Новый Свет концептуально появился и получил такое название благодаря Старому Свету. Европейцы несколько раз «открывали» Америку. Первыми свои колонии на североамериканском континенте основали викинги, а примерно 500 лет спустя, в конце XV века, в попытке найти западный путь из Европы в Индию, экспедиция Христофора Колумба высадилась в Южной Америке. Именно высадку экспедиции Колумба на острове Сан-Сальвадор в 1492 году принято считать началом европейской колонизации Америки. Через 200 лет в Южной Америке будут жить 4 миллиона европейцев, а в Северной – 4,5.

Но кого сами американцы считают своими праотцами? Первыми европейскими колонистами, непосредственными идейными предками? Звание национальных предвестников американцы традиционно отдают пассажирам корабля «Мейфлауэр», которые высадились в 1620 г. в Новой Англии, где основали Новый Плимут и Плимутскую колонию. Нередко их называют отцами-пилигримами. На «Мейфлауэре» плыла группа представителей гонимых в Англии религиозных сообществ – сепаратистов. Преимущественно это были браунисты (последователей Роберта Брауна), но в их числе были и представители других протестантских течений, выступавших против англиканской церкви.

Прежде чем решиться на опасное и дорогое путешествие на другую сторону Атлантики, сепаратисты пытались обосноваться в Голландии, но языковой барьер и опасения по поводу возможной политической нестабильности Республики Соединеных провинций, независимость которой еще не была официально признана испанским королем, помешали им закрепиться там. Было принято решение отправиться на поиски лучшего места, где не будет лишних соблазнов, зато будет возможность проповедовать без каких-либо ограничений. И этим местом должна была стать Америка.

На самом деле, отцы-пилигримы не были ни первыми людьми на этих землях, ни первыми европейцами, ни даже первыми англичанами. За 13 лет до основания Нового Плимута на реке Джеймс, названной в честь Якова VI[1] (I), занимавшего в это время английский и шотландский престол, появилось поселение Джеймстаун. Но и это не было первым разом, когда Британская империя пыталась основать поселенческую колонию на этих землях, однако имено Джеймстаун, вокруг которого впоследствии вырастет штат Вирджиния, стал их первым успехом.

Первенство пилигримов – идеологическое. Они прибыли в Новый Свет в поисках лучшей новой жизни. Они решились отправиться на американский континент в поисках гражданских и религиозных свобод, возможности построить новое общество. В основе этого идеологического фундамента лежит мессианская идея «Града на холме» – воистину праведного общества, которое должно было служить примером всему остальному миру. Впервые это словосочетание прозвучало в проповеди Джона Уинтропа, прочитанной собиравшимся отправиться в трансатлантическое путешествие на корабле «Арбелла» колонистам в 1630 году. В ней он выражал надежду, что новая колония, основанная праведными людьми, послужит примером для других подобных поселений во всех уголках огромной Британской империи. Запись этой проповеди нашли почти двести лет спустя и с энтузиазмом подхватили политики партии вигов[2], строившие свои кампании на призывах вернуться к традициям, параллельно определяя то, к чему именно стоит вернуться.

Новое рождение и современное политическое понимание эта концепция получила благодаря Рональду Рейгану. Он добавил всего одно слово и получился «великолепный град на холме». У Рейгана это уже не обещание Богу, а объявление успешного воплощения в жизнь пророчества, доказательством которому служило американское процветание. Переосмыслив проповедь спустя 350 лет после того, как она впервые прозвучала, Рейган приписал Уинтропу пророческое видение будущей республики.

Но этим наследие пилигримов не ограничивается. В отцах ранней американской государственной истории видели и юридических предвестников будущей республики. Пересекши Атлантический океан, пассажиры «Мейфлауэра» причалили не совсем туда, куда должны были по соглашению с Виргинской компанией, а значит чартер, выданный им, становился недействительным (по крайней мере так считало большинство пассажиров). На корабле 11 (21) ноября 1620 года было подписано Мейфлауэрское соглашение. Этот документ нередко называют предвестником Американской конституции, но некоторые идут дальше. Например, на церемонии, посвященной 300-летнему юбилею прибытия пилигримов в Новый Свет, Калвин Кулидж[3] назвал Мейфлауэрское соглашение первой конституцией нового времени.

Что же такого особенного было в этом маленьком (не считая подписей, в тексте было чуть меньше 200 слов) документе? Новоприбывшие колонисты декларировали свою миссию – «во славу Божию распространять христианскую веру и честь нашего короля и отечества», – а также объявляли себя «civil Body Politick» (гражданским политическим организмом). Они возлагали на себя задачи поддержания общественного порядка в колонии и принятия местного законодательства, способствующего этому. За 140 лет до издания трактата «Об общественном договоре» Жан-Жака Руссо отцы-пилигримы брали в свои руки законодательную власть и обязывались управлять колонией коллективно, полагаясь на волю Божию и руководствуясь интересами общины. При этом в соглашении не подвергалась сомнению их верность короне, равно как не могла подвергаться сомнению их верность Богу.

Если определить Новый Плимут как отправную точку для американской государственности – вся история США становится продолжением «замысла» отцов-пилигримов. Соединенные Штаты представляются особенной страной, страной придуманной, движимой идеалами и мечтами, основанной на «здравом смысле» и естественном законе, – именно так стали рассматривать эти события и этот документ уже следующие американские отцы – отцы-основатели. Пилигримы в Новом Плимуте, возможно, и не стремились построить «град на холме», идеальное государство, основанное на самоуправлении религиозной общины, государство внутри государства, которое было возможно благодаря существовавшему отдалению колонии от метрополии. Однако здесь, несмотря на их религиозную принадлежность, они могли быть верными британскими подданными и вместе с тем жить согласно принципам своей общины и строить новое общество на земле обетованной.

И все-таки у большинства людей первая ассоциация с отцами-пилигримами – не Мейфлауэрское соглашение, а история о первом Дне благодарения. Этот сюжет – один из столпов американского национального самосознания. Главное правительственное здание США – Капитолий, построенный в 1825 году, – украшает барельеф с изображением высадки отцов-пилигримов, на котором карикатурно выглядящий индеец протягивает европейцам початок кукурузы. Именно так выглядит образ «исторического» Дня благодарения. Сейчас это один из главных национальных праздников. Каждый год в четвертый четверг ноября по улицам проходят парады, а семьи собираются за столом, едят и обсуждают прошедший год.

Статус национального праздника День благодарения получил только в 1870 году, когда 18-й президент США Улисс Грант (1869–1877) принял «Постановление о праздниках». В этом документе определялись четыре ежегодных праздника: Новый год, Рождество, 4 июля (День незвисимости) и День благодарения – вот такой праздничный пантеон. Вплоть до 1885 года, однако, это постановление имело юрисдикцию только в столице, но все же выбор главных праздников показателен.

Сейчас на День благодарения ученики младшей школы мастерят поделки (в основном разнообразных индеек) и ставят спектакли, в которых они, одевшись в костюмы отцов-пилигримов и индейцев, пересказывают легенду «первого Дня благодарения», поют песни о дружбе и свободе. Как бы то ни было, эта история родилась только во второй половине девятнадцатого века, спустя более чем 200 лет после того как, согласно легенде, состоялось совместное пиршество новоанглийских отцов-пилигримов и индейцев племени вампаноаги в 1621 году.

Однако Дни благодарения все это время существовали. Причем именно в множественном числе. Эти празднования были связаны с пуританским обыкновением выделять особые дни молитв и покаяния, чтобы отблагодарить Бога за урожай. В молодом американском государстве объявлялось множество Дней благодарения, связанных не с урожаем или пилигримами, а с военными победами и политическими достижениями. В 1789 году первый президент США призвал своих соотечественников отпраздновать днем воздаяния благодарности Богу (giving thanks to God = Thanksgiving) первую поправку недавно принятой конституции. В прокламации Вашингтона главной причиной такого призыва определялся тот факт, что «долг всех наций признать провидение всемогущего Господа, подчиняться его воле, быть благодарными за Его благодеяния, и смиренно молить о Его защите и милости». Второй президент США, Джон Адамс, также объявлял федеральные Дни благодарения, а его преемник Томас Джефферсон, твердо стоявший на принципе разделения церкви и государства, отказался поддержать эту зарождающуюся традицию, хотя Конгресс призывал его к ней присоединиться. Следующий федеральный День благодарения будет объявлен только в 1814 году в честь успехов американской армии в англо-американской войне 1812–1815 годов.

Объединение легенды о совместном пиршестве индейцев и поселенцев Нового Плимута с праздником Благодарения случилось лишь в 1841 году. Александр Янг, священник, под редакцией которого вышла книга, названная «Хроники отцов-пилигримов колонии Плимута с 1602 по 1628 год», оставил комментарий к письму некоего Эдварда Уинслоу, одного из пассажиров легендарного «Мейфлауэра», в котором описывалось то самое совместное пиршество. Янг назвал его «первым Днем благодарения – новоанглийским праздником урожая». Постепенно эта идея укрепилась в американском общественном сознании и стала неотъемлемой частью праздника.

Ужин на День благодарения – поистине американское пиршество. Индейку, картофельное пюре, подливу, тыквенный пирог, запеканку с зеленой фасолью или с сладким картофелем, посыпанным маршмеллоу, и многие другие яства можно увидеть на праздничном столе. Праздник этот отмечается в четвертый четверг ноября и, по сути, это праздник урожая – как Яблочный Спас или Багач[4], только с христианско-патриотической окраской и, как мы уже выяснили, привязкой к историческому мифу об индейцах и отцах-пилигримах. Американцы безусловно любят этот праздник. В этот день они собираются со своей семьей или друзьями (так как традиционно это все-таки семейный праздник, те, кто отмечает его не с родственниками, часто используют особенное слово Friendsgiving, по аналогии с Thanksgiving), готовят, едят и, собравшись за столом, по кругу рассказывают, за что они благодарны в этом году.

В России тоже много праздников, в которые вся семья собирается вокруг стола, но, наверное, самый главный, вкусный и семейный – Новый год. А теперь подумайте, без чего вы не можете представить новогодний стол? Оливье? Селедки под шубой? А может, ананаса? Вариантов «самого новогоднего кушанья» множество. Так и с американским Днем благодарения. Элементов, без которых сложно представить праздничный стол, огромное количество, но на первом месте, без всякого сомнения, стоит индейка. Эту птицу, одомашненную в Новом Свете задолго до прихода европейцев, обычно запекают. Ну а на юге могут и зажарить во фритюре, хотя каждый год пожарные части выпускают обращения и предупреждения, рассказывая об опасностях такого метода приготовления. В 2024 году американцы потратили почти миллиард долларов на покупку индюшатины на этот праздник!

Откуда возникла такая крепкая связь индейки с Днем благодарения? Упоминания именно этой птицы как основного блюда на праздничном столе можно найти уже в описаниях начала девятнадцатого века, однако считается, что официально эта традиция началась в 1873 году. Именно тогда индейковод из Род-Айленда решил показать свой патриотизм: начиная с этого года и вплоть до своей смерти в 1913 году он отправлял подарок президенту США – выращенную им индейку. За честь перенять эту эстафету стали бороться фермеры со всей страны. В Белый дом посылали огромное количество птиц и других животных к президентскому столу.

В 1926 году из Миссиссипи президенту Калвину Кулиджу помимо индейки и других более традиционных животных к праздничному столу прислали енота. Чета Кулиджей любила животных, за президентский срок в Белом доме жили разнообразные питомцы: от чаучау и канареек до 270-килограммового карликового бегемота и пекинских уток[5]. Получив енота, Калвин Кулидж заявил, что этого зверя он никогда не пробовал и пробовать не собирается, и, окрестив Ребеккой, оставил в качестве питомца. Ребекка очень полюбилась первой леди. Для президентского енота построили домик на дереве и кормили ее креветками, хурмой и яйцами. Ее выгуливали на поводке, но давали свободно бегать по Белому дому.

Вернемся к индейкам. В 1947 году важной целью для администрации Гарри Трумэна было собрать достаточно ресурсов для продовольственной помощи разоренной Второй мировой войной Европе. Ради этого президент поддержал возвращение кампании «вторников без мяса», успешно проводившейся во время Первой мировой войны. К этому Гражданский комитет продовольствия добавил «четверги без птицы и яиц». Протесты против такой рекомендации не заставили себя ждать. Если следовать этим указаниям, то без большинства традиционных блюд останется не только День благодарения, но и Рождество с Новым годом, которые в 1947-м тоже выпадали на четверг! В знак протеста птицеводы прислали Трумэну целый ящик живых куриц. Президент смилостивился и официально «разрешил» употребление птиц по четвергам. Но запрет на яйца остался, так что День благодарения, по крайней мере в Белом доме, прошел без тыквенного пирога.

Первым президентом, отпустившим презентованную ему индейку, стал Джон Кеннеди в 1963 году. Он отослал обратно 25-килограммовую птицу со словами «пусть еще подрастет». Президенты после него продолжали периодически отпускать индеек, посылать их обратно на ферму или определять в контактные зоопарки. Однако первым, принявшим участие в официальной церемонии помилования индейки на День благодарения стал Рональд Рейган в 1987 году. Рейган пытался так «отшутиться» от разговоров о помиловании Оливера Норта, замешанного в скандале Иран-контрас, расследование по которому еще шло. Шутка Рональда Рейгана превратилась в традицию, и последующие президенты продолжили каждый год проводить официальную церемонию помилования индеек.

Еще одна неотъемлемая часть любого американского праздника – декор и украшения. Это дело сезонное. Многие американцы украшают свои дома как минимум на Хэллоуин и Рождество, а особые любители ландшафтного дизайна ставят во дворе украшения и к другим праздникам, например Пасхе и Дню благодарения. Как только снимаются одни украшения, появляются другие, надувную индейку сменяет надувной Санта-Клаус, тыквы заменяются снежинками.

Конечно, когда европейцы прибыли на этот неизведанный ими континент, эти земли уже были населены. Колумб назвал местное население, встретившееся ему во время экспедиции, «индейцами», ведь он считал, что, переплыв Атлантический океан, он оказался в Ост-Индии. Позднее острова Карибского моря получили название Вест-Индии, а местных жителей так и продолжили называть индейцами. В источниках семнадцатого века нередко можно встретить и другие «наименования» местного населения – колонисты называли их дикарями, варварами, язычниками и неверными. Эпитет «краснокожий» очень скоро стал часто встречающимся обозначением и оскорблением.

Согласно нормам русского языка принято говорить «американские индейцы», а в английском языке существует намного больше часто используемых вариантов. В двадцатом веке в США начался процесс пересмотра терминологии, касающейся этой группы американского населения, ведь общепринятое название стало результатом исторической ошибки. В 1960-е стали набирать популярность названия Native или Indigenous Americans (коренные американцы). До этого времени так называли всех, родившихся на американской земле, вне зависимости от происхождения.

Как бы то ни было, официально закрепленным термином является словосочетание American Indians – его признает федеральное правительство США, Национальный музей американских индейцев и другие историко-культурные организации. В отсутствие реального самоназвания жителей Северной Америки до 1492 года вариант «американские индейцы» получил наибольшее распространение как научный и законодательный термин. А сами индейцы чаще всего предпочитают использовать названия их непосредственной народности или клана.

В 1970-е годы, на фоне общественного разочарования и упадка патриотических настроений, следующих из затянувшейся войны во Вьетнаме, американцы с новым энтузиазмом возвращаются к ранней своей истории. Создавалось множество христианских исторических обществ, которые выпускали огромное количество научных и популярных книг, в которых Америка семнадцатого и восемнадцатого веков обретала новые краски. В популярной культуре также возобновляется интерес к «истокам». В 1969 году премию «Тони» за лучший оригинальный мюзикл получает постановка «1776», посвященная процессу создания и принятия Декларации независимости. После Вьетнамской войны нужно было переосмыслить, что значит быть американцем и гордиться своей страной. И этот новый патриотизм был, в первую очередь, основан на двух образах: отца-пилигрима и отца-основателя.

Еще один праздник, связанный с европейской колонизацией Нового Света, – День Колумба, пусть и не такой популярный как День благодарения, но также входящий в число 11 федеральных праздников США. Годовщину прибытия Христофора Колумба в Новый Свет отмечают в Соединенных Штатах во второй вторник октября. Не смотря на то, что продолжаются протесты против идеализации и воспевания этой исторической личности, этот день остается праздником, который, так или иначе, отмечают по всей стране.

Впервые отметить годовщину высадки Колумба призвал 23-й президент США (1889–1893) Бенджамин Харрисон. В президентском воззвании жителям Соединенных Штатов предлагалось в пятницу, 21 октября 1892 года, «выказать свое почтение первооткрывателю и показать свою признательность за великие достижения четырех завершившихся веков американской жизни». Некоторые исследователи объясняют этот поступок не только красивой датой, но и попыткой Б. Харрисона улучшить отношения между США и Италией. Локально, в особенности в крупных городах, этот праздник уже отмечался, преимущественно в среде итальянских иммигрантов. А в Сан-Франциско с 1868 года начал проходить парад в честь этого праздника.

Буквально за год до 400-го юбилея высадки Колумба в Новом Свете в городе Новый Орлеан разъяренной толпой были убиты 8 американцев итальянского происхождения и три итальянца, обвиненные в смерти главы местной полиции. Антиитальянские настроения доминировали в американском обществе, и требования итальянского представительства наказать виновных в самосуде не были выполнены. В знак протеста итальянский посол покинул Вашингтон, а американская делегация – Рим. День Колумба, которого некоторые итало-американцы уже считали своим предшественником и покровителем, вследствие этих событий еще крепче стал связан с их общиной.

Больше семидесяти лет после первого федерального Дня Колумба понадобилось лоббистам для того, чтобы сделать День Колумба официальным праздником, отмечающимся каждый год на федеральном уровне. С 1971 года в этот день достижения американцев итальянского происхождения и их знаменитого соотечественника празднуются по всей стране. В 1992 году, во время масштабного празднования 500-летия «открытия» Америки, делегаты альянса американских индейцев области залива Сан-Франциско выступили с протестом и предложили заменить День Колумба Днем Коренных народов. С тех пор многие университеты, города и даже штаты выбирают эту альтернативу и нередко на улицах одного города можно увидеть два парада: один с итальянскими флагами и портретами Христофора Колумба, а другой с людьми, одетыми в яркие традиционные костюмы.

Определив точку отсчета национальной истории, нужно задуматься и о ее направлении. В 1890-х годах историк Фредерик Тернер сформулировал «теорию фронтира (границы)». Он постулировал, что из географических условий существования США, постоянного процесса колонизации и исследования сформировалась американская культура. Фронтир – не просто граница, это линия, отделяющая цивилизацию от ее «отсутствия», линия, которую носители этой цивилизации обязаны продвигать. Дух фронтира зарождался с первых европейских колонистов. Вырубка леса, подготовка земли к посеву, изготовление орудий, построение жилищ – все это было необходимыми элементами выживания и продвижения.

Согласно Тернеру американская демократия в основе своей стала результатом столкновения американского народа с Диким Западом. В условиях фронтира дух равенства и демократические принципы устройства общества рождались сами по себе. Однако такой романтизированный образ самоотверженных поселенцев, целыми семьями и общинами отправлявшихся исследовать новые земли и распространять цивилизацию, не единственный образ фронтира. Среди «первопроходцев» в освоении западных земель огромную роль сыграли и куда менее демократично настроенные ранчеры и охотники за полезными ископаемыми. Не обходилось и без сопротивления коренных жителей этих земель, которые совсем не были рады приходу «цивилизации» и новым соседям.

До получения американскими колониями независимости движение на Запад сдерживалось британскими властями. Согласно королевской декларации 1763 года, изданной по окончании Семилетней войны, колонистам запрещено было селиться за Аппалачами. Этот горный хребет был обозначен границей индейской резервации, чтобы улучшить отношения с местными племенами, многие из которых боролись на стороне французов во время войны.

Европейские колонисты мечтали продолжить движение на запад, в плодородную долину Огайо, и они получили такую возможность после того как добились независимости. По Парижскому мирному договору, завершившему американскую войну за независимость, эти земли переходили им, но англичане не спешили уходить из стратегически важных укреплений и форпостов. Они использовали все возможные предлоги, чтобы отложить их передачу, и в это же время заручиться поддержкой индейцев, создав буферную зону между агрессивной юной республикой и британскими владениями в Канаде.

Пускай Колумб ошибся континентом, а пилигримы – местом высадки, связанные с ними события так или иначе стали кирпичиками, на которых построен американский национальный исторический миф. Памятники, праздники, образы прошлого в кино и литературе – все это создает и подкрепляет этот миф. А мы попробуем в нем разобраться чуть-чуть получше.

Самый вкусный американский праздник – День благодарения, а самый патриотичный – День независимости, или, как его чаще называют, просто 4 июля. Именно в этот день в 1776 году Второй Континентальный конгресс ратифицировал Декларацию независимости – документ, который однозначно определил происходившие события как революцию, целью которой было отделение тринадцати колоний, представленных Конгрессом, от Великобритании. Большую часть Декларации занимает список из 27 причин принятия такого решения – 27 поводов для недовольства Георгом III. Все для того, чтобы объяснить происходящее европейским державам – потенциальным союзникам в борьбе за независимость.

Хотя первая битва между американскими патриотами и войсками метрополии произошла более чем за год до этого, в апреле 1775-го, конечная цель этого противостояния не была однозначно ясна до принятия этого документа. Среди отцов-основателей – будущих создателей американского государства – можно увидеть настоящий калейдоскоп политических убеждений, вероисповеданий и характеров. Вирджинские англиканцы, массачусетские конгрегационалисты, пенсильванские квакеры… Одни, как, например, будущий автор черновика Статей Конфедерации[7] Джон Диккинсон, до последнего надеялись на возможность примирения с метрополией после принятия ею условий колонистов. Одну за другой посылали они «Оливковую ветвь»[8] Георгу III. Другие, как, например, лидер антибританской организации «Сыны свободы» Сэмюэль Адамс, изначально стремились к обретению независимости.

Обращаясь к Томасу Джефферсону брат Сэмюэля и будущий второй президент независимых США Джон Адамс писал: «Что мы имеем в виду, когда говорим о революции? Войну? Это не было частью революции, это было лишь ее результатом, последствием. Революция случилась в головах людей, и это произошло с 1760 по 1775-й, в течение пятнадцати лет до того как была пролита первая капля крови в Лексингтоне». Поэтому мы не будем останавливаться в этой книге на военных действиях, победах и поражениях. Речь пойдет об идеях и людях, образы которых до сих пор живут в общественном сознании.

Одной из основных претензий к Георгу III было то, что колонии облагались налогами без согласия американцев. В британском Парламенте колонисты не были напрямую представлены, налоги, акты и законы вводились даже без формального участия местных легислатур. Недовольство достигло точки кипения после того как по окончании Семилетней войны налоговое бремя на колонистов значительно увеличилось – при этом военные части, посланные в колонии для их защиты, не спешили покидать североамериканский берег, а значит колонистам приходилось также их содержать.

Некоторые историки вслед за Уинстоном Черчиллем называют Семилетнюю войну первой мировой. Действительно, театр военных действий был весьма широк. Сражения проходили в Европе, Индии, на Филиппинах, в Северной, Центральной и Южной Америке, на земле и на воде. Это была война колониальных держав, война за колонии. По окончании этой войны Великобритания подняла подати для жителей американских колоний, чтобы компенсировать значительные затраты, сделанные ради их защиты. Вводились подати на гербовую бумагу (а значит, марки, игральные карты и многое другое), сахар, чай… В ответ жители колоний, в особенности в портовом Бостоне, устраивали протесты, самый известный из которых – Бостонское чаепитие. В ответ вводились новые законы, получившие среди недовольных звание невыносимых.

Джон Адамс в одном из своих многочисленных писем отметил, что личности всех отцов-основателей – общественное достояние. Они стали каждый в своем роде и в своей мере символами, легендарными фигурами и образами, которые узнают повсеместно. Их жизнь, работу и личности начали интерпретировать и превращать в карикатуру еще при жизни. Они жили и действовали, осознавая, что творят историю, и немало думали о своем наследии, о том, какими они останутся в памяти потомков. Их лица, имена и цитаты повсюду: от банкнот до футболок и телеэкранов. Деятели Американской революции определили основополагающие концепции созданного ими государства. Чтобы лучше понять эту страну, эти идеи, нужно постараться понять их авторов.

И все-таки мы начнем с того самого автора чудесного молниеотвода – Бенджамина Франклина. Недаром его лицо красуется на стодолларовой купюре, один из двух портретов, принадлежащих историческому деятелю, никогда не занимавшему офис президента США. Хотя Франклин умер всего через три года после принятия Конституции, его вклад в дело борьбы за независимость и формирование американской государственности и идентичности действительно значим. Но еще более обширен его вклад в науку. Мы можем поблагодарить этого человека не только за молниеотвод, но и за духовую печь, бифокальные очки, гибкий катетер.

Он «сделал себя сам» – окончив всего два класса школы, Франклин стал подмастерьем в издательстве, где научился работать на печатном станке. Уже через три года, в возрасте 15 лет, он основал собственную газету – третью по счету в Бостоне. Настоящий успех пришел к нему, когда он начал издавать «Альманах бедного Ричарда», пестревший афоризмами, которые до сих пор широко используются. Среди них «один переезд равен трем пожарам» или «гости, как и рыба, начинают вонять на третий день». Франклин основал одну из первых компаний добровольной пожарной охраны в Новом Свете, Американское философское общество, Пенсильванский госпиталь… Бенджамин Франклин – американский мудрец, политик и изобретатель.

Именно перу Франклина принадлежит карикатура «Объединимся или умрем», изображавшая британские колонии от Южной Каролины до Новой Англии как куски разрубленной змеи. Впервые она была опубликована в 1754 году, во время Семилетней войны. Во время борьбы с французами и их союзниками Франклин на Олбанском конгрессе предложил план объединения колоний, основанный во многом на его наблюдениях за устройством Конфедерации ирокезов, в которую входило шесть племен: кайюга, мохоки, онайда, онондага, сенека и тускарора. Хотя этот план тогда не был принят, он лег в основу последующих конституционных проектов, а карикатура стала одним из главных символов Американской революции.

Перебирая долларовые купюры, вы можете встретить еще одно непрезидентское лицо – Александра Гамильтона. Его имя крепко связано с главным законом США – Конституцией. По завоевании независимости оставался открытым вопрос, как бывшим колониям организовывать государство. Хотя очевидно было, что для того, чтобы выжить, им необходимо объединиться, условия этого объединения оставались под вопросом. Сформировалось два «лагеря», которые иногда называют протопартиями – федералисты, ратовавшие за сильное центральное правительство, и антифедералисты, приверженцы значимой независимости и самоуправления штатов. «Зачинщиком» антифедералистов был Патрик Генри – вирджинец, прославившийся своей фразой «Дайте мне свободу или дайте мне смерть!».

Одним из самых известных федералистов стал Александр Гамильтон, написавший 51 из 85 эссе, составлявших «Записки федералиста» – текст в защиту Конституции 1787 года[9]. Гамильтон считал, что Соединенным Штатам необходимо сильное правительство, опорами которого должны стать национальная финансовая система и национальная армия. Именно он сделал первые шаги в создании банковской системы США. В роли первого министра финансов молодого государства Гамильтон выступал за создание федерального монетного двора, национального банка и введения акцизных налогов. Последнее вызвало негодование не только у его политических оппонентов, но и у широких слоев населения. У фермеров западного фронтира не было возможности перевозить зерно до того как оно начнет ферментироваться – оно попросту бы не доехало до потенциальных покупателей. Поэтому единственным выходом для них было изготовление из избытков урожая виски. Введение акциза в 1791 году привело к настоящему «восстанию из-за виски», которое продлилось три года. Для его подавления Джордж Вашингтон собственной персоной возглавил тринадцатитысячное ополчение.

Александр Гамильтон считал, что личный интерес – самый действенный стимул для человека и, соответственно, двигатель прогресса. Причем патриотизм, согласно Гамильтону, возникал также из-за личного интереса конкретных людей. В общем, Александр Гамильтон был истовым индивидуалистом и верил в меритократию – общество, основанное на неравенстве – как талантов и добродетелей, так и финансов. Он считал, что материальное состояние человека – один из показателей его компетенций. Во время обсуждений американской Конституции для обеспечения стабильности Гамильтон предлагал установить для избираемых сенаторов пожизненный срок, ведь «только постоянный орган власти способен обуздать безумие демократии». Это должно было обезопасить свободу и собственность от народных волнений. Именно в этом, с его точки зрения, была главная задача создаваемого государства.

В 2015 году увидел свет мюзикл «Гамильтон» Лин-Мануэля Миранды. Этот мюзикл покорил зрителей и критиков, получил множество наград и номинаций, а официальный альбом-саундтрек стал первым таким альбомом, занявшим первое место в чарте рэп-музыки журнала Billboard. Вот уже десять лет «Гамильтон» идет на Бродвее и в других театрах. Со слов самого Л.-М. Миранды, этот мюзикл про «Америку прошлого, рассказанную Америкой настоящего». Этнически разнообразный каст, музыка с элементами рэпа и RnB – нечто совершенно неожиданное и несомненно современное. Благодаря этому мюзиклу первый государственный казначей США и автор «Записок федералиста» на определенное время стал одним из наиболее любимых широкой общественностью отцов-основателей. Этот всплеск популярности помог Александру Гамильтону остаться на десятидолларовой купюре, дизайн которой планировали изменить в том же 2015 году.

Конечно, обойти фигуру Вашингтона, говоря об этом периоде американской истории, невозможно. Генерал Вашингтон – первый президент независимых США. Он стал лицом революции и молодого государства, отцом юного американского народа. Джордж – представитель четвертого поколения Вашингтонов, живших в Новом Свете, его прадед Джон эмигрировал сюда в 1657 году. Джордж, следуя по стопам своего сводного брата Лоуренса, вступил в колониальное ополчение Вирджинии – на британскую военную службу. Спустя два года началась Семилетняя война, а еще спустя два года Джордж Вашингтон уже возглавил Вирджинский полк. Благодаря своим военным достижениям он стал известен по всем американским колониям. А после отставки он женился на богатой вдове Марте Дэндридж Кастис и, получив в приданое 85 рабов и поместье Кастисов площадью 7300 гектаров, стал к тому же одним из богатейших людей Вирджинии.

На Втором Континентальном конгрессе Джон Адамс предложил назначить Вашингтона главнокомандующим Континентальной армией – его кандидатуру единогласно поддержали все делегаты. Во время войны за независимость популярность Вашингтона в тринадцати колониях продолжала расти, несмотря на плачевное финансовое и материальное снабжение Континентальной армии. С приближением окончания войны, в 1783 году, в лагере, расположенном в городе Ньюберг колонии Нью-Йорк, начало циркулировать анонимное письмо. В нем содержался призыв к солдатам предпринять «некоторые действия» по отношению к Конгрессу, который обещал им выплаты и пенсии, хотя финансирования не хватало, так что армии не выплачивалось жалованье уже довольно продолжительное время.

Казалось, что дело шло к бунту и военному перевороту, недовольство росло. Когда информация об этом дошла до главнокомандующего, Вашингтон начал встречаться с офицерами, которые, возможно, могли разделять и транслировать эти настроения. Блестящий оратор, он обратился к армии с короткой, но эмоциональной речью, в которой призвал противостоять всем, «кто подло стремится дать волю общественной розни и залить нашу поднимающуюся империю кровью». По воспоминаниям свидетелей, эта речь произвела на всех колоссальное впечатление. Джордж Вашингтон в этот момент предстал перед соотечественниками как главный защитник общественного порядка.

По окончании войны он расформировал армию, снова подал в отставку и вернулся в свое поместье. Согласно Статьям Конфедерации не предполагалось избрание главы молодого американского союзного государства – исполнительная власть находилась в руках Конгресса Конфедерации. Должность президента США была введена только в Конституции, ратифицированной в 1788 году. Джордж Вашингтон, согласившийся вернуться на общественную службу, был избран на этот пост опять же единогласно.

Хотя ограничений на переизбрание президента Конституция не накладывала, Джордж Вашингтон не стал выдвигать свою кандидатуру после второго президентского срока. Вашингтон говорил, что Божественное Провидение не дало ему детей, чтобы у него не было соблазна становиться наследственным монархом. Добровольная отставка первого президента задала пример его последователям – традиция не выдвигать свою кандидатуру после двух президентских сроков была закреплена только двадцать второй поправкой к Конституции, принятой в 1947 году. Установленную первым президентом традицию нарушил только один президент – Франклин Делано Рузвельт. Он стал 32-м главой исполнительной власти в США и занимал овальный офис четыре срока подряд, с 1933 до своей смерти в 1945 году.

В своей прощальной речи Вашингтон призывал соотечественников к единству, предупреждал об опасности партийной вражды. Он мечтал о сильной единой стране, политические лидеры которой не будут отвлекаться на склоки друг с другом. Однако Джордж Вашингтон стал первым и единственным «беспартийным» президентом – хотя некоторые исследователи так или иначе причисляют его к федералистам.

После отставки Вашингтона укрепление партий-антагонистов лишь продолжилось. Недовольные чрезмерным, с их точки зрения, усилением центральной власти выделились в партию республиканцев под предводительством Томаса Джефферсона и Джеймса Мэдисона. Еще одним водоразделом стал вопрос внешнеполитического вектора: в большинстве своем федералисты ориентировались на Англию, в то время как республиканцы – на Францию.

Джон Адамс и Томас Джефферсон – второй и третий президент США соответственно – представляли эти две партии. Адамс поддерживал федералистов, хотя соглашался с ними далеко не во всем, в то время как Джефферсон – республиканцев. Первые выборы без участия явного лидера после ухода Джорджа Вашингтона привели к назначению на посты президента и вице-президента кандидатов из противостоящих лагерей[10]. Предвыборные кампании при этом велись преимущественно посредством нападок в памфлетах, газетах и журналах, причем не кандидатами напрямую, а силами их сторонников. Так, Адамса прозвали «его Круглейшество». В преддверии следующих выборов оскорбления продолжили набирать обороты. Джеймс Календар, поддерживавший Джефферсона, обвинил Джона Адамса в том, что у него «отвратительный гермафродитный характер, в котором нет ни силы и уверенности мужчины, ни нежности и чувственности женщины». Федералисты не отличались подобной витиеватостью, но называли Джефферсона атеистом, трусом, и просто «опасным человеком».

Уже не раз в этой главе приводились цитаты второго президента США Джона Адамса. Он оставил богатое документальное наследие – множество томов тщательно сохраненной личной корреспонденции, дневники и автобиографию. Хотя Адамс не так известен как Франклин, Джефферсон или Вашингтон, – «послужной список» его достижений действительно доказывает, что он достоин называться отцом-основателем. Он участвовал в Первом и Втором Континентальном конгрессах как делегат от Массачусетса, был одним из членов Комитета пяти, задачей которого было составление Декларации независимости, он, вместе с Бенджамином Франклином и Джоном Джеем подписал Парижский мирный договор в 1783 году и стал первым послом США в Англии. Джон Адамс первым занял пост вице-президента, а после отставки Вашингтона набрал большинство голосов и стал вторым президентом США. Его сын, Джон Куинси Адамс, пошел по его стопам. В 1781 году, когда Джону Куинси было всего 14 лет, он отправился в Российскую империю в качестве секретаря американского посланника, а спустя 44 года стал шестым президентом США.

До начала борьбы американских колоний за независимость выпускник Гарварда Джон Адамс строил юридическую карьеру в Бостоне. Здесь в начале 1760-х годов он слушал речи Джеймса Отиса – младшего, защищавшего права 63 торговцев, отказавшихся расквартировать солдат в принадлежащих им помещениях. Адамс, описывая свои впечатления от самого процесса и блестящие аргументы Отиса, постулировал, что именно «там и тогда зародилось дитя Независимость». Вскоре и сам Джон Адамс присоединился к Отису в речах и памфлетах, направленных против Гербового акта – налога на издание газет, документов и множества других бумажных изделий, в том числе игральных карт. Этот налог был наложен на колонии метрополией напрямую, без получения согласия со стороны колониальных легислатур, и должен был уплачиваться в британской валюте, а не бумажными деньгами, которые были в обороте в колониях. Гербовый акт отменили менее чем через год, но это был далеко не последний закон, вызвавший такое бурное недовольство в колониях.

Джон Адамс принимал активное участие в Первом и Втором Контитнентальных конгрессах в качестве представителя своего родного Массачусетса. В состав делегации входил и его двоюродный брат, Сэмюель, основатель «Сынов свободы» – той самой организации, которая устроила 16 декабря 1773 года Бостонское чаепитие – акцию протеста против пошлин на чай. Американские патриоты, нарядившись в костюмы индейцев, прорвались на корабли британского монополиста – Ост-Индской компании – и выкинули около 300 ящиков чая в воду – это примерно 42 000 кг! Сейчас лицо Сэмюеля можно увидеть практически в любом супермаркете в пивном отделе. Он унаследовал пивоварню своего отца и сам работал в ней, поэтому в 1984 году одна из бостонских пивоварен избрала портрет именно этого отца-основателя в качестве талисмана.

Джон Адамс продолжил строить свою политическую карьеру и первые десять лет после подписания Декларации независимости нес дипломатическую службу в Париже и Лондоне. Затем он вернулся в Новый свет, чтобы первым занять пост премьер-министра и первым выиграть президентские выборы – став вторым человеком, занимавшим этот пост. Переняв у Джорджа Вашингтона бразды правления, Джон Адамс получил в наследство напряженные отношения с Францией. Под конец второго президентского срока Вашингтона был заключен договор с Англией о дружбе, торговле и мореплавании, что не могло не ухудшить американо-французских отношений.

Определяющим стало фиаско американской миссии, отправленной наладить дипломатические отношения с новым французским правительством. Агенты Шарля Талейран-Перигора, занимавшего тогда пост министра иностранных дел во Франции, неофициально запросили у американцев взятку для установления отношений между двумя странами. Хотя представительства многих других стран согласились на это предложение, американцы восприняли его как оскорбление. По возвращении делегации депеши агентов были опубликованы, что вызвало еще большее негодование французов. Договориться не удалось, и между французским и американским флотом началась квазивойна. Конгрессу пришлось одобрить создание военно-морского министерства США, чтобы противостоять французам в борьбе, проходившей, по сути, между торговыми судами двух стран.

Развивающийся конфликт и опасения того, что в случае начала полномасштабной войны в американских рядах многие могут перейти на французскую сторону, привели к принятию ряда законов, получивших общее название «Законы об иностранцах и подстрекательстве к мятежу» (Alien and Sedition Acts). Усложнился процесс натурализации новых граждан, президент наделялся полномочиями заключать под стражу и депортировать иностранцев, клевета в адрес правительства США стала уголовно наказуемым преступлением. Хотя эти законы на практике почти не применялись, по обвинениям в клевете были арестованы несколько антифедералистских журналистов, в том числе уже упоминавшийся нами Джеймс Календар. Это вызвало бурное общественное негодование, особенно среди сторонников партии республиканцев. После прихода к власти Томаса Джефферсона большая часть этого пакета законов была отменена, однако один – Закон об иностранных врагах – остался действовать до сих пор. Его применяли во время англо-американской войны 1812–1815, Первой и Второй мировых войн. Сейчас, пользуясь именно этим законом, Дональд Трамп ускорил процесс массовых депортаций.

Томас Джефферсон – правитель-философ, третий президент США (1801–1809). Зарубежные современники называли период его президентства – «философской администрацией». Он приложил руку к созданию не только американской Декларации независимости, но и французской Декларации прав человека и гражданина. После многих лет несогласий и борьбы вступив на пост президента, в своей первой инаугурационной речи он объявил: «…мы все республиканцы, мы все федералисты», стремясь покончить с политическим раздором в союзе штатов.

Джефферсон любил планировать все до последней мелочи. Так, он оставил четкие инструкции по поводу своего надгробия и эпитафии. Он выделил три своих главных достижения и указал «не добавлять ни слова больше». Эпитафия третьего американского президента гласит: «Здесь похоронен Томас Джефферсон – автор Декларации американской независимости, статута штата Вирджиния о свободе вероисповедания и отец Университета Вирджинии. Родился 2 апреля 1743, умер __».

Именно этим он гордился больше всего и хотел, чтобы его запомнили именно за эти достижения, ведь они выражали его главные ценности. В Декларации независимости права на жизнь, свободу и стремление к счастью объявлялись неотъемлемыми. Свобода вероисповедания для Джефферсона была еще одним столпом, на котором должно было быть построено новое общество. Университет Вирджинии, основанный в 1819 году, стал первым высшим образовательным учреждением США, который предоставлял полностью секулярное образование. В этом университете студенты не должны были заучивать катехизис или ходить в обязательном порядке на мессу. Здесь не было теологического факультета. Томас Джефферсон приложил руку и к архитектурному плану университета. В отличие от других образовательных учреждений в Америке центральной точкой кампуса была Ротонда, в которой располагалась библиотека, а не церковь. Джефферсон сформулировал собственное понимание христианства, он сделал свой, «научный» вариант Священного писания, из которого убрал все сверхъестественное. Книга, составленная Томасом Джефферсоном, озаглавленная «Жизнь и нравственное учение Иисуса из Назарета», хранится в Национальном музее американской истории Смитсоновского института.

А умер Джефферсон в особенную дату – 4 июля 1826 года, в один день с Джоном Адамсом, – ровно полвека со дня основания США. К пятидесятому юбилею страны из пятидесяти шести делегатов конгресса, подписавших Декларацию независимости, в живых осталось лишь двое: Джон Адамс и Томас Джефферсон. Оба входили в Комитет пяти, готовивший декларацию. Поочередно они занимали сначала пост вице-президента, а затем и президента молодого американского государства. В политической жизни США они представляли противостоящие друг другу фракции – федералистов и республиканцев, а выборы 1800 года окончательно рассорили бывших соратников, но за 25 лет, последовавших после этих выборов, они снова стали близкими друзьями, вели активную переписку. И вот в этот знаменательный день умирает 90-летний Джон Адамс. В газетах писали, что последними словами Адамса были «Джефферсон все еще живет». Однако по иронии судьбы третий президент умер на пару часов раньше второго.

Вернемся к вопросу, который стоит в названии этого раздела. Кто вообще такие американцы? Что их объединяет, кроме того простого факта, что они живут в Соединенных Штатах Америки? Кто имеет право называть себя американцем? Все эти вопросы, казалось бы, довольно простые, но однозначного ответа на них нет, хотя обсуждаются они дольше, чем существует государство. Давайте начнем с вопроса, на который ответить немного проще, чем на все остальные. На каком языке говорят американцы?

Казалось бы, ответ очевиден – каждый школьник знает, что в США говорят на английском языке. Но стоит пройтись по улицам Нью-Йорка, и вы услышите идиш от евреев-хасидов и русский на Брайтон-бич, в Пенсильвании – диалект немецкого от амишей, в Луизиане – диалект французского от каджунов, а в Калифорнии – испанскую речь. А уж если вы дойдете до Чайна-тауна… И на этом языковое разнообразие не заканчивается! Практически любой язык можно услышать на американских улицах. Причем языковое разнообразие здесь можно не только услышать, но и увидеть. Вы можете найти знаки и объявления, на которых английский соседствует с другими языками (или даже вытесняется ими) в зависимости от состава населения той или иной местности. А еще в любом крупном городе есть разнообразные «национальные» кварталы: русский, армянский, итальянский, китайский… Все это – Америка. И все эти люди, даже если они не говорят по-английски – американцы.

США – страна иммигрантов. И вплоть до 1 марта 2025 года у этой страны не было официально закрепленного на федеральном уровне языка. Хотя подавляющее большинство населения общается на английском, согласно переписи 2023 года, примерно для 23 % (а это больше 70 миллионов взрослых американцев) английский – не единственный язык, который они регулярно используют дома. Отсутствие официально закрепленного общегосударственного языка позволяло американцам получать языковую помощь в рамках федеральных программ и создавать специальные программы, например разноязычные классы в государственных школах. Это облегчало жизнь множества людей, в особенности недавних иммигрантов, и способствовало их интеграции в общество.

На местном уровне штаты и раньше могли принимать (или не принимать) собственные указы и декларации, устанавливать свою собственную политику по использованию тех или иных языков в официальных организациях. На момент подписания президентского указа 14224 Дональдом Трампом в 32 штатах из 50 английский уже был официально закреплен на местном уровне. В трех штатах этот статус вместе с английским имели и другие языки (в Аляске это 20 языков коренных народов, в штате Гавайи – гавайский, и сиу в Южной Дакоте). Согласно переписи 2023 года меньше 1 % граждан США (чуть больше 300 000 человек) указали один из индейских языков Северной Америки как язык, на котором они регулярно общаются дома. Статусы официальных языков в Аляске и Южной Дакоте скорее служат данью уважения, а также являются попыткой поддержать сохранение и использование этих языков.

Как мы уже отметили, вопрос «кто такие американцы» волновал людей по обе стороны Атлантики дольше, чем США существует как независимое государство. Соединенные Штаты Америки – страна нового времени. Отделение колоний от метрополии стало беспрецедентным актом создания новой нации. В преддверии Войны за независимость тринадцать колоний восточного побережья Североамериканского континента, впоследствии объединившиеся в борьбе, принадлежали Великобритании, а значит, их жители были британскими подданными и считали, что они должны обладать соответствующими правами и привилегиями вне зависимости от того, проживают они в колониях или в метрополии. Колонисты апеллировали к правам, закрепленным в Великой хартии вольностей, и требовали, чтобы их интересы были представлены в парламенте. Однако британский парламент рассматривал жителей колоний и метрополии как совершенно отдельные и отличные друг от друга группы населения, и не признавал претензии американцев.

Когда борьба за права британских граждан перешла в борьбу за независимость, начался процесс целенаправленной выработки американских национальных мифов, оправдывающих и объясняющих существование этого нового государства. Эти мифы – краеугольный камень, на котором построено американское общество. При их помощи на протяжении всей истории государства осознается и создается реальность, они же диктуют траекторию развития американского общества и определяют его миссию. США с самого начала концептуально отличались от держав Старого Света. Одной из первостепенных задач этой молодой республики было придумать себе новую нацию, объяснить ее себе и остальному миру.

Одна из наиболее известных метафор, используемых для описания американского общества, – образ «плавильного котла». Идея о том, что США – это место, где возможно «сплавление» старых людей в что-то совершенно новое, была сформулирована еще в 1782 году Джоном Гектором Сент-Джоном де Кревкёром в «Письмах американского фермера». В этом произведении де Кревкёр пытался объяснить европейцам, кто такой «американец» и что такого особенного в этом месте и в людях, его населявших. Он писал о том, как в юном американском государстве, независимость которого еще не была признана европейскими державами, «представители всех наций объединяются в сплав, образующий новую человеческую расу». Причину возможности такой трансформации де Кревкёр видел среди прочего в окружающей среде: «люди – как растения», писал он, их качества зависят от «особой почвы и условий, в которых они растут».

Сам де Кревкёр позиционировал себя именно как такого нового человека, сформированного Новым Светом. Француз по происхождению, в двадцатилетнем возрасте он приехал в Новую Францию, где поступил на службу в Канадскую милицию. Во время Семилетней войны, после решающей британской победы в битве на полях Авраама (1759) он перебрался в Нью-Йорк и впоследствии принес присягу британской короне. Здесь он приобрел ферму, женился и прожил больше двадцати лет – в общем, построил свою «американскую мечту» еще до создания Соединенных Штатов Америки.

Де Кревкёр опубликовал свои «Письма…» уже в Европе, куда он не без приключений вернулся во время американской войны за независимость, чтобы устроить некоторые свои семейные дела. В «Письмах…» он рассказывал о Новом Свете как о месте свободы и достатка, где возможно начать новую жизнь и стать новым человеком. Этот текст стал одним из основополагающих для формирования как образа американских колоний в Европе, так и самопонимания жителей Северной Америки. А еще он принес де Кревкёру известность в Старом Свете в качестве эксперта по молодому американскому государству. В Нью-Йорк он вернулся уже в качестве французского консула.

В «Письмах…» юное американское государство было описано как страна равных между собой трудолюбивых земледельцев. Из этого впоследствии родится еще одна идея – «старой доброй Америки», Эдема, утерянного простым американцем, который ощущает себя «обычным Джо» и причисляет себя к среднему классу. Американская пастораль самодостаточного патриархального фермера-протестанта, не последнее место в создании которой занимает работа де Кревкёра, до сих пор играет ключевую роль в американской культуре и политике.

Метафора «плавильного котла» обрела настоящую популярность в американском дискурсе более чем сто двадцать лет после публикации «Писем…» де Кревкёра. В 1908 году состоялась премьера спектакля, который именно так назывался, «Плавильный котел». Он был поставлен по пьесе, написанной Израэлем Зангвиллом, родители которого эмигрировали из Царства Польского в Великобританию. В пьесе рассказывалась история любви двух иммигрантов из Российской империи: еврея композитора Давида Квиксано, отправившегося в США после того, как вся его семья была убита в Кишиневском погроме, и православной Веры Ревендаль, отец которой был одним из офицеров, возглавивших этот погром. Здесь они перестают быть теми, кем были в Старом Свете. Они уходят от устоев и прошлого своих родителей и становятся новыми людьми – американцами. Некоторые недавние иммигранты, следуя этой парадигме, стремились, если могли, «сойти за своих», белых протестантов англосаксов, в культурном, идеологическом и внешнем плане. Без этого американская мечта была от них гораздо дальше.

Элита американского общества с самого его основания была достаточно четко очерчена. Истинными американцами, теми, для кого создавалась эта страна, были WASP – эта аббревиатура с английского переводится как «оса» и расшифровывается как White Anglo Saxon Protestant (белый протестант англосаксонец). Вплоть до 1960-х годов они безусловно доминировали над всеми сферами американской жизни. Хотя их железная хватка ослабла, они и сейчас продолжают составлять большую часть элиты США. Конечно, за эти несколько веков приоритеты менялись, смягчались и требования. Теперь, чтобы считаться «своим», уже не обязательно было быть англосаксонцем – главное просто быть белым. Не обязательно быть протестантом – главное быть христианином. В 1961 году президентский офис занял (о ужас!) 43-летний католик Джон Фицджеральд Кеннеди. А теперь уже не обязательно быть истово набожным – главное исполнять свою роль и в нужный момент акцентировать на этом внимание и апеллировать к религии. А в 2009 году президентом был избран афроамериканец Барак Обама. Уже в целом можно быть и не белым, главное быть богатым. Несмотря на все эти пертурбации, ядро «старой элиты» остается неизменным.

Реакцией на такой наплыв «чужаков» стал очередной всплеск нативистских настроений. В 1844 году была основана партия Know Nothing (Ничего не знающих), которые также называли себя «Партией коренных американцев». Конечно, несмотря на современное значение этих слов, в их цели не входила борьба за права индейцев, коренными американцами они называли себя – белых протестантов англосаксонского происхождения. Они заявляли, что новоприбывшие католики по сути своей не могут разделять республиканские ценности юной американской нации, ведь они – верные подданные папы римского. В их прибытии многие «коренные американцы» видели римско-католический заговор, целью которого было разрушение американского общества. За два десятилетия нативисты дошли от создания небольших тайных объединений до общенациональной Американской партии, претендующей на роль политического лидера. Не последнюю роль играли и расовые «опасения» – евреи, славяне, итальянцы – все эти новые иммигранты представлялись угрозой, которая могла привести к вырождению «нордической расы» англосаксонской Америки.

Многие протестанты были убеждены в том, что католики – не истинные христиане. До сих пор среди евангельских христиан находятся те, кто придерживаются этого мнения, а если ввести в поисковик фразу «Are Catholics Christian?» («Католики – христиане?») можно найти множество американских статей, видео и постов на форумах и в социальных сетях. Даже если отойти от проблемы существования института папства, различий множество. Католические сложные помпезные службы разительно отличались от привычных большинству американцев церковных встреч и проповедей. Случайно попавшая на рождественскую службу в католический храм в 1842 году Элайза Адамс в письме своему дяде назвала мессу «великим представлением». Она писала: «…эти маневры, все то вставали, то садились, то кланялись, то вставали на колени, то крестились, – глаза мои болели еще неделю, но мне стало интересно еще раз сходить».

Благодаря усилиям сторонников сокращения иммиграции (которые существовали не только в партии «незнаек») в первой половине 1920-х годов были введены суровые ограничения для желающих приехать в Соединенные Штаты Америки. Согласно федеральному закону 1921 года были установлены квоты по этническим группам – 3 % от их численности в США по переписи 1910 года. Через три года эти квоты были снижены до 2 % от переписи 1890 года, а иммиграция из стран Восточной Азии была полностью запрещена. Цель этих законов заключалась в «сохранении идеальной однородности Соединенных Штатов».

При этом ограничения не затрагивали жителей Западного полушария. В первой четверти девятнадцатого века с упразднением Новой Испании, США чувствовали себя главной силой на континенте, единоличным лидером, чьей миссией была защита территорий Западного полушария от европейской угрозы и освоение новых земель североамериканского континента. Южная Америка должна была стать для Штатов ресурсом для потенциального основания колоний – аналогом Азии и Африки для Европы. Эта концепция американской внешней политики, названная в честь возглавлявшего тогда страну Джеймса Монро (1817–1825) «доктриной Монро», была сформулирована в 1823 году государственным секретарем Джоном Куинси Адамсом, который станет следующим, шестым президентом США (1825–1829). Доктрина Монро была основана на совместном невмешательстве европейских держав и стран Западного полушария во внутренние дела друг друга.

«Плавильный котел» изображает общество монокультурное. Общество, где вне зависимости от их происхождения люди, став гражданами Соединенных Штатов, переплавляются и вливаются в американское культурное единство. Альтернативная метафора для описания американского народа – салатница – отражает теорию мультикультурную. Если смотреть на американское общество как на большой салат, люди различного происхождения здесь взаимодействуют друг с другом, но не сливаются воедино, как в процессе переплавки металла, а перемешиваются и объединяются во что-то новое, не теряя своей индивидуальности, не отрекаясь от своего прошлого.

Метафора салата начала набирать популярность с развитием движения за гражданские права в 1960-х годах. Среди белой американской протестующей молодежи послевоенного поколения все чаще звучали идеи «бесцветного» (colorblind) общества. Борьба против расовой сегрегации, от «сидячих» протестов афроамериканцев, заходивших в заведения «только для белых» и отказывавшихся уходить, до марша на Вашингтон, собравшего больше 200 000 людей, способствовала пересмотру понимания американской идентичности.

Однако полная интеграция в «белое» американское общество не была самоцелью для чернокожих. Первые панафриканские организации начали создаваться еще на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков. С 1916 года штаб-квартира Всемирной ассоциации по улучшению положения негров находилась в Гарлеме, районе Нью-Йорка, преимущественно населенном афроамериканцами. Различные конгрессы, съезды, конференции проходили по всему миру, и Нью-Йорк оставался одним из главных центров этого движения.

В 1947 году бейсболист Джеки Робинсон стал первым игроком-афроамериканцем в Главной лиге бейсбола. В 1948 году президент Гарри Трумэн объявил об отмене сегрегации в армии. Но это было только начало, американское общество все равно было в большинстве сфер жизни разделено по расовому признаку, так называемые законы Джима Кроу, ограничивавшие «цветных» американцев в правах, все еще блюлись, особенно в южных штатах. Школы, автобусы, поезда, общественные бассейны и уборные, и даже фонтанчики с питьевой водой оставались сегрегированы.

В 1960-х годах сосуществовали течения различной степени радикальности, от интеграционной протестантской модели Мартина Лютера Кинга – младшего до радикальных призывов «Нации ислама» и Малькольма Икс добиться свободы, прав и справедливости любыми средствами. Эти два лагеря сохранялись и в 1970-е годы, но несмотря на эту разобщенность, им удалось добиться осязаемых результатов. Для более радикально настроенных активистов панафриканский вектор идентификации расширялся. Они включали в свою борьбу и других «цветных» людей по всему миру. Антиколониалистские настроения и расовая солидарность стояли во главе угла и проявлялись в противостоянии государственной машине США на всех уровнях. Новые общественные инициативы были направлены на предоставление медицинской помощи, обучение и борьбу с бедностью – все в стремлении улучшить качество жизни собственными силами.

1960-е годы явились водоразделом, благодаря достижениям борьбы за гражданские права стало концептуально возможно сосуществование американцев разного происхождения при целенаправленном сохранении своей собственной идентичности, традиций и культуры, добавлении ее к общеамериканской. Хотя количество протестов убавилось в последующие десятилетия, борьба за равенство продолжилась, только теперь не столько на улицах, сколько в судебных залах.

Теперь эта борьба касалась прав не только афроамериканцев, но и женщин, детей, заключенных, студентов, квартиросъемщиков, лиц нетрадиционной ориентации и многих других. Одной из главных проблем, в особенности актуальной, когда речь идет о правах женщин, является вопрос доступности медицинской помощи. Эта проблема в последние несколько лет стала еще более острой после того, как было отменено решение Верховного суда США по делу Роу против Уэйда, защищавшее право женщин на прерывание беременности до достижения плодом жизнеспособности с 1973 по 2022 год. Борьба за права различных групп, составляющих американское общество, продолжается и способствует рефлексии и самоидентификации людей в этническом, культурном, гендерном, социальном и т. п. измерениях.

В переходе общественного вектора от «сплава» к «салату» некоторые видят угрозу американской нации. Вынужденное или добровольное обособление отдельных групп иммигрантов трактуют как их отказ интегрироваться в мейнстрим американского общества. Ф ормирование собственных языковых и культурных анклавов воспринимается как непринятие «американской мечты», основанной на англо-протестантских ценностях. Все это, с точки зрения критиков мультикультурализма, приводит к подрыву устоев и разрушению культурного кода, угрожает самобытной американской идентичности.

В американском общественном и политическом дискурсе в последние десять лет наблюдается поворот к идеям монокультурности. Риторика президентских кампаний Дональда Трампа и действия, которые предпринимаются его администрацией, в особенности во время второго срока (с 2025 г.), наглядно иллюстрируют это. Миграционные ограничения, отказ от программ поддержки культурного разнообразия, акцент на «американские ценности» и лозунги вроде America First – всё это стало частью курса, направленного на усиление национального единства через культурную однородность.

Фраза «Америка только для американцев» (America For Americans Only) – известный лозунг ку-клукс-клана – экстремистского ультраправого тайного общества. Так назывался и доклад священника-баптиста и учителя из Атланты (штат Джорджия) Чарльза Л. Фаулера, посвященный этой группировке и ее предназначению. Советник Дональда Трампа по внутренней безопасности Стивен Миллер в одной из своих речей во время президентской гонки использовал именно эту фразу, говоря о необходимости жесткого иммиграционного контроля. Это не первый и не последний раз, когда политический дискурс «страны иммигрантов» приобретает антииммиграционную окраску.

В 2018 году глава Службы гражданства и иммиграции США Л. Францис Цисна (сам сын иммигранта из Перу) убрал из официальной миссии Службы описание Соединенных Штатов Америки как «нации иммигрантов». Эта фраза обрела особенную популярность после того, как Франклин Делано Рузвельт в речи, обращенной к обществу «Дочерей американской революции» в 1938 году, призвал помнить, «что все мы, а мы с вами в особенности, ведем свой род от иммигрантов и революционеров». Фраза Рузвельта многократно цитировалась, в том числе и в книге другого американского президента, Джона Кеннеди «Нация иммигрантов», в которой он, еще будучи сенатором, описал роль иммиграции в истории США и отразил свое мнение о миграционном законодательстве. А теперь – очередной виток агрессивной антииммиграционной политики, возглавляемой президентом, дед и бабушка которого приехали в Штаты из Германии.

В обществе, однако, еще не затих совершенно обратный тренд. Современные американцы, в особенности те, чьи семьи живут в США хотя бы сто лет, часто стремятся найти свои корни, свою «дополнительную» этническую идентификацию. Не зная языка и традиций, выросшие в совершенно американской среде, они узнают что их прапрабабушка или дедушка прибыли в Соединенные Штаты из Италии, Польши или из какой-либо другой страны, – и вот они уже гордо объявляют себя американцами итальянского/польского/немецкого/французского и т. д. происхождения. Вот такой парадоксальный американский калейдоскоп.

Огромное количество американских политиков, мыслителей и просто граждан говорили и продолжают говорить о Соединенных Штатах Америки как о стране совершенно особенной. Один из наиболее известных современных сторонников такого взгляда на мир, американский социолог и политолог Сэмюэль Хантингтон, утверждал, что США – страна, которая служит современным центром западной культуры, концептуально основанным на ряде политических и экономических идей. Среди них – свобода, демократия, равенство, частная собственность, рыночная экономика. Согласно Хантингтону, миссия Штатов заключается в сохранении международного первенства – ради защиты этих основополагающих идей и претворения их в жизнь.

Конечно, далеко не все согласны с этой идеей. Снова и снова поднимается вопрос: действительно ли Соединенные Штаты Америки такие особенные? Раз за разом объявляют о «смерти американской исключительности», но эта концепция как птица Феникс продолжает возрождаться в общественном, политическом и культурном дискурсе. Вместе с ней обычно ставится вопрос, на который мы с вами тоже пытаемся найти ответ в этой книге: кто такие американцы? Для сторонников идеи американской исключительности именно этот вопрос становится краеугольным камнем для их самоопределения и самопонимания. Философские, революционные и политические основы США, будто бы не изменившись, поднимаются на американский флаг и становятся с ним одним целым.

Считается, что первым «исключительной» страной США назвал Алексис де Токвиль, французский историк, автор известного трактата «Демократия в Америке», основанного на его путешествиях по континенту в 1830-х годах. Он писал о «тысяче особенностей» исторической ситуации, которые создали условия рождения этой страны, а также об «исключительно практической направленности» среднего американца, которая сочеталась с двумя стремлениями – к земле (в сельскохозяйственном смысле) и к небу (в теологическом). Де Токвиль сделал из этой «исключительности» следующий вывод – нельзя сравнивать другие демократические страны с Соединенными Штатами. Условия их возникновения и сущность национального сознания слишком отличны от всего остального мира.

Алексис де Токвиль был одним из многочисленных европейцев, посетивших молодую республику в девятнадцатом веке. Чарльз Диккенс, Гарриет Матино и многие другие приезжали в Новый Свет посмотреть на этот социальный и политический эксперимент. Некоторые из опубликованных по результатам этих путешествий трактатов можно смело назвать примерными работами по компаративной социологии. Европейский взгляд на США повлиял на то, как американцы видели себя сами, ведь эти работы часто были написаны или переведены на английский язык и читались образованными людьми по обе стороны Атлантики.

В 1960-е годы социолог и политолог Сеймур Мартин Липсет сформулировал еще один список идеалов, которые, с его точки зрения, лежат в основе американской исключительности, или, как он назвал это – идеологии американизма. В этот список вошли: свобода, индивидуализм, республиканство, демократия, меритократия и принцип экономического невмешательства. Согласно его концепции, революционное начало определило эти принципы и стало залогом миссии государства следовать пути продвижения этих идеалов.

Ярким возвращением к этой идее стал слоган первой президентской кампании Дональда Трампа – Make America Great Again («Сделаем Америку снова великой»). Интересно, что Трамп ранее высказывался категорически против термина «американская исключительность», поддерживая осуждение Владимиром Путиным использования этого выражения в речи Барака Обамы в 2013 году. Слоган кампании Трампа – это призыв вернуться не столько к «старым добрым временам», сколько к старой доброй идее американской миссии, особого пути и концептуального превосходства – но со смещением фокуса на внутреннюю целостность и укрепление позиций вместо продолжения экспансии американских идей на остальной мир. Трамп не первый президент, построивший предвыборную кампанию на подобном лозунге.

Впервые этот слоган был использован Рональдом Рейганом в кампании 1980 года, во время которой будущий 40-й президент США призывал отправиться в «национальный крестовый поход, чтобы сделать Америку снова великой». На фоне экономической разрухи, стагфляции[11], было ясно, что Рейган апеллирует к лучшим докризисным временам и патриотическим чувствам избирателей. Многие американские политики после этой кампании прибегали к схожим формулировкам, но никто не добился такого ошеломляющего успеха как Дональд Трамп. MAGA (Make America Great Again) Трампа превратилась в настоящее движение, изменившее политический ландшафт Соединенных Штатов. Оно сыграло на «комплексе неполноценности» среднего американца, американская мечта которого, возможность жить хорошо на одну зарплату, иметь дом, машину и хорошую работу, ушла в прошлое.

Разница призыва Рейгана и призыва Трампа видна невооруженным глазом, и начинается хотя бы с экономического состояния страны во время президентской кампании. В отличие от ситуации 1980 года, США 2016 года – страна, экономическое состояние которой в целом восстановилась от последнего крупного потрясения – ипотечного кризиса, биржевого краха и рецессии 2007–2008 годов. Общеэкономическая ситуация улучшилась, но мир изменился. Трамповское обещание «великой Америки» зиждилось не на восстановлении всеобщего экономического состояния, а на возвращении к американскому величию, необходимости усиления защиты страны от внешних угроз и внутренних врагов. Слоганы Трампа Make America Great Again и «America First», вкупе с обещаниями построить стену на мексиканской границе и ужесточить борьбу с нелегальной иммиграцией, делали ставку прежде всего на этнонациональные патриотические чувства американцев.

Все это привело к очередному витку активизации ультраправого движения, радикальных националистов от всем известного ку-клукс-клана (ККК), основанного вскоре после окончания Гражданской войны, до неонацистских организаций «альтернативного правого» направления вроде «Гордых парней» (Proud Boys), которые, конечно, участвовали в захвате Капитолия США 6 января 2021 года в попытке оспорить результаты выборов 2020-го, где победу одержал Джо Байден.

Официально гимн у Соединенных Штатов Америки появился только в 1931 году, хотя и музыка и текст были созданы гораздо раньше. Стихи, которые легли в основу слов гимна, были написаны Фрэнсисом Скоттом Ки в 1814 году. Ки вдохновил образ развевающегося звездно-полосатого знамени, обозначавшего победу американских войск в битве при Балтиморе во время англо-американской войны 1812–1815 годов. Всего за месяц до этого британские войска захватили столицу США и сожгли большую часть правительственных зданий, включая Капитолий и Белый дом. Но американцам удалось одержать победу над войсками бывшей метрополии, и патриотический восторг Ки вылился в слова, которые продолжают повторять уже больше 200 лет.

Но откуда появился сам звездно-полосатый флаг? Первая официальная версия, напоминавшая современный флаг, была принята резолюцией Континентального конгресса 14 июня 1777 года – теперь эта дата считается днем рождения американского флага. Впервые этот день стал патриотическим праздником в 1861 году, вскоре после начала Гражданской войны. До этого флаг использовался в основном в военном контексте, однако после того как солдаты Союза одержали победу над солдатами Конфедерации в сражении за форт Самтер и водрузили его на флагшток, он превратился в патриотический символ. К тому же именно в это время стало возможным массовое производство такого сложносоставленного флага – теперь рисунок можно было напечатать на одном куске ткани.

Современая версия американского флага по счету двадцать седьмая. Каждый раз, когда количество штатов в Союзе увеличивалось, изменялось и количество звезд в левом верхнем углу полотна. Чередующихся красных и белых полос при этом тринадцать – они символизируют колонии, ставшие первыми штатами. 27-я версия насчитывает 50 звезд и была принята в 1960 году. Этот флаг – долгожитель, уже опередил все остальные версии по продолжительности использования.

Флаг принято размещать не только во всех государственных зданиях, но и на частных домах и зданиях разных компаний. Особенно много флагов американцы вывешивают во время патриотических праздников: Дня памяти, Дня ветеранов, Президентского дня, Дня флага, Дня независимости. В 1998 году 42-й президент США Билл Клинтон подписал закон, регламентирующий использование флага США. В нем, например, написано, что изображение флага нельзя использовать «в рекламных целях», а также нельзя печатать на временных украшениях или на предметах одежды, не входящих в официальную государственную форму. Все эти правила, конечно же, довольно часто нарушаются, и эти звезды и полосы можно увидеть на всем чем угодно, от бумажных стаканчиков до трусов и сандалий.

Мы уже упоминали существование доктрины Монро – внешнеполитической концепции, согласно которой США определяли для себя американский континент как естественное поле деятельности. Они отказывались от вмешательства в европейскую политику во многом из-за стремления к самосохранению. Отсюда вытекала и миссия, «явное предначертание» (manifest destiny) США, заключавшаяся в необходимости экспансии, продолжения «освоения» земель Североамериканского континента, постоянного пересмотра границ, смещения фронтира – но все в естественных границах Западного полушария.

С мировыми войнами все изменилось. Американские войска приняли участие как в Первой, так и во Второй мировой войне, но главное даже не этот факт. США, на территории которых никаких боев не происходило, стали мировым экономическим лидером. Победа союзников во Второй мировой войне «вылечила» Великую депрессию. Переход экономики на военные рельсы при отсутствии военных действий на непосредственной территории удвоили ВВП США за эти пять лет. Программа ленд-лиза, план Маршалла, организация ООН – все это основывалось на американских идеалах, создавалось по американской модели. При этом стратегия национальной безопасности после 1945 года строилась прежде всего на построении научно-технологического преимущества. На экспорт технологий, патентов и ноу-хау были наложены ограничения, которые должны были помочь сохранить фору между США и всем остальным миром.

Бывшая британская колония, набирая силы и ресурсы, продолжала свое расширение. В конце девятнадцатого века США стали державой, способной выйти на международную арену и вступить в соревнование с европейскими государствами за колониальные владения.

Первым колониальным приобретением США стали Гавайи. В 1893 году там произошел государственный переворот, исполненный американскими и европейскими бизнесменами. Они хотели, чтобы Соединенные Штаты аннексировали эту территорию. Однако Гровер Кливленд, избранный в этом же году на пост президента США, принципиально отказался принимать это предложение. Понадобилось еще четыре года, чтобы завершить процесс аннексии.

В результате испано-американской войны 1898 года по Парижскому миру США получили несколько колоний – Пуэрто-Рико, Гуам и Филиппины, где было установлено американское военное правительство. Эти события вызвали огромный общественный резонанс, в частности была сформирована Антиимпериалистическая лига США, в которую вошли многие известные личности, в том числе Марк Твен. Несмотря на это Теодор Рузвельт и Вудро Вильсон, занимавшие пост президента США в 1901–1909 и 1913–1921 годах соответственно, не стесняясь называли эти территории колониями. Однако люди, считавшие, что Американская республика не должна стать империей, продолжали изъявлять свое недовольство. Постепенно это слово вышло из официального обихода, да и в целом американские политики старались не обсуждать эти вопросы лишний раз, чтобы не провоцировать общественность. Но процесс продолжался, и помимо других территориальных приобретений к 1940 году США имели почти сотню необитаемых островов в Карибском море и Тихом океане. К этому времени около 19 миллионов людей жили в американских колониях, большая часть из них на Филлипинах.

США сохранили свое влияние, и, конечно же, военные базы, там и на других территориях, разбросанных по Тихому океану. Многие из этих колоний до сих пор официально являются «американскими территориями». Некоторые получили номинальную или реальную независимость, а одна заморская территория получила особенный статус – стала 50-м штатом. Даже до принятия Гавайев в союз к этим островам было иное отношение, нежели к остальным американским приобретениям в Карибском бассейне и Тихом океане. Они были ближе к континентальной территории Штатов и к тому же здесь было много белого населения, прибывшего с континента.

В речи Франклина Рузвельта 8 декабря 1941 года, в которой он сообщил о японской атаке на территории США, президент сделал акцент именно на Гавайях. Филиппины – не менее американская территория, которая точно так же подверглась японским бомбардировкам, были упомянуты Рузвельтом лишь вскользь, вероятно, намеренно, дабы создать впечатление, что война куда ближе к Вашингтону, чем к далекой Маниле. При этом многие американцы, жившие на континенте, находились в замешательстве, пытаясь следить за ходом военных событий. Большинство атласов не показывало все заморские территории как часть Соединенных Штатов, так что даже образованные американцы не всегда могли назвать все составные части США. Такое замешательство, когда дело идет об американских заморских владениях, сохраняется в целом и до сих пор.

Однако американская империя не кончается на заморских территориях, которые находятся под непосредственным контролем США. На страницах книги 1990 года политолога из Гарварда Джозефа Ная «Неизбежный лидер: изменяющаяся сущность американской власти»[12] впервые появилась концепция «мягкой силы». Суть ее заключается в том, что, в отличие от «жесткой силы», когда одна страна заставляет делать другую то, что нужно ей, при помощи насилия, – мягкая сила делает так, чтобы другая страна сама захотела того же самого.

У Соединенных Штатов Америки довольно неплохо получалось и то и другое. После Второй мировой войны армия США не раз вступала в вооруженные конфликты за рубежом. Корейская война в 1950–1953 годах, вьетнамская война в 1955–1975 годах. Качественно изменилось американское военное присутствие и его восприятие общественностью после терактов 11 сентября, потрясших США и весь мир, когда президент Джордж Буш – младший объявил войну терроризму. Он не остановился после захвата лидеров «Аль-Каиды». В ходе этой «войны» американские войска проводили операции в Ираке, Пакистане, Йемене, Сирии, Ливии, Камеруне, Кашмире и Афганистане. Война эта в той или иной мере продолжается до сих пор, оправдываясь все тем же распространением демократии, борьбой хороших парней с плохими. С 1945 по 2019 год американская армия отправлялась в заморские экспедиции 211 раз в 67 различных стран – это больше 1/2 всех стран мира. Часто вооруженные силы США выступают, по собственному описанию, в качестве миротворцев и сохраняют военное присутствие на более чем 800 базах, расположенных вне американского континента.

Самый густонаселенный город США – Нью-Йорк. На острове Манхэттен кипит жизнь. Посреди густой застройки головокружительных небоскребов, в самом сердце мегаполиса красуется зеленым прямоугольником Центральный парк. Этот гигант – не столица страны, и даже не столица штата, но тем не менее не возникает сомнений, что Большое яблоко с самого его основания и до сих пор – один из самых известных и важных американских городов.

История Нью-Йорка начинается с голландского форта Амстердам на юге острова Манхэттен, на территории, где сейчас располагается исторический район Уолл-стрит. Сюда, после постройки укреплений, в 1624 году переместился главный штаб Новых Нидерландов. Стратегически выгодное расположение позволяло контролировать гавань и устье реки Гудзон. Новый Амстердам просуществовал под управлением голландцев всего 40 лет. Англичане бескровно захватили Манхэттен между первой и второй англо-голландскими войнами и переименовали поселение в честь герцога Йоркского в Нью-Йорк.

Скайлайн – вид города со стороны, город в профиль, его «отпечаток пальца» и визитная карточка. Это слово придумали именно для описания Нью-Йорка. Буквально оно значит «линия неба». Чтобы им насладиться, нужно отплыть от города и обернуться или забраться на мост и посмотреть оттуда. Город заполняет линию горизонта, заменяет его собой, здания уходят ввысь и впечатывают свои очертания в промежуток между небом и землей. Словом «скайлайн» подписал раскрашенную литографию с изображением Нью-Йорка художник Чарльз Грэм. Изображение было опубликовано в приложении к «Нью-Йорк джорнал» в 1896 году. Скайлайн Нью-Йорка – один из наиболее узнаваемых в мире. При взгляде на его изображение сразу понятно, что это – город небоскребов.

Небоскреб – американское изобретение. Британский архитектор Альфред Боссом назвал его «таким же туземным, как красные индейцы». Хотя первый небоскреб, десятиэтажный Хоум-иншурэнс-билдинг, был построен в 1885 году не в Нью-Йорке, а в Чикаго, именно на нью-йоркском Бродвее почти тридцатью годами ранее появилось здание с первым пассажирским лифтом. Его поставили в пятиэтажном магазине, в котором продавался хрусталь, фарфор, столовое серебро и другие модные и дорогие элементы быта. Лифт на паровом ходу обошелся хозяину магазина в 300 долларов (сегодня эта сумма сопоставима примерно с 11 000). Такое вложение было оправдано тем, что диковинка должна была привлечь потенциальных покупателей: люди приходили покататься на лифте и заодно делали покупки. Создание пассажирского лифта и начало его широкого применения позволило более комфортно пользоваться высокими зданиями. Теперь можно было строить жилые и нежилые помещения, не думая о том, как подниматься на верхние этажи: начиналась настоящая эра небоскребов.

Многоэтажные здания, наполнившие город к концу девятнадцатого века, изменили улицы до неузнаваемости. Церкви теперь не возвышались над своим окружением, улицы стали темнее. Это вызвало беспокойство Американского института архитекторов, который в 1896 году опубликовал доклад, где описывалось мрачное будущее Нью-Йорка, с узкими влажными бессолнечными улочками – рассадниками болезней. Но появились и другие городские проблемы. Среди них – ветер. В 1902 году открылся треугольный Флэтайрон-билдинг, названный так из-за визуальной схожести с огромным утюгом. Жители Нью-Йорка были уверены, что это тощее вытянутое здание странной формы долго не простоит. Особо азартные делали ставки на то, как далеко разлетятся его обломки. Но ветер оказался ему не страшен, укрепленные сталью стены были построены на славу. Однако вонзившийся в небо гигант, разбивая потоки ветра, привел к тому, что возникла новая угроза для пешеходов – усилившиеся порывы поднимали женщинам юбки и вырывали из бумажников купюры. В 1903 году поднялся такой сильный ветер, что в нескольких соседних зданиях разбились стекла, а четырнадцатилетнего курьера, ехавшего на велосипеде сдуло прямо под колеса такси.

Завершенное в 1908 году Зингер-билдинг, возвышавшееся над землей более чем на 200 метров, получило звание самого высокого здания в мире. Это было начало эры нью-йоркских небоскребов – только в 1973 году Сирс-тауэр в Чикаго удалось обойти гигантов Большого яблока, соревновавшихся между собой. Жесткая гонка за первенство достигла своего апогея в 1920-х годах. Экономический бум, начавшийся после Первой мировой войны, в Нью-Йорке ознаменовался волной проектов высоток – один амбициозней другого.

Уильям Рейнольдс был известен жителям Нью-Йорка как бывший сенатор, театральный менеджер, плейбой и хозяин одного из трех парков аттракционов, расположенных на Кони-айленде – Dreamland, открывшегося в 1904 году. Там можно было покататься на американских горках (которые были выше, чем у соседей), опробовать симуляцию путешествия в самолете или на подводной лодке, зайти в различные тематические павильоны или в «деревню лилипутов», в которой жило 300 карликов. Dreamland создавался как соперник уже успешного Luna Park, открытого годом ранее. Здесь все было больше и ярче, одних лампочек было установлено больше миллиона!

Но этому великолепному парку не суждено было просуществовать долго. В 1911 году на аттракционе, по иронии судьбы названном «Врата ада», начался пожар, который быстро распространился по всему парку. Перестраивать его не стали: к тому времени многие аттракционы уже успели надоесть искушенной публике и парк не приносил большой прибыли. Рейнольдс принялся за новый проект – ему непременно нужно было построить самое высокое здание в Нью-Йорке, а значит и в мире.

В 1921 году Уильям Рейнольдс приобрел землю на пересечении 42-й улицы и Лексингтон-авеню с намерением претворить свою мечту в жизнь. Однако работы все не начинались. Лишь шесть лет спустя он наконец нанял архитектора Уильяма ван Алена, который спроектировал 40-этажный гигант. Но этого было недостаточно. Еще через год проект был увеличен еще на 14 этажей, а затем еще на 11. Окончательно план был утвержден в июне 1928 года – 67-этажный небоскреб должен был быть почти 250 метров высотой.

Очень скоро у Рейнольдса закончились средства для строительства. Казалось бы, этому зданию не суждено было увидеть свет, но в октябре Уильяму Рейнольдсу поступило предложение от Уолтера Крайслера, главы автомобилестроительной компании Chrystler, выкупить проект. Сделка прошла и принесла Рейнольдсу больше 2,5 миллиона долларов. Крайслер снес все построенное ранее и начал заново, с еще более амбициозным планом. Строительство пошло с огромной скоростью, и уже в октябре 1929 года еще недостроенный Крайслер-билдинг получил статус самого высокого здания Нью-Йорка.

В это же самое время проект еще одного здания, расположенного всего в 6,5 км от Крайслер-билдинг, по адресу Уолл-стрит, 40, снова и снова перерабатывался и становился все выше и выше. Так получилось, что главным архитектором этого здания был нанят Харольд Крег Северанс, который раньше много работал с ван Аленом. Бывшие партнеры расстались, мягко говоря, не на лучших условиях, поэтому гонка высоток приобрела личный характер. Осенью здание Манхэттенского банка на Уолл-стрит, казалось бы, вышло победителем – 282,5 метра высотой, но у ван Алена был припрятан туз в рукаве – шпиль больше 50 метров длиной был втайне собран внутри здания. Увенчанный шпилем Крайслер-билдинг достиг высоты почти в 320 метров! Это здание ненадолго осталось самым высоким в Нью-Йорке. Не прошло и года с его открытия, как был достроен новый лидер – 102-этажный Эмпайр-стейт-билдинг.

На инженерах, строящих этих стальных гигантов, лежит огромная ответственность. Если что-то рассчитано не так, пострадать могут сотни, если не тысячи людей. А пойти не так может очень много чего, когда речь идет о небоскребах. Ветер остается главной опасностью для этих великанов.

Посреди Манхэттена, неподалеку от Центрального парка, по адресу Лексингтон-авеню, 601, располагается 59-этажное здание, которое как-будто бы стоит на ходулях. Первый этаж поднят, но 30-метровые колонны, на которые опирается этот почти трехсотметровый гигант, стоят не по углам, а посередине каждого фасада. Это было сделано для того, чтобы выполнить договоренность с лютеранской церковью Святого Петра, согласно которой церковь должна была сохранить свое положение и как минимум 2/3 крыши не должно было быть закрыто высоткой. Футуристическая коробочка церкви и сейчас стоит там же, одним углом «залезая» под здание. При строительстве этого небоскреба, заказанного банком Citicorp в начале 1970-х годов, инженерам пришлось принять множество креативных решений. Чтобы небоскреб устоял на нетрадиционно установленных опорах, главный инженер, Уильям ЛаМеджер разбил структуру на шесть блоков, укрепленных «скелетом» из диагональных балок, которые служили для перераспределения нагрузки.

Башня открылась в 1977 году и стала первым зданием, в котором использовался инерционный демпфер – специальная конструкция из 360-тонного бетонного блока, который перемещается на пружинах, уменьшая тем самым раскачивание самого здания. На следующий год ЛаМеджер получил звонок с вопросом от студента: учитывался ли при постройке небоскреба боковой ветер? Инженер уверил его, что здание устойчиво, и прошелся с ним еще раз по своим расчетам. По стандартам необходимо было учесть только прямой ветер, а боковым можно пренебречь, однако этот разговор заставил ЛаМеджера задуматься и все-таки сделать расчеты по боковому ветру. Перепроверив все, он осознал, что конструкция действительно не была достаточно устойчива, так как во время постройки, чтобы сэкономить деньги, балки решили соединять болтами, а не сваркой, и существовала возможность падения небоскреба в случае ураганного ветра.

С инженерной точки зрения исправить эту ошибку было не сложно – нужно было всего лишь добавить стальные «пластыри» со сварными швами, но делать это надо было как можно быстрее, чтобы успеть завершить работы до начала сезона ураганов. Владельцами здания было принято решение не объявлять об этих пугающих новостях широкой публике. Чтобы не сеять панику, строительные работы велись ночью, а днем люди продолжали приходить в эти офисы как ни в чем не бывало. На случай неудачи был разработан план эвакуации десяти кварталов вокруг небоскреба. Первого сентября пришла новость о том, что в сторону Нью-Йорка двигался ураган. Готовились к худшему, ведь укрепительные работы еще не были завершены. Но повезло – ураган прошел мегаполис стороной. Вскоре балки-«пластыри» были установлены, и здание теперь готово выдержать любой шторм.

На острове Манхэттен, разбивая четкую клетку пересекающихся под прямым углом улиц, идет старейшая дорога города, название которой стало синонимично с американским театром. Это улица Бродвей. Уже в 1870-е годы Юнион-сквер, на пересечении с Бауэри, был известен как центр притяжения театральной жизни. Здесь располагались офисы театральных газет и агентств, костюмерные лавки, издательства, специализировавшиеся на пьесах… А главное именно сюда актеры приходили в поисках работы, а агенты набирали себе путешествующие труппы, отправлявшиеся из Нью-Йорка в туры по всей стране.

В 1883 году свои двери на пересечении 39-й улицы и Бродвея открыла Метрополитен-опера. Но Театральный квартал обязан своим расположением не этому известнейшему театру, а Оскару Хаммерстайну I – антрепренеру и композитору. С 1889 по 1904 год он построил семь театров, причем четыре из них на Таймс-сквер, которые стали сердцем культурной жизни города. Особенно Хаммерстайн любил оперу. Его постановки славились масштабностью, они были дорогие и безумно красивые, с приглашенными европейскими звездами. Однако такие затратные постановки не всегда окупались, и Оскару Хаммерстайну приходилось продавать построенные им театры. Его сыновья, Артур и Уильям, продолжили дело отца, но наибольшей известности достиг его внук – Оскар Хаммерстайн II.

Однако до конца 1920-х годов любимым развлечением жителей США был не «серьезный» театр, а водевиль, в котором увидеть можно было что угодно, от дрессировщиков и акробатов до классических музыкантов и отрывков из известных пьес. С ростом популярности кино оставалось все меньше и меньше театров, в которых можно было увидеть водевиль или варьете полностью «живьем», к 1928 году их осталось всего четыре – в Нью-Йорке, Чикаго, Филадельфии и Лос Анджелесе.

Бродвейские мюзиклы тоже не считались на все сто процентов «серьезным» театром. Яркие огни, скандальные костюмы, песни и танцы делали их больше похожими на водевиль, нежели на пьесу Шекспира. Этот жанр кинематограф так и не смог заменить, несмотря на бесчисленные экранизации бродвейских мюзиклов, от «Певца джаза» до «Злой» – их становление все равно проходит в Нью-Йорке.

Манхэттен вдоль пересекают двенадцать авеню, самой престижной из которых чаще всего называли Пятую, которая идет почти посередине острова. Первым магазином на этой улице стал универмаг компании Б. Альтмана, в начале двадцатого века переехавший сюда с соседней Шестой авеню. В это время здесь жили богатейшие люди города, в том числе семья Вандербильд, так что за этим шикарным магазином закрепилась модная элитная клиентура. Универмаг вошел в так называемую Лейдис-майл, торговый квартал, полный престижных магазинов.

Рубеж веков в мире моды ознаменовался сдвигом в сторону массового производства одежды. Модное платье и информация о последних трендах стали намного доступнее всем слоям общества. Даже рабочие девушки могли себе позволить одеваться модно. Отходя все дальше от Пятой авеню – через Четвертую, Третью, Вторую, Первую, – на каждой улице можно было найти все более дешевые копии трендовых вещей. А дальше была улица Хестер, где обосновались евреи-ашкеназы и где на развалах можно было купить что угодно по самым низким ценам.

Седьмая авеню известна также как Модная авеню – она проходит через район Гармент (garment – предмет одежды), названный так из-за обилия швейных мастерских, магазинов с тканями, бутиков и выставочных залов. Это имя закрепилось за районом в начале двадцатого века. К этому времени большое количество эмигрантов, преимущественно евреев из Восточной Европы, в частности Российской империи, обосновали здесь швейные мастерские, в которых производили высококачественную и дешевую, благодаря обилию рабочей силы, одежду. За период с 1899 по 1910 год 2/3 евреев, иммигрировавших в США, приезжали сюда с профессией – и большую часть из них составляли портные. К 1910 году производство одежды в Нью-Йорке наладилось, здесь шилось 70 % женской одежды и 40 % мужской.

Один из главных символов Нью-Йорка, да и США в целом, находится на острове Либерти. Эта колоссальная скульптура в трех километрах от Манхэттена встречала своим факелом прибывавших в бухту людей с 1886 года. На постаменте статуи Свободы прикреплена табличка со строками из сонета американской поэтессы Эммы Лазарус «Новый колосс»:

Статуя Свобода сама тоже иммигрантка – родом из Франции, изначально задуманная как подарок в честь столетия Американской революции. Французы подарили американцам саму статую, но для нее нужно было сделать постамент. Правительство США отказалось платить за его создание, и средства для этого начали собирать в частном порядке. Обычные американцы жертвовали кто сколько мог, и сонет Эммы Лазарус стал одним из таких пожертвований.

Этот «Новый колосс» встречал лодки, причаливавшие на остров Эллис, самый загруженный иммиграционный пункт США, – через него за период 1892 по 1954 год прошло почти 12 миллионов человек. До открытия этого пункта каждый штат самостоятельно решал иммиграционные вопросы, но уже тогда через бухту Нью-Йорка проходило около 75 % всех новоприбывших. По иммиграционному закону 1891 года ответственность за пассажиров, прибывавших в США, возлагалась на пароходные компании. В случае запрета на въезд они должны были без возмещения со стороны американского государства доставить депортированных обратно и заплатить штраф размером 100 долларов.

При этом до 1920-х годов особых ограничений, национальных квот (кроме запрета на иммиграцию китайцев с 1882 года) или требований к документам не было. На острове Эллис отсеивали больных (хромых, слепых, слабоумных, потенциальных носителей заразных заболеваний), преступников, проституток, приверженцев «неугодных» идеологий (например анархистов или коммунистов). В 1917 году к проверкам добавили тест на грамотность, в котором новоприбывший должен был прочитать текст на выбранном им языке. Нелегальная иммиграция тоже существовала: вернувшиеся в Италию американцы могли продать свой паспорт за 50 лир или сдать в аренду за 35.

Большая часть прибывших на остров Эллис иммигрантов буквально через несколько часов получала возможность въезда в США. С 1892 по 1924 год депортировали всего около 2 % приехавших. В начале 1920-х были введены уже упоминавшиеся национальные квоты, американские консульства за рубежом стали заниматься выдачей виз. Остров Эллис превратился из великой американской прихожей в место, которое использовалось преимущественно как крупный депортационный центр и изолятор для потенциальных шпионов. Теперь новые американцы прибывают в США преимущественно самолетом. Так что для Нью-Йорка новый остров Эллис – это международный аэропорт имени Джона Кеннеди, открывшийся в 1948 году. Но есть и другие крупные международные аэропорты: в Чикаго, Флориде, Атланте, Денвере, Хьюстоне и не только.

Конечно, сейчас в Нью-Йорке, как и по всему миру, нередко можно встретить недавних иммигрантов за рулем такси. Желтые такси – один из самых узнаваемых символов Нью-Йорка – появились на улицах этого метрополиса в 1907 году. Первые такси были выкрашены в красный и зеленый, но довольно быстро желтый был признан лучшим вариантом – видным издалека, – и автомобили перекрасили. В 1937 году мэр Фьорелло ла Гуардия, в честь которого назван один из аэропортов Нью-Йорка, ввел систему лицензий для такси в городе. Владельцы такси теперь должны были приобретать медальоны для работы и размещать их на капоте. Всего было создано 11 787 таких медальонов. С годами количество доступных медальонов практически не изменялось, и их перепродавали на аукционах за огромные деньги. Наличие такого медальона обозначало исключительное право брать пассажиров, которые «ловят» такси на улице. Система ограниченного количества лицензий на такси не уникальна для Нью-Йорка. Похоже обстоят дела и в других крупных американских городах, например Чикаго и Сан-Франциско.

В 1947 году медальон можно было приобрести за 2 500 долларов, в 2004 – за 280 000 долларов, а в 2013 их продавали уже за 1,32 миллиона долларов! Большинство лицензий и, соответственно, машин принадлежало компаниям-инвесторам, которые отдавали такси в аренду водителям, – причем одна машина сдавалась нескольким таксистам, потому что корпоративные владельцы машин должны были убедиться, что их такси находятся в работе 24/7. Так, в 2004 году на дорогах Нью-Йорка было 12 187 желтых такси и больше 40 000 водителей. Компании, сдававшие такси, получали комиссию чуть больше 100 долларов за 12-часовую смену.

В 2011 году на дорогах Нью-Йорка появились новые игроки – Uber и Lyft – сервисы для «совместных поездок», где пользователи могли найти водителей, чтобы их «подвезли» до пункта назначения. Чисто технически, эти машины не «ловили» пассажиров на улице, а значит в медальонах не нуждались. Тем не менее Uber и Lyft создали серьезную конкуренцию для таксистов мегаполиса. Престиж и ценность заветного медальона начала резко падать. К тому же комиссия, которую платили водители этих сервисов, была в разы меньше стоимости аренды такси и уж тем более выплат по кредитам за купленную лицензию. В среднем поездки в желтых такси еще и стоили дороже, поэтому им сложно было соперничать с этими новичками, их доход уменьшался, а стоимость аренды и другие расходы – нет. Финансовое положение таксистов, многие из которых брали огромные кредиты для покупки жетона, до этого считавшегося перспективной инвестицией, продолжило ухудшаться. За 2017–2018 годы 9 таксистов покончили жизнь самоубийством. Пандемия COVID–19 еще больше обострила их тяжелое положение, причем правительственной помощи таксистам не поступало.

За финансовое положение водителей такси, в особенности тех, кому удалось приобрести на правительственном аукционе медальон, были отчасти ответственны городские власти. Они, путем искусственного ограничения количества доступных лицензий, которые должны были предоставить владельцам исключительное право брать пассажиров, раздували стоимость медальонов. Таксисты считали, что город не выполнял свои обязательства в этом отношении, позволяя работать в городе сервисам Uber и Lyft.

К 2021 году стоимость медальона упала до 100 000 долларов – в разы меньше чем сумма кредитов, которые все еще выплачивали купившие эту лицензию в начале 2000-х. Наконец представители профсоюза нью-йоркских таксистов объявили голодовку, которая продлилась 15 дней, требуя от городских властей предоставить схему облегчения долгового бремени. В солидарность с таксистами к голодовке присоединился 29-летний член ассамблеи штата Нью-Йорк Зохран Мамдани, семья которого эмигрировала в США, когда ему было 7 лет. В результате этого протеста профсоюзу удалось добиться разработки и выполнения удовлетворительной программы помощи. Участие Мамдани таксисты тоже не забыли – в 2025 году они поддержали избирательную кампанию молодого политика на пост мэра Нью-Йорка. В этой гонке Зохран Мамдани одержал победу и стал первым мусульманином, избранным на этот пост.

Техас – второй по величине (после Аляски) и второй по численности населения (после Калифорнии) штат США. Его называют Штатом одинокой звезды – именно она красовалась на флаге независимой Республики Техас, которая просуществовала девять лет с 1836 до 1845 года. Здесь живут ковбои, едят стейки, слушают музыку кантри. Как гласит поговорка – в Техасе все больше, чем везде. Даже ежегодная ярмарка в этом штате – самая крупная, в 2024 году ее посетило около 2,4 миллиона человек. С 1952 года посетителей ярмарки встречает огромная 17-метровая фигура ковбоя по имени Большой Текс (Big Tex) – каждый год в новом наряде.

Первыми европейцами, поселившимися на этих землях, были испанцы. До начала девятнадцатого века здесь располагалась граница между Новой Испанией и Новой Францией, однако ни одна ни другая держава не показывала особого рвения в освоении этих территорий. После покупки США Луизианы Томас Джефферсон утверждал, что эти привлекательные земли – обширные, малонаселенные, с благоприятным климатом и почвами входили в приобретенные у Франции. Испанию это не устраивало. Лишь спустя 16 лет, в 1819 году, в разгар Мексиканской войны за независимость, американскому и испанскому правительствам удалось наконец договориться о точной границе между их владениями. Техас пока что остался испанским.

В 1821 году, по окончании войны, Техас оказался включен в молодую Мексиканскую империю, чью независимость на следующий год признал и Конгресс США. Эти территории были самыми малонаселенными среди испанских владений в Новом Свете. В надежде на то, что увеличение количества колонистов простимулирует развитие империи, мексиканский император Итурбиде в начале 1823 года подписал закон, согласно которому как мексиканцы, так и иностранцы могли получить земельный участок на этих территориях на весьма привлекательных условиях. Буквально через два месяца император пал и закон был отменен, но уже на следующий год мексиканский конгресс принял новый закон о колонизации – общий для всей страны, а временное правительство Коауилы и Техаса приняло свой собственный, в котором иностранцам предоставлялись широкие льготы, дабы «увеличить населения штата, способствовать обработке его плодородных земель, подъему скотоводства, развитию ремесел и торговли».

Это предложение оказалось очень привлекательным, в особенности для американцев. В 1825 году на территории Техаса проживало около 3500 человек, в основном мексиканцев. К 1834 году количество мексиканцев, проживающих там, увеличилось до 7800, в то время как общее население Техаса достигло 37 800. Среди иммигрантов были и европейцы, самыми многочисленными были немцы, жившие довольно обособлено на западе Техаса. Но все-таки львиную долю составляли выходцы из США, в первую очередь плантаторы из южных и юго-западных штатов.

В это время Мексика постепенно начинает отменять на своей территории рабство, что не устраивает рабовладельцев, переселившихся на мексиканскую территорию из США и обосновавших там свое хозяйство. Американские эмигранты привозили с собой рабов и обустраивали хлопковые плантации или более скромные фермы. С 1826 года на территории Техаса начались мятежи. Составлявшие большинство населения американские эмигранты требовали, чтобы их интересы учитывались. Хотя большая часть этих поселенцев не были владельцами полномасштабных плантаций и далеко не у всех в принципе были рабы, «живая собственность» оставалась показателем богатства и успеха (как и количество свиней, коров или урожая).

Президенты Джон Квинси Адамс (1825–1829) и Эндрю Джексон (1829–1837) неоднократно предпринимали попытки выкупить у Мексиканской империи эти земли или хотя бы их часть. Аболиционисты[13] в США били тревогу, видя здесь заговор рабовладельцев, в результате которого присоединенные территории должны были стать 5–6 новыми штатами, где рабство будет разрешено, что нарушит баланс между свободными и рабовладельческими штатами, установившийся по Миссурийскому компромиссу[14].

К 1830 году стало ясно, какой пороховой бочкой стали американские эмигранты. Мексиканское правительство приняло закон, запрещавший дальнейшую иммиграцию из США, но конечно, нелегально граждане соседнего государства продолжали прибывать на земли Техаса. После многих лет недовольства техасцы объявили в 1836 году о создании независимой республики. Главной причиной этого в своей Декларации независимости они обозначили то, что «мексиканское правительство перестало защищать жизнь, свободу и собственность людей, от которых получило свои законные полномочия». Защита этих трех неотъемлемых прав человека, согласно английскому философу семнадцатого века Джону Локку, составляет основу политического общества. Эта идея легла в основу и американской Декларации независимости – с заменой «собственности» на «стремление к счастью».

Хотя техасцы совсем не стремились к созданию независимого государства – эти земли не были достаточно заселены и жители не обладали достаточными ресурсами для поддержания военного контингента, необходимого для защиты границ и суверенитета, – Республика Техас просуществовала девять лет. На первое официальное обращение правительству США с просьбой войти в состав Соединенных Штатов был получен отказ. При посредничестве Великобритании велись безуспешные переговоры с мексиканским правительством. Лишь со сменой администрации в США, когда на президентских выборах победил демократ Джеймс Полк, предвыборная кампания которого была построена на экспансионистских лозунгах, Техас наконец был принят в ряды Соединенных Штатов.

Для техасцев одной из самых животрепещущих проблем оставалась защита собственности, в особенности живой. После 16 лет существования в рамках Соединенных Штатов Америки Техас, вместе со своими братьями-рабовладельческими штатами, объявил о своем выходе из Союза. Техасцы использовали аргументы, очень похожие на те, что высказывали отцы-основатели почти сто лет до этого. Отделившиеся штаты утверждали, что федеральное правительство и государство, которое оно представляет, не выполняло своих обязательств перед гражданами. Из этого делался вывод, что они вынуждены отказаться подчиниться правительству в Вашингтоне и взять власть в собственные руки, применив свое неотъемлемое право на самоуправление. Отделившиеся штаты брали пример с Конгресса, объединившего представителей тринадцати колоний в отказе подчиняться Британской империи.

Обосновывая право южных штатов на сецессию, философ и современник этих событий Лисандр Спунер писал о том, что в принятой в 1789 году Конституции не содержится «указаний на то, что потомство будет следовать этой Конституции, что ему стоило бы ей следовать или что оно должно ей следовать», а значит, сложившееся государственное устройство не было незыблемым и могло изменяться, чтобы лучше соответствовать новым реалиям изменившегося мира. Гражданский союз, на котором основаны Соединенные Штаты Америки, зиждился на согласии и без этого согласия переставал быть возможным. Действительно ли это так – решить должны были события Гражданской войны.

В преддверии этих событий, в обращении к собранию плантаторов в Цинциннати в 1859 году, лидер Республиканской партии Авраам Линкольн предупреждал южан о том, что если они решат покинуть Союз, то больше не будут находиться под защитой Конституции, а значит свободные штаты не обязаны будут возвращать им беглых рабов. Согласно Северо-западному ордонансу 1787 года в Среднеатлантических и штатах Новой Англии запрещалось использование рабского труда. Однако вопрос рабов, сбежавших в эту «свободную зону» с юга, оставался дискуссионным.

Угроза Линкольна скорее подтвердила опасения южан. Среди прочих аргументов своего выхода из Союза техасцы называли стремление обезопасить себя от потенциальных невольничьих восстаний и побегов рабов в соседние штаты, где рабство было запрещено, предотвратить распространение на их территорию аболиционистских идей и законодательства. С точки зрения многих рабовладельцев, создание Конфедерации было призвано укрепить связь между ними и их рабами, ведь хозяева ограждали их от чужаков-подстрекателей, носителей опасных идей. Особенно боялись они за недавно привезенных в Техас рабов. С 1850 по 1860 год несвободное население штата увеличилось на 213 % и превысило 182 000 человек. Были ужесточены законы о беглых рабах и созданы специальные патрули, целью которых было выявлять и арестовывать беглецов. Через пять лет, к концу Гражданской войны, число рабов в Техасе достигнет 230 000. На протяжении конфликта рабовладельцы из других штатов отправлялись туда вместе со своим живым имуществом, чтобы, вдали от фронта, обезопасить себя и не давать рабам лишних возможностей убежать и встать на сторону Союза.

Южане-конфедераты боялись не только лишиться своей собственности – примерно 2/3 из них не были рабовладельцами – они боялись повторения сценария гаитянской революции, произошедшей более полувека назад. Беспрецедентное успешное восстание рабов во французской колонии Сан-Доминго привело к созданию государства, управляемого бывшей «живой собственностью». Белые южане боялись, что их рабы тоже восстанут, «поддавшись» пропаганде аболиционистов. Многие южные лидеры, помимо всего прочего, были приверженцами аристократического управления и совершенно не стремились к потенциальному увеличению количества людей, обладающих активным избирательным правом. Отсюда и пропагандируемый ими образ благородного, рыцарственного южанина – совершенной противоположности практически диким северным «янки».

Во время Гражданской войны Техас занял особенное место в ряду штатов, сформировавших Конфедерацию. Обширная все еще малозаселенная территория штата не граничила с землями Союза – самая протяженная его граница была с Мексикой. Это был самый западный штат Конфедерации. Во времена войны сюда отправлялись правительства в изгнании из захваченных «синими» штатов и территорий. К концу войны Техас стал одним из двух штатов (другим оказалась Флорида), которые войска Союза не стали захватывать. Эти земли, присоединенные к США в ходе Американо-мексиканской войны 1846–1848 годов служили «резервом» – ресурсным и территориальным.

По окончании войны задачи Реконструкции – «перестройки» существовавшего устройства в поверженном штате и интеграции его в Союз – пали на Эндрю Гамильтона, назначенного президентом Авраамом Линкольном еще в 1862 году военным губернатором Техаса. После поражения конфедератов Э. Гамильтон снова занял пост губернатора – уже «мирного» и рьяно принялся за поставленную задачу.

Эндрю Гамильтон был человеком весьма принципиальным и хотел убедиться, что его сограждане искренне согласятся с новым порядком и не удовлетворялся «показушным» принятием. Он предлагал довольно радикальные для местного общества законопроекты в рамках заданной президентом линии. Например, в процессе ратификации тринадцатой поправки к Конституции, отменявшей рабство, губернатор добавил к рассмотрению местный акт, который должен был служить гарантом юридической защиты бывших рабов. Прописывалось их право подавать иск в суд и давать показания наравне с белыми, право получать сопоставимые наказания, право приобретать имущество и владеть им. Это все должно было благотворно повлиять и на экономическое положение штата – многочисленная свободная рабочая сила теперь могла быть привлечена к проектам на еще не освоенных землях. Эндрю Гамильтон считал, что мало освободить рабов, необходимо сделать их полноправными гражданами с правом голоса. Его недовольство президентским планом Реконструкции, который не включал всех этих пунктов и поэтому казался Эндрю недостаточным, вскоре привело к его отставке с должности губернатора Техаса. Упорство Гамильтона столкнулось с не меньшим упорством техасцев – тринадцатая поправка была ратифицирована здесь только в 1870 году.

Добиться признания за афроамериканцами права голоса во всей стране удалось только тогда, когда дело Реконструкции взял в руки Конгресс. Этот период называют также радикальной или военной Реконструкцией. В 1866 году большинство в обеих палатах Конгресса получили радикальные республиканцы. Бывшие конфедеративные штаты были разделены на военные округа, во главе каждого был поставлен генерал, и в распоряжение этим генералам было выделено 20 000 солдат.

Техас стал одним из последней тройки штатов, которые были приняты обратно в Союз в 1869 году после инаугурации 18-го президента США, Улисса Гранта. Ключевым требованием для возвращения была конституционная защита избирательного права на уровне штата и ратификация пятнадцатой поправки федеральной Конституции, запретившей ограничивать право голоса по признаку «расы, цвета кожи или в связи с нахождением в рабстве в прошлом». Но борьба за реальное равенство в законе и обществе только начиналась.

Если вам, как и мне, доведется застрять в аэропорту Лос-Анджелеса на полдня, то заразительно-позитивное «Добро пожаловать в Город Ангелов!» останется звучать в ваших ушах еще очень-очень долго. Это город, куда мечтают убежать подростки со всей Америки. Да что уж там, со всего мира. Это город кино, музыки, ошеломляющих успехов и сокрушительных провалов. Все здесь блистательно и беспощадно. Лос-Анджелес – второй по численности населения город США (его опережает только Нью-Йорк) – на протяжении последнего столетия привлекает тех, кто ищет новые возможности, славу и успех.

Этот ненасытный гигант вырос в котловине на берегу Тихого океана. В месте, совершенно не подходящем для великого города. Мы привыкли находить в учебниках истории стандартные фразы, объясняющие причины процветания того или иного города: он располагался на пересечении торговых путей (которыми часто служили реки), он был естественно защищен своей географией, у него было в распоряжении множество ресурсов… Но ничего из этого нельзя сказать про Лос-Анджелес. Он появился как бы вопреки всем законам в пустыне на юге Калифорнии, как гриб, отрезанный от остальной страны. Без хорошей естественной гавани, без особенных географических преимуществ. Тем не менее не смотря на это (а может отчасти и благодаря этому) Лос-Анджелес стал городом-мечтой, фантазийным оазисом.

Город Ангелов был основан в 1781 году как второе испанское гражданское поселение Верхней Калифорнии, самой северной части Новой Испании (так называлась совокупность испанских колоний в Новом Свете). Первыми жителями будущего гиганта стали 11 женщин, 11 мужчин и 22 ребенка – среди них были представители различных каст новоиспанского общества. Из 22 взрослых был 1 креол (чистокровный испанец, родившийся в Новом Свете), 9 индейцев, принявших христианство, 1 метис (ребенок европейца и местного жителя), 8 мулатов (дети европейца и выходца из Африки) и 1 испанец из Старого Света. Их сопровождали 4 солдата испанской короны и 2 священнослужителя. Именно последние выбрали место для будущего поселения. Они были знакомы с этими землями, ведь здесь они уже больше десяти лет вели свою миссию, проповедуя индейцам. Поселение, получившее гордое название «Город Королевы Ангелов» долгое время было населено преимущественно ранчерами – людьми, которые занимались разведением крупного рогатого скота. Так же дела обстояли и в основанном двенадцатью годами ранее «Городе Святого Иосифа у Гуадалупе». Он позднее вырастет в третий по величине город Калифорнии – Сан-Хосе.

После освобождения Мексики от испанской метрополии в Калифорнии, как и в Техасе стали раздавать гражданам земли. Здесь, однако, земля не была столь же благоприятна для сельского хозяйства, а значит и заселялась она по-другому. Поселенцы Калифорнии создавали ранчо, на которых разводили крупный рогатый скот. В 1822 году, когда Мексика обрела независимость, в Калифорнии проживало, не считая индейцев, всего около 3500 человек. К 1846 году эта цифра практически удвоилась.

К 1840-м годам до Калифорнии «добрались» американские мигранты, хотя на западе их было еще далеко не так много, как на юге, на границе с Техасом. Благодаря тому, что натурализоваться и стать мексиканским гражданином, чтобы бесплатно получить права на землю, для граждан США было относительно несложно, американцы охотно пересекали границу. Все это продолжалось вплоть до 1845 года, когда Техас стал 28-м штатом, а мексиканское правительство, осознавая предстоящую войну, ввело запрет на въезд жителей США в Калифорнию, а также на дар, продажу и даже аренду земли любым иностранцам.

Летом 1846 года 33 американца подняли мятеж против властей провинции. Возглавил эту группу Джон Фримонт[17], нелегально пересекший мексиканскую границу годом ранее с вооруженным отрядом картографической экспедиции. К ним присоединились американские поселенцы, недовольные администрацией. Они украли около 170 лошадей, принадлежавших местной администрации, и захватили городок Сонома, который стал их базой. Именно здесь они подняли флаг с изображением калифорнийского бурого медведя и объявили «Республику Калифорния». Этот медведь до сих пор красуется на флаге штата. Буквально через месяц после начала бунта в Калифорнии высадились моряки американского флота. Вместо «медвежьего» флага был поднят «полосато-звездный». Кстати, поднял этот флаг Джозеф Уоррен Ревир, внук одного из самых прославленных героев американской войны за независимость Пола Ревира[18].

В XIX веке в районе Лос-Анджелеса были обнаружены залежи нефти. Широкую известность они приобрели в 1892 году, когда Эдвар Дони пробурил колодец прямо в городе, на собственном участке. Предприимчивые жители начали добывать черное золото прямо у себя во дворах. В течение года был пробурен 121 колодец, а всего через 5 лет в Лос-Анджелесе добывали 60 % калифорнийской нефти. За 1897 год здесь было добыто больше миллиона баррелей из 551 колодца.

Возможность разбогатеть на добыче нефти привлекала в Лос-Анджелес все больше людей. Огромного успеха в этом деле достигла Эмма Саммерс – учительница музыки, переехавшая сюда из Кентукки. За накопленные 700$ (примерно эквивалент 25 000$ сегодня) она приобрела долю владения колодцем неподалеку от своего дома. Предприятие поначалу было весьма неудачным. Вскоре ее долг перед банками составил 10 000$, но Эмма не сдавалась. Уже через семь лет после первой покупки в ее руках оказалось 14 колодцев, из которых она получала больше 50 000 баррелей в месяц. Бывшая учительница музыки стала «Калифорнийской нефтяной королевой».

Город рос, а значит, росли и его потребности. С 1890 по 1900 год население Лос-Анджелеса удвоилось и превысило 100 000 человек, а за следующее десятилетие утроилось. Одной из главных проблем для города в засушливой Южной Калифорнии стало наличие пресной воды. Засуха продолжалась десятилетиями, с 1893 года уровень воды в реке Лос-Анджелес ежегодно падал. Некоторые жители начали воспринимать эти погодные условия как кару Господню.

Спасение Лос-Анджелеса пришло в 1913 году, когда для обеспечения города водой был построен акведук длиной 375 километров, направлявший воду из долины Оуэнс. Этот потрясающе амбициозный проект был детищем инженера-самоучки Уильяма Малхолланда, эмигрировавшего в США из Ирландии после четырех лет службы в британском флоте, куда он пришел, когда ему было всего пятнадцать лет. Уильям отправился в Калифорнию, которая, как гласила брошюра, была «нетронутой землей полезного солнца, открытых просторов и бескрайних возможностей». По приезде Уильям нанялся копать колодец. Кто мог подумать, что через 15 лет он станет управляющим Департаментом водных ресурсов Лос-Анджелеса. Оказалось, что Малхолланд – изобретательный и талантливый инженер, хотя он и не обладал специальным образованием. Его проекты позволили городу продолжить свой рост.

Акведук был весьма дорогостоящим проектом и, конечно, у него нашлось довольно много противников. От представителей частных энергокомпаний, обеспокоенных тем, что город сможет вырабатывать собственную электроэнергию, до представителей профсоюзов строителей, недовольных тем, что в стройке были заняты исключительно рабочие, не обладавшие членством в них и согласные работать за низкую плату. Несмотря на недовольство различных общественных групп, акведук был построен и вода из долины Оуэнс была перенаправлена в город. Но теперь проблемы с водой начались в самой долине! Для местных жителей, в особенности фермеров, это означало верное разорение. Недовольные жители долины не раз пытались (иногда вполне успешно) подорвать сооружение. Конфликты между ними и администрацией города Лос-Анджелес стали известны как калифорнийские войны за воду. Несмотря на упорное сопротивление, фермерам не удалось остановить разрастающийся ненасытный город, высушивший долину. Детище Малхолланда одержало победу.

И сейчас в густонаселенной Калифорнии вопрос водоснабжения непременно остается на повестке дня. Периодически на штат обрушиваются засуха и пожары. С 2000 года на юго-западе США начался период, который климатологи назвали мегазасухой. Первая четверть двадцать первого века оказалась самым засушливым периодом за последние 1200 лет. Неудивительно, что участились и пожары – в 2025 году Лос-Анджелес очень сильно пострадал, особенно вследствие четырнадцати пожаров в январе, которые еще больше раздул ураганный ветер Санта-Ана, достигавший 160 км/ч. Сейчас главным потребителем воды в Калифорнии являются не города-гиганты, а мегафермы. Калифорния – штат номер один по производству молочной продукции. Согласно данным California Farm Water Coalition, больше трети воды, контролируемой штатом, ежегодно уходит на потребности сельского хозяйства, в то время как муниципальное и индустриальное потребление составляет меньше 10 %.

Позднее именно в честь Уильяма Малхолланда назовут Малхолланд-драйв, дорогу, протянувшуюся вдоль хребта восточных гор Санта-Моники. Возможно вам знакомо это название по одноименному фильму Дэвида Линча. Как говорил сам Линч, на этой дороге чувствуется сам Голливуд. Этот район находится в самом сердце города и практически с самого своего основания является домом киноиндустрии. Главный символ Голливуда, да и Лос-Анджелеса в целом, находится на горе Ли в парке Гриффит. Пятнадцатиметровые металлические белые буквы «ГОЛЛИВУД» смотрят вниз на город. Построенный в 1923 году для рекламы нового жилого комплекса, знак Hollywoodland (land убрали в 1949 году) должен был простоять всего полтора года, но постепенно он стал неотъемлемой частью пейзажа.

Индустрия, с которой стало созвучно слово «Голливуд», к 1920-м годам стала пятой из ведущих отраслей национальной экономики США, в начале десятилетия около 35 миллионов человек в неделю посещали кино, и Лос-Анджелес уже был лидером этой индустрии. Киноделы приезжали сюда со всей страны, ведь погода здесь была очаровательно предсказуемой: тепло и светло круглый год, а значит можно снимать на улице хоть каждый день. Да и к тому же город находился довольно далеко от адвокатов Томаса Эдисона.

Первой звездой, перебравшейся в Голливуд, часто называют Хобарта Босворта, сделавшего свое имя в театре. Как и многие актеры того времени, он начал свою карьеру в гастрольных труппах, разъезжавших по Соединенным Штатам с постановками шекспировских пьес. Все чаще и чаще он стал получать главные роли, и, наконец, очаровал публику американской театральной столицы – Нью-Йорка. Но судьба сыграла с ним злую шутку – именно тогда у Хобарта обнаружился туберкулез. Из холодного Нью-Йорка ему пришлось переехать южнее, но даже теплый аризонский климат не помог актеру сохранить свой голос.

Но в 1908 году Хобарту поступило неожиданное предложение – приехать в Калифорнию и сняться в немом фильме! После двух рабочих дней на съемочной площадке он написал в своем дневнике: «…я играл главную роль перед кинетоскопом – странный, но отнють не неприятный опыт, и мне очень интересно посмотреть на то, как я играю, со стороны, когда фильм покажут здесь. Мне заплатили 125$ за два дня работы – так много в день мне никогда не платили». Этот фильм, названный «Во власти султана», стал одним из первых сюжетных фильмов, снятых полностью в области Лос-Анджелеса. Хобарт остался в Голливуде и снялся в более чем трехстах фильмах до своей смерти в 1943 году.

По окончании Первой мировой войны нужно было трудиться, чтобы добиться «мира и процветания». В кинопромышленности этот кризис был весьма ощутим. Депрессия и безработица не позволяли американцам, как это было в военное время, регулярно ходить в кино. В конце 1920 года огромное количество людей, занятых в киносфере, оказались без работы, производство фильмов уменьшилось более чем в два раза по сравнению с предыдущим годом, а сборы от проката снизились на 10 миллионов долларов. Критики трубили о том, что в современном кинематографе все фильмы идут по уже известной всем формуле, которая донельзя надоела. В сотый раз смотреть на злоключения наивных инженю или на перестрелки бравых ковбоев с дикарями-индейцами всем попросту надоело. Не хватало чего-то нового, нового артистизма, вдохновения.

Но в это время в кинематографе зарождается самая настоящая революция. И происходит она именно в Голливуде. В 1926 году студия Warner Bros. представила широкой публике свою новую разработку – систему совмещения звука и картинки – «Витафон». Первый полнометражный фильм, снятый с использованием этой системы – «Дон Жуан» режиссера Алана Кросленда, – стал невероятным кассовым успехом для студии. В этом фильме еще не прозвучало ни одной реплики, на синхронизированных пластинках размещалось музыкальное сопровождение в исполнении Нью-Йоркского филармонического оркестра. Первая речевая реплика полнометражного кино[19] прозвучит год спустя в фильме этой же студии «Певец джаза». Этот фильм заработал Уорнерам почти на миллион долларов больше, чем «Дон Жуан». Процесс перехода к «говорящим» фильмам не произошел за один день. Постепенно все больше и больше кинотеатров устанавливали оборудование, но к 1929 году всего 800 из 22 544 кинотеатров по всей стране могли воспроизводить звучащее кино по системе «Витафон». Вплоть до середины 1930-х годов фильмы снимались в двух версиях: немой и звучащей.

Несмотря на все невзгоды город продолжал пополняться людьми. Снова и снова сюда приезжали с надеждой сделать себе имя в кино. На протяжении сорока лет, с 1890 по 1930, Лос-Анджелес был самым быстрорастущим городом страны, его население выросло с 11 000 до 1,2 миллиона. С началом перехода к звучащему кинематографу начался золотой век Голливуда, который продлится до 1960-х годов. Кино в этот период снималось преимущественно по «студийному» методу: все работники от актеров и режиссеров до осветителей и гримеров заключали контракты напрямую со студиями. Они руководили всеми этапами производства и проката. В то же время подогреваемое студиями восхищение звездами становилось отличительной чертой американского кинематографа. «Система звезд» стала естественной частью студийной системы. Продюсеры создавали новые персоны актерам, которых они нанимали, разрабатывали их имидж, строили биографические мифы, чтобы подогревать интерес публики. У каждой студии Голливуда был свой подход – в Metro-Goldwyn-Mayer (MGM) актеры получали свое амплуа (специализацию) и редко выходили за его пределы. А на Paramount роли распределяли без таких ограничений – звезде здесь нужно было уметь делать все. Так, Клодетт Кольбер играла и в мюзиклах, и в исторических драмах, и пуританку, и Клеопатру.

Продолжались протесты против кинематографа как рассадника разврата и главного инструмента растления молодежи. Сенсационализированные биографии звезд серебряного экрана, огромное количество слухов, подогреваемых газетчиками, рисовали образ Голливуда как гнездилища порока. Различные общественные организации и религиозные объединения выступали за улучшение морального уровня кинематографа. В журналах и газетах одна за одной появлялись статьи, обсуждающие и осуждающие аморальность Голливуда.

Спасителем Голливуда от разврата и декаданса 1920-х стал Уильям Харрисон Хейс, председатель Ассоциации кинокомпаний с 1922 по 1945 год. Хейс был пресвитерианским священником, известным консервативным республиканцем. Он был менеджером избирательной кампании, а затем занимал пост генерального почтмейстера в администрации 29-го президента США Уоррена Гардинга (1921–1923). В общем, Уильям был замечательным кандидатом для восстановления «благочестия» Голливуда. Хейс стремился минимизировать убытки для студий, вызванные необходимостью изменять фильмы, не прошедшие цензуру того или иного штата, он выработал «формулу» того, что нельзя показывать и с чем надо быть аккуратным.

Такой подход вызвал положительную реакцию представителей консервативной общественности и церковных организаций. В 1929 году священник-иезуит Дэниель Лорд получил благословение на написание этического кодекса, который мог бы быть предложен для использования киностудиями. Хейс принял проект с большим энтузиазмом, однако ему понадобилось еще четыре года, чтобы создать орган, который мог бы следить за его исполнением. Теперь все фильмы должны были получить одобрение администрации производственного кодекса, чтобы выйти в прокат. Этот «внутренний» цензурный орган Голливуда изменил свой метод работы в 1968 году, когда была принята система рейтингов Американской киноассоциации, которая используется до сих пор.

В 1960 году будет открыта та самая «Аллея славы», где прямо на тротуарах вдоль Голливудского бульвара рассыпаны розовые мозаичные звезды с главными именами звезд кино, телевидения, музыки, радио и театра. Это отчасти продолжало традицию дворика Китайского театра Граумана, роскошного кинотеатра, расположенного на этом же бульваре, открытого в 1927 году. Здесь около 200 голливудских знаменитостей оставили свои автографы и отпечатки на цементных блоках. Традиция началась как будто бы случайно, когда Норма Толмадж наступила в еще влажный цемент возле театра.

Благодаря звездам киноэкрана, чьи имена и факты биографии были у всех на слуху, Лос-Анджелес сам стал «звездой», практически местом паломничества. Люди приезжают сюда смотреть, как «рождаются звезды», берут туры по городу, где гид, часто руководствуясь одними слухами, рассказывает, какая знаменитость в каком доме живет. К тому же по городу раскиданы бесчисленные места съемок, засветившиеся в популярных фильмах и сериалах. Особенно это заметно в «студийной зоне», так называются места, расположенные в радиусе 30 миль (48 километров) от Голливуда, в которой снимать попросту дешевле – профсоюзным работникам не нужно было делать командировочные доплаты.

Миллионы туристов приходят сюда, высматривая звезды с именами любимых актеров, музыкантов, режиссеров. В нимание привлекают уличные музыканты, живые статуи, ростовые куклы и люди с плакатами, предупреждающими о надвигающемся апокалипсисе. С 44 поселенцев Лос-Анджелес вырос до агломерации, которая насчитывает более 13 миллионов жителей. Здесь блеск и гламур Беверли-хиллз соседствует с палаточными городками бездомных. Среди пальм и неоновых вывесок исполняются и разрушаются мечты. Добро пожаловать в Город Ангелов!

Древние евреи построили корабли и отправились на поиски земли обетованной, которую, конечно же, нашли именно там, где через сотни лет возникнут Соединенные Штаты Америки. К ним даже явился сам Иисус Христос вскоре после своего воскрешения. И они приняли христианство, и жили долго и счастливо, пока «древние американцы» не разделились на племена и не уничтожили друг друга.

Именно об этом вы можете прочитать в «Книге Мормона» – главном тексте самой американской религии, который позиционируется как «священная история аборигенов Америки». Почти 200 лет назад молодому американцу Джозефу Смиту явился ангел по имени Морони и поведал ему о том, что неподалеку от фермы его отца закопаны золотые листы, на которых выгравирована история древних обитателей Нового Света. Ангел сообщил Джозефу, что Божественной волей на него возложена роль орудия в подготовке ко Второму пришествию, а значит ему необходимо перевести священные тексты на английский язык и начать проповедовать новое учение всем народам.

С тех пор последователи Джозефа Смита (члены Церкви Иисуса Христа Святых последних дней или, как принято их называть, мормоны) несут свою благую весть по всему миру. Они посылают на «миссии» лучших представителей своей молодежи, прошедших специальную подготовку. Часто специально для этих миссий они в кратчайшие сроки (за 8–12 недель) учат новый иностранный язык, причем учат его достаточно хорошо, чтобы успешно проповедовать людям, для которых этот язык родной.

Отправившись по распределению Церкви в совершенно новое для них место, улыбчивые молодые люди в рубашках с галстуками и девушки в скромных платьях ходят парами, стучатся в двери и предлагают поговорить о Боге. Они не пьют алкоголь, чай и кофе, но очень любят газировку, осуждают плотские утехи до свадьбы и исправно платят церковную десятину со всех своих доходов. С вероятностью 1 к 3 встретившийся вам миссионер Церкви Иисуса Христа Святых последних дней будет из штата Юта. Это – мормонский штат. Его основали последователи Джозефа Смита, и до сих пор более половины населения штата исповедуют эту религию. Очень возможно, что после миссии встретившиеся вам молодые миссионеры поедут поступать в университет. В Юте у них, конечно же, есть свое собственное высшее учебное заведение, основанное в 1875 году и названное в честь второго пророка и лидера религии – Бригама Янга. У этого университета даже есть филиалы в Айдахо, на Гавайях, в Вашингтоне, Лондоне и Иерусалиме.

Мормоны составляют всего 1 % от общего населения Соединенных Штатов, однако этот процент весьма заметен в культурном и религиозном плане. В составе трех последних созывов конгресса США (117-й 2021–2022, 118-й 2023–2024 и 119-й 2025–) стабильно девять политиков исповедуют эту религию. Так давайте попробуем разобраться в захватывающей истории этой религии: от истоков до TikTok и скандальных реалити-шоу.

В первой половине девятнадцатого века молодое американское государство охватила очередная волна религиозного возрождения, так называемое «Второе великое пробуждение». Обновленный интерес к догматическим вопросам, возобновленные с новой силой поиски смыслов и «истинной религии» способствовали возникновению новых движений, деноминаций и пророков. Свобода (христианского) вероисповедания была одним из основополагающих принципов юной нации. Новые религиозные движения активно набирали обороты, бросая вызов традициям. Религия при этом была властителем дум, значимой политической силой. Проповеди нередко затрагивали животрепещущие вопросы жизни прихожан, а пасторы могли наставить свою паству на путь истинный, в том числе и указав, за кого им нужно отдать свой голос.

Воистину американский пророк – Джозеф Смит – родился в 1805 году и рос в атмосфере всеобщих поисков истины. В своих воспоминаниях Джозеф писал, что когда ему было 14, он обратился к небесам с вопросом: какая религия все-таки верна? К нему явились Бог и Иисус и сообщили, что ни одна из существующих церквей не проповедует истинного учения. Спустя три года к юному пророку явился ангел Морони и рассказал про закопанные золотые листы. Еще четыре года ангел не позволял Джозефу забрать их для перевода. Только по прошествии этого срока пророк получил листы с выгравированными на них письменами, похожими на египетские (как раз в это время Франсуа Шампольон занимался расшифровкой Розеттского камня). Для того, чтобы Джозеф смог перевести этот древний текст, Морони выдал ему специальные провидческие камни. Так, спрятав листы под подушку и уткнувшись лицом в шляпу, в которой лежали камни, Джозеф диктовал писарю текст «Книги Мормона». Он заручился подписями свидетелей, которые видели таинственные золотые листы, и подтвердили их существование, и опубликовал Книгу в 1830 году.

Достаточно быстро харизматичный, оригинальный и полный мистицизма проповедник Джозеф Смит стал набирать сторонников. Религия, основанная Смитом, разительно отличалась от других популярных деноминаций Соединенных Штатов этого времени. Джозеф был живым пророком, регулярно получающим новые откровения, которые становились законом для его последователей. И, конечно, первой миссией для них стало основание Нового Иерусалима на земле обетованной – в графстве Джексон, штат Миссури. Однако миссурийцы были не собо рады новым соседям, которые все продолжали и продолжали прибывать. Настолько не рады, что в 1838 году развязалась миссурийско-мормонская война, продлившаяся три месяца. Конец конфликту положил губернатор Либурн Богс, издавший указ, в котором говорилось, что «мормоны должны рассматриваться как враги и должны быть уничтожены или изгнаны из штата, если это необходимо для общественного спокойствия».

Последователи Джозефа Смита подчинились и продолжили поиски. Следующим потенциальным Новым Иерусалимом стал городок Коммерс в соседнем штате Иллинойс. Джозеф Смит дал городку новое имя – Наву. За четыре года «столица» мормонов поравнялась количеством населения с тогдашним Чикаго. Новые «святые» (именно так называли себя последователи Дж. Смита в это время) прибывали не только с американских земель, но и из Европы – результаты работы первых миссионеров.

В 1840-х годах в рядах Церкви Иисуса Христа и Святых последних дней разгорался скандал. Пошли слухи, что Джозеф Смит втайне начал брать себе новых жен. Лидер мормонов публично отрицал эти обвинения, хотя его ближайшие соратники позднее утверждали, что он сообщал им об откровениях, в которых говорилось о полигамии как священном долге и способе улучшения человеческой расы. Продолжались и конфликты с соседями. В очередной потасовке Джозеф Смит и его брат были застрелены. Возникла проблема «престолонаследия», кто возглавит «святых» и поведет их в дальнейшем поиске земли обетованной? Большая часть мормонов поддержала кандидатуру одного из приближенных к Смиту старейшин, Бригама Янга, на эту роль. Он и стал вторым президентом Церкви. Бригам уже более открыто практиковал полигамию, и постепенно она стала неотъемлемой частью доктрины. Вопрос многоженства вызвал разногласия в рядах мормонов: сначала от «мейнстрима» откололись противники этой практики, а когда в начале XX века официальная позиция Церкви изменилась, «фундаменталисты», верившие в необходимость этой практики, образовали собственные деноминации.

Бригаму Янгу удалось достичь того, что не удалось Джозефу Смиту, – он нашел место, которое стало домом для мормонов. Спустя два года после убийства основателя религии большая часть «святых» последовали за ним далеко на Запад, на земли, за которые шла борьба Соединенных Штатов и Мексики. Пионерами мормонского исхода стала группа из 150 человек, возглавляемая самим Янгом. Преодолев половину континента, они достигли долины Солт-Лейк (названа в честь Большого Соленого озера – самого большого соленого озера в США). Взглянув на пустынные просторы долины, Бригам Янг провозгласил: «Это – то самое место». С начала переселения до 1869 года, когда была построена трансконтинентальная железная дорога, значительно облегчившая путь на запад, около 70 000 поселенцев преодолели путь к Соленому озеру. Уже к 1850 году Солт-Лейк-Сити стал крупнейшим городом западнее Миссури.

Для представителей большинства христианских конфессий, которые строят храмы, естественно, что эти здания открыты для всех. Но величественные белые мормонские храмы, напоминающие сказочные дворцы и увенчанные золотой фигурой ангела Морони, посетить не так уж и просто, причем не только для представителей других конфессий, но и для самих мормонов.

Чтобы попасть в мормонский храм, необходимо предъявить документ – рекомендацию от епископа своей конгрегации. Такая рекомендация выдается только «достойным» членам церкви, которые были крещены как минимум год назад и исправно исполняют все свои обязанности по отношению к церкви (например платят церковную десятину, причем это должны делать даже дети, если они получают какой-либо доход, в том числе карманные деньги). В храме проходят главные таинства мормонизма. Начиная с первого, через которое проходит крестившийся член церкви Иисуса Христа Святых последних дней – облечения (endowment). Во время этой церемонии они «получают наставления и вступают в заветы Святого Священства, необходимые для достижения возвышения» (из «Руководства к Священным Писаниям»). Именно тогда они учат особые рукопожатия, получают храмовое имя[20] и обязуются носить специальное белье.

Среди храмовых таинств – мормонское венчание, которое по-английски называют «запечатывание» (sealing), а в традиции русскоязычных мормонов «заключение брака в новом и вечном завете». Невозможность получить рекомендацию может привести к тому, что ближайшие родственники не могут присутствовать на церемонии и дожидаются ее окончания на парковке.

В 2001 году официальным снеком штата Юта стало зеленое желе. Популярность этого десерта огромна, он стал настоящим символом штата. Даже на одном из официальных значков зимних олимпийских игр 2002 года, проходивших в Солт-Лейк-Сити, красовались зеленые кубики. Но не все так просто. Желе – не просто десерт. С ним делают салаты, пироги и не только – в зеленом желе лаймового вкуса в Юте вы нередко можете встретить тертую морковку, нарезанные оливки и кусочки яблок. Но почему выбор пал именно на него? В решении Сената штата, объявившего «желе бренда Джелл-О» любимым снеком Юты, выбор объяснялся так:

• бренд был создан в 1897 году, всего через год после того, как Юта вступила в Союз в статусе штата;

• на протяжении многих лет штат занимал первое место по потреблению «Джелл-О» на душу населения (в 1999 Де-Мойн, столица штата Айова, опередил Солт-Лейк-Сити по потреблению этого продукта, но вскоре в результате масштабной кампании, включавшей в себя конкурсы рецептов и мульт-рекламу, столице Юты удалось вернуть свой титул);

• «Джелл-О» ассоциируется с добропорядочным семейным весельем, и, согласно документу, именно этим известна Юта по всему миру;

• блюда, включающие в себя желе фирмы «Джелл-О» (с добавлением бананов, яблок, маршмеллоу, крендельков, моркови и винограда), – традиционно популярны на семейных, церковных и общественных столах по всему штату;

• в различных публикациях не раз отмечалась любовь жителей штата Юта к «Джелл-О», студенты университета Бригама Янга проводили кампанию за то, чтобы выбрать «Джелл-О» в качестве официального снека Юты, их петиция собрала более 14 000 подписей.

Ну а теперь, благодаря этому официальному статусу, «Джелл-О» стало еще больше ассоциироваться с мормонами.

Помимо желешных салатов вы точно встретите на большей части мероприятий (праздниках, поминках, церковных пикниках и не только) поминальную картошку. Это блюдо, по сути запеканка, приготовленная из замороженной измельченной картошки, консервированных супов (грибного и куриного), большого количества сыра, сливочного масла и сметаны и посыпанная кукурузными хлопьями сверху. Поистине американское блюдо – запеканки здесь очень часто готовят на праздники.

Чем же это запить? В последнее время, во многом благодаря реалити-шоу «Тайная жизнь мормонских жен» (The Secret Lives of Mormon Wives), особую популярность по всей стране обрела «грязная газировка» – газировка с добавлением сиропов, сливок, молока, фруктовых соков и пюре. Эти напитки заменяют большому количеству жителей Юты утренний кофе. «Грязная газировка» (dirty soda) – зарегистрированная торговая марка сети кафе Swig, которые специализируются на таких «коктейлях». Сахар – главная пищевая зависимость мормонов. Именно из Юты пришли огромные сахарные печеньки бренда Crumbl. А вот кофеин, который содержится во многих газировках, еще пятнадцать лет назад вызвал бы много вопросов. Сейчас большинство мормонов пьют кофеиносодержащие газированные напитки. Сдвиг в восприятии произошел в 2012 году, когда первый мормон – кандидат на пост президента США Митт Ромни был сфотографирован с диетической кока-колой. На официальном сайте Церкви Иисуса Христа и Святых последних дней было опубликовано заявление, что кофеин никогда не был запрещен к употреблению. Спустя еще пять лет газировка с кофеином стала продаваться на кампусе университета Бригама Янга. И вот теперь Swig и подобные ему «газировочные» кафе завоевали любовь мормонов.

«Страна байу» – это название второго студийного альбома калифорнийской рок-группы Creedence Clearwater Revival.

Несмотря на несомненно «южное» звучание, музыканты, игравшие «болотный рок», были совсем не из «страны байу». Байу – вялотекущие водотоки, часто с болотистой местностью вокруг. Ими славится дельта реки Миссисипи, где располагаются штаты Луизиана, Техас, Миссисипи и Арканзас. Сюда стекает около 40 % воды штатов, располагающихся на континенте. Могучая река – не самый стабильный сосед – все норовит здесь выйти из берегов и добавить воды в эти самые байу.

Именно на этих болотах в дельте реки Миссисипи, на юге Луизианы живут американцы, которые говорят на особом языке, исповедуют католицизм и замечательно готовят морепродукты. Называют они себя каджуны и больше всего известны своей кухней, которая сочетает в себе французские и креольские элементы. А говорят на каджунском языке – диалекте французского.

Луизиана была основана как французская колония в 1682 году и названа в честь «короля-солнца» Людовика XIV (Louis – Луизиана). Однако французы не слишком стремились селиться в этой жаркой, влажной, болотистой части Нового Света, кишевшей различными насекомыми и рептилиями. В своих записках путешественник Пьер де Пуассон, посетивший Луизиану в восемнадцатом веке, писал, что в этих землях прозвучало больше французских ругательств в адрес комаров, чем за всю историю Франции в Старом свете. Хотя колонизация американских земель у французов шла менее активно, чем у англичан, колонисты все-таки были. Они основывали крупные фермы и плантации, для работы на которых привозили африканских рабов.

На севере у Франции также было две крупные колонии, Акадия и Канада. На протяжении первой половины восемнадцатого века в Новом свете между британцами и французами шла ожесточенная борьба за первенство на Американском континенте. В 1710 году британским войскам удалось захватить столицу Акадии – порт Роял. Согласно Утрехтскому миру 1713 года бывшим французским подданным было разрешено остаться на своих землях, но им необходимо было перейти в подданство Великобритании. В 1730 году им удалось договориться на корректировку условий присяги – теперь в ней был прописан нейтралитет акадцев. Обеспокоенный тем, что акадцы нередко оказывали поддержку своим бывшим согражданам, а также их отказом сделать повторную присягу британской короне в 1749 году, вице-губернатор Чарльз Лоуренс летом 1755 года объявил о решении депортировать жителей Акадии.

Так началось le Grand Dérangement – великое изгнание. Примерно ³/₄ акадского населения, примерно 11 500 человек, были депортированы с конфискацией земли и имущества. Их отправили в различные места в британских колониях восточного побережья американского континента от Новой Англии до Джорджии. Многие из них попали в тюрьму или кабалу. Депортация продолжалась вплоть до 1763 года, в результате многие акадцы погибли в заключении или в дороге, семьи разделялись, дома сжигались. Впервые свою вину за эти события британская корона признала лишь в 2003 году. Елизавета II подписала прокламацию как королева Канады спустя 13 лет петиций и переговоров, инициированных каджунами и поддержаных франкоговорящими канадцами. С 2005 года 28 июля объявлено в Канаде днем памяти великого изгнания.

До Луизианы добралось меньше половины изгнанных акадцев (около трех тысяч), часть из них осела в американских колониях, находившихся под британским владением, часть отправились на Гаити или во Францию, а часть просто не выжила. К тому времени эта колония уже принадлежала испанцам. К концу Семилетней войны у Франции появился новый союзник – Испания. В обмен на свою помощь Карл III попросил передать Луизиану в испанское владение. По окончании войны испанцы были вынуждены передать британцам свои земли во Флоридах, но зато укрепились в этой болотной местности. Чтобы улучшить обеспечение продовольствием растущего города Новый Орлеан, колониальные власти направили беженцев на юг, где те принялись за скотоводство.

В 1800 году по договору в Сан-Ильдефонсо Наполеону Бонапарту удалось получить эти земли обратно, однако его мечта о расширении Французской империи в Новом Свете разрушилась благодаря гаитянской революции. «Держаться» за Луизиану, которая потенциально приносила бы французской казне больше затрат, чем прибыли, смысла было немного, поэтому эти земли были проданы Соединенным Штатам за 15 миллионов долларов. На западе и юге приобретенной территории уже обосновались изгнанники-акадцы, имя которых постепенно стало звучать «каджун».

Крупнейший и самый известный город Луизианы – Новый Орлеан. Хотя костяк составляли жители французского и, в чуть меньшей степени, испанского происхождения, уже в начале девятнадцатого века сюда начали приезжать иммигранты из Германии, Ирландии, Италии и Англии. Позднее перебирались сюда и выходцы из Латинской Америки. Интересно, что в этом городе, в отличие от многих других крупных американских городов, так и не сформировалось единой крупной латиноамериканской общины, во многом из-за того, что здесь не было единой крупной волны эмиграции из Латинской Америки. Черное население также было разнообразно по происхождению: были люди, привезенные напрямую из Африки еще в то время, когда Луизиана была французской колонией; были те, кто родился на североамериканском континенте; а были и привезенные из стран Карибского бассейна.

Французское и испанское колониальное прошлое привело к формированию общего самосознания с выделением двух групп «местных», которые противостояли чужакам-янки. Одна из этих групп – каджуны, про которых уже говорилось выше, но есть еще одна. По названию и сути их сейчас нередко путают друг с другом, но эта вторая группа намного шире чем первая, и имя ей – креолы. Слово «креол» (creole) изначально имело значение «местный, не импортированный» и постепенно сфера его употребления расширялась. Так называли обычаи, людей (рабов и свободных), язык, животных и не только. В Луизиане это слово закрепилось за потомками людей, живших в этой колонии до ее продажи американцам, за исключением акадцев. Католики-креолы, в большинстве своем франко- или испаноговорящие, дифференцировали себя по отношению к новоприбывшим янки-протестантам и другим иноязычным и иноверцам. Практически до конца девятнадцатого века креолы оставались обособлены от американского общества, но при этом одним словом определялись и белые, и черные, оставляя роль «другого» для англоговорящих протестантов. Согласно Энциклопедии Южной культуры креол – это тот, кто сам так себя называет.

Креольская кухня Луизианы стала визитной карточкой штата. В ней много специй, морепродуктов и мяса. А еще «святая троица» овощей – зеленый болгарский перец, сельдерей и лук. Иногда к «троице» добавляют «папу» – чеснок. В традиционных блюдах можно распознать французские, испанские, африканские, карибские, немецкие, индейские (и не только) нотки. У каджунов тоже есть своя кухня, она считается более «деревенской» – но часто там можно найти практически такие же рецепты. Первая креольская кулинарная книга была напечатана в 1900 году. Именно в Луизиане готовят биск, гамбо и джамбалайю.

Густой суп гамбо настоящая «звезда» луизианской кухни. В нем можно найти практически все что угодно, в ход идет мясо, рыба, морепродукты. Чтобы добиться нужной консистенции, в него добавляют измельченные молодые листья сассафраса, растения, родственного лавру, издавна использовавшегося индейцами чокто или окру. Название, возможно, происходит именно от этого африканского овоща, который в некоторых диалектах западной Африки называют «ки нгомбо». Вопрос о происхождения этого блюда вызывает огромное количество споров многие десятилетия. Рагу из окры с рисом нередко встречалось в диете рабов в Луизиане, так что вполне возможно, что корни блюда уходят именно в Африку. Другие утверждают, что гамбо – это скорее местное развитие французской кухни, где нередко для загущения супов и соусов используется ру, который готовят из муки и масла. Еще одна теория происхождения – индейская – исходит из того, что тот самый порошок из сассафраса чокто называют «комбо».

Еда здесь нередко становится поводом для целого мероприятия. Настоящий праздник – большой улов. Вся улица может собраться, чтобы сварить раков с картошкой, луком и кукурузой в огромных чанах на пропановых горелках. Сварив, их вываливают на большие столы, устланные газетами, и все вместе едят руками. Устраиваются здесь и кулинарные фестивали, самый популярный из них, конечно, посвящен гамбо. В ноябре парк имени Луи Армстронга наполняют звуки духовых инструментов и всевозможные вариации этого самого супа. Проходит здесь и национальный фестиваль жареной курицы. Неподалеку от Нового Орлеана располагается родина знаменитой сети ресторанов Popeyes, специализирующихся на этом блюде. Съедобные традиции возрождаются по праздникам (а в некоторых домах и просто в обычное воскресенье), когда вся семья собирается за столом – именно на таких домашних посиделках подается самая настоящая луизианская еда.

Кулинарные фестивали проходят не только в Новом Орлеане. В 40 километрах к западу располагается город Лаплас, известный производством копченой свиной колбасы андуи, пришедшей в Луизиану из Нормандии и Бретани. Несмотря на это, в 1970-х годах губернатор штата Эдвин Эдвардс объявил Лаплас «официальной столицей андуи мира» и с 1972 года именно здесь стал проводиться ежегодный фестиваль, посвященный этой колбасе, которая нередко попадает в гамбо и джамбалайю.

Самая известная финансовая биржа в США находится, конечно, в Нью-Йорке, но в Новом Орлеане почти сто лет тоже существовала очень важная биржа, правда не финансовая, а хлопковая. На ней объединялись различные хлопковые брокеры, скупавшие у плантаторов их продукцию для дальнейшей перепродажи. Она открылась здесь в начале 1871 года, в ответ на появление первой хлопковой биржи в Нью-Йорке, которая была ближе к перекупщикам, чем к производителям.

Ежегодное производство хлопка в США выросло за первую половину девятнадцатого века с 48 миллионов фунтов до 1650 миллионов фунтов. При этом четыре штата, Луизиана, Джорджия, Миссисипи и Алабама, отвечали за более чем 50 % мирового производства, а порт Нового Орлеана занимал первое место по количеству экспорта хлопка. Неудивительно, что именно здесь была создана самая большая и влиятельная хлопковая биржа.

В 1884 году в Новом Орлеане открылась Мировая юбилейная хлопковая выставка в честь 100-летия первой поставки хлопка из США в Великобританию. Это было впечатляющее мероприятие, вдохновленное другими великолепными выставками второй половины девятнадцатого века: лондонская 1851 года, филадельфийская 1876 года в честь столетия американской революции, и не только. Хотя эта выставка сама по себе даже не окупилась, она ознаменовала всему миру, что порт Нового Орлеана снова готов к работе после всех перипетий Гражданской войны и Реконструкции.

Новый Орлеан занимает особое место в истории музыки – больше всего этот город известен как место рождения джаза. Здесь, благодаря тому, как формировалось местное население, было возможно сочетание традиций, академической французской музыки, народной каджунской, франко-карибских и африканских мотивов. Это позволило создать особенную обстановку, благоприятную для нового музыкального творчества. Народный жанр музыки, которая называется так же, как и местные жители – каджунской, развился из традиционных баллад франкоговорящего населения под большим влиянием афроамериканской музыки в общем и креольской в частности. Главный инструмент здесь – диатонический аккордеон. Среди креолов этого болотного региона тоже родился свой музыкальный стиль – зайдеко.

Одним из главных музыкальных событий Нового Орлеана долгое время были танцы на площади Конго. В 1685 году французский король Людовик XIV издал ордонанс, который стал известен как «Черный кодекс». Этот документ регулировал положение рабов во французских заморских колониях. Среди прочего, всех рабов обязательно требовалось обратить в католичество и давать им в воскресенье выходной день. Так повелось в Новом Орлеане, что рабы в свой единственный выходной собирались и устраивали танцы – около 500–600 человек собирались здесь каждую неделю. В 1817 году мэр города ограничил эти собрания одним местом – площадью Конго. Это место тогда имело и другие названия: «площадь негров», «публичная площадь», «цирковая площадь» и не только. После того как США приобрели Луизиану, традиция воскресных танцев на площади Конго продолжилась. Протестанская традиция, преобладавшая в большей части других штатов, не позволяла возникнуть такой диковиной традиции, так что туристы со всей американской территории приезжали взглянуть на эти танцы.

Музыка, которая слышалась на площади Конго, раздавалась и на похоронах, и на процессиях и парадах, в особенности в честь Марди Гра – «жирного вторника» – начала католического Великого поста. Вместе звучали традиционные, народные и «классические» европейские инструменты. Постепенно все чаще и чаще песни на этой площади обретали текст, преимущественно на английском языке. Но к концу первой половины девятнадцатого века былые свободы сошли на нет, а вместе с ними и воскресные танцы на площади Конго.

Американская кухня, как и вся американская культура, напоминает пестрый калейдоскоп. Яркие непохожие друг на друга элементы как бы отрываются от нажитых мест, перемешиваются и распределяются по всей картинке, складываясь в новые композиции. Великое множество «Американских кулинарных книг» наполняют полки магазинов и красуются на кухнях по всей стране и за ее пределами, причем в каждой книге вы найдете свой особенны список блюд. Чили, гамбо, техасское барбекю, чизстейк, запеканка с зеленой фасолью или жареная курица с вафлями – бесконечное количество вариаций любимых американских рецептов, региональных блюд, которые уже давно можно найти где угодно. Однако то блюдо, которое скорее всего пришло вам в голову в первую очередь – простой бургер, – можно найти далеко не в каждой книге.

Первая кулинарная книга, написанная в США, «Американская кулинария» (American Cookery) «американской сироты» Эмилии Симмонс увидела свет в 1796 году. Из 192 рецептов 57 были точными копиями британских, 81 рецепт не был скопирован напрямую, но вписывался в кулинарные традиции бывшей метрополии, и только 23 были поистине американскими. В этой же книге впервые было напечатано отличительно американское слово (голландского происхождения) для обозначения печенья – cookie, вместо английского biscuit. Здесь незатейливые рецепты соседствовали со сложными, вроде «томленого карпа в соусе из красного вина, анчоусов и лука шалота, сдобренного сливочным маслом и яичными желтками». Любовь к необычным растениям, блюдам и рецептам не была чужда американцам. Особенно известен своей коллекцией был Томас Джефферсон. Он привез в США вафельницу из Голландии и машинку для пасты из Италии.

Однако большинство блюд, оставшихся в американской традиции, отличаются простотой приготовления. Этот тренд начался еще на заре истории США, когда жители недавних колоний стремились дистанцироваться от вкусов Старого Света, намеренно демонстрируя свой деревенский, грубый, дикий стиль во всем, в том числе в еде. Как Бенджамин Франклин, расхаживавший по Парижу в простой меховой шапке и «нормальном» в остальном костюме заслужил славу «сурового пионера», так и американская кухня делала ставку на свою показную республиканскую простоту и дикость, сохраняя, на самом деле, европейские традиции.

Ковбой в пыльных джинсах и с сигаретой в зубах, отцы-пилигримы, празднующие первый урожай, плантации хлопка или табака… В американской истории и современности множество ключевых образов – и все это образы фермерские. Целый калейдоскоп выращиваемых культур, скот и птица, рыбный промысел – все это гордость Америки. Европейские путешественники девятнадцатого века отмечали обилие американского урожая, которое можно было увидеть на многочисленных местных рынках. Проблемой сельского хозяйства США тогда чаще становилось перепроизводство, чем недостаток урожая. Этому способствовали постоянно растущая территория и технические инновации. Уже в конце семнадцатого века Вирджиния и Мэриленд стали экспортировать свинину в Великобританию. Морепродукты, в частности устрицы, были здесь в таком обилии, что даже у бедняков они нередко появлялись на столе.

Именно местные продукты – кукуруза, брусника, тыква, индейка – стали основой самобытной американской кухни. Некоторые штаты стали практически синонимичны с тем, что выращивается, производиться или добывается в них. Так, Айдахо – это штат картофеля, Флорида – апельсинов, Висконсин – сыра, Джорджия – персиков, а Мэн – лобстеров. Далеко не у каждого штата официально есть своя национальная еда, но бывает, что «съедобных» категорий символов набирается огромное количество. Так, в Техасе официально обозначено целых 11 позиций: блюдо (чили), фрукт (грейпфрут), привезенный и местный перцы (халапеньо и чилтепин соответственно), овощ (сладкий белый лук), орех (пекан), снек (чипсы из тортильи с сальсой), хлеб («деревенский хлеб» – любимец ковбоев), коблер (персиковый), пирог (с пеканом) и, наконец, тыква (тыква обыкновенная).

Однако различия в сельском хозяйстве Старого и Нового света перечнем выращиваемых культур не ограничивались. Сам процесс аграрного развития Соединенных Штатов не пошел по европейскому сценарию. Его траектория была определена колониально-поселенческой моделью, которая зиждилась на освоении новых земель и создании частных ферм и плантаций, и все это было окрашено американским стремлением к индивидуализму. Практически с самого основания колоний американские фермеры, из-за особенностей почвы и климата, различных болезней или просто нехватки навыков, чаще всего специализировались на небольшом количестве культур, полагаясь на рынок для удовлетворения всех своих остальных нужд.

На землях тринадцати колоний, ставших впоследствии Соединенными Штатами Америки, условия не были однородными, а значит и в ведении хозяйства были различия. Чаще всего эти первые колонии разделяют на южные, северные и средние. Это разделение сложилось во многом административно. Оно произошло из-за «нахлеста» патентов двух компаний: Плимутской и Лондонской, которые были учреждены Яковом I с целью британской колонизации Нового Света. Земли, поселения на которых основывались стараниями Плимутской компании, получили название Новой Англии. Это северные колонии: Коннектикут, Мэн, Массачусетс, Нью-Гэмпшир и Род-Айленд. Почва здесь каменистая, а зимы суровые, зато берега богаты морепродуктами.

Следующие четыре провинции и колонии, расположившиеся вдоль восточного побережья, Нью-Йорк, Нью-Джерси, Пенсильвания и Делавер – средние колонии, а все остальные поселения, южнее Делавера (Мэриленд, Вирджиния, Северная и Южная Каролина, Джорджия) относятся к южным колониям. Здесь господствовали плантации, где выращивали, с использованием невольничьего труда (рабского и сервентского[21]), различные культуры, предназначавшиеся прежде всего на экспорт: табак, сахарный тростник, позднее – хлопок.

Табак – одна из «новинок» Нового света, полюбившаяся европейцам, – стал основополагающей культурой для первой британской колонии Джеймстаун (будущая Вирджиния), где эту культуру выращивали с самого основания. Бушели[22] табака использовали в качестве валюты, им измеряли состоятельность колониста, а его экспорт составлял основную статью дохода колонии, за счет которого она и существовала. Однако выращивать табак было хотя и прибыльно, но сложно. Требовалось множество ресурсов, причем не только трудовых, но и земельных. К тому же табак быстро истощает почву. Именно поэтому плантаторам нужна была все новая земля, если они хотели получать табачную прибыль.

Хлопок стало выгодно выращивать с изобретением в 1793 году коттон-джин – машины для очистки волокон от семян. Хлопковые плантации начали появляться в Южной Каролине и Джорджии и постепенно распространялись на север – в Северную Каролину и южную часть Вирджинии, а затем на запад – в Алабаму, Миссисипи, Луизиану и Техас.

Вирджиния, старейшая колония, до начала Гражданской войны была лидером в сельскохозяйственных экспериментах и реформах. От Томаса Джефферсона до Филипа Сент-Джорджа Кока местные плантаторы с академическим усердием подходили к вопросам улучшения хозяйства. Они делились своими находками и результатами в сельскохозяйственных журналах, создавали фермерские клубы и научные общества, которые, в свою очередь, организовывали выставки, спонсировали и проводили исследования. Они искали различные способы восстанавливать почву, предотвращать эрозию, выгоднее и эффективнее выстраивать плантационное хозяйство.

Потенциал «неосвоенных» земель пленил многих, и не было недостатка желающих попытать судьбу на новом месте. Мечта о собственном куске земли все прочнее укоренялась как американский идеал, и постоянно растущее население требовало продолжения экспансии до тех пор, пока она была возможна. Так, американская история шла под флагом освоения фронтира (границы цивилизации) вплоть до конца девятнадцатого века. А затем фронтиром стало светлое будущее, к которому они были обязаны продолжать движение во имя прогресса и величия цивилизации.

И пуритане Новой Англии, и плантаторы южных колоний участвовали в треугольнике работорговли. В портовые города Род-Айленда (Ньюпорт и Бристоль, например) прибывали суда с приобретенными и захваченными в Африке рабами, которых могли продавать на месте или отправить дальше на юг, однако домашний порт для огромного количества купцов, пересекавших Атлантику с бочками рома и возвращавшихся с живым грузом, был в самой середине Новой Англии. На территории маленького штата Род-Айленд (его площадь всего 4000 км² – если сложить площади Москвы и Санкт-Петербурга, получится примерно столько же) находилось более тридцати дистелирий, в которых мелассу, получаемую из сахарного тростника, перегоняли в ром.

Рабочей силы не хватало и на севере, однако здесь было значительно больше сервентов. Они нанимались на определенный срок, после чего становились свободными фермерами или наемными рабочими. Переправиться из Старого света в Новый было не по карману большинства, поэтому многие заключали сервентские контракты еще до отправления. Капитаны кораблей затем получали оплату за проезд, когда продавали этот контракт американскому нанимателю по прибытии. Однако желающих все равно не хватало, чтобы заполнить рабочие места, поэтому нередко предприимчивые моряки заставляли людей подписать такой контракт силой или подлогом. Так, можно было напиться в ливерпульском пабе, а очнуться уже в открытом море на пути в колонии уже не свободным человеком, а сервентом.

Хотя Новый Свет мог похвастаться большим количеством местных сортов винограда, европейцам, желавшим изготовливать здесь вино, они не пришлись по вкусу – некоторые описывали вкус и запах получившегося напитка как напоминавший мокрую псину. Поэтому колонисты старались вырастить знакомый им виноград из привезенной европейской лозы. И все же виноградари, несмотря на продолжающиеся попытки, раз за разом терпели неудачу. Постепенно винодельни стали производить заветный напиток из местных сортов, подвергшихся селекции, дабы соответствовать вкусам европейцев. Особенно больших успехов в виноделии добились в Калифорнии, где недавние иммигранты из Венгрии, Германии и Франции принялись за основание виноделен в благоприятном климате.

В начале 1860-х годов на другой стороне Атлантического океана, в коллекции садовода-экспериментатора в Ирландии, собиравшего экземпляры растений со всего мира, на виноградных листьях начали появляться странные отметки – неизвестная болезнь. Попытки избавиться от нее оказались безуспешными – довольно быстро хворь разнеслась по всей Великобритании, а вскоре достигла главной винодельни Европы – Франции.

Оказалось, что виной всему – маленькие но ненасытные желтые жучки – виноградная филоксера. Как избавиться от них – не знал никто. Под угрозой был весь виноград Европы! Спасти древний напиток получилось лишь благодаря американскому виноделию. К европейским лозам привили корни привезенных из Нового Света экземпляров – резистентных к этой тле. До сих пор другого способа борьбы с этими вредителями найти не удалось, поэтому по всему миру (кроме Чили, чьи виноградники на севере защищены пустыней Атакама, на западе – Тихим океаном, а на востоке – Андами, и некоторых регионов Австралии) виноград растет на американских корнях.

Филип Данфорд Армор заработал свои первые 8000 долларов на добыче золота в Калифорнии. Этот капитал он использовал для открытия своего первого мясоперерабатывающего завода в 1859 году. Во время Гражданской войны он неплохо заработал, продавая бочки соленой свинины для нужд армии. На своем производстве Армор, опередив Форда, использовал принцип поточного производства, однако в отличие от автомобилестроительного конвейера, здесь свиньи, наоборот, «разбирались». Он был одним из пионеров промышленной консервации, производил и продавал огромное количество мясных консервов.

В 1886 году на заводы Армора был нанят, впервые в пищевой индустрии, штатный химик, задачей которого было найти применение для всех отходов производства. Так, он расширил свой бизнес, начав изготовлять и продавать мыло, клей, материалы для обивки и набивки мебели, удобрение, желатин, маргарин, сало… Говорили, что предприимчивый Филип Армор использовал «все кроме визга». К 1890-м все заводы Армора были оборудованы холодильными камерами и имели собственные вагоны для перевозки, снабженные искусственным льдом.

Филип Армор выделяется даже на фоне других бизнесменов золотого века предпринимательства. Он сделал себя сам и изменил пищевую индустрию. К концу девятнадцатого века он отошел от дел и занялся филантропией, в том числе спонсируя строительство доступного жилья для рабочих Чикаго и пожертвовав около 2 млн долларов для основанного им технологического института, названного его именем.

В штате Джорджия производство яиц и куриного мяса приносит более 25 миллиардов долларов ежегодно. Более 100 000 жителей этого штата заняты в птицеводстве. Здесь производится в среднем 13,4 миллиона яиц (из них 7,6 миллиона для употребления, а остальные для разведения) и 14 миллионов килограммов куриного мяса в день! Место хлопковых плантаций, производивших рекордное количество хлопка с конца Гражданской войны и до Второй мировой, здесь заняли птицефабрики. В Университете Джорджии с 1912 года существует факультет птицеводства, а с 1947-го в городе Такер, неподалеку от Атланты, находится центральный офис Американской ассоциации птицы и яиц. С началом Второй мировой войны спрос на экспорт хлопка начал падать, и правительство обратилось к фермерам с просьбой производить больше продовольственных продуктов. К началу 1950-х годов бройлерные цыплята стали главной статьей дохода сельского хозяйства штата.

Европейские путешественники еще в начале девятнадцатого века отмечали американскую особенность есть как можно быстрее. Уже тогда они редко вели беседы за ужином, который мог длиться всего 20 минут (какой ужас!). В начале двадцатого века французский дипломат Пол Моран ужасался тому, что в США совершенно нормально было обедать прямо за своим рабочим столом. Репутация трудоголиков закрепилась за американцами с самого начала – тут и протестантская этика, и трудолюбивость первопроходцев.

Уже во второй половине девятнадцатого века все чаще книги или буклеты с рецептами использовались для рекламы тех или иных продуктов. До начала двадцатого века эти издания нередко спонсировали производители «патентованных лекарств», обещавших излечение от любой хвори. После Гражданской войны выросло количество брендов продуктов и кухонной утвари. Вместе с этим стоимость печати снизилась, а скорость, наоборот, увеличилась. Это сделало возможным появление огромного количества рекламы в журналах и брошюрах, призывавшей использовать особые продукты, ведь они были «новыми и улучшенными» версиями привычных или совершенно новыми и неизвестными, вроде пекарской пудры или «Джелл-О». Рецепты эти затем перепечатывались в книгах и газетах.

После Второй мировой войны на полках американских магазинов стало появляться множество ранее не виданных продуктов – пищевая промышленность преобразилась в условиях военного времени. Многие из этих новинок были разработаны для солдатских рационов, а значит, были сделаны так, чтобы их можно было долго хранить и легко употреблять. Массовое производство «удобной» еды (на английский слово полуфабрикаты переводится чаще всего как convenience food) от замороженных котлет до консервированных бургеров предоставило новые возможности для американских потребителей. Холодильники, блендеры, микроволновые печи и другие кухонные гаджеты в это же время стали намного более распространенным явлением. К середине 1950-х годов около 80 % американских домохозяйств могли похвастаться собственным холодильником или морозилкой. Расло и количество кулинарных программ и журналов, в которых показывалось, как хозяйка может использовать консервированные персики, замороженный сок или сырный порошок в различных блюдах.

В то же время в городах росла плотность населения, а значит, появлялись совсем крошечные квартиры с очень маленькими кухнями, где готовить было просто неудобно. Все чаще как супруг, так и супруга работали вне дома. Первые рестораны быстрого питания начали появляться уже в 1920-х годах, в некоторых заведениях уже тогда можно было встретить автомобилистов, дожидавшихся, пока официант принесет заказ прямо на парковку. Дайнеры, рестораны быстрого питания и даже рестораны-автоматы (почти как в «Гостье из будущего») – вариантов повседневного питания во второй половине двадцатого века становилось все больше и больше.

Первым рестораном, специализирующимся на бургерах, стал White Castle, открывший свои двери в 1921 году в Уичито, штат Канзас. С начала двадцатого века, а именно с публикации романа Энтони Билла Синклера «Джунгли», в котором разоблачались антисанитарные условия мясообрабатывающей индустрии, многие американцы начали скептически относиться к изделиям из фарша. Учитывая это, White Castle стремились создать ощущение чистоты в своих ресторанах. Это были маленькие помещения, внутри которых можно было увидеть нержавеющую сталь и работников в белоснежно-чистых униформах. Филиалы быстро распространились и в другие штаты.

Посмотрев на скромные бургеры, которые продавались в White Castle, в 1936 году Боб Уиан решил основать собственный ресторан неподолеку от Лос-Анджелеса, в городе Глендейл. Он назвал его «Буфет Боба», а звездой меню здесь был внушительный бургер с булочкой, разрезанной на три части, и двумя сочными котлетами, сначала названный «Толстяк», а потом переименованный, вместе с рестораном, в «Большого парня». Перед входом в каждое новое заведение Боба теперь стоял 3,5-метровый символ сети – большеглазый паренек с двухэтажным бургером на подносе. Вскоре предприятие стало франшизой, и в разных уголках начали появляться «Большие парни». Главный офис, помимо прочего, поставлял комиксы, раскраски и игры для развлечения и привлечения детей посетителей.

К онечно, самый известный американский ресторан быстрого питания – это «Макдоналдс». Более чем в половине стран мира есть хотя бы один ресторан этой сети. Всего их открыто более 40 000 по всему миру – вторая по многочисленности сеть после китайской Mixue Bingcheng, опережающей «Макдоналдс» примерно на 5000 локаций. Первая бургерная братьев Ричарда и Мориса Макдональдов открылась в 1940 году в городе Сан-Бернардино. Макдональды, дети ирландских иммигрантов, мечтали заработать миллион долларов до того, как им исполнится 50 лет. Морису было 38, а Ричарду 31, так что на все про все у них было 12 лет, и свою цель им удалось достичь сполна. Хотя они и не были «первооткрывателями» ресторанов быстрого питания, специализирующихся на бургерах, они доработали эту концепцию и сделали фастфуд таким, каким мы знаем его сейчас.

Несмотря на сосуществование в США огромного количества непохожих друг на друга традиций, сейчас первая мысль, которая приходит в голову неискушенному европейцу при словах «американская еда», – это что-то бежевое, без специй и скорее всего из пакетика. Такая еда хорошо хранится и относительно дешево стоит. А еще она стандартная. Куда бы ты ни приехал, в Нэшвилл или в Сиэтл – чизбургер в «Макдональдсе» будет приготовлен одинаково. Но на этом фоне расцветают многочисленные местные традиции и тренды, адаптированные под американские реалии национальные блюда и кухни.

Одна из самых распространенных «адаптаций» – это американская китайская еда. Здесь – те самые коробочки для лапши, печенье с предсказаниями и курица генерала Тсо. Всего это не найти в самом Китае. История американского варианта китайской кухни восходит к временам Золотой лихорадки в Калифорнии (1848–1855), когда на западное побережье стало прибывать множество иммигрантов из Поднебесной. Некоторые приехавшие в США китайские работники стремились обосноваться, однако владеть землей им было запрещено законом. Но они могли арендовать помещение и создать свой бизнес! Так во многих крупных городах начали появляться китайские рестораны, прачечные и магазины.

Рестораны использовали импортированные и местные ингредиенты и подстраивались под американские вкусы. Характерные черты, ассоциирующиеся с американской китайской едой – обжаренные в кляре курица и тофу, сладкие и концентрированные соусы, – все это возникло благодаря попыткам «подстроиться» под вкусы американцев. Здесь больше мяса, чем в традиционной китайской кухне, больше сахара, больше кляра.

Фаст-фуд – это, конечно, удобно, быстро и дешево, но как-то слишком стандартно и стерильно. Чего-то в нем не хватает. Быть может, души? Отдельная категория американской еды – это soul food. Это словосочетание можно переводить и понимать по-разному, «пища для души» или «душевная еда», но обозначает оно преимущественно афроамериканскую кухню глубокого юга. Такое название она получила в середине 1960-х годов, когда слово «соул» стало ассоциироваться с афроамериканской культурой. Одно из самых популярных блюд здесь – курица с вафлями. Да-да, жареная во фритюре курица на сладкой вафле, политая сиропом. Soul food последние двадцать лет утрачивает свою популярность. В этой еде много жареного, жирного, сладкого – все то, что совсем не подходит к категории полезной еды. Но многие, наоборот, возвращаются к этой кухне, из чувства ностальгии или желания обратиться к своим корням, своей истории.

Первые программы школьных обедов появились в конце девятнадцатого века в Бостоне и Филадельфии. Эти программы были частными предприятиями, часто созданными при поддержке различных благотворительных организаций. Федеральное правительство начало участвовать в предоставлении обедов школьникам только во время Великой депрессии. К 1941 году в каждом штате действовала программа школьного питания с федеральным субсидированием, однако это еще не было постоянной программой. Только в 1946 году Конгресс принял Национальный закон о школьных обедах, согласно которому «здоровье и благополучие детей нации» объявлялось вопросом национальной безопасности. В 1966 году для детей из малоимущих семей ввели раздачу молока и бесплатный школьный завтрак.

Все изменилось в начале 1980-х годов. Рональд Рейган значительно уменьшил бюджет программы, размеры порций и количество детей, которым полагались скидки на покупку обедов. При Рейгане были изменены требования к составу обедов. В числе прочего кетчуп теперь можно было считать за овощ. Против такого решения высказался даже сенатор республиканец Джон Хайнц, владелец небезызвестной компании «Хайнц». На протяжении следующих тридцати лет качество школьных обедов продолжило падать, а проблема детского ожирения становиться все более распространенной. В 2010 году, во многом благодаря энтузиазму первой леди Мишель Обамы, была проведена реформа программы и издан Закон о здоровых, сытых детях. Хотя многие критики говорили о том, что из-за «здоровых» стандартов обеды стали невкусными, а значит дети стали есть их меньше, – еда стала действительно более полезной и доступной для школьников.

По данным министерства сельского хозяйства США, почти девятнадцать миллионов американцев живут в так называемых продовольственных пустынях – населенных пунктах с низким средним доходом, где ближайший супермаркет находится более чем в 10 милях (16 км), если это сельская местность, и в 1 миле, если городская. Учитывая проблемы транспортной доступности, найти свежие продукты становится настоящей проблемой. Крупные сети супермаркетов не стремятся открывать свои точки в таких местах, во многом именно из-за низкого среднего дохода населения. Нередко в городских продовольственных пустынях живут люди, работающие на нескольких работах одновременно – у них просто нет времени ехать так далеко в магазин, а затем готовить. Поэтому они вынуждены пользоваться магазинами у дома и бодегами – с высокими ценами и весьма ограниченным ассортиментом. В сельской местности выбора нет в принципе, жителям приходится полагаться на поездки до ближайшего крупного города. Это становится проблемой, когда 16+ километров приходится ехать по автостраде на велосипеде или идти пешком.

Продовольственные пустыни – не новая проблема. Они начали появляться в 1980-х, а сам термин впервые появился в официальных документах в 1995 году. Одной из главных причин такого развития событий стал тот факт, что начиная с администрации Рональда Рейгана власти перестали жестко следить за исполнением акта Робиносона – Патмена, принятого в 1936 году для борьбы с ценовой дискриминацией поставщиков по отношению к мелким и средним магазинам. Этот закон не позволял крупным сетям супермаркетов получать особенные скидки у поставщиков – в теории. Но как только владельцы этих сетей поняли, что федеральная торговая комиссия не собирается им препятствовать, – они вернулись к формально запрещенной стратегии. Walmart к 2001 году стал самым крупным сетевым ритейлером, используя агрессивную политику закупок. Вытесняя местные продуктовые магазины, крупные сети не спешили открывать точки вместо них, им выгоднее было открыть один большой магазин, расположенный в некотором отдалении, – люди все равно будут туда ездить.

Не так давно появился еще один термин – «продовольственное болото». В таких местностях огромное количество ресторанов быстрого питания и рекламы фаст-фуда, в разы больше чем супермаркетов и других магазинов, где можно было бы приобрести свежие продукты. Этот термин впервые прозвучал в 2009 году в статье, исследовавшей связь между доступом к продовольственным магазинам и распространенностью ожирения. Хотя четкого критерия для этого «статуса» нет, часто фигурирует цифра 4 фаст-фуда на одно место, где можно купить более здоровую еду. Попытки ввести запрет на рестораны с вредной едой в районах с малоимущим населением и высокой распространенностью ожирения, например в 2008 году в некоторых частях Лос-Анджелеса, не смогли исправить ситуацию – «здоровые» заведения не воспользовались возможностью начать работу в этих местах, а жареную и жирную «быструю» еду все еще можно было приобрести в торговых центрах.

Казалось бы, ну что такого особенного в пирогах? Все пекут пироги. А в русской кухне еще и пирожки есть, в грузинской – хачапури. Вариаций множество. Но часто желая назвать что-то необычайно типичным для США, используют идиому «as american as apple pie» (дословно: такой же американский, как яблочный пирог). Американские пироги занимают особую нишу в культуре этой страны, причем яблочным пирогом дело не ограничивается. От тыквенного до водяного – самобытных рецептов огромное количество. Гарриет Бичер-Стоу, американская писательница девятнадцатого века, в своем романе «Олдтаунские старожилы» воспевала изобретательность хозяек-соотечествениц, которые взяли «пирог – английскую институцию» и развили его в невообразимое количество родов и видов. Действительно, американских пирогов великое множество, и нередко с ними бывают связаны интересные истории и традиции.

В штате Нью-Мексико есть маленький поселок (по переписи 2020 года там проживало всего 111 человек) с колоритным названием Пай-Таун (город пирогов) и девизом «Самый дружелюбный городок Америки». Здесь каждую вторую субботу сентября проходит фестиваль пирогов – традиции «пироговых» праздников в Пай-Тауне уже больше сотни лет. В 1940-х это поселение процветало. Сюда перебрались фермеры-беженцы из Техаса и Оклахомы, вынужденные из-за пыльных бурь искать лучшего места для ведения хозяйства. В 1940 году сюда приехал фотограф Расселл Ли и сделал серию фотографий, оставивших Пай-Таун в истории США. С началом Второй мировой войны часть жителей городка отправились в Альбукерке работать на заводах по производству амуниции и в авиастроении. К тому же в начале 1950-х на эту местность обрушилась засуха, и фермерам снова пришлось отправиться в дорогу, на этот раз их путь лежал в Калифорнию. Сейчас в Пай-Тауне осталось три кафе – и конечно, в каждом из них продаются замечательные пироги.

В числе самых известных овощей Нового Света – тыква. Она, конечно же, нашла свое место в пантеоне американских пирогов, и тыквенный пирог стал одной из визитных карточек кухни США. Этого овоща попросту не существовало в Старом Свете, но он быстро стал любимцем колонистов. Уже в первых кулинарных книгах шла речь о тыквенных пудингах и пирогах. Но дело здесь не только в начинке. Английская писательница Фрэнсис Троллоп, посетившая Соединенные Штаты в 1830-х годах, отмечала, что американцы отличаются удивительным пристрастием к этим запеченным блюдам. Тот факт, что они отдавали предпочтение такому незамысловатому кушанью, служил для нее одним из показателей низкой культуры бывшей колонии Британской империи.

Как бы то ни было, любовь к выпечке, сложной и простой, со всевозможными начинками, ингредиентами и способами приготовления, осталась с американцами до сих пор. Сейчас практически в любом американском супермаркете вы можете купить готовые пироги, или, если вам все-таки хочется испечь свой собственный, – готовые коржи (уже в форме из фольги) и начинки в жестяных банках. Можно, конечно, открыть одну из многочисленных кулинарных книг и испечь его «с нуля» (from scratch), если вы особенно хозяйственны.

Чаще, чем пироги, «с нуля» пекут всевозможные «хлеба» – бисквиты на основе фруктов или овощей (например бананов или кабачков), которые выпекают в форме буханки. Бананы впервые появились в США в 1870-е, но первый рецепт бананового торта был опубликован лишь в 1896 году, а бананового пудинга – в 1903-м. Более привычный «хлеб» стал выпекаться в 1930-х годах с популяризацией пекарского порошка – химического разрыхлителя теста. Этот десерт стал особенно популярен в американской кухне в 1960–1970-х годах.

Американская кухня в целом отличается вариативностью. Кулинарные книги, авторы которых ставят себе задачей сделать репрезентативный срез традиционной американской кухни, неизбежно включают в себя несколько рецептов одного и того же блюда. Пироги не исключение. В каждом штате, в округе, населенном пункте, да что уж там, у каждой хозяйки есть любимый пирог: от вишневого и тыквенного до водяного и кремового. Но главное, что пирог – центральное украшение любого американского праздничного стола.

Начнем с того самого пирога из поговорки. Яблоки – одна из самых популярных начинок по всему миру. Австрийский штрудель, так хорошо прижившаяся в России французская шарлотка, нормандский тарт – все они традиционно выпекаются именно с этим фруктом, который растет в большом количестве по всей Европе. В семнадцатом и восемнадцатом веках англичане, голландцы и шведы отправились на освоение Нового света и привезли с собой любовь к яблокам и яблочному пирогу. Этот пирог – совершенно европейский – не мог быть приготовлен в Западном полушарии до того, как здесь прижились сорта яблок, выведенные в Старом свете. Местные яблоки были слишком мелкими и кислыми. Куда более популярной простой едой в шестнадцатом и семнадцатом веках здесь были пироги с мясом и птицей – любой, какая была под рукой.

Но постепенно яблоки, как и яблочный пирог, в Западном полушарии прижились и полюбились. Этот пирог стал стандартом сладкой выпечки, который хотелось есть даже тогда, когда фруктов не было. Вслед за британскими моряками начала девятнадцатого века американцы в кризисное время стали готовить псевдояблочные пироги: из крекеров. В 1930-е годы бренд Ritz Crackers предлагал хозяйкам вместо фруктов положить их фирменные крекеры с сахаром, лимонным соком, корицей и винным камнем в начинку. Вкус и текстура пирога, приготовленного по этому рецепту, действительно удивительным образом походит на яблоки! Интересно, что сейчас некоторые хозяйки предпочитают именно такой пирог традиционному с настоящими фруктами – и готовят его на День благодарения или другие праздники.

Сейчас яблочный пирог – официально самый любимый американцами. Он занимает лидирующую позицию по продажам в США. На втором месте – тыквенный, а на третьем – вишневый. Согласно опросу, проведенному Американским советом по пирогам (волонтерская организация, с 1995 года ежегодно выбирает лучший пирог страны), практически каждый пятый американец (19 %) предпочитает именно яблочные пироги.

С периодом Великой депрессии ассоциируется множество блюд, которые можно было приготовить из минимального количества ингредиентов. Среди них – водяной пирог, начинка которого действительно состоит всего-навсего из воды, сахара, муки и масла. Про этот рецепт вспомнили во время пандемии Covid–19. В рецептах, появлявшихся на просторах интернета, предлагалось использовать и другие напитки, например газировку спрайт. Еще во время Великой депрессии готовили уксусный пирог – уксус (приправленный большим количеством сахара) заменял тут лимонный сок. Такие пироги, сделанные из простых доступных дешевых ингредиентов, называют иногда «пироги отчаяния».

Пироги должны выпекаться, чтобы быть пирогами. Но так ли это? Может пирог готовиться в фритюрнице или в морозилке? Ответ на этот вопрос – конечно. В 1950-е годы холодильники, миксеры и другие кухонные приспособления изменили американскую кухню, и, конечно, привнесли новые трендовые пироги! Теперь можно было делать кремовые и взбитые начинки, которые вместо духовки отправлялись «готовиться» в холодильник. Под кремовую «шапку» клали бананы, лаймы, клубнику…

С заморозкой вроде понятно, а что по поводу фритюра? В 1968 году в меню «Макдоналдс» появилась новая позиция – яблочный пирог. До 1992 года эти пирожки готовили в фритюре, однако в начале 1990-х, в попытке сделать меню более здоровым, компания решила изменить рецепт и уменьшить количество позиций, готовящихся в фритюрнице. Пироги вернулись в духовку. Единственный штат, где вы до сих пор можете попробовать яблочный пирог по оригинальному рецепту 1968 года, – это Гавайи.

Пироги это очень вкусно. Но иногда они могут стать настоящим оружием. Традиционная «шутка» пирога, летящего в чье-нибудь лицо, пришла из немых юмористических фильмов жанра слапстик. Впервые на серебряном экране герой ударился лицом в пирог в 1909 году. С тех пор пирог, обычно обильно украшенный взбитыми сливками или кремом, летящий в чье-то лицо, стал комическим стандартом. Своего апогея тортометание достигло в фильме 1927 года «Битва века», в котором было использовано больше 3 000 пирогов.

В 1970 году пирог был впервые брошен в чье-то лицо в рамках политического протеста. Жертвой стал Отто Ларсен, председатель президентской комиссии по непотребству и порнографии. С тех пор множество политиков, предпринимателей, деятелей культуры и других публичных персон получили пирогом в лицо в знак протеста. Помимо этого пирог, часто замененный формой из алюминиевой фольги или бумажной тарелкой, наполненной взбитыми сливками или пеной для бритья, нередко стал фигурировать в благотворительных акциях – представьте, за несколько долларов вы можете кинуть «пирог» в лицо, например, вашему учителю.

У жителей Соединенных Штатов Америки с алкоголем всегда были особенные отношения. Путешественники, посетившие Северную Америку во второй половине восемнадцатого века, удивлялись тому, как много американцы потребляли крепкого алкоголя. Англичанин Исаак Кэндел писал, что сравниться с ними в употреблении горячительных напитков могут разве что ирландцы. И действительно, по некоторым подсчетам, в 1770-е годы средний американец выпивал больше тринадцати литров алкоголя в год, спиртное, как правило, присутствовало во время каждого приема пищи. Эта впечатляющая цифра была превзойдена в 1830-м – согласно данным переписи, проведенной в этом году, потребление алкоголя превысило 15 литров на душу населения в год.

На самом деле американцы не были одиноки в таком обильном потреблении крепких алкогольных напитков. Примерно похожие цифры фигурировали в это время у шотландцев и шведов. Там, как и в молодом американском государстве, был избыток зерна и другого сырья, которое могло стабильно идти на производство алкоголя. Для американцев это были в первую очередь сахарный тростник и кукуруза. После Американской революции производство алкоголя перестало облагаться налогами, а значит цены на него значительно упали, и, соответственно, потребление увеличилось.

В колониальное время напитком номер один был ром. Производственная цепочка рома – классический пример сложившегося механизма атлантической торговли в семнадцатом и восемнадцатом веках. Это «треугольник»: сахар (сахарный тростник и сделанная из него меласса – патока) – ром – рабы. На плантациях Вест-Индии, используя рабский труд, выращивали сахарный тростник, который отправляли в британские колонии Северной Америки, где из него производили ром. Работорговцы Новой Англии затем отправлялись в Африку, где за этот горячительный напиток получали рабов, которых затем продавали плантаторам Вест-Индии (и не только).

Главным соперником рома за звание самого популярного алкогольного напитка Северной Америки вскоре стал виски. В изготовлении этого напитка американцы использовали местную кукурузу – постепенно за ним закрепится название бурбон, в честь округа в современном штате Кентукки, который считается местом рождения этого рецепта. Кукурузы было много, а вода была особенно хороша для производства виски, почва в этом регионе богата известняком.

В конце восемнадцатого – начале девятнадцатого века виски, производимый из местного сырья, был самым дешевым напитком, дешевле молока, кофе, чая, пива и рома. К тому же крепкий алкоголь, в том числе в значительной мере разбавленный водой, до повсеместного введения рутинной фильтрации и очищения, пить было намного безопаснее, чем обычную воду, которая могла переносить всевозможные болезни. В молодой американской республике виски был крепче, чем мы привыкли, – содержание алкоголя доходило до 50 %, поэтому его не так часто пили не разбавляя. Этот напиток делали в Америке из американского сырья и потребляли так часто, что за виски закрепилось звание патриотического напитка. К второй половине девятнадцатого века Иллинойс и Кентукки стали главным регионом производства американского виски.

Попытка наложить акцизный налог на виски в 1791 году стала первым прецедентом установления федерального налога на продукт американского сельского хозяйства. Это привело к настоящему восстанию, которое мы уже упоминали в первой главе. Несмотря на то что восстание потерпело поражение, производители виски продолжали уклоняться от уплаты налога вплоть до 1802 года, когда он был отменен. К 1820-м годам среднестатистический взрослый белый американец выпивал стакан виски в день.

На протяжении восемнадцатого века таверны и салуны служили не только местами, где можно было выпить, но и местами, где можно было собраться с другими членами твоего сообщества и обсудить волнующие вас вопросы. Большая часть подготовки революционной борьбы проходила именно в таверне – здесь «Сыны свободы» планировали «Бостонское чаепитие», а Томас Джефферсон в отдельном кабинете писал и редактировал Декларацию независимости, здесь искали потенциальных офицеров в Континентальную армию.

Во время Гражданской войны солдаты немецкого происхождения популяризировали лагер среди своих соратников в армии Союза. Дрожжи для этого вида пива просто невозможно было производить в Новом Свете до начала использования клиперов, быстроходных судов, в трансатлантических плаваниях. До 1840-х годов путешествие через океан было слишком долгим, нужные для изготовления лагера анаэробные дрожжи по дороге теряли свои свойства. Офицеры поддержали употребление этого напитка вместо виски – крепкий алкоголь нередко вызывал дисциплинарные проблемы. Лагер – светлое и легкое пиво, к тому же было еще и дешевле альтернативных напитков, ведь тоже делалось из местного зерна. По привычке солдаты продолжили пить его и после войны, так что лагер не терял своей популярности и до сих пор является пивом номер один в США. Во второй половине девятнадцатого века благодаря пастеризации срок хранения пива увеличился. Крупные пивоварни были основаны немецкими иммигрантами в Цинциннати, Сент-Луисе и Милуоки. Именно из Висконсина, практически через всю страну, пиво экспортировалось в Техас по железной дороге в специальных вагонах-холодильниках.

Американцы всегда любили выпить, но в развивающемся семимильными шагами обществе начала девятнадцатого века пьянство становилось все большей проблемой. В особенности подвержены этому оказались молодые мужчины – потенциальные работники. Именно поэтому в 1820-х годах крупные промышленники поддержали движение за трезвость, с идеологической стороны формируемое в первую очередь различными ответвлениями евангельских христиан. Их силами стал формироваться образ семьи среднего класса, зиждящейся на трех столпах: трезвость, набожность и трудолюбие.

Некоторые церкви требовали от своих прихожан отказаться от употребления крепких алкогольных напитков – пьянство могло стоить членства в приходе, главном центре социального мира американца. Отказ от алкоголя должен был служить дополнительным свидетельством духовного перерождения и вступления на путь истинный. Довольно быстро движение за трезвость стало связано и с другими важными социальными вопросами. Противники крепкой выпивки нередко также выступали за отмену рабства, право голоса для женщин, общественное образование и здоровую пищу.

Мощной движущей силой движения за трезвость стали женщины, в основном протестантки, которые энергично пытались направить американское общество на более праведный путь. Именно методистские, баптистские и пресвитерианские религиозные лидеры составили ядро главной организации, боровшейся против пьянства, – основанной в 1893 году Антисалунной лиги. Борьба против алкоголя плавно переросла в борьбу женщин за право голоса. Сьюзен Б. Энтони, одна из матерей-основательниц суфражистского движения в США, первую свою речь прочитала именно о необходимости запретить крепкие алкогольные напитки.

Многие крупные работодатели поддерживали движение за трезвость в конце девятнадцатого века. Например, наем рабочих на стройку канала Эри осуществлялся через «сухие» приходы или общества трезвенников. В рабочих городках в качестве альтернативы пабам и салунам строились специальные дома досуга, в которых организовывались различные «сухие» мероприятия. Крупнейшие бизнесмены эпохи Томас Эдисон, Генри Форд, Джордж Пулман и другие перемещали производство в некоторое отдаление от крупных городов и строили модельные «сухие» рабочие городки. Форд даже посылал своих шпионов проверять мусорные баки в домах рабочих, чтобы удостовериться, что там не было бутылок из-под алкоголя, – нарушителей могли уволить. Ярым противником алкоголя среди предпринимателей был первый американский миллионер – Джон Рокфеллер – с 1900 по 1919 год он пожертвовал около 350 000 долларов Антисалунной лиге.

Не последнее место в движении за трезвость сыграло и врачебное сообщество – труды о влиянии алкоголя на здоровье начали публиковаться еще в конце восемнадцатого века. Один из подписантов Декларации независимости доктор Бенджамин Раш написал трактат о вреде пьянства, ратуя за умеренное потребление алкоголя. Эта работа вызвала широкий общественный резонанс и стимулировала появление первых обществ трезвенников. С 1885 по 1934 год с завидным постоянством, редким для международных мероприятий того времени, примерно раз в два года проводился Конгресс против алкоголизма. Там собирались представители экспертов по производству алкоголя, медиков, сторонников умеренного потребления и полного запрета спиртного из восьми стран, в число которых, конечно же, входили США.

Первая попытка ограничить потребление алкоголя с законодательной точки зрения произошла в Массачусетсе в 1838 году. Крепкий алкоголь можно было продавать объемом не менее 15 галлонов (56,8 литра). Хозяева салунов, конечно же, находили обходные пути. Так, один предприимчивый тавернщик взимал плату за то, чтобы посмотреть на его слепую свинью. В комнате с свиньей клиента ждал комплиментарный напиток. Закон не дал желаемого результата, а только привел к снижению дохода для штата с уплаты налогов на продажу алкоголя, и его отменили спустя всего четыре года. На протяжении девятнадцатого века то там, то тут появлялись законы, запрещавшие выпивку и не только – лобби группы евангельских христиан пытались протолкнуть различные «воскресные ограничения» – на работу различных служб и даже на путешествия.

Попытки запретов алкоголя продолжались без особого успеха по всей стране на протяжении девятнадцатого века. Однако лобби-группы, общественные организации и активисты-одиночки не опускали руки и продолжали борьбус алкоголем, ставшим для них олицетворением греховности и социальных проблем американского общества. Одно из успешных начинаний противников алкоголя оказалось в области образования. К 1891 году публичные школы 35 из 46 штатов были обязаны преподавать ученикам информацию о вреде алкоголя. Школьным советам рекомендовалось отдавать предпочтение убежденным трезвенникам при найме на учительские позиции.

Одна из самых ярких активисток, боровшихся за сухой закон, Кэрри Нэйшн, отправилась в крестовый поход против салунов. Она устраивала рейды на питейные заведения, часто в сопровождении поющих религиозные гимны женщин, и била бутылки топориком. Она даже наведывалась в аптеки, где ее жертвой становился медицинский спирт. За десять лет проведения этих акций Кэрри была арестована более тридцати раз. В 1966 году в Университете Канзаса, праздновавшем свой 100-летний юбилей, была поставлена опера, вдохновленная ее биографией. А таблички с надписью «All Nations Welcome Except Carry» («Всем народам рады, кроме Керри»[25]) стали повсеместно появляться в питейных заведениях.

К концу девятнадцатого века большую популярность и распространение получили безалкогольные напитки, такие как рутбир, сарсапарилла, еловое пиво, вишневый смеш, кока-кола, имбирный эль и березовое пиво. Их рекламировали как «семейные» напитки, часто приписывая им лечебные свойства. Имбирное пиво должно было избавить вас от тошноты и помочь пищеварению, сарсапарилла – очистить кровь (что бы это ни значило), а кока-кола – лечить похмелье и головную боль. В 1892 году была запатентована привычная нам кроненпробка, та самая крышка, которую можно найти практически на любой стеклянной бутылке. Это облегчило массовое производство бутилированных напитков.

Алкоголь стал символом всего «иного»: мигрантов (прежде всего из Ирландии и Германии), негров (которых обвиняли в том, что они под влиянием дьявольского напитка насиловали белых женщин) и социальных низов. В конституции Оклахомы, принятой в союз в 1907 году, с самого начала был прописан запрет на продажу и потребление алкоголя. За десять лет, с 1907 по 1917, в штатах, в особенности на юге и западе страны, постепенно устанавливался сухой закон, и в итоге в 23 из 48 штатов алкоголь был запрещен, причем в 17 из них запрет был принят на референдуме. Бывшие алкоголики в «сухих» штатах часто переходили на кокаин, который, в отличие от дьявольской выпивки, запрещать пока никто не собирался.

Сторонникам запрета продажи и потребления алкоголя удалось добиться своего в 1919 году, когда была ратифицирована девятнадцатая поправка к американской Конституции. На настоящий момент это единственная поправка, которая утратила свою силу. Ее отменила двадцать первая поправка в 1933 году. Сухой закон действительно привел к тому, что многие американцы полностью отказались от выпивки, в начале 1920-х потребление горячительных напитков снизилось на ²/₃. Но все-таки искоренить употребление алкоголя не удалось – появились бутлегеры, люди, которые занимались нелегальным производством и продажей алкогольных напитков.

Жизнь, особенно в крупных городах, с принятием сухого закона на федеральном уровне изменилась. Спрос на алкоголь привел к созданию огромного количества организованных преступных группировок. Одиозные гангстеры вроде Аль Капоне наводили страх на широкую общественность. Пабы и салуны, в которых обычно пили мужчины, во время действия сухого закона заменили спикизи, во многом повлиявшие на то, как выглядят бары сейчас. В эти тайные заведения приходили чаще всего поздним вечером, группами и парами – для входа нужно было назвать пароль. Информация о них передавалась из уст в уста, а полиция регулярно получала взятки, чтобы избежать рейдов. Хотя еда там была далеко не самая лучшая, в эти заведения жители Нью-Йорка наведывались гораздо чаще, чем в приличные «сухие» рестораны. Набирали популярность и домашние коктейльные вечеринки. В нью-йоркском Гарлеме появился новый тип мероприятий – квартплатные вечеринки. Незнакомцы приходили в обозначенную квартиру, чтобы там веселиться: есть, пить и танцевать. Тот, кто квартиру арендовал, получал от желающих повеселиться деньги, которых хватало, чтобы заплатить квартирную плату за целый месяц.

Скромное количество вина и сидра (не более 757 литров сока на домохозяйство в год) было разрешено производить для личного употребления. Благодаря этому популярность набрал новый продукт – прессованные брикеты концентрированного виноградного сока. На упаковке были инструкции по приготовлению безалкогольного напитка и предостережение, что если оставить его в теплом месте на некоторое время, ферментации не избежать.

Крепкий алкоголь, производимый кустарным способом, конечно же, все чаще и чаще представлял угрозу для здоровья. Отравиться неизвестно как и где произведенным алкоголем было проще простого, и число жертв росло с каждым годом. Эта проблема в совокупности с сформировавшейся вокруг алкоголя впечатляющей сетью организованной преступности и убытками казны с недополученных налогов вынудила многих, даже ярого сторонника сухого закона Джона Рокфеллера, признать, что девятнадцатую поправку необходимо отменить.

Судьбу сухого закона решил один день – 29 октября 1929 года – Черный вторник, начало Великой депрессии. На фоне экономических пертурбаций, последовавших за биржевым крахом, все больше людей пытались заработать деньги бутлегерством и нелегальным производством алкоголя. Франклин Рузвельт, в предвыборной программе которого присутствовал пункт об отмене сухого закона, выиграл следующие президентские выборы, в первую очередь потому, что он обещал вернуть страну на экономические рельсы, создать рабочие места, при чем одними из вновь открытых предприятий должны были стать пивоварни и дистиллерии.

Первым шагом в официальном возвращении алкоголя на прилавки страны стал закон Каллена – Харрисона, принятый в 1933 году. Согласно нему разрешалось производство, продажа и употребление пива и вина с содержанием алкоголя менее 3,2 % в штатах, которые не были «сухими» до принятия восемнадцатой поправки. Подписывая этот закон, Рузвельт сказал: «Я думаю, сейчас было бы самое время выпить пива». Именно эти события теперь ежегодно отмечаются 7 апреля как национальный день пива. Меньше чем через две недели в силу вступила двадцать вторая поправка Конституции, отменившая запрет алкоголя по всей стране.

Сухой закон действовал в США всего 14 лет, однако он изменил то, как люди потребляют алкоголь. Даже после отмены национального сухого закона алкоголь остался табу во многих, прежде всего религиозных, кругах. В Юте, например, до сих пор не редкость встретить drive-through магазины алкоголя[26] – все для того, чтобы никто из твоей конгрегации случайно не увидел как ты заходишь в подобное заведение, желая приобрести дьявольский напиток.

С 1980-х годов по всей стране установлен единый возраст, с которого разрешено покупать алкогольные напитки, и это 21 год. Причем с 16 во многих штатах уже можно получить водительские права, с 18 можно пойти в армию или заключить брак, но пиво купить можно только с 21. Эти изменения в законодательстве были приняты под эгидой кампании по уменьшению количества несчастных случаев, вызванных вождением в состоянии алкогольного опьянения. Действительно, смертность от автомобильных аварий уменьшилась после принятия этого закона. Конечно, это была не единственная причина – параллельно проводились просветительские программы, увеличилась частота и жесткость проверок автомобилистов.

Если вам придет приглашение на американскую вечеринку с надписью BYOB – это значит, что от вас ожидается, что вы с собой принесете то, что будете пить. Вариантов расшифровки этого акронима несколько – первые три буквы неизменно обозначают «bring your own» (принеси свое), а вот «bottle», «beer» или «booze» (бутылка, пиво, бухло) – решать уже вам. С ростом популярности рекреационного использования марихуаны все чаще на приглашениях и флаерах стала появляться еще одна похожая аббревиатура – BYOW. Здесь последняя буква расшифровывается однозначно – «weed» (травка).

Не секрет, что многие самобытные жанры музыки, возникшие в США и покорившие весь мир, имеют афроамериканские корни. Регтайм, блюз, джаз… Все они произошли от народной и церковной музыки темнокожих американцев. Американская популярная музыка, обособленная от классической и принципиально от нее отличавшаяся, но занимающая особое место в культурной жизни страны, родилась именно в период между Гражданской и Первой мировой войнами. Народные песни, которые пели солдаты обеих сторон, после войны с новой силой стали прокладывать свою дорогу в «большую музыку». В США песни пели не только на поле боя, но и в церкви. Славились своими ритмичными распевами баптистские церкви, в особенности с преимущественно афроамериканскими прихожанами.

Джаз зародился в Новом Орлеане и стал музыкой преимущественно городской. Блюз – напротив – музыка сельская, родилась в бедном захолустье. Слово «блюз» в английском языке само по себе непременно вызывает ассоциации с грустью, печалью. To catch the blues – значит загрустить. В начале девятнадцатого века «синими» называли пьяниц – поэтому и законы, ограничивающие употребление горячительных напитков по определенным дням, называли иногда «blue laws».

Считается, что двенадцатитактовый музыкальный формат, в котором играют чувственные блюзовые мелодии, впервые был опубликован в нотах и пластинке Уильяма Кристофера Хэнди Memphis Blues в 1912 году. Блюз характеризуется прежде всего особым построением мелодии, в которой подчеркиваются «блюзовые ноты» (blue notes): в вокале III ступень в звукоряде мажора и минора и пониженные V и VII. «Текучий» вокал и такие же «текучие» гитарные звуки, которых добивались техниками бенда и слайда. Слайды игрались тем, что было под рукой – бутылочным горлышком, ножом или еще чем-нибудь.

Структура блюзовых композиций легла в основу огромного количества песен различных музыкальных жанров от джаза до рок-н-ролла. Ритм-н-блюз (R&B) завоевал сердца радиослушателей. Исполнители этой музыки все еще были в большинстве своем афроамериканцы. Популярность этой музыки отчасти стирала расовые границы в американской молодежной среде. Но были и причины для беспокойства – темы, поднимавшиеся в рок-н-ролльных песнях, могли быть восприняты как вульгарные и пошлые, а вместе с этим такое отношение могло распространяться и на всю культуру черных американцев.

До 1954 года не такой уж и редкостью были откровенные тексты, в которых практически прямым текстом говорилось о сексе. Непристойные песни пытались запретить даже на законодательном уровне, но до этого не дошло, под давлением студий музыканты сами стали все больше цензурировать свои тексты, часто даже перезаписывая свои старые неприличные песни. Переломным моментом стала песня Work with Me, Annie Хэнка Балларда и The Midnighters[29], сразу же получившая огромную популярность. Несмотря на попытки ее запретить, было продано более миллиона копий – песня продержалась на первой строчке ритм-н-блюзового чарта журнала Billboard. Федеральная комиссия по связи запретила диск-жокеям ставить эту песню по радио. Это привело к целой волне песен с более завуалированными намеками. В начале 1955 года журнал Billboard заявил, что «большая часть ритм-н-блюз пластинок относительно без „грязи“».

Летом 1955 года песни в новом музыкальном жанре стали занимать первые строчки рейтингов – это было начало настоящей революции. Из всех музыкантов, приложивших свою руку к созданию рок-н-ролла, стоит особенно выделить двоих: Чака Берри и Бо Диддли. Именно Чак поставил агрессивно звучащую электрогитару в основу рок-н-ролльного звучания. В основу его первого хита Maybellene частично легла популярная на юге вестерн-свинг песня Ida Red. С оригинальным текстом и зажигательным соло на электрогитаре, песня о любви, сексе и быстрых машинах, под которую можно и нужно было танцевать, быстро завоевала сердца слушателей, особенно молодежи. Защитники общественного благонравия били в набат и называли рок-н-ролл современным образчиком средневековой танцевальной мании.

К началу 1960-х годов слушатели блюза меняются. Теперь это почти что антропологическая диковинка. Большая часть молодежи отдают предпочтение ритм-н-блюзу и рок-н-роллу, но в то же время увеличивается и интерес к народной музыке. Это время расцвета американского фолк-ревайвала, начавшегося после Второй мировой войны и сочетавшего в себе блюз, госпел (церковные песнопения), детские и рабочие песни, традиционные американские баллады. Не последнюю роль в этой популяризации играют исследования по истории музыки. В 1959 году публикуется книга и пластинка The Country Blues («Сельский блюз») Сэмюэля Чартерса, а в 1960-м Blues Fell This Mornin («Сегодня утром стало грустно») Пола Оливера.

Рок-н-ролльная революция случилась не сразу, но постепенно эта мощная музыка объединила слушателей различного расового, социального и экономического положения, а затем прорвалась и через географические и политические границы, завоевав сердца людей по всему миру. Особенно сильна стала связь между британским и американским музыкальным миром. «Британское вторжение» началось в середине 1960-х годов с сингла I Want to Hold Your Hand ливерпульской четверки The Beatles. Но битломанией все не закончилось, американские чарты наполнились музыкой, импортируемой из бывшей метрополии. Рок-н-ролл перестал быть исключительно американским жанром даже в самих США.

Слово «фолк» с английского переводится как «народ». Но что может называться американской народной музыкой? Здесь столько «традиционных» звучаний – от напевов американских индейцев до польки и клезмера, от водяных барабанов и «поющего» тростника до банджо и скрипки. Но главными инструментами жанра, ставшего основой для уже упомянутого «возрождения», стали гитара и губная гармошка. На первом плане были песни рабочего движения. Из-за подозрений (порой вполне себе резонных) в коммунистических настроениях в 1950-е годы эти песни стали снимать с эфира, исполнители стали терять свои контракты с звукозаписывающими студиями, против некоторых даже начинались процессы.

Фолк стал музыкой запрещенной – и она полюбилась левонастроенным интеллектуалам, битникам и диссидентам. Прорвавшись сквозь эру «красной угрозы» маккартизма, фолк-ревайвл расправил свои крылья и вошел в мейнстрим. Именно в это время на сцену выходят Джоан Баэз, Боб Дилан и многие другие исполнители, песни которых становятся гимнами нарастающего протестного движения за гражданские права. Новой аудитории не были интересны ковбойские песни и народная музыка как таковая. Фолк-ревайвл полюбился своим протестным потенциалом, и массовое распространение получили именно эти народные песни, которые хотела слушать широкая публика.

К 1970-м годам популярная музыка изменяется до неузнаваемости. От панк-рока и нью-вейва до прог-рока и глэм-метала – настоящий калейдоскоп жанров и поджанров, сосуществовавших и порой записывавшихся в одних и тех же студиях Нью-Йорка или Лос-Анджелеса.

Говорить о музыкальной индустрии в современном смысле этого слова можно начиная с того времени, когда появляется технология звукозаписи и записанной музыкой начинает интересоваться широкая публика. Теперь музыку можно услышать не только вживую, но и приобрести ее копию себе, чтобы снова и снова наслаждаться любимыми песнями. В 1877 году «великий маг Нового Света»[30] Томас Эдисон изобрел фонограф. Постепенно вощеные цилиндры стали вытеснять грампластинки, а дальше – больше: аудиокассеты, CD-диски, и, наконец, mp3.

От радио до спотифая, то, как люди знакомятся с музыкой, потребляют ее и взаимодействуют с ней, обусловливает ожидания и правила музыкальной индустрии. В 1950-е годы транзисторное радио позволило брать музыку с собой куда угодно. Поймав радиоволну, можно было услышать пластинку, поставленную диск-жокеем. Можно было даже позвонить в студию и заказать ту или иную песню. К этому времени музыка стала преобладать в сетке радиопередач, радиоварьете, комические программы и аудиодрамы утратили свою популярность с распространением телевидения. Но количество радиоприемников только увеличилось – их теперь у американцев было больше, чем ванн. А еще встроенные радио стали стандартной частью автомобиля. Уже в 1957 году каждый третий радиослушатель находился в машине.

Для того, чтобы диск-жокей мог поставить ту или иную пластинку во время эфира, у радиостанции должна была быть лицензия. Для этого они заключали контракты с организацией защиты авторских прав, представлявшей определенную часть музыкантов. К середине 1950-х около 80 % музыки, проигрываемой на радио, было лицензировано Broadcast Music, Inc. (BMI). Они представляли большую часть популярной молодежной музыки, в том числе «цветных» артистов, которых не хотел представлять другой гигант, занимавший лидерскую позицию на рынке до прихода BMI, Американское общество композиторов, авторов и издателей (ASCAP). Они решили воспользоваться недовольством консервативно настроенной части американского общества, выступавшей против «безвкусицы» рок-н-ролла. ASCAP подали иск против BMI, обвиняя их в том, что среди их акционеров были работники радиостанций, которые могли способствовать тому, что диск-жокеи ставили преимущественно их музыку, не отвечающую высокому вкусу американской публики. По решению Верховного суда обе компании были вынуждены предоставлять радиостанциям общие лицензии на весь мвой каталог по ценам, оговоренным в соглашении.

С появлением кассет – музыка стала не просто мобильной, но еще и стабильной и индивидуальной. Пленку на кассете испортить гораздо сложнее, чем поцарапать виниловую пластинку. Впервые музыкальные кассеты, разработанные голландской компанией Phillips, появились в Соединенных Штатах в 1966 году, но настоящую массовую популярность они приобрели в 1979-м, когда на рынке появился Walkman – первый портативный кассетный плеер. Теперь музыку можно было брать с собой, слушать ее везде и постоянно, выбирая самостоятельно, что хочется послушать.

В 1981 году появился телеканал MTV, созданный специально для того, чтобы «крутить» видеоклипы. Хотя музыканты появлялись на телевидении и даже делали музыкальные клипы задолго до появления этого канала, именно тогда видеоклипы стали необходимостью. Благодаря MTV резко стали набирать популярность музыканты, которых было не только интересно слушать, но на которых было еще и интересно смотреть. Мадонна, Майкл Джексон и многие другие завоевали сердца телезрителей своими хитовыми клипами. В 2025 году эра MTV подошла к концу – канал начал «сворачивать» свое присутствие на телевидении. Музыка теперь «живет» онлайн.

После Второй мировой войны студия звукозаписи стала важным центром культурного производства. Музыкальная индустрия, как и многие другие в послевоенных США, стала развиваться семимильными шагами. К концу 1960-х годов нормой стало записывать один альбом на протяжении многих месяцев и затем сводить все в финальный продукт. За какие-то двадцать лет студия звукозаписи преобразилась из места, где можно было запечатлеть хорошо отрепетированное музыкальное произведение таким, как оно исполнялось вживую – со всеми ошибками, случайностями и несовершенствами, в мастерскую, где создавались ранее невиданные песни, инструмент создания музыки. Так, для записи хита 1966 года песни Good Vibrations группы The Beach Boys потребовалось три месяца и семнадцать сессий в пяти разных студиях звукозаписи!

Уже в конце 1940-х годов высококачественное звукозаписывающее оборудование стало доступным настолько, что начали появляться маленькие независимые лейблы, которые могли специализироваться на не самой мейнстримной музыке, и с маленькими тиражами (около 1500 экземпляров) оставаться конкурентоспособными и получать прибыль. Они снижали свои расходы, платя музыкантам за запись пластинки как можно меньше – например 10 долларов и ящик виски. Между 1948 и 1954 годами было открыто больше тысячи таких маленьких «инди» (сокращенно от independent – независимый) лейблов. В то время как офисы большей части крупных звукозаписывающих компаний находились в Нью-Йорке, независимые студии были разбросаны по всей стране. Их открывали хозяева клубов, музыкальные журналисты, производители пластинок и не только.

Хотя церемонии награждения не совсем американское изобретение, именно в Соединенных Штатах они превратились в то, чем являются сейчас. Масштабные телевизированные шоу «Оскар», «Тони», «Грэмми» (и множество других, от «детского выбора» Nickelodeon до антипремий вроде «Золотой малины») год за годом приковывают к себе внимание людей со всего мира. Новостные публикации и социальные сети пестрят фотографиями сногсшибательных нарядов знаменитостей на красной ковровой дорожке, реакциями на победу или проигрыш, комментариями ликующих или негодующих фанатов. Получить заветную статуэтку становится целью и мечтой миллионов представителей творческих профессий, а слова «номинант на премию…» или «лауреат премии…» служат свидетельством качества.

Каждая церемония награждения становится настоящим событием не только для ее непосредственных участников. Нередко интересующиеся музыкой, кино или театром американцы устраивают специальные вечеринки для просмотра церемонии вручения той или иной премии. Они делают ставки на победителей, обсуждают, кто во что одет, отпускают едкие комментарии по тому или иному поводу. Сетуют на затянутость, напыщенность, нерепрезентативность… Но все равно собираются смотреть каждый год.

Наверное самая громкая и знаменитая церемония награждения – это премия «Оскар». Итальянский режиссер Федерико Феллини, получив свою четвертую статуэтку в 1975 году, сказал, что «в мифологии кино „Оскар“ – высшая награда». Церемония награждения проводится Академией кинематографических искусств и наук с 1929 года. Сама Академия была создана всего двумя годами ранее как «желтый профсоюз» – организация, контролируемая работодателем как «альтернатива» и способ предотвращения возникновения независимых рабочих профсоюзов. Академия была призвана объединить пять профессий киноиндустрии: актеров, режиссеров, сценаристов, технических работников и продюсеров, состав основателей включал в себя представителей этих пяти групп и двух юристов. В некотором роде кульминацией каждого года должен был стать гала-ужин, на котором все члены Академии могли бы провести время вместе и подвести итоги года в торжественной обстановке. Именно из этой идеи вылилась церемония «Оскар».

Академия, начав с простой 15-минутной церемонии перед ужином, дошла до масштабных транслируемых шоу. Именно церемония «Оскар» стала образом для подражания для других и сейчас существует целый «сезон премий», с ноября до конца февраля – начала марта, и церемония Академии – его несомненная кульминация.

Противостояли Академии различные профсоюзы, в первую очередь Ассоциация равенства актеров (Actors' Equity Association), которая была создана в 1913 году и существует до сих пор. Ассоциация не боялась действовать жестко и отстаивать права своих членов всеми доступными ей способами, используя стачки, протесты, публикации и пристальный контроль контрактов. Среди достижений Ассоциации было, например, введение оплаты репетиций. Профсоюзы стремились добиться того, чтобы права актеров были защищены, ведь они достойны честных условий труда, как и представители любой другой профессии.

Изначально Ассоциация объединяла в первую очередь актеров театра. До появления звука в фильмах киноактеры были весьма от них обособлены, но с появлением «говорящих» кинокартин все больше и больше театральных актеров, в том числе состоявших в ассоциации, стали появляться на серебряном экране. Несмотря на это большая часть киноактеров все еще не входила в Ассоциацию. Активные призывы вступать в ее ряды последовали уже после создания Академии, когда входившие в последнюю продюсеры предложили массово «пересмотреть» гонорары артистов и актерский профсоюз делал все возможное, чтобы этого не допустить.

К середине 1920-х годов производство кино обрело промышленный характер. Это был четкий отлаженный процесс. Средне- и малобюджетные фильмы снимались в огромном количестве по четкому производственному графику. Готовый продукт можно было получить чуть ли не через месяц после начала съемок. На этом производстве было занято огромное количество людей: от сценаристов, режиссеров и актеров до осветителей, художников и операторов. На съемочной площадке появилось еще больше людей и оборудования с введением звукозаписи, причем у большинства работников кинопроизводства контракты были заключены не на конкретный проект, а напрямую с той или иной студией.

К началу 1930-х годов Голливуд стал настоящим городом внутри города, где большая часть работников были так или иначе заняты в киноиндустрии. И эта рабочая сила была организована. Интересы киноактеров представляла SAG – Гильдия киноактеров, которая выделилась из ранее упомянутой Ассоциации равенства актеров. За первые два года существования SAG, 1933–1935, приняла в свои ряды более 5000 членов. Несмотря на могущество студий и привлекательность создаваемой ими «системы звезд», в которую мечтал войти каждый статист, этому профсоюзу удалось набрать обороты и заставить Голливуд считаться с правами его членов. Собственная церемония награждения появилась у Гильдии лишь в 1995 году, но она сразу завоевала любовь и уважение в актерской среде, стала символом признания коллегами по цеху. В отличие от «Оскара» выборщики для премии SAG определяются случайным образом из списка членов профсоюза.

Главная театральная улица США – Бродвей в Нью-Йорке. «Бродвеем» называют кластер из 41 театра, в каждом из которых зрительный зал вмещает более 500 человек. Однако всего лишь три театра расположены непосредственно на одноименной улице – Бродвей (на пересечении с 53-й), «Палас» и «Винтер гарден» (оба недалеко от Таймс-сквер). Конечно, здесь расположены далеко не все театры США, и даже не все театры Нью-Йорка. В Большом Яблоке существует градация театров. Те, что поменьше (от 100 до 500 посадочных мест), называют Офф-бродвейскими театрами, а самые маленькие, в которых количество посадочных мест не достигает 100, – Офф-офф-бродвейскими. Чем меньше театр – тем меньше бюджет – тем меньше риск и больше свободы для экспериментов. Многие постановки, прежде чем получить достаточное финансирование и переместиться в большие театры Бродвея, начинают свой путь в театрах поменьше или в других городах.

Главная награда Бродвея – «Тони». В честь кого назвали «Оскар», мы не знаем, а вот «Тони» названа в честь Антуанетты Перри – актрисы, режиссера и продюсера, одной из основательниц Американского театрального крыла. Эта благотворительная организация выросла из общества, созданного работницами театров для поддержки американских солдат во время Первой мировой войны. В 1939 году общество женщин американского театра было возрождено, и Тони с пятью другими известными в театральных кругах женщинами стали собирать одежду и деньги для помощи британскому народу и беженцам, прибывшим из Европы в США. На протяжении Второй мировой войны они создавали солдатские клубы в Штатах и Европе. Антуанетта Перри умерла в 1946 году, но театральное крыло продолжило ее дело. По окончании войны организация сместила свой фокус на поддержку театрального образования.

Сейчас Бродвеем заправляют мюзиклы – масштабные и ужасно дорогие. Начиная с 20-й церемонии 1967 года каждая церемония награждения «Тони» транслируется на всю страну. Это великолепное музыкальное шоу, где каждый номинант на категории «лучший оригинальный мюзикл» и «лучший восстановленный мюзикл» показывает номер из своей постановки. Этот жанр стал практически синонимичным с американским театром. Он стоит где-то между кабаре и оперой, преемник оперетты и музыкальных комедий эдвардианского времени. Где конкретно проходит грань между этими жанрами – далеко не всегда очевидно. Легенда Бродвея поэт и композитор Стивен Сондхайм говорил, что главное отличие – это место. На Бродвее и в оперном театре разные условия, разная атмосфера, разная публика – каждая со своими ожиданиями.

Первая профессиональная театральная постановка в Нью-Йорке тоже была практически мюзиклом – это была пародийная сатирическая «Опера нищего» Джона Гея и Иоанна Кристофа Пепуша, привезенная из Лондона в 1750 году. Это – балладная опера, жанр, в котором используются популярные и народные песни.

Но это было только началом. В дальнейшем Джордж Гершвин, Оскар Хаммерстайн II, Леонард Бернстайн, Стивен Сондхайм и многие другие своим творчеством определили то, чем сейчас является американский мюзикл.

Престижных наград действительно огромное количество. Признанным апогеем достижений стала «комбинация» четырех «главных» наград разной направленности: «Эмми» (телевидение), «Грэмми» (музыка), «Оскар» (кино) и «Тони» (театр). На 2025 год 21 человек вошел в этот пантеон американского искусства (27, если считать специальные и почетные категории названных премий).

Первым все четыре награды получил Ричард Роджерс – композитор, написавший музыку к 43 бродвейским мюзиклам. Всего Роджерс лично получил 1 «Оскар», 1 «Эмии», 2 «Грэмми», 6 «Тони» и вдобавок ко всему – Пулитцеровскую премию. Первой наградой для него стал «Оскар», полученный в категории «лучшая песня» в 1946 году за It Might As Well Be Spring, текст к которой написал Оскар Хаммерстайн. Роджерс с Хаммерстайном написали множество мюзиклов, ставших безусловной классикой жанра. Главный успех дуэта, это, конечно, «Звуки музыки», получившие в 1960 году награды в пяти номинациях «Тони». В целом мюзиклы, написанные этим дуэтом, были удостоены 37 «Тони», 15 «Оскаров», 2 Пулицеров, 2 «Грэмми» и 2 «Эмми».

Еще один музыкальный дуэт – Бенж Пасек и Джастин Пол – установил новый наградный рекорд. Им удалось получить весь ЭГОТ всего за 7 лет и 7 месяцев. Их ошеломляющий успех начался с бродвейского мюзикла «Дорогой Эван Хэнсон» и киномюзикла «Ла-Ла Ленд», в котором они участвовали как авторы песенных текстов. На момент получения последней награды – «Эмми» – им обоим было всего по 39 лет – они заняли второе и третье место среди самых молодых обладателей ЭГОТ. Буквально на пару месяцев моложе Бенжа Пасека был Роберт Лопез, получивший последнюю необходимую для этого звания награду, «Оскара» за песню Let It Go из мультфильма «Холодное сердце», в 2014 году. У Лопеза за поясом еще один рекорд – на данный момент он единственный «двойной» ЭГОТ – каждую премию он получил как минимум два раза. Но и это еще не все – ему не хватает всего одного «Оскара», чтобы стать «тройным» ЭГОТом!

В англоязычном интернете американское влияние видно (и слышно) повсеместно. От видеоблогов до форумов – везде американский акцент. Это все не просто так. Интернет вообще отчасти – американское изобретение. Именно компьютерная сеть ARPANET (Advanced Research Projects Agency Network), созданная министерством обороны США в конце 1960-х годов, стала прототипом сети Интернет. ARPANET позволил специалистам из Гарварда работать вместе с специалистами из Стэнфорда. Сеть соединила компьютеры в Массачусетсе и Калифорнии, которые разделяло более 5000 километров. Это изобретение американского военно-индустриально-академического комплекса заложило основу для будущего развития интернета. ARPANET росла, в нее добавляли все новые сервера, разбросанные по всем Соединенным Штатам; за первые три года существования проекта их число достигло 37. Различные локальные компьютерные сети затем соединялись в общую. Именно это межсетевое (internetting) соединение стало основой Сети и дало ей свое название.

На форумах и в социальных сетях снова и снова появляются совершенно «американские» комментарии. Довольно часто на просторах интернета американцы автоматически предполагают, что все люди, которые пишут по-английски, – тоже американцы. Некоторые пользователи из других стран собирают примеры таких ситуаций в подборки на Reddit, TikTok и YouTube. Жителей США здесь действительно много. Не удивительно, что большая часть преимущественно англоязычных социальных сетей – Facebook, Instagram и Twitter (X)[31], YouTube, Pinterest, LinkedIn, Reddit (и это далеко не исчерпывающий список) – были основаны американцами.

23 января 2018 года: человек из Флориды арестован за то, что напал на девушку жареной курицей

2 февраля 2020 года: человек из Флориды с татуировкой границ штата на лбу звонит 911, чтобы его подвезли до дома

6 сентября 2022 года: человек из Флориды лишился руки из-за атаки аллигатора и несколько дней бродил в поисках помощи

22 марта 2023 года: человек из Флориды арестован, после того как дал женщине пощечину куском пиццы

5 июня 2024 года: полуголый человек из Флориды врезался в здание тюрьмы

Приключения «человека из Флориды» потрясают своим количеством, разнообразием и странностью. Снова и снова возникает он на передовых различных новостных изданий. Жители Солнечного штата прославились своими эксцентричными выходками на всю страну. Уже больше десяти лет на просторах интернета пользователи продолжают делиться забавными и пугающими заголовками, документирующими похождения флоридцев. «Человек из Флориды» стал настоящим фольклорным персонажем. В социальных сетях возникают фанатские странички, на которых собраны новостные статьи с похождениями флоридцев. Периодически пользователи проверяют, что учинил мифический «человек» в их день рождения.

Откуда же возник этот феномен? Почему на просторах интернета столько странных флоридских историй? В Флориде существует закон, который прозвали «Солнечным». Согласно этому закону общественность имеет право получить доступ к архивам на уровне штата, области и муниципалитета. Благодаря этому закону, принятому для прозрачности процессов, любой журналист (или просто заинтересованное лицо) легко может получить доступ к информации по всем, даже самым странным и незначительным, процессам. Вот так, из-за обилия доступной информации и уже сложившейся репутации штата, родился Человек из Флориды.

Если вдруг вы решите посмотреть какую-нибудь подборку сленга поколения альфа[32] в английском языке, название этого штата, расположенного на Среднем Западе США, точно вам попадется. Но почему именно этот штат вошел в лексикон молодежи? По сравнению с Флоридой у Огайо репутация скорее противоположная – это совершенно «среднестатистический» штат.

Все началось почти десять лет назад, в 2016 году, когда пользователь социальной сети Tumblr опубликовал фотографию объявления на автобусной остановке, гласившего: «Огайо будет ликвидирован» (Ohio will be eliminated). Речь шла, конечно, не про сам штат, а об остановке, расположенной на одноименной улице. Картинка разлетелась по просторам интернета и пользователи подхватили шутку о том, что раз Огайо хотят уничтожить, значит этот штат планирует захватить всю страну или даже весь мир.

Огромное количество мемов было создано вокруг этой шутки и, казалось бы, она уже утратила свою популярность. Но через пять лет после того самого поста на платформе TikTok мем про Огайо получил новое развитие. Теперь пользователи стали создавать видео с подписью «Только в Огайо» или «в Огайо даже ___ нельзя нормально», вне зависимости от того, что происходило на видео. Часто при этом на заднем плане играла песня Lil B «Swag Like Ohio». Постепенно слово «Огайо» крепко вошло в сленг поколения альфа и часто употребляется с различными значениями от описания чего-то совсем не «крутого», до полной противоположности.

Раз уж речь пошла о сленге поколения альфа, стоит уделить немного внимания американским школьникам на просторах интернета. Именно там подростки (и, будем честны, не только они) общаются чаще всего. Постоянная связанность с виртуальным миром и насыщение информацией привели к ускорению жизненного цикла мемов и обновления сленга. Интернет меняется постоянно и меняются любимые молодежью платформы: от MySpace 2000-х к Tumblr 2010-х и TikTok 2020-х. Конечно этими «гигантами» все не ограничивается, сейчас практически у каждого есть множество профилей в различных социальных сетях, и эти платформы определяют то, как люди на них общаются.

Немыслимое количество фильмов и сериалов запечатлело для нас американскую школьную жизнь. Из этих фильмов мы узнаем, что спорт – это очень важно, в шкафчик можно кого-нибудь затолкать, а еда в столовой всегда ужасная. А еще мы видим стереотипные портреты американских школьников, типажи, которые существуют уже лет 50. Понятно, что панк 1970-х и панк 2020-х будут выглядеть, говорить и вести себя по-разному, но какая-то суть остается неизменной. Давайте же попробуем понять, в чем эта суть и как эти типажи эволюционируют в эпоху интернета и «Нетфликса».

Поколения альфа и бета родились уже после того как смартфоны стали неотъемлемой частью нашей жизни. Они буквально выросли с планшетами в руках. Причем основным типом контента, который они употребляют, остается видео. От ярких мультиков вроде Cocomelon до коротких видео – Reels в Instagram[33], Shorts в YouTube и TikTok, где подростки принимают участие в трендах, записывают обзоры косметики и делятся мемами.

Появился новый типаж «бьюти гуру» – девочки лет 9–12, облюбовавшие полки с уходовой косметикой в крупных сетевых магазинах вроде Sephora. Даже если у этих детей нет аккаунтов в социальных сетях, они в курсе последних трендов и спешат за новой маской, сывороткой или кремом. Яркие цвета упаковок, вкусные запахи и милые названия – не удивительно, что этим юным подросткам так интересна уходовая косметика. К тому же бренды и магазины начали активнее рекламировать товары для этой возрастной группы. Начало появляться и огромное количество игрушек, изображающих уходовую косметику.

С точки зрения дерматологов, это – опасный тренд, ведь эти продукты могут негативно повлиять на растущий организм. В этих привлекательных баночках, бутылочках и тюбиках нередко содержатся ингредиенты, призванные способствовать омоложению кожи, например ретинол. В начале 2025 года в Калифорнии был предложен законопроект, призванный ввести возрастное ограничение для приобретения антивозрастной уходовой косметики. Но ничего, даже если у тебя нет самой трендовой умывалки, ты все еще можешь купить самую модную бутылку для воды или коллекционную игрушку из PopMart или Miniso.

Сегодня традиционно «гиковые»[34] развлечения, которые с 1970-х до 2000-х ассоциировались преимущественно со странными заучками, довольно плотно вошли в мейнстрим культуры. Взять хотя бы игру Dungeons and Dragons («Подземелья и драконы»), первое издание которой было выпущено в 1974 году. В 1980-е эта настольная ролевая игра стала в центре очередного витка «Сатанинской паники». Обеспокоенные родители призывали к ее запрету, ведь там были демоны, дьяволы, прочая нечисть, магия и заклинания – захватывающая игра – явно была способом вовлечь молодежь в ряды опасного сатанинского культа. Конечно, паника этим не ограничилась, опасения вызывали и хеви-метал музыка, учителя и телевидение. Сейчас эта игра завоевала огромную популярность, «звездные» кампании вроде Dimension 20 или Critical Role прошли путь от стримов на YouTube до забитых стадионов. После выхода пятого издания игры в 2014 году она стала более доступной и гибкой, но катализатором стала пандемия COVID–19, благодаря которой все больше игроков начали проводить кампании онлайн.

Иногда в подростковом дискурсе возникает и некая «ностальгия», смешиваются тренды девяностых и нулевых – тамагочи и объемные цветастые ветровки сочетают с кружевными майками и джинсами с заниженной талией. Иногда «крутым» временем становятся и 2010-е с фандомной интернет-культурой Tumblr и Twitter[35] и «золотой эрой» Buzzfeed. Эстетика субкультур стала благодаря Pinterest и TikTok знакома всем и каждому. Теперь и «крутые» подростки одеваются с «неформальными» элементами. Для них, чаще всего, это просто симпатичный эстетический образ, на который их вдохновил Интернет.

Сейчас в школе ученики получают для работы «хромбук» и прячут свои смартфоны в чехлы фирмы Yondr, которые не дают детям пользоваться мобильными телефонами на протяжении школьного дня. Перед уходом домой им размагничивают чехлы и они снова получают доступ к своим устройствам. На эти чехлы правительство США потратило более 2 миллионов долларов в 2023 году. Помимо смартфонов учителя нередко ставят запрет и на некоторые слова. Среди них «скибиди» – что-то плохое и не «крутое», «ризз» (сокращение от слова «харизма») и «67». Хотя циркулирует множество теорий, откуда взялся мем про «67», вся суть его заключается в бессмысленной заразительности.

Шестьдесят три национальных парка разбросаны по всей стране: от Кобук-Валли на северо-западе Аляски до Эверглейдс во Флориде. Самый маленький национальный парк занимает меньше квадратного километра (0,8 км²). Это парк на берегу реки Миссисипи, в Сент-Луисе, штат Миссури. В нем располагается арка «Ворота на Запад» – самая высокая конструкция во всем штате – почти 200 метров в высоту и в ширину. Этот парк мог бы поместиться во Врангель-Сент-Элайас (самый большой национальный парк, расположен на Аляске) более чем сорок две тысячи раз.

Предвестниками национальных парков явились мемориалы, посвященные различным событиям Гражданской войны, которые стали создаваться еще до ее окончания. Самое известное место памяти об этой войне – Геттисберг – где произошло сразу два ключевых события: битва в начале июля 1863 года, и Геттисбергское послание, прочитанное Авраамом Линкольном во время открытия там Национального солдатского кладбища в ноябре того же года. Организация, призванная заниматься сохранением этого места, Мемориальная ассоциация Геттисбергского поля боя, была создана уже в апреле 1864 года.

В конце девятнадцатого века была создана одна из наиболее известных и влиятельных женских некоммерческих организаций, посвященных сохранению американского наследия, – «Дочери Американской революции». Уже через пять лет после создания, в 1895 году, они взяли под свое управление Индепенденс-холл – здание, в котором заседал Второй континентальный конгресс, где была принята Декларация независимости и подписана Конституция США. За эту честь им пришлось побороться с другой организацией – «Сынами революции», которые не очень хотели участвовать в восстановительных работах, однако планировали использовать это место для своих заседаний. После множества апелляций к городским властям «Дочерям» удалось добиться своего. И на этом они не остановились! Им удалось не только отреставрировать внутреннее убранство второго этажа за собственные средства, но и получить финансирование от города на реставрацию всего остального здания, которая была завершена к 4 июля 1898 года.

Множество мест, так или иначе связанных с Американской революцией и Гражданской войной, выкупались подобными благотворительными организациями. Чаще всего движущей силой в них были женщины, целью которых было восстановить, сохранить и мемориализировать дома, поля битв и другие знаковые места. Сейчас многие из этих объектов, в том числе и уже упомянутые и Индепенденс-холл, и поле боя под Геттисбергом, входят в систему национальных парков.

Следи этих организаций в 1894 году появилось одно под названием «Объединенные Дочери Конфедерации». Их главной задачей стала поддержка создания памятников и мемориалов, посвященных противостоявшим во время Гражданской войны Союзу штатам, – и им удалось добиться в этом значительных успехов. Помимо прочего они организовывали масштабные мероприятия – собрания ветеранов, где идея «Проигранного дела» поддерживалась ленточками, цветами и детским хором. Кстати, организация «Дочерей Конфедерации» существует и ведет свою деятельность до сих пор.

Они устраивали помпезные открытия различных памятников и взяли на себя организацию местных празднований в честь Мемориального дня Конфедератов. В этот день женщины и дети одевались в белое и посещали могилы погибших во время Гражданской войны солдат южан и украшали их цветами. В южных штатах Мемориальный день часто праздновали 3 июня, в день рождения Джефферсона Девиса, первого и единственного президента Конфедеративных Штатов Америки, но часто возникали и другие варианты – 26 апреля, четвертый понедельник апреля, первое воскресенье июня…

Украшение могил солдат в День памяти проводилось и на федеральном уровне. Этот праздник должен был объединить сражавшихся друг с другом соотечественников совместными традициями поминания погибших. Однако вместо этого южане и северяне выработали собственные отдельные друг от друга способы и даже дни празднования, собственные места и памятники, за которыми они ухаживали. Но были в этих празднованиях и общие черты: все начиналось с протестантской проповеди, в которой особенное внимание уделялось поминанию погибших воинов, ветераны при этом надевали свою форму, а затем все расходились украшать могилы погибших бойцов. Этот праздник сразу завоевал статус одного из наиболее чтимых патриотических праздников – пускай свою объединительную задачу он не совсем смог выполнить.

В 1903 году президент Теодор Рузвельт создал первый национальный резерват дикой природы на острове Пеликан-Айленд во Флориде. С тех пор их было создано более 600. Первый резерват появился благодаря Полу Крегеру, жившему неподалеку от этого острова. Ему нравилось наблюдать за водоплавающими птицами, его населявшими, особенно полюбились Полу коричневые пеликаны. Он разводил пчел, строил и ремонтировал лодки, играл на аккордеоне. А еще выходил с ружьем на своей лодке, чтобы отпугивать охотников за перьями, нападавших на любимых им птиц. Своим беспокойством за судьбу пернатых Пол делился с натуралистами и учеными, предоставлял им свои наблюдения и фотографии. Американскому орнитологическому обществу удалось добиться президентского акта защиты, а Пол Крегер стал первым хранителем Пеликан-Айленд с зарплатой в один доллар.

Резерваты создавались специально для охраны животных, однако еще раньше федеральное правительство США предпринимало меры для защиты природного богатства страны. Именно с этой целью был создан первый национальный парк в США в Йеллоустоне в 1872 году. Изъятие с рынка этой довольно обширной территории федеральным правительством вызвало волну недовольства. В разъяснениях Комитета по общественным землям акцент делался на том, что эти земли слишком далекие, дикие и труднодоступные, чтобы быть полезными для промышленности или сельского хозяйства, но что сохранение этого уникального ландшафта «будет воспринято всем миром как шаг на пути прогресса и честь Конгресса и нации». Федеральное правительство этим заявляло – это впечатляющее природное достояние подтверждает исключительность США, а значит в обязанности правительства входит его защита.

Настоящее начало системе американских национальных парков положил президент Вудро Вильсон. В 1916 году он издал законопроект под названием «Органический акт Службы национальных парков» (National Park Service Organic Act). Этот акт создал федеральную службу, целью которой было «сохранять пейзажи, природные и исторические объекты, а также их флору и фауну и обеспечивать их использование таким образом и такими средствами, которые оставят их нетронутыми для использования будущими поколениями». Первыми под охрану этой службы попали 35 участков. Всего шесть из них попадали под классификацию культурных памятников – на них располагались индейские руины. До 1933 года многие другие исторические места, даже получившее статус национального парка, как место рождения Авраама Линкольна, оставались под юрисдикцией Военного министерства США.

На первом месте в приоритетах службы стояло сохранение природного достояния, или, как все еще принято говорить по-английски, естественной истории (natural history). С 1970-х годов Ассоциация по сохранению национальных парков (NPCA) начала процесс структурирования парковой системы. Появилась концепция, в рамках которой в ней должны были быть представлены все значимые физико-географические и биологические объекты, расположенные в разных регионах США. Начался долгий процесс зонирования, наложения одних карт на другие, попыток понять – действительно ли ничего не забыто, но выработать единые четкие критерии и добиться достаточного финансирования для выполнения такого амбициозного проекта так и не удалось. Порой, выбрав место для нового парка, представители Службы национальных парков (NPS) уже на этапе осмотра территорий сталкивались с протестами со стороны местных жителей, не желавших вмешательства «федералов».

На самом деле Служба национальных парков занимается далеко не одним простым «сохранением» природного наследия страны. В официальные задачи NPS входит популяризация истории США – в первую очередь, конечно, естественной, но и не только ее. В ведении службы находится огромное число исторических памятников (в особенности связанных с ранней историей США и Гражданской войной), непосредственно в парках проводятся исторические реконструкции, действуют обучающие программы, проходят фестивали и различные мероприятия. Даже в казалось бы «природных» парках таблички и выставки повествуют об истории страны, штата, местности, людей.

Вопрос о том, как взаимодействовать с этой, порой весьма неоднозначной, печальной и кровавой историей, снова и снова возникал на повестке дня управленцев Службы национальных парков. В особенности это касалось полей, где проходили битвы Гражданской войны. Исторические места сохраняли и сохраняют прежде всего для поддержания памяти, но как это выглядит? Для некоторых эти места несут практически сакральный смысл, становятся храмами прошлого, где не приветствуются какие-либо шумные мероприятия, – ведь они нарушают их священный покой. Для других, напротив, это образовательные и развлекательные места, где можно почувствовать историю, практически прикоснуться к ней, полностью в нее погрузиться. Эти споры продолжают вестись, и то, как организован тот или иной парк часто, зависит от политики, продвигаемой конкретным управляющим. Интересно, что довольно часто против «развлекательного» использования парка выступают реконструкторы, хотя можно поспорить, ведь то, чем они занимаются, – тоже развлечение.

Мальчики и девочки в форме с галстуками и нашивками идут в лес, разводят костер, учатся переправляться через реку, вязать узлы, оказывать первую помощь. Это скауты – с английского языка это слово переводится как «разведчик». Их учат не только ориентироваться и выживать на природе, у них есть чины, правила и традиции, которым необходимо соответствовать. Американские скауты нередко обращаются к традиционным ремеслам и искусствам индейцев.

Хотя скаутское движение зародилось в Великобритании, на американской почве оно замечательно прижилось и обрело собственный характер. Миссия бойскаутов Америки сейчас звучит так: «…подготовить молодежь делать верные моральные и этические решения на протяжении всей жизни путем передачи им ценностей, закрепленных в Клятве и Законах скаута». Эти «верные моральные и этические решения», как показало заключение совета директоров организации в 2018 году, безусловно включают в себя христианскую веру, необходимую для «лучшего типа гражданства». Эта организация, как и огромное количество других, – не относится к одной конфессии, но транслирует некие общехристианские ценности. Кстати, молодежными организациями такой подход не ограничивается – не редкость встретить в США даже церкви со словами «nondenominational» в названии.

В 1935 году организации «Бойскауты Америки» исполнилось 25 лет. Чтобы отметить эту солидную дату, готовиться начали заранее: уже 10 февраля 1934 года президент Франклин Рузвельт издал официальное приглашение для скаутов со всех уголков страны принять участие в масштабном слете в самом сердце Соединенных Штатов – у подножия монумента Джорджу Вашингтону. В рекламных памфлетах красочно описывался «волшебный город» из 10 000 палаток, который должен наполниться счастливыми ребятами, объединенными в патриотическом товариществе. Развлечься в палаточном городке посреди Капитолия по приглашению президента должны были от 25 до 30 тысяч мальчиков. Палатки и другое необходимое для проведения мероприятия оснащение от коек до поварешек предоставила скаутам в аренду армия США.

Каждый бойскаут для участия в девятидневном слете должен был заплатить 25 долларов – огромные деньги на то время. В середине 1930-х годов столько составляла средняя месячная зарплата учителя-афроамериканца в Южной Каролине. Немного меньше тратила семья среднего состояния в крупном городе Новой Англии на жилье каждый месяц. В общем, в стране, активно пытающейся преодолеть последствия Великой депрессии, далеко не все желающие могли позволить себе участие с слете. Так, филиал «Бойскаутов Америки» в Гарлеме смог собрать деньги всего лишь на два билета на это мероприятие.

Но в 1935 году первому национальному слету «Бойскаутов Америки» собраться не удалось. Помешала разыгравшаяся эпидемия полиомиелита. Кстати, как раз в это время две группы ученых, в Нью-Йорке и Филадельфии, пытались опередить друг друга в создании вакцины против этой болезни. Джону Колмеру удалось создать вакцину из живого вируса, и уже в 1935 году ей были привиты около 10 000 детей, но более чем у десяти из них развился паралич, причем большая часть из заболевших жили в городах, где вспышки полиомиелита не было. Как минимум шестеро детей не выжили. Вторая группа ученых тоже смогла создать свою вакцину – на этот раз с более многообещающими результатами, но в научном сообществе все чаще стал подниматься вопрос опасности проведения дальнейших исследований по разработке вакцины против полиомиелита. Эффективная вакцина против этой болезни была наконец создана только двадцать лет спустя.

С улучшением эпидимологической ситуации в 1937 году, первый национальный слет «Бойскаутов Америки» наконец провели. Две машины скорой помощи Красного Креста дежурили на мероприятии 24/7 и 100 коек было выделено на всякий случай в близлежащей больнице. 75 врачей, 75 медбратьев и 3 зубных врача приняли участие в слете на волонтерских основаниях. Но обошлось без серьезных медицинских проблем.

В последний день слета лагерь посетил президент Рузвельт с женой. Скаутов проинструктировали стоять по стойке смирно вдоль пути, определенного для автомобиля президента. Но долго они так не простояли. Овации, свист и другие выражения энтузиазма одетых в хаки мальчуганов раздавались со всех сторон. Когда автомобиль Рузвельтов проезжал мимо скаутов из Флориды, пятнадцатилетний мальчик рванулся к нему навстречу. Охрана остановила его, но паренек успел закинуть сверток в машину. Элеанор Рузвельт поймала его. Оказалось, что это был подарок для президента США – детеныш аллигатора, завернутый в газету.

А как же девочки?

В 1912 году была создана аналогичная организация для американских девочек. Хотя в их программу входили (и входят) разнообразные мероприятия, в том числе походы, обучение первой помощи и различные благотворительные акции, – у большинства людей герлскауты ассоциируются прежде всего с печеньем. Впервые акция по продаже печенья была проведена в 1917 году. Сначала девочки продавали печенье домашнего производства, но уже в 1934 году филиал «Герлскаутов» в Филадельфии заключил договор с профессиональной пекарней. Два года спустя закупки проводились уже на национальном уровне. Сейчас они продают более 200 миллионов коробок печенья каждый сезон, причем больше половины прибыли идет на поддержание работы организации.

В 2025 году «Бойскауты Америки» сменили свое название на «Скауты Америки», чтобы быть более инклюзивными. Сейчас в этой организации около 200 000 девочек – им разрешили вступать еще в 2018 году. Всего в «Скаутах Америки» больше миллиона человек и еще чуть больше миллиона в «Герлскаутах». Существуют и более мелкие скаутские организации и инициативы, направленные на развитие дисциплины, благотворительности и навыков походов. Они проводят слеты, сборы, соревнования и, конечно, собирают нашивки за различные достижения.

В США road trip – это больше чем поездка на автомобиле. Это одна из самых любимых и дорогих сердцу американских свобод. Сесть за руль, включить музыку и отправиться вперед, не важно, есть у тебя четкая цель и маршрут или нет. Первым североамериканский континент от Сан-Франциско до Нью-Йорка пересекла команда из двух человек – Сивола Крокера и Горация Нельсона Джексона – и пса по кличке Дружок в 1903 году. Поездка заняла у этой компании 63 дня. Завершенное к 1936 году шоссе номер 66, одна из первых автомагистралей США, прошло от Чикаго до Лос-Анджелеса и стало настоящим символом свободы перемещения.

Сейчас везде, кроме самых больших городов вроде Нью-Йорка, пешеходом в Америке быть очень и очень сложно. Без машины как без ног – проблемой становится даже добраться до ближайшего магазина. В этой моторизованной стране цены на бензин у всех на слуху, а заправки – настоящие островки цивилизации: здесь можно купить продукты первой необходимости и выпить кофе, а еще к ним может быть пристроено (именно так, а не наоборот) все что угодно – от кафе или дайнера до бара или мини-казино. Дорога – символ свободы. По полям, горам и степям раскиданы межштатные и нумерованные автомагистрали, дороги и маршруты.

В первой половине двадцатого века автомобиль завоевал сердца американцев – он стал настоящим символом демократии. Этот вид транспорта позволял владельцу достигать современных скоростей, не полагаясь на железнодорожный транспорт, самостоятельно решать куда и когда ехать. Именно в Соединенных Штатах началось массовое производство автомобилей – компания Oldsmobile в 1901 году начала выпуск Model R, изготовленную конвейерным методом с взаимозаменяемыми деталями. А еще спустя семь лет, в 1908, с конвейера компании Ford сошел первый Model T – качественный и доступный автомобиль. В 1910 году его можно было приобрести за 780 долларов, а 14 лет спустя, благодаря оптимизации производства, всего за 290 (около 5480 долларов в пересчете на 2025 год)!

До появления железных дорог самым быстрым, дешевым и надежным способом перемещения пассажиров и товаров на большие расстояния была транспортировка по воде. Именно поэтому большая часть крупных старых городов располагается в непосредственной близости к гавани или рекам. Чтобы упростить и ускорить водное транспортное сообщение, в США на протяжении девятнадцатого века предпринималось строительство мощных каналов. Первым масштабным проектом стал канал Эри, пересекший весь штат Нью-Йорк и позволивший добираться напрямую из Атлантического океана в Великие озера. В 1825 году, когда строительство было завершено, 585-километровый канал стал вторым по длине во всем мире. Он значительно упростил развитие городов на берегах Великих озер и в западной части Нью-Йорка и дальнейшее движение американцев на Запад.

К 1820 году на западе штата не было городов, чье население бы превышало 6000 человек, а большая часть поселений была как минимум в два раза меньше. Например в городе Баффало, расположенном на восточном берегу озера Эри, в 1825 году проживало всего 2400 человек. Спустя 15 лет население города превысило 18 000 человек, а к началу двадцатого века Баффало стал одним из самых больших по численности населения городов Соединенных Штатов. Именно здесь в 1901 году прошла Панамериканская выставка, которую посетило более 8 миллионов человек. В их числе был 25-й президент США Уильям Маккинли, для которого это мероприятие стало последним. На него было совершено покушение – анархист Леон Чолгош дважды выстрелил в Маккинли во время приема в Башне музыки.

Дороги в американских городах строились по двум системам: органической, когда пути прокладываются по надобности, параллельно с развитием города, или гипподамовой, в которой улицы планировались заранее и образовывали четкую сеть. Дороги, которые отводились для конного транспорта, строили довольно узкими, чтобы ограничить движение внутри города. Нередко можно было встретить частный, а позднее и городской общественный транспорт: омнибусы. Затем по этим же дорогам в больших городах прокладывали пути и запускали трамваи, сначала на конной тяге, затем на паровой, а потом и на электрической.

Увеличение доступности и популярности личного автотранспорта в 1920-е годы привело к тому, что за городское пространство началась борьба между общественным и личным транспортом. Власти Лос-Анджелеса, например, пытались запретить автовладельцам парковаться в центре города. Этот запрет вызвал волну протестов, из-под пера сторонников автомобилистов выходили разгромные статьи о состоянии трамваев Лос-Анджелеса. Они ходили редко и не придерживались расписания, пассажиры при этом набивались в салон битком, а водители часто были неопытными – конечно, автомобиль – лучшая альтернатива для передвижения по городу.

Автомобилисты одержали победу – вскоре их снова «пустили» в центр, однако с увеличением количества личного автотранспорта нагрузка на городские улицы продолжила расти. Они не были приспособлены для такого обильного транспортного потока. Клуб автолюбителей писал обращения к городским властям, где они просили ограничить движение пешеходов, сделать подземные переходы, определить улицы с односторонним движением и расширить дороги – создать бульвары.

Первые настоящие наземные магистрали сложились из почтовых маршрутов, проложенных между крупнейшими городами колонистов – Бостоном и Нью-Йорком. Сейчас эта дорога входит в шоссе номер US 1, которое проходит по всему восточному побережью: от границы с Канадой до города Ки-Уэст в штате Флорида – самого южного города континентальной территории Соединенных Штатов.

Впервые федеральное правительство США начало субсидировать строительство шоссе только в 1916 году. К 1919 году в каждом из 48 штатов действовал местный орган, ответственный за распределение денег, выделенных федеральным правительством. Однако не существовало единого плана дорожной системы, которая бы распространилась на всю страну, в первую очередь строительство шоссе было направлено на решение местных проблем, в особенности сельских маршрутов, по облегчению доставки фермерской продукции.

Федерально спонсируемое строительство автомагистралей стало одним из первых методов борьбы с Великой депрессией. С самого начала 1930-х годов эти стройки стали источником рабочих мест, способствовавшим к тому же мобильности жителей и лучшей межрегиональной связи. Но настоящим днем рождения американской системы автомагистралей можно считать 29 июня 1956 года. В этот день 34-й президент США Дуайт Д. Эйзенхауэр подписал «Закон о федеральном финансировании строительства автодорог».

Началось масштабное строительство мощных широкополосных дорог, связующих штаты. 9/10 расходов на себя брало федеральное правительство, оно же устанавливало жесткие ограничения по длине строящихся дорог, а вот на ширину максимального лимита не было. Поэтому многие штаты предпочитали строить многополосные автострады, на которых большое количество автотранспорта могло бы передвигаться на больших скоростях. Порой это приводило даже к «переносу» поселений, попавших на планируемый путь строительства дороги.

Личный автомобиль в большинстве мест – необходимость. Добраться куда-либо, в том числе в бар, без машины проблематично. Отчасти поэтому в США вождение в нетрезвом виде – большая и широко распространенная проблема. Такси при этом – очень дорогое удовольствие. Нередко группы друзей, которые собираются на вечеринку, определяют того, кому придется остаться трезвым и развести всех по домам. Часто выбор делается при помощи жребия. Концепция и термин designated driver (выбранный водитель) начали популяризироваться в США в конце 1980-х годов во многом благодаря Гарвардскому алкогольному проекту. Социальная реклама и объявления призывали не пускать пьяного друга за руль. Еще одним действенным рычагом воздействия на американскую публику стали популярные телешоу, в которые специально включались сцены, где показывали или обсуждали таких вот выбранных водителей.

Тейлгейтинг происходит от слова tailgate – багажник. В преддверии матча фанаты приезжают на своих машинах к стадиону, и на близлежащей парковке разворачивается огромная вечеринка: багажники открываются и из них вытаскивают столики, палатки и холодильники с пивом и другими, в основном алкогольными, напитками. Некоторые даже привозят с собой гриль и жарят мясо прямо здесь же, на парковке. Выпивши и закусивши, фанаты включают музыку, начинают перебрасываться мячом или играют в уличные игры типа корнхола[36]. Некоторые даже не покупают билет на игру: они устраиваются прямо на парковке на раскладных стульях перед телевизором, который они привезли с собой, пьют пиво и наслаждаются игрой, которая идет совсем неподалеку от них.

Эта традиция по-настоящему американская. Считается, что первая спортивная тейлгейт-вечеринка состоялась 6 ноября 1869 года в Нью-Джерси. Эту дату традиционно называют днем рождения американского футбола. Именно тогда команды двух университетов, Принстонского и Ратгерского, впервые вышли на официальный межуниверситетский матч и открыли первый сезон университетских футбольных соревнований. Хотя ни машин, ни багажников еще не было, в стихийном зрительском пикнике, сопровождавшем матч, явно виден прародитель современного тейлгейта. Однако некоторые исследователи утверждают, что корни у этой традиции не только спортивные.

21 июля 1861 года состоялась первая крупная битва американской Гражданской войны – сражение при Булл-Ран. Поле боя располагалась всего в тридцати милях (меньше 50 км) от Вашингтона, так что сенаторы и другие энтузиасты вооружились корзинками для пикника и театральными биноклями и отправились поддержать солдат Союза, надеясь стать свидетелями быстрого разгрома бунтовщиков-конфедератов. Театр военных действий для таких зрителей оказался не очень приспособлен. К тому же их надежды не оправдались – в этой битве конфедераты разгромили солдат Союза и северяне вынуждены были отступать прямо через собравшихся сенаторов. Закария Чандлер из Мичигана и временный президент Сената Бен Уэйд пытались преградить путь отступающим солдатам, Уэйд при этом схватил кем-то брошенную винтовку и начал угрожать им расстрелом. В повозку Генри Уилсона из Массачусетса, пока он сам раздавал бутерброды, попал вражеский снаряд, так что ему пришлось реквизировать первого попавшегося мула, чтобы поскорее убраться подальше от боевых действий. А Джеймса Граймса из Айовы чуть не схватили. С тех пор он поклялся держаться подальше от поля боя.

Пускай этот зрительский пикник закончился печально, американцы снова и снова возвращались к такому времяпрепровождению. Спортивные сражения все-таки подходили для подобных развлечений намного больше военных. Характерный формат и, собственно, название феномен не мог получить без автомобиля. С ростом популярности и распространенности личного автотранспорта все чаще и чаще спортивные матчи сопровождались предварительной вечеринкой рядом с припаркованными машинами.

Сейчас это развлечение по большей части сезонное. И связано оно прежде всего с сезоном американского футбола. Чуть в меньшей степени тейлгейтинг происходит и во время других командных игр (баскетбол, хоккей и т. д.). Регулярный сезон НФЛ (национальной футбольной лиги) начинается в первый уикенд после американского Дня труда[37] и продолжается до начала января. Но помимо НФЛ есть множество университетских турниров! Эти игры в некоторых частях страны, в особенности на Юге и Среднем Западе, популярнее профессиональных. Именно здесь собираются самые типичные тейлгейты. Университетские городки наполняются зрителями, особенно когда команда играет на домашнем стадионе. Часто фанаты, собравшиеся поболеть за них, так или иначе связаны с университетом: возможно, они окончили его, или кто-то в их семье учился там или учится сейчас. Это значит, что можно совместить приятное с полезным – повидать своего студента и сходить на игру. Нередко родители специально подстраивают свои поездки под матчи. У каждой команды есть свой цвет, в который одеваются болельщики, во многих университетах студентам даже выдают специальную футболку во время церемонии посвящения. В день игры университетский городок заполняется морем одноцветных спин, неумолимо двигающимся в сторону стадиона.

Вот такая автомобильная традиция. Машина для американца – больше чем средство передвижения. Это необходимость, символ и гарант свободы, самая главная вещь. С автомобилем связана жизнь большинства американцев и множество традиций от тейлгейтинга до драйв-ин кафе, ресторанов, магазинов, аптек, прачечных, кинотеатров и даже банков. Парковки часто занимают больше места, чем тот или иной бизнес, а гаражи в средних домах чаще всего рассчитаны как минимум на два автомобиля (туда же помещается морозилка и множество всяких вещей).