Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Просьба не использовать русифицированные обложки в таких социальных сетях как: Инстаграм, ТикТок, Пинтерест и другие.

Социальная иерархия вампиров

Десять месяцев назад

Листья только начинали окрашиваться, когда он нашел меня. Последние следы лета улетучивались, а мое заточение только начиналось.

Я умерла, уничтожая продажного бога в своем родном мире. Я пожертвовала собой ради любви. Я добровольно шагнула в объятия смерти, уходя без тени сожаления. И я ожидала, что конец станет окончательным. Судьба оказалась жестокой.

Я сделала свой первый судорожный вдох. Душа яростно трепетала внутри, будто сомневаясь, стоит ли занимать это тело, пока, наконец, неохотно не притихла, признавая: теперь мы застряли здесь вместе.

Но где это — «здесь»? Это был не мой мир. Это был не Эрканум. Воздух пах железом и пеплом. Кровью и смертью.

Со стоном я попыталась пошевелиться, и по спине пробежала волна боли. Мои ноги что-то придавило. Я посмотрела вниз, и по телу пробежал холодок. Не что-то. Кто-то. Труп лежал на мне, придавливая к земле.

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, но стало только хуже: запах разложения заполнил ноздри. Я едва не задохнулась. Внезапно мои уши уловили слабый звук. Шепот. Шаги по твердой земле. Люди приближались.

Я села, отталкивая тяжелое тело от своих ног. Стоит ли звать на помощь? Или затаиться, надеясь, что пройдут мимо?

Голоса становились громче. Внезапно на краю поля зрения появилась фигура, прыгающая по грудам тел с ловкостью большой кошки. Это был мужчина — маленький, жилистый, с крысиной ухмылкой, обнажавшей ряд желтых зубов.

Я замерла, надеясь, что он примет меня за еще один труп. Тщетно. Он уловил движение раньше, чем я успела его разглядеть. Быстрым прыжком он оказался на мне, прижимая к земле. Я почувствовала вонь его прогорклого дыхания, когда он приблизил лицо к моему и жадно вдохнул запах моей кожи.

— Барнабас!

Голос рассек воздух, как удар хлыста. Глубокий, властный. Урод замер. Лицо его исказилось в нерешительности.

— Да, господин? — голос его напоминал скольжение змеи.

— Что ты там нашел?

Мужчина приник ухом к моей щеке. Он снова вдохнул, втягивая мой запах, словно аромат редкого вина. И затем, к моему ужасу, его длинный красный язык вывалился изо рта, извиваясь в сантиметре от моей шеи.

— Барнабас! — голос зазвучал резче. — Я жду ответа.

Язык скользнул обратно. В глазах урода мелькнуло разочарование, когда он нехотя отозвался:

— Этот живой, милорд.

— Невозможно. Здесь всё горело несколько дней.

Барнабас улыбнулся мне.

— Тем не менее, она жива. И пахнет… — он снова принюхался, как голодная дворняжка, — восхитительно.

Он снова прижался ртом к моей шее. Я закричала, пытаясь оттолкнуть его, увидев блеск острых зубов.

— Отвали от неё! — прорычал второй мужчина, их лорд. Его голос был хищным, угрожающим. — Ни капли на вкус. Даже не смей нюхать. Это приказ. Приведи её ко мне. Сейчас же.

Барнабас заскулил, как пес на короткой цепи.

— Совсем чуть-чуть, красотка, — прошептал он мне в самое ухо. — Ты пахнешь лучше всего, что я пробовал. Когда ты попадешь к нему, он тебя не отпустит. У меня больше не будет шанса…

Его губы приоткрылись, обнажая два острых клыка — длиннее, чем у любого человека. Он оскалился, как волк, и потянулся к моему горлу.

Паника захлестнула меня. Я попыталась ударить его, но он был пугающе силен и быстр. Я чувствовала себя беспомощной. Может, из-за перемещения между мирами, может, из-за битвы с богом, но магия оставила меня. Я была слабой. Смертной.

Я зажмурилась, ожидая удара. Вместо этого раздался сухой, хрустящий звук.

Лицо обдало чем-то влажным. Тело Барнабаса всё еще лежало на мне, но его головы больше не было. Издав вздох ужаса, я сбросила с себя труп. Обезглавленная голова этого урода катилась по куче мертвецов, а в черепе торчал арбалетный болт.

Я провела рукой по лицу, смывая чужую кровь. И только в этот момент осознала, насколько мне неудобно быть абсолютно обнаженной.

— Вставай. Спускайся сюда.

Я стиснула зубы. Кажется, один похититель сменил другого, и этот новый явно не привык хныкать.

— Я бы предпочла остаться здесь, — крикнула я в ответ. — Идите своей дорогой, помощь мне не нужна.

На мгновение воцарилась тишина, а затем внизу раздался взрыв голосов. Моя наглость явно шокировала отряд солдат.

— Тишина! — голоса смолкли. — Это была не просьба. Если я повторю во второй раз, мои люди стащат тебя вниз силой.

Я медленно поднялась на ноги под аккомпанемент вздохов. Солдаты в красно-черных доспехах не сводили с меня глаз. Впереди на черном скакуне сидел мужчина с мощным арбалетом в руках. Но стоило мне взглянуть на его лицо, как мысли об оружии улетучились.

Он был поразителен. Сплошные острые углы, бледная кожа и аура смертоносного соблазна. Он оказался моложе, чем я думала — почти мой ровесник. Но когда я увидела его высокомерие и жестокий изгиб губ, благодарность за спасение испарилась.

Золотистые волосы обрамляли точеный подбородок. У него было атлетичное телосложение, в каждом движении чуствовалась сила. Но больше всего выделялся нос — орлиный, ястребиный, слишком крупный и резкий для «идеальной» красоты. Но именно это несовершенство придавало ему аристократичный и волчий вид. В нем кипела едва сдерживаемая сила.

Он спешился и направился ко мне, держа арбалет в левой руке. Его серые глаза медленно, почти ощутимо скользили по моей коже, лишая остатков скромности. Он подошел на шаг и принюхался. От него пахло свежими зелеными яблоками — аромат чистоты на фоне гниющих трупов.

— Почему бы тебе не посмотреть еще лучше? — я перебросила волосы через плечо, скрывая наготу. — Уверяю, это последнее, что ты получишь.

Один из солдат в строю хохотнул, но ледяной взгляд командира мгновенно заставил всех замолчать.

Молодой лорд усмехнулся:

— Я пытался понять, чем ты так увлекла Барнабаса. От тебя отвратительно несет. Впрочем, после лежания на куче трупов это неудивительно. — Он щелкнул пальцами. — Плащ. Отдай ей свой плащ. Живо.

Солдат поспешно расстегнул пряжку. В его глазах я увидела смесь страха и отвращения.

— Принц ты или нет, ты ошибаешься, если думаешь, что я пойду с тобой, — заявила я, кутаясь в плащ. — Спасибо за одежду, дальше я сама.

— Если бы решение было за тобой, — он легко вскочил в седло и посмотрел на меня сверху вниз. Теперь я заметила, что его ястребиный нос был кривым — ломали, и не раз. — Но решение за мной. Найдите ей одежду. И свяжите её.

Мы ехали к городу. Мои запястья были скованы, я шла перед лошадью принца, спотыкаясь о неровную землю под его насмешливым взглядом.

— Откуда ты? — наконец спросил он.

Я промолчала.

— Я задал вопрос. Тебе не место среди этих трупов. Что ты там делала? — Щелчок кнута заставил меня вздрогнуть. — Не заставляй меня повторять.

Я прикусила губу. Неужели этот вампир действительно выпорет меня — принцессу Камелота и королевскую фейри?

— Я не знаю, — соврала я.

Я не собиралась рассказывать про другой мир, уничтоженного деда-бога и потерю магии. Я чувствовала себя опустошенной. Смертной. Но что-то в моей внешности их пугало и притягивало одновременно.

— Зачем я тебе? Ты всегда подбираешь бездомных женщин на дорогах?

— Ты говоришь так, будто не знаешь, кто я.

— Я заблудилась, — беспечно бросила я. — И нет, я понятия не имею, кто ты. Должна знать? Кроме того факта, что ты мудак?

Он недовольно хмыкнул, но хлыст не поднял. К нам подбежал суетливый человечек в очках — Люциус.

— Мой принц! Говорят, вы нашли… её? — он уставился на меня с восторгом.

— Она не такая уж интересная, Люциус. Скорее, скучная, — протянул принц.

— Но её волосы! Этот цвет! Невероятно, милорд!

Опять волосы. Я коснулась головы. У моей матери-фейри были фиолетовые пряди, а мои всегда казались мне просто рыжими, как морковка. Но для них это, похоже, было знаком.

— Принц Дракхэрроу, вы понимаете, что это значит? — зашептал Люциус. — Её нужно немедленно доставить ко двору! Она может быть той самой…

— Мы обсудим это позже, — оборвал его Дракхэрроу. — Я уже отправил гонца.

В его голосе было напряжение. Он понимал, кто я, но не хотел признавать этого вслух.

— Простите, я вам надоела? — прошипела я, дергая цепи. — Наверное, это ваш обычный день — водить людей в кандалах. Я не пленница! — рявкнула я на подхалима-секретаря.

Дракхэрроу хихикнул. Впервые он показался мне чуть более человечным.

— Она просто очередной «порожденный мором», Люциус, а не единорог.

Мы поднялись на холм, и мое дыхание перехватило. Под нами лежал город Вейлмар. Он стоял на краю бушующего темного океана. Три огромных железных моста вели к трем островам.

На одном сиял жемчужный дворец со шпилями. На втором — замок из черного оникса, напоминающий клыки зверя. На третьем возвышалась древняя багровая крепость.

— Что это за место? — спросила я, стараясь казаться равнодушной.

— Столица Сангратха, — ответил принц, спешиваясь рядом со мной. — Если ты шпион пограничья, то ты худший шпион в истории. Как можно не знать о Вейлмаре?

— Ты не похож на того, кто пачкает руки в полях, — парировала я.

— Тот человек, Барнабас… — рискнула я сменить тему. — У него были странные зубы. Он хотел меня укусить.

Принц Дракхэрроу расхохотался. Он ухмыльнулся, и я увидела, что его резцы — острые, изящные клыки.

— Клыки… У тебя клыки.

— Только не говори, что там, откуда ты родом, не слышали о Высокородных. Или ты действительно упала с неба?

— Я читала о существах, которые пьют кровь и боятся солнца…

— Три из пяти — неплохо, — заметил он. — Мы живем долго, пьем кровь, но солнца не боимся. Мы вампиры, Медра. Это наша природа.

— Так ты везешь меня на убой? Как закуску?

— Возможно. Быть «осушенной» Высокородным — великая честь, знаешь ли.

— Ты чудовище.

— Прекрати, ты задеваешь мои чувства, — ухмыльнулся он.

Он оценивающе оглядел меня, и я почувствовала, как щеки краснеют.

— Я тебя не похищал. Ты не принадлежала себе с самого начала. Ты принадлежишь Сангратхе. Ты — собственность любого Высокородного, который захочет тебя взять. Ты должна быть польщена.

Я промолчала, сглатывая сухими губами горечь. Мы огибали окраину Вейлмара, и я уже видела нашу цель. Остров посередине. Замок из черного оникса. Моя новая клетка.

Замок назывался Черная крепость. Довольно невдохновляющее название.

Я слышала, как мужчины вокруг шептались, произнося эти слова с благоговением, будто молились. Солдаты маршировали мимо, выстраиваясь в шеренгу, и старались обходить меня стороной, бросая лишь косые любопытные взгляды.

Позади спокойно ехал принц. Очевидно, его не пугал вид массивной цитадели. Он бывал здесь не раз.

Мы проехали по черному железному мосту. Я чувствовала, как он слегка покачивается под нами. Внизу ревело открытое море, бурля так, словно злилось на наше присутствие. Перед нами распахнулись ворота, а за ними — двери, ведущие вглубь крепости.

Один за другим солдаты занимали места по обе стороны от прохода, пока, наконец, мы с принцем не остались одни в центре этого живого коридора. Когда мы вошли во двор, над войсками воцарилась гробовая тишина.

Люциус выступил вперед, низко поклонившись:

— Я представлю вас в зале, принц Дракхэрроу.

— Давай покороче. Опусти титулы, — оборвал его Блейк. — Все здесь меня и так знают, Люциус. В конце концов, «принцем» меня называют только за пределами Кровавого Крыла. Это глупая формальность.

Люциус слегка побледнел:

— Но… протокол диктует…

Принц вдруг зарычал, его клыки удлинились. Я рядом с ним ахнула и вздрогнула. Люциус отшатнулся.

— Самый скромный из титулов, мой принц. Самый скромный, обещаю, — заискивающе забормотал секретарь и поспешил впереди нас.

Рука принца мертвой хваткой сжала мое запястье.

— Сейчас я сниму цепи. Даже не думай глупить. Бежать некуда.

Я не ответила, просто смотрела, как он достает ключ и отпирает путы. Едва освободив меня, он направился к замку. Я поспешила за ним. Я была высокой для женщины, но он со своими широкими шагами легко обгонял меня.

— Вы все вампиры? — тихо спросила я. — И солдаты тоже?

— Не все, но многие, — ответил он, не оборачиваясь. — Люциус в их числе, если тебе интересно. А теперь помолчи. Тебе не понравится то, что произойдет, если ты не закроешь рот.

— Я удивлена, что вы не хотите держать меня на поводке, милорд, — пробормотала я себе под нос. — Как и остальных ваших женщин.

На эту наживку он не клюнул.

Когда мы переступили порог огромных железных дверей, наши ноги коснулись белого мраморного пола. Я оглядела себя. Ноги босые и грязные. На мне были чужие брюки и туника, которые неохотно пожертвовал солдат примерно моего роста. Плащ на плечах внезапно показался мне единственным надежным щитом. Я плотнее натянула его, подавляя желание спрятать спутанные волосы под капюшоном.

Я осторожно принюхалась и тут же пожалела об этом. От меня воняло, как от разлагающегося трупа.

Мы вышли в центр зала. Над головами в железных канделябрах горели тысячи свечей. В дальнем конце комнаты возвышалась огромная платформа, где выстроилась шеренга знати в красно-черных одеждах с золотой и серебряной отделкой. Они выглядели царственно и властно.

В самом центре на элегантном каменном стуле сидел мужчина в малиновом бархате. Короны на нем не было, но это место до боли напомнило мне тронный зал Розового двора у меня дома.

Пространство под платформой было до отказа забито толпой. Когда мы вошли, люди расступились, пропуская нас. Вокруг поднялся приглушенный ропот, я поймала несколько откровенных оскорблений в свой адрес.

Пусть смотрят. Пусть пялятся. Я не собиралась задерживаться здесь надолго. Я держала голову высоко, стараясь подстраиваться под шаг принца, даже если ради одного его шага мне приходилось делать два.

Внезапно меня резко остановили.

Я вскрикнула от неожиданности, когда чья-то рука мертвой хваткой вцепилась в мои волосы и дернула так сильно, что я рухнула коленями на мрамор. Высокомерная женщина смотрела на меня сверху вниз со злорадной улыбкой, наматывая на пальцы вырванные рыжие пряди.

Принц мгновенно оказался рядом. Он зарычал еще свирепее, чем на Люциуса во дворе. Его плащ взметнулся, как крылья летучей мыши, когда он рывком поднял меня на ноги.

— Руки прочь! — прорычал он. — Никто не смеет её трогать.

Его голос громом отразился от каменных стен. Толпа замерла. Я взглянула на возвышение — аристократы безучастно наблюдали за сценой. Никто не собирался вмешиваться.

Нападавшая женщина была богата: золотые кольца, крупные рубины в ушах. На мгновение она растерялась, но тут же ее лицо исказила гримаса раздражения.

— Всего лишь несколько волосков, я не причинила ей вреда, — запротестовала она. — Мы все знаем эти легенды. Ты не можешь оставить её себе, мой принц.

Она попыталась подобострастно улыбнуться, но вышло паршиво. Я в ярости уставилась на нее.

— Сука, — процедила я, отряхивая одежду.

— Отдай их мне. Волосы, — принц протянул руку. Его голос стал ледяным. — Живо.

Что-то бормоча под нос, женщина подчинилась. Я увидела, как длинные рыжие пряди исчезли в его ладони. Принц спокойно спрятал их в карман. Интересно, зачем? На память к кровати привяжет? Я бы усмехнулась, если бы эта мысль не была такой мерзкой.

Я оглядела людей, смотревших на меня как на диковинного зверя в зверинце, и оскалила зубы. Шепотки возобновились с новой силой, но мне было плевать. У меня нет клыков, но я могу притвориться самым опасным существом, которое они когда-либо видели. Они жалки. Что во мне такого, чего они так хотят? Только ли в волосах дело?

Потом я вспомнила Барнабаса, и сердце ухнуло вниз. Нет, не в волосах. В крови.

Мы подошли к платформе, остановившись чуть позади Люциуса. Тот опустился на колени на красный бархатный ковер и начал быстро, нараспев выкрикивать титулы, разносившиеся по всему залу:

— Лорды и леди Благословенной Крови, позвольте представить вам того, кто знаком каждому — Алого Стража Красной Крепости, Верховного принца Санграты, Кровного Лорда Чистых…

Титулы сыпались один за другим. Принц стоял рядом, до скрипа сжав зубы. Наконец он не выдержал и резко пнул Люциуса по лодыжке. Раздался короткий визг.

Секретарь продолжил вдвое быстрее:

— Без лишних церемоний представляю принца Блейка Дракхэрроу, милорды и леди! — Короткая пауза. — А рядом с ним стоит… женщина… весьма необычная для рожденного мором. Неотшлифованное сокровище, найденное в грязи. Спасенная Черным принцем на краю гибели.

Я громко кашлянула и выразительно посмотрела на Блейка. Он стоял прямо, как статуя. Да, он застрелил своего человека, чтобы спасти меня. Но после того как он заковал меня в цепи, как скотину, благодарности от меня он не дождется.

— Вы все видите редкие качества этого существа, — напыщенно вещал Люциус толпе, указывая на меня. — И сегодня она представлена ко двору моим достопочтенным лордом, принцем Блейком Дракхэрроу…

— Да, ты это уже говорил, — перебил Блейк. — Достаточно, Люциус.

Люциус поспешно отпрянул в сторону, пока его не пнули снова. На мгновение мне стало жаль его, пока я не вспомнила, что он тоже чертов вампир. Блейк грубо схватил меня за запястье, потянув вперед, и повысил голос:

— Мы нашли эту женщину в сгоревшей деревне недалеко от Вейлмара. — Я снова подумала: не его ли рук это дело? — В живых не должно было остаться никого, но каким-то образом она выжила. Вы сами видите её странные черты. — Он небрежно махнул в мою сторону рукой и тут же опустил её, пожав плечами. — Я счел правильным представить её Совету.

«О, он представил тебя, надо же. И кто же этот Совет? Так поспешно собранный зал. Все они здесь ради тебя, моя красавица».

Я вздрогнула, моё запястье едва не вывернулось из хватки Блейка. Это был женский голос — низкий, мелодичный, и звучал он прямо в моей голове.

«Кто ты? Кто это говорит?» — мысленно потребовала я ответа.

«Тебе не следовало позволять себя похитить. Честное слово, девочка, неужели у тебя совсем нет гордости?» — упрекнул голос.

«Гордость? У меня полно гордости. Вот только гордость меня не вооружила и не дала клинка, чтобы перерезать ему горло!» — разозлилась я.

«Ах, но ты ведь хотела этого. По крайней мере, это уже что-то. Хорошо. Держись за свой гнев».

В тоне незнакомки сквозила властность, несмотря на её кровожадные речи.

«Кто ты, черт возьми, такая? Убирайся из моей головы!»

«Ты права. Давай прекратим эту болтовню и послушаем. Ты должна понять, чего хотят эти люди». Наступила пауза. «Судя по всему, они не полные дикари. У них есть чувство приличия. И вкус».

«Вкус? Вы называете это вкусом? Они пьют кровь! — Истерика подступала к горлу, но я подавила её. — Приличия? Вы называете приличием то, что меня заковали в цепи и вырвали волосы?»

Ответа не последовало. Женский голос пропал. Было ли это плодом моего воображения? По спине пробежал холодок. Возможно, я умерла. Возможно, это какая-то извращенная загробная жизнь, а безумие — часть смерти. Если так, я надеялась, что сойду с ума быстро и перестану думать.

Но в то же время я смотрела на людей на платформе. И смотрела прямо им в глаза. Враждебно? Угрожающе? Надеюсь, что да. Потому что они смотрели на меня именно так.

Мужчина на черном каменном стуле подался вперед. У него были жуткие, глубокие красные глаза, а в руках он сжимал посох с алым камнем. Я быстро отвела взгляд, уязвленная его выражением лица. Он оценивал меня так, будто собирался купить коня или скотину.

Мой взгляд переместился на мужчину слева от него. Моложе, в черных кожаных доспехах с золотом. Глаза у него были бледно-голубые, но разрез — точно как у Блейка. Они были похожи, хотя этот лорд был чуть ниже и коренастее. Кузены? Или братья?

Чуть дальше в ряду знати молодая женщина беспокойно заламывала руки. Она была прекрасна: розовые губы, светлые переливающиеся волосы, прозрачно-фиолетовое платье поверх черного шелка. На лбу сверкала серебряная диадема. Она нетерпеливо притопнула ногой и, встретившись со мной взглядом, уставилась в ответ. В её глазах была неприкрытая ненависть. И, возможно, страх.

Я окинула взглядом всю шеренгу на помосте. Была одна черта, которая связывала их всех. Волосы. Если мои волосы выделяли меня, то их прически объединяли их мир. У всех на платформе — от мужчины в кресле до этой разъяренной девицы — волосы были невероятно светлыми. Оттенки варьировались от серебристо-белого до золотистого и пепельного. Ни единого намека на каштановый, черный или рыжий.

То же самое было и в толпе. У солдат, что вели меня, волосы были обычными — темными, каштановыми. Но здесь, в зале, была лишь стена из снежно-бледных и тускло-золотых голов.

У мужчины в кресле волосы были белыми, как снег, гладкими и до плеч. У молодого лорда рядом — пепельный «ежик» в военном стиле. У Блейка Дракхэрроу пряди доходили до подбородка, отливая бледным золотом. На их фоне я со своей рыжей гривой выделялась, как горящий уголь.

Я отвела взгляд и заметила ту, кого пропустила раньше. Ребенок. Девочка лет девяти или десяти сидела на самом краю платформы. Длинные светлые волосы перевязаны красными лентами, бледное фарфоровое лицо. Она скучающе подперла подбородок руками и рассеянно болтала ногами. Я едва не улыбнулась. Дети везде остаются детьми. Даже среди вампиров.

Мужчина на черном стуле поднялся. Он держал свой посох как символ абсолютной власти. От него веяло древней, удушающей силой. Он навис над залом, как темная тень, и от его взгляда у меня задрожали колени.

Блейк сильнее сжал мое запястье. Намеренно, чтобы сделать больно, или чтобы поддержать — я не поняла. Но это сработало. Я выпрямилась и вздернула подбородок.

— Действительно редкая находка, — согласился старший вампир, подходя к краю помоста. Его глаза слабо светились. — Как твое имя, дитя? Откуда ты?

Он явно пытался говорить доброжелательно, но я спиной чувствовала: в этом существе нет ни капли добра. И всё же тепло магии сковало меня, и губы открылись сами собой:

— Меня зовут Медра Пендрагон, милорд.

По толпе прокатился ропот.

— Что касается того, откуда я… — я прочистила горло. — Вы не поверите, если я скажу.

Пожилой мужчина нахмурился, уловив вызов:

— Ты ничего не знаешь о Санграте? О Рабстве?

Я покачала головой:

— Я даже не знаю, что означают эти слова.

Хотя слово «рабство» говорило само за себя. Мне не понравился этот подтекст.

— Всё, о чем я прошу, милорд, — продолжила я, тщательно подбирая слова, — это о вашем снисхождении. Меня нашли на вашей земле, но у меня не было умысла нарушать границы. Я хочу только вернуться домой.

Мужчина долго молчал, а затем спросил:

— Скажи мне, Медра Пендрагон, как человек оказывается в незнакомой стране, не имея понятия, как он сюда попал? И как ты собираешься вернуться, если даже не знаешь, где твой дом?

Я открыла рот и закрыла. Он был прав. Я понятия не имела, как путешествовать между мирами, ведь сделала это случайно, вырвавшись из лап смерти.

— Твое молчание говорит само за себя. Ты скрываешь правду о своем доме. Следовательно, ты шпион?

— Я забыла, — выпалила я. — Я забыла свой дом. Если я шпион, то я забыла и об этом. Но я знаю, что мне здесь не место.

— Как удобно, — тихо произнес он. — И все же, возможно, это именно то место, где тебе суждено быть. Какую еще опасную информацию ты «забыла»?

Я вздернула подбородок:

— Я сказала, что потеряла память. Я не хочу причинить вам вред, незачем так смотреть на меня. Из-за моих волос? Рыжие волосы — не редкость там, откуда я родом. Неужели ваше королевство настолько слабо, что вы видите угрозу в одной девушке?

Зал взорвался шумом.

— Тишина! — рявкнул лорд, похожий на Блейка. — Или зал будет очищен.

Утихомирив толпу, вперед шагнула молодая женщина в фиолетовом платье:

— Если позволите, лорд Дракхэрроу.

Значит, человек, решающий мою судьбу — родственник Блейка. Его отец?

— Мисс Пансера, — лорд снисходительно улыбнулся. — У вас есть мудрость, которой вы хотите поделиться с двором?

— Считать, что у меня есть мудрость, равная вашей, было бы величайшей самонадеянностью, лорд Дракхэрроу, — жеманно ответила она. Из толпы донеслись одобрительные смешки. Она сделала шаг в мою сторону. — Нет, мой господин. Не мудрость. Просто гнев.

— Гнев, мисс Пансера?

— Гнев на это существо. На неповиновение этой женщины, — её взгляд так и сочился презрением. — Гнев из-за её неуважения к вашему дому, к двору и нашим священным традициям.

— Я ничего не знаю о ваших традициях! — громко крикнула я. — И я не хотела проявить неуважение.

Риган Пансера поморщилась, будто увидела грязь:

— Даже сейчас она смеет говорить так, будто имеет право голоса среди Чистокровных. Её нашли на куче падали, от нее разит могилой. Я надеюсь, милорд, вы отправите её обратно в землю. Она не заслуживает права дышать с нами одним воздухом.

Лорд Дракхэрроу задумчиво наклонил голову:

— Что насчет отметин, которые у нее есть, мисс Пансера? Ты предлагаешь убить её, несмотря на это?

Девушка равнодушно пожала плечами:

— Какая разница, есть ли на ней знаки всадницы, если в наших землях ездить не на чем?

Я быстро взглянула на Блейка, но он упорно избегал моего взгляда, сжав губы в тонкую линию. Мисс Пансера с поклоном отступила назад. Она жаждала моей смерти прямо здесь и сейчас. И всё из-за того, что я не вампир?

— Риган Пансера говорит правду, — признал лорд Дракхэрроу, обращаясь к залу. — В наших землях не было драконов больше века. Последние всадники вымерли задолго до этого. И мы — Избранная, Чистая, Благословенная Кровь — стали слабее из-за этого. Не так ли?

Толпа глухо загудела в знак согласия.

— Но эта девушка, откуда бы она ни явилась, носит безошибочные приметы наездницы, — лорд указал на меня посохом. — Посмотрите на цвет её волос. На заостренные кончики ушей. Посмотрите, какие у нее удлиненные пальцы на руках и ногах — точь-в-точь как у наездников древности.

Я смущенно сжала пальцы в кулаки. Но ноги были босыми, их не спрячешь. Шепотки вокруг усилились. По затылку покатился пот. Удлиненные пальцы? Заостренные уши? Я была наполовину фейри, для моего мира это норма.

— Её телосложение, — продолжал лорд Дракхэрроу. — Худощавое, гибкое, идеальное для равновесия и ловкости. Её кости более плотные и укрепленные, что снижает риск травм при жестких маневрах.

Я с трудом сглотнула.

— Я понятия не имею, о чем вы, — заявила я. — Единственное, на чем я ездила — это лошадь. Уж точно не дракон.

Толпа издевательски рассмеялась.

— Там, откуда ты родом, нет драконов, мисс Пендрагон? — поинтересовался лорд. — Судя по твоему имени, они должны быть. Из какой ты страны? Я бы с радостью посетил её.

— Это просто имя, не более, — соврала я. — Возможно, давным-давно драконы там и были, но сейчас их никто не видел.

На самом деле Пендрагон — это имя королей. Древний великий род, к которому я принадлежала по линии отца из-за сомнительного выбора моей матери.

«Сомнительного выбора? Или четкого плана?» — снова раздался голос в голове.

«Убирайся! Ты не имеешь права здесь находиться!» — мысленно прошипела я.

Раздался звонкий смех: «Ты даже не представляешь, насколько ты ошибаешься». После этого она затихла.

— Понятно, — лорд Дракхэрроу тонко улыбнулся, раскусив мою ложь. — Что ж, на этой земле драконы были реальностью. И у них были всадники.

— И вы думаете… что я одна из них? — я уставилась на него. — Вы же сами сказали, что драконов больше нет. Какая тогда разница? — я взглянула на Риган Пансеру, но её глаза оставались острыми, как кинжалы.

— Это древняя родословная, — размышлял лорд. — И твое появление можно считать пророческим…

— Если позволите, лорд Дракхэрроу, — раздался другой женский голос, мягкий, но властный. Из тени помоста вышла женщина в красном шелке, старше остальных. — Дом Авари всегда гордился своими всадниками. Внешность этой девчонки может быть пустышкой. Или… — она украдкой взглянула на меня. Было видно, что она уважает лорда Дракхэрроу и подчиняется ему.

— Или, леди Авари?

Седовласая женщина прикусила губу:

— Или это знамение от самой Служанки Крови.

Зал взволнованно зашумел. Грузный мужчина в серебряной парче шагнул вперед, его бронированные сапоги тяжело грохнули по платформе:

— Дом Мортис согласен с Домом Авари. Прибытие девчонки нельзя недооценивать. Она важна. Ей нельзя позволить уйти.

— Интересно. И какие у нас варианты, лорд Мортис?

Лорд Мортис сурово посмотрел на меня сверху вниз:

— Проверить её кровь. Либо принести её в жертву богине, если кровь окажется достойной, либо уничтожить, будто её никогда и не было. Или…

Брови лорда Дракхэрроу поползли вверх:

— Или? Есть третий вариант? Увлекательно.

— Или спариться с ней, — прорычал лорд Мортис.

Я внутренне содрогнулась.

— Сохранить родословную всадников, пока она жива. Её кровь… сильная. У нее отчетливые черты. Это хорошее предзнаменование для нашего будущего.

Очевидно, эти люди на платформе были высшей элитой королевства. Некоторые лорды согласно закивали. Но чему они кивали? Жертве? Убийству? Или тому, что меня заставят лечь под кого-то из них? Под этого старого лорда Дракхэрроу?

Дрожь пробежала по телу. Нет. Ни за что.

Я начала судорожно осматривать высокие арочные окна вдоль стен. Как быстро я смогу добежать? Успеют ли они меня перехватить? Если я разобью стекло и прыгну, куда я упаду? На мостовую? На острые скалы обрыва? Или в бушующие волны? В лучшем случае я изрежусь в кровь и буду вынуждена плыть под обстрелом лучников Блейка.

— Спаривание… — пробормотал лорд Дракхэрроу, поглаживая серебристую бороду. — Привязать её к нам. Продолжить род. Укрепить кровь. Не могу отрицать, идея заманчивая. По праву только один мужчина должен быть связан с ней.

Я обвела взглядом дворян, лицо горело от ярости:

— Я бы не отказалась высказать свое мнение, лорд Дракхэрроу!

— Да? Но у тебя нет права голоса, Медра Пендрагон. Если ты еще не поняла, люди Чистой Крови решают твою судьбу. И сегодня твоя судьба была очень близка к смерти.

— Но вы ведь не убьете меня, верно? — зашипела я сквозь зубы.

Он улыбнулся, обнажив белые смертоносные клыки:

— Нет?

Я решительно качнула головой, отчего мои рыжие волосы разлетелись кудрявым облаком. Раздались вздохи, когда эта огненная грива затрепетала в воздухе и опустилась мне на плечи. Сейчас речь шла о выживании, и, к своему удивлению, я поняла, что очень хочу жить. Я не умерла там, в битве, и собиралась держаться за эту жизнь.

— Нет, — твердо сказала я. — Я слишком ценна, чтобы меня убивать. Вы сами это понимаете. Леди Авари права, я — предзнаменование. Посмотрите на меня. Я Пендрагон. Единственная в своем роде. Сила у меня в крови. Может быть, именно я верну вам драконов.

Зал снова ахнул. Неужели я это ляпнула? Мысленно я пожала плечами. Плевать. На самом деле я не собиралась возвращать им никаких драконов, но им об этом знать необязательно. Я начала не с той ноги — нужно было блефовать с самого начала. Эти чудовища уважают только силу, такую же жестокую, как их собственная. Мне просто нужно выиграть время среди этих хладнокровных монстров. Время, чтобы найти оружие, перерезать глотку паре чистокровных вампиров и сбежать, прихватив карту, корабль и немного золота.

— К нам возвращается память, не так ли? — хищно улыбнулся лорд Дракхэрроу.

— Возможно, — беспечно бросила я. — Кто знает, что еще я вспомню, если дадите мне время? Это может оказаться весьма полезным для вас.

— Возможно, её послала богиня. Это подарок от Служанки Крови, — взволнованно зашептала женщина в толпе своей соседке. Лорд Дракхэрроу метнул в нее взгляд, и та мгновенно пискнула и смолкла. Но было поздно — я торжествующе улыбнулась. Теперь он не посмеет меня убить.

— Очень хорошо, Медра Пендрагон, — медленно произнес лорд Дракхэрроу. — Ты будешь жить. Но в Рабстве у Чистых, как и все порожденные мором. Таков твой долг. Ценность в твоей крови, и ты будешь ею делиться.

Я сделала шаг назад, улыбка сошла с моего лица. Я попыталась вырвать руку из хватки Блейка, но этот ублюдок дернул меня обратно к себе с дикой силой.

Лорд Дракхэрроу улыбнулся нам:

— Видишь? Ты уже связана с моим племянником. Он нашел тебя. Он спас тебя. Ты в долгу перед ним всей своей жизнью. Долг, который невозможно вернуть.

— Он украл меня! Заковал в кандалы и притащил сюда! — горячо запротестовала я. — Я ничего ему не должна! Я хочу быть свободной!

— Свобода в Рабстве — чистейшего рода, — заверил меня лорд Дракхэрроу, и от его слов по спине пробежал холодок. — Чем скорее ты это примешь, тем счастливее будешь.

Он внезапно поднялся во весь рост:

— Сегодня твоя жизнь меняется, Медра Пендрагон. Сегодня ты займешь свое место в Рабстве. Я поднимаю тебя из мрака и грязи. Я нарекаю тебя Драконьей Всадницей Санграты. И пусть тот, кто нашел тебя, станет твоим проводником в этом мире.

Пальцы Блейка судорожно сжались на моем запястье:

— Дядя…

— Молчи, племянник, — оборвал лорд Дракхэрроу. — Я оказываю вам обоим честь. Не сомневайся в моем решении.

Повелитель вампиров резко взмахнул рукой. Я почувствовала, как сквозь тело прошла ледяная волна силы. Возникло резкое, тянущее ощущение. Блейк больше не держал меня — его рука оказалась прижата к моей помимо нашей воли.

Раздался отчетливый звук разрываемой плоти. Я закричала, опустив взгляд. Моё запястье было рассечено, кровь капала на мрамор. Но не только моя. Запястье Блейка было прижато к моему, и из него тоже хлестала кровь.

Лорд Дракхэрроу торжествующе улыбался, его красные глаза горели:

— Да будет известно, что эта связь нерушима, столь же прочна, как и сила нашего королевства. По моей воле и силе древних обрядов, Блейк Дракхэрроу и Медра Пендрагон отныне связаны судьбой и долгом. Навеки непреклонны, безвозвратно едины. Как летит дракон и как длится кровь, так и ваши жизни будут переплетены. Ваши узы скреплены. Через огонь и тени вы станете единым целым. Сказанное нерушимо. То, что связано, не может быть разорвано.

Я громко ахнула, когда наши сцепленные руки сами собой взлетели вверх. Наша кровь смешалась, стекая по коже — теплая и липкая.

Лорд Дракхэрроу взмахнул кистью, и магия отпустила нас. Я отпрянула от Блейка так быстро, как только могла, будто на мне выжгли клеймо.

Впрочем, так оно и было. Я посмотрела на запястье — порез уже затягивался, но на коже осталась ярко-красная отметина в форме капли крови. Я потерла её, но след не исчез, даже когда утихла боль.

— Это лишь первый шаг вашего связывания, — произнес лорд Дракхэрроу, наблюдая за мной. — Кровь — это начало, кровь — это конец. Кровь требует крови. Ваша сущность еще не разделена полностью, эта метка — лишь первая стадия.

Я огляделась и поняла, какая мертвая тишина повисла в зале. Многие вампиры вокруг жадно облизывали губы. Они шумно втягивали ноздрями воздух, совсем как Барнабас на куче трупов. Я вздрогнула. Они учуяли мою свежую кровь. И они жаждали её.

Я резко повернулась к Блейку, ожидая увидеть ту же дикую жажду на его лице. Но, к моему удивлению, он оставался неподвижен. Его челюсть была сжата до белизны, губы превратились в тонкую линию. Он упорно отказывался смотреть на меня.

— Отныне Медра Пендрагон объявляется Второй Нареченной супругой принца Блейка Дракхэрроу, — объявил лорд Дракхэрроу толпе. — К ней нельзя прикасаться. Если кто-то посмеет ею питаться — начнется бойня. Все в этом зале предупреждены.

Голос старого вампира был леденящим, но на этот раз я была благодарна этой силе. Только самоубийца пошел бы против этого жуткого старика. Надеюсь, у стоящих здесь кровопийц хватит ума не лезть ко мне.

И тут до меня дошло. Слова, которые он использовал. Вторая Нареченная.

А кто первая?

Я подняла глаза и столкнулась взглядом с девицей в фиолетовом платье. Тонкая струйка крови текла по её подбородку — в безмолвной ярости она прокусила собственную губу. Она медленно стерла красную полосу тыльной стороной ладони, не сводя с меня полных ненависти глаз.

У меня не осталось сомнений в том, кто был Первой невестой Блейка Дракхэрроу.

Риган Пансера.

Дракхэрроу уверенно шагал по каменному коридору впереди меня. Он отпустил мою руку, как только его дядя закончил говорить — видимо, решил, что прямо сейчас я не рвану в бега. Шустрый какой.

Перекинувшись парой слов с дядей с глазу на глаз, он пулей вылетел из замка, на ходу приказав мне следовать за ним. Во дворе он кивнул солдату, чтобы тот подал мне лошадь, а сам легко взлетел в седло.

Мы поехали верхом. Но не вглубь замкового комплекса, как я думала, а обратно по железному мосту на материк. Оттуда свернули и пересекли другой мост, ведущий к огромной ониксовой махине на третьем острове.

Только когда мы добрались до окраины этого мрачного места и Блейк спешился, я тоже слезла с лошади. Шагнув к нему, я твёрдо решила: хрен я больше буду молчать.

— Где мы, черт тебя возьми, находимся, и что за хуйня там только что произошла?

Он медленно перевёл на меня взгляд от своей лошади.

— Ну и грязный же у тебя рот.

— Ты ещё ничего не слышал, милый, — процедила я сквозь зубы. — Пожалуйста, не говори, что ты принял весь этот бред всерьёз.

— Принял. Я верю в это, — он осёкся. На его породистом лице дёрнулась челюсть. — И да, всё это чистая правда.

— Кто «мы»? — я едва сдерживала рычание. — Кто мы такие?

— Ты прекрасно знаешь. Обручены, — он приподнял идеально очерченную белую бровь. — Вижу, ты в восторге. Не удивлён. Большинство баб на твоём месте от счастья бы прыгали.

— В восторге?! — я буквально взорвалась, проигнорировав его жалкую попытку в иронию. — Если я когда-нибудь и выйду замуж, то сама выберу себе пару. И уж точно её не станет назначать мне какой-то…

— Что? — Блейк резко развернулся ко мне, его серые глаза мгновенно налились яростью. — Какой-то «кто»? Самый могущественный вампир в Рабстве? Ты вообще догоняешь, что там сейчас произошло?

— Так просвети меня! Я же вижу, как ты горишь желанием поумничать.

— Тебя только что вытащили из грязи и подняли на вершину.

Я нервно хохотнула:

— Ты так это называешь?

Его глаза сузились.

— Да ты хоть представляешь, сколько девок из рождённых мором поубивали бы друг друга, чтобы оказаться на твоём месте? Я нашёл тебя на куче гниющих трупов, — он втянул воздух своим ястребиным носом, и его аристократическая физиономия исказилась от отвращения. — От тебя до сих пор смердит мертвечиной.

Я смущённо скрестила руки на груди. Тут он попал в точку, тварь такая. Но это не давало ему права вести себя как полнейший ублюдок.

— Вообще-то, у меня не было возможности принять ванну. Кто-то таскал меня в цепях, если ты забыл, — огрызнулась я.

— Ладно, теперь у тебя будет столько ароматных ванн, сколько пожелаешь. Но это ещё цветочки.

— В смысле? Есть что-то хуже, чем быть прикованной к тебе на всю оставшуюся жизнь? Ведь именно это значили те слова? — я помедлила, а потом добавила: — И я ведь не единственная, да?

— О, заметила Риган? Она выглядела очень довольной, правда? — он равнодушно пожал плечами. — Не забивай себе голову. Я сделаю так, чтобы она вела себя смирно.

— А я и не парюсь, — отрезала я. — Потому что я не делюсь. И я тебе не пара, что бы там ни заявлял твой драгоценный дядя или кто-то ещё.

— Утешай себя этим. Но ты ведь почувствовала узы? У тебя не было выбора, как и у меня. Ты реально думаешь, что я мечтал о таком? — он окинул меня презрительным взглядом с ног до головы и покачал головой. — Ты ниже меня по всем статьям. Кто бы ты ни была и чем бы ни являлась.

Я глухо зарычала, сама от себя не ожидая такой реакции.

— Вот и отлично. Потому что ты ко мне ни при каких условиях не прикоснёшься. Давай проясним сразу: размножаться со мной ты точно не будешь.

— Да я и не планировал трогать тебя, будь ты хоть последней бабой во всём Рабстве! — рявкнул он в ответ, едва сдерживая бешенство. — Но если бы я только захотел…

— Да-да, я была бы так польщена, так благодарна! Ты это себе шепчешь, когда баба под тобой лежит? Думаешь, как ей, бедняжке, повезло? Боги, ну ты и самовлюблённое чудо, — я покачала головой. — Мне уже почти жаль эту твою Риган.

Его взгляд обжёг меня холодом.

— Риган счастлива стать моей будущей женой. Твоя жалость ей нахрен не сдалась.

— Ага, охотно верю. И что дальше? — я резко сменила тему. — Где мы?

— Ах да, твой второй вопрос. Если ты закончила попытки убедить себя, что не связана со мной…

— Я не связана с тобой и никогда не буду!

— Плевать. Смотри, — он обвёл рукой пространство вокруг. — Это Академия Кровавого Крыла.

Я сморщила нос.

— Чего?

— Академия. Школа. Там, откуда ты припёрлась, такие ведь есть?

Я уставилась на него, как на идиота:

— Кажется, слышала пару раз это слово.

— Вот и славно. Надеюсь, ты хотя бы читать и писать умеешь, и втайне не окажешься дочерью какого-нибудь свинопаса. Это было бы слишком сильным ударом.

Я ухмыльнулась, изо всех сил стараясь не показать, как он меня задел.

— Ты даже не представляешь, насколько мимо. Но зачем мне школа?

— Затем, что ты будешь здесь учиться. Начиная с завтрашнего дня.

У меня натурально отвисла челюсть.

— Что?!

— Это самое элитное заведение в Санграте. Тебе радоваться надо…

— «Быть польщённой», знаю, — перебила я. — Забавно, но я не в восторге.

Он развернулся и зашагал к каменной арке.

— Эй, ты куда? — крикнула я, бросаясь вдогонку.

— Покажу тебе пару важных мест. Например, где твоя конура. Где ты будешь жрать. И где тебе нужно стоять завтра утром, когда колокола позовут на первый урок.

— Серьёзно? И где всё это время будешь ты?

— Я на третьем курсе, — высокомерно бросил он. — Так что я буду…

Я не выдержала и в голос расхохоталась.

— Ты? Студент? Тебе разве не под сотню лет? Я думала, ты целый вампирский принц!

Он смерил меня тяжёлым взглядом.

— Я ближе к твоему возрасту, чем ты думаешь. И пусть я принц своего Дома, но даже принцы учатся в Академии. Аристократы со всего королевства шлют сюда своих отпрысков. Это тебе не школа для смертных недорослей. Это место, где… — он на секунду запнулся, подбирая слово. — Где из нас выковывают тех, кем мы должны стать. Настоящую элиту Санграты. Мы — будущие правители этого мира.

Я окинула взглядом его подтянутую, мускулистую фигуру.

— Ну, выглядишь ты уже вполне оформленным.

— Это был комплимент, Пендрагон? — на его губах заиграла надменная усмешка.

Я скорчила кислую мину.

— Мечтай больше.

Но теперь была его очередь злорадствовать.

— В любом случае, в Академии учатся три или четыре года, смотря какая специальность.

— Специальность?

Он замер посреди каменного коридора, на лице читалось дикое нетерпение.

— Клянусь Служанкой Крови… Ладно, давай разжую. Я вечно забываю, насколько ты дремучая.

Я проглотила оскорбление. Сейчас мне важнее было выудить из него информацию.

— В Санграте полно благородных домов, — продолжил Блейк. — Но правят всегда четыре главных, они же руководят школой. Каждый олицетворяет древнюю вампирскую кровь. Дом Дракхэрроу — мой Дом. Дом Авари. Дом Орфос…

— И Дом Мортис, — вставила я.

Он удивлённо уставился на меня, а я лишь пожала плечами:

— Я вообще-то внимательно слушала.

— Поздравляю. Ты узнала одну крошечную крупицу о моём мире. Гордись собой.

Ну и козёл.

— А что с Риган? У неё фамилия другая, но она торчала на помосте вместе с твоим дядей.

— Она из рода Пансера. Это очень знатный дом, хоть и не входит в правящую четвёрку. Здесь, в Академии, её род подчиняется Дому Дракхэрроу. Все аристократы, какие бы фамилии ни носили, относятся к одному из четырёх главных Домов и могут проследить свою родословную до основных кровных линий, пусть даже связь будет седьмой водой на киселе.

— Так вы с ней родственники? — я так и прыснула от смеха. — Ну и дикие у вас обычаи.

Он закатил глаза.

— Наш брак согласовали, когда мы ещё мелкими были. Тебе не понять. Послушай, просто постарайся не тупить сильнее, чем обычно. Ты меня и так позоришь. Достаточно того, что ты теперь связана с нашей семьёй.

— Может, захлопнешь пасть и перестанешь мне указывать?

Он скрестил руки на груди и сделал шаг ко мне, пытаясь подавить авторитетом. Я даже не шелохнулась.

— Привыкай, Пендрагон. Я глава факультета. Ты подчиняешься мне. Во всём.

Я скрестила руки точно так же, упёршись взглядом в его глаза.

— Это мы ещё посмотрим.

Он предпочёл пропустить мою шпильку мимо ушей и вернулся к лекции:

— Как я уже сказал, в Академии Кровавого Крыла четыре факультета. И в каждом Доме есть свои отряды.

— Отряды?

— Боевые единицы до пятидесяти голов. На первом курсе можешь о них не думать. Это военная традиция. Во время войны это гарантировало, что у генералов всегда под рукой будет обученная замена взамен выбывших лидеров.

— И часто вы воюете? — спросила я с неподдельным интересом.

— На уроках узнаешь, — отмахнулся он. — Сейчас в каждом отряде есть четыре подкласса. Высший ранг — воины, обычно это вампирская знать, хотя бывают редкие исключения. Ниже идёт структура поддержки: целители, алхимики, аптекари. Тут всё ясно, надеюсь, ты знаешь, кто такие целители?

Видя, что он опять смотрит на меня как на слабоумную, я демонстративно закатила глаза.

— Чудесно. Дальше — стратеги. Ключевые фигуры. Их отбирают за железную логику и умение видеть на два шага вперёд. Они просчитывают бои, планируют атаки. И последний класс — разведчики. Считается, что они должны владеть магией, но колдуны среди них редкость. Настоящих магов сейчас днём с огнём не сыщешь.

— И где во всей этой схеме я?

Он издал короткий смешок.

— А тебя тут нет. Ты из пятого класса. Того, который полностью вымер, — он снова оглядел меня с ног до головы. — Ну, или считался вымершим до сегодняшнего дня.

— Я вообще ни черта не понимаю. Драконов у вас тут нет, так какого хрена я должна торчать в твоей дурацкой школе? — потребовала я ответа.

— Все претензии к дяде, это его прихоть. Ты будешь учиться вместе с нами и Риган.

Его серые глаза внезапно потемнели, в них закружилась настоящая буря.

— Как по мне, тебе в этой школе вообще не место. Ты даже не заслужила право находиться здесь, в отличие от тех смертных, что пробились сами. Но Виктор Дракхэрроу всегда получает то, что хочет. Так что советую не нарываться. Если, конечно, не хочешь, чтобы из тебя выпустили всю кровь быстрее, чем ты успеешь выдать очередной острый комментарий.

Он смерил меня презрительным взглядом.

— Без понятия, какую программу они для тебя придумают, но, ставлю монету, тебя заставят учить вообще всё. Кроме целительства, пожалуй. Раньше всадники стояли сразу за воинами. Но это было во времена, когда у них были драконы, — он равнодушно пожал плечами. — Так что сейчас ты абсолютно бесполезна. Драться-то хоть умеешь?

— О, у меня впереди куча драк, — я сжала кулаки, едва сдерживая желание прямо сейчас заехать ему в челюсть.

Он издевательски рассмеялся:

— Ну разумеется. А делать-то ты хоть что-то умеешь полезное?

Я промолчала. Пусть этот индюк сам всё выясняет.

Он пожал плечами:

— Завтра я скажу Риган, чтобы она показала тебе замок. Введёт тебя в курс дела.

Я чуть не поперхнулась:

— Риган?! Эта девка в фиолетовом шмоте, которая едва не выколола мне глаза взглядом?

Он усмехнулся:

— Она сделает всё, что я прикажу. Вот увидишь. Она спит и видит, как угодить моему дяде. Вы нужны друг другу, так что скоро станете лучшими подружками.

— Сильно сомневаюсь, — пробормотала я.

Хотя в глубине души я надеялась на чудо. Иметь хоть одного союзника в этом гадюшнике было бы неплохо. Но я сильно сомневалась, что девица, у которой я, по её мнению, увела мужа (или заставила делиться), внезапно воспылает ко мне нежной дружбой.

Похоже, лимит разговоров был исчерпан. Блейк снова прибавил шагу. Я двинулась за ним, принципиально не прося его притормозить и едва поспевая за его гигантскими шагами. Он практически тащил меня по коридорам, воровато оглядываясь за углы, словно боялся, что нас застукают вместе.

Пару раз нам попадались местные: то студент с охапкой книг, то преподаватель со стопкой пергаментов. Стоило им пересечься взглядом с Блейком, как тот врубал такой свирепый режим, что несчастные буквально испарялись с нашего пути.

По ходу этой бешеной экскурсии я успела заметить трапезную — огромный каменный мешок с рядами длинных деревянных столов и лавок.

— Есть будешь тут, — бросил Блейк, увлекая меня дальше.

— А ты? — это была ирония, но он внезапно затормозил.

— Я тоже ем обычную еду. Мы не питаемся исключительно кровью, если ты не знала.

— Представь себе, не знала, — огрызнулась я. — Я вообще ничего не знаю о вас, упырях.

— Может, пора перестать видеть в нас чудовищ и взглянуть на нас так, как нас видит вся Санграта? — его глаза опасно сузились.

— И как же? Как на богов? Или героев?

Он самодовольно ухмыльнулся:

— Именно так.

— Я не понимаю, — отрезала я. — Вы же буквально паразитируете на собственном народе. Называете нас рождёнными мором, но без нас вы загнётесь, так? Откуда ещё вы берёте кровь?

Он весь подобрался от злости:

— Ты понятия не имеешь о наших традициях и о том, как мы пьём кровь. Некоторые из нас… — он осёкся и раздражённо мотнул колыхающейся гривой волос. — Знаешь что? Забудь. Просвещать я тебя не обязан

.

— Некоторые — это что? — не унималась я. — Мне правда интересно.

— Ну ещё бы, Пендрагон. Но знаешь, я только что понял одну вещь, которую мой дорогой дядя Виктор явно упустил из виду, — он холодно оскалился и резко наклонился ко мне — так близко, что я почувствовала его дыхание. И его запах. Свежие зелёные яблоки. Ублюдок был кровососом, но от него пахло фруктовым садом. Полнейший бред.

— И что же это? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается. Я силой заставила себя не отступить назад.

— Эта школа заботится только о своих. И ты права: ты не одна из нас и никогда ей не станешь. Мне вообще не о чем париться. У тебя просто не будет времени опозорить меня, потому что Кровокрыл быстро отсеивает слабых. Сомневаюсь, что ты протянешь здесь хотя бы семестр. Сколько бы тебе ни помогали, ты с треском провалишься и сдохнешь. А я буду стоять в сторонке и наслаждаться зрелищем. Переживаешь из-за постели? Думаешь, я реально замараю свою чистокровную родословную тобой? — он запрокинул голову и издевательски расхохотался. — Завтра сама всё поймёшь. Ну а пока… — он указал рукой на стену. — Твоя конура.

Прежде чем я успела выдать ему достойный ответ, он просто растворился в темноте. Свернул за угол и исчез, только его чёрный плащ взметнулся, как грёбаные крылья летучей мыши.

Я уставилась на дверь, перед которой он меня бросил. Тяжёлый тёмный дуб, железная ручка в форме слезы — точь-в-точь как клеймо на моём запястье.

Секунду я колебалась, думая, стоит ли стучать. Потом расправила плечи, толкнула дверь и вошла.

Изнутри сразу донёсся гул голосов. Я внутренне напряглась, но заставила себя пройти внутрь. Если коридор был мрачным и тёмным, то эта комната оказалась огромной, с высокими пещерными потолками, залитая тёплым светом. На стенах в железных кованых подсвечниках и на массивных люстрах горели сотни свечей. Их пламя отражалось в глубоких сапфирово-синих портьерах, украшавших огромные арочные окна. За ромбовидными стёклами шумело море и догорал закат.

По всей комнате уютными группами стояли мягкие кресла и диваны в сине-серебряных тонах. Пол устилали роскошные ковры с узорами, напоминающими серые и голубые вихри. В огромном камине весело трещали дрова, а на каминной полке высились стопки книг и оплывшие воском подсвечники. Вдоль другой стены тянулись массивные стеллажи, забитые старинными томами и пыльными свитками. В самом центре стоял круглый стол, заваленный пергаментом, перьями и чернильницами.

И повсюду были студенты. Кто-то читал в кресле, кто-то яростно строчил пером за столом, кто-то валялся у камина, лениво болтая.

Стоило мне переступить порог, как гул начал стихать. Уже второй раз за день все взгляды в помещении скрестились на мне. Сердце бешено заколотилось, но я упрямо шла вперёд, и мои шаги гулко отдавались в наступившей тишине.

Чёрт. И куда мне теперь приткнуться?

— Медра! Медра Пендрагон! Сюда, поднимайся!

Я резко вскинула голову. Наверху, на каменной лестнице, стояла темноволосая девчонка и активно махала мне рукой, перевесившись через перила. Она была миниатюрной, худенькой, с длинной идеальной чёрной косой, перевязанной голубой лентой. Очки в чёрной оправе делали её карие глаза круглыми, как у совы. Лицо выражало абсолютное спокойствие, словно она вообще не замечала той гробовой тишины, которую вызвало моё появление.

— Иди сюда, — позвала она. — Я всё покажу.

На ней был такой же чёрный плащ, как у Блейка, а под ним — синий пуловер и серая юбка до колен. Выглядела она как типичная зубрилка. Интересно, к какому классу она относится?

Я медленно поднялась к ней, разглядывая нашивку на её плаще. Четыре золотых дракона, переплетаясь, образовывали круглую эмблему с надписью по краю.

— «Кровь и пламя цветов», — прочитала я вслух.

— Это герб и девиз Кровавого Крыла, — пояснила девчонка. В её голосе чувствовалась собранность человека с хорошими мозгами. — Означает: «Пусть процветают кровь и пламя». Написано на классическом сангратском. Ты его, наверное, не знаешь.

Я мысленно удивилась, но промолчала. То, что она назвала классическим сангратским, в моём родном Эркануме было обычным Старым Языком.

Она аккуратно провела пальцем по эмблеме:

— Такой будет на всей твоей шмотке. Это для первокурсников. Видишь ли, у нас пока нет своего Дома и его девиза.

— Блейк сказал, что я из Дома Дракхэрроу, — заметила я, слегка смутившись.

Девчонка подбадривающе улыбнулась:

— Ну, технически ещё нет. Ты пока не официальная жена, хоть и помолвлена, но относиться к тебе будут именно так. Знаю, звучит запутанно. Дома нас ещё не отобрали, хотя у каждого есть свои предпочтения или связи. Попасть в Дом Дракхэрроу — это огромная честь. Это мощнейший клан с очень жёстким лидером.

Я едва сдержала рвущееся наружу ругательство, вспомнив Виктора Дракхэрроу и его придурочного племянника.

— Представляю, как тебе тяжело, — сочувственно вздохнула она, неверно истолковав мою кислую мину. — Пойдём, я всё объясню по дороге. Покажу твою комнату.

Мы пошли по каменной галерее, которая кольцом опоясывала общую гостиную внизу. От неё в разные стороны расходились четыре коридора. Мы свернули в один из них, девчонка толкнула дверь и жестом пригласила меня войти.

К моему дикому облегчению, комната оказалась хоть и маленькой, но уютной… и, главное, с одной-единственной кроватью! Подселять ко мне никого не планировали. Слава богам.

Комната находилась в башне, поэтому часть стен была полукруглой. В центре высилась кровать с тёмным деревянным балдахином и тяжёлыми тёмно-синими бархатными шторами. В ногах стоял массивный сундук — складывать вещи, которых у меня, в общем-то, не было. У стены красовался дубовый шкаф с ручками в виде закрученных драконьих хвостов. Три высоких арочных окна выходили прямо на бушующее море, где волны с грохотом разбивались о скалы. Рядом с окнами примостился небольшой письменный стол для учёбы.

Всё просто, но вполне комфортно. Надо радоваться, что меня не заперли в подземелье Чёрной Крепости.

— Кстати, я Флоренс. Флоренс Шен. Я староста в общежитии первокурсников.

Я зыркнула на неё с подозрением:

— Староста? Надзиратель?

Она рассмеялась:

— Да брось, всё не так страшно. Ты не в тюряге. Я просто помогаю новичкам освоиться и отвечаю на их вопросы.

Я постаралась скрыть скепсис. Для меня это место было самой настоящей тюрьмой, хоть Флоренс и выглядела так, будто выиграла билет в санаторий.

— Значит, ты не первокурсница? — спросила я.

— Нет, я уже на втором. Но провела здесь часть лета. Моя мама работает в библиотеке, так что я знаю Академию лучше многих, особенно из рождённых мором. Наверное, поэтому меня и назначили.

— Значит, ты не вампир? — и тут же мысленно обозвала себя дурой. — Ну конечно нет. Из-за волос.

Она улыбнулась:

— Именно. И нет, во мне нет примеси, хотя полукровки у нас бывают. Правда, в этом году на нашем потоке вроде бы ни одного. В нашем крыле вообще нет высшей знати. Лучших из нас распределят по четырём факультетам позже, тогда мы выберем специализацию и попадём в отряды.

Я уставилась на неё, не веря своим ушам:

— И ты… реально этого хочешь? Хочешь служить вампирскому Дому?

— Это высшая честь в Санграте, — просто ответила она. — Тот факт, что я попала в Кровокрыл, превосходит мои самые смелые мечты. Для моей семьи это невероятный прорыв. Мы живём вдвоём с мамой, и она просто на седьмом небе от счастья.

Флоренс казалась милой и искренне пыталась помочь. На сумасшедшую она не тянула. Но внешность обманчива. Я решила, что не стоит прямо сейчас говорить ей, насколько безумным мне кажется её восторг. Оставим это на потом, когда узнаю её получше.

И тут до меня допёр один важный момент. Настроение резко упало.

— Здесь нет ванны, — уныло констатировала я.

Флоренс так и просияла:

— Вообще-то, у тебя есть собственная ванная комната, прямо за этой дверью.

Она указала на дверь, которую я приняла за обычный шкаф. Я выдохнула с облегчением.

— А горячая вода есть? — с надеждой спросила я.

Она кивнула:

— Это один из плюсов Академии. Тебе даже не нужно просить слуг принести её. У нас настоящая медная сантехника, ей уже несколько веков. Высшие вампиры невероятны, они продумали всё до мелочей, — её лицо прямо-таки светилось от обожания.

— Ну ещё бы, всё ради своего же комфорта, — не удержалась я от шпильки.

Флоренс слегка растерялась от моих слов.

— Ладно, в любом случае спасибо, что всё показала, — быстро перевела я тему. — Откуда ты узнала, кто я?

Она выразительно посмотрела на мою голову.

— А, ну да. Моя шевелюра. Видимо, я тут выделяюсь, как бельмо на глазу.

— Немного. Но не в плохом смысле! — поспешно добавила она. — Просто тебя легко узнать.

— А остальные студенты там, в…

— В общей гостиной, — подсказала Флоренс. — Мы все делим это пространство.

— Ага, в гостиной. Они выглядели так, будто не особо рады моему появлению.

— Ну… — Флоренс прикусила губу, подбирая дипломатичные слова. — Всё произошло слишком быстро. Для тебя. Многие ребята годами пашут, чтобы просто попытаться поступить в Кровавое Крыло. И большинство в итоге отсеивается.

— То есть все прямо спят и видят, как бы сюда попасть?

Её глаза округлились:

— О нет, я этого не говорила, — она опасливо зыркнула на дверь и понизила голос до шёпота. — Каждый год находятся те, кто вообще не хотел сюда ехать. У некоторых просто не было выбора.

— В смысле? — я прищурилась. — Их притащили силой?

— Да, если бы они проигнорировали призыв, их бы забрали конвоем, — нехотя призналась она. — Но их семьям наверняка выплатили компенсацию. Санграта не разбрасывается талантами.

— А если бы они или их семьи начали сопротивляться? Что тогда?

Она качнула головой:

— Без понятия. Думаю, до этого редко доходит, — её голос звучал чересчур оптимистично.

— Ну да, ну да, — пробормотала я под нос. — Уверена, вампиры были сама нежность с теми, кто упирался.

Но Флоренс либо реально не услышала, либо сделала вид. Она подошла к шкафу и распахнула дверцы.

— Как видишь, базовый гардероб уже на месте. Тут пока не всё, но для завтрашнего дня точно что-нибудь подберёшь, — с гордостью заявила она, демонстрируя вешалки с вещами.

Там висели плащи, сапоги, туники, платья, штаны и даже пара мантий. И на каждой вещи красовался герб Кровавого Крыла. Похоже, мне придётся каждый божий день носить на себе клеймо этой вампирской школы.

— Завтра нужно надеть что-то конкретное? — поинтересовалась я, решив перестраховаться. Не хотелось бы завалиться на какой-нибудь урок верховой езды в короткой юбке.

Флоренс качнула головой:

— Завтра вводный день. Пройдёмся по аудиториям, посмотрим, что к чему, а вечером будет приветственная речь директора. Можешь надевать всё, что хочешь. Расписание тебе принесут прямо в комнату утром.

Она прикрыла рот рукой, подавляя зевок.

— Извини, Медра. Время позднее, день выдался сумасшедший. Если вопросов больше нет, я пойду к себе.

Я вспомнила, как началось моё утро. Было ли вообще нормальное утро, когда я очнулась на куче трупов? И посмотрите, где я оказалась под конец дня. Ну, по крайней мере, у меня есть ванна.

— Да, конечно, иди, — ответила я. — Спасибо за помощь. Не против, если завтра я хвостиком за тобой побегаю? Школа кажется гигантской, я тут мигом потеряюсь.

— Я бы с радостью, — Флоренс снова просияла. — Но мне уже передали, что утром за тобой зайдёт сама Риган Пансера. Она поможет тебе освоиться в первый день. Это же обалдеть какая честь! Она дико популярна в Академии. Появиться с ней вместе — это сразу плюс сто к твоему статусу.

Я выдавила из себя подобие улыбки:

— Ага. Просто супер.

Когда Флоренс ушла, я пластом рухнула на свою новую кровать, обитую синим бархатом. Всё это казалось каким-то сплошным сюрреализмом. Если признать, что это реальность, то расклад следующий: я жива, я обручена, я в заложниках у вампиров и я теперь, чёрт возьми, студентка.

Я нервно хмыкнула. Даже не знаю, какой из этих пунктов звучит более бредово. В моём родном Камелоте, конечно, были школы, но меня, как члена королевской семьи, учили исключительно частные репетиторы. А брак? В Камелоте я была слишком мелка, чтобы об этом вообще заходила речь, к тому же у нас шла война. Но я была уверена в одном: мне бы позволили самой выбирать, с кем связать жизнь.

Интересно, война в Эркануме закончилась с моей смертью? Я попыталась представить свою семью. Тётю Морган, её мужа Дрейвена… Стал ли мой дядя Кей королем? Что они делают прямо сейчас? Скучают по мне?

Я резко соскочила с кровати, чувствуя, как в груди заныла тупая, невыносимая боль. Нет смысла сопли распускать и думать о тех, кого я оставила там. Я понимала, что больше никогда их не увижу.

Я глубоко вздохнула и тут же закашлялась. Флоренс оказалась слишком вежливой, чтобы сказать мне в лицо, насколько сильно от меня смердит. Хватит меланхолии. Ванная комната ждёт, и я намерена отмыться дочиста.

Ванна оказалась из чёрного мрамора и была чертовски скользкой. Но когда она наполнилась, и мне удалось залезть внутрь, не сломав шею, я блаженно застонала. Горячая вода приятно обволакивала уставшее тело.

Я прикрыла глаза, снова прокручивая в голове весь этот сумасшедший день. Я очутилась в новом мире. И почему-то внутри была чёткая уверенность: в Эрканум дороги нет, как бы сильно я ни рвалась назад. Это и была моя цена? Я получила вторую жизнь, но навсегда лишилась старой. Все, кого я любила, остались в прошлом.

Уверена, миллионы людей пошли бы на убийство ради такого второго шанса. Но я не чувствовала себя благодарной судьбе. Не в этом мире. Здесь вампиры не были сказкой из книжек. Блейк Дракхэрроу, хоть и был редкостным козлом, состоял из вполне осязаемой плоти и крови. И он, и ему подобные были жуткими тварями. Но их мощь глупо было отрицать. И весь этот мир буквально прогибался под них. Та же Флоренс готова была им молиться. Она счастлива торчать здесь и даже не задумывается, что вампиры силой сгоняют сюда смертных.

Я забыла спросить её про ту сожжённую деревню, где меня нашёл Блейк. Что там стряслось? Почему всем глубоко плевать?

Я вспомнила, что эти высшие кровососы говорили обо мне. У меня нашли отметины всадника. Всадника дракона. Вот это самый смешной бред во всей истории. Они обручили меня со своим принцем из-за ценной крови, но при этом живых драконов у них нет! Летать мне не на ком. Тогда в чём прикол?

Если только в моей крови нет чего-то ещё, о чём они умолчали или сами не знают. Но спросить некого — других всадников тут нет. Информацию взять неоткуда. Интересно, какими они вообще были, эти всадники? На что они были способны? Какими были их драконы? И главное — почему они все вымерли?

Конечно, оставался шанс, что они просто ошиблись. Те знаки, которые они приняли за метку всадника, в Эркануме всего лишь указывали на то, что я наполовину фейри. Значит ли это, что любой фейри из моего мира сошёл бы здесь за повелителя драконов? Или я просто мошенница поневоле? И никакой драконьей крови во мне нет?

Впрочем, плевать. Даже если они ошиблись, как они проверят? Драконов-то нет, устраивать тест-драйв не на ком. Так что моя задача проста: не отсвечивать, делать, что говорят, ходить на уроки и прикидываться послушной овечкой вроде Флоренс. А самой параллельно прощупывать почву и планировать побег.

Просто выпрыгнуть из окна — тупой план. Сначала нужно изучить врага. Раз уж мне достался этот второй шанс, надо выжать из него максимум и построить нормальную жизнь, как только я вырвусь из этого дурдома. А для этого нужно узнать эту землю и тех, кто её населяет. Наверняка ведь есть другие королевства. Должно же быть на этой планете место, где нет вампиров. Место, где я смогу стать свободной.

Глаза начали слипаться. Пора признать: я выжата как лимон. В Эркануме я потратила все силы до последней капли, прежде чем рассыпаться в пыль. А потом очнулась здесь — уставшая, разбитая. Меня заставили тащиться пешком несколько миль, потом устроили суд, а теперь ещё и экскурсию по школе. Надо поспать.

Я вылезла из мраморной ванны, пока окончательно не вырубилась и не утонула, завернулась в огромное пушистое полотенце со столика и поплелась в спальню. Натянув мягкую голубую хлопковую ночнушку, я залезла под одеяло.

Потолок комнаты был выкрашен в глубокий тёмно-синий цвет и усыпан мелкими серебряными звёздами. Выглядело это действительно красиво и как-то слишком уютно для такого мрачного места. Я какое-то время залипала на эти звёзды, прикидывая свои дальнейшие шаги и то и дело зевая.

Жрать хотелось нещадно. Но мысль о том, чтобы тащиться через общую гостиную или искать трапезную, вызывала только ужас. Ладно, до утра не сдохну. Будет лишний стимул встать пораньше. Кстати, об этом…

Я пошарила рукой по прикроватной тумбочке, нащупала будильник и выставила время на шесть утра. Самое то.

После этого я откинулась на подушку и мгновенно провалилась в сон.

Будильник издал пронзительный вопль. Я вскочила с кровати, чертыхаясь и отчаянно размахивая руками.

Когда глаза наконец открылись, я тяжело застонала. Запустила пальцы в волосы, поморщилась и тут же бросила это гиблое дело. Вечером после ванны я благополучно забыла причесаться, и теперь на голове красовался знатный колтун.

Подойдя к настенному зеркалу, я вгляделась в свое отражение. Превосходно. Причёска «я упала с самосвала, тормозила головой». Птицы за такое гнездо подрались бы. Я схватила щётку, попыталась укротить локоны, но только зря потратила время. Придётся вечером снова мыть голову и заливать этот кошмар маслом, которое я видела в ванной. Если, конечно, опять не вырублюсь от усталости.

Расклад был простой: либо я иду позориться как огородное чучело, либо собираю волосы и открываю свои заостренные уши. В любом случае пристальных взглядов мне сегодня не избежать.

Я выбрала меньшее из зол: скрутила пряди в свободный небрежный узел. Так они хотя бы не лезли в лицо, да и со стороны могло показаться, будто этот хаос на голове задуман специально. Уши я аккуратно прикрыла, выпустив пару локонов по бокам.

Дальше — тряпки. Я рывком открыла шкаф и быстро выудила серый шерстяной свитер и облегающие чёрные брюки к нему. Понятия не имея, какие курсы мне приготовили, я решила одеться так, чтобы в случае чего можно было легко делать ноги. На всякий случай. На ноги натянула высокие коричневые кожаные ботинки и быстро затянула шнурки.

В этот момент желудок выдал такое голодное урчание, что пришлось его успокаивать:

— Знаю, знаю. Скоро пожрём, обещаю.

В дверь постучали. Я резко выпрямилась:

— Кто там?

Ответа не последовало. Я подошла и распахнула створку.

На пороге стояла Риган Пансера. Она раздражённо притопывала ножкой, но, увидав меня, замерла. На миг её лицо превратилось в маску из эмоций, которые я не смогла расшифровать, но уже в следующую секунду она приторно улыбнулась:

— Медра, — промурлыкала она. — Рада видеть тебя. Хорошо, что староста велела тебе собраться пораньше. Пойдём в трапезную, позавтракаешь.

Я с трудом сглотнула. Риган Пансера была чертовски элегантна. Пожалуй, это вообще самая красивая девка, которую я встречала в жизни. Её серебристо-светлые волосы лежали безупречными волнами и отливали странным металлическим блеском. Утренний свет выгодно подчеркивал её карамельную кожу с лёгким румянцем. Приталенное тёмно-красное платье заканчивалось чуть выше колена, а завершали образ начищенные чёрные сапоги на высоком каблуке.

На воротнике её платья красовалась аккуратная вышивка чёрными нитями: «Sanguine Vinciti».

Заметив мой взгляд, Риган гордо коснулась букв пальцем:

— «Связанные кровью». Девиз Дома Дракхэрроу.

Я молча кивнула и вышла в коридор. Она пошла впереди, а я плелась следом, судорожно соображая, о чём с ней вообще говорить. Но напрягаться не пришлось — стоило нам выйти в главный коридор, как она завела шарманку сама:

— Думаю, вчера мы начали не с той ноги, — Риган повернула голову ко мне, пока мы шли бок о бок. — Надеюсь, мы сможем обнулить счёт. В конце концов, мы обе обручены с одним мужчиной и станем сожительницами. Это делает нас почти сёстрами.

Я едва не подавилась воздухом. Меньше всего мне хотелось объяснять Риган, что она может забрать Блейка Дракхэрроу себе со всеми потрохами, мне этого добра не надо.

Вместо этого я выдавила самую дружелюбную улыбку, на которую была способна:

— Я только за. Ну, в смысле, начать сначала. Надеюсь, ты понимаешь, что я не желаю тебе зла.

— Разумеется, — высокомерно отмахнулась она. — Какое вообще зло ты можешь причинить вампиру? Ты мне не соперница, ни в малейшей степени. Честно говоря, я просто переживала за Блейка. Его дядя Виктор бывает с ним так суров. Я не знала, обрадуется ли он, что Блейк притащил тебя, или взбесится. Но здорово, что всё обошлось.

Я украдкой покосилась на неё. Утром она реально выглядела по-другому — умиротворённой и даже довольной. Неужели Блейк был прав, и она просто смирилась с новыми правилами игры? Я смотрела, как она изящно заправляет за ухо блестящую прядь.

— Слушай, — я вообще-то не хотела говорить о Блейке, но любопытство взяло верх, — а у вас тут принято, чтобы у мужчины было две жены?

— Не всегда. Среди рождённых мором обычно разбиваются на пары. А вот у вампиров, особенно у высшей знати, триады считаются самым мощным и крепким союзом. — Она повернулась ко мне и слегка улыбнулась. — Я знала, что рано или поздно к нам с Блейком присоединится третья. Просто не думала, что это случится так быстро. И уж тем более — так внезапно и при всём честном народе.

Ну, тут я её понимала. Нам обеим устроили знатный сюрприз.

— Да уж, для меня это тоже был шок, — постаралась я ответить как можно мягче. И тут мне в голову пришла мысль: — А в триадах всегда две женщины и мужчина?

Риган качнула головой:

— О нет, конфигурации бывают разные. Иногда двое мужчин и женщина. Иногда вообще трое мужчин. Всё зависит от лидера триады, его вкусов и предпочтений. Ну, обычно так, — она внезапно прикусила губу. — Ой, извини, я не то имела в виду…

Я махнула рукой:

— Всё нормально, я поняла.

Значит, в личные вкусы Блейка я вообще никак не вписывалась. Отлично. Я уже хотела было пожалеть этого козла, но вовремя передумала. Хрен ему, а не сочувствие. Бедняжка, не дали самому выбрать вторую бабу и навязали ту, которую он презирает. Слёзы рекой. Всё равно я здесь надолго не задержусь.

Я хотела было расспросить её, как технически устроена интимная жизнь в этих тройках, но вовремя одумалась — ну её нафиг, слишком мерзкие подробности. Спать ни с кем из них я в любом случае не собиралась. Особенно с Блейком. На его фоне Риган сейчас выглядела куда привлекательнее — если бы меня тянуло на девочек, чего за мной вроде никогда не водилось.

В коридорах вовсю кипела жизнь. Риган на ходу махала рукой знакомым и приветствовала студентов. Многие смотрели на неё с благоговением, а потом косились на меня. Похоже, её общество служило мне отличной маскировкой — она перетягивала всё внимание на себя, и это был жирный плюс нашей внезапной дружбы.

Она ненадолго притормозила, чтобы обнять высокую черноволосую девицу по имени Гретхен, а потом вернулась к разговору:

— Так вот, сейчас идём в трапезную, я тебя накормлю. Познакомлю с ребятами из нашей группы, а потом отведу на первый урок. Кстати, держи твоё расписание.

Она протянула мне свиток, исписанный аккуратным чёрным почерком. Я развернула его:

9:30 — История Санграты

10:30 — Реставрация

12:00 — Обед

13:00 — Усовершенствованное вооружение

14:00 — Знакомство с библиотеками Кровавого крыла

16:00 — Вступительное слово директора

Риган заглянула мне через плечо:

— О-о, История Санграты. Это классика для всех первокурсников. Реставрация тоже должна быть топ, её ведёт профессор Родригес. Обязательно расспроси его про историю исцеления драконов. Дико интересная тема.

Я удивлённо уставилась на неё. Не думала, что эта стерва увлекается историей.

Она небрежно перебросила волосы через плечо и улыбнулась:

— Я стараюсь быть лучшей на всех предметах. Это наш долг перед Домом Дракхэрроу.

Надеюсь, моё лицо не выдало, насколько сильно меня перекосило от её слов, когда я улыбнулась ей в ответ.

Мы добрались до трапезной — огромного сводчатого зала, от которого так и веяло пафосом. Ребристые потолки уходили высоко вверх, опираясь на массивные каменные колонны по всей длине помещения. Свет заливал зал через огромные арочные окна. За стёклами виднелись деревья, усыпанные яркой осенней листвой — жёлтой, оранжевой и багровой.

Внутри стоял дикий гул: сотни студенческих голосов, звон тарелок и вилок, а на фоне — шум ветра и грохот прибоя за окном. Если бы не грёбаные вампиры, Академия Кровавого крыла могла бы показаться даже красивой.

Стены были занавешены тёмными гобеленами, по два с каждой стороны, и на каждом красовался латинский девиз. Я прочитала их один за другим:

«Ex Sanguine, Unitas» — От крови, единство.

«Ex Sanguine, Virtus» — От крови, сила.

«Ex Sanguine, Legatum» — От крови, наследие.

«Ex Sanguine, Potentia» — От крови, власть.

В самом конце зала висел огромный золотисто-красный ковёр с гербом Кровавого крыла, а рядом — четыре поменьше, видимо, символы главных Домов. С такого расстояния деталей было не разобрать.

Но сейчас меня волновали не тряпки на стенах. Я жадно вдохнула аромат еды, и мой желудок выдал такой грохотный рык, что Риган прыснула со смеху.

Длинные тяжёлые столы тянулись рядами через весь зал, оставляя широкий проход посередине. И они буквально ломились от жратвы. Я увидела горы хрустящего бекона, жареную картошечку в масле, золотистые сосиски, тарелки с пышным омлетом и кучу мисок с кексами, булочками и тарталетками. Рядом с горячим стояли подносы со свежими фруктами: тёмно-красные гранаты, глянцевый зелёный виноград и спелые сливы соседствовали с корзинами свежего хлеба.

Многие продукты я вообще видела впервые в жизни. Какая-то девчонка рядом взяла дольку странного ярко-красного фрукта с мелкими чёрными семечками, откусила, и сок брызнул ей прямо по подбородку.

На столах высились серебряные кувшины с соками, но к моему дикому облегчению, у многих студентов в руках были дымящиеся чашки с тем самым тёмно-коричневым напитком, который ни с чем не перепутаешь.

— Слава Служанке Крови за каву, — выдохнула Риган, заметив мой взгляд. — Хочешь чашечку?

— Кава? Вы её так называете? Там, откуда я родом, это слово звучит иначе, но да! Определённо. Я готова душу продать за эту вашу каву. — Слово пока казалось непривычным, но учитывая, какими объёмами я собиралась её глушить, я быстро привыкну. Надо узнать, можно ли варить её прямо у себя в комнате.

Риган уверенно вела меня через зал, явно зная, куда идёт.

— Сейчас я тебя со всеми познакомлю, — бросила она, останавливаясь у стола, где уже сидела куча народа. — Садись сюда. Это элита Дома Дракхэрроу.

Я опустила взгляд и наткнулась на пару серых, стальных и вызывающе холодных глаз. На долю секунды на лице Блейка Дракхэрроу проступило чистокровное презрение, которое он тут же замаскировал под полное безразличие. Я уже приготовилась к тому, что он сейчас демонстративно похлопает по скамье рядом с собой и приобнимает Риган — чисто чтобы показать мне моё место. Но этот индюк просто уткнулся обратно в тарелку, полностью нас проигнорировав.

— Ну, с нашим блистательным лидером Блейком ты уже знакома, — как ни в чём не бывало прощебетала Риган.

— Пока ещё не лидером, — придрался парень с тёмно-русыми волосами, набивая рот яичницей.

Риган нахмурилась:

— Кончай паясничать, Тео. — Она повернулась ко мне: — Это Тео, кузен Блейка. Он свято верит, что ему сойдёт с рук любое проявление неуважения.

Тео театрально прижал руку к сердцу:

— Неуважение? К моему любимому кузену? Да как вы могли подумать! Неужели он меня изгонит? — он с издёвкой уставился на Блейка.

Я заметила явное семейное сходство. Но если черты Блейка были острыми, хищными и опасными, то у Тео лицо было более округлым и даже приятным. Единственным ответом Блейка стала булочка, запущенная прямо в голову кузену. Она отскочила от его макушки и покатилась по полу.

Мне даже стало жаль местных слуг, которым приходится убирать этот свинарник после выходок великосветских вампиров.

Тео так и зашелся от хохота:

— Прямо в сердце, добрый кузен! Ранен! Говорю же, я смертельно ранен!

— Я бы с радостью ранил тебя прямо в челюсть, чтобы ты заткнулся, — буркнул Блейк.

Мои губы дёрнулись в улыбке, но я быстро взяла себя в руки. Тео поднялся и отвесил мне элегантный поклон:

— Чуть не забыл о манерах, прекрасная леди. Тео Дракхэрроу к вашим услугам. Правая рука Чёрного принца и всеобщий любимчик.

Риган фыркнула:

— Слишком много на себя берет. Мы его едва терпим.

— Он просто трепло и шут, — раздался глубокий бархатный голос чуть дальше по столу. Высокий парень с кожей цвета чёрного дерева задумчиво и внимательно изучал меня. Его серебристо-светлые волосы были коротко острижены и аккуратно уложены набок.

— Это Корегон Фири, — представила его Риган. — Один из лучших друзей Блейка.

Корегон был крупным и мощным. В отличие от Тео, от него веяло железобетонной уверенностью и силой — такому не нужно было орать или паясничать, чтобы его услышали.

— К его величайшему позору, — вставил свои пять копеек Тео.

— Заткнись, Тео. Кто тут экскурсовод, я или ты? — прикрикнула Риган. Но для Тео это стало зелёным светом.

Он театрально ахнул:

— Я? Перехватить инициативу? Тебе стоило только намекнуть! — кузен Блейка вскочил прямо на стул и начал тыкать пальцами в остальных: — Знакомься, это Куинн Райли! — девица с бледной кожей и длинными серебряными волосами, заплетенными в три косы, лениво подняла руку. — А слева от неё — Виша Вайдья. Остерегайся её, леди, она у нас боевая индюшка.

Молодая женщина с глубоким, тёплым шоколадным оттенком кожи, который круто контрастировал с её коротким серебристо-белым «ежиком», смерила Тео убийственным взглядом. Её фиалковые глаза за секунду просканировали меня. Она выдавила подобие улыбки, но это было больше похоже на вызов перед дракой, чем на приветствие.

Тео аж заулюлюкал от восторга:

— В роду Виши были лучшие наездники на драконах во всей Санграте. Уверен, она спит и видит, как бы поставить на тебе пару весёлых и болезненных экспериментов, — оскалился Тео. — Ну, например, выпустить из тебя всю кровь до капли. — Он переводил взгляд с меня на Вишу, явно надеясь, что мы сейчас вцепимся друг другу в глотки.

Я скрестила руки на груди, внезапно поймав себя на неприятной мысли: эти ребята вокруг — не просто однокурсники. Они хищники.

— А в этих кувшинах у вас случайно нет тёплой крови? Или вы по утрам пьёте исключительно холодную? — как бы между прочим поинтересовалась я у Тео.

— Вообще-то я предпочитаю багряное со льдом, — на полном серьезе выдал тот. — Чем свежее, тем лучше. А что, хочешь предложить свою на пробу?

У меня, видимо, знатно округлились глаза, потому что Тео покатился со смеху.

Вдруг стол ощутимо тряхнулся. Блейк резко поднялся на ноги, опёршись ладонями о столешницу.

— Хватит, — прорычал он.

И просто ушёл, не проронив больше ни слова.

— Тс-с-с, какие мы нежные, — протянул Тео, провожая кузена взглядом. — Кто наступил на хвост его великому чёрному плащу? — Он присвистнул и подмигнул мне: — Сдаётся мне, это твоих рук дело, Медра Пендрагон.

— Моих? — я искренне удивилась.

— Тео додумался пошутить про то, чтобы выпить тебя, — пояснил Корегон своим глубоким басом. — А это табу. Указ Виктора слышали все.

— Ну да, наш Блейк не любит делиться своими игрушками, ты теперь его собственность, — Тео прижал руку к сердцу. — Но ты не бойся, я бы на тебя ни руку не поднял, ни зуб не наточил. Клянусь Служанкой Крови.

— Кто вообще такая эта ваша Служанка Крови? — буркнула я, раздражённая очередным напоминанием о том, что Блейк считает меня своей вещью.

— Ладно, садись уже и ешь, — предложил Тео, освобождая место на скамье. Я с готовностью уселась, схватила тарелку и начала яростно сметать в неё всё подряд.

Едва сдерживая стон блаженства от сочной сосиски, я подняла глаза и наткнулась на пристальный взгляд Куинн Райли.

— Ну и аппетит у тебя, — усмехнулась она.

Я проглотила кусок:

— Меня вчера забыли покормить ужином, когда притащили сюда в кандалах. Но вообще, на аппетит я никогда не жаловалась.

— Люблю девок, которые умеют нормально жрать, — одобрил Тео, расплываясь в улыбке. — Кого я обманываю, мне и парни такие нравятся. Так даже веселее. — Он захихикал, а Корегон в очередной раз закатил глаза.

— О боже, — застонала Риган с другого конца стола. Она поднялась, схватила салфетки и принялась судорожно оттирать перед платья. — Я облилась кавой. Тео, будь другом, расскажи Медре про четыре главных Дома. — Она обеспокоенно посмотрела на меня: — Прости, я мигом, только переоденусь. Вернусь через пять минут и отведу тебя на первый урок. Подожди меня здесь, ладно?

Я кивнула, не отрывая рта от двух сочных кусков бекона. Неужели Риган Пансера только что передо мной извинилась? Девушку за ночь будто подменили. Либо она реально решила со мной подружиться, либо просто выслуживается перед Виктором Дракхэрроу.

— К вашим услугам, дорогая мисс Пансера! — Тео шутливо отсалютовал ей вслед. Стоило Риган скрыться, я уставилась на него:

— Так что там за четыре Дома?

— И снова вся ответственность на мне, — вздохнул Тео. — Прямо историк на полставки. Какой груз на моих плечах! — Он постучал пальцем по подбородку. — С чего бы начать?

Прежде чем я успела вставить слово, он вскочил на скамью и картинно прокашлялся.

— Четыре великих королевских Дома Санграты! — провозгласил он на весь зал. — Исторический экскурс от Тео Дракхэрроу специально для Медры Пендрагон в первый день осеннего семестра!

Студенты за соседними столами начали испуганно оборачиваться.

— Уймись, Тео, — прошипела Куинн. — Ты не на лекции! Ты снова нас позоришь.

Тео прижал палец к губах и заговорщически прошептал мне:

— Ну, мы же не хотим их позорить, верно, Медра?

Я не выдержала и ухмыльнулась в ответ. Этот придурок был неисправим, но с ним было весело.

— Конечно, нет.

— Ложная тревога, господа! — гаркнул Тео, замахав руками. — Эта лекция — эксклюзив для VIP-персон! Возвращайтесь к своим корытам, бездельники! Свободны!

Остальные студенты, видимо, привыкли к его заскокам, поэтому просто забили и вернулись к своим разговорам. Я потянулась за кексом с корицей и коричневым сахаром, изучая Тео взглядом:

— Ты реально Дракхэрроу?

Тео надул губы:

— А кто сказал, что я подкидыш?

— Да я не об этом, — быстро вставила я, заметив, что его волосы на пару тонов темнее, чем у остальных за столом.

— Ладно, может, я и не идеальный образец, — ухмыльнулся он. — Но рождён под правильной звездой. Да, я Дракхэрроу и горжусь этим. А почему ты спрашиваешь?

— Ты вообще не похож на своего кузена, — прямо сказала я. И тут до меня дошло, глаза округлились: — Ты сын Виктора?

Тео замотал головой:

— Не, упаси боги. Моя мать — младшая сестра нашего многоуважаемого дяди Виктора. А приоритет в наследовании был у отца Маркуса и Блейка. У самого дяди Виктора детей нет. По крайней мере, официальных.

— Маркус? — переспросила я. — Это ещё кто?

— Старший брат Блейка. Ты наверняка видела его вчера, он торчал за плечом Виктора в тронном зале с видом верного лакея. — Он покачал головой. — Да уж, весёленький вчера выдался вечерок.

Я поморщилась:

— Веселее некуда.

— Маркус выпустился из Кровавого крыла прошлой весной, — пояснил Корегон, прерывая Тео своим спокойным голосом.

— И теперь Блейк глава факультета? — уточнила я.

— Не совсем, — Корегон покачал головой. — Место лидера Дома нужно заслужить в бою. Оно не передаётся по наследству.

— Именно, — подтвердил Тео. — На данный момент у Дома Дракхэрроу в Академии лидера нет. Его выберут ближе к концу семестра. Все ставят на Блейка, само собой. Но в нашем Доме есть ещё пара ребят, которые могут рискнуть и бросить ему вызов. — Он многозначительно подмигнул Корегону: — Правда, старик?

Корегон лишь отмахнулся:

— Пусть Блейк забирает. Слишком много геморроя — управлять этой оравой.

Тео разочарованно надулся:

— И никаких дуэлей? Скукотища. — Он обвёл взглядом наш стол: — За этим столом Блейку точно никто не соперник, Риган об этом позаботилась, когда формировала компанию.

— А как же другие Дома? — спросила я.

Тео кивнул на стол через проход от нашего:

— Вон там сидит их вожак. Кейдж Танака. Глава Дома Авари.

Я украдкой глянула туда. Высокий, подтянутый парень с красивым золотистым оттенком кожи сидел во главе длинного стола.

— Но у него фамилия странная…

— Он Авари по матери, — пояснил Корегон. — И решил пока не брать её фамилию. Гордится родом отца.

Я снова присмотрелась к Кейджу Танаке. Выглядел он максимально собранным и опасным. Одетый в безупречную чёрную форму с серебряным шитьем, он буквально доминировал над всеми, кто сидел рядом. Когда он говорил, его тёмные глаза сужались от предельной концентрации. Было чёткое ощущение: перебить этого парня никто бы не рискнул. На его рукаве красовался герб Дома Авари — серебряный дракон, сжимающий полумесяц.

— «Luna sanguinea surgit», — подсказал Тео, заметив мой интерес. — «Восходит кровавая луна». О, а вон смотри, Кэтрин из Дома Мортис.

Он указал на эффектную девицу с алебастровой кожей и белоснежными волосами, уложенными в корону. Она шла между рядами столов, с ленивой грацией подбрасывая и ловя спелую сливу. На ней было короткое белое платье с глухим воротником и красные кожаные сапоги. Вплотную за ней следовали две красотки, обе темноволосые. У одной была кожа цвета чёрного дерева, она была вся в белом, а её волосы были заплетены в мелкие косички. Вторая — с фарфоровой кожей и каре до подбородка — была во всём красном. Девушки шли, крепко переплетя пальцы. Вся эта троица двигалась как единый организм.

Я понизила голос до шёпота:

— Это её… сожительницы? Ну, жены?

Корегон подавился кавой, а Куинн через стол прыснула со смеху.

— Жены? — Тео покачал головой. — Не, это её рабыни.

Я опешила:

— Рабыни? Это ещё как понимать?

— Это значит, что она только что высосала их на завтрак, — съязвила Куинн с другого конца стола. — Клянусь Служанкой Крови, эта блайтборн вообще как с Луны рухнула.

Тео проигнорировал её выпад:

— Это значит, что они связаны кровными узами. Всё не так дико, как расписывает Куинн. Но если тебе интересно, спят ли они вместе, то ответ — скорее всего, да.

— Не так дико?! — у меня аж голос перехватило. — Но они же её рабыни!

Тео равнодушно пожал плечами:

— Ну, технически — да. Но их никто не пытает. Вообще-то, процесс кормления может быть весьма приятным, если ты понимаешь, о чём я.

Мне совсем не хотелось понимать.

— То есть они сами согласились? Их никто не принуждал? Они пошли на это добровольно?

Тео переглянулся с Куинн и Корегоном:

— Ну… скажем так: почти.

— «Рабыни» означает, что они под кайфом от её магии, — вставила Куинн, откровенно потешаясь над моей дремучестью. — Они в полной зависимости. Они боготворят её и сами умоляют, чтобы она из них пила.

— Это отвратительно, — отрезала я. — Нельзя так поступать с людьми.

Взгляд Куинн мгновенно стал злым:

— Ещё как можно, и мы это делаем. И они ещё спасибо говорят, что легко отделались.

— В смысле? — не поняла я.

Корегон кашлянул, привлекая внимание:

— Традиционно вампиры вели себя куда агрессивнее, когда дело касалось охоты.

— Он имеет в виду, что раньше мы просто пускали доноров в расход, — перевёл Тео. — Но сейчас мы обычно так не делаем.

— «Обычно»? — выплюнула я.

Он пожал плечами:

— Некоторые староверы до сих пор предпочитают охотиться по-старинке. Закон не запрещает убивать блайтборнов, но большинство считает это пережитком прошлого. Вейлмар — безопасный город, рождённые мором здесь под защитой. Мой дядя Виктор сейчас активно продвигает культуру умеренности. Он считает, что если сдерживать и копить жажду крови, мы становимся сильнее.

Мне даже знать не хотелось, для каких таких целей Виктор копит вампирскую жажду крови.

— И нечего тут строить из себя святую, — огрызнулась Куинн, будто я лично её оскорбила. — Думаешь, твой драгоценный суженый святым духом питается? Думаешь, он не забирал жизни у блайтборнов, когда охотился на пограничье? — Она оскалила на меня клыки, и я невольно отшатнулась.

— Блейк действительно вырос в весьма традиционной ветви семьи, — нехотя согласился Тео, хотя по его виду было ясно, что тема ему неприятна. Он заерзал на скамье и оглядел зал: — Ладно, с лидерами Домов закончили. Что-то я нигде не вижу Лисандра, главу Дома Орфос. Его сестра, Лунайя, кажется, учится с тобой на одном потоке. Милая девчонка. — Было очевидно, что он всеми силами пытается съехать с темы крови.

— Дом фриков и слабаков, — бросила Куинн, поднимаясь со своего места. — Ладно, я пошла. — Она смерила меня презрительным взглядом и свалила без лишних прощаний.

Я дождалась, пока она отойдет подальше, и спросила у Тео:

— Что она имела в виду под «Домом фриков»?

Тео неопределённо махнул рукой:

— Ну, у Дома Орфос специфическая репутация. Они… скрытные. Загадочные.

— Он имеет в виду, что они бесполезны на поле боя, — добавил Корегон. — Слабаки.

— Да, их принято считать самым слабым Домом, — признал Тео. — Хотя Лисандр сейчас пытается это исправить. Так было не всегда. В семье не без урода, всегда один Дом проседает по силе.

Корегон поднялся из-за стола:

— Что ж, удачи тебе сегодня, Медра.

— Спасибо, — удивилась я. Я глянула на часы на стене — было всего без пяти девять. До уроков ещё уйма времени. — Ты тоже уже уходишь?

Он переглянулся с Тео:

— Люблю приходить заранее. Нужно подготовить аудиторию, я помогаю одному из профессоров.

Зал постепенно пустел, но Тео вообще не парился — он спокойно накладывал себе вторую порцию жареной картошки.

— И у кого же ты пил кровь сегодня утром, Тео? — вежливо поинтересовалась я, наблюдая за его вилкой.

Он замер на полпути:

— Знаешь ли, нам не обязательно пить кровь трижды в день. И уж точно не нужно никого убивать. Как я уже сказал, сейчас это считается дурным тоном и неоправданной жестокостью. Моветон, понимаешь? — Он прожевал картофелину и добавил: — К тому же, у большинства из нас есть личные слуги. Высшая знать всегда держит под рукой проверенных людей. Ну а на крайняк — всегда можно потрясти первокурсников.

Я резко побледнела, а Тео покатился со смеху:

— Да расслабься, это шутка была!

— Дико смешно, обхохочешься, — буркнула я.

— Ну, а вот и Риган, — Тео отодвинул тарелку и поднялся. — Похоже, нам пора.

Зал практически опустел, остались только слуги, которые с тихим звоном убирали грязную посуду и протирали столы.

— Боги, ну и марафон, — выдохнула запыхавшаяся Риган. Она была безупречна: нежно-сиреневый шерстяной свитер и шёлковая юбка в тон. — Пожалуй, прихвачу чашку кавы с собой. Тео, ты просто душка, что присмотрел за Медрой.

Тео картинно раскланялся:

— Всё ради тебя, Риган. — Он повернулся ко мне: — Ну, бывай, Медра. Не делай ничего, чего бы не сделал я. — Он в последний раз подмигнул и испарился.

— Этот парень… — Риган сделала большой глоток из кружки, которую только что наполнила кавой. — Он Блейка до инфаркта доведёт своими дурацкими выходками. Пожалуй, прихвачу чашку с собой на лекцию. Буду нести максимально аккуратно.

Она рассмеялась, будто выдала первоклассную шутку. Я вымучила из себя подобие улыбки, изо всех сил стараясь не думать о вампирах и крови.

Мы не торопясь двинулись по коридору. Риган осторожно потягивала свой напиток, о чём-то глубоко задумавшись. Меня это полностью устраивало — в голове и так был полный хаос от обилия новой информации.

Блейк по-прежнему оставался редкостным козлом. А вот Тео, пожалуй, начинал мне даже нравиться. Корегон держался нейтрально — по крайней мере, он явно пытался дать мне шанс, чего точно нельзя было сказать о Више или Куинн. Куинн вела себя как последняя стерва, но, может, со временем мы притрёмся друг к другу. Виша же сбежала слишком быстро, я даже разглядеть её толком не успела.

Неужели эти ребята — моё будущее окружение? Студенты, с которыми мне придётся тусоваться изо дня в день?

Я покосилась на Риган. Её серебристые волосы мягко покачивались в такт шагам. Она назвала нас «почти сёстрами». Это наше будущее? У меня никогда не было сестры, я росла единственным ребёнком. Обзавестись сестрой, наверное, было бы неплохо. Но я сильно сомневалась, что хочу в сёстры вампиршу.

Я мысленно тряхнула головой. Плевать. Эти люди мне не семья, и нельзя позволять себе думать о них в таком ключе даже секунду. Нельзя терять бдительность, какими бы милыми они ни прикидывались. Они используют людей. Пьют их кровь. Я ещё не до конца понимала, как работает это их «Рабство», но на добровольный союз это точно не походило. Возможно, для смертных это лучшая альтернатива смерти, но по факту — обычное рабство. Разве нет?

В коридорах было тихо. Я сверилась с часами — девять пятнадцать. В запасе ещё уйма времени.

— Так, — неуверенно нарушила я тишину. — Сейчас История Санграты, да?

Риган обернулась и ободряюще улыбнулась:

— Именно. Как раз за этим углом.

Я невольно выдохнула. Хоть это и вампирская школа, опаздывать в первый же день не хотелось. Что обо мне подумает та же Флоренс?

Я ожидала увидеть толпу студентов у дверей, но когда мы завернули за угол, в коридоре не было ни души. Риган подвела меня к массивной деревянной двери.

— Ну, тебе пора внутрь. Наверное, все уже расселись и выбирают места, — весело подмигнула она. — Если хочешь, я могу посидеть с тобой? У меня уроки только с десяти.

— Нет, всё нормально, — поспешно отказалась я. — Я справлюсь, спасибо.

Она снова улыбнулась и — к моему полнейшему шоку — наклонилась и чмокнула меня в щеку.

— У тебя всё получится, даже не сомневайся. И не забудь, что я говорила: на Реставрации расспроси профессора Родригеса про драконьих целителей. Это пушка. Я не смогу проводить тебя на следующий урок, так что дорогу ищи сама. Попроси кого-нибудь из первокурсников подсказать. Если они окажутся такими же дремучими, найди старосту или второкурсника. Увидимся за обедом, идёт?

Я кивнула:

— Спасибо за помощь, Риган.

Её взгляд потеплел:

— Мы же сожительницы, мы должны помогать друг другу. До встречи… сестра.

Я проводила её взглядом. Называть её сестрой я пока точно была не готова, но пришлось признать: первое впечатление о ней оказалось ошибочным. Вчера у неё просто был дерьмовый день. Но она защищала Блейка, делала то, чему её учили. И сейчас она искренне давала мне шанс. За это стоило быть благодарной.

Я толкнула дверь в аудиторию Истории Санграты, ожидая услышать привычный студенческий гул. Но внутри царила такая мертвая тишина, что было слышно, как муха летит. У меня перехватило дыхание. В зале выстроились добрых десяток рядов, и все студенты — а их тут было не меньше сотни — уже сидели с перьями в руках, строча в пергаментах.

Стоило двери за мной закрыться, как скрип перьев резко прекратился. Каждая грёбаная пара глаз в аудитории уставилась на меня, застывшую в дверном проеме. Я мысленно застонала. Похоже, это становится моей визитной карточкой.

Ряды полированных деревянных столов амфитеатром уходили вверх. В самом центре за дубовой кафедрой на возвышении стояла женщина, опершись ладонями о край. Её глубокий тёмно-шоколадный оттенок кожи круто контрастировал со строгим пучком длинных тёмных волос, в которых вовсю проступали белые седые пряди.

Губы профессора сжались в ниточку. На её челюсти дёрнулся мускул. Она вышла из-за кафедры, тяжело опираясь на резную деревянную трость. Женщина сильно прихрамывала, и трость ритмично и зловеще постукивала по каменному полу, пока она шла к краю сцены.

— Мисс Пендрагон, я полагаю, — ледяным тоном произнесла она. — Как мило, что вы соизволили наконец нас почтить своим присутствием. — Она указала тростью на часы, висевшие над классной доской. — Опоздание на двадцать минут. Прекрасное начало.

На доске уже красовались аккуратные записи, которые студенты так усердно переписывали. В самом верху было размашисто подчёркнуто имя преподавателя: профессор Амина Хассан.

Я с трудом сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе:

— Прошу прощения, профессор Хассан. В моём расписании чётко написано, что лекция начинается в половине десятого. Я думала, что пришла заранее.

В голове тут же вспыхнул образ Риган. Неужели эта стерва из-за меня тоже опоздала на свои занятия? Неужели она перепутала время? Если так, оставалось надеяться, что её преподаватель окажется добрее моего.

— Опозданиям нет оправданий! — отрезала профессор, с силой стукнув тростью по полу. — Возможно, вы считаете, что раз вас приютил Дом Дракхэрроу, правила этой Академии на вас не распространяются? Или вы ни во что не ставите преподавателей из числа рождённых мором?

У меня аж рот приоткрылся от удивления:

— Так вы… вы тоже смертная?

Она издевательски усмехнулась:

— Ну разумеется. Ведь это в ваших жилах течёт священная кровь всадников. Какая великая честь для всех нас.

Лицо моментально обдало жаром.

— Я вообще-то не просилась сюда, — огрызнулась я и тут же поняла, что сморозила лишнего.

Глаза профессора Хассан превратились в две щелочки:

— Вам вообще здесь не место, мисс Пендрагон. Вы не заслужили право сидеть в этой аудитории, в отличие от них. — Она взмахнула рукой в сторону рядов, где студенты заворожённо наблюдали за нашей перепалкой.

Во втором ряду я заметила Флоренс. Она активно зашевелилась и весьма недвусмысленно похлопала ладонью по соседнему сиденью, призывая меня сесть.

Я медленно обвела взглядом притихший зал:

— Вообще-то, половина этих студентов — вампиры, верно? Они-то как заслужили свои места? Или они здесь исключительно благодаря папочкам и мамочкам из высших Домов? А что касается смертных — многие ли из них пришли сюда сами, а не под конвоем?

Если до этого в классе было тихо, то теперь тишина стала просто удушающей. Я заметила, как некоторые студенты-вампиры начали беззвучно скалиться в мою сторону, обнажая острые клыки. Я силой заставила себя не вздрогнуть.

Пауза затянулась настолько, что я уже приготовилась к тому, что меня с треском вышвырнут за дверь. Или профессор прямо сейчас придумывает мне изощренную казнь.

Но наконец Хассан заговорила, её голос был сухим как пустыня:

— Какой поразительный бунт, мисс Пендрагон. Но критерии отбора в Кровавое Крыло — это тема, которую мы на моих лекциях обсуждать не станем. Если у вас есть претензии, двери директора Кима всегда открыты для жалоб. А теперь, если вы закончили срывать мне урок, соизвольте сесть на место.

Я пулей взлетела по ступеням к Флоренс и рухнула на стул рядом с ней. Бросив виноватый взгляд на её письменные принадлежности, я мысленно выругалась — я даже не додумалась взять с собой пергамент или перо. Риган про канцелярию даже не заикнулась.

Несмотря на то, что моё соседство явно её компрометировало, Флоренс дружелюбно улыбнулась и пододвинула мне чистый лист и запасное перо. Я попыталась улыбнуться в ответ, но внутри всё ходило ходуном. Дебют в Академии вышел паршивым.

Профессор Хассан вернулась за кафедру:

— Наша мисс Пендрагон, очевидно, мнит себя экспертом в истории и культуре Санграты, несмотря на свои заявления, будто она прибыла к нам совсем недавно. Что ж, давайте проверим её выдающиеся знания, идёт?

По рядам прокатился издевательский смешок.

— Для человека, которого так высоко вознёс один из правящих Домов, мисс Пендрагон демонстрирует поразительное презрение к Чистокровным, — продолжала Хассан, расхаживая перед доской. — Думаю, она с радостью ответит на один элементарный вопрос. — Она повернулась к доске и подняла мел. — Мисс Пендрагон, будьте добры, объясните классу: зачем вампирам пить кровь?

Зачем им пить кровь? Отличный вопрос. Я сама ломала над этим голову всё утро, но правильного ответа не знала.

— Чтобы выжить, — буркнула я первое, что пришло в голову.

Рука профессора с мелом опустилась:

— Чтобы выжить? Какой «точный» и «глубокий» ответ. Мне тоже нужна еда и вода, чтобы выжить. Но что конкретно эти вещества делают с организмом?

Я промолчала, не зная, что сказать. Профессор презрительно фыркнула. Рядом со мной Флоренс пулей вздернула руку вверх.

— Да, мисс Шэнь?

— Кровь действительно необходима вампирам для выживания, как и сказала Мед… мисс Пендрагон, — чётко отрапортовала Флоренс. — Но если говорить конкретнее, она активирует и подпитывает их уникальные способности.

— Отлично, мисс Шэнь. И какие же способности она подпитывает?

— О, их множество, — с придыханием начала перечислять Флоренс. — Они регенерируют в разы быстрее нас, рождённых мором, и способны выжить после смертельных для человека ран. У них обострены все чувства: зрение, слух, обоняние. Они передвигаются с такой скоростью, что её часто путают с невидимостью или полётом. Вампиры могут обходиться без подзарядки несколько дней, но именно свежая кровь даёт им ту самую сверхчеловеческую силу и поддерживает их магию.

— Прекрасно. А что насчёт других сил? — профессор Хассан обвела взглядом аудиторию. — Кто-нибудь, кроме мисс Шэнь, умеет говорить?

Парень, сидевший чуть дальше в нашем ряду, неуверенно поднял руку и тут же попытался её опустить.

— Да, мистер…? — профессор Хассан выцепила его взглядом. — У вас есть что добавить?

Парень судорожно облизал губы. На вид он был невысоким, коренастым шатеном, и его буквально трясло от нервного напряжения. Большие карие глаза испуганно метались по залу.

— Шарма, профессор. Навин Шарма. Ну… — он запустил пятерню в свои и без того растрёпанные волосы, пытаясь выиграть время. В итоге его шевелюра встала дыбом, сделав его похожим на испуганного ежа. На задних рядах кто-то прыснул.

— Может, вы соизволите встать, мистер Шарма? — поторопила его преподаватель. — Говорят, это помогает сосредоточиться.

Навин резко вскочил, умудрившись при этом рассыпать по полу перья и листы.

— Да, конечно! Ну, все знают, что вампиры могут подчинять себе смертных, превращая их в преданных рабов.

— Об этом глупо даже упоминать, мистер Шарма, это база, — поморщилась профессор Хассан.

Навин густо покраснел:

— Э-э, да, точно. Ну, ещё у каждого из четырёх великих Домов есть свои уникальные магические фишки. Чтобы развить их на полную мощь, уходят годы тренировок. Но их объединяет одно — способность считывать и чувствовать чужие эмоции через кровь. Чистокровный вампир на пике своей зрелости может буквально манипулировать чувствами других людей.

Навин выдал это на одном дыхании и резко рухнул обратно на стул, будто у него закончился бензин.

— Спасибо, мистер Шарма, — профессор Хассан окинула класс торжествующим взглядом. — Именно поэтому для наших факультетов жизненно важно сохранять чистоту своей крови. — Её ледяной взор снова упёрся в меня. — Чтобы эти великие дары не угасали и не разбавлялись грязными примесями. За редкими, вынужденными исключениями, разумеется.

Внутри меня всё закипело от злости. Она открыто намекала на меня. Что ж, пусть эта старуха не переживает — я не собираюсь портить кровь её драгоценным вампирским повелителям. Хотя её слова заставили меня задуматься: неужели союзы между смертными и вампирами здесь такая редкость? Судя по её тону, это считалось чуть ли не табу.

— И именно поэтому, — продолжала вещать профессор, — служение Высшим — это великая честь, а не какая-то там жертва. То же самое касается нашей системы десятины и обязательного военного призыва.

Тут я не выдержала и вскинула руку, заговаривая без разрешения:

— Стоп, подождите. То есть вы хотите сказать, что смертные должны радоваться возможности отдавать свою кровь? И мало того, что они служат донорами, они ещё и обязаны платить вампирам налог за право просто жить на этой земле? А потом ещё и дохнуть за них на войне по призыву?

Аудитория мгновенно взорвалась возмущённым гулом.

— Тихо! — прикрикнула профессор Хассан, стукнув тростью. — Соблюдайте порядок!

— Я реально не догоняю… Они вас используют как скот, а вы говорите о них так, будто они как боги спустились с небес! — я уставилась на неё, отказываясь верить в этот массовый психоз. — Что с вами со всеми не так, люди?

В зале воцарилась гробовая тишина. Мы с профессором Хассан буравили друг друга взглядами.

— Что ж, господа студенты, думаю, сегодня утром мисс Пендрагон наглядно продемонстрировала нам глубину своего дремучего невежества, верно? — наконец процедила профессор.

Зал разразился резким, ядовитым смехом. Но я заметила, что некоторые смертные студенты посмотрели на меня с явным любопытством. Интересно, сколько рождённых мором в этой комнате втайне думают точно так же, просто у них кишка тонка сказать это вслух?

Я глянула на свой ряд. Флоренс не смеялась, Навин тоже сидел с серьёзным лицом. Было очевидно, что они просто не хотят портить отношения с влиятельной преподавательницей в первый же день.

— Посмотрите на доску, мисс Пендрагон, — приказала Хассан. — Прочитайте, что там написано.

Я перевела взгляд на аккуратные строчки на доске.

— Великий Голод. Мор Теней. Катаклизм Дракона.

— Отлично. Звучит жутковато, не находите? Вы когда-нибудь голодали, мисс Пендрагон?

Я медленно качнула головой.

— Вот именно. И никто в этой аудитории не голодал — скажите за это спасибо Высшим, — отчеканила профессор Хассан. — Наша история помнит, как тысячи лет назад на эти земли обрушился самый страшный голод в истории мира. Люди сходили с ума от отчаяния. Обезумевшие родители бросали детей умирать, потому что их нечем было кормить. Доходило до того, что некоторые семьи начинали поедать собственных детей.

Я невольно содрогнулась.

— И тогда вперёд выступила одна невероятно могущественная женщина, — продолжала Хассан, и её голос зазвучал почти гипнотически. — Кто-то говорит, что она была человеком, кто-то — что вампиром. Но большинство сходится на том, что она была богиней, сошедшей к смертным. Не в силах выносить эти ужасы, она пролила свою кровь на землю и приказала своей семье пить её. Они питались её кровью, пока она умирала — так зародилась первая раса вампиров. Новое племя не нуждалось ни в еде, ни в воде. Они могли жить на одной лишь крови неделями, месяцами и годами. Служанка Крови, как её назвали, спасла свой род. А её потомки продолжили её миссию: они создали эликсир из собственной крови и раздали его смертным соседям, превратив их в Чистокровных Высокородных и спасли миллионы жизней. Так началась новая эра. Сильные выжили, но за это пришлось платить — слабые должны были отдавать свою кровь в качестве дани, чтобы высшие оберегали этот мир. И смертные платили эту цену охотно, даже с радостью, отдавая свои жизни ради того, чтобы их отцы, матери, сёстры и братья стали сильнее и выжили.

Я снова сжала кулаки. То, что она так красиво расписывала, всё равно оставалось узаконенным, извращённым каннибализмом. Какая разница — сожрать своего ребёнка или добровольно скормить себя кровососам?

— Но это дела давно минувших дней, — вещала профессор. — Это был далеко не единственный раз, когда Высокородные спасали наш мир. Столетия спустя пришёл Мор Теней. Страшная чума косила смертных, превращая людей в безмозглых кошмарных тварей — Затенённых. Они плодились во тьме и уничтожали целые города. Те, в чьих венах текла Благословенная Кровь, не стали смотреть на это сложа руки. Используя свой врождённый иммунитет к заразе и превосходящую силу, вампиры скоординированным ударом вырезали Затенённых под корень, вернув земли и спасли человечество от вымирания во второй раз. Именно тогда смертные признали своё подчиненное положение и взяли имя, которое носят до сих пор — рождённые мором.

Профессор Хассан сделала паузу, победно глядя на меня:

— Но, может, и этого мало, чтобы убедить вас в благородстве Чистокровных? Спустя ещё сто лет грянул Катаклизм. Полчища монстров наводнили Санграту, и среди них были драконы — гигантские огнедышащие твари, не знавшие пощады. Они превращали города в пепелища, и остановить их было невозможно. Но Высокородные разглядели потенциал этих чудовищ. Они нашли среди смертных тех, у кого был редкий дар — ментальная связь с рептилиями. Они объединили их в касту, ставшую известной как Всадники. И вместе с ними армии вампиров выиграли ту великую войну, уничтожив тёмные силы и запечатав ужасы Катаклизма.

В аудитории стало тихо, как в склепе. Я даже не оборачивалась — и так знала, что все смотрят на меня.

— Мы, смертные, признаём их превосходство, мисс Пендрагон, — тихо и веско закончила профессор Хассан. — Потому что другого выбора у нас просто нет. Это очевидный факт. Чистокровные превосходят нас во всём. Мы дышим и живём только благодаря их милости. Они спасали наш вид снова и снова. И мы обязаны им не просто верностью и преданностью — мы обязаны им своими жизнями.

Я промолчала. Поддакивать этой карге я не собиралась. В глубине души я была уверена, что всё это — чушь собачья. У любой медали есть две стороны, а то, что она сейчас выдала — это классическая, красиво упакованная историческая пропаганда. Историю пишут победители, разве не так говорили у меня на родине? Вампирам просто нужно выставить себя спасителями человечества, чтобы никто не бунтовал. И большая часть Санграты купились на эту ложь без вопросов.

Мысль о том, что мне придётся неделями сидеть здесь и слушать этот бред, выдаваемый за непреложную истину, приводила меня в бешенство. Я посмотрела на Флоренс, гадая, неужели её с детства пичкали этими лекциями.

— К сожалению, наше время вышло, — объявила профессор Хассан. — Приношу классу извинения за то, что мы потратили драгоценное время на базовый ликбез для мисс Пендрагон вместо изучения новой темы. Спасибо за терпение.

Студенты начали шумно подниматься, собирая сумки и свитки. Я потянулась, чтобы вернуть Флоренс её чистый пергамент и перо, но меня прервал резкий окрик:

— Мисс Пендрагон! Задержитесь на минуту.

Флоренс протиснулась мимо меня к выходу и шепнула на ходу:

— Мы подождём тебя в коридоре.

Я кивнула. Рядом с ней шагал Навин, который ободряюще мне улыбнулся и быстро выскочил за дверь. Похоже, он тоже первокурсник из нашего крыла. Или ещё один староста.

Профессор Хассан дождалась, пока аудитория опустеет, и зловеще посмотрела на меня со сцены:

— Опоздания в Кровавом Крыле и конкретно на моих лекциях недопустимы, мисс Пендрагон.

— Я всё понимаю, — быстро вставила я, пытаясь защититься. — Меня провожала мисс Пансера, но мы обе были уверены, что занятия начинаются в половине десятого…

— Мисс Пансера? Вас провожала Риган Пансера? — резко перебила она.

Я кивнула.

— Она будущая жена Блейка.

Учительница удивлённо вскинула брови:

— Я в курсе её статуса. Какая великая честь, что мисс Пансера снизошла до роли вашего гида. Честь, которую вы, сомневаюсь, способны оценить по достоинству.

— Я умею ценить доброту, из какого бы источника она ни исходила, — ответила я, из последних сил удерживая лицо.

Она недовольно нахмурилась:

— Очень хорошо. На первый раз я проявлю снисхождение. Исключительно из уважения к вашему высокому сопровождающему — мисс Пансера явно желала вам только добра. Но упаси вас боги опоздать ещё раз. Во второй раз отделаться простым выговором не получится, последует жёсткое наказание.

— Я поняла.

Я поспешила убраться из аудитории, пока она не передумала. На выходе Флоренс сразу подскочила ко мне:

— Медра! Ну как ты? Что это вообще было утром?

— В моём расписании какая-то лажа, — со вздохом объяснила я. — Мы с Риган были на сто процентов уверены, что лекция в полдесятого.

— О боже, — покачала головой Флоренс. — Надеюсь, она сама хоть на свои занятия вовремя успела.

— Тоже на это надеюсь, — вздохнула я.

— Что у вас там дальше по списку, дамы? — к нам бочком подгреб Навин Шарма. Он попытался пригладить свои вихры, но те всё равно упорно торчали в разные стороны.

Вблизи парень оказался ещё ниже, чем мне показалось в трапезной — Флоренс он доставал от силы до плеча. Да и сложен он был совсем по-другому. Заметив мой пристальный взгляд, Навин ухмыльнулся, а я густо покраснела.

— Что, никогда раньше гномов не видела?

— А… кого?

— Навин из рождённых мором, но он гном, — пояснила Флоренс. — Его народ живёт под землей.

У меня аж глаза округлились:

— Обалдеть. Невероятно.

— Гномы — потрясающие строители, они возводят целые подземные мегаполисы. А ещё они лучшие разведчики и скауты во всём королевстве, — с гордостью добавила Флоренс.

— Похоже, Кровавое Крыло знатно отличается от твоей родины, — заметила я, поворачиваясь к парню.

Навин кивнул:

— Тут точно посветлее будет. — Он указал пальцем на мой свиток. — Так что там у тебя дальше?

— Дальше по курсу Реставрация, — сверилась я с расписанием. — А потом, хвала богам, обед.

— После Реставрации как раз будет большой перерыв на перекус, — раздобрился Навин. — Нам по пути, у меня тоже сейчас этот предмет.

— И у меня, — улыбнулась Флоренс. — Хотя, Медра, я удивлена…

Договорить она не успела — Навин бесцеремонно толкнул её локтем в бок.

— Ну ещё бы тебе не ходить на Реставрацию. Флоренс у нас вообще местный гений, чтобы ты знала, — повернулся он ко мне. — У неё был выбор из всех топовых специальностей. Она достаточно умна, чтобы пойти хоть на стратега, хоть на целителя. Сейчас как раз выбирает между ними. Если, конечно, ей не разрешат совмещать оба направления.

— Ничего себе, — я удивлённо приподняла брови. — Но я почему-то не удивлена. Так вот почему тебя назначили старостой? Ты говорила, это из-за мамы…

— Из-за того, что её мама работает в библиотеке? — хохотнул Навин. — Ха! Вообще мимо. Флоренс просто чересчур скромная.

— Ну не хвалиться же мне собой на каждом углу, Навин, — густо покраснела девчонка. — И не трепать всем подряд, что у меня две специальности.

— Вот для этого у тебя есть я, — широко улыбнулся Навин.

Я перевела взгляд с одного на другого, уловив какую-то особую искру в их дружеской пикировке:

— Вы двое… давно вместе?

— О нет! — поспешно замахала руками Флоренс, её глаза испуганно округлились. — Мы дружим с самого детства, Навин мне как брат. Недалеко от моего родного города есть гномья лестница, ведущая в их подземное царство, мы постоянно бегали друг к другу в гости. Мы познакомились на ярмарке, когда его народ поднимался на поверхность продавать свои товары. В основном, конечно, золото.

— Я абсолютно свободен, — Навин шутливо поднял руки вверх. — У меня была девчонка дома, но когда меня приняли в Кровавое Крыло… Ну, сама понимаешь, это всё усложняет. Отношения на расстоянии — очень сложно.

Я сочувственно кивнула с самым понимающим видом, решив тактично умолчать о своём собственном нулевом опыте общения с парнями.

— Боги мои! — вдруг вскрикнула Флоренс, глянув на часы. — Нам нужно бежать на Реставрацию. Немедленно!

Я огляделась и поняла, что коридор вокруг нас стремительно опустел.

— У нас ровно пять минут, чтобы добраться до Южной башни, — выдохнула Флоренс и практически сорвалась на бег. — Бежим!

Конечно, после того ада, которым оказалась История Санграты, моя жизнь была бы неполной без встречи с Блейком Дракхэрроу на пути к Реставрации.

Когда мы наполовину шли, наполовину бежали по коридорам к аудитории, я едва не вписалась в высокую фигуру, внезапно вынырнувшую из тени за углом. У меня перехватило дыхание. Я ахнула и чуть не рухнула, но сильные руки перехватили меня за плечи и резко вернули в вертикальное положение.

Внутри всё ёкнуло, стоило моим глазам встретиться с парой серых, стальных зрачков. Блейк тут же брезгливо опустил руки.

— Оу. Пендрагон. Это ты. — Блейку не удалось скрыть отвращение в голосе.

Я уставилась на него снизу вверх, получив возможность рассмотреть этого индюка получше, чем за завтраком. Чёрный, сшитый точно по фигуре костюм сидел на нём безупречно, подчёркивая высокий рост и подтянутый силуэт: пиджак плотно облегал широкие плечи и грудь, сужаясь к талии и выделяя мускулистый, изящный торс.

— Видишь что-нибудь, что тебе понравилось? — Из-за спины Блейка выплыла Куинн, небрежно откинув со лба прядь гладких серебристых волос.

Вслед за этой парочкой из темноты показался Корегон Фири и ещё несколько студентов. Корегон коротко кивнул мне.

Я демонстративно закатила глаза:

— Мечтай больше, Куинн. Я просто пытаюсь дойти до кабинета вовремя.

Куинн ядовито рассмеялась:

— А я слышала, ты знатно повздорила с профессором Хассан.

— Всего лишь задала пару неудобных вопросов о вампирах, которые ей явно пришлись не по вкусу, — я равнодушно пожала плечами.

— Смертные поклоняются нам, — заявила Куинн, лениво разглядывая свои ногти, заточенные под острые стилеты и выкрашенные в кроваво-красный цвет. — И скоро ты тоже будешь ползать у наших ног. Радуйся, что тебя здесь хоть немного окультурят.

Последнюю фразу она выдала таким мерзким певучим голоском, что у меня внутри всё закипело.

— Мне пора на урок, — отрезала я, упрямо глядя на Блейка. — Полагаю, тебе и твоей банде подхалимов тоже лучше поторопиться.

Блейк лениво улыбнулся:

— Хорошая мысль. Постарайся больше не опаздывать, Пендрагон.

Я не удостоила его ответом — просто обогнула его и пошла дальше, едва сдерживая желание послать этого козла нахрен прямо при его свите. Подозреваю, Риган бы это не оценило, а поскольку утром она проявила ко мне доброту, я решила пока придержать коней. Но только пока.

Мы влетели в кабинет Реставрации в самую последнюю секунду. Я скользнула на скамью рядом с Навином и Флоренс, а потом шепнула коренастому гному:

— Так на кого ты учишься, Навин?

— Надеюсь пробиться в разведчики, — ухмыльнулся он. — Большинство наших идут именно туда. Но всем будущим скаутам приходится учить базу целительства. — Он забавно сморщил нос. — Хотя я с детства не выношу вида крови.

Учитывая, что мы торчали в вампирской Академии, это прозвучало дико смешно. Я не сдержала смешок.

Навин улыбнулся в ответ:

— Знаю, знаю. Ирония судьбы. Из меня вышел бы хреновый вампир. Ну или раб.

Улыбка мгновенно сползла с моего лица.

— Не понимаю, как вообще можно добровольно хотеть стать…

— Доброе утро, класс! — Тяжёлая дверь с грохотом захлопнулась, и в аудиторию стремительно вошёл мужчина в тёмно-изумрудной мантии. — Поскольку для вас, первокурсников, я лицо новое, давайте знакомиться. Меня зовут профессор Габриэль Родригес, и я абсолютно уверен, что мой предмет — самый важный из всех, что вы посетите в этой Академии за год.

Он с глухим стуком бросил на стол потертую кожаную сумку, скинул мантию и небрежно швырнул её на ближайший стул. Под ней оказался поношенный коричневый жилет, знававший лучшие дни, и залатанные в стольких местах штаны, что и не сосчитать. И всё же, несмотря на этот бродяжий вид, от него веяло не меньшей силой, чем от профессора Хассан. Пожалуй, даже большей. В Родригесе чувствовалась та самая спокойная, веская уверенность, которая давала понять: этот мужчина справится с любым дерьмом.

Да и чисто внешне он был очень даже ничего. Ну, для преподавателя. Тёмные волосы были взъерошены с той лёгкой небрежностью, которая выглядела стильно — в отличие от хаоса на голове Навина. Этот беспорядок круто смотрелся на фоне его тёплой оливковой кожи. Правда, лицо мужчины было изрезано сеткой глубоких морщин, которых явно было многовато для его возраста. А в глазах застыла такая дикая усталость, будто он не спал несколько веков, но изо всех сил пытался держать лицо.

Я нахмурилась. Профессор Родригес был ходячим противоречием. Тем не менее, я выпрямилась, желая произвести нормальное впечатление на этого второго преподавателя из числа рождённых мором.

Родригес опёрся спиной о край стола и скрестил руки на груди:

— Итак, господа. Что вы можете рассказать мне об искусстве исцеления?

Флоренс рядом со мной плавно подняла руку.

— Мисс Шэнь? — Я удивилась, что он уже знает её имя. Хотя, похоже, у неё в Кровавом крыле была прочная репутация отличницы.

— Искусство исцеления — это фундамент выживания всей Санграты, — уверенно отчеканила Флоренс.

— Отлично. Полностью согласен. Но в чём конкретно это выражается? Разверните мысль.

— В двух аспектах, — подхватила Флоренс, поймав кураж. — Во-первых, целители и алхимики входят в состав боевых отрядов, обеспечивая поддержку на передовой и защищая рубежи королевства. Во-вторых, они жизненно необходимы высшим Домам. Каждому знатному клану требуется как минимум один личный лекарь.

— Замечательно, — кивнул профессор Родригес. — А теперь оглядите аудиторию, если ещё этого не сделали.

Я огляделась по сторонам, как и остальные студенты.

— Здесь нет вампиров, — выпалила я прежде, чем успела прикусить язык, и тут же смущённо прикрыла рот ладонью.

— Именно, — подтвердил профессор. — Вампиры обладают бешеной регенерацией, но они практически не способны исцелять других — за исключением некоторых рабов, завязанных на их кровь. Их магия несовместима с искусством врачевания или алхимии, за редчайшими исключениями. — Родригес с любопытством уставился на меня. — А вы, должно быть, мисс Пендрагон. Как невеста Блейка Дракхэрроу, вы займёте высокое положение в их триаде и в самом Доме Дракхэрроу. — Он нахмурился. — Честно говоря, я удивлён видеть вас на общем курсе, мисс Пендрагон.

— Этот предмет стоял в моём расписании, — буркнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Преподаватель равнодушно пожал плечами:

— Что ж, видимо, кто-то наверху решил, что базовая подготовка вам не повредит. Хотя, если у вас нет врождённого таланта к целительству, этот курс покажется вам сущим адом или пустой тратой времени. К тому же, на углублённый зимний семестр пройдут только лучшие.

Не знаю, что меня дернуло — то ли его слова прозвучали как завуалированный вызов, то ли мне до смерти хотелось реабилитироваться после позорного провала на Истории, но я снова открыла рот:

— Возможно, меня отправили сюда, потому что во мне течёт кровь всадников, сэр? Я слышала, что история лекарей и повелителей драконов тесно переплетена. Не могли бы вы рассказать об этом подробнее?

В аудитории мгновенно воцарилась гробовая тишина. Я физически ощутила, как Флоренс и Навин по обе стороны от меня синхронно окаменели.

Казалось, от лица профессора Родригеса отхлынула вся кровь.

— Кто позволил тебе спрашивать меня об этом? — потребовал ответа профессор, выпрямляясь во весь рост.

— Я… никто, — заикаясь, выдавила я. — Мне просто показалось, что это интересная тема.

Родригес буравил меня ледяным взглядом:

— Насколько мне известно, вы в Академии и вообще в Санграте без году неделя. Вы ни черта не знаете о нашей истории. Кто-то намеренно надоумил вас задать этот вопрос. Я хочу знать имя.

Я промолчала. Но в глубине души мне дико захотелось узнать, какого хрена Риган подсунула мне эту тему под видом «увлекательного факта». Она явно использовала меня в какой-то своей игре. Надеюсь, эта подстава мне хоть чем-то окупится.

— Все присутствующие в этой комнате — за исключением мисс Пендрагон — находятся здесь потому, что сдали жёсткий отбор по реставрации и алхимии, либо их специализация требует знания базовой медицины, — взгляд Родригеса полоснул по Навину, Флоренс и мне. — Следовательно, каждый из них прекрасно понимает, о чём вы сейчас спросили. И они знают, почему для меня эта тема — личное оскорбление.

Я вжала голову в плечи, щёки пылали от унижения:

— Простите, профессор…

— Поздно извиняться, мисс Пендрагон, — отрезал он. — Вы задали вопрос, и вы получите ответ. Даже если вы прикидываетесь дурочкой, хотя, подозреваю, вы прекрасно знали, куда бьёте.

Я понятия не имела, о чём он. Но оправдываться сейчас было бесполезно — он бы всё равно не поверил.

— Больше века назад, когда драконы уже исчезали из этого мира, моя прапрабабушка Изабелла Родригес была величайшей целительницей своего времени. Её знали не только за гениальный ум, но и за безграничное сострадание, — Родригес начал мерить шагами сцену перед доской. — На закате её карьеры, когда Изабелла заслужила покой и почёт за годы службы Санграте, высшие вампиры отправили её на самоубийственную миссию. Один из последних выживших драконов потерял своего всадника и умирал. Как вы все знаете, драконы плевать хотели на внешнюю магию исцеления, особенно когда их ментальные узы разорваны. Они не подпускают к себе посторонних, а их реакция на вмешательство всегда дикая и смертоносная. Изабелла знала это, но её сострадание оказалось сильнее страха. Она вошла в логово твари, понимая, что шансов нет.

Он замер, его карие глаза обвели притихший класс.

— И она погибла. Разумеется, погибла. Дракон, обезумевший от горя и ярости, просто сжёг Изабеллу заживо, отвергнув её помощь. У исцеления есть пределы, господа. И когда дело касается драконов и их всадников, эти границы прописаны кровью. Вот только Высшие никогда не хотели мириться с ограничениями.

Я покосилась на Флоренс — та нервно кусала губу. Похоже, профессор Родригес сейчас ходил по очень тонкому льду, балансируя на грани измены. Было очевидно, что они с профессором Хассан придерживаются диаметрально противоположных взглядов на величие вампиров.

— Драконы были для королевства высшей ценностью, а целители — обычной расходной монетой, — жёстко продолжал преподаватель. — И Высшие пачками слали лекарей на убой, пытаясь спасти своих зверушек. Столько имён было стёрто из истории за ненадобностью. Имя моей прапрабабушки помнят только потому, что наша семья бережёт её наследие. Остальных забыли. Или помнят как неудачников, которые не смогли выполнить приказ. Ведь целители в итоге так и не спасли ящеров. Последний дракон сдох. Всадники вымерли вслед за ними. До сегодняшнего дня.

Он упёрся в меня тяжёлым взглядом, и в его глазах читалось откровенное недоверие:

— Задержитесь после лекции, мисс Пендрагон. У меня будет для вас особое задание на время обеденного перерыва.

Я глубоко вздохнула и обречённо кивнула. Наказание было заслуженным, я сама вынудила его прилюдно ковыряться в семейной травме, которая до сих пор отравляла ему жизнь.

Оставшуюся часть урока профессор на автомате начитывал программу курса, объясняя роль целителей в структуре вампирской армии. Он дал базовую анатомию вампиров в сравнении со смертными, выделив ключевые сходства и различия. Я строчила как проклятая, едва успевая за Флоренс, которая вела аккуратный стенографический конспект, и Навином, который вообще ничего не записывал, а просто слушал с таким видом, будто заучивал каждое слово Родригеса наизусть.

Под конец лекции профессор напомнил, что на следующем занятии мы будем варить наше первое алхимическое зелье.

— Не забудьте притащить с собой котлы, флаконы и инструменты для смешивания, — бросил он аудитории. — Потом сможете оставлять их здесь, в кладовой. И потрудитесь держать инвентарь в идеальной чистоте.

И тут замок содрогнулся от мощного колокольного звона — часы пробили полдень.

— Хоть бы утром так звенели, — буркнула я под нос, складывая перо и листы и возвращая их Флоренс. Завтра я соберу нормальную сумку с канцелярией, чего бы мне это ни стоило.

— В смысле? — удивилась Флоренс.

— Ты про колокола? — Навин приподнял брови. — Так они и утром звенели. Они звонят перед каждым уроком и объявляют время жратвы.

Я тупо уставилась на них:

— Я вообще ничего не слышала.

Флоренс нахмурилась:

— Странно.

Я потерла виски, чувствуя, как в голову подбирается тупая боль. Похоже, она назревала ещё с утра, просто я упорно её игнорировала.

— Наверное, я слишком разнервничалась. Риган как раз притащила меня к столу этого Дома Дракхэрроу…

Флоренс понимающе кивнула:

— Ну, скорее всего. Ничего, скоро привыкнешь к расписанию и больше не опоздаешь. — Она бросила взгляд на профессора Родригеса. — Похоже, ты остаёшься без обеда.

— Ну да, — уныло отозвалась я. — Зачем смертным еда? Святым духом обойдусь.

— Я постараюсь стащить для тебя что-нибудь из трапезной, — пообещала девчонка. — Что у тебя там дальше?

Я выудила свиток из кармана и протянула ей. Лицо Флоренс вытянулось:

— Оу. После обеда у тебя Современное Вооружение. Боевой класс. Стратегам и целителям драки без надобности. Навин, как разведчик, тоже ходит на боёвку, но у него совсем другая программа. — Она попыталась подбодрить меня: — Ладно, увидимся в два часа в библиотеке, я принесу тебе перекусить.

Я силой подавила стон ужаса при мысли о том, что мне придётся в одиночку тащиться на урок фехтования с абсолютно пустым желудком.

— Спасибо, Флоренс. Ты меня очень выручишь.

— Да брось, мы, первокурсники, должны держаться вместе, — улыбнулась она.

Я была искренне благодарна, что она не отвернулась от меня после моих идиотских выходок на лекциях. Флоренс явно была из тех смертных, о которых говорила Куинн — из тех, кто искренне уважает Высших. Но её восхищение вампирами не делало её плохим человеком, она оставалась отличной девчонкой.

Громкое, демонстративное покашливание профессора Родригеса вернуло меня на землю:

— Мисс Пендрагон, если вы соизволите закончить поболтушки, у меня для вас готовы задания.

Флоренс и Навин поспешно ретировались, оставив меня наедине с преподавателем.

— Весь обеденный перерыв вы проведёте здесь, мисс Пендрагон, — с фальшивой вежливостью протянул Родригес. — От первой до последней минуты.

Я смерила его ответным взглядом, изучая лицо. Тёплый оттенок кожи, крупные карие глаза, волнистые взъерошенные волосы, суровый, упрямый подбородок и высокие скулы. В нём чувствовалась порода и абсолютная непреклонность человека, который не терпит возражений. Если бы я только что не сделала его своим врагом, профессор Родригес мне бы даже понравился.

— Думаю, мы начали не с той ноги, профессор, — постаралась я говорить как можно уважительнее. — Я честно не хотела задеть вас или вашу семью.

— Если вы не собираетесь сдать мне того, кто подсказал вам эту тему, мисс Пендрагон, оставьте свои извинения при себе. — Он раздражённо запустил пятерню в волосы. — Хотя, впрочем, можете не трудиться. Я и так знаю.

Я удивлённо приподняла брови:

— Да?

Он хмуро кивнул:

— Вы обручены с самым влиятельным и высокомерным щенком в этой Академии. Похоже, замашки Блейка Дракхэрроу уже передались и вам.

У меня аж челюсть отвисла от такой предъявы:

— Я вообще-то только вчера прибыла в Санграту! И Блейка встретила вчера. И поверьте, я до смерти не хочу быть его невестой. Я ненавижу этого козла ничуть не меньше, чем вы.

— Я не испытываю ненависти к своим студентам, мисс Пендрагон, — сухо поправил Родригес. — И я глубоко уважаю Дом Дракхэрроу. Это великий и древний клан. — Но лихой блеск в его глазах говорил об обратном. — И всё же я не понимаю, почему союз с такой мощной семьёй вы выставляете как трагедию.

— Потому что я вообще не хочу здесь находиться! — не выдержала я. — Думаете, я мечтала оказаться в этой школе? На вашей лекции? Среди этих ваших кровососов?

Профессор Родригес в упор уставился на меня:

— Я не знаю, какую игру вы ведёте вместе с вашим покровителем Виктором Дракхэрроу, мисс Пендрагон. Но здесь явно пахнет тёмным заговором. Вы заявляете, что явились вчера из ниоткуда, но при этом вам с ходу дают статус, за который половина девушек в этой школе перегрызли бы друг другу глотки. Вы пытаетесь прикинуться невинной овечкой, обычной студенткой. Но это ложь. Судя по вашему телосложению и признакам… — Он бесцеремонно просканировал взглядом мою фигуру, отчего я снова залилась краской. Да когда же они перестанут меня разглядывать? — …в вас действительно течёт кровь всадников. И её много. И раз Виктор Дракхэрроу лично притащил вас в Кровавое Крыло…

— Меня нашёл Блейк Дракхэрроу, а не его дядя, чтоб его, — выплюнула я.

— Виктор всю жизнь отказывался верить, что драконы вымерли окончательно. Ему тяжело было примириться с тем, что Высокородные потеряли былую мощь. И теперь у него в рукаве появился главный козырь. Ты. — Карие глаза Родригеса сузились.

— Но драконов нет! — запротестовала я. — Вы же сами это только что сказали! И Хассан сказала!

— Откуда мне знать, что это правда? Откуда кому-либо из нас знать? — Голос Родригеса опустился до шёпота, от которого у меня мурашки пошли по коже. — Я просто верю в то, что мне скармливают. Как и все остальные послушные овцы из числа рождённых мором.

Я опешила:

— Вы думаете, у Виктора есть живой дракон?

— Я этого не говорил. Но я точно знаю, что у него теперь есть всадник. А это половина смертоносного уравнения. Вы играете с огнём, мисс Пендрагон. И сдаётся мне, вы сгорите дотла. Если только не спалите к чёртовой матери всю эту Академию вместе с нами. — Он с силой грохнул стопкой книг по столу. — И именно это я намерен предотвратить.

— Каким образом? — спросила я, всё ещё переваривая его слова.

— Первую половину обеда вы проведёте за уборкой этой кладовой. Вторую — за чтением истории драконов. К концу семестра жду от вас пятидесятистраничный реферат на эту тему. — Он ехидно оскалился. — И учтите: раздел об исцелении ящеров и их ментальной связи со всадниками должен занимать добрую половину работы.

— Вы не имеете права! — возмутилась я. — Мне нужно поесть перед уроком боя!

— Я имею право делать всё, что посчитаю нужным, мисс Пендрагон, — рявкнул он в ответ. — Если есть претензии — жалуйтесь Блейку Дракхэрроу. Вот и проверим, кто он вам на самом деле — защитник или враг. Как ваш профессор, я могу оставлять вас здесь хоть каждый божий день до конца учебного года. Так что советую пристегнуть ремни.

Я сжала зубы, сдерживая поток ругательств. Он развернулся и пошёл к выходу.

— Эй! А вы куда собрались? — крикнула я ему в спину.

Профессор Родригес замер у двери, обернулся и приторно улыбнулся:

— Я иду обедать. И когда я вернусь к часу дня, очень надеюсь увидеть идеальный порядок в кладовой и заметный прогресс в изучении этой стопки книг.

К часу дня я была липкой от пота и грязной. Я не хотела рисковать, сбегая с Реставрации раньше времени и навлекая на себя новый гнев Родригеса, но и опаздывать на Усовершенствованное оружие в мои планы не входило.

В итоге я осталась без обеда и лишилась шанса разыскать Риган Пансеру, чтобы задать ей пару ласковых вопросов. Несмотря на её утренние заверения, что она желает мне только добра, первый день катился прямиком в бездну. Я умудрилась опоздать на первый урок, выставила себя на посмешище на втором, и теперь как минимум один преподаватель спал и видел, как бы меня придушить.

Подозрительность Родригеса к Виктору Дракхэрроу и его явная неприязнь к Блейку казались странными для профессора этой Академии. Я-то думала, тут все без исключения заглядывают правящему клану в рот, выслуживаясь перед ними. Но Родригес, похоже, питал к Высшим примерно те же чувства, что и я.

Существовала очень тонкая грань между критикой истории вампиров — вроде бессмысленного убоя целителей ради спасения ящеров — и откровенной изменой. И учитывая, каким жёстким и опасным казался Виктор Дракхэрроу, со стороны профессора было верхом безрассудства так открыто демонстрировать свои обиды.

Я так увлеклась уборкой кладовой — там царил знатный хаос, всё заросло вековой пылью, а наведение порядка приносило мне странное удовлетворение, — что напрочь забыла про второе задание. Когда я наконец вспомнила и схватила верхнюю книгу из стопки, было уже без четверти час. Времени не осталось совсем.

Я наспех пролистала первые несколько страниц, выхватывая абзацы глазами. Через пять минут пришлось сворачиваться. Решив, что дочитаю позже, я сгребла всю стопку книг в охапку и вылетела в коридор.

Оказавшись за дверью, я внезапно осознала, что понятия не имею, куда идти. Я замерла посреди коридора, чувствуя, как внутри нарастает паника, пока мимо меня сплошным потоком валили студенты.

— Медра!

Я вскинула голову и на другом конце коридора увидела отчаянно машущую руку. Флоренс.

— Бегом за мной! — тяжело дыша, выкрикнула она на ходу. Девчонка подлетела ко мне, мертвой хваткой вцепилась в мою руку, а второй ладонью пихнула мне какую-то булку. — У тебя как раз есть пара минут, чтобы спуститься на тренировочный двор!

Я на ходу запихала маффин в рот. Какое-то ягодно-ореховое месиво, не предел моих мечтаний, но на голодный желудок зашло идеально. Флоренс практически волокла меня по переходам. Когда мы наконец затормозили у входа во внутренний двор, мы обе хрипели, как загнанные лошади.

— Флоренс, ты же сама на свой урок опоздаешь, — простонала я, косясь на настенные часы.

— У меня сейчас окно. Помогаю маме готовить материалы в библиотеке для первокурсников, — она взволнованно прикусила губу, явно колеблясь.

— Что такое? — спросила я.

— Медра, в твоём расписании сто процентов какая-то ошибка, — слова посыпались из неё сплошным потоком. — Усовершенствованное оружие — это предмет для третьего или четвёртого курса. И там… там может быть по-настоящему опасно.

— Опасно?

— Обычно этот курс проходят только вампиры, — Флоренс выглядела нешуточно напуганной. — Двор будет забит Высшими. Мне надо было сразу сказать, когда я увидела твой свиток, но я в жизни не слышала, чтобы администрация допускала такие фатальные промахи.

— Может, меня закинули туда, потому что я всадница? — медленно предположила я.

— Без понятия, — покачала головой Флоренс. — Но, может, тебе стоит…

Договорить она не успела — над замком оглушительно завели свою песню колокола.

Мимо нас, громко хохоча, протиснулась группа старшекурсников. Фиалковые глаза Виши Вайдьи полоснули по мне ледяным презрением. Следом за ней вышагивали Куинн Райли и Корегон Фири. Темнокожий парень был единственным, кто коротко кивнул мне на ходу. Куинн просто сделала вид, что меня не существует.

И последним, отставая на несколько шагов, ленивой пижонской походкой шёл Блейк Дракхэрроу. Он мазнул по мне странным взглядом, но промолчал. Я не знала, радоваться этому или нет. Пожалуй, сейчас его авторитет мог бы мне помочь разрулить эту лажу с расписанием. Но унижаться и умолять этого индюка о помощи я не собиралась.

Мы с Флоренс молча наблюдали, как Блейк подошёл к массивной стойке с оружием у стены двора. Он уверенно снял оттуда здоровенную, тяжёлую алебарду и принялся лениво крутить её, разминая кисти.

— Медра, это оружие смертоносно, — Флоренс со страхом кусала губы. — На базовом курсе боёвки нас учат хотя бы рукопашному бою. А разведчики используют лёгкие клинки или луки. Но точно не двуручные мечи и не эти топоры на шестах.

«Вообще-то ты далеко не профан в обращении со сталью, девочка моя. Не хочешь посвятить свою новую подружку в этот маленький секрет?»

Я вздрогнула и едва не отпрянула. Сводящий с ума женский голос снова зазвучал прямо в моей черепной коробке.

«Убирайся к чёртовой матери из моей головы, я пытаюсь думать!» — яростно прошипела я мысленно.

Флоренс зыркнула на меня с явным подозрением.

— Знаешь что, Флоренс, — медленно произнесла я вслух. — Я пойду туда. Думаю, этих чистокровных снобов ждёт большой сюрприз. Тебя, кстати, тоже. Я не первый раз держу в руках оружие. Кое-чему меня дома научили.

Я предпочла не вдаваться в детали, что моим «домом» был другой мир.

Флоренс кивнула, хоть и не выглядела убеждённой:

— Ну, раз ты уверена… — Она крепко сжала мои пальцы. — Буду держать за тебя кулачки. Увидимся в два в библиотеке. — И прежде чем я успела сообразить, она выхватила у меня из рук тяжёлую стопку книг. — Я отнесу это в твою комнату, чтобы под ногами не путалось.

Я посмотрела на неё с искренней благодарностью:

— Спасибо, Флоренс. Ты золото. До встречи в библиотеке.

Я глубоко вдохнула, настраиваясь на драку, и ступила на тренировочный двор.

Блейк Дракхэрроу эффектно перекинул устрашающую алебарду через плечо — весьма опрометчивый жест, учитывая остроту лезвия — и повернулся к залу. О боги, у меня внутри всё похолодело от внезапной паники. Только бы Блейк не оказался нашим инструктором. Только не это.

Я аккуратно пристроилась в самом хвосте группы вампиров, пытаясь спрятаться за их широкими спинами.

— Профессор Шанкара задерживается, так что пока за старшего остаюсь я, — глубокий голос Блейка разнёсся над двором. Он сурово обвёл студентов взглядом. — Кончаем валять дурака, я серьёзно. Сегодня первый день, так что просто разминаемся. Вы все знаете, что делать.

«Все», но точно не я.

Студенты вокруг согласно закивали, и толпа тут же разбилась. Некоторые сразу прихватили облюбованное оружие и встали в пары. Другие тренировались в одиночку, рассекая воздух клинками.

Я медленно поплелась к стойке, разглядывая инвентарь.

— Подними оружие, сука.

Я резко развернулась. Прямо за моей спиной стояла Виша Вайдья, лениво покачивая копьём со стальным наконечником.

— Я сказала: выбирай ствол. — Она сделала шаг ко мне, её глаза опасно блеснули. — Тебя вообще не должно быть на этом курсе, ты знаешь?

— Риган удружила мне с расписанием, — догадалась я. — И вы все, похоже, в доле.

Виша гадко оскалилась:

— Ты умудрилась зайти слишком далеко, блайтборн. Но вот выберешься ли ты из этого двора на своих двоих — большой вопрос.

Я огляделась по сторонам, прикидывая шансы. Преподователей на горизонте не наблюдалось. На другом конце двора Блейк вовсю спарринговал с Корегоном. Их алебарды скрещивались с такой бешеной скоростью, что в лучах солнца они казались сплошными стальными вспышками. В какой-то момент они замерли, и Блейк посмотрел в нашу сторону. Он перевёл взгляд с Виши на меня, оценил обстановку… и хладнокровно повернулся к нам спиной.

Что ж, помощи ждать не от кого. Впрочем, я и не надеялась.

— Отлично, — я выдохнула, сбрасывая оцепенение. — Будет тебе бой. Думала, я испугаюсь и заныкаюсь в угол?

— Я думаю, ты в жизни ни с кем не спарринговала, — Виша скривила красивые губы в мерзкой усмешке. — И меч в глаза не видела. Ты только посмотри на эти нежные, холёные ручки.

Я прикусила язык, решив не просвещать её, насколько жестоко она ошибается. Пусть узнает на собственной шкуре. Кожа у фейри заживала быстро — примерно как у вампиров, так что мозоли от тренировок давно сошли, но хватка-то осталась. Мои руки прекрасно помнили вес хорошей стали.

Я потянулась к стойке и сняла длинное, идеально сбалансированное деревянное копьё. Прохладное гладкое древко легло в ладони как влитое. Оружие оказалось легче, чем я думала. Я сделала пару пробных обманных движений, проверяя баланс. Идеально. Оно ощущалось как продолжение моего собственного тела.

Виша уже отходила к рингу. Я двинулась следом. Наша тренировочная площадка была огорожена толстыми канатами, натянутыми между деревянными столбами. Несколько студентов оторвались от своих занятий и с любопытством уставились на нас.

Но рассмотреть их я не успела. Стоило мне переступить границу ринга, как Виша с молниеносной скоростью ринулась в атаку.

Рефлексы сработали быстрее мыслей. Моё копьё взметнулось в самый последний момент, с глухим треском блокируя её выпад. Удар был такой силы, что руки обожгло болью. Меня отбросило назад, прямо на канаты, но я чудом удержала равновесие.

Виша яростно заскрежетала зубами, отступила на шаг и тут же обрушила на меня новый шквал ударов. Каждый следующий выпад был быстрее и мощнее предыдущего.

Чёрт, она была пугающе быстрой. Мои глаза едва успевали следить за мельканием её стального наконечника, но руки раз за разом упрямо поднимали древко, принимая удары на себя. И всё же я наглухо засела в обороне. В таком бешеном темпе я долго не продержусь. Виша методично вжимала меня в канаты, пока у меня не начало перехватывать дыхание.

Пришлось признать: я знатно переоценила свои силы, думая, что легко уложу её. Да, я не вампир, но меня натаскивала Одесса — один из лучших боевых инструкторов фейри во всём Эркануме. С уколом острой тоски я вспомнила своего наставника. Одесса не просто учила меня выживать — она была моим единственным настоящим другом. Моей названой матерью. И она погибла, защищая меня.

Но Одессы больше нет. Я одна в чужом мире. И я уже явно не та блестящая ученица, которой она гордилась, потому что Виша заставила бы попотеть даже моего мастера. Какая же я была дура, раз возомнила, что смогу потягаться с Высшими на их поле. Паника ледяной волной затопила сознание. Нужно было послушаться Флоренс и валить, пока была возможность.

Копьё Виши описало стремительную дугу в воздухе, подсекло меня под колени, и я с размаху рухнула в грязь. Удар вышиб из лёгких остатки воздуха. Я успела откатиться в сторону в самую последнюю секунду — стальной наконечник её оружия с глухим стуком вонзился в землю ровно там, где мгновение назад была моя голова.

В глазах Виши вспыхнуло торжество. И вполне заслуженно. Я проигрывала по всем статьям, и это был лишь вопрос времени. Сердце колотилось как безумное. Если я сейчас не поднимусь, неужели эта тварь реально проткнет мне череп на глазах у всех? Прямо на глазах у Блейка Дракхэрроу? Судя по тому, что я успела узнать о Кровавом крыле, здесь такие правила игры только поощрялись.

«Ты закончила размазывать сопли и жалеть себя?»

Я мысленно вздрогнула от резкого, властного голоса в голове.

«Не вовремя, отвали!» — огрызнулась я про себя, едва успев заблокировать очередной выпад Виши.

«Ты реально позволишь этой выскочке выставить тебя ничтожеством? Вампир она или нет, но в твоих жилах течёт кровь королей и королев!»

«У меня, чёрт возьми, нет выбора!» — рявкнула я мысленно.

Виша снова ринулась на меня с бешеной скоростью. Я увернулась, перекатившись по грязной земле.

— Ага! — победно взвизгнула девица. — Валяйся в грязи, Пендрагон, это твоё законное место!

«Ты Пендрагон, девочка», — с вызовом чеканил голос в голове. — «Ты не одна из этих кровососов, ты нечто гораздо большее!»

«Большее? Это в прошлом! Сейчас у меня ни черта нет, моя магия иссякла! Или ты этого не чувствуешь из своего тайника в моей башке?»

Если я выберусь из этого двора живой, мне определённо придётся признать, что я окончательно сошла с ума, решила я. Лечат ли местные целители шизофрению? Сомневаюсь. Представляю, как я пытаюсь объяснить профессору Родригесу, что у меня в голове поселилась какая-то посторонняя баба. Нас в приюте для больных закроют в тот же день.

«Ты думаешь, что лишилась всего. Но я ведь всё ещё здесь, верно?»

«Ну надо же, какая великая помощь! — саркастически отозвалась я. — Болтаешь под руку в самый неподходящий момент!»

Ответа не последовало. Похоже, мне наконец удалось её обидеть и заткнуть.

Я улучила секунду и мазнула взглядом по толпе у канатов. Студенты столпились вокруг ринга, наблюдая за шоу. Среди них стоял Блейк. Он не улюлюкал и не подбадривал Вишу, как остальные вампиры. Его лицо оставалось непроницаемой маской. Но его серые глаза были прикованы не к Више. Ко мне. Он смотрел только на меня.

Осознание того, что этот индюк наблюдает за моим позором, осуждает меня и ждёт, когда я окончательно сдохну, внезапно подействовало как разряд тока. Внутри вспыхнуло то самое второе дыхание. Дикая, яростная энергия пробила усталость и толкнула меня вперед.

Что-то во мне перемкнуло.

Да, я не вампир. Мне никогда не сравниться с Вишей в их сверхчеловеческой скорости. Переход между мирами выжег из меня ту магию, которую я только-только начала осваивать в Эркануме. У меня осталось только моё тело.

Но стоило мне замереть на грязной земле под палящими лучами солнца, как по венам разлилось бешеное, огненное тепло. Я глубоко вдохнула, и пульс мгновенно выровнялся. Чувства обострились до предела. Мир вокруг замер, и каждая деталь стала чёткой, будто под увеличительным стеклом.

Я увидела блеск пота на лбу Виши. Заметила, как тяжело вздымается её грудь между ударами. С диким восторгом я осознала: она устала. Да, я не побеждала, но я заставила эту тварь знатно выложиться ради победы.

Свист её копья, рассекающего воздух, теперь казался мне медленным. Каждая неровность земли под моими ботинками ощущалась кожей. Во мне было что-то особенное, что сразу разглядел этот старый монстр Виктор Дракхэрроу. У меня не было дракона, но у меня было телосложение драконьего всадника.

Оставалось довериться инстинктам. Нужно было просто понять, как активировать этот грёбаный дар. Со временем, после тренировок, моя ловкость и рефлексы сделают меня опаснее любого смертного. И, возможно, этого хватит, чтобы уложить вампира.

Моё тело само рвануло в сторону, когда Виша снова пошла на таран. Я сменила траекторию так стремительно, что успела заметить мимолётное потрясение в глазах соперницы. Нет, вампирской скорости у меня не появилось, но мои конечности были длиннее, чем у Виши — да и вообще у любой девчонки в Кровавом крыле. Скорости не было, но у меня была выносливость. И тот факт, что Виша выдыхалась, это доказывал.

Виша с силой рубанула своим копьём по моему древку. Оружие столкнулось с оглушительным треском, у меня аж зубы застучали от отдачи. Меня снова впечатало в канаты, я почувствовала, как жёсткие верёвки врезаются в ткань туники и впиваются в кожу спины.

Вампиры вокруг ринга глумились и хохотали, выкрикивая насмешки и вовсю делая ставки, через сколько секунд я окончательно сдамся. Но когда я мазнула взглядом по толпе, Блейка среди них уже не было. На другом конце двора его тоже не наблюдалось. Вот и вся его хвалёная слежка. Потерял интерес.

Я перехватила копьё поудобнее, выстраивая идеальный баланс и намертво вгрызаясь ботинками в грязь. Готова.

Когда Виша описала копьём широкую дугу, целясь мне в бок, тело сработало на автомате: я низко пригнулась и крутанулась на месте с такой грацией, что сама обалдела.

Поначалу перелом в битве был незаметен. Вовремя поставленный блок здесь, более резкий выпад там. Я начала читать её движения как открытую книгу, предугадывая каждый удар и парируя с ювелирной точностью. Инициатива перешла ко мне.

Я попёрла на Вишу, оттесняя её серией хлёстких, выверенных толчков. И едва заметив брешь в её обороне, я воспользовалась ей и мощнейшим, резким ударом выбила копьё из её рук. Оружие со звоном улетело на землю.

Я приставила наконечник своего копья прямо к её груди:

— Сдавайся.

Она уставилась на меня взглядом, полным яда и бешеной ненависти. Но выбора у неё не было. Не проронив ни слова, она отвернулась, её лицо перекосило от унижения и злости.

Не знаю, на что я рассчитывала. На аплодисменты от этой толпы кровососов? Охотно верю, держи карман шире. Но когда я повернулась спиной и пошла к канатам, внутри всё пело от триумфа и облегчения.

Я уже начала пролезать под верёвками, когда краем глаза уловила резкое движение. В следующую секунду Виша коршуном набросилась на меня со спины, с силой рванув за воротник туники. Ткань мгновенно пережала горло, я задохнулась и с размаху рухнула спиной на твёрдую землю двора.

Виша действовала как безумный вихрь. Она моментально оседлала мою грудь, прижав к земле всей своей вампирской массой. Её кулаки градом посыпались мне в лицо и по рёбрам. Я попыталась перевернуться и скинуть её, но было поздно — её колено с дикой силой врезалось мне в живот. К горлу подступила тошнота, в груди раздался отчётливый хруст ломающихся рёбер.

Но мои инстинкты уже включили режим выживания. Виша всё ещё торжествующе ржала, когда я со всей дури зарядила ей кулаком снизу прямо в челюсть. Её голова дёрнулась в сторону, и я успела поймать дикий шок в её глазах.

Она пришла в себя пугающе быстро. Глаза сузились в ледяном бешенстве. Без предупреждения она загребла горсть грязной земли и швырнула мне прямо в лицо, втирая пальцами в глаза и рот. Каменистая крошка обожгла слизистую, я на миг ослепла, и Виша воспользовалась этим по полной. Она вцепилась мне в затылок и принялась с силой вбивать мою голову в землю. Раз за разом.

Я закричала от ярости. Собрав все остатки сил, я мощным рывком скинула её с себя и откатилась в сторону. Я замерла на четвереньках, уперевшись ладонями в грязь, судорожно отплёвываясь и пытаясь проморгаться. Я чувствовала себя диким, загнанным зверем. Меньше, чем вампир. Меньше, чем фейри. Меньше, чем человек. Меня всю трясло. По лицу вместе с грязью текли злые слёзы.

Я билась с богом фейри, но даже тогда я не испытывала такой чистой, концентрированной ненависти. Тот бой был жестоким, но чистым. Этот был грязным.

Виша снова попёрла на меня, выпустив острые ногти-когти и целясь прямо в глаза. Я увернулась в кувырке, ощутив лицом порыв воздуха от её промаха, и на выходе резко подсекла её по голени. С воплем она рухнула на колени. Я вскочила, пытаясь проскочить мимо, но она оказалась быстрее — вытянула руку и так сильно рванула меня за волосы, что у меня аж дух перехватило.

Она притянула меня к себе и вмазала кулаком прямо по носу. Раздался хруст, и кровь брызнула мне в глаза. В ту же секунду клыки Виши удлинились, сверкнув белым жемчугом. Она нависла надо мной с диким, безумным взглядом, жадно втягивая ноздрями запах моей крови. Я замерла, ожидая, что она сейчас окончательно сорвётся с катушек и перегрызет мне горло.

Но она силой тряхнула головой, пытаясь подавить голод, и зарычала:

— Ты реально думала, что уйдёшь отсюда живой, сука?

Она опустила руку, и в её ладони блеснуло серебряное лезвие. Нож. Виша по-прежнему держала меня за волосы, приблизив лицо вплотную:

— Тебе идёт эта грязь. Это твоё законное место.

Я уже начала приподнимать голову, собираясь со всей дури боднуть её лбом в лицо.

— Хватит, дамы. Кончайте этот цирк.

Глубокий, раскатистый голос прогремел над двором. Рука Виши с ножом на миг замерла, а затем лезвие мгновенно испарилось в её рукаве.

— Я сказал: заканчивайте. Отвали от неё, Виша. Живо. Или будешь собирать свои тряпки до заката. Она уложила тебя в честном бою, я всё видел. А ты решила устроить грязную резню.

Я повернула голову, пытаясь разглядеть говорившего. Из толпы студентов вышел невероятно высокий мужчина с кожей цвета чёрного дерева. Его породистое лицо дышало благородством, а серебристые волосы были туго завиты и коротко острижены. В одном ухе поблёскивало массивное золотое кольцо. Он стоял, широко расставив ноги и скрестив мощные руки на мускулистой груди. Наш инструктор, без вариантов.

Рядом с ним стоял Блейк. Если бы я не знала, какой он ублюдок, я бы решила, что на его лице проступило подобие беспокойства. Пересрал, что ему вломит дядя за то, что не уберёг свою невесту?

Виша злобно прошипела:

— Бой не бывает честным или грязным, профессор!

— Возможно. Но сегодня первый день семестра, и я не настроен оформлять наше первое убийство, — спокойно парировал преподаватель. У меня внутри всё похолодело от его будничного тона. Мужчина тяжело вздохнул: — Ты смухлевала, Виша. Давай называть вещи своими именами. Встать.

Виша медленно поднялась на ноги, сверля меня бешеным взглядом:

— Это ещё не конец.

— Сто процентов, — я выплюнула скопившуюся во рту грязь, проигнорировав её победную ухмылку.

— Дай ей руку, Виша, — приказал мужчина. — Скоро вам придётся воевать не друг с другом, а с визитёрами из других академий. Прояви хоть каплю грёбаного благородства.

Виша была в ярости. Она брезгливо мазнула взглядом по крови, заливающей моё лицо, но приказ выполнила — протянула мне руку.

— Хрен я прикоснусь к этой клешне, — процедила я, поднимаясь с земли самостоятельно. Внутри всё отозвалось дикой болью, я невольно схватилась за грудь. Похоже, ребро точно сломано. Может, даже два.

— Пендрагон, на выход. Остальные — кончаем глазеть и за работу! — рявкнул инструктор на толпу. — До конца урока полчаса, и я хочу видеть, что вы пашете, а не прохлаждаетесь.

Я ковыляла к канатам, пока Виша растворялась среди студентов. Блейк шёл вплотную к инструктору, поэтому я изо всех сил старалась держать лицо и не показывать, как мне хреново. Но кровь из сломанного носа продолжала заливать рот, я хрипела, была похожа на грязного чёрта, а грудная клетка взрывалась болью при каждом вдохе. Скрывать это было бесполезно.

Я замерла на безопасном расстоянии от Блейка, всё ещё не понимая, как запах моей крови подействует на него. Сорвётся ли он, как едва не сорвалась Виша?

— Так вот ты какая, та самая знаменитая Медра Пендрагон, — произнес инструктор, подходя ближе и помогая мне перелезть через канаты. — Я Себастьян Шанкара, твой профессор.

— Рада, что вы соизволили дойти, — не удержалась я от порции горького сарказма.

— Ну, вообще-то, это тебя занесло не туда, — Шанкара задумчиво потёр подбородок. — Я только что проверил списки группы, и твоей фамилии там нет, мисс Пендрагон. Тебя здесь быть не должно. Этот курс рассчитан на продвинутых студентов, которые отпахали в Кровавом крыле как минимум год.

Я на секунду прикрыла глаза:

— Кто бы сомневался, профессор. Оказываться не в то время и не в том месте — это краткое содержание всего моего дня. — Я открыла глаза и уставилась на Блейка, но лицо этого гада оставалось непроницаемым. Я сделала глубокий вдох и тут же поморщилась от резкого хруста в рёбрах. — Извините, что сорвала вам урок. Предмет стоял в моём расписании, вот я и пришла. Пойду выяснять, куда меня должны были определить на самом деле.

— Да, визит к директору тебе явно необходим, — согласился Шанкара. — Но это не единственное, о чём я хотел поговорить.

И тут до меня дошло. В отличие от первых двух преподователей, профессор Шанкара был вампиром. Я только сейчас заметила, как его острые клыки то удлинялись, то исчезали, пока он говорил. Я была настолько дезориентирована, что пропустила это из виду.

— Мисс Пендрагон? Ты слышишь меня? Этот класс предназначен исключительно для вампиров.

Я тяжело вздохнула:

— Понятно. Могла бы и сама догадаться.

Я нагнулась, чтобы поднять своё копьё с земли и вернуть его на стойку. Плохая была идея. Из груди вырвался сдавленный стон боли.

— По крайней мере, обычно этот курс только для вампиров, — продолжал Шанкара. — Но бывают и исключения.

Я резко вскинула голову, превозмогая боль:

— Что, простите?

Профессор Шанкара изучал меня долгим, оценивающим взглядом:

— Ты продемонстрировала выдающиеся навыки владения копьем в поединке с мисс Вайдьей. Большинство смертных вообще побоялись бы выйти против неё. Да и против любого вампира.

Сердце снова заколотилось. Значит, этот жук стоял в тени и наблюдал за нами уже давно. Он казался более адекватным, чем остальные кровососы, но при этом преспокойно смотрел, как Виша таскает меня за волосы после того, как я её уложила. Он не вмешался. Ждал, чем закончится шоу, и позволил ей выбивать из меня дурь, пока не решил, что пора завязывать.

Я упрямо вздернула подбородок:

— Ну, значит, это ещё один повод оставить меня здесь. Как видите, я не из пугливых.

— Вот именно поэтому твоё место может быть именно тут, — ответил профессор Шанкара. — У тебя отличная база. Кто учил тебя драться?

— У меня был мастер, — медленно произнесла я. — Там, откуда я родом. Она вложила в меня всё, что я знаю о ближнем бое.

— Должно быть, выдающаяся была женщина, — уважительно кивнул Шанкара. — Я бы с радостью с ней познакомился.

— Она мертва, — отрезала я.

Блейк резко вскинул голову. Наши взгляды скрестились. Его серые стальные глаза буквально впились в меня. Я поспешно отвернулась.

— Студенты здесь реально убивают друг друга? — спросила я у преподователя.

— В Кровавом крыле? — Шанкара хладнокровно кивнул. — Бывает. Это жестокий мир, Медра, и Академия лишь отражает его законы. Чтобы попасть сюда, нужно быть лучшим среди лучших. Но это только завязка. Своё право находиться здесь тебе придётся доказывать каждый божий день. Те Высшие, которые сегодня улыбаются тебе и называют друзьями, через пару лет могут стать твоими злейшими врагами. Самые кровопролитные войны велись именно между Домами. И если ты дашь слабину и упустишь своё место… — он равнодушно пожал плечами, — кто-нибудь обязательно сожрёт тебя и займёт твой трон.

— Это дикость, — процедила я.

— Здесь нет детей, — отрезал он, кивнув в сторону Блейка. — Они — будущее руководство Санграты. И нам нужно, чтобы они были из стали.

— Из стали и безжалостными, — горько добавила я.

— Достаточно сильными, чтобы защитить эту землю и всех, кто на ней живёт, включая слабых, — парировал Шанкара. — Но ты-то далеко не слабая, мисс Пендрагон. Виша совершила фатальную ошибку, когда приняла тебя за легкую добычу, верно?

— Вообще-то я сейчас стою перед вами вся в грязи и со сломанными рёбрами, — буркнула я. — Так что извините, если ваш оптимизм меня не заражает.

Шанкара тонко улыбнулся:

— То, что я увидел — это потенциал прирожденного бойца. Я не думаю, что ты ошиблась дверью. Сдаётся мне, ты пришла точно по адресу.

— Что?! — вырвалось у нас с Блейком одновременно.

Я резко повернулась к нему, но тот смотрел исключительно на Шанкару.

— Но, профессор, это исключено! — выдал Блейк. — Это элитный курс, вы сами сказали. Ей здесь не место. Это программа для вампиров. Для высшей знати. Она не одна из нас! — Блейк брезгливо оглядел меня с головы до ног. — Да вы только посмотрите на неё. Если её уделали в хлам за половину первого урока…

Он замолчал, оставив фразу висеть в воздухе. И почему-то эти слова задели меня сильнее, чем должны были. Какое мне вообще дело до того, что этот сноб считает меня неудачницей?

Шанкара задумчиво потёр подбородок:

— Элита, говоришь, Дракхэрроу? И всё же, судя по тому, что я только что лицезрел, у Пендрагон есть все шансы стать бойцом уровня… — он сделал паузу. — Ну, кто знает. Может, даже твоего уровня.

— Моего? — Блейк аж передернулся от злости. — Исключено. — Он хмуро свёл брови: — При всём уважении, профессор, но…

— Но что, Дракхэрроу? — голос профессора мгновенно стал опасно холодным. — Ты старший на площадке. Ты возглавлял класс. И ты преспокойно собирался позволить Више Вайдье зарезать твою сожительницу прямо у всех на глазах? Ты мог остановить этот беспредел задолго до моего прихода. Почему ты этого не сделал? Чего ты ждал?

Я в полном замешательстве переводила взгляд с одного вампира на другого. Что за бред несёт Шанкара? Блейк вообще пальцем не пошевелил.

Блейк бросил на меня быстрый взгляд:

— Как вы сами видели, сэр, Пендрагон неплохо справлялась сама. Куда лучше, чем я ожидал. Я счёл, что будет честно дать ей шанс проявить себя.

Я нервно хмыкнула:

— Ну надо же. Какая потрясающая забота. Это сейчас был комплимент или издевательство?

— Сдаётся мне, Дракхэрроу, ты сам втайне признаёшь, что она заслужила право здесь находиться, — с тонкой усмешкой заметил Шанкара. — В конце концов, исторический прецедент имеется.

— Прецедент? — не поняла я.

— В древности у всадников на драконах были свои собственные продвинутые боевые классы, — пояснил Шанкара. — Они были хозяевами неба, элитой армии.

— И они тренировались вместе с вампирами? — любопытство всё же перевесело. — Сражались плечом к плечу?

— Безусловно. По-другому воевать было нельзя. И именно об этом я поговорю с директором, когда пойду обсуждать твою персону. Ты единственная всадница в Академии, а значит, твоя программа обучения должна быть такой же уникальной, как и ты сама. Судя по твоим словам, администрация вообще не заморачивалась над твоим свитком.

— До этого я была на Истории Санграты и на Реставрации, — вставила я.

Шанкара удивлённо приподнял бровь:

— Историю у Хассан обязаны учить все, тут без вариантов. Но Реставрация? Какой в этом практический смысл конкретно для тебя? Очередной косяк составителей расписания.

— Кто бы сомневался, — я снова наградила Блейка убийственным взглядом. — Мой сегодняшний день полностью состоит из таких «сюрпризов».

— Клянусь Служанкой Крови! Ну и время. Тебя нужно срочно показать лекарю. — Шанкара поморщился, глядя, как я размазываю кровь под носом. — Первокурсники в коридорах бывают чересчур дикими, так что одной тебе ходить нельзя, нужно сопровождение. Что у тебя дальше по плану?

— Знакомство с библиотеками Кровавого крыла, — сверилась я со свитком. — Если, конечно, там снова ничего не перепутали.

Профессор кивнул:

— Это похоже на правду. В первый день всех новичков ведут в архивы. Но сомневаюсь, что ты в состоянии туда дойти. Лекцию нагонишь позже. Сейчас твой пункт назначения — лекарь Дома Дракхэрроу. А потом посмотришь, останется ли время до приветственной речи директора в Драконьем дворе. — Он выразительно посмотрел на Блейка: — Надеюсь, я могу доверить тебе доставить Пендрагон к вашему домашнему лекарю без приключений?

— Никаких проблем, сэр, — холодно отчеканил Блейк, одарив меня ледяным взглядом. — Я забираю её.

— Я не грёбаная посылка, — огрызнулась я, как только профессор Шанкара отошёл поговорить с другим студентом. — Просто скажи, где лекарь, и я сама дойду. Нам незачем лишний раз мозолить друг другу глаза.

— Профессор приказал тебя проводить, значит, я тебя провожу, — натянуто выцедил Блейк. — Если, конечно, ты не горишь желанием часами бесцельно плутать по коридорам в надежде случайно наткнуться на лазарет.

— Мудак, — пробормотала я под нос. — Ладно. Веди.

Он окинул меня брезгливым взглядом с ног до головы и качнул головой:

— Виша знатно тебя разделала.

Я и сама понимала, что выгляжу как чёрт. Из носа всё ещё хлестала кровь. Запрокинув голову, я зажала переносицу пальцами, пытаясь остановить течь, и зашагала вслед за Блейком в коридор.

Мимо как раз проходила стайка хихикающих студентов. Судя по бледным лицам — вампиры. Стоило им увидеть меня, как их лепет резко оборвался, рты приоткрылись, обнажая острые клыки.

— Что за хрень? — буркнула я.

Блейк грубо перехватил меня за руку — крепко, но не делая больно.

— Они первокурсники. Живее шевелись. — Он обернулся к молодым кровососам и рявкнул: — В руки себя взяли!

— Руки убрал, — потребовала я, хоть и понимала, что это бесполезно.

Блейк ожидаемо проигнорировал мой выпад. На его бледном лице застыло то самое ледяное высокомерие, которое я уже привыкла от него видеть.

Мы быстро шли по переходам. Кровь из носа всё ещё слабо сочилась. Кое-как зажав ноздри ладонью, я в конце концов не выдержала и незаметно вытерла лицо о рукав. Плевать, туника и так была вся в грязи, парой кровавых пятен больше, парой меньше.

Через каждые несколько шагов я косилась на Блейка, искренне недоумевая: как он умудряется держаться так спокойно, когда от меня на милю несёт свежей кровью? Почему он не швыряется на меня, как Барнабас, Виша или эти сопляки в коридоре?

Мы завернули за очередной угол и чуть не врезались в толпу студентов. Увидев Блейка, те поспешно затормозили. Позади этой группы шёл Кейдж Танака — тот самый глава Дома Авари, которого я приметила за завтраком.

Я с любопытством уставилась на него. Кейдж держался невероятно прямо, по-королевски. Его светлая грива была уложена в аккуратную косу на затылке, а виски гладко выбриты. Над воротником чёрной формы с серебряным шитьем виднелась татуировка — изящный изгиб полумесяца, уходящий на шею. Тёмные чернила резко контрастировали с бледной кожей.

Его глубокие карие глаза впились в меня с такой дикой интенсивностью, будто он с ходу сканировал каждую мелочь, не упуская ничего. Как и в случае с Блейком, от Кейджа за версту веяло опасностью. Она буквально бурлила под кожей, готовая в любую секунду вырваться наружу смертоносным ударом.

Стоявшая впереди девица из его свиты голодно зашипела и облизала губы.

Похоже, Блейку на запах моей крови было плевать, а вот остальных знатно штормило: ноздри вампиров раздувались, зубы хищно щёлкали. Я невольно попятилась, но железная хватка Блейка на моем локте не дала мне сбежать.

— Надо же, какие люди, — ухмыльнулся парень со взъерошенными светлыми волосами, делая шаг вперёд и вырастая прямо перед нами. — Похоже, наша птичка знатно раскровянила носик. — Он смерил меня плотоядным взглядом, который, видимо, задумывался как кокетливый. — Может, мне помочь тебе слизнуть эту грязь?

— Пасть захлопни и отвали от неё, Кирнан, — ледяным тоном прорычал Блейк и перевёл тяжёлый взгляд на вожака Авари: — Уйми своих псов, Танака. Иначе я займусь ими сразу после тебя.

Кейдж Танака лишь лениво повёл широкими плечами. Чёрный мундир сидел на нём как вторая кожа, подчёркивая мощный торс и мускулистую грацию. Своему подпевале он не сказал ни слова.

Внутри всё сжалось, я приготовилась к новой драке. Кирнан ехидно оскалился и дёрнулся в мою сторону.

Но прежде чем этот ублюдок успел ко мне прикоснуться, Блейк рванул вперёд с такой запредельной скоростью, что я даже не поняла, что произошло. В следующую секунду блондин с глухим стуком отлетел спиной в каменную стену и мешком сполз на пол, судорожно хватаясь руками за горло. Он замер, вытаращив глаза и беззвучно разевая рот, словно выброшенная на берег рыба.

— Ты чё творишь, Дракхэрроу? Это же просто шутка была! — взвизгнула одна из девиц в толпе, бросаясь на помощь пострадавшему.

— Разве похоже, что мне смешно? — Блейк выдал такое утробное, опасное рычание, что у меня мурашки пошли по спине.

Его серые глаза кололи острее клинков. Я физически ощущала его бешенство — оно шло от его тела волнами, едва сдерживаемое железным самоконтролем. Он двинулся вперёд, увлекая меня за собой, и толпа студентов Авари поспешно расступилась, освобождая дорогу.

Проходя мимо Кейджа Танаки, Блейк коротко и веско кивнул. Кейдж в ответ лишь тонко, хищно улыбнулся.

— Идём, быстрее, — сквозь зубы процедил Блейк.

Стоило нам свернуть в следующий пустой коридор, как он тяжело выдохнул и запустил свободную руку в свои светлые волосы.

— Что это, чёрт возьми, сейчас было? — прошипела я.

— Никто не посмеет к тебе прикоснуться, — отрезал он. — Не забивай себе голову.

— Не забивать голову?! — я нервно расхохоталась. — Тот урод собирался меня… что? Выпить? Лизнуть? И он отвалил только потому, что ты пробил ему кадык! У вас тут всегда так с рождёнными мором? Мне теперь из-за каждой царапины на пальце трястись, что на меня набросится стая голодных кровососов?

Блейк затормозил и повернулся ко мне:

— Первокурсники ещё не умеют контролировать голод. Они обязаны регулярно питаться, чтобы инстинкты не брали верх. Это база обучения для высшей знати.

— Ну надо же, мне сразу стало намного спокойнее, — съязвила я.

— Они теряют контроль не просто так, — Блейк глубоко вздохнул. — Дело конкретно в твоей крови. Ты не обычная блайтборнская грязь.

Я замерла, переваривая его слова:

— Хочешь сказать… это из-за того, что я всадница?

— Типа того. Никто из нашего поколения в глаза не видел живых наездников. Но если от них всегда так пахло… — он осёкся.

Его взгляд наконец опустился на моё лицо, задерживаясь на запекшейся крови вокруг носа, на испачканных ладонях и грязном рукаве.

— И что теперь? — с вызовом спросила я. — Я настолько аппетитная, что вы все слюной исходите при виде меня?

В следующее мгновение мир перевернулся, и я оказалась намертво прижата спиной к каменной стене. Сердце забилось где-то в горле. Я попыталась брыкаться, но Блейк навалился всем телом, фиксируя меня как каменная глыба. Я попробовала зарядить ему коленом между ног, но он хладнокровно раздвинул мои бёдра, втискиваясь между ними.

— Это, блядь, не шутки, Пендрагон, — его голос прозвучал хрипло, прямо у моего уха. По спине побежал ледяной пот. — Начни относиться к этому серьёзно. Иначе ты здесь и недели не протянешь, тебя сожрут.

— А тебе-то не насрать? — я выдавила из себя смешок, стараясь казаться смелее, чем была на самом деле. — Брось. Не притворяйся, будто тебе есть дело до того, сдохну я или нет.

Он не сдвинулся ни на дюйм. Его тело было твёрдым и горячим, прижатым ко мне вплотную. С каждым вдохом я отчётливо улавливала его запах — спелые зелёные яблоки с лёгким оттенком мяты и чем-то неуловимым, напоминающим страницы старинной книги. Меня дико бесило, что я так хорошо его запомнила. Это казалось слишком… интимным. А близость с Блейком Дракхэрроу была последним, что мне требовалось в этой жизни.

— Ты что творишь? — прошипела я ему в лицо. — Слезь с меня. Или время пришло? Решил сам из меня всю кровь выпустить?

— Я не… — его голос сорвался, будто ему стоило колоссальных усилий не сделать именно то, о чём я сказала.

Наконец он резко отпрянул, и я смогла нормально вдохнуть.

— Мне запрещено пить твою кровь. Наша связь ещё слишком слаба. И в отличие от некоторых дикарей, я чту законы Служанки Крови.

Я ехидно оскалилась:

— Вот и славно.

Я уже развернулась, чтобы пойти дальше, но его догнавшие слова заставили меня замереть:

— Связь слишком слаба, чтобы я мог из тебя пить… пока. — Он издевательски усмехнулся. — Пошли.

В итоге я благополучно пропустила экскурсию по библиотеке — пожалуй, единственное мероприятие, которого я искренне ждала. Мне чертовски хотелось познакомиться с матерью Флоренс и осмотреть архивы. Оставалось надеяться, что госпожа Шэнь не разозлится, если я загляну к ней в другое время. Впрочем, ориентироваться в книгах я умела — в замке Камелота была шикарная библиотека, и базовые принципы я знала.

Доставив меня к лекарю, Блейк привёл меня прямо в логово врага. У Дома Дракхэрроу была собственная закрытая территория в замковом комплексе — гигантская башня, где жили все их студенты: и высшая знать, и старшекурсники из числа рождённых мором, прошедшие отбор. Я ещё не до конца понимала местную систему, но мысль о том, что в следующем году мне придётся жить под одной крышей с Блейком, вызывала нервный тик. Мне уже до смерти хотелось вернуться в общежитие первокурсников, запереться в своей уютной комнатушке и чтобы меня никто не трогал.

Едва мы переступили порог лазарета, Блейк испарился. Удивительно милая девчонка — помощница лекаря — уложила меня на кушетку и осмотрела раны. Потом позвала дипломированного мага-целителя, и они вместе занялись моим лечением.

Похоже, Дом Дракхэрроу денег не жалел и держал в штате лучших специалистов. Магия сотворила чудо: стоило мне выйти из лазарета, как сломанный нос сросся, перестав кровить, а рёбра затягивались прямо на глазах. Мне велели зайти завтра на осмотр, но отпустили как раз вовремя, чтобы я успела на приветственную речь директора.

На выходе Блейка и след простыл. Ну ещё бы, кровотечение остановилось, значит, конвой мне больше не положен. Студенты в коридорах плотным потоком валили в одну сторону, и я просто пристроилась к ним хвостом.

Когда мы вышли в Драконий Двор, у меня натурально перехватило дыхание. Я ожидала увидеть обычную площадку, но это место было шедевром.

Крытая галерея с высокими колоннами образовывала идеальный квадрат вокруг широкого внутреннего двора, открытого небу. В центре зеленела сочная трава. Стены двора поросли густым плющом, который уже начинал полыхать багрянцем и золотом. Растущие по бокам деревья сияли во всём осеннем великолепии. Огненно-рыжие и багровые листья устилали каменные плиты, приятно хрустя под ботинками.

Но моё внимание намертво приковало то, что высилось в самом центре.

Массивное кольцо из каменных драконов возвышалось над толпой студентов, словно древние безмолвные стражи. Каждая статуя была высотой минимум в два этажа. Их грубая, выветренная чешуя ловила тёплые янтарные лучи заходящего солнца. От гигантских фигур ложились длинные, жуткие тени, плясавшие на лицах собравшихся. Их было ровно четыре, они стояли идеальным кругом, а их массивные крылья были развернуты так, что кончики слегка перекрывали друг друга.

И каждый дракон был своего цвета: чёрный, золотой, слоновой кости и красный.

Чёрный дракон был высечен из глубокого базальта. Его глянцевая тёмная поверхность буквально поглощала свет. Глаза были глубоко посаженными и узкими, во взгляде читалась откровенная угроза. Пасть была слегка приоткрыта, обнажая зазубренные каменные клыки, способные напрочь перекусить человека.

Золотой дракон был отлит из сияющего тёплого мрамора с золотыми прожилками, сверкавшими на солнце. Морда ящера выглядела царственно и властно. Его ноздри были изящно раздуты, а пасть застыла в лёгкой, всезнающей усмешке.

Белый дракон был изваян из чистейшего алебастра. Гладкая кремовая поверхность придавала ему неземной, почти призрачный вид. На морде застыло выражение абсолютного покоя — от статуи веяло безмятежной силой и чистой красотой.

Красный дракон стоял дальше всех. Вырезанный из грубого песчаника, он казался самым диким и неотёсанным из всей четвёрки. Его глаза были узкими и колючими, а ноздри агрессивно раздуты. Я с трудом сглотнула, глядя в это древнее каменное лицо, сочащееся первобытной страстью, огнём и яростью.

Чья-то рука резко опустилась мне на плечо, и я испуганно подпрыгнула.

— Медра! Боги, что с тобой стряслось?

Я обернулась и увидела Флоренс и Навина. Они смотрели на меня с диким шоком и ужасом. На миг я забыла, что хоть магия целителей и убрала переломы, моя одежда оставалась в плачевном состоянии — вся в грязи и залита кровью.

Я смущённо покраснела:

— Э-э… издержки урока рукопашного боя. Пришлось заглянуть к лекарю, — тихо призналась я, косясь по сторонам.

Флоренс в ужасе прижала ладонь к губам:

— Так вот почему ты не пришла в библиотеку!

Я кивнула, чувствуя, как накатывает дикая усталость:

— Ага. Передай маме, что мне дико жаль. Может, я смогу зайти в другой раз?

Флоренс поправила очки на носу и закивала:

— Конечно! В выходные я сама тебе всё покажу, даже не переживай об этом.

Навин продолжал буравить взглядом мою разодранную тунику:

— Кто тебя так разукрасил?

— Да ладно тебе, пустяки, — попыталась я отмахнуться. — Видели бы вы вторую девицу.

— Вторую девицу? — глаза Флоренс округлились.

Я хмуро кивнула:

— Виша Вайдья.

Навин и Флоренс многозначительно переглянулись.

— Но вы же утром сидели за её столом… — медленно протянула Флоренс. — Я думала…

— Я тоже так думала, — глухо отозвалась я. — Похоже, я знатно ошиблась в местных раскладах.

Навин сочувственно покачал головой:

— Ну, по крайней мере, этот бесконечный день почти подошёл к концу. Пойдём с нами? Директор как раз собирается толкать речь.

Я поплелась вслед за ними к свободному пятачку на траве. На помосте, установленном прямо между золотым и белым драконами, за трибуну встал мужчина. Я уже слышала его имя сегодня — директор Ким. Мне было жутко интересно, что он за фрукт. Раз его поставили руководить лучшим заведением Санграты, силы ему явно не занимать.

Директор был облачён в тяжёлую тёмную мантию с багровой эмблемой Кровавого Крыла. Черты его лица казались грозными и властными: высокий широкий лоб и глубоко посаженные, узкие тёмные глаза, которые медленно сканировали толпу, буквально прошивая каждого из нас насквозь.

Гул в толпе начал стихать. Пока мы ждали начала, я огляделась по сторонам, выцепляя знакомые лица. И тут я заметила Риган. Она стояла на другом конце двора, укрывшись в тени чёрного базальтового дракона. По обе стороны от неё пристроились Виша и Куинн. Наши взгляды встретились, и Риган приторно улыбнулась, слегка помахав мне ручкой. Моя челюсть до скрипа сжалась, а пальцы сами собой скрутились в кулаки. Тео и Корегон стояли чуть поодаль, но они смотрели строго на трибуну. Блейка видно не было.

Я силой заставила себя отвести взгляд от Риган. С этой стервой я разберусь позже.

Над двором повисла абсолютная тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом падающих листьев.

— Добро пожаловать в новый семестр Кровавого Крыла, — глубокий, раскатистый голос директора Кима разнёсся над притихшим двором. В его тоне слышалась сталь, и приветливым этот голос назвать было трудно. — Думаю, старшекурсники меня прекрасно знают, ну а для новичков представлюсь: меня зовут Ким Мин Чжун, и я имею честь возглавлять эту Академию. Что ж, начнём.

Он сделал паузу, и тишина стала ещё глубже.

— Вы оказались здесь не по воле случая, а по чёткому замыслу. Эта Академия — кузница, где выковываются будущие лидеры и воины Санграты. Наша миссия очевидна: создать элиту, способную защитить королевство от любых врагов, как внешних, так и внутренних. Вы — острие меча нашей родины.

Он снова замолчал, окинув нас тяжёлым взглядом.

— Первокурсники, — чеканил он слова. — Станете ли вы частью этого острия, нам ещё только предстоит узнать. Вас отобрали в ряды Академии, но выживут здесь только самые стойкие и решительные. Если вы дадите слабину — не питайте иллюзий: вас вышвырнут отсюда без колебаний. Тяжёлый труд и железная пунктуальность отныне не рекомендация. Это закон. Уважение к старшим не обсуждается — оно должно быть абсолютным. Любое отклонение от высочайших стандартов Кровавого Крыла карается мгновенно. Посредственности здесь не место.

Я невольно выпрямилась под его взглядом, но запугать себя не позволила.

— Что касается студентов из числа рождённых мором, — тон директора Кима слегка изменился, и я отчётливо уловила в нём нотку презрения, — ваше присутствие в этих стенах — великая привилегия. Вы здесь, чтобы служить. И вы обязаны беспрекословно подчиняться авторитету тех, кто превосходит вас во всём. Любая попытка проявить неуважение повлечёт за собой жестокие последствия.

Он сделал паузу, сканируя аудиторию.

— Но для тех, кто проявит себя с лучшей стороны, — его голос стал чуть мягче, — приготовлены награды. Студенты, продемонстрировавшие исключительные результаты в первом семестре, получат приглашение на зимний бал в Винтермарке. А те из вас, кто умудрится пережить первый год обучения, получат особые привилегии — например, увольнительные в Вейлмар по выходным. Но помните: эти поощрения нужно заслужить кровью и потом, их никто не станет дарить просто так. Они — для лучших.

Его стальной взгляд буквально вгрызался в толпу:

— Кровавое Крыло требует совершенства. И Академия выжмет из вас это совершенство, как клыки вытягивают кровь.

По рядам высокородных прокатился нервный смешок. Ни один смертный в толпе даже не улыбнулся.

Директор Ким тонко, хищно улыбнулся:

— Так что стремитесь стать лучшими, иначе пеняйте на себя. Санграта не место для слабых и недостойных. Если вы не оправдаете ожиданий, вас ждёт изгнание.

Я испуганно покосилась на Флоренс. Изгнание из Академии? Или вообще из королевства? Но темноволосая девчонка смотрела строго перед собой, намертво сжав губы. Я оглядела остальных рождённых мором — все они выглядели бледными и напряжёнными. И ведь это были ребята, которые считались лучшими из лучших, они зубами вырывали своё право учиться здесь. А я оказалась тут по чистой случайности. Так что, чёрт возьми, должна чувствовать я?

Пока директор продолжал вещать, я внезапно ощутила странный укол в заднюю часть шеи. И это был не намёк. Ощущение было пугающе осязаемым — холодное, агрессивное давление сжало шею, как невидимые тиски. С трудом преодолевая сопротивление, я силой повернула голову в сторону.

Так и есть. На другом конце двора Риган Пансера издевательски ухмылялась, глядя прямо на меня через толпу.

Вдруг мои руки и ноги судорожно дёрнулись сами собой. Флоренс испуганно обернулась ко мне, но мои губы были намертво скованы чужой волей, я не могла издать ни звука. Я попыталась сделать шаг назад, потом ещё один, сослепу врезалась в какого-то студента. Тот злобно огрызнулся, но я даже не смогла выдавить из себя банальное извинение.

Моё тело больше мне не подчинялось.

«Призрак моей покойной матери бродит у меня в голове», — кипела я, направляясь к кабинету директора.

«Я не умерла, — поправила меня женщина. — Я разговариваю с тобой прямо сейчас, не так ли? Скажем так… существую между делом».

Я закатила глаза. Ну да, полумертвая.

Оркадес. Так её звали. Оркадес Ле Фей. А после замужества с моим отцом, Артуром — Оркадес Пендрагон. Видимо, мне стоило привыкать думать о ней именно в таком ключе.

«Очевидно, я просто лишилась телесной оболочки, когда рожала тебя, — продолжала Оркадес. — Но моя душа не полностью покинула Эрканум. И когда ты погибла — ну, когда тебе суждено было погибнуть — я нашла тебя…»

«…и без спроса залезла в мою голову», — холодно констатировала я.

«Часть моей сущности свила гнездо в тебе, чтобы оберегать, — мягко пояснила она. — Я даже сделала это неосознанно. Но именно я помогла тебе перешагнуть из одного мира в другой, сохранив твои душу и тело в целости. — Наступила секундная пауза. — Честно говоря, я до сих пор точно не знаю, как мне это удалось. Но это было величайшее достижение. Сомневаюсь, что кто-то ещё способен на подобное».

Я буквально физически ощущала, как она там, в моих мыслях, прихорашивается и гордится собой.

«И ты не могла выбрать мой родной мир? — раздражённо наехала я на неё. — Не могла просто вернуть меня назад? Туда, где остались мои друзья и близкие?»

«Ну нет, будь всё так просто, я бы именно так и поступила. Думай о своей душе как о мяче, который вылетел из-под контроля и нёсся прямиком в небытие. Я перехватила тебя и, скажем так, отшвырнула подальше от обрыва. Но у меня не было возможности рассчитать траекторию и посмотреть, куда именно ты приземлишься».

«То есть я была просто летящим мячом, — мысленно простонала я. — Понятно. Потрясающее сравнение для собственной дочери».

«Ой, прекрати».

Я почти наяву представила, как она отмахивается своей идеально ухоженной ручкой фейри.

«Мяч, цветок — какая разница, как себя называть? Тобой в тот момент невозможно было управлять. Помни, я делала это впервые в жизни. Спасала как могла».

Пришлось признать, что доля правды в её словах была. Я мысленно прочистила горло:

«Ладно… в таком случае… спасибо. Хотя было бы куда лучше, если бы ты выбрала мир, где нет чертовых вампиров», — не удержалась я от шпильки.

«Ну, тут я тебя понимаю, — задумчиво протянула она. — Но я понятия не имела, что здесь водятся кровососы. С другой стороны, почему бы тебе не воспринимать это как увлекательный вызов?»

«Вызов?!»

Мои глаза опасно сузились, и идущий навстречу студент испуганно пискнул и поспешно отшагнул в сторону, уступая мне дорогу.

«Ты выживешь и добьёшься успеха, я в этом не сомневаюсь. Своё место ты под этим солнцем завоюешь. Как только освоишься. И как только подружишься с той, второй девчонкой — сильной и влиятельной».

«С Риган?! — я мысленно фыркнула от тешащих её иллюзий. — Нет. Этому не бывать».

«Если бы ты смогла приручить её и перетянуть на свою сторону, она стала бы мощным союзником. В конце концов, вам предстоит делить…»

«Нет, нет и ещё раз нет! Тормози прямо здесь. Никаких «делить» не будет. Вообще ничего. Боги, нам нужно срочно найти способ вытряхнуть тебя из моей головы. Желательно прямо сегодня».

«Ты только сейчас начинаешь это осознавать, да?» — в её голосе проступило искреннее сочувствие. «Обещаю, я буду деликатно отключаться, если между тобой и… ну, кем-то ещё что-то произойдёт. В романтическом плане».

К горлу мгновенно подступила тошнота.

«Ещё бы тебя там не было! Мы закроем эту лавочку как можно скорее, поняла?»

Она сокрушённо вздохнула:

«Медра, глупая ты девчонка, я твоя мать. Менять роль подглядывающей мне абсолютно неинтересно. Я просто буду счастлива, если будешь счастлива ты. Когда придёт это прекрасное время».

«Думаю, нам пора закрыть эту тему, — отрезала я. — Раз и навсегда. А теперь выкладывай, как тебя отсюда извлечь».

«Ну… в этой части я не сильна. Возможно, обратного пути вообще нет».

Я замерла как вкопанная посреди коридора, и шедшая сзади студентка с размаху врезалась мне в спину. На автомате буркнув ей извинения, я яростно зашептала про себя:

«Выход обязан быть. Разве ты не доказала, что невозможное возможно, вытащив меня с того света? И прихватив кусок собственной души в придачу? По всем законам магии мы обе должны быть мертвы, но мы здесь. Значит, способ есть».

«Почему бы тебе просто не расслабиться и не принять всё как есть? Из нас выйдет отличный тандем, — гнула она свою линию. — Мой жизненный опыт и мудрость тебе точно не повредят».

«Я бы предпочла обойтись без твоих ценных советов, особенно когда они звучат прямо у меня в черепе», — процедила я сквозь стиснутые зубы.

«Ой, ну и пожалуйста», — обиженно вздохнула она. «Что ж, если ты так упряма, начни с архивов. Поройся в древних фолиантах. Или найди какого-нибудь местного мудреца».

«Книги? Мудрецы? Ты звучишь так, будто перечитала детских сказок». Внутри снова начала подниматься паника. «И это все твои гениальные идеи?»

«А чего ты от меня ждала? Я же сразу честно сказала, что не знаю, реально ли это вообще», — напомнила она.

Ладно, мысль с книгами была не самой худшей, пришлось признать. У Кровавого Крыла наверняка внушительные архивы, возможно, разгадка скрывается именно там. Вряд ли, конечно, всё будет так просто.

Я свернула в следующий коридор, длинный, с высокими арочными окнами, выходящими на побережье. Штиль. В открытые створки задувал тёплый осенний бриз, пахнущий солью и морем.

«Я совсем не так представляла себе нашу встречу», — призналась я тише.

«Думаю, мы обе не так её планировали, — отозвалась Оркадес. — Но я искренне рада, что у меня появился этот шанс. Пусть даже в таком диком формате. Дочка».

Я замолчала. Не потому, что аргументы кончились. Просто в уголках глаз предательски закипели слёзы. Она ведь умерла, даря мне жизнь. Я до сих пор помнила, как Одесса рассказывала мне о её последних минутах. Оркадес тогда назвала меня самым прекрасным созданием, которое ей довелось видеть. А учитывая, что фейри живут веками, это дорогого стоило.

«Я тоже рада», — наконец мысленно ответила я.

Шаги привели меня прямо к массивной двери кабинета директора. На моё счастье, в коридоре было пусто. Я сделала глубокий вдох и постучала.

— Войдите.

К моему удивлению, голос оказался женским. Я толкнула тяжёлую дубовую створку и очутилась в приёмной. Обстановка была спартанской, но идеальный порядок бросался в глаза.

За столом из красного дерева сидела эффектная молодая женщина из числа рождённых мором. Её тёмно-шоколадная кожа казалась безупречной, а губы были накрашены густой малиновой помадой. На вид она была всего на пару лет старше меня. Взгляд её оставался спокойным, почти безжизненным, словно она мысленно была очень далеко отсюда.

Мой взгляд мгновенно зацепился за багровый след на боковой части её шеи — две чёткие маленькие точки. Едва заметные, если не приглядываться специально. Следы клыков.

Внутри всё перевернулось от осознания: директор пил из неё кровь. Она была не просто секретаршей Академии. Она была его рабыней.

Девушка безучастно указала на дверь за своей спиной:

— Он ждёт вас. Проходите.

Я молча кивнула. Делая шаг вперёд, я мазнула взглядом по дальней стене приёмной. Там ровным рядом висели шесть портретов, а над ними золотом горела вывеска: «Совет директоров Кровавого Крыла». Я быстро пробежалась глазами по табличкам с именами. Знакомым показалось только одно.

Нацуми Авари. Мать Кейджа Танаки? Длинные платиновые волосы Нацуми обрамляли её точеное лицо. Тёмные раскосые глаза выглядели красиво, но пугающе строго. Картина дышала ледяной элегантностью — казалось, эта женщина видит тебя насквозь и её абсолютно ничего не впечатляет.

Я отвернулась и толкнула дверь во внутренний кабинет.

Директор Ким восседал за массивным резным столом. Четыре ножки-пьедестала, поддерживавшие столешницу, были выполнены в довольно гротескном стиле: они изображали четырёх обнажённых женщин, чьи лица застыли в экстазе, пока они слизывали кровь с собственных губ. Тёмное дерево было отполировано до зеркального блеска.

— Мисс Пендрагон. Присаживайтесь, — ледяным тоном скомандовал директор Ким.

Я кожей ощутила тяжесть его взгляда, когда опустилась на один из двух простых деревянных стульев перед его столом.

Директор, облачённый в парадную тёмную мантию с багровой отделкой, медленно просканировал меня с ног до головы. Я изо всех сил пыталась казаться равнодушной, но, признаться честно, обстановка меня знатно выбила из колеи. Секретарша с метками, эта жуткая резьба на мебели… Первые явные маркеры вампиризма в этих стенах, да ещё и в кабинете руководства, внушали подсознательный страх. В конце концов, вчера этот мужчина бесцеремонно залез ко мне в голову. Да, он пытался осадить Риган и спасти меня от позорного падения. Но это не отменяло того факта, что он захватил моё тело так же легко, как и она.

Директор сложил пальцы домиком перед лицом:

— Насколько я вижу, ваш первый день в Кровавом Крыле выдался весьма… насыщенным.

— Можно и так сказать, — отозвалась я. — Наломала дров по всем фронтам.

Он удивил меня, слегка приоткрыв губы в подобии улыбки:

— Не хотите поделиться, кто именно приложил руку к вашим сегодняшним неудачам?

Я промолчала.

— У вас наверняка есть соображения, кто именно перетасовал ваше расписание, — подбодрил он. — Ну или хотя бы — чьё ментальное принуждение вы ощутили во время моей приветственной речи.

Я прямо встретила его взгляд:

— Понятия не имею. Совершенно никакого. — Я безразлично пожала плечами и откинулась на спинку стула. — Да и какая разница?

Он удивлённо вскинул брови:

— Поразительно. Я думал, вы жаждете возмездия.

— О, я этого не говорила. — Я холодно оскалилась. — Но разве не в этом весь смысл Академии? Быть безжалостными и выгрызать своё место? Я внимательно слушала вашу речь, директор. Насколько я понимаю, тот, кто устроил мне весёлую жизнь, просто чётко следовал вашим же инструкциям.

— Хм, оригинальный взгляд на вещи. Вы весьма любопытный экземпляр, мисс Пендрагон. Редкий блайтборн видит суть вещей так чётко сразу по прибытии. Обычно у смертных слишком идеализированные представления о жизни Высших.

— Ну, я не росла с мыслью, что вампирам нужно молиться. Так что я вижу вас именно такими, какие вы есть на самом деле.

Директор Ким подался вперёд:

— И какими же?

Мы несколько секунд буравили друг друга взглядами.

— Могущественными, — наконец выдохнула я.

Директор открыл было рот, но ответить не успел — дверь за моей спиной резко распахнулась, и в кабинет размашистым шагом вошёл профессор Шанкара в развевающемся фиолетовом шелковом халате.

— Прошу прощения за опоздание, директор. — Высокий темнокожий мужчина лениво почесал подбородок. — Вы же знаете, ранние подъёмы — не мой конёк. — Он перевёл взгляд на меня и широко улыбнулся: — Мисс Пендрагон. Рад снова вас видеть.

Я не смогла сдержать ответную улыбку. Себастьян Шанкара был вампиром, как и директор Ким, тут без иллюзий. И всё же в нём было что-то принципиально иное. Несмотря на то, что этот жук преспокойно стоял в сторонке и смотрел, как Виша вбивает меня в грязь, просто чтобы проверить мою прочность, я уже была готова его простить. Одесса тоже никогда со мной не нянчилась. Её методы были не такими кровожадными, но методы Шанкары она бы точно одобрила.

Или это уже сама Академия так извращала моё восприятие? Тот факт, что дикая жестокость между студентами начинала казаться мне нормой, пугал.

— Спасибо, что дошли, Себастьян. Я так понимаю, у вас есть предложения по поводу дальнейшей программы обучения мисс Пендрагон? — спросил директор Ким.

— Именно. То, что Усовершенствованное оружие оказалось в расписании Медры в качестве злой шутки — факт. Но то, как она вчера уложила на лопатки Вишу Вайдью на моём уроке — ни разу не шутка, — прямо заявил профессор Шанкара. — Она обязана остаться в моей группе.

Брови директора Кима поползли вверх:

— Это курс для второго года обучения.

— Да. И вы прекрасно знаете, как жёстко я отбираю людей. Ко мне попадает только высшая знать и те немногие смертные, у кого есть реальный потенциал стать воинами передовой. — Шанкара бросил на меня быстрый взгляд. (Кстати, Риган я на его уроке вчера не заметила. Значит, для боевого крыла её талантов не хватило? Или она на другом факультете?) — Но в этой девчонке есть стержень. Лорд Дракхэрроу знал, что делал, когда отправлял её сюда. Я в жизни не видел более одарённого бойца среди рождённых мором. Что с копьём, что на кулаках.

Я уставилась на него, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Я слишком давно не слышала похвалы в свой адрес. Чёрт, это было чертовски приятно.

— Но она смертная, блайтборн, — упрямо напомнил директор. — Не из Высших. Правила едины для всех.

— Как я вчера уже говорил мисс Пендрагон, в древности всадники драконов тренировались бок о бок с чистокровными воинами. По-другому воевать было нельзя, им предстояло держать один строй на поле боя. И если мы хотим, чтобы у этой девочки был шанс повторить их путь, мы обязаны дать ей все козыри.

— Возможно, ты упустил из виду одну деталь, Себастьян, — мягко парировал директор. — У мисс Пендрагон нет дракона. О каком общем строе с Высшими может идти речь?

Шанкара равнодушно повёл плечами:

— Не я отправлял её в Академию. Это решение принималось на уровнях куда выше моей зарплаты. Но я сильно сомневаюсь, что мисс Пендрагон пришла сюда, чтобы быть бесполезной мебелью. Есть дракон, нет дракона — дайте ей цель. То, к чему можно стремиться. — Он повернулся ко мне: — Ты ведь хочешь однажды встать в один ряд с Высшими на поле боя, Медра?

Я уставилась на него в ответ. В один ряд с вампирами? Хрен там. Встать против вампиров? Абсолютно, блядь, да. А для этого мне нужно было знать всё, что знают они. Нужно было стать настолько сильной, насколько это вообще возможно. Я была готова жрать землю на любых тренировках, которые мне одобрят.

— Конечно хочу, профессор, — соврала я с самым преданным видом. — Абсолютно. Да. — Я повернулась к директору, постаравшись напустить на себя максимум наивности и рвения: — Пожалуйста, сэр. Пусть сейчас у меня нет дракона. Но во мне течёт кровь всадников, и эта кровь жаждет битвы. Дайте мне шанс стать ценным бойцом, которым Академия сможет гордиться. В конце концов, сам лорд Дракхэрроу определил меня сюда. Он явно хочет, чтобы я взяла от этой школы максимум, верно?

Похоже, упоминание лорда Дракхэрроу стало решающим аргументом — директор Ким заметно нахмурился.

— Очень хорошо. Мисс Пендрагон официально остаётся на курсе Продвинутого оружия. Но базовую боёвку с остальными блайтборнами она тоже обязана посещать, это с неё обязанностей не снимает.

— Вот и отлично, — широко улыбнулся профессор Шанкара. — Там как раз лёгкие клинки и рукопашный бой. Будет хороший контраст. Тренировок много не бывает. — Он подмигнул мне: — Готовься, деточка, уставать будешь знатно. По два боевых класса в день весь семестр. А иногда я буду задерживать тебя допоздна. Ты ведь не против?

Я качнула головой:

— Ни в малейшей степени. Люблю падать в кровать без сил. Значит, выложилась на полную.

И это было чистой правдой. Чем сильнее я упахивалась, тем меньше времени оставалось на жалость к себе, на тоску по уничтоженному Эркануму и по людям, которых я больше никогда не увижу. Лучше засыпать со сломанным носом и гудящими мышцами, чем часами пялиться в потолок от тревоги, перебирая в голове вещи, которые я не в силах изменить. Ну или, что ещё хуже — выслушивать лекции от собственной покойной мамаши.

«Вообще-то, я всё ещё здесь и всё слышу», — напомнила она о себе.

Я проигнорировала её реплику.

Вдруг из приёмной донеслись повышенные тона. Дверь кабинета с грохотом распахнулась во второй раз, чуть не слетев с петель от сильного удара о стену. Мы с Шанкарой синхронно обернулись.

На пороге стоял запыхавшийся профессор Родригес, его потёртая кожаная сумка хаотично болталась на плече. Тёмные волосы были взъерошены ещё сильнее, чем вчера — казалось, мужчина не видел расчёски как минимум неделю. А на его брюках заплат прибавилось раза в два. Я мысленно решила, что Родригесу пора требовать прибавку к жалованью. Может, смертным преподавателям тут платят сущие копейки по сравнению с Высшими? Похоже на то.

— Доброе утро, Габриэль. У тебя какое-то срочное дело? — голос директора был холодным как лед. Было очевидно, что этот бесцеремонный визит его знатно выбесил.

— Как я и пытался объяснить вашему секретарю, директор, мне тоже есть что сказать на этом консилиуме, — отрезал профессор Родригес, которого ледяной приём Кима вообще не смутил.

И тут Родригес наконец заметил сидящего рядом со мной Шанкару. Их взгляды встретились всего на миг, но между ними явно проскочила какая-то искра. Суровое лицо Родригеса на секунду дрогнуло, а на щеках проступил едва заметный румянец.

Он шумно прокашлялся:

— Извините, не знал, что Себастьян уже здесь. — А потом нахмурился: — Хотя, собственно, если Шанкару пригласили, я не понимаю, почему меня оставили за бортом.

— Профессор Шанкара пришёл обсудить инцидент на своём уроке, — ответил директор, изо всех сил стараясь сохранять самообладание. — Как видишь, здесь собрались далеко не все преподаватели. Профессора Хассан, к примеру, тут нет. Мы утрясаем учебный план мисс Пендрагон, и устраивать тут педсовет в полном составе я не планировал.

— Вот именно, план, — подхватил Родригес. — Утрясаете. И я здесь как раз по адресу. Мы все вчера либо видели, либо слышали о том шоу, которое устроили Медре на Драконьем дворе.

Я густо покраснела. Не сомневаюсь, сегодня вся Академия только мой позор и обсуждает, ухахатываясь на переменах.

— Студенты периодически балуются ментальным принуждением, Родригес, это не новость, — директор Ким пренебрежительно махнул рукой. — Обычные подростковые разборки. Если дело только в этом…

— Не только, — перебил его Родригес. — Учитывая то, что я видел, это чудо, что мисс Пендрагон вообще осталась жива. Ты ведь тоже залез к ней в голову, верно, Ким? Пытался перебить чужой приказ, велел ей немедленно слезть? А девчонка в итоге просто шагнула с высоты двух этажей прямо на камни.

Директор Ким промолчал, поджав губы.

— Что и требовалось доказать, — удовлетворенно хмыкнул Родригес. — Она уязвима до неприличия. Она опасна для самой себя и окружающих. Ты реально хочешь, чтобы единственная выжившая всадница свернула себе шею просто потому, что какой-то ревнивый чистокровный щенок отдал ей приказ? Уверен, лорд Виктор Дракхэрроу знатно обрадуется, узнав, что невеста его племянника подохла в первую же неделю учёбы.

Я заметила, как директор начинает закипать от его слов.

— И не надо мне втирать, что драконов нет, а значит, девка бесполезна, — добавил Родригес прежде, чем Ким успел вставить слово. — Мы все прекрасно знаем Виктора…

— Лорда Дракхэрроу, — с нажимом перебил директор.

— Да-да, лорда Дракхэрроу. Мы все знаем, что он бредит идеей вернуть драконов. Он никогда не примирится с тем, что они вымерли. И теперь, когда у него в руках появилась эта девчонка, он точно не погладит тебя по головке, если она исчезнет так же быстро, как нашлась. — Родригес перевёл дух, его грудь тяжело вздымалась. — Он вообще в курсе, что её уделали в хлам в первый же день?

— На моём уроке её никто в хлам не уделывал, Габриэль, — хмуро вставил профессор Шанкара. — Пара ушибов — обычное дело для боевого класса. — Я вспомнила свои сломанные рёбра и нос, но предпочла промолчать. — Девчонка держалась стойко.

— Серьёзно, Себастьян? — Родригес скептически приподнял бровь. — От тебя я такой слепоты не ожидал. До меня дошли чёткие слухи, что мисс Пендрагон сломали нос, и Блейку Дракхэрроу пришлось лично конвоировать её по коридорам, чтобы первокурсники не устроили на неё охоту, почуяв свежую кровь.

— Блейк Дракхэрроу — её жених. Кому ещё, по-твоему, следовало её провожать? — искренне удивился Шанкара.

Родригес перевёл взгляд на меня. Он был последним, в ком я ожидала увидеть союзника, но расклад менялся на глазах. Это было странно.

— И чем конкретно вы можете мне помочь, профессор? — спросила я, впервые подав голос с момента его эффектного появления. — Насколько мне известно, против этой их Рабской сети нет приёма.

— А вот тут ты ошибаешься, — торжествующе ухмыльнулся Родригес. — На каждое заклинание найдётся контрзаклятие. И ментальное принуждение, хоть и считается врождённым даром Высших, всё равно остаётся обычной магической структурой. И подчинить её себе могут далеко не только вампиры…

— Ты хочешь сказать, что рождённый мором способен освоить вампирское принуждение? — с откровенным недоверием перебил директор. — Исключено.

— Очень даже включено. При должной пахоте и усердии — возможно всё. Смертных с таким даром единицы, тут спорить не стану, — парировал Родригес. — Вообще-то, раньше этот предмет официально преподавали в этих стенах. Курс был доступен для высшей знати и избранных блайтборнов. «Принуждение среднего уровня», кажется, так это называлось в архивах.

— И надо полагать, ты один из этих гениев, Габриэль? — в голосе профессора Шанкары послышался неподдельный интерес. — Ты освоил Рабскую сеть? Впечатляет. Впрочем, меньшего я от тебя и не ожидал.

Профессор Родригес слегка покраснел над своим засаленным воротником:

— Нет. Не освоил. — У меня появилось чёткое ощущение, что он врёт как дышит. — Но у меня огромный опыт в обратном направлении. Ментальные щиты. Щит Рабства.

— Щит Рабства? — вырвалось у меня, я аж на стуле подпрыгнула от волнения. — Это то, о чём я думаю?

— Это абсолютная защита от ментального принуждения. — Он повернулся к директору: — Базовый навык, который в древности обязан был выучить каждый драконий всадник.

— Это было слишком давно, — отмахнулся директор.

— Допустим. Но я уверен, что лорд Дракхэрроу захочет, чтобы его всадница… — я внутренне ощетинилась от этого «его», но промолчала, — …получила полное образование по канонам мастеров прошлого.

— Ты предлагаешь обучать мисс Пендрагон ментальной защите в частном порядке? — уточнил Ким. — Профессор Шанкара только что выбил для неё место в своей продвинутой группе. Учитывая её основное расписание, нагрузка у мисс Пендрагон и так будет выше крыши.

— Я с радостью возьму этот курс, директор! — быстро вставила я, пока лавочку не прикрыли. — Я могу заменить им менее полезный предмет — например, ту же Реставрацию? Или заниматься в обед, да хоть ночью после уроков. Я буду пахать, обещаю. Выполню любые требования, честное слово!

— Девчонка горит энтузиазмом, директор, — с усмешкой заметил Шанкара. — И её можно понять. Если в Академии завёлся кто-то, способный силой загнать её на статую прямо во время вашей речи, бог весть, что этот шутник выкинет завтра. Возможно, Родригес прав, и идея здравая. Хоть и нестандартная для первокурсницы.

— Нестандартная, согласен, но у меня есть и другие студенты на этом курсе. Она будет не первой, — быстро добавил Родригес.

— Твоя главная обязанность — вести лекции по утверждённой программе, Габриэль, — холодно напомнил директор. — А не плодить личные побочные проекты.

Родригес вспыхнул:

— Разумеется. И я её выполняю. Но устав Академии чётко разрешает преподавателям брать учеников на частные факультативы. И я веду их для нескольких избранных студентов. Думаю, вы удивитесь, узнав, что до сегодняшнего дня среди моих подопечных была исключительно высшая знать.

Я заметила, как профессор Шанкара и директор школы быстро переглянулись.

— Не так уж мы и удивлены, как тебе кажется, — наконец буркнул директор.

— Ну, логика в этом есть, элита Домов хочет иметь защиту от чужого принуждения, — согласился Шанкара. — В конце концов, самый опасный враг для чистокровного — это другой чистокровный.

Сердце бешено заколотилось. Похоже, этот «Щит Рабства» был элитным закрытым факультативом, за который аристократы платили бешеные деньги. И профессор Родригес был одним из немногих смертных (если вообще не единственным в школе), кто владел этой техникой. Жутко хотелось узнать, где он сам её откопал, но при директоре Киме такие вопросы лучше не задавать.

— Паранойя, — отмахнулся директор. — Высшие редко врубают принуждение друг против друга. Слишком низкий процент успеха.

— Да, но если уж срабатывает… — Шанкара многозначительно повёл плечами. — Во время войн между Домами заполучить шпиона из высшей знати под полным ментальным контролем — это гарантированный залог победы. Обращённый аристократ становится идеальным оружием.

— Как и обращённый всадник дракона, — веско вставил Родригес. — А мисс Пендрагон — единственная выжившая всадница. Единственная драконья кровь во всей Санграте. Что, если один из вражеских Домов попытается увести её из-под носа Кровавого Крыла? Вы прекрасно знаете, сколько врагов у лорда Виктора.

Директор Ким и профессор Шанкара снова обменялись долгими взглядами.

— Твоя правда, — наконец сдался директор. — Очень хорошо. Обучай её этой защите. Я даю добро.

Мне дико захотелось победно захлопать в ладоши, но я вовремя взяла себя в руки. Научиться блокировать Риган и её ментальные атаки? Дайте два! А со временем, глядишь, я смогу расколоть эту технику и научить Флоренс с Навином.

— Замечательно. Разумное решение, директор. Мисс Пендрагон схватывает всё на лету, уверен, мы быстро закроем базу. И в стенах Академии она будет в куда большей безопасности. Мы же хотим, чтобы она могла на равных конкурировать с высшей знатью, верно? — уверенно подытожил профессор Родригес.

Я удивлённо приподняла бровь, глядя на него. Надо же, как запел! Ещё вчера орал на меня и брызгал слюной от злости, а сегодня расточает комплименты перед начальством. Впрочем, плевать на его мотивы — главное, он выбил для меня этот козырь.

Следующие полчаса мы оперативно перекраивали моё расписание. Наконец директор Ким поднялся из-за стола:

— Через пару минут у меня совет правления. На этом, пожалуй, закруглимся.

— Разумеется, — кивнул профессор Шанкара. — Мисс Пендрагон, жду вас на следующем занятии. — И он вышел, шурша по полу шлейфом своей пурпурной мантии.

— Я провожу мисс Пендрагон до трапезной, — вызвался профессор Родригес. — Там как раз ещё подают завтрак. Пусть перекусит перед уроками, а я параллельно распишу график наших тренировок.

— Обновлённый свиток пришлют вам в комнату утренней почтой, — бросил мне директор Ким, поспешно покидая кабинет.

Я пошагала вслед за профессором Родригесом в коридор. Время близилось к половине девятого, и коридоры уже вовсю заполнялись студентами, спешащими на ранние лекции или за утренней кавой.

— И что это сейчас было? — спросила я, стоило нам отойти на приличное расстояние от дверей администрации.

Родригес покосился на меня:

— Ты о чём?

— О вашем внезапном благородстве. Вчера вы были готовы меня придушить прямо в кладовой, а сегодня прибегаете и спасаете мою шкуру перед директором. Я не догоняю.

Он хмуро свёл брови:

— Моё личное отношение к тебе как к студентке — это одно. Но это не значит, что я буду молча смотреть, как тебе ломают хребет.

— Как мило с вашей стороны. — Я всё-таки не удержалась и закатила глаза. — Значит ли это, что пятидесятистраничный реферат отменяется?

Он удивлённо приподнял бровь:

— С чего бы это? Нет, конечно.

— Ладно. Но вы ведь сразу поняли, что это Риган Пансера меня подставила?

— Так это была мисс Пансера. Интересно. Впрочем, я так и думал.

— Чёрт, — пробормотала я, мысленно обозвав себя дурой. — Я не хотела её сдавать.

Он внимательно посмотрел на меня:

— Ты не рассказала директору?

Я качнула головой:

— А смысл? Слишком сомневаюсь, что ей бы хоть что-то за это было. Она же из Высших, любимица Дома. Их вообще тут наказывают?

Теперь на его лице отразилось искреннее удивление:

— А ты чертовски быстро соображаешь для первокурсницы, которая здесь всего второй день. — Он поджал губы. — Значит, это мисс Пансера надоумила тебя расспросить меня про драконов и целителей, да?

— Чёрт, — снова выругалась я. — Пожалуйста, не выдавайте её. Вы же и так знали, что она редкая стерва. Давайте просто закроем тему. Я напишу этот ваш реферат и отдеру кладовую до блеска, без вопросов. Я всё поняла.

— Реферат ты напишешь, потому что эта информация жизненно необходима для твоего же выживания. Что касается кладовой… — Родригес раздражённо взъерошил свои и без того растрёпанные волосы. — Похоже, свободного времени на уборку у тебя теперь точно не будет. Посмотрим. В любом случае, вчера ты там неплохо прибралась, стало куда чище.

— Вы реально учите других аристократов этой технике защиты? — с любопытством спросила я, меняя тему.

— Да, — коротко бросил он. — Но я не афиширую эти уроки. Мало кто в курсе, что я вообще владею этим навыком, и ещё меньше людей знают, как об этом попросить. И я бы очень хотел, чтобы всё так и оставалось. Так что держи язык за зубами.

— Поняла, могила. — Я немного помедлила и добавила: — Но я правда ценю, что вы вызвались меня учить. Когда она залезла ко мне в голову… это был чистый ад.

— Это варварское, извращённое нарушение личных границ, вот что это такое. Такую магию вообще запрещено использовать против сокурсников. Но Кровавое Крыло закрывает на это глаза. Администрация всегда смотрит в другую сторону, если Высшие унижают обычного смертного. — Родригес злобно мотнул головой. — Обычно аристократы всё же держат себя в узде, у них есть понятие о чести. Но каждый год… — он резко осёкся, когда мы поравнялись со стайкой болтающих первокурсников.

— Каждый год — что? — спросила я, стоило нам пройти мимо них.

Его лицо сделалось каменным и суровым:

— Каждый год в этой школе кто-то умирает.

Тот факт, что Высшие вампиры периодически пускали смертных студентов в расход, не стал для меня громом среди ясного неба. Честно говоря, я даже испытала лёгкое облегчение, узнав, что это происходит не каждый божий день.

Но это наглядно показало, насколько хуже всё могло закончиться вчера, когда я сиганула с головы каменного дракона. Сдохни я там — для Академии это стало бы мелким, досадным недоразумением. Обычное дело, ничего нового.

Профессор Родригес высадил меня прямо у входа в трапезную. На моё счастье, в зале ещё хватало студентов, которые лениво жевали и болтали, но ни Риган, ни Блейка, ни их преданной свиты на горизонте не наблюдалось. Прекрасные новости.

Я налила себе кружку дымящейся кавы, щедро бахнула туда три чайные ложки сахара, плеснула сливок и примостилась на самом краю длинного стола, оперативно сметая на тарелку остатки утренней жратвы. Флоренс и Навина нигде не было — скорее всего, уже разбрелись по аудиториям.

На этот раз к колокольному звону Кровавого Крыла я подготовилась заранее. Как пояснила Флоренс, за пять минут до начала лекции всегда дают предупредительный сигнал. Так что я спокойно допила каву и двинулась на Историю Санграты ещё до того, как замок содрогнулся от первого удара.

Новое расписание я вызубрила назубок, но на всякий случай сунула свиток в карман брюк. Сегодняшний день обещал быть куда более предсказуемым. Директор Ким милостиво оставил в моей программе Реставрацию и Алхимию — исключительно потому, что Родригес убедил его дать мне ветеринарную базу на случай, если драконы вернутся, хоть сам и сомневался, что у меня есть дар к целительству.

Но сдаётся мне, преподователь ошибался. Та же алхимия, к примеру, казалась мне обычной кулинарией: смешай ингредиенты в чётких пропорциях, соблюдай тайминг — и готово. Тут скорее нужны прямые руки и внимательность, а не врождённые магические таланты или тайные способности. Да, я в своей жизни ни разу даже пирога по рецепту не испекла, но какому ребёнку в детстве не нравилось месить «зелья» из грязи и травы в саду или в ванне? Алхимия обещала быть как минимум забавной. Плюс она шла в связке с травничеством на старших курсах, а туда дико рвалась Флоренс. Я планировала проводить с ней побольше времени, так что этот предмет мне точно не помешает.

У первокурсников было всего по четыре пары в день, но предметы чередовались. Сегодня после обеда меня ждало Продвинутое оружие, а сразу за ним — мой новый факультатив: Основы боя для рождённых мором. Иногда эти два предмета не совпадали, и у меня образовывалось окно, которое я обязана была тратить на самостоятельные исследования в архивах.

Вся первая половина дня пролетела на одном дыхании. На Истории Санграты я врубила режим максимальной концентрации и строчила конспекты с доски так быстро, что пальцы сводило. Потом мы с Флоренс и Навином дружно притопали на Реставрацию, где профессор Родригес вёл себя как ни в чём не бывало, будто это не он вчера едва не откусил мне голову. Вместо того чтобы в наказание запереть меня в кладовой на весь обед, мы спокойно набросали план нашей первой секретной тренировки по ментальным щитам на завтра.

А потом — к моему дикому восторгу и облегчению — он преспокойно отпустил меня жрать. Правда, на пороге не поленился напомнить, что все мои свободные окна отныне забронированы под написание того самого пятидесятистраничного реферата о драконах. Это было бы чудесно, если бы мне не нужно было тратить это время на куда более насущную проблему — как вытряхнуть покойную матушку из собственной головы. Само собой, Родригесу я об этом докладывать не стала.

К началу Современного вооружения я была в отличном расположении духа. Половина дня позади, меня никто не попытался прирезать, никто не изъявил желания слизнуть с меня кровь, а Риган с Блейком вообще испарились с моего радара.

Но стоило мне переступить порог тренировочного двора профессора Шанкары, как карета превратилась в тыкву. Небо затянуло тяжёлыми тучами, а в воздухе, как и вчера, повис густой запах пота и калёного металла.

Аудитория уже вовсю разминалась: кто-то спарринговал в парах, кто-то метелил деревянные манекены. Из дальнего угла двора донеслось тяжёлое, яростное ворчание. Я машинально повернула голову на звук и замерла.

Там стоял Блейк Дракхэрроу, методично и жестоко избивая массивную боксёрскую грушу, подвешенную на толстой железной цепи.

Он был без рубашки. На его поджаром, рельефном теле отчётливо поблёскивали капли пота. Кожаный мешок ощутимо содрогался и проминался под его зверскими ударами, а цепь жалобно звенела. Светло-золотые пряди растрепались и падали на лоб, придавая принцу дикий, хищный вид.

Я судорожно сглотнула. Я впервые видела его полуобнажённым. И впервые разглядела чёрную тушь татуировок, которая покрывала его безупречно бледную кожу. До этого он всегда застёгивался на все пуговицы, прячась за высокими воротниками мундиров и тяжёлыми плащами.

Теперь же я увидела, что замысловатые узоры плотно покрывали его руки, грудь и змеились вверх по шее. Часть знаков была выбита на Старом Языке — с такого расстояния букв было не разобрать. Но большую часть рисунков составляли драконы. Их чешуя броней лежала на его груди, а когти впивались в предплечья, словно готовые вот-вот разорвать плоть.

Блейк резко развернулся для очередного выпада, и у меня натурально перехватило дыхание. Вся его спина представляла собой колоссальное полотно: там был выжжен чернилами дракон в полный рост. Размах его крыльев тянулся от плеча до плеча, хвост извивался вдоль позвоночника, а оскаленная рычащая морда поднималась прямо у основания шеи.

Я силой заставила себя отвернуться.

Я ненавижу этого ублюдка, напомнила я себе. Он высокомерный, жестокий сноб. Воплощение всего того дерьма, которое я презираю в этом новом мире.

И всё же… я не удержалась и снова мазнула по нему взглядом. Глаза будто приклеились.

Его кулаки летали с бешеной скоростью. Хук слева, хлёсткий прямой справа — кожаная груша стонала под этой зверской мощью. Мышцы на руках перекатывались, заставляя чернильных драконов на коже оживать при каждом движении. Он явно был левшой, но обеими руками работал одинаково ювелирно. Драконьи крылья на его лопатках трепетали, когда он закручивался в ударе.

Я мысленно выругалась, разглядывая эти узоры. Блейк Дракхэрроу был чертовски красив, и признавать это не хотелось больше всего на свете. От этого осознания внутри всё закипало, а мысли путались. Ну как кто-то настолько омерзительный внутри может быть настолько притягательным снаружи?

Блейк резко замер. Его серые глаза метнулись в мою сторону прежде, чем я успела отвернуться. Наши взгляды скрестились, и его губы медленно поползли вверх в издевательской ухмылке.

Сердце пропустило удар. Впервые в этих холодных серебристых глазах промелькнуло что-то живое. Осознанность. Этот гад прекрасно видел, как я на него залипла, и откровенно наслаждался эффектом.

Когда он поднял руку, чтобы небрежно стереть пот со лба тыльной стороной ладони, я поспешно отвернулась, чувствуя, как краснеют уши. От него веяло чем-то древним, первобытным и опасным. Видеть его таким — уязвимым, без его дурацкого парадного мундира — пробуждало во мне чувства, которые я хотела похоронить поглубже. Сейчас он казался… более человечным. Похожим на меня.

Но это была иллюзия.

Каким бы красивым ни был этот мужчина и какими бы завораживающими ни казались его татуировки, Блейк Дракхэрроу оставался монстром. И я костьми лягу, но не позволю себе об этом забыть.

Оставшуюся часть урока Продвинутого оружия я отпахала с профессором Шанкарой один на один. Сначала мне пришлось вывалить ему весь список своих боевых навыков, чтобы он понимал, с какого бока ко мне подступаться.

Одесса гоняла меня до седьмого пота, обучая классическому фехтованию. Я уверенно владела как длинным, так и коротким клинком, неплохо обращалась с копьём и секирой. Моя работа ног была быстрой и точной — в Эркануме я всегда вывозила за счёт ловкости и скорости, легко переигрывая более тяжёлых и неповоротливых противников.

— Как ты вчера сама убедилась, здесь твоих старых фокусов не хватит, — остудил мой пыл Шанкара. — Для смертной ты впечатляешь, спору нет.

Каждый раз, когда они лепили мне это клеймо — «смертная» — у меня чесался язык их поправить. Да, я смертна, но лишь наполовину! С другой стороны, какой смысл распинаться перед ними про эльфов Эрканума? Они в эту историю в жизни не поверят, только у виска покрутят.

— Но здесь твоими соперниками будут хищники, — продолжал профессор. — Вампиры двигаются в разы быстрее и бьют наотмашь. Так что в ближайшие недели твой главный приоритет — скорость реакции и рефлексы.

Я вспомнила, как моё тело само ускорилось и ожило во время финального раунда с Вишей, когда я поймала тот странный фокус со временем. Но Родригесу я об этом докладывать не стала, просто кивнула. Я понятия не имела, как повторить этот трюк сознательно и смогу ли я вообще включить его снова по щелчку пальцев.

Шанкара указал на стойку с утяжелённым тренировочным инвентарём на стене:

— Бери вон то копьё. Будешь пахать с двойным весом от твоего привычного. Посмотрим, насколько хватит твоей хвалёной скорости.

К концу пары с меня сошло семь потов, туника буквально прилипла к телу. Но времени бежать в общежитие, чтобы помыться и переодеться, не было от слова совсем — до Основ боя для блайтборнов оставалось жалких десять минут. Пришлось нестись через переходы как есть. Я мысленно поклялась себе со следующего раза всегда таскать в сумке полотенце и запасной комплект одежды, чтобы хотя бы успевать заскочить в уборную и сменить тряпки.

К моему дикому облегчению, Блейк весь урок держался от меня на максимальном расстоянии. То что надо. Наша дурацкая помолвка для меня была пустым звуком, и судя по его поведению, для него тоже. Меньше всего мне хотелось, чтобы остальные студенты решили, будто этот статус делает меня какой-то особенной. Или, что ещё хуже — повесили на меня мишень. Впрочем, учитывая, что я единственная всадница в этой дыре, мишень на мне и так светилась ярким пламенем.

Риган на уроках оружия так и не появилась. Я начала надеяться, что её вообще нет в нашей группе — может, её факультет занимается в другое время, или ей вообще выписали освобождение от боёвки. Если я смогу держаться подальше от Блейка и его банды малолетних дегенератов, этот семестр обещал быть вполне сносным. Возможно, Кровавое Крыло окажется даже терпимым местом. Да чего уж там — мне начинал нравиться этот прессинг. Люблю, когда меня проверяют на прочность. Узнавать что-то новое каждый день оказалось куда интереснее, чем унылые лекции моих частных репетиторов в Камелоте.

Навин уже поджидал меня в коридоре перед залом Базовых боёв. Флоренс с нами не было — стратегам и целителям драки на практике были без надобности. Поначалу меня это удивило: казалось бы, военный стратег обязан чётко понимать, как устроен ближний бой.

Но, как выяснилось, их позиция была чисто теоретической. Флоренс готовили как аналитика: она должна была зубрить историю великих сражений и просчитывать тактику кампаний. В мирное время её потолок — тёплое место советника при каком-нибудь Высшем Доме. Она будет выстраивать им систему безопасности, укреплять крепости и готовить планы на случай будущих конфликтов. А если грянет полномасштабная война, стратег будет отсиживаться в безопасном командном бункере, двигая фигурки по карте в режиме реального времени, но на передовую её никто не погонит. Из них часто выходили отличные дипломаты и послы Санграты в соседних землях.

— Ты выглядишь более дёрганым, чем обычно, — заметила я, глядя на Навина. Гном буквально подпрыгивал на месте от избытка энергии, едва сдерживая широкую ухмылку.

— Ещё бы! — согласился он. — Наконец-то разомнём кости. Я задолбался весь день протирать штаны на лавках и портить пергамент кляксами. — Он сделал пару резких выпадов кулаками в воздух, и я рассмеялась. — Я тебе не Флоренс, которая готова сутками чахнуть над книгами. Вообще удивляюсь, почему она не пошла в библиотекари вслед за матерью. Кровавое Крыло оторвало бы её с руками.

— Кстати, отличный вопрос, — удивилась я собственной недогадливости. — Безопасное место, пыль со свитков сдувай — и никаких рисков для жизни.

Навин неопределённо повёл плечами:

— Ну, в архивных кругах Академии, говорят, свои голодные игры. Часть библиотекарей — вампиры, пусть и из захудалых Домов. А раз великой магии у них нет, они когтями цепляются за ту кроху власти, которая им доступна, и грызут коллег почём зря. Я сам слышал, как профессор Шэнь говорила, что местная библиотека — место не для слабонервных.

Я прыснула:

— Дико смешно. Я всегда считала библиотеки самыми унылыми и тихими местами в мире. Полный покой и тишина.

— Ну, со стороны так и кажется, — согласился гном. — О, смотри, двери открывают.

Створки аудитории действительно поползли внутрь, и толпа студентов двинулась в зал. Мы пошли следом. Помещение во многом напоминало тренировочный двор Шанкары, с той лишь разницей, что это было полностью закрытое пространство под массивным каменным сводом.

— Говорят, наш инструктор из гномов, — вполголоса поделился Навин. — Мы нормально переносим солнце, если потренироваться — можно даже выработать к нему иммунитет, но под крышей нам как-то уютнее. Особенно когда ты… — он резко осёкся, испуганно захлопнув рот.

— Да, мистер Шарма? Есть что добавить к лекции, пока мы не начали? — раздался сухой, скрипучий женский голос прямо у нас за спинами.

Я резко обернулась. Перед нами стояла невысокая, но невероятно плотно сбитая женщина-гном. У нашего нового инструктора было телосложение тяжелоатлета: широченные плечи и мощные, рельефные предплечья. Седые волосы с редкими каштановыми прядями были туго затянуты в конский хвост, а глубокую надбровную дугу перерезал старый шрам. На ней были поношенные кожаные доспехи с шипами, знававшие лучшие дни — барышня явно ценила практичность, а не парадный лоск.

— Профессор Стоунфист, — выдавил побледневший Навин. — Я вас не заметил.

— В реальном бою, Шарма, эта невнимательность стоила бы тебе башки, — отрезала профессор.

Я едва сдержала улыбку — эта боевая женщина до боли напоминала мне Одессу. Такой же суровый нрав.

Профессор Стоунфист вышла на середину зала и повысила голос, чтобы её слышал каждый:

— Меня зовут Магда Стоунфист, и я ваш ночной кошмар на этот семестр. Вы торчите здесь либо потому, что метите в разведчики, либо потому, что обязаны закрыть базовый норматив по боёвке. А ещё вы здесь потому, что вы — смертные. Рождённые мором. Другими словами — вы слабаки в пищевой цепочке этого мира.

По рядам студентов прокатился возмущённый гул.

— Что? — Стоунфист упёрла руки в бока. — Скажете, я не права? — Она ткнула пальцем в сторону коридора. — Там, за дверью, вас считают расходным материалом. Обычным скотом. Но быть слабым — не значит быть бесполезным. Быть смертным — не значит покорно идти на убой. И в этом зале вам придётся доказать это мне. А главное — самим себе.

Она медленно обвела класс суровым взглядом:

— Этот предмет с тем же успехом можно переименовать в «Курс выживания для блайтборнов». Потому что выживать — это единственное, чему я буду вас учить. Последние пять лет в Санграте царил мир. Если, конечно, это убожество можно назвать миром, — буркнула она под нос так, что услышали только мы с Навином. — Но времена меняются. И меняются чертовски быстро.

Я переглянулась с Навином, но тот лишь недоумённо пожал плечами, давая понять, что сам не в курсе её намёков.

— Не вздумайте считать мой урок халявой или скучной теорией. Эти навыки однажды спасут ваши шкуры. — Профессор Стоунфист зыркнула на Навина, а потом прошлась взглядом по остальным гномам в группе. — У некоторых из вас есть врождённые козыри. Гномы идеально созданы для ближнего боя, у нас бешеная выносливость и плотность костей. Я научу вас, сородичи, выжимать из этого максимум. А остальных — научу драться с умом. Мы пришли сюда не для того, чтобы красиво махать длинными мечами. Скажу больше: в реальной жизни меч — это последнее, что вам понадобится. Наш арсенал — короткие клинки, дубинки, арбалеты. Наша тактика — хлёсткие, эффективные удары и уклонение. Понятно, что рукопашный бой — это всегда грязь и хаос, но порой это ваш единственный шанс уложить того, кто сильнее и лучше вооружён. В будущем мы плотно займёмся искусством скрытности и маскировки.

Она принялась мерить зал широкими шагами:

— У разведчиков самая расстрельная роль в армии. Они идут впереди отряда на вражескую территорию, лицом к лицу с опасностью, и часто возвращаются обратно ни с чем — если вообще возвращаются живыми. Во время последней гражданской войны между четырьмя великими Домами…

Я резко повернулась к Навину, округлив глаза:

— Гражданской войны? — одними губами переспросила я.

— Потом расскажу, — так же беззвучно ответил он и тут же поправился: — Лучше у Флоренс спроси, она спец.

Я заставила себя снова слушать Стоунфист.

— Если вы выбрали стезю скаута, ваша задача — не геройствовать в драке. Ваша задача — просочиться незамеченным, собрать инфу и выжить, чтобы донести её до штаба. А это значит — нужно уметь сливаться с ландшафтом, растворяться в тенях и держать язык за зубами, даже когда вся округа перерывает землю в поисках твоей головы.

Магда замерла, её лицо сделалось максимально серьёзным:

— Кое-кто из вас, возможно, слышал моё имя. Десятилетия назад — да, десятилетия, — сухо оборвала она шепотки в зале, — вампиры не единственная раса долгожителей в этих землях, привыкайте. Так вот, во время той войны я была ведущим разведчиком передовой. И в оперативных сводках меня звали Мрачный Клинок.

Навин рядом со мной шумно выдохнул. По залу прокатился благоговейный ропот — имя явно было легендарным.

— Но я думал… — Навин осёкся, густо покраснев под её взглядом.

— Что ты думал, Шарма? Вываливай давай, раз начал, — прикрикнула Стоунфист.

Гном судорожно поправил воротник:

— Ну… я думал, что Мрачный Клинок — это мужик.

Класс дружно заржал, но многие первокурсники согласно закивали — миф был устойчивым.

— Ты думал задницей, Шарма, — беззлобно констатировала Магда Стоунфист. — Хотя ты не первый и не последний, кто так лажает. Из гномок выходят лучшие лазутчики в истории Санграты, зарубите себе на носах. А теперь — кончаем лирику и к делу. На ближайшие недели наша программа — захваты, броски, болевые и обезоруживание. Я научу вас копить и распределять инерцию движений, а главное — твёрдо стоять на ногах, когда на вас прёт туша вдвое крупнее. Когда я вела разведку в непроходимых джунглях Явара, я выжила только потому, что умела использовать каждый куст как союзника. Те, кто сдаст этот норматив, на следующий семестр пройдут на углублённый курс выживания — там мы будем учиться исчезать прямо на глазах у противника и устраивать засады на ровном месте.

У Навина аж глаза загорелись от предвкушения.

— Обалдеть, — выдохнул он.

— Но для начала, — обрубила Стоунфист, — покажите мне, на что вы способны прямо сейчас. Разбились по парам, вышли на ковры. Задача — сбить соперника с ног или зафиксировать в партере. Я пройдусь и лично оценю косяки каждого.

Я уже повернулась к Навину, собираясь предложить ему спарринг, но профессор Стоунфист выросла прямо перед нами, скрестив руки на груди:

— Нет.

— Что «нет»? — не поняла я.

Она хищно ухмыльнулась:

— Ищи себе другого партнёра, Пендрагон. По физиономии Шармы вижу, что нормальной драки у вас не выйдет — он будет тебя жалеть.

— Вообще-то я бы дрался в полную силу! — горячо запротестовал Навин.

Профессор скептически вскинула брови:

— Да неужели? Прямо взял бы и впечатал свою подружку лицом в грязь? Или прописал бы ей хук в челюсть без зазрений совести?

Это прозвучало слишком близко к моему вчерашнему опыту с Вишей, так что я предпочла промолчать. Навин окончательно залился краской:

— Ну…

Я выразительно закатила глаза. Навин был чересчур джентльменом. Ему явно ещё только предстоит узнать, на что способны девки в бою. Мне нужен был нормальный спарринг, а не игра поддавки, где соперника можно уложить одной левой.

— Шарма, топай в пару к Олдрику, вон туда, — скомандовала Стоунфист. Стоило гному уйти, как она принялась бесцеремонно сканировать меня взглядом: — Ну а ты у нас та самая всадница, да? Худощавая, подтянутая. И уши, смотрю, заострённые. Слышишь ими лучше обычных смертных?

— Есть такое, — призналась я. Слух у фейри действительно был ювелирным, а я унаследовала эту генетику наполовину.

— Отлично. Раз драконов вампиры просрали, лазутчик из тебя может выйти первоклассный. Не худший расклад для твоей жизни. — Она задумчиво потёрла шрам над бровью. — Вон видишь девицу? Это Лэйси Айронстрайд. Она на втором курсе, помогает мне гонять новичков. Опыта у неё побольше, но, сдаётся мне, ты заставишь её попотеть.

Я посмотрела в указанном направлении. Там, широко расставив ноги и уперев руки в бока, стояла дерзкая, коренастая гномка.

— Звучит заманчиво, — я с хрустом размяла костяшки пальцев. — Задача, значит, уложить?

— Задача — вырубить или зафиксировать. Можешь сделать это красиво, можешь грязно — мне плевать, на войне правил нет. Лэйси дерётся честно. Обычно. — Профессор Стоунфист ехидно оскалилась, и я улыбнулась ей в ответ.

Лэйси была сложена как монолитная каменная тумба. На голову ниже меня, но вширь — вдвое массивнее. От каждого её движения веяло чистой, первобытной силой.

Но спустя пять минут эта «тумба» уже преспокойно отдыхала на лопатках, а я намертво зафиксировала её в партере. Втирать её лицом в ковёр, как это делала Виша, я не стала, да и нос ломать тоже.

— Отличный бой, — выдохнула я, поднимаясь и протягивая ей руку для примирения. Наверняка в следующий раз Лэйси устроит мне адскую прожарку — сейчас она меня явно недооценила, но второй раз эта ошибка не повторится.

Гномка крепко пожала мою ладонь и пружиной вскочила на ноги:

— А ты шустрая. Силы у меня больше, но твоя скорость — это читерство.

— Скорость — это то, над чем нашему брату-гному нужно пахать круглые сутки, — заметила подошедшая Стоунфист. — Реакция у тебя отменная, ловкость в бою — три четверти победы. Но не забывай, Пендрагон: на одной скорости далеко не уедешь. Без массы и силовой выносливости тебя рано или поздно сомнут.

Я мысленно поморщилась, вспомнив вчерашний финал с Вишей — та наглядно доказала эту теорию на моих рёбрах.

Профессор Стоунфист обошла меня по кругу, оценивая осанку:

— На ближайших занятиях займёшься силовой базой. Будем качать выносливость и укреплять кор. Сильный позвоночник и мощный плечевой пояс дадут тебе нужный рычаг, чтобы удары обрели вес.

— Поняла, сделаем, — кивнула я.

— Смена партнёров! — зычно проревела Стоунфист на весь зал. — Ищите новую пару! Кого не успею оценить сама — проверю в конце урока. Или останетесь после колокола. Выбирайте!

Я быстро нашла себе следующего соперника — им оказался подтянутый темнокожий парень по имени Вон Сабино. Вот он действительно пару минут выдавал такую скорость, что я едва успевала реагировать. Но в итоге я всё равно прижала его лопатками к мату. Парень признал поражение без злости и сразу заставил пообещать, что на следующей паре мы устроим реванш.

— Вообще-то я тут считался самым быстрым на потоке, — ухмыльнулся он, вытирая пот. — Так что за вызов — спасибо, повоюем.

К концу занятия я была выжата как лимон, но чертовски счастлива. Базовая боёвка кардинально отличалась от пафосного Современного оружия Шанкары, и это был глоток свежего воздуха. Обстановка среди смертных студентов была куда более расслабленной и дружелюбной. Мы целый час мутузили друг друга на коврах, но в этом не было гнили — обычный здоровый азарт. Я кожей чувствовала, как между нами начинает формироваться нормальное студенческое братство. Да и Стоунфист, хоть и была кремнем, судила абсолютно честно. Было дико приятно оказаться среди своих, а не среди высокородных снобов. Хотя внутри шевельнулся червячок сомнения: не расслабит ли меня эта «честная» смертная песочница после звериных законов Высших?

— Так что ты там пытался вывалить, пока Стоунфист нас не прижала на входе? — спросила я Навина, когда мы сдавали инвентарь.

Он мгновенно залился румянцем:

— А, это… Да я просто хотел сказать, что гномам с возрастом становится тяжело на солнце. Нам искусственное освещение куда привычнее, от дневного света глаза режет.

Я рассмеялась:

— Ирония судьбы.

— В смысле? — не понял он.

— Да просто я в детстве читала в одной старинной книге, что это вампиры бледнеют и дохнут от солнечных лучей. А тут выясняется, что от солнца прячутся гномы, пока кровососы преспокойно загорают на пляже.

Навин улыбнулся:

— Не думаю, что этих тварей вообще можно чем-то пронять. У Высших практически нет уязвимостей.

— Кроме них самих, — веско заметила я.

Гном согласно кивнул:

— Тут ты в точку попала.

— Расскажи мне про эту гражданскую войну, о которой Стоунфист заикнулась. Кто с кем воевал и из-за чего сыр-бор?

Навин испуганно замахал руками:

— Ой, Медра, пощади, я тогда ещё пешком под стол ходил. Спроси лучше Флоренс или откопай хронику в архивах. — Он ненадолго задумался. — Хотя, уверен, Хассан нам на Истории Санграты всю эту тему ещё косточка за косточкой разберёт.

Ждать лекций этой старой карги мне совершенно не хотелось.

— Но если в двух словах, — продолжал Навин, — там рубились все четыре великих Дома. Раскололись на две фракции, двое на двоих.

— И кто был в союзе с Домом Дракхэрроу?

Навин почесал в затылке, вспоминая:

— Кажется, Дом Орфос. Я точно знаю только то, что главный замес был между Дракхэрроу и Авари. Два других Дома тоже сильны, но эти два — это просто титаны.

— Значит, Дом Мортис примкнул к Авари? — Я сразу вспомнила Кэтрин, предводительницу Мортис, которая вчера эффектно вышагивала по трапезной со своими рабынями на поводке.

— Именно, — подтвердил Навин. — В те времена Дом Орфос был куда мощнее, чем сейчас, так что они знатно помогли Дракхэрроу. А вот у Мортис и Авари был практически нерушимый коалиционный союз.

— И кто в итоге натянул глаз на задницу? — спросила я и тут же сама догадалась: — Дом Дракхэрроу, без вариантов.

— В точку. Как узнала?

— По Виктору Дракхэрроу. — Я хмуро свела брови. — Очевидно же, что сейчас вся власть в Санграте сосредоточена в его когтях. Остальные Дома перед ним на задних лапках ходят.

— Твоя правда, — вздохнул Навин. — Хотя так было не всегда. Но сейчас Виктор фактически единолично правит королевством, а остальные факультеты ему подчиняются. По крайней мере — пока. Профессор права, этот мир чертовски хрупок.

— А что происходит с Академией Кровавое Крыло, когда Дома начинают резать друг друга? По идее, школа должна держать нейтралитет, тут же учатся дети из всех кланов одновременно.

Навин тяжело вздохнул:

— Должна-то должна, да на деле всё летит к чертям. Лучше реально растряси Флоренс, она эти заговоры обожает. Но если коротко — во время войны тут начинается сущий ад. Кровавое Крыло просто закрывают на амбарный замок. Официально Академия готовит защитников для всего королевства, но по факту — это полигон для укрепления позиций четырёх главных Домов. Вот почему все эти тёрки с выбором факультета и отряда на старших курсах имеют такое бешеное значение. Это лакмусовая бумажка. Кто доминирует в стенах школы — тот и будет заказывать музыку во внешнем мире в ближайшие годы.

— Но у нас на потоке лидеров Домов всего трое, — заметила я.

Навин равнодушно пожал плечами:

— Ну да. Но все и так знают, что Блейк гарантированно возглавит Дом Дракхэрроу в Кровавом Крыле. Реальных соперников у него нет. Ну, если не считать его же друзей. Разве что Тео решит развлечься и бросит кузену вызов, но это вряд ли.

Я качнула головой:

— Тео не похож на того, кто рвётся к власти. — Хотя пришлось признать: — Впрочем, я знаю его всего ничего.

— Ладно, я выжат досуха, — застонал Навин, потирая живот. — И жрать хочу так, что желудок сейчас сам себя сожрёт. — Он шутливо поднял руки: — И даже не вздумай говорить, насколько сильно от меня смердит после тренировки. Знать не хочу.

Я рассмеялась:

— Дуй давай в трапезную, заслужил. А я в общежитие — отмоюсь, переоденусь и сразу в библиотеку.

Мы распрощались, договорившись встретиться в общей гостиной вечером, если, конечно, не вырубимся раньше времени. Для меня этот сценарий казался более чем реальным. Особенно когда я смыла с себя всю грязь под горячим душем и натянула чистую, пахнущую свежестью одежду. Я с дикой тоской посмотрела на свою манящую мягкую кровать, но, тяжело вздохнув, заставила себя выйти за дверь.

В Академии Кровавого крыла оставалось ещё одно место, которое мне жизненно необходимо было изучить. Пора наведаться в архивы.

Библиотека Кровавого Крыла оказалась монументальной дурой в несколько этажей. Переступив порог массивных двойных дверей, я застыла, малость прифигев от её масштабов.

Ровные ряды бесконечных стеллажей из темного, почтенного дерева уходили далеко вглубь главного нефа. Между ними сиротливо примостились длинные столы, за которыми усердно грызли гранит науки редкие студенты. Со стен сурово свисали алые полотнища с девизами школы и боевых факультетов, а сквозь высоченные витражи на полированный пол ложились радужные, почти неоновые блики. Пахло здесь прохладой, вековой пылью, кожей старых переплетов и застывшим воском — классический аромат книжного склепа.

Я задрала голову и тихо ахнула. Зачарованный потолок, разбитый на четыре огромных сектора, жил собственной жизнью, как гигантское кинополотно. Там медленно кружились и сменяли друг друга живые фреймы: изящный мегаполис с белоснежными шпилями башен, изумрудные холмы, переходящие в глухие леса, треплющийся в штормовом море фрегат и острые пики заснеженных гор. Очевидно, вся эта красота транслировала географию Санграты. Могу только представить, какой сюрреализм здесь начинается ночью, когда на этом потолке зажигаются иллюзорные звёзды.

В самом конце зала, у центрального очага, лениво потрескивал огонь. Рядом тянулась длинная стойка администраторов, у которой выстроилась очередь. Решив, что это и есть стол библиотекарей, я направилась прямиком туда. Если уж мне не суждено с ходу найти методичку по изгнанию мертвых матерей из собственной черепушки, то я хотя бы почитаю труды о драконах, которые мне щедро отвалил профессор Родригес. Надо же когда-то начинать этот проклятый реферат.

Не успела я пройти и половины прохода, как из-за правого стеллажа вынырнула колоритная фигура.

Женщина, миниатюрная и хрупкая, в очках в тонкой проволочной оправе. На ней был кремовый пуловер с кружевными манжетами, аккуратно заправленный в темно-синюю юбку с завышенной талией под строгим поясом. Смоляные волосы были наспех скручены в растрепанный узел, из которого во все стороны лезли пряди — барышня явно была слишком увлечена процессом, чтобы отвлекаться на зеркало. Эту конструкцию на затылке венчало писчее перо, торчавшее под диким углом. А на одном из безупречных кремовых рукавов красовалось свежее чернильное пятно.

Она шла на автопилоте, уткнувшись носом в раскрытый фолиант, периодически хмурилась и переворачивала страницы одной рукой. Самое забавное, что второй рукой она вслепую тащила за собой тяжелую деревянную тележку, доверху забитую шаткими стопками книг.

Женщина была настолько глубоко в нирване, что даже бубнила себе под нос какие-то тезисы. Я вежливо кашлянула. Бедняжка подпрыгнула на месте и замерла, судорожно моргая, будто сам факт присутствия живого человека рядом поверг её в шок.

— Ой, я… — она растерянно поправила очки на переносице. — Ты ведь не заблудилась, милая? — Голос у неё был тихий, мягкий. Типичный портрет учёного, который мыслями перманентно находится на другой планете.

Я невольно улыбнулась. Нашлась матушка Флоренс, один в один. Библиотекарь Шэнь, собственной персоной.

— Нет, не потерялась. Я как раз искала…

Договорить мне не дали. Хрупкая тишина архива разлетелась в щепки.

За спиной раздался оглушительный, наглый ржач и грохот тяжелых каблуков. Мать Флоренс нахмурилась и обернулась на шум. Я повернулась следом, хотя интуиция уже услужливо подсказала имена виновников.

Разумеется, это была элита в темных мантиях с золотым тиснением Дома Дракхэрроу и их пафосным лозунгом: Sanguine Vincitis. «Связанные кровью», чтоб им пусто было.

Процессию возглавляла Виша, следом лениво тащились Куинн и Тео. Виша промаршировала мимо меня с таким видом, будто на её пути стоял неодушевленный столб — ни кивка, ни взгляда. Но проходя мимо тележки Книжного Шэня, она как бы невзначай задела её бедром. Не знаю, сделала она это специально или реально не заметила из-за зашкаливающего ЧСВ, но добрая треть стопки с глухим стуком полетела на полированный камень, раскрываясь в полете.

Куинн, шедшая следом, мерзко хихикнула. А Виша, даже не замедляя шага, лениво оттопырила пальчик и нарочно смахнула на пол ещё одну стопку. Куинн нашла это дико забавным, заржала в голос и, проходя мимо, скрежеща подошвой, небрежно пнула дорогой кожаный переплет, расчищая себе дорогу. У меня аж зубы заскрипели от этого звука.

— Ой, девочки… — выдохнула побледневшая Цзя Шэнь, растерянно заламывая руки над этим погромом. — Ну пожалуйста, зачем вы так…

Двум стервам было абсолютно плевать, они уплыли дальше вглубь зала.

Тео плелся замыкающим с довольно кислым лицом. Проходя мимо меня, он старательно отводил взгляд в пол. Но, видимо, у парня всё же остатки совести не до конца атрофировались: увидев растерянный, почти плачущий вид профессора Шэнь, он притормозил и нехотя наклонился, собирая несколько томов. Передавая их женщине, он мельком глянул на меня и виновато пожал плечами — мол, сорян, Медра, друзья у меня отбитые, сам знаю.

Но играть в понимание я не собиралась. Я одарила его максимально ледяным взглядом, не проронив ни слова. Тео сник, втянул голову в плечи и оперативно испарился в проходе вслед за своей бандой.

Плечи матери Флоренс сиротливо опустились, когда она осмотрела масштаб разрушений. Щёки её горели от унижения. Она присела, пытаясь собрать разлетевшиеся листы.

Я тут же опустилась на корточки рядом:

— Давайте помогу. Вы ведь мама Флоренс, верно? Цзя Шэнь?

Женщина испуганно вскинула на меня глаза:

— Да, это я… А ты…?

— Медра Пендрагон, — представилась я с самой теплой улыбкой, на которую была способна, и протянула руку. — Рада знакомству. Флоренс мне про вас все уши прожужжала.

Цзя Шэнь медленно оттаяла, поправила очки и несмело улыбнулась в ответ:

— Ах, да… Дочка говорила, что познакомилась с новой всадницей.

— Она у вас потрясающая. Если бы не её подсказки в первые дни, я бы тут точно где-нибудь в канаве сдохла, без шуток, — честно сказала я.

Улыбка Цзя стала шире, в глазах появилась материнская гордость:

— Это вся в меня, моя девочка.

— Мне дико жаль, что так вышло с книгами, — я кивнула на разбросанный хлам. — Эти уроды всегда себя так ведут?

Лицо женщины мгновенно потускнело:

— Всё в порядке, милая. Я уже привыкла.

У меня аж челюсть отвисла от такой покорности:

— В смысле — привыкли?! Вы вообще-то официальный сотрудник библиотеки Кровавого Крыла! Как этим заносчивым соплякам такое с рук сходит?

— Ну, они так развлекаются не со всеми сотрудниками, — тихо пояснила она, укладывая тяжелые фолианты на место. — Только с блайтборнами.

Со стоном поднявшись, она водрузила стопку на тележку и бережно подняла книгу, которую пнула Куинн.

— О боже… Тут корешок треснул, страницы вылетают. Придется отдавать в реставрацию.

— Это чистой воды вандализм! — вскипела я. — Не говоря уже о том, что они ведут себя как стадо невоспитанных свиней. Малолетние зажравшиеся мажоры.

Цзя испуганно шикнула на меня, заозиравшись:

— Тише, Медра! Сразу видно, что ты тут без году неделя. Пожалуйста, не надо устраивать сцен из-за меня, сделаешь только хуже.

— Но ведь нельзя же позволять им вытирать об себя ноги! Это абсурд.

Она лишь устало развела руками:

— У местных Высших есть традиция — каждый год выбирать себе живую мишень среди персонала. Видимо, в этом сезоне фортуна улыбнулась мне.

У меня внутри всё похолодело от её слов:

— И это только ублюдки из Дракхэрроу развлекаются, или вся местная аристократия так развлекается?

Она задумчиво склонила голову набок:

— Если подумать… Действительно, в основном ко мне цепляются именно шавки Блейка. — Она тяжело вздохнула. — Понятия не имею, чем я могла так насолить их Дому.

Зато я прекрасно понимала, откуда растут ноги.

— Мне кажется, это из-за Флоренс, — уныло призналась я, чувствуя, как наваливается вина. — Из-за того, что она имела глупость со мной подружиться. Я ведь просила её держаться от меня подальше…

Цзя резко подняла ладонь, обрывая мои излияния:

— Стоп. Если это правда… — Она внимательно осмотрела меня с ног до донышка. — Флоренс говорила, что ты наездница. И что тебя притащили сюда насильно.

— Так и есть, — мрачно подтвердила я. — Скрутили и привезли.

— И силком обручили с Блейком Дракхэрроу, насколько я поняла? — Я угрюмо кивнула, а Цзя лишь покачала головой с глубоким отвращением. — Нравы Высших… Сколько лет здесь живу, а каждый раз тошнит как в первый. К этому дерьму невозможно привыкнуть.

— То есть вы не в восторге от местной элиты? В отличие от Флоренс, которая спит и видит себя их стратегом? — полюбопытствовала я.

Цзя Шэнь воровато огляделась по сторонам, проверяя, нет ли ушей у соседних стеллажей:

— Флоренс ещё молодая и наивная, жизнь её научит. Как научила меня. Но ты должна уяснить одну вещь, Медра: у нас здесь нет выбора. Мы родились рожденными мором. Смертными. Ты ведь не местная, да? — Она бросила на меня изучающий взгляд. — Вот и представь, каково это — расти в мире, где у тебя нет прав. Ты не имеешь права задавать вопросы тем, у кого в руках сила и власть. Это смертельно опасно. Для тебя и для твоих близких.

Это было предупреждение, но сказано оно было с такой искренней заботой, что я послушно кивнула:

— Я поняла. — Я прикусила губу. — Но теперь из-за меня у Флоренс будут проблемы с Дракхэрроу. Может, вы всё-таки вправите ей мозги, чтобы она не лезла на рожон?

— Нет, — отрезала Цзя Шэнь, и в её мягком голосе вдруг прорезался стальной стержень. — Здесь моя черта. Моя дочь сама вправе выбирать себе друзей. И если за этим выбором последуют последствия… Что ж, это её жизнь и её уроки. Я не стану диктовать ей, с кем общаться. — Она протянула руку и аккуратно коснулась моих волос: — Какое яркое пламя. Рыжая.

Я смущенно покраснела.

— Должно быть, чертовски тяжело постоянно быть под прицелом стольких глаз, — задумчиво протянула Цзя. — Ты смелая девочка, раз не боишься ходить с поднятой головой.

— Ваша дочь не менее смелая, — парировала я.

Она тепло улыбнулась:

— О достоинствах Флоренс я могу соловьем заливаться круглые сутки. Но ты ведь пришла в библиотеку явно не для того, чтобы обсуждать мою дочурку. Чем я могу помочь?

Я мысленно взяла паузу, тщательно фильтруя слова. Цзя Шэнь казалась святой женщиной, но вываливать на неё с порога чертовски дикий секрет про подселенца в голове было бы верхом идиотизма.

«Мудрое решение, девочка», — лениво подала голос Оркадес.

«О, явилась, не запылилась? — язвительно отозвалась я. — Весь день молчала, я уж грешным делом подумала, что ты самоликвидировалась».

«Мечтай больше. А этих сопляков, к слову, надо пороть до кровавых мозолей. В моем детстве за такие фокусы с книгами нянька бы с них шкуру спустила».

Я мысленно передернула плечами: «Они как бы не совсем дети, мамуля. Но тут я с тобой согласна. Оборзевшие твари».

«Привилегированные мелкие ублюдки, все до единого, — надменно фыркнула покойная королева фейри. — Вернись я в своё прежнее тело, я бы с превеликим удовольствием размазала их лица по этим полированным камням ради твоего спокойствия».

Я мысленно поморщилась. Могу представить этот апокалипсис, учитывая, что матушка при жизни была боевым генералом у моего деда-короля.

Тем временем Цзя Шэнь терпеливо ждала моего ответа.

— Э-э… Понимаете, я тут копаю одну довольно специфическую и… нестандартную тему, — выдавила я. Если бы она только знала, насколько. — Мне нужна инфа по проклятиям, привязкам… Ну, или по какой-нибудь магии, связанной напрямую с человеческими душами.

— С душами? — Цзя задумалась, поправляя очки. — Магия душ? Хм, ты, скорее всего, имеешь в виду магию крови. У нас тут этого добра навалом, целые стеллажи забиты.

— А магия крови как-то задействует чужие души…?

— Ну, некромантия — вполне, — охотно пояснила Джиа. — Эти два направления дико переплетены. Магия крови — это родовая фишка Дома Дракхэрроу, а некромантия — вотчина Дома Мортис. — Она выжидающе посмотрела на меня: — К слову, ты могла бы поспрашивать об этом своего суженого, Блейка Дракхэрроу. Он в этом должен отлично шарить…

— Исключено! — отрезала я так твердо, что аж сама испугалась. — Никогда в жизни. — И тут же поспешно добавила: — Извините, профессор Шэнь, не хотела прозвучать грубо.

Женщину это, кажется, только позабавило:

— Всё в порядке, Медра. И можешь звать меня просто Цзя. Я всё понимаю. Видимо, зря я надеялась, что мистер Дракхэрроу включит джентльмена… Ну да ладно, не моё дело. — Она указала на соседний проход: — Пойдём, я подберу тебе стартовый комплект. Если не хватит — в закрытых фондах покопаемся, всегда сможешь зайти ко мне позже.

— Супер, спасибо огромное, Цзя, вы меня спасаете, — выдохнула я с облегчением.

— Не за что, — она покатила свою тележку к стеллажам. — Но было бы куда проще, если бы ты дала конкретику. Ты упомянула проклятия. Кто-то из твоих знакомых поймал сглаз?

— Ну… не то чтобы прям проклятие, — заюлила я.

«Решительно нет! — возмутилась в моей голове Оркадес. — Какая наглость! Я не проклятие, моё присутствие в твоей тушке — это священный дар!»

«Ага, подарок с браком и без чека на возврат, — огрызнулась я сквозь зубы. — Я бы предпочла нормальные материнские отношения, а не вот это всё».

«Нас никто не спрашивал, чего мы хотим, доченька, — хладнокровно осадила меня мать. — Такова се ля ви. Я бы тоже предпочла не подыхать в луже собственной крови, рожая тебя на свет».

Я прикусила язык. Аргумент убойный, крыть нечем. У всех матерей есть священное право попрекать детей муками родов, а учитывая, что моя ради этого натурально рассталась с жизнью, она могла выносить мне мозг на эту тему хоть круглосуточно.

— А некромантия может использовать душу того, кто уже… ну, умер? — осторожно поинтересовалась я у Цзя, пока мы шли между полками.

— Естественно. Некромантия на этом и стоит — поднятие мертвецов, призыв духов. Армии Дома Мортис наводят ужас на континент именно потому, что их маги поднимают павших прямо на поле боя.

Меня аж передернуло от такой сочной перспективы.

— Но сама по себе чистая душа куда пластичнее и мощнее физического трупа, — продолжала лекцию Цзя.

— А бывало так, чтобы некроманты подсаживали чужую душу в… ну, в живое тело, которому эта душа не принадлежит?

— Наверняка такие прецеденты были в истории, хотя с ходу я тебе автора и трактат не назову. Боже мой, Медра, какую глубокую тему ты раскопала! — Цзя весело блеснула очками, став в этот момент точной копией Флоренс. — Это для занятий по Реставрации у Родригеса?

— Ага, именно, — соврала я и не поморщилась. — Профессор Родригес загрузил меня допзаданиями по самое не хочу.

Чистая правда. Просто допзадания касались выстраивания ментальных стен, а не изучения некромантии.

— Очаровательно. Век живи — век учись, правда?

Я бы нашла сотню более приятных тем для чтения, чем реанимация трупов, но развивать мысль не стала. Просто согласно улыбнулась и покорно потащилась за женщиной, стараясь не снести её припаркованную тележку.

Спустя полчаса я уже сидела в гордом одиночестве за дальним столом у прохода, обложившись внушительной стопкой фолиантов. Названия внушали священный трепет: «Анатомия магии крови», «Кодекс некроманта», «Тайны ревенантов», «Магия крови для чайников» и мой личный фаворит — «Секреты ментальных привязок: как заводить друзей и подчинять духов».

«Последнее звучит интригующе, — подала голос Оркадес, пока я лениво перелистывала пожелтевшие страницы. — Мне нравится авторский слог».

«А мы с тобой разве ещё не лучшие подружки? — мысленно хмыкнула я. — Или мне уже пора начинать бояться за свою шкуру?»

«Ой, лапочка, — притворно вздохнула мать. — Ты моя дочь, я тебя безумно люблю, но утонченности в вопросах некромантии у тебя как у заборного столба. Это всё, что тебе нужно знать».

Я мысленно показала ей язык и уткнулась в текст, пытаясь поймать волну библиотечного дзена.

Но хрупкий покой снова накрылся медным тазом. Из прохода донесся взрыв наглого смеха и характерное, дико раздражающее хихиканье.

У меня внутри всё упало. Источник шума нарисовался незамедлительно.

По центральному нефу вальяжной походкой шел Блейк Дракхэрроу. А на его руке, как дорогой и очень приставучий аксессуар, висла девица, собственнически обнимая его за талию.

Риган.

Она снова громко и фальшиво хохотнула, и этот звук мерзким эхом отскочил от каменных стен, заставив меня поморщиться. Риган картинно откинула свои идеальные платиновые волосы за плечи, выдав такую натренированную улыбку, будто работала на камеру для местной хроники.

Блейк тут же запеленговал меня взглядом. На его лице расплылась самодовольная ухмылка — ублюдок явно кайфовал от того, какое шоу они тут устраивают на пару с Риган. Проходя мимо моего стола, блондинка удостоила меня таким ледяным и пренебрежительным взглядом, что у меня щёки вспыхнули от чистой ярости.

Я закопалась носом в книги, но внутри всё равно остался мерзкий, кислый осадок.

Следующий час я в режиме берсерка листала один трактат за другим. Но всё, что мне попадалось, сводилось либо к банальному призыву призраков на поболтать, либо к переселению души в кошку, собаку или другого несчастного хомячка. Мне же нужно было прямо противоположное — как безболезненно извлечь подселенца, желательно не отправив при этом носителя (то есть меня) на тот свет и не потеряв саму душу в астрале.

Но судя по черным буквам на пергаменте, призыв — это так, детские фокусы. А вот закрепить заклинание и придать ему перманентность — это уже высший пилотаж. Обычно такие привязки долго не жили. Как только душа истощалась и уползала обратно за грань, тело сосуда, в котором она тусовалась, тоже скоропостижно склеивало ласты.

«М-да, негусто и весьма демотивирующе», — меланхолично прокомментировала Оркадес.

«И не говори, — мрачно захлопнула я очередную книгу. — Ты вообще, когда ко мне подселялась, думала о том, что можешь меня мимоходом пришибить?»

«Я пыталась спасти твою шкуру, дурёха. И понятия не имела, чем этот эксперимент обернется. Ты же сама это прекрасно знаешь», — её голос прозвучал на удивление мягко и без капли привычного высокомерия.

«Знаю, — мысленно вздохнула я. — Просто… стрёмно всё это. Осознавать, что моя новая жизнь может закончиться в любой момент из-за магического отката».

«Ну, лично я не чувствую, чтобы моя душа куда-то уплывала, если это тебя утешит, — заверила меня мать. — Скорее всего, вся эта макулатура вообще не про наш случай. Магия, которая нас связала — это не примитивная некромантия Дома Мортис. Нас связала любовь, а не эгоистичное желание какого-то колдуна хапнуть побольше власти».

«Любовь? Серьёзно?» — спросила я, почувствовав странную неловкость от этого слова.

«Ну разумеется, глупышка, — флегматично отозвалась она. — Материнская любовь — самая сокрушительная сила в мироздании. А ведь было время, когда я вообще сомневалась, что смогу выдавить из себя хоть какие-то чувства к тебе…»

«Ты сомневалась…?!»

Договорить нам не дал Тео Дракхэрроу, который бесшумно, аки ниндзя, подкрался к моему столу. Его тяжелый плащ был небрежно накинут на плечи, а руки глубоко утоплены в карманах брюк. Парень выглядел дико смущенным и затравленным. На кулаки напрашивался, не иначе.

Я скрестила руки на груди и уставилась на него волком:

— Чего тебе надо?

— Медра… — он нервно прихихикнул, переминаясь с ноги на ногу. — Смотрю, ты обживаешь библиотеку? Книжек не многовато взяла?

— Ты пришел чисто зубы мне заговорить, пока Риган устраивает очередной подвох у меня за спиной? — ледяным тоном поинтересовалась я. — Избавь меня от своих светских бесед, Тео, не интересно.

— Послушай, насчет утреннего инцидента… — он запнулся и воровато оглянулся через плечо. — Я просто оказал Риган дружескую услугу, но я вообще не в восторге от того, во что всё это вылилось. Просто хотел, чтобы ты знала.

— Тем не менее, ты отлично сработал в команде. Помог этой сучке сделать так, чтобы я опоздала на пару к Хассан и вылетела из аудитории пинком под зад, — напомнила я.

— Ну… да, косяк вышел, — замялся он. — Но…

— И ты и пальцем не пошевелил, чтобы остановить её, когда она заставила меня лезть на того каменного ящера, где я чуть шею себе не свернула! — продолжала я наступать.

— Знаешь, а я всегда мечтал залезть на ту статую, — вдруг выдал Тео, и его глаза азартно блеснули. — Ты там, к слову, смотрелась просто эпично. Настоящая королева. Ну, по крайней мере, первые пару секунд.

— Это ты про моменты до или после того, как я зарычала на весь замок драконом и сиганула вниз головой? — я выразительно закатила глаза.

— Мне показалось, ты рычала как истинный дракон, — он попытался спрятать ухмылку, но я успела её заметить. — Ну, ладно, я про моменты до прыжка. Слушай, Медра, я просто хотел сказать… Да, мы начали через задницу, но в перспективе нам всё равно жить под одной крышей. Как-никак — одна семья.

— Нет. Хрен там плавал, Тео, — твердо припечатала я. — Я пас. Тоже мне, семейка Адамс местного разлива.

Он криво усмехнулся:

— Тут не поспоришь, семейка у нас специфическая. Но ты мне нравишься, Медра. В смысле, ты можешь сколько угодно брыкаться и строить из себя недотрогу, но соскочить с этого поезда будет куда сложнее, чем тебе кажется. А раз ты застряла с нами в одной лодке, почему бы нам не попытаться ладить?

Я промолчала. Потому что, если на чистоту, Тео мне тоже импонировал. Ну, самую малость. В каком-нибудь параллельном мире мы бы даже могли стать отличными бро.

— Ты водишься с отборным дерьмом, Тео, — вздохнула я наконец. — Твои друзья — обычные зажравшиеся гопники.

— Есть такое, отрицать не буду, — согласился он. — Но с ними весело. Иногда. Ты просто не знаешь их с изнанки. Мы вместе с горшка выросли, и у каждого из них…

— Дай угадаю. Сейчас начнется слезливая история в стиле «их никто не любил в детстве, поэтому они выросли такими тварями»?

Он прыснул:

— Ну… если коротко, то да. Примерно так.

— Это вообще не аргумент и не оправдание, — отрезала я. — У каждого в шкафу свои скелеты и свои драмы. Но это не дает никому права вести себя как кусок говна и вытирать ноги о других.

— Твоя правда, — он заметно сгрустнул. — Но… когда они врубают режим берсерка, остановить их — та ещё задачка.

Я покачала головой:

— Ближе к делу, Тео. Зачем пришел?

— Извиниться. Искренне. Без дураков.

Я откинулась на спинку стула:

— И это значит, что ты больше не подпишешься на их пранки в мой адрес? Или это просто первая серия из бесконечного сериала «Тео просит прощения»?

Парень поморщился, как от зубной боли:

— Надеюсь, первая и последняя. — Он замялся, выжидающе глядя на меня. — И… я вообще-то пришел позвать тебя на тусовку.

У меня аж брови на лоб полезли:

— На тусовку? На какую ещё тусовку?

— Ну, мы почти каждый вечер устраиваем ночные сейшены на пляже прямо под замком. Жжём колоссальный костёр, глушим вино, общаемся. Там круто, без пафоса. Приходи как-нибудь. Мы могли бы нормально поболтать, я бы правда этого хотел. — Он выдал свою самую обезоруживающую улыбку.

— Я… сильно сомневаюсь, Тео, — медленно протянула я, знатно офигев от такого приглашения. — Риган вообще в курсе, что ты меня туда тащишь?

Лицо парня мгновенно приняло упрямое выражение:

— Ей необязательно знать всё.

— А Блейк? — дожала я.

Тео резко завалил горизонт и промолчал.

— Всё понятно, — подвела я итог. — Ну, как-то нет желания приходить туда, где мне откровенно не рады и где половина присутствующих мечтает сдать меня в утиль. Но за приглашение спасибо, оценила. Пересечемся как-нибудь в коридорах.

— Да туда толпа народа ходит, Медра! Это не закрытая сходка Дракхэрроу, — упрямо гнул свою линию гном. — Короче… я буду тебя ждать. — Он наклонился ближе, перейдя на полушепот: — Во дворе Современного оружия есть неприметная лестница в углу. Спускайся по ней до самого упора и выйдешь прямо на побережье. Оттуда по огням нас легко найдешь. Не трусь, заглядывай на огонёк.

— Ага, ладно. Посмотрим по ситуации, — кивнула я чисто для проформы, прекрасно понимая, что ни на какой пляж я не пойду.

Стоило Тео скрыться из виду, как я со стоном уронила голову прямо на стопку некромантских фолиантов. Полезного выхлопа — ноль, на часах уже седьмой час вечера, в животе урчит так, будто там поселился чужой. А я за весь день даже не открыла книгу Родригеса о драконах. Надо прочитать хотя бы пару глав для очистки совести, а потом уже топать на ужин.

Интересно, а в этой обители знаний вообще можно легально точить сухари? Если да, то в следующий раз я приду сюда с полноценным сухпайком и засяду до полуночи. Но стоило мне завертеть головой, как взгляд уперся в огромный плакат, набранный жирным капсом: «КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩЕНО ПРОНОСИТЬ ЕДУ И НАПИТКИ!» А чуть ниже, мелким неровным почерком, кто-то приписочку сделал: «Да, Высшие, это касается и вас тоже. Бан без права амнистии».

Что-то мне подсказывало, что банде Блейка и Риган на этот плакат было глубоко плевать. Мне аж чисто по-человечески стало жаль местных библиотекарей, вынужденных ежедневно администрировать этих зажравшихся мажоров.

Вдруг по столу с грохотом захлопали чьи-то ладони. Я аж подпрыгнула на стуле от неожиданности.

— Какого хрена, Блейк?! — рявкнула я, злобно уставившись на нарушителя спокойствия.

На его породистом лице медленно расползлась та самая ухмылка, от которой по коже пробегал табун ледяных мурашек.

— Просто держу тебя в тонусе, Пендрагон. Проверяю, не растеряла ли ты свои хваленые рефлексы наездницы.

— Не дождешься. — Я попыталась включить режим максимальной дерзости, маскируя внутренний мандраж. — Если сомневаешься в моих рефлексах — пойди у Виши спроси, она подтвердит.

Он лишь сухо рассмеялся.

Я демонстративно оглядела пространство вокруг него:

— Ты ничего по дороге не потерял? Где твой обязательный аксессуар?

— Аксессуар? — он непонимающе изогнул бровь.

— Риган, — пояснила я с тонной сарказма. — Вы же, кажется, сиамские близнецы, не?

— О, так ты заметила, да? — Блейк довольно зажмурился. — Она просто без ума от меня, шагу ступить не дает. — Он наклонился так близко, что я почувствовала тонкий аромат его дорогого парфюма. — Ревнуешь, что ли?

Я демонстративно отодвинула стул подальше, разрывая дистанцию, и скрестила руки на груди:

— Мечтай больше, Дракхэрроу. Меня от одного твоего вида тошнит, хоть с этой твоей эскортницей, хоть без неё.

Он небрежно облокотился на край моего стола и кивнул на гору книг перед моим носом:

— И что за макулатуру ты тут штудируешь с таким умным видом?

— Изучаю инновационные методы твоего убийства, — приторно-сладким голосом выдала я. — Курс «Уничтожение Высших вампиров для чайников», часть первая.

Улыбка мгновенно сползла с его лица, взгляд опасно сузился:

— Тебе не стоит шутить на такие темы, Медра.

— Это ещё почему? — хмыкнула я. — Потому что лицензия на убийство в этой академии выдается только Высшим, а блайтборнов можно безнаказанно пускать на шашлык?

— Никто никого убивать не собирается, — раздраженно буркнул он. — Остынь уже.

Я красноречиво закатила глаза:

— Ну да, конечно. Тебе же было бы абсолютно фиолетово, если бы Виша вчера меня прирезала прямо на арене. Или если бы Риган довела дело до конца, когда я летела с того каменного ящера.

Блейк прищурился, в его серебряных глазах блеснули опасные искры:

— Ты дико сгущаешь краски. Всё с тобой нормально, жива-здорова. К тому же, Шанкара вмешался вовремя. А насчет Риган — директор её заблокировал, она прекрасно знала, что он это сделает. Так что она бы не стала… — он резко осекся, не зная, как закончить фразу.

Я победно улыбнулась:

— Вот именно. Даже не пытайся отмазывать эту стерву — она бы в ладоши хлопала, сверзись я вчера насмерть.

Блейк бесцеремонно выдернул ближайшую ко мне книгу прямо из-под рук, не дав мне среагировать.

— «Небесные змеи: подлинная история драконов», — прочитал он вслух название на обложке до того, как я успела вырвать фолиант обратно. Он снисходительно хмыкнул: — Это ещё что за бред? Домашка?

— Это мне профессор Родригес выдал, — ледяным тоном отчеканила я. — А теперь верни вещь на место.

Он со стуком бросил книгу на деревянную столешницу и выпрямился во весь рост:

— Единственное, что осталось от этих ящериц — окаменевшие статуи на фасаде. Какой смысл тратить время на эту мертвечину? Это древняя, покрытая пылью история.

— Тогда какого хрена я здесь делаю? — я поднялась со стула, заставив себя встретиться с ним взглядом один на один.

И именно в эту секунду я отчетливо поняла, что мне до безумия, до дрожи в коленях нужен этот ответ.

— Почему я здесь, Блейк? — повторила я, чеканя каждое слово. — Зачем меня вообще притащили в этот кошмар?

— В смысле — в Академию Кровавого Крыла? — он нахмурился, выглядя искренне озадаченным.

— В этот мир! — прошипела я, едва сдерживая подступающие слезы злости. — К тебе под бок! — Я обреченно махнула рукой и снова села. — А, забудь. Хрен с ним, забудь. Ты ни черта не знаешь. Такой же слепой слепец, как и вся остальная местная элита.

Он сделал шаг назад от стола, собираясь уходить, но на пороге прохода замер и тихо, почти интимно произнес:

— Знаешь, Пендрагон… Тебе радоваться надо, что драконы вымерли как вид. Ты думаешь, это мы — Высшие вампиры — жестокие твари? Они были в сотни раз хуже. Настоящие первобытные чудовища.

Я твердо зафиксировала его взгляд своим:

— Возможно, это именно то, чего вашей зажравшейся Санграте сейчас критически не хватает. Здоровый баланс. Что-то мощное и неодолимое, что наконец-то сможет держать вас, кровососов, в узде.

Блейк ничего не ответил. Просто развернулся на каблуках и растворился в полумраке библиотечного коридора.

Я с утроенной энергией придвинула к себе фолиант «Небесные змеи», открывая первую главу.

Говоришь, они были жестокими чудовищами, Блейк?

Внезапно внутри меня проснулся дикий, первобытный азарт. Мне жизненно необходимо было узнать абсолютно всё о существах, которых сам великий и ужасный Блейк Дракхэрроу считал страшнее и опаснее вампиров. Посмотрим, кто тут у нас главный хищник.

Несколькими днями ранее…

Я с силой толкнул двойные двери, и они с грохотом ударились о стены.

— Ты что, чёрт возьми, сотворил?! — взревел я, шагая к длинному столу, за которым уже сидели мой дядя и брат.

Маркус резко поднялся, нервно косясь на дядю:

— Сбавь обороты, Блейк. Кончай вести себя как дикарь.

— Дикарь? — я едва не задохнулся от ярости. — Дикарь?! И это говоришь мне ты, дядя, после того как сегодня без моего согласия обручил меня с этой девкой? Мы ни черта о ней не знаем, понятия не имеем, откуда она вылезла! Да её мог подкинуть любой из враждебных Домов!

Я сверху вниз уставился на древнего вампира, который сидел абсолютно неподвижно, буравя меня своими кроваво-красными глазами. Нашим родом железной рукой правил Виктор Дракхэрроу. Он и раньше-то был силой, с которой приходилось считаться — самым жестоким и преданным генералом моего покойного отца.

— Ни один из соперничающих Домов не смог бы так долго прятать всадницу. И уж точно они не расстались бы с ней так легко. Ты всегда знал, Блейк, что рано или поздно тебе назначат вторую сожительницу, — тихо и веско ответил Виктор. — А теперь утрись… — Он выразительно указал пальцем на своё лицо.

Я провёл ладонью по подбородку, и щёки мгновенно обдало жаром. Так и есть. В уголках губ запеклись несколько капель крови. Я брезгливо смахнул их тыльной стороной руки.

— Ого, братец, да ты никак на ходу кем-то перекусил? — издевательски хохотнул Маркус. — Какая небрежность, на тебя совсем не похоже.

— Пасть захлопни, Маркус, — выплюнул я. — Я несколько дней провёл в седле на границе. Я был голоден как сука.

— Разумеется, — примирительно кивнул Виктор. — Ты заслужил эту кровь. Как и все мы.

По пути в Чёрную Крепость я действительно перехватил одного из рабов нашего Дома. Виктор заботился о том, чтобы у нас под рукой всегда было свежее мясо. Мне не нравилось питаться на бегу, но в тот момент я был на грани истощения. Правда, учитывая, что рядом крутился Маркус, донор долго не протянет. Девчонка была симпатичной, и я сильно сомневался, что несчастная переживёт эту неделю.

Я швырнул свой плащ на стул в дальнем конце стола и сел, скрестив руки на груди. Я понимал, что веду себя как взвинченный псих, но ничего не мог с собой поделать. Совсем не так я планировал завершить этот день.

Когда я обнаружил эту девку, Медру Пендрагон, на горе трупов, я искренне радовался, что принесу нашему Дому такой роскошный трофей. Но сделать её моей невестой?! Хрен там, такого финта от Виктора я не ожидал. Но спорить было бесполезно — узы уже скреплены кровью.

— Вы оба прекрасно знаете, что я костью лягу ради абсолютного господства Дома Дракхэрроу, — произнёс Виктор, подаваясь вперёд. — Блейк, ты можешь злиться и думать, будто я поступил опрометчиво. Возможно, ты даже решил, что я плевать хотел на твоё мнение. Но это чушь. То, что ты притащил из той сожжённой глуши — величайший дар для нашей семьи. Пожалуй, это самое крупное открытие за последнее столетие.

Я заметил, как перекосило Маркуса. Этот ублюдок исходил завистью. Отлично. Это меня немного успокоило.

Я глубоко вздохнул, пытаясь унять клокочущий гнев:

— Ты реально считаешь, что она настолько важна?

Виктор переглянулся с моим братом:

— Я точно знаю, что мы не имеем права уступить её врагам. Ты же сам слышал, что началось в зале.

Я хмуро свёл брови:

— Леди Авари прямо-таки слюной исходила, мечтая наложить на девчонку свои лапы.

Виктор кивнул:

— Как и лорд Мортис. Ты слышал его требования. А теперь подумай: кто из них играл честно?

Я посмотрел на брата, затем снова на дядю:

— Думаешь, они хотели, чтобы мы пустили её в расход?

— Леди Авари? Да, без вариантов. Она спала и видела, как я прикажу её казнить. Но сначала она технично вбросила в умы Совета мысль, что девка — священное знамение.

— Чтобы если мы её убьём, все остальные усомнились в твоей мудрости и праве управлять, — догадался я.

Виктор довольно прищурился.

— А лорд Мортис?

— Этот старый лис надеялся, что я с барского плеча отдам всадницу одному из его младших сыновей ради генетического эксперимента. — Мой дядя хищно оскалил клыки. — Сомневаюсь, что он ожидал от меня такого встречного удара.

— Ну ещё бы, — я злобно уставился на него. — Вряд ли он думал, что ты сделаешь из меня разменную монету в своей игре. Но ведь мы все для тебя просто пешки на доске, верно, Виктор?

Дядя нахмурился, и в его голосе прорезался лед:

— Каждая пешка делает ход ради величия нашего Дома.

— Если брату эта сучка не упёрлась, я с радостью заберу её себе, — хмыкнул Маркус с мерзкой ухмылкой. — С её рыжими патлами… Дико экзотичная кобылка. Я бы не отказался пристроить её к делу. Интересно, она во всём так отличается от обычных смертных девок? Какова она на вкус? Насколько податлива её…

— Она моя, — прорычал я, резко подавшись вперёд. — И если ты протянешь к ней свои грязные клешни — я их тебе по локти отрублю.

— О-хо-хо, смотри-ка! Маленький львёнок оскалил зубки и не хочет делиться игрушкой! — Маркус покатился со смеху, издевательски подняв руки вверх.

— Кончайте этот цирк, оба, — раздражённо бросил дядя, потирая виски.

— Ты мог выдать её за Маркуса. Почему не отдал? — спросил я у Виктора. Хотя, если Пендрагон считает чудовищем меня, от Маркуса у неё случился бы инфаркт в первую же брачную ночь.

— Я бы с радостью объездил эту всадницу, — оскалился брат. — Заставил бы её ползать на коленях и умолять о капле чистокровной крови. И уж поверь, я бы не стал тянуть со скреплением наших уз в постели. Уж я бы её укротил.

— Хватит! — Дядя с силой грохнул ладонями по столу, прерывая его излияния. — Блейк, ты прекрасно знаешь, что у меня на Маркуса другие планы. Как только этот дегенерат научится… — Виктор резко перешёл на крик: —…проявлять хоть каплю грёбаного самоконтроля!

Мы с братом синхронно притихли. У Маркуса уже были две сожительницы. Были. Одну из них он лично забил до смерти. Они были сёстрами-близнецами из какого-то захудалого вассального Дома. Маркус воспылал к ним животной одержимостью и взял обеих в пару без разрешения главы рода. Дядя тогда наказал его с особой жестокостью. Девчонкам тоже досталось. Выжившая сестра сейчас влачила существование в нашем родовом поместье Дракхэрроу. Понятное дело, она люто ненавидела моего брата, их ментальная связь была мертва. Она не давала ему ни силы, ни статуса, и в реальном бою её магия его не защитит. Полнейший провал.

Точно такой же ошибкой для меня сейчас была Медра Пендрагон.

Я знал, что Виктор спит и видит, как бы сосватать Маркуса либо за Кэтрин Мортис, либо, если не выгорит, за Лунайю Орфос. Но учитывая репутацию моего братца как кровожадного и неуправляемого психопата, дураков не было — никто не хотел отдавать своих дочерей ему на убой. Даже ради союза с великим Домом Дракхэрроу.

— Лорд Мортис никогда не отдаст Кэтрин Маркусу, — заметил я. — Она слишком ценная фигура.

— Скорее всего, она унаследует место отца и возглавит Дом Мортис, — согласился Виктор. — Но в политике нет ничего вечного. Впрочем, Лунайя Орфос — тоже отличный вариант.

— Да эта девка вообще двинутая, — скривился Маркус. — Нахрен мне слабоумная жена?

— На её фоне ты бы хоть казался интеллектуалом, — съязвил я.

Брат яростно зарычал. Если честно, мне было искренне жаль Лунайю. Она всегда казалась тихой, хрупкой и беззащитной девочкой. Маркус её просто растопчет и не заметит.

— Давайте вернёмся к девчонке Пендрагон, — оборвал нас дядя. — Блейк, ты обязан держать её на коротком поводке. Ритуал в Чёрном замке — это лишь первый узел. Но девке об этом знать необязательно, пусть думает, что дело сделано.

— Мы могли бы вытрясти из неё всю инфу куда быстрее, если бы просто попробовали её кровь на вкус, — вставил Маркус. — Чего мы ждём? Притащите её сюда, я сам займусь допросом.

— Ты реально тупоголовый кретин, Маркус, — я выразительно закатил глаза.

— Ты мой официальный наследник, Маркус, но твой брат прав, — Виктор посмотрел на него с таким видом, будто его сейчас стошнит от чужой тупости. — Неужели твоих куриных мозгов не хватает, чтобы сложить два и два? Ты хоть что-то знаешь о крови всадников?

Маркус угрюмо буркнул:

— Понятия не имею, о чём вы.

— Только один Высокородный имеет право испить её кровь, чтобы по-настоящему впитать её силу, — пояснил я, подаваясь вперёд. — И это будешь не ты, Маркус.

— Блейк прав. Мы не имеем права разбавлять и ослаблять её дар. Потенциал этой девки слишком велик, чтобы пускать её на сувениры. Если наши теории верны, конечно. Если она реальная всадница. — Дядя повернулся к окну, глядя на бушующее море. — Если это так… она станет тем самым рычагом, который я искал долгие годы.

Я украдкой покосился на Виктора. Драконы вымерли больше века назад, но старик упорно отказывался смотреть правде в глаза, цепляясь за эту рыжую девчонку как за спасательный круг.

— Ладно, её кровь будет полезна в качестве допинга, тут спорить не стану, — согласился я. — Но какой от неё прок помимо этого, если летать ей не на ком?

Впрочем, я прекрасно понимал, что у Виктора в рукаве припрятан не один туз, о котором он нам никогда не доложит.

— И с какого хрена Блейку достаётся такая мощная подпитка? — завел свою шарманку Маркус. — Почему не мне, дядя?

— Потому что эта сила — обоюдоострый топор, идиот ты кусок, — огрызнулся я. — Она тебя первого и пришибёт.

Дядя посмотрел на меня с одобрением:

— Смотрю, ты на уроках истории в Академии не только спал, в отличие от брата.

Я поднялся со стула, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость:

— Да. И я прекрасно вижу твою игру, Виктор. Не думай, что я слепой. Будь мой отец жив, он бы в жизни не допустил этого беспредела.

Виктор медленно поднялся, и от его ауры по стенам пополз могильный холод:

— Ты смеешь говорить это мне в лицо? Мне?! Человеку, который костями ложится, чтобы удержать нашу семью на вершине власти?!

— Всё, что ты делаешь — это гребёшь под себя власть! — я сорвался на безумный лающий смешок. Я понимал, что хожу по лезвию ножа, разговаривая с ним в таком тоне, но остановиться уже не мог. — Удерживаешь семью, ну надо же. Кстати, как там поживает моя дорогая матушка, дядя? Ты получал от неё весточку с тех пор, как она замуровалась в Святилище? Потому что мне она ни разу не ответила.

— Она заговорит с нами, когда посчитает нужным. Я не могу контролировать волю твоей матери, Блейк, — ледяным тоном отчеканил дядя.

Святилище Служанки Крови. Самый охраняемый и священный храм Санграты, куда пускали лишь единиц из числа высших матриархов. Когда отец погиб, мать объявила, что уходит от мирской суеты на неопределённый срок. С тех пор мы её не видели. А ведь она была одной из самых могущественных и опасных женщин на континенте. А теперь просто… испарилась.

— И раз уж мы заговорили о семейной верности, Блейк, — вкрадчиво продолжил Виктор. — Тебе пора приструнить свою комнатную собачку.

— Он про Энию, — оскалился Маркус. — Уйми свою мелкую сучку, братец, пока мы не решили, что её пора усыпить за ненадобностью.

Внутри меня будто бомба взорвалась.

Я даже не понял, как преодолел расстояние между нами, но в следующую секунду я уже мертвой хваткой сжимал горло Маркуса, вдавливая его тушу в стену.

— Ещё раз… ты посмеешь… угрожать нашей сестре, — прорычал я ему прямо в лицо, — и я лично выпущу кишки из твоего поганого брюха. Не смей к ней лезть.

— Блейк, отпусти его, — скомандовал дядя. — Отпусти. Сейчас же.

Я швырнул брата на пол. Тот рухнул, судорожно хватая ртом воздух и кашляя.

— Ублюдок… — прохрипел он. — Грёбаный псих…

— Если с головы Энии упадёт хоть один волосок к моменту возвращения матери, ты за это кровью умоешься, Маркус, — предупредил я.

— Достаточно, Блейк, — оборвал меня Виктор. — Девка Пендрагон теперь на твоей совести.

— Я помню, — кисло буркнул я.

— Вот и отлично. Сделай так, чтобы она не опозорила наш Дом. И не дай ей стать угрозой.

Я коротко кивнул и уже развернулся к дверям, когда дядя добавил:

— И насчёт Тео…

Я замер на месте:

— Что с Тео?

Тео Дракхэрроу был сыном моей тёти и моим единственным близким другом в этом гадюшнике.

— До меня долетели весьма скверные слухи о твоём кузене, — произнёс Виктор.

На миг у меня сердце упало. Неужели Тео тайно готовит переворот, чтобы оспорить моё право возглавить факультет? Мысль о том, что мне придётся выйти против единственного друга на смертельную дуэль, внушала дикий ужас и отвращение.

— Я слышал, Тео снова позорит честное имя Дракхэрроу. Заводит… весьма сомнительные связи.

Я не выдержал и рявкнул:

— Ты сейчас издеваешься надо мной?! Мой родной брат буквально забивает до смерти собственных сожительниц, а тебя волнует репутация Тео просто потому, что он спит с парнями?! Другим Домам на это глубоко насрать, с какого хрена это колышет тебя?

— Другие Дома могут потворствовать любым извращениям, но мы — Дракхэрроу, — отрезал Виктор. — И мы выше этого.

— Ну ещё бы, — выплюнул я. — Кто бы сомневался.

В Доме Орфос, к примеру, устав обязывал лидера брать в триаду и мужчину, и женщину — считалось, что такой баланс энергий делает вожака сильнее. В Доме Мортис личную жизнь вообще оставляли на усмотрение мага. Я прекрасно знал, что Кэтрин Мортис предпочитает дам, но статус обяжет её взять как минимум одного мужчину ради продолжения рода. Но никто не тыкал в неё пальцем за её постельные предпочтения.

— Держи кузена на поводке. Не хватало ещё, чтобы он потащил в постель блайтборнскую грязь, — ледяным тоном добавил Виктор.

Я глубоко вздохнул, изо всех сил сдерживая желание указать старику на тончайшую разницу между обычным смертным, которого он так презирал, и блайтборнской всадницей, с которой он только что насильно меня обручил.

— Твоя правда, дядя, мерзость полнейшая, — поддакнул Маркус, утирая шею, хотя по его роже было видно, что он едва сдерживает ухмылку. Этот ублюдок специально провоцировал меня, надеясь, что я окончательно сорвусь и дядя лишит меня статуса. — Ни стыда у парня, ни вкуса.

— Дом Дракхэрроу высится над остальной Сангратой, — проповедовал Виктор. — Никогда не забывайте об этом. Мы правим этим миром, потому что мы чище и сильнее остальных. Мы выше их.

— Ну, в таком случае нам вообще стоило бы спариваться только внутри собственного Дома, — холодно заметил я. — Как в старые добрые времена.

— Когда сестра выходила замуж за брата? Не думай, Блейк, что я не рассматривал этот вариант, — дядя одарил меня ледяным, пронизывающим взглядом. — Возможно, в будущем мы действительно вернёмся к канонам предков, как ты и предлагаешь.

От этих слов у меня внутри всё перевернулось.

— Если аудиенция окончена, я возвращаюсь в Кровавое Крыло. Если, конечно, у тебя нет ко мне других ценных указаний.

— Если ты не вправишь Тео мозги, Блейк, этим займётся Маркус, — бросил Виктор вдогонку. — Но сомневаюсь, что его методы тебе понравятся.

Маркус многозначительно хрустнул костяшками пальцев:

— Пары хороших зуботычин нашему кузену вполне хватит для профилактики. Позволь мне проучить сопляка.

— Нет, — я сжал челюсти до белизны. — Я сам со всем разберусь. Обоих возьму на контроль: и Энию, и Тео. Не смейте к ним лезть.

Виктор снисходительно кивнул:

— Вот и славно. Ты хороший племянник, Блейк. Вы оба — моя опора. Вместе наша семья станет теми лидерами, в которых так нуждается этот мир. Будь верен мне. Смотри и учись.

— Всегда, дядя, — солгал я, коротко кивнул и вышел за дверь.

Сердце колотилось как бешеное. Виктор был самым опасным и расчётливым психопатом из всех, кого я встречал в жизни, в то время как Маркус — обычной цепной шавкой при нём.

Медра Пендрагон даже близко не понимала, по какому тонкому льду она ходила и на какой волосок была от гибели. Если эта рыжая дура мнит чудовищем меня… что ж, пусть молится, чтобы ей никогда не довелось познакомиться поближе с моим братом.

Хотя нет. Я костью лягу, но сделаю так, чтобы Маркус никогда до неё не добрался.

Две недели спустя

Академия Кровавого Крыла была прекрасной загадкой.

Чем дольше я бродила по её похожим на лабиринт коридорам, тем сильнее влюблялась в мрачное очарование старого замка. Многие мои сокурсники были жестокими тварями, но даже здесь каким-то образом уживалась странная безмятежность. Направляясь на уроки, я могла замереть у высокого арочного окна, любуясь диким, отливающим серебром морем под тяжёлым осенним небом.

Или пройти через внутренний двор, засаженный вековыми исполинскими деревьями, подобных которым я никогда не видела в Эркануме. Их искривленные древние ветви переплетались высоко вверху, создавая над головой багряно-золотые навесы. Я искренне полюбила эти прогулки, жадно вдыхая свежий воздух, пропитанный ароматами влажной земли, кострового дыма и прелой листвы, пока каждый шаг приятно хрустел под подошвами моих ботинок.

Потайные закоулки замка казались бесконечными. И именно это его качество я постепенно начинала обожать. Да, поначалу масштабы Академии пугали, и я не раз натыкалась на первокурсников, которые блуждали по переходам с дикими, потерянными глазами, но я в этой запутанной геометрии находила странное утешение. Словно само здание безмолвно приглашало меня разгадать все его тайны.

Прошло две недели с тех пор, как я очутилась в Санграте. Две недели с тех пор, как я примерила на себя шкуру студентки Кровавого Крыла.

Я уже сделала несколько набросков для своего реферата о драконах, но к полноценному тексту ещё даже не приступала. Впрочем, чем больше я узнавала об этих древних ящерах, тем сильнее радовалась, что в живых не осталось ни одного.

Драконы славились запредельной, первобытной жестокостью. Оставь их без контроля, и они принялись бы выжигать и жрать всё на своём пути с не меньшим аппетитом, чем Высшие вампиры, если не большим. Их запросы были колоссальными. Содержать такую прорву могли позволить себе лишь самые богатые и элитные Дома.

Да и узы между драконом и всадником казались мне крайне ненадёжной штукой. Ящеры были жуткими собственниками и фанатично любили своих наездников, но могли обернуться против них в долю секунды. Всадники гибли от клыков собственных питомцев ничуть не реже, чем в сражениях с врагами. Драконы оставались капризными, эгоистичными и дико обидчивыми тварями, вечно требующими к себе внимания.

Отношения между всадниками, драконами и Высшими вампирами тоже всегда балансировали на грани. Именно наездники выступали своеобразным буфером, связывая монстров обязательствами перед правящим кланом. Они были единственным узлом, сдерживающим чешуйчатых тварей. Стоило всаднику погибнуть, и лояльность его дракона Дому испарялась, пока зверь не соизволил принять нового партнёра из той же семьи.

Хроники пестрели жуткими историями о том, как аристократам приходилось объявлять тотальную охоту и вырезать собственных драконов, впавших в безумие. И ещё более мрачными хрониками о великих Домах, которые были стёрты с лица земли просто потому, что не смогли сдержать ярость собственного чешуйчатого оружия. Вот эти истории, признаться, были моими любимыми.

Что касается моих секретных уроков ментального Щита с профессором Родригесом, то выстраивание защиты оказалось задачей ничуть не менее изнурительной, чем продвинутая боёвка. Если не более.

— Тебе выпала уникальная привилегия учиться тому, что большинство вампиров не освоят за всю жизнь, — пояснил профессор Родригес на нашей первой встрече. — Большинство чистокровных свято верят, будто умение блокировать чужие приказы — это врождённый дар. У кого-то он есть, у кого-то нет, и они с этим мирятся.

Его тёмные растрепанные волосы упали на лоб, когда он подался вперёд, буравя меня острым, концентрированным взглядом:

— Но искусство ментального Щита уходит корнями в глубокую древность. И ряд историков сходится на том, что изначально этот навык изобрели именно смертные, а вовсе не вампиры. Лично мне эта теория кажется единственно верной.

Я взволнованно поерзала на стуле, чувствуя, как внутри разгорается азарт:

— В каком смысле?

— Смертные ведь всегда до умопомрачения боялись вампиров, так?

— Ну, я бы на их месте тоже боялась, — буркнула я.

Он тонко улыбнулся:

— Физически мы уступаем им во всём. Но при этом в каждом человеке дремлет крупица магии, пусть даже самая ничтожная. И в какой-то момент один из рождённых мором смог развить эту искру в полноценный щит, наглухо заблокировав Рабскую сеть.

— Подозреваю, вампиры от такого финта были не в восторге, — предположила я.

— Мягко сказано, — согласился преподователь. — Того бедолагу, который первым расколол технику защиты, наверняка пустили на сувениры с особой жестокостью. Но он успел передать знание дальше, пустив корни.

— А в итоге Высшие просто присвоили это открытие себе и переписали историю?

Родригес молча кивнул.

Я понимала, что по местным меркам эти речи — чистокровная ересь, за которую можно лишиться головы. Родригес никогда не посмел бы озвучить это в лицо аристократу. Но здесь, наедине со мной, он говорил без купюр.

— Со временем вампиры полностью монополизировали этот навык. И всадники на драконах стали единственными смертными, которым официально дозволялось его учить.

— Почему? — я подалась вперёд, требуя подробностей. — Зачем им это было нужно?

— Думаю, ответ очевиден. Потому что всадники держали в руках ключи к самому смертоносному оружию этого мира. К оружию, которым сами Высшие никогда не могли управлять напрямую, что до сих пор вызывает у них дикую ярость и зависть. К драконам. Вампир в принципе не способен подчинить себе ментальное поле ящера.

— Но если вампир мог полностью подчинить себе разум всадника через принуждение, то дракон автоматически становился его послушной марионеткой, — догадалась я.

— Именно. На первый взгляд — идеальная схема для управления авиацией Дома. Но Дома веками вели между собой кровопролитную, грызущую войну за трон. И иметь наездника, чей разум открыт для ментального взлома со стороны любого вражеского мага — это колоссальная, фатальная уязвимость. Представь: летит такой ас в небе во время штурма, и тут какой-нибудь сильный вампир с земли перехватывает контроль над его волей и разворачивает дракона против своих же. Вот Совет в древности и постановил: каждый, кто садится в седло, обязан выстроить в голове железобетонную стену, чтобы защитить свой разум, своего зверя и свой Дом. — Родригес поднялся и принялся расхаживать по кабинету, не сводя с меня глаз. — Человеческий разум — хрупкая структура. Даже вампиры со всей их сверхчеловеческой мощью уязвимы перед Рабской сетью.

— Насколько уязвимы? — полюбопытствовала я. — Чужой приказ может их убить?

— Смертного — без проблем, мозг просто закипит от перегрузки. Чистокровному выжечь мозги одной лишь силой мысли куда сложнее, но в хрониках такие прецеденты описаны. Правда ли это, или просто красивые сказки… — Он равнодушно пожал плечами. — Мы здесь собрались не для того, чтобы учиться порабощать. Наша цель — защитить твою независимость. Выстраивание Щита — каторжный, изнурительный труд, который будет выжимать из тебя все соки. Будут моменты, когда тебе захочется выть от бессилия, а черепушка будет буквально раскалываться от напряжения. Но ты обязана выстоять.

— Выстою, — твердо пообещала я, до скрипа сжав зубы.

Родригес удивленно приподнял бровь:

— В тебе уйма упрямства, Пендрагон. Это похвально. Признаться, я удивлен твоим рвением.

И тут мне в голову пришел логичный вопрос:

— А вы сами… тоже учились в Кровавом крыле? Когда были моложе? Кто научил вас этой технике?

Он лишь дипломатично улыбнулся:

— Сегодня мы обсуждаем не мою биографию, Медра. На повестке дня — ты и твоя безопасность. — Он затормозил прямо передо мной. — В отличие от уроков Шанкары, ментальный Щит — это не про мускулы. Это про железную психическую устойчивость, которая в разы важнее на войне. И я обязан тебя предупредить: процесс обучения будет… крайне бесцеремонным.

Я послушно кивнула, хотя внутри шевельнулся ощутимый мандраж.

— Сейчас я прощупаю твою базовую ментальную структуру. Не жди, что я буду нежничать, но постараюсь не выжечь тебе остатки мозгов в первый же раз. — Он замер в шаге от моего стула. — Начнем.

Прежде чем я успела хотя бы пикнуть в ответ, на мой мозг обрушилось дикое, колоссальное давление. Было полное ощущение, что кто-то с ноги вышиб тяжелую дверь в моем сознании, о существовании которой я даже не подозревала.

Паника мгновенно парализовала мысли. Риган. Всё повторялось один в один.

Мой разум заметался, инстинктивно пытаясь забиться в самый дальний угол. Я намертво вцепилась пальцами в деревянные подлокотники кресла и вжалась в спинку, наивно надеясь, что физическое движение поможет ослабить этот кошмар.

Но Родригес давил без жалости. Он усилил напор, и сфокусированная волна его магии бесцеремонно мазнула по моим сегодняшним воспоминаниям — как я завтракала в трапезной, как шла по коридору на лекцию…

Сердце забилось где-то в районе горла, когда до меня дошло: продвинься этот жук чуть глубже, и он раскопает тайник с матерью в моей голове! Или, что ещё хуже — мои воспоминания об Эркануме! Я судорожно, вслепую принялась возводить ментальные барьеры, но его магия просачивалась сквозь любые щели, словно едкий дым.

Давление становилось всё более агрессивным, удушающим, паника накрывала с головой. Он ковырялся в моих мыслях, как в открытом шкафу, благо пока топтался только на поверхности последних двух недель. Я физически ощущала, как он прокручивает мои дни в Академии, как разглядывает кадры моего позорного сидения на башке базальтового дракона, как считывает мой тогдашний животный ужас.

— Ты пускаешь меня слишком легко, — донесся глухой голос Родригеса, будто из-за слоя ваты. — Ты должна давать сдачи. Твой разум — это твоя суверенная территория. Защищай её костьми.

— Да я… я и так пытаюсь… — процедила я сквозь намертво сжатые зубы.

Он тяжело вздохнул, и ментальные тиски мгновенно разжались, исчезнув так же внезапно, как и появились.

— Блокировать ментальный взлом — это тебе не мечом махать, тут грубая сила не работает, — профессор Родригес устало опустился на край стола. — Здесь нужен ювелирный, точечный контроль над каждой мыслью. Думай об этом как о постройке крепости. Но эта цитадель не должна быть из монолитного камня — камень треснет под весом тарана. Она должна быть гибкой, адаптивной, способной поглощать удары. Только тогда она станет неприступной.

Это было именно то, что мне нужно. Стать чертовой неприступной крепостью.

Я хмуро уставилась на свои сцепленные пальцы:

— Но как? С чего мне вообще начинать, если я даже не чувствую эти барьеры?

Взгляд Родригеса немного потеплел, видимо, он считал мою панику:

— На это уйдут месяцы. Начнем с азов, с техники, которую я сам зубрил первой. Ментальное разделение. Ты должна научиться дробить свой разум на изолированные сектора, выстраивая глухие перегородки между поверхностными мыслями — теми, которые тебе не жалко выставить на всеобщее обозрение…

Я скривилась. В моей голове не было ни единой мысли, которую я бы с радостью презентовала постороннему вампиру или человеку.

Заметив мою кислую мину, он тонко усмехнулся:

— Понимаю. Но просто представь, какой ад начался бы, окажись на моем месте та же Риган Пансера.

Я веско кивнула:

— Ваша правда. Я поняла. Не надо со мной нежничать, профессор. Готова к нормальной прожарке.

— Вот это правильный настрой, — улыбнулся он. — Итак, ментальное разделение. Создаем жесткую границу. Часть мыслей оставляем на поверхности в качестве приманки, а всё важное — прячем в глубокий бункер. В конце концов, мне абсолютно не жалко показать коллегам, что я съел на завтрак, Медра.

Он ехидно оскалился, и я выдавила слабое подобие улыбки.

Не знаю, чего я ждала от этих уроков, но реальность оказалась куда более паршивой и изматывающей. Это было слишком… инвазивно. Я кожей чувствовала ментальное эхо присутствия Родригеса в своей голове — наглядное напоминание о том, как легко он вскрыл мою несуществующую защиту.

К горлу подкатил липкий страх. А если бы это была не тренировка? Если бы враг напал по-настоящему, пытаясь выпотрошить мои секреты или, что ещё хуже, снова заставить меня причинить вред себе или Флоренс с Навином? Воспоминание о том, какой беспомощной куклой я чувствовала себя в руках Риган, отозвалось дикой дрожью гнева. Да, Родригес делал это ради моего же блага, но этот факт того, что посторонний мужчина может копаться в моих мыслях, выискивая каждую уязвимость, бесил неимоверно. Я ненавидела эту слабость. Ненавидела то, как легко они находят мои болевые точки, сколько бы слоев брони я ни пыталась на себя нацепить.

Родригес терпеливо ждал, пока я справлюсь с эмоциями. Наконец я кивнула, давая понять, что готова к новому раунду. Он жестом велел мне закрыть глаза.

— Представь свое сознание как физическое пространство. Ну, скажем, чистое открытое поле. А теперь начинай послойно возводить стены. Дели территорию на зоны. В самый первый, внешний слой скидывай всякий мусор: недавние бытовые мысли, тривиальные воспоминания, меню из трапезной. Это твоя наживка для взломщика. Пусть думает, что залез до самого дна, если ты сама не позволишь ему копать глубже.

Я зажмурилась, пытаясь визуализировать его инструкции. Ощущение было диким, неестественным. Но я сосредоточилась и попыталась соткать в темноте ментальную перегородку. На первый раз она вышла тонкой, как лист пергамента, и на надежную броню не тянула совершенно. Но это был хотя бы старт.

— Хорошо, — подбодрил Родригес. — А теперь я попробую пробить этот твой первый слой. Как только почувствуешь моё приближение — укрепляй стену. Не смей сдавать позиции без боя.

Я вся подобралась. Опять это чувство. Словно кто-то аккуратно, деликатно постучал по краю моего сознания. Его магия прощупывала границы, пока без фанатизма и давления — обычная проверка двери на прочность.

Внутри всё инстинктивно сжалось, подталкивая меня позорно сбежать, но я силой воли заставила себя замереть у своей тонкой перегородки. Я мысленно принялась лепить поверх бумажной стены новый слой пергамента, потом ещё один, представляя, как она утолщается, армируется тяжелыми железными прутьями и намертво въедается в основание.

— Вот, уже лучше, — донесся голос профессора. — Держи стену. Прочувствуй напор. Не дай ей дать трещину.

Давление ощутимо возросло, но мой хлипкий щит, скрипя, всё же выстоял. Пульс бешено колотился, но в груди впервые за день шевельнулся робкий прилив гордости.

— Отлично. На сегодня, пожалуй, зафиксируем результат, — Родригес убрал свою магию. — Будь это реальный бой, я бы разнёс эту стену в щепки за долю секунды, но ломать тебя в мои планы не входит.

Моя гордость мгновенно сдулась и показала хвост:

— Понятно. Спасибо… наверное?

Он хмуро кивнул:

— Халявы не будет, Медра. Это лишь первый кирпич. Нужны месяцы адской пахоты. И учти: мало просто построить стену, её нужно научиться маскировать. Если сильный взломщик наткнется в твоей голове на глухой блок, он мигом сообразит, что за этой дверью припрятан сочный секрет, и начнет бить направленным тараном.

— И что мне делать? — я открыла глаза, снова чувствуя себя бессильной.

— Твои мысли для постороннего должны выглядеть как открытая книга. Вот только читать он должен строго те страницы, которые ты сама ему подсунешь. Всё остальное — прячем под фальшивыми ментальными проекциями. — Он на секунду задумался, подбирая формулировку. — Ты должна научиться создавать альтернативную реальность в собственной голове. Правдоподобную ложь. Научись филигранно прятать свои истинные намерения. Порой высший пилотаж Щита — это не глухая оборона, а умение убедить взломщика, что в твоей башке вообще нет ничего ценного и копать тут скучно.

О таком уровне ментальных войн я даже не задумывалась. Риган Пансера мои тайны не интересовали, эта сука была слишком примитивной — ей просто нужен был тотальный контроль над моим телом. Но если бы она решила поковыряться в моих воспоминаниях? Я бы сдала всё с потрохами в ту же секунду. Сейчас я была для них абсолютно прозрачной. Собственно, как и все остальные смертные студенты в этой Академии.

Вот только никто из этих смертных не падал сюда из другого мира.

— Я вижу, о чём ты думаешь, — Родригес внимательно наблюдал за моей мимикой. — До Рабской сети и защиты от прямых приказов мы тоже доберемся — это как раз то дерьмо, которым тебя прижала мисс Пансера. Но давай не форсировать события. Ментальная пахота выматывает похлеще физической.

Мой желудок нервно сжался. Задачка оказалась в сотни раз сложнее, чем я могла представить. С другой стороны — скрывать истинное лицо мне было не привыкать, верно? Я же как-то умудрялась торчать здесь под носом у Высших, и ни одна тварь до сих пор не расколола, кто я такая на самом деле и откуда явилась.

— Что мне делать к следующему разу?

— Учись выстраивать ментальные обманки. На нашей следующей встрече я надавлю сильнее, и твоя задача — подсунуть мне вместо реальных мыслей парочку качественных фальшивых воспоминаний. Любую чушь, лишь бы увести моё внимание в сторону. Это как заманить преследователя в тупиковый коридор лабиринта. — Он поднялся со стола. — А пока — фиксируй первый слой. Держи фокус, учись чётко контролировать то, что я вижу на поверхности.

Я кивнула и поднялась на ноги. Колени ощутимо подкашивались, в голове гудело. И это при том, что Родригес работал со мной вполсилы.

— На это уйдёт уйма времени, — бросил он, убирая сумку. — Но потенциал у тебя бешеный. Я бы не стал тратить на тебя свои часы, будь ты безнадёжной. Как только выстроишь монолитный Щит, никто больше не сможет залезть в твою черепушку без твоего личного приглашения.

Я сильно сомневалась, что у меня когда-нибудь возникнет мазохистское желание кого-то туда добровольно пригласить. Вежливо поблагодарив профессора, я вышла за дверь. Мысли хаотично метались, а липкое чувство уязвимости не отпускало.

Чем дольше мы будем тренироваться, тем выше риск, что Родригес случайно наткнется на мои самые болезненные, сокровенные воспоминания об Эркануме. И если он проберется слишком близко… я вообще не представляла, что тогда делать.

Следующие две недели превратились в сплошной, изнурительный кошмар. Профессор Родригес спуску не давал. На каждом сеансе его ментальные атаки становились всё более жесткими и агрессивными, и моя хлипкая стена рушилась раз за разом, погребая меня под обломками собственного бессилия.

Единственным жирным плюсом было то, что преподователь, кажется, напрочь забыл про пятидесятистраничный реферат о драконах. Может, чисто по-человечески сжалился над моей перегруженной тушкой, хотя я была уверена, что эта амнистия — временная.

Иногда по ночам, после особенно жестких ментальных штурмов, я часами лежала без сна, тупо уставившись в потолок. Меня накрывало дикой паникой от осознания того, как легко Родригес взламывает мои мысли. Да и любой другой Высокородный вампир при желании сделает со мной то же самое.

Внутри оживали старые, забытые кошмары, связанные с моим дедом-богом. Он точно так же тянул ко мне свои ментальные щупальца, хватал, ломал и забирал то, что ему никогда не принадлежало — мои воспоминания, мою волю, мою жизнь.

В конце концов наступила ночь, когда силы окончательно иссякли. Но оставаться в четырех стенах душной комнаты я больше не могла — стены будто давили, лишая кислорода.

В глубокой меланхолии я спустилась в общую гостиную первокурсников, бесцельно меряя шагами зал и лениво водя пальцем по прохладным подоконникам. Будь я сейчас дома, в Камелоте, мы бы с Одессой наверняка оседлали коней и рванули в ночное. Я бы пустила лошадь в галоп, ловя лицом ледяной ветер и забывая обо всём на свете. Но здесь у меня не было ни коня, ни свободы. Бежать некуда. Все выходы из Кровавого Крыла круглосуточно охранялись конвоем, а соваться в город первокурсникам запрещалось под страхом немедленного отчисления.

Мой взгляд случайно упал на окно, и на побережье далеко внизу, у самого подножия замковых скал, я заметила яркую вспышку света. Огромный костёр весело полыхал на песчаном пляже, рассыпая искры в ночное небо.

Пляжная тусовка, о которой говорил Тео.

Я обернулась и посмотрела на гостиную. У камина на диване устроилась Флоренс, сосредоточенно строча что-то в пергаменте. Вокруг неё полукругом высились раскрытые фолианты — девчонка умудрялась читать три книги одновременно. Навин уже давно ушёл спать и наверняка десятый сон видел.

Но мне покой только снился. Сегодня в моих венах бушевал настоящий пожар, и подавить этот дикий, первобытный зуд воли не хватало.

Я снова перевела взгляд на далёкие огни костра у самой кромки прибоя, и внутри созрело окончательное решение. Хватит с меня стен. Пора развеяться.

— Флоренс! Остановись! — крикнула я.

Я рванула вперёд и перегородила ей дорогу, с силой упёршись ладонями в её плечи и пытаясь удержать на месте. Но с тем же успехом можно было пытаться остановить несущийся поезд. Живой таран просто пёр напролом. Флоренс оказалась пугающе, неестественно сильной. Она с размаху налетела на меня, и я едва удержалась на ногах.

На долю секунды она сфокусировала на мне взгляд, и в её глазах промелькнуло дикое, паническое замешательство. Но уже в следующее мгновение зрачки под стеклами очков подернулись мутной пеленой. Она слепо рванулась в сторону, пытаясь обойти меня и вырваться из моих рук.

— Тео! — заорала я во всю глотку. — Помоги мне, чёрт тебя дери!

Он нарисовался рядом в ту же секунду. Его обычно весёлую, пижонскую физиономию знатно перекосило от страха. Он уставился на Флоренс:

— Твою мать… Её взяли в жёсткий ментальный оборот.

Я судорожно заозиралась по сторонам. Риган преспокойно стояла на той стороне костра. Прикрыв рот ухоженной ладонью, она откровенно ржала, наблюдая за моими отчаянными попытками удержать подругу.

— Риган, сука, если это твоих рук дело, я тебя лично придушу! — крикнула я через пламя.

Она демонстративно вскинула обе ладони и пожала плечами — мол, моя хата с краю, это не я. Вампиры из её свиты лениво косились в нашу сторону, но большинству было откровенно насрать. Обычное дело, рядовое развлечение Высокородных, плавали — знаем. Вмешиваться никто из них не собирался.

Я до скрипа сжала зубы:

— Тео, кто это делает? Ты можешь перебить приказ?

Тео хищно сканировал толпу. Я проследила за его взглядом. Чуть поодаль от костра прямо на песке развалилась компашка старшекурсников, заходясь в истерическом хохоте. Один из них со смехом ткнул пальцем в сторону Флоренс, и банда заржала ещё громче.

— Какая мразь это устроила?! — прошипела я. — Имя, Тео! Ты можешь его заблокировать?

Флоренс между тем превратилась в сплошной монолитный груз. Она вырывалась с такой яростью, какая хрупкой девчонке в обычном состоянии и не снилась. Рабская сеть явно заставила её мышцы работать на пределе возможностей, выжимая весь скрытый потенциал. Я понимала, что ещё пару минут — и мои пальцы просто соскользнут.

Стоило мне об этом подумать, как Флоренс резко вскинула руки, мертвой хваткой вцепилась в мои запястья и принялась с силой впиваться ногтями в кожу. Я коротко взвизгнула от неожиданности. Ногти у неё были острыми, и давила она со всей дури.

— Флоренс, очнись! — взмолилась я, пытаясь перекричать гул костра. — Пожалуйста, приди в себя! Это не ты! Ты же делаешь мне больно!

Но смотреть в её лицо было всё равно что общаться с мертвецом. Оболочка здесь, а сама Флоренс испарилась. Разум полностью стёрли. Неужели я сама выглядела так же жалко две недели назад, когда Риган устроила мне сеанс марионеточного театра?

Внутри клокотала бессильная ярость. Если я не удержу Флоренс, этот ублюдок хладнокровно загонит её прямо в ревущее пламя. Неужели они реально позволят ей сгореть заживо ради весёлой шутки?

— Это шавки из Дома Авари развлекаются, — процедил мне на ухо Тео.

Я присмотрелась и сразу вычленила знакомую рожу. Тот самый блондин со взъерошенными волосами, который днём ранее пытался лапать меня в коридоре Академии под прицелом Блейка.

— Кирнан! — заорала я, вспомнив его имя. — А ну ублюдок, живо отпусти её! Слышишь меня, кусок дерьма?!

Кирнан лениво повернул голову в нашу сторону, ухмыльнулся и что-то бросил своим подпевалам. Компания разразилась новым приступом гогота.

В этот момент Флоренс резко рванулась, поймав меня на противоходе, и выскользнула из захвата.

— Чёрт!

Я бросилась наперерез, но скорость у неё сейчас была запредельная. Она мчалась прямо в костёр. Я успела перехватить её в самый последний момент, буквально у самой кромки огня, намертво зажав её запястья в своих ладонях. Я до смерти боялась сделать ей больно, но держала изо всех сил, понимая, что второго шанса перехватить её у меня не будет.

И вдруг, так же внезапно, как всё началось, узы лопнули. Флоренс мешком осела на песок. Она захлопала глазами, растерянно и тупо глядя на меня:

— Что… что случилось? почему мы здесь?

Я перевела взгляд на Кирнана. Перед ним уже вырос Тео с такой свирепой рожей, какой я у него ещё ни разу не видела. Он жёстко прессовал блондина, судя по жестикуляции. Кирнан вины не чувствовал, стоял с наглой ухмылкой, но ментальный поводок с Флоренс всё же скинул.

— Нам нужно срочно сваливать, — коротко бросила я подруге. Рассказывать ей, что она только что едва не устроила самосожжение, я не собиралась. По крайней мере, пока мы не уберёмся подальше от этого серпентария. — Быстро, вставай.

Я крепко подхватила её под руку и потащила прочь по песку.

— Медра… это… это реально была Рабская сеть? — едва слышно прошептала Флоренс. По её щекам вовсю текли слёзы, она судорожно кусала губы, пытаясь сдержать рыдания.

Внутри меня всё горело. Я этого Кирнана придушу при первой же возможности, наплевав на все правила Кровокрыла.

— Эй, птички, куда так спешим? Туса только начинается!

Этот урод со взъерошенными волосами снова вырос прямо у нас на пути, перекрывая дорогу к скалам.

— Дом Авари приглашает вас за наш стол, девчонки, — ехидно оскалился Кирнан, кивнув в сторону своей компании.

Там, чуть позади остальных, стоял Кейдж Танака. Высоченный парень замер со скрещенными на груди руками, молча и абсолютно безучастно наблюдая за дракой. Кирнан сделал шаг ко мне, понизив голос до заговорщического шёпота:

— У меня личное приглашение для тебя от самого Кейджа. До нас дошли слухи, что в Доме Дракхэрроу из-за заскоков Блейка ты чувствуешь себя как неприкаянная. Что ж, мы готовы это исправить. Академия может стать дико уютным местом. Если, конечно, ты водишь дружбу с правильными людьми.

Я только открыла рот, чтобы выдать ему порцию отборного мата, как Флоренс со сдавленным всхлипом резко вырвалась из моих рук и припустила по песку обратно к замку.

— Ах ты конченый ублюдок! — со всей дури толкнула я Кирнана в грудь.

Меня буквально колотило от ярости. Я понятия не имела, что делать дальше, знала только одно: эта тварь сейчас за всё ответит.

Кирнан на секунду растерялся от такой наглости, но тут же на его роже расползлась плотоядная ухмылка:

— О-о, так наша всадница любит погорячее? Мне нравится. — Он потянулся, чтобы перехватить моё запястье, но я оказалась быстрее. Вскинув руку, я наотмашь влепила ему хлёсткую, сокрушительную пощёчину прямо по холеной щеке.

И в ту же секунду поняла, что совершила фатальную ошибку. Мои запястья всё ещё кровили после того, как Флоренс расцарапала их ногтями, и этот удар оставил чёткий багровый след на лице вампира.

В глазах Кирнана вспыхнул дикий, безумный огонёк. Он шумно втянул носом воздух, медленно провёл пальцами по щеке, стирая мою кровь, и поднёс испачканный палец к губам. Зрачки его расширились, ноздри хищно раздулись, когда он уловил этот запредельный, концентрированный аромат всадника. Он завис, окончательно теряя контроль от голода.

— Назад, — выдохнула я, снова вскидывая руку, чтобы заблокировать его возможный выпад.

Но какая-то тёмная тень на бешеной скорости вклинилась между нами, грубо отшвырнув меня назад на песок.

— Я, кажется, русским языком тебе сказал: руки от неё убрал, — утробным рыком прорычал Блейк.

Я даже не заметила, откуда он вынырнул — этот гад возник буквально из воздуха.

— Тебе запрещено её трогать. Она моя.

Я вздрогнула — эти слова ударили по ушам с такой колоссальной ментальной мощью, какой я ещё никогда не чувствовала. Рабская сеть. Блейк врубил её против Кирнана на полную мощность.

— А теперь заройся лицом в песок и сотри это, — процедил Блейк, и от его голоса веяло чистокровным бешенством. — Живо.

Кирнан замер, его рука с окровавленным пальцем застыла на полпути к губам. В его глазах впервые промелькнул животный, первобытный страх перед наследником Дракхэрроу. Он медленно, с заметной дрожью в коленях, опустил руку, наклонился и с силой вытер ладонь о грязный песок у наших ног.

За нашими спинами весело трещал костёр, рассыпая искры в ночную тьму, но музыка и гул голосов на пляже махом стихли. Наступила гробовая тишина. Блейк стоял не шелохнувшись, выстроив между мной и блондином живую непробиваемую стену. Его спина была натянута как гитарная струна.

— Тебя, урода, предупреждали один раз, — лезвием ножа разрезал тишину голос Блейка. — Это второй раз, когда ты посмел к ней сунуться. Если рискнёшь сделать это в третий — третьего раза для тебя не будет.

Кирнан до хруста сжал зубы, едва сдерживая рвущееся наружу бешенство, но перечить не рискнул. Сделав глубокий вдох, парень покорно отступил на пару шагов назад.

Блейк медленно обернулся ко мне. На секунду я оцепенела, сердце колотилось где-то в районе горла. От него волнами исходила опасная, удушающая энергия хищника.

— Тебе вообще не следовало сюда приходить, — ледяным тоном бросил он. Но в этом холоде проступили новые, пугающие нотки. Что-то тёмное. Что-то абсолютно собственническое.

Я вся подобралась, вспомнив его фразу: «Она моя».

Я до скрипа сжала зубы, внутри боролись дикая злость и растерянность:

— Я твоей защиты не просила, Дракхэрроу. Я в состоянии сама за себя постоять.

Блейк сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию, и его близость махом лишила меня кислорода:

— Это не защита, маленький дракон. Это претензия на собственность. — Его серые стальные глаза потемнели, медленно скользнув по моей обнажённой шее. Намёк был более чем прозрачным. — Ты принадлежишь мне. А никто не имеет права прикасаться к тому, что принадлежит Дому Дракхэрроу.

Кожу обдало колким жаром. От злости и от чего-то ещё… в чём я не готова была признаться даже под дулом пистолета.

Вдруг чей-то палец бесцеремонно ткнулся мне в плечо. Я испуганно дёрнулась и резко обернулась. Кирнан. Этот дебил всё ещё торчал рядом.

— Кейдж ждёт её за нашим столом, — угрюмо буркнул блондин, словно напоминая о своём присутствии. — Я просто передал приказ вожака.

Воздух вокруг нас будто превратился в жидкий свинец. Блейк мгновенно подобрался, его мышцы под белой рубашкой натянулись. Он медленно перевёл взгляд туда, где у кромки воды стоял Кейдж Танака в окружении своих Высокородных. Лидер Авари наблюдал за этой сценой с абсолютно непроницаемым, скучающим лицом, лениво скрестив руки на груди — будто всё происходящее было частью их личной закрытой игры, правила которой знали только они двое.

Я заметила, как на лице Блейка промелькнула едва уловимая вспышка. Его грозные серые глаза сузились в две щелочки. Атмосфера стала невыносимо тяжёлой.

Не произнося ни слова, он сорвался с места. Только что он стоял передо мной, а в следующую долю секунды — развернулся и преодолел расстояние до Кирнана со скоростью пущенной молнии. Его рука метнулась вперёд, мертвой хваткой замкнувшись на горле другого вампира. Глаза Кирнана округлились от дикого, парализующего ужаса, когда его ноги оторвались от песчаного берега.

У меня перехватило дыхание:

— Стой! Не надо! — выкрикнула я.

Но было поздно. Одним резким, безжалостным и точным движением Блейк швырнул тело Высокородного прямо в ревущее пламя костра.

Короткий крик Кирнана мгновенно захлебнулся в гулком реве огня, пламя жадно поглотило его тушку. На секунду костёр взметнулся до небес, и пляж заполнил едкий, тошнотворный запах палёной плоти. Ещё мгновение — и всё, что когда-то звалось Кирнаном, превратилось в горстку серого пепла. Огонь сожрал его без остатка, будто этого парня вообще никогда не существовало в природе.

Сердце колотилось как безумное, в ушах звенело. Я стояла как вкопанная, тупо уставившись на пляшущие языки костра. Блейк замер рядом со мной. Я украдкой покосилась на него, но он на меня даже не смотрел — его бешеный взгляд был намертво прикован к Кейджу Танаке на той стороне.

Я тоже посмотрела через огонь. Лидер Авари даже бровью не повёл, когда на его глазах один из его преданных псов превратился в горстку пепла. Если честно, Танака выглядел скорее впечатлённым. Он лишь снисходительно приподнял бровь в знак молчаливого согласия, развернулся на каблуках и лениво ушёл во тьму.

К горлу подкатила тошнота. Кейдж откровенно кайфовал от этого хаоса, который сам же и спровоцировал. Напряжение между этими двумя вампирами можно было буквально потрогать руками. Древняя, глухая вражда двух лидеров, и меня каким-то боком умудрились зажать ровно посередине этого пресса. Это было в сотни раз хуже и опаснее, чем все пакости Риган.

Блейк только что убил человека ради меня. Грёбаный ад. И что самое паршивое во всей этой истории… на долю секунды мне это даже понравилось. Он сделал ровно то, что я сама мечтала провернуть пять минут назад.

Блейк продолжал неподвижно сверлить взглядом темноту, куда ушёл Кейдж, а потом наконец медленно повернул голову ко мне. Я вгляделась в его серые глаза и впервые заметила в них странный, расфокусированный блеск. Да он же пьян. В хлам или как минимум наполовину косой.

Его взгляд лениво скользнул по моему лицу, а потом бесцеремонно опустился ниже, сканируя фигуру в облегающем кожаном корсете. На его красивом лице расползлась медленная, пьяная ухмылка:

— А ты чертовски горячо выглядишь сегодня, Пендрагон. — Голос его звучал тихо, с какой-то шальной, весёлой хрипотцой. — Знаешь что… я передумал. Оставайся. Кайфуй на тусовке.

Пульс махом улетел в космос. От того, с какой будничной небрежностью он выдал эту фразу сразу после того, как сжёг человека заживо, по коже пробежали ледяные мурашки. Он сделал шаг навстречу, нависая надо мной всей своей массивной фигурой. Его рука дернулась, намереваясь по-хозяйски лечь на мою талию.

Инстинкты сработали быстрее мысли. В долю секунды в моей ладони очутилась холодная сталь — я рванула кинжал из потайных ножен, спрятанных в шнуровке корсета прямо между грудей. Острое лезвие намертво упёрлось в кадык Блейка до того, как его пальцы успели коснуться моей кожи.

Его серебряные глаза удивлённо округлились, на лице промелькнула мимолётная вспышка шока. Но уже в следующую секунду его ухмылка стала ещё шире, и у меня внутри всё упало.

И всё же я подалась вперёд, вливая в каждое слово максимум ядовитой злости:

— Я никогда не буду твоей вещью, Блейк Дракхэрроу. Заруби себе это на своём холеном носу. Никогда. Если тебе нужна покорная сучка, которая будет заглядывать в рот и выполнять любые приказы — ты ошибся адресом. Запомни это раз и навсегда.

На миг весь мир вокруг нас замер. Костёр глухо потрескивал на заднем плане, отбрасывая длинные зловещие тени на бледное лицо вампира. Мой взгляд невольно зацепился за замысловатые чернильные узоры татуировок, поднимающиеся из-под расстёгнутого воротника его белой рубашки. И я из последних сил заставила себя не вспоминать тот день на тренировочном дворе, когда впервые увидела его полуобнажённым — как перекатывались его мышцы под кожей, как рельеф блестел от пота… И каково это было бы — провести ладонями по этой груди. Чёрт.

Блейк смотрел на меня сверху вниз с абсолютно непроницаемым выражением лица. Я понятия не имела, хочу я, чтобы он сейчас открыл рот, или нет. Я вообще перестала понимать, чего хочу. И это превращалось в колоссальную проблему. Проблему, с которой можно было покончить прямо здесь, на этом грязном пляже. Одним движением. У меня на секунду перехватило дыхание при мысли о том, как легко было бы сейчас просто полоснуть сталью по его горлу.

Убьют ли меня остальные Высокородные на месте за то, что я посмела пустить кровь их драгоценному принцу? Наверняка.

Лучше вовремя заткнуться и сделать ноги, решила я. Я резко убрала кинжал и загнала лезвие обратно в скрытые ножны корсета. Развернувшись на каблуках, я быстрыми шагами пошла по мягкому песку прочь от ревущего пламени, прочь от пьяных вампиров и прочь от Блейка.

Когда ночная тьма окончательно поглотила меня, оставив его стоять у костра в полном одиночестве, я ни разу не обернулась. Ни единого грёбаного раза.

Когда я, спотыкаясь, брела в кромешной тьме по вязкому песку, пытаясь нащупать место, где скинула ботинки, из ночной тени внезапно выплыл чей-то силуэт.

Сердце моментально улетело в пятки. Я инстинктивно скользнула ладонью к корсету, нащупывая рукоять кинжала и дожидаясь, пока луна выйдет из-за туч и подсветит незнакомца.

— Медра? Это ты?

Я замерла, дыхание понемногу выровнялось:

— Вон?

Это был Вон Сабино — тот самый смертный парень, который на первой паре по базовой боёвке умудрялся почти не уступать мне в скорости.

— Ты-то что тут забыл посреди ночи? — удивилась я.

— Да так, — я заметила, как он неопределённо повёл плечами. — Решил прогуляться под луной. Ночь-то тёплая. — И он озорно ухмыльнулся.

У меня внутри всё упало:

— Ты на тусовку идёшь.

Он кивнул:

— Ага. Тео позвал.

— Тео? — я раздражённо мотнула головой. Да скольких вообще смертных этот Дракхэрроу умудрился туда наприглашать? — Меня он тоже позвал. Флоренс уже ушла назад, кстати. Не разминулись по дороге?

Вон качнул головой:

— Не видел её. Слушай, а почему бы тебе не развернуться и не пойти со мной? — предложил он. — Я бы не отказался от хорошей компании.

Я решительно замахала руками:

— Хрен там, я в тот гадюшник ни ногой. — Я немного помедлила, колеблясь, но всё же решила его предупредить: — Если честно, Вон, я бы и тебе туда соваться не советовала. Там ловить нечего, кругом одни Высшие. А те немногие смертные, что там крутятся… — я сделала паузу, пытаясь вспомнить термин, который использовала Флоренс. — Как их там… Наёмники? Доноры по найму?

На секунду его улыбка померкла. Но уже в следующее мгновение парень беспечно пожал плечами:

— Ну, что-то вроде того. Но я всё равно пойду. Тео… — голос его затих. Лунного света не хватало, чтобы рассмотреть его лицо во всех красках, но я спиной чувствовала, что парень густо покраснел.

— Оу, — выдохнула я наконец. — Вот оно что. У вас, значит, всё серьёзно.

Он смущённо качнул головой:

— Ну… это же Тео Дракхэрроу. Против его обаяния ловить нечего, он чертовски милый.

— Тут не поспоришь, — согласилась я, вспомнив, как Тео только что заставил Кирнана перебить ментальный приказ, под которым Флоренс шла в огонь. — Что ж, если уж выбирать, в кого вляпаться среди Высших, Тео — далеко не самый паршивый вариант.

— Спасибо на добром слове, — рассмеялся Вон. — Я сам ещё не понял, насколько далеко всё зашло. Но поглядим. Ты сама-то как, нормально доберёшься по темноте?

Я мысленно потрогала рукоять ножа между грудями и снисходительно наклонила голову:

— После того как я раскатала тебя на мате в первый же день, у тебя ещё хватает наглости беспокоиться о моей безопасности?

Вон весело хохотнул:

— Убедила. До завтра, Медра.

Я проводила взглядом его силуэт, растворяющийся в ночи. Стоило ли рассказать ему, что Блейк только что заживо сжёг Кирнана в костре? Развернулся бы он назад? Сдаётся мне, вряд ли. Может, Тео сам ему всё выложит. Оставалось надеяться, что Тео соображает, что творит, и сможет защитить Вона, если у Высших опять сорвёт резьбу от запаха крови.

Я брела вдоль кромки прибоя, туда, где волны с грохотом разбивались о скалы. Мне нужно было догнать Флоренс, но внутри, несмотря на весь пережитый ужас, по-прежнему зудело дикое, первобытное беспокойство. Кровь буквально бурлила в венах, толкая вперёд. Какая-то глухая, неистовая жажда… Чего? Выплеска? Свободы? Чего-то осязаемого, чему я никак не могла подобрать имя.

Я зашла по щиколотку в воду. Набежавшая волна обдала кожу резким, бодрящим холодом. Я с силой пнула пенный гребень, и брызги полетели на мои обнажённые руки и икры.

Вдруг впереди раздался странный шорох, заставивший меня замереть на месте. Я вгляделась в темноту пляжа. Навстречу мне двигался ещё один силуэт. Сперва я решила, что это очередной припозднившийся студент рвётся к костру. Но фигура была слишком маленькой.

Ребёнок?

Я нахмурилась. Даже впотьмах было видно, что это девчушка — совсем мелкая, худенькая. На вид ей было от силы лет девять-десять. И она уж точно не вязалась с той пьяной вакханалией, из которой я только что вырвалась.

— Эй! С тобой всё в порядке? — крикнула я, перекрывая шум прибоя, и прибавила шагу. Ребёнку посреди ночи на диком пляже делать было явно нечего.

Девчонка не ответила. Но луна, удачно вынырнувшая из-за туч, ответила за неё.

Малышка была вампиром. Её пепельно-светлые волосы были уложены в безупречную косу-корону вокруг головы, а в лунном свете проступило бледное фарфоровое личико. Из уголка губ по подбородку стекала тонкая струйка крови, казавшаяся в лунном сиянии абсолютно чёрной.

— Ты… ты ранена? — в моём голосе прорезался искренний испуг. Но ответ я уже знала.

Девчонка промолчала. Вместо этого она ленивым, отработанным движением провела крошечной ладошкой по лицу, стирая кровь, а потом засунула палец в рот, голодно облизывая его. Точь-в-точь как Кирнан пять минут назад, когда учуял мою кровь.

Её глаза упёрлись в мои с каким-то жутким, потусторонним спокойствием. Малышка улыбнулась. По идее, это должна была быть обычная невинная детская улыбка, но от неё повеяло таким зловещим холодом, что у меня мурашки пошли по спине.

И тут до меня дошло: я её уже видела. В мой первый день в Кровавом Крыле она сидела на самом краю судейского помоста в Чёрной башне и скучающе болтала ногами. А раз её пустили на трибуну Совета — значит, девчонка принадлежит к одному из четырёх правящих Домов.

Я силой заставила себя выдохнуть и сохранять спокойствие. Это всего лишь ребёнок, напомнила я себе, пусть и клыкастый.

— Тебе пора возвращаться в замок. Хочешь, я тебя провожу?

Девчушка не проронила ни звука. Всё так же жутко улыбаясь, она просто проплыла мимо меня, словно призрак. Пару секунд я колебалась, оборачиваясь и провожая взглядом её крошечный силуэт, растворяющийся в темноте. Будь это обычный смертный ребёнок из рождённых мором, я бы её ни за что одну не отпустила. Но эта малявка… Сдаётся мне, она сама кого хочешь на сувениры пустит. Я развернулась, чтобы идти дальше.

Сделав всего пару шагов, я замерла — тишину пляжа разорвал едва слышный, жалобный стон. Он доносился из темноты, чуть дальше линии прибоя.

Ещё один ребёнок?!

Сердце подпрыгнуло к самому горлу. Тело сработало быстрее мыслей — я на автомате рванула на звук. Я судорожно всматривалась в ночные тени, пытаясь различить очертания малыша, но песок был пуст. А потом у самой воды я наткнулась на него.

Существо размером чуть больше моих ладоней. Маленький ком шерсти, сплошь залитый кровью, неподвижно лежал на мокром песке. Он едва дышал. Крошечное тельце слабо содрогалось, и из горла вырывался тот самый жалобный, хриплый писк.

Я упала перед ним на колени. Руки ходили ходуном, когда я максимально бережно подобрала обмякшего зверька. Пальцы тут же обдало теплом его свежей крови. Внутри всё заледенело от страшной догадки.

Та девчонка на берегу. Вот чью кровь она только что слизывала со своего лица.

— Держись, мелкий, — прошептала я несчастному комочку.

Я крепко прижала его к груди. Зверёк выдал ещё один слабый, умирающий писк, его глаза затянула мутная пелена боли. Пульс зашкаливал. Я развернулась в сторону замковых скал и во весь опор припустила к общежитию.

Уже в залитой светом гостиной первокурсников выяснилось, что спасённый мной подкидыш — ни разу не собака, как мне почудилось впотьмах на побережье. Животное выглядело так, будто лиса умудрилась спариться с совой. У него был сочный рыже-огненный мех, напоминающий багряную осеннюю листву, и лишь на грудке топорщился мягкий кремово-белый пушок. На крошечной мордочке горели колоссальные, круглые глаза, которые в сполохах каминного пламени отливали чистым золотом.

Вблизи этот щенок оказался размером едва ли больше новорождённого котёнка. Он неподвижно лежал на мягком пледе, который мы расстелили прямо на пуфике у огня, сиротливо укрывшись своим огромным пушистым хвостом. Когда Флоренс осторожно присела на корточки, зверёк жалобно пискнул.

— Это флаффин, — тихо пояснила она, бережно осматривая его раны. — Мальчик, если я ничего не путаю.

— И что это за зверь такой? — я наклонилась ближе. — Родня собакам?

Нам дико повезло: общая гостиная была пуста, все уже десятый сон видели. Иначе я без понятия, как бы пришлось объяснять сокурсникам появление первокурсницы, с ног до головы измазанной в чужой крови и тащащей в дом умирающую фауну. Флоренс к моменту моего возвращения уже успела добежать до своей комнаты, и мне было дико неловко стучать к ней в дверь посреди ночи и будить. Но оставить её спать, не узнав, пережила ли она этот кошмар, было бы ещё хуже.

— Да, они из псовых, — рассеянно подтвердила она, нежно ощупывая крошечное тельце. — Совсем ещё сосунок. Ты его мать на берегу не видела?

Я качнула головой:

— Нет, он там один лежал. Он что, настолько мелкий?

— Да, ему от силы пара недель. У Навина в детстве был такой же, но ему щенка отдали уже подросшим. Таких крох вообще нельзя отлучать от выводка, они без матери не выживают.

Я совсем забыла, что Навин и Флоренс выросли в одной деревне.

— То есть вы и в Вейлмаре этих лис держали?

— Нет, это было ещё до нашего переезда в столицу. Когда мы жили по соседству с подземным кланом Навина за городом. Их гномье поселение ведь глубоко под землей находится, а флаффины — исконно подземные жители. Они на поверхности вообще редкие гости.

Точно. Я вспомнила их утренний трёп про какую-то гномью лестницу, ведущую в подземные мегаполисы, откуда явился Навин. Сама мысль о существовании целой цивилизации, обитающей под земной корой, казалась мне фантастикой. Надо будет обязательно раскопать про них трактат в архивах. Сразу после того, как изучу пушистых флаффинов. И драконов. И способ выселить Оркадес из собственной черепушки.

«А я уж грешным делом решила, что ты про меня забыла, доченька», — ласково попрекнула меня Оркадес. «Не то чтобы мне не нравился твой внутренний монолог, но всё же… Твой суженый, надо признать, мужчина со стержнем. Да и внешне чертовски хорош».

«Нет. Даже не начинай, — мысленно отрезала я. — Мы этот вопрос закрыли. Не сейчас. И вообще никогда».

«Ой, ну и ладно, — сокрушённо вздохнула она. — Но из него получился бы первоклассный фейри. Твоему деду-королю он бы точно пришёлся по вкусу».

Я до скрипа сжала зубы: «Это вообще ни разу не комплимент, мамуля, учитывая, что деда в итоге пришлось убрать».

«Я знаю, что ты его прикончила, но у Горлуа Ле Фея в своё время тоже были определённые достоинства…» — начала было она.

Но я её безжалостно оборвала. Недавно я нащупала способ принудительно ставить её на паузу — один из побочных бонусов ментального разделения, которому меня учил Родригес. Я просто захлопнула нужную перегородку в голове, изолировав её голос. В башке наконец воцарилась блаженная тишина.

Я сосредоточилась на Флоренс. Из её ладоней струилось мягкое изумрудное свечение, окутывая раненого флаффина и концентрируясь на его боку. Я зачарованно наблюдала, как под действием её магии рваные края раны начали медленно стягиваться, но полностью травма не уходила.

— Из него пил вампир, — Флоренс подняла на меня тяжелый взгляд.

Я мрачно кивнула:

— Похоже на то. Ты это по характеру ран определила?

— Из него выцедили кучу крови, парень на грани истощения. Тут и гадать нечего. — Она бережно погладила щенка по рыжему загривку, тот лежал с полуприкрытыми глазами. — Но мало этого, они с ним ещё и вот это сотворили. — Она указала пальцем на глубокий продольный разрез на боку малыша. — Зачем? Какой в этом смысл?

— Без понятия, Флоренс, — я устало опустилась на пол рядом с пуфиком. — Я сама надеялась, что ты мне объяснишь этот садизм.

Девчонка лишь молча покачала головой:

— Чистая, бессмысленная жестокость. Зачем вообще нападать на детёныша флаффина? Высшие брезгуют пить из животных, это считается ниже их аристократического достоинства.

Я промолчала, пока она доставала из походной аптечки чистые бинты и пузырёк с заживляющей мазью. Она принялась аккуратно обрабатывать края разреза. Щенок жалобно заскулил, снова открывая свои золотые совиные глаза.

— Потерпи, маленький, — прошептала Флоренс. — Я постараюсь максимально нежно. — Она покосилась на меня: — Полностью рану я не закрою, квалификации не хватает. Всё, что в моих силах — наложить швы и надеяться на его иммунитет.

Я молча наблюдала, как её пальцы ловко орудуют иглой, стягивая края глубокого пореза, сквозь который на мазь всё ещё проступали капли багровой крови. Малыш слабо дёргал лапками и тихо попискивал, то открывая, то закрывая свои огромные глазища.

— Он слишком крошечный, совсем хрупкий, — грустно резюмировала Флоренс, плотно затягивая бинт вокруг туловища флаффина. — Я сделала всё, что могла, но у него начался жар. Тот, кто на него напал, повредил внутренние ткани, моей магии тут не хватает. Лихорадка может пройти сама, если повезёт. Но… гарантий никаких.

Я присела на корточки у пуфика, вглядываясь в его прерывистое, поверхностное дыхание. Зверёк явно проваливался в беспамятство.

— И что нам делать? — я искренне надеялась, что у Флоренс найдётся какое-то магическое решение, скрытый козырь из её умных книг. Что-то, что мигом поставит малыша на лапы.

Но когда девчонка подняла на меня глаза, я увидела в них точно такую же растерянность и бессилие, какие испытывала сама.

Она устало опустилась на пол рядом со мной:

— На сегодня — оставить его в покое, пусть отсыпается. А вот завтра нам понадобится помощь. Реальная, сильная магия. Придётся идти к кому-то из штатных целителей Домов. Нужен мастер с сильным даром. Если к утру жар не спадёт или, упаси боги, начнется заражение — мы его потеряем.

Маленький флаффин лежал неподвижно, его крошечная грудка едва заметно вздымалась и опускалась. Я аккуратно поправила плед, подоткнув края со всех сторон, чтобы ему было теплее. В голове снова вспыхнул образ той платиновой девчонки на пляже, облизывающей окровавленные пальцы. Рассказывать о ней Флоренс я не стала. Пока не время. Подруга за эту ночь и так хапнула дерьма выше крыши.

— Утром разберёмся, — тихо подвела я итог, разглядывая Флоренс. Выглядела она бледной, измотанной и дико подавленной.

Девчонка медленно повернула ко мне лицо:

— Прости меня.

— За что? Тебе вообще не за что извиняться, Флоренс! Я прекрасно понимаю, почему ты сбежала с того пляжа.

— Да, но я обязана была дождаться тебя…

— Так, кончай, — я выставила ладонь вперед, обрывая её самобичевание. — Пожалуйста. Это я должна на коленях перед тобой извиняться. Мне вообще не следовало тащить тебя на эту грёбаную тусовку. Это был верх идиотизма. Я же больше всего на свете боялась, что из-за моих заскоков пострадаешь ты или Навин. И вот, закономерный итог. — Я сразу вспомнила её маму, Цзя Шэнь, и то, как шавки Дракхэрроу потрошили её тележку с книгами. Круг замкнулся.

— Наверное, ты всё-таки была права с самого начала, — тихо произнесла Флоренс, тупо уставившись в каменный пол.

Я тяжело вздохнула:

— В каком смысле?

Она подняла на меня глаза, и в них застыла горькая, взрослая осознанность:

— В смысле… они реально монстры.

Я аж замерла:

— Высшие?

Она кивнула:

— Я всю свою жизнь… — Она вздернула подбородок и нервно, фальшиво усмехнулась: — Можно я скажу тебе правду, Медра? Я всю свою жизнь до безумия мечтала быть одной из них.

— Из Высших?

Она снова кивнула:

— Они же такие сильные. Безупречно красивые. И они все… на своем месте. Они часть этой великой системы. А мы, рождённые мором… мы как перекати-поле. У нас нет этого чувства дома. Понимаешь, о чём я?

Я не была уверена, что до конца разделяю её скрытые комплексы, поэтому просто промолчала.

— Наша единственная ценность в этом мире — это то, насколько мы полезны для них, — продолжала Флоренс. — И до сегодняшней ночи эта мысль давала мне ложное чувство безопасности. Когда я поступила в Академию, я была счастлива. Думала: ну вот, теперь я под крылом наших великих защитников. Они разглядели во мне потенциал, я им нужна. Однажды я стану для них незаменимой… — Она горько хмыкнула. — Но сегодня на пляже…

Весь её идеальный мир, который она выстраивала годами, сегодня разлетелся в щепки. И, пожалуй, для неё это было к лучшему. Розовые очки разбились стёклами внутрь. Но я не хотела, чтобы она уходила в полный депрессняк. Её наивная вера в величие вампиров, какой бы глупой я её ни считала, долгое время служила ей ментальной броней. Давала стимул жить и учиться. И лишать её этого утешения за одну ночь по моей вине было бы слишком жестоко.

— Тот урод, Кирнан… Который взял тебя под контроль. Он мёртв, — тихо выдала я, она имеет право знать. — Думаю, тебе стоит это услышать.

Её глаза округлились до размеров чайных блюдец:

— Что?! Медра… что ты с ним сделала?

— Не я. Блейк Дракхэрроу.

Флоренс судорожно выдохнула:

— Из-за меня?

— Ну, скажем так — не только, — уклонилась я от прямых признаний. Я сильно сомневалась, что Блейк вообще в курсе, что Кирнан сотворил с Флоренс. Да и колыхало бы это его, даже знай он всю правду? Хрен там. Он уничтожил этого блондина просто потому, что тот посягнул на меня. На его законную добычу и собственность Дома. Не из-за заботы о Флоренс или обо мне лично. — Кирнан попытался наехать на меня сразу после твоего побега. И Блейк… он просто швырнул его живьем в костёр.

Флоренс испуганно прижала ладонь к губам.

— Это… это у них норма жизни? — я по-прежнему плохо ориентировалась в местных понятиях. — Высшие всегда с такой лёгкостью выжигают друг друга за проступки?

— У Высокородных свои законы, — медленно протянула Флоренс, пытаясь переварить инфу. — Хотя я уже начинаю сомневаться, существуют ли для них вообще какие-то рамки. Но раз Кирнан угрожал тебе, Блейк со стопроцентной уверенностью заявит на Совете, что это был прямой вызов чести Дома Дракхэрроу, и он имел полное право казнить наглеца на месте. По закону Крови он чист.

— Кейдж Танака тоже там крутился. Мне кажется, этот блондин действовал по его указке.

Флоренс понимающе кивнула:

— Между Блейком и Кейджем давняя, глухая вражда за лидерство. Но до сегодняшней ночи они как-то держали себя в узде, не переходя черту.

Я предпочла не напоминать ей, что семестр только начался и впереди ещё уйма времени, чтобы этот хрупкий мир окончательно полетел в бездну.

— То, что они с тобой сотворили — это дикость, Флоренс. Чистокровная гниль. Мне до безумия жаль, что всё так обернулось. Я-то, дура, думала, мы просто весело проведём время у костра. Кошмарная ошибка. — К своему ужасу, я почувствовала, что у меня самой наворачиваются слёзы. — Ты же умереть там могла… из-за меня.

Флоренс обошла пуфик, стараясь не разбудить спящего щенка, и крепко обняла меня за плечи:

— Эй. Медра. Всё позади. Ну же, тише.

Я уткнулась носом в её плечо, жадно вдыхая густой аромат лавандовой мази, от которой веяло домашним уютом и покоем. Это принесло долгожданное умиротворение. Я благодарно сжала её в ответ.

Когда она отстранилась, её лицо снова стало серьёзным:

— К тому же, ты сама через этот ад уже проходила. Ты прекрасно знаешь, каково это — поймать Рабскую сеть. Когда в твою голову бесцеремонно вламывается чужая воля и крутит тобой как марионеткой… Это такое мерзкое, унизительное чувство. Стоило мне добежать до общежития, как меня тупо вывернуло наизнанку от этого ментального отката.

— Я тебя ни разу не виню, — сочувственно посмотрела я на неё. — Это натуральное ментальное насилие. Личные границы просто уничтожают.

— Я рада, что Кирнан сдох, — медленно, будто пугаясь собственных мыслей, произнесла она. — Боги, это же ужасно, да? Наверное, я сама превращаюсь в монстра, раз радуюсь чужой смерти.

— С тобой всё в полном порядке, Флоренс, — твёрдо припечатала я. — Я сама счастлива, что эта мразь превратилась в пепел. Нам хватило одного его взгляда в коридоре, чтобы понять, какой это был высокомерный ублюдок.

— Но это так… окончательно. Человек просто испарился. Навсегда. Неужели он реально заслужил такую страшную казнь? — Она судорожно икнула, с трудом сдерживая новый приступ слез.

Я обняла её за плечи:

— Не ты его туда швыряла. Твоей вины в его смерти нет ни на йоту. И моей нет. Это были разборки Высших, мы тут вообще ни при чём.

Было ли это правдой? Ну, технически — да, я сама мечтала перерезать Кирнану кадык, но Блейк меня опередил. И уж точно этот сереброглазый индюк сейчас не сидит у костра, посыпая голову пеплом и каясь в грехах. Хрен там, наверняка преспокойно глушит вино в компании Риган или занимается вещами поинтереснее.

— Ты ни в чём не виновата, — повторила я для верности. — Слышишь? Ни в чём. Кирнан знал правила этой извращённой системы куда лучше нас с тобой. Он был Высокородным. Прекрасно понимал, чем рискует, когда лезет на чужую территорию Дома Дракхэрроу. Повёл себя как конченый ублюдок — и закономерно словил откат.

— А может, он просто был расходным мясом, за счёт которого Кейдж Танака прощупывал Блейка? — озвучила Флоренс мою собственную мысль. — Он же сам прямым текстом сказал, что его прислал Кейдж.

— Думаешь, Кейдж изначально знал, чем всё закончится? Что Блейк его сожжёт? И это был банальный тест на прочность? — спросила я.

Флоренс лишь устало развела руками:

— Возможно. Я без понятия, как устроены мозги у этих тварей. И с каждым днём понимаю их всё меньше.

— Но ты же выросла среди них. В замке Высокородного Дома, как-никак…

— Я росла с мыслью, что они — боги, спустившиеся на землю. Боготворила их. Молилась на их лоск. Но это всегда была картинка издалека, Медра. Вблизи я их почти не видела. У хозяев были дети моего возраста, но мы, понятное дело, не дружили. Семья, у которой мама служила, жила в роскошном дворце, а мы ютились в крошечном служебном квартале на окраине поместья вместе с остальной прислугой. Изредка я видела аристократов на праздниках и во время храмовых обрядов, и они казались мне идеальными, благородными существами. Мы все выросли на этой пропаганде, Медра. Тебе, как чужачке, этого не понять. — Она грустно покачала головой. — Вот выберемся однажды в Вейлмар — сама всё увидишь, тогда, может, до тебя дойдёт масштаб этого культа.

— С радостью посмотрю, — кивнула я. — Мне правда нужно въехать в местную систему. Кстати, о наёмниках. Ты упомянула, что на пляже были блад-проститутки? Доноры, из которых Высшие открыто пили кровь?

Она смущённо покраснела:

— Ну… да. Они работают в специализированных заведениях. Но это не те притоны, о которых ты сразу подумала, — поспешно уточнила Флоренс. — Это так называемые Кровавые дома. Смертные там официально продают свою кровь вампирам.

Я тупо уставилась на неё:

— И в чём разница между ними и рабами? По мне так один хрен.

Флоренс замотала головой:

— Нет, разница колоссальная. Во-первых, они свободны, на них нет ментальных пут Рабской сети. Они не принадлежат конкретному Дому или аристократу. И… говорят, они получают от процесса укуса определённое физическое удовольствие. Чистый гормональный кайф. Сами доноры утверждают, что это вообще не больно, скорее наоборот.

Мне дико не хотелось визуализировать, насколько приятным или нет может оказаться процесс, если Блейк Дракхэрроу решит вонзить клыки в мою шею. Нафиг такие фантазии.

— То есть люди реально зарабатывают на жизнь тем, что торгуют собственной кровью? — уточнила я.

— Да. Для многих рождённых мором это вполне легальный и прибыльный бизнес. Но в обществе их всё равно презирают.

— Какая неожиданность, — со всей иронией протянула я. — Похоже, отношение к секс-работникам везде одинаковое, в каком бы мире ты ни очутился и чьей бы крови ни был. Поразительная стабильность.

— Некоторые наёмники совмещают оба направления, — нерешительно добавила она, понизив голос. — Торгуют и кровью, и телом. Для этого существуют отдельные закрытые бордели.

Я задумчиво наклонила голову:

— Если они продают свои услуги Высшим, я вообще не догоняю, почему их мешают с грязью. Вы же сами на них молитесь. По вашей логике, служить вампиру — высшая доблесть, и какая разница, каким именно местом ты ему служишь?

— Логика есть, но… на деле всё иначе, — замялась Флоренс. — Их считают низшей кастой. Смертные презирают их за торговлю телом, а сами вампиры относятся к ним как к одноразовой посуде. Работа там опасная, они абсолютно беззащитны перед причудами клиентов. — Девчонка вдруг внимательно вгляделась в моё лицо и восхищённо покачала головой: — Как тебе удаётся оставаться такой бронированной, Медра?

— В смысле? — удивилась я.

— Ну, после всего, что стряслось за эту ночь. На твоих глазах заживо сожгли человека. Ты видела, что Кирнан сотворил со мной, но ты не впала в ступор, не забилась под лавку — ты действовала как танк. Это в разы больше, чем смогла сделать я, когда Риган ломала тебя на Драконьем дворе. На тебя за две недели свалилось столько дерьма, а ты стоишь передо мной и у тебя даже мускул на лице не дрожит.

— Поверь мне, Флоренс, меня внутри так штормит — врагу не пожелаешь. Просто я научилась это прятать. — Я попыталась подобрать правильные слова. — Тебе точно не захочется оказаться на моём месте и иметь моё прошлое, поверь на слово.

Она хмуро улыбнулась, не поверив моим словам.

— Я серьёзно, — настаивала я. — Ты… — я прикусила язык, выбирая эпитеты. На язык просились «чистая», «наивная», «идеалистка». — …ты хорошая, Флоренс. У тебя доброе, правильное сердце.

— У тебя тоже, — тут же отзеркалила она. — Я же вижу. Ты проявила доброту ко мне. Защитила Навина.

— Я не добрая, Флоренс. И уж точно не милая леди. Никогда такой не была, даже в самом глубоком детстве. Я никогда не верила, что наш мир — это безопасная сказка, где добро всегда побеждает зло, а люди по природе своей святые праведники. — А уж в этом вампирском гадюшнике Санграты верить в такие глупости было бы верхом кретинизма. — Короче, я законченный пессимист, — уныло резюмировала я. — Я всегда подсознательно жду от людей худшего, готовясь к удару.

Флоренс пристально всматривалась в моё лицо. Мне дико хотелось отвести взгляд от этих мягких, понимающих карих глаз, но я упрямо держала контакт.

— Медра, — тихо произнесла она. — Наша главная беда в том, что мы не видим себя со стороны так, как нас видят другие. Просто посмотри на свои поступки за эту ночь.

Я нахмурилась:

— И что не так с моими поступками?

— Посмотри на этого флаффина. Ты нашла его впотьмах на побережье. Могла бы преспокойно пройти мимо, оставив подыхать в прибое, это же просто дикое животное. Но ты не прошла. Притащила его сюда, потому что в глубине души надеялась, что малыш выживет. И почему тебе было не плевать? Потому что у тебя живое, сострадательное сердце. Потому что ты хороший человек, Медра, как бы ты ни пыталась доказать обратное.

Спорить с ней у меня не было ни сил, ни желания, хотя я по-прежнему была уверена, что святостью во мне и не пахнет. Я попыталась выдавить подобие улыбки:

— Ну, допустим. Может, для моей пропащей души ещё есть надежда.

— Я в этом на сто процентов уверена, — твёрдо улыбнулась Флоренс. — В конце концов, ты мой друг. А у меня шорт-лист друзей идеален: ты и Навин.

Но когда под утро я наконец добралась до постели и закрыла глаза, в моих снах не было ни верной Флоренс, ни забавного Навина, ни раненого флаффина.

Мне снился только один человек — парень с пронзительными, как лезвие ножа, серыми стальными глазами, стоящий на фоне ревущего первобытного костра.

На следующий день Вон на Базовой боёвке так и не появился. Мы с Навином отдувались за двоих. Я невольно задумалась о причинах его прогула, но потом решила, что его ночной загул с Тео затянулся куда дольше моего. Интересно, решился он в итоге пригубить ту самую Малиновую амброзию?

Когда мы с Навином вышли с нашей последней пары, в коридоре нас уже поджидала Флоренс. Выглядела она абсолютно раздавленной и бледной.

— Что стряслось? — наперебой спросили мы, мгновенно напрягшись.

— Малыш… — едва слышно прошептала она. — У него резко подскочила температура. Ему хуже, Медра, он буквально горит. Я уже все свои запасы мазей перевела, магия не справляется. Я больше понятия не имею, что делать.

— А твоя мама…?

Но Флоренс обречённо мотнула косой:

— Это не её профиль. Всё, чем Цзя смогла помочь — подсказала пару продвинутых трактатов по ветеринарии в закрытом фонде. Но у нас физически нет времени часами сидеть в архивах и перебирать макулатуру.

— То есть… щенок умирает? — медленно произнесла я, и внутри всё сжалось.

Она судорожно вздохнула, сдерживая слёзы:

— Я к тому, что его нужно срочно показать дипломированному целителю. Но если мы притащим это животное в лазарет для первокурсников, у нас будут колоссальные неприятности. Нас мигом отчислят.

— У Высших есть личные лекари Домов, — Навин выразительно посмотрел на меня. — Ты же сама у одного такого недавно лечила рёбра.

Я махом расколола их план:

— То есть вы хотите, чтобы я взяла этого флаффина и пошла на поклон к лекарю Дома Дракхэрроу?

Флоренс несчастно покачала головой:

— Сама ты туда не пройдёшь. Первокурсникам блайтборнам строго запрещено соваться на территорию Дракхэрроу Тауэр без личного конвоя Блейка. По крайней мере, пока твой статус не утвердили официально. Тебе придётся сначала найти Блейка и попросить его о помощи.

«Попросить», ну да. Называйте вещи своими именами — приползти на коленях и умолять этого высокомерного индюка об одолжении. Я до боли сжала челюсти, внутри всё буквально кричало от ярости. Этот несчастный флаффин угодил в мясорубку исключительно из-за дикой, порочной жестокости какой-то малолетней вампирской дряни. А теперь мои единственные друзья просят меня идти ломать шапку перед другим вампиром, выпрашивая милость.

Всю прошлую ночь зверёк провёл в комнате Флоренс. Я вспомнила, каким крошечным и беззащитным он казался, свернувшись калачиком на импровизированной подстилке — обычный рыжий комок шерсти на грани смерти. Снилась ли ему мать? Его выводок? Бедняга, скорее всего, больше никогда не увидит свою семью.

— Медра, ты не обязана этого делать, — тихо произнесла Флоренс, заметив мою внутреннюю борьбу. — Я знаю, как сильно ты не хочешь быть должной Дракхэрроу.

Они с Навином выжидающе буравили меня взглядами. Утром мы без купюр выложили гному всё, что приключилось на побережье. Навин знатно пересрал и дико расстроился, что не пошёл с нами. Парень явно жрал себя поедом за то, что его не оказалось рядом в момент, когда Кирнан взял Флоренс в оборот. Хотя, давай смотреть правде в глаза — сделать против Высшего старшекурсника обычный гном-первогодка всё равно ничего бы не смог. Его бы просто испепелили рядом.

Я тяжело выдохнула, подавляя гордость:

— Да ладно, забудьте. Включаю дуру на ровном месте. Я сделаю это. Пойду и поговорю с ним. — Я поудобнее перехватила ремень тяжёлой кожаной сумки с учебниками. — Если, конечно, умудрюсь откопать этого принца в лабиринте. Продвинутое оружие у нас теперь только послезавтра.

— Может, повезёт перехватить его в трапезной? — предположила Флоренс. — Я бы сходила с тобой, но у меня сейчас начинается профильный семинар у стратегов.

— Я бы тоже составил компанию, но мне кровь из носу надо сдать курсовую в течение часа, — вздохнул Навин. — А преподователь сидит на другом конце кампуса.

Я качнула головой:

— Всё нормально, ребят, сама справлюсь. Обойду дозорные точки. Благо у меня это была последняя пара на сегодня. Если в трапезной его нет, проверю архивы.

Меньше всего на свете мне хотелось тратить свой свободный вечер на выслеживание Блейка Дракхэрроу. А уж просить о помощи кого-то из его пафосной свиты — упаси боги, эти твари мне просто в лицо рассмеются. Ну, кроме, может, Корегона или Тео. По идее, мне следовало запереться в комнате, строчить этот дурацкий реферат о драконах и штудировать трактаты по магии крови, которые Цзя Шэнь так любезно для меня откопала.

Признаться честно, к трудам о драконах я за две недели даже не притронулась — и, хвала небесам, профессор Родригес об этом не вспоминал. Мы были слишком поглощены выстраиванием моих ментальных перегородок. Я понимала, что история древних ящеров — тема дико интересная, но вытряхнуть Оркадес из собственной черепушки было задачей куда более насущной. Что ж, теперь обоим пунктам придётся подождать. Ку ку ку, приоритеты меняются.

Я быстро шагала по переходам, лавируя между стайками болтающих и ржущих студентов. Учебный день подходил к концу, и плотная толпа народа целенаправленно мигрировала в сторону трапезной. Огромный каменный зал трапезной был излюбленным местом местной элиты, где все зависали перед ужином. В одном из крыльев зала как раз выставляли богатый шведский стол с закусками и прохладительными напитками.

Добравшись до места, я замерла у одной из открытых каменных арок, сканируя взглядом помещение. За столом Дома Дракхэрроу я мигом вычленила Куинн и Корегона в окружении других старшекурсников, но ни Блейка, ни Тео в зале не наблюдалось. Жаль. С Тео договориться было в разы проще, он парень куда более приземлённый. Если уж и лезть в кабалу к вампирам, то лучше быть должной ему, а не его высокомерному кузену.

Тяжело вздохнув, я решила двинуть в сторону библиотеки. Для этого я выбрала свой любимый, хоть и чуть более длинный маршрут через Драконий двор. Поздняя осень уже практически полностью оголила ветви, но мне всё равно нравилось дышать свежим воздухом, проходя через рощу, окружающую каменных стражей. Иногда мы с Навином и Флоренс зависали под этими кронами с учебниками после обеда. Место было шикарным, и, что примечательно, здесь обычно никого не было. Хотя зима уже дышала в спину, и скоро тут станет слишком холодно для подготовки к лекциям.

Едва я приблизилась к аркадам двора, как из бокового коридора впереди меня выплыла знакомая фигура. Пульс махом подскочил.

Блейк.

Лица я его не видела, но в этом и не было нужды — эту пижонскую, запредельно высокомерную развязную походку я ни с чем бы не перепутала. Я промолчала, тихо пристроившись за ним хвостом. Куда это его несет? Как выяснилось, маршруты у нас совпали — принц целенаправленно шёл прямиком на Драконий двор. Отлично, пересечёмся прямо там, на открытом пространстве. Там я к нему и подкачу со своей просьбой.

Но стоило нам переступить границу двора, как я притормозила, предпочтя укрыться в тени колоннады галереи. Блейк уверенно вышел на середину площадки, замерев ровно в центре круга между четырьмя гигантскими каменными драконами. Он постоял так какое-то время, низко опустив голову. На секунду мне почудилось, будто он молится. Но кому? Вся местная аристократия молилась на некую Служанку Крови, суть которой я до сих пор плохо улавливала — видимо, местная верховная богиня.

Блейк вскинул голову, медленно осматривая двор. Пора было выходить из засады, но тело решило иначе — я инстинктивно попыталась пригнуться и спрятаться за выступом. И надо же было так облажаться: в этот самый момент мой ботинок задел мелкую гальку, и та с тихим, но отчетливым стуком покатилась по каменной плите.

Я затаила дыхание, проклиная свою неуклюжесть.

— Вылезай давай, Пендрагон, — донёсся ленивый голос Блейка. — Я прекрасно знаю, что ты там стоишь.

Я раздражённо выдохнула, медленно выпрямилась, демонстративно отряхнула пыль с чёрных облегающих брюк и одёрнула серый пуловер с эмблемой Академии. С самым независимым видом я зашагала к нему на середину двора.

По мере приближения к Блейку к горлу подкатил глухой, липкий ком. Он на меня даже не смотрел, его взгляд был прикован к одной из статуй. От всей его фигуры веяло первобытной, опасной силой. Весь напряжённый, собранный, челюсти сжаты до белизны — идеальный портрет хищника перед броском.

Вдруг он лениво повернул голову, глядя на меня сверху вниз вдоль своего ястребиного носа с той самой фирменной надменной манерой, к которой я уже успела привыкнуть. И этот ком в моём горле внезапно трансформировался во что-то совершенно иное. Странное.

Внутри вспыхнуло дикое, шокирующее желание сделать шаг вперёд и коснуться этой чётко очерченной челюсти. Провести пальцами по резким углам его аристократических скул и замереть ровно посередине, прижав подушечку пальца к его губам. Пожалуй, это была единственная мягкая, человеческая черта на его суровом лице. Мне безумно, до дрожи захотелось узнать, каков его рот на ощупь. Грубый или податливый? Мягкий или жёсткий как камень?

Его губы высокомерно скривились в ухмылке:

— Ну надо же, Пендрагон. Ты теперь решила преследовать меня по углам, я правильно понял?

Я поспешно прочистила горло, прогоняя наваждение:

— Мечтай больше.

Надо срочно учиться выдавать хлёсткие встречные реплики на автопилоте, а то этот гад вечно застаёт меня врасплох.

— А, ну тогда ты, должно быть, пришла изъявить мне свою бурную благодарность за вчерашнее спасение на пляже? — его ухмылка стала ещё шире. — Можешь не унижаться, я парень скромный, но если тебе прям дико хочется излить душу — валяй. — Он выразительно указал носком ботинка на каменную плиту перед собой: — Можешь упасть на колени прямо здесь, я не против.

На долю секунды моё воображение выдало такой сочный и запретный кадр, что у меня перехватило дыхание. Я чётко представила, как послушно опускаюсь перед Блейком Дракхэрроу на колени на эти прохладные плиты. Медленно ложусь ладонями на его брюки и расстёгиваю пуговицу за пуговицей под его тяжёлым, потемневшим взглядом, пока его пальцы собственнически зарываются в мои рыжие кудри, вытягивая пряди во всю длину…

Внизу живота моментально разлился липкий, обжигающий жар. Тот самый ком в горле окончательно сменился вполне осязаемым томлением.

Я силой подавила рвущийся наружу нервный смешок:

— В твоих влажных мечтах, Дракхэрроу. Возможно, все твои породистые великосветские девицы из Высших Домов и практикуют такие коленопреклонения по первому твоему щелчку, но я в их число не вхожу. Или твоя вампирская память уже начала давать сбои?

Его потемневший взгляд медленно просканировал мою фигуру снизу вверх, отчего у меня щёки махом обдало огнём.

— О, поверь на слово, Пендрагон. Моя память работает идеально. — Он сделал веский шаг в мою сторону, сокращая дистанцию, и я на автомате попятилась на шаг назад. Блейк самодовольно оскалился: — Да расслабься ты, я не собираюсь тебя убивать. Мне казалось, события прошлой ночи это наглядно доказали.

— Ты про то, что ты заживо сжёг человека в костре? — я хмуро свела брови. — Брось. Ты сделал это не ради меня.

Он удивлённо приподнял бровь:

— Да неужели?

Я уверенно качнула головой:

— Ты сделал это исключительно ради себя. Ради своего извращённого кодекса чести Высокородных. И ради тех тёрок, которые у вас веками кипят на пару с Кейджем Танакой. Я там была просто удобным поводом.

— Ну разумеется, — сухо бросил он. — Твоя безопасность тут вообще ни при чём. Я просто мимо проходил. — Он картинно закатил глаза. — Утешай себя этой мыслью и дальше, блайтборн. Но услугу я тебе вчера оказал колоссальную, так что будь добра это признать.

Всё шло наперекосяк, разговор уходил вообще не в степь. Внутри шевельнулось чувство вины перед Флоренс. Что бы она мне сейчас посоветовала сказать, чтобы сгладить углы и выпросить лекаря?

— Ладно, — выплюнула я через силу. — Спасибо тебе. Доволен? Твоё ЧСВ удовлетворено?

Его серые глаза прошлись по моему лицу:

— Я никогда не бываю удовлетворён полностью, Пендрагон.

Теперь была моя очередь выразительно закатывать глаза:

— Забудь. Я здесь вообще по другому делу.

— Да ладно? Ну тогда дай угадаю, зачем ты выслеживала меня по коридорам, раз уж гордость не позволяет признать, что ты за мной шпионила. Наверное, пришла поглазеть на каменных ящериц?

— Они потрясающие, — нехотя признала я, оборачиваясь к массивным изваяниям. — Выглядят как живые.

Блейк посмотрел на меня с таким видом, будто факт того, что мы хоть в чём-то сошлись мнениями, поверг его в шок.

— Твоя правда. — Он сделал шаг к золотому мраморному дракону. — Их всех ваяли с натуры, по образу реальных боевых змей прошлого.

— То есть это портреты конкретных драконов?

Он кивнул:

— Вот эта красавица — Молиндра Луминтар. Она верой и правдой служила Дому Орфос.

— Луминтар? Это название породы?

Блейк уставился на меня с немым упреком:

— А ты разве не должна это знать? Мне казалось, Родригес загрузил тебя рефератом как раз на эту тему.

Я независимо скрестила руки на груди:

— А тебе-то откуда это известно, шпион комнатный?

Его губы насмешливо скривились:

— У меня свои источники информации в этой Академии. Значит, Родригес тебя знатно прижал, да? — Он сочувственно мотнул головой. — Старый хрен, зануда редкая. Но возвращаясь к теме: да, это порода. Каждый из четырёх великих Домов специализировался на разведении и дрессировке конкретного вида ящеров. Для Дома Орфос это были Луминтары. Они черпали ману напрямую от солнечного света и славились своими ультразвуковыми ментальными атаками. Могли одним рыком внушить панический ужас целой армии врагов или, наоборот, вдохнуть отвагу в ряды союзников. Для Дома Мортис базой были Сильврайны. Вон та, из белого алебастра — это Алабри. — Он ткнул пальцем в сторону изящной белой статуи. — Эта порода дышала чистым льдом.

— А что насчёт чёрного базальтового? — спросила я.

Чем дольше я здесь торчала, тем сильнее рисковала нарваться на неприятности, но… Блейк так азартно расписывал детали, что прерывать его не хотелось. Было очевидно, что тема драконов — его личная страсть.

Он коротко хохотнул:

— Ты про того, на которого умудрилась залезть в первый же день?

Я мгновенно залилась краской:

— Можно без этих двусмысленных подробностей…

Он небрежно отмахнулся:

— Ладно, проехали. Но проверни ты этот трюк с живым оригиналом в древности — он бы поджарил тебя прямо на взлёте. Его звали Никсарис, он принадлежал Дому Авари. Сумеречный дракон. В ближнем бою им равных не было, истинные машины смерти.

Я посмотрела на жуткие зазубренные клыки и колючие глаза базальтового монстра и невольно передернула плечами.

— Значит, красный дракон — это порода Дома Дракхэрроу?

Блейк подошёл к красному изваянию и уверенно опустил ладонь на грубый, шершавый песчаник:

— Вораго. Порода Инферни. Да, Инферни всегда летали под знамёнами нашего Дома.

— И в чём был их главный козырь?

Он равнодушно повёл плечами:

— Эти твари были практически неуничтожимы в воздухе. По крайней мере, если против них выставляли других драконов.

— В смысле?

— В смысле, их главной уязвимостью были они сами. Порода отличалась диким, неуправляемым норовом. Непостоянные, капризные, бешеные существа. Их разведение само по себе было хождением по минному полю. Дом Дракхэрроу в своё время потерял из-за их вспышек безумия больше драконов и всадников, чем все остальные кланы вместе взятые. — Он выразительно просканировал меня взглядом с ног до головы. — Они были чертовски гордыми, упрямыми и практически не поддавались дрессировке. Никого не напоминает, Пендрагон?

Я густо покраснела, проглотив шпильку:

— Удивительно, что Дом Дракхэрроу вообще решил сделать на них ставку при таких раскладах.

— Мы сделали на них ставку, потому что они были лучшими в небе. Самая быстрая и маневренная порода из всех четырёх. Если в седло садился первоклассный, обученный всадник, Инферни в одиночку выжигали целые полки врага. И более того — как только наездник успешно скреплял ментальные узы со своим Инферни, он мог напрямую черпать из зверя его первобытную силу и абсолютное, безумное бесстрашие. По крайней мере, так гласят хроники.

— Так гласят хроники, — эхом повторила я.

Я обвела взглядом все четыре колоссальные статуи, пытаясь визуализировать эпоху, когда эти крылатые монстры реально рассекали облака над континентом.

— Содержать такую ораву, должно быть, стоило запредельных денег. Их аппетиты пугают.

Он понимающе кивнул:

— Именно поэтому только четыре правящих Дома могли позволить себе такую роскошь — владеть ими.

— «Владеть», — с горечью выплюнула я. — Почему вам, вампирам, обязательно нужно пытаться владеть вообще всем живым в этом мире?

Блейк посмотрел на меня долгим, нечитаемым взглядом, но отвечать не стал. Я отвернулась, уставившись на красного песчаникового дракона. Вораго. Из всей четверки его морда казалась самой агрессивной и дикой. Древний скульптор гениально передал в камне это ощущение бурлящей ярости и неукротимой страсти.

— Он не хочет торчать здесь, запертым в камне, — тихо произнесла я.

— Он хочет летать, — согласился Блейк, и его голос прозвучал на удивление глухо. — И он в бешенстве от того, что крылья скованы. Ему суждено торчать на этом постаменте ещё несколько веков, пока время окончательно не источит песчаник и он сам не рассыплется в прах.

Принц подошёл ближе, замерев прямо у моего плеча, но прикасаться не стал. Я физически ощущала его тепло в каких-то сантиметрах от себя и силой заставила себя замереть, боясь спугнуть момент.

— Так зачем ты меня искала на самом деле, Пендрагон? Очевидно же, что тебе что-то от меня нужно. Выкладывай.

Я немного помедлила, собираясь с духом, а потом прыгнула в омут с головой:

— Вчера ночью, когда я уходила с побережья, я наткнулась на пляже на девчонку. Совсем мелкую, из Высших.

Блейк стоял достаточно близко, чтобы я услышала, как у него перехватило дыхание, а мышцы спины мгновенно окаменели.

— И судя по её виду, она только что кем-то плотно пообедала, — продолжала я наступать.

Он пренебрежительно фыркнул:

— У тебя уже развился радар на сытых вампиров, Пендрагон? Гордись собой.

— У неё на подбородке свежая кровь алела, умник! — огрызнулась я, переходя на защиту. — И это ещё не всё. Стоило ей пройти мимо, как я услышала в кустах жалобный хрип.

Он резко повернул ко мне лицо:

— Кто-то пострадал? Кто-то из смертных?

Честно сказать, я была в шоке от того, что в его голосе прорезалось искреннее беспокойство.

— Не человек. Животное. Ты вообще знаешь, кто такие флаффины?

Он снисходительно усмехнулся:

— Все в Санграте знают, кто такие флаффины. У меня в детстве, кажется, даже была плюшевая игрушка в виде этого лисолова.

Я постаралась скрыть удивление от этого факта:

— Ну надо же. Так вот, у самой кромки прибоя лежал крошечный щенок флаффина. Весь залитый кровью и едва живой.

— Обычный донорский укус не приводит к летальному исходу, Пендрагон, если ты за это переживаешь, — Блейк попытался врубить свой привычный режим полного безразличия. Но я кожей чувствовала — маска трещит.

— Его не просто покусали! — вскипела я. — Ему кто-то располосовал бок, оставив глубокий рваный разрез, из которого хлестала кровь. Его покалечили и бросили подыхать в темноте в одиночестве. Совсем крошечного щенка! — Я повернулась к нему, разглядывая его профиль в сгущающихся сумерках. — И сдаётся мне, это сделала та самая платиновая девчонка. Ей на вид лет девять-десять, совсем ребёнок.

Блейк пренебрежительно махнул рукой, отводя глаза:

— Тебе показалось в темноте, Пендрагон. Обычное бродячее отродье из трущоб Вейлмара как-то просочилось на закрытую территорию побережья, вот и всё.

— Она не была чужачкой. Сто процентов местная аристократка из правящих кланов. Я её сразу узнала, — упрямо гнула я свою линию. — Я видела эту малявку в мой первый день в замке. Она сидела на судейском помосте прямо за спиной твоего дяди Виктора.

Принц замер, словно громом поражённый.

— Ты прекрасно понимаешь, о ком я говорю, верно, Блейк? — я в упор уставилась на него. — Кто она такая?

Он медленно повернулся ко мне, и его серые глаза сделались абсолютно ледяными:

— Какая тебе разница?

— Какая разница?! Она покалечила беззащитное живое существо! Ребёнка флаффина! — я разочарованно мотнула головой. — Хотя… о чём я вообще говорю. Глупо было надеяться, что тебя это тронет. Для великого принца Дракхэрроу это же просто безмозглое животное, расходный материал, да? Впрочем, в вашей семье, как я погляжу, и на жизни сородичей всем глубоко плевать.

Блейк резко шагнул ко мне, нависая всей своей массой:

— Тот самый Высокородный вампир, о котором ты так печёшься, при первой же встрече с превеликим удовольствием вскрыла бы твою вену на нежной шее и выпила до капли. И уж поверь мне, Пендрагон, останавливаться на полпути она бы не стал.

Но отступать я не собиралась ни на миллиметр, упрямо вскинув подбородок:

— Имя девчонки, Блейк. Кто она? Ты её знаешь, так какого хрена ты увиливаешь от ответа?

Он резко выдохнул, отворачиваясь к морю:

— Это моя младшая сестра. Эния.

— Твоя… сестра? — у меня натурально отвисла челюсть. — Я не знала, что у тебя есть сестра.

— Ну так ты вообще ни черта обо мне не знаешь, верно, Пендрагон? Кроме того, что ты меня презираешь.

Он раздражённо запустил ладонь в свои бледные золотистые волосы:

— Энии вообще запрещено спускаться на побережье во время студенческих тусовок. Там небезопасно для неё, она могла пострадать. Я лично с ней переговорю на эту тему.

Я уставилась на него, не веря своим ушам:

— И это всё?! Ты беспокоишься только о её безопасности после того, что она устроила?

Он яростно зыркнул на меня:

— Естественно, я беспокоюсь о своей сестре! Она ещё совсем ребёнок. Она только учится контролировать свои вампирские инстинкты и понятия не имеет о границах дозволенного.

Этот портрет никак не вязался с той жуткой девицей, которую я встретила у воды. Да, она была мелкой, но первобытной детской невинностью там и не пахло. В Энии Дракхэрроу сквозило куда больше хищного, потустороннего безумия, чем в её старшем брате, а это, надо признать, заявка на успех.

— Ладно. Она твоя сестра, и твоё беспокойство логично, — выдохнула я, пытаясь вернуть разговор в конструктивное русло. — К слову, я у неё спросила, всё ли в порядке, но она просто проплыла мимо как призрак и испарилась. Я даже не поняла, стоило ли её ловить. — Я перевела дыхание. — Но пострадала в этой истории не Эния. Пострадал флаффин.

Блейк нахмурился:

— Я думал, этот лисолов сдох сразу после того, как ты его нашла.

— Нет, он жив. Я притащила его с собой в общежитие первокурсников. Сейчас он у Флоренс.

Принц сокрушённо мотнул головой:

— Кто бы сомневался, Пендрагон. Другого финта от тебя я и не ждал. — Но в его взгляде вопреки всему промелькнуло странное, едва заметное восхищение — будто моя идиотская сентиментальность его скорее забавляла, чем раздражала.

— Ну, представь себе, не все в этом мире считают животных бездушной мебелью, — огрызнулась я. — Короче, мне нужна твоя помощь.

— У тебя весьма оригинальная манера просить об одолжениях, — хмыкнул он.

Я прикусила язык, едва не ляпнув: «Я вообще-то надеялась перехватить Тео, а не тебя».

Блейк вдруг громко рассмеялся:

— То есть ты пришла просить меня о помощи, но при этом в лицо заявляешь, что предпочла бы видеть на моём месте моего кузена? Гениальный ход.

— Я к тому, что Тео не стал бы ломаться и строить из себя недотрогу. Он бы просто помог.

— Помог в чём? Я до сих пор не въеду, к чему ты клонишь. — Но уголки его губ предательски поползли вверх. Этот гад всё прекрасно понял.

— Ради всего святого, Блейк! — процедила я сквозь намертво сжатые зубы. — Ты поможешь мне доставить флаффина к вашему личному лекарю Дома или нет?!

Он долго и молча буравил меня взглядом, и по его лицу было видно, что он едва сдерживает новый приступ смеха. Сделай он это — и я бы точно не удержалась и зарядила ему кулаком прямо по породистой физиономии. И плевать на последствия, оно бы того стоило.

— Ладно, — наконец выдохнул он.

— Что? — не поверила я своим ушам.

— Я сказал: ладно. Я заберу твоего лисолова. Где он? — Блейк заозирал просторы двора, будто я додумалась притащить раненого зверя с собой в сумке вместо учебников.

— Я же сказала — он в общежитии первокурсников, в комнате Флоренс Шэнь. Она зашила рану ночью, но у него начался дикий жар, температура растёт. Флоренс боится, что до утра он не дотянет.

— И ты уже наверняка успела дать этой шкурке имя? — Блейк снова повеселел.

— Нет ещё. Но если хочешь — можешь сам его назвать, считай это твоим гонораром за спасение фауны, — буркнула я.

— Через час я буду у вашего крыла общежития. Захвачу закрытую корзину, чтобы не привлекать внимания патруля.

— Серьёзно? — я тупо уставилась на него, отказываясь верить, что Дракхэрроу так легко согласился. Кое-как взяв себя в руки, я добавила: — И… ты поговоришь со своей сестрой? Мне правда не по себе. Она же опасна. А если бы на месте этого зверька оказался человеческий ребёнок?

— Эния никогда бы так не поступила! — резко, с неожиданной свирепостью оборвал он меня. — Она в жизни не причинит вреда детям. Я сказал, что поговорю с ней — значит, поговорю. Тема закрыта.

Я покорно кивнула:

— Ладно. Идёт.

Он широко расставил ноги и упёр руки в бока:

— Ну? И чего ты ждёшь? Ты получила то, зачем пришла. Свободна, Пендрагон. Избавь меня от своего присутствия.

Я недоверчиво покачала головой. Какой же заносчивый, самовлюблённый козёл. Но озвучивать эту мысль на открытом пространстве я не рисковала. Хочет считать себя полновластным хозяином Драконьего двора — флаг ему в руки, пусть упивается своим величием.

Я молча повернулась к нему спиной и быстрым шагом направилась прочь со двора через крытые галереи, возвращаясь к учебному корпусу. Придётся делать крюк до библиотеки через северное крыло.

Но стоило мне выйти в пустой переход, как внутри что-то перемкнуло. Я резко затормозила, постояла секунду в нерешительности… и развернулась обратно.

Прижимаясь спиной к каменной стене и ступая максимально бесшумно, я на цыпочках двинулась назад к аркадам Драконьего двора.

Блейк по-прежнему стоял на том же месте. Он воровато огляделся по сторонам, проверяя, действительно ли площадка опустела. На долю секунды его взгляд мазнул ровно по той колонне, за которой я затаилась, и у меня сердце замерло — я решила, что он меня запеленговал и сейчас снова начнёт издеваться. Но его взор скользнул мимо, он меня не заметил.

Вдруг он развернулся и решительно зашагал к красному песчаниковому дракону. Обойдя его массивный каменный бок, принц скрылся из виду. Я замерла в своей засаде, терпеливо выжидая, когда он вернётся. Прошла минута. Потом вторая. Тишина.

Я аккуратно сменила дислокацию, перебежав к следующему пилону, откуда обзор на красную статую был получше.

Но площадка за Вораго была абсолютно пуста.

Наверное, он зашёл за основание постамента. Я на цыпочках двинулась вдоль ряда открытых ромбовидных окон, ожидая каждую секунду увидеть Блейка, стоящего в роще у обрыва и созерцающего прибой.

Но роща была пуста как склеп.

Из Драконьего двора не было других выходов, кроме того перехода, через который пришла я, и арки строго напротив — и обе эти точки я непрерывно держала под прицелом. Блейк просто испарился в воздухе.

В детстве у меня тоже был флаффин. Настоящий, а не какая-нибудь набитая опилками плюшевая игрушка. Маленькое сопящее существо с пушистым хвостом, который был больше всего его остального тельца. Отец привез мне его из поездки в подземный город гномов. Мне тогда, кажется, было от силы лет восемь.

Я обожал эту малявку. Повсюду таскал её за собой.

Чертополох. Я назвал её Чертополох.

Она была дико преданной и ласковой, спала в моей постели каждую божью ночь. Маркус из-за этого вечно надо мной стебался. Он ублюдком был с самого детства, сколько себя помню. Мать, конечно, осаживала его, но он никогда не слушал. Этот выродок вообще никогда не остановится, пока кто-нибудь не переломает ему хребет. Кто-то, кого он реально до усрачки испугается.

Я перехватил плетёную корзину в другую руку, стараясь не трясти ношу, чтобы не потревожить спящего внутри зверька. Я мельком заглянул в неё, когда забирал из гостиной первокурсников. Пендрагон там не оказалось, зато её подружка Флоренс чуть ли не коленях передо мной ползала, рассыпаясь в бесконечных благодарностях за помощь.

Если честно, вышло дико неловко. Я даже не нашёлся, что ей ответить. Казалось бы, мне не привыкать благосклонно принимать почтение и лепет от рождённых мором, но тут система дала сбой.

Признаться, я был знатно разочарован, что не застал рыжую в комнате. Я-то наивно полагал, что она будет послушно ждать меня, и на её обычно враждебной веснушчатой физиономии наконец проступит хоть капля признательности. Это было бы весьма приятным разнообразием — заставить её посмотреть на меня без привычной волчьей ненависти в глазах.

Хотя, надо признать, к её вечно упрямо сжатой челюсти я уже начал привыкать. К тому, как она вздёргивает свой острый подбородок в мою сторону, словно надеется проткнуть им меня насквозь. Я же спиной чувствую, как сильно ей хочется это провернуть. Да и к её безумной шевелюре я тоже начал постепенно привыкать. Эти огненные кудри вечно спутаны и живут какой-то своей отдельной жизнью. Абсолютно неукротимая грива, точь-в-точь как её хозяйка. Дикая, дерзкая девка, которая принципиально никого вокруг не слушает и расшибётся в лепёшку, но оставит последнее слово за собой.

Но когда на эти пряди правильно падает солнце — как сегодня днём на Драконьем дворе, — её волосы вспыхивают чистым, первобытным пламенем. Я сегодня поймал себя на том, что натурально завис, разглядывая её. И это меня знатно разозлило. Наследники Дома Дракхэрроу не пялятся на девок как сопливые юнцы. Мы не разеваем рты от удивления. Мы выше этого.

Впрочем, плевать. Она невыносима. Совершенно, бесповоротно сводит меня с ума.

А то, как она держится? Будто ей непременно нужно кому-то что-то доказать. Нет, хуже — она ведёт себя так, словно ни на секунду не сомневается, что её законное место на самой вершине, рядом с нами. Она не сжимается в комок от страха, не пресмыкается, не пытается лебезить и выслуживаться, как остальная блайтборнская грязь. Ей просто… плевать. Сказать по совести, ей глубоко и искренне похрен на все наши вековые вампирские авторитеты. И это меня задевает. Бесит и заводит одновременно, гладит против шерсти. С каждым божьим днём эта девка всё глубже проникает мне под кожу.

Эта её упрямая, вызывающая линия челюсти, когда она смеет со мной спорить… Мне уже миллион раз хотелось силой стереть это самодовольное выражение с её лица. Она меня просто из себя выводит. Но в то же время в зелёном огне её глаз есть что-то такое, из-за чего от неё невозможно отвести взгляд. Она открыто противостоит мне — вещь, на которую в этой Академии вообще никто не отважится, и клянусь Служанкой Крови, это дико раздражает. Но параллельно… это восхищает. И делает её невыносимо, запредельно желанной. Да чего уж там — она чертовски горячая баба.

Флаффин в корзине слабо заскулил. Я затормозил посреди коридора и приподнял край ткани, заглядывая внутрь. Зверёк был совсем плох, дышал через раз, но сердце ещё билось. Если лекарь займётся им прямо сейчас, парень выкарабкается.

Я прибавил шагу. Если бы кто-то из Высших застукал меня с этой корзинкой в руках, позора было бы не обобрать. Я хищно сжал губы в тонкую линию, и когда из-за поворота вылетела стайка первокурсников, я врубил такой леденящий, убийственный взгляд, что у несчастных сопляков слезы из глаз брызнули. Они с писком пролетели мимо меня, судорожно всхлипывая на ходу. На моей роже расползлась довольная ухмылка. Хорошо. Жаль, с остальными чистокровными аристократами этот фокус провернуть так же легко не выйдет.

Попадись мне сейчас на пути Кейдж Танака — я бы этого унижения до конца веков не отмыл. Увидеть лидера Дракхэрроу в роли няньки для подземных лис? Да этот ублюдок меня бы со смеху в песок раскатал.

А если бы я наткнулся на Риган… Чёрт. Это было бы ещё хуже. Она бы мигом решила, что этот пушистый подарок предназначен для неё, и захлопала бы в ладоши. И что бы я ей сказал? Хрен я ей его отдам. Своего последнего комнатного питомца эта эгоистичная стерва просто забыла покормить, и животное сдохло от голода в запертой комнате. Единственный человек, о котором Риган Пансера способна заботиться — это она сама.

Я свернул в галерею северного крыла, приближаясь к границам Дракхэрроу Тауэр. Воровато оглядевшись по сторонам и убедившись, что в переходе пусто, я сорвал с плеч тяжёлый форменный плащ и наглухо укутал им плетёную клетку, молясь всем богам, чтобы никто не засёк меня в таком виде.

За следующим поворотом я резко прибавил ходу и взлетел по крутой винтовой лестнице на верхние ярусы нашей башни. По крайней мере, здесь шпионы из Дома Авари мне не грозили — чужакам вход на суверенную территорию соперников был строго заказан под страхом дуэли.

Добравшись до массивных дверей нашего лазарета, я замер, прислушиваясь к звукам изнутри. Тишина. Отлично, значит, пациентов нет. Если, конечно, Тео снова не нажрался в хлам и не рухнул со стола в трапезной, переломав себе конечности.

Я толкнул тяжёлую створку и переступил порог. За деревянным столом стояла одна из наших штатных лекарей, сосредоточенно перебирая пучки сушёных трав и стеклянные алхимические флаконы. Идеально. Это была та самая женщина-целитель, которая затягивала мне рёбра после перепалки из-за Пендрагон пару недель назад. Я её знал.

Женщина вскинула голову на скрип петлей и недоумённо нахмурилась, разглядывая мой плащ, странным горбом свисающий с переноски.

Я демонстративно кашлянул, шагнул ближе и рывком сдёрнул ткань с корзины:

— У меня тут раненый флаффин, — сухо бросил я, пододвигая корзину ближе, чтобы она могла заглянуть сквозь прутья. — Займись им. Живо.

Лекарь изумлённо захлопала глазами, переводя растерянный взгляд с моей персоны на корзину и обратно:

— Животное? Вы принесли в лазарет Дома… зверя?

— Флаффин — это животное, да, у тебя со слухом проблемы? — рявкнул я, теряя терпение. — Я, кажется, чётко выразился. Ты сможешь его вылечить, да или нет?

Посвящать её в детали, откуда у флаффина эти раны и чьих клыков это работа, я не собирался. Если эта дура решит, что зверька покалечил я сам ради забавы — плевать, пусть думает что хочет.

— Я… — Она поспешно сглотнула и судорожно разгладила полы своего белого передника. — Да, конечно, мой принц.

В стенах Академии меня так величали исключительно слуги нашего Дома из числа рождённых мором, но тот факт, что лекарь мгновенно врубила режим максимального почтения, несмотря на дикость ситуации, был хорошим знаком.

Я водрузил плетёную корзину прямо на её рабочий стол. Маленький флаффин внутри зашевелился, на миг приоткрыв свои огромные золотистые глазища, но тут же бессильно обмяк на подстилке — бедняга был слишком слаб.

— Целительница Айлит, я правильно помню?

Она покорно кивнула.

— Так вот, Айлит. Этот визит должен остаться строго между нами, — чётко, чеканя каждое слово, проинструктировал я её. — Ни одна живая душа в этой Академии не должна услышать об этом щенке. Будешь выхаживать его в своих личных покоях, скрытно, чтобы никто не засёк. Вопросы есть?

Её карие глаза округлились, но кивнула она без промедления. Идеально. Перечить мне она не посмеет, обычная смертная девка из числа обслуживающего персонала. Я привык, что рождённые мором, служащие нашему великому Дому, выполняют приказы по первому щелчку пальцев. И здесь исключений не будет.

Моя челюсть судорожно сжалась. Я молча уставился на несчастный рыжий комок сквозь прутья клетки. А затем, повинуясь какому-то глупому внутреннему порыву, наклонился к самой корзине и едва слышно шепнул:

— Держись давай, мелкий. Слышишь? Я завтра зайду.

Я резко выпрямился и тут же наткнулся на удивлённо приподнятую бровь Айлит. Впрочем, целительница мгновенно сориентировалась и вернула лицу абсолютно нейтральное, бесстрастное выражение. Моя ледяная маска тоже привычно встала на место. Я коротко кивнул ей на прощание:

— Я рассчитываю, что этот зверь получит лучший уход из всех возможных и пойдёт на поправку под твоим присмотром. Помни про конфиденциальность.

Лекарь проводила меня долгим, оценивающим взглядом. Девка была далеко не глупой, это радовало. В конце концов, мне нужно было, чтобы она гарантированно спасла этого флаффина. Я могу только представить, какую адскую прожарку устроит мне Пендрагон, если я завалю это простое задание.

— Разумеется, мой лорд, — почтительно пробормотала Айлит. — Всё будет сделано в лучшем виде.

Не проронив больше ни слова, я развернулся на каблуках и пошёл к выходу, отчаянно борясь со странным, мазохистским желанием открыть защёлку корзины и забрать этого тёплого флаффина с собой в спальню.

Я решил, что обязательно проверю его завтра утром. Чисто ради контроля результатов. Не потому, что мне есть хоть какое-то дело до этой шкурки, само собой. Но потому, что у Дома Дракхэрроу есть строгие стандарты качества, которые мы обязаны поддерживать. Нам должны подчиняться во всём, за какое бы тривиальное дело мы ни брались.

— Так началась эра Претендентов.

Резкий голос профессора Хассан прорезал воздух. Каждое её слово чеканилось в такт глухому постукиванию трости, пока она мерила шагами лекционную сцену. На секунду она замерла, окинув суровым взглядом аудиторию, и мы все покорно вжали головы в плечи. Студенты уже давно уяснили: лекции Хассан лучше не прерывать, если не хочешь нажить себе крупных неприятностей.

— Монархию, как вы знаете, упразднили сразу после свержения и казни последнего короля, — вещала старуха. — Каждый из четырёх великих Домов Высшей крови — Дом Авари, Дом Дракхэрроу, Дом Мортис и Дом Орфос — свято верил, что именно он имеет исключительное право на престол. Однако ни один клан не обладал достаточной силой, чтобы подмять под себя остальных. И тогда каждый великий Дом учредил собственные суверенные королевские дворы, провозгласив своих принцев и принцесс Благословенной Крови.

Я опустила голову, лихорадочно строча конспект на пергаменте. Эта пожилая женщина не выносила мечтателей и бездельников. Она с особым садизмом топила учеников, которых считала недостойными — как и меня в мой самый первый день. Повторять этот опыт мне не хотелось.

— Целое столетие, — продолжала Хассан, — королевством управлял Совет Регентов. Четыре правителя, по одному от каждого Дома, совместно руководили Сангратой. Этот компромисс просуществовал ровно сто лет. Эра Претендентов казалась эпохой относительного мира, но это был лишь красивый фасад. За закрытыми дверями каждый Дом продолжал лелеять амбиции о тотальном суверенитете и единоличном правлении.

Профессор Хассан сделала гроссмейстерскую паузу, давая информации уложиться в наших головах. Я подалась немного вперёд, вслушиваясь в каждое слово. Для местной аристократии эти лекции наверняка были унылым баяном, который они зубрили с пелёнок. Но для меня, чужачки, всё это было в новинку, и я поймала себя на том, что мне искренне интересно.

— А потом хрупкий мир разлетелся в щепки, — в голосе Хассан прорезались жёсткие, стальные нотки. — Последовали десять лет непрерывных гражданских войн. Войны Драконов. Кровавая бойня, которая выкосила больше половины населения. Подробно коалиции и предательства Домов мы разберём на следующем занятии. Скажу лишь, что поначалу каждый воевал сам за себя. Но ближе к финалу Дом Орфос заключил союз и поддержал Дом Дракхэрроу, в то время как Дом Мортис присягнул на верность Дому Авари. Как вы все прекрасно знаете, именно в этой мясорубке погибли последние живые ящеры. Войны Драконов были настолько же катастрофическими, насколько неизбежными.

Моя рука на секунду дрогнула, и перо замерло над пергаментом. Патриотический восторг профессора Хассан перед Высшими вампирами всегда был очевиден, но сегодня её явно заносило на поворотах от гордости за правящий класс.

— Когда пушки смолкли и сдох последний дракон, королевство фактически раскололось на четыре суверенные территории. Каждый Дом забаррикадировался в своих границах, больше не пытаясь воссоединить страну, а просто сосуществуя на общем куске земли. Но затем явился Миротворец. — Тон профессора Хассан заметно смягчился, в нём проступило искреннее благоговение. — Благородный принц из Дома Дракхэрроу, который горел грандиозной идеей великого воссоединения. Он был не просто гениальным дипломатом, но и прирождённым лидером, за которым люди и вампиры шли без оглядки. Он усадил четыре Дома за стол переговоров, реанимировал Совет Регентов, восстановил порядок и вернул Санграте статус сверхдержавы. — Профессор Хассан тяжело оперлась на свою трость. — Его безвременная кончина… стала величайшей трагедией для нашего мира.

Я задумалась, переваривая информацию. Великий правитель из Дома Дракхэрроу… Значит, он прямой родственник Блейка?

— Когда Миротворца не стало, — продолжала Хассан, — его родной брат занял пустующее кресло регента от Дома Дракхэрроу, и в таком составе Совет функционирует последние четыре года.

Сердце пропустило удар. Родной брат? Она сто процентов имела в виду Виктора Дракхэрроу.

Я вспомнила тронный зал в Чёрной Крепости, куда меня притащили в первый день. Был ли там Совет четырёх? Да, точно, я помню ту высокомерную леди из Дома Авари и грузного лорда из Дома Мортис. Из Дома Орфос я никого на помосте не запомнила, но это не значит, что их там не было. Вот только ни о каком равноправии в том зале и речи не шло. Вся реальная, абсолютная власть концентрировалась в когтях одного-единственного чудовища. Виктор Дракхэрроу фактически единолично правил этой страной, а остальные три регента были не более чем декорацией. Дом Дракхэрроу сожрал всю власть.

Над замком оглушительно завели свою песню колокола, возвещая об окончании пары.

Профессор Хассан выпрямилась, её голос снова стал сухим и бодрым:

— На сегодня всё, продолжим на следующей неделе. Ваше домашнее задание — проштудировать следующую главу в учебнике «Хроники Санграты: официальная история». Будьте готовы к опросу по реформам Миротворца и их влиянию на современную геополитику королевства.

Вокруг меня Флоренс и Навин поспешно подорвались со своих мест, собирая сумки. Я продолжала сидеть, тупо уставившись в одну точку. В голове крутился один навязчивый вопрос. Этот великий Миротворец… Неужели он был отцом Блейка?

Кое-как сгребя свои тряпки в сумку, я поспешила догнать друзей в коридоре. Они уже вовсю шёпотом обсуждали лекцию.

— Эй, стойте, — бесцеремонно вклинилась я в их диалог. — Кто этот Миротворец, о котором она говорила? Александр Дракхэрроу? Он… он реально отец Блейка?

Флоренс молча кивнула. Я лишь сардонически усмехнулась.

— Ты чего? — удивился Навин.

— Да просто это лютый сюрреализм, — фыркнула я. — У такого законченного, высокомерного козла как Блейк — отец буквально святой дипломат по кличке Миротворец. — Я хмуро свела брови. — И кстати, я понятия не имела, что Сангратой правит Совет четырёх. В Черной Крепости всё выглядело так, будто Виктор Дракхэрроу — единоличный царь и бог, а остальные так, мимо проходили.

Флоренс выразительно переглянулась с Навином:

— Ты далеко не первая, кто это заметил, Медра.

— В кулуарах Академии вовсю ходят слухи, что на старших курсах других факультетов зреет бунт, — вполголоса добавил Навин, воровато оглядываясь. — Виктор занял кресло своего покойного брата, но его амбиции слишком огромны. Он подминает под себя чужие территории, и остальным Домам это дико не нравится. Напряжение растёт.

— Ну, когда я видела его на Совете, он вёл себя как абсолютный монарх, а не скромный соправитель, — заметила я. — Но раз другие Дома это хавают, значит, хрупкий баланс сил пока держится?

Навин тяжело вздохнул:

— Очень на это надеюсь, Медра. Полномасштабной гражданской войны сейчас никто не хочет.

Флоренс в шутку ткнула его локтем в бок:

— Кончай панику разводить, Шарма. Живых драконов в мире больше нет, так что новую войну им в любом случае пришлось бы называть как-то иначе.

— Война без драконов, — невозмутимо подытожил гном, и мы дружно рассмеялись.

Но улыбка быстро сошла с моего лица. Я вспомнила хроники тех лет. Что станет с нами троими, если этот пороховой погреб взорвётся?

— А как умер отец Блейка? Ну, этот Александр?

— Александр Дракхэрроу умер четыре года назад, — тихо пояснила Флоренс. — И вот тут начинается самое странное. Никто в королевстве не знает истинной причины. По крайней мере, из числа рождённых мором.

— В смысле — никто не знает?! — я аж замерла от удивления. — Он был самым известным и могущественным лордом на континенте! Главой государства! Неужели его смерть не расследовали вдоль и поперёк?

— Логично бы предположить, что да, — задумчиво протянула она. — Но трагедия случилась за закрытыми дверями его родового замка, в окружении семьи. В официальных сводках написали про внезапную тяжёлую болезнь. Но в кулуарах шепчутся, что там произошло что-то дико позорное, что Дракхэрроу предпочли замять и засекретить. Ну, например, какой-нибудь нелепый несчастный случай. — Она сверилась с настенными часами. — Оу, нам пора. Медра, у тебя же сейчас окно? Ты всё ещё ходишь со мной на Основы магии для блайтборнов?

Я кивнула.

Местная магическая система до сих пор казалась мне диковинным и извращённым механизмом. В моём родном Эркануме эльфийское колдовство было естественным, как дыхание. Нам не приходилось зубрить формулы или чертить схемы. Я родилась фейри, а значит — магия была частью моей биологии. Мы об этом даже не задумывались.

Но здесь, в Санграте, правила игры были куда жёстче. Смертные теоретически могли колдовать, но врождённый талант или железная дисциплина встречались раз на миллион. Местная магия требовала ювелирной точности и колоссальной концентрации. Лучшие арканисты, алхимики и заклинатели впахивали сутками, чтобы выверить тайминг заклинаний до доли секунды. Малейший косяк в произношении формулы — и в лучшем случае ты получишь пшик, а в худшем — тебя разнесёт на атомы вместе с аудиторией. Магическая практика выжимала из людей все физические и ментальные силы. Вот почему в Кровавом Крыле настоящих арканистов ценили на вес золота, особенно тех, кто умел подчинять себе стихии.

Флоренс, понятное дело, рвалась изучать вообще всё. Я уже сбилась со счёта, сколько факультативов она на себя взвалила и какие грандиозные карьерные горизонты перед ней маячили. Но было очевидно: если она решит стать дипломированным арканистом, этот Олимп она штурмом возьмёт.

Я же в этом мире очнулась абсолютно чистым листом. Поначалу полное отсутствие фейрийских сил казалось мне ампутацией, я чувствовала себя голым инвалидом. Но за две недели привыкла и почти перестала замечать этот вакуум. Было предельно ясно: если я когда-нибудь захочу снова призвать магию, мне придётся начинать с нуля, как младенцу. Именно поэтому профессор Родригес, который стал моим негласным куратором, настоятельно рекомендовал мне посетить эту лекцию вместе с Флоренс. Местный преподаватель должен был оценить мой потенциал. Вдруг во мне есть скрытая искра, ради которой стоит зачислить меня на курс заклинаний? Ну а если нет — то и суда нет.

Но у меня были свои, глубоко личные причины рваться на эту лекцию.

Когда мы переступили порог кабинета Магических основ и заняли места, я впервые увидела профессора Эловин Уиспвуд. Я с любопытством наблюдала, как она методично раскладывает учебники на столе. Флоренс шепнула мне, что Уиспвуд — полукровка. Редчайший гибрид, рождённый от союза смертной женщины и Высшего вампира. Обычно человеческие матери просто не выживали при родах, вынашивая такое дитя. Но даже если случалось чудо и ребёнок выживал, вампирских способностей он был начисто лишён: им не требовалась кровь для подзарядки, но и вечной жизнью они похвастаться не могли.

Профессор Уиспвуд была высокой, тонкой и гибкой женщиной с безупречно уложенными платиновыми волосами. Но на этой шевелюре её сходство с аристократами, пожалуй, и заканчивалось. Флоренс обожала её лекции, хоть и признавала, что Уиспвуд знатно повёрнута на теории магии и периодически уходит в астрал прямо посреди фразы. Зато её аналитический ум и проницательность при оценке студентов были легендарными.

Я смотрела, как профессор выводит на доске тезисы мелким, каллиграфическим почерком. Каково это — всю жизнь балансировать на стыке двух миров? Выглядеть как Высокородный вампир, но оставаться для них человеком второго сорта? Флоренс говорила, что полукровки в Кровавом крыле почти никогда не попадают, а уж пробиться в преподавательский состав — это вообще за гранью фантастики. В местной иерархии они занимали ту же нишу, что и блад-проститутки с пляжа. Высшие предпочитали делать вид, будто таких «грязных» союзов между вампирами и смертными в их идеальной Санграте в принципе не существует. Интересно, Уиспвуд гордилась своим вампирским происхождением? Или её благородный папаша просто вышвырнул её вместе с матерью на помойку, как только она родилась?

Лекция началась. Профессор Уиспвуд плавно двигалась по сцене, и её пастельно-радужная юбка красивыми волнами кружилась вокруг длинных ног. Голос у неё был невероятно мелодичным — мягким, но с безупречной дикцией. С первых же минут стало ясно, что женщина гениальна. Она вещала легко, со страстью, вообще не заглядывая в конспекты и постоянно жестикулируя изящными руками.

Тема лекции была посвящена магическим проводникам. Я сидела на иголках, выжидая свой момент — и вскоре дождалась идеальной бреши в её монологе.

— …И, как мы уже подробно разобрали на прошлых занятиях, каналы и проводники энергии можно обнаружить в дикой природе, в артефактах и даже внутри живых организмов, — профессор Уиспвуд провела тонким пальцем по схеме на доске, жестом приказав нам зарисовать её. — В редчайших, исключительных случаях магическим проводником может выступать структура столь эфемерная и неосязаемая, как человеческая душа.

Сердце пропустило удар. Вот оно. Ближе и быть не могло.

Профессор Уиспвуд продолжала, расхаживая перед рядами:

— Душа — один из самых опасных и нестабильных каналов для манипуляции. Магия, завязанная на связывании и слиянии душ, невероятно изменчива. Любое вмешательство несёт колоссальные риски не только для целостности перемещаемого астрального тела, но и грозит полным выжиганием разума самого заклинателя.

В груди всё сжалось в тугой узел. Я покосилась на Флоренс — та яростно стенографировала лекцию, ничего не замечая вокруг. С трудом преодолев внутренний ступор, я силой заставила свою руку взлететь вверх.

Взгляд профессора Уиспвуд мгновенно запеленговал меня:

— Да, мисс Пендрагон? — Тон у неё был на удивление мягким и ободряющим.

Я на секунду запнулась, собираясь с мыслями:

— Скажите… а что происходит с магией, которая насильно связывает две души вместе? Когда два разных сознания вынуждены сосуществовать внутри одной телесной оболочки? Это… вообще реально провернуть?

Флоренс оторвалась от пергамента и удивлённо уставилась на меня, но я упорно игнорировала её взгляд.

Профессор Уиспвуд задумчиво нахмурилась. Она облокотилась на край стола, изящно скрестив длинные ноги:

— Оу, слияние душ. Вы затронули крайне специфическую, тёмную и опасную область высшей арканистики.

Она задумчиво постучала мелком по столешнице, окинув аудиторию сомневающимся взглядом:

— Эта тема не входит в стандартную программу первого курса, но поскольку мисс Пендрагон задала действительно глубокий вопрос, а область эта чертовски увлекательна, я выделю пару минут на разбор этого тезиса.

Пульс зашкаливал. Наконец-то передо мной сидел эксперт, который реально понимает, как устроена эта чертовщина.

— Привязка чужой души смертоносна прежде всего для принимающей стороны, — продолжала Уиспвуд. — Сам факт добровольного приглашения постороннего сознания в свой ментальный контур подвергает носителя запредельному риску.

«А что, если эту душу никто, чёрт возьми, не приглашал?» — угрюмо подумала я про себя.

«Вообще-то я тебя прекрасно слышу, дочка, — ласково подала голос Оркадес. — Ты сегодня, кажется, забыла заблокировать нашу связь».

В последнее время я старалась регулярно практиковать те крохи ментального Щита, что успела выучить с Родригесом, чтобы принудительно гасить её реплики. Но частить с этим не хотелось — чисто по-человечески мне было жаль её. Мать оказалась заперта в чужой черепушке, без тела, без возможности выбраться и поговорить хоть с кем-то, кроме меня. Окажись я на месте Оркадес, я бы наверняка вела себя куда более токсично и агрессивно.

«Надеюсь, эта преподаватель вывалит хоть что-то полезное, что поможет нам обеим расселить эту коммуналку, — мысленно пробурчала я в ответ. — Ты же сама наверняка мечтаешь о свободе?»

Она промолчала. И в этот момент меня внезапно прошиб холодный пот. А вдруг она просто боится? Что, если в ту самую секунду, когда мы разорвём узы и изгоним её из моего тела, её дух просто развеется в астрале космической пылью? Вдруг это станет её окончательной, бесповоротной гибелью?

Я поспешно переключила внимание на лекцию Уиспвуд.

— Когда две души делят один сосуд, — вещала профессор, — границы между личностями неизбежно начинают размываться. Носитель с каждым днём рискует полностью утратить собственное «я», растворившись в чужом сознании. Именно поэтому данная магия признана запретной и на практике не применяется. На то есть веские причины.

Внутри всё ухнуло вниз. Оптимизма в её прогнозах не было ни на грош.

Уиспвуд сделала паузу, будто взвешивая, стоит ли озвучивать следующий факт:

— Впрочем, история помнит периоды, когда к этим ритуалам прибегали вовсю. Об этом не принято распространяться в приличном обществе, но в древности некоторые Высшие вампиры использовали слияние душ для нетрадиционного продления собственного бессмертия. Когда их родные тела изнашивались или гибли, обезумевшие от страха смерти аристократы совершали обряд привязки со смертным донором из числа рождённых мором. Смертный добровольно принимал душу вампира в свой контур, позволяя Высшему жить через своё тело. Такой своеобразный способ обмануть костлявую.

По аудитории прокатился шквал шёпота. Я огляделась — группа Флоренс состояла исключительно из первокурсников-блайтборнов, и тема их знатно взбудоражила. У меня внутри всё скрутило от слов Уиспвуд. Я так сильно сжала перо, что оно едва не треснуло в пальцах.

— Но далеко не всегда этот процесс был добровольным, — припечатала профессор. — Хроники помнят случаи, когда этот ритуал насильно проворачивали против всадников на драконах.

Сердце забилось где-то в районе темени. Я замерла, ожидая, что Уиспвуд сейчас укажет на меня пальцем, но женщина была глубоко погружена в свои теоретические выкладки. Если она и вспомнила, что перед ней сидит единственная выжившая всадница, то виду не подала. Или сочла это неважным.

Студенты вокруг зашумели с новой силой.

— Да, именно против всадников, — подтвердила она, кивая своим мыслям. — Вдумайтесь в логику Высших Домов тех лет. Привязывая свою душу к разуму наездника, вампир надеялся получить абсолютный, прямой контроль над его драконом. Напрямую подчинить себе ящера чистокровный вампир не мог в принципе. А так — родословная всадника и его ментальный канал со зверем оставались в целости, но у руля этого биологического оружия вставало сознание вампира. По крайней мере, они на это искренне рассчитывали.

Ледяная дрожь прошила моё тело от макушки до пяток. То, что она описывала с таким академическим спокойствием, было самым настоящим, изощрённым убийством. Читая между строк, было очевидно: душа вампира просто медленно и под ноль вытесняла, стирала личность несчастного хозяина сосуда.

— Но технология была далека от совершенства, — продолжала Уиспвуд. — Если на момент ритуала всадник не обладал стопроцентными, идеальными узами со своим драконом, да ещё и не являлся доминирующей стороной в этом сложнейшем ментальном контуре — система с грохотом рушилась. Смертный погибал в конвульсиях. И что самое интересное — дракон в большинстве случаев отправлялся на тот свет вслед за ним. Это была смертельно опасная авантюра, на которую решались единицы среди аристократии. Но для некоторых жажда абсолютной власти перевешивала любые риски.

Риск получить в личное пользование боевого дракона, сохранив при этом все бонусы высшей вампирской крови. Мозг буквально взрывался от обилия версий. Я так и не раскопала способ, как безболезненно извлечь Оркадес, но только что узнала кое-что в сотни раз более жуткое. Чем дольше душа моей матери маринуется в моём теле, тем выше риск, что я однажды проснусь и обнаружу, что от Медры Пендрагон не осталось ровным счётом ничего. Она меня просто сотрёт.

Профессор Уиспвуд попыталась технично вернуть лекцию в безопасное русло проводников энергии, но заткнуть меня уже было невозможно. Моя рука сама взлетела вверх, а разум требовал ответов:

— А у самого всадника был способ дать сдачи?! Выжечь или принудительно изгнать из себя душу этого Высокородного захватчика? Вы же сами сказали, что смертные на этот союз не подписывались!

Аудитория мгновенно ахнула, по рядам прокатился шокированный шёпот. Флоренс испуганно уставилась на меня круглыми глазами, беззвучно умоляя заткнуться. Но если профессор Уиспвуд и усмотрела в моём вопросе признаки государственной измены, лицом она этого не показала. Лишь задумчиво наклонила голову, и в её глазах вспыхнул чисто научный, азартный интерес.

Она подняла ладонь, призывая притихший класс к порядку:

— Весьма глубокий и сильный вопрос, мисс Пендрагон. Если способ и существовал, то ключ к нему лежал исключительно в плоскости магии крови. Только магия крови обладает достаточным потенциалом, чтобы с корнем выдирать узы, перед которыми пасуют остальные школы арканистики. Но как вы все знаете, магия крови — это суверенная вотчина Дома Дракхэрроу. И насколько мне известно, в наши дни подобные ритуалы по слиянию и разделению душ официально признаны утраченными и на практике не применяются. Я лично таких заклинаний в глаза не видела. Впрочем, это не значит, что их не существует в тайных архивах правящего Дома.

Внутри всё окончательно рухнуло. Банальная, красиво упакованная дипломатическая отмазка. Тот же тупик, вид сбоку. С тем же успехом она могла просто промолчать.

Профессор Уиспвуд быстрым шагом вернулась к доске, явно стремясь соскочить на более безопасную тему:

— А теперь вернемся к базовым магическим проводникам. Наполнение энергией неодушевлённых предметов — ещё один классический пример использования каналов. Клинки, фамильные украшения, даже обычные бытовые вещи могут выступать идеальными сосудами для маны, при условии ювелирной точности формулы…

Дальнейшую лекцию я слушала как сквозь слой ваты. Мысли кружились безумным вихрем, переваривая масштабы катастрофы. Магия крови. Слияние душ. Высшие вампиры, использующие смертных как одноразовые батарейки ради собственного бессмертия. Всадники драконов, которых пачками пускали на мясо, превращая их тела в пустые сосуды для чужого сознания…

«Сделай глубокий вдох, глупышка, иначе прямо здесь в обморок шмякнешься», — ласково прозвучал голос Оркадес.

На этот раз спорить я не стала — послушно подышала, заставляя лёгкие работать. Флоренс косилась на меня с явной тревогой, но, к её чести, с расспросами лезть не стала. Остаток пары прошёл как в тумане. Студенты зашумели, собирая сумки и покидая аудиторию. Я на автопилоте поплелась к выходу.

— Извините, мисс Пендрагон, — донёсся со сцены голос профессора Уиспвуд, строгий, но без злобы. — Попрошу вас задержаться для прохождения теста.

Флоренс деликатно дернула меня за край свитера и ободряюще улыбнулась:

— Я подожду тебя в коридоре. Удачи. — И она выскользнула за дверь вместе с остальным потоком.

Когда мы остались один на один, профессор Уиспвуд жестом подозвала меня к своему столу:

— Что ж, давайте оценим ваш потенциал, идёт?

Я медленно подошла ближе. Профессор извлекла из недр ящика небольшую шкатулку, бережно опустила её на деревянную поверхность и откинула крышку. Я подалась вперёд, разглядывая содержимое. Внутри на бархате покоились три предмета: идеально отполированный речной камень, крошечная деревянная пиала и острый осколок обычного стекла.

— Магия — это не просто дикий врождённый талант, как вы уже наверняка поняли, — пояснила Уиспвуд. — Это ремесло. Тяжёлый навык, требующий годов пахоты. Но прежде чем приступать к обучению новичка, мы обязаны прощупать его ментальный контур и понять, на какую именно стихию или энергию откликнется его организм.

Она бережно достала полированный камень и протянула мне:

— Зажми его в ладони и сконцентрируйся. Постарайся направить всё своё намерение вглубь структуры. Этот артефакт мгновенно среагирует, если в тебе есть хоть капля предрасположенности к стихийной магии.

Я послушно выполнила инструкцию, крепко сжав пальцы вокруг прохладного голыша. Закрыла глаза, пытаясь выкинуть из головы весь хаос и сосредоточившись исключительно на весе камня в руке. Прошло томительное мгновение. Две минуты. Ничего. Абсолютно нулевой выхлоп.

Профессор Уиспвуд разочарованно нахмурилась, забрала артефакт и вернула его в шкатулку:

— Что ж, стихии молчат. Давай проверим другой канал.

Она пододвинула ко мне деревянную пиалу и до краев наполнила её водой из своей походной фляги.

— Этот тест выявляет способности к манипуляции чистой энергией и телекинезу. Держи ладони над самой кромкой воды и попробуй заставить её двигаться. Сфокусируй волю на жидкостном контуре.

Я помедлила, занесла руки над пиалой и попыталась выдать ментальный импульс. Но мысли упрямо улетали вообще не в ту степь. Душа моей матери в моей башке. Всадники, которых пускали в расход. Перспектива того, что моё собственное «я» постепенно стирают из реальности…

— Достаточно, Медра. Посмотри вниз.

Я открыла глаза. Вода в пиале оставалась мертвенно-неподвижной, как зеркало.

Уиспвуд нахмурилась ещё сильнее:

— Ладно. Финальный тест. — Она протянула мне осколок стекла. — Этот артефакт улавливает и зеркально отражает чистую магическую ауру. Обычно он выдает цветовую вспышку, транслирует образы или световые импульсы. Сконцентрируйся, посмотрим на результат.

Я уставилась на острый скол, в котором слегка деформированно отражалась моя собственная веснушчатая физиономия.

«Ты завалишь этот тест, если не перестанешь витать в облаках, Медра, — строго упрекнул меня голос матери. — Твоя профессор один в один напоминает мне моего личного ментора из детства. Я у неё, к слову, лучшей ученицей на курсе была. Боги, как же давно это было…»

«Ключевое слово — давно, мамуля, — мысленно огрызнулась я. — Сотни лет назад, ага. И она не мой профессор, а Флоренс. Я здесь чисто для галочки торчу».

— Это весьма странно, — прервал мою внутреннюю шизофрению задумчивый голос профессора Уиспвуд.

Она аккуратно забрала осколок из моих пальцев и вернула его на стол. Женщина лениво побарабанила подушечками пальцев по дереву, сомневающе разглядывая все три предмета.

— В тебе кожей ощущается сильный магический фон. Он есть в каждом живом существе. Но базовые маркеры Академии выдают абсолютно нулевой отклик.

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как пересыхает в горле:

— И что это значит?

Профессор подняла осколок стекла на просвет:

— В твоих венах течёт кровь всадников древности.

— Мне все об этом твердят, — я выдавила из себя бледное подобие улыбки.

— Возможно, именно в этом и кроется корень проблемы, — задумчиво протянула Уиспвуд. — Твоя специфическая генетика всадника может наглухо блокировать или искажать стандартные тесты Академии, рассчитанные на обычных блайтборнов. Я не могу с уверенностью сказать, каков твой реальный потенциал и владеешь ли ты магией вообще. Явных склонностей приборы не фиксируют. Чтобы докопаться до истины, нам пришлось бы проводить сложные, инвазивные тесты высшего уровня в закрытых лабораториях. Так что на данный момент мой вердикт однозначен: результаты тестирования неубедительны. Можем попробовать повторить процедуру на следующий год, если у тебя возникнет желание.

Внутри нарастала глухая, удушающая злость. Я-то наивно надеялась получить хоть какую-то зацепку, чёткое направление для работы. А в итоге получила хрен на постном масле и откат назад. Как я, чёрт возьми, смогу провести ритуал разделения и выселить Оркадес, если моя собственная магия наглухо заблокирована и я даже пиалу с водой всколыхнуть не способна?

Я уже развернулась, собираясь забрать сумку и уйти, когда профессор Уиспвуд окликнула меня, и её тон стал на порядок тише и осторожнее:

— Знаешь, Медра… Твой утренний вопрос об изгнании души напомнил мне один исторический прецедент из закрытых архивов.

Сердце моментально сделало кульбит:

— Да? Что за прецедент?

— Несколько веков назад один Высокородный вампир насильно привязал свою душу к телу смертного чародея. Но тот маг оказался гением высшего порядка. Он смог расколоть структуру заклинания и нашёл способ принудительно разделить их сознания, прибегнув к запрещённому кровавому ритуалу. Фокус удался, но цена была страшной. Душа вампира-захватчика была полностью аннулирована и стёрта из бытия. Смертный маг выжил, сохранил тело, но его собственный разум под действием отката был выжжен до основания. Он остаток своих дней провёл в стенах приюта, абсолютно безумным.

Глаза профессора Уиспвуд встретились с моими — проницательные, всезнающие, но в то же время полные искреннего сочувствия.

— Магия крови — это тёмная тропа, по которой нельзя ходить из чистого любопытства, Медра. Нам дико повезло, что Академию возглавляют четыре великих Дома. Если у тебя возникнут новые вопросы по этой специфической теме, тебе стоит проконсультироваться с кем-нибудь из Дома Дракхэрроу напрямую. Если потребуется рекомендация, среди старшекурсников их факультета есть блестящие ребята, которые с радостью возьмут тебя под крыло в качестве наставников. — Она заговорщически приложила палец к губам. — Понятно, что помогать им в черчении боевых схем ты со своей нулевой оценкой пока не сможешь, но ты могла бы многому научиться из обычных наблюдений. Да и лишние руки для переписывания свитков им точно не помешают.

— Спасибо. Я подумаю над вашим предложением, профессор Уиспвуд, — тихо выдавила я и поспешила выйти в коридор.

«Что-то ты подозрительно притихла после лекции, мамуля, — мысленно заметила я, шагая по коридору учебного корпуса. — Обычно тебя из моей башки метлой не выставишь».

Оркадес ответила далеко не сразу, и её голос провучал на удивление тихо:

«Ну… наверное, мне просто чертовски не улыбается перспектива стереть личность собственной дочери и забрать её жизнь ради своего бессмертия».

Я замерла посреди прохода как вкопанная. А в следующую секунду меня накрыла такая колоссальная, лавинообразная волна облегчения, что ноги едва не подкосились.

Признаться честно, в глубине души этот страх жрал меня заживо все эти две недели. Как-никак, моя мать при жизни была могущественной, почти бессмертной принцессой Высших фейри. И если ей даже после физической смерти удалось обмануть костлявую и намертво вплавить свою сущность в моё тело… Кто даст гарантию, что при желании она не сможет полностью перехватить штурвал и выкинуть меня на обочину моего же разума?

«Ты моё дитя, Медра, — продолжала она, и в её ментальном голосе прорезались искренние материнские нотки. — Моя любовь к тебе не имеет границ. И я полностью согласна: наша коммуналка в одной черепушке становится невыносимо душной. Ни один ребёнок в мире не заслужил такого тотального родительского контроля в собственной голове. Окажись я на твоём месте, я бы уже давно разнесла эту хату к чертям от злости».

У меня невольно подступил ком к горлу:

«Значит… ты всё понимаешь?»

Она сокрушённо вздохнула:

«Я знаю, что ты кажешься неблагодарной колючкой, девочка моя. И мне безумно жаль, что у нас нет возможности нормально познакомиться и пообщаться при других раскладах. Идеально — лицом к лицу, за чашкой чая. Но давай смотреть правде в глаза: этому не бывать. И подозрительность профессора Уиспвуд обоснована: как только мы разорвём узы и вытряхнем меня из твоего сосуда, я, скорее всего, окончательно покину этот план бытия и развеюсь в ничто. И знаешь… пожалуй, так будет правильно. Моё время ушло».

Она говорила о собственной окончательной гибели с таким пугающим, будничным спокойствием. Но внутри меня вдруг всё перевернулось. Я поняла, что не хочу терять её. Не так. Не насовсем.

Существовала огромная, принципиальная разница между нежеланием делить свои интимные мысли с матерью и решением полностью стереть её из реальности, будто её никогда и не было.

«Но тогда я останусь совсем одна, без тебя», — поймала я себя на мысли, прозвучав в этот момент как напуганный маленький ребёнок.

«Ты не будешь одна, глупышка, — ласково успокоила она меня. — У тебя уже появились отличные друзья. Ты расцветёшь как роза под этим небом, даже в этой мрачной вампирской дыре». Я почти наяву услышала её теплую улыбку. «И уж поверь моей интуиции: ты ещё устроишь этой местной аристократии весёлую жизнь, они у тебя по струнке ходить будут». Наступила секундная пауза. «Кстати, Медра… Есть один нюанс, о котором я всё-таки обязана упомянуть».

Сердце тревожно ёкнуло:

«Да? Что за нюанс?»

«Ну… судя по всему, моё подселение в твой организм по неосторожности уже запустило определённые… пертурбации».

«Пертурбации?! — я мысленно сжала челюсти. — В каком смысле? Что со мной не так?!»

— Как ты вообще смеешь коптиться в этих коридорах, грёбаная ты сука?!

Две сильные руки с размаху грубо впечатали меня в каменную стену. Из груди вырвался короткий крик боли, плечо знатно приложилось о булыжники.

— Какого хрена?! — рявкнула я, судорожно пытаясь вывернуть шею и разглядеть нападавшего.

Вокруг взметнулся подол чёрной форменной мантии, донёсся наглый девичий ржач, и виновница шоу мгновенно испарилась за углом на вампирской скорости. Голос был женским. Не Риган. Куинн? Вполне возможно, её почерк.

Я принялась ковыряться на полу, пытаясь подняться. Моя сумка от удара раскрылась, и пара тяжёлых учебников Родригеса весело раскатилась по камням.

Вдруг чья-то сильная, бледная ладонь перехватила один из фолиантов, поднимая его с пола. Я вскинула голову.

Прямо надо мной стоял Блейк с самым скучающим и безразличным выражением на своей красивой физиономии. Он лениво протянул мне книгу, но собирать остальную макулатуру с пола даже не подумал.

Кое-как поднявшись на ноги и потирая ушибленное плечо, я злобно отряхнула брюки:

— Спасибо, — процедила я сквозь зубы, выхватывая учебник и запихивая его обратно в сумку.

— В тебе определённо есть скрытое очарование, Пендрагон, — лениво протянул он, опершись плечом о стену. — Неудивительно, что ты с ходу обзавелась такой толпой «поклонников».

Я выдавила из себя самую фальшивую и ядовитую улыбку, на которую была способна, и развернулась, чтобы уйти. Но его железная хватка мгновенно опустилась на моё плечо. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы я замерла на месте. И этого хватило, чтобы я кожей ощутила обжигающий жар его ладони даже сквозь плотную шерсть моего свитера.

— Что ещё? — рявкнула я, разворачиваясь к нему в упор. — Решил лично продолжить банкет и ещё раз прижать меня к стенке?

— Плавали — знаем, слишком скучный сценарий, — издевательски ухмыльнулся этот гад. Он воровато оглядел пустой коридор и понизил голос до полушёпота: — Я пришёл сказать, что твой флаффин у лекаря.

Флаффин. Из-за этого хаоса с лекциями я почти забыла про раненого зверька.

— Ладно. Это… хорошо. Спасибо, что доложил. — Я нахмурилась, пристально изучая его лицо. — Ты реально выслеживал меня по всему корпусу только ради того, чтобы сообщить статус щенка?

— У него лучшие специалисты в королевстве, Медра. В нашей башне лазарет укомплектован по высшему разряду, так что парень выкарабкается.

— Рада слышать, — осторожно выдохнула я. Я до сих пор пребывала в шоке от того, что Дракхэрроу реально выполнил моё дурацкое задание. Да ещё и пришёл отчитаться о результатах на следующий же день.

— И что с ним будет дальше? Ну, когда он окончательно встанет на лапы?

Блейк уставился на меня своим привычным холодным, ничего не выражающим взглядом. Но сдаётся мне, парень чересчур усердно пытался разыграть карту полного безразличия. Что этот жук опять задумал?

— Мы с Флоренс как-то не заглядывали так далеко вперед, — честно призналась я. — Наверное, попробуем вернуть его обратно на побережье, к семье…

— Исключено, — жёстко оборвал он меня. — Его выводок уже сто процентов ушёл обратно вглубь материка. К тому же мы понятия не имеем, каким макаром этот сосунок вообще умудрился пролезть на поверхность. Скорее всего, улептывал от какого-то крупного хищника…

— «Мы»? — перебила я, чувствуя, как внутри снова закипает глухая злость. — Никаких «мы» тут нет, Дракхэрроу, закатай губу. И мы прекрасно знаем, от какого именно хищника он улептывал. И у него это почти получилось, пока твоя драгоценная сестрёнка не решила устроить себе кровавый полдник. Так какого хрена мы не можем просто спустить его обратно под землю?

Блейк хмуро свёл брови:

— При чём тут Эния? — Он снова воровато просканировал пустой коридор, проверяя безопасность, и раздражённо мотнул головой: — Она физически не смогла бы спуститься в подземный город гномов. На нашем острове есть один старый проход, но его наглухо завалило тоннами породы ещё до нашего рождения.

Он запустил ладонь в свои платиновые волосы:

— Этот флаффин мог чисто случайно нащупать какую-нибудь микроскопическую трещину в скалах и протиснуться наружу, но я сильно сомневаюсь, что мелкий щенок способен на такие спелеологические подвиги.

На его лице впервые отразилось явное замешательство.

— А какого хрена твоя сестра вообще забыла ночью на диком пляже? — не унималась я. — Она же мелкий ребёнок! Ей что, официально разрешено разгуливать без конвоя где вздумается? У неё мать вообще есть в этой жизни, чтобы следить за воспитанием?

Стоило этим словам слететь с моих губ, как я поняла, что наступила на очень опасную мину. Лицо Блейка мгновенно превратилось в ледяную, убийственную маску, а в глазах зажёгся опасный серебряный огонь:

— Тебя это дерьмо не касается, Пендрагон, — процедил он сквозь зубы. — Она моя сестра, а не твоя. Свои семейные дела мы как-нибудь без блайтборнских сопливых советов закроем.

— Твоя правда. Будь она моей сестрой, я бы как минимум следила, чтобы девка не росла кровожадным монстром и не резала беззащитных животных ради забавы! — огрызнулась я на выходе.

Он смерил меня убийственным взглядом:

— Она Высокородная из Дома Дракхэрроу, — отчеканил он так, будто этот статус автоматически списывал любые грехи и ставил её выше любых законов морали.

После чего резко развернулся на каблуках и стремительным шагом растворился в конце коридора.

Я яростно ковыряла вилкой в тарелке. Мои мысли витали за миллионы миль от трапезной, где мы сидели компанией с Флоренс и Навином.

— Медра, ты чего зависла? Что случилось? — поддразнил Навин. — Масла в пюре недолили?

Я демонстративно показала ему язык:

— Да так. Задумалась о том, какая я, оказывается, дремучая.

— Дремучая? — Флоренс удивлённо приподняла брови. — Брось, Медра, ты далеко не глупая.

— Не глупая, согласна, — вздохнула я, переводя взгляд с одного на другого. — Но я ни хрена не знаю о вашем мире. О куче базовых вещей, которые для вас, выросших здесь, кажутся сами собой разумеющимися.

Надо отдать им должное: друзья никогда не лезли мне в душу и не допытывались, откуда я явилась. Когда я в первый день соврала, что потеряла память после перемещения, они просто приняли это как факт. И взяли за правило не лезть ко мне с расспросами о прошлом. Не ковырялись в ранах. Была ли это настоящая дружба? Не знаю, но они стали первыми нормальными сверстниками в моей жизни, и я была им безумно благодарна.

— Ну, если бы ты внимательно слушала, а не устраивала геноцид картошке… — хмыкнул Навин. Я опустила взгляд на тарелку и обнаружила, что в задумчивости размазала добрую половину пюре прямо по столу. — …то услышала бы, что мы тут обсуждаем дико интересную для тебя тему.

Я мигом оживилась, отложив вилку:

— Да ладно? И что за тема?

Флоренс воровато огляделась по сторонам и понизила голос до шёпота:

— Скоро начнётся обряд посвящения в лидеры Домов.

— Да что с вами со всеми не так? Почему вы вечно озираетесь, будто за нами шпионят? — проворчала я, но наживку заглотила. — Просветите про вожаков. Это что, какая-то секретная сходка? Я думала, тут без вариантов: Блейк гарантированно станет новым главой факультета Дракхэрроу в Кровавом Крыле, разве нет?

— Ну, скорее всего, так и будет, — медленно протянула Флоренс. — Но в течение учебного года у Высших проходит несколько важных ритуалов. И посвящение лидеров — лишь верхушка айсберга.

— И когда этот кастинг на вожака? — полюбопытствовала я.

— Понятия не имеем, первокурсникам инфу не сливают, — призналась Флоренс. — Такие вещи всегда происходят внезапно, без предупреждения.

— Я думала, твоя мама в курсе, она же в архивах работает, — удивилась я.

Флоренс сокрушённо мотнула косой:

— Ей строго-настрого запрещено трепаться об этом со мной. Хотя для аристократов это секрет Полишинеля, Высшие сто процентов знают расклады куда лучше нас.

— Короче, по ходу семестра нас ждут два крупных события, — перехватил инициативу Навин. — Одно — стандартное, ежегодное. А вот второе активируется только в том случае, если кресло лидера Дома официально освобождается.

— Про выборы вожаков я поняла. А второе-то что? — я подалась вперёд.

Гном переглянулся с Флоренс, и та тихо выдала:

— Игры Консортов.

Я брезгливо сморщила нос:

— Игры? Вы сейчас серьёзно? И мне тоже придётся в этом цирке участвовать?

— Ты в деле по дефолту, Медра, хочешь ты того или нет, — серьёзно посмотрела на меня Флоренс. — И Риган тоже.

— Вообще-то мы как раз хотели спросить, просветил ли тебя хоть кто-то на этот счёт. Профессора? Может, Родригес на частных уроках заикался? — Навин вопросительно приподнял брови.

Я качнула головой:

— Нет. Глухо как в танке. Ни одна душа до этого момента даже слова не пикнула.

— Ты, наверное, удивляешься, почему мы раньше молчали, — вздохнула Флоренс. — Просто союзы, где сожительницей становится смертная из рождённых мором… это дичайшая редкость. Если честно, я периодически вообще забываю, какого хрена ты тут торчишь в роли невесты принца. Ситуация абсолютно сюрреалистичная.

— И не говори, — горько ухмыльнулась я. — Так что конкретно нас ждёт на этих Играх Консортов? К чему готовиться?

— Их только называют играми, но детскими развлечениями там и не пахнет. Игры Консортов — это, по сути, жестокий естественный отбор для выявления и отсева слабых звеньев, — веско произнёс Навин.

Учитывая, что я была единственной смертной невестой на всём потоке Высших, расклад выглядел хреново.

— Сожительницы обязаны работать в идеальном тандеме, чтобы выстоять и выжить, — добавила Флоренс. — Сейчас ты официально ещё не считаешься полноценным консортом. Твой статус подтвердится только в том случае, если ты пройдёшь Игры.

На долю секунды у меня внутри вспыхнула гениальная мысль — а не завалить ли мне эти Игры сознательно под ноль? Становиться официальной женой вампирского принца в мои планы не входило совершенно, звучит как приговор. Но здравый смысл быстро вернул меня на землю.

Я упёрлась ладонями в столешницу:

— Так, стоп. Вы хотите сказать, что я обязана пахать в одной команде с Риган Пансерой? И эти Игры реально смертельно опасны?

Флоренс прикусила губу и испуганно закивала:

— Боюсь, что да. Проиграть там — значит умереть. Именно поэтому я надеялась, что Риган уже сама к тебе подошла и ввела в курс дела. — Девчонка выглядела по-настоящему расстроенной. — Ей ведь шкуру спасать придётся в паре с тобой, вы в одной лодке.

— Эта стерва мне ни слова не сказала. — Я на секунду задумалась. — То есть без вариантов? Мы должны сотрудничать? Риган и я?

— Мы мало знаем деталей, первокурсников к регламенту не подпускают, — пояснила Флоренс. — Это всё, что мама успела мне шепнуть, когда я её прижала. Но суть одна: вы обязаны доказать Совету, что способны действовать как единый организм. Весь смысл триады — в силе. Сожительницы должны обеспечивать надежный тыл и защищать своего архонта.

— Архонта? — я приподняла бровь. — Это вы так Блейка величаете?

— Да, Блейк у нас архонт триады. Или Кэтрин Мортис, к примеру — она архонт своего союза. Им может быть как мужчина, так и женщина, смотря кто возглавляет ветвь, — разжевала Флоренс.

— Какой же бред, — простонала я, уронив подбородок на скрещенные руки. — Я в жизни не собираюсь… — Я поймала на себе смущённый взгляд Навина и поспешно исправилась: — Ну, вы поняли, о чём я. Стелиться под него я не буду, так на кой хрен мне эти Игры?

— Медра, я знаю, что ты презираешь Блейка. И Риган — редкостная тварь, тут никто не спорит. Но твоё «хочу-не хочу» здесь никого не волнует, — несчастно выдохнула Флоренс. — Я без понятия, как можно пойти наперекор воле Виктора Дракхэрроу, даже если бы ты решилась на этот суицид. Пойми одну вещь, Медра: хоть ты и проклинаешь этот статус, со стороны ты находишься в запредельно привилегированном и могущественном положении. Любая девка из рождённых мором за такое место глотку бы перегрызла. Но раз тебе плевать на пафос и титулы, просто помни: на кону стоит твоя жизнь. Речь идёт о выживании.

Навин угрюмо поддакнул:

— Мы с Флоренс реально за тебя боимся, Медра. Что бы там ни происходило у Блейка, для Академии ты остаёшься бесправным первогодком. Ты же видела, как Высшие вытирают об нас ноги. Тебе придётся пройти эти Игры. Любой ценой.

Я вспомнила тот жуткий обряд в Чёрной Крепости. Медленно закатав левый рукав серого пуловера, я обнажила предплечье, демонстрируя друзьям багровую отметину в форме капли крови.

— Это след от церемонии узов? — благоговейно прошептала Флоренс, разглядывая клеймо.

— Больше похоже на инвентарный номер скотины в рабстве, — горько процедила я. — С радостью бы соскребла эту хрень с кожи, будь она обычными чернилами.

Лицо Навина вытянулось от тревоги:

— Это не чернила, Медра. Магия крови запечатана, ты теперь часть их триады, обратного пути нет.

— Как думаете, у Риган на шкуре выжжено то же самое? — внезапно поинтересовалась я. Раньше мне эта мысль как-то не приходила в голову.

Флоренс уверенно мотнула косой:

— Нет. Твоё клеймо — это какой-то уникальный древний обряд. Я в хрониках такого вообще не встречала. Ты говорила, это Виктор наколдовал?

Я кивнула:

— Он самый. Ещё и Блейка такой же штукой пометил, бормоча под нос свои заклинания.

«То, что связано, не может быть разорвано». От этого воспоминания по спине пробежал ледяной пот. Что за тёмную магию активировал этот старый монстр? Должен же быть способ аннулировать этот контракт! Это всего лишь помолвка, успокаивала я себя, мы ещё не женаты официально. Но Виктор на прощание чётко дал понять, что это лишь первый узел. Я принципиально отказывалась верить, что мне суждено навеки остаться привязанной к Блейку и его платиновой стерве.

«Вообще-то, самый простой способ разорвать контракт — это физически аннулировать Блейка», — вкрадчиво подал голос навязчивый пассажир в моей голове.

А идея-то, к слову, была не самой паршивой. Возможно, пустить принцу кровь — это вообще единственный рабочий вариант. С другой стороны, я вспомнила этого лисолова, флаффина. Блейк ведь без лишнего пафоса забрал зверя и отнёс своему лекарю, как и обещал. Ладно, запишем ублюдку один крошечный плюс в карму: к беззащитным животным он отвращения не питает. Особенно к мелким и пушистым. Но этого явно мало, чтобы выдать ему индульгенцию и передумать прирезать при первой возможности. Ведь мало же, верно?

— Тебе нужно срочно растрясти Родригеса на эту тему, — прервал мои мысли Навин.

— Профессора Родригеса? — я нахмурилась. — Ты-то откуда его знаешь, у тебя же вообще нет его лекций?

— Да Родригеса вся Академия знает! — ухмыльнулся гном. — Он единственный смертный преподаватель, у которого хватает яиц открыто презирать Высокородных, и при этом он остаётся ключевой фигурой в штате Кровавого крыла.

— И к тому же, Медра, ты явно у него в любимчиках, — ободряюще подмигнула Флоренс.

Я скептически скривилась:

— Сильно сомневаюсь. Он меня просто терпит.

— Ага, терпит она его, держи карман шире! Он же выбил для тебя закрытый частный факультатив по ментальной защите, — понизив голос до шёпота, напомнила девчонка. — По уставу Академии это вообще за гранью, он не имел права брать первокурсницу. Но пошёл наперекор правилам ради тебя.

Тут она попала в точку. На первых лекциях Реставрации я вела себя как последняя наглая стерва, но Родригес это проглотил. Мало того, он тратит свои личные часы, обучая меня Щиту Рабства, и проявляет ангельское терпение, хоть тёплыми наши отношения назвать трудно.

— Вот и расспроси его, бывали ли в истории случаи, когда смертные сожительницы успешно проходили эти Игры, — гнул свою линию Навин. — И как именно они умудрялись выживать в паре с аристократками. Лишним точно не будет.

— Может, им просто везло с напарницами, и они реально умудрялись ладить ради общего спасения, — вздохнула я. Но в нашем случае с Риган Пансерой этот сценарий был из разряда фантастики.

— Вообще-то, лучший эксперт по истории Домов — это Хассан, — сокрушённо заметила Флоренс. — Но соваться к ней я бы тебе точно не рекомендовала. Она тебя на дух не переносит.

— Да уж, старая карга явно не входит в фан-клуб Медры Пендрагон, — согласилась я. — Хотя база знаний у неё эталонная, спору нет.

— Сдаётся мне, она скорее сдаст тебя администрации за попытку шпионажа, чем выдаст хоть каплю полезной инфы, — подытожил Навин. — Так что даже время не трать.

Я молча кивнула и решительно отодвинула пустую тарелку:

— Ладно, нечего тянуть. — Я поднялась из-за стола.

— Прямо сейчас? — удивилась Флоренс. — Ты уже уходишь?

Я небрежно закинула сумку на плечо:

— Угу. Пойду проверю, не забаррикадировался ли Родригес у себя в кабинете.

Дверь в личную лабораторию профессора Родригеса оказалась заманчиво приоткрыта. Обычно, если я заявлялась на факультатив раньше времени, то послушно куковала в коридоре, пока он сам не соизволит выйти и пригласить меня войти. Но сейчас, заглянув в узкую щель, я обнаружила, что кабинет пуст.

Мой взгляд мгновенно зацепился за бескрайние стеллажи, забитые старинными книгами. Коллекция у Родригеса была роскошной. Я прекрасно знала, что его научные аппетиты не ограничиваются базовой медициной — преподаватель был буквально повёрнут на драконах. Интересно, что ещё за сокровища он тут прячет?

Подавив мимолётный укол вины, я бесшумно скользнула внутрь и аккуратно прикрыла за собой створку двери, оставив точно такой же зазор, какой был до моего прихода.

Я просто подожду его внутри, успокаивала я себя. Пальцем ничего трогать не буду, честное слово. Я прекрасно понимала, что находиться здесь без разрешения — это гарантированный выговор. Но глухое отчаяние и страх перед Играми жрали меня изнутри.

Я принялась медленно сканировать комнату, разглядывая стеллажи из тёмного дуба, уходящие под самый потолок. Мой взор намертво прилип к ряду книг, которые выглядели в разы старее и почтеннее остальных. Они выстроились на самой верхней полке в дальнем углу кабинета.

Я девчонка высокая, но даже моего роста тут явно не хватало — без лестницы до этой заначки было не добраться. К моему счастью, у Родригеса как раз рядом со шкафом примостилась передвижная стремянка на колесиках.

Я аккуратно подкатила её к нужному стеллажу, стараясь не шуметь. Вскарабкавшись на самый верх, я принялась судорожно перебирать корешки, непрерывно прислушиваясь к каждому шороху за дверью.

Часть томов была посвящена драконам, часть — магии крови. Один фолиант под названием «Магия крови и огненные змеи» заставил меня притормозить, но я упрямо листала дальше, надеясь откопать методичку конкретно под мою ментальную катастрофу. И на самом краю полки, когда надежда уже почти испарилась, я наткнулась на неё.

«Тёмное искусство Вечных Узов».

Мои пальцы коснулись старинного переплета. По ладони мгновенно пробежало колкое, ледяное покалывание — было полное ощущение, что книга обладает зачатками разума и прекрасно считывает мои вороватые намерения. Я замерла, обратившись в слух. В коридоре по-прежнему царила гробовая тишина.

Я бережно сняла тяжелый фолиант с полки и открыла обложку. Пергамент был хрупким как сухой лист. Поначалу буквы на страницах поплыли безумной мешаниной, закручиваясь и колыхаясь, словно едкий дым, и у меня к горлу уже подкатила паника. Но спустя секунду текст внезапно замер, став четким и кристально разборчивым.

Это была та самая книга. Интуиция буквально кричала об этом.

Пальцы судорожно перелистнули страницу к оглавлению, глаза сканировали строчки. И вот оно, выбито черными чернилами: «Ритуал принудительного расторжения узов Душ». Эти слова вспыхнули в моем сознании ярким неоновым маяком.

Моя рука зависла над страницей. Внутри бушевала дикая дилемма: выдрать этот лист к чертям прямо сейчас, или рискнуть шкурой и целиком засунуть фолиант в сумку?

— Нашла что-нибудь интересное?

Сердце улетело в пятки, я едва не выронила раритет из рук. Судорожно вцепившись пальцами в ступени стремянки, чтобы не полететь на пол вверх тормашками, я медленно повернула голову.

В дверях кабинета, небрежно прислонившись к косяку и засунув руки в карманы поношенных брюк, стоял профессор Родригес.

— Извините, — выдала я на автопилоте, пытаясь вернуть лицу невозмутимый вид. — Я не хотела шпионить. Просто зашла пораньше и решила подождать вас внутри.

— У тебя отличный вкус на раритеты, мисс Пендрагон, — Родригес сделал веский шаг вглубь кабинета, не сводя с меня пристального взгляда. Было видно, что он пытается понять, отдаю ли я себе отчёт в том, какую именно книгу держу в руках. — Редкий первокурсник в наши дни способен с ходу читать Старый сангратский.

— Да я… я не умею! — поспешно соврала я, чувствуя, как краснеют уши. — В смысле, читать не умею. Просто обложка показалась дико красивой, вот я и полезла рассмотреть.

Я опустила взгляд на переплет, молясь, чтобы книга выглядела как обычный декор. Рассматривать её детально у меня времени не было, но фолиант реально оказался шедевром. Тёмно-чёрная кожа, потрескавшаяся от времени, но идеально отполированная — видно было, что за раритетом веками бережно ухаживали. По краям вилось изящное серебряное шитье, напоминающее струйки дыма, а в самом центре красовался рельефный змеевидный серебряный дракон. Я легонько провела пальцем по его чешуе, ощущая металлические выступы.

— Да, вещь роскошная. И дико редкая. А теперь верни её на место, — голос Родригеса провучал мягко, но в его карих глазах застыл расплавленный свинец.

Я пулей водрузила фолиант на полку и оперативно съехала по стремянке вниз.

— Итак, мисс Пендрагон, у вас какое-то срочное дело? Насколько помнит моя память, частных уроков мы на сегодня не планировали. Или вы просто решили устроить мне несанкционированный обыск? — Он с глухим стуком бросил на стол стопку экзаменационных листов, и я невольно вздрогнула.

Да, с Родригесом явно творилось что-то неладное, решила я. Он и так всегда был на взводе, но сейчас его подозрительность просто зашкаливала. Что за кошки скребли у него на душе? Или дело было исключительно в том, что я сунула свой нос в его закрытую секцию? Спросить его про ритуал расторжения узов напрямую я так и не рискнула — в его нынешнем состоянии это было равносильно явке с повинной.

— Мне нужна ваша помощь, профессор, — сказала я, решительно шагая к его столу.

— И в чём же она заключается? — он устало опустился в свое деревянное кресло и откинулся на спинку.

Надо признать, несмотря на его полное пренебрежение к моде и эти залатанные штаны, Родригес был чертовски привлекательным мужчиной. Не первый раз ловлю себя на этой мысли. Высокий, подтянутый, брюнет с длинными ногами — чистокровный мой типаж. Ну, или был бы им, не будь я на сто процентов уверена, что у него тайный роман с профессором Шанкарой. Ну или пока один породистый вампирский профиль с кривым ястребиным носом не начал бесцеремонно вламываться в мои ночные кошмары…

Я силой вытряхнула этот бред из головы.

— Мне нужны козыри, чтобы выжить на Играх Консортов, — прямо, без экивоков заявила я. — Почему вы ни разу мне об этой подставе не рассказали?

Родригес поднял на меня свои темные глаза, и на его лице проступила глубокая задумчивость:

— Преподавателям строго-настрого запрещено обсуждать внутренние обряды Кровавого Крыла со студентами. Особенно такие специфические.

— Ну, раз я о них уже знаю, значит, секрет Полишинеля не сработал. Я даже чётко знаю дату проведения, — блефанула я.

Он удивлённо приподнял бровь:

— Да неужели? Просвети. А то я сам не в курсе.

В голове я судорожно сопоставила факты. Обряд лидеров Домов идёт первым, Флоренс с Навином были в этом уверены. Раз зима на носу, Игры Консортов гарантированно перенесут на период после каникул — скорее всего, на весну.

— Игры всегда устраивают сразу после Фестиваля Ледяного Огня, верно? — озвучила я свою догадку.

— Традиционно — да, регламент именно такой. Но кто даст гарантию, что в этом году Совет не перепишет правила? — Он в упор уставился на меня.

— Раз уж мы заговорили о сюрпризах… Я в курсе, что сожительницы обязаны выступать единым фронтом. — Я выразительно посмотрела на дверь. Родригес уже успел запереть её на замок. — Как, чёрт возьми, я должна выживать на этих Играх в одной команде с Риган Пансерой, если эта сука меня люто ненавидит и спит и видит, как бы меня прирезать?! — прошипела я.

— Ну, это действительно колоссальная проблема, — согласился он с абсолютным спокойствием. — Твоя личная проблема, Медра. Меня она не касается.

Я раздражённо застонала и рухнула на жёсткий деревянный стул для студентов. Спорить с ним было бесполезно. Родригес бывал кремнем, но зла он мне точно не желал. Может, я и не была его любимицей, как уверяла Флоренс, но сценарий, где меня выносят с Игр вперёд ногами, его явно не прельщал. Надеюсь, по крайней мере.

— Профессор, — взмолилась я, включив режим максимального отчаяния. — Ну пожалуйста.

На следующий день Вон на Базовой боёвке так и не появился. Его не было всю неделю. Зато он тихо, как тень, скользнул в лекционную аудиторию на Историю Санграты, которую мы все обязаны были слушать по утрам.

Парень старательно избегал любого зрительного контакта. Но Навин тут же подорвался с места:

— Вон! — заорал он на весь зал, отчаянно размахивая руками. — Мы здесь! Иди садись к нам!

Высокий, худощавый парень буквально сжался под взглядами сокурсников. Он медленно поплёлся к нашему ряду, низко опустив голову. Когда он подошёл ближе, я наконец разглядела его лицо, и у меня внутри всё оборвалось.

Выглядел Вон просто жутко. Под левым глазом налился колоссальный синяк, переливающийся всеми оттенками фиолетового и жёлтого. А правая рука была наглухо зафиксирована медицинской перевязью — очевидный сложный перелом.

— Вон… — в ужасе прошептала Флоренс, когда он бочком протиснулся на сиденье рядом с ней. — Боги, что с тобой стряслось?

Парень уставился мёртвым взглядом в деревянную столешницу, его обычно жизнерадостная, улыбчивая физиономия осунулась и побледнела. Левой уцелевшей рукой он нервно теребил край рукава:

— Да так… пустяки. Несчастный случай на производстве.

— Несчастный случай?! — у Навина аж глаза на лоб полезли от такой нелепой отмазки. — Несчастный случай, ты серьёзно?! — переспросил он, и в его голосе смешались дикий испуг и полное недоверие. — Этим не объяснишь подбитый глаз и сломанную в щепки руку. Что конкретно за «случай», Вон? Выкладывай!

Сердце заколотилось где-то в районе горла. Я слишком хорошо помнила нашу последнюю встречу на побережье, у костра. Он тогда признался, что Тео лично позвал его на тусовку. Флоренс я об этом докладывать не стала — не хотелось грузить её лишней инфой после её собственного ментального кошмара.

Вон нервно заерзал на стуле, упорно отказываясь смотреть нам в глаза:

— Да я упал неудачно. Всё ок, ребят. Лекари… они смогли оперативно собрать меня по кускам, — тихо выдавил он.

Я лучше многих в этом зале знала, на что способна местная медицинская магия и как быстро она стирает травмы. И если Вон даже после визита к магам выглядел как выживший в мясорубке, страшно представить, каким кровавым месивом он был изначально.

— Но есть некоторые… необратимые повреждения, — его лицо болезненно исказилось. Было видно, каких колоссальных усилий ему стоит просто удерживать лицо и не разрыдаться от бессилия. — Лекари сомневаются… — Он тяжело сглотнул. — Короче, они не уверены, что я смогу сдать норматив на факультет разведчиков. Меня могут вообще отчислить из Кровавого Крыла, если ректорат не одобрит мой перевод на теоретический курс к стратегам.

Внутри вскипела бешеная, удушающая волна ярости. Знакомый почерк, я этот сценарий уже видела. Наглядная демонстрация того, что Высшие вампиры делают со смертными, которые осмеливаются выйти за рамки дозволенного и сунуть свой нос на их закрытую территорию. Точно так же они обошлись со мной на Драконьем дворе, точно так же едва не сожгли Флоренс в костре.

Я изо всех сил старалась говорить тихо и ровно, но голос буквально вибрировал от клокочущего гнева:

— Это был ни разу не несчастный случай, верно, Вон? Кто тебя так разукрасил? Имя!

Вон болезненно поморщился, лицо его напряглось от жгучего стыда. Он приоткрыл рот, собираясь что-то соврать, но передумал и замолчал.

Его гробовое молчание стало лучшим подтверждением моих худших догадок.

— Кто это сделал? — продолжала я давить, проигнорировав предупреждающий, панический взгляд Флоренс. Мне было глубоко плевать на её страхи. — Это были Высокородные? Кто конкретно из их банды?

— Высокородные?! — ахнула Флоренс, испуганно переводя взгляд с меня на Вона. Шок девчонки рос с каждой секундой. — Вон, если это правда… если они реально подняли на тебя руку, ты обязан доложить администрации! Иди прямо к директору Киму! Мы же в Академии, здесь действуют законы, мы должны быть под защитой!

Я просто пропустила её наивный лепет мимо ушей. Любые мои комментарии сейчас только добили бы её веру в справедливость. Никто из руководства и пальцем не пошевелит ради обычного смертного. Всем плевать. Всем, кроме нас.

В животе завязался тугой узел. Память услужливо выдала образ единственного существа во всей школе, у которого хватило бы связей, влияния и чистокровной жестокости, чтобы переломать хребет парню, посмевшему открыто крутить шуры-муры с Тео Дракхэрроу.

— Это был Блейк? — ледяным тоном спросила я, буравя Вона взглядом. — Это Блейк Дракхэрроу тебя так уделал? Решил проучить за Тео?

Лицо Вона судорожно дёрнулось, и хоть он не проронил ни звука, паническая вина в его глазах стала единственным подтверждением, в котором я нуждалась. Ублюдок.

Прежде чем я успела сорваться с места, тяжелая дубовая дверь аудитории с грохотом распахнулась, и в зал стремительным шагом вошла профессор Хассан. Глухой, ритмичный стук её трости мгновенно поставил кресло на любые шепотки.

Я силой скрутила пальцы в кулаки под столом, а мозг уже лихорадочно выстраивал план мести.

В лазарете Дракхэрроу по-прежнему оставался наш флаффин. И это было единственным фактором, который заставил меня на долю секунды притормозить и взвесить все риски моих дальнейших действий. Но в конечном итоге даже жизнь этого крошечного пушистого комка шерсти не смогла меня остановить. Хрен с ним, решила я. Мы с Флоренс ночью тайно проберёмся в их башню и выкрадем переноску, делов-то. Что-нибудь придумаем по ходу пьесы.

Я буквально штурмом взяла двери Современного оружия, ворвалась во двор и замерла на пороге, сканируя глазами площадку.

Там. В дальнем углу.

И снова без рубашки. Ну разумеется, кто бы сомневался. Самоуверенный, эгоистичный нарцисс.

Он стоял ко мне спиной. Вид этой безупречной бледной кожи и литых мускулов заставил мою грудную клетку судорожно сжаться, но далеко не от страха. Блейк плавно закручивался в ударе, метеля тренировочный мешок, а узоры чёрных татуировок перекатывались под его кожей, словно страницы каких-то древних, запретных манускриптов.

Будь он проклят, он был чертовски хорош собой. И при этом этот гад преспокойно разминался, напрочь забыв о покалеченном Воне и даже не думая мучиться угрызениями совести за содеянное.

Чистая, концентрированная ярость ударила в голову. Но под этим слоем бешенства внезапно зашевелилось кое-что ещё. Кое-что куда более раздражающее и постыдное. Ментальное притяжение. Меня упрямо, вопреки здравому смыслу, тянуло к Блейку Дракхэрроу. Он был красив той самой первобытной, разрушительной красотой, которой обладает ревущий огонь. Грубый, обжигающий и опасный. Как же я ненавидела себя за эту слабость! Ненавидела тот факт, что у меня перехватывает дыхание при виде его рельефной спины, а пульс пускается вскачь. И далеко не только от злости, а от чувства, которому я поклялась никогда не давать имени.

Я вспомнила Вона. Его заплывший глаз, сломанную руку. Вспомнила ту наивную, счастливую искру в его глазах, когда встретила его ночью на пляже, летящего на крыльях любви к Тео. Блейк уделал его просто потому, что парень был из числа рождённых мором. Потому что решил, что смертная грязь недостойна его драгоценного кузена.

Точно так же, как он считает меня недостойной находиться рядом со своим аристократическим высочеством.

Пора закрыть этот счёт. Раз и навсегда.

Я огляделась по сторонам. Я завалилась на тренировочную площадку сильно заранее. Двор был практически пуст, если не считать парочки Высокородных старшекурсников, лениво переговаривающихся у стоек с оружием. Профессор Шанкара ещё не дошёл. Идеальное окно возможностей.

Я расправила плечи, до хруста сжала кулаки и уверенным маршем попёрла через весь двор. Барабанный бой собственного пульса оглушал.

Сократив дистанцию, я резко выплюнула его имя:

— Блейк!

Он замер прямо на полувзмахе, по-прежнему спиной ко мне, а затем медленно опустил кулак. Развернулся ленивым, пижонским движением, но в его позе сквозила предельная концентрация хищника, а на губах уже играла тонкая, издевательская ухмылка.

Его серые стальные глаза сузились, сканируя меня с тем самым фирменным высокомерием, которое я уже научилась ненавидеть всей душой:

— Чего тебе опять надо, Пен… — протянул он своим надменным баритоном.

Договорить я ему не дала. Прежде чем его губы успели до конца сформировать фамилию, мой кулак пулей взлетел вверх.

Костяшки пальцев с глухим, сочным треском врезались точно в острую линию его челюсти. Отдача от удара болезненной волной отозвалась во всём моём предплечье. Было больно, скрывать не стану. Но боги, как же это было чертовски приятно!

Блейк отшатнулся на шаг, на его холеном лице на долю секунды промелькнул чистокровный, дикий шок. Он ошарашенно поднёс ладонь к лицу, потирая челюсть в месте удара.

— Ты что творишь, блядь?! — взревел принц.

Всё его ленивое высокомерие и пижонский лоск испарились без остатка, уступив место первобытной, смертоносной ярости.

Но прежде чем я успела выдать ему ответную шпильку, между нами мощным монолитом выросла чья-то массивная фигура. Корегон. Темнокожий гигант преградил мне путь, настороженно буравя меня взглядом:

— Медра, тормози, ты не вывезешь бой против Блейка, — предупредил он, и его глубокий голос прозвучал на удивление мягко. — Просто разворачивайся и уходи. Он в разы сильнее тебя. Тебе этот замес не нужен, поверь на слово.

Но слова Корегона подействовали на меня как красная тряпка на быка. Пожар внутри полыхал слишком сильно, чтобы его можно было потушить банальным голосом разума. Я решительно обошла великана, и тот нехотя отступил на пару шагов, освобождая плацдарм.

— Ты прекрасно понимаешь, за что ловишь подачу, тварь! — выплюнула я Блейку прямо в лицо. Мои кулаки взлетели вверх, я заняла идеальную фейрийскую боевую стойку. — Давай, иди сюда! Ты и я. Прямо здесь. И никто нас не разнимет. Ты же сам этого хочешь не меньше моего, сознайся!

Блейк высокомерно приподнял бровь:

— Сразиться с тобой? — его голос сочился ледяным презрением. — Ещё чего. Я не собираюсь марать руки о дикую первокурсницу…

Мой кулак снова пошёл на таран, не дожидаясь финала его тирады, но на этот раз принц был начеку.

Он был быстр. Нереально, по-вампирски быстр. Блейк легко уклонился от траектории моего удара в корпусе. И прежде чем я успела восстановить баланс сил, его бледная ладонь молнией метнулась вперёд, мертвой хваткой защёлкнувшись на моём запястье, и технично выкрутила руку за спину. Не настолько сильно, чтобы сломать кости, но вполне достаточно, чтобы я окончательно потеряла точку опоры.

Я физически ощутила его запредельную мощь. Его хватка была из литого железа, и сколько бы я ни брыкалась, сбросить этот капкан не получалось.

Но я в этот момент была абсолютно безумна. Дикая, слепая ярость выжимала из моих мышц скрытый потенциал за пределами любых физических законов. Неужели во мне снова включились те самые древние рефлексы драконьего всадника? Вполне возможно. Ну или Оркадес в башке подкинула дров в топку, разбираться времени не было.

Я наотмашь замахнулась свободной рукой, и хоть Блейк снова уклонился, было видно, что к такому безрассудному натиску в стиле берсерка он явно не привык. Наше оружие — наши тела — столкнулось вплотную, и в следующую секунду мы оказались ближе, чем когда-либо в жизни. Его голая мускулистая грудь впечаталась в мою. Даже сквозь плотную ткань моей тренировочной туники этот контакт отозвался мощнейшим электрическим разрядом, прошившим тело до самых пяток.

Я дико возненавидела свой организм за то, как сердце испуганно замерло от этого ощущения. Словно меня окатили ушатом ледяной воды.

Блейк глухо хмыкнул, врубая массу и пытаясь силой зафиксировать мои движения. Но покорно подчиняться его контролю я не собиралась. Мне нужно было, чтобы он дрался! Чтобы врубил хищника!

Я судорожно извивалась в его захвате, пытаясь провести подсечку, но он весил как чугунная плита. Применив профессиональный борцовский прием, он технично повалил меня на лопатки, навалившись сверху всей своей массой. Удар о грязную землю двора вышиб из моих лёгких остатки воздуха.

Всё повторилось один в один, как две недели назад с Вишей… но вайб был принципиально иной.

Наши лица замерли в каких-то жалких сантиметрах друг от друга. Моё дыхание вырывалось из груди прерывистыми, рваными всхлипами. Губы Блейка были маняще приоткрыты, а его серые глаза сканировали моё лицо с какой-то дикой, гипнотической интенсивностью.

Я кожей чувствовала весь его вес, ощущала обжигающий жар его обнажённого тела. Пульс набатом стучал в барабанных перепонках. И далеко не от спортивного азарта, а от этой удушающей близости. Моё предательское тело вовсю пыталось объявить войну моему же разуму.

Я яростно закрутилась под ним, резко вскидывая бёдра, чтобы скинуть его тушу, и успела заметить, как он судорожно дёрнулся от этого движения.

— Ты грёбаный трус, Блейк Дракхэрроу! Обычное жестокое чудовище! Думал, сможешь безнаказанно сломать ему жизнь просто потому, что он слабее? Хрен тебе! Не тогда, когда я рядом! Ты за всё ответишь, тварь, я заставлю тебя захлебнуться этой кровью!

Он ошарашенно уставился на меня сверху вниз, тяжело дыша:

— Какую херню ты сейчас несешь, Пендрагон?!

— Я говорю про Вона Сабино! — прорычала я ему в лицо. — Про то, что ты сотворил с моим другом! Ты же ни черта не смыслишь в верности и чести, верно? Для тебя люди — мусор! Если хочешь покалечить тех, кто мне дорог — тебе придётся сперва перешагнуть через мой труп! Ты кровью умоешься за Вона!

В серых глазах Блейка промелькнуло что-то странное, чему я не смогла подобрать имя. Вспышка ярости, глухое непонимание и… кажется, мимолётное сожаление? Он лениво провёл ладонью по губам, стирая крошечную струйку крови от моего первого удара, не сводя с меня потемневшего взгляда.

Я внезапно осознала, что у меня самой кровь не идёт. По крайней мере — пока. Он умудрялся удерживать меня так, чтобы не нанести реальных травм. Контролировал силу. Но мне этого не нужно было! Я жаждала боли! Жаждала, чтобы он заставил меня истекать кровью, как уделал Вона! Мне нужно было, чтобы Блейк наконец сорвал свою маску благородства, оголив то самое чудовище, которое, я знала, прячется внутри него!

Мир вокруг сузился до размеров этого грязного пятачка земли, воздух между нашими губами буквально плавился. Блейк наклонился ещё ниже, его горячее дыхание обжигало мою кожу. Боги, я физически осязала каждый грёбаный дюйм его мускулистого тела.

Его взгляд сделался мрачным, почти растерянным. Несколько секунд никто из нас не шевелился. Его глаза медленно опустились к моим губам, задержались там на миг и снова взметнулись к зрачкам — было полное ощущение, что принц сам завис на распутье, не понимая, чего ему хочется сильнее в эту секунду: поцеловать меня до беспамятства или придушить на месте.

Мгновение растянулось в вечность. Двор вокруг нас окончательно погрузился в гробовую тишину. Голова кружилась, тело покалывало от бешеного коктейля из ярости и этой сводящей с ума, противоестественной потребности.

Собрав все остатки воли, я резко крутанулась всем телом вбок, выламывая запястье из его захвата, и пружиной вскочила на ноги. И махом замахнулась для нового удара, как только он поднялся следом.

Блейк технично уклонился в корпусе, перехватив мой кулак на полувзлёте прямо за запястье:

— Ты реально напрашиваешься, чтобы я сделал тебе больно? — Его баритон сорвался на жёсткий, хриплый регистр, а самоконтроль явно трещал по всем швам.

— Да! — неистово крикнула я ему в лицо. — Давай, дерись со мной, грёбаный ты трус! Хватит отыгрываться на тех, кто не может дать тебе сдачи!

Я с силой выдернула руку и сделала новый резкий выпад, на этот раз чётко прописав ему кулаком по рёбрам. Но прервать его дыхалку я не успела — он молниеносно перехватил обе мои руки, завёл их мне за спину и намертво прижал меня спиной к своей широкой груди, лишая возможности двигаться.

Я бесновалась, пытаясь выкрутиться из этого живого капкана.

— Но ты же сама в разы слабее меня, Пендрагон, — обжигающим шёпотом выдохнул он мне прямо в ухо, фиксируя мои бёдра своими ногами. — Ты прекрасно это понимаешь. Посмотри на себя. Ты же сейчас выглядишь просто жалко.

— Заткни свою пасть и дерись со мной нормально! Почему ты не бьёшь?! — потребовала я ответа, и мой голос сорвался на дрожь от бессильной ярости.

Всё тело полыхало, каждая мышца звенела от тщетных попыток вырваться и достать его. Он банально изматывал меня, беря измором, и прекрасно это понимал.

— Возможно, ты просто не стоишь того, чтобы я тратил на тебя свои удары, — лениво протянул он. — Не думала об этом?

Я яростно взревела, извиваясь в его тисках. Он держал крепко, до хруста сжав челюсти, но я спиной чувствовала, как внутри него самого закипает глухое раздражение. Если он изматывал меня, то и я знатно сушила ему нервы своим напором.

Признавать очевидное не хотелось, но Блейк кардинально отличался от Виши. Я впахивала на тренировках две недели как проклятая, и выйди против меня сейчас та платиновая стерва — я бы раскатала её по ковру за пару минут. Но Блейк был мощнее по всем статьям. На порядок. Но сдаваться я не собиралась. Пусть я проиграю сегодня, но я расшибусь в лепёшку, сдохну на тренировках Стоунфист, но стану такой же сильной. Чего бы мне это ни стоило. Я не перестану нападать на него. Никогда.

Мне удалось высвободить одну руку из его захвата, и я полуразвернулась, намереваясь зайти ему за спину, но его бледные пальцы снова мертвой хваткой защёлкнулись на моём запястье.

— Вы все… вся твоя великосветская банда… — тяжело дыша, выплюнула я ему в лицо. — Обычное зажравшася гопота. И у тебя ещё поворачивается язык называть меня жалкой? На себя в зеркало глянь, урод чистокровный!

— А ну прекратить!

Этот зычный, раскатистый приказ громом разнёсся над тренировочным двором. Блейк мгновенно разжал пальцы и отпрянул от меня на шаг.

Я судорожно вздохнула, дезориентированно моргая. У входа на площадку стоял профессор Шанкара, и его глаза буквально полыхали первобытным гневом, пока он широкими шагами направлялся к нам.

И только в этот момент до меня дошло: мы были на арене не одни. Нас плотным кольцом обступила колоссальная толпа. Аристократы, блайтборны — вокруг ринга собралось не меньше сотни студентов со всего курса. Они побросали свои дела, высыпали из коридоров и теперь стояли, активно шушукаясь, а их глаза были круглыми от шока и восторга. Ещё бы — смертная девка прилюдно метелит наследника правящего Дома. Настоящее реалити-шоу.

На самом краю этой толпы я внезапно выцепила знакомое лицо. Вон. Я ожидала увидеть в его глазах облегчение или гордость, но парень выглядел полумёртвым от парализующего страха. Неужели испугался, что Блейк после моей выходки окончательно его уничтожит? Придётся успокоить его позже.

Вдруг внутри шевельнулся липкий укол вины. А правильный ли я вообще шаг сделала? Действительно ли этот разнос был ради Вона, или я просто искала повод прижать Блейка к стене?

— Всем немедленно занять свои места на трибунах арены! — рявкнул профессор Шанкара на зашумевшую толпу. — Церемония избрания лидера Дома Дракхэрроу начинается с минуты на минуту, я жду стопроцентную явку!

Толпа нехотя двинулась к выходу, и гул голосов превратился в сплошной ропот, пока студенты покидали двор. Профессор Шанкара подошёл к нам вплотную.

— Вы оба сейчас пошли против фундаментальных законов Санграты, — жёстко, как гранитная плита, отчеканил он.

Я тупо уставилась на него. О каких законах речь? Но развивать мысль преподаватель не стал, повернувшись к принцу:

— Дракхэрроу, твоё присутствие на арене обязательно. Какая бы муха вас ни укусила — разборки переносятся на потом. Живо на выход.

Блейк сделал шаг к арке, собираясь пройти мимо меня, но на пороге замер и одарил меня долгим, пронизывающим взглядом. Его серые глаза были холодными как лед. После чего он развернулся и ушёл, скрывшись в толпе студентов.

Я осталась стоять посреди пустого двора в полном одиночестве, тяжело дыша и пытаясь уложить в голове всё, что сейчас произошло. Пальцы всё ещё подрагивали от адреналина.

Вдруг тишину площадки нарушил странный, тихий шорох. Следом донёсся слабый, жалобный всхлип, перешедший в короткое, несмелое тявканье.

Я удивлённо заозиралась, пока мой взгляд не упёрся в массивную спортивную сумку, сиротливо стоявшую в дальнем углу — ровно там, где Блейк тренировался до моего эффектного появления. Из-за горы сваленного тренировочного оружия я её раньше просто не заметила.

Я подошла ближе, пульс наконец-то начал возвращаться к нормальным значениям. Сумка была сшита из плотного чёрного холста, который идеально сливался с ночными тенями. Объём у неё был приличный — в таких Высокородные обычно таскали свои доспехи и личную боевую экипировку. Но по бокам сумки шли сетчатые вставки — для вентиляции формы после интенсивных нагрузок.

Я опустилась на колени прямо в грязь и аккуратно потянула застёжку-молнию. Стоило мне приоткрыть верхний клапан, как из вороха аккуратно сложенных полотенец и сменной одежды высунулась знакомая рыжая морда. Колоссальные совиные глаза флаффина уставились прямо на меня. Малыш радостно тявкнул — уже куда громче и увереннее, чем вчера, подпрыгнул и вовсю принялся лизать мне ладонь своим тёплым языком.

У меня внутри всё перевернулось от дикого замешательства. Блейк притащил флаффина с собой на урок Современного оружия. Зачем?

Я бережно осмотрела мелкое существо. Бинты были чистыми, а сам щенок выглядел абсолютно здоровым и бодрым — магия лекаря Айлит сотворила чудо.

До меня наконец допёрло. Блейк принёс зверя сюда, чтобы просто вернуть его мне. Он чётко выполнил всё, о чём я просила, и собирался незаметно передать мне корзину после занятий. А я… я прилетела как фурия и без разборов вмазала ему по лицу, а потом нас накрыл Шанкара со своей обязательной явкой на арену, и Блейк просто физически не успел отдать мне сумку. Чёрт.

— Медра!

Я резко обернулась на звук своего имени. У входа во двор переминался с ноги на ногу бледный Вон.

Я оперативно застегнула чёрный замок, спрятав ушастую голову щенка обратно в темноту, подхватила сумку за лямки и подошла к нему:

— Вон. Ты чего не на трибунах?

— Накой хрен ты набросилась на Блейка Дракхэрроу? — он нервно покусывал губу, испуганно глядя на меня.

— Ты сам прекрасно знаешь накой, Вон, — тихо произнесла я. — Он покалечил тебя. За утренний променад с Тео.

Он судорожно замотал головой:

— Да не трогал он меня, Медра! Я этого не говорил!

Сердце снова сделало кульбит:

— В смысле — не трогал?! Вон, у тебя на лице живого места нет, рука сломана! Тебя прессовал кто-то из верхушки Дракхэрроу, это очевидно. Кто ещё, кроме Блейка, пошёл бы на такую дичь?

Вон выглядел абсолютно несчастным и затравленным:

— Это был не Блейк.

Его слова ударили меня наотмашь, похлеще любой пощёчины.

— Что? В каком смысле — не он?!

— Нам пора идти, Медра. Опоздание на церемонию Руководства Домом — это приговор. Нас реально отчислят, без шуток. — Он мертвой хваткой вцепился в мой рукав, и я физически ощутила, в каком он диком ужасе. — Пошли, пожалуйста!

Я выдернула руку, наотрез отказавшись двигаться с места:

— Хрен я куда пойду, пока ты мне чётко не назовёшь имя того, кто тебя так разукрасил!

Вон судорожно закрыл лицо ладонями, его плечи задрожали:

— Да я вообще не хотел, чтобы всё так обернулось…

— Я знаю, Вон. Знаю, — мой тон смягчился. — Прости.

Он опустил руки и посмотрел на меня мёртвым взглядом:

— Это был Корегон Фири.

— Что?! — у меня аж голова кругом пошла. — Вон, ты сейчас серьёзно? Ты мне правду говоришь? Это был Корегон?!

— Это был не Блейк, — твёрдо повторил он. — Корегон меня прижал. И вообще… — он запнулся, уходя от ответа.

— Что «вообще»?

— Нам нужно бежать на трибуны, Медра! По дороге доскажу, шевелись! — Он припустил по переходу практически на полной скорости, и мне ничего не оставалось, кроме как закинуть холщовую сумку на плечо и припустить следом.

— Всё могло закончиться куда хуже, — на ходу бросал он фразы через плечо, сворачивая в следующий лабиринт коридоров. Мы углублялись в ту секцию Академии, где я ещё ни разу не была. — Кто-то нашёл мою тушку на пляже у скал. Я к тому моменту уже кровью истекал и сознание потерял от боли. Этот кто-то подобрал меня, притащил наверх в замок и оставил прямо на пороге лазарета для первокурсников. Сразу после этого лекарь открыла дверь — говорит, в створку кто-то настойчиво стучал, а когда она вышла, на пороге лежал я, а в коридоре ни души.

— Тео? — догадалась я.

Но Вон лишь мотнул головй:

— Понятия не имею. Я к тому моменту был в полной отключке.

В голове был полнейший хаос, мысли путались. Тот факт, что Блейк лично не ломал Вону кости, ещё ни разу не делал его святым. Он мог преспокойно отдать Корегону приказ приструнить смертного, чтобы тот не позорил честное имя их Дома, а сам остался чистеньким.

Но слова Вона рушили всю мою идеальную логическую цепочку. Я-то шла карать главного монстра, а монстр в итоге оказался курьером по доставке флаффинов.

Поскольку вся Академия сейчас эвакуировалась на стадион, в учебных корпусах повисла жуткая, давящая тишина. Эхо наших шагов гулко отскакивало от стен, пока мы неслись вперёд. Каменная кладка вокруг начала заметно темнеть, сменяясь глубокими базальтовыми блоками.

Мы завернули за очередной угол, и у меня невольно перехватило дыхание. Три колоссальные открытые арки вели прямиком на Главную Арену. Пространство амфитеатра было колоссальным и открытым небу. Ряды многоярусных трибун, высеченных из массивных плит тёмно-багрового песчаника, кольцом окружали нижний тренировочный плац.

Свободных мест на трибунах практически не осталось — стадион был забит до отказа.

Едва мы переступили границу арок, как из тени пилона вынырнул знакомый силуэт и мертвой хваткой перехватил моё предплечье.

— Где тебя, блядь, носило, Пендрагон?! — яростно прошипел профессор Родригес, сурово буравя меня взглядом. Он раздражённо мотнул головой: — Впрочем, плевать, разборки потом. Ты умудрилась опоздать. Вон, пулей на трибуны к своему сектору! А вы, мисс Пендрагон — за мной. Вас уже заждались.

Стоя в центре Арены, я наблюдал, как Родригес уверенно ведёт Пендрагон по ярусам трибун к её месту.

Прямо под моими ногами располагались массивные подвижные платформы — в реальном бою они поднимались в воздух и вращались, добавляя спаррингу запредельный уровень сложности. Но сегодня каменные плиты замерли, и беспокоиться о балансе мне не приходилось. Вся элита факультета кучно расселась в первом ряду, а на самом краю сектора красовались два кресла, зарезервированные под моих сожительниц: Риган Пансеру и Медру Пендрагон. По идее, это считалось VIP-зоной и огромной честью. Вот только по физиономии Пендрагон было чётко видно, что на этот пафос ей глубоко плевать.

Риган оккупировала своё кресло заранее. Она сидела, воплощая собой эталонную аристократическую выправку: спина прямая, как стрела, платиновые волосы уложены волосок к волоску. Стоило Медре рухнуть на соседнее сиденье, как Риган заметно подобралась и демонстративно отодвинулась, будто случайный контакт со смертной «блайтборншей» мог мгновенно запятнать её безупречную чистоту. Риган была идеальной породистой кобылкой из высшего общества. Популярная, красивая, с пелёнок выданная под уздцы абсолютной власти. Она смотрела строго перед собой с ленивым, скучающим видом, дожидаясь финала этой обязаловки. Я прекрасно знал, что в её голове нет ни грамма сомнения в том, что сегодня я официально заберу статус главы факультета. Но её слепая вера в меня была пустым звуком.

А потом появилась Пендрагон. Выглядела она так, будто мечтала выжечь этот стадион дотла вместе со всеми присутствующими. Она нагло ссутулилась в кресле, всем видом демонстрируя, что хотела бы оказаться на другом конце континента. Её огненная грива после нашей потасовки превратилась в сущий кошмар — рыжие локоны выбились из кожаного шнурка и пушистым облаком разметались по плечам. Когда она злилась, веснушки на щеках проступали ярче, превращаясь в боевой окрас. И сейчас она была в бешенстве. Злая, растрёпанная, она буравила меня взглядом через весь стадион, и в её зелёных глазах горел упрямый, безрассудный огонь.

В груди болезненно потянуло. Эта безумная девка только что бросилась на меня с чистой жаждой убийства. И всё же, каким бы конченым идиотом я ни был, я не мог заставить себя отвести от неё глаз. В ней было всё то, чего напрочь лишилась Риган: первобытная дикость, непредсказуемость. В Медре полыхал такой мощный пожар, что я невольно восхищался этой яростью. Даже несмотря на то, что сама она меня откровенно презирала.

Риган любила не меня — она любила картинку, которую я транслировал: власть, статус, престиж, тотальный контроль над Кровавым Крылом. Всё, на чём веками стоял Дом Дракхэрроу. Это была её религия, зона комфорта. Отрицать её красоту было бы глупо — Риган была безупречна. Безупречна и холодна, как кусок полярного льда. Из неё вышла бы идеальная, послушная жена, верная сожительница и образцовая мать для наследников. Её дрессировали под эту роль с колыбели, и свою партию она отыгрывала без осечек. Нам с детства вдалбливали в головы, что мы обречены быть вместе. И при всём этом я её искренне ненавидел. Ненавидел за то, во что она позволила себя превратить, беспрекословно выполняя приказы старших Дома.

А вот Пендрагон меня вообще не хотела. Ей было глубоко насрать на мои титулы. Она была дикой, упрямой и, скорее всего, с её заскоками рано или поздно свернёт себе шею. И при всём этом, когда я часами лежал без сна, в сотый раз отшив очередное фальшивое заигрывание Риган, перед глазами стояло лицо Медры. Паршивая ирония судьбы: чем яростнее она со мной боролась, тем сильнее меня к ней тянуло — чтоб я сдох.

Наша недавняя потасовка на тренировочной площадке по уровню адреналина была сродни хорошему дикому сексу. Пожалуй, учитывая её характер, это вообще был максимум близости, который мне светил. Я знал, что буду крутить эти кадры в памяти сутками. То, как её тело извивалось в моих руках, как горячее дыхание обжигало кожу на шее, когда я прижал её к грязной земле двора… Чёрт, это меня чуть не сгубило. Я тянул время как мог, нависая над ней и не в силах оторвать взгляд от приоткрытых, судорожно глотающих воздух губ. Желание наплевать на приличия, наклониться и внаглую поцеловать её прямо там, на глазах у всей Академии, было удушающим. Понятно, что она влепила бы мне пощёчину и возненавидела ещё сильнее. Но я, блядь, всерьёз лежал на ней и думал: а может, этот поцелуй стоит её ненависти?

Знала бы эта рыжая дура, каких титанических усилий мне стоило контролировать хватку и не пустить ей кровь. Не испортить её нежную кожу, как бы неистово она меня ни провоцировала. Я и так был заведён до предела, и проступи на её шее хоть крошечная капля крови — я бы сорвался с катушек и перегрыз ей горло прямо в грязи, наплевав на приказы Виктора.

Я застонал, вспоминая, как её тело прижималось к моему, как грудь тяжело вздымалась под моей ладонью сквозь тонкую ткань туники. Мне пришлось врубить весь свой самоконтроль, чтобы не сорвать с неё одежду. Я чётко знал, что этой ночью буду до изнеможения дрочить в своей комнате, представляя, как срываю с неё эти чёрные брюки и вхожу в её тесную, горячую плоть. Но в моих мыслях Пендрагон никогда не была жертвой. В моих фантазиях она выгибалась навстречу, судорожно стонала от желания, сама срывала с меня одежду и сжимала мой член своими тонкими пальцами, направляя внутрь себя. В моих мечтах она жаждала меня так же бешено, как я сходил по ней с ума.

Вот только в реальности шансы на такой сценарий стремились к абсолютному нулю.

Из грёз меня бесцеремонно выдернул зычный голос директора Кима. До меня с опозданием дошло, что старик уже вовсю толкает свою официальную речь. Я понимал, что после линейки Ким вызовет меня на ковёр. И Пендрагон прихватит за компанию. Понимала ли эта рыжая идиотка, какую кашу заварила, прилюдно напав на наследника правящего Дома? За куда меньшие проступки сожительниц в Санграте преспокойно ссылали на рудники или укорачивали на голову на плахе. Никто и никогда не смел поднимать руку на своего архонта. Это было фундаментом, железобетонным табу. Хотя, если подумать… Закон-то был скорее негласной традицией, в официальном уставе Академии такого параграфа могло и не найтись. Если это так, если в свитках Кровавого Крыла нет чёткого запрета, эту лазейку можно использовать, чтобы уберечь её шею от топора. Надо будет сразу после церемонии прижать Родригеса в коридоре, пусть поднимет закрытые архивы и найдёт прецеденты для Кима.

Внутри неприятно кольнуло чувство, подозрительно похожее на уколы совести.

Что, чёрт возьми, со мной происходит? Какого хрена я судорожно соображаю, как спасти Пендрагон от исключения, вместо того чтобы просто отойти в сторону и позволить системе сожрать её?

Потому что, уныло констатировал внутренний голос, я слишком хорошо знал, что сделает с ней Виктор, если её вышвырнут за ворота. Свободы она не увидит. Дядя её ни за что не отпустит, всадница — слишком ценный ресурс. Её просто запрут в подземельях Чёрной Крепости до конца дней в качестве племенного скота. Медра Пендрагон прикована ко мне пожизненно. И если её заберут у меня, её участь будет куда хуже смерти.

Ледяной баритон Кима оборвал мысли:

— На протяжении тысячелетий лидерство в наших Домах определялось исключительно силой, хитростью и волей к тотальному доминированию. Править имеют право только сильнейшие. Выживают только достойные. «Пусть процветают кровь и пламя» — наш священный девиз. Из крови рождается единство. От крови исходит сила. От крови — наше наследие. От крови — абсолютная власть!

Я тяжело вздохнул и скучающе скрестил руки на груди. По факту, Ким из года в год слово в слово читал эту унылую лекцию. Вот только в этом семестре шоу обещало быть скучным. Наш Дом не выставил соперников, так что я забирал статус лидера факультета Дракхэрроу автоматом.

И директора Кима этот расклад явно бесил:

— И сегодня мы столкнулись с беспрецедентным, позорным моментом! Мы стоим здесь, но у нас нет второго претендента на титул. Ни одна живая душа в Доме Дракхэрроу не нашла в себе достаточно отваги, чтобы бросить вызов и испытать свою силу против законного наследника!

Моё лидерство было правом по рождению. Дураков лезть под мои удары в нашей башне не нашлось, и я другого не ждал. Но пришлось признать — победа без драки оставляла паршивое, кислое послевкусие. Слишком легко.

Той же Кэтрин Мортис пришлось знатно попотеть, превратив в кровавое месиво троих претенденток, чтобы занять судейское кресло своего Дома. Хотя все и так знали, что эта сучка выйдет победительницей. Одной из соперниц, к слову, была её родная кузина, но Кэтрин жалости не знала — она хладнокровно придушила её на глазах у Совета. Безжалостная тварь.

Лисандру Орфосу тоже пришлось вырезать двоих конкурентов, прежде чем примерить мантию вожака. Честно сказать, я до последнего думал, что этот хлюпик сольёт раунд. Они с сестрой Лунайей всегда казались чересчур хрупкими и ранимыми недорослями. Но в день отбора Лисандр заставил всех скептиков заткнуться, провернув двойное убийство с поразительным, почти хирургическим изяществом.

Что касается Кейджа Танаки, то в Доме Авари нашёлся лишь один камикадзе, у которого хватило глупости выйти против него. Это ничтожество Кейдж аннулировал за пару минут, причём самым стильным и изощрённым способом. Танака был гениальным бойцом и сильным вожаком. Куда более хитрым, чем Кэтрин со всей её топорной силой, или Лисандр с его вечными астральными медитациями. Из Кейджа выйдет отличный союзник. А пока — мы вполне успешно поддерживали статус весёлого дружеского соперничества. Торчать в Кровавом крыле без Танаки было бы смертной скукой, этот жук умел держать меня в тонусе. Взять хотя бы его вчерашний ночной пранк у костра. Парень явно потерял терпение из-за выходок своего лакея Кирнана, так что сожжение этого блондина, по сути, избавило Кейджа от лишнего балласта в свите. Чистокровная услуга.

— Во что мы вообще превратились?! — голос Кима сорвался на презрительный фальцет. — Неужели вы настолько ослабли, настолько перепугались, что никто из вас не способен принять вызов? Куда делось наше великое наследие? Где та чистая кровь, которая велит зубами выгрызать своё право на лидерство?!

Я цинично усмехнулся, но слова Кима всё же неприятно царапнули эго. Старик бил по больному. Отсутствие реального боя бросало тень на моё триумфальное восхождение. С другой стороны, если бы мне прямо сейчас пришлось с кем-то рубиться на Арене, это было бы… дико геморно. Пендрагон, хоть и уступала мне в массе и скорости, умудрялась вывозить за счёт бешеной, хаотичной фейрийской инерции. Наш недавний партер выжал из меня куда больше сил, чем я готов был признать публично. Рыжая знатно меня высушила. Я не был истощён под ноль, но боевая форма оставляла желать лучшего. Радовало только то, что драться не придётся. Мне критически не хватало нормальной подзарядки, донора нужно было искать в ближайшие часы. Я силой вытряхнул мысли о голоде и сфокусировался на речи.

— И сегодня Блейк Дракхэрроу забирает титул без дуэли! — продолжал вещать Ким. Старик начинал откровенно действовать мне на нервы. — Не потому, что его мощь неоспорима, а потому, что во всём его Доме не нашлось ни одного мужчины, способного выйти и зафиксировать его на этом плацу!

Я мрачно уставился в затылок директора. Ким перегибал палку. Оскорблять мой Дом на глазах у всей Академии я не позволю — старик откровенно пытался выставить нас стадом трусливых овец. Хотя реальность была проста: ко мне никто не лез просто потому, что это был гарантированный билет в один конец. Соперник бы просто сдох на этом песке. Я бы пустил его на фарш, и все это прекрасно понимали. Так что мой клан проявил банальный прагматизм, сохранив жизни старшекурсников ради высших целей. Как и в любой волчьей стае, волки Дракхэрроу чётко знали, кто здесь альфа-самец. Я доказал им это ещё в прошлом году, когда пахал замом у своего старшего брата Маркуса. Я был чертовски верен семье, хоть от выходок братца меня периодически и тошнило. А когда Маркус выпустился, я наглядно продемонстрировал остальным, под чью дудку они теперь будут плясать. И они прогнулись. Надо признать, Риган тогда знатно помогла мне навести порядок — впрочем, у неё был свой интерес, моё лидерство автоматически поднимало её статус. Мне пришлось сломать пару хребтов для профилактики, но в итоге в нашей башне воцарилась абсолютная, нерушимая лояльность. Меньшего я не принимал.

Единственным колючим исключением на всём факультете оставалась Пендрагон. Но она всего лишь первокурсница. В следующем году, когда девка переедет из общих бараков в Башню Дракхэрроу, я лично займусь её дрессировкой и заставлю ходить по струнке. Иначе она меня перед Советом окончательно опозорит.

Я подавил подступающий зевок. Дело сделано, я в паре минут от получения золотого знака вожака. Чистая формальность. Награда за кресло, в котором я ни секунды не сомневался.

Я лениво перевёл взгляд на трибуны, выискивая рыжую голову Медры. И в этот момент до моих ушей донёсся странный звук. Глухое, утробное рычание. Настолько тихое, что в общем гуле стадиона его никто, кроме меня, не запеленговал.

Мышцы мгновенно подобрались, тело врубило боевой режим. Я знал этот рык.

Мой взгляд пулей метнулся к ногам Пендрагон. Там, прямо на каменной плите у её ботинок, сиротливо валялась моя чёрная холщовая сумка для доспехов.

Невилл — идиотская кличка, но я уже мысленно привык так называть этого флаффина — умудрился высунуть свою ушастую морду из-под змейки замка. Зверёк скалился, обнажив крошечные острые зубы, и рычал во всю свою мелкую глотку. Но смотрел он не на меня. Флаффин яростно буравил глазами пространство прямо у меня за спиной.

Рефлексы сработали на долю секунды быстрее мысли. Я резко закрутил корпус, уходя махом в сторону. Смазанное движение. Свист рассекаемого воздуха. Серебряная вспышка стали.

Дикая, ослепляющая боль взорвалась в районе правого подреберья. Меня с размаху швырнуло вперёд, и я со всего разгона вписался лицом в каменные плиты Арены. На пару секунд мир поплыл, в ушах зазвенело, а мозг судорожно пытался переварить этот внезапный, подлый удар в спину.

Какая мразь вообще рискнула…?

Лезвие кинжала с мерзким хрустом бесцеремонно выдернули из моей плоти.

Я глухо застонал, перебарывая подступающую тошноту, и мощным рывком перекатился на спину. Адреналин лавиной ударил по венам, смывая дезориентацию, и я уставился на своего несостоявшегося палача.

Время вокруг замерло.

Корегон.

На моей роже, должно быть, отразился такой дикий, первобытный шок, что Фири не удержался и нагло оскалился. Видеть такую ухмылку на лице парня, которого я считал своим самым верным союзником… своим единственным другом… это был удар под дых. Внутри будто плотина рухнула. Всё это время наша дружба была лишь дешёвым, фальшивым притворством. Я был круглым, конченым идиотом, раз не замечал крысу у себя под боком.

Шок моментально испарился, уступив место вескому бешенству. Злость на себя, бешеная ярость на него. Я рванулся было на ноги, но Корегон в долю секунды навалился сверху, по-прежнему сжимая в руке окровавленный клинок.

По регламенту проносить сталь на дуэли вожаков запрещалось под страхом смертной казни. Но аристократы испокон веков плевали на правила и ныкали ножи по карманам. В Кровавом крыле действовал простой закон: если ты победил и забрал корону, Совет закроет глаза на любые грязные методы. Нарушение правил никого не колышет, если твои соперники уже остывают на песке. Это называлось местным прагматизмом. Но я всегда считал такие финты уделом трусливых ничтожеств и не раз открыто заявлял об этом своей свите. И судя по перекошенной роже Корегона, он мою мысль прочитал без слов.

— Не смей так на меня смотреть, Дракхэрроу! — прошипел Фири, брызгая слюной. — Даже не думай! У меня не было выбора, Блейк. Кто-то обязан был пустить тебя на мясо и приструнить.

У меня хватило дыхания лишь на один вопрос:

— Зачем?

— Потому что ты размяк! Стал слабым!

Это слово полоснуло по эго больнее, чем сталь под рёбрами:

— Слабым? Ты совсем берега попутал, Фири? С какого хрена я слабый?

— Из-за неё! — выплюнул Корегон, и его лицо перекосило от глубокого отвращения. — Из-за этой рыжей сучки! Пендрагон открыто вытирает об тебя ноги, хамит тебе в лицо, бросает вызов твоему авторитету! Да она сегодня прилюдно набросилась на тебя! И что делаешь ты, великий наследник? Ты утираешься и спускаешь ей это с рук! Ты даже пальцем её не наказал! Ты претендуешь на трон нашего Дома, но при этом не в состоянии согнуть в бараний рог обычную смертную грязь!

В животе всё сжалось от ядовитой правды в его словах. Как он смеет… Как этот ублюдок вообще смеет судить мои действия?!

Сам не знаю зачем, но я повернул голову и посмотрел через Арену на трибуны. Пендрагон подалась вперёд всем телом, её зелёные глаза были круглыми от шока, а от недавней скуки не осталось и следа. Невилл уже перекочевал к ней в руки, и она бережно прижимала скулящего щенка к груди. Интересно, эта рыжая бестия сейчас молится, чтобы Корегон довёл дело до конца и пришил меня? Скорее всего, да. Но что Фири сделает с ней самой, если я подохну здесь прямо сейчас? Этот ублюдок её просто уничтожит.

И это стало идеальным триггером. Единственным стимулом, который мне требовался, чтобы врубить режим берсерка. Я сам решу, что делать с Пендрагон. Она принадлежит мне, и только мне. Наши жизни связаны узлом крови, хочет она того или нет, и ни одна тварь не посмеет встать между нами.

Кинжал Корегона стремительной дугой полетел прямо мне в грудь, нацелившись в сердце. Но я был в разы быстрее. Перехватив его запястье мертвой хваткой, я силой заблокировал удар. Мы покатились по песку Арены, сцепившись в глухом партере — ни один из нас не собирался сдавать позиции.

И тут стадион вокруг нас содрогнулся. Мой замес с Корегоном автоматически активировал боевые триггеры Арены. Тяжёлые каменные платформы, до этого мирно покоившиеся в пазах, со страшным скрежетом пришли в движение, непредсказуемо взмывая вверх и превращая плац в смертоносный лабиринт.

Быстро сориентировавшись в этом хаосе, я пружиной подскочил на ноги и запрыгнул на ближайшую плиту, которая как раз уходила вверх. Корегон коршуном ринулся следом, перемахнув на мою платформу в самую последнюю секунду, пока его собственный насест с грохотом ухал вниз, в бездну.

Я резко пригнулся, пропуская его рассекающий выпад над головой, перехватил руку и с силой выкрутил сустав. Кинжал со звоном вылетел из пальцев, ударился о край плиты и полетел прямо в разверзнувшуюся под нами яму. Я поймал дикую панику в глазах Фири, когда моё колено с размаху прилетело ему в челюсть, отшвыривая назад.

Я мог бы легко перехватить инициативу, зажать его в углу и забить до смерти. Но это было слишком просто. Слишком дёшево. Не мой стиль.

Мышцы гудели от усталости, рана под рёбрами горела огнём, а сердце готово было пробить грудную клетку. Но внутри была железобетонная уверенность: я выиграю этот раунд. Хрен я уступлю корону Дома Дракхэрроу этой крысе Корегону Фири. И уж ни за какие сокровища мира я не оставлю ему Пендрагон.

— Ты назвал меня слабым, Корегон? — тяжело дыша, процедил я ему в лицо. — Но при этом сам притащил нож на кулачный бой, Фири, просто потому, что у тебя кишка тонка выйти против меня с голыми руками. Так кто из нас двоих трусливая сука?

Над нашими головами со скрежетом нависла другая каменная платформа, куда более массивная, отбрасывая густую тень. Корегон снова пошёл на таран, выдав серию яростных, хаотичных ударов, от которых я уклонялся из последних сил. Боль в боку стала невыносимой, но я тупо заблокировал рецепторы. Рана затянется, я выживу. Чего нельзя было сказать о Корегоне. Сегодня этот придурок подписал себе смертный приговор. Вопрос был лишь в том, через сколько секунд до его куриных мозгов дойдёт масштаб катастрофы.

— Ты мог стать моей правой рукой. Мог стоять со мной на самом верху, разворачивая этот мир как нам угодно, что бы ни приготовил дядя. Ну ты и конченый дебил, Фири. Как можно быть настолько недальновидным шнырем? А я ведь, наивный, всегда считал тебя умнее остальных в нашей банде. — Я сокрушённо и злобно расхохотался ему в лицо.

— Место твоего зама всегда было забронировано за Тео! — прорычал в ответ Корегон. Но в его голосе впервые проступила тень сомнения.

— Тео — неисправимый романтик с вечной драмой в заднице, ему это кресло лидера нахрен не сдалось! Но тут ты прав, Фири. Теперь ему действительно придётся занять это место. Станет моим замом сразу после того, как твоё тело вынесут с этой Арены! — отбрил я.

Я мазнул взглядом вверх — траектории платформ сближались, каменные глыбы скрежетали в метре над нашими головами, заполняя Арену оглушительным гулом. Идеальное окно для финала.

Я резко ушёл вниз, пропуская очередной замах Корегона, закрутил корпус и использовал всю его же инерцию, чтобы швырнуть его тушу назад — точно под траекторию опускающегося сверху многотонного монолита. Фири споткнулся, его глаза панически округлились, когда тень каменной плиты накрыла его лицо. Он судорожно попытался выкрутиться и уползти с линии удара. Но я был в разы быстрее. Мои пальцы железным капканом сомкнулись на его горле, намертво вдавливая спину в плиту.

— Мы с тобой спарринговали в этом дворе каждый божий день, Корегон, — прорычал я ему прямо в лицо. — И ты, тупица, за все эти годы так и не понял одной простой вещи: я никогда, ни разу не показывал тебе свою реальную скорость. Всегда оставлял козырь в рукаве.

Этому правилу меня научил отец: никогда не показывай сопернику свой реальный предел. Даже если этот соперник — твой лучший друг. Но сейчас это знание Корегона спасти уже не могло. Пальцы Фири превратились в когти, он в полном отчаянии тонущего зверя пытался выдрать мои руки, раздирая кожу на моих предплечьях. А каменная глыба сверху продолжала свой медленный, неотвратимый спуск.

— Ты считаешь меня слабым? — мой голос упал до леденящего шепота, сочащегося чистокровной яростью. — Да ты понятия не имеешь, на что я способен в гневе, Корегон. И теперь уже никогда не узнаешь. Тебе просто не дожить до этого момента. — Я наклонился к его лицу почти вплотную. — Хотя в одном ты прав, крыса. Я действительно дал слабину. Но не в ситуации с Пендрагон.

В глазах Корегона застыл парализующий, животный ужас. Каменная плита сверху была уже в каких-то тридцати сантиметрах над нашими черепами. Я врубил всю свою вампирскую массу, вдавливая его шею в булыжник.

— Я дал слабину, когда проглотил твою выходку с Воном Сабино, — процедил я. — Вот тогда мне следовало сразу сломать тебе хребет на том пляже.

— Тео… Тео — ходячая катастрофа. Смертный ублюдок… Он же позорит наш Дом! — сквозь удушье умудрился вытолкнуть из себя Корегон. — Маркус лично ко мне пришёл… Я просто выполнил приказ старшего брата!

Маркус пришёл к Корегону за моей спиной? Что ж, ещё один факт семейного предательства, с которым мне только предстояло разобраться. Но эта разборка подождёт своего часа. Я сжал его горло ещё сильнее:

— Тео — мой кузен. И мой единственный друг. Это всё, что имеет значение. Это называется верностью, Корегон. Прояви ты её вовремя — и не лежал бы сейчас здесь, под прессом.

— Я знаю, кто ты на самом деле, Блейк… — хрипел Фири, синея на глазах. — Если не я… то кто-то другой. Тебя всё равно сожрут…

— Пусть пробуют, я жду, — я мазнул взглядом вверх, оценивая зазор. — А вот тебе до этого светлого будущего не дотянуть.

Глаза Корегона расширились от дикого страха, когда оглушительный скрежет смыкающихся каменных плит заполнил уши.

— Блейк… стой! — выдохнул он сиплым, ломающимся шёпотом. — Прости… Пожалуйста… Не надо…

Но лимит моего милосердия был исчерпан ещё на пляже. Платформа опускалась — медленно, обдуманно и неотвратимо. Я упрямо держал с ним визуальный контакт. Корегон Фири прекрасно понимал, что спасения нет.

Всё закончилось за пару секунд. Стоило плите опуститься, как по Арене разнёсся тошнотворный, глухой хруст ломающихся костей.

Я резко отпрянул назад, тяжело дыша от усталости. Каменные платформы, выполнив боевой протокол, со скрежетом и лязгом начали послушно возвращаться в свои пазы. На стадионе воцарилась мёртвая тишина.

Меня колотило крупной дрожью. Я силой скрутил пальцы в кулаки, пытаясь унять этот адреналиновый тремор. До мозга только-только начинало доходить осознание того, что я сейчас прилюдно уничтожил своего лучшего друга.

И вдруг тишина лопнула. Стадион буквально взорвался. По трибунам покатилась колоссальная, оглушительная волна неистовых воплей, свиста и аплодисментов.

Я небрежно стёр ладонью чужую кровь со щеки, выпрямился во весь рост и нацепил на лицо свою фирменную победную мину, сканируя взглядом этот бурлящий амфитеатр. Все до единого студенты повскакали со своих мест, приветствуя нового лидера факультета. Высшие вампиры до умопомрачения обожали красивое, жестокое кровопролитие. Чистокровный триумф силы. Я только что превратил унылую школьную линейку в первоклассную гладиаторскую резню. Даже первокурсники из числа рождённых мором поддались этому массовому психозу и вовсю хлопали в ладоши.

И только один человек во всём этом беснующемся зале не аплодировал.

Пендрагон.

Она выделялась на трибуне ярким огненным пятном. Девчонка крепко прижимала Невилла к своей груди, а её зелёные глаза были намертво прикованы к моей фигуре.

Наши взгляды скрестились через всё пространство плаца.

О чём она думала в эту секунду? Чувствовала ли глубокое отвращение? Гордости в её глазах точно не было, тут без иллюзий. Колыхало ли её вообще то, что я только что провернул ради её же безопасности? Понимала ли эта рыжая дура, насколько сильно Корегон Фири жаждал пустить её на сувениры и как близко она была к смерти?

Мой мозг судорожно работал, пытаясь расшифровать выражение её застывшего лица. Но Пендрагон не проронила ни звука. Она просто упрямо и пристально смотрела на меня в ответ, пока оглушительный рёв стадиона обрушивался на нас двоих гигантской океанской волной.

Я почувствовал, как у меня треснула губа, когда я в очередной раз приложился затылком о каменную стену. Какое бы глухое удовлетворение я ни испытывал, пережив дуэль лидеров и предательство Корегона, оно быстро испарилось — если вообще успело появиться.

Мой путь за этот вечер пролёг от допроса у директора до неизбежного вызова на ковёр к собственному дяде. Я лениво слизнул кровь с разбитых губ, подавляя дикий инстинкт, требующий немедленной расправы. Вместо этого я замер, сцепив зубы до боли. Рана на боку, оставленная клинком Корегона, продолжала пульсировать тупой, обжигающей болью — на полное исцеление потребовались бы дни, а пока я лишь наскоро перевязал её бинтами, прежде чем явиться сюда.

Виктор был ниже меня на полголовы, но, несмотря на это, казался подавляюще могущественным, когда я стоял, привалившись к стене и стараясь изобразить подобающее смирение. Дядя был старше меня на целые столетия. С возрастом пришла сила, с которой я сейчас не мог тягаться. Он мог сойти за обычного человека лет шестидесяти, но само наличие признаков старения на его лице говорило о многом. Виктор был одним из древнейших вампиров, возможно, самым могущественным из ныне живущих.

Я сплюнул сгусток крови на полированный каменный пол и на мгновение допустил мысль о нападении. Но здравый смысл вовремя скомандовал отбой: против него у меня не было ни единого шанса. Следом прилетел резкий удар в живот. Я согнулся пополам, судорожно хватая ртом холодный воздух.

— Ты прилюдно опозорил меня, Блейк, — прорычал Виктор, шагнув ко мне вплотную. — Ты выставил наш великий Дом на посмешище.

— Похоже, сегодня это главное дерьмо на повестке, — холодно отозвался я, но тут же пожалел о дерзости: кулак дяди вновь обрушился на мою челюсть.

Я отчаянно боролся с головокружением, пытаясь удержаться на ногах, но слова Виктора достигли цели.

— Ты превратился в посмешище, — процедил он леденящим, пропитанным ядом тоном. — Устроил дикую драку со своей наречённой на глазах у всей Академии.

Я уже успел доложить директору Киму, что всю эту драку затеял я сам. Корегон Фири, вероятно, был единственным, кто находился достаточно близко, чтобы стать свидетелем того, что произошло на самом деле. К счастью, теперь он был мёртв.

На мгновение у меня в кабинете Кима действительно возникло искушение рассказать правду. Сказать, что я тупо защищался и весь бой только и делал, что сдерживал удары, чтобы случайно не переломать девке кости. Пендрагон вышла с той тренировочной площадки всего с несколькими синяками, в остальном на ней не было ни царапины. Но мысль о том, что её вызовут сюда, чтобы она столкнулась с удушающим гневом моего дяди вместо меня, заставила внутренности сжаться. Подставлять её под этот каток я не собирался, какими бы заскоками она ни обладала. Я слишком хорошо знал, на что способен Виктор. Столкновения с этой тварью лицом к лицу она бы просто не пережила. Поэтому я сознательно взял всю вину на себя и солгал. Я знал, что дядя вызовет меня на допрос с пристрастием, хотя и не ожидал, что это произойдёт так скоро.

— Я просто ставил её на место, — хладнокровно выдал я, удерживая лицо. — Она проявила ко мне вопиющее неуважение на людях.

Лицо Виктора исказилось от гнева: — Ты считаешь себя правым, идиот?! Ты сделал только хуже. Поколотить её наедине, без лишних ушей — это одно дело.

Конечно, так бы и было. Избиение сожительниц за закрытыми дверями давно стало нормой в нашей семье — по крайней мере с тех пор, как дядя возглавил род. С кулуарным наказанием я бы ещё мог смириться.

— Но ты дрался с ней публично! — оборвал мои мысли его громоподобный голос. — Теперь вся школа думает, что ты не в состоянии согнуть в бараний рог собственную невесту. Какую-то смертную девку, подумать только! — он выплюнул это слово с таким отвращением, будто у него рот заполнился чистым ядом.

Мои пальцы сами собой сжались в кулаки. Я чётко знал, что Виктор хочет от меня услышать — признание полного провала и покорный поклон. Но выдавить из себя эту рабскую покорность я физически не мог. Гордость стояла костью в горле.

— Её могли исключить за эту выходку или вовсе приговорить к плахе! — продолжал накручивать себя Виктор, и его аура опасно завибрировала. — Наш Дом ежегодно вливает в эту гребаную школу горы золота. Но Ким по-прежнему управляет ею так, как считает нужным. Он мог бы казнить её по закону школы, и я бы даже не успел вмешаться! Просто не узнал бы вовремя!

— Но это не так, — отрезал я, теряя терпение. — Киму в любом случае пришлось бы согласовывать подобное с советом директоров. К тому же я чётко дал ему понять, что вся вина лежит на мне. С ней всё в порядке. — Я не смог удержаться и угрюмо добавил: — Я не просил об этом союзе, Виктор. Ты сам нас обручил.

Виктор молча, без предупреждения, ударил меня наотмашь. Тяжёлая ладонь обожгла лицо. Он со спартанским терпением дождался, пока я утру сочившуюся кровь, прежде чем заговорить снова: — Сегодня я сдерживался, Блейк. И тебе, должно быть, интересно, почему? Единственная причина, по которой я не втопчу тебя в землю прямо сейчас, это то, что до меня долетели слухи о некоем смертном щенке, который разгуливал по коридорам с тяжёлыми травмами. — В глазах Виктора мелькнуло искреннее удовлетворение. — Я же чётко приказал тебе поставить своего кузена Тео на место и указать его окружению на их законное положение. И надо признать, здесь ты сработал филигранно. Мне доложили, что ты знатно разделал этого мальчишку у скал.

Я замер, внутри всё сковало паническим спазмом, а желудок скрутило. Я пальцем не прикасался к Вону Сабино. Всю эту кровавую баню устроил Корегон. Но теперь Корегон был мёртв. И если он перед смертью говорил правду, Маркус был тем, кто на самом деле приказал ему напасть на Вона. Мой старший братец технично сыграл втёмную, за спиной моего дяди. Всё что угодно, лишь бы выставить меня перед ним слабым. Но раз Виктор записал этот триумф жестокости на мой счёт, воспользуемся этим козырем.

— Да, — выдавил я ровным, безразличным тоном. — Я же обещал тебе, что лично закрою этот вопрос. Наш Дом никто не посмеет позорить.

Виктор удовлетворённо кивнул: — Хорошо. Попробуем по-твоему. Но ещё одно неверное движение — и Тео лично предстанет передо мной на Арене. Ты можешь сказать ему об этом дословно.

Я сжал руки в кулаки так сильно, что ногти до крови впились в ладони. Меня буквально выворачивало от того, с какой ленивой небрежностью Виктор говорил о Тео и Воне, будто они были одноразовым мусором в его политических играх. Но я не мог позволить своим настоящим эмоциям проявиться. Не сейчас. Я нёс ответственность за Тео и Энию, и я костью лягу, но должен был защитить их шеи от его топора.

— Ну а теперь давай перейдём к делу Кирнана О'Рурка, — тон Виктора моментально опустился до леденящего регистра, а лицо потемнело. Всё, лафа закончилась, я понял, что влип.

— Кирнан? Что, чёрт возьми, было плохого в том, что я сделал с Кирнаном? — недоверчиво спросил я, разыгрывая карту полного непонимания. — Я был уверен, что ты оценишь этот жест и будешь рад этому.

— Рад?! — взревел Виктор, и от его крика стёкла в рамах жалобно зазвенели. — Его отец был моим ключевым, ценнейшим союзником в Совете! А ты взял и похоронил эти стратегические отношения в костре из-за своей тупорылой вспыльчивости!

Я прямо встретил его бешеный взгляд: — Но О'Рурки всю жизнь присягали на верность Дому Авари, они наши прямые враги…

— В политике верность — вещь изменчивая и продажная! — отрезал Виктор.

Другими словами, лорд О'Рурк был личным шпионом Виктора в лагере соперников. Стукачом на окладе.

— Ты даже близко не догоняешь, какие многовековые партии я разыгрываю за закрытыми дверями! Какие узы и коалиции выстраиваю по кирпичику! Всё ради тотального укрепления нашего Дома и защиты семьи.

Чтобы укрепить собственное эго и получить больше власти для себя любимого. Виктор Дракхэрроу заботился только об одном человеке в этом мире. Он был совсем не похож на моего великого покойного отца. И всё же его власть целиком покоилась на наследии отца и авторитете Миротворца. У этого старого параноика наверняка были шпионы в каждом из трёх других Домов. Интересно, сколько их у него здесь, в Кровавом Крыле, и все они вовсю топчут коридоры, чтобы спешно вернуться и слить ему каждый мой шаг.

— Кирнан прилюдно угрожал выпить Пендрагон досуха. Он нарушил твой прямой указ и выказал вопиющее неуважение лично мне, главе факультета. Я обязан был действовать жёстко, согласно законам Крови, — сказал я, встречаясь взглядом с Виктором и отказываясь отступать.

Правда была в том, что вчера на побережье я действительно потерял контроль. Когда этот ублюдок посмел коснуться свежей крови Медры на своей щеке и поднёс палец к губам, у меня перед глазами вспыхнула багровая пелена. С этого момента Кирнан был обречён. Кейдж Танака это мгновенно просек. Вот почему он не вмешался. Кирнан своим животным голодом поставил Дом Авари в неловкое положение, опозорив его. Или, как мне сейчас пришло в голову, возможно, Кейдж сам давно расколол нелояльность О'Рурков и их шпионаж на Виктора. И я просто технично исполнил роль палача, чтобы Танаке самому не пришлось этого делать? Это бы всё кардинально изменило. Я хмуро свёл брови.

— Да неужели? — Виктор издевательски прищурился. — Или ты просто хотел порисоваться перед трибунами как безмозглый павлин? Теперь я должен лично разгребать твой беспорядок и утрясать конфликт с кланом О'Рурк. Ты вообще не думаешь о последствиях, Блейк! Действуешь на одних рефлексах. Ты должен быть по гроб благодарен, что я с барского плеча отдал тебе в личное пользование эту сучку-всадницу! Любой другой на твоём месте от счастья бы прыгал! Ты вообще догоняешь, какая колоссальная, первобытная мощь запечатана в её крови?

Что-то в интонации Виктора заставило меня резко насторожиться, ментальный маркер уловил скрытый подтекст. Всё было не так просто. И тут меня натурально прошиб холодный пот, до меня дошло: голод. Мой престарелый дядя сам до безумия, до дрожи в клыках вожделел кровь Пендрагон. Он исходил дикой, животной завистью, ревновал её ко мне. И этот расклад… пах чистокровной катастрофой.

Я силой заставил свой голос звучать максимально сухо и безразлично: — Да я вообще её не просил, Виктор. Отдай её кому-нибудь другому, если она представляет для тебя такую запредельную ценность, мне плевать, — блефанул я ва-банк.

Теперь, когда я чётко запеленговал его собственный корыстный интерес к Пендрагон, я прекрасно понимал: показывать хоть грамм рвения или желания удержать полученный приз — равносильно смертному приговору для девки. Виктор бы её просто изъял.

— Нет, — сказал Виктор, брезгливо скривив губы. — Теперь она твоя. Но впредь будь добр держать свою кобылу на коротком поводке, используя больше изящества и ментального контроля, или я буду вынужден вмешаться и разобраться с её заскоками самостоятельно.

От одной мысли о том, что мой дядя решит «самостоятельно разобраться» с Пендрагон, к горлу подкатила липкая тошнота. Я до хруста стиснул челюсти, гнев кипел где-то под самой поверхностью, угрожая выплеснуться наружу. Виктор резко сменил тему, спасая меня от самого себя:

— В приграничных городах беспорядки. Смертная чернь пришла в движение. В кулуарах вовсю шепчутся о полномасштабном восстании рождённых мором. Пока это лишь слабые шепотки, но меня чертовски беспокоит, что наш ментальный контроль над массами в последнее время начал давать ощутимые сбои.

Я промолчал, но внутри всё сжалось. Я прекрасно понимал, что старик имеет в виду под словом «контроль». Тонкая, коварная магия крови древнего рейха — низшая, завуалированная форма ментального принуждения, которая веками делала смертное население Санграты послушным, покорным и заставляла искренне благоговеть перед нами. Большинство рождённых мором проживали свои серые жизни от колыбели до могилы, даже близко не догадываясь, что они — лишь послушные марионетки, а мы, Высокородные, плавно и незаметно дёргаем их за ниточки из своих замков.

В стенах Академии Кровавого крыла эта магия была бессильна. Над замковым комплексом школы ещё во времена Миротворца были завязаны мощнейшие автономные контр-чары, защищающие разум студентов. Но Совет регентов легко закрывал на это глаза, утешая себя мыслью, что смертными студентами Кровавого Крыла манипулировать без надобности — они и так спали и видели, как бы выслужиться перед Высшими Домами. И надобности в принуждении не было. По большей части так оно и было, система работала без сбоев. До появления Пендрагон.

Глаза Виктора буравили меня — острые, расчётливые и колючие: — Мы не имеем права демонстрировать слабость. Не сейчас, Блейк. Не теперь, когда столица стоит на ушах от тревоги. Если чернь в Вейлмаре пронюхает, что в стенах Академии объявилась живая всадница на драконах… Что ж, я просчитал этот сценарий на три хода вперёд, но к моменту официального оглашения девка обязана быть под нашим стопроцентным, абсолютным ментальным контролем. Без вариантов. — Его губы раздвинулись в жестокой, самодовольной улыбке: — Эта девка никогда в своей жизни не станет чем-то большим, чем то, что мы соизволим ей позволить.

Я уставился на него, изо всех сил стараясь не выдать дикий шок, который едва не парализовал мысли.

Виктор ни хрена не знал. Старик вообще был абсолютно не в курсе реальных раскладов.

Родригес уже вовсю натаскивал Пендрагон технике Щита Рабства. Да чёрт возьми, этот закрытый факультатив официально утвердил сам директор Ким! И при всём этом верховный регент Санграты оставался в полном, благословенном неведении. Шпионы Дракхэрроу этот финт благополучно проморгали. И уж точно я не собирался его просвещать.

— Это всё, чего мы от неё хотим? — рискнул спросить я, пытаясь прощупать почву. — Оставить её в качестве пешки? По-моему, без живых драконов она довольно бесполезная фигура на доске. Каким символом она может стать для рождённых мором, если летать ей не на ком? Её кровь несёт в себе древнюю силу, и ничего больше.

— Она уже символ, — веско отрезал Виктор. — Символ абсолютного триумфа Дома Дракхэрроу. Символ нашей тотальной власти над всеми остальными Домами. Разве ты не видишь этого, Блейк? Каждый Высокородный в том зале жаждал выпить её до капли. Мы могли бы принести её в жертву в Святилище, осушить вены и устроить общий пир для старейшин. Но я проявил щедрость и отдал её одному мужчине. Тебе.

Ледяной холодок пробежал у меня по спине от его откровений: — Чертовски щедрый подарок, — медленно, тщательно контролируя тембр, произнёс я. — Ты действительно оказал мне великую честь, дядя. Теперь я в полной мере это понимаю.

— Я вполне мог отдать её твоему старшему брату Маркусу, — добавил Виктор, внимательно изучая моё лицо. — Но Маркус всегда был слишком безрассудным со своими игрушками, быстро ломал их. Она слишком ценна для его диких методов. Не говоря уже о… — он внезапно заколебался. Я замер, весь обратившись в слух. — Не говоря уже о том, что мы до сих пор понятия не имеем, откуда эта девка взялась на самом деле.

— Ты всерьёз думаешь, что она может оказаться шпионкой пограничья?

— Дремучее невежество этой девки во многих отношениях казалось искренним, — задумчиво протянул Виктор. — Да и будь она шпионкой, откуда бы она могла явиться? Какой клан умудрился бы годами скрывать наездницу с такой приметной внешностью? Это кажется абсолютно невозможным. Но это ни разу не значит, что она не скрывает больше, чем говорит. У неё нет ни единой причины доверять нам. Зато есть все основания попытаться сделать ноги, — его глаза встретились с моими, прошивая насквозь. — Ей нельзя позволить уйти, Блейк. Никогда.

Я твёрдо кивнул: — Понимаю, дядя. Я лично буду за ней присматривать и позабочусь, чтобы она никуда не делась. — Я на секунду заколебался, а затем осторожно спросил: — Ты упомянул, что в Вейлмаре беспорядки. Насколько я знаю по сводкам, количество убийств на улицах резко увеличилось.

Виктор пренебрежительно махнул рукой: — Подумаешь, смерть блайтборнов. На это легко закрыть глаза.

Он имел в виду, что жизни рождённых мором для Совета регентов — пустой звук.

— Но рождённых мором явно вырезают наши же Высокородные, — вставил я, из последних сил удерживая маску ледяного терпения. — Если мы хотим сохранить тотальный контроль над массами…

— Это всего лишь баланс сил! — раздражённо оборвал меня Виктор. — Мы обязаны официально проповедовать сдержанность черни. За этот цирк мы должны благодарить твоего покойного отца. Его хвалёный «Новый путь», будь он неладен. Что ж, ваше молодое поколение аристократов выросло на этой пропаганде умеренности. Из-за этой херни вы стали слабее.

Ничего подобного мой отец не имел в виду, его реформы преследовали совсем другие цели. Но спорить со стариком я не стал, промолчал.

— Но суровая реальность такова, — продолжил Виктор, хищно оскалившись, — что хищники всегда останутся хищниками. Мы можем копить и подавлять первобытную жажду крови лишь до тех пор, пока это скрытое желание не вырвется наружу сокрушительным ударом.

Я коротко кивнул и медленно направился к массивной дубовой двери, искренне надеясь, что этот допрос наконец подошёл к концу.

— Блейк.

Его ледяной голос заставил меня замереть как вкопанного у самого порога.

— Что касается Энии…

Я сделал глубокий, бесшумный вдох, мысленно готовясь к худшему сценарию. Тягостная пауза затягивалась, давя на нервы физической силой.

— Я сегодня нанёс визит в Святилище, — тон дяди стал вкрадчивым и зловещим. — Передай Энии, что ваша мать шлёт ей привет.

Я молча кивнул, надавил на железную ручку и наконец открыл дверь, покинув кабинет.

Мысли лихорадочно выстраивали новые оборонительные рубежи. Насколько далеко Пендрагон продвинулась на уроках Родригеса за эти две недели? Скорее всего, её бумажные стены пока — курам на смех, и если Виктор решит лично пробить её ментальный контур своей вековой мощью, он сомнёт её Щит за долю секунды, а из неё самой сделает послушную куклу. И тогда пиши пропало. Я костью лягу, но заставлю её научиться защищаться, чего бы мне это ни стоило.

Через несколько дней после церемонии посвящения Блейка в Главы Факультета я отправилась на очередной урок по Щиту Рабства. Я искренне надеялась ещё раз тайком заглянуть в древнюю книгу заклинаний.

Я не видела Дракхэрроу с того самого дня на Арене. Он благополучно пропустил наши совместные занятия по усовершенствованному оружию. Впрочем, не то чтобы он действительно в них нуждался.

Блейк убил Корегона на глазах у всей Академии. И это был уже второй раз, когда я видела, как он лишает кого-то жизни. У него это получалось… пугающе хорошо.

Часть меня до сих пор не могла до конца осознать случившееся. Корегон Фири был мёртв. И именно он, как выяснилось, искалечил Вона. Не Блейк. А я слишком поспешно сделала выводы, выбрав самый очевидный ответ. Повела себя как глубая, безрассудная дура.

Иногда я пыталась мысленно оправдать свой поступок. Тот факт, что удары наносил лично Корегон, ещё не означал, что Блейк в конечном итоге не нёс за это ответственность. Скорее всего, он сам приказал Фири приструнить Вона. Не могло такое произойти без его ведома. Я уже достаточно узнала о том, как у Высокородных работает субординация — даже здесь, в школе, — чтобы это понимать.

После дуэли на Арене Родригес предупредил, что меня наверняка вызовут в кабинет директора Кима из-за потасовки на уроке профессора Шанкары. Очевидно, Шанкара уже успел доложить руководству все подробности. Профессор Родригес выглядел почти испуганным, когда рассказывал мне об этом.

Но повестка так и не пришла.

Я всё ещё была здесь. Всё так же ходила на занятия, ела в трапезной и спала в своей комнате в общежитии первого курса. Ничего не изменилось. Предположительно, я нарушила фундаментальный закон, прилюдно напав на Блейка, — и всё же меня никак не наказали. Меня даже не оставили отрабатывать после уроков.

Возможно, директор просто выжидал подходящего момента.

Я направилась по уже знакомому коридору к кабинету профессора Родригеса. Как ни странно, уроки по ментальной защите стали той частью дня, которую я ждала с нетерпением. Родригес был жёстким, но справедливым преподавателем и никогда не требовал больше того, с чем я могла справиться. Медленно, но верно я училась разделять свои мысли по секциям и возводить ментальные стены, способные противостоять силе принуждения.

И Родригес… Что ж, он действительно впечатлял. Он знал невероятно много. Куда больше, чем показывал на лекциях. У него явно были свои секреты, и чем больше я с ним общалась, тем сильнее мне хотелось узнать, в чём именно они заключались.

Подойдя к двери, я постучала один раз, толкнула створку и шагнула внутрь.

У меня перехватило дыхание.

Блейк сидел за столом Родригеса, бесцеремонно закинув свои длинные ноги на полированную деревянную поверхность, словно этот кабинет принадлежал ему по праву. Он лениво подбрасывал в воздух нож для вскрытия писем — маленький изящный кинжал с навершием в виде головы дракона.

Его платиновые волосы небрежно спадали на лоб. Белая рубашка была расстегнута ровно настолько, чтобы обнажить верхнюю часть чёрных татуировок, вившихся по груди. Самодовольная ухмылка тронула его губы, когда я вошла в комнату.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — спросила я.

— Родригесу пришлось уйти сегодня. Он попросил меня подменить его, — Блейк наклонил голову, явно наслаждаясь моим замешательством, а в его серых глазах насмешливо поблескивали искры.

Внезапно до меня дошло. Блейк был одним из тех тайных учеников Высокородных, которых Родригес обучал технике ментального щита.

— Ради всего святого, — пробормотала я, уже разворачиваясь на каблуках. — Нет, спасибо. Скажи Родригесу, что я приду на следующий сеанс.

Прежде чем я успела добежать до выхода, Блейк оказался рядом. Он двинулся со своей запредельной вампирской скоростью, мгновенно заблокировав мне путь своим телом. С грохотом захлопнув дверь, он лениво прислонился к ней спиной.

— И куда же, по-твоему, ты направляешься?

Пульс махом участился, но я не позволила ему заметить моё волнение.

— Уйди с дороги. Ты не профессор. Я не обязана тебя слушать.

— Вообще-то… — Блейк заложил руки за голову. — Может, я и не профессор, но я следующий по уровню. Твой архонт. А ещё я теперь официально твой Глава Факультета.

Я упрямо уставилась на него, даже не думая поздравлять.

Он слегка наклонился ко мне, и его тёплое мятное дыхание коснулось моего уха: — Кроме того, мы оба знаем, что ты ни за что не пройдёшь мимо меня, если я сам тебе не позволю. — Его голос понизился до опасного шёпота, отчего по спине пробежали мурашки. — И сегодня я не в настроении быть щедрым, Пендрагон. Можно даже сказать, что я немного взбешён.

С опозданием я заметила, что вся его челюсть была покрыта синяками. Я не видела, чтобы Корегон успел ударить его туда. Интересно, откуда они? Впрочем, какая разница? Кого вообще волновало, больно Блейку Дракхэрроу или нет? Что бы там ни было, он заслужил каждый этот синяк.

Мои глаза сузились: — Двигайся.

Он тихо усмехнулся: — Дерзкая, как всегда. Но, извини, ничего не поделаешь, маленький дракон. Нам нужно усвоить урок, и я намерен лично его преподать.

Блейк протянул руку так стремительно, что я даже не успела среагировать, и аккуратно убрал выбившуюся прядь волос с моего лица.

— Я с нетерпением жду возможности показать тебе, как настоящий Высокородный использует Рабскую сеть.

Я с силой шлёпнула его по руке, вспыхнув от ярости. Намёк на Риган и её топорные методы я тоже не упустила.

— Не смей, блядь, прикасаться ко мне.

Глаза Блейка хищно заблестели, этот козёл откровенно развлекался: — Мне не нужно прикасаться к тебе, чтобы получить то, что я хочу. А я хочу, чтобы мы получше узнали друг друга.

Без предупреждения он ворвался в мои мысли.

Ментальное давление ударило по мозгам, как кувалда. Блейк не сдерживался. Он не был мягким Родригесом. Он бил по моему разуму с дикой, сокрушительной силой, пробивая защиту с такой грубой мощью, к которой я просто не была готова.

Я до скрипа стиснула челюсти и заставила себя сосредоточиться. Это было именно то, ради чего я тренировалась. Какой вообще смысл в этих уроках, если я не способна противостоять настоящему Высокородному?

Я судорожно возвела ментальные стены и попыталась полностью заблокировать свои мысли. Я обязана справиться.

Но Блейк был слишком силён.

От каждого его ментального удара по моим оборонительным рубежам пробегали глубокие трещины. Стены, которые я выстраивала неделями, начали с грохотом рушиться. Я отчаянно боролась, чтобы не впустить его в свою голову, но это было всё равно что пытаться сдержать шторм с помощью листа бумаги.

Блейк был повсюду, буквально оглушая меня своими атаками.

Я сжала пальцы в кулаки, на лбу выступили крупные капли пота, пока я изо всех сил сопротивлялась натиску.

— Убирайся… — выдохнула я, молясь, чтобы дрожь в голосе не выдала, насколько я была близка к полному ментальному срыву.

Воздух между нами будто превратился в жидкий свинец. Его близость удушала. Моё дыхание вырывалось прерывистыми, рваными вздохами, а всё тело крупно дрожало от колоссальных усилий, которые требовались для удержания контроля.

Я искренне ненавидела это выражение в его серых глазах. Он прекрасно знал, что победит.

Ещё один сокрушительный удар. И мои ментальные стены полностью прогнулись.

На каком-то глубинном уровне я прекрасно понимал, что поступаю как последняя тварь. Разумеется, я это знал.

Внутри даже копошился едва заметное чувство вины, но его было слишком мало, чтобы заставить меня одуматься. Пендрагон сама прилетела покарать меня и первая полезла в драку. Не я это начал. И пусть тот раунд на тренировочной площадке остался за мной, рыжая бестия всё равно умудрилась знатно меня унизить — просто тем фактом, что посмела прилюдно швырнуть мне вызов под ноги.

Не устрой она тот безумный перформанс, рискнул бы Корегон напасть на меня со спины прямо во время линейки? Стал бы дядя вызывать меня в Чёрную Крепость и отделывать до полусмерти? Ну, насчёт Виктора — тут без вариантов. Для нашего благородного Дома семейные побои давно стали священной традицией.

Было во мне что-то такое, что старик искренне ненавидел. Что-то, что перманентно напоминало ему моего покойного отца, великого Миротворца. Причём к Маркусу у Виктора отношение было принципиально иным, сколько бы диких косяков ни порол мой старший братец и как бы сильно ни слетал с катушек от запаха крови.

Я ведь внаглую соврал дяде, чтобы прикрыть её шею. Взял всю вину за дебош на себя перед Кимом. А эта рыжая дура сидит на своих трибунах и даже близко не догадывается об этом, потому что ректор не соизволил притащить её на разбор полётов вместе со мной. Она понятия не имеет, какой щит я выставил над её головой. И это её блаженное, святое неведение бесило меня сильнее всего.

По ходу, я реально начинал терять остатки самообладания. Ярость клокотала под кожей, готовая выжечь внутренности. В памяти упрямо прокручивался тяжелый кулак Виктора, с размаху прилетающий мне в челюсть. И то, как я мертвой хваткой фиксировал Корегона, пока многотонная плита Арены медленно превращала его в пепел и фарш. Всё моё тело выло от этой концентрированной злости. Контроль трещал по всем швам, мир катился к чертям. И вот я здесь — срываюсь на Пендрагон в пустом кабинете.

Да, я вёл себя как конченый мудак. Но если на чистоту… когда я бесцеремонно взломал её ментальный контур и просочился внутрь, мне было чертовски хорошо. Я поймал дикий, запретный кайф. Чистая тёмная магия. Я осязал её. Считывал её настоящую изнанку. Она была… потрясающей. Дикой, концентрированной. Это ментальное проникновение по уровню эйфории едва ли уступало вкусу её запредельной крови.

Но я никак не ожидал, что эта девка будет сопротивляться с такой звериной, фанатичной неослабевающей силой. Надо признать, Родригес времени зря не терял — натаскал её Щит на совесть. И всё же к реальной войне она была не готова. Абсолютно не готова к встрече с кем-то уровня моего дяди. Виктор бы не стал нежничать и прощупывать сектора. Он бы ворвался в её черепушку как уничтожающий всё на своем пути тайфун, оставив после себя лишь выжженные руины разума.

Внутри снова зашевелился липкий страх: какого хрена старик до сих пор не просканировал её мысли? Если он всерьёз подозревает в ней засланную шпионку соперников, почему не выпотрошил её память в первый же день на Совете? И тут мне в голову прилетела версия похуже. А что, если он уже это провернул? Что, если Виктор давно вскрыл её мозг, прочитал все секреты и теперь просто технично скрывает инфу от Совета? И от меня в первую очередь?

Днём я клялся самому себе, что устраиваю эту экзекуцию исключительно ради безопасности Пендрагон. Думал: додавлю её до предела, устрою жёсткий стресс-тест, чтобы убедиться, что её Щит выдержит реальный штурм и девка выживет. Понятно, что сама Медра об этих благородных мотивах не догадывалась. Да она бы мне в лицо плюнула и в жизни не поверила, озвучь я этот бред вслух. Но сейчас, стоя у дубовой двери в лаборатории, я вынужден был признать: я делал это и для себя. Из чистого, эгоистичного эгоизма.

Меня накрывала волна чистокровного триумфа, пока я слой за слоем сминал её хлипкие оборонительные рубежи. Она билась со мной за каждую мысль, и это противостояние было чертовски возбуждающим. Но параллельно с этим адреналиновым порывом меня снова наотмашь окатило чувством вины и сокрушения. Она не была похожа на местную блайтборнскую грязь. Медра не заслужила этого дерьма. Действительно не заслужила.

Я задвинул вину поглубже в подсознание и надавил ментальным тараном ещё сильнее. Всё. Я внутри её бункера.

Самые первые пласты её памяти, за которые зацепилась моя магия, оказались дико странными, хаотичными и разрозненными. Ни единого знакомого маркера. Кадры сменяли друг друга, демонстрируя ландшафты и архитектуру, которые ни разу не походили на географию Санграты.

Я лихорадочно прокручивал в её голове чуждые фреймы: изящный, залитый солнцем мегаполис с белоснежными шпилями башен, сквозь который неслась широкая река, и ревущий стеной багровый пожар в глухом лесу. Наконец я запеленговал чёткий ментальный узел — свежее, дико важное для неё воспоминание. Пульс махом подскочил, пока я разворачивал этот кадр.

Я смотрел на мир глазами самой Пендрагон. Прямо передо мной изящная женщина с зеркально-серебряными волосами сошлась в смертоносном клинче с каким-то бойцом. Мужчина… нет, это был ни разу не человек. Фигура кожей напоминала Высшего вампира, но его аура была принципиально иной. От него волнами исходила колоссальная, первобытная мощь. Всё его существо буквально вибрировало от неизвестного типа энергии, природу которой я не мог уловить.

Сереброволосая воительница рубилась с ним с запредельной, фанатичной страстью. Настоящий берсерк. Дикая, необузданная сила. Неукротимое пламя. По моей спине промчался отчётливый ледяной пот — эта баба своими повадками до безумия напоминала мне саму Пендрагон. Вот только стиль её боя и траектории ударов меча были за гранью всего, что мне доводилось видеть в хрониках Санграты.

Пока я заворожённо наблюдал за этим поединком, мой радар засёк ещё одного участника сцены. Чуть поодаль, намертво застыв на месте, за битвой пристально следил темноволосый мужчина с залитым свежей кровью лицом. Вдруг он медленно повернул голову и зафиксировал взгляд точно на Пендрагон. На его лице проступила такая дикая, удушающая концентрация эмоций, что у меня внутри всё скрутило в тугой узел. Он смотрел на неё так… будто эта девка была для него центром вселенной. Единственным смыслом жить. В его глазах горела чистокровная, неистовая любовь.

Мои кулаки сами собой сжались до белизны суставов. В груди диким, болезненным пожаром вспыхнула ядовитая, острая ревность. Наотмашь.

Кто, чёрт возьми, этот ублюдок?! И что он делает в её мыслях?!

Мне жизненно необходимо было расколоть эту тайну. Я обязан был копать глубже, сорвать замки с её секретов и узнать, кто этот смертный и какого хрена он смеет так на неё пялиться!

Но в следующую долю секунды из ниоткуда прямо в моей черепной коробке раскатистым эхом громыхнул чужой голос. Женский баритон. Почтенный, властный и запредельно сильный. В её интонации сквозила ленивая ухмылка, но я чётко уловил опасные, стальные нотки.

— Тсс… притихни, мальчик, — приторно промурлыкала она прямо у меня в мозгу. — Тебе сюда вход заказан, мелкий кровосос.

Я буквально оцепенел от шока. Это был ни разу не голос Пендрагон. В её разуме прятался кто-то ещё. Посторонний пассажир колоссальной мощности.

Прежде чем я успел хоть как-то среагировать и выстроить защиту, меня накрыло мощнейшим ментальным импульсом. Словно невидимая титаническая длань бесцеремонно сгребла мою магию в охапку и с силой вышвырнула вон из её черепушки.

Я испуганно отшатнулся назад, дезориентированно моргая и со всего размаху впечатавшись спиной в дубовую панель двери.

Но не успел я вернуть контроль над собственным телом, как до меня допёрло кое-что ещё — кое-что по-настоящему жуткое и противоестественное. Пендрагон даже не шелохнулась. Девчонка продолжала неподвижно стоять напротив, её глаза были намертво закрыты, а брови сосредоточенно сведены к переносице.

И в эту секунду я физически ощутил это.

Она просочилась сквозь мои фильтры. Она была внутри моей собственной головы.

Сердце испуганной птицей забилось о рёбра, когда я почувствовал чужую, холодную фейрийскую ауру, которая уверенным маршем лавировала по самым сокровенным секторам моего сознания. По канонам Санграты это было технически невозможно! Пендрагон блайтборн, она в принципе не владела техникой Рабской сети! Смертные физически не способны овладеть ментальным взломом Высокородных!

Но хрен там плавал — эта рыжая бестия преспокойно гуляла по моим мыслям, вскрывая тайники, где ей вообще нечего было делать.

«Какого хрена ты творишь?!» — мысленно зашипела я на мать.

«Угощаю этого индюка его же собственным лекарством, доченька, — весело отозвалась Оркадес. — Ну же, не прикидывайся святой. Ты сама этого хотела. Наглец получил ровно то, что заслужил».

«Но как?! Как ты вообще умудряешься это проворачивать? Я понятия не имела, что ты способна на такие ментальные фокусы!»

«Если честно — я тоже не знала, — хмыкнула она. — По крайней мере, не в этом мире. Не с местными тварями. И уж точно не из моего… весьма специфического положения безбилетника в твоей черепушке».

Мать бесцеремонно использовала меня. Использовала моё тело и мои магические каналы как таран, чтобы выпотрошить Блейка Дракхэрроу. По идее, я должна была впасть в тотальный ступор, ужаснуться или как минимум устроить ей истерику. И если честно, все эти три эмоции разом накрыли меня с головой. Но параллельно с ужасом я… позволяла ей это делать. Я не заблокировала Щит. Как катарсис, месть была слишком сладкой.

«Если ты способна на такие трюки, какого хрена ты сидела как мышь под веником, когда этот гад ломал мои стены две недели назад?!» — мысленно возмутилась я.

Но Оркадес мой выпад технично проигнорировала.

«Любопытно… — задумчиво протянула она секунду спустя. — Дико любопытно, Медра».

«Что там? Что ты там раскопала?» — потребовала я ответа.

«Смотри сама. Наслаждайся зрелищем».

И она без предупреждения швырнула меня в эпицентр его мыслей. Будто силой прижала моё лицо к его оголённому разуму. Мир вокруг резко накренился, уходя из-под ног.

Я физически ощущала, как моя покойная матушка бесцеремонно ковыряется в сознании Блейка, словно небрежная хозяйка, перебирающая старый хлам в сундуках на чердаке. Никакого изящества или точечного контроля, которому меня учил Родригес — Оркадес просто с ноги вышибала двери в его воспоминания и ныряла на самую глубину.

Чужие образы, обрывки мыслей и концентрированные эмоции закружились вокруг меня бешеной центрифугой. Торжествуя, мамуля швыряла в меня этими кадрами, как трофеями.

Лавина чужих чувств. Первым накатил такой мощный, обжигающий поток первобытной ярости, что меня едва не размазало по ментальному полу. Но это был ни разу не деструктивный гнев вампира. Всё оказалось куда глубже и трагичнее. Я кожей прочувствовала глухое, удушающее горе Блейка, его дикую внутреннюю боль от того, что система вынудила его собственноручно уничтожить Корегона Фири. Я захлебнулась в этой тошнотворной смеси из ярости и осознания тотального предательства со стороны единственного друга.

И под всем этим колоссальным пластом боли обнаружилось кое-что ещё. Бешенство Блейка, направленное лично на меня. Дикое, концентрированное. Настолько мощное, что у меня дыхание перехватило.

Вдруг эмоции лопнули, уплывая, как песок сквозь пальцы, и на поверхность всплыло новое, чистое воспоминание.

Картинка смягчилась. Разум Блейка мгновенно успокоился, став безмятежным, как море после затяжного шторма. Я моргнула и обнаружила, что стою прямо рядом с ним на песчаном пляже у кромки прибоя.

Здесь он был совсем пацаном. На вид — лет восемнадцать, не больше. Лицо открытое, лишённое всей той ледяной аристократической маски, которую он ежедневно нацепляет в Академии. И его породистый ястребиный нос здесь был абсолютно ровным — до того, как его кто-то сломал в драке.

Блейк улыбался — искренне, тепло, без капли издевки, гоняясь по мелким набегающим волнам за крошечной девчушкой. Его младшая сестра. Эния. Малышке здесь было от силы года три-четыре. Её звонкое, заливистое хихиканье эхом разносилось над водой, когда Блейк со смехом брызгал в неё каплями прибоя. Девчушка с писком попыталась сделать ноги, но брат в два шага нагнал её, подхватил на руки и принялся кружить, пока малявка визжала от дикого восторга, а её платиновые кудряшки забавно прыгали вокруг личика.

Я оцепенела, считывая его внутренний фон. Чистая, абсолютная радость. Запредельная нежность и забота. Любовь буквально изливалась из каждой клетки его существа по отношению к этой маленькой девочке. Этот инсайд ударил меня под дых похлеще любого кулака Виктора. Я-то свято верила, что этот сереброглазый монстр в принципе генетически не способен на искренние чувства. На любовь. Но хроники его памяти врать не могли — любовь текла по его каналам, как мощный электрический разряд.

Прежде чем я успела хоть как-то уложить в голове этот слом шаблона, властный голос Оркадес бесцеремонно оборвал теплоту кадра:

«Оу, а вот это уже куда интереснее, лапочка. А ну-ка, взгляни на этот тайник».

Пляж махом растворился в темноте, и меня затянуло в следующий сектор его памяти. Кабинет директора Кима. Блейк стоял перед резным деревянным столом руководства, тяжело дыша. Он только что вернулся с Главной Арены, его вызвали на разбор полётов сразу после коронации. Из раны под рёбрами, куда Корегон всадил кинжал, всё ещё сочилась багровая кровь, но парень силой воли блокировал рецепторы, заставляя себя игнорировать боль.

Принц говорил спокойно, ровно, но в его баритоне звенела натянутая тетива. Он чётко, без запинок докладывал директору, что всю эту драку на тренировочной площадке спровоцировал он сам. Что это он вывел меня из себя, нагло спровоцировал и вынудил напасть на лидера Дома.

Он врал как дышал. Защищая мою шкуру.

— Если у администрации есть претензии и кто-то должен понести наказание за этот инцидент, — произнёс Блейк ровным, но смертельно усталым голосом, — наказывайте меня, директор Ким. Вся вина от первого до последнего шага лежит на мне, Пендрагон тут ни при чём.

— Ты не ладишь со своим консортом, Дракхэрроу, — Ким настороженно сощурился, барабаня пальцами по столу. — Твоя триада трещит по швам.

— Да, сэр, не лажу, скрывать не стану. Девка смертная, из числа рождённых мором, и базовых понятий об аристократическом почтении лишена напрочь. Но это ни разу не означает, что я одобрю те радикальные меры, которые вы только что озвучили.

— Сожительница, посмевшая прилюдно поднять руку на своего архонта — это вопиющее ЧП, молодой человек, — ледяным тоном отчеканил Ким. — По законам Кровавого Крыла девок казнили и за куда меньшие проступки, ты не можешь об этом не знать.

У меня внутри всё заледенело, а пульс улетел в космос. Ким всерьёз планировал отправить меня на плаху?! За один хук в челюсть?!

— Медра на меня не нападала. Всё было с точностью до наоборот, — упрямо гнул свою линию Блейк, глухо сжав кулаки. — Я просто не совладал с эмоциями, это была неуместная потеря контроля с моей стороны. Уверяю вас, директор, больше такого зашквара в стенах школы не повторится.

Руководитель пренебрежительно махнул ладонью, обрывая дискуссию:

— Твоё право — дрессировать и наказывать своих консортов за дефицит уважения так, как ты считаешь нужным, Дракхэрроу. Это внутренняя юрисдикция твоего Дома. Однако администрация категорически не поощряет устраивать из этого публичные гладиаторские бои на глазах у курса. Смертные студенты блайтборны от таких зрелищ начинают знатно нервничать и бунтовать. Думаю, ты меня услышал.

— Я вас понял, сэр, — коротко кивнул Блейк.

— Ну вот и славно, Дракхэрроу. Раз уж ты так уверен…

Но дослушать финальный вердикт Кима мне не дали. Моя неугомонная матушка уже тащила меня дальше по коридорам его памяти, швыряя в следующий скрытый сектор.

Мы снова вернулись на Главную Арену. Блейк стоял на песке в самом центре плаца, раскинув руки под оглушительный рев трибун. Но его взгляд был намертво прикован к одной-единственной точке на ярусах. Ко мне. Я увидела саму себя, застывшую со спящим Невиллом в руках рядом с Риган.

И в эту секунду меня наотмашь прошибло его собственными чувствами, которые он испытывал, глядя на мою веснушчатую физиономию.

Я уловила его внутренний голод. И это был ни разу не примитивный вампирский аппетит, завязанный на жажде крови — хотя этот животный зуд в его венах тоже полыхал ярким пламенем. К этому примешивалось кое-что куда более глубокое, опасное и первобытное. Он вожделел меня. Всю, без остатка. Не просто как сочный донорский пакет — ему нужна была сама Медра Пендрагон. Бешеная, удушающая потребность… в которой сквозила какая-то вековая, глухая тоска и звенящая пустота.

И прежде чем я успела хотя бы начать переваривать этот интимный кошмар, ментальный канат с грохотом лопнул. Связь оборвалась.

Я резко открыла глаза, судорожно хватая ртом воздух. Очертания лаборатории профессора Родригеса махом вернулись на место.

Блейк стоял ровно напротив меня, тяжело дыша, его широкая грудь судорожно вздымалась. Серые стальные глаза были круглыми от дикого, парализующего шока и запредельной ярости. Несколько секунд мы просто тупо безмолвно буравили друг друга взглядами, не в силах вытолкнуть ни слова. Мужчина был вскрыт под ноль.

— Эния… — наконец хрипло, сквозь зубы выплюнул он, и в его голосе прорезался опасный регистр. — Что именно ты успела увидеть, Пендрагон?

Я уставилась на него, ошарашенная. Меньше всего на свете я ожидала, что его будет колыхать именно этот кадр.

— Я видела тебя на пляже, — медленно, чеканя слова, произнесла я. Сама не понимая, какого хрена вообще держу перед ним отчёт. Я не была обязана перед ним оправдываться. Ничего ему не была должна, особенно после его несанкционированного взлома моего мозга. — Вы бегали у воды. Она… она дико смеялась.

Принц пристально, хищно вглядывался в моё лицо, словно пытался по мимике считать, не блефую ли я и не скрываю ли остальные тайники, которые растормошила в его голове Оркадес.

А в следующую долю секунды его силуэт просто испарился. Вампирская телепортация в действии.

Тяжёлая дубовая дверь за его спиной захлопнулась с оглушительным грохотом, от которого зазвенели пробирки на столах.

Я осталась стоять посреди лаборатории Родригеса в полнейшем, гробовом одиночестве.

Я откинулась на подушки в своей комнате, сжимая в руках «Тёмное искусство Вечных Уз», и в сотый раз перечитала страницу с заклинанием.

Флоренс ушла заниматься в библиотеку, оставив мне чёткие инструкции: в семь вечера зайти в её комнату и покормить пушистика. Зверёк надёжно окопался у неё с того самого дня на арене. Блейк, конечно, приходил за своей сумкой, но Флоренс сама вынесла её ему, так что мне даже не пришлось с ним пересекаться. И слава богам.

Впрочем, «надёжно» — это громко сказано. У этого мелкого флаффина появилась дурная привычка вылетать за дверь всякий раз, когда её оставляли приоткрытой. Он мог исчезнуть на несколько часов или даже на всю ночь, а потом как ни в чём не бывало объявиться перед комнатой Флоренс и радостно тявкать, требуя впустить. Главное, что этот сосунок уже отлично ориентировался в замке и всегда находил дорогу назад.

Тем временем Флоренс отчаянно боролась со своей правильной совестью. Держать живность в общаге строго запрещено, и она откровенно нарушала устав. Но так как она была местной надзирательницей, ей это пока сходило с рук. Некоторые сокурсники уже просекли, что у нас завёлся питомец, и за возможность потискать очаровательную тварь охотно предлагали Флоренс своё молчание. Короче, девчонка, сама того не ведая, организовала подпольный бизнес по продаже нежности. Я решила не тыкать её носом в эту иронию.

Пока Флоренс пропадала в библиотеке, Навин ушёл тренироваться на одну из площадок. Я решила воспользоваться моментом. На всякий случай подпёрла дверь своей комнаты тяжёлым сундуком — мало ли кто решит нагрянуть.

Ритуал требовал ночи, открытого неба и места, пропитанного древней силой. Идеальная локация у меня уже была на примете — Драконий двор. Никаких сомнений, что это место обладает мощным энергетическим фоном; статуи стояли здесь веками, а роща за Красным драконом давала нужный контакт с землёй, необходимой для завершения обряда. Днём двор обычно пустовал, а ночью тут гарантированно должно быть тихо и безлюдно. Никто не помешает.

Дальше по плану — ингредиенты. Первым пунктом шла моя собственная кровь. Она — концентрат живой души, основной канал, через который я смогу разорвать узы внутри себя.

Со вторым было сложнее. Требулась кровь того, к кому я испытываю либо жгучую любовь, либо лютую ненависть.

«Любовь и ненависть — единственные эмоции, способные подпитать столь опасное заклинание, — гласил текст ритуала. — Они связывают души намертво, а значит, только они способны эти узы разрушить».

Нужны сильные эмоции, и связь тут — ключевой фактор. Я уже точно знала, кого выберу. Без вариантов — Блейк Дракхэрроу. Моя ненависть к нему была идеальным топливом. С Флоренс связываться было нельзя: наша дружба слишком молодая, вряд ли мои дружеские чувства потянут на запредельный накал. Да и втягивать её в этот пиздец я не собиралась ни при каких обстоятельствах. Так что Блейк идеально подходил на роль донора.

Раздобыть его кровь само по себе казалось проблемой, но я придумала один хитрый финт.

Книга предлагала два способа проведения ритуала. Первый — с использованием «якоря», неодушевлённого предмета, в который переносится изгнанная душа. Там она может существовать сотни, даже тысячи лет, пока этот якорь не разрушат. То есть Оркадес получила бы персональную вечную тюрьму. Но у этого способа был жирный минус: заклинатель рисковал сам стать сосудом, если его накроют эмоции из крови донора, и в итоге в якорь улетала не только чужая душа, но и частица твоей собственной сущности. Второй способ был без якоря — безопаснее для меня. Я думала, что мамуля выберет вариант с якорем, но, к моему удивлению, она предпочла именно ритуал без привязки.

Оставалась сущая мелочь: отсутствие у меня хоть каких-то магических способностей. После провальных тестов профессора Уиспвуд это было очевидно. Любого нормального человека такой расклад заставил бы притормозить перед исполнением одного из сложнейших заклинаний в мире. Ингредиенты-то простые, а вот мощность, чтобы запустить эту махину, требовалась колоссальная. Косяк в формуле — и последствия будут катастрофическими. Книга любезно перечисляла варианты: я могла просто сдохнуть, или мой разум выжгло бы до основания. Тело бы выжило, но за штурвал села бы моя мать. Настоящий подарок для местных Высокородных.

И всё же я чувствовала странную уверенность. Магических сил у меня не было, зато у Оркадес их хватало с избытком — при жизни она была могущественной принцессой фейри. Она клятвенно заверила, что вложит все свои ресурсы, чтобы помочь мне провернуть заклинание. Доверять ей было безумием, но выбора всё равно не оставалось.

Спустя несколько часов я выскользнула из общежития первокурсников и направилась к арене. В Академии царила звенящая тишина, коридоры тускло освещались факелами. Но стоило мне добраться до арены, как свет пропал. Лишь мертвенно-бледный лунный свет падал на огромный каменный колизей, делая его вид особенно зловещим.

Я осторожно спускалась по каменным ярусам, высматривая внизу хоть какой-то отблеск. Оказавшись в самом центре, я пригнулась и принялась перебирать плиты платформы, судорожно обшаривая глубокие трещины в камнях. Мне нужен был мой ключ.

Через час я была злая как собака и взмыленная, но всё же нашла его — кинжал Корегона, которым он ударил Блейка. Клинок застрял между двумя каменными платформами, причём гораздо дальше от эпицентра битвы, чем я думала. Я помнила, как Блейк в тот день выбил его из рук Фири и оружие полетело по воздуху, но точное место приземления не засекла.

До сих пор не верилось, что Блейк бросил этот кинжал. Он чертовски сильно рисковал, решив драться с Корегоном голыми руками.

Я бережно взяла сталь. Лезвие покрывала засохшая бурая корка — кровь Блейка. Прикусив губу, я рассмотрела оружие. Слабые, полустёртые письмена змеились по всей длине клинка, но под тёмными пятнами крови я смогла разобрать лишь пару букв.

На мгновение мне дико захотелось провести ритуал прямо здесь, на арене. Место было мощным, первозданным, пропитанным запредельной концентрацией насилия. Но интуиция подсказывала, что для такой тонкой ментальной магии колизей не подходит.

Я спрятала кинжал под плащ и поспешила к Драконьему двору. Скульптуры исполинов высились в лунном свете, их силуэты чётко проступали на фоне ночного неба. Двор встретил меня тишиной. Шагнув в тень деревьев, я почувствовала, как нервы натянулись как струны. Роща за Красным драконом казалась идеальной точкой.

Опустившись на колени, я выложила на траву кинжал и две книги. Одну я тайно стащила у Родригеса, вторую взяла в библиотеке Кровавого Крыла — там как раз нашлось простое заклинание, превращающее твёрдые вещества в жидкость. Прошептав короткую формулу, я почувствовала, как присутствие Оркадес внутри меня активировалось, помогая направить энергию.

«Ты совсем близко, дорогая. У тебя отлично получается», — её голос в моей голове прозвучал как нежное касание кончиков пальцев.

Меня накрыла волна внезапной, острой тоски. Действительно ли я этого хотела? Я никогда не видела её лица, никогда не знала её по-настоящему. Теперь моя мать была частью моей повседневности, моего разума. Она была сильной и, надо признать, чертовски умной.

«Может, отложим это? У нас есть книга. Зачем такая спешка?» — прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

«Нет, — голос матери был твёрд. — Мы должны довести дело до конца. Пойми правильно, любовь моя: я не хочу покидать тебя, но наш союз душ — это ошибка. Это подвергает тебя смертельной опасности. Я никогда не смогла бы простить себе, если бы хоть как-то навредила тебе, дитя моё. Ты заслуживаешь прожить долгую жизнь без меня внутри. Чем дольше я остаюсь, тем сильнее риски. Моё желание жить вечно исчезло в ту секунду, когда ты родилась. Я сделаю всё, чтобы protect тебя. Так что… просто отпусти меня».

Я промолчала. Слёзы катились по щекам, но я не обращала на них внимания, сосредоточившись на лезвии. Кровь Блейка на клинке начала плавиться, превращаясь в жидкие капли, тускло мерцающие в лунном свете.

Я наклонила нож, направляя каплю к самому кончику. Нужно было делать это прямо сейчас, пока я окончательно не растеряла смелость. С силой прижав кинжал к ладони, я поморщилась от боли, когда острая сталь располосовала кожу. Смешала свою кровь с его, размазывая по лезвию. Острая боль пронзила руку, но мысли уже были заняты текстом заклинания. Держа кинжал над землёй, я заставила кровь капать на почву и начала читать ритуальные строки:

Кровью и дыханием, ночью и небом,

Узы душ, которые я разрываю,

Пусть то, что было поймано в ловушку, освободится и улетит,

Больше не связан навеки.

От сердца к душе, от крови к костям,

Пусть жизнь вернётся туда, где вырос камень.

То, что приковано цепями, теперь должно взлететь,

Эной ночью душа пробудится.

Слова замерли в ночном воздухе. Я замерла, вглядываясь в пустоту и ожидая эффекта.

Сработало? Внутри всё оборвалось. Мы облажались.

«Я тебя по-прежнему слышу, — мысленно буркнула я. — Так что хрен там плавал, план провалился. Что делать будем?»

«Во-первых, мы не выражаемся, — ласково попрекнула меня мама. — Ты серьёзно решила читать мне лекции именно сейчас? — возмутилась я. — Нас вообще-то должно волновать то, что ты всё ещё сидишь в моей черепушке».

«Странно… — задумчиво протянула Оркадес. — Я чувствую себя совершенно иначе. И всё же, как ты подметила, мы по-прежнему переплетены».

На секунду я перестала дышать. Осознание бахнуло меня по голове как кирпич. Я тупо уставилась на кинжал в своей руке.

— Вот дерьмо, — прошептала я вслух.

«Ну, это была только первая попытка, — продолжала моя мать, которая до сих пор не догнала, что произошло. — Завтра попробуем ещё раз. Не сработает эта книга — найдём другие. Мы разберёмся с этим, Медра, так или иначе. Похоже, я слишком раскатала губу, решив, что смогу просто выйти на свободу. Вариант с якорем, наверное, был бы проще».

«Думаю, ты права, — медленно произнесла я. — Был бы проще. Ты звучишь как-то чересчур отдалённо, мамуля».

Наступила долгая пауза.

«Клянусь богами… Кажется, ты права. О, чёрт возьми. Какой глупый промах! Я должна была это просчитать. Ты же держала этот кинжал в руке, когда кровь капала на землю».

Я прикусила язык, чтобы не завыть от истерического смеха.

«Но мы же читали правильные формулы! — напомнила я ей. — На ритуал освобождения, а не привязки к якорю! Какого хрена это произошло?» Она сокрушённо вздохнула: «Это магия, дорогая. А магия — это всегда ебучий хаос».

Я хотела подразнить её за внезапный мат, но слова застряли в горле — земля под моими ногами внезапно резко содрогнулась.

Мощный подземный толчок прошил Драконий двор, заставив стены замка вокруг нас жалобно застонать. Я полетела навзничь, знатно приложившись спиной о грубую кору дерева, но руку с кинжалом не разжала. Деревья вокруг опасно зашатались, листья зашумели от неестественного порыва ветра.

А всякий ветер стих. Земля перестала трястись. Я шумно выдохнула с облегчением. Что за хрень это была?

«Похоже на небольшое землетрясение, — задумчиво отозвалась Оркадес из кинжала. — Видимо, этот замок построен над какой-то подвижной плитой. Как те платформы на арене, которые постоянно меняют конфигурацию».

Я нахмурилась и уже собиралась выдать саркастичную реплику про одну идиотскую теорию из книг, где утверждалось, будто весь мир несут на спинах четыре гарцующих единорога, как вдруг заметила движение на другом конце двора. Я мгновенно пригнулась к земле, прячась в густой тени за стволом дерева.

Во Двор Дракона уверенно вошёл Блейк Дракхэрроу. Он воровато огляделся по сторонам, проверяя, действительно ли за ним никто не шпионит. Я знала, что у него как у вампира все чувства обострены до предела. Интересно, видит ли этот гад в кромешной тьме? Нервничая, я затаила дыхание и вжалась в землю.

Блейк решительно зашагал прямиком к рощу, и у меня сердце улетело в пятки. Сделай он ещё пару шагов — и гарантированно запеленгует мою засаду. Но, к моему колоссальному облегчению, принц притормозил у изваяния красного дракона. Наклонившись, он уверенно коснулся одной из каменных плит на земле. До моих ушей донёсся отчётливый, глухой скрежет камня о камень. Я слегка приподняла голову, прощупывая взглядом темноту.

Прямо посреди плит у основания статуи открылся зев непроглядной тьмы. Появился потайной ход. Блейк ещё раз бросил быстрый взгляд на пустой двор, а затем хладнокровно шагнул в этот проём. Потайная лестница, ведущая в бездну.

«Следуй за ним, — азартно предложила моя мать из моего сапога. — Ты же сама этого хочешь. С нашей новой локацией разберёмся позже».

Я решительно кивнула, быстро вытерла окровавленный кинжал о траву, загнала его обратно в голенище сапога и бесшумно скользнула к открывшемуся лазу.

В проеме — кромешная тьма. Я видела лишь две первые ступеньки, дальше — бездна.

Сердце колотилось в горле. Что я творю? Понятия не имела, куда делся Блейк, но знала точно: слежки он не потерпит. А если поймает — не поздоровится. Он явно что-то замышлял, раз хотел скрыться от чужих глаз. Моё самолюбие до сих пор ныло после стычки в кабинете профессора Родригеса: он копался в моих мыслях, как в грязном белье. Неважно, что мне удалось провернуть то же самое в ответ — он начал первым. Мне был нужен рычаг давления, и сейчас — самый подходящий момент.

Скрежет решетки заставил вздрогнуть. Времени нет. Ступив на первую ступеньку, я молча взмолилась, чтобы каменная плита не отсекла мне голову. Через секунду проход с глухим гулом захлопнулся.

Воздух на лестнице сразу сперся — влажная земля и плесень. Темнота стала абсолютной. Я пару раз споткнулась, вслепую впиваясь пальцами в холодный камень. Как, чёрт возьми, Блейк здесь ориентируется? Наверняка знает каждый выступ наизусть.

Шаги казались бесконечными. Наконец, подошва коснулась твёрдого пола. Я осторожно двинулась вперёд и замерла: впереди забрезжил свет. Факел на стене стал моим маяком. Добравшись до него, я разглядела узкий коридор, в конце которого тускло мерцал следующий огонёк.

Тишина давила на уши. Слышно было лишь шарканье моих ботинок да шелест плаща. Невольно я подумала о крысах. Зачем Блейк забрался так далеко?

Коридор внезапно вывел меня в огромный зал со сводчатым потолком. Сделав шаг, я замерла: из темноты на меня смотрели пустые глазницы огромного черепа.

Череп дракона.

Скульптуры во Дворе Драконов казались мне большими, но я думала — это лишь художественное преувеличение. Теперь я осознала масштаб существ, которые когда-то летали над Сангратой. Становилось понятно, почему вампиры ими восхищались: даже мертвая кость выглядела пугающе. Корона из рогов, пасть с острыми, как кинжалы, зубами. Я коснулась одного из них — острый, как бритва. Отдернула руку, словно нарушила запрет.

— Ты видишь это? — любопытство пересилило страх. — Ты видишь? Слышишь меня?

— Могу, — отозвалась мама в моей голове. — Странное ощущение. Я близко к твоей плоти, вижу всё будто сквозь туман. Эти существа… они были чем-то невероятным.

— Рада, что тут никого нет, — прошептала я. — Представляешь, каково было оседлать такую махину? А эти рога — они были у всех или только у этих?

— Возможно, всадники использовали седла, — предположила Оркадес. — Так безопаснее.

— Не думаю, что в полете на драконе вообще бывает что-то безопасное, — ответила я.

Глаза привыкли к полумраку, и я заметила другие арки с гравировкой: «Орфос», «Мортис», «Авари» и «Дракхэрроу». Дом Блейка. Глубоко вздохнув, я шагнула в коридор Дракхэрроу. Вдоль стен тянулась бесконечная череда черепов. Красные драконы — инферны. Блейк говорил, что порода инферни непостоянна. Если бы драконы существовали, я бы точно застряла верхом на таком.

Я прошла мимо статуи Никсариса, Сумеречного Дракона из Дома Авари. Интересно, были ли они спокойнее инферни? Надеюсь, ради их всадников — да.

Шорох крысы заставил меня подпрыгнуть.

— Это всего лишь крыса, — мягко сказала мама.

— И ты общалась с ними всю жизнь, не так ли? — съязвила я. Ненавижу крыс.

Коридор расширился. Впереди забрезжил лунный свет. Я прибавила шаг и вышла к морю. Скалы здесь были изрыты пещерами. Логова. Драконы здесь жили, спаривались, растили потомство. В академии «Кровавое Крыло» когда-то доминировали не только высокородные — это было место обучения всадников.

Укол одиночества оказался неожиданно острым. Сотни лет назад я могла бы быть одной из них. У меня есть друзья — Флоренс, Навин, Вон, — но между нами лежит пропасть, как между блайтборнами и высокородными.

Тряхнув головой, я отогнала мысли. Блейк наверняка ушла далеко вперёд. Я двинулась по следу, пока не наткнулась на ещё одну лестницу, ведущую вниз. Воздух здесь был ледяным, а стены — скользкими от влаги. Я вытерла ладони о плащ и побрела по кривому туннелю.

Наконец, лестница пошла вверх. Затхлый воздух сменился свежестью. Оказавшись на площадке, я прижалась к люку: снизу доносились гул голосов и оживленная музыка.

Я поднялась в кладовую таверны. Ароматы эля, чеснока и розмарина ударили в нос. Выглянув в щель двери, я зажмурилась от яркого света. Огромная, шумная таверна. В углу кто-то играл на арфе. Посетители сидели за столами, вдоль стен тянулись стеллажи с книгами. Мужчина в красной шляпе подошел к стойке — место служило и гостиницей, и книжной лавкой.

Блейка нигде не было, зато хватало высокородных. Я прикусила губу. Впрочем, я чувствовала себя удивительно свободной. Почему бы не исследовать город? Единственная проблема — волосы. Я собрала их в тугой узел, спрятала под лентой и натянула капюшон.

Выйдя из таверны, я застыла. На другой стороне улицы жались к стенам грязные дети с картонками: «Нужна кровь?», «Покормись мной», «Продается кровь. Дешево». Самому младшему было не больше пяти.

Из тени вышел высокородный. Он подошел к двенадцатилетнему мальчишке, тот без колебаний схватил его за руку, и они растворились в ночи. Отвращение скрутило меня. Этот мир прогнил.

— Грустно, не правда ли? — женщина у входа прислонилась к столбу, покачивая кружкой эля.

— Почему они здесь? Разве у них нет дома? — спросила я.

— У бедняжек нет дома, — икнула она. — Убиты, понимаешь. В последнее время полно убийств. Кровь вытекла из всех без исключения.

— Высокородные? — уточнила я.

Женщина вытаращила глаза: — Кто сказал о высокородных? Убийца — сумасшедший. Кто знает, почему люди творят такое ради забавы?

— Жертвы были обескровлены, а никто не думает на чистокровного? — съязвила я.

Она испуганно отшатнулась: — Такие слова навлекут на тебя беду. Мы так не говорим о наших защитниках!

— Все блайтборны такие глупые или ты исключение? — спросила я.

Она начала декламировать молитвы, как заведенная, а когда я сказала, что мои родители не были религиозными, вообще сбежала.

Я подняла глаза на вывеску: «Блуждающая страница». Это место Блейка? Приходил ли он сюда, чтобы «покормиться»? Нет. Блейк мог быть какой угодно тварью, но не тронул бы ребенка. Я обязана была в это верить.

— Но его нужно кормить, — отозвалась мама.

— Знаешь, ты становишься саркастичной, когда волнуешься, — проворчала я.

— А ты становишься крайне подозрительной, — отрезала она.

Что-то коснулось моей ноги. Пушок.

— Ты следил за мной? — я прищурилась. — Хитрый малый.

Он тявкнул и побежал вперёд.

— Мы правда идём за собакой? — спросила мама.

— Если у тебя есть план получше — предлагай, — буркнула я. — И это не собака, а флаффин.

Мы петляли по тёмным, убогим переулкам, пока не оказались у здания с выцветшей вывеской: «Увядшая роза». В окнах горели красные свечи. У входа стояли порождения мора, небрежно прильнув к высокородным. Кровавый бордель.

Пушок дернулся. Я посмотрела туда, куда он смотрел: Блейк шёл к борделю вместе с профессором Родригесом. Они спорили. Я вжалась в тень. О чём они могли говорить?

Родригес внезапно развернулся и ушёл, а Блейк, поправив пиджак, направился ко входу.

— Подожди здесь, — прошептала я Пушку.

— Ожидаешь, что животное ответит? — язвительно спросила мама.

Я проигнорировала её. Сердце колотилось в горле. Я направилась к двери «Увядшей розы».

.

Тяжелая дубовая дверь скрипнула, впуская меня внутрь. Бордель ошеломил: малиновые и золотые тона, тяжелые бархатные портьеры, парчовые стулья и громоздкие латунные люстры. Роскошь без капли вкуса.

Пушок шмыгнул под ноги. Я выругалась и бросилась следом, но было поздно — мелкий проныра уже растворился в толпе. Плотнее запахнув капюшон, чтобы скрыть волосы, я двинулась за ним.

Несмотря на поздний час, «Увядшая роза» гудела, как улей. Воздух пропитался смесью дешевых духов, вина, пота и — едва уловимым, но отчетливым — привкусом крови.

В фойе, за деревянной стойкой, висела записка: «Мадам Иллюстраа скоро вернется. Ждите здесь». Двойная лестница, изгибаясь, вела на второй этаж, опоясанный балконом. Вдруг я увидела Блейка. Он мелькнул на вершине лестницы и исчез в коридоре.

— Черт возьми, — прошипела я, натягивая плащ поглубже, и рванула вверх по ступеням.

Наверху Блейк снова пропал. Зато Пушок уверенно трусил по потертому красному ковру, постукивая лапками. Я следовала за ним, пряча лицо от праздных постояльцев. Один из них — злобный чистокровный с сальными седыми волосами и рубашкой, испачканной кровью, — протянул руку, пытаясь ухватить меня за плащ:

— Что там у тебя под одеждой, милая?

Я отпрянула, ускорив шаг. Позади послышался пьяный смешок, но преследовать меня он не стал. Коридор оказался пуст.

Пушок замер перед дверью в конце коридора, царапая дерево лапой. Я не стала стучать — просто толкнула дверь.

Комната оказалась пустой. В центре стояла кровать с балдахином, застеленная алым атласом. Воздух казался тяжелым, приторным. Блейка не было.

И тут я услышала его голос.

Пушок радостно тявкнул и бросился к высокому шкафу в углу. Я нахмурилась, распахнула дверцу и замерла. Шкаф сообщался с соседней комнатой через просверленный в стене глазок.

Я заглянула внутрь. Там был Блейк.

Он как раз снимал пиджак, небрежно бросая его на стул. Черная льняная рубашка расстегнута, рукава закатаны, обнажая мускулистые предплечья с черными татуировками. Каждая линия его тела казалась выточенной с идеальной точностью. У меня перехватило дыхание. Почему негодяи всегда выглядят так чертовски хорошо?

На кровати, прислонившись к изголовью, полулежала девушка-блайтборн в кружевном платье. Она смотрела на него с нескрываемым обожанием, словно он был трофеем.

Меня передернуло. Я действительно собираюсь на это смотреть? Да. Да, я чертовски любопытна.

Блейк резко подался вперед, склонившись к её шее. Девушка дернулась, выдохнула, когда его клыки вошли в кожу. Я ожидала увидеть ужас, но блайтборн лишь закрыла глаза, выгибаясь навстречу. Её руки вцепились в рукава его рубашки, словно она жаждала каждой секунды этой боли.

Желудок скрутило от странной смеси отвращения и жгучего, стыдного возбуждения. Наблюдать за тем, как кормится Блейк, было до неприличия интимно. Он пил, держа её за талию, но в его движениях не было нежности — лишь холодная отстраненность. Он просто брал свое.

Девушка стонала, но Блейка это не трогало. Он был поглощен только кровью. Я следила за тем, как дергается его кадык, и чувствовала, как внутри закипает странный гнев. Меня бесило, что она пометила его своими следами — у него на губах осталась кровь.

Блейк отстранился, тяжело дыша. Клыки втянулись. Он небрежно вытер рот тыльной стороной ладони.

Девушка села, раскрасневшаяся, полуприкрыв глаза:

— Это всё? Ты правда больше ничего не хочешь?

Блейк промолчал. Лицо — непроницаемая маска. Он бросил на столик кожаный мешочек с золотом и, не глядя, направился к выходу.

— Ты всегда переплачиваешь, — буркнула она, собирая монеты.

Она попыталась коснуться его воротника, надеясь задержать, но он с раздражением оттолкнул её руки.

— В следующий раз меня может здесь не быть, — бросила она вдогонку. — Найду кого-нибудь другого. Чистокровного. Посмотрим, как ты запоешь!

— Значит, найду другую, — холодно отрезал Блейк, надевая пиджак.

Я подавила усмешку. Хладнокровный ублюдок. Девушку было не жаль — её собственничество раздражало. Блейк уходил, и я ощутила триумф.

Ровно до того момента, как холодная рука не зажала мне рот, а другая не рывком вытянула из шкафа.

— Так-так, — прорычал низкий голос над ухом. — Кто тут у нас? Любишь подглядывать?

Сердце пропустило удар. Меня прижали к стене, сдернули капюшон. Лента слетела, волосы каскадом рассыпались по плечам. Мужчина оценивающе оглядел меня, вцепившись пальцами в локоны.

— Какая прелесть, — прошептал он, втягивая запах моих волос. — Ты пахнешь иначе. Я никогда не пробовал ничего подобного.

Паника ударила в голову. Я дернулась, вырываясь, и вслепую выхватила из сапога кинжал Корегона. Разворот — и лезвие входит глубоко в бедро обидчика.

Мужчина взвыл, опрокидывая стул. Я узнала его: черная маска домино, малиновый плащ, губы в крови, которую он даже не удосужился вытереть. Этот подонок был здесь не просто ради еды.

Он двигался быстрее любого смертного. Мгновение — и он снова на мне, выкручивая запястье до хруста. Я закричала, но кинжал не выронила. Глаза заметались по комнате и наткнулись на Пушка: он лежал неподвижно — похоже, этот ублюдок пнул его раньше.

Ярость вспыхнула, ослепляя. Ударь его! Пользуйся ножом! — кричал голос мамы в голове. Но он был слишком силен. Я вспомнила уроки истории: чистокровные становятся сильнее с возрастом. Я была лишь девчонкой, играющей с огнем.

— Отведу тебя в Святилище, — рычал он, изгибая мою руку. — Ты особенная. Но пахнешь слишком приятно, чтобы тебя сдавать. Думаю, я оставлю тебя себе. Будешь кричать, как остальные мои куколки? Бросай нож, девчушка, не заставляй меня ломать тебе кости раньше времени.

Моё запястье трещало. Ещё секунда — и оно сломается.

В этот момент дверь в комнату с грохотом распахнулась.

Я достаточно долго ходил в «Увядшую розу», чтобы усвоить: здесь лучше отводить взгляд. Мадам Иллюстраа ценила невмешательство. У её «сотрудников» случались грубые клиенты, но обычно они справлялись сами. Чёрт, некоторым даже нравилось.

Высокородные навязали рожденным мором в Вейлмаре низкоуровневое принуждение, сделав их податливыми. Но свобода воли никуда не делась. Если хотел питаться, нужно было добиться согласия или использовать рабскую сеть — то, над чем большинство моих собратьев даже не задумывалось. Я привык к звукам жадного кормления и ещё более грубого секса.

Но сейчас всё было иначе. Звуки были… чужими. А потом я услышал крик Пендрагон.

Сердце пропустило удар, а затем забилось в бешеном ритме. Медра.

Она стояла, прижимая к груди разорванный плащ, волосы разметались. Платье в клочьях. Я увидел красное.

Этот ублюдок едва заметил меня. Его лапы всё ещё скребли по ней, намерения были тошнотворно ясны.

— Заведи собственную девку, друг мой, — бросил он через плечо, даже не обернувшись. — Эта — моя.

Моя.

Слово эхом ударило в висках, и огонь разлился по венам.

— Я тебе не грёбаный друг.

Я рванул вперед, двигаясь быстрее, чем когда-либо. В одно мгновение высокородный висел на ней, как пиявка. В следующее — я вцепился в его воротник и со всей дури швырнул об стену. Он был старше. Возможно, сильнее. Но не сегодня.

Звук ломающихся костей отозвался в комнате приятным гулом. Но этого было мало. Слишком мало.

Кровь стучала в ушах. Ублюдок сполз на пол, оглушенный, но живой. Так не пойдет.

Моя.

Медра Пендрагон была моей. И я был готов сдохнуть, прежде чем позволю хоть кому-то причинить ей вред. Неважно, ненавидит она меня или нет. Я верил в это настолько сильно, что хватило бы на двоих. Она всегда была моей и всегда ею останется.

Моя душа могла быть черной, а поступки — темнее ночи, но она была той, кого я обязан защищать любой ценой. Она думала, что попала в ловушку? В ловушке был я. В плену потребности обладать ею. Доминировать, пока она не примет меня.

Я схватил его за горло и с легкостью поднял в воздух. Высокородный захрипел, отчаянно вцепившись в мою руку. Моя хватка была железной.

— Она не твоя, — прошипел я. — Скажи это.

В моих глазах не было жалости. Я ударил его головой о стену — штукатурка треснула, оставив кровавый след.

— О-она… — прохрипел он, захлебываясь. — Она… твоя.

— Моя, — прорычал я, голос охрип от ярости. — Никогда больше не смей к ней прикасаться.

Он заскулил, но прощения не будет. Никогда. Я сжал пальцы сильнее, сворачивая шею с тошнотворным треском. Тело обмякло и грудой рухнуло на пол.

Тяжело дыша, я обернулся к Пендрагон. Она застыла, вцепившись в остатки плаща. Глаза — два огромных омута, полных шока. Наши взгляды встретились. Я осторожно потянулся к её руке, ожидая, что она отшатнется. Но она позволила коснуться себя.

Я повел её к выходу.

— Подожди, — хрипло бросила она и указала на ковер.

Пушок. Маленький зверь лежал на ковре, его грудь еле заметно вздымалась.

— Чёрт, — выдохнул я. — Это он сделал?

Она коротко кивнула.

Меня снова накрыла волна желания убить этого ублюдка ещё раз. Я отпустил её руку и бережно подхватил щенка.

— Пошли, — сказал я, молясь, чтобы она хоть раз в своей упрямой жизни послушалась. — Я забираю тебя и Невилла. Домой.

Краски осени поблекли. Листья опали, исчезнув под метлами невидимого школьного персонала, и деревья превратились в голые скелеты. Утро в «Кровавом крыле» встречало инеем, превращавшим брусчатку во дворе в серебро. Я начала кутаться в шарф и плащ, но в коридорах, где окна настежь открывались к морю, всё равно гулял пронизывающий ветер.

Цвета домов стали ярче. Первокурсники — в темно-синем и серебристо-сером. Дракхэрроу маршировали в черном с малиновым. Авари — в строгих черных плащах с серебром. Мортис — в красном с белыми шарфами. Орфос — в золоте и пурпуре.

Через несколько недель нас ждали две недели свободы — зимние каникулы и праздник Морозного огня. В этом году, в отличие от прошлых, делегаций из других школ не было. Только мы.

Вечером я направилась в трапезную. Огромный зал согревался светом факелов и огнем в каминах. Пахло сидром, яблоками и корицей. Стены украсили гирляндами, а на столах расставили резные фигурки зимних животных. Уютно, празднично, почти сказочно.

На сцене ансамбль «Кровавого крыла» репетировал к фестивалю. В первом ряду стоял Навин. Когда он заиграл соло на флейте, зал затих — мелодия была нежной, словно птица в зимнем небе. Навин держался с поразительной уверенностью, пальцы проворно бегали по клапанам.

Я села за пустой столик. Стол Дракхэрроу был полон, только Блейк сидел отстраненно, уставившись в стол. Он даже не взглянул на меня, когда я вошла. И слава богам. Мы игнорировали друг друга с той ночи, и это было идеальное состояние наших отношений.

Кэтрин Мортис в дальнем углу устроила целое представление: её рабыни переплелись вокруг неё, словно клубок змей, целуясь на глазах у всех. Она не замечала окружающих — статус позволял ей наплевать на приличия. Кэтрин пугала меня. Всякий раз, проходя мимо, она вела себя так, будто мы — пустое место.

Мой взгляд скользнул к столу Орфос. Там сидел Лисандр. Неземной, с точеными чертами лица и серебристо-белыми волосами, он смотрел на сестру, Лунайю, игравшую на скрипке. Вдруг его бледно-голубые глаза встретились с моими. Он кивнул, и я кивнула в ответ. Жест уважения. В Лисандре чувствовалась спокойная сила, которую я раньше не замечала.

Музыка стихла. Навин спрыгнул со сцены и подсел ко мне:

— Ну? Скучно было?

— Ты выставил всех нас, первокурсников, в плохом свете! Это было невероятно. Почему не сказал про соло?

Он покраснел: — Хотел сделать Флоренс сюрприз. Она вечно в библиотеке.

Флоренс совершила невозможное: отказалась выбирать между стратегом и целителем, добившись разрешения посещать оба курса. Она пропадала на занятиях до ночи, но профессора её обожали. Мы с Навином же просто плыли по течению, не проваливая занятий, но и не блистая. Сорваться можно было на весенних экзаменах, и Флоренс недвусмысленно дала понять: треть первокурсников отсеют.

— Спроси её на балу. На фестивале, — посоветовала я.

Он замялся: — А если я разрушу дружбу?

— Рискни. Ты ждешь с восьми лет. Жизнь слишком коротка.

Рядом легла тень. Риган со своей свитой — Лариссой и Гретхен.

— Что смешного? — елейно протянула Риган.

— Ничего особенного, — сухо ответила я.

Ларисса, скривившись, подалась ко мне: — Навин, надеюсь, ты не собираешься позориться со своим соло на фестивале? Я слышала, «умирающие кошки» звучат лучше.

— Навин заслужил место мастерством, в отличие от некоторых, — отрезала я.

Гретхен фыркнула: — Защищаешь карлика? Вы спите вместе? Блейку не понравится, что его консорт возится с неудачниками.

Я посмотрела на Риган: — Ты нравилась мне, когда притворялась доброй. Ревность тебе не идет.

Они ушли, осыпав нас оскорблениями. Я воспользовалась моментом и догнала Риган в проходе:

— Риган, минутку. Приближаются Игры Консортов. Нам нужно работать вместе, чтобы выжить.

Она смерила меня ледяным взглядом: — Я выживу и без тебя. Ты играешь в «свою», пытаешься привлечь внимание Блейка. Это жалко.

— Мне не нужно, чтобы ты меня любила, — ответила я. — Но я хочу жить. Подумай об этом.

Я вернулась к Навину. Мы говорили о том, как здесь иногда чувствуешь себя никчемным, о страхе перед экзаменами, о том, что Флоренс всегда будет защищать высокородных.

— Ты талантлив, — сказала я ему. — Поверь в себя.

Он сочувственно улыбнулся: — Возможно, ты права.

Я знала, что права. Уверенность привлекательна. А высокомерие? Что ж, иногда оказывалось, что так даже лучше. Ненависть не мешала смотреть. Вот почему я не могла оторвать глаз от Блейка, хотя знала, какой он засранец.

Он ни разу не взглянул на меня.

Я вздохнула и повернулась к Навину: — Расскажи еще про фестиваль.

— Это будет кульминация всего, — сказал он. — Пир, праздник Первого пламени, соревнования по лепке изо льда. А в конце — бал.

— Бал? — я нахмурилась.

— Танец самой длинной ночи. Ожидается, что ты пойдешь, хочешь того или нет. Ты же консорт.

— Звучит как каторга, — проворчала я.

Он кивнул: — Есть одна часть, которая тебе точно не понравится. Но участие обязательно.

Вернувшись в свою комнату, я обнаружила записку, подсунутую под дверь.

«Дорогая блайтборнская сучка, иди нахуй. Я работаю одна. Надеюсь, ты сдохнешь на Играх. Не могу дождаться, чтобы посмотреть. С любовью, Риган».

Благодарите Служанку Крови за мои вампирские рефлексы. Я пялился на Пендрагон, как последний придурок, но стоило ей хоть на миг повернуть голову в мою сторону, я тут же отводил взгляд, чтобы она ни о чём не догадалась.

Разок-другой я поймал на себе странный взгляд Риган, но не думаю, что она что-то выкупила. Я всё ещё держал её в поле зрения, чтобы она не забывалась. Я — её грёбаный архонт, и она это прекрасно знала.

Отношения между нами были, мягко говоря, дерьмовыми. Впрочем, так было весь прошлый год, если не раньше. Но теперь, с появлением Пендрагон, всё окончательно полетело к чертям. Риган всегда была жутко неуверенной в себе. Похоже, она искренне верила, что её «чувства» ко мне — это что-то настоящее.

Я знал, что не отвечаю взаимностью. Честно говоря, мне было трудно воспринимать её «любовь» всерьёз. Я был уверен, что всё это замешано исключительно на жажде власти и статуса. Наша пара — чистая политика, чтобы укрепить влияние моего дяди, а лорд Пансера просто удачно всучил ему свою дочь в нужный момент. Я не знал, одобрил бы мой отец этот союз, но всегда надеялся, что он позволил бы мне сделать собственный выбор. В конце концов, он остался с моей матерью. Только с ней. Это был их выбор. Иногда я задаюсь вопросом: был бы отец жив, если бы тогда сформировал триаду? Кто знает.

Я был не единственным, кто витал в облаках, пока мы сидели в трапезной. Тео даже не делал вид, что слушает, как Риган с Куинн заливаются соловьём о том, какие тряпки наденут на Танцы самой длинной ночи и кого они собираются игнорировать. Тео был слишком занят, пялясь через зал на Вона Сабино, и ему было плевать, кто это видит.

Я бросил взгляд на блайтборна. Рука Сабино больше не была в перевязи. Он сидел, держа в руке перо и что-то сосредоточенно царапая на пергаменте. Хороший знак. Корегон хвастался, что сломал парню руку так, что тот больше никогда не станет разведчиком. Видимо, Корегон был не так крут, как пытался казаться.

Я вздрогнул, вспомнив Корегона. Иногда мне казалось, что было бы неплохо его вернуть. Или хотя бы иметь его под рукой. Он был хладнокровным ублюдком, похлеще меня, но отлично скрывал это. Он мог бы стать идеальным заместителем. Но теперь я знал, что он на самом деле думал обо мне. Считал, что я не способен в одиночку управлять Домом.

Я игриво хлопнул Тео по руке:

— Эй. Завязывай пялиться, — прошипел я, чтобы слышал только он.

Кузен вскинул голову и уставился на меня.

— Чего ты на меня так смотришь? — процедил я, понизив голос. — Я не тот, кто сделал это с ним.

Он покачал головой:

— Верно. И ты реально ждёшь, что я в это поверю?

Я почувствовал, как к лицу приливает кровь.

— Жду. Потому что это правда.

— А дальше что? Скажешь, что дядя Виктор не отдавал тебе приказ держать меня на поводке? Чтобы я не позорил семью своими «нескромностями»? — парировал он.

Я подался к нему:

— Мне глубоко плевать на твои похождения, Тео.

Но я ни за что не признаюсь ему, как мало Виктору было дела до него или Маркуса. Виктор заботился только о себе.

Я положил руку ему на плечо.

— Теперь ты мой заместитель, Тео. Мы должны доверять друг другу.

Он сбросил мою руку и встал:

— Может, тебе стоит найти кого-нибудь другого.

Он выскользнул из трапезной, прежде чем я успел придумать хоть какой-то ответ.

— Чёрт, — пробормотал я под нос.

Девчонки продолжали трещать о какой-то ерунде. Но стоило Куинн заикнуться об Играх Консортов, как я мгновенно включился.

— Тебе, наверное, уже не терпится втоптать эту мелкую сучку Пендрагон в грязь, Риган? — выплюнула Куинн. Она была типичной подлизой — умудрилась залезть в задницу Риган так глубоко, что я сомневался, выберется ли она оттуда когда-нибудь. Но Риган любила таких кукол. Ей нужны были только те, кто готов был боготворить её двадцать четыре на семь.

— О, поверь, — протянула Риган, — я об этом только и мечтаю.

Я с силой хлопнул ладонями по столу:

— О чём это вы?

Риган осеклась.

Я соскользнул со скамейки и уселся напротив этой троицы — Риган, Куинн и Виши. Только Виша встретилась со мной взглядом.

— Риган, ты знаешь мою позицию по Играм Консортов, — твёрдо сказал я. — И ты будешь играть по моим правилам. Усекла?

Риган начала накручивать прядь волос на палец, тяжело вздохнув.

— Риган, смотри на меня, чёрт возьми.

Она угрюмо подняла взгляд:

— Да… ладно. Я всё поняла. Ты доволен?

Я закатил глаза. Только Риган могла мечтать об убийстве собственного партнёра по Играм. Впрочем, такое случалось, хотя и не должно было.

— Ты же не хочешь разозлить старого дядю Виктора, верно, Риган? — напомнил я ей. — Или меня?

Я сам ненавидел себя за то, что это произнёс, но всё же протянул руку и едва заметно коснулся её щеки.

— Ну же? Верно?

Она закусила губу:

— Конечно, нет. Ты же знаешь, я — хорошая девочка.

— Самая лучшая, — протянул я, стараясь придать голосу как можно больше бархата. — Такая хорошая девочка… для меня.

Она прикусила губу.

— Блейк… — начала она, явно собираясь напроситься ко мне в комнату на ночь.

Она хотела приходить каждую грёбаную ночь. Но я выстроил между нами стену ещё несколько месяцев назад. И это сводило её с ума. Я даже не позволял ей приближаться ко мне, как бы сильно порой ни давил инстинкт.

Я не был уверен, что именно со мной не так. Но Риган растеряла всю свою привлекательность. Даже в постели. А ведь грех жаловаться: тело у неё идеальное, да и в постели она была исключительно… гибкой.

Во всём виновата Пендрагон. С того самого дня, как я приволок её из той сожжённой глуши, всё пошло наперекосяк. Даже будучи покрытой засохшей кровью и грязью, она представляла собой зрелище, от которого перехватывало дыхание. Я постоянно крутил в голове тот день.

Медра Пендрагон — самая выбешивающая девица, которую я когда-либо встречал. Она пробуждала во мне худшие эмоции. И всё же я не мог выбросить её из головы. Она была порождением мора, она не должна была обладать тем, что я видел в её глазах. Но, похоже, она сама не понимала, кто она такая.

Она была не похожа на других девиц, которые стелились передо мной и беспрекословно подчинялись. В итоге даже Риган попала в эту категорию, хотя в начале притворялась, что у неё есть свой характер. Но нет, всё это было ложью, чтобы меня захомутать. И поначалу работало.

Но Пендрагон… Она встретила меня грубостью и холодом. Она чётко дала понять, что не собирается падать к моим ногам. И всё же — или, вернее, именно поэтому — я не мог перестать думать о ней.

Что-то в её бунтарстве делало её неотразимой. Этот огненный огонёк в глазах, который обещал гореть до конца.

Если бы я мог хоть раз попробовать её на вкус, тогда, возможно, я смог бы выкинуть её из головы. Но это было невозможно. Поступить так означало бы отменить всё то, чего мой дядя хотел от нас добиться. Чёрт, часть меня даже подозревала, что он никогда и не хотел, чтобы я попробовал Пендрагон, потому что планировал забрать её себе.

Эта мысль заставила меня увидеть всё в кроваво-красном свете. Этого никогда не произойдёт, пока я жив.

Я не хотел идти против Виктора. Ненавижу его всей душой, но я не идиот. Я знал, что он сильнее. И всё же я сделал бы это — пошёл бы на самоубийство, — если бы был хоть один шанс уберечь Пендрагон от его липких, старческих лап.

В мире, где все остальные ползали перед нами на коленях, она держалась с королевской гордостью. Дерзкая, несломленная. Это бесило Риган до белого каления. Но меня это только сильнее притягивало.

Я на мгновение закрыл глаза. Вспоминая её идеальную грудь. Эту копну рыжих завитков между её бледных бёдер. Каждую ночь я дрочил на одни и те же картинки, просто меняя вариации.

Моя любимая фантазия на этой неделе: я набрасываюсь на неё. Она отпихивает меня, велит убираться, потом внезапно передумывает, хватает меня за волосы и тянет на себя, заставляя уткнуться лицом между ног. Я бы лизал долго, пробуя её сладкую соль, пока она стонала. Она бы уверяла, что не хочет этого. И в то же время хотела бы. Именно это делало всё таким охуенно вкусным. Зная, что мы ненавидим друг друга. И зная, что мы не можем держать руки подальше.

Я тянулся, чтобы обхватить её грудь, потирая сосок, пока тот не становился твёрдым, в то время как мой язык кружил по её клитору.

Я доводил её до оргазма, резкого и интенсивного, а потом наваливался сверху, давая ей разглядеть меня. Я бы прошептал ей, что это то, что она со мной сделала. Она бы прикусила губу и прошептала бы, что ей нужно, чтобы я вошёл в неё. Что она не может ждать ни минуты.

Я наклонялся и целовал её сладкие губы, запуская пальцы в эту гриву, а потом скользил внутрь…

Виша прочистила горло, выдернув меня из этого сладкого марева. Я вздохнул и провёл рукой по лицу, ерзая на скамейке. Это было унизительно. Самое паршивое, что Пендрагон досталась мне как приз, но я даже не мог заявить на неё права. Она была неприкосновенна. И я даже не мог питаться от неё, пока узы не окрепнут. И она об этом не знала. Если бы узнала — ни за что не позволила бы мне приблизиться.

Риган и Куинн встали.

— Ты не пойдёшь, Виша? — спросила Риган, оглядываясь на темноволосую подругу.

— Я тут посижу до ужина, — отрезала Виша.

Риган перевела взгляд на меня:

— Блейк…

Я просто мотнул головой:

— Увидимся позже в башне.

Риган постояла ещё секунду, недовольно поджав губы, и уплыла прочь. Я услышал, как она снова затрещала, как сорока, когда столкнулась со своей свитой.

Я повернулся к Више. Она провела ладонью по своим коротко остриженным седым волосам. Ей нравилось менять стиль — на прошлой неделе она сбрила виски под ноль. Выглядело довольно круто. В отличие от остальных подлиз Риган, у Виши был свой мозг. Мне потребовалось время, чтобы это понять.

— Ты всё ещё злишься из-за Пендрагон? — прямо спросила она своим типичным тоном.

Я встретился с её фиолетовым взглядом:

— Был какое-то время. Я приказал тебе проследить за ней, а не избивать её и не пытаться прирезать.

Она равнодушно пожала плечами:

— Это было слишком заманчиво, чтобы устоять.

Я кивнул:

— Ладно. Больше никаких фокусов. Ты всё поняла?

Она медленно кивнула. В отличие от Корегона, Виша была достаточно умна, чтобы понять, на что я способен.

— Скоро Игры Консортов, — сказал я ей. — Ты уже определилась?

Она тяжело выдохнула:

— Чёрт возьми, Блейк. Это чертовски серьёзное решение.

— Я знаю, — осторожно подтвердил я. — Самый важный выбор в твоей жизни. Не сглупи, как Корегон.

Она стрельнула в меня глазами:

— Ты реально думаешь, что Риган не будет слушаться?

Я качнул головой:

— Сомневаюсь. Обычно она не любит рисковать, но я знаю её достаточно хорошо, чтобы понять: она считает, что этот риск оправдан.

— Согласна, — кивнула Виша.

— Хорошо, что ты на моей стороне, — усмехнулся я.

— Только не дай Риган понять это превратно, — криво улыбнулась она.

— Разберемся, — отрезал я. — Считай, что ты уже всё знаешь.

Это был один и тот же сон, который снился мне последние семь ночей подряд. Разве семь не было своего рода счастливым числом?

Я лежала, завернувшись в простыни, моё тело было напряжено.

Я вернулась на тренировочный двор, сражаясь с Блейком. Сердце бешено колотилось. Адреналин струился по моим венам.

Я села на него верхом, всем весом своего тела прижимаясь к нему. Но на этот раз в моей руке был кинжал.

Я прижала нож к его горлу.

Моё дыхание было прерывистым. Как и его. Я чувствовала пульс его жизни под своими дрожащими пальцами.

Впервые с тех пор, как мы были вынуждены вступить в эту извращённую связь, я почувствовала себя по-настоящему сильной.

Я контролировала ситуацию. Я могла покончить со всем в одно мгновение. Остановить всю ненависть, всю неразбериху.

Меня переполняли сильные эмоции. Радость.

Или так оно и было? Почему я колебалась?

Блейк уставился на меня. Его серые глаза потемнели от ярости и ненависти. Но под этим я уловила намёк на страх.

Я наслаждалась тяжестью лезвия, сосредоточившись на бледной коже его горла.

Он был в моей власти. Всё, что мне нужно было сделать, это нажать.

В моей груди нарастал прилив силы. Я буду свободна от него.

Я запнулась. Его взгляд встретился с моим, и на долю секунды я увидела в нём нечто большее.

Необузданное желание.

Это было похоже на отражение в зеркале. Осознание поразило меня, как удар, дыхание вышло из моих лёгких.

Его губы изогнулись в полуулыбке.

Он медленно протянул руку и взял меня за запястье. Я позволила ему.

— Тогда сделай это, — прошептал он грубым и насмешливым голосом. — Ты хочешь этого, не так ли? Заканчивай сейчас же.

Его хватка усилилась. — Но этого будет недостаточно, Пендрагон. Разве ты никогда не убивала чистокровных?

Он переместил мою руку ниже, пока кинжал не оказался прямо у его сердца.

— Если ты действительно хочешь покончить со всем этим, тебе придётся вонзить мне нож в сердце.

Я стиснула зубы, каждая клеточка моего существа кричала мне сделать это. Но я не пошевелилась.

Этой паузы было достаточно. В мгновение ока Блейк перешёл к активным действиям.

Удивив меня своей силой, он перевернул нас, и внезапно я оказалась прижатой под ним.

Теперь кинжал был у него, его рука всё ещё сжимала моё запястье, когда он прижал лезвие к моему горлу.

Его лицо склонилось над моим. Его глаза были дикими. Они были полны ненависти. Я знала, что он воспользуется ножом.

Я закрыла глаза, давление лезвия на мою кожу усилилось. Вот как это должно было закончиться. И всё потому, что я была слишком слаба и глупа, чтобы убить его, когда у меня был шанс.

Я приготовилась к порезу. Будет ли он питаться от меня, когда прольётся кровь моей жизни?

Затем его губы коснулись моего уха. — Я мог бы убить тебя прямо здесь, прямо сейчас, маленький дракон.

От этих слов у меня по спине пробежал холодок.

Затем давление на моё горло исчезло. Я услышала лязгающий звук, когда он отбросил кинжал.

— У тебя был шанс покончить с этим, — прорычал он, его горячее дыхание касалось моей кожи. — Ты потерпела неудачу. И теперь… ты моя.

Затем его губы оказались на моих.

Поцелуй был грубым. Настойчивым. Собственническим. Я хотела всего, что отрицала.

На мгновение я замерла.

Моим первым побуждением было оттолкнуть его. Но в следующий момент я почувствовала, что мои руки предали меня. Вместо этого я вцепилась в его рубашку, притягивая его ближе.

Я была зла на себя. Умом я понимала, что он мне не подходит. Но моё тело знало, чего оно хочет, и отказывалось отрицать это ещё секунду.

Тепло скрутилось у меня в животе, и потребность, с которой я так долго боролась, вырвалась на поверхность.

Я растворилась в поцелуе, растворилась в нём. То, как он целовал меня, было повелительным — буря гнева и желания. Каждый нерв в моём теле кричал от желания, мой разум кружился от его интенсивности.

Я не могла думать, не могла дышать. Не могла сопротивляться ему.

Руки Блейка скользнули вниз по моему телу, его пальцы коснулись обнажённой кожи моей талии, оставляя за собой горячий след.

Мои руки запутались в его волосах, притягивая его ближе к себе, в то время как мой разум кричал мне остановиться.

Его язык скользнул по моему, посылая молнию по моему телу, и я застонала.

Его пальцы блуждали по мне, пробираясь под одежду. Его руки обхватили мои груди, и я задрожала, выгибаясь вверх, молча умоляя о большем.

— Ты моя, — прорычал он мне в губы.

Я ненавидела себя за то, как сильно хотела, чтобы это было правдой.

— Я ненавижу тебя, — прошептала я, хотя моё тело таяло от его прикосновений.

Его зубы задели мою нижнюю губу, и я почувствовала его клыки, напомнившие мне, насколько он на самом деле опасен.

Его мрачный голос наполнился жестоким удовлетворением. — Ты никогда не сможешь ненавидеть меня так сильно, как хочешь.

А потом его руки стянули с меня брюки, и его пальцы оказались у меня между ног, скользнув во влажное пространство между бёдрами. Я дрожала рядом с ним, когда он скользил в меня и выходил из меня, подводя меня всё ближе и ближе к краю.

Сон резко изменился.

Тренировочный двор содрогнулся.

Я в ужасе огляделась вокруг, когда каменные стены, окружающие нас, начали трескаться и крошиться, куски камня отламывались и падали на землю.

— Что это? Что происходит? — потребовала я ответа.

Блейк посмотрел на меня сверху вниз, его серые глаза были сильными и непреклонными. — Драконы приближаются.

Моё сердце бешено колотилось в груди, когда стены рухнули, открывая тёмное зияющее пространство за ними.

Какая-то фигура двинулась, массивная и устрашающая.

Дракон — огромный, древний и исполненный невыразимой силы — поднялся из-под обломков стены, широко расправив крылья и уставившись на меня светящимися жёлтыми глазами.

Зверь издал оглушительный рёв.

Я открыла рот, чтобы закричать, и звук моего собственного голоса толчком вырвал меня из сна.

Мои глаза распахнулись.

Я подёргала ногами, пытаясь выпутаться из обломков одеял, моё сердце всё ещё колотилось после кошмара.

Что-то было не так.

Комната дрожала. Башня Первокурсников дрожала так, словно вот-вот развалится на части, совсем как в моём сне.

Я вскочила с кровати, мои ноги коснулись холодного пола, когда я, спотыкаясь, бросилась к двери и побежала по коридору к комнате Флоренс.

Навин был уже там. Он оперся рукой о стену, чтобы не упасть.

— Что, чёрт возьми, происходит? — крикнула я.

Тряска прекратилась.

Дверь Флоренс распахнулась. Она стояла на пороге в белой ночной рубашке, её чёрные волосы были распущены по плечам. Её глаза были широко раскрыты и испуганы.

В коридор вышли другие студенты. Коридор наполнился испуганными голосами.

Я увидела, как Вон Сабино подошёл и встал рядом с Навином. Его рука уже неделю не была на перевязи.

— Всем тихо, — крикнула Флоренс, повысив голос, чтобы её услышали сквозь шум. — Пожалуйста, тихо.

Медленно все первокурсники повернулись к ней.

— Я не уверена, где другой надзиратель, — сказала Флоренс. Её голос был спокоен. Я взглянула на Навина, зная, что только он и я могли, вероятно, сказать, насколько она всё ещё нервничала. — Но мне нужно, чтобы вы все успокоились и выслушали меня.

— Наверное, пьян или ему отсасывают, — услышала я, как Навин пробормотал Вону. Другой надзиратель, Томас, не относился к своим обязанностям так серьёзно, как Флоренс. Я не была уверена, почему его вообще выбрали. Потом я узнала, что он был рабом одного из учеников Дома Авари. Вероятно, именно поэтому. Может быть, прямо сейчас он был занят своим высокородным.

Первокурсники были устремлены на Флоренс.

— Спасибо. А теперь, пожалуйста, послушайте. Башня не упадёт, — уверила их Флоренс твёрдым голосом. — Этот замок был построен столетия назад и был заколдован, чтобы противостоять почти всему. Даже нападениям драконов, — её губы слегка дрогнули. — И я думаю, мы все знаем, что нет необходимости беспокоиться об одном из них.

Послышался нервный смешок.

— Я уже говорила с профессором Уиспвудом о последнем землетрясении, которое мы пережили несколько недель назад, — продолжила она. Для меня это было новостью, но я знала, что Флоренс проводила много времени с профессором Уиспвудом после занятий. — Она сказала мне, что беспокоиться не о чём. Острова, подобные тому, на котором расположено Кровавое Крыло, часто испытывают океанские толчки. Иногда десятилетиями ничего не происходит, затем наступает период, когда вы получаете целую кучу подземных толчков подряд в течение нескольких недель или даже дней. Это очень распространённое явление.

Её слова начали распространяться по залу, и я почти почувствовала облегчение, исходящее от моих товарищей-первокурсников.

— Даже если бы на нас действительно обрушилось что-то вроде приливной волны, вызванной одним из подземных толчков, — продолжила Флоренс, — Кровавое Крыло было построено достаточно высоко над уровнем моря, чтобы мы оставались в безопасности. Ничто не может добраться до нас здесь.

Некоторые студенты снова заговорили, но их голоса были тише, в них было меньше паники. Они казались успокоенными.

Флоренс энергично хлопнула в ладоши. — А теперь мне нужно, чтобы вы все вернулись в свои комнаты. Дрожь прошла. Идите спать. Всё будет хорошо. Утром я свяжусь с профессором Уиспвудом и директором школы и обещаю вам, что, если возникнут какие-либо причины для беспокойства, мы дадим вам знать.

Толпа начала расходиться по коридору, по мере того как студенты расходились по своим комнатам.

Я повернулась к Флоренс. — Это было впечатляюще.

Она скромно пожала плечами, но выглядела довольной. — Просто выполняю свою работу.

— А Томас — нет, — заметил Вон.

Она вздохнула. — Он, наверное, снова сбежал. Можно ли назвать это побегом, если ты собираешься накормить студента высшей крови? Я никогда не была в этом уверена.

— Я не знала, что первокурсников можно использовать в качестве рабов, — сказала я.

— Да, ну, очевидно, Томас «принадлежал» к этой семье до того, как прибыл в Кровавое Крыло. Они приехали сюда вместе из семейного поместья студента. Это редкость, но приемлемо. Что ещё более необычно, так это то, что Томаса назначили надзирателем, — Флоренс выглядела расстроенной. — Я не вижу в этом смысла. Он вообще почти не помогает первокурсникам.

— Семейственность знатных кровей не знает границ, — я заглянула мимо неё в её комнату. — Где Флаффин?

— Снова ушёл, — сказала Флоренс, убирая с лица прядь чёрных волос. — Наверное, к Блейку. Надеюсь, с ним всё в порядке.

Я послушно покачала головой, но часть меня задавалась вопросом, спал ли Флаффин на кровати Блейка. Воспоминание о сне всё ещё было свежо в моей памяти. Внезапно моя собственная постель показалась мне очень холодной и пустой.

— Переночуешь в моей комнате? — предложила Флоренс.

— Конечно, отличная идея, — съязвил Навин. — Вечеринка с ночёвкой, Вон?

Вон улыбнулся. Впервые за долгое время я увидела, как он по-настоящему улыбается.

Флоренс игриво хлопнула Навина по руке. — Я имела в виду Медру.

— О, точно. В этом есть смысл, — согласился Навин. — Хотя мне всё ещё больно.

— Я бы пригласила тебя, если бы случайно не знала, что ты храпишь, как медведь, — хихикая, сказала Флоренс. — Мы часто устраивали вечеринки с ночёвкой, когда были маленькими, — объяснила она Вону и мне.

Мы пожелали спокойной ночи Навину и Вону, а затем я последовала за Флоренс в её комнату.

Как только мы уютно устроились под её одеялами, я начала расслабляться. Флоренс спала с огромным тяжёлым одеялом поверх других одеял. Его тяжесть была приятной. Как тёплое объятие.

«Как будто тело Блейка прижимается к тебе», — сказал злой голос в моей голове.

Я послала это к черту.

— Меня пригласили на танец «Самой длинной ночи», — сказала Флоренс срывающимся голосом. — Я тебе говорила?

Я села в постели. — Нет, ты определённо этого не делала. Кто?

Пожалуйста, скажи «Навин», — молилась я.

Она колебалась. — Вообще-то я получила два приглашения.

— О, правда? Я не удивлена. Ты, наверное, получишь ещё дюжину до бала, — подразнила я. — В конце концов, ты самая блестящая девушка в «Кровавом крыле». Не говоря уже об одной из самых красивых.

— Ха. Я не разбираюсь ни в том, ни в другом, — сказала Флоренс, сморщив нос. — Я много работаю. Вот и всё.

Она ещё не выключила лампу у своей кровати, и я видела, что её чёрные глаза блестят от возбуждения.

— Ты работаешь очень, очень, очень усердно. Теперь скажи мне, кто тебя попросил? — настаивала я. — Ты же знаешь, что хочешь.

Она слегка покраснела. — Один из них был учеником Дома Орфос.

— Высокородный? — встревоженно спросила я.

Она покачала головой. — Нет, стратег. Эббот. Он на третьем курсе. Мы несколько раз учились вместе. Ты же знаешь, я посещала несколько продвинутых курсов.

— Он милый? — рискнула спросить я. — Красивый?

— Он милый, — сказала Флоренс после паузы, чтобы подумать. — Я не уверена насчёт привлекательности. Должна признаться, я была удивлена, когда он спросил меня. Я не думала о нём в таком ключе. Хотя он гениален. Нам было бы о чём поговорить.

— Было бы неплохо иметь кого-то в своей области, с кем можно пойти, — осторожно сказала я. Я надеялась, что второе приглашение было не от Высокородной. — А другой?

Флоренс махнула рукой. — Это был просто Навин.

— О. Я не была уверена, что сказать. Не раскрыв ничего. — Ну, Навин — хороший друг. С ним было бы весело. С ним ты бы чувствовала себя комфортно, верно?

— Я тоже об этом думала, — Флоренс вздохнула. — Вероятно, мне так или иначе следует дать Эбботу ответ завтра.

Я надеялась, что она выберет Навина. Но я не была уверена, что должна говорить это вслух. Это могло повлиять на неё в другую сторону.

— Ну, меня ещё никто не приглашал, — сказала я, откидывая голову обратно на подушку. — И, вероятно, не пригласят, — я свирепо ухмыльнулась ей. — Потому что я странная рыжая девушка-наездница, рождённая в Блайтборне, без дракона.

Студенты-блайтборны, похоже, боялись меня половину времени. А Высокородные были просто отвратительны.

Я подумала о чём-то ужасном. — Подожди. Пожалуйста, не говори мне, что я вынуждена идти на это мероприятие с Блейком и Риган.

Флоренс покачала головой, и меня захлестнуло облегчение. — Тебе не обязательно присутствовать вместе с ними. Нет, если Блейк специально не попросил тебя об этом.

— Он этого не сделал. Слава богу. Но иррациональная часть меня чувствовала себя оскорблённой тем, что он этого не сделал. Что было нелепо. Несмотря на всё, что Тео заявил той ночью у костра, я знала, что Блейк пойдёт с Риган.

— Но вам, вероятно, придётся потанцевать вместе хотя бы раз, — продолжала Флоренс. — Это традиция.

— Думаю, я справлюсь с одним танцем, — я попыталась представить себе медленный танец с Блейком Дракхэрроу, но у меня ничего не получилось. — Я пыталась спросить Навина о Фестивале Ледяного огня, но он сказал мне спросить тебя. Он высокого мнения о тебе, Флоренс. Каково это — иметь друга, который тебя так обожает? — я решила рискнуть немного подразнить её.

Она рассмеялась. — Навин глупый. Он, вероятно, мог бы дать тебе такой же хороший ответ. Что ты хотела знать?

Я на мгновение задумалась. — Пока Ледяной Огонь кажется таким… Я не знаю. Мило? Уютно? Совсем не похоже на традицию Высокородных. Хотя Навин упоминал, что нам придётся посетить Храм Кровавой Девы.

— Да, это правда. Флоренс прикусила губу. — От нас ждут кровавого жертвоприношения.

Я нахмурилась. — Как в день твоих именин? Почему ты никогда не рассказывала мне об этой традиции?

— Наверное, я даже не думала об этом. Иногда я забываю, что ты ничего не знаешь о Санграте, Медра. Даже самые незначительные вещи, такие как то, как мы празднуем наши именины, для тебя в новинку.

— Сдача крови Высокородным в день своих именин не кажется мне большим праздником, — сказала я с содроганием.

— Ну, мы не даём её конкретно одной Высокородной. Мы предлагаем её Служанке Крови, — ответила Флоренс.

— Я всё ещё не понимаю, кто такая на самом деле Служанка Крови. Какая-то богиня?

Флоренс кивнула. — История гласит, что когда наш мир был новым, полубогиня — наполовину смертная, наполовину божественная — пожертвовала собой и позволила пролиться своей крови, чтобы спасти мир. Но её семья была полна решимости избежать её участи. Её мать, отец, братья и сёстры окунули голову в её кровь и выпили. Она спасла их, и им было даровано бессмертие.

— Они украли её кровь, обманули смерть, потому что были слишком эгоистичны, чтобы помочь ей спасти мир, и были обращены в вампиров, — перевела я.

Флоренс поморщилась. — Это один из способов взглянуть на это. Я бы никогда не стала обсуждать эту интерпретацию на занятиях профессора Хассан.

Я рассмеялась. — Я запомню, что этого не следует делать.

— Как бы то ни было, некоторые из братьев и сестёр полубогини отказались пить её кровь.

— Я их не виню, — бесполезно вмешалась я. — Отвратительно.

— Грубый, но мощный, — возразила Флоренс. Я подумала о том, что сказал Навин. О том, что Флоренс лелеяла большие амбиции и, возможно, была бы счастлива, если бы её выбрали сожительницей Высокородного. Мне стало интересно, правда ли это. — Братья и сёстры, которые не пили, оставались смертными. Низшая форма жизни.

— Блайтборн, — подсказала я.

— Верно. Сначала на них смотрели свысока. Затем последовали истории, которые вы уже слышали на занятиях профессора Хассан.

— Высокородные были спасением рождённых мором, — я фыркнула. — Я помню.

— Независимо от того, во что ты веришь, — продолжала Флоренс, — Высокородные и блайтборны почитают Служанку Крови. По всей Санграте есть храмы, посвящённые ей. Некоторые женщины даже поступают к ней на службу и проводят там всю свою жизнь, — она бросила на меня любопытный взгляд. — Вы знали, что мать Блейка Дракхэрроу находится в Святилище?

— В храме? — удивлённо переспросила я. — Нет. Откуда мне было это знать? Почему?

Я была удивлена, что женщина из такой влиятельной семьи и Дома предпочла вести уединенную жизнь.

— Когда её муж умер, она ушла из семьи. Насколько всем известно, именно туда она и отправилась. В Святилище Кровавой Девы. Самый священный храм в Санграте. С тех пор её никто не видел. Я предполагаю, что Блейк и его семья каким-то образом поддерживают с ней связь.

— Мне не нравится, что мне приходится сдавать кровь в этом месте, — сказала я со стоном.

— Всё не так уж плохо. Вот увидишь. Мы с Навином можем пойти первыми. Ты можешь наблюдать… за нами… — Флоренс зевнула.

— Нам нужно лечь спать, — сказала я виновато, вспомнив, как усердно она занималась. — Тебе нужно отдохнуть.

— Звучит заманчиво, — мечтательно произнесла Флоренс.

Некоторое время в комнате было тихо. Затем она заговорила снова. — Как ты думаешь, с кем мне пойти, Медра?

— С Навином, — быстро сказала я. — Тебе будет весело с Навином.

— Я уверена, что ты права, — она снова зевнула. — Хотя, возможно, он пригласил меня только потому, что думал, что никто другой этого не сделал. У него дома была девушка, ты же знаешь.

— Я знаю, — сказала я. — Но они расстались, верно?

Но ответа не последовало. Флоренс уснула.

Ещё через несколько минут я сделала то же самое.

В ту ночь мне больше не снились драконы.

Прошло несколько недель. Экзамены зимнего семестра пришли и ушли.

Я сдала всё. Даже удивила себя некоторыми отметками. Я получила «похвально» по Реставрации у профессора Родригеса. Похоже, он был удивлён не меньше меня. Магию исцеления я всё ещё не освоила, но теория была захватывающей, и я была рада продолжить работу по Алхимии в следующем семестре. Я получила высший балл по Основам боя для блайтборнов — «отлично», и ещё одно «похвально» по Усовершенствованному вооружению у профессора Шанкары, что я сочла более чем справедливым, учитывая инцидент с Блейком.

Единственным уроком, где я получила предпоследнюю отметку — «W» за слабость, — была История Санграты. Уроки были захватывающими, профессор Хассан знала своё дело, но она возненавидела меня с первого дня, когда я опоздала. Как бы я ни старалась держаться в тени и как бы усердно ни работала над эссе, ничего не менялось. Она даже завалила меня на одной работе, обвинив в плагиате. Так что я была взволнована тем, что в итоге всё же получила «отлично». Это было лучше, чем полный провал.

Все оценки Флоренс были блестящими — впрочем, неудивительно. Навин тоже был доволен, хотя не показывал их нам.

С тех пор как Флоренс приняла его приглашение на бал, он выглядел слегка взвинченным. Но я списала это на нервозность перед Танцами самой длинной ночи: он волновался не только из-за своего сольного выступления, но и из-за того, что теперь Флоренс будет рядом с ним, под руку.

С ночи второго землетрясения мои сны изменились. Блейк исчез. Его заменил дракон.

Все сны были почти одинаковыми. Кровавое Крыло рушилось вокруг меня. Иногда я бегала по коридорам, пытаясь спасти Флоренс, Навина, Вона или других случайных учеников-блайтборнов. А в это время из-под обломков поднимался огромный дракон с массивными хлопающими крыльями, не переставая рычать.

Было ещё несколько подземных толчков, но они происходили днём, и Флоренс была права — никто из профессоров не казался особо обеспокоенным.

Подошёл последний день семестра. Время обеда. Мы с Флоренс шли по коридору в сторону трапезной, моё дыхание вырывалось облачками пара в холодном воздухе. Погода резко ухудшилась, кампус покрыл сильный снегопад. Но, несмотря на холод, Кровавое Крыло гудело в предвкушении предстоящих каникул и Фестиваля Ледяного огня. Большинство первокурсников оставались в школе на праздники, а не возвращались домой.

Навин и Флоренс собирались вместе на Танцы самой длинной ночи, а у меня не было пары. Меня даже никто не пригласил. Но я была полна решимости не путаться у них под ногами третьей лишней.

Я сказала Флоренс, что узнала, будто должна пойти с Блейком и Риган. Это была ложь, но она купилась. Теперь я могла держаться в стороне и позволить им побыть наедине. Я бы прекрасно справилась сама. Буду притворяться тихоней, оставаясь в стороне и наблюдая за танцами, участвуя только в случае крайней необходимости. А потом уйду так рано, как будет прилично.

Когда мы завернули за угол, мои мысли блуждали где-то далеко, и я остановилась как вкопанная, когда высокая фигура выступила из тени, преграждая нам путь.

Ещё мгновение, и я узнала, кто это.

Кейдж Танака.

Глава Дома Авари обладал внушительной осанкой. Он был почти такого же роста, как Блейк. Стоял с прямой спиной, расставив ноги в жёсткой позе, которая выдавала человека, привыкшего сохранять власть. Его белокурые волосы, собранные в пучок на затылке, с коротко выбритыми висками, придавали ему свирепый, нервный вид. Татуировка в виде полумесяца выглядывала из-под высокого воротника чёрного пиджака с серебряной отделкой.

— Мисс Пендрагон, — голос был глубоким и ровным. Но в нём чувствовалась резкость, которая подсказала мне: недооценивать его нельзя. — Я хотел спросить, могу ли я уделить вам минутку времени? — Он взглянул на Флоренс. — Наедине.

Флоренс вопросительно посмотрела на меня. Я кивнула, и она проскользнула по коридору впереди нас. Я знала, что она займёт столик в трапезной и подождёт.

— Кейдж, — сказала я, мой голос звучал настороженно. — Чего ты хочешь?

— Медра, не так ли? — Такое красивое имя. Могу я получить ваше разрешение использовать его?

Я заколебалась. — Полагаю, да.

Это было бы освежающей переменой после того, как Блейк постоянно повторял «Пендрагон».

Он улыбнулся. — Спасибо, Медра. Я наблюдал за тобой уже довольно долгое время.

От этого откровения у меня закружилась голова. — И ты? Почему?

Я подумала о той ночи у костра. Кирнан утверждал, что Кейдж хотел, чтобы мы присоединились к нему. Это казалось правдой, но с тех пор я ни о чём не задумывалась.

Глава Дома Авари одарил меня лёгкой, понимающей улыбкой. — Давай просто скажем, что я восхищаюсь твоим духом. Редко можно увидеть кого-то настолько… непреклонного.

— Ты имеешь в виду непреклонность по отношению к Высокородным?

Он кивнул. — Если ты хочешь так выразиться. Ты стоишь здесь особняком. Другие на твоём месте могли бы сломаться.

— Меня нелегко сломить, — огрызнулась я. Хотя временами это было на волосок от гибели.

— Я уважаю это.

Тёмные глаза Кейджа задержались на моём лице, оценивая меня медленным, обдуманным взглядом, от которого у меня внутри всё перевернулось.

— Может быть, это из-за волос. Ты — как огонь дракона, тебя невозможно приручить.

Что именно здесь происходило? Кейдж Танака действительно делал мне комплименты?

— Что ж, спасибо, — медленно произнесла я. — Но это не ответ на мой вопрос. Чего ты хочешь?

Кейдж прислонился к стене, его чёрные глаза внимательно наблюдали за мной.

— Я хочу, чтобы ты пошла со мной на Танец самой долгой ночи.

Я моргнула, не уверенная, что правильно его расслышала. — Прошу прощения?

— Я хочу, чтобы ты была моей парой на балу, — его тон был будничным, как будто это была самая естественная просьба в мире. — То есть, если только у тебя его уже нет.

Я не знала. Он знал, что я не знала. Каким-то образом.

— Почему я? — спросила я, мой голос прозвучал резче, чем я хотела. — Ты можешь спросить кого угодно. Ты лидер факультета.

— Потому что тебе не место рядом с Дракхэрроу. Он тебя не заслуживает. И ты это знаешь, — его голос понизился, став более напряжённым. — Ты не девушка, которой место у ног кого-то вроде Блейка. Я знаю, ты жалеешь, что тебя никогда не приковывал к нему его дядя. Почему бы не показать ему, что ты никогда не будешь принадлежать ему?

— Ты думаешь, я пойду с тобой только назло Блейку?

— Позволь мне показать тебе, что тебе не обязательно быть просто пешкой в игре Дракхэрроу, — он медленно улыбнулся мне. — Если ты согласишься, я могу пообещать тебе одну вещь, Медра. Я позабочусь о том, чтобы подарить тебе ночь, которую ты действительно заслуживаешь.

Я сглотнула, не зная, как на это реагировать. Это было приглашение, причём во многих отношениях. Действительно ли я собиралась пойти на бал с Высокородным? Что сказали бы Навин и Флоренс?

Я знала, что за этим было что-то ещё. Кейдж не просто был милым. Он хотел использовать меня как рычаг давления на Блейка. Но действительно ли это имело значение? Когда это было именно то, для чего я бы его тоже использовала?

— Могут ли сожители вообще присутствовать с кем-то, кроме своего архонта? — осторожно спросила я.

Кейдж пожал плечами. — Это не запрещено специально, но встречается редко. У меня нет проблем с тем, что мы являемся исключением. Я не из тех, кто играет по правилам, — он сделал шаг ко мне. — Тебя невозможно игнорировать, Медра. В тебе есть что-то уникальное, и дело не только в твоей крови наездника. Ты заслуживаешь, чтобы к тебе относились с уважением. Не как к какому-то обязательству.

То, как он произнёс моё имя, то, как он удерживал мой взгляд своим… Очарование Кейджа было неоспоримо, да, но я не была настолько наивна, чтобы полностью поддаться ему. Вероятно, он не имел в виду ни единого сказанного им слова.

Но если бы я могла использовать его в ответ… Спасти что-нибудь от бала. Я представила, что подумал бы Блейк, когда увидел бы меня стоящей рядом с руководителем школьного Дома. Его соперником.

Кейдж был прав в одном. Я не принадлежала Блейку. Возможно, это был бы способ доказать это раз и навсегда.

— Кстати, есть кое-что, о чём Дракхэрроу, вероятно, никогда не считал нужным рассказывать тебе о союзе триад, — сказал Кейдж, его тёмные глаза сверкнули вызовом. — Если ты откажешься принять залог, они, возможно, не смогут удержать тебя в нём.

Моё сердце заколотилось. — Что ты имеешь в виду? Ты хочешь сказать, что из этого есть выход?

— Пока нет. Но если всё пойдёт так, как было между вами двумя, то Блейк, возможно, никогда не сможет питаться твоей кровью. Во всяком случае, не должным образом. Он не сможет черпать силу из твоей крови, если ты не дашь своего согласия. Предполагается, что супруги усиливают своего архонта, но ты будешь помехой. Ты была бы свободна от него единственным способом, который действительно имел значение.

Меня охватило возбуждение, но я попыталась подавить его, всё ещё подозревая мотивы Кейджа. — Но если бы мы действительно сблизились полностью?

Я не была уверена, что хочу знать ответ.

Но Кейдж только ухмыльнулся. — Супруги постоянно заводят любовников. Это принято. Высокородные редко бывают довольны только одним или даже двумя партнёрами. Блейк не сможет помешать тебе наслаждаться радостями жизни.

Я не была так уверена в этом. Сколько свободы у меня действительно будет, когда я, наконец, покину Академию Кровавого Крыла? Я подозревала, что Дракхэрроу планировали держать меня где-нибудь на своих условиях и что мне не будут давать много свежего воздуха. То есть, если я каким-то образом не сбегу от них первой.

Сделать Кейджа своим союзником, возможно, не такая уж плохая идея.

— Хорошо. Я подумаю об этом.

Тёмные глаза Кейджа сверкнули весельем. Он выпрямился и отошёл от стены.

— Не задерживайся.

Он бросил на меня последний долгий взгляд, прежде чем исчезнуть в коридоре.

Фестиваль Ледяного огня официально начался.

Когда наступила ночь первого дня фестиваля, грандиозная процессия из студентов, профессоров и лидеров Домов отправилась из замка Кровавого Крыла. Первокурсники и второкурсники были запряжены в экипажи с преподавателями — по шесть-восемь человек на один воз, в то время как старшекурсники и руководство факультетов ехали впереди верхом.

Это была Ночь Безмолвных Жертвоприношений. Мы должны были пробраться в Святилище Кровавой Девы и, согласно этой чёртовой традиции Высших, отдать немного своей крови.

Мои нервы были на пределе, пока я сидела в экипаже между Флоренс и Навином. Они что-то оживлённо обсуждали, но мои мысли витали где-то далеко. Прошлой ночью я отправила письмо с согласием Кейджу Танаке. Понятия не имела, правильный ли это выбор, но отступать было некуда.

Экипаж слегка покачивался от сильного зимнего ветра, дувшего с моря, пока мы пересекали длинный железный мост, ведущий в Вейлмар. Добравшись до материка, мы свернули на восток и поехали по другому мосту, который вёл к острову, где располагалось Святилище.

Когда наша процессия приблизилась, храм показался в поле зрения. Расположенный как белое гнездо на тёмной скале, он выглядел ошеломляюще в зимних сумерках. Построенный из светящегося белого камня, он сиял, как жемчужина на фоне штормящего моря. Чем ближе мы подходили, тем грандиознее становились размеры этого сооружения.

Я обменялась взглядом с Флоренс, которая ободряюще улыбнулась мне. Я рассказала ей о приглашении Кейджа. Она была потрясена, но поддержала меня.

Навин смотрел в окно кареты во все глаза. Я знала, что он бывал в храмах и раньше, но это было его первое посещение Святилища — оно обычно предназначалось исключительно для Высокородных. В Вейлмаре были и другие храмы, где блайтборны могли совершать богослужения.

Когда экипажи остановились, нас вывели наружу, и руководители факультетов повели нас через внешние ворота.

Я посмотрела на величественные двери Святилища. На белой каменной перемычке было вырезано изображение Кровавой Девы. Её лицо казалось безмятежным, а руки были сложены чашечкой, словно она держала в них собственную кровь. Я вздрогнула.

По мере приближения фонари осветили дорожку, высветив высокие белые стены. Руководители и преподаватели двигались среди нас, тихо переговариваясь. Все они были здесь не впервые. Сегодняшний вечер не был чем-то новым ни для кого из них — даже для блайтборна профессора Родригеса или полукровки профессора Уиспвуд.

Нам приказали хранить тишину, как только мы достигли территории Святилища, и в толпе студентов воцарилось молчание.

Когда мы подошли ближе, стали видны два дверных проёма. Один — для блайтборнов, другой — для Высокородных. Разница была очевидна.

Вокруг арки блайтборнов были вырезаны символы рук, сложенных чашей, из которых капала кровь. Арка Высокородных была куда богаче украшена, с блестящими латунными вставками, изображающими вампиров, гордо стоящих с поднятыми чашами, протянутыми к Кровавой Деве.

Мы прошли под арками двумя рядами. Большинство студентов-блайтборнов вокруг меня шли молча, опустив головы, словно в знак почтения. Я не собиралась им подражать. Я не собиралась склонять голову в этом месте.

Студенты Высокой крови вели себя менее дисциплинированно. Они шептались приглушёнными голосами. Несколько профессоров пробрались сквозь толпу, шикая на них. Я наблюдала, как профессор Родригес подошёл к тому месту, где стояла Риган, перешёптываясь и смеясь с Куинн и Гретхен.

— Заткнитесь, — ледяной голос Родригеса прорезал ночной воздух.

Риган выглядела такой потрясённой, что мне пришлось сдержаться, чтобы не расхохотаться.

— Не заставляйте меня говорить вам вести себя тихо во второй раз, или у вас у всех будут отработки вместе со мной — хоть на зимних каникулах, хоть нет.

Риган нахмурилась, но замолчала, когда Родригес зашагал прочь.

Мы подошли к арке. Флоренс и Навин вошли в дверь блайтборнов первыми. Я последовала за ними.

Внутри атриум храма был огромным, освещённым лишь мерцающими свечами. За атриумом я видела неф и внутреннее святилище, где должно было состояться жертвоприношение. Ряды белых каменных скамей были разделены двумя широкими проходами. В дальнем конце стоял алтарь — массивная белая мраморная плита, над которой возвышалась статуя Кровавой Девы.

Я наблюдала, как один за другим ученики-блайтборны подходили к алтарю. Прислужник храма вручал каждому небольшой церемониальный кинжал. Студенты быстро надрезали ладонь и капали несколькими каплями крови в серебряную чашу у основания алтаря.

После этого они преклоняли колени в молитве, словно отдавая дань уважения жертве Девы. Иронично, поскольку я не видела, какую пользу кто-либо из них на самом деле извлёк из этого.

Студенты Высокой крови не приносили кровь в жертву. Вместо этого они двигались к алтарю другим проходом, с отработанной формальностью. Приблизившись, они склоняли головы в безмолвной молитве, опускались на колени и бормотали слова преданности, прежде чем взять маленькую красную таблетку с серебряного подноса, который предлагал один из прислужников в белых одеждах с красными поясами. Флоренс уже говорила мне, что каждая таблетка была пропитана единственной каплей крови блайтборнов и символизировала жертву Девы.

Я с отвращением наблюдала, как каждый чистокровный клал в рот таблетку, а затем проглатывал её.

Стоя в очереди, ожидая своей очереди, я чувствовала себя ещё большим аутсайдером, чем обычно. Я плотнее закуталась в свой плащ. Неужели мне действительно нужно проходить через эту варварскую церемонию и приносить кровь в жертву богине, которой я совершенно не собиралась поклоняться?

После моего опыта в Эркануме с меня было достаточно так называемых богов и богинь на всю жизнь.

Когда я вышла вперёд, капюшон соскользнул с моей головы. Я тряхнула кудрями, распуская их теперь, когда мы укрылись от бушующего ветра. И тут мой взгляд намертво приковал Блейк. Он стоял рядом с одним из прислужников. Все они были женщинами. Мне стало интересно, разрешено ли мужчинам-Высокородным прислуживать в Святилище.

Блейк указывал на меня. Я почувствовала укол беспокойства, когда выражение лица прислужницы мгновенно изменилось — её глаза расширились, когда она заметила мои волосы. Она сжала мантию в руках, а затем поспешно подошла к профессору Шанкаре, стоявшему на другой стороне фойе. Высокородный учитель выглядел скучающим. Теперь он вытянулся по стойке смирно, когда прислужница что-то настойчиво прошептала ему на ухо. Его серебристые брови сошлись на переносице, а тёмные глаза скользнули ко мне.

Блейк присоединился к Шанкаре и остальным. Теперь они втроём совещались приглушёнными голосами, бросая в мою сторону взгляды.

Я нахмурилась. Что теперь? Придётся ли мне сдавать больше крови, чем обычно? У меня было плохое предчувствие.

Мой пульс участился, когда Блейк отделился от группы и подошёл ко мне.

— Пендрагон, — рявкнул он, нарушая тишину. Все ученики вокруг повернули головы в нашу сторону. — Выйди из очереди.

Я моргнула. — Почему?

— Тебе не нужно делать подношение, — сказал Блейк резким голосом. — Ты освобождена. Как и Высокородные.

Я нахмурилась. Он и не подозревал, что это худшее, что он мог сказать, чтобы заставить меня сделать то, что он хотел.

— Но я думала…

— Не думай, — отрезал он, сузив серые глаза. — Выйди из очереди, Пендрагон. Сейчас же. Это приказ.

Моё сердце бешено колотилось, когда моё естественное неповиновение угрожало вырваться наружу. Затем я поняла, насколько глупо я себя вела. Конечно, на самом деле я не хотела делать какое-то подношение.

— Ладно, — пробормотала я, выходя из очереди, и пожала плечами в сторону Флоренс и Навина. — И что теперь?

— Теперь подожди, — Блейк самодовольно улыбнулся. — Если только ты не предпочитаешь пройти в неф и тихо помолиться.

— Нет, спасибо, — быстро ответила я, умудрившись прикусить язык и не поделиться тем, что я на самом деле думаю обо всём этом отвратительном процессе.

Я отошла от него и встала в тихом углублении, окружённом двумя высокими бело-мраморными колоннами. Прислонившись к стене, я подумала о пренебрежительном приказе Блейка. Кейдж был прав. Блейк не уважал меня. В лучшем случае мы оказались в ловушке друг с другом. В худшем — он хотел использовать меня. В любом случае, я была полна решимости вырваться на свободу. Может, я и застряла в этом мире, но это не значит, что я должна быть привязана к нему.

Я замерла, когда до меня донеслись два знакомых голоса. Риган и Куинн. Две девушки закончили молиться у алтаря и теперь обходили фойе по внешнему периметру, вне пределов слышимости профессоров. Если бы я осталась там, где была, они не смогли бы меня увидеть.

Я быстро оказалась втянутой в их разговор шёпотом.

— Ещё один скучный вечер жертвоприношений, — пожаловалась Куинн. — Не могу поверить, что мы должны ждать, пока у всего этого скота пустят кровь, — я нахмурилась, зная, что она имела в виду рождённых мором. — У меня болят колени от того, что я стояла на коленях на этой каменной ступеньке. Как ты думаешь, мы молились достаточно долго?

— Мы выглядели как совершенно набожные Высокородные сучки, — ответила Риган.

Они обе захихикали.

— Кроме того, — продолжила Риган. — Я думала, ты уже привыкла стоять на коленях. Я слышала, это всё, что ты делаешь для Эдварда Эшвейла.

— Не смей осуждать меня, сука. Это, блять, сработало, не так ли? — со смехом сказала Куинн. — Он умолял своего отца, и я была утверждена в качестве одной из его супруг. В этом году я буду с тобой на Играх. Сделаем это красиво и официально.

О, здорово. Куинн собиралась участвовать в Играх Консорта. Я сомневалась, что это предвещало мне что-то хорошее.

— Ты пойдёшь на обряд поклонения в этом году? — спросил Куинн у Риган.

— Я не приглашена. По крайней мере, пока я официально не стану супругой Блейка, — пробормотала Риган.

Интересно. Значит, это ещё не было полностью официально. То, что утверждал Кейдж, могло быть правдой.

— Не могу в это поверить. Я же не случайный гнилорождённый. Они знают, что я с Блейком. Мы помолвлены много лет. Я имею право присутствовать.

Я подавила смешок. Она была права.

Куинн сочувственно хмыкнула.

— Это нечестно, — продолжала Риган. Я практически могла представить, как она надувает губы. — Блейк может уйти, если хочет. Он племянник лорда Дракхэрроу и глава Дома. В принципе, он может делать всё, что ему вздумается. Но он говорит, что не может взять меня с собой.

Мне стало интересно, мог ли Блейк на самом деле, но просто не хотел.

— Мой отец уезжает, — сказала Куинн. — Он из ближайшего окружения лорда Дракхэрроу. Он говорит, что этот год будет очень эксклюзивным. Лорд Дракхэрроу запланировал нечто особенное.

— Ну, эксклюзивно или нет, — раздражённо ответила Риган. — К следующему году я стану полноправной супругой, если всё пойдёт хорошо на Играх. Они не смогут меня не пустить.

— Интересно, кого они нашли на роль Служанки Крови для Обряда в этом году? — размышляла Куинн. — Она всегда была дрянью низкого происхождения, но несколько лет назад я слышала, что она может быть довольно хорошенькой. Я слышала, что девушки боролись за роль. Это большая честь для девушки, рождённой в блайтборне.

Риган ухмыльнулась. — Конечно, это честь. Её балуют перед обрядом, обращаются с ней как с какой-то королевой. Неудивительно, что они соревнуются только за то, чтобы их выбрали. Это единственный раз, когда они что-то ценят за всю свою жалкую жизнь.

— Но девочка никогда не попадёт домой, — заметил Куинн, и в его голосе прозвучало почти сомнение.

— Пожалуйста. Она останется в Святилище. Её окружат Высокородные. Она будет жить в роскоши в самом святом месте Санграты. Блайтборнской девушке никогда не жилось бы так хорошо, откуда бы она ни была. Большинство из них живут в полной нищете, ты же знаешь. Ты видела какие-нибудь лачуги, которые они называют домами в Вейлмаре? Блайтборн не заслуживает такой чести, если хочешь знать моё мнение, — огрызнулась Риган.

Мой желудок скрутило, но я оставалась совершенно неподвижной, прислушиваясь.

Риган и Куинн говорили об этом обряде так, словно это была какая-то сказка для девушки-блайтборна. Но я так на это не смотрела. Ничего хорошего никогда не получалось из того, что тебя выбирали Высокородные.

— Интересно, сыграет ли Маркус Дракхэрроу Первого Высокородного в этом году, — сказала Куинн тоном сплетницы. — Он такой красивый. Даже красивее, чем Блейк.

— Ты шутишь? Блейк намного красивее, — раздражённо сказала Риган. — И у Блейка нет отвратительной репутации Маркуса в отношении женщин. К тому же нас там не будет, так зачем надеяться? Может быть, твоего Эдварда выберут на роль в следующем году. Вот на это было бы интересно посмотреть.

— У него действительно есть кое-какие замечательные… способности, — признала Куинн.

Обе девушки разразились хихиканьем, которое быстро подавили.

Я вспомнила Маркуса. Я видела его в тот день на помосте в Чёрном Замке. Он походил на Блейка, но был шире, на несколько дюймов ниже. Я подумала, был ли он сильнее.

— Может быть, роль сыграет лорд Дракхэрроу, — сказала Риган, понизив голос. — Отец говорит, что Совет призвал его взять на себя эту роль. В любом случае, это наверняка будет кто-то могущественный.

— Фу, гадость, — пожаловался Куинн. — Лорд Дракхэрроу? Ты можешь себе представить? Может быть, Блейк сделает это в следующем году. Разве это не было бы честью?

Я могла сказать, что она пыталась подзадорить Риган.

— Нет, я так не думаю, — сказала Риган ледяным тоном. — Я бы сказала ему не делать этого. Ты же знаешь, он всегда меня слушает.

Мне удалось подавить скептическое фырканье. Голоса двух девушек стихли, когда они снова зашагали.

Я осталась там, где была, пытаясь собрать воедино всё, что они сказали.

Обряд поклонения. Девушка, рождённая мором, на роль Служанки Крови. Мужчина Высокой крови, который сыграет Первого Высокородного. Что-то подсказывало мне, что этот ритуал не похож на Ночь Безмолвных Жертвоприношений. Это было нечто более мрачное. И Блейк мог быть в этом замешан.

Я сжала руки в кулаки, уже приняв решение.

Я сама буду присутствовать на этом Обряде Поклонения и узнаю, что происходит на самом деле.

Была только одна проблема: мне нужно было найти способ добраться туда.

За два дня до Танца самой длинной ночи Кейдж прислал мне платье.

Оно прибыло в изящной чёрной коробочке, перевязанной лентой с тиснением в виде крошечных серебряных звёздочек. Когда я открыла её, ткань потекла по моим пальцам, переливаясь, как жидкая ночь.

Платье было в цветах Дома Авари — чёрное с серебристыми вставками. Лиф плотно облегающий, с глубоким V-образным вырезом, обрамлённым тонкими атласными бретельками, открывавшими мои плечи и спину. Расклешенные слои тюля составляли юбку, расшитую серебряными полумесяцами. Высокий разрез шёл по одной стороне, доходя до середины бедра.

В складках ткани была спрятана записка: «Медра, ты не обязана это носить, но я сочту за честь, если ты это сделаешь. Цвета Дома Авари тебе идут».

Я колебалась, держа записку в руках. Затем стиснула зубы. Я не была обязана хранить верность Дому Дракхэрроу. Почему бы не принять этот подарок?

Теперь я стояла в своей комнате в общежитии вместе с Флоренс, затягивая шнурки на лифе.

— Ты выглядишь потрясающе, — восхищённо сказала Флоренс.

Я покрутилась перед зеркалом в полный рост, чувствуя, как платье шелестит вокруг ног. — Я никогда раньше не надевала ничего подобного, — я посмотрела вниз. Разрез был безумно высоким.

— Ну, я бы никогда не подумала. Ты отлично впишешься. На балу полно девиц в экстравагантных платьях, все пытаются перещеголять друг друга, — глаза Флоренс блеснули. — Но в том платье, которое прислал Кейдж, ты затмишь их всех. Не могу дождаться, когда увижу выражение лица Риган, когда она тебя заметит.

Я посмотрела на Флоренс. На ней было скромное тёмно-синее платье с короткими рукавами чуть выше колен, демонстрирующее стройные икры и лодыжки.

— Твое платье, может, и более сдержанное, но ты тоже выглядишь великолепно, Флоренс, — преданно сказала я. — Ты не можешь вечно прятать это тело под плащом, ты же знаешь.

Я улыбнулась, когда она покраснела.

Мы принялись за причёски. Флоренс заколола половину моих рыжих локонов, оставив остальные распущенными, затем вплела в причёску серебряную ленту. Образ получился взъерошенным, более диким, что отлично сочеталось со смелым платьем Кейджа.

Когда она закончила, я собрала длинные, прямые тёмные волосы Флоренс в элегантный пучок и закрепила их заколками с мелким жемчугом. Она выглядела грациозной и утончённой — именно такой, какой была на самом деле.

— Ты нервничаешь? — спросила Флоренс, поправляя одну из заколок у меня в волосах.

— Немного, — призналась я. — А ты?

Флоренс склонила голову набок. — Я бы, наверное, нервничала больше, если бы не собиралась идти с Навином.

Я улыбнулась. — С ним ты чувствуешь себя непринуждённо. Это хорошо. Знаешь, он…

Я как раз собиралась сказать, что не стоит недооценивать потенциал Навина, когда раздался стук в дверь. Там стояла одна из первокурсниц. Она была одета в тунику и брюки, явно не собираясь идти на бал.

— Медра, в общей комнате тебя ждёт гость.

Я поблагодарила её и взглянула на Флоренс. — Думаю, увидимся там.

Я поспешила вниз по винтовой лестнице. Когда добралась до самого низа, у меня перехватило дыхание. У камина стояла высокая фигура. На мгновение я увидела только серебристые волосы и стройный стан. Моё сердце забилось быстрее. Блейк.

Затем фигура повернулась. Кейдж.

Он был одет в строгий чёрный пиджак, отделанный серебром и идеально подогнанный по его стройному, мускулистому телосложению. К левому лацкану была приколота серебряная брошь в форме полумесяца. Он выглядел красивым и царственным, его высокие скулы отражали свет, а тёмные глаза сияли, как чёрный оникс.

Губы Кейджа изогнулись в благодарной улыбке, когда он окинул меня пристальным взглядом.

— Ты выглядишь восхитительно, — его тёмные глаза остановились на моих волосах. — Платье тебе идёт. Оно выгодно оттеняет твои волосы. Как огонь на фоне ночного неба.

Я почувствовала, как щёки вспыхнули от щедрого комплимента. Потрогала серебряную вышивку на платье, на мгновение потеряв дар речи — что со мной случалось редко. С Блейком этого точно никогда не было.

Прежде чем я успела должным образом ответить, Кейдж полез в карман куртки и вытащил маленький чёрный бархатный мешочек.

— Я подумал, что это могло бы дополнить образ.

Он высыпал содержимое мешочка на ладонь — изящное серебряное ожерелье с подвеской в форме полумесяца.

— Можно? — спросил он.

Он встал у меня за спиной и осторожно надел кулон на шею. На мгновение его пальцы задержались на моём горле, и дрожь пробежала по спине.

Я поймала себя на мысли, что задаюсь вопросом: смогу ли я когда-нибудь испытывать что-нибудь к Кейджу Танаке? Захочет ли он этого вообще? Что он получал от всего этого, кроме прекрасной возможности вывести Блейка из себя? И, кроме того, кто сказал, что Блейку вообще будет не всё равно? Возможно, с моей стороны было бы чистым высокомерием думать, что его обеспокоит моё появление на балу под руку с другим мужчиной.

— Идеально, — пробормотал Кейдж, отступая назад. — Ты идеальна.

Он предложил мне руку. — Пойдём?

Я колебалась всего мгновение, затем взяла его под руку. Мы вместе вышли из гостиной, направляясь на бал.

Трапезная была полностью преображена.

Длинные ряды столов и скамеек убрали. На их месте были расставлены большие круглые столы, задрапированные белыми льняными скатертями и украшенные тёмно-зелёными гирляндами, перевитыми бледно-голубыми розами, лепестки которых были покрыты сверкающим инеем.

С потолка свисали длинные, тонкие, похожие на сосульки хрустальные люстры. На стены были наложены какие-то чары — они менялись, отображая изображения снежинок, кружащихся от одного конца зала к другому. Пол под ногами искрился и переливался, зачарованный узором из матового голубого льда.

В дальнем конце зала, в центре сцены, висели большие серебряные часы. Они отсчитывали время до конца ночи солнцестояния.

Когда я вошла вместе с Кейджем, я заметила Риган и Блейка. Они стояли с группой студентов из Дома Дракхэрроу. Блейк стоял к нам спиной, а Риган — лицом ко входу.

Она выглядела сногсшибательно, как всегда, хотя её платье было немного предсказуемым. Ярко-красный атлас, короткое и обтягивающее, облегающее каждый изгиб и не оставляющее простора для воображения.

Глаза Риган расширились, а челюсть отвисла, когда Кейдж ввёл меня в зал. Я с любопытством наблюдала, как она схватила Блейка за руку и что-то настойчиво прошептала ему. Он медленно повернулся и замер.

Его взгляд встретился с моим, и мир, казалось, остановился.

Я видела, как его челюсть напряглась, а глаза потемнели и наполнились яростью. Дрожь пробежала по моей спине.

Он был недоволен. Это была реакция, которую я ожидала, реакция, которой я хотела.

Я взглянула на Кейджа. Он слегка улыбался, не сводя глаз с Блейка.

Я вздернула подбородок, решив игнорировать всех из Дома Дракхэрроу и сосредоточиться на мужчине, стоящем рядом со мной.

Кейдж подвёл меня к столу, за которым сидели ученики Дома Авари. Никто из них не был мне знаком, но они улыбались на удивление дружелюбно. Один парень встал и предложил мне своё место.

Я с благодарностью заняла его, когда девушка рядом со мной наклонилась. — Я Эви. Это твой первый фестиваль Ледяного Огня в Кровавом Крыле?

Я кивнула. — Да. Рада познакомиться.

Кейдж сел рядом со мной, его взгляд скользнул по комнате, прежде чем вернуться ко мне.

— Прости, что повторяю это снова, — прошептал он мне на ухо низким и хрипловатым голосом. — Но ты выглядишь восхитительно сегодня вечером. Ты самая красивая женщина в этой комнате.

Я почувствовала, как краска приливает к шее, но попыталась скрыть это вежливым кивком. — Это очень любезно с вашей стороны. Спасибо.

Рядом с вежливым Кейджем я чувствовала себя немного неловко и не в своей тарелке, но была полна решимости не показывать этого.

Эви снова наклонилась к нему с озорной улыбкой:

— Просто чтобы ты знал, Кейдж никогда раньше не приводил свою пару ни на одно из этих мероприятий.

Я взглянула на Кейджа, приподняв бровь. Он небрежно пожал плечами.

Я уже собиралась ответить, когда заметила красно-белую вспышку. Обернувшись, я увидела Кэтрин Мортис, направлявшуюся к нам. У Главы Дома всегда был скучающий, гордый вид, но сегодня это казалось ещё более заметным. К моему удивлению, она была без своих спутников, рождённых мором. Вместо этого её окружали двое Высокородных: мужчина и женщина. Они стояли позади неё, выглядя красивыми и такими же скучающими.

Я запоздало осознала, что взгляд Кэтрин прикован ко мне.

— Мне нравится твоё платье, — сказала она, подходя к столу. Её тон был одобрительным, но в глазах по-прежнему читалось обычное превосходство. — Чёрное с серебром, — она взглянула на Кейджа. — Хороший выбор.

Я не была уверена, была ли последняя часть адресована мне или Кейджу.

— Спасибо, — сказала я, чувствуя себя немного неловко под пристальным взглядом.

Кэтрин Мортис задержалась ещё на мгновение, глядя сверху вниз на Эви.

— Оставь для меня танец на потом, ладно? — попросила она, махнув изящной рукой. Эви покраснела от удовольствия и кивнула.

Затем, слегка кивнув Кейджу, Кэтрин двинулась дальше, её спутники последовали за ней.

Как только она ушла, я повернулась к Кейджу, моё любопытство было задето.

— Это были её супруги?

Он кивнул. — Они ещё не объявлены официально. Но её отец одобрил их. Они будут участвовать в Играх вместе с тобой.

Я вспомнила, что слышала о Кэтрин. Она предпочитала женщин. Но она выбрала одного супруга мужского пола. Я предположила, что для размножения. Какое решение нужно было принять. Но я предполагала, что благородные представители знати привыкли к такого рода компромиссам.

— Где твои супруги? — я выпалила, прежде чем смогла остановить себя. — Прошу прощения. Это безвкусица?

Кейдж улыбнулся и покачал головой. — У меня пока нет ни одного. В Доме Авари архонты сами делают свой выбор. Мы в Кровавом Крыле уже много лет. У меня ещё полно времени, чтобы принять решение, — его взгляд скользнул по мне с намёком на предложение.

Я почувствовала смесь интриги и смущения от подтекста, но прежде чем я смогла ответить, Кейдж встал.

— Оркестр играет.

Я взглянула на сцену и увидела, что он был прав. Ансамбль «Кровавого Крыла» начал играть, а я была настолько отвлечена, что даже не заметила. В первом ряду сидел Навин.

Я оглядела толпу и нашла Флоренс. Она сидела за столиком возле сцены с другими первокурсниками, разговаривала и смеялась. Мне стало интересно, что произойдёт между ней и Навином сегодня вечером. Наберётся ли Навин смелости сказать ей, что он на самом деле чувствует?

С запозданием я поняла, что Кейдж протягивает мне руку.

— Потанцуем? — спросил он.

«Трахни меня».

Это была первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я увидел, как она входит в комнату в платье, которое, казалось, беззвучно кричало мне: «Пожалуйста, сними это с моего потрясающе красивого тела».

Моя реакция была интуитивной. Как удар в сердце. В груди сразу же всё сжалось.

Затем я увидел цвета, в которых она была. Чёрный и серебристый. Оттенки Дома Авари.

А рядом с ней? Выглядел таким самодовольным, что мне захотелось выбить его идеальные белые зубы? Никто иной, как грёбаный Кейдж Танака.

Мой взгляд снова остановился на Пендрагон. Что у неё было на шее? Серебряный кулон в виде полумесяца. Знак. Претензия. С таким же успехом Кейдж мог пометить её своими клыками.

Я так сильно сжал челюсть, что подумал — она сейчас сломается.

Платье, ожерелье, вид Кейджа рядом с ней. Это была игра за власть. Кейдж выставлял её напоказ. Мы всегда были соперниками. Он был единственным в школе, кто был близок к моему уровню.

Теперь он пытался намеренно спровоцировать меня.

Что ж, это сработало. Он пробудил во мне что-то настолько первобытное и собственническое, что я едва мог держать это под контролем.

Кейдж повернулся, чтобы что-то сказать Пендрагон, и я увидел, как его взгляд задержался на её декольте. Мне захотелось выколоть ему глаза за то, что он осмелился посмотреть. Как он мог так смотреть на неё, когда она так явно принадлежала мне?

Независимо от того, насколько я был взбешён, я не мог отрицать одну вещь. Пендрагон была самой сногсшибательной женщиной в зале.

Я с трудом мог оторвать от неё взгляд.

И всё же я знал, что должен это сделать. Потому что я чувствовал, как ревнивый взгляд Риган впивается в меня. Через минуту другие начали бы замечать моё навязчивое внимание, и я стал бы выглядеть ещё большим посмешищем.

Голос Риган прервал мои мысли.

— Блейк, дорогой, — промурлыкала она, дёргая меня за рукав. — Ты пялишься.

Я проигнорировал её, наблюдая, как Кейдж ведёт Пендрагон сквозь толпу к одному из столиков, зарезервированных для Дома Авари.

Рука Риган скользнула по моей груди, её прикосновение было неприятным, но настойчивым.

— Блейк, ты меня не слушаешь, — сказала она угрюмо.

Я заставил себя отвести взгляд.

Риган улыбнулась мне. — Так-то лучше. Танцы вот-вот начнутся.

— Меня это не интересует, — холодно ответил я.

Риган раздражённо фыркнула. — Ты сегодня такой зануда, Блейк.

— А ты, как всегда, ведёшь себя как капризная сучка, — безжалостно отрезал я. — Я тебя сюда не приглашал, так что не делай такой обиженный вид. Иди, найди кого-нибудь другого, кого можно побеспокоить.

Я отвернулся, но не раньше, чем увидел, как вытянулось её лицо. Моё настроение испортилось. Внезапно мне ни с кем не захотелось находиться рядом. Я шагнул в толпу и начал расхаживать по углам зала.

Я не мог уйти. Я был обязан быть здесь как глава Дома.

И как лидерам Домов, нам с Танакой также не разрешалось нападать друг на друга. Независимо от того, как сильно я хотел бы нарушить это правило, я знал, что окажусь в огромной куче дерьма, если сделаю это. Хуже того, что чуть не случилось с Пендрагон, когда она напала на меня.

Куда бы я ни посмотрел, я видел Пендрагон и Кейджа.

Как только оркестр заиграл, Танака повёл её танцевать.

Я должен был признать — у Танаки был хороший вкус. Было ясно, что он выбирал платье для Пендрагон. Вырез, безусловно, был достаточно низким. Мои цвета подошли бы ей больше, но даже в чёрном и серебристом она была просто великолепна. Её огненно-рыжие волосы блестели на фоне тёмной ткани платья. Платье было ярким, открытым, облегающим каждый изгиб её тела так, что у меня пересохло в горле.

Меня убивало смотреть, как Кейдж ведёт её по комнате.

Я ходил по кругу и теперь снова добрался до группы Дракхэрроу.

Риган слишком много болтала, слишком громко смеялась. Она коснулась моей руки и попыталась затащить меня обратно в группу, но я выдернул её. Я знал, что веду себя как мудак, но я не приглашал её на бал сегодня вечером, и меня бесило, что она вела себя так, как будто я это сделал.

Я никого не приглашал. Я знал, что Пендрагон наотрез отказала бы мне. Сама мысль о таком отказе была невыносима.

Заиграла медленная песня, и я наблюдал, как Кейдж положил руки на талию Пендрагон, направляя её в такт мелодии.

Каждый инстинкт в моём теле говорил мне пройти по полу и оторвать её от него.

Мысль о том, что Кейдж может на самом деле поверить, что эта ночь может закончиться тем, что он окажется в постели Пендрагон, заставила мою кровь вскипеть. Я ни за что не собирался позволить этому случиться.

Я напомнил себе, что я был единственным мужчиной в комнате, который знал, как она выглядит под всем этим шёлком и серебром. Я помнил каждую деталь. Совершенство её груди, изгиб бёдер, эти длинные сочные ноги.

Я украдкой бросил взгляд на танцпол, на выпуклость её грудей, когда они приподнимались под атласным краем чёрного платья.

Я представил, как опускаю край платья и подставляю кончик одного напряжённого соска прохладному ночному воздуху, когда мой горячий рот касается его.

Чёрт. Я должен был перестать мучить себя, иначе у меня был бы стояк всю ночь.

Кейдж мог подумать, что всё это просто игра. Попытка позлить меня, выставив напоказ Пендрагон. Но я знал её лучше. Разве нет? Она была упрямой, непокорной, и она ни за что не позволила бы Кейджу посадить её в свою маленькую коробку.

Я надеялся, что был прав.

И всё же, когда Кейдж развернул её, и я увидел, как её лицо озарилось улыбкой, которая казалась искренней, мои кулаки сжались. Она никогда так мне не улыбалась. Она казалась счастливой. Как будто ей действительно было весело.

Я знал, что она рассмеялась бы мне в лицо, если бы я пригласил её сегодня вечером. Но теперь, наблюдая за ней с Кейджем, я почувствовал укол сожаления о том, что даже не попытался.

Мне нужно было выпить. Что-нибудь, чтобы снять напряжение.

Я подошёл к бару и заказал бокал «кровавого вина». Мне нужно было что-то достаточно сильное, чтобы заглушить образ Кейджа и Пендрагон, раскачивающихся в объятиях друг друга на танцполе.

Как только бармен протянул мне бокал, я услышал рядом с собой знакомый голос. Я обернулся и увидел Кейджа, заказывающего два напитка — один для себя и один для Пендрагон.

— Кровавое вино для меня и вино с пряностями для леди, — спокойно сказал Кейдж.

Я осушил свой бокал, а затем со стуком поставил его на стол, почувствовав, как хрустнула ножка. Бармен бросил на меня один взгляд и быстро смахнул его.

Я повернулся к Кейджу. — Вино с пряностями? Правда? Откуда ты знаешь, что она любит пить?

Кейдж медленно повернулся, чтобы посмотреть на меня. — Это мелочи, Дракхэрроу. Когда ты проводишь с кем-то достаточно времени, ты начинаешь понимать его.

Я сжал челюсти, когда он ухмыльнулся. — Думаешь, проведя несколько часов на танцах, ты узнаешь её? Ты ни черта о ней не знаешь.

Кейдж небрежно прислонился к стойке. — Я начинаю узнавать её. Медра полна сюрпризов, не так ли? В ней есть гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

Я сделал шаг к нему. — Если ты так хорошо её знаешь, то должен понимать, что она не из тех, кто клюнет на пару модных словечек и глоток дешевого вина.

Кейдж приподнял бровь. — Может, и нет. Но ей, кажется, нравится моя компания сегодня вечером, не так ли? В конце концов, ты достаточно внимательно наблюдал за нами, чтобы заметить.

— Наслаждайся моментом, пока он длится, — прорычал я. — Ты никогда не узнаешь её так, как знаю я.

Кейдж улыбнулся, но его тон стал ледяным. — Что бы ты ни говорил. Просто помни — ты ничего не сделал, чтобы сделать её своей. Она — дар, который ты никогда не ценил. Так что, может быть, проблема не во мне, Дракхэрроу. Может быть, дело в тебе.

Кровь прилила к моим ушам.

Кейдж наклонился ко мне. — А теперь посмотри на себя. Ты просто стоишь в стороне, — пробормотал он. — Смотришь, как она ускользает у тебя из рук. Каково это? У тебя был шанс, Дракхэрроу. А теперь? Она со мной.

Я хотел забрызгать кровью Кейджа весь пол бального зала. Но я не мог. Не здесь. Не на глазах у всех. Тем более что я знал, что Пендрагон воспримет это как признак слабости.

Я жестом попросил бармена принести ещё кровавого вина, пытаясь подавить свою ярость. — Ты ступаешь на опасную почву, Танака. Наслаждайся ночью, пока она длится.

Я глубоко вздохнул, когда Кейдж ушёл.

Мне просто нужно было пережить остаток ночи. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы я профукал это сейчас.

Каким-то образом я дожил до полуночи, не придушив Кейджа и не швырнув его через всю комнату. На самом деле, это было чудо Ледяного Огня.

Я смотрел, как часы приближаются к двенадцати. Когда пробьёт полночь, начнётся самый долгий Ночной вальс.

Я стоял у края танцпола, наблюдая, как готовится оркестр. Архонты должны были танцевать с одной из своих наложниц. Этот танец предназначался исключительно для Высокородных. Даже несмотря на то, что я официально не приглашал Пендрагон на бал, Кейдж ни за что на свете не пригласил бы её на этот.

Заметив её возле чаши с пуншем, разговаривающей со своей подругой, тихой темноволосой девушкой Флоренс, я поправил куртку и направился к ней.

Когда я подошёл к ней, то не стал тратить время на любезности.

— Потанцуй со мной, — сказал я, протягивая руку.

Я заметил её колебания. Она нахмурила брови. Я застал её врасплох. На краткий миг я увидел, как на её лице промелькнуло желание отказаться.

— Этот танец для архонтов и консортов, — натянуто сказала она.

Я фактически командовал ею. Но мне было всё равно. Я ни за что не танцевал с Риган.

Я мог сказать, что она не хотела устраивать сцену. Тем более, что весь бальный зал наблюдал за нами.

— Прекрасно, — сказала она, вложив свою руку в мою. В её голосе явно отсутствовал энтузиазм.

Тем не менее, я чувствовал себя триумфатором, когда повёл её на танцпол как раз в тот момент, когда свет погас перед началом вальса.

Этот танец был освящённой веками традицией. Способ завершить самую длинную ночь в году и отпраздновать скрепление уз перед наступлением новой.

Я крепко обхватил Пендрагон за талию, притянув её немного ближе, чем было строго необходимо. Я почувствовал облегчение, когда она не сопротивлялась.

Я хотел, чтобы она почувствовала моё присутствие. Знать, что я был здесь с ней, ради неё — больше, чем Кейдж или кто-либо другой когда-либо был бы.

— Знаешь, — начал я, когда мы скользили по полу. — Говорят, что тот, с кем ты станцуешь самый Долгий вальс, разделит с тобой глубокую связь в наступающем году. Изначально это была традиция смертных. Немного сентиментально, но довольно романтично, тебе не кажется?

Неужели это говорю я? Часть меня хотела дать себе пощёчину. Я рисковал. Шанс выглядеть полным идиотом.

Пендрагон ответила не сразу. Её взгляд был устремлён поверх моего плеча, как будто она пыталась не встречаться со мной глазами.

Я почувствовал укол разочарования, охвативший меня, когда тишина затянулась. Это был тонкий жест, который значил больше, чем казалось. И всё же, казалось, ей было всё равно.

Когда она наконец заговорила, её голос был холодным. — Блейк, ты обращался со мной как с дерьмом первые полгода. Я сомневаюсь, что это внезапно изменится в новом году только потому, что мы танцуем.

Её слова поразили меня, как удар под дых. Я не ожидал, что она скажет так прямо, и её прямота застала меня врасплох.

Резкий ответ сорвался с моих губ. Но я заколебался, когда воспоминания пронеслись в моей голове.

Оскорбления, унижения, то, как я давил на неё снова и снова. Она даже не знала половины всего этого.

Она была права. Я не хотел этого признавать. Но она была права. Я стиснул челюсти, прокручивая в памяти каждое наше взаимодействие.

Я вспомнил тот первый день, когда увидел её. Обнажённая и вся в крови. Я был очарован с того первого момента, как ни пытался убедить себя в обратном.

Было бы намного проще хотеть кого-то вроде Риган. Кого-то, кто бросился бы мне на шею.

Но нет. Это была Пендрагон. Всегда Пендрагон.

Чем больше она пыталась оттолкнуть меня, тем больше я хотел её.

Она проникла мне под кожу так, как никто другой никогда не проникал. Это чувство больше не было просто ненавистью. Здесь было что-то ещё. Что-то более глубокое.

Кое-что, что привело меня в ужас.

Может быть, это было кровавое вино, но внезапно мне показалось, что любовь и ненависть не так уж сильно отличаются. В конечном счёте, разве это не были просто две стороны одной медали? Я не был уверен, что именно я чувствовал прямо сейчас, но одно было несомненно. Я хотел её. Больше, чем я когда-либо чего-либо хотел.

И я хотел, чтобы она захотела меня вернуть. Даже если она ненавидела себя за это.

— Что бы я ни сделал, это было только для того, чтобы сделать тебя сильнее. Ты моя, Пендрагон, и это никогда не изменится, — слова вырвались прежде, чем я успел их остановить.

Я почувствовал, как она напряглась под моими прикосновениями, её тело напряглось рядом со мной.

Это было правдой. Она была моей. Больше ничьей. Не Кейджа. Ничьей.

Но она напряглась в моих руках. Её спина выпрямилась. Голова вскинулась. Она посмотрела на меня, прищурив глаза, её лицо превратилось в маску гнева.

— Я никогда не буду твоей, Блейк Дракхэрроу. Когда ты наконец вбьёшь это в свою тупую Высокородную башку?

Прежде чем я успел ответить, прежде чем я смог попытаться исправить беспорядок, который я только что устроил, она ушла. Она вырвалась из моих объятий и ушла с танцпола, оставив меня стоять там, ошеломлённого.

Казалось, что комната сжимается. Я чувствовал, как взгляды других студентов прожигают мне кожу.

Вдалеке я мельком увидел ухмыляющегося Кейджа Танаку, явно наслаждавшегося моим унижением. Но я заметил, что Пендрагон не побежала к нему.

Я не хотел произносить именно эти слова, вот так её отталкивать. Но теперь, стоя там в одиночестве, тяжесть моей неудачи обрушилась на меня, и я подумал об угрозе моего дяди.

Он мог бы забрать её. Отдать кому-нибудь другому. Или оставить себе.

Но на этом всё не закончилось. Ни в коем случае.

Мои глаза следили за Пендрагон, когда она исчезла в толпе, явно направляясь к дверям. Моё сердце болезненно забилось.

Я хотел её. Нуждался в ней так, что это начинало становиться проблемой. Если бы она не собиралась идти добровольно, я бы выбрал другой подход.

Я ушёл с танцпола и вернулся к бару, где опрокинул ещё один бокал кровавого вина. Ликёр, смешанный с кровью, ударил мне прямо в голову. Именно так, как я и хотел.

Я почувствовал себя спокойнее, когда тёплая дымка наполнила меня. Всё будет хорошо. Ещё было время. Я одержу верх, верну контроль. Я заставил бы её понять, что её место рядом со мной, так или иначе.

Но ночь была далека от завершения.

Я дрожала, выходя из комнаты, меня колотило от ярости. Блейк Дракхэрроу может отправиться прямиком в ад.

Я вытерла лицо, почувствовав влагу на щеках. Яростно стёрла её. Эмоции были в полном беспорядке: клубок гнева, обиды и чего-то ещё, чему я даже не хотела пытаться дать название.

Я нашла скамью в коридоре за пределами трапезной и опустилась на неё, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Я всё ещё чувствовала давление рук Блейка на своей талии, и я ненавидела это.

Студенты начали выходить из бального зала, их смех и болтовня разливались по залу.

Я увидела, как несколько пар нырнули в тень, обнявшись. Некоторые пробежали мимо меня, хихикая и держась за руки. Очевидно, «Танец самой длинной ночи» также был отличной возможностью для того, чтобы затащить кого-то в постель.

Я даже не пожелала Кейджу спокойной ночи. Часть меня не хотела этого. Кто знал, чего он ожидал, на что, по его мнению, имел право? Но я должна была отдать ему должное: весь вечер он был идеальным джентльменом, чего я не могла сказать о Блейке.

Я вжалась в спинку скамейки ещё сильнее, мечтая просто исчезнуть. Но потом увидела, как Флоренс выходит из бального зала.

— Медра, с тобой всё в порядке? — спросила она, подходя. — Ты так быстро выбежала…

Я попыталась улыбнуться. — Я в порядке. Просто хотела подышать свежим воздухом.

— Блейк снова вёл себя как придурок? — сочувственно спросила она.

Я кивнула. Это было проще, чем рассказывать ей, что именно произошло. — Как прошла твоя ночь? Где Навин?

Флоренс оглянулась.

— Он всё ещё внутри, помогает ансамблю собираться.

С уколом вины я поняла, что даже не обратила внимания на соло Навина. Я была слишком поглощена собственными проблемами: сначала отвлеклась на Кейджа, потом на Блейка. Должно быть, Навин исполнил её, пока я танцевала с Блейком. Я не слышала ни единой ноты.

— Я даже толком не слышала его соло, — призналась я. — Я чувствую себя ужасно.

— Он поймёт, — заверила меня Флоренс. — Он, вероятно, даже не спросит тебя об этом. Хотя всё прошло действительно хорошо. Он сыграл великолепно. Ни одной неверной ноты. Он выглядел таким счастливым. Не волнуйся, Медра. Он хорошо провёл вечер. Это было всё, чего он хотел.

Я изучала её лицо. — Правда? Всё? Он… сказал тебе что-нибудь?

Она наморщила нос. — Например?

Я вздохнула. Значит, «нет». — Неважно. Я расскажу тебе позже.

— Давай, пойдём со мной обратно в башню первокурсников. Мы можем посидеть в общей комнате и послушать, как все сплетничают о своей ночи, — предложила Флоренс. Она подмигнула. — И ты можешь рассказать мне всё о том, как Кейдж Танака и Блейк Дракхэрроу подрались из-за тебя.

Я застонала. — Не уверена, что это то, что я действительно хочу пережить заново.

Мои глаза уловили движение за её спиной. Блейк только что вышел из трапезной. В его руке была бутылка красного ликёра. Я наблюдала, как он поднёс её к губам. Его движения казались медленнее, чем обычно, вялыми, как будто он уже слишком много выпил.

Мой пульс участился. Это был мой шанс.

Флоренс всё ещё стояла там и ждала меня.

— Продолжайте без меня, — быстро сказала я. — Я собираюсь прогуляться. Проветрить голову. Встретимся позже в общей комнате.

Флоренс колебалась. — Ты уверена?

— Я в порядке, правда, — сказала я. — Увидимся там.

Флоренс кивнула и оставила меня сидеть в тени.

Блейк направлялся в противоположную сторону, прочь от меня, и я подумала, что у меня есть довольно хорошее представление о том, куда он направляется.

Я подождала, пока Флоренс исчезнет в противоположном конце коридора, прежде чем встать и последовать за Блейком.

Он был уже на полпути по коридору, его походка слегка пошатывалась. Очевидно, он намеревался утопить свои печали в бутылке, из которой пил.

Мне нужно быть осторожной. Он, вероятно, был зол на меня. Я унизила его, и не один раз за сегодняшний вечер, а неоднократно.

Я следовала за ним по извилистым коридорам Академии, двигаясь уверенно, но осторожно. Одно неверное движение, и он мог почувствовать меня. Я понятия не имела, насколько сильно выпитое им спиртное на самом деле притупит его вампирские чувства.

Когда мы добрались до Драконьего двора, я удовлетворённо улыбнулась. Моя догадка оказалась верной.

Во дворе было холодно. Я всё ещё была одета только в платье от Кейджа, и зимний холод пробирал до костей. Тем не менее, я задержалась, наблюдая, как Блейк направился к выходу на потайную лестницу. Я ждала до последнего возможного момента, прежде чем броситься вниз вслед за ним; проход закрылся у меня над головой, когда я нырнула внутрь.

Чем дальше я спускалась, тем теплее становился воздух. На этот раз я знала дорогу. Но только до определённого места.

Я знала, что Блейк не собирался идти тем же путём сегодня вечером.

Но я также не могла рисковать и наткнуться прямо на него в темноте. Я держалась позади, прислушиваясь к его шагам, затем приноровилась к его темпу.

В конце концов мы добрались до сводчатого помещения, где в тишине возвышался массивный череп дракона.

Я задержалась, наблюдая, как он направился прямо к арочному дверному проёму с надписью «Дом Орфос».

Я следовала за ним на расстоянии, пока он шёл по катакомбам Орфоса, где в нишах спали черепа давно умерших драконов Дома, их пустые глаза смотрели в темноту.

Катакомбы наконец закончились, и Блейк двинулся в более глубокий туннель. Мы спускались, шаг за шагом, по бесконечным узким проходам. Температура упала, и воздух наполнился запахом плесени и рассола. Я знала, что мы, должно быть, снова опускаемся ниже уровня моря, как и раньше. Но на этот раз я держала пари, что мы не окажемся в Вейлмаре.

В конце концов, я перестала слышать шаги Блейка. Я задержалась, ожидая, смогу ли я услышать их снова. Либо он ушёл слишком далеко вперёд, чтобы услышать их, либо остановился, потому что услышал меня позади.

В конце концов, мне пришлось рискнуть. Я двинулась дальше.

Впереди меня никого не было. Проход был пуст.

Туннель, в котором я находилась, продолжал тянуться вперед. Должно быть, я шла не меньше часа в темноте, зажатая со всех сторон, зная, что надо мной всего лишь слой скалы, защищающий меня от всей тяжести моря.

Как раз в тот момент, когда я почувствовала, что больше не могу выносить заточение, я обнаружила, что поднимаюсь. Крутая, изогнутая лестница поднимала меня всё выше и выше. Мои ноги горели от усилий, пока я поднималась. Когда я поднялась, стены постепенно начали меняться. Грубый, влажный камень уступил место полированному белому мрамору. Через определённые промежутки времени в железных подсвечниках вдоль стен появились факелы.

Лестница закончилась. Я была на площадке, но там не было дверей. Никаких люков, насколько я могла видеть. Меня окружали пустые стены из белого мрамора.

Но я поняла, что нахожусь в нужном месте, когда заметила бутылку спиртного, которую держал в руках Блейк, спрятанную в одном из углов.

Прежде чем я успела передумать, я потянулась к бутылке и сделала большой глоток. Я поперхнулась. Это была крепкая штука. Я почувствовала, как она ударила мне прямо в голову. Я сделала ещё глоток. Сегодня вечером мне нужна была смелость, и если это было тем, что помогало Блейку, я должна надеяться, что то же самое будет и со мной.

Я заметила небольшое углубление в одной из мраморных стен, едва различимое. Я прижала к нему руку.

Раздался тихий щелчок, и панель отодвинулась, всего лишь на щелочку. Я просунула руку внутрь и потянула её на себя, затем выглянула наружу. Вокруг никого не было.

Я вышла, почти до упора закрыв за собой панель.

Как я и ожидала, я оказалась в Святилище Кровавой Девы. Но на этот раз я была в совершенно другой части храма. Один из верхних уровней.

Балкон, опоясывающий мезонин, на котором я стояла, выходил на обширный открытый внутренний двор внизу. Высокие мраморные колонны окружали пространство. По краям балкона стояли высокие белые свечи, отбрасывая тёплый свет на бледный мрамор. Вдоль перил вились виноградные лозы, покрытые пышными белыми цветами.

Я сделала шаг вперёд, затаив дыхание. Блейка нигде не было видно. Но и никого другого, казалось, на этом уровне тоже не было.

Я подкралась к перилам балкона, моё сердце бешено колотилось в груди. Добравшись до него, я низко присела и заглянула сквозь балясины.

По крайней мере, двумя этажами ниже уровня, на котором я скорчилась, собралась группа Высокородных. Они были одеты в длинные чёрные мантии и серебряные маски, которые закрывали их глаза и верхнюю часть лица, оставляя открытыми только рты.

В самом центре двора на пьедестале стояла большая серебряная чаша. С потолка над ним свисали серебряные цепи, слегка покачиваясь. В дальнем конце двора стояло пустое чёрное кресло, похожее на трон, ожидающее своего хозяина.

Безликие фигуры стояли вокруг чаши, словно чего-то ожидая.

Им не пришлось долго ждать.

Низкий, гулкий звук гонга эхом разнёсся по залу, и я подпрыгнула. Толпа Высокородных в масках замерла, повернувшись к дальнему концу двора.

Я напряглась, когда фигура в чёрной мантии и чёрной полумаске шагнула в пространство. Он двигался медленно, обдуманно. Высокородные в масках расступились перед ним, склоняя головы, когда он проходил.

Он подошёл к чёрному трону, грациозно повернувшись, прежде чем опуститься в кресло. Прозвучал второй гонг.

Молодая женщина в длинном прозрачном белом одеянии выступила вперёд из тени. В отличие от остальных, на её лице не было маски. Она улыбалась и, казалось, ничего не боялась. Её волосы были распущены, тёмные и волнистые. Она медленно пересекла двор, её босые ноги бесшумно ступали по каменному полу.

Высокородные в масках расступились перед ней, низко кланяясь до земли, когда она проходила мимо, словно она была их королевой. Или их богиней.

Мой пульс участился, когда беспокойство сдавило грудь. Женщина в белом остановилась перед чёрным троном.

Я наблюдала со своего скрытого места, как человек в маске медленно поднялся на ноги. Его чёрная мантия слегка колыхнулась при движении.

— Служанка Крови, примешь ли ты моё подношение тебе? — произнёс он нараспев. Слова были полны ритуальной торжественности.

Молодая женщина в белом одеянии подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Её голос был ясным и спокойным, когда она ответила: — Да. Ты примешь мой?

Странная волна предвкушения пробежала по толпе в масках.

Человек на троне кивнул. — Я так и сделаю.

Он повернулся к толпе собравшихся Высокородных, махнув рукой в сторону женщины. — Да начнется союз Благословенной Крови.

— Да начнется, — хором пробормотали в толпе.

Мужчина оглядел их. — Вы будете ей поклоняться?

Голоса Высокородных слились в леденящий душу хор. — Мы сделаем это.

У меня перехватило дыхание, когда я наблюдала, как молодая женщина поднимается по ступеням к трону. Чем ближе она подходила к мужчине, тем тяжелее, казалось, становился воздух. Окутанный тайной и мрачным напряжением. В голове у меня всё смешалось. Что, чёрт возьми, происходит?

Женщина добралась до верхней ступеньки, а затем, к моему шоку, забралась мужчине на колени и без колебаний оседлала его. Сцена казалась неправильной. Извращённой. И всё же акт был полон чувственности.

Мои мысли бешено метались, как раз в тот момент, когда чья-то рука зажала мне рот.

— Поймал тебя, — прошептал мне на ухо голос Блейка.

Она была именно там, где я хотел.

— Ты же на самом деле не думала, что я не знаю, что ты следишь за мной? — прошептал я ей на ухо.

Я рывком поднял её на ноги. Я чувствовал, как она дрожит.

— Они нас увидят, — прошептала она.

Итак, она боялась. И была права. Ей нечего было здесь делать, и если бы её нашёл кто-нибудь другой, кроме меня, приверженцы убили бы её, не задумываясь — рыжеволосая наездница или нет. Конечно, Виктор был бы в ярости. Но было бы слишком поздно. Она вторглась в Святилище, явившись сюда без приглашения.

— Наверху на этом уровне никого нет, и никто там, внизу, не потрудится посмотреть вверх, — но на всякий случай я задул ближайшие свечи, отбросив нас обоих в тень.

Почувствовав себя немного в безопасности, она попыталась отстраниться от меня. — Ты ублюдок, — прошипела она. — Отпусти меня.

— Эй, это ты следила за мной, Пендрагон. Никто не заставлял тебя приходить сюда. Ты действительно думала, что вампирские чувства настолько бесполезны, что я не услышу, как ты топаешь позади меня?

— В прошлый раз ты этого не сделал, — парировала она.

В прошлый раз я так отчаянно хотел попасть в кровавый бордель и накормиться, что не принял обычных мер предосторожности. Я отмахнулся от своих сомнений по поводу любых звуков, которые слышал, как от своего воображения. Но теперь, когда я знал, что она знает, где находится выход из Кровавого Крыла, я никогда больше не повторю этой ошибки.

Но я решил подшутить над ней.

— Может быть, я хотел, чтобы ты следила за мной. Может быть, мне было всё равно. Ты когда-нибудь думала об этом? Может быть, мне нравилось, когда ты смотрела.

Она напряглась в моих объятиях.

— Похоже, тебе нравится смотреть прямо сейчас, — я прижался лицом к её щеке. — Не можешь оторвать от них глаз, не так ли?

— Что они делают? — прошептала она в ответ.

— Смотри и увидишь.

Внизу девушка, игравшая Служанку Крови, сидела на коленях Высокородного в маске, её белое одеяние резко контрастировало с его тёмными одеждами. Невинность, ожидающая, чтобы её запятнали.

Тишина во дворе, казалось, сгустилась, когда Высокородный положил руки на плечи девушки. Медленно он начал расстегивать застежки, удерживавшие её халат на месте.

Девушка оставалась неподвижной, её глаза были полузакрыты, грудь поднималась и опускалась в медленных, глубоких вдохах.

Руки мужчины переместились ниже, обводя руку девушки по всей длине, прежде чем спуститься к изгибу её талии. Сегодня вечером не будет никакой спешки, только постепенное раскрытие женщины под белым одеянием.

Наблюдатели в масках стояли в молчаливом почтении к обряду. Но, несмотря на их священную торжественность, атмосфера, несомненно, была плотской.

Я почувствовал, как у Пендрагон перехватило дыхание, когда застёжки наконец расстегнулись и белое одеяние соскользнуло с плеч девушки, обнажив великолепную белую кожу.

Груди девушки были поменьше, но упругие и высокие. Её тёмно-красные соски сморщились на прохладном воздухе. В Святилище всегда заботились о том, чтобы выбрать прекрасный экземпляр блайтборнов.

Но моё внимание привлекла не девушка внизу. Это была та, которую я держал на руках.

Мои руки схватили Пендрагон за талию, удерживая её ровно. Её руки соскользнули с перил балкона, и она посмотрела вперёд. Казалось, она почти забыла о моих руках; единственный слой ткани отделял мою кожу от её.

Обряд пленил её. Она не могла отвести взгляд.

Я слегка наклонился вперёд, зарываясь лицом в её волосы. От неё невероятно пахло. Как от свежих опавших листьев с лёгким привкусом жасмина. И в основе всего этого — железный привкус крови.

— Что ты делаешь? — внезапно спросила она с тревогой в голосе.

Но она всё ещё не отстранилась.

— Я объявляю перемирие, — лениво пробормотал я. — Перемирие на одну ночь. Ты же не хочешь, чтобы я заставил тебя уйти, не так ли? Должен ли я позвать прислужников? Тебя выгнали? Потому что это можно устроить.

Она мгновение колебалась, прежде чем покачать головой.

— Хорошо. Тогда оставайся. Здесь, со мной. Я позабочусь о твоей безопасности. Если кто-нибудь найдёт нас, я скажу, что это моя вина. Что я привёл тебя. Я нарушил правила.

— Ты сделаешь это? Ради меня? — её голос звучал потрясённо.

Как будто я уже не защищал её снова и снова.

Я ничего не сказал, просто скользнул руками чуть ниже по её бёдрам.

Она слегка ахнула, когда её взгляд вернулся к зрелищу, разворачивающемуся внизу.

Мужчина Высокой крови скользил руками по гладким белым грудям девушки. Его пальцы играли с её сосками, поглаживая и сжимая их.

Девушка откинулась назад, её голова была запрокинута вверх, обнажая горло.

Мужчина Высокой крови наклонился вперёд. Не к шее девушки, а чтобы пососать дерзкий сосок. Мы вместе наблюдали, как он втянул сочный бутон в рот, облизывая и дразня его с безудержной самозабвенностью.

Девушка застонала, её руки потянулись вверх, чтобы схватить его за плечи, пальцы вцепились в его чёрную мантию.

Сотни глаз наблюдали за тем, как мужчина спустил халат девушки до талии, обнажив изгиб её позвоночника, нежную выпуклость расклешённых бёдер.

Он обхватил её тело, притягивая ближе к себе, её груди прижались к его груди, когда он приблизил свой рот к её.

Они крепко поцеловались.

— Ей это нравится, — голос Пендрагон был пронзительным от недоверия. Её тело не переставало дрожать с тех пор, как я схватил её. — Я не понимаю.

Я больше не мог этого выносить. Мне нужно было подойти к ней поближе. Я отпустил её талию одной рукой и поднял её, чтобы убрать волосы с её шеи с одной стороны, затем опустил рот, пока он не оказался в нескольких дюймах от её кожи. Так близко, как я осмелился приблизиться. На данный момент.

— Ты тоже, — заметил я. — Я имею в виду, наслаждаешься этим. Это прекрасная сцена. Девушка очаровательна и готова. Почему бы ей не принять удовольствие? Но она и близко не такая сногсшибательная, как ты, — я провёл другой рукой по её телу, скользя по плоской поверхности живота, а затем медленно опустился ниже.

Она наклонилась и схватила меня за руку, останавливая на полпути. — Потрясающе? С каких это пор ты делаешь мне подобные комплименты, Блейк Дракхэрроу?

Я усмехнулся про себя. Слова были сильными, но её голос — слабым. Я чувствовал её нерешительность, её замешательство. Она была уязвима. Беззащитна.

— Конечно, ты знаешь, как сильно я хочу тебя, Пендрагон, — пробормотал я. — Как сильно я хотел тебя с того самого первого дня, когда увидел твоё невероятно красивое обнажённое тело.

Её рука застыла на моей. Она не убрала её, только не дала мне опуститься ниже.

— С тех пор я не могу выкинуть тебя из головы, — признался я. — Я хочу чувствовать твоё тело рядом со своим. Я хочу погрузиться в тебя. Неужели ты не понимаешь, как сильно я жажду тебя?

Может быть, это заговорило вино крови, но у меня не осталось стыда. Я рискнул всем. Я опустил рот к её шее, не для того, чтобы накормить, а для того, чтобы пососать её сладкую кожу. Я держал свои клыки в узде, просто двигая ртом по этой сладкой, чувствительной плоти.

Она ахнула. — Что ты со мной делаешь?

— Ничего такого, чего бы ты втайне не хотела от меня, маленький дракон. Я не буду питаться от тебя, если это то, о чём ты беспокоишься. Клянусь своей жизнью.

Я провёл языком по изгибу её шеи, жалея, что не осмелился повернуть её и попробовать на вкус её губы. Но я знал, что зрелище, разворачивающееся внизу, было тем, что разжигало её желание. Она хотела посмотреть. И я хотел посмотреть, как она смотрит.

— На каком-то уровне тебе это нужно, — пробормотал я ей в шею. — Неважно, как сильно ты пыталась это отрицать.

— О, боги, — простонала она, слегка откидывая голову назад, чтобы предоставить мне больший доступ.

Я мягко оттолкнулся от её руки, молча умоляя её отпустить меня. Она позволила ей упасть.

Я провёл руками вниз по её телу, скользя по бёдрам, задевая их, затем провёл ими обратно вверх, позволяя им задержаться на краях её платья, по бокам её грудей.

Она ахнула от прикосновения. Даже через ткань оно было электрическим.

Я потянулся ртом к одной из чёрных бретелек её платья и медленно спустил её зубами с её плеча.

Внизу, во дворе, мужчина полностью освободил блайтборн от одежды. Она сидела на нём верхом, полностью обнажённая, пока он одной рукой ласкал её грудь, другой — бёдра, его рот всё ещё двигался по её губам.

Сцена была невероятно эротичной. Но не так эротично, как ощущение платья Пендрагон, соскальзывающего с её плеч.

Я спустил вторую бретельку, затем переместил пальцы к верху её лифа и, прежде чем она успела меня остановить, просунул руки под её платье и обхватил её груди.

Она ахнула и слегка выгнулась мне навстречу, не делая никаких движений, чтобы остановить меня.

Мой рот приник к её коже, жадно целуя и облизывая, когда я взял её соски между пальцами и разминал их, пока они не стали твердыми. Платье продолжало мешать, давя на руки. Я грубо спустил его до её талии, обнажив её чертовски идеальную грудь.

Затем она подняла руки, словно для того, чтобы скромно прикрыть грудь.

— Стесняешься, маленький дракон? — я прижался губами к её коже, запечатлев поцелуй на её плече. — Тебе нечего стесняться. Всё в тебе — чистое совершенство. Ты, конечно, знаешь это.

Я почувствовал, как она слегка покачала головой. Я улыбнулся ей в шею. Я овладел ею именно там, где хотел. Чёрт возьми, но она была прекрасна. Прекрасна и вся моя.

Я не мог насытиться ею. Я гладил её груди, наслаждаясь теплом её кожи. Её волосы коснулись моего лица, завитки были мягкими и лёгкими, когда я наклонил голову ещё ниже, целуя и облизывая её плечи и прижимаясь губами к её затылку.

Я был твёрд, так чертовски твёрд для неё. Я подался вперёд, прижимаясь спиной к её платью, позволяя ей почувствовать, что она сделала со мной, и она застонала.

— Вот какая власть у тебя надо мной. Вот что ты делаешь со мной каждый день, Пендрагон. Ты сводишь меня с ума. Я не могу смотреть на тебя без страстного желания трахнуть тебя.

Она резко схватила меня за руку. — Смотри.

Внизу мужчина Высокой крови прижался губами к шее девушки. Он притянул её ближе, убирая волосы с шеи, затем откинул её голову назад. Я наблюдала, как его клыки выстрелили, блеснув в тусклом свете, прежде чем погрузиться в кожу девушки.

Пендрагон напряглась, словно не была уверена, должна ли она убежать или остаться.

— Нет, — пробормотал я. — Продолжай наблюдать. Смотри.

Тело девушки выгнулось дугой, у неё перехватило дыхание от того, что казалось смесью удовольствия и освобождения. Её пальцы сжались на плечах мужчины, крепко сжимая его, пока он ел.

Кровь стекала по её горлу, ручейками стекая по обнажённой груди. Каждые несколько мгновений она дрожала, её голова откидывалась назад в совершенном проявлении капитуляции и экстаза. Хватка мужчины на её талии усилилась, когда он насытился, выпуская большие порции крови.

Наконец он отстранился, его рот был окровавлен. Он нежно провёл пальцем по горлу девушки к ключице, затем вдоль изгиба груди, прослеживая струйку крови, прежде чем опустить рот, чтобы высосать капли.

В моих объятиях Пендрагон тихо застонала, словно от разочарования.

Я знал, что за этим последует. Как и девушка, игравшая Служанку Крови. Вопрос был в том, сделала ли это Пендрагон?

Руки мужчины опустились на мантию. Медленно он раздвинул ткань, обнажая свой длинный твёрдый член.

Блайтборн нетерпеливо изогнулась, почувствовав, как он прижал его к её клитору. Она поднялась, упёршись руками в его плечи, как будто слишком хотела ждать. Затем, осмелев от вожделения, она опустилась на него.

Её стон удовольствия прорвался сквозь тишину, звук, насыщенный голодом и желанием. Она медленно начала двигаться.

— Я знаю, чего ты хочешь, — прошептал я на ухо Пендрагону. — Я знаю, что тебе нужно. Вопрос только в том, позволишь ли ты мне позаботиться о тебе?

Я скользнул руками вниз по её обнажённому животу, ощущая гладкие упругие линии её плоти.

— Просто наблюдай, — пробормотал я. — Просто наблюдай за ними. Позволь мне сделать это для тебя. Позволь мне дать тебе то, что тебе нужно. То, в чём ты всегда нуждалась от меня, но никогда не осмеливалась попросить.

Я пошевелился, как будто хотел стянуть платье с её бёдер, но она выбросила вперёд руки. Они дрожали, когда сомкнулись на моих.

— Отлично, — сказал я, мой голос был хриплым от желания. — Я понимаю. Платье остаётся на мне. По крайней мере, половина из них.

Я поднял руку к её волосам и запустил в них пальцы, затем схватил их в горсть и пригнул её голову вниз, не грубо, но и не совсем нежно. Когда я заставил её перегнуться через балюстраду, я приподнял сзади её юбку.

Под ним она была обнажена. Даже в тени я мог разглядеть бледную выпуклость её идеальной задницы. Я нежно провёл по нему рукой, затем скользнул ладонью между её ног.

Я подавил стон. Она промокла насквозь. Влага стекала по моим пальцам.

— Чёрт возьми, Пендрагон. Ты точно знаешь, как заставить мужчину почувствовать себя желанным.

Она смущённо поежилась под моей рукой, и я ухмыльнулся.

— В чём дело? Никаких остроумных реплик теперь, когда твоя киска у меня в руках? — я скользнул пальцем внутрь неё, в то время как другой начал ласкать сладкий бугорок её клитора.

Она задрожала, прижимаясь ко мне, и стон сорвался с её губ. Громче, чем раньше.

Без колебаний я отпускаю её волосы, моя свободная рука взлетает, чтобы зажать ей рот. Не хотелось бы, чтобы нас здесь обнаружили. Не в этот идеальный момент.

Она извивалась, пытаясь сопротивляться, но я держал её крепче.

— А теперь помолчи, маленький дракончик, — отругал я её. — Ты же не хочешь, чтобы все знали, какой ты была плохой девочкой, не так ли?

Я начал играть с ней. Теребя и поглаживая её мягкие складочки, просовывая второй палец в её влажность.

Этого было недостаточно. Я хотел быть внутри неё. Так чертовски сильно хотелось погрузить свой член в её киску, почувствовать, как она дрожит и сжимается вокруг меня, развести её бёдра как можно дальше друг от друга, пока она раскачивается взад-вперёд напротив меня.

Но я не рискнул бы заходить так далеко. Не сейчас. Не сегодня вечером. Сегодняшний вечер будет для неё, и только для неё.

Я раздвинул её ноги чуть дальше, наслаждаясь её сопротивлением. Конечно, если бы она действительно хотела, чтобы я остановился, всё, что ей нужно было сделать, это укусить меня за руку или ударить. Я бы сразу же отступил. Неохотно, но я бы это сделал.

Я хотел, чтобы она соглашалась или не соглашалась вообще. Но она не делала ничего из этого. Она хотела этого. Не важно, как сильно она хотела это отрицать. Так что я предпочту молчание. До тех пор, пока это означало, что я тоже могу взять её.

Под нами девушка-блайтборн стонала, ритмично двигаясь вверх-вниз на члене мужчины Высокой крови, её груди покачивались при каждом подъёме и опускании бёдер.

Человек в маске снова прикоснулся ртом к шее девушки и принялся за еду.

Красные струйки потекли по телу девушки и размазались по её коже от его жадных рук, когда он обхватил её грудь, бёдра, ягодицы, побуждая её двигаться дальше и дальше.

Тем временем мои пальцы скользили внутри и снаружи Пендрагон, маленькими кругами двигая её клитор, пока я подстраивался под лихорадочный ритм девушки внизу. Мои пальцы входили и выходили из её напряжённого, жаждущего тела, в то время как её дыхание становилось всё более и более неровным, её мышцы сжимались вокруг моей руки.

Теперь она была близко. Так чертовски близко, что я мог это чувствовать.

— Вот и всё, — пробормотал я. — Кончай со мной, маленький дракончик. Ты кончаешь, когда она кончает. Ты чувствуешь это, не так ли? Сила всего этого. Чистая похоть.

Мне страстно хотелось опустить лицо между её бёдер и попробовать её гладкость. Будет ли она на вкус такой же, как пахнет? Как рассол, смешанный с жасмином? Как железо и соль?

Я ограничился тем, что сводил её с ума своими пальцами. Я доставлял бы ей удовольствие до тех пор, пока она не сломалась бы, не зарыдала, не выкрикнула бы моё имя, приглушая это слово моей рукой.

Теперь её бёдра покачивались напротив меня, бесстыдно оседлав волны удовольствия, которые я ей дарил, потерявшись в ощущениях.

Девушка, игравшая Служанку Крови, тоже приближалась к кульминации. Её крики удовольствия наполняли внутренний двор.

Высокородные в масках отказались от своего подобия чопорного пренебрежения. Они раздевали друг друга, образуя пары и тройки и груды обнажённой плоти. Совокупляющиеся друг с другом, мужчины с женщинами, женщины с женщинами, мужчины и мужчины — похожие на извивающуюся массу спутанных змей. Я потерял счёт грудям, членам и языкам, разбросанным по белому мраморному полу поверх сброшенных чёрных плащей. На них остались только маски, плотно облегающие лица.

— Я мог бы ввести в тебя свой член прямо сейчас, маленький дракон, — прошептал я, не в силах удержаться от насмешки. — Я мог бы заполнить тебя, раздвинуть пошире. Тебе бы это понравилось? — я поглаживал пальцами внутрь и наружу. — Ты бы хотела, чтобы я раздвинул твои бёдра, ввёл свой член в твою влажную киску? Ты бы оседлала меня, как дракона? Как та девушка внизу?

Она ахнула, её тело дёрнулось при звуке этих слов. Одна мысль о моём члене внутри неё заставляла меня делать это. Я почувствовал, что становлюсь твёрже от осознания того, что так сильно возбудил её.

Я обвёл большим пальцем её клитор, покачивая рукой напротив неё, трахая её пальцами так сильно, как только осмеливался.

Я почувствовал, как она застонала под моей ладонью, когда её тело затряслось. Она была близко.

Там, внизу, тоже была блайтборнская девочка. Я наблюдал, как она выгибалась назад, её груди намокли от собственной крови, когда она двигалась на мужчине Высокой крови всё жёстче и жёстче.

— Вот и всё, — прошептала я на ухо моему маленькому дракону. — Кончай за мной. Это то, чего ты всегда хотела, не так ли? Жестко кончить ради меня?

Я почувствовал, как она сжалась вокруг моих пальцев. Утёс манил.

У меня закружилась голова. Двор под нами превратился в размытое пятно из чёрных масок и струящейся обнажённой плоти.

Моё дыхание стало прерывистым. Кровавое вино. Это затуманило каждую мысль, окутав мой разум облаком замешательства и усилив мои наихудшие желания. Позволить Блейку прикоснуться ко мне было очень, очень плохой идеей.

Я должна была сбежать, когда у меня был шанс. Позволил бы он мне? Или удержал бы здесь и заставил смотреть?

Это не имело значения. Он не принуждал меня. Я бы осталась сама.

Я не ударила его локтем в живот и не оттолкнула. Я позволила ему медленно раздевать меня, обнажая моё тело, пока он бессмысленно проводил по нему своими сильными руками.

Теперь он был внутри меня. Трахал меня. Его пальцы двигались в идеальном ритме. И всё, о чём я могла думать — это о том, как это хорошо, каким сладостным будет освобождение, когда он наконец позволит мне кончить.

Теперь я была близко. Моё тело реагировало на него так, словно ждало этого всю свою жизнь.

Я ненавидела себя за свою реакцию. Но ещё больше я ненавидела то, что не хотела, чтобы он останавливался.

Каждое прикосновение его пальцев посылало поток пламени, танцующего по моей коже.

Мой взгляд вернулся ко двору, где девушка скакала взад-вперёд на коленях Высокородного, пока он питался ею, лакая её кровь с хищным, но соблазнительным голодом.

Его кормление каким-то образом усиливало её ощущения. Так ли это было бы с Блейком? Я попыталась представить, как его клыки погружаются в мою плоть.

Я не могла оторвать глаз от блайтборн, хотя и знала, что всё это неправильно. Наблюдать за ней было всё равно что наблюдать за проявлением моих собственных преступных желаний. Сырых и нефильтрованных, выставленных на всеобщее обозрение.

Рука Блейка скользнула в меня, его пальцы толкались снова и снова. Я выгнулась назад, из моего горла вырвался стон, сдавленный его рукой. Было унизительно заставлять его успокаивать меня. Но было что-то невероятно эротичное и в том, что он держал меня в плену.

Я застонала, когда его большой палец скользнул по моему клитору.

Его имя было на кончике моих губ. Я уже была так близка к тому, чтобы произнести его. Каким-то образом мне удалось сдержаться.

Внизу девушка достигла пика своего безумия. Она снова и снова насаживалась своим телом на член Высокородного, её крики удовольствия наполняли двор, когда она скакала на нём верхом.

Вид её там, её звуки, осознание её экстаза — всё это подводило меня прямо к краю. Давление внутри меня нарастало, становясь всё горячее и горячее.

Я была почти на месте.

— Кончай за мной, маленький дракон. Перелети через этот утёс и пари, чёрт возьми, — прошептал Блейк мне на ухо.

И вот это случилось. Я кончила. Я потерялась в ощущении жара, проносящегося сквозь меня. Насыщенное тепло затопило моё тело. Я была драконом, взрывающимся как падающая звезда в ночном небе.

Я приглушила крик рукой Блейка, моё тело пульсировало в ошеломляющем порыве освобождения.

Крики девушки под нами сотрясли мраморную комнату, когда она достигла кульминации, её наслаждение вырвалось на свободу, совершенно дикое от самозабвения.

Эмоции захлестнули меня, когда я вернулась на землю, моё сердце начало биться в чем-то похожем на нормальный ритм.

Облегчение. Шок. Благоговейный трепет.

Я никогда раньше так не кончала. Так быстро, так сильно. Ни для кого. Ни для кого из неуклюжих мальчиков-конюхов, которые клали губы между моих бёдер, едва зная, что делать. Ни для кого из молодых придворных, которых я пускала в свою постель.

Такого раньше никогда не было. Так сильно. Так чертовски хорошо.

Конечно, это должен был быть Блейк.

Он вынул из меня руку, как будто с величайшей неохотой, затем медленно задрал лиф моего платья до груди и помог мне просунуть руки сквозь бретельки.

Я чувствовала свой запах на нём. Резкий запах пота, соли и желания. Даже сейчас меня возбуждало сознание того, что я была вся в нём, покрывая его руку своей влагой.

Это было первобытно и грубо. Он пометил меня, вошёл в меня, наполнил собой. Но я тоже оставила на нём свой след.

«Если так приятно было ощущать его грёбаные пальцы, я могла только представить, насколько…» Нет, я не собиралась позволять себе так думать. Я не стану, не смогу туда пойти.

Горячий рот Блейка прижался к моему уху, его руки были крепкими и собственническими на моей талии. — Ты моя, Пендрагон. Позволь другому мужчине прикоснуться к тебе, как я только что сделал, и ты узнаешь, каким засранцем я могу быть на самом деле.

Я отпрянула от него, удовольствие внезапно сменилось отвращением. — Тебе просто нужно было всё испортить, не так ли?

Он бросил на меня растерянный взгляд, как будто я каким-то образом ранила его. — Разве это не пошло тебе на пользу? — он покачал головой. — Ты была совершенна. Невероятно. Всё, что я когда-либо представлял.

Часть меня хотела признать, что он и сам был довольно хорош. Но вместо этого я посмотрела вниз, на внутренний двор.

Что-то произошло, пока мы стояли там и разговаривали.

Девушка. Что происходило с девушкой?

— Что это, чёрт возьми, такое? — прошипела я срывающимся голосом. — Что, чёрт возьми, происходит?

Он снова подошёл ко мне и встал у моего плеча, пока мы смотрели на сцену внизу. Его рука по-прежнему собственнически лежала на моей талии, но на этот раз я не сделала ни малейшего движения, чтобы оттолкнуть его.

Внезапно мне стало слишком страшно для этого.

Это был чертовски хороший вопрос. Что они делали?

На самом деле я никогда не присутствовал на обряде поклонения. Но я не хотел, чтобы Пендрагон знала об этом — чтобы она не почувствовала себя ещё более неуверенной, оставаясь там, где она была.

Я знал, что в обряде участвовала девушка, рождённая мором, которая добровольно приносила в жертву своё тело и свою кровь перед прихожанами. В основном это были самые преданные последователи моего дяди и высокопоставленные дворяне из каждого из четырёх Домов.

Впоследствии девушке были обещаны богатство и слава. Её семья получала хорошее вознаграждение, но она сама никогда не могла вернуться к ним. Она проводила остаток своих дней в Святилище, под присмотром приверженцев Кровавой Девы. По крайней мере, я всегда думал, что происходит именно это.

Как и большинство молодых Высокородных, мы узнали об обряде только по шёпоту и слухам. Через подслушанные обрывки информации, украденные у наших родителей и старших.

Теперь, когда я смотрел вниз на девушку-блайтборн, склонившуюся над троном, я с уверенностью знал: она мертва.

Вокруг трона встали Высокородные в масках и снова натянули мантии. Мужчина высокой крови встал, поднимая Служанку Крови на руки. Кровь всё ещё сочилась из отметин от клыков на её горле.

Он сделал это. Он убил её. Он убил её ради ритуала. Всегда ли так было? Или что-то пошло не так? Я был Высокородным — мне следовало догадаться, прежде чем задавать этот вопрос.

Безвольно обмякшая в его руках, блайтборн выглядела почти умиротворённой. Её бледное лицо обрамляли отблески крови, медленно сочащейся из следов уколов на шее. Толпа Высокородных в масках расступилась, когда мужчина прошёл между ними к серебряной чаше в центре двора.

Не говоря ни слова, он протянул руку и потянул за длинные серебряные цепи, свисавшие с потолка. Звенья тихо звякнули, когда он начал обматывать ими лодыжки девушки. Другие зрители в масках выступили вперёд. Вместе они помогли ему туго натянуть цепи, затем подняли её тело в воздух.

Тело девочки мягко покачивалось над серебряной чашей. Тихий булькающий звук нарушил тишину, когда кровь из её горла начала капать в чашу внизу.

Я стоял совершенно неподвижно рядом с Пендрагон, моя рука всё ещё застыла на её талии, уставившись на серебряную чашу, в которую стекала кровь. Медленно чаша начала наполняться светом.

Энергия, исходящая от него, была ощутимой. Гудение разносилось по двору, как низкий и ровный пульс. Я понял, что должно быть происходит. Кровь приводила в действие какие-то чары. Могущественные.

Затем всё встало на свои места. Девушка была топливом.

Свечение вокруг чаши становилось всё сильнее, освещая лица стоящих вокруг неё Высокородных в масках. Моя челюсть сжалась, когда я понял. Принудительная магия, которая удерживала рождённых мором послушными. Вот как это было достигнуто.

У меня внутри всё сжалось от тошноты, когда я посмотрел вниз на Пендрагон. Она застыла, её лицо было бледным, на нём застыла смесь шока и ужаса.

Моя рука инстинктивно сжалась на её талии, и она вскинула голову. Я увидел это тогда. Взгляд полного предательства.

Она думала, что я знаю. Она думала, что я намеренно заставил её остаться, чтобы посмотреть… на это. Жизненная сила девушки высасывается, чтобы подпитывать магию, которая контролировала тысячи невинных жизней.

Я чуть не рассмеялся, но тут же поймал себя. В её взгляде не было ничего смешного.

Она вырвалась из моих объятий и рванула прочь.

Я глянул вниз, на внутренний двор, прежде чем последовать за ней, молясь, чтобы нас никто не заметил. Если раньше я думал, что позволить ей остаться было рискованно, то теперь я знал — всё в мгновение ока обернётся смертельным исходом, если нас поймают.

Она двигалась быстро, направляясь обратно к панели, ведущей к потайной лестнице, но моя вампирская скорость позволяла легко догнать её. Я сократил расстояние, встав перед ней. Не раздумывая, протянул руку и схватил её за плечи, слегка встряхнув.

— Пендрагон, остановись, — прошипел я. Моя хватка усилилась, когда она попыталась вырваться.

Её глаза были полны бешенства.

— Просто успокойся, — слова прозвучали грубее, чем я намеревался.

— Успокоиться? После того, что я только что видела? — она снова вырвалась, отступив назад, как будто моё прикосновение обожгло её. — Как ты смеешь говорить мне успокоиться после того, как ты стоял там и позволил мне наблюдать за этим… этим ужасом!

— Я не знал, — выпалил я. — Я не знал, что она умрёт. Ты должна мне поверить.

— О, ты знал! — её голос дрожал от ярости. — Ты точно знал, что должно было произойти. Может, я и была незваным гостем, но ты был приглашённым. Ты должен был быть там, внизу, с ними, не так ли?

Я изо всех сил старался сохранить самообладание. — И то, и другое может быть правдой. Я говорю тебе правду.

Она горько рассмеялась, но я увидел слёзы в её глазах. — Ты знал, что ею пожертвуют. Ты должен был знать. Знаешь, кто, как я полагаю, не знал? Риган.

Я уставился на неё. — Ты думаешь, Риган действительно было бы не всё равно? Ты думаешь, она остановила бы их?

Она медленно покачала головой. — Нет. Я думаю, у всех вас, Высокородных, есть секреты друг от друга. Но ты — Дракхэрроу — посвящён в худшие секреты из всех. Ты болен, Блейк. Ты монстр.

— Я не знал, — попытался я сказать снова.

— Прекрати врать! — крикнула она.

Её голос прозвучал слишком громко. Я рванулся вперёд, прежде чем смог остановиться, бросившись, чтобы схватить её. В одно мгновение я перебросил её через плечо.

В следующую секунду панель открылась и закрылась. Мы были на лестнице. Я слетел вниз, а она вырывалась у меня на руках, колотя меня по спине кулаками. Только когда мы зашли достаточно далеко в проход, я, наконец, опустил её на землю. Затем сунул руку в нишу в стене и вытащил лампу, которую прятал там.

Когда я зажёг свет, она влепила мне пощёчину. Я поморщился, но не сделал ни малейшего движения, чтобы ответить. Я наблюдал, как слёзы текут из её глаз.

— Ты знал, — тихо сказала она. — Чаша. Цепочки. Для чего ещё они могли быть?

Моё сердце бешено колотилось. — Так не должно было случиться. Чаша всегда на месте. Но не цепи. Я знал, что они возьмут немного её крови. Но предполагалось, что она согласится.

— О, она действительно была согласна, — голос Пендрагон сочился иронией. — Так охотно, что попалась на твоё «высокородное» дерьмо. На крючок, леску и грузило. Это единственная часть, которая… — она замолчала, качая головой.

Я почувствовал, как капля воды упала мне на лицо. Одна из её слёз.

— Она не страдала, — тихо сказал я. — Если ты это имела в виду. Я не думаю, что она даже понимала, что происходит.

Она шмыгнула носом. — Лучше от этого не становится.

— Я знаю.

— За что это было? За что, чёрт возьми, это было? Почему они убили её? — она подошла ближе, лицо исказилось от презрения. — Скажи мне правду хоть раз в жизни.

Моё горло сжалось, пока я пытался придумать, чем поделиться. Тяжесть лжи давила на меня. Но как я мог сказать ей правду? Я колебался, голос застрял в горле.

— Скажи мне! — голос Пендрагон надломился, в нём сквозила ярость. Она сильно толкнула меня в грудь, оттолкнув назад. — Для чего была вся эта кровь?

Мои челюсти сжались. — Магия. Какое-то заклинание.

— За что? Что они делали? — настаивала она.

Я в отчаянии запустил руки в волосы. — Я не знаю. Они мне не сказали. Они даже не сказали мне, что она умрёт. Полагаю, сегодня должен был состояться мой… посвящение. Если бы я появился.

Пендрагон прикрыла рот рукой. — Кейдж.

Даже сейчас я чувствовал, как во мне поднимается гнев при звуке его имени на её губах. — А что насчёт него?

— Он тоже глава факультета. Он был там? — требовательно спросила она. — В одной из этих масок?

Я устало покачал головой. — Понятия не имею. Возможно, он был. Но присутствовать на нём не было обязательным. Предполагается, что это привилегия. Они знали, что у нас сегодня бал. Может быть, Кейдж остался в «Блуждающей странице».

Я задумался, были ли Кэтрин Мортис или Лисандр Орфос в Святилище.

— Привилегия, — сказала она с сарказмом. — Верно. Какая замечательная грёбаная привилегия. Как будто вы все недостаточно привилегированы. Так какой привилегией было заклинание на этот раз? Что за дурацкая традиция? Ты уже думаешь, что мы принадлежим тебе. Ты приносишь в жертву гнилорождённых, как будто мы ничего не стоим. Ты уже контролируешь всё это проклятое королевство… — её глаза расширились, в них появился ужас.

Я промолчал.

— О, боги мои, — выдохнула она, делая шаг назад, как будто я её ударил. — Так вот в чём всё дело, не так ли? Заклинание. Это как «Рабская сеть». Это для контроля рождённых мором в городе. Чтобы держать их в повиновении.

Мой желудок сжался, правда повисла в воздухе между нами, густая и гнетущая.

Её голос дрогнул. — Как ты мог? Как ты можешь быть частью этого? Почему ты так сильно нас ненавидишь?

Моё горло сжалось, когда я увидел её боль. Я шагнул к ней, отчаянно желая как-то утешить.

— Отойди, — прошептала она. — Держись от меня подальше. Не смей, чёрт возьми, прикасаться ко мне.

Я сглотнул. — Я этого не выбирал. Ничего из этого я не хотел. Я родился Высокородным, — я глубоко вздохнул. — Да, некоторые Высокородные убивают блайтборнов, чтобы прокормиться. Ты, наверное, уже это поняла. Но в Кровавом Крыле этого никогда не должно было случиться. И я… я этого не делаю. Я клянусь тебе в этом, Пендрагон.

— Почему? — бросила она мне вызов. — Почему бы тебе не убивать нас для еды? Зачем ограничивать себя? Зачем сдерживаться?

— Потому что меня тошнит от этой мысли, — выпалил я. — Лишить себя такой жизни. По этой причине. Не для того, чтобы защитить себя или… — я чуть не сказал «чтобы защитить тебя». — Или чтобы защитить другого. Не в целях самозащиты, а просто из умышленного потворства своим желаниям. Я ненавижу саму идею этого. И мой отец тоже. Он пытался всё изменить.

— А потом он умер, — просто сказала она.

Я напряжённо кивнул. — Да.

— Так почему бы тебе ничего не предпринять по этому поводу? — спросила она обманчиво мягким голосом. — Ты стоишь в стороне и позволяешь этим людям умирать. Ты позволил им убить ту девушку. Ты мог бы остановить это, но не делаешь этого.

Моё сердце сжалось. — Ты думаешь, я смог бы остановить это, даже если бы знал? Пойти против стольких старших Высокородных? Они бы убили меня точно так же, как убили её.

— Ни за что. Ты Дракхэрроу, — выплюнула она. — Грёбаный принц Благословенной Крови. Твой дядя — самый могущественный повелитель вампиров в Санграте.

— Ничто из этого не имело бы для них значения, — сказала я, пытаясь справиться со своим разочарованием. — Ты думаешь, мой дядя попытался бы спасти меня? Он был там, внизу, с ними. На нём была одна из тех масок. Чёрт возьми, насколько я знаю, он мог бы быть человеком на троне.

На секунду она застыла. Затем на её лице появилось выражение полного отвращения.

— Кажется, меня сейчас стошнит, — пробормотала она, отворачиваясь.

Я схватил её за руку, но быстро отпустил, увидев выражение её лица. — Послушай, я знаю, что всё, чего ты хочешь, это убежать, но ты должна выслушать меня.

— Я не обязана слушать ни единого твоего слова, — отрезала она.

— Да, обязана, — прорычал я. — Хочешь жить — слушай. И если ты попытаешься сбежать, я остановлю тебя. Так что ты останешься и выслушаешь. Не заставляй меня снова прикасаться к тебе.

Я практически видел, как она скрежещет зубами. Если бы у неё были собственные клыки, она бы разорвала мне горло.

— Ладно, — наконец выплюнула она. — Говори.

Я глубоко вздохнул. — Ты не можешь никому об этом рассказать. Ничего из этого. Ни того, что ты видела, ни того, что ты узнала. Если ты что-нибудь скажешь, тебя убьют. Ты понимаешь? Они убьют тебя. И не только тебя.

Её лицо было бледным, но глаза горели огнём. — Правда, Блейк? Ты пытаешься запугать меня, чтобы я замолчала?

— Я пытаюсь заставить тебя понять, насколько это серьёзно, — прорычал я, надеясь, что отчаяние прозвучит в голосе. — Ты думаешь, я хочу тебе угрожать? Ты думаешь, мне всё это нравится? То, что я тебе говорю — правда. Ты не можешь ничего сказать. Ни слова. Ни своей подруге Флоренс. Ни этому карлику, с которым ты общаешься. Никто. Если ты это сделаешь, они будут убиты — прямо вместе с тобой.

Её губы слегка приоткрылись. — Флоренс…

Я кивнул, мой голос слегка смягчился. — Да, Флоренс. Если она тебе небезразлична, о ком-нибудь из своих друзей ты будешь молчать.

Я чувствовал себя полным дураком. Но что ещё я мог сделать?

Долгое время никто из нас не произносил ни слова. Я наблюдал, как она лихорадочно соображает, сжимая и разжимая кулаки. Я понял: её мир только что трещал по швам. И вот теперь я был там, пытаясь всё наладить с помощью лжи и чувства вины.

— Хорошо, — наконец прошептала она. — Я ничего не скажу.

Я выдохнул. — Спасибо. — Я почувствовал, как напряжение в моих плечах немного ослабло.

Я указал вперёд, в направлении Кровавого Крыла. — Позволь мне пойти первым. У меня ночное зрение лучше.

Я осторожно обошёл её и пошёл дальше. Несколько мгновений спустя я услышал, как она двинулась следом. Она держалась на расстоянии. Я поднял фонарь достаточно высоко, чтобы она могла видеть тропинку.

Вечер получился не совсем таким, как я надеялся. Теперь Пендрагон ненавидела меня ещё больше, чем раньше. Но не так сильно, как я ненавидел себя.

Ночные ужасы ещё не закончились. Даже близко.

Я следовала за Блейком по тёмным туннелям, мои мысли лихорадочно метались. Я не сводила глаз с его спины, не в силах избавиться от воспоминаний о безжизненном теле девушки, висящем над серебряной чашей.

У меня было ещё так много вопросов, на которые я хотела получить ответы. Но прежде чем я смогла противостоять ему снова, мы каким-то образом добрались до башни первокурсников, и на нас обрушился новый вид хаоса.

Бал закончился несколько часов назад, и я ожидала, что в общей комнате никого не будет. Вместо этого она была заполнена людьми, большинство из которых выглядели испуганными и запаниковавшими.

— Медра! — голос Флоренс прорезался сквозь шум, когда она подбежала ко мне. — Где ты была? — она схватила меня за плечи и притянула в объятия. — Я так волновалась за тебя.

Она едва взглянула на Блейка, её внимание сосредоточилось на мне. Прежде чем я успела ответить, она продолжила: — Это один из детей экономки! Маленькая девочка. Поппи. Она пропала. Профессор Родригес организует поисковые группы.

Конечно же, я заметила темноволосого преподавателя в центре толпы; его лицо было измождённым, когда он указывал на студентов и выкрикивал приказы.

Я моргнула, внезапно почувствовав себя измученной и дезориентированной. — Что значит «она ушла»? Она ребёнок. Может быть, она просто отошла в сторону.

Я подумала обо всех тех случаях, когда я тайком бродила по замку в Камелоте, не сказав ни слова моей бедной няне.

— Нет, ты не понимаешь, — нежный голос Флоренс дрогнул. — Там была кровь. На её подушке.

Кровь. Мой желудок скрутило, воспоминания об обряде нахлынули на меня, как волна наводнения.

Разумеется, все слуги в Кровавом Крыле были рождёнными мором. В основном они работали по ночам, пока мы, студенты, спали. Они жили в нижней части замка. Мы их почти не видели. Их дети в основном жили вдали от них, посещая школы блайтборнов в Вейлмаре. Но я знала, что многие приехали домой на Фестиваль Ледяного огня, чтобы отпраздновать со своими семьями.

Это были скромные люди, просто выполнявшие свою работу, в то время как мы — привилегированные студенты, и да, на этот раз я включила себя в эту категорию, — посещали занятия в Академии. Их дети должны были быть в безопасности. Они были невиновны.

Я подумала о мягкой струйке крови, наполняющей серебряную чашу, и вздрогнула. Это происходило снова. Сейчас. Здесь. Сегодня ночью. На этот раз — с невинным ребёнком.

Паника подступила к моему горлу. Я медленно повернулась к Блейку. Его лицо стало ещё бледнее, чем обычно. Выражение его лица было мрачным.

— Мне нужно идти, — сказал он.

— Куда? — спросила я. Я встала перед ним. Я заметила удивление на лице Флоренс. — Ты не можешь просто уйти. Не сейчас.

Его челюсть сжалась, взгляд метнулся ко входу. — Я должен выяснить, что происходит.

— Ты что-то знаешь, не так ли? — обвиняюще спросила я, понизив голос. — Ты не бросишь меня. Если ты что-то знаешь, скажи мне. Я иду с тобой.

— Это не грёбаная игра, — прорычал он. Я почувствовала его разочарование. И под ним — страх. — Оставайся здесь. Там, где это безопасно.

Я упрямо подняла к нему лицо. — Ты хочешь, чтобы я молчала о сегодняшнем вечере? Тогда я иду с тобой. Если ты знаешь, где эта девочка, я приду.

Флоренс наблюдала за нами широко раскрытыми карими глазами. Я попыталась ободряюще улыбнуться ей.

Блейк взглянул на неё. Я знала, что ему интересно, слышала ли она.

— Пендрагон идёт со мной, — сказал Блейк, его голос был мягче, чем обычно, когда он посмотрел на мою подругу. — Я скоро верну её тебе.

Флоренс сдвинула очки на переносицу, затем медленно кивнула.

Я коротко коснулась её руки, прежде чем последовала за Блейком из башни обратно в зал. У меня не было никаких сомнений в том, что он точно знал, куда идёт.

Он снова повёл нас ко Двору Дракона, его шаг был намного быстрее, чем раньше. Когда мы выскользнули в коридор, он целеустремлённо зашагал вперёд.

Когда мы достигли огромного зала с массивным драконьим черепом в центре, впереди замаячили внушительные каменные дверные проёмы, отмеченные названиями четырёх Домов.

Блейк сделал паузу, раздувая ноздри, как будто выслеживал что-то неуловимое в воздухе. Он слегка наклонил голову, принюхиваясь, как животное. Затем, негромко хмыкнув в знак узнавания, он шагнул в проход с надписью «Авари».

Моё сердце бешено колотилось. Это как-то связано с Кейджем?

Скорость Блейка не оставляла места для моих вопросов. Он молча двинулся через катакомбы дракона Авари, и я последовала за ним так быстро, как только могла, стараясь не терять его из виду. Я знала, что он уже сдерживал себя, чтобы я могла не отставать.

На этот раз, когда мы достигли конца драконьих гробниц, проход вёл прямо вниз. Мы спускались по крутой лестнице за лестницей, углубляясь в саму землю. Сначала лестницы были из простого камня. Затем их стиль начал меняться, переходя в другой тип архитектуры, не похожий ни на что, что я видела в Кровавом крыле. Эти лестницы казались даже старше, чем сама Академия.

Лестница закончилась, и мы вошли в новый коридор. Часть его почти полностью обрушилась, камень рассыпался в пыль и щебень. Блейк перелез через большие упавшие камни, затем, не говоря ни слова, взял меня за руку и повёл через узкие щели.

Каждый раз, когда его рука касалась моей кожи, я дрожала. То ли от страха, то ли от отвращения, то ли от чего-то ещё — кто мог сказать?

Туннели выходили на обширное пространство. Нас окружали остатки некогда величественной архитектуры, потрескавшиеся и крошащиеся, но всё ещё внушающие благоговейный трепет своим мастерством исполнения. Панели из золота и сверкающих зелёных камней сияли на зданиях, возвышавшихся на двадцать-тридцать футов и более.

У меня перехватило дыхание. Руины гномов. Величественные и затерянные во времени.

Я чувствовала себя незваным гостем в забытом мире. Кто-нибудь ещё вообще знал, что они здесь?

Когда мы шли через руины, тишину нарушил какой-то звук. Пронзительное хихиканье девушки, жуткое и неуместное. Последовал резкий, полный ужаса крик. Он прозвучал так, как будто его издал ребёнок гораздо младше.

У меня кровь застыла в жилах. Реакция Блейка была мгновенной. Он побежал на звуки.

Я погналась за ним, и мы побежали по разрушающимся улицам, пока не достигли другого открытого места, окружённого полуразрушенными зданиями.

Маленькая девочка, не старше четырёх или пяти лет, скорчившись, лежала на земле. Над ней склонилась сестра Блейка, Эния. Её рот был скользким от крови, когда она склонилась над младшим ребёнком и жадно сосала.

Мой желудок скрутило, жестокий смех Энии всё ещё отдавался эхом в моих ушах.

Но Блейк не колебался. Он бросился вперёд. В мгновение ока он схватил Энию и оторвал её от маленькой девочки.

Маленькая Высокородная закричала и зарычала в ответ, её глаза были дикими, когда она обнажила клыки на своего брата. Она металась в его объятиях, яростно царапая его лицо, как дикое животное.

— Эния! — рявкнул Блейк. Его голос был резким и властным, но, казалось, он даже не достиг её. Она извивалась в его объятиях, пытаясь вонзить в него зубы, как будто потеряла всякое представление о том, кто она и где находится.

— Хватай ребёнка, — прорычал Блейк в мою сторону, его голос был полон настойчивости. — Быстро.

Ногти Энии оставляли кровавые следы на его коже, когда она шипела и царапалась, но Блейк не дрогнул. Он крепко держал её, когда я рванулась вперёд. На мгновение я застыла, глядя на тело маленькой девочки. Поппи. Так её звали. Она была похожа на безжизненную куклу. Кровь обильно текла из ран на её горле.

Потом я увидела это. Она дышала. Только что.

— Дай мне что-нибудь, — отчаянно закричала я, поворачиваясь к Блейку. — Что угодно. Чтобы остановить кровь.

Подхватив Энию под мышку, он каким-то образом умудрился снять куртку, которая была на нём, и бросил её мне. Я быстро оторвала один из рукавов и завязала его вокруг шеи Поппи так туго, как только осмелилась, затем обернула остальным маленькую девочку и подняла её на руки.

Она была такой лёгкой, такой хрупкой. Я чувствовала тепло её крови, просачивающееся сквозь куртку Блейка, прилипающее к моей коже.

Прежде чем я успела двинуться к выходу, Эния издала дикий крик ярости и вырвалась из рук Блейка. Она бесформенной кучей упала на землю, затем вскочила на ноги и бросилась ко мне.

Но Блейк был быстрее. Размытым движением он встал между нами.

— Эния, остановись! — в словах сквозила Сила. В его голосе звучала безошибочная команда раболепия.

Эния замерла на середине выпада, её тело сильно дрожало, когда она пыталась освободиться от его хватки. Её крошечные кулачки тряслись по бокам, лицо исказилось от ярости. Но она не могла пошевелиться.

Я понятия не имела, что он способен на что-то подобное. Что он может использовать «Щит рабства» против другого чистокровного. Тогда я задумалась: знает ли кто-нибудь на самом деле, на что способен Блейк Дракхэрроу? А я — меньше всего.

Блейк снова подхватил Энию, прижимая её к себе ещё крепче, прижав её руки к бокам.

— Ты можешь доставить девочку обратно в башню одну? — его голос был напряжённым, но сдержанным.

Я натянуто кивнула. — Думаю, да. Что ты собираешься с ней делать?

Блейк не ответил.

— Ты не можешь и дальше позволять ей причинять людям боль, — образ маленького пушистика, которого я нашла раненым на пляже, промелькнул в моём сознании. — Сначала это была пушинка. А теперь посмотри на неё! Я знаю, что она твоя сестра, но она чуть не убила этого ребёнка. Скольких ещё она уже убила, о которых ты не знаешь?

— Это не твоё дело. Ты думаешь, я уже не знаю всего этого? — Блейк зарычал.

— Я понятия не имею, что ты знаешь, а чего нет, — медленно произнесла я. — Или если тебя это действительно волнует.

— Я здесь, не так ли? — выплюнул он.

— Тогда что ты собираешься с этим делать? — спросила я. — Потому что, если ты не остановишь её, она продолжит причинять людям боль. Она бы убила эту девочку, и ты это знаешь. Что будет в следующий раз?

Взгляд Блейка потемнел. — Сейчас не время и не место для этого разговора. Я разберусь с Энией. Ты просто позаботься о девочке.

— Как? — начала было я.

Он повернулся ко мне, его лицо потемнело от ярости. — Может быть, ты не расслышала меня с первого раза, Пендрагон. Забирай девочку и убирайся отсюда. Сейчас.

Он не использовал защиту раба — я отдала ему должное. Но, тем не менее, в его голосе звучала Сила.

Я сделала шаг назад. — Хорошо. Значит, ты просто продолжишь прикрывать её, защищать, пока она разрывает на части детей, рождённых гнилью, как будто они ничто, — я покачала головой. — Наверное, я идиотка, если думаю, что кого-то из Высокородных действительно волнует что-то подобное.

Лицо Блейка посуровело, но он ничего не ответил.

Я повернулась и пошла обратно по тёмным туннелям, баюкая Поппи на руках.

Дыхание маленькой девочки было слабым и неглубоким, но успокаивающим своей размеренностью. Когда я проходила мимо комнаты с большим драконьим черепом, земля у меня под ногами внезапно сдвинулась с места. Начался низкий гул, становившийся всё громче и громче, заставляя вибрировать сами камни под ногами.

Я ускорила шаг, наполовину бегая, наполовину идя по полутёмным коридорам. С потолка посыпались каменные обломки. Я споткнулась, ударившись коленями о холодную твёрдую землю. Когда вокруг нас посыпались обломки, я прижалась всем телом к маленькой девочке, прикрывая её, как могла.

Дрожь наконец прошла, оставив после себя тишину. Когда я была уверена, что всё кончено, я с трудом поднялась на ноги, ноги дрожали, когда я прижимала ребёнка к себе.

Пятнадцать минут спустя я, наконец, добралась до общей комнаты первокурсников. Я ворвалась в дверь, по моему лицу струился пот.

Флоренс бросилась ко мне.

— Медра! — воскликнула она, увидев раненую девочку. — Поппи! Ты нашла её. Поблагодари Кровавую Деву, — её плечи облегчённо опустились.

Я съёжилась от её выбора слов, но знала, что сейчас не время.

Профессор Родригес сидел на корточках у камина, раздувая огонь. Увидев меня, он быстро поднялся. Пересекая комнату, он взял девочку из моих рук и осторожно положил её на кушетку. Он опустился на колени рядом с ней, развязал мой импровизированный жгут и осторожно прижал пальцы к ранам на её шее.

— Приведите её мать, — приказал он одному из безмолвно стоявших поблизости студентов. Мальчик тут же убежал. — Ты, — он указал на другую студентку, съёжившуюся девушку. — Сходи за целительницей. Скажи им, чтобы принесли носилки, на которых её можно будет отнести.

Через несколько минут мы услышали панические рыдания бедной матери из коридора ещё до того, как она появилась. Экономкой была симпатичная урождённая блайтборн с длинными чёрными волосами, заплетёнными в косу. Она упала на колени рядом с дочерью, баюкая лицо Поппи. Слёзы текли по её щекам, пока Родригес продолжал свои манипуляции.

— Медра, что случилось? Где ты её нашла? Где Блейк? — тихо спросила Флоренс.

Её глаза изучали моё лицо. Я не могла найти слов, чтобы ответить ей. Да и не хотела. Не совсем. Я не могла рассказать ей о том, что видела. Если маленькая девочка вспомнит о своём испытании утром, она сможет поделиться им со своей матерью. Но я молилась, чтобы она забыла.

Усталость давила на меня. События ночи окончательно раздавили меня ужасом и чувством вины.

— Завтра, — сказала я, откладывая разговор.

Я поднялась по лестнице в свою комнату, каждый шаг становился тяжелее предыдущего. Мой разум кружился, прокручивая каждую болезненную деталь с того момента, как я покинула гостиную первокурсников ранее той ночью с Кейджем.

Обряд. То, что сделал Блейк. То, что я позволила ему сделать.

Я впустила его. Ослабила бдительность. На мгновение я захотела его.

Это была ошибка.

Он спас маленькую девочку. Но он также спас её монстра. Дикие глаза Энии, наполненные голодом и безумием, вспыхнули передо мной. И там был Блейк. Удерживающий её. Защищающий Поппи и меня, но также защищающий Высокородных, которые угрожали нам обоим.

Я упала на кровать, слишком измученная, чтобы даже откинуть одеяло. Последнее, что я запомнила, засыпая, было ощущение его рук на моей коже… и стыд, который пришёл от того, что я хотела его.

Я лежал в своей постели, уставившись на тёмно-малиновый балдахин, одной рукой рассеянно поглаживая мягкую шёрстку флаффина, свернувшегося калачиком рядом со мной.

Я оставил попытки отправить его обратно к Пендрагон и её подруге Флоренс. Он ходил, куда хотел и когда хотел. Втайне я находил в некотором роде лестным то, что он, казалось, всё больше и больше хотел быть со мной. Было что-то успокаивающее в том, что он рядом. Не говоря уже о том факте, что маленький пушистый комочек фактически спас мне жизнь в тот день на арене, когда предупредил о приближении Корегона.

Флаффин издал тихий звук удовлетворения во сне, теснее прижимаясь ко мне. Обычно близость животного помогала успокоить мой беспокойный разум. Но сегодня даже он не мог развеять моё беспокойство.

Я вернулся с кормежки в Вейлмаре и обнаружил Пендрагон, стоящую прямо посреди Драконьего двора. На мгновение я застыл на месте. Неужели она снова преследовала меня? Последние несколько недель она полностью игнорировала меня, отказываясь даже смотреть в мою сторону, когда мы проходили мимо в коридорах.

Потом я понял, что она смотрит не на меня. На самом деле она стояла ко мне спиной.

Она что-то говорила. Но вокруг никого не было.

Она была в ночной рубашке. Свободное белое платье облегало её высокую стройную фигуру. Волосы были распущены, рыжие локоны струились по спине. Я осторожно подошёл к ней. Её голос эхом разносился по воздуху, но слова были странными и незнакомыми.

И тут меня осенило. Она говорила на классическом сангратхане.

Я не слышал, чтобы кто-нибудь говорил на этом мёртвом языке, кроме уроков моего отца. Он настоял, чтобы дети выучили древний язык. Я знал достаточно, чтобы распознать его, услышать, когда на нём говорят. Однако на самом деле им больше никто не пользовался, за исключением ритуалов или текстов настолько древних, что для их прочтения требовался лингвист.

И всё же здесь была Пендрагон, говорящая на нём бегло.

Я придвинулся ближе. Она не обратила на меня внимания. Её глаза были стеклянными и расфокусированными. Потому что на самом деле её там вообще не было. Она ходила во сне.

Я пытался разбудить её, звал по имени, но ответа не последовало. Я огляделся, наполовину ожидая увидеть кого-то ещё, с кем бы она могла разговаривать — чувства были на пределе. Но кто бы это ни был, должно быть, это был плод её воображения — кто-то из сна. Вокруг нас не было никого, кроме четырёх каменных драконов, безжизненных и молчаливых, как всегда.

Я уставился на них, слегка дрожа. Драконий двор обладал властью. Возможно, даже мы, Высокородные, не понимали природу этой власти до конца.

Я почувствовал непреодолимое желание вытащить Пендрагон оттуда. Я ни за что не собирался оставлять её одну во дворе в ночной рубашке глубокой ночью. Я схватил её за плечи и легонько встряхнул. Ничего. Её губы продолжали шевелиться, глаза оставались расфокусированными.

Зная, что так я ничего не добьюсь, я сдался. Подхватив её на руки, я вышел из Драконьего двора. Она не сопротивлялась. Она просто прислонила голову к моей груди. Я на мгновение затаил дыхание, ожидая, что она проснётся и ударит меня по лицу за то, что я прикоснулся к ней.

Потом я начал расслабляться.

Я почти ожидал, что она продолжит разговаривать сама с собой, но вместо этого она промолчала. Её глаза оставались открытыми, наблюдая за тем, как я иду.

Теперь, когда я вернулся в свою комнату один, я должен был признать, что это было чертовски жутко. Но в то же время странно приятно. Она была такой расслабленной, когда я держал её. Было так естественно держать её в своих объятиях. Я понюхал её волосы, всё ещё влажные, словно только что вымытые. От неё пахло жасмином и ванилью. Её тело было тёплым и мягким рядом с моим.

Часть меня страстно желала привести её обратно в свою комнату, положить на свою кровать и просто… уснуть рядом с ней. Но я знал, что произойдёт, если я это сделаю.

Поэтому я отнёс её обратно в башню первокурсников. Разбудил её подругу Флоренс. Лицо темноволосой девушки было шокировано, когда она увидела Пендрагон в моих объятиях. Затем выражение её лица сменилось недоверием. Что бы Пендрагон ни рассказала ей обо мне, сейчас я определённо не нравился Флоренс. Интересно, знала ли она об Энии.

Когда я уходил, Пендрагон всё ещё была ошеломлена и только начинала выходить из ступора. Я подумал, что Флоренс могла бы рассказать ей, что произошло. Может быть, она даже опустила бы ту часть, где я принёс её обратно. Возможно, это было бы к лучшему.

Флаффин перевернулся во сне, и я погладил его по животу. Он издал тихий стон счастья, затем захрапел.

Я улыбнулся ему. Если бы только Пендрагон была такой же простой, как флаффин. Но это было не так. Она была головоломкой, окутанной тайной, посыпанной сверху секретами. Она была самым сложным человеком, которого я когда-либо встречал. И самым раздражающим. Как раз в тот момент, когда я думал, что, возможно, был близок к разгадке её кода, она давала мне пощёчину и снова отгораживалась.

Приближались Игры Консортов, и, если я был прав, её ждали большие неприятности. В некотором смысле я заложил для неё основу, насколько мог. Но я всё ещё мог сделать больше, чтобы помочь ей. Проблема была в том, что я знал, что она, чёрт возьми, мне не позволит.

Она мне не доверяла. Она не подпускала меня к себе. И если бы я хотел защитить её лучшим из известных мне способов, она должна была бы позволить мне приблизиться. Намного ближе.

Я хмуро посмотрел на флаффина, поглаживая его мех. Она никогда не приняла бы мою помощь добровольно. Она была слишком упряма. Но был один способ, которым я мог заставить её прийти ко мне. Это означало бы пойти на риск. Большой риск.

Но если это сработает, если она примет мою защиту, мы оба выйдем из Игр сильнее. Не говоря уже о том, что я был бы намного ближе к получению того, чего действительно хотел.

Я вошла в кабинет профессора Родригеса, готовясь к нашему уроку по Щиту рабства. Как только переступила порог, поняла: что-то не так.

Родригес сидел за столом, тёмные брови нахмурены, губы сжаты в тонкую, неумолимую линию. Я застыла в дверях, заметив книгу, лежащую перед ним: «Тёмное искусство Вечных Узов». Та самая, которую я «позаимствовала» несколько недель назад.

— Садитесь, мисс Пендрагон, — сказал Родригес отрывисто. Ни следа той теплоты, к которой я привыкла на последних уроках.

Я выполнила приказ, чувствуя, как ладони стали липкими. Мой разум лихорадочно перебирал оправдания, но ни одно из них не казалось убедительным. Проблема с профессором Родригесом заключалась в том, что он был чертовски умён. Он всегда знал, когда ученик несёт чушь. Пожалуй, это чудо, что ему потребовалось так много времени, чтобы меня раскусить.

— Итак, — сказал он, устремив на меня пронзительный взгляд. — Как вам понравилась книга?

Я сглотнула и постаралась, чтобы голос звучал ровно. Смысла отрицать не было. — Как вы узнали, что я её брала? Почему не спросили раньше?

Его глаза сузились. — Это действительно те вопросы, которые вы хотите задать мне прямо сейчас, мисс Пендрагон?

Я заёрзала на жёстком деревянном стуле. Должно быть, на книгу было наложено заклятие. Что-то, что подсказало ему, кто читал её последним. Почему я не подумала об этом раньше? В любом случае, теперь было слишком поздно.

— Зачем вам понадобилась книга? — голос Родригеса был обманчиво мягким.

— Я… у меня возникла проблема, и я подумала, что она поможет мне её решить.

— Неужели? — резко спросил он.

Я покачала головой. — Не так, как я надеялась.

Рот Родригеса скривился в лёгкой гримасе. — Интересно.

Я взглянула на его стол и впервые заметила, что рядом с книгой лежит что-то ещё. Моё эссе о драконах, которое я сдала на прошлой неделе.

— Скажите мне, — продолжил Родригес ледяным тоном, — чему вас научила книга о драконах?

Моё сердце забилось быстрее. — Драконы? Это… это не сработало. Там не было ничего о драконах, — я на мгновение задумалась. — А если и было, то я не заметила.

На секунду мне показалось, что он выглядит разочарованным. Затем его глаза сузились, выражение лица потемнело. Он подтолкнул ко мне через стол мою работу. — Эта статья вызывает смущение, мисс Пендрагон. Её мог написать ребёнок.

Моё лицо вспыхнуло. — У меня было так много всего на других занятиях…

— Я продлевал вам срок за сроком, мисс Пендрагон, — парировал он. — Ещё один дурак я. Когда студент обычно просит о продлении, я всегда склонен отказать. И всё же я очень надеялся, что вы действительно сможете хорошо использовать своё время.

Зная, что я разочаровала его, что он счёл статью недостойной своего времени — это действительно что-то значило для меня. Лицо горело от унижения.

— Послушайте, мне очень жаль, ладно? Я сделаю лучше. Я могу переписать это. Я прочту всё, что вы велели. Я могу остаться на обед, чтобы поработать. Или после занятий, — в отчаянии сказала я.

Я молилась, чтобы он не сделал того, чего я больше всего боялась — не отменил наши занятия по Щиту рабства. Я не знала когда, но чувствовала, что скоро начнутся Игры Консортов, и я добилась определённых успехов. Раз или два в коридорах я ощущала покалывание учениц Высокого происхождения, пытавшихся проникнуть в мой разум. Каждый раз мне успешно удавалось отгородиться. Но это были всего лишь студенты. Как сказал Блейк, старшая Высокородная была бы гораздо более сложной задачей. Мне предстоял долгий путь, если я хотела быть в состоянии защитить себя.

Родригес нахмурился и наклонился вперёд. — Слишком поздно для этого, Пендрагон. Я бы подумал, что вы, из всех людей, больше всего хотели бы узнать всё, что можно, о драконах. Но вместо этого вы ведёте себя так, как будто вам действительно небезразличны другие занятия. Как будто вы принимаете всю эту чушь всерьёз. Я думал, вы даже не хотите быть здесь.

— Я этого не делала… В смысле, я не хочу, — сказала я неубедительно.

Но он был прав, и мы оба это знали. Что-то изменилось. Я изменилась.

Купилась ли я на пропаганду благородных, даже не осознавая этого, или просто погрузилась в лёгкую рутину? В любом случае, я стала самодовольной.

— А теперь, — продолжил Родригес, игнорируя меня. — Вы даёте мне это дурацкое оправдание вместо эссе. Вас это вообще волнует? Вы понятия не имеете, что здесь поставлено на карту, не так ли?

Я разозлилась. — Как, чёрт возьми, я могла это знать, если вы мне ничего не сказали? Вы скрываете от меня кое-что, и всё же ожидаете, что я каким-то образом узнаю? «Проявлять заботу»… почему меня это должно волновать? Все драконы мертвы и исчезли, — я наклонилась вперёд. — Говоря о недоделанном дерьме, что насчёт вас, профессор? Почему вы встречались с Блейком Дракхэрроу посреди ночи в Вейлмаре?

Его глаза вспыхнули. — Не надо. Даже не думайте об этом, Пендрагон. Я предупреждаю вас. — Он откинулся назад и глубоко вздохнул, словно пытаясь успокоиться. — Я думал, вы хотите выжить. Что вы используете полученные знания, чтобы помочь себе пройти Игры Консортов, чтобы помочь себе… подготовиться.

Я уставилась на него, совершенно сбитая с толку. — Я не понимаю. Какие знания? Какое отношение ко всему имеют драконы?

— Теперь это не имеет значения, не так ли? — огрызнулся он. — Очевидно, вы не так умны, как я надеялся. А теперь у нас проблема посерьёзнее.

Я ощетинилась от оскорбления, но знала, что его раздражение было, по крайней мере, отчасти понятно. Я не выполнила свою часть сделки. Но в то же время мне казалось, что он говорит загадками.

Он наклонился вперёд, его тёмные глаза удерживали меня на месте. — Вы знаете, что такое наследие, Пендрагон?

Я прищурилась и проглотила остроумную реплику по поводу широты своего словарного запаса. — Да, я так думаю.

— Есть наследие, за которое я держался, — сказал он, слегка понизив голос. — Оно передавалось в моей семье из поколения в поколение. Наследие драконов и их всадников.

Моё сердце пропустило удар. — Что именно за наследие?

— Предмет, о котором мы говорим, — медленно произнёс он. — Самый опасный из существующих.

Я сглотнула, осознавая серьёзность его слов.

— Некоторые говорят, что было время, когда драконы и их всадники правили этими землями. Не Высокородные.

Мой разум лихорадочно перебирал возможности. — Откуда вы это знаете? Вы хотите сказать, что это реальная история или просто легенда?

Родригес слабо улыбнулся. — Единственный шанс у вас когда-либо будет узнать это сейчас, — это если вы выживете на Играх Консортов.

Я почувствовала, как во мне растёт разочарование. — Так это всё? Я должна рисковать своей жизнью в этих Играх, а вы собираетесь просто сидеть и судить меня?

Родригес поднял бровь.

Мой гнев вспыхнул. — Мне кажется, что я нужна вам для выживания больше, чем вы готовы признать. Почему бы вам не помочь мне вместо того, чтобы просто ходить вокруг да около?

Родригес наклонил голову. — Там уже есть кое-кто, кто готов вам помочь. Вопрос в том, позволите ли вы им?

Я сразу поняла, кого он, должно быть, имеет в виду. Я нахмурилась. — Блейка Дракхэрроу?

Родригес кивнул. — Я не говорил, что это будет легко.

Он отодвинул свой стул. — Это собрание подходит к концу. Мы перенесём наше заседание по охране рабов. Будьте здесь завтра в это же время, — он холодно улыбнулся мне, затем указал на дверь.

Покачав головой, я вышла из комнаты, не уверенная, должна ли я чувствовать себя виноватой, пристыженной или разъярённой. Возможно, всё три сразу.

Когда я вернулась в свою комнату на следующий вечер после ужина в трапезной, мне под дверь подсунули записку. Моё сердце забилось быстрее. Я взяла её, развернула и прочла. Почерк был аккуратным и наклонным, написанным чёрными чернилами и явно мужским.

«Полночь. Двор Дракона. Приходи одна, если хочешь использовать оружие против меня».

Я уставилась на слова. У меня не было сомнений, что записка была от Блейка. Что это, чёрт возьми, было? Какая-то ловушка?

Блейк был опасен. Он был убийцей. Он был Высокородным. Я понятия не имела, в какое дьявольское дерьмо он был вовлечён на самом деле. Ритуал Поклонения был всего лишь глотком порчи, которая текла по венам этого тёмного и извращённого королевства — и по его собственным.

Но Флоренс рассказала мне, как он вернул меня той ночью, когда я ходила во сне. В последнее время у меня были беспокойные ночи, и когда я просыпалась, то даже не могла вспомнить, что мне снилось. Я никогда не ходила во сне. Наверное, я должна была быть благодарна Блейку, что он нашёл меня, а не кто-то другой. Риган, вероятно, просто столкнула бы меня со скалы.

Обещание узнать о Блейке что-нибудь такое, что могло бы склонить баланс сил между нами в мою пользу, было слишком заманчивым, чтобы его игнорировать. А потом был совет, который дал мне профессор Родригес.

Когда наступила полночь, я выскользнула из общей комнаты и пошла по извилистым коридорам, пока не достигла открытого пространства Драконьего двора. Ночь была прохладной и морозной. Шёл лёгкий снежок, покрывая статуи белым.

Блейк стоял посреди корта, спиной ко мне. Его высокая фигура была облачена в обычное чёрное пальто, ткань облегала худые мускулистые плечи. Он слегка повернул голову, и моё сердце подскочило к горлу, когда я увидела его острые, как нож, скулы, угловатый нос. Он был импозантен, совершенен в своих несовершенствах.

Он мог бы быть моим. Если бы я действительно захотела заявить на него права.

Моё сердце пропустило удар, когда он заметил меня и полностью обернулся, в его серых глазах мерцал намёк на скрытую опасность.

Я знала, что Блейк по-своему устрашающе хочет меня. По-своему устрашающе он, возможно, даже верил, что я ему небезразлична. Но я знала правду. Он хотел владеть мной, обладать мной, использовать меня. Он чувствовал то же самое, что и я — желание, смешанное с отвращением.

Если я позволю этим тёмным импульсам поглотить меня, я знала, что это станет моей погибелью.

— Итак, — сказал он низким голосом. — Ты пришла.

Я скрестила руки на груди, как будто могла защититься от его присутствия. — Я здесь. Чего ты хочешь?

Он выглядел удивлённым. — Нет «спасибо»? — он пожал плечами. — Полагаю, мне следует перестать надеяться, что я когда-нибудь его получу.

— Ты прав, — огрызнулась я. — Тебе следует. Перестань тешить себя надеждами.

Его губы скривились. Затем он указал на каменную скамью, стоявшую в роще позади драконов. — Возможно, ты захочешь присесть для этого.

— Я предпочитаю стоять, — холодно сказала я.

Он пожал плечами. — Как хочешь, — он направился к роще. Я неохотно последовала за ним.

Он сел на скамейку, вытянув перед собой длинные ноги. — Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала.

Я напряглась. — Конечно, я знаю. Конечно, есть определённые условия. Я должна была догадаться, — я повернулась, чтобы уйти.

— Я Высокородный, Пендрагон, — крикнул он. — Всегда есть определённые условия.

Когда я продолжила движение, он выстрелил прямо передо мной. — Это насчёт Энии.

В его голосе слышалась странная нотка.

— А что с ней? — осторожно спросила я.

— Если ты хочешь узнать что-то, что может причинить мне боль, тогда сначала ты должна пообещать мне кое-что взамен, — сказал Блейк.

Я прищурила глаза. — На что именно я соглашаюсь?

— Я узнал, что Игры Консортов начнутся менее чем через два дня, — сказал он, наблюдая за моей ошеломлённой реакцией. — Позволь мне защитить тебя, чтобы ты выжила в Играх.

— Защитишь меня? — презрительно переспросила я. — Тебя там даже не будет. Я пойду одна, — я плотнее закуталась в плащ. — Кроме того, большинство супругов выживают.

После моей тревожной встречи с Родригесом я упросила Флоренс пойти со мной в библиотеку, и мы вместе почитали о тёмной истории Консорт Игр. Оставалось не так уж много, но в конечном счёте стало ясно, что Игры не должны были уничтожить всех консортов. Предполагалось, что это будет тест. Да, супруги иногда умирали, но смысл Игр был не в этом. В конце концов, это были благородные юноши Высокой крови. Королевству нужно было сохранить их.

— Да, но это супруги, которые работают вместе, — указал Блейк, к моему раздражению. — Они не одни.

— Риган тоже будет одна, — сказала я, тряхнув головой.

— Нет, — сказал он. — Она не будет. Вот увидишь. Ты действительно думаешь, что у тебя есть шанс как у блайтборна? Если ты думаешь, что сможешь войти без подготовки и без каких-либо преимуществ, ты глупее, чем я думал, Пендрагон.

На мой взгляд, это было слишком близко к тому, что сказал Родригес.

— Пошёл ты, Блейк, — сказала я. — Я сразилась с Вишей Вайдьей в свой самый первый день, помнишь?

— Да, я помню, как она выиграла и ткнула тебя лицом в грязь. И она будет там, ты знаешь. Она тоже потенциальная супруга.

Это была не самая лучшая новость.

— Она выиграла, потому что жульничала, — огрызнулась я. — Я выиграла первый раунд честно.

— И что? Ты не думаешь, что они будут жульничать в Играх? — он провёл руками по лицу, как будто действительно беспокоился обо мне.

— Ты делаешь подобное предложение Риган? — спросила я.

Он рассмеялся, но я почувствовала напряжение в его голосе. — Риган в этом не нуждается.

— Во мне течёт кровь всадника, — заметила я. — Может, я и не Высокородная, но и не совсем обычная гнилорождённая.

У меня также было одно секретное оружие, о котором я не собиралась ему рассказывать.

— Да, но что, если этого недостаточно?

Я покачала головой. — Это просто… странно. Перестань притворяться, что тебе не всё равно, Блейк.

— Мне не всё равно, потому что я хочу, чтобы вы с Риган оба выбрались из этого, — солгал я. — Теперь ты хочешь знать, как я могу тебе помочь, или нет?

Когда она заколебалась, я пожал плечами:

— Ладно. Было приятно познакомиться с тобой, Пендрагон.

Я двинулся, чтобы уйти, но она преградила мне дорогу. Я ухмыльнулся.

— Убери это самодовольное выражение со своего лица, — выплюнула она.

Я поднял руки в притворной капитуляции. Следующая часть ей не понравилась. Я приготовился к её реакции.

— Отлично, — сказала она, нетерпеливо притопывая ногой. — Какие большие чаевые? Что я должна сделать? Окрасить трапезной кровью? Принести в жертву ещё одну рождённую мором девственницу в Святилище?

Я вздрогнул, и она тоже, когда жестокие слова слетели с её губ. Она ещё не была достаточно закалённой, чтобы шутить по этому поводу. Я даже не был уверен, что это вообще была шутка.

— Если это включает в себя то, что ты кормишься от меня, — прошипела она, — тогда ответ — абсолютно, блять, отрицательный.

Я ухмыльнулся:

— Это не так. Всё, что тебе нужно сделать, это выпить немного моей крови. Думаешь, ты справишься с этим?

Она сделала шаг назад:

— Ты не можешь говорить серьёзно, — сказала она, с отвращением сморщив нос. — Нет. Чёрт возьми, нет.

Я вздохнул, сопротивляясь желанию указать, что любая другая девушка в Кровавом крыле была бы польщена. Я даже никогда раньше не делал такого предложения. Но Пендрагон всё это не волновало. Её не волновали наши обычаи и традиции. Её не волновала сила, которой обладала кровь четырёх Домов. После того, чему мы оба стали свидетелями в Святилище, я полагал, что не виню её.

— Ты соглашаешься выпить мою кровь, — сказал я. — И я открою тебе секрет, которого больше никто не знает. Тот, который даст тебе власть надо мной. Тот, из-за которого меня могут даже убить. Тебе бы этого хотелось, не так ли? Признай это.

Что-то тёмное промелькнуло в её глазах, и я понадеялся, что не совершаю самую большую ошибку в своей жизни.

— Ну? — спросил я, пытаясь выглядеть нетерпеливым.

Правда заключалась в том, что я действительно не хотел ей говорить. Часть меня, возможно, даже надеялась, что она скажет «нет». Но если бы она это сделала, ей была бы крышка.

— Что это даст мне? — спросила она. — Твоя кровь.

Я искал нужные слова:

— Это даст тебе преимущество. Сделает тебя сильнее. Быстрее. Даст тебе почувствовать вкус моих вампирских способностей. Временно, конечно.

Я достал из кармана маленький пузырёк и поднял его, чтобы она могла увидеть красную жидкость, поблескивающую внутри.

— Тебе даже не придётся прикасаться ко мне. Просто выпей это. Это поможет тебе выжить.

Она уставилась на пузырёк в моей руке так, словно я пытался отравить её:

— Пить твою кровь так же плохо, как прикасаться к тебе.

Я попытался отшутиться:

— Может, ты и права.

Долгое мгновение она пристально смотрела на меня. Но затем её рука медленно потянулась к пузырьку. Я наблюдал, как она откупорила его, затем поднесла маленькую стеклянную бутылочку к губам. Мои глаза остановились на её тонком бледном горле, когда она глотала. Было что-то эротичное в том, чтобы смотреть, как она принимает часть меня внутрь себя. Она проглотила кровь, выражение её лица исказилось от дискомфорта. Но она не подавилась и не выплюнула её.

— Хорошая девочка, — сказал я с ухмылкой.

Она бросила на меня недовольный взгляд, затем вытерла рот тыльной стороной ладони и вернула пустой пузырёк обратно:

— Вот. Я сделала это. А теперь давай покончим с этим дерьмом. В чём твой глубокий, мрачный секрет, Блейк?

Я сунул пузырёк обратно в карман пальто:

— Эния. Она мне не сестра. На самом деле нет.

Её глаза слегка расширились:

— Что?

Я прошёл мимо неё и остановился на краю рощи, глядя на бурлящее море внизу:

— Мой брат Маркус… Ты видела его в тот первый день, на помосте с моим дядей. — Я обернулся, чтобы посмотреть на неё, и она кивнула. — Верно. Что ж, он из тех Высокородных, кого ты возненавидела бы. Если он когда-нибудь приблизится к тебе, тебе следует бежать в противоположном направлении. Он любит охоту.

Я не был уверен, поймёт ли она, что я имел в виду. Я глубоко вздохнул, готовясь к её реакции на следующую часть:

— Я имею в виду, что он любит убивать. Он не использует рабов. Он предпочитает охотиться, а затем кормиться. Он убил настоящую семью Энии. Он оставил её умирать. Ей едва исполнилось два года. Я нашёл её истекающей кровью, — я сделал паузу, с трудом сглотнув. — Я обратил её.

Пендрагон подошла ко мне. Я почувствовал её у своего плеча. Теперь она напряглась.

— Ты обратил её? Что это значит?

— Я имею в виду, что я создал её, — сказал я прямо. — Сделал такой, как мы. Она была рождённой мором. Я сделал её Высокородной, — я засунул руки в карманы. — Хотя не все бы так на это посмотрели.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что есть другое название для таких, как Эния. Их называют Сквернокровками. Рождённые мором, которые были обращены, — я повернулся, чтобы посмотреть на неё сверху вниз. — Большую часть времени за ними охотятся и убивают.

— Но она была всего лишь ребёнком, — прошептала Пендрагон. — Они действительно сделали бы это?

Я пожал плечами:

— Кто знает. Важно то, что я всё испортил. Я был слишком молод, чтобы понимать, что я делаю на самом деле. Слишком молод, чтобы даже попытаться это сделать. Моя мать нашла меня с Энией. Я умолял её о помощи, — я прочистил горло, внезапно обнаружив, что оно переполнено эмоциями. — Она помогла мне скрыть то, что я натворил. Она забрала Энию и уехала на некоторое время. Когда она вернулась, то назвала Энию своим собственным ребёнком, чтобы защитить меня.

Пендрагон пристально смотрела на меня. Я не мог сказать, было ли в её глазах отвращение или что-то ещё.

— Ты всё это время позволял всем думать, что она твоя сестра?

— Маркус, вероятно, подозревает. Он идиот, но не настолько тупой. И я почти уверен, что мой дядя знает. Виктор использовал это, чтобы удержать меня. Это давало ему больше власти контролировать меня, — я замолчал. — Но если бы кто-то ещё узнал правду, он мог бы убить Энию, и был бы в пределах своих прав. Или меня.

— Почему ты? — спросила она.

— Потому что я нарушил закон, Пендрагон. Меня вызвали бы в суд. Мой дядя, вероятно, вмешался бы, но он не смог бы защитить меня, по крайней мере, полностью, — даже если бы он действительно захотел, а у меня были сомнения. — Представители всех четырёх Домов выбрали бы по судье. Они могли принять решение казнить меня.

Я отошёл от неё и снова сел на каменную скамью, сложив руки вместе.

— Я был слишком молод, чтобы понимать, насколько глупо то, что я сделал. Я думал, что спасаю её.

К моему удивлению, она подошла и села на скамейку. Хотя и не совсем рядом со мной. На самом деле она сидела как можно дальше, не свалившись со скамейки.

— Но ты сделал это, — медленно произнесла она. — Я имею в виду, спас её.

— Наверное, было бы милосерднее оставить её умирать, — я вздохнул. — Да, сейчас она жива. Но посмотри, как она живёт. Она сходит с ума. Ты видела, какая она. Она становится дикой. Когда обращаешь кого-то, это всегда риск. Она опасна для себя и для других.

Пендрагон посмотрела на меня, её глаза сузились.

— Я рада, что ты так на это смотришь. Где она сейчас? Что ты с ней сделал?

Я нахмурился. Я знал, что так и будет, но не собирался подвергаться допросу.

— Она в безопасном месте. Где она ни для кого не представляет опасности.

Она уставилась на меня.

— А что насчёт Маркуса?

— Маркуса?

— Вы сказали, что он убил семью Энии. Что скажет по этому поводу трибунал?

Я не ответил.

Она откинула голову назад и горько рассмеялась:

— Я так и думала. Это такой пиздец. В Кровавом крыле к блайтборнам относятся почти как к равным. Я думаю, ты действительно обманываешь нас, заставляя думать, что видишь нас такими половину времени. Но это не так. Мы никогда такими не будем, не так ли? С твоим братом ничего не случится за убийство семьи Энии, не так ли? То, что он сделал, вероятно, даже не противоречит закону. Скажи мне, Блейк. Скажи мне, что я неправа.

— Ты не права, — сказал я, нахмурившись. — Но на такое безудержное насилие в наши дни смотрят свысока. Большинство Высокородных обладают гораздо большим контролем, чем Маркус. Есть система. Большинство из нас следует ей. Мой дядя поощряет сдержанность, — я произносил слова как заученные. Но я знал, что система может развалиться в любой момент. Что равновесие, которое у нас было прямо сейчас, было шатким. Может быть, Виктор даже хотел, чтобы оно рухнуло.

— Нам нужны рождённые мором, — сказал я, пытаясь скрыть свои настоящие мысли. — Большинство Высокородных знают это. Вы выполняете роли, которые нам нужны.

Она покачала головой:

— Другими словами, мы полезны. Но вы на самом деле не цените наши жизни и не видите в нас личностей, о которых стоит заботиться.

— Это неправда, — возразил я. — Некоторые Высокородные очень ценят своих рабов. Рождённые мором могут быть блестящими целителями, стратегами, разведчиками.

— Ты имеешь в виду, в качестве фуража для ваших армий, когда вы воюете друг с другом, — вмешалась Пендрагон.

Я в отчаянии провёл руками по волосам:

— Неважно. Я сказала тебе то, зачем пришла сюда. Я дала тебе преимущество. Используй это, как пожелаешь.

Я встал.

— Так это всё? — спросил я.

Я посмотрел на неё сверху вниз:

— Ты просто собираешься доверить мне секрет, из-за которого тебя и твою сестру — нет, твоего ребёнка — могут убить?

Я пнул камень на земле:

— Я полностью в твоей власти. Ты это хочешь, чтобы я сказала?

— Нет, я хочу, чтобы ты сказал: «Спасибо тебе, Пендрагон, за то, что позволила мне сбросить этот груз с моей груди».

— О чём, чёрт возьми, ты говоришь? — сердито спросил я.

Она встала:

— Ты сказал мне это только потому, что хотел. Ты хотел, чтобы я знала, чтобы я чувствовала себя виноватой перед Энией так же, как и ты. Это манипуляция и полный пиздец, Блейк, даже для тебя.

— Рявкнул я, — я шагнул в её пространство, прижимаясь своей грудью к её груди.

Она ахнула и сделала шаг назад.

— Всё, что я делал, было для того, чтобы защитить тебя. Мы связаны, ты и я, нравится тебе это или нет. Маркус — монстр. Он также моя семья. Что делает его твоей семьёй. Эния — да… Она ребёнок.

— Вот как ты на это смотришь? — усмехнулась она. — Ты думаешь, что обязан им своей лояльностью? Знаешь, правда в том, что Маркус, вероятно, заслуживает того, чтобы его унизили, даже больше, чем Эния.

— Прошипел я. — Никогда так не говори. Никогда не говори так о моей семье.

Но в глубине души я уже знал, что она права. Я знал это давно.

— Мы закончили, — сказал я, отворачиваясь от неё. — Удачи в Играх.

На следующий день после окончания занятий я прогуливалась по коридорам Академии. Воздух казался светлее, напоенный обещанием весны. Но на сердце у меня было тяжело, и даже проблеска зелёных бутонов на плюще, вьющемся по каменным стенам, или лёгкого ветерка, доносящего аромат свежей земли, было недостаточно, чтобы поднять настроение.

Разговор с Блейком всё ещё звенел у меня в ушах. Эния не была его сестрой; она была его созданием. Его ошибкой. Это открытие потрясло меня больше, чем я хотела бы признать. В каком-то извращённом смысле Эния была Блейку больше, чем сестрой. Она была его ребёнком.

Под его холодной внешностью на плечах Блейка лежал груз вины. Он пытался спасти невинную девушку от чудовища, а вместо этого обрёк её на столь же чудовищную жизнь. Теперь он жил с последствиями.

Я прошла под резной каменной аркой и поежилась. Воздух в залах всё ещё был прохладным, но зимний привкус исчезал. Снаружи таял снег, и во дворах пробивались мягкие зелёные побеги травы. Признаки перемен, признаки весны.

Я направилась по коридору, ведущему в общую комнату первокурсников. Блейк Дракхэрроу был безрассуден. Он был высокомерен. Он был хулиганом, способным на жестокость. И всё же он также пытался быть героем. Он сделал то, что было явно не в его интересах. Он нарушил закон Высокородных, чтобы спасти рождённого мором, которого даже не знал. Он рисковал собственной жизнью и будущим.

Теперь он запутался в опасной паутине обмана. Потому что чем старше становилась Эния, тем сильнее она становилась — и тем больше выходила из-под контроля. Судя по тому, что предположил Блейк, её разум приходил в упадок, и это звучало так, как будто не было способа обратить этот процесс вспять.

Мои мысли обратились к матери Блейка. Леди Дракхэрроу. Я даже не знала её имени. Она, должно быть, очень любила Блейка, раз так сильно рисковала, чтобы защитить его тайну, защитить рождённое мором дитя — того, кого другие Высокородные оставили бы умирать — и заявить на неё права как на свою собственную. Это решение могло иметь ужасные последствия для них обоих. И всё же мать Блейка пошла на такой риск ради него.

А Блейк? Он явно испытывал любовь к девушке, или какое-то подобие этого. Я не была уверена, что Высокородные вообще способны любить. В некотором смысле эти эмоции казались им неподвластными. Но что бы это ни было, я не могла избавиться от ощущения, что преданность, которую он испытывал к Энии, могла привести к ещё большим разрушениям. В конце концов, если бы он ничего не чувствовал к ней, он бы уже отпустил её. Это было то, что я не смогла сказать вслух прошлой ночью. Вместо этого слова повисли в воздухе между нами — невысказанные, непризнанные.

Я вздохнула и подняла сумку с книгами и пергаментами чуть выше на плечо. Худшей частью всего этого было признание того, что, хотя Блейк и не был хорошим человеком — он доказывал это снова и снова, — он мог быть и не совсем злым. Он был способен испытывать чувство вины, признавать ошибки — ну, не тогда, когда они случались со мной, — и нести груз ответственности. Но рано или поздно ему придётся выбирать между чувством вины, любовью и шансом покончить с тем ужасом, которым становилась Эния.

Я остановилась, положив руку на дверной косяк общей комнаты, осознав, что в течение прошедшей ночи и дня мои мысли были поглощены Блейком Дракхэрроу даже больше, чем обычно. Мои чувства к нему стали острее, интенсивнее. Не говоря уже о тревожном осознании, которое преследовало меня, как назойливая тень. Весь день я всё больше ощущала его присутствие где-то в школе, даже когда мы не были в одном классе.

Моё тело тоже ощущалось по-другому. В конечностях чувствовалось беспокойство, как будто мышцы были постоянно напряжены и готовы к действию. Ранее тем днём мне пришлось сдерживать себя в элементарном бою, опасаясь, что я могу случайно ранить кого-нибудь. Интересно, как бы проявились эти чувства, будь у меня современное оружие? Какая-то часть меня жаждала испытать себя против представителя Высшей крови.

И, наконец, у меня заныла шея. Как будто на ней был синяк. Я поймала себя на том, что потираю это место в течение дня, как будто получила травму, о которой забыла. Но это было больше, чем боль. Было вот что… тянуло. Как будто я чего-то хотела, нуждалась в чём-то, чего не могла точно определить. Комок в горле тянул меня к нему.

Я нахмурилась. Это сводило с ума. Но я была уверена, что всё это были симптомы того, что Блейк пил мою кровь. О которых он удачно не упомянул. Или, может быть, он даже не подозревал об их существовании. Были ли эти побочные эффекты из-за того, что я была блайтборном? В любом случае, они наверняка были временными. Мне просто нужно было разобраться с ними сейчас и пройти Игры Консорта. Блейк произнёс это так, как будто действие его крови вскоре пройдёт.

Я толкнула дверь и вошла в общую комнату. Несколько первокурсников были рассеяны по комнате, тихо беседуя в креслах у больших окон или тихо читая в одном из укромных уголков у книжных шкафов.

Мой взгляд упал на Навина. Он развалился на кушетке у камина, угрюмо уставившись в пламя. После Фестиваля Ледяного огня Навин был далёк от нас с Флоренс. Я предположила, что это связано с разочарованием. В конце концов, он так и не набрался смелости рассказать Флоренс о своих чувствах той ночью на танцах. Я отнесла это к его сожалению, но ожидала, что он справится с этим. Были бы и другие шансы. Но теперь, глядя на него, я задавалась вопросом, было ли это всё.

Я подошла к дивану. — Привет, ты.

Он слегка хмыкнул, но больше ничего не ответил. Я поморщилась. Он явно не хотел компании, но иногда дело было не в том, чего ты хочешь, а в том, в чём ты нуждаешься. Я решила, что пришло время оставить его наедине с его мрачными мыслями, какими бы они ни были.

Я опустилась на диван рядом с ним, бросив сумку на пол.

— Ты в порядке? — тихо спросила я. — В последнее время ты казался каким-то… не в себе. Хочешь поговорить об этом?

Навин запустил пальцы в свои короткие тёмные волосы. Как обычно, в итоге он стал похож на раздражённого ёжика. Я спрятала улыбку. Он пожал плечами, всё ещё глядя в огонь.

— Это из-за Флоренс? — рискнула спросить я. — Послушай, я знаю, что ты не разговаривал с ней так, как хотел на балу. Но будут и другие шансы, Навин. Вы всё время видитесь. Хочешь попрактиковаться на мне… может быть? — Возможно, это была ужасная идея, но я не была уверена, что именно предложить.

Он покачал головой. — Дело не во Флоренс. Ну, — поправил он, — не только во Флоренс. — Он взглянул на меня. — Это просто всё, — признался он. — Я не знаю, что я собираюсь делать.

Теперь я встревожилась по-настоящему. — Что вы имеете в виду? Что ещё происходит?

Он съёжился на диване. — Я завалил одно из занятий.

Я попыталась скрыть своё потрясение. Наши последние экзамены были в конце семестра в Винтермарке. Навин тогда не признался в этом. Он позволил пройти месяцам, никому ничего не сказав. И ему всё ещё разрешили посетить бал.

— Что ж, — осторожно сказала я. — Всего один урок — это не так уж плохо. Может быть, ты сможешь наверстать упущенное? Пересдать урок? Вы говорили об этом с профессором?

Навин нахмурился. — Я завалил урок… и получил «W» по двум другим.

Я моргнула. Я знала, что «W» означает «Слабый». Итак, это были три урока, в которых он не преуспевал. Мне стало интересно, в каких именно. Я точно знала, что он сдал основы рукопашного боя. Он и профессор Стоунфист хорошо ладили, и она даже несколько раз похвалила его перед классом.

— «Слабый» — это, по сути, то же самое, что и неудачник, — с несчастным видом сказал Навин. — Это три урока, которые я проваливаю.

— У нас весенние экзамены в конце семестра, — медленно произнесла я. — Может быть, ты хорошо справишься с ними. Теперь, когда мы знаем, Флоренс и я можем помочь тебе учиться. Мы можем провести с тобой тест, чтобы убедиться, что ты лучше подготовлен.

— Может быть, — он не выглядел убеждённым. — Но более вероятно, что к концу года я уйду отсюда.

В выражении его лица было что-то, чего я не поняла.

— Ну, даже если это случится, в жизни есть нечто большее, чем Кровавое Крыло, верно? — я напомнила ему, пытаясь подбодрить. — Должно быть, ты хотел быть кем-то ещё, кроме разведчика для Домов Высокой крови. Твоя семья живёт в городе гномов. Должны быть другие пути, которыми ты мог бы пойти. Чем занимаются твои родители? У тебя есть братья и сёстры, верно?

— Ты не понимаешь, — сказал Навин почти сердито, обрывая меня. — Я знал, что ты не поймёшь. Когда ты поступаешь в «Кровавое Крыло», ты предана делу, Медра. Это не закончится просто так, если ты потерпишь неудачу.

Я нахмурилась. — Я понимаю, — но я не была уверена, что поняла. Флоренс так и не объяснила до конца.

— В лучшем случае, — продолжил Навин, — они заставляют мою семью платить за всё. Для успешных студентов не взимается плата за обучение. Они предполагают, что мы сдадим экзамен, поэтому твоя семья ни за что не несёт ответственности. Но это самая дорогая школа в Санграте. Если ты потерпишь неудачу и тебя действительно отправят домой, твоей семье придётся заплатить за твой провал. Это огромная сумма, Медра. Моя семья, вероятно, смогла бы с этим справиться. Мы не бедны. Но стыд, унижение… мой отец был бы в ярости.

— Если это лучший сценарий? — осторожно спросила я. — Какой худший?

Навин колебался, нервно оглядывая комнату. — Большинство студентов, которые провалились, никогда больше не возвращаются домой. Их отправляют куда-нибудь ещё. Я думаю, в основном предполагается, что их отправляют в Дома Высокой крови работать наёмными слугами, — он обхватил голову руками. — Думаю, после наступления весны я продолжу нашу дружбу с тобой и Флоренс письмами.

— Что? — воскликнула я. Это звучало немногим лучше, чем рабство. Я понизила голос. — Как они могут это сделать? Ты действительно не можешь вернуться домой? Когда-либо?

Навин пожал плечами. — Я не знаю. Думаю, это то же самое, что заставить свою семью выплатить твой долг. Но это всего лишь предположение. И я даже не уверен, что это наихудший сценарий. Другие студенты, с которыми я разговаривал, думают, что они могли бы…

Прежде чем он успел сказать что-то ещё, дверь гостиной открылась, и вошла Флоренс рядом с Воном Сабино. Они оба разговаривали и смеялись. Когда они заметили нас, то направились прямо к дивану.

Глаза Навина расширились от паники. — Обещай мне, что ты им не скажешь, — настойчиво прошептал он.

Я быстро кивнула. — Конечно, нет, — сказала я, как только Флоренс и Вон подошли к нам.

Темнокожий долговязый парень с ухмылкой плюхнулся рядом со мной и со вздохом облегчения удобно вытянул свои длинные ноги. Флоренс более чопорно уселась в кресло рядом с Навином, подоткнув юбку вокруг ног.

— Итак, как насчёт базового боевого курса? — спросил Сабино, всё ещё улыбаясь. — Это был тяжёлый урок, верно?

Я не смогла удержаться от улыбки в ответ. За последние несколько недель Вон, казалось, вернулся к своему обычному состоянию. Синяки исчезли. Его рука зажила на удивление хорошо. Так хорошо, что ему разрешили остаться в классе профессора Стоунфист. Она убедилась, что первое время мы все относились к нему помягче. Но в последнее время она, казалось, без колебаний давила на него так же сильно, как и на всех нас.

Я больше никогда не видела Тео с Воном с той ночи, когда был костёр. Мне стало интересно, винил ли Вон Тео в том, что с ним случилось. Если так, то я на самом деле его не винила.

Каждый раз, когда я видела Тео Дракхэрроу в зале, он лишь кивал мне. Его не били, как Вона, — а если и били, то он хорошо это скрывал, — и всё же его прежней беззаботности и театральности, казалось, поубавилось. Втайне я думала, что это немного грустно.

Но всё же, напомнила я себе, Тео был Дракхэрроу. Он был частью тёмной и извращённой семьи. И как чистокровный, он нуждался в крови, чтобы выжить и сохранить свои силы. То, что я не видела, чтобы он пил из своих домашних «рабынь» на публике, как Кэтрин Мортис, не означало, что это не было частью его обычной жизни.

Я попыталась сосредоточиться на том, что говорил Вон.

— Я думаю, Стоунфист наконец-то начнёт преподавать нам несколько уроков скрытности.

Я кивнула, вспоминая урок. — Она сказала, что мы наконец-то приблизились к тому, чего она хочет от нас в плане рукопашной. Было бы неплохо сменить темп.

Флоренс внимательно слушала. — Я всё ещё не могу представить, что вы делаете на этих занятиях, — сказала она, слегка сморщив нос от отвращения.

Я рассмеялась. — Мы часами колотим друг друга, — сказала я в шутку. — Но я обещаю, это весело. На самом деле, мы уже несколько недель практикуемся в разоружении и грэпплинге. Но Стоунфист говорит, что всего этого будет недостаточно для тех, кто становится разведчиками, если у них также нет навыков скрытности.

— И она не ошибается, — сказал Вон, откидываясь на спинку дивана. — Конечно, это не значит, что у нас нет времени на приобретение навыков. В конце концов, это всего лишь наш первый год. Я слышал, что некоторые первокурсники вообще не проходят обучение скрытности к концу Весеннего восхода. Профессор Стоунфист может быть своего рода педантом, если она думает, что ты не готов.

— Думаю, это лучше, чем позволять нам забегать слишком далеко вперёд, — вмешался Навин.

Я была рада видеть, что он принимает участие в разговоре. Мы продолжали болтать о занятиях, обсуждая, кто, казалось, больше всего сопротивлялся новейшей технике грэпплинга, которой нас учили, и размышляя о том, когда Стоунфист, возможно, позволит нам, наконец, переключиться на что-то более интересное.

Когда разговор наконец затих, Флоренс вскочила. — Пойдём, спустимся в трапезную. Я умираю с голоду.

Большой зал гудел от обычной толпы студентов, отдыхающих после дневных занятий. Аромат свежеприготовленной еды ударил мне в ноздри и заставил осознать, насколько я голодна.

Мой взгляд переместился на стол Дома Дракхэрроу. Блейк сидел там, рядом с Тео и Риган. Но он стоял ко мне спиной.

Моя рука рассеянно потянулась к шее, касаясь одного из чувствительных мест, где был рот Блейка той ночью в Святилище. С лёгким раздражением я дёрнула её обратно, когда поняла, что делаю.

Я села за столик со своими друзьями, наполнила свою тарелку и заставила себя не смотреть на спину Блейка.

Неужели он солгал мне? Сегодня был просто ещё один обычный день. И всё же он пообещал, что Игры Консортов скоро состоятся. Может быть, я была неправа, доверившись ему, выпив тот пузырёк — даже после всего, что он рассказал об Энии.

Покончив с ужином в трапезной, я пожелала спокойной ночи Флоренс и остальным, а затем направилась в свою комнату, внезапно почувствовав усталость. Очевидно, что флакон с кровью Блейка, который я выпила, не вызвал у меня бессонницы, даже если это укрепило мои силы и чувства.

Разговор с Навином не выходил у меня из головы. Часть меня чувствовала себя виноватой, зная, что теперь мне придётся скрывать то, что он сказал мне, от Флоренс. Я подозревала, что у неё было бы гораздо лучшее представление о том, что нужно сделать, чтобы помочь ему.

Я решила, что мне нужно снова поговорить с Навином наедине и попытаться убедить его поговорить с Флоренс — хотя бы о своих оценках. Может быть, мать Флоренс, Джиа, знает о каких-нибудь вариантах для Навина. Наверняка был какой-нибудь способ повторить урок, который он провалил, выполнить несколько дополнительных заданий или пересдать экзамены.

Если дело дойдёт до худшего, возможно, я смогу обратиться к Блейку и потребовать, чтобы он как-нибудь помог. Что заставило меня вспомнить, почему он вообще рассказал мне об Энии. Он утверждал, что давал мне рычаг давления. Что-нибудь, что можно было бы использовать против него.

Я подумала, как я могла бы это использовать. Я могла бы пойти к кому-нибудь вроде директора Ким, предположила я, и рассказать, что натворил Блейк. Если Блейк говорил правду, то он предстал бы перед каким-нибудь трибуналом Высокородных и столкнулся бы со всей полнотой гнева законов Высокородных Санграты. Его могли казнить. Я предполагала, что у Энии дела пойдут не лучше.

Не так давно мысль о том, что Блейка будут ужасно пытать и убьют, вызвала бы на моём лице радостную улыбку. Тогда я его ненавидела. Ненавидела его за то, как он обращался со мной, за его холодное превосходство, за помолвку, о которой я никогда не просила.

Но теперь всё было по-другому. Сама того не желая, я узнала его лучше. Я не могла игнорировать тот факт, что он сделал то, что сделал, чтобы попытаться спасти Энию. Когда я посмотрела на него, то увидела совсем не того человека, которым он был в начале года.

Мне было интересно, что он видел, когда смотрел на меня.

Я откинулась на подушку, уставившись в усыпанный звёздами потолок. Я могла избавиться от него раз и навсегда. Вопрос был в том, смогла бы я действительно жить с этим на своей совести? И было бы мне лучше без него? Лорд Дракхэрроу ни за что не собирался меня отпускать. Если Блейк исчезнет со сцены, кому они отдадут меня следующим? Маркусу Дракхэрроу? Я вздрогнула.

Приподнявшись на локтях, я посмотрела на предмет на прикроватной тумбочке. Кинжал Корегона с душой Оркадес, заключённой внутри. Если Эния была символом неудачи Блейка, то кинжал в равной степени был и моим. Большую часть времени я носила клинок с собой. Даже засунутый в сапог, Оркадес мог видеть большинство вещей вокруг меня.

Каждую ночь, прежде чем заснуть, я брала в привычку доставать кинжал и разговаривать с ней.

Я села и взяла его в руки. — Мать?

Сначала была только тишина.

— Медра? — голос изменился за последние несколько недель, и это меня беспокоило. Её тон был мягче. С каждым разом она звучала всё более отстранённо. Как будто она говорила откуда-то всё дальше и дальше. В её словах чувствовалась мечтательность. Отстранённость, которой раньше не было.

— Ты спала? — осторожно спросила я. — Мне… мне разбудить тебя?

— Ты же знаешь, я больше не сплю, — сказала она со вздохом. — Но я… Мне приснился сон.

Как можно видеть сны без сна? Но я не указала на противоречие.

— Мне снилось небо. Я летела над морем.

— Ты не в море и не в небе, — напомнила я ей немного сурово. — Ты здесь, со мной. Помнишь?

Она почти тоскливо вздохнула. — Клинок. Моя тюрьма. Как я могла забыть?

Я почувствовала укол вины. — Я возьму тебя с собой завтра, я обещала. Мне не следовало оставлять тебя здесь на весь день одну.

Моё сердце забилось быстрее, когда я внезапно задалась вопросом: была ли моя мать на том же пути, что и Эния? На пути, ведущем к безумию? Теряла ли она себя, чем дольше оставалась в кинжале, скованная? Я не могла представить, насколько это должно быть ужасно.

— Быть в кинжале хуже, чем застрять внутри меня? — спросила я.

— Хуже, — последовал ответ почти сразу. — Но это не так уж плохо.

Я почувствовала тепло от лезвия, как будто оно слегка пульсировало. Я сжала рукоять в ладони, желая, чтобы я на самом деле сжимала руку женщины из плоти и крови, а не кусок металла.

— Ты не хотела, Медра. Всё не так плохо, — повторила она.

То, что она пыталась оправдать мой несчастный случай, было почему-то ещё хуже. Это не уменьшило чувство вины, которое я испытывала. Я подумала, поможет ли мне профессор Родригес, если я расскажу ему правду. Я просмотрела книги о драконах, которые он мне дал. Я их просматривала. Я всё ещё не была уверена, что именно мне следует искать.

Я сунула кинжал под подушку, моя рука всё ещё сжимала рукоять. Это было единственное утешение, которое я могла предложить.

— Спокойной ночи, мама, — прошептала я.

Я закрыла глаза, сон начал затягивать меня. Но мой сон длился недолго. Грубая рука зажала мне рот, рывком разбудив. В панике я распахнула глаза. Но прежде чем я успела закричать или что-то понять, к моему лицу прижали мягкую ткань. Сладкий, приторный запах заполнил мои ноздри. Я заметалась, но мои конечности внезапно стали тяжёлыми и вялыми.

Всё потемнело ещё до того, как я успела начать сопротивление.

Я сидел на каменных трибунах арены, моё тело было напряжено, глаза прикованы к массивной проекционной завесе, нависшей над ямой. Рядом со мной беспокойно ёрзал Тео.

Я подавил желание присоединиться к нему. Вот мы и были в безопасности на трибунах. В то время как где-то там женщина, связанная со мной кровью и судьбой, вскоре будет идти головой вперёд навстречу неизвестным опасностям.

Я не мог перестать прокручивать в голове нашу встречу двухдневной давности. Образ её, стоящей передо мной и принимающей флакон с моей кровью. Может быть, это было слабостью с моей стороны, но часть меня сожалела, что я не рассказал ей всей правды.

Но сейчас не было смысла думать об этом. Игры Консортов вот-вот должны были начаться. Я сделал для неё всё, что мог. Теперь мне оставалось только надеяться, что этого будет достаточно.

Не предполагалось, что Игры невозможно пройти. Для большинства Высокородных консортов они были проверкой стратегии, способности работать вместе и выживать. Ничего больше. Но Пендрагон шла на них с нарисованной у неё на спине мишенью.

Я стиснул челюсти, мой взгляд вернулся к огромной полупрозрачной завесе, проецируемой над головой, где чары местности скоро начнут раскрывать путь супругов. Другие команды будут работать вместе, объединяя свои сильные стороны. Пендрагон придётся положиться на свои инстинкты — и на мою кровь, текущую в её венах.

— Риган уже несколько недель точит ножи, — пробормотал Тео рядом со мной. — Думаешь, у неё есть шанс?

Я знал, что он не имел в виду Риган. Он ненавидел эту женщину. Мы оба знали, что она собиралась открыто бросить мне вызов. Несмотря на унижение, которое это принесло бы, с одной стороны, неповиновение Риган сыграло бы именно ту роль, которую я хотел. Но с другой стороны — Пендрагон было что терять.

Я сжал руки в кулаки, лежащие на коленях. Супругов подняли бы с постелей глубокой ночью, накачали наркотиками и доставили в специальное общежитие, предназначенное исключительно для Игр, расположенное на небольшом острове недалеко от Кровавого Крыла. Прямо сейчас они должны были проснуться. Профессор Уиспвуд наложила бы чары на каждого из них. Заклинание позволило бы всем на арене увидеть, что испытывают супруги, сделав нас зрителями.

Остров не был создан для убийства. Но несчастные случаи случались всегда. Каждый год умирало несколько консортов. Либо по чистой глупости, либо по невезению.

Я не ответил на вопрос Тео. Я не хотел признаваться, насколько сильно обеспокоен. Но я подозревал, что он мог это почувствовать.

Вокруг нас обычная толпа Высокородных и блайтборнов занимала свои места. Я увидел, что несколько преподавателей сидят в одном ряду. Там был Родригес, этот ублюдок, выглядевший совершенно беззаботным рядом с профессором Шанкарой. Я знал, что он хотел, чтобы Пендрагон прошла через это так же сильно, как и я, и всё же, когда я практически умолял его помочь мне дать ей какое-то преимущество, он заявил, что уже сделал всё, что мог.

Некоторые из Высокородных на арене были супругами на втором или третьем курсе, или позже. Они уже прошли Игры. Теперь они устраивались, чтобы посмотреть это как развлечение. Им не о чем было беспокоиться. Они могли сидеть рядом со своими со-супругами и архонтами, зная, что их места в безопасности.

С кем бы я сидел рядом, когда всё это закончится?

Фигура, шагающая вдоль каменных рядов, привлекла моё внимание. Вон Сабино. Он выглядел так, словно хорошо оправился от травм, нанесённых ему Корегоном. Я навёл кое-какие справки. Я знал, что у него всё ещё есть шанс стать разведчиком. Краем глаза я увидел, что Тео заметил Вона. Всё его тело напряглось. Он неловко отодвинулся от прохода, когда Вон проходил мимо.

Что-то внутри меня сжалось. Я знал, что Тео нравился Вон. До того, как всё полетело к чертям.

— Ты видел Сабино в последнее время? — я рискнул спросить.

Глаза Тео метнулись к моим, одарив меня тёмным взглядом, который мог бы расплавить камень. — Почему? Ты собираешься донести на меня дорогому дяде Виктору?

Я нахмурился. — Тео, я этого не делал… Ты действительно так думаешь?

— Не утруждай себя, — отрезал он. — Сомневаюсь, что Вон когда-нибудь захочет снова поговорить со мной после того, через что он прошёл. Разве не в этом был весь грёбаный смысл?

— Я не приказывал Корегону делать то, что он сделал, — сказал я, понизив голос.

— Принц Благословенной Крови слишком много протестует. Но конечно. Как скажешь, старина, — натянуто произнёс Тео. Я не был уверен, что он мне поверил, но мне также надоело отрицать его обвинения. — Я должен был усвоить свой урок, верно? Как хороший маленький мальчик. Держись подальше от плохого мальчика-блайтборна навсегда. Или это были все мужчины в целом? — Его губы жестоко скривились, искажая его обычно добродушные черты так, что я ненавидел это видеть. — Не волнуйся. Вы с Корегоном позаботились об этом.

Чувство вины ударило прямо в грудь. Я не знал, что Корегон собирался сделать. Но я точно не предупредил Тео ни о чём из этого, когда у меня был шанс. Виктор ясно дал понять, что флирты Тео с другими мужчинами недопустимы в нашем Доме.

— Полагаю, я должен быть благодарен Корегону, что он не наказал и меня. Это всё? — сказал Тео, наполовину рыча, наполовину шипя. — Я должен быть благодарен, Блейк?

— Он бы, чёрт возьми, не посмел, — автоматически сказал я.

— Значит, ты защитишь меня, не так ли? Но не кого-то вроде Вона?

— Я понятия не имел, что случится с Сабино. Клянусь, — прорычал я. — Корегон перешёл все границы. Его больше нет, не так ли? Но если ты ожидаешь, что я буду защищать каждого мужчину, в которого ты влюбишься…

Я был жесток. Жесток и несправедлив. И я знал это. Я увидел, как Тео вздрогнул.

— Не волнуйся, — холодно сказал он. — Ты действительно думаешь, что я бы рискнул украсть немного счастья для себя, если бы это могло привести к уродству, расчленению или обезглавливанию другого человека? Я не настолько поверхностен. Нет, я просто последую твоему примеру и буду чертовски несчастен, делая всё, что скажет дядя Виктор. Разве это не твой замечательный план?

— Я ни о чём таком не просил, — сказал я низким голосом. — Я чертовски ненавижу это, — но я не осмелился сказать больше. Боялся, что своей ложью могу выдать какую-то правду.

Тео отвернулся, его челюсть сжалась. — Просто оставь это, Блейк. Дело сделано, — его голос звучал устало. Он откинулся на спинку скамейки.

Я попытался устроиться поудобнее, но в голове крутились мысли о Пендрагон, а теперь ещё и о Тео. Лёгкое прикосновение к моему плечу оторвало меня от мыслей.

— Глава Дома?

Я поднял глаза и увидел стоящего надо мной Люциана Алерона. Архонт Виши Вайдьи был одет в гладкую чёрную тунику, расшитую красными нитями, с пышными рукавами, застёгнутыми манжетами чуть ниже запястий. Его длинные светло-русые волосы были стянуты в хвост на затылке чёрной лентой. На тонких пальцах поблескивали серебряные кольца.

Люциан был безупречен, надо отдать ему должное. Но в нём было что-то напыщенное, что всегда действовало мне на нервы. Ему нравилось в совершенстве играть роль архонта. Люциан не был дураком, но ему не хватало силы Виши. Другой супруг Люциана, Эвандер Сильвиан, прямо сейчас был там, на острове, с Вишей. Гибкий и высокий, он обладал тонкими чертами лица, которые придавали ему андрогинный вид. Лишённый свирепости Виши и заискивающих амбиций Люциана, Эвандер был мягче, более интроспективен, ему не хватало типичной для Высокородных безжалостности. Лучшим качеством, которое он привносил в свою триаду, была преданность — Люциану, Више и Дому Дракхэрроу, и, следовательно, ко мне.

Ирония всего этого не ускользнула от меня. Люциан и Эвандер, как правило, считались браком по любви. Отец Люциана одобрил этот союз с условием, что для укрепления пары будет добавлена Виша. Напротив, Тео ни за что на свете не разрешили бы выбирать супругов мужского пола. Но предрассудки нашего дяди пока оставались в основном скрытыми от других Высокородных, даже в Доме Дракхэрроу. Ключевыми словами были «пока». Я не сомневался, что он попытается расширить свои возможности, как только осмелится.

Я подумал о Више и задаче, которую я ей поручил. Я верил, что она будет безжалостной и сделает то, что необходимо. Люциану и Эвандеру не хватало её огня. В конце концов, Виша легко контролировала их обоих, независимо от того, была ли она их официальным архонтом или нет.

Я оглянулся на Люциана, гадая, что привело его сюда. Он улыбнулся мне, но в его глазах был намёк на беспокойство.

— Я подумал, ты захочешь знать. Перед тем как были выбраны консорты, Риган Пансера официально потребовала, чтобы Костяная корона была надета на Медру Пендрагон до начала Игр.

Моя кровь закипела. Я начал вскакивать со своего места, но рука Тео удержала меня.

— Спокойно, кузен, — предупредил он. — Не устраивай сцен.

Он знал, что это значит. Люциан тоже. Но Люциану не нужно было видеть, как сильно меня беспокоила мысль о том, что Пендрагон угрожает опасность. Пусть он думает, что я был просто взбешён неповиновением Риган.

Всё-таки я не мог сдержать рычание.

— Как это случилось? — потребовал я.

Люциан сделал осторожный шаг назад. — В её жилах течёт кровь драконьего всадника, и она не кто иная, как рождённая мором. Аргумент Риган был убедительным — и обоснованным, насколько я мог судить, — он понизил голос. — Я случайно оказался рядом с кабинетом директора.

Другими словами, он подслушивал. Но мне было всё равно, как он узнал.

— Спасибо, что проинформировал меня, — натянуто сказал я. — Удачи тебе и твоим спутникам в Играх.

Он кивнул. — И тебе того же, Дракхэрроу. Просто подумал, что ты захочешь знать.

Мои челюсти сжались, но я заставил себя сесть на скамейку и притвориться спокойным. Я взглянул на Тео. Я знал, что ему нравилась Пендрагон. Мы оба знали, что значил для неё Костяной венец.

Изготовленная из костей древнего дракона, корона использовалась редко, и обычно её требовал архонт консорта. Это был артефакт, предназначенный для проверки верности супругов, выбранных из родословных блайтборнов. Корона могла заглядывать в разум рождённых мором, заставляя их противостоять своей глубочайшей привязанности и страхам. Это заставило бы их выбрать кого-то из своей жизни — того, о ком они заботились. Конечно, был бы выбран только рождённый мором. Консорт даже не поймёт, что натворил. Решение будет приниматься бессознательно, и к тому времени, когда они поймут, что произошло, будет уже слишком поздно.

Я провёл рукой по лицу, как будто пытаясь стереть беспокойство, которое чувствовал. Никто не мог видеть, никто не мог знать, как сильно всё это на меня подействовало. Корона могла уничтожить Пендрагон. И Риган, эта ядовитая сука, точно знала, что делала, когда просила использовать её.

Но сейчас я абсолютно никак не мог это остановить. Примерно через шесть часов всё это закончится. Я держал пари, что Пендрагон выживет. То, что её не убило, сделает сильнее. Верно?

Мои глаза распахнулись, голова раскалывалась от тупой боли. Я лежала на жёсткой койке в тёмной каменной пещере. Я медленно приподнялась на локтях. Вокруг меня стояли ряды других кроватей. Все они были пусты.

Моё сердце забилось быстрее. Они уже начали Игры? Я пропустила их?

Прежде чем я успела пошевелиться, я почувствовала, как что-то сняли с моей головы. Я подняла глаза и увидела профессора Уиспвуд, стоящую надо мной. Светловолосая профессорша-полукровка посмотрела на меня сверху вниз с сочувствием в глазах, затем пробормотала:

— Удачи.

Она прошла через комнату, неся что-то в руках, и положила это в деревянную коробку. Белый обруч. Почему он был у меня на голове? Последнее, что я помнила, это как засыпала в своей собственной постели. Нет, последнее, что я помнила, был сон. Мне снились Флоренс и Навин. Мы разговаривали и смеялись вместе в Общей комнате. Это казалось таким реальным.

Я неуверенно села, затем застонала. Ткань. Я вспомнила тошнотворно-сладкий запах, исходивший от неё, прижавшейся к моему рту и носу. Меня накачали наркотиками. Повлияло ли это на меня сильнее, чем на других супругов? Может быть, поэтому все остальные ушли?

Я оглядела себя. Я была в нижнем белье. Рядом с койкой стоял маленький столик. На нём лежала аккуратно сложенная стопка одежды. Простая туника и брюки из тёмного прочного материала были надеты под кожаный жилет с карманами на подкладке. На полу рядом с койкой стояла пара знакомых кожаных сапог.

Я натянула одежду, не в силах избавиться от чувства паники. Все остальные ушли. У них было преимущество. Это было глупо, но я предполагала, что какая-то часть меня питала слабую надежду, что Риган, возможно, передумала. Но нет, я была здесь — совсем одна.

Я начала натягивать сапоги. Мои пальцы наткнулись на что-то холодное. Кинжал Корегона.

Сохраняй спокойствие, — голос Оркадес прозвучал в моей голове. — Не привлекай внимания. Профессор Уиспвуд всё ещё раскладывала инструменты в дальнем конце комнаты. Вставай. Тебе нужно двигаться.

Остаток пути я натягивала сапоги, аккуратно держа нож прижатым к правой икре. Я надеялась захватить кинжал с собой. Таков был мой план с самого начала. Но мне не дали возможности собрать вещи. Другим супругам дали оружие? Или только мне? Кинжал, наполненный душой, давал мне небольшое преимущество. Но, учитывая, что я осталась здесь одна и вышла последней, одного могло быть недостаточно.

Я вышла из пещеры на свет. Казалось, было около середины утра. Я поднесла руку к глазам, прищурившись. Дневной свет был почти ослепляющим после темноты подземного общежития. Мои ноги подкашивались, как будто они принадлежали кому-то другому. Какого хрена они мне дали? Что бы это ни было, я надеялась, что Риган тоже это почувствовала.

Мои ботинки слегка проваливались во влажную землю, пока я осматривалась по сторонам. Воздух был густым от влажной жары. Разительный контраст с прохладной весной, которую мы пережили в Кровавом крыле. Это был совершенно другой мир. Я стояла на краю острова — пышного, почти похожего на джунгли, с высокими деревьями, обвитыми лианами, которые создавали плотный навес над головой. Листва вокруг меня была насыщена запахом влажной коры, влажного мха и цветов.

Я пошла вперёд сквозь деревья и зашла в тупик. Передо мной лежало ущелье, отделявшее подземное общежитие от основной части острова. Внизу из глубин ущелья поднимался тонкий туман.

Мой желудок сжался, когда я увидела единственный путь на ту сторону. Каменная платформа, едва достаточная по ширине для двух человек, выступала из тумана, возвышаясь на вершине высокой каменной колонны. Но там был только один путь. Он был близко от меня. Я могла бы запрыгнуть на него, если бы попыталась. Но запрыгнув на него, я преодолела бы только часть пути через ущелье.

Я подошла к краю обрыва и увидела две фигуры, стоящие на другой стороне. Виша Вайдья оглянулась на меня, уперев руки в бока. В последний раз, когда наши пути пересекались, девушка пыталась избить меня до полусмерти. Позади неё стоял высокий, стройный парень с серебристыми волосами. Он выглядел не слишком довольным. Они явно спорили. Виша, казалось, выиграла спор.

Эвандер, подумала я, вспоминая имя мужчины-консорта. Флоренс рассказывала мне о некоторых недавно сформированных триадах. Виша была в паре с высокомерным, угрюмо выглядящим Высокородным по имени Люциан и другим супругом по имени Эвандер.

— Пендрагон! — крикнула Виша через пролом. — Подожди. Ты никогда не переберёшься одна.

Я проигнорировала её и подошла к краю обрыва, оценивая расстояние между обрывом и платформой. Я подпрыгнула. Приземлившись, я пошатнулась, раскинув руки, чтобы удержаться на ногах. Чёрт бы побрал это лекарство, которое они мне дали. Не было никакого способа, чтобы другие супруги страдали от таких последствий, учитывая, что я была здесь последней.

Я стояла на платформе, ожидая, что что-то произойдёт, но ничего не происходило. Я ожидала, что следующая платформа поднимется, предоставив мне возможность перебраться на другую сторону. Чёрт.

— Тебе нужен партнер, чтобы донести информацию, — крикнула Виша раздражающе самодовольным тоном. — Иначе ничего не получится. Профессор Уиспвуд упоминала, что у вас есть время? Все платформы исчезнут через несколько минут. Включая ту, на которой ты стоишь. Ты последняя, кто выбрался наружу.

— Спасибо за полезную информацию, — саркастически отозвалась я. — И что вы оба делаете? Просто ждёте с другой стороны, чтобы посмотреть, как я потерплю неудачу?

К моему удивлению, она покачала головой. — Я собираюсь помочь тебе перейти. Мне нужно, чтобы ты пообещала не нападать на меня, когда я подойду к тебе.

Моё сердце бешено колотилось. — Какого чёрта ты это делаешь? — я упрямо покачала головой. — Я не идиотка. Я ни за что не могу тебе доверять.

Виша придвинулась чуть ближе к краю. — У тебя нет выбора. Часы тикают. Ты последняя. И, может быть, ты этого не заметила, но Риган давно нет в живых.

— Зачем тебе помогать мне? — потребовала я ответа. — Ты ненавидишь меня. Ты пыталась убить меня.

— Убить вас? — Виша закатила глаза. — Так мелодраматично, вы, гнилорождённые. Если бы я хотела убить вас, вы были бы мертвы. Я проверяла тебя, — она пожала плечами. — Так что я немного увлеклась.

— Риган послала тебя за мной, — обвинила я. — Какого чёрта я должна доверять тебе сейчас?

Виша ухмыльнулась. — Риган не была той, кто отправил меня сражаться с тобой в тот день. Хотя, конечно, она была в восторге от того, что я это сделал.

Я уставилась на неё. — Тогда кто это сделал?

— Я уверен, ты сможешь разобраться во всём сама.

Я почувствовала комок в горле, но яростно проглотила его. — Блейк.

Она кивнула. — Оказалось, что ты не так слаба, как мы думали. Способ доказать, что я ошибаюсь. Теперь ты собираешься просто стоять там или позволишь мне помочь тебе перейти?

— Я не понимаю, — сказала я. — Тогда Блейк послал тебя за мной. Но сейчас ты кто? Сказал тебе помочь мне пережить это?

— В общем, это подводит итог, — Виша толкнула локтем своего товарища-консорта. — Верно, Эвандер?

Эвандер нахмурился, но ничего не сказал.

— Эвандер от всего этого не в восторге, так что если бы ты могла поскорее решить, какого чёрта ты делаешь, это было бы здорово, — объяснила Виша. — Нам нужно идти.

— Почему Блейк хотел, чтобы ты помогла мне сейчас? — спросила я.

Виша всплеснула руками. — Послушайте, вы с Блейком сможете разобраться во всём этом и поговорить об этом, когда переживёте Игры. Звучит неплохо? Это не моё дело. Он глава факультета. Я просто делаю то, что мне говорят.

Она слегка наклонилась вперёд, и, к моему удивлению, всего в нескольких футах перед ней из тумана начал подниматься столб.

— Вот так, — удовлетворённо сказала она. — Так и думала.

Она запрыгнула на первую колонну, затем снова наклонилась вперёд, и поднялась следующая.

— Если ты уже пересекала границу один раз со своим супругом, — объяснила она, слегка запыхавшись, когда перепрыгнула на следующую платформу, подходя всё ближе и ближе ко мне. — Тогда платформы позволят тебе двигаться назад. Но ты не сможешь продвинуться вперёд в первый раз в одиночку.

Она подскочила к колонне, возвышавшейся напротив той, на которой я стояла. Осталась ещё одна.

Я ещё немного раздвинула ноги, желая сохранить равновесие. Я всё ещё чувствовала головокружение. Я старалась не смотреть вниз, на клубящееся море тумана под нами.

Виша посмотрела на меня. — Итак, каково твоё решение? Ты собираешься облажаться и нас обоих убьют, или ты собираешься поймать меня?

Она не стала дожидаться ответа. Она подпрыгнула.

Я схватила её за плечи, чтобы поддержать, когда она приземлилась, и она ахнула. Я покачала головой. Несмотря на нашу историю, я не могла не восхититься её упорством. Виша была крепкой, как гвоздь. Позади неё платформа, на которой она только что стояла, снова опускалась.

Виша покачала головой. — Ты неважно выглядишь, Пендрагон. Что, чёрт возьми, ты с собой сделала?

Я откинула волосы с лица. — Должно быть, меня накачали наркотиками. Мы все были накачаны, не так ли?

— Некоторые из нас, судя по всему, больше, чем другие, — она оглядела меня с ног до головы, затем покачала головой. — Эта грёбаная сука Риган. Должно быть, она кому-то заплатила. Неудивительно, что тебе потребовалось так много времени, чтобы признаться. Эвандер хотел, чтобы мы двигались дальше, и через минуту мы бы это сделали.

Я посмотрела туда, где стоял высокий бледный молодой человек. На самом деле я его не винила. Он просто хотел выжить.

— То, что ты делаешь прямо сейчас — помогаешь мне. Разве это не обман? У вас обоих не будет неприятностей?

Виша и Эвандер обменялись взглядами. Виша пожала плечами. — Наверное, нет. Я сомневаюсь в этом. Если Риган сходит с рук всё её дерьмо, я сомневаюсь, что они смогут наказать нас за наше.

— Что бы со мной случилось, если бы ты мне не помогла? Если бы я не смогла преодолеть это самостоятельно?

— Ты, наверное, не захочешь этого знать, — спокойно сказала Виша. — Хотя Блейк был бы в ярости.

Другими словами, я бы умерла. Сделала бы это профессор Уиспвуд? Или кто-то другой? Насколько я знала, у Кровавого Крыла в штате был специальный палач. И если бы я умерла, Блейк был бы несчастлив. Потому что он действительно заботился обо мне? Или потому, что это было бы ударом по его драгоценной репутации?

— Не говоря уже о его дяде, — пробормотал Эвандер. Я подумала, не таким ли образом Виша заставила его подчиниться. Если бы он больше беспокоился о Викторе Дракхэрроу, чем о Блейке.

— Хорошо, — сказала я, переводя дыхание. — Думаю, дальше я сама по себе, — я подумала кое о чём другом. — Тот белый обруч, который профессор Уиспвуд сняла с моей головы, когда я проснулась. Что это было?

Глаза Виши слегка расширились, и она ещё раз обменялась взглядом с Эвандером. Она откашлялась:

— Я бы не стала беспокоиться об этом прямо сейчас.

Я прищурилась. — Что это было, Виша?

Она вздохнула. — Я этого не видела. Но если это то, что я думаю, то это называется «Костяная корона».

— Кость? Что это за кость?

— Драконья кость. Это часть старой традиции. Они, вероятно, использовали её, потому что ты рождённый мором. Не беспокойся об этом прямо сейчас, — должно быть, она заметила упрямство в моих глазах. — Послушай, всё, что тебе нужно знать, это то, что ты всё ещё можешь выбраться из этого места, если попытаешься.

— Отлично. Итак, что дальше? — потребовала я. — Вы двое, очевидно, знаете намного больше о том, чего ожидать, чем я.

Виша пожала плечами. — Мы пока разделимся. Ты побродишь вокруг. Просто пообщайся. Постарайся не попасть ни в какие ловушки. Не дай себя съесть диким животным. Если ты всё ещё чувствуешь слабость, то держись подальше от Риган, если увидишь её.

— А потом? — осторожно спросила я. — И это всё? И это всё, что нужно?

— Конечно, нет. Это было бы слишком просто, не так ли? — Виша хихикнула. — Перебирайся на другой конец острова. Встретимся на другой стороне. Наверняка будет ещё как минимум одно или два испытания. Тебе понадобится помощь другого консорта по крайней мере для одного из них. Эвандер и я будем ждать там. Один из нас поможет тебе закончить это.

— Нет, если я сначала побью тебя, — автоматически ответила я.

Виша приподняла угловатую бровь. — Вот это настрой.

Она шагнула ко мне и понизила голос. — Просто остерегайся Риган. Я знаю, что она видит в этом свой шанс добраться до тебя сейчас, когда Блейка нет рядом, чтобы остановить её. Ты в грубой форме. Вероятно, сейчас не лучшее время для драки с ней, — она взглянула на Эвандера, который повернулся к нам спиной и смотрел на деревья, нетерпеливо притопывая ногой. — Послушай, я бы осталась с тобой, но Эвандер боится, что у нас из-за всего этого будут проблемы. Я сомневаюсь, что у нас это так. Ясно, что мы можем раздвинуть границы. Я думаю, они хотят, чтобы мы это сделали. Кроме того, Риган первая разорвала план игры. Она нарушает все правила. Мы просто помогаем выровнять поле. Я прикрою тебя, но Эвандера я тоже должна прикрывать.

Наши глаза встретились. Я уставилась в фиолетовые глаза Виши, всё ещё не в силах до конца поверить, что собираюсь доверять ей.

Я кивнула. — Хорошо.

Она направилась прочь.

— Виша, — позвала я. Она обернулась. — Ты действительно сделала всё это только потому, что тебе сказал Блейк?

— Ради Блейка, конечно. Но не только из-за него. Я чертовски ненавижу Риган, — сказала она с усмешкой, обнажившей её острые клыки. — Я ждала этого годами. Не могу дождаться, чтобы увидеть, что с ней будет после сегодняшнего.

Она бросила на меня задумчивый взгляд. — Ты тоже не так слаба, как кажешься, Пендрагон. Возьми себя в руки, и всё будет в порядке. Иди выпей воды. Удачи тебе там.

— Удачи, — эхом повторила я, когда она уходила с Эвандером.

В течение следующего часа или около того я пробиралась через густые джунгли, густой, влажный воздух заставлял ткань моей туники прилипать ко мне, как вторая кожа. Вскоре я сняла жилет и повязала его вокруг бёдер. Затем я сняла тунику, оторвала нижнюю половину и использовала лишнюю ткань, чтобы завязать волосы сзади, чтобы тяжёлые локоны не прилипали к лицу и шее. Теперь мой живот был обнажён, и я предположила, что могу получить ещё несколько укусов насекомых, но, по крайней мере, так я могла лучше дышать.

Тяжёлый туман от наркотика рассеивался. Временами я чувствовала волну головокружения, но в основном мне удавалось отогнать её. И что-то ещё начинало сказываться: воздействие крови Блейка. Я чувствовала, как она проникает в мой организм. Я была в ещё большем стрессе и перенапряжении. Я подумала, что это активизировало воздействие крови. Я чувствовала перемены в своём теле, силу, струящуюся через меня.

С тех пор как я сразилась с Вишей в тот день на курсе «Усовершенствованного вооружения», я оттачивала преимущества телосложения моего наездника с помощью профессора Шанкары. Но как бы усердно я ни работала, я знала, что никогда не смогу стать такой сильной или быстрой, как Высокородная.

Но сегодня? Я не была так уверена. То чувство бессилия, которое я испытывала, когда проснулась, рассеивалось. Должна ли я была благодарить за это Блейка?

Я подошла к небольшому ручью и опустилась рядом с ним на колени. Вода, струившаяся по камням, была чистой и прохладной. Я сложила ладони чашечкой и сделала большой глоток. Холодная вода смыла часть остаточной расплывчатости, которая всё ещё цеплялась за меня. Теперь я чувствовала себя сильнее, больше самой собой.

Я встала, вытирая рот, и прислонилась спиной к дереву, глядя вперёд. По моим прикидкам, я уже обогнула примерно половину острова. Если Виша права, мы встретимся на другой стороне, как раз вовремя для следующего теста. Я надеялась, что она сдержит своё слово и дождётся меня.

Как только я снова начала двигаться, моё внимание привлекло какое-то движение среди деревьев. Мои инстинкты сработали, и я упала и перекатилась, как раз в тот момент, когда маленькое серебряное лезвие пролетело по воздуху и вонзилось в ствол дерева прямо там, где я стояла.

Послышался шорох. Риган выступила из подлеска справа от меня с острой рапирой в руке.

Раздался ещё один звук, на этот раз откуда-то спереди. Появилась Гретхен, вертя в пальцах маленький метательный нож, с жестокой ухмылкой на лице. На плечах у неё был пояс, увешанный по меньшей мере ещё тремя маленькими лезвиями. Кто-то свистнул прямо надо мной. Я подняла глаза и увидела Куинн, сидящую на дереве с луком в руке и уже натянутой стрелой, нацеленной прямо мне в грудь.

Риган вышла вперёд. — Смотрите, девочки. Маленький ягнёнок, рождённый гнилью, сбился с пути. Что? У тебя нет дракона, который защитит тебя?

Я старалась сохранять бесстрастное выражение лица, пока мои глаза перебегали с одной девушки на другую. — Чего ты хочешь, Риган?

Риган усмехнулась. — О, ничего особенного. Просто хочу преподать тебе урок о том, как брать то, что принадлежит мне.

— У меня лучшее место в зале, — крикнула Куинн, сидевшая высоко на дереве. — Да начнётся представление.

Гретхен приплясывала на ногах. — О, это будет весело.

Я вздохнула. — Это опять? Я никогда не хотела Блейка. Ты это знаешь.

— Я знаю, что он слишком хорош для тебя, проклятая сучка, — выплюнула Риган. — Как и я. Ты оскверняешь нас обоих этим неестественным союзом.

Моё раздражение начало подниматься. Только не это проклятое дерьмо «Кровь» снова. — Блейк знает, что ты здесь? Вот так нападаешь на меня? Что он собирается делать, когда узнает?

— Это не имеет значения, — прошипела Риган. — Его здесь больше нет, чтобы защищать тебя. Блейк и его ошибочное чувство долга. Я этого не понимаю, но после сегодняшнего дня он, наконец, будет свободен. Ты была занозой в моём боку с того момента, как он притащил тебя сюда, покрытую грязью. Даже тогда я могла сказать, что ты считала себя чем-то особенным. Лучше, чем все мы. Что ж, сейчас ты получишь урок истинного превосходства. Мы с Гретхен и Куинн собираемся научить тебя этому.

Я постаралась сохранить бесстрастное выражение лица. — Я не считаю себя выше тебя, но я чертовски уверена, что я также не считаю себя ниже тебя. Ты знаешь, я всегда хотела, чтобы мы могли быть друзьями. Я хотела, чтобы мы работали вместе.

Риган рассмеялась. — Верно. Продолжай убеждать себя в этом. Как будто я когда-нибудь опустилась бы так низко. Я точно знаю, чего ты хочешь, Пендрагон. Член Блейка Дракхэрроу внутри тебя. Ты маленькая шлюшка. Ты хочешь его в своей постели, не так ли? Но то, что он отказался от моего, не означает, что я собираюсь так легко отдать его тебе.

Я была поражена. Не в последнюю очередь её признанием. Я вздохнула. Пришло время применить другой подход и опуститься до её уровня.

— Что ж, я понимаю, почему он не хочет тебя. Кому захочется, чтобы ехидная плаксивая сучка отсасывала у них?

Риган завизжала, как попугай. — Как ты смеешь! — её глаза сузились, и медленная улыбка растянулась на лице. — Это продолжается достаточно долго. Вытащи этот клинок из дерева позади себя и воткни себе в горло. Я приказываю.

Я повернулась к стволу дерева, заметив застрявший в коре метательный нож Гретхен. Я медленно вытащила его. Посмотрела на лезвие. Затем сунула его в карман.

— Извини, но это больше не сработает, Риган, — спокойно сказала я, в то время как рабская сеть, которую она использовала, продолжала омывать меня, ударяться о стену, которую я построила, и скользить прочь.

Я не чувствовала принуждения, как в прошлый раз, когда она напала на меня. Тогда это было невыносимо, неоспоримо. Давление было другим — сильным и настойчивым, да. Напрягая свой разум, пытаясь найти опору, я тренировалась ради этого самого момента. Я разделила свои мысли, скрывая суть себя в мысленных тенях. Так глубоко внутри, что Риган не смогла бы дотянуться, даже если бы у неё была такая возможность. И я сомневалась, что она это сделала. Она не была так искусна в «thrallweave», как я когда-то думала. Родригес и Блейк были намного опытнее.

С улыбкой я с силой захлопнула свою стену, отгораживаясь от неё. Внезапный обрыв мысленных нитей едва не заставил её пошатнуться. Я рассмеялась, увидев выражение шока на её лице.

Гретхен переводила взгляд с меня на нас, на её хорошеньком личике читалась неуверенность. — Что происходит, Риган?

— Эта сука выгнала меня, — задыхаясь, произнесла Риган. — Кто-то научил её блокировать нас.

Она прищурилась, глядя на меня. — Кто это был? Кто тебя научил? Я убью их, чёрт возьми.

Я медленно улыбнулась. — Ты могла бы попробовать. Но сомневаюсь, что у тебя получится. Видишь ли, нам с Блейком очень понравилось проводить время вместе. Ему нравится оставлять меня одну… чтобы попрактиковаться, — я не была уверена, что делаю. Только то, что увидев выражение её лица, оно того стоило. — Ему действительно нравятся наши частные уроки. Почему бы тебе не спросить его о них самой? Если, конечно, ты вернёшься.

— Блейк? — Риган выплюнула. — Ты лжёшь!

Я пожала плечами, не меняя позы. Кинжал был у меня в сапоге. Я могла дотянуться до него, если понадобится. Но от меня не ускользнуло, что я была в меньшинстве три к одному и что Куинн наставил на меня лук.

— Думай, что хочешь. Я знаю, что тебе легче всё отрицать.

Я сделала шаг ближе к ней, наши глаза встретились. — Но ты же знаешь, что всё, что тебе действительно нужно сделать — это спросить Блейка.

Я бросилась вперёд, потянувшись к её рапире. Риган отреагировала, но потеряла несколько драгоценных секунд. Моя рука схватила её за запястье, сильно вывернув, и рапира упала на землю. Я схватила её и поднесла к её лицу. Это было бы так просто. Так легко отпустить и закончить это. Никогда больше не смотреть на Риган.

Непрошеное лицо Флоренс всплыло в моём сознании. Её спокойный пристальный взгляд. Доброта её улыбки.

Я глубоко вздохнула и зашвырнула рапиру далеко за деревья. Как только я начала расслабляться, стрела просвистела в воздухе и попала мне в другое плечо. Я ахнула, сила удара отбросила меня от Риган на землю. На мгновение моё зрение затуманилось от боли. Но сквозь дымку я уже чувствовала, что рана начинает заживать.

— Не… так… как… это… — прорычала я, кровь стучала у меня в ушах.

Я выдернула стрелу из плеча, игнорируя боль, и отбросила её в сторону. Риган уже приближалась ко мне. Я двигалась быстрее, схватила её за лодыжку и швырнула на землю, затем запрыгнула на неё сверху. Я вытащила кинжал из сапога, бросила ножны на землю и занесла лезвие над её лицом.

Я увидела ужас в её глазах, неприкрытый страх.

Она может тебе понадобиться. Подумай хорошенько, — предупредил голос

Тео повернулся ко мне:

— Что ты сделал? — прошипел он.

Мы могли видеть всё, что испытывали консорты. Но мы не могли их слышать. Тем не менее, было не так уж трудно понять, что происходило между Пендрагон и Риган. Или увидеть, что что-то в Пендрагон изменилось.

Она начала медленно. Я был в ужасе за неё. Риган явно кому-то подкупила, потому что наркотики, которые они давали консортам, не должны были задерживаться в их организме так долго. Пендрагон вообще чуть не пропустила первое испытание.

Когда она перебралась через ущелье, я вздохнул с облегчением. Спасибо грёбаной Служанке Крови за Вишу. Она задержалась гораздо дольше, чем я ожидал, игнорируя явные просьбы Эвандера поторопиться. У девушки был стальной хребет и серьёзный потенциал.

Я взглянул на Тео. Он не доверял мне, и хотя я это понимал, это также не делало его отличным мастером на все руки. Тео всё ещё выжидающе смотрел на меня.

Я пожал плечами:

— Я сделал то, что должен был.

— Ты сумасшедший, — прошептал он. — Это может всё разрушить. Ты подвергаешь её риску.

— В опасности? Я спас её. Риган всё равно собиралась жульничать, — прошипел я. Мой взгляд задержался на изображениях на вуали, на Пендрагон и на том, как она двигалась — сильнее, быстрее, чем когда-либо прежде.

Челюсть Тео сжалась:

— И всё же ты знаешь, что всё должно было идти не так. Они должны работать вместе. Не… — он беспомощно указал на проекцию как раз в тот момент, когда Пендрагон вытащила нож из её ботинка. Риган, возможно, и удалось бы организовать дополнительную дозу наркотиков, но я припас сюрприз и для Пендрагон. Хорошо, что я это сделал, поскольку Риган и её друзья привезли с собой свои сюрпризы. — Что бы это ни было, чёрт возьми. Всё разваливается на части. Если Виктор пронюхает об этом…

— Я разберусь с этим, Тео, — перебил я, заставляя себя сохранять спокойствие. — Не беспокойся об этом.

Консорты не должны были уничтожать друг друга подобным образом, и всё это не очень хорошо отражалось на Доме Дракхэрроу. Но Риган привела всё в движение, как только втянула Гретхен и Куинна в свой план. Она с самого начала пыталась уравнять шансы, саботировать действия Пендрагон. Я просто уравнял условия игры. Или, по крайней мере, это то, что я говорил себе.

Я рискнул бросить взгляд туда, где директор Ким сидел дальше по рядам. Его глаза были прикованы к вуали, лицо бесстрастно. Насколько я мог судить, он не выглядел так, словно собирался вскочить со своего места и отменить всё это. Я сомневался, что он вмешается.

Но что было после окончания Игр? Это был жребий. Всё, что я знал — я защищу Пендрагон. Несмотря ни на что.

Теперь Риган была предоставлена самой себе. Вопрос был только в том, сколько времени ей потребуется, чтобы осознать, что она оказалась на холоде. Я наблюдал, как Пендрагон расправилась с Куинном, затем встала над Риган. Она не собиралась убивать её. Я знал это. Но ей потребовалось мгновение, чтобы осознать это. Моя кровь текла по ней, делая желание насилия сильнее, чем оно было бы обычно. На самом деле было невероятно, насколько хорошо она сопротивлялась этому притяжению.

— Как дела, младший брат? — спросил я.

Я вскинул голову. Мой брат Маркус стоял там, его бледно-голубые глаза холодно смотрели на меня сверху вниз. Его рот изогнулся в высокомерной улыбке.

Смотреть на моего старшего брата было в некотором смысле всё равно что смотреться в зеркало. Будучи на несколько дюймов ниже меня — что никогда не переставало сводить его с ума, — Маркус был коренастее и шире в плечах, с телосложением, созданным для грубой силы, а не для изящества. Его светлые, серебристо-русые волосы были подстрижены короче, чем у меня. Линия подбородка тоже была более квадратной. Надо отдать ему должное, он был устрашающим ублюдком. Шрамы, покрывавшие его руки и шею, напоминали о его безжалостных подвигах. Я задавался вопросом, оставила ли убитая им супруга какие-нибудь следы на моём брате. Я надеялся на это. Она определённо заслужила это.

Виктору нравилась жестокость Маркуса — до тех пор, пока он был тем, кто ею владел. Знание, что он пользуется благосклонностью нашего дяди, делало Маркуса ещё более опасным. Его улыбка редко касалась глаз, а если и появлялась, то обычно за чей-то счёт. Как у меня, прямо сейчас.

Рядом со мной я почувствовал, как Тео напрягся, замкнулся в себе. Он ненавидел Маркуса. Я не винил его.

Маркус с важным видом спустился по ступеньке и проскользнул в наш ряд, оттеснив меня.

— Ну-ну, — протянул он, переводя взгляд на экран. — Твой маленький всадник на драконе справляется лучше, чем я ожидал, брат. Должно быть, нелегко держать этих двух дам в узде вне Игр. Если тебе когда-нибудь понадобится совет, как управлять ими обеими, ты знаешь, где меня найти.

Я смотрел вперёд. Но Маркусу не нравилось, когда его игнорировали.

— Что с Тео? У него такой вид, будто он увидел привидение. Что заставляет тебя так нервничать, братишка? — Маркус наклонился ко мне, чтобы взъерошить волосы Тео, как будто он был ребёнком.

Тео вздрогнул, но не сказал ни слова.

— Оставь его в покое, Маркус, — прорычал я.

Маркус ухмыльнулся. — Расслабься. Я просто развлекаюсь. Мы семья, чёрт возьми. Тео знает, что я всего лишь играю, не так ли, кузен? — Он понизил голос и наклонился ближе. — Хотя это забавно. Я всегда думал, что трогательно, насколько ты нежен с ним. Ты думаешь, что действительно оказываешь ему услугу, нянчась с ним?

Мои кулаки сжались, но Маркус ещё не закончил. Его взгляд переместился на проекцию вуали, где фигура Пендрагон быстро двигалась по островной местности. Он присвистнул, протяжно и низко.

— Хорошенькая штучка, не правда ли? Эти длинные ноги. Эта упругая попка. Я понимаю, почему ты бросил Риган. Действительно, я могу.

Моя голова резко повернулась к брату. Я уставился на него. Маркус ухмыльнулся, явно наслаждаясь моей реакцией.

— Осторожнее, братишка, — протянул он. — Возможно, она недолго останется твоей. Дядя Виктор положил на неё глаз. Чёрт возьми, возможно, она просто понравилась бы мне самому. Ты знаешь, я искал замену Аллессандре.

Я попытался выровнять дыхание:

— У тебя всё ещё есть Амарис.

Маркус нахмурился:

— Она никуда не годится сама по себе. Она стала скучной.

Я не стал уточнять, что это, вероятно, из-за того, что Маркус убил её сестру-близнеца. Мой брат ни за что не мог приблизиться к Пендрагон ни на дюйм. Я бы, блять, скорее умер, чем позволил этому случиться.

Маркус наклонил свою голову в мою сторону:

— Я уверен, что мог бы заставить её кричать совершенно по-новому, — сказал он, его голос многозначительно понизился.

Моя сдержанность лопнула. Я вскочил на ноги, мои мышцы напряглись. Тео посмотрел на меня в безмолвной мольбе сохранять спокойствие, но я проигнорировал его.

— Ты думаешь, что смог бы справиться с ней, Маркус? — прошипел я низким и убийственным голосом. — Она сильнее, чем кажется. Ты ничего у меня не заберёшь. Особенно Пендрагон. Наша связь почти завершена, и ты знаешь, что это значит.

Улыбка моего старшего брата дрогнула, намёк на неуверенность выдал его дерьмовую браваду.

— Это правда? — спросил он, пытаясь казаться беспечным. — Дядя Виктор не думал, что ты далеко ушёл.

— Я планировал удивить его новостями, — солгал я. — Он сказал мне держать её под контролем, и скоро она будет моей. Полностью связанной. И ни ты, ни Виктор, ни кто-либо другой ничего не сможете с этим поделать.

Губы Маркуса раздражённо скривились:

— Это мы ещё посмотрим, — сказал он, поднимаясь на ноги, его игривый тон пропал.

Я ткнул его пальцем в грудь:

— Почему бы тебе не сбегать обратно к дяде Виктору, как послушная маленькая собачонка, и не сказать ему, что у меня всё под контролем?

Тело Маркуса напряглось. Если бы мы не были посреди толпы людей, я знал, что он бы мне врезал.

— Это ещё не конец, братишка, — пробормотал он, направляясь к проходу.

Я снова сел, пытаясь унять бушующий внутри огонь.

— Тебе не следовало этого говорить, — простонал Тео. — Теперь он точно придёт за ней.

Я знал, что Тео прав. И всё же:

— Пусть они попробуют, — пробормотал я.

Сработал инстинкт. Эффект Благословенной Крови. Эффект крови Блейка.

Прежде чем я успела подумать, моя рука метнулась вперёд, и с резким, слышимым щелчком я поймала стрелу на лету. Я уставилась на неё, не веря своим глазам, моя ладонь обхватила древко. Надо мной застыла Куинн с широко раскрытыми глазами.

Долгое мгновение мы просто смотрели друг на друга. Затем что-то шевельнулось внутри меня. Дикое желание, поднимающееся на поверхность, слишком сильное, чтобы сопротивляться. Кровь Блейка щёлкнула выключателем во мне, воспламенив что-то тёмное и первобытное.

Мои мышцы напряглись с нечеловеческой силой. Кровь Блейка и тело моей наездницы слились воедино в свирепой комбинации. Я бросилась к дереву и, прежде чем Куинн успела моргнуть, вскарабкалась по стволу, перебираясь с ветки на ветку с мастерством, не вполне мне присущим.

Я приземлилась рядом с Куинн на ветку дерева, мои ноги почти не издали звука. Она издала сдавленный вздох и отпрянула назад, но ей некуда было идти. Я двинулась к ней и на этот раз не остановилась. Я не сдерживалась.

Я вогнала стрелу ей в бок, не обращая внимания на тошнотворный звук разрываемой плоти. Куинн ахнула, её глаза расширились от шока, когда сила удара сбросила её с дерева. Её тело врезалось в ветви, падая вниз, прежде чем с глухим стуком упасть на землю.

Я опустилась на лесную подстилку рядом с ней, легко приземлившись на ноги. Мгновение стояла неподвижно, глядя на своих поверженных противников. Бессознательное тело Риган всё ещё валялось в грязи. Куинн лежала рядом, задыхаясь от боли.

Я ничего не чувствовала. Конечно, не вины. Я повернулась и пошла с поляны, кровь Блейка всё ещё пульсировала у меня в ушах.

Я стояла на вершине холма, глядя вниз на открывшуюся передо мной картину. Вдалеке виднелось каменное здание с куполом, силуэт которого вырисовывался на фоне моря. За ним находился причал с пришвартованными небольшими лодками. Я предположила, что таким образом они возвращали нас домой. Во всяком случае, тех из нас, кто добрался так далеко.

Внизу я могла видеть Вишу и Эвандера, ожидающих у входа. Они были не одни. Перед ними выстроилась очередь из других супругов, ожидающих своей очереди.

Когда я спускалась с холма, ко мне подбежала Виша.

— Ты не видела Риган?

Я моргнула. — Ты сказала мне избегать её.

И всё же чувство вины, должно быть, отразилось на моём лице. Глаза Виши сузились:

— Но ты этого не сделала, не так ли?

— У меня не было выбора, — призналась я. — Она напала на меня из засады. С ней были Гретхен и Куинн.

На лице Виши промелькнуло подобие улыбки:

— Гретхен, прихрамывая, пришла сюда некоторое время назад, выглядя немного потрепанной. Её супруг в ярости на неё, — она склонила голову набок. — Но Риган? Ты ведь не убивала её, не так ли? Я очень надеюсь, что нет, потому что она тебе понадобится.

Мои глаза расширились. — Что? Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь. Я думала, ты сказала, что ты или Эвандер поможете мне.

— Она мертва или нет? — спросил Эвандер.

— Нет, но я вырубила её. Я оставила её там, — я указала на лес позади себя. — Далеко отсюда.

Виша бросила быстрый взгляд на шеренгу супругов:

— Что ж, тебе лучше сходить за ней. Вам нужен ваш супруг для следующего теста, и замена вам не поможет. Вам обоим нужно пролить по капле крови в какую-нибудь чашу, прежде чем вам разрешат войти в купол. И как только ты войдёшь, ты больше не выйдешь. Если ты не сможешь найти Риган, вам обоим крышка. Мы с Эвандером ничем не можем тебе помочь, — у неё хватило порядочности изобразить сочувствие, но это было слабым утешением.

— Чёрт, — выругалась я. — Не могу в это поверить.

Виша закусила губу:

— Я бы помогла тебе пойти и забрать её, если бы могла. Но Эвандер… — высокий парень с серебристыми волосами стоял в конце очереди, наблюдая за нами, нетерпеливо притопывая.

Я кивнула. — Я понимаю. Это несправедливо по отношению к нему.

Точно так же, как быть в паре с Риган никогда не было справедливо по отношению ко мне. Я взглянула на здание с куполом. — Что вообще нас там ждёт?

Виша колебалась. На мгновение свирепая, непоколебимая девушка выглядела неуверенной:

— Я точно не знаю. Но у меня плохое предчувствие.

Я провела рукой по волосам, убирая со лба выбившиеся пряди. — Отлично. Фантастика.

Я отвернулась, мои ботинки зарывались в грязь, когда я начала свой путь обратно в гору.

— Что ты собираешься делать? — позвала Виша.

— Позову Риган, — крикнула я через плечо. — Я притащу её сюда, если понадобится.

Но когда я добралась до поляны, она была пуста. Риган и Куинн ушли. Я выругалась себе под нос, сузив глаза и осматривая землю. Сломанные ветки. Примятая земля. Кровь Куинн на траве. Я присела на корточки, касаясь места, где вырубила Риган. Если бы только я заставила её немного истечь кровью… Засохшая кровь пригодится в следующем испытании? Куинн оставила много, но мне нужно было не её.

Я сделала глубокий вдох, мои чувства обострились от ясности. Вот оно. Запах Риган. Пот, смешанный с грязью. Нотки лаванды и мускуса. Очевидно, Риган умудрилась побрызгаться духами даже в джунглях. Запах Куинн тоже витал в воздухе: резкий привкус её крови, смешанный со страхом и грязью.

Я принюхалась в одном направлении, потом в другом. Они расстались. Риган пошла одним путём, а Куинн — другим. Почему они не остались вместе?

Откуда я вообще об этом знала? В этом было нечто большее, чем кровь Блейка. В моей голове всплыли загадочные слова Родригеса о наследии моего наездника. Ли это он имел в виду? Могу ли я активировать какую-нибудь инстинктивную древнюю тренировку? У меня не было дракона, но инстинкты наездницы были во мне до мозга костей. Кровь Блейка, должно быть, каким-то образом усиливала их, пробуждая чувства, о существовании которых я даже не подозревала.

Я была рождена для этого, — сказала я себе, пытаясь успокоиться. Конечно, эффект будет недолгим. Но пока они были полезны.

Я сделала ещё один глубокий вдох, позволяя своим чувствам направлять меня, сосредоточиваясь на запахе Риган, игнорируя соблазнительный аромат свежей крови Куинн. Я не была Высокородной. Мне не нужна была кровь. Мне нужна была Риган Пансера.

Теперь я чувствовала её притяжение — слабое, но настоящее. Я повернулась в ту сторону, куда она ушла. Уворачиваясь от низко свисающих лиан и ветвей, я двигалась так быстро, как только осмеливалась. Каждый шаг казался целенаправленным. Моё тело знало, куда оно идёт. Моя кровь направляла меня.

Ладно, значит, в этом деле тоже было что-то от Блейка. Запах Риган становился сильнее, острее, по мере того как я бежала сквозь густую листву. Я перепрыгивала через поваленные бревна, мои шаги были лёгкими, все следы головокружения исчезли. Я никогда не чувствовала себя настолько настроенной на окружающее. Такой могущественной.

Внезапно запах исчез. Я замедлила шаг, сердце бешено колотилось в предвкушении. Я чувствовала себя хищником. Охотником.

Так ли чувствовал себя Блейк всё это время? Со мной? Было ли это тем, что все Высокородные чувствовали постоянно? Это была неприятная идея.

Мне в голову пришла новая мысль. Я опустила кинжал Корегона на ладонь, затем начала медленно вращаться, слегка выставив нож наружу.

Теперь твоя очередь блистать, — пробормотала я. — Оркадес. Пора сделать шаг вперёд.

Дорогая девочка, я думала, ты никогда не спросишь, — раздался голос моей матери. — Но постарайся не убивать Риган, когда поймаешь её. Судя по тому, что тебе рассказала Виша, она нужна тебе живой.

— Я сделаю всё возможное, чтобы сопротивляться, — неохотно сказала я. — Но она сама начала это.

Оркадес рассмеялась:

— Она на деревьях. Приготовься.

— Взяла страницу из сборника пьес Куинн, да? — проворчала я. — Где?

— Прыгай влево, — приказала Оркадес. — Сейчас.

Я сделала, как она сказала, откатившись в сторону, затем снова вскочила на ноги. Риган ударилась о землю с возгласом шока. Она ожидала, что я буду её посадочной площадкой, но я отказала ей в этом. Я подошла, испытывая сильное искушение пнуть её в рёбра. Вместо этого я со вздохом протянула ей руку.

— Отвали, сука, — неприлично простонала она. Она схватилась рукой за голову. Думаю, я причинила ей боль большую, чем предполагала, когда вырубила. Но она всё ещё ходила и разговаривала, так что, должно быть, всё было не так уж плохо. — И дать тебе шанс ударить меня этим кинжалом? Я так не думаю.

Значит, она была безоружна. Она не нашла свою рапиру в кустах. Хорошо. Я вложила кинжал в ножны, засунула его обратно в сапог и подняла руки.

— Я не собираюсь закалывать тебя, Риган.

— Почему ты вернулась? — угрюмо спросила она.

— Настоящий вопрос в том, почему ты всё ещё здесь? — сказала я, качая головой и глядя, как она покачивается на ногах. — Почему ты не отправилась на другую сторону острова?

— Я заблудилась, — призналась она. — Куинн бросила меня. Не благодаря тебе.

Я фыркнула:

— Верно. Мне так жаль, что двое твоих приятелей пострадали, пытаясь убить меня. Они получили по заслугам.

— А теперь ты здесь, чтобы прикончить меня, пока их нет рядом, — прошипела она.

Я закатила глаза:

— Какой бы заманчивой ни была эта идея, оказывается, ты мне нужна.

Я сделала шаг к ней:

— Позволь мне перефразировать это. Мы нужны друг другу. Если ты хочешь выбраться из этого места. Если только ты не предпочитаешь прожить на деревьях до конца своих дней.

— Жить? — Риган гадко рассмеялась. — О, нет, мы не будем жить. Они убьют нас обоих. Но осознание того, что я прихватила тебя с собой, может стоить того, — она наклонила голову, как будто обдумывая вариант.

Я сжала челюсти:

— Или ты можешь прожить ещё один день и спланировать свою месть.

Она задумчиво посмотрела на меня:

— Привлекательно. Чуть более привлекательно.

— Хорошо. Тогда пошли, — отрезала я, теряя терпение. — Все уже были там. Кроме тебя и Куинн. Мы собираемся быть последними.

Я зашагала обратно через джунгли, молясь, чтобы она последовала за мной и мне не пришлось бы делать то, чем я угрожала, и на самом деле нести её. Я чувствовала себя достаточно сильной, чтобы справиться с этим, но она сильно тормозила меня. Через минуту я услышала хруст веток и шорох травы, когда она последовала за мной.

— Для чего именно я тебе нужна? — спросила она по прошествии нескольких минут. — Какое следующее задание?

— Всё, что я знаю, это то, что им нужно немного нашей крови. Мы должны войти в здание с куполом вместе. Похоже, никто не знает, что внутри. Что ж, у Виши, возможно, была неплохая идея. Хотя она и не хотела мне говорить.

— Это Виша тебе сказала? — Риган догадалась. — Эта вероломная сука. Как она посмела встать на сторону Блейка.

— Да, похоже, в твоей жизни много предателей, — съязвила я. — Как только мы выберемся отсюда, ты, возможно, захочешь немного поразмыслить о том, почему это так.

— Думаю, я лучше выпью пару «траллс» и подлечу свои сломанные ногти, спасибо, — она вздохнула, и мне не нужно было поворачивать голову, чтобы знать, что она смотрит на свои руки. — Чёрт. Они уже никогда не будут прежними.

Я удержалась от комментариев и вместо этого продолжила путь обратно к куполу.

Мы были последними. Когда мы приблизились, окраины купола были пусты. Пара тяжёлых каменных дверей, ведущих внутрь, были слегка приоткрыты. Перед ними стояла каменная колонна, увенчанная небольшой чашей для подношений и ножом. Несмотря на множество пар супругов, пришедших до нас, миска была пуста, а нож чист.

Ещё одна загадка Высокородных. Интересно, была ли здесь профессор Уиспвуд, творившая свою магию?

— Ну, вот и всё, — пробормотала я, взглянув на Риган. — Ты хочешь начать первой или мне оказать тебе честь?

Риган вздернула подбородок:

— Я всегда иду первой, Пендрагон. — Она шагнула вперёд и подняла ритуальный нож. Быстрым движением она сделала небольшой надрез на ладони и позволила нескольким каплям крови скатиться в чашу.

Каменные двери застонали, открываясь дальше, но не полностью. Мы прошли только наполовину.

— Твоя очередь, — сказала Риган, протягивая мне клинок.

Я инстинктивно потянулась к нему. В ту секунду, когда мои пальцы коснулись рукояти, Риган дёрнула лезвие вперёд, полоснув им по моему предплечью, а не по ладони. Я ахнула, когда кровь хлынула из раны в чашу для подношений. И всё же я уже чувствовала, как кровь Блейка действует внутри меня, исцеляя. Разрыв в плоти начал затягиваться.

Риган мрачно улыбнулась:

— Упс. Извини. Должно быть, моя рука соскользнула.

Я уставилась на неё, когда двери открылись со зловещим скрипом. Риган рассмеялась и зашагала в здание, не оглянувшись. Сопротивляясь желанию оттащить её назад за волосы, я глубоко вздохнула, а затем быстро оторвала кусок ткани от края своей рубашки, чтобы обмотать руку, прежде чем последовать за ней.

Внутри купола было холодно. Тьма поглотила нас, как только мы вошли. Но как только двери за нами захлопнулись, на стенах один за другим вспыхнули факелы. Я взглянула на стену слева от себя, а затем подошла к ней, схватив два меча, которые висели там. Рядом висели два маленьких щита — баклеры. Я бросила по одному Риган, и она поймала их.

— Постарайся не ударить меня ножом в спину, — пробормотала я.

Она захлопала ресницами:

— Я ничего не обещаю.

Мы вошли внутрь купола. Он был очень похож на арену: центральное круглое помещение с куполообразной крышей. Правда, там не было ярусов сидений. В здании, кроме нас, никого не было. Почти пусто.

Два существа медленно вышли из тени, когда вдоль стен вспыхнуло ещё больше факелов, чтобы осветить их. Я застыла. Рядом со мной Риган качала головой:

— Ты, должна быть, шутишь, — сказала она раздражённо. Она приняла боевую стойку и взмахнула мечом, когда два существа медленно приблизились. — Только не эти штуки снова. Они использовали их в прошлом году. Неужели они не могут придумать ничего получше для этих жалких неудачников, когда те проваливаются?

Я даже не могла подобрать слов. Всё, что я могла — это смотреть. Существа представляли собой гротескное сочетание того, что когда-то было студентами — рождёнными мором студентами. Человеческая плоть сочеталась с чертами паукообразных. Ноги разделялись на восемь конечностей. Рты превратились в жвалы, с которых капало и пощёлкивало при движении.

Из того, что только что сказала Риган, следовало, что это было обычным испытанием в Играх: превращение бывших учеников в чудовищ. Я подумала обо всех консортах, которые были до нас. Обо всех битвах, которые уже разыгрались сегодня в куполе.

Может быть, только может быть, я смогла бы собраться с духом, чтобы встретиться лицом к лицу с этими… вещами. Если бы один из студентов не был моим знакомым.

Навин медленно подбирался ко мне, извращённое существо, в душе которого таилась ужасная насмешка над милым, бестолковым мальчиком, которым он когда-то был. Его коричневая кожа, когда-то тёплая и полная жизни, приобрела болезненный пятнистый оттенок. На руках и спине неровными пучками росли густые тёмные волосы. Там, где должны были быть его ноги, теперь было восемь суставчатых конечностей, тонких и веретенообразных, торчащих по бокам. Они неестественно сгибались и щелкали, когда он двигался.

Его спина была сгорблена, паукообразные конечности поддерживали вытянутое тело, совсем не похожее на человеческое, что придавало ему однобокий, ужасающе насекомоподобный вид. И его лицо… О боги, его лицо! Мальчишеские черты были искажены кошмаром, глаза выпучены и черны, как у паука, лишены всех человеческих эмоций. Хищные, острые жвалы торчали изо рта, гротескно подёргиваясь и истекая вязкой жидкостью.

Рядом со мной Риган была невозмутима. Если уж на то пошло, её, казалось, позабавил мой ужас. Она издала низкий, насмешливый смешок:

— Возьми себя в руки, Пендрагон. Уже задыхаешься? Думаю, мне не нужно беспокоиться о планировании своей мести, в конце концов. Твой маленький друг прикончит тебя раньше, чем я успею.

Она метнулась через комнату, когда мой желудок скрутило. Часть меня хотела ударить её сбоку. Но Навин — если какая-то часть его действительно ещё оставалась Навином — сделал ещё один шаг вперёд, и моё внимание вернулось обратно.

Краем глаза я увидела, как Риган напала на второго монстра. В паукообразном существе я с трудом узнала первокурсницу. Однажды она поделилась со мной куском пергамента на уроке истории Санграты. Я снова повернулась к Навину, пытаясь заглушить боль, которую чувствовала. Заставила себя прогнать воспоминания о заразительном смехе Навина на уроке. Его дурацкой улыбке. Попыталась забыть о том, что он никогда не сможет рассказать Флоренс о своих чувствах сейчас. Он никогда больше не сможет нам ничего рассказать.

У меня дрожали руки. Я хотела убежать, но бежать было некуда. Навин сделал выпад. Я едва успела поднять щит. Сила удара отбросила меня назад, рука пульсировала от удара. Он был быстр. Одна из его ног ударила меня в бок, разрезав рубашку. Мгновенно расцвела боль.

Он снова пришёл в движение, его паучьи конечности несли его вперёд с ужасающей скоростью. Я увернулась, откатившись в сторону, когда жвалы Навина сомкнулись в нескольких дюймах от моего лица. Воздух наполнился щелканьем и стуком его ног.

— Я не могу этого сделать. Я, блядь, не могу, — услышала я свой голос, который дрогнул.

Ты должен. Ты должна быть сильной, — голос Оркадес настойчиво звучал сквозь туман. — Ты должна отпустить его. Он ушёл, Медра. Это не он. Больше нет.

Я сделала глубокий всхлипывающий вдох. Это слишком тяжело. Эти ублюдки. Они спланировали это. Всё это.

Последовала пауза, как будто она колебалась. Корона.

Нет, — сказала я. Нет, нет, нет. Потом я подумала о сне, от которого проснулась. О профессоре Уиспвуд, снимающей обруч с моей головы. Боль жгла ещё сильнее.

— Они заставили меня выбирать, — глухо сказала я. — Они проникли в мою голову и заставили меня выбрать это. Я сделала это.

Ты этого не выбирала, — настаивала Оркадес. — Не сознательно.

— Но я узнала. Это могла быть Флоренс.

Флоренс, милая, умная, начитанная девушка, которую я полюбила как сестру. Корона сидела у меня на макушке, проникая в мысли своей горькой силой. И она увидела то, в чём я никогда бы не призналась вслух: что я любила Флоренс больше, чем Навина. Это забрало двух моих самых дорогих друзей и превратило в посмешище дружбу, любовь, верность.

Единственное, что ты сейчас можешь сделать для Навина, — сказала моя мать, — это позволить ему умереть достойно.

— Достоинство? — я издала сдавленный икающий всхлип и откатилась в сторону, когда ещё одна паукообразная конечность вонзилась в то место, где я только что была. — Как может быть хоть какое-то достоинство, когда они так с ним поступили?

Это убийство из милосердия, — тихо сказала моя мать. — Подумай о родителях мальчика.

Я знала, что она права. От этого не становилось менее похожим на предательство. Существо, которое когда-то было Навином, издало нечеловеческий визг и метнулось ко мне с неестественной скоростью. Я увернулась, но на этот раз была недостаточно быстра. Может быть, я не хотела быть быстрой. Одна из его длинных, тонких лап вцепилась мне в бок, вспоров его острыми, похожими на иглы когтями.

Я отбила его в сторону щитом, затем откатилась, схватившись за рёбра, чувствуя, как кровь просачивается сквозь пальцы. На мгновение боль пронзила меня, и в голову пришла мысль: а что, если я просто позволю этому случиться? Кровь Блейка не смогла бы исцелить меня достаточно быстро, если бы я просто позволяла Навину нападать на меня снова и снова. Это было бы больно, но быстро. Весь этот кошмар наконец закончился бы. Я бы сбежала.

Не смей, — строго предупредил голос моей матери. — Прикончи его сейчас, пока он не прикончил тебя. Думай не только о себе. Не только об этом моменте. Наберись смелости. За тьмой лежит свет.

Свет. Я попыталась сделать, как она сказала. Я подумала о Флоренс. О её доброте и уме. Я подумала о Блейке, чьи издевательства превратились в странную защиту. О Блейке, которого я не могла заставить себя полностью возненавидеть. Я даже подумала о пушистом, смешном Невилле. Он увидел в каждом из них что-то хорошее, чего, возможно, даже я ещё не разглядела до конца. Они ждали меня. Блейк не хотел, чтобы я потерпела неудачу. Он дал мне свою кровь, чтобы убедиться, что я выберусь.

Я подумала о родителях Навина. У меня защемило сердце. Я была в долгу перед ними. Их сын заслужил мирный конец. Пусть лучше он найдёт покой в моих руках, чем в руках Риган.

Слезы застилали мне зрение. Я сморгнула их, решимость наполнила мою грудь. Паукообразное существо снова атаковало, его лапы стучали по полу в ужасающем ритме. Я отскочила в сторону, не обращая внимания на боль в ране. На этот раз я была быстрее. Я не колебалась.

Я ударила по одной из ног паука, перерубив её по суставу. Навин завизжал в агонии, отшатываясь назад. Я подумала о Флоренс, которая смотрела на Кровавое Крыло, и слёзы потекли у меня по лицу. Я знала, что должна была сделать. Но мой меч казался тяжёлым в руке.

Навин снова сделал выпад. Я попыталась блокировать удар, но одна из его массивных ног врезалась в мою руку с мечом, выбив клинок из моей хватки. Он упал на пол, выскользнув за пределы досягаемости. Я пригнулась, выдёргивая кинжал Корегона из своего сапога.

Давай закончим с этим, — тихо пробормотала моя мать. — Вместе.

Навин снова бросился вперёд, но я была готова. Я нырнула и вонзила кинжал во вместительную грудь паука, прямо там, где должно было быть сердце. Я яростно поводила ножом взад-вперёд, оставляя широкую полосу на нижней стороне тела существа. Внутренности и вязкая чёрная жидкость дождём посыпались на меня. Я подавилась. Паукообразное существо наверху сильно забилось в конвульсиях и рухнуло.

Я стояла над ним, глядя в его чёрные глаза. Был ли Навин всё ещё там? Каким-то образом смотрел на меня в ответ? Я вытерла слёзы по щекам, на сердце у меня было тяжело.

Ты почувствовала вкус магии крови, — сказала моя мать, её голос был полон отвращения. — Тёмное колдовство, связавшее его. Его душа уже ушла. Ты просто дала его телу покой.

Я кивнула, закрыв глаза, пытаясь полностью осознать вес её слов. Навин уже был потерян. Это сделали с ним Высокородные, а не я. Но я не могла избавиться от чувства вины. На мою голову возложили Костяную корону. Я была виновна.

С другого конца комнаты я услышала крик. Мои глаза резко открылись. Риган сражалась со своим собственным монстром. Кровь текла по её рукам, когда она подняла меч, пытаясь удержать существо на расстоянии. От её дерзкого высокомерия не осталось и следа.

Ты ей ничего не должна, — напомнила мне мама.

Я оглядела комнату. Двери на противоположной стороне наполовину открылись. Я смогла проскользнуть через них, оставив Риган позади. Риган пыталась убить меня. После этого она могла бы положить всему конец. Или она могла бы сделать это снова. Оставить её было бы справедливостью, которой она заслуживала.

Я стиснула зубы. Я не могу.

Выругавшись себе под нос, я рванула через комнату. Существо загнало Риган в угол, его длинные лапы прижали её к полу. Я, не колеблясь, метнула свой щит в паукообразного монстра, попав ему прямо в спину. Существо взвизгнуло и повернулось ко мне. Я отказалась смотреть ему в глаза. Первокурсница… Когда-то это была первокурсница.

— Эй! — я закричала, размахивая руками, как идиот, и попятилась. — Приди и забери меня!

Позади существа Риган вскочила на ноги. Она схватила меч, который уронила, пока я продолжала отвлекать паука, пытаясь дать ей возможность открыться, в которой она нуждалась. Этого было достаточно. Риган подбежала вперёд и вонзила свой меч в бок существа, пронзив его шкуру. Она вытащила меч и ударила его снова, затем в третий раз. Монстр завизжал и, корчась, рухнул на пол.

Риган вытерла кровь с лезвия о бедро и бросила на меня надменный взгляд, который я слишком хорошо знала.

— Почему ты так долго?

Я удержалась от возражения. Мы больше не сказали друг другу ни слова, когда повернулись и направились к дверям.

Два дня спустя я сидела на своей кровати в общежитии первокурсников, подтянув колени и обхватив их руками. Рядом со мной прислонилась Флоренс, положив голову мне на плечо. Мы обе плакали.

Погода отражала наше настроение. За окнами с ромбовидными решётками собирались грозовые тучи. Кожа вокруг моих глаз была такой, словно её натёрли до крови от всех слёз, которые я пролила с тех пор, как закончились Игры. Но слёзы были не самым худшим. Чего я не могла избежать, так это чувства вины, которое вонзалось в меня, как нож — острое и безжалостное.

Флоренс пошевелилась, вытирая покрасневшие глаза:

— Не могу поверить, что он действительно ушёл, — прошептала она, наверное, в сотый раз за день.

Я обняла её. Это было не из-за меня, напомнила я себе. Это было из-за Флоренс. Из-за родителей Навина. Я уже начала писать Шармам письмо. Флоренс сказала, что тоже напишет, и мы могли бы отправить их вместе.

— За несколько дней до Игр, — внезапно сказала Флоренс, — Навин сказал, что ему нужно мне что-то сказать.

Я застыла:

— Он сказал? Что именно?

— Я думаю, ты уже знаешь, — голос Флоренс звучал тихо. — Он сказал, что любит меня. Я не знала, что сказать. Я ответила ему… я сказала, что мне нужно время подумать.

Её голос дрогнул, и я крепче обняла её.

— Но я больше никогда не смогу с ним поговорить. Я попросила дать мне время, но у него не осталось времени. Я не знала…

У меня перехватило горло. Я хотела утешить подругу, сказать правильные слова. Но каждый момент, когда мы сидели здесь вместе, был пыткой — я делала всё, чтобы не дать потоку вины вырваться наружу. Это была моя вина, — мысленно повторяла я. Прости. Я сделала это. Прости меня.

Я спасла Флоренс. Я обрекла Навина. Как я могла рассказать Флоренс обо всём этом? Как я могла сказать ей, что каким-то образом сделала выбор, который стоил нашему другу жизни?

Я с трудом сглотнула. Несмотря на боль, мой голос дрожал:

— Флоренс… — мне не следовало спрашивать. На самом деле я не хотела знать. — Ты тоже была влюблена в него?

Последовало долгое молчание. Я ненавидела себя за этот вопрос.

— Не обращай внимания, ты не обязана отвечать. Прости, что спрашиваю, Флоренс…

— Я… я даже не знаю, — прошептала она, прерывая меня. — У меня не было возможности разобраться. Я думала, ещё будет время. Я думала, может быть, мы могли бы попробовать…

Она замолчала, повернув голову и уткнувшись мне в плечо. Я прикусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови. Навин ушёл. Флоренс упустила свой шанс. Что, если для них это всё? Настоящая любовь… Что, если им было суждено быть вместе, а теперь они оба потеряли шанс на счастье?

Если бы не корона, Навин, возможно, был бы всё ещё жив. Были и другие дети, подобные ему: студенты, которых с позором выгнали из Кровавого крыла, но не убили. Я слышала, что большинство из них отправляли в семьи Высокородных работать прислугой. Это было ужасно, но они оставались живы. Не все они были отправлены на бойню на той арене под куполом, как болезненные испытания, которые мы должны были пройти или провалить.

Раздался тихий стук в дверь. Мы обе напряглись. Флоренс быстро вытерла глаза одним из множества носовых платков, разбросанных по кровати, но это было бесполезно — её лицо покраснело и покрылось пятнами. Я была уверена, что моё выглядело не лучше.

Я с трудом встала, конечности отяжелели от долгого сидения. Я провела руками по волосам. Я не расчёсывала их несколько дней — заботиться о себе казалось неправильным. Как будто я этого не заслуживала. Жизни должно было быть достаточно, не так ли?

Я открыла дверь и увидела Блейка. На секунду я забыла, как дышать. Я забыла, каким красивым он может быть. Даже сейчас, выглядя растрёпанным, неловким и неуместным. Он казался измождённым — под глазами залегли тёмные круги. От его обычной холодной, сдержанной уверенности не осталось и следа. На нём была белая рубашка, верхние пуговицы расстегнуты, открывая проблеск чёрного дракона на груди. Рукава закатаны, обнажая мускулистые предплечья. Руки он засунул в карманы.

Его серые глаза перевели взгляд с меня на Флоренс, затем снова на меня. Он откашлялся:

— Извините, что прерываю.

Он выглядел так, словно хотел быть где угодно, только не здесь. И всё же, когда наши глаза встретились, я увидела, как что-то в них смягчилось.

— В чём дело? — спросила я, понизив голос.

Блейк заколебался, взглянув на Флоренс. Затем его челюсть сжалась:

— Тебе нужно пойти со мной. Директор Ким вызвал нас. Нас вызывают на дисциплинарное слушание.

Флоренс соскользнула с кровати:

— Слушание? — она протиснулась мимо меня, направляясь прямо к Блейку. Я никогда не видела её такой. — Зачем? Что будет с Медрой? У неё неприятности?

Блейк посмотрел на неё сверху вниз, его серые глаза были на удивление добрыми:

— Я не уверен, — терпеливо сказал он. — Но если это так, я буду рядом с ней. Я не оставлю её с этим одну. Я обещаю вам это, мисс Шен.

Флоренс ничего не сказала, просто уставилась на него.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Не смей оставлять её с ним.

Она имела в виду директора Кима. Я знала, что больше всего она винила его за Навина. Тем не менее, я была шокирована тем, как она разговаривала с Блейком. Казалось, она преодолела свою неуверенность по отношению к Высокородным. Или, может быть, это касалось только его.

Взгляд Блейка всё ещё был мягким, когда он наблюдал, как Флоренс забирается обратно на кровать.

— Нам нужно идти. Постарайся не волноваться. Я скоро заберу её обратно. Я обещаю.

Я подошла к Флоренс и обняла её. Она сжала моё запястье:

— Иди, — прошептала она. — Со мной всё будет в порядке. Я могу вернуться в свою комнату и поспать.

Я кивнула. Я надеялась, что она сможет отдохнуть. Ей это было необходимо. Я не хотела оставлять её, но, похоже, у меня не было выбора. Я последовала за Блейком к двери.

Пендрагон внезапно показалась мне такой маленькой, когда шла рядом со мной. Её длинные рыжие локоны обрамляли лицо — вьющиеся и спутанные. На ней было длинное чёрное платье поверх той же пары кожаных ботинок на шнуровке, которые она носила на Играх. Платье висело на ней. Даже всего за два дня она, казалось, похудела.

Мне было неприятно видеть её такой. Я знал, что она горюет. Её бледная веснушчатая кожа покраснела и покрылась пятнами. Я мог бы сказать, что она плакала. Любая другая девушка выглядела бы развалиной. Но не она. Меня нервировало, насколько она всё ещё была красива. Я скучал по её лицу.

Я поглубже засунул руки в карманы, сопротивляясь желанию сказать это вслух. Она выглядела хрупкой, но я знал, что это не так. Что бы она ни думала о себе прямо сейчас, я знал: она сильная. Жаль, что я не мог подобрать правильные слова. Я хотел рассказать ей, как каждая секунда просмотра Игр разрывала меня изнутри. Это было худшее чувство в мире. Особенно видеть, как ей приходится драться со своей подругой. Моё сердце болело за неё.

Но слова не шли с языка. Я не был уверен, что она вообще захочет их услышать. Не от меня. Или, может быть, я беспокоился, что покажусь слабым, слишком сильно обнажив это чувство, ползущее у меня в груди. Поэтому я украдкой бросал взгляды. Расстояние между нами казалось слишком близким и слишком далёким одновременно.

Затем она шокировала меня, нарушив молчание:

— Я хотела поблагодарить тебя.

Я удивлённо моргнул:

— Что?

— Я у тебя в долгу. То, что ты сделал, заставив меня выпить твою кровь, вероятно, спасло мне жизнь, — она остановилась, повернулась и посмотрела на меня. — Если бы ты не отдал её мне…

Риган и другие убили бы её. Она не стояла бы сейчас здесь, рядом со мной. Я чуть не потерял её.

У меня перехватило дыхание. Всё время, пока я наблюдал за ней, я задавался вопросом, ненавидит ли она меня за то, что я заставил её выпить это. И всё же теперь она была здесь, благодарила меня за то, что я заставил её сделать то, последствия чего она ещё не до конца понимала. Что-то внутри меня скрутило и кольнуло. Когти стыда. Когти вины.

— Ты мне ничего не должна, — натянуто сказал я. — Я просто рада, что ты выжила.

Её зелёные глаза посмотрели в мои:

— Так вот почему у нас проблемы? Из-за твоей крови?

Она не знала и половины всего. Я провёл рукой по волосам:

— Нет. По крайней мере, я так не думаю. Дело не только в этом. Хотя я действительно нарушил правила, отдав её тебе.

Я хотел оградить её от назревающей конфронтации. Мне хотелось спросить её, чего она от меня хочет, если дела пойдут в определённом направлении. Мои мысли продолжали возвращаться к Риган, и каждый раз, когда это происходило, моя ярость грозила перерасти через край. Она бросила мне вызов. Напала на Пендрагон, когда они должны были работать вместе. Я знал, что это произойдёт, но даже так, когда те три девушки загнали её в угол, это могло перерасти в кровавую баню. Мне стало интересно, знала ли Риган, как близко она была к смерти в тот день. Или насколько близко она всё ещё была.

Пендрагон выжила на Играх только благодаря мерам предосторожности, которые я принял: дал ей свою кровь, попросил Вишу приглядывать за ней. Это, а также её собственная сила и присутствие духа. Она не запаниковала. Как только наркотики вышли из её организма, она взяла себя в руки и сделала всё, чтобы выжить. Даже когда это означало убийство одного из её лучших друзей. Она прошла все испытания, которые ей устроили, и я гордился ею. Так чертовски гордился.

Я подумал о Корегоне. Теперь у нас с Пендрагон было это общее. Мы оба убили друга. Я сомневался, что это будет то, о чём мы будем с любовью вспоминать вместе.

Виша. Меня охватила паника. Я задался вопросом, рассказала ли она Пендрагон правду о том первом дне на тренировочном дворе. Виша зашла дальше, чем предполагалось, поэтому мне пришлось попросить Шанкару вмешаться. Несмотря на это, я инициировал подготовку. Если Пендрагон когда-нибудь узнает — она будет в ярости. Тот факт, что она сейчас так спокойно шла рядом со мной и благодарила меня, должен был означать, что Виша хранила молчание.

Я держался рядом с ней, пока мы приближались к кабинету директора. Мы вошли внутрь, и атмосфера обрушилась на меня, как ледяная стена. Ким сидел за своим столом, накинув тёмную мантию. Его проницательный взгляд метнулся вверх, когда мы вошли, и на меня словно обрушился груз всех ожиданий Кровавого Крыла. В директоре Киме не было и никогда не было ничего утешительного. Он был холодным, бескомпромиссным лицом Высокородной власти в «Кровавом Крыле».

В дальнем правом углу стоял мой дядя. Виктор Дракхэрроу, живое воплощение привилегий Высокородных и семейного устрашения. Он был старейшим из Высокородных в зале. Он посмотрел в мою сторону, его глаза горели глубоким и тревожным красным светом. Его взгляд переместился на Пендрагон, и я почувствовал, как у меня по коже побежали мурашки. Мне захотелось схватить его за подбородок и повернуть голову в другую сторону. Ничего об этом грязном, отвратительном старике не должно быть рядом с ней.

Я заставил себя посмотреть в другую сторону, и мой взгляд упал на Риган. Она сидела на деревянном стуле слева от стола Кима. Она выглядела во всех отношениях избалованной принцессой Высокородных кровей, с высоко поднятым острым подбородком и самодовольно надутыми губами. Позади неё стоял её отец, лорд Пансера, высокий мужчина со многими чертами лица своей дочери, но ещё меньшим её обаянием. Его пристальный взгляд скользнул по Пендрагон, как будто она была чем-то, прилипшим к подошве его ботинка.

Мой желудок сжался. Я держался поближе к Пендрагон, когда дверь со щелчком закрылась за нами.

Директор Ким прочистил горло:

— Я не думаю, что представления требуются. Мы собрались здесь сегодня, чтобы обсудить поведение триады Блейка Дракхэрроу во время Игр Консортов. Есть вопросы относительно действий его супругов, в частности, отсутствия сотрудничества между ними, а также нескольких нарушенных правил. Последствия должны быть определены.

Моё сердце уже бешено колотилось. Очевидно, отец Риган был здесь в качестве её представителя при Киме. А наш? Старый добрый дядя Виктор. Я ни за что не хотел, чтобы Виктор защищал Пендрагон. Я был здесь ради неё. Я бы говорил за неё. Если бы пришлось платить штрафы, я бы взял их на себя. Никто не тронул бы и волоска с её головы.

Директор Ким повернулся к Риган:

— Мисс Пансера, многое из этого связано с вашим поведением, поэтому давайте начнём с вас. Не могли бы вы объяснить свои действия во время Игр?

Риган вызывающе вздернула подбородок:

— Объяснить? Что тут объяснять? Я сделала то, что должна была сделать, — сказала она, и в её голосе прозвучал гордый гнев. — Я не собиралась сидеть сложа руки и смотреть, как она… — она прищурилась, глядя на Пендрагон, — насмехалась над нашими традициями. Она не принадлежит к триаде Блейка, и ей не место в «Кровавом Крыле». — Она посмотрела на Виктора. — При всём уважении, лорд Дракхэрроу, она никогда этого не делала, и я надеюсь, что Игры доказали это раз и навсегда. Она выжила только благодаря мне, — она бросила взгляд на Пендрагон, глаза были полны яда. — Хотела ли я сотрудничать с ней? Нет, конечно, нет! Я не собиралась доверять свою жизнь её некомпетентности.

Руки Пендрагон были сжаты в кулаки. Я видел, как дрожат её плечи. Всё, что говорила Риган, было ложью. Собиралась ли Пендрагон указать на это? Если она этого не сделает, то это сделаю я, решил я.

Я сделал шаг вперёд:

— При всём моём уважении к мисс Пансере, — сказал я (другими словами — никакого). Я повернулся к Риган, наши глаза встретились. — Я бы полностью посочувствовал её дилемме, если бы случайно не знал наверняка, что каждое её слово — ложь. Мы все это знаем. Мы видели, что произошло. Мисс Пансера… — я видел, как Риган напрягалась каждый раз, когда я называл её титул, а не имя, — бросила свою супругу и ушла без неё, оставив справляться с первым испытанием в одиночку. Только благодаря самоотверженным действиям Виши Вайдьи и Эвандера Сильвиана мой супруг вообще добрался до цели.

Ставить Эвандера в известность было немного чересчур, но я подумал, что упоминание его имени не повредит.

— И что мисс Пансера сделала дальше? Пошла ли она к мисс Пендрагон, извинилась ли и предложила ли свою помощь до конца Игр? Нет. Она коварно и трусливо заручилась помощью двух других супругов, чтобы попытаться убить мисс Пендрагон.

Лорд Пансера прервал меня:

— Моя дочь действовала с силой и решимостью истинного представителя Высокородной крови, — сказал он твёрдым голосом. Он отказывался смотреть на меня. — Она оказалась в совершенно невыносимой ситуации в паре с недостойной девушкой, рождённой в порче, которой никогда не следовало позволять участвовать в этих Играх, не говоря уже о том, чтобы служить супругой архонта одной из наших благороднейших семей. Если вы спросите меня, в этой ошибке и кроется настоящая проблема.

Он обвёл взглядом комнату, переводя взгляд с директора Кима на моего дядю:

— Лорд Дракхэрроу, я понимаю дилемму, с которой вы столкнулись в тот день в Замке, когда главы других четырёх домов наблюдали, как вы отреагируете на прибытие этой странной девушки. Но Медра Пендрагон, этот предполагаемый всадник на драконе… — он буквально выплёвывал слова, — это причина, по которой всё пошло не так с самого начала. Из-за неё моя дочь чуть не погибла. Она заманила нас всех в ловушку с помощью обмана блайтборнов. В ней нет ничего благородного. И как признала даже она в тот первый день, она бесполезна, потому что, несмотря на все наши желания, драконов нет и никогда больше не будет. Триада моей дочери была обречена на провал с того момента, как она была сформирована, с того момента, как вы позволили блайтборн занять здесь место, которому ей не место. Если вы хотите обеспечить будущий успех вашего племянника и моей дочери, я настаиваю, чтобы вы немедленно освободили её. Вычеркните её из Санграты, — он повернулся и остановил взгляд на Пендрагон. — Казнь слишком хороша для неё, с точки зрения семьи Пансера.

Я низко зарычал:

— Следи за собой. Если кто-то и заслуживает того, чтобы его освободили, так это твоя вероломная дочь.

Я оглядел комнату:

— Кто просил использовать Костяную корону на Пендрагон? — я посмотрел на Риган. — Это была ты, не так ли? Я хочу, чтобы ты признала это. Ты намеренно пыталась саботировать своего товарища-консорта. Ты делала это неоднократно, снова и снова. Каждый акт нелояльности, который ты совершила по отношению к Пендрагон, был актом нелояльности по отношению ко мне и моему Дому.

Я мог только надеяться, что Виктор тоже отнесётся к этому так же. Я едва мог смотреть на Риган. Мы выросли вместе. Наши родители были друзьями. Теперь её вид не наполнял меня ничем, кроме отвращения. Неужели я действительно когда-либо пускал эту змею в свою постель?

Повисло напряжённое, неловкое молчание, пока Риган смотрела на меня, отказываясь признаваться.

— Это не имеет значения, — наконец вмешался директор Ким. — Не имеет значения, кто просил об её использовании. Костяная корона использовалась честно. Мы были в пределах наших прав, разрешив это. И твой супруг выжил. Это всё, что имеет значение.

Я почувствовал, как Пендрагон задрожала рядом со мной. Да, она выжила. Но что насчёт её друга Навина? Я знал, что она, должна быть, думает о нём. По крайней мере, теперь она знала, что Костяная Корона не имеет ко мне никакого значения. Её использование было жестоким и чудовищным. Даже для грёбаных Высокородных.

Лицо Риган исказилось от разочарования:

— Ты думаешь, что ты лучше меня, не так ли, Блейк? Да ведь ты самый большой обманщик из всех. Ты использовал на ней свою собственную кровь. Ты хочешь рассказать всем об этом?

Я знал, что так и будет. Воздух в комнате стал ещё холоднее. Я почувствовал, как взгляд моего дяди впился в меня — острый, как бритва. Тем не менее, он промолчал. Мне стало интересно, на что именно он надеялся в результате этого слушания. Было очевидно, что у него, как обычно, были свои цели.

Я взглянул вниз на женщину с огненными волосами, стоявшую рядом со мной. Мне страстно хотелось обнять Пендрагон за талию и прижать её к себе, отдавая ей свою силу, поддерживая её. Но я решил перейти в наступление.

— И что из этого? Это было моё право защищать свою супругу. Даже если это было от её сожителя. Я сделал то, что должен был сделать, и не задумываясь сделал бы это снова.

— Если должно быть наказание за то, что сделал Блейк, — сказала Пендрагон, выходя вперёд, её голос прорезал напряжение в комнате, — позволь мне принять его. Я делала только то, что было необходимо, чтобы выжить. Я была в отчаянии. Я не хотела идти против Риган. Я не хотела никому причинять боль. Я встретилась с Риган перед Играми и попросила её поработать со мной. Я действительно старалась. Когда она, Гретхен и Куинн пришли за мной, я защищалась. Но я старалась проявлять сдержанность.

Я ничего не мог с собой поделать. Я ухмыльнулся:

— Ты, конечно, сделала. Гораздо больше, чем сделало бы большинство.

И теперь её сдержанность могла окупиться. Если бы она осмелилась убить Высокородного консорта там, на том острове… Директор Ким сердито посмотрел на меня. Но я знал, что он думает о том же. Она проявила больше самообладания, чем любой Высокородный в этой комнате.

— Только когда у Риган не осталось другого выбора, она согласилась работать вместе, — продолжила Пендрагон. — И даже тогда у меня был выбор. Я могла бы оставить её одну в том куполе умирать, когда на неё напало… существо. Но я этого не сделала. Я помогла ей сразиться с тем монстром. Я не бросила её, когда у меня был шанс. Хотя я знаю, что она бы бросила меня.

Я почувствовал прилив гордости. То, о чём она говорила, было милосердием. Не та черта характера, которую обычно ценят в «Кровавом Крыле». И всё же мне было интересно, понимал ли лорд Пансера, как близко он был к тому, чтобы потерять свою дочь из-за её собственного мелочного эгоизма. Однако я не заметил, чтобы на его губах появилось выражение благодарности. Он не собирался опускаться до благодарности порождению мора, что бы она ни сделала для его семьи.

Ким внимательно наблюдал за нами:

— Как правило, архонт, усиливающий супругу-гнилорождённую своей кровью, не одобряется в Играх. Но в этом и не было необходимости, поскольку супругов поощряют помогать друг другу. В данном случае были нарушены многие другие правила. Возможно, первое и главное — то, которое регулирует поведение супруга. Я опросил нескольких друзей мисс Пансеры. Все они показали, что она была абсолютно полна решимости отказаться каким-либо образом помогать мисс Пендрагон, — он взглянул на меня. — Полагаю, вы заранее узнали о неповиновении своего супруга?

— Да. Я узнал об этом и предпринял действия, чтобы помешать этому, — сказал я.

Глаза Кима вспыхнули чем-то вроде одобрения, что удивило меня.

— Очень хорошо. Я не вижу причин наказывать Медру Пендрагон или Блейка Дракхэрроу за то, что произошло на Играх. Мисс Пендрагон действовала в основном в целях самообороны. Она выпила кровь своего архонта по его приказу. В отличие от мисс Пансеры, она подчинилась его указаниям. Она не искала преимущества намеренно.

Я почувствовала, как рядом со мной выдохнула Пендрагон. Но судьба Риган всё ещё висела в воздухе. Я не собирался так легко отпускать её с крючка.

— Спасибо, директор Ким. Ваше суждение, как всегда, справедливо, — спокойно сказала я (нет, Блейк должен сказать). — Однако, остаётся определить наказание мисс Пансеры. Прежде чем вы обсудите этот вопрос, позвольте мне заявить сейчас, перед всеми вами, что я отказываюсь больше принимать мисс Пансеру в качестве своей супруги. Она предала меня и мою триаду. Я призываю к расторжению брака. Настоящим я расторгаю нашу помолвку.

Лицо Риган побледнело. Глаза её отца потемнели от ярости.

— Будь осторожен, мальчик, — прорычал лорд Пансера.

— Замолчи, Пансера, — впервые заговорил мой дядя. — Мальчик в пределах своих прав.

Часть меня была шокирована тем, что Виктор не противоречил мне, что он не собирался пытаться убедить меня не отпускать Риган.

Я наклонился вперёд:

— Ваша дочь предала меня, лорд Пансера. Она бросила мне вызов.

Лорд Пансера хлопнул ладонями по спинке кресла Риган. Я наблюдал, как она подпрыгнула.

— Вы не можете просто выбросить мою дочь, как будто она ничто! Моя дочь была верна вам и вашей семье…

— Нет, — оборвал я его. — Прошу вас больше не говорить о верности. Ваша дочь не хранит верности никому, кроме себя, и я думаю, вы это знаете. Удачи тебе в поисках нового архонта.

Риган вскочила со стула, её лицо исказилось от ярости:

— Ты не можешь этого сделать. Ты не понимаешь, Блейк. Всё, что я делала, я делала для тебя. Для нас! Я хотела, чтобы всё было как раньше. Не бросай всё это. Только не для этой проклятой сучки!

— А я и не собираюсь, — отрезал я. — Я не собираюсь выбрасывать ничего ценного. Ничего, кроме тебя, Риган.

Её губы задрожали от гнева.

— Мисс Пансера, — голос директора Кима был ледяным. — Сядьте обратно, — он повернул голову ко мне. — Очень хорошо. Блейк, если твой дядя не будет жаловаться, я приму твою просьбу, — он посмотрел на Виктора. Мой дядя слегка кивнул. — Пусть помолвка между Блейком Дракхэрроу и Риган Пансерой будет расторгнута. Мой секретарь уведомит Святилище и соответствующим образом скорректирует записи.

Взгляд Кима переместился на Пендрагон.

— Но мы ещё не закончили слушание мисс Пансеры. По законам Высокородных, за её действия на Играх может быть применена смертная казнь. Мисс Пендрагон, как потерпевшая сторона, вы можете воспользоваться Правом возмездия. Вы хотите это сделать?

Все взгляды в комнате внезапно обратились на Пендрагон.

— Я… — начала она.

Но лорд Пансера прервал её:

— Ни в коем случае, директор. Предупреждаю вас, не продолжайте в этом. То, что вы предлагаете, возмутительно. Рождённый мором не может решать судьбу Высокородного. Если вы полны решимости продолжать этот фарс, мне придётся потребовать создания трибунала.

Мы все знали, что тогда произойдёт.

— Никакой трибунал не требуется для дисциплинарного слушания, связанного с триадой, когда все стороны посещают эту академию, — холодно сказал директор Ким. — Но на тот случай, если позже вы захотите подвергнуть сомнению это разбирательство на самом высоком уровне, позвольте мне изменить мой первоначальный вопрос на тот, с которым, я полагаю, ни один трибунал не стал бы спорить, — он посмотрел на меня. — Блейк Дракхэрроу, как архонт этой триады ещё несколько мгновений назад, окончательное решение будет за тобой. Желаете ли вы воспользоваться Правом возмездия за действия мисс Пансеры как против вас, так и против вашего другого супруга на Играх?

Я уставился на него в ответ. Если я скажу «да», Риган будет казнена

Я посмотрел на женщину рядом со мной. Мне не нужно было спрашивать, я уже знал, что она хотела бы от меня услышать.

— Ты поступил правильно, — сказала я, когда мы вышли в холл.

— Давай просто уберёмся отсюда как можно быстрее, пока я, блядь, не взорвался, — огрызнулся Блейк. — Это было правильно? Я чертовски уверен, что чувствовал себя совсем не так.

— Так и было, — настаивала я.

Я сделала глубокий вдох, думая о Навине. Заплатила бы Риган смертью за его смерть? Было бы этого достаточно? Или это просто положило бы начало новой вражде между семьями Риган и Блейка, что в конечном итоге привело бы к ещё большему кровопролитию, хаосу и гибели блайтборнов? В конце концов, Риган не выбирала Навина, чтобы тот умер в том куполе. Я выбрала.

— Для меня это было правильно. Я не смогла бы жить с чувством вины за ещё одну смерть на своих плечах.

Блейк остановился и обернулся, чтобы посмотреть на меня:

— Даже если это была рука Риган? — он поднял руку и провёл ею по моей щеке. К моему удивлению, я не отстранилась. — Она не заслуживала твоего милосердия.

— Она никогда не поверит, что это был ты. Она думает, что это было твоё милосердие, — напомнила я ему.

Он рассмеялся:

— Я объясню ей это, если она осмелится приблизиться ко мне.

Я почувствовала, как он посмотрел на меня сверху вниз:

— На самом деле, если она приблизится к тебе, я хочу знать об этом. Если она когда-нибудь посмеет прикоснуться к тебе хоть пальцем, я…

— Что ты сделаешь? — спросила я, резко поворачиваясь к нему лицом. — Убьёшь её сам?

— Может быть, — сказал он наконец. Он пожал плечами. — Обычно я не убиваю женщин.

— Значит, она в безопасности, — я закатила глаза.

Он ухмыльнулся:

— Я не говорил, что у Виши были какие-то сомнения по этому поводу.

Я покачала головой:

— Ты неисправим.

— Тебе это нравится. Признай это, — он схватил меня за руку и потянул в нишу, прислонившись спиной к каменному подоконнику и удерживая моё тело между своих длинных ног. — Скажи мне, что тебе нравится, когда я убиваю ради тебя.

— Что, чёрт возьми, здесь происходит? — спросила я, но слова прозвучали неуверенно. Сердце бешено колотилось. Он был так близко. Такой тёплый. — Я не просила тебя никого убивать.

Он наклонился вперёд, прижимаясь лицом к моему:

— Но ты могла бы. Я имею в виду — попроси меня.

Я посмотрела на него, на ухмылку, играющую на его широком рту, на эти красивые губы. Находиться рядом с Блейком было всё равно что танцевать на острие клинка. Опасно, но опьяняюще. Он притянул меня ближе, пока между нами почти не осталось пространства.

— Признай это, Пендрагон. Признайся, что тебе нравится, когда я пачкаю руки ради тебя.

В голове всё закружилось. — Блейк…

Он прервал меня; его палец приподнял мой подбородок так, что мне пришлось встретиться с ним взглядом:

— Ты думаешь, я шучу, но это не так, — его голос стал серьёзным, более грубым. — Пока ты была на Играх, я кое-что понял.

Я тяжело сглотнула и снова попыталась отстраниться, но его руки сжали мою талию — не больно, но крепко.

— Хорошо. И что же это было?

— Что я сделаю для тебя всё, что угодно, — просто сказал он. — Причиню кому угодно боль. Убью кого угодно.

У меня перехватило дыхание, когда эти слова дошли до меня. Он говорил серьёзно. Я знала, что это так. Я уставилась на его грудь, затем поднесла палец к треугольнику обнажённой белой кожи, обводя верхнюю часть его татуировок в виде драконов. Его тело напряглось от моего прикосновения, под моими пальцами появились мурашки. Что, чёрт возьми, я делала?

— Я не хочу этого, — тихо сказала я, наконец поднимая голову и глядя ему в глаза. — Я не хочу, чтобы ты убивал ради меня.

Он на мгновение замолчал, затем прижался своим лбом к моему:

— Не имеет значения, чего ты хочешь, Пендрагон. Тебе никогда не придётся спрашивать.

Сердце бешено забилось. Моё тело реагировало на него, с моего разрешения или без.

— Я скучала по тебе, — снова прошептал он. Его дыхание коснулось моей кожи, тёплое и знакомое.

Я вздрогнула:

— Я тоже скучала по тебе, — выдохнула я. — Но, Блейк, я…

Поцелуй был подобен грозе, которая собиралась слишком долго. Его губы прижались к моим — отчаянные, горячие. Сверкнула молния. Искры пронеслись глубоко в моей душе. Моя кровь застыла в жилах. Мне следовало оттолкнуть его, но я этого не сделала. Вместо этого я обвила руками его шею, притягивая ближе, запустив пальцы в его волосы, не в силах больше выносить расстояние между нами ни на секунду.

Руки Блейка обхватили меня за талию. Он притянул меня к себе, прижимая грудь к груди. Я чувствовала каждый дюйм его тела. Он целовал меня так, словно я была воздухом, и не мог насытиться. Он целовал меня, как лесной пожар, поглощающий всё на своём пути. Он целовал меня так, словно я была последней каплей крови в мире, единственным, что могло утолить его голод.

Часть меня боялась его желания. Оно было тёмным и глубоким, как пустота. Если я позволю ему, Блейк Дракхэрроу может просто проглотить меня целиком. Поглотить, как дракон.

Его клыки задели мою нижнюю губу. У меня перехватило дыхание, когда я провела языком по этим острым точкам. Он был опасен, но вместо страха это знание только разжигало бурю внутри меня. Блейк зарычал, звук завибрировал у меня во рту. Дрожь пробежала по спине. Его руки сжались на моей талии, а губы двинулись вниз по шее, задевая кожу клыками. На мгновение мне показалось, что он действительно может укусить, что он может потерять контроль. На мгновение часть меня захотела, чтобы он это сделал.

— Твой дядя ищет тебя, Дракхэрроу, — произнёс холодный мужской голос позади меня.

Момент был разрушен. Голова Блейка дёрнулась вверх, его губы приоткрылись в диком рычании.

— Танака, — он встал, отстраняясь от меня с рычанием разочарования.

Я обернулась и увидела Кейджа, прислонившегося к противоположной стене. Блейк бросил на меня последний взгляд, голодный и собственнический:

— Позже, Пендрагон.

Он зашагал прочь по коридору. Я смотрела ему вслед, пытаясь выровнять дыхание, хотя пульс всё ещё учащался.

— Ну-ну, — Кейдж оттолкнулся от стены и подошёл ко мне. — Это выглядело… напряжённо.

— И как долго ты наблюдал? — холодно спросила я.

Он улыбнулся:

— Ненадолго.

Нарисованный чернилами изгиб его татуировки в виде полумесяца вился вдоль мускулистой шеи. Я вспомнила девиз его заведения: «Luna sanguinea surgit». Восходит кровавая луна.

Я направилась к общежитию первокурсников. Он пошёл рядом со мной.

— Чего ты хочешь, Кейдж?

— Ты же знаешь, что он только разобьёт тебе сердце, верно?

Я резко взглянула на него, застигнутая врасплох. Обычное спокойное поведение Кейджа смягчилось, когда он посмотрел на меня:

— Когда это случится, — тихо сказал он, — помни, что у тебя есть и другие друзья.

— Странно, но это не утешает, — огрызнулась я. — Почему бы тебе не заняться своими делами? Мы ходили на одно свидание. Я тебе не принадлежу.

— И Блейку тоже. Я рад, что мы пришли к согласию, — спокойно сказал Кейдж. — Послушай, я видел, к чему это приводит, Медра. Дракхэрроу интересует только одно — власть. И поверь мне, ничто не встанет между ними и тем, чего они хотят, даже ты.

Я напряглась от его слов:

— Ты действительно собираешься утверждать, что Дом Авари чем-то отличается? Пожалуйста. Избавь меня от лишних слов.

— Я никогда не говорил, что мы чем-то отличаемся. Но я не притворяюсь тем, кем я не являюсь, — ответил Кейдж. Он встретился со мной взглядом и выдержал его. — Просто будь осторожна. С Блейком. Со всем этим. Разве ты не чувствуешь это в воздухе? Что-то меняется. Баланс. Дядя Блейка…

— Что? — спросила я, внезапно испугавшись.

— Лорд Дракхэрроу тоже это чувствует, — медленно произнёс Кейдж. — Что-то там, на горизонте.

— Чувствует что? — спросила я. — Почему я ничего не чувствую?

— Может быть, и так, — тихо сказал он, пристально глядя на меня. — Может быть, ты не хочешь признаваться в этом даже себе.

Я отвернулась. Единственное, что я чувствовала и в чём не хотела признаваться Кейджу — это чувства к Блейку, которые выходили далеко за рамки ненависти.

— Я не нуждаюсь в твоих предупреждениях, Кейдж, — наконец сказала я, пытаясь протиснуться мимо него.

Он поднял руки, не делая попытки прикоснуться ко мне:

— Просто помни о том, что я сказал. В духе дружбы.

— Ладно, — пробормотала я, проходя мимо.

Но даже когда я вернулась в башню первокурсников, его слова задержались в моей памяти дольше, чем я хотела.

Дверь в комнату со стуком закрылась. Виктор стоял в дальнем конце, спиной ко мне. Я подошёл к нему с осторожностью, прекрасно понимая, что ни одна из наших встреч не принесла ничего хорошего.

— Ты был занят, — сказал Виктор, не оборачиваясь. — Ты хотя бы понимаешь, что ты только что сделал?

Я сжал челюсти:

— Избавиться от Риган было правильным решением. Она выставила нас дураками. Она выставила нас слабаками.

— Она выставила тебя слабаком, — возразил дядя. — Она выставила тебя дураком.

— Она была порчей для Дома Дракхэрроу, — упрямо сказал я. — Она воспользовалась вашей добротой, думая, что вы позволите ей публично бросить мне вызов.

— А, так вот во что ты веришь, — Виктор потер подбородок. — Лорд Пансера в ярости. Но это неважно. У меня есть другие планы, которые могут быть реализованы в Доме Пансера.

— Я в этом не сомневаюсь, дядя. Ты всегда так делаешь, — холодно сказал я, решив потешить его самолюбие.

Виктор повернулся ко мне лицом. Сегодня в его глазах было что-то ещё. Что-то тёмное, голодное.

— Маркус пришёл ко мне с удивительными новостями, — он сократил расстояние между нами, остановившись в нескольких дюймах. — Должен ли я понимать, что ты укрепил свою связь с драконьим всадником?

Я заставил себя сохранить нейтральное выражение лица. Не стоило выглядеть слишком нетерпеливым или довольным собой. Также не стоило говорить всю правду.

— Да, — солгал я ровным голосом. — Я питался от неё. Поскольку я уже заставил её выпить мою кровь, наша связь теперь завершена.

Мгновение Виктор ничего не говорил, его холодные красные глаза изучали моё лицо, словно ища любой намёк на обман. Мог ли он сказать? Мог ли он видеть? Я бы не стал рисковать, если бы думал, что это будет так очевидно. Я выпрямился, отказываясь сдаваться.

Я встретился взглядом с Виктором и увидел это. Всего на мгновение, но этого было достаточно. Голод. Похоть. Но не только это — ярость в этих красных глазах. Виктор не ожидал, что я смогу сблизиться с Пендрагон. Он планировал, что я потерплю неудачу, что Риган взбунтуется против триады, что всё выйдет из-под контроля. И в последовавшем хаосе Виктор вмешался бы и забрал Пендрагон себе. Так же, как он хотел сделать, но не осмелился в тот первый день в Чёрной Крепости. Он знал о ней больше, чем показывал. Всегда знал.

— Ты смелый человек, — сказал Виктор ровным голосом. — Я всегда знал, что в тебе это есть.

— Спасибо, — натянуто сказал я, пытаясь принять похвалу, которая, как я знал, была ложью. — Она была богатым подарком, как ты и сказал. Я в долгу перед тобой за это.

— Ты знаешь. Так же, как она всё ещё обязана мне своей жизнью. Никто из вас не должен забывать об этом, — рука Виктора метнулась вперёд, больно сжимая моё плечо. — Будь осторожен, Блейк. Связанная пара, рождённая мором — ценная вещь. Теперь ты не можешь питаться от других, — он слегка улыбнулся. — Но ведь это то, чего ты всегда хотел, не так ли?

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — осторожно сказал я.

Он толкнул меня назад, и я пошатнулся, чуть не упав от силы удара:

— Ты никогда не был таким, как мы, не так ли, Блейк? Не таким, как твой брат Маркус с его неумеренными аппетитами.

— Если ты имеешь в виду, что мне не нравится убивать блайтборнов ради развлечения, то нет, я совсем не такой, как Маркус, — холодно сказал я. — Я горжусь этим.

— Тень твоего отца, — задумчиво произнёс дядя. Я знал, что это не комплимент. — Но не забывай, что всё, что у тебя есть, всё, чем ты являешься — это благодаря мне. Я создал тебя, Блейк. Ты это знаешь. Твоя мать это знает. Я могу уничтожить тебя так же легко.

Я подумал об Энии, о Пендрагон. Об уединении моей матери в Святилище. Я ничего не сказал. Я не мог позволить себе играть в эту игру полностью. Пока нет.

— Ты силён ровно настолько, насколько я позволяю тебе быть, — сказал Виктор, всё ещё пристально наблюдая за мной. — Не забывай об этом.

Я натянуто кивнул:

— Я тебя не подведу.

Я начал отворачиваться, затем решил рискнуть сменить тему:

— Прежде чем я уйду, я хотел спросить, получили ли вы список отобранных первокурсников, который я отправил. Завтра день отбора.

— Ещё один учебный год, который так скоро заканчивается, — сказал мой дядя. — Какие счастливые, беззаботные времена, должно быть, вы все проводите в этих старых залах. И какой это был год. Да, я получил его. Список был приемлемым. Ты знаешь, я доверяю твоему суждению, — он слегка улыбнулся.

— Спасибо тебе, дядя.

Я надеялся, что Пендрагон будет довольна моим выбором. Некоторые из них я сделал из-за неё.

— Конечно, нужно будет устроить официальное празднование, — сказал мой дядя, когда я повернулся, чтобы уйти. — Мы должны приветствовать твою невесту в нашей семье.

— Я подумал, может быть, летом…

Он кивнул, пренебрежительно махнув рукой:

— Мы это устроим. Я с нетерпением жду возможности проводить больше времени с мисс Пендрагон. Очаровательная женщина, я уверен. Что ж, должно быть, она и вправду такая, раз так увлекла тебя, что исключила всех остальных.

— Так и есть, — натянуто ответил я.

И мой дядя не приблизился бы к ней, если бы я мог помочь. Я сделал всё это, чтобы защитить её. Но внезапно я задумался, не затащил ли я её ещё дальше в логово дракона. Была ли она в большей безопасности с Кейджем? Я отбросил эту мысль. Никогда.

Я вышел из комнаты, мой разум был в смятении, когда я зашагал по коридорам Академии к башне Дома Дракхэрроу. Тяжесть лжи, которую я сказал своему дяде, давила на меня. Последствия того, что я натворил, начали сказываться, когда прохладный весенний воздух коснулся моей кожи.

Я сказал Виктору, что уже пил кровь Пендрагон. Кормление от женщины, рождённой мором — это не то, к чему следует относиться легкомысленно. Как только я это сделаю, я смогу питаться только от неё. Моя связь с ней была бы исключительной. Я положил конец нашей триаде. Теперь мы были парой. Риган ушла, её исключили. Не было бы возврата к этому соглашению, не было бы формирования новой триады.

Был только один неизбежный следующий шаг, если я хотел защитить Пендрагон от моего дяди. Я должен был кормиться от неё, и как можно скорее. Ложь не будет иметь силы, пока не станет правдой. Я бы сделал это на следующий вечер, после окончания Отборочного дня.

У меня внезапно пересохло в горле, когда я подумал об этом. Мысль о том, что я наконец попробую её кровь… Я так долго ждал этого момента, возможности заявить на неё свои права полностью. Кровь, тело и душа. Попробовать её на вкус, взять её. Полностью обладать ею всеми возможными способами. Одна мысль о её крови всколыхнула голод глубоко внутри меня. Тот, который я подавлял с тех пор, как впервые нашёл её.

Я питался, чтобы выжить, меня кормили, чтобы жить. Но это было бы по-другому. Я почти ощущал сладость во рту. Я представил, как красная жидкость потечёт по её венам, будоража мои чувства. На вкус она будет такой же, как и пахнет. Нет, лучше. Невообразимо лучше. Я так и знал.

Меня охватил укол вины. Будет ли она возражать? Отдастся ли она мне так, как я в этом нуждался? Я отбросил свои сомнения в сторону. Я мог объяснить это ей так, чтобы ей пришлось смириться. Она уже хотела меня. Я знал это. Я дал бы ей понять, что это хорошо для нас обоих. Необходимо для выживания.

Завтра ночью я заберу то, что принадлежит мне. Теперь пути назад не было.

Это был последний день в школе. Мы с Флоренс бок о бок шли по коридору в сторону Драконьего двора. Сегодня был День отбора. Всех первокурсников распределят в один из четырёх Домов. В следующем году большинство из них пойдут по уже выбранному пути. Было сделано несколько исключений для особо одарённых учеников, таких как Флоренс, которая всё ещё не могла определиться.

В коридорах царил оживлённый гул, каждые несколько мгновений раздавались одобрительные возгласы. Несмотря на тех, кого больше не было с нами — счастливчиков, которых отослали, или невезучих, которых принесли в жертву жестоким традициям Кровавого Крыла, — общее настроение было праздничным. Студенты подбрасывали в воздух шапки и шарфы; весеннее тепло наконец-то сломило хватку зимнего холода. Деревья, окаймлявшие галерею, были в полном цвету, мягкие лепестки кружились на ветру.

Когда мы проходили мимо групп смеющихся первокурсников, воздух был насыщен тревожной энергией. Через несколько минут должны были появиться объявления. Впереди лежал Драконий двор — огромный внутренний двор, где решались наши судьбы.

— Странное ощущение, не так ли? — тихо сказала Флоренс. Она заправила прядь гладких чёрных волос за ухо. — Мы теряем так много людей, и всё же… — она замолчала, но я поняла, что она имела в виду.

— Ты заслуживаешь быть счастливой, — твёрдо сказала я. — Ты много работала. Ты зашла так далеко. Навин гордился бы тобой.

— Это так несправедливо, что его здесь нет с нами, — сказала она, понизив голос.

Я кивнула. — Мы почтим его память тем, что выживем.

Я знала, что именно этого он хотел бы для Флоренс. Я не была уверена, чего бы он хотел для меня. Несмотря ни на что, я не хотела, чтобы моя подруга затаила слишком много гнева на Высокородных, которые сделали это с Навином. Я бы не позволила Флоренс рисковать собой — это было слишком опасно.

А как насчёт меня? Я бы скрывала свой гнев, копила его. Если то, что сказал Кейдж, было правдой, что-то должно было произойти. Что бы это ни было, возможно, я смогла бы использовать это в своих интересах. Потому что на самом деле не Риган была виновата в том, что случилось с Навином. Это была вина образа жизни всей знати.

Я заставила себя отвлечься от темноты и оглядела двор, по мере того как к толпе присоединялось всё больше студентов. Кто-то сильно ударил меня по руке, и я вскрикнула:

— Ой!

— Вот ты где, — ухмыльнулась Виша. В её коротких серебристо-белых волосах отразился солнечный свет. Она подстригла волосы по бокам и выглядела ещё более задиристой, чем обычно. Она засунула руки в карманы брюк. — Не возражаете, если я присоединюсь к вам двоим? Подумала, что сегодня прогуляюсь по «трущобам».

Она рассмеялась, заметив выражение моего лица.

— Просто шучу. За кого ты меня принимаешь? Риган?

Она слегка наклонила голову, и я увидела Риган на дальней стороне двора. Пчелиная матка Дома Дракхэрроу стояла в полном одиночестве. Виша толкнула меня локтем. Я повернула голову и увидела Куинн, Гретхен и Лариссу. Они склонили головы друг к другу и перешёптывались, глядя на Риган.

— Как пали могущественные, — протянула Виша.

— Насколько я знаю Риган, она недолго останется в опале, — сухо сказала я.

— О, она, без сомнения, выползет обратно из канавы, — согласилась Виша. — Хотя это займёт у неё некоторое время. А пока мы все можем наслаждаться её страданиями.

— Добрый день, девочки, — это был профессор Родригес. На этот раз его тёмные волосы были аккуратно причёсаны, а на темно-коричневом вельветовом пиджаке не было заплат. Он посмотрел на меня, и его взгляд немного смягчился. — Мисс Пендрагон, мисс Шен, мисс Вайдья. Я хотел пожелать вам всем удачи сегодня.

— Спасибо вам, профессор, — сказала Флоренс, лучезарно улыбаясь. — Я с нетерпением жду встречи с вами в следующем году на промежуточном этапе по алхимии.

— Означает ли это, что вы выбрали путь целительницы, мисс Шен? — спросил Родригес.

— Не совсем, сэр, — покраснев, ответила Флоренс.

— А. Вы получили разрешение продлить принятие решения? — Родригес улыбнулся. — Они делают это только для исключительных студентов. Удачи вам сделать окончательный выбор в следующем году.

Прежде чем Флоренс успела сказать что-нибудь ещё, высокая фигура подошла и с лёгким смехом хлопнула Родригеса по спине:

— Вот ты где, Габриэль. Готов к каникулам в Саммерфелле?

Мы с интересом посмотрели на профессора Шанкару. Учитель Высокой крови немного изменил внешность, позволив обычно туго подстриженным кудрям немного отрасти. Серебристая щетина покрывала его красивое лицо, придавая более суровый вид.

— Думаю, не так сильно, как ты, — сказал Родригес, оценивающе глядя на Шанкару. — Борода тебе идёт, Себастьян. Очень по-пиратски.

Шанкара откинул голову назад и издал глубокий рокочущий смешок:

— Тебе нравится? Решил попробовать что-нибудь новенькое. Почему бы и нет?

Я посмотрела на Флоренс и Вишу. Наши учителя действительно флиртовали друг с другом у нас на глазах?

Родригес усмехнулся:

— Студенты подумают, что ты свихнулся.

— Пусть думают, что хотят, — ответил Шанкара, игриво подмигнув Родригесу, прежде чем повернуться к нам. — Удачи вам сегодня, девочки.

Когда двое мужчин уходили, продолжая подшучивать, я кое-что заметила.

— Флоренс! — воскликнула я. — Ты проверяешь Родригеса?

Она мило покраснела:

— Нет! Конечно, нет… он учитель!

Виша подняла бровь, её фиалковые глаза искрились весельем:

— О, я это видела. Ты точно проверяла.

Флоренс застонала:

— У вас обоих разыгралось воображение.

Ухмылка Виши стала шире:

— Эй, не могу сказать, что я тебя виню. Родригес горяч. А Шанкара? Ещё горячее.

Я мгновение смотрела на неё, прежде чем присоединиться к Флоренс в приступе смеха. Виша тоже расхохоталась, и на мгновение напряжение дня рассеялось. Сегодняшний день должен был всё изменить. Но пока этого было достаточно.

Когда наш смех затих, я заметила приближающуюся ещё одну знакомую фигуру. Поза Тео Дракхэрроу была напряжённой, руки глубоко засунуты в карманы. Он приближался медленно, почти застенчиво, словно не был уверен в приёме. При виде кузена Блейка я почувствовала прилив сочувствия. У него был тяжёлый год, и что-то в нём казалось таким несчастным.

— Тео, — сказала я, делая шаг вперёд. Я на мгновение обняла его, прежде чем отступить. — Рада тебя видеть.

Он выглядел испуганным, но выражение его лица было благодарным:

— Привет, — тихо сказал он, оглядываясь на Вишу и Флоренс. Я отошла от них на несколько шагов. — Я просто хотела поздравить тебя. С тем, что ты прошёл Игры Консортов.

Он коротко улыбнулся:

— Не говоря уже о том, что ты вывела Риган из триады. Я знаю, что Блейк в восторге.

Я всё ещё не до конца осознала, что больше никак не связана с Риган. Теперь были только мы с Блейком. Мы всё ещё были помолвлены. Что это значило для нас? Что было дальше?

— Верно, — медленно произнесла я. — Я сама до сих пор не могу в это поверить.

Тео кивнул, неловко переминаясь с ноги на ногу:

— Это был тяжёлый год, — сказала я, наблюдая за ним. — Надеюсь, в новом году мы сможем стать лучшими друзьями.

Тео оживился:

— Я бы с удовольствием. Ты знаешь, что сегодня окажешься в Доме Дракхэрроу, верно?

Я кивнула:

— Я догадывалась. — А какая ещё возможность была на самом деле? Я просто надеялась, что Флоренс отправят в Дом Дракхэрроу вместе со мной. С ней, Тео и Вишей следующий год, возможно, будет не таким уж плохим.

Тео сделал шаг назад, глядя на растущую толпу:

— В любом случае, мне пора. Хорошего летнего отдыха, Медра.

Год пролетел так быстро, что я даже не подумала о лете. Флоренс планировала остаться в Кровавом крыле со своей матерью. Я решила, что сделаю то же самое. Я смотрела, как Тео уходит, задаваясь вопросом, стоило ли мне просить его остаться. Он казался таким одиноким. Я оглядела двор и поняла, что нигде не видела Блейка.

Вон Сабино внезапно возник у моего локтя. Выражение его лица было весёлым, но я знала, что он видел, как я разговаривала с Тео:

— Привет, — сказал Вон.

— Я только что разговаривала с Тео Дракхэрроу, — сказала я. Нет смысла скрывать это. Прежде чем я смогла остановить себя, решила задать вопрос, который вертелся у меня на уме: — Ты думаешь… после всего… что у тебя и Тео может быть будущее?

Лицо Вона застыло, беззаботная улыбка исчезла:

— Я не думаю, что он имеет какое-либо отношение к тому, что случилось с тобой, — тихо сказала я. — А ты?

Вон покачал головой:

— Нет. Знаешь, он приходил поговорить со мной. После того как это случилось. Он поклялся, что не имеет к этому никакого отношения. Он выглядел совершенно несчастным.

— Что ты сказал? — спросила я.

Вон на мгновение замолчал:

— Я сказал ему отвалить. Тогда я подумал, что моя рука может не зажить. Что меня могут выгнать из Кровавого крыла.

— О, — реакция Вона была понятна. Особенно, когда я подумала о Навине. Это вполне мог быть Вон. Думал ли он об этом иногда? — Трудный выбор.

— Да, — Вон вздохнул. — Он неплохой человек. Но… он не подходит мне. Мне просто нужно держаться подальше от Высокородных, — он поморщился. — Я имею в виду, насколько это возможно, учитывая, где мы находимся.

Он понизил голос:

— Я надеюсь, что меня назначат в Дом Орфос. Я разговаривал с Лисандром, и он кажется мне порядочным человеком. Он управляет своим домом совершенно иначе, чем кто-либо другой.

— Правда? — спросила я с любопытством. — Тебе придётся рассказать мне больше…

Я вдруг поняла, что гул разговоров вокруг нас быстро затихает. Толпа притихла, когда директор Ким поднялся на трибуну с другой стороны Драконьего двора. Его острый взгляд скользнул по группе студентов:

— Добро пожаловать на День отбора. Сегодня мы чествуем тех из вас, кто прошёл свой первый год в Кровавом крыле. Сегодня ты узнаешь, где твоё истинное место.

Все взгляды были устремлены на директора. Рядом со мной Флоренс слегка заёрзала, играя с волосами, словно пытаясь успокоиться. Виша выпрямилась, скрестив руки на груди. У девушки Высокой крови не было причин для беспокойства. Она была официальной супругой в Доме Дракхэрроу. Как и я, поняла я. Действительно ли это была всего лишь формальность, когда дело касалось меня? Насколько я знала, никого никогда не назначали в другой Дом, кроме того, в котором находился их архонт.

Рядом с подиумом был установлен большой каменный стол. На нём покоился Камень для отбора. Выветрившийся каменный шар был заколдован каждый год, и на нём были написаны имена всех первокурсников, а также их распределительные задания. Как только первокурсники клали руку на камень, он начинал светиться цветом Дома, к которому их определили. Красный для Дракхэрроу, серебряный для Авари, фиолетовый для Орфоса и белый для Мортис.

Директор Ким указал на камень:

— Вы будете выходить вперёд, когда я назову ваше имя, по одному. Положите руку на камень. Как только вы получите задание на Дом, идите и встаньте рядом с драконом, обозначающим ваш Дом. Как только мы закончим, руководитель вашего факультета покажет вам ваши новые спальни, чтобы вы знали, куда пойти в начале нового семестра. Давайте продолжим.

Я огляделась и увидела, что прибыли лидеры четырёх Домов. Блейк стоял у подножия статуи дракона Инферни. Но он был не один. Я слегка прищурилась, заметив, как что-то маленькое и пушистое метнулось вокруг его ног.

Мне пришлось подавить смех, когда я поняла, что происходит. Невиллу каким-то образом удалось последовать за Блейком до самого Драконьего двора. Теперь щенок бегал вокруг ботинок Блейка, виляя пушистым хвостом, как будто это был самый волнующий день в его маленькой жизни. Выражение лица Блейка быстро сменилось с удивлённого на испуганное. Он огляделся, его лицо покраснело, когда он осматривал двор, явно надеясь, что никто этого не заметил. Затем он быстро наклонился и поднял щенка.

Я прикусила губу, пытаясь сдержать смех, когда Блейк, выглядевший виноватым, как ребёнок, пойманный на краже из кондитерской, запихивал щенка в холщовую спортивную сумку, которую перекинул через плечо. Голова щенка высунулась из сумки, его заострённые уши подёргивались.

Лицо Блейка всё ещё было слегка красным. Я прижала руку ко рту. Его глаза встретились с моими, когда он осматривал толпу. Я уловила слабый намёк на улыбку, тронувшую его губы, прежде чем он снова отвернулся.

Тем временем директор Ким зачитывал список имён первокурсников. Я беспокойно переминалась с ноги на ногу, ожидая вместе с Флоренс и Воном. Наконец настала моя очередь.

— Медра Пендрагон.

Я глубоко вздохнула, когда звук моего имени разнёсся по двору. Головы повернулись в мою сторону. Я подошла к Камню выбора, моя рука слегка дрожала, когда я подняла её над сферой. Опустила, коснувшись камня. Он слабо пульсировал под моими пальцами. Крепко прижала ладонь, стараясь не думать о Костяной короне.

Камень засветился. Ярко-красный вспыхнул под моей ладонью. Дом Дракхэрроу.

Я убрала руку и направилась к красному дракону. Такова была моя судьба с самого начала. Я была связана с Домом Дракхэрроу. Так почему же в груди шевельнулось тревожное чувство?

Другие студенты расступились, когда я подошла и встала рядом с Блейком.

— Я не знала, что животным разрешено присутствовать на Отборочном дне, — прошептала я, наклонив голову к его уху.

Он покраснел:

— Невилл не знал, что есть правило, запрещающее это. Если таковое существует, он считает, что его следует переписать.

— Невилл не может решить, кого он любит больше: тебя или Флоренс, — сказала я с восторгом. — Или дело в том, что ты жульничаешь? Ты угощениями заманивал его подальше от башни первокурсников?

Блейк покачал головой, его губы дрогнули:

— Скоро Невиллу не придётся принимать таких трудных решений о том, где находится его дом. Смотри.

Директор Ким дошёл до фамилий, начинающихся на «S». Он назвал имя Вона. Сфера засветилась красным в тот момент, когда Вон положил на неё руку.

— Один готов, — пробормотала я. Потом мне кое-что пришло в голову. Я взглянула на Блейка. — Это ты?..

Он посмотрел на меня сверху вниз:

— Хммм?

— Хм, действительно, — лукаво сказала я, когда Вон подошёл к нам с разочарованным выражением лица. Я похлопала его по спине: — Всё будет не так уж плохо. Мы будем держаться вместе.

Он кивнул, но я знала, что это было не то, чего он хотел. Блейк выбрал Вона, чтобы попытаться успокоить Тео? Или ради меня?

Прозвучало имя Флоренс. Она медленно подошла к шару, выглядя крайне взволнованной. Она прикоснулась рукой к камню. Рука Блейка скользнула в мою:

— Не волнуйся, — прошептал он.

Моё сердце забилось быстрее. Я надеялась, что это означало то, о чём я подумала. Ладонь Флоренс наткнулась на камень. Шар засветился серебром. Дом Авари. Моё сердце упало.

— Что за чёрт, — пробормотал Блейк.

Я взглянула туда, где Кейдж Танака стоял рядом с чёрным каменным драконом. Он не смотрел в нашу сторону. Лицо Флоренс вытянулось в тот момент, когда она увидела серебряное сияние. Она изо всех сил старалась держать себя в руках, медленно подходя к первокурсникам, стоявшим вокруг Кейджа.

— Клянусь, я не знал, — тихо сказал Блейк. — Она была в нашем списке. Я выясню, как это произошло.

— Всё в порядке, — без особого энтузиазма заверила я его. — Сейчас ты ничего не можешь сделать.

Я была рада услышать, что он пытался выбрать Флоренс для Дома Дракхэрроу ради меня. Блейк прошептал мне на ухо:

— Ничто не говорит о том, что ты не можешь дружить со студентами других факультетов.

— Нет? — я была немного удивлена. — Рада это слышать.

Блейк покачал головой:

— Это просто… необычно, — он помолчал мгновение, затем добавил: — Нам нужно встретиться. Только ты и я. Сегодня вечером. Найди меня здесь, при Дворе Дракона, в полночь.

— Тайная встреча с моим новым лидером Дома? — пробормотала я. — Теперь это должно быть против правил.

Он по-мальчишески ухмыльнулся мне:

— Нет, насколько я знаю. Самые странные вещи должны быть против правил, но это не так.

Я посмотрела на его профиль, на линию его губ и почувствовала, что слегка краснею, вспомнив наш прерванный поцелуй накануне. Я знала, что буду там, чтобы встретиться с ним в полночь. Правила или не правила.

Драконий двор был тих в серебристом сиянии луны. Длинные тени тянулись от высоких статуй четырёх драконов, их каменная чешуя поблескивала в слабом свете. Я пересекла двор. В тени шевельнулась фигура.

Блейк выступил из темноты. На мгновение у меня перехватило дыхание. Он выглядел так, словно принадлежал к миру теней и лунного света больше, чем к царству плоти и крови. Белая льняная рубашка облегала его поджарую грудь и широкие плечи, сидя достаточно плотно, чтобы напомнить мне о его силе. На нём был чёрный пиджак, небрежно перекинутый через одно плечо. Подойдя ко мне, он бросил куртку на скамейку, и моё сердце бешено затрепетало в груди. Он был невероятно красив. Сегодня вечером я никогда не видела его таким.

— Пендрагон, — позвал он. Затем более мягко: — Медра.

Легкая улыбка тронула мои губы. Я хотела этого. Я так долго притворялась, что это не так, но теперь, глубокой ночью, когда Блейк вот так смотрел на меня, все отрицания казались совершенно бессмысленными. Когда он так произносил моё имя, я не могла сдержать гнев или обиду. Всё, что я чувствовала — это притяжение. Непреодолимое притяжение, которое всегда тянуло нас друг к другу, а в последнее время казалось ещё сильнее. Оно побуждало нас быть единым целым, как бы я ни сопротивлялась этому.

Его рука протянулась и с удивительной нежностью коснулась моей щеки. Прежде чем я успела передумать, я наклонилась навстречу его прикосновению.

Он поцеловал меня.

Поцелуй был горячим, настойчивым, воспламенившим каждый нерв в моём теле. Я жадно поцеловала его в ответ, мои руки потянулись к воротнику его рубашки, притягивая его ближе, как будто боясь, что если я отпущу его, он может снова исчезнуть в тени. Его руки легли на мои бёдра — сильные и собственнические. Время остановилось. Не было ни вины, ни страха. Ни прошлого, ни боли. Было только это. Только он.

Блейк углубил поцелуй, его язык скользнул между моих губ, и у меня закружилась голова. Сколько раз я говорила себе, что ненавижу его? Но теперь всё это, казалось, растворилось. Он изменился. Он показал это, не так ли? Он защитил меня. Я видела, как сильно он защищал людей, о которых заботился, как больно ему было, когда он терпел неудачу. У него была более мягкая сторона. Просто посмотрите на него с Невиллом. Может быть, только может быть, мы могли бы забыть всю эту боль и горечь. Риган исчезла со сцены. Теперь нас было только двое. Может быть, мы смогли бы найти что-то настоящее. Наладить партнёрство. Найти то, за что стоит бороться.

Блейк слегка отстранился. Его руки скользнули вверх по моему телу, и я ахнула. Затем он поднял руку и коснулся одного из моих длинных рыжих локонов:

— Ты такая красивая, маленький дракончик, — прошептал он.

Его голос был почти благоговейным. Я обнаружила, что таю под напором его слов. Никогда ещё меня ни к кому так не тянуло. Он целовал мои губы, щеку, изгиб подбородка. Я вцепилась пальцами в ткань его рубашки, теснее прижимаясь всем телом.

Его губы коснулись моей шеи:

— Медра, — прошептал он, слова были мягкими и нежными. — Позволь мне позаботиться о тебе.

Я чувствовала в нём силу. Грубая мощь, скрывающаяся под контролируемой внешностью. Я трепетала от прикосновения к нему, от ощущения этой силы, от осознания того, что это — для меня. Его губы задержались на пульсирующей точке моей шеи. Я ощутила умиротворение, доверие.

Потом я почувствовала его клыки.

Резкое давление. Затем острый укол, когда его зубы вонзились в мою кожу. Мои глаза распахнулись, когда боль пронзила меня. На долю секунды я застыла, слишком ошеломлённая, чтобы реагировать. Затем, собрав всю силу, на которую была способна, я оттолкнула его.

Он отшатнулся. На мгновение он выглядел уязвлённым, сбитым с толку, как будто не мог понять, почему я толкнула его. На его губах осталось пятно моей крови, и я почувствовала, как меня захлёстывает волна ярости. Его рука метнулась ко рту, и он вытер кровь. Я прижала руку к шее, чувствуя капли из двух маленьких проколов.

— Что, чёрт возьми, ты делаешь, Блейк? — мой голос дрожал от потрясения и гнева. — Ты собирался питаться мной? Даже не спросив?

Он сделал шаг ко мне, но я отпрянула. Я была готова простить его, забыть обо всём, а он пытался заявить на меня права — наихудшим из возможных способов. Выражение лица Блейка посуровело:

— Мне не нужно спрашивать тебя.

Я думаю, что в этот момент моё сердце разбилось. Я уставилась на него:

— Прошу прощения? Мне кажется, я просто ослышалась.

— Ты должна знать, что это следующий логический шаг, — настаивал он. — Это то, что мы должны сделать.

Я покачала головой:

— Следующий шаг? Следующим шагом была бы… я не знаю. Прогулка. Ужин. Больше разговоров, меньше драк, — я поднесла руки к голове. — Ты не будешь брать мою кровь без спроса.

Его красивое лицо вспыхнуло:

— В любом случае, разве у вас нет кровавых борделей для этого? Рабы? Добровольные «шлюхи»? Тебе не нужно этого делать.

— Мне не нужен кровавый бордель. Или рабыня. Больше нет. Мне нужен только ты.

— Предполагается, что это романтично? — я резко рассмеялась. — У меня это не работает.

— Это правда. Мы связаны. Мне не нужно просить, чтобы забрать то, что принадлежит мне, — его глаза были дикими. Он был голоден. Как долго он обходился без крови? — внезапно подумала я. Я знала, что он ненавидел использовать рабов. Когда он в последний раз ел? Как долго Высокородный может обходиться без еды?

— Ты сумасшедший, если думаешь, что это правда, — холодно сказала я. — Я не твоя. Я не твоя собственность.

Он сделал шаг ко мне, и я предупреждающе подняла руку:

— Просто послушай, — взмолился он. Но в его голосе не было и намёка на извинение. — С того момента, как твои губы коснулись моей крови, и с того момента, как мои губы коснулись твоей, связь была полной. Я не могу питаться ни от кого, кроме тебя.

— Что ты только что сказал? — я уставилась на него так, словно из моих глаз мог вырваться огонь воли. — С того момента, как мои губы коснулись твоей крови?

Он медленно кивнул.

— Ты солгал мне, — меня трясло от ярости. — Ты сказал, что твоя кровь защитит меня. Ты ничего не говорил о том, что это ускоряет процесс установления связей или что бы это ни было, чёрт возьми, такое.

— Я тебе не говорила. Я не могла. Я знала, что ты откажешься.

— Ты прав, — сказала я. — Я бы так и сделала. Ты солгал мне. То, что ты сделал, было нарушением. Я бы никогда не стала пить твою кровь, если бы знала это.

— Тогда ты бы умерла, — сказал он прямо. — Мне нужно было, чтобы ты доверяла мне. Это было частью процесса. Ты не можешь принудительно установить связь. Или она не будет такой сильной.

Слова обрушились на меня.

— Ты действительно думаешь, что выжила бы против Риган? Против трёх Высокородных, если бы в тебе не было моей крови? — он покачал головой. — Ты сильная, быстрая и самая умная женщина, которую я знаю. Но даже ты не настолько хороша. Ты должна была знать, должна была почувствовать, что моя кровь делает для тебя.

Я ничего не сказала. Он был прав, и я знала это. Но он также был глубоко, ужасно, тревожно неправ. Так неправ. Я оцепенела. Я посмотрела мимо него, мои глаза остановились на чёрном каменном драконе Дома Авари. По его боку пробежала глубокая трещина. Землетрясения, должно быть, повредили каменные статуи.

— Это не оправдывает этого, — сказала я низким голосом. — Я заслужила выбор. Я всё ещё заслуживаю.

— Если ты не дашь мне поесть, я умру, — сказал он. — Так какой у тебя выбор?

— Тогда умри, — прошипела я. — Потому что я не спасу тебя. Не так.

— Я спасал твою жизнь снова и снова, Пендрагон. Я убивал ради тебя. Проливал за тебя кровь. Я сделал это добровольно и сделал бы это снова.

— Я никогда не просила тебя делать ничего из этого! — крикнула я.

— Это то, что супруги делают друг для друга, — крикнул он в ответ. — Разве ты этого не чувствуешь? Это… принуждение? Мы связаны, ты и я.

Я покачала головой:

— Я не знаю, что реально. Я не знаю, правда ли то, что я чувствую. Если я верю тому, что ты говоришь, то мы не были связаны, пока ты не заставил меня обманом взять твою кровь. Так что же я чувствую сейчас? Хочу тебя? Это всё ложь.

— Это не ложь, — настаивал он.

— Я думала, ты изменился, — перебила я, повысив голос. — Я думала, может быть, мы могли бы забыть всё, что произошло в этом году. То, как ты относился ко мне. То, как ты говорил со мной. Но я была неправа.

— Медра, я…

— Нет, — холодно ответила я. — Думаю, мне больше нравилось, когда был просто «Пендрагон». Потому что ты меня не знаешь. И я совершенно не знаю тебя. Ты издевался надо мной, мучил меня, унижал меня. Я знаю, что ты сделал с Вишей. Она рассказала мне.

Он выглядел озадаченным, и я почувствовала прилив удовлетворения.

— Она сказала мне правду, — повторила я. — Ты послал её за мной в тот самый первый день. Ты, а не Риган. Ты хотел, чтобы я потерпела неудачу. Я могла бы умереть.

— Она потеряла себя из-за жажды крови. Я пошёл и поймал Шанкару так быстро, как только мог, — запротестовал Блейк. — Я не хотел, чтобы ты потерпела неудачу. Я хотел испытать твой характер, вот и всё.

— Шанкара. Верно. Шанкара, а не ты. Ты мог вмешаться в любое время, если бы действительно заботился. Ты мог бы остановить её, отменить то, что начал. Но ты этого не сделал. Вместо этого у тебя был учитель, который это сделал. И я уверена, ты сделал это только потому, что… что? Ты боялся попасть в беду?

— Нет, потому что даже тогда я что-то чувствовал к тебе, — настаивал он. — Я не должен был заботиться о тебе. Я никогда не заботился. Но я заботился. Я верю. Больше, чем ты можешь…

— Мне всё равно, — отрезала я ровным голосом. — Мне всё равно, волновало ли это тебя тогда. Мне всё равно, волнует ли это тебя сейчас. Меня ничего из этого не волнует. — Я покачала головой. — Я не хочу тебя. Я не хочу этого. Ты думаешь, что только потому, что ты происходишь из семьи — нет, из целой культуры людей, которые манипулируют и контролируют друг друга — ты можешь поступить так со мной с любыми последствиями? Ну, ты не можешь, Блейк. Я тебе не позволю.

Его глаза потемнели:

— Что сделано, то сделано.

Я уставилась на него:

— Что ты хочешь сказать?

— Я говорю, что мы связаны, нравится тебе это или нет. Я не могу этого отменить, даже если бы захотел.

— А ты нет, — прошептала я. — Правда?

Он не ответил, просто сделал шаг ко мне.

— Теперь мы пара. Высшего порядка. Я не могу питаться ни от кого другого, даже если бы захотел. А твоё тело… — его голос смягчился, но мрачный оттенок остался. — Твоё тело откликнется на мой зов. Хочешь ты этого или нет.

У меня закружилась голова:

— Это неправда. Это не может…

— Это правда, — Блейк прервал меня, сделав ещё один шаг ближе. — Ты чувствуешь это, не так ли? Притяжение.

— Нет, — мой голос был резким от страха, но предательское тепло разливалось по моему телу, несмотря на мои протесты.

— Я должен тебе показать, — пробормотал Блейк.

Я развернулась на каблуках, спасаясь единственной мыслью.

— Остановись, — скомандовал Блейк.

Я застыла. Я не могла пошевелиться. Не могла ходить. Моё тело предавало меня. Паника прошла сквозь меня. Невидимые цепи притянули меня обратно к нему.

Я ахнула:

— Что ты со мной делаешь? — я задохнулась. — Ты используешь рабскую сеть.

Я включила свои ментальные щиты, пытаясь отгородиться от него. Но там ничего не было. Я не чувствовала его в своём сознании. Однако моё тело явно находилось под его контролем. Блейк подошёл ближе:

— Я не такой, — прошептал он, его горячее дыхание касалось моего уха. — Это связь.

Его глаза были тёмными и голодными. — Мне жаль, что так получилось.

Его рот задержался на моей шее. Его рука убрала волосы.

— Нет, — прошептала я. Я была в ловушке, попала под действие заклинания, о котором даже не подозревала.

Блейк не колебался. Он с неожиданной силой вонзил свои клыки в мою шею, прокалывая кожу. Я ахнула. Боль была мгновенной, острой и горячей. Я чувствовала, как кровь, пульсируя, стекает из моих вен в его рот. Моё тело содрогнулось. Дыхание стало быстрым, неглубоким. Мой разум кричал мне оттолкнуть его, но руки не двигались.

Боль начала утихать. На смену ей пришло что-то похожее на удовольствие. Я подняла руки — но не для того, чтобы задушить его, а чтобы запутать их в его волосах:

— Блейк… — взмолилась я.

— Я тоже это чувствую, — пробормотал он между затяжками. — Мы не можем этого отрицать. Мы и не должны. Никогда ещё не было так хорошо. Теперь ты моя. Всегда.

Клыки Блейка глубоко вонзились в мою шею, его губы крепко прижались к коже, пока он пил. Он не останавливался. Ток моей крови звал его. Что-то менялось. Энергия покидала меня. Моё тело, когда-то согретое жаром, начало холодеть. Я попыталась пошевелиться, попыталась оттолкнуть его, но конечности были слабыми.

— Блейк… — я ахнула.

Он не остановился. Или не мог. Его голод, его потребность казались всепоглощающими. Его хватка на мне усилилась, когда он пил глубже, настойчивее. Моё зрение начало затуманиваться, мир вокруг начал ускользать. Я почувствовала, что моё тело сотрясается. Земля дрожала. Но дело было не только во мне. Камни Драконьего двора дрожали.

Внезапно нас швырнуло на землю, клыки Блейка оторвались от моей шеи, когда наши тела столкнулись с твёрдым камнем. Я закричала от боли, но мой голос был заглушен оглушительным звуком рушащегося камня вокруг нас. Весь двор вибрировал с невероятной силой. Блейк возвышался надо мной, обнимая меня руками и прикрывая своим телом.

— Лежи! — прорычал он хриплым голосом.

— Отвали, — выдавила я, слабо сопротивляясь ему.

Но он не двигался. Неподалёку грохнулся огромный кусок камня, подняв в воздух пыль и обломки. Затем упал ещё один, ударив Блейка по голове. Я закричала, когда кровь начала сочиться из глубокой раны на его лбу, капая на меня. Но он всё ещё не двигался. Его дыхание было тяжёлым, мышцы напряглись, когда вокруг нас посыпалось ещё больше камней.

Среди этого хаоса кое-что привлекло моё внимание. Падающие камни. Каждый из них был чёрным. Земля снова затряслась, на этот раз сильнее. Раздался оглушительный рёв. Я увидела, как расширились глаза Блейка. Но я уже знала, что происходит. Возможно, часть меня знала всё это время.

Я наблюдала, как Блейк повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как каменный панцирь чёрного дракона начал крошиться, а древний зверь под ним зашевелился. Слои камня соскользнули с тела дракона, обнажив гладкую, тёмно-чёрную чешую. Он стряхнул с крыльев обломки, расправляя их с мощным щёлкающим звуком.

С ещё одним оглушительным рёвом чёрный дракон широко расправил крылья, заслонив лунный свет. Зрелище было ужасающим. Совершенно великолепным. Совершенно ужасающим.

Я оттолкнула Блейка:

— Двигайся! Блейк, шевелись! — мой голос был хриплым, отчаянным, и на этот раз он сделал, как я сказала.

Я поднялась на ноги, чувствуя слабость во всём теле. Я слегка покачала головой и шагнула к дракону. Он смотрел на меня в ответ. Существо было огромным. Видеть черепа — это одно, но это было совсем другое. Его крылья были широко расправлены, каждый дюйм покрыт мерцающей чёрной чешуёй — непробиваемой на вид бронёй. Его глаза были глубоко посажены, как у рептилии, и светились в темноте, как угольки. Его голова была длинной, изящной и увенчана тёмными спиралевидными рогами. Он слегка наклонил голову, и его челюсть приоткрылась, обнажив ряды острых, как бритва, белых зубов.

Моё сердце бешено колотилось, но я всё равно делала шаг за шагом по направлению к дракону. Потом я услышала, как он заговорил:

— Спасибо, что разбудили меня.

Я застыла. Он говорил на классическом сангратане, его мысли были обращены ко мне.

— Я не разбудила тебя, — ответила я слегка дрожащим голосом. — Я думаю, возможно, произошла какая-то ошибка.

— Никакой ошибки, — голова дракона слегка наклонилась, глаза сузились, когда он рассматривал меня. Несмотря на его массивные размеры, в его движениях чувствовалась элегантность. — Ты произнесла слова. Ты разорвала связь. Ты вернула меня обратно.

— Я не понимаю… — начала я.

Затем мои мысли вернулись к заклинанию, которое я произнесла в том же самом дворе несколько месяцев назад. То, которое я использовала, чтобы разорвать оковы души.

— Клянусь кровью и дыханием, ночью и небом, — прошептала я. — Я разрываю узы душ.

Дракон слегка наклонил голову:

— «Пусть то, что было поймано в ловушку, освободится и улетит, больше не связан навеки. От сердца к душе, от крови к костям, пусть жизнь вернётся туда, где вырос камень. То, что заперто, теперь улетит, да пробудится душа этой ночью», — процитировал он. — Старые слова. Могущественные.

— Я не понимаю, — прошептала я в ответ. — Ритуал. Он должен был положить конец связыванию. Чтобы освободить душу.

— И это произошло, — указал дракон.

— Но я ничего не… я не хотела этого.

— Возможно, страницы твоей книги были склеены вместе, — прорычал дракон, в его голосе слышались нотки веселья по поводу моего затруднительного положения. — Ты выполнила ритуал, призванный положить конец связыванию душ — да, и вернуть душу к жизни. И теперь я проснулся.

Крылья дракона медленно взмахивали, посылая порывы ветра по внутреннему двору, которые сотрясали гальку и мусор и отбрасывали мои волосы назад. Мой разум лихорадочно работал, пытаясь вспомнить всё, что я читала в книгах профессора Родригеса о драконах. Драконы не были безмозглыми тварями. Они были разумными, древними существами с огромной мудростью и силой. Они жили дольше, чем блайтборны. Соединение с одним из них было почти священным актом и опасным. Оно требовало посвящения. Соединение было единственным способом заручиться преданностью дракона.

Я не могла поверить, что действительно думала о попытке сделать это. Не после того, через что Блейк только что заставил меня пройти. Но если я хотя бы не попытаюсь, что со мной будет?

Мои мысли путались, пока я перебирала то, что могла вспомнить о ритуалах и методах. Я чувствовала на себе взгляд дракона, наблюдающего за каждым моим движением с каким-то отстранённым любопытством. Время ускользало.

— Никсарис, Сумеречный Дракон из Дома Авари, — начала я. Мой голос дрожал. Неужели это древнее создание действительно отнесётся с уважением ко всему, что я скажу?

— А, так ты знаешь моё имя, — прогрохотал дракон. — А ты из Дома Авари, юноша?

— Нет, но я… мне нужно инициировать связь, — пробормотала я. — Я не могу позволить тебе уйти. Я единственный всадник на драконах в Санграте.

Слова прозвучали абсолютно нелепо, когда они слетели с моих губ. Дракон, должно быть, тоже так подумал. Он фыркнул, обдав меня горячим дыханием. Я вздрогнула.

— Никсарис из Дома Авари, ты… ты великолепна. Твоя чешуя сияет, как сама ночь, сияя мудростью веков, — я ломала голову, пытаясь вспомнить прочитанные слова. Почему, о, почему я не посвятила больше времени этим книгам? — Твоя красота… она подобна звёздам. Каждая звезда должна затрепетать, когда они увидят ваше величество. Связанные с вами почтением.

Глаза дракона слегка сузились, и я почувствовала, как его веселье растёт, но я продолжала, мой голос набирал силу:

— Ты самое могущественное существо, которое когда-либо знал этот мир. Ты пережил столетия. Видел расцвет и падение империй, — я понятия не имела, было ли что-то из этого правдой, но это определённо казалось возможным. — Никто другой, даже другой дракон, не смог бы сравниться с глубиной твоих знаний, широтой твоего мужества или силой твоих мощных крыльев.

Никсарис издал низкое урчание.

— Лесть, малышка? — голос дракона был полон веселья. — Ты думаешь, что сможешь очаровать меня и заставить подчиниться?

Моё сердце бешено забилось:

— Не просто лесть, о Чёрный Никсарис. Искренность. Я вижу твоё величие. Я ощущаю твою мудрость. Ты заслуживаешь, чтобы тебя чтили… и чтобы у тебя был всадник, достойный тебя. Тот, кто сможет продолжить твоё наследие и преданно стоять рядом с тобой.

Я подошла ещё на шаг ближе, наши глаза встретились.

— Позволь мне быть этим всадником. Я буду твоим спутником, но никогда не хозяином, — почему-то это казалось важным сказать. — Я никогда не свяжу тебя и не буду удерживать, — как будто я могла бы, если бы попыталась. — Вместе мы сможем…

Никсарис издал низкий резонирующий звук. Звук завибрировал в воздухе, сотрясая землю, на которой я стояла, и я покачнулась, раскинув руки. Я поняла, что это был смех. Дракон смеялся надо мной.

— Позволь мне остановить тебя на этом, дитя. Хватит. Ты думаешь, меня так легко увлечь цветистыми словами?

Паника захлестнула меня. Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить слова, которые я читала, фразы, которые использовали всадники, приехавшие задолго до меня. Я подняла руки ладонями вверх и опустилась на колени, пытаясь в последний раз:

— Кровью и дыханием, ночью и небом я клянусь тебе, Никсарис из Дома Авари. Твоя красота, твоя сила не имеют себе равных. Позволь моей душе быть связанной с твоей, моей жизни — с твоим полётом. Вместе мы будем…

— Остановись, — массивная голова Никсариса слегка наклонилась, его глаза стали ярче и холоднее. — Неужели ты думаешь, что я не слышал этих слов раньше, сказанных всадниками, которые теперь давно мертвы? Не трать понапрасну слова. Я больше на это не куплюсь.

У меня упало сердце:

— Что ты имеешь в виду?

Дракон попятился назад, его крылья забили немного быстрее. Он готовился к полёту. Он оставит меня здесь и никогда не вернётся.

— Никсарис, пожалуйста, — взмолилась я, мой голос слегка дрогнул. — Если ты уйдёшь, я думаю, они убьют меня. Они убьют меня, если подумают, что ты не вернёшься и что это моя вина. Я не смогу выжить без тебя.

Глаза Никсарис оставались прикованными к моим, холодные и непоколебимые:

— Тогда, малышка, тебе лучше научиться очень хорошо лгать, — прорычал дракон. — Заставь их поверить, что я вернусь, если хочешь. Но я не собираюсь этого делать.

Что-то в глазах дракона смягчилось, когда он посмотрел на меня:

— Ты освободила меня от проклятого сна. Вернула мою душу в виде непрошеного дара. Но не обольщайся: это единственная причина, по которой ты всё ещё стоишь на коленях там, на камне. Любое другое существо я бы уже превратил в пепел, — я почувствовала, как дрожь пробежала по спине. — Особенно этот Высокородный мужчина, крадущийся за твоей спиной, — добавил Никсарис.

— Значит, ты не считаешь себя связанным с Домом Авари? — я предприняла последнюю попытку.

— Нет. Даже если бы и знал — ты не из этого Дома. Не так ли?

Я молча покачала головой.

— Не принимай это за доброту, малышка, — в словах дракона была тихая, пугающая сила. — Это просто благодарность. Каким бы мимолётным это ни было.

Никсарис бросил на меня последний пренебрежительный взгляд, а затем полностью расправил крылья, ударив ими по воздуху с такой силой, что задрожали камни. Покрытое чёрной чешуёй тело дракона медленно поднялось со двора. У меня перехватило дыхание, когда я смотрела, как дракон поднимается всё выше и выше, его огромные крылья сотрясали воздух, как шторм. Ветер трепал мои волосы, отталкивая назад, и всё же я не могла оторвать глаз. Никсарис был самым великолепным существом, которое я когда-либо видела, и через мгновение он исчез бы навсегда.

Ещё одним мощным взмахом крыльев чёрный дракон поднялся над Академией. Взлетая, он взревел, и этот звук эхом разнёсся по камням, сотрясая стены двора. Каждый студент, каждый профессор Кровавого крыла услышал бы этот рёв, если бы уже не почувствовали толчки. Многие, без сомнения, бросились к своим окнам и даже сейчас были свидетелями восхождения дракона.

Никсарис резко накренился, крылья поймали ветер, когда он повернул в направлении Вейлмара. Он улетел от меня по залитому лунным светом небу, его чёрная фигура медленно превращалась в далёкую тень над городом. На мгновение я застыла, во дворе воцарилась зловещая тишина. Ветер стих. И всё же я всё ещё ощущала эхо присутствия дракона. Чудовищность того, что только что произошло, проникла мне в душу.

Я разбудила дракона.

Наконец, я обернулась. Блейк стоял позади меня, широко раскрыв глаза, всё ещё глядя в небо, где исчез дракон. Его лицо было бледным, с потёками крови из раны на голове. Наши взгляды встретились, невысказанная тяжесть всего, что висело между нами, была слишком велика, чтобы выразить её словами. Дракон был свободен. Мир услышал его рёв.

Пути назад не будет.