Санни стоял на краю Острова Слоновой Кости и смотрел на небо над головой. Чудесный Мимик стоял позади него, всё ещё притворяясь причудливым кирпичным домом — дом стоял между рощей и озером, на пустом участке изумрудной травы сбоку от большой пагоды.

Здесь было довольно спокойно, а вид из окна обычно был не менее живописным, чем в Бастионе.

…Конечно, это спокойствие было обманчивым.

Остров Слоновой Кости находился высоко в воздухе. Далеко внизу на пепельной земле лежала рука мёртвого бога. Длинный мост соединял плечевую и лучевую кости, сломанные много веков назад… Мост был недавно построен, и сейчас по нему маршировала огромная колонна воинов, готовая войти в Божью Могилу. Море алых знамён развевалось над ними, словно кровь.

Вид великой армии Домена Мечей был весьма устрашающим.

Здесь были сотни тысяч Пробуждённых, множество Мастеров и десятки возвышенных Святых. Такой силы не собиралось за всю историю человечества — или, по крайней мере, мира бодрствования. За воинами в огромном армейском караване следовало бесчисленное множество обычных людей.

Как ни странно, эта огромная сила была собрана не для борьбы с Кошмарными Существами или другими ужасами Царства Снов. Она была собрана для войны с аналогичной человеческой армией, которая в данный момент находилась где-то далеко, по другую сторону от титанического скелета, взбираясь на его правую руку.

Как бы то ни было, Санни смотрел не вниз, на Армию Меча. Вместо этого он смотрел на небо.

Ещё недавно небо было голубым и чистым, но теперь его медленно поглощали серые тучи. Они наконец-то пересекли границу царства — вскоре белое уничтожающее сияние зальёт небеса и наложит огненную гибель на любого, кто попадёт под его прямой свет.

Он вздохнул.

Вторжение в Божью Могилу на летающем острове было совсем небезопасным. Какими бы мощными ни были его чары, Остров Слоновой Кости был огромным и очень тяжёлым — по инерции он не смог бы мгновенно остановиться, если бы облачная завеса разорвалась. А это означало, что все они превратятся в пепел.

«Вот так способ начать войну».

Формально война уже началась. Официальное заявление было сделано вскоре после того, как Остров Слоновой Кости покинул Бастион, почти месяц назад. Тогда Нефис и Кэсси были вызваны в мир бодрствования… Санни тоже был приглашён, хотя и в качестве Повелителя Теней, а не Поставщика Воспоминаний Хранителей Огня.

В оплоте клана Валор, в ОССК, состоялась историческая встреча. На ней присутствовали все Святые Домена Мечей, а также главы тех вассальных кланов, в которых на данный момент не было Трансцендентального члена.

Однако исторической эту встречу делала вовсе не прославленная компания. А то, что на мероприятии присутствовал сам Король Мечей.

Санни был весьма шокирован, когда двери распахнулись и в роскошном зале внезапно воцарилось тяжёлое присутствие, заставившее даже самых могущественных Святых напрячься и притихнуть. Разумеется, его лицо было скрыто за Маской Ткача, так что никто не мог ничего увидеть.

Они расположились вокруг огромного круглого стола, который, казалось, был вырезан из ствола одного огромного дерева. Стол, несомненно, имел какое-то значение… возможно, именно это дерево в прошлом было источником мерзкого леса, убитого Анвилом из Валора.

Во всяком случае, рядом с Морган было пустое место. Санни предположил, что, возможно, его оставили пустым в честь Святого Мадока, её дяди… но он ошибся.

В этот момент в зале послышались тяжёлые шаги, и в зал вошёл высокий мужчина в тёмных доспехах, на плечи которого был накинут алый плащ.

Он выглядел внушительно, что заставляло окружающих съёживаться. Он был высок, широкоплеч и могуч. Его глаза были серыми и холодными, как закалённая сталь, их взгляд был достаточно гнетущим, чтобы заставить человека содрогнуться. Его волосы были чёрными, а густая борода скрывала нижнюю часть сурового лица.

Несмотря на это, невозможно было не заметить, насколько он благороден и знатен.

Мужчине должно было быть около пятидесяти, но выглядел он ни на день не старше тридцати.

Однако больше всего в нём поражали не рост, не телосложение и не холодные серые глаза. И даже не гнетущая сила его непостижимого, безграничного присутствия.

Это было нечто невидимое и неосязаемое. Потустороннее качество, заставляющее смотреть на него, обращать на него внимание… и хотеть преклонить перед ним колени.

Это был Анвил, Король Мечей.

Санни видел его лишь однажды, издалека. Он до сих пор не знал, какие барьеры мешают Суверенам часто посещать мир бодрствования и какова цена их преодоления. Он знал только, что сегодня Король решил спуститься в мир смертных.

Остальная часть встречи прошла как в тумане.

Анвил не тратил много времени, говорил спокойно и лаконично, как будто сама концепция траты слов была для него оскорбительна. Не было похоже, что он пытается что-то объяснить собравшимся силам или убедить их… напротив, он просто излагал свою волю.

Его послание было предельно ясным. Правители Домена Сонг сговорились убить его дочь, а значит, навредить Домену Мечей. Поэтому он соберёт армию, чтобы двинуться на Рэйвенхарт и свергнуть с трона Ки Сонг.

А присутствующие, как его вассалы, станут этой армией.

Санни был настолько захвачен торжественной атмосферой и непреодолимым авторитетом, скрывавшимся в глубоком голосе Анвила, что чуть не пропустил, насколько иронично всё это было.

Ведь за столом сидел и представитель клана Хань Ли. Именно из этого клана происходил Кастер, посланный на Забытый Берег, чтобы убить Нефис. Приказ устранить её в Царстве Снов, скорее всего, исходил от Короля Мечей.

Но теперь тот же самый Король объявлял войну под предлогом наказания кого-то другого за попытку убить её.

Санни взглянул на Нефис, гадая, проявит ли она хоть какую-то реакцию.

И действительно, реакция последовала.

В то время как все молчали, либо соглашаясь с Королём, либо слишком опасаясь его силы, чтобы выдвигать бесполезные возражения, она была единственной, кто заговорил.

Нефис выступила против войны.

Её голос был ровным, а выражение лица — спокойным. Она методично перечислила все причины, по которым война была бы губительна для обоих Доменов, и попросила приёмного отца пересмотреть своё решение.

Морган, казалось, забавляла вся эта последовательность событий, в то время как остальные собравшиеся в зале сохраняли нейтральное выражение лица.

В конце концов, слова Неф не имели смысла. Анвил отмахнулся от её возражений одним взглядом и несколькими холодными фразами.

Все здесь знали, что пытаться ослушаться воли Суверена бессмысленно. Нефис, разумеется, знала это лучше всех.

Причина, по которой она высказалась, заключалась не в искренней надежде на то, что войны удастся избежать. Вместо этого она сделала это по совершенно другой причине — должна была остаться запись о том, что она возражает против решения Анвила.

Должны были ходить слухи о том, что Меняющая Звезда из клана Бессмертного Пламени с самого начала была против кровопролития, напрасной траты человеческих жизней и жуткого уродства гражданской войны между людьми. Даже если всё это делалось ради мести тем, кто сговорился убить её.

Эти слухи были нужны для того, чтобы она смогла убить и приёмного отца, и Ки Сонг, а затем узурпировать их троны, не заклеймив себя тираном. Когда придёт время, её должны были встретить как спасительницу.

Санни улыбнулся под маской.

«В каком коварном мире мы живём…»

Вскоре после этого Домен Мечей объявил войну Домену Сонг.

Новость была передана в мире бодрствования, а также объявлена глашатаями в городах Царства Снов.

Оба мира словно взорвались.

Санни находился вдали от цивилизации и был слишком занят, чтобы наблюдать за немедленной реакцией людей, но она должна была быть очень сильной. В одно мгновение основа мира пошатнулась. Правительство пыталось как-то справиться с ситуацией, но оно было бессильно против влияния Великих Кланов.

Люди в мире бодрствования были напуганы и парализованы шоком. Как и многие в Царстве Снов.

Впрочем, было немало и тех, кто приветствовал эту новость — их подготовили к этому тщательной пропагандой. С обеих сторон многие горели воинственным рвением и жаждали покарать врага.

И вот две великие армии были собраны и отправились на войну.

Это произошло не за один день, но и не заняло много времени. Оба Суверена тщательно подготовились к войне.

…Сегодня, наконец, Армия Меча была готова войти в Божью Могилу.

Пока Санни наблюдал за небом, позади него раздались лёгкие шаги. Затем подошла Нефис и остановилась рядом с ним, облачённая в доспехи из блестящей стали.

Она посмотрела на него и улыбнулась.

Несмотря на зловещие тучи над головой и огромную армию, марширующую на гибельную войну внизу, он не мог не почувствовать, как забилось его сердце при виде этой улыбки.

Санни где-то читал, что люди часто описывают это чувство как «бабочки в животе». Образ роя тёмных бабочек, разрывающих стенки его желудка, казался скорее ужасным, чем романтичным, так что он сильно сомневался в литературном чутье этих людей… но всё же.

Несмотря на то, что с момента их первого поцелуя прошёл месяц, он по-прежнему испытывал волнение каждый раз, когда видел её.

Это было странно и непристойно — испытывать такое блаженство накануне катастрофической войны. Но он так чувствовал.

Жизнь была странной.

На его лице тоже появилась улыбка.

«У вас нашлось достаточно свободного времени, чтобы навестить сегодня скромного чародея, леди Нефис?»

Она задержалась на мгновение, а затем пожала плечами.

«Возможно, у меня есть немного времени…»

Затем она повернула голову и посмотрела на небо.

«Ты беспокоишься о солнце?»

Санни медленно кивнул.

«Я действительно немного волнуюсь. Как ты думаешь, облака продержатся до нашей посадки?»

Нефис глубоко вздохнула.

«Кое-кто позаботится об этом. На самом деле… она может прибыть в любой момент».

Санни поднял бровь.

Затем в его глазах вспыхнула едва заметная искра.

Раздался звук машущих крыльев, и на изумрудную траву упала огромная тень.

Мгновение спустя перед ними стояла женщина. Она была высокой и стройной, с длинными волосами, ниспадавшими каскадом бледно-золотистого цвета. Её осанка была идеально прямой, а холодное лицо — ослепительно красивым.

Женщина была одета в лёгкие стальные доспехи с набедренниками и поножами, украшенными стилизованными перьями. Взгляд её суровых янтарных глаз был пронзительным и тяжёлым, а на спине висел белый плащ, расшитый серебряной нитью.

Святая Тирис ничуть не изменилась.

Санни был рад её видеть… конечно, он скрывал своё счастье за маской почтительного незнания.

Небесный Прилив слегка поклонилась.

«Леди Меняющая Звезда».

Нефис кивнула.

«Святая Тирис».

Эти двое не были очень близки друг с другом, но благодаря тому, что произошло во время Битвы за Чёрный Череп, у них сложились хорошие отношения. Среди вассалов клана Валор не было, пожалуй, ни одного Святого, который был бы привязан к Нефис сильнее, чем Небесный Прилив.

Её клан также отличался от того, каким он был раньше.

Его статус всё ещё был далёк от благосклонности Короля, но теперь, когда Роан стал Трансцендентом, среди членов клана было два Святых.

Лишь немногие семьи Наследия могли похвастаться подобным, так что уже одно это не позволяло игнорировать или притеснять Белое Перо.

Гораздо важнее то, что статус Небесного Прилива возрос, когда война стала неотвратимой. Её власть над ветрами и облаками делала её одним из самых ценных людей в Божьей Могиле… и это был меч, который резал с двух сторон.

Она была незаменима для правителей Домена Мечей, и поэтому теперь они были вынуждены обращаться с ней вежливо.

С другой стороны, она была одной из главных целей для сил Домена Сонг. Поэтому Санни более чем беспокоился за неё.

Нефис тем временем отрывисто кивнула в его сторону.

«Это Мастер Санлесс. Чародей, нанятый Хранителями Огня».

Святая Тирис посмотрела на него без выражения, а затем слегка нахмурилась.

«Мастер Санлесс… ваше имя мне знакомо. А, моя дочь заказала у вас Воспоминание?»

Он вежливо поклонился.

«Да, однажды мне посчастливилось выполнить просьбу Пробуждённой Телле».

Выражение лица Небесного Прилива не изменилось, но он мог поклясться, что её глаза стали немного теплее.

«Понятно. Это Воспоминание хорошо служит моему мужу. Ваша компетентность достойна похвалы, Мастер Санлесс».

С этими словами она, казалось, забыла о его существовании и посмотрела на Нефис.

«Граница царства уже близко. Сколько времени потребуется Острову Слоновой Кости, чтобы достичь цели?»

Нефис ответила нейтрально:

«Около часа на максимальной скорости. Сможете ли вы продержаться так долго, если понадобится?»

Небесный Прилив взглянула на серое небо, на мгновение задумалась, а затем кивнула.

«Смогу. Но больше ничем помочь не смогу».

Палящее небо было не единственной угрозой, подстерегавшей их в Божьей Могиле. Однако она была самой страшной, так что в сравнении всё остальное уже не имело значения.

Нефис жестом пригласила Святую Тирис следовать за ней и направилась к Башне Слоновой Кости.

«С остальным мы справимся сами. Позвольте мне проводить вас…»

Когда они уходили, она бросила на Санни пронзительный взгляд.

Он улыбнулся и едва заметно кивнул, давая понять, чтобы она не беспокоилась о нём. Как Мастер Санлесс, он не должен был участвовать ни в каких сражениях — так что сегодня он мог только наблюдать. Это была странная ситуация, но он не мог жаловаться.

В любом случае, скоро ему предстоит множество битв… возможно, больше, чем он мог выдержать, даже имея семь тел.

Тяжело вздохнув, Санни повернулся к краю острова и посмотрел вниз.

В какой-то момент дверь Чудесного Мимика открылась, и оттуда вышла Айко, зевая и оглядываясь вокруг сонными глазами.

Заметив его, миниатюрная девушка слетела с крыльца и облетела вокруг дома, в конце концов приземлившись на траву у края.

Она посмотрела вниз и скорчила гримасу.

«Чёрт, босс. Их так много. Столько потенциальных клиентов!»

Санни бросил на неё мрачный взгляд.

«Прикрой руки».

Несмотря на всю серьёзность ситуации, Айко была одета в обычную одежду — и даже не формальную. На её чёрной футболке было напечатано какое-то Кошмарное Существо, а сверху жирными буквами написано название группы… в общем-то, ничего страшного, если не считать того, что замысловатая татуировка в виде змеи, обвивавшей её правую руку, была почти полностью открыта.

Она озорно ухмыльнулась и вызвала зелёную тунику.

Санни немного колебался, но потом тихо произнёс:

«Ты уверена, что не хочешь, чтобы я отправил тебя в мир бодрствования?»

Айко подняла на него глаза и несколько раз моргнула.

«И пропустить всё самое интересное… я имею в виду, пропустить такое историческое событие? Нет, спасибо. К тому же я хорошо знаю этих ребят. Не волнуйся, босс, с ними всё будет в порядке — они пережили и не такое».

Он несколько мгновений смотрел на неё, размышляя, не изменит ли она своё мнение после попадания в Божью Могилу.

В конце концов он ничего не сказал. Они вместе смотрели, как плечо колоссального скелета становится всё ближе и ближе.

Остров Слоновой Кости ускорялся, оставляя восходящую армию далеко позади. Вскоре небо полностью скрылось за пеленой облаков, воздух стал теплее, дневной свет неуловимо изменился.

Они направлялись к ключице мёртвого божества, где должен был быть разбит базовый лагерь Армии Меча. А они — Хранители Огня — должны были стать авангардом вторжения людей в Божью Могилу.

Их задача заключалась не только в том, чтобы очистить местность от Кошмарных Существ и служить оплотом, защищающим медленное продвижение армии от руки титанического скелета. Их задача была гораздо важнее.

Они должны были принести власть Короля Мечей и силу его Домена на эту проклятую землю.

Вскоре под ними оказалась обширная часть древней ключицы.

Поверхность была белой, но её почти не было видно под толстым ковром алых зарослей.

Мох, трава и гротескно возвышающиеся растения были красными, словно из трещин и расщелин древней кости вырывался кровавый костный мозг.

Разумеется, багровые джунгли кишели всевозможными отвратительными тварями, которые перемещались и пожирали друг друга в безумной спешке, чтобы жить и развиваться в неизвестный, но неизбежно быстротечный промежуток времени, прежде чем разорвётся облачная завеса и безжалостное солнце сожжёт их всех в пепел.

На столь поздней стадии заражения поверхность ключицы мёртвого бога была не намного безопаснее тёмных просторов Пустот, где обитали истинные ужасы. У странных Кошмарных Существ, населяющих Божью Могилу, было достаточно времени, чтобы стать очень сильными и массово достигнуть Испорченного или Великого ранга.

Самые сильные уже отступили под землю, чтобы отвоевать себе место вдали от уничтожающих небес, но многие ещё оставались.

И сейчас всё их внимание было приковано к прекрасному острову, дрейфующему под облаками.

Обычно, глядя на грозное небо, эти мерзости не испытывали ничего, кроме страха.

Но сегодня, возможно, впервые за бесчисленные годы, они почувствовали нечто иное.

Голод, настолько глубокий, что довёл их до исступления.

В тот же миг алые джунгли словно… закипели.

Многочисленные мерзости испорченной волной устремились в сторону спускающегося острова. Большинство из них просто бежали, ползли или скользили, но были и те, кто был способен взмывать в воздух.

Огромный рой Кошмарных Существ поднялся с земли навстречу Острову Слоновой Кости. Казалось, что летающая Цитадель будет поглощена их тучей.

Но затем мир охватило неуловимое изменение.

Глаза Санни сузились, когда он узнал знакомое ощущение.

Ещё один Компонент Башни Слоновой Кости был высвобожден, и внезапно волна невидимой силы обрушилась на поднимающихся мерзостей, повергая их вниз или полностью уничтожая их отвратительные тела. Кровь хлынула с неба багровым дождём.

Тираническое Сокрушение настигло Божью Могилу, унеся с собой бесчисленное множество жизней в первой же бойне великой Войны Доменов.

Сокрушение обрушилось на Божью Могилу, сровняв с землёй огромную полосу багровых джунглей и вдавив Кошмарных Существ в белую поверхность древней кости. Масштабы его воздействия были в разы меньше, чем в руинах Королевства Надежды… но его сила была столь же тиранической.

Крылатые мерзости, поднимавшиеся к летающему острову, были либо уничтожены, либо сброшены на землю. На них обрушился ливень крови, и только самые сильные и стойкие из летающих ужасов смогли удержаться в воздухе. Они упорно держались, их глаза были полны безумного бешенства.

Среди них были и ужасающие воздушные гиганты, и проворные существа, порхающие на быстрых полупрозрачных крыльях.

Мгновение спустя первая стрела устремилась вниз, попав в глаз одной из крупных мерзостей и уничтожив половину её отвратительной головы.

Санни смотрел на это жуткое зрелище, чувствуя, как его кровь закипает от знакомого волнения. Он никогда не думал, что когда-нибудь привыкнет к жуткому горнилу битвы, но вот он здесь, словно пристрастился к ней. Он жаждал присоединиться к кровопролитию, но не мог себе этого позволить. Это было странно.

Он видел, как Хранители Огня, расположившиеся по краю острова, натягивали луки. Некоторые из них стреляли из луков лучше других, но каждый из них владел луком и стрелами достаточно хорошо, чтобы быть смертельно опасным на поле боя.

Воспоминания у всех были на высшем уровне — не только потому, что они собрали огромный арсенал за долгие годы защиты человечества от ужасов Заклятия Кошмара, но и потому, что Санни лично подправил их снаряжение за последний месяц. Кроме того, все эти Воспоминания были усилены Короной Рассвета, которую носила Нефис.

Шквал зачарованных стрел, выпущенных семью когортами Вознесёнными, представлял собой ужасающее зрелище.

Крылатые Кошмарные Существа, выдержавшие Сокрушение, были просто стёрты с лица земли, куски плоти дождём сыпались на алые джунгли внизу. Остался только один — огромный монстр с крыльями, достаточно широкими, чтобы утопить мир в их тени. Его бешеные глаза горели ледяной злобой, а бледно-коричневая шкура была усеяна десятками стрел, ни одна из которых не смогла пронзить его достаточно глубоко, чтобы нанести существенный урон.

Ветра застонали, разрываемые могучими крыльями.

Но не успело чудовищное создание подняться выше, как с вершины Башни Слоновой Кости сорвалась одна огненная стрела и пробила ему голову насквозь. Из расколотого черепа вырвались струйки белого пламени.

Массивная мерзость потеряла импульс, перевернулась в воздухе и начала падать вниз.

Остров Слоновой Кости стремительно падал с пасмурного неба, опускаясь всё ниже и ниже. Чем ближе он подбирался к земле, тем сильнее джунгли страдали от Сокрушения. Многие из Кошмарных Существ, вдавленных в красный мох, теперь превратились в груды окровавленной плоти, сквозь их прорванную кожу торчали острые осколки костей.

Однако большинство из них были достаточно сильны, чтобы выжить.

Наконец скорость снижения летающего острова стала уменьшаться.

Однако она по-прежнему была огромной, почти неконтролируемой — как будто люди на острове спешили достичь земли.

И они спешили. Потому что небо над ними залило ослепительное сияние, и между ними и неотвратимой гибелью стояла только тонкая пелена облаков.

«Приготовиться!»

Когда крик распространился среди Хранителей Огня, Санни грациозно опустился на одно колено и положил одну руку на траву. Айко просто взлетела в воздух, зависнув над землёй.

В следующее мгновение Остров Слоновой Кости с силой врезался в белую поверхность древней кости.

Ключица мёртвого бога задрожала, и сильная ударная волна уничтожила обширный участок багровых джунглей вблизи зоны удара. Семь цепей, свисающих с Острова Слоновой Кости, зазвенели, ударившись о землю. Озеро, покоившееся на его поверхности, покрылось рябью, разливаясь по берегам, и Разрушитель Цепей покачнулся на высоких волнах.

Остров Слоновой Кости остановился, накренившись на белом просторе древней кости.

Сокрушение рассеялось.

Внизу бесчисленные Кошмарные Существа зашевелились, поднимаясь с земли. Их налитые кровью глаза устремились на фигуры Хранителей Огня, смотревших на них сверху.

Облако обломков, поднятое в воздух ударом, ещё не успело осесть, когда они начали двигаться, стекаясь к вторгшемуся острову со всех сторон. Однако Хранители Огня тоже двигались.

Ближе всех к Санни находилась Сид, которая была водителем Неф в день покушения. Облачённая в лёгкие доспехи и вооружённая мечом и щитом, она подошла к краю и с ухмылкой посмотрела на поток мерзостей. Затем, прежде чем искры света, вихрящиеся вокруг её головы, превратились в шлем, она подняла меч и поцеловала плоскую часть его лезвия.

«Поехали!»

Издав боевой клич, она спрыгнула вниз, и плюмаж её шлема затрепетал на ветру.

По всему краю Хранители Огня, опытные в ближнем бою, делали то же самое. Те же, кто преуспел в дальнем бою, а также те, кто обычно играл вспомогательную роль, оставались наверху, продолжая посылать стрелы и колдовские атаки в поток Кошмарных Существ.

Вскоре самые быстрые из мерзостей достигли окрестностей острова и столкнулись с наступающими Хранителями Огня. Острая сталь с шипением врезалась в плоть. Ещё больше крови пролилось на выбеленную солнцем поверхность древней кости.

Санни наблюдал за битвой горящими глазами. Знакомая какофония доносилась до его ушей, и он чувствовал, как чешутся его руки. Тем не менее он оставался на месте, играя роль некомбатанта.

Прежде чем Хранители Огня успели утонуть в потоке Кошмарных Существ, с балкона на вершине Башни Слоновой Кости сорвалась сияющая фигура и упала вниз, словно раскалённый метеор.

Нефис приземлилась в гуще мерзкой орды, и в следующее мгновение над костяной равниной прогремел ослепительный взрыв. Волна испепеляющего пламени распространилась от места падения, превратив в пепел бесчисленное множество Кошмарных Существ.

Хранители Огня ликовали, приветствуя своё личное божество на поле боя. Глядя сверху, Санни испустил долгий вздох.

«А, к чёрту всё…»

Затем он взял под контроль мрачную тень и с помощью Теневого Шага отправил своё воплощение далеко-далеко, под полог алых джунглей. Приняв там телесную форму, он проявил Ониксовую Мантию и призвал Маску Ткача.

Затем, прежде чем кто-либо из мчащихся Кошмарных Существ успел броситься на него, он снова шагнул сквозь тени и появился посреди поля боя.

Прямо перед ним возвышалась огромная мерзость, поднявшая свои ужасающие кулаки, чтобы нанести сокрушительный удар по земле.

Протянув руку в тень, Санни вытащил из неё чернильно-чёрный одати и бросился вперёд.

На массивном теле Кошмарного Существа внезапно проступила тёмная линия. Оно на мгновение замерло, его кулаки по-прежнему были подняты над головой…

А затем существо медленно развалилось на части, рассечённое посередине одним ужасающим ударом.

За мерзостью показалась стройная девушка с серебристыми волосами, державшая в руках зеркальный меч.

На её красивом лице появилось выражение удивления.

Усмехнувшись под маской, Санни отвесил ей небольшой поклон и холодным голосом, скрывающим нотки мрачного ликования, произнёс:

«Добро пожаловать в Божью Могилу, леди Нефис».

«Надеюсь, ты не против беспорядка…»

«Я думаю, мы всё умрём. А ты что думаешь, Рани?»

В голосе Рэя звучала меланхолия, но за последние несколько недель Рейн научилась не обращать внимания на его жалобы. Сев на землю — то есть на то, что служило землёй в этом богом забытом месте, — и прислонившись спиной к колесу повозки, она расслабленно пожала плечами.

Парень с негодованием уставился на неё. Через некоторое время он вздохнул.

«По крайней мере, имей достаточно порядочности, чтобы выглядеть обеспокоенной…»

В данный момент они находились в центре армейского лагеря, отдыхая после долгого и тяжёлого марша. Трудно было сказать, какое сейчас время суток, ведь в Божьей Могиле не бывало ночей. Небо было затянуло пеленой облаков, светясь рассеянным сиянием.

Это было бы очень красиво, если бы не было так страшно.

Всем неоднократно рассказывали о смертоносной природе неба в этих краях. Они знали, что единственный способ выжить, если тучи разойдутся, — это сохранять полную неподвижность. Армия поднялась по руке мёртвого бога достаточно далеко, чтобы полностью пересечь границу царства… так что эти предупреждения были крайне важны.

Однако им ещё предстояло увидеть разрыв облаков.

Рейн, Тамар, Рэй и Флер были среди Пробуждённых воинов Седьмого Легиона, который возглавляла седьмая и последняя дочь Королевы, достигшая Трансцендентности, Святая Сейшан. Правда Рейн едва помнила, как оказалась в столь знатной компании. За последний месяц произошло столько событий, что всё как в тумане.

Новость о том, что Король Мечей объявил войну Домену Сонг, дошла до них вскоре после того, как они воссоединились с членами исследовательской группы в главном строительном лагере. Для многих это стало большим потрясением, но только не для самой Рейн.

Первоначальный шок вскоре сменился страхом и возмущением. Именно тогда Королева Сонг покинула свой дворец в Рэйвенхарте, впервые за много лет появившись на публике. Сама Рейн не была свидетелем этого, но ей рассказывали, что речь Королевы была невероятно воодушевляющей.

Она зажгла сердца жителей Сонг, и когда прозвучал призыв к оружию, бесчисленные Пробуждённые воины решили откликнуться. Вассалы Королевы тоже откликнулись на призыв, собрав свои армии, чтобы помочь защитить Домен Сонг от тирании Короля Мечей.

Рейн была одной из таких Пробуждённых воинов. Её сделали солдатом прямо там же, в строительном лагере, в составе когорты Тамар из клана Скорби.

Отец Тамар возглавлял собственный военный отряд, но отправил дочь служить под началом Сонг Сейшан и её Сестёр Крови — Рейн не совсем понимала, почему, но у неё не было причин жаловаться.

В армии Сонг были сотни тысяч Пробуждённых, но королевских легионов было всего семь. И хотя Святая Сейшан была последней из семи Трансцендентных принцесс, покоривших Третий Кошмар, её личная сила ничуть не уступала силе сестёр.

Таким образом, Седьмой Легион был одним из самых элитных войск Божьей Могилы, сравнимый с Рыцарями Валора под предводительством Морган, Принцессы Войны.

Если быть честной, Рейн не понимала, как она здесь оказалась.

«Наверное, это и есть преимущество связей».

Недели между объявлением войны и сегодняшним днём были невероятно суматошными. Случилось столько всего… и всё же одно выделялось среди прочих как самое странное.

Это случилось сразу после того, как Рейн вступила в Армию Сонг. Посреди ночи её разбудил учитель и жестом велел тихо следовать за ним. Вместе они покинули оживлённый лагерь и зашли далеко в глушь, в конце концов добравшись до уединённого ущелья.

Там Рейн пришлось остановиться и протереть глаза, будучи обескураженной увиденным.

Там, посреди Царства Снов… стоял причудливый кирпичный дом, освещённый бледным светом трёх лун.

Зрелище было настолько странным, что Рейн решила, что ей мерещится. Однако это было не так — на пустыре Лунной Реки, в нескольких минутах ходьбы от главного строительного лагеря, действительно стоял аккуратный домик. Это был не мираж и не древние руины.

На самом деле кирпичное здание было аккуратным и опрятным, словно кто-то часто подметал его крыльцо и мыл окна.

Рейн посмотрела на учителя расширенными глазами.

«Что это?»

Он буднично ответил:

«Это… Вознесённый Дьявол, притворяющийся домом. Заходи внутрь».

Она не знала, что ещё делать, кроме как последовать за ним в дом. Дверь открылась сама собой, а затем закрылась за ним.

Внутреннее убранство… напоминало столовую небольшого кафе. Внутри никого не было, и отсутствовал источник освещения, кроме лунного света, льющегося через окна.

Это было более чем жутко.

Мгновение спустя лунный свет тоже погас, оставив Рейн в абсолютной темноте.

«У-учитель?»

Раздался скребущий звук, и в темноте появился маленький огонёк. Её учитель стоял возле полки, держа в руке горящую свечу.

«Идём».

С этими словами он развернулся и пошёл обратно к двери. Рейн понятия не имела, зачем они зашли в дом, чтобы уйти со свечой, но послушно последовала за ним.

Однако, к её удивлению…

Равнина Лунной Реки исчезла. Когда они вышли, не было ни луны, ни звёзд, ни ветра. Пол был идеально ровным, словно вырезанным из чёрного мрамора. Она не могла понять, где они находятся, но чувствовалось, что они под землёй.

И там был кто-то ещё…

«Что за хрень, это так жутко… Босс! Босс, ты вернулся! Где ты, чёрт возьми… а? Кто это?»

У Рейн возник тот же вопрос.

Перед ней на чёрном мраморном полу сидела маленькая девочка… у которой был очень грязный рот и которая почему-то обращалась к учителю «босс».

Рейн подняла руку и указала на странного ребёнка:

«Кто эта соплячка?»

Маленькая девочка взлетела, опустила ноги на пол и уставилась на неё широко раскрытыми глазами.

«Соплячка? Что ты имеешь в виду? Мне двадцать восемь лет!»

Рейн пару раз моргнула. Она думала, что эта миниатюрная девушка — ребёнок, но теперь, когда она присмотрелась…

«Ах, как неловко!»

Рейн опустила взгляд.

«О… простите, тётя».

Миниатюрная девушка в шоке раскрыла рот.

«Тётя? Нет, подожди, какая ещё тётя⁈»

Выслушав их, учитель тяжело вздохнул и покачал головой.

«Отвечая на ваши вопросы… это Пробуждённая Рейн. А это — Пробуждённая Айко. Айко, это Рейн — моя ученица. Рейн, это Айко — моя помощница».

Они повернулись к нему почти одновременно.

«У тебя есть помощница?»

«У тебя есть ученица?»

Затем они посмотрели друг на друга, обе с одинаковым шокированным выражением лица.

Её учитель улыбнулся.

«Нет нужды так удивляться. Разумеется, всё так и есть. А почему бы и нет? Я привёл вас сюда… чтобы сделать вам обоим предложение. Считайте это большой честью».

Его улыбка стала немного зловещей, заставив обеих почувствовать дурное предчувствие и задрожать.

Его улыбка стала ещё шире.

«…Как вы смотрите на то, чтобы присоединиться к Клану Теней?»

Так у Рейн появилась замысловатая татуировка в виде змеи, обвивающей её руку.

Облокотившись на колесо повозки, она закрыла глаза и молча слушала жалобы Рэя.

Змеиная татуировка, которая, судя по всему, называлась [Метка Теней], была, разумеется, не просто татуировкой. Она была сродни Атрибуту, наделяющему её несколькими полезными способностями. Среди них была способность видеть в абсолютной темноте, скрытно ходить в тенях и чувствовать их движения.

Она также помогала ей контролировать эссенцию души. Кроме того, змея могла сползать с её руки, превращаясь в оружие.

Но что самое главное, по крайней мере, по словам её учителя, метка позволяла ему, а также существу, создавшему змею души, получить доступ к её Морю Души. А это означало, что они смогут защитить её, если что-то вторгнется в душу Рейн.

Она даже не подозревала, что на свете существуют существа, способные вторгаться в человеческие души, но, зная, что её учитель будет рядом, чтобы справиться с захватчиком, ей стало легче.

В общем, змея души была отличным подарком.

Конечно, это было не единственным, что она получила от своего учителя…

[Метка Теней] играла важную роль. Она защищала Рейн и давала ей несколько полезных способностей, но главным её предназначением было сбивать людей с толку. Ведь она не хотела, чтобы кто-то узнал, что у неё нет Аспекта, а татуировка змеи наделяла её странными способностями, которые можно было принять за Аспект.

Её учитель упомянул, что работает над чем-то ещё, чтобы сделать её маскировку более убедительной. Рейн пока не понимала, что он имеет в виду, но собиралась так или иначе узнать об этом в своё время.

Но больше всего её волновала не [Метка Теней].

Это были Воспоминания, которые дал ей учитель.

О, радость и восторг от Воспоминаний!

Рейн была твёрдо убеждена, что все остальные Пробуждённые в мире даже не представляют, как им хорошо.

Её потёртый комбинезон и старая одежда исчезли, их заменила зачарованная броня. Она была такой мягкой и лёгкой, что Рейн совсем не чувствовала бремени, но при этом была более прочной, чем её обычное снаряжение. Броня была сделана из тёмно-серой ткани и чёрной блестящей кожи и идеально подходила ей. Это было Пробуждённое Воспоминание пятого уровня — так, по крайней мере, ей сказал учитель — под названием Саван Кукловода.

Его зачарования повышали умственную выносливость и устойчивость к ментальным атакам, а также позволяли быстрее восстанавливаться после ментальной усталости.

…Броня была подозрительно похожа на то, что носил её учитель, поэтому она подозревала, что она не была создана специально для неё. Но даже если Саван Кукловода оказался подержанным, Рейн не возражала.

Эйфория от обладания чудесным костюмом в виде невероятно лёгкой, но прочной брони, которая идеально подстраивалась под её тело, сама себя чистила и восстанавливала, а также могла быть вызвана в любой момент, — была слишком велика!

Это была награда за убийство Пробуждённого Тирана.

Кроме того, у неё было ещё два Воспоминания, которые она получила от своего учителя. Одним из них был мощный лук из зелёного металла… на самом деле Рейн слишком хорошо знала этот металл. Похоже, учитель переплавил лезвие топора Охотника, чтобы выковать части лука, а тетива была сделана из какого-то странного чёрного материала.

Лук назывался [Хищный Зверь] и являлся Пробуждённым Воспоминанием третьего уровня. Его зачарования позволяли Рейн усиливать урон, наносимый её стрелами, а также наделять одну стрелу разрушительной силой, тратя на это значительную часть своей эссенции. Однако лук также был способен поглощать и хранить её эссенцию, так что при достаточной подготовке Рейн могла использовать смертоносный выстрел дважды.

Хищный Зверь достался ей в обмен на купон на Воспоминание, который учитель дал ей за убийство Охотника.

Третье Воспоминание, которое она получила, было бесплатным бонусом. Это был колчан зачарованных стрел, которые, казалось, никогда не кончатся. Стрелы не обладали никакими особыми свойствами, кроме того, что их полёт был абсолютно бесшумным. Кроме того, они были невероятно острыми и могли пробить толстую броню.

В общем, Рейн была вполне довольна своим небольшим арсеналом. Конечно, это было только начало — она ожидала, что в будущем получит ещё много Воспоминаний. К сожалению, её учитель, похоже, решил наградить её только теми Воспоминаниями, которые соответствовали её навыкам. Он мог бы дать ей что-то гораздо более мощное, без сомнения, но тогда люди начали бы задавать вопросы о её личности. Как могла только что Пробудившаяся девушка, не имеющая поддержки, разгуливать с арсеналом души, который ставил в неловкое положение даже Наследий?

Такие вещи…

«Вставай. Отдых окончен».

Голос Тамар вывел Рейн из приятных размышлений. Открыв глаза, она вздохнула и поднялась на ноги.

Вокруг них шевелилась Армия Сонг. Поднявшись по левой руке мёртвого божества, они наконец-то были готовы углубиться в джунгли, растущие на его белой поверхности, а затем перейти к ключице колоссального скелета. Этот привал был последним, которым они могли насладиться в относительной безопасности.

Край джунглей был где-то впереди, в нескольких километрах от головы колонны. Седьмой Легион шёл ближе к хвосту, поэтому Рейн ничего не могла разглядеть.

Тем не менее все были напряжены. Потому что все знали, что идут на битву.

…Не то чтобы такие люди, как Рейн и члены её когорты, могли что-то сделать в подобном сражении. Судя по тому, что они слышали за последние несколько дней, джунгли смогли разрастись достаточно сильно, чтобы большинство Кошмарных Существ, населяющих их глубины, принадлежали к Испорченному рангу. Пробуждённые воины просто не были достаточно сильны, чтобы противостоять им.

Сегодня в битве участвовали только Мастера и Святые.

И мерзости, которых поработила Повелительница Зверей.

Как раз в тот момент, когда Рейн размышляла об этом, из головы колонны появился гонец и поспешил мимо них. Она обернулась и увидела, как он исчезает в командном шатре легиона.

Вскоре из неё вышли несколько Сестёр Крови.

А затем и их предводительница.

Увидев дочь Королевы, Рейн не могла не затаить дыхание. Святая Сейшан… без сомнения, была поразительной женщиной.

Со своей странной, но красивой серой кожей и манящей грацией она была словно воплощением благородства и царственной уравновешенности. Она казалась одновременно нечеловеческой и притягательной, но более всего загадочной.

Её красота поистине захватывала дух.

Сёстры Крови, каждая из которых была изысканно красивой женщиной, казались рядом с ней простыми и невзрачными. Рейн всё ещё казалось странным, что большинство самых могущественных воинов Домена Сонг — женщины… но она не могла жаловаться. Особенно здесь, в Седьмом Легионе, ей иногда казалось, что она находится не в армии, а в цветочном саду.

Правда, цветы были розами с окровавленными шипами, а большинство рядовых солдат всё же были мужчинами.

Святая Сейшан повела Вознесённых воинов своего легиона к главе колонны. Пробуждённые воины молча кланялись, когда она проходила мимо, желая ей удачи. Рейн не могла не сделать того же.

Армия Сонг неизбежно должна была понести потери во время попытки создать укреплённую базу на ключице мёртвого божества. Глядя на могущественных членов легиона, она не могла не пожелать, чтобы все они вернулись живыми.

В то же время Рейн невольно задалась вопросом…

Сегодня им предстояло сразиться с Кошмарными Существами.

Но что она будет чувствовать, когда придёт время сражаться с людьми?

Армия собралась в сложный боевой строй. С таким количеством воинов она была огромной, громоздкой и по большей части бесполезной… но не совсем.

Мастера и Святые собирались штурмовать алые джунгли, но и Пробуждённые были готовы сражаться.

Разумеется, у них было очень мало шансов убить Испорченных мерзостей, не говоря уже о Великих ужасах, обитавших в Божьей Могиле. Впрочем, им это и не требовалось.

Командиры Армии Сонг прекрасно понимали, с какими ограничениями сталкиваются их войска, и поэтому придумали различные пугающие, но эффективные стратегии. Если бы дело дошло до этого, задачей Пробуждённых воинов было не убить могущественных мерзостей, а обездвижить их.

Хоть это и было трудно, но возможно с одной лишь численностью. Даже если мерзость придётся похоронить в человеческих телах, это будет одним из способов справиться с ней. Конечно, Рейн, как и все остальные Пробуждённые воины, испытывала некоторый ужас от такой перспективы. Но в противном случае Кошмарные Существа не пощадили бы их, поэтому они были готовы выполнить приказ и сделать всё возможное, чего бы им это ни стоило.

Оставалось надеяться, что сегодня этого не произойдёт.

Если бы Святым и их Вознесённым удалось сдержать натиск Кошмарных Существ, этого бы не случилось.

Седьмой Легион располагался во второй линии строя, поэтому она не могла видеть битву. Всё, что она видела, — это колышущиеся вдали верхушки странных и отвратительных растений и спины своих товарищей. Она также слышала звуки, которые ветер доносил откуда-то издалека. Рядом с ней нервно вздрогнула Флер и посмотрела на Тамар.

«…Всё начинается, да?»

Наследие мрачно кивнула.

«Да».

Несколько мгновений спустя над войском пронёсся звук рога, и земля под ногами слегка дрогнула.

Рейн увидела смутные силуэты, движущиеся вперёд от переднего края боевого строя. Белая поверхность древней кости всё ещё была наклонена, так как они ещё не достигли ключиц, поэтому она не могла чётко различить их очертания. Но она знала, что это были Святые, принявшие свои Трансцендентные формы, а также более крупные из Кошмарных Существ, которых поработила Повелительница Зверей.

В то же время джунгли ожили.

Она видела, как колышутся красные деревья, но в основном она слышала и чувствовала это: жуткий хор звериных рыков и звуков, слишком чуждых, чтобы их можно было описать человеческим языком, нахлынувший на огромную армию, как прилив, яростное содрогание земли, когда бесчисленные мерзости устремились вперёд на запах человеческих душ.

Она взглянула на Тамар.

Для остальных судьба Святых, сражающихся на фронте, была абстрактным понятием. Святые были людьми, которыми они восхищались, на которых равнялись и которых, возможно, даже знали — а также стеной, отделявшей их от необходимости самим столкнуться с ужасной ордой Кошмарных Существ.

Но совсем иначе обстояло дело с Тамар, чей отец тоже был где-то там. Святой Скорби был среди воинов, чьей задачей было остановить поток мерзостей.

В Армии Сонг было около двух тысяч Мастеров, но всего около сорока Трансцендентных чемпионов.

Казалось бы, это не так уж и много, но в то же время…

Мир внезапно содрогнулся.

Казалось, мир вот-вот разлетится на куски.

Мощь сорока Святых, одновременно высвобождающих свою Трансцендентную силу, была ошеломляющей.

Даже вдали от поля боя Рейн почувствовала, как кровь отхлынула от её лица. Рядом с ней покачнулась Флер, тяжело опираясь на Рэя. Вокруг них пошатывались Пробуждённые солдаты.

Только Тамар стояла прямо, казалось, не дрогнув.

Однако она смотрела на небо.

Глаза Рейн расширились, и она тоже посмотрела на небо.

…Неужели столкновение между чемпионами Армии Сонг и существами из алых джунглей было настолько жестоким, чтобы разорвать завесу облаков?

К счастью, не похоже.

По крайней мере, пока что.

Звуки битвы становились всё громче, почти оглушительными. Рейн приходилось бороться с собой, чтобы не поднять руки и не закрыть уши. К своему стыду, она обнаружила, что дрожит.

«Безумие, безумие… это безумие…»

Страх, поднявшийся в глубине её души, был слишком силён, чтобы его преодолеть. Невозможность видеть, что именно происходит там, впереди, только усугубляла ситуацию. Ведь именно неизвестность пугала больше всего.

Всё, что она могла видеть, — это спины Пробуждённых солдат, стоявших перед строем Седьмого Легиона.

Им было не лучше, чем ей.

Некоторые дрожали. Некоторые упали на колени. Некоторые опустили оружие.

Но были и те, кто этого не сделал. Были и те, кто помогал товарищам встать и поддерживал их, крепко сжимая рукояти мечей.

Рейн тоже хотела быть одним из таких храбрецов.

Охваченная ужасной какофонией битвы, она посмотрела вниз на свою тень. Её вид придал ей сил.

Стиснув зубы, она подняла руку и похлопала Флер по плечу. Хрупкая девушка посмотрела на неё испуганными глазами.

«Р-Рани?»

Рейн улыбнулась.

«Успокойся. Что самое страшное может случиться?»

Красивые голубые глаза Флер расширились.

«Что⁈ Зачем ты сказала это вслух⁈»

Тамар и Рэй тоже возмущённо смотрели на неё.

Рейн усмехнулась.

Она всё ещё была немного чужой в этой маленькой когорте, поэтому, кроме Тамар, двое других членов группы вели себя с ней немного неловко.

Редко можно было увидеть, как все трое объединяются в таком искреннем проявлении эмоций.

И эти эмоции были чистым возмущением, а не страхом или тревогой. Значит, её работа здесь была закончена.

Рейн посмотрела вперёд и вздохнула.

Хотя… возможно, она перестаралась.

Судя по тому, что она слышала, авангарду армии удалось сдержать натиск Кошмарных Существ. Где-то впереди шла яростная битва.

Однако Святым не удалось остановить всех мерзостей.

В этот момент она услышала истошные человеческие крики и увидела взлетающие в воздух тела. Словно что-то огромное врезалось в первый ряд Пробуждённых воинов во главе боевого строя.

Человеческая кровь пролилась на белую кость.

Боевой рог протрубил ещё раз, и солдаты перед ней двинулись вперёд.

Рейн вздрогнула и крепче сжала лук.

Далеко впереди над багровыми джунглями поднималась странная дымка.

Сначала это показалось ей просто дымкой, но вскоре она увидела, что это огромный рой летающих мерзостей, несущихся из глубин Божьей Могилы, подобно облаку.

«Боги!»

Один из Пробуждённых воинов рядом с ними в ужасе указал на рой. Рейн вздохнула и извиняюще посмотрела на членов своей когорты.

Её ухмылка стала немного вынужденной.

«Ну… думаю, это худшее, что могло случиться…»

По ту сторону титанического скелета Остров Слоновой Кости был окружён морем Кошмарных Существ. Их орда неслась вперёд, разрывая алые джунгли на части.

Сами джунгли тоже двигались. По ним ползли лианы, ржаво-красные цветы распускались, выпуская облака плотоядной пыльцы. Казалось, весь мир ожил, чтобы поглотить вторгшихся людей.

Люди, тем временем, встретили поток мерзостей острой сталью и разрушительной силой своих Аспектов.

Хранители Огня были искусны и грозны. Их дисциплина и боевой дух были вне конкуренции. Их сплочённость и опыт не имели себе равных. Бесчисленное множество Кошмарных Существ пало от их клинков, потоки крови впитывались в древнюю кость.

И всё же их оттесняли назад.

Силы пятидесяти закалённых в боях Мастеров были поистине страшны, но большинство мерзостей, с которыми они столкнулись, были рангом выше их. К тому же эти существа были проклятым порождением Божьей Могилы, где ужасы вынуждены были сражаться и пожирать друг друга без передышки за бесконечно малый шанс выжить.

Обитатели поверхности не были истинными ужасами, охотившимися в тусклых сумерках огромных Пустот, но и они были непомерно жестоки и свирепы, даже по сравнению с обычным безумным неистовством, охватившим всех Кошмарных Существ. К тому же орда была огромной.

Конечно, Хранители Огня были выкованы и сформированы Забытым Берегом, и поэтому противостоять превосходящим мерзостям было их уделом. Но всё же…

Была одна причина, по которой они могли выстоять.

Точнее, две причины.

Одной из них была Меняющая Звезда из клана Бессмертного Пламени. Другая — Повелитель Теней.

Санни уже давно не мог по-настоящему раскрыть себя. Сейчас он был похож на тёмный ураган, несущийся по полю боя, окружённый огромной мантией струящихся теней. Он не использовал ни одной из своих Оболочек, применяя лишь две руки и чёрный одати, чтобы рубить мерзостей. Куда бы он ни пошёл, на землю падали разрубленные тела.

Санни использовал Манифестацию Теней, чтобы контролировать окружающее пространство, и Теневой Шаг, чтобы перемещаться по нему, танцуя между Кошмарными Существами, пока его клинок пожинал их жизни. Пока он владел Змеем как оружием, его эссенция пополнялась с каждой отнятой жизнью.

Чем быстрее он убивал мерзостей, тем больше эссенции получал — и следовательно, мог сжигать. А чем больше эссенции он сжигал, тем больше врагов мог уничтожить. Достигнув таким образом опасного равновесия, Санни неистовствовал на поле боя, словно эпицентр огромного водоворота крови, тьмы и смерти. Конечно, это было нелегко.

Испорченные Кошмарные Существа легко падали под его клинком, но они могли так же легко одолеть и его. Достаточно было допустить всего одну ошибку…

Но Санни не совершал ни одной ошибки.

Несмотря на поразительную скорость, с которой он перемещался по полю боя, несмотря на пугающую сложность навигации, не ограничивающуюся привычным линейным пространством, несмотря на обременительную задачу поддерживать одновременно смертоносный танец смертоносной стали и струящийся шторм проявленных теней…

Разум Санни оставался холодным и ясным, осознавая каждую деталь окружения, полный безжалостного убийственного намерения.

Он не позволил страшному хаосу битвы и пьянящему запаху смерти вогнать его в состояние боевого безумия. Какой бы жестокой и безудержной ни казалась его резня, она была результатом точного и безжалостного расчёта. В его сердце не было эмоций, разум не отвлекался — были только ясность и воля.

Воля увидеть своих врагов мёртвыми.

…Нефис сражалась на другом конце Острова Слоновой Кости. Санни не мог её видеть, но ощущал её присутствие по движению теней.

В мире теней её присутствие было таким же огромным, как и солнце.

Она выпустила море раскалённого пламени, превратив поле боя в пылающий ад. Пламя двигалось, словно обладая собственным разумом и голодом, и распространялось по орде Кошмарных Существ, как чума. Там, где силы палящего пламени не хватало, её меч падал, как предвестник неизбежного финала.

В то же время она поддерживала Хранителей Огня. Если кто-то из них получал рану, её исцеляло мягкое сияние пламени души Нефис. Когда кто-то из них оказывался на грани того, чтобы быть поглощённым потоком мерзостей, она помогала им силой своего раскалённого клинка.

Кэсси тоже участвовала в битве.

Её присутствие было незаметным, но играло важную роль. Она не присутствовала на поле боя, и ни одно Кошмарное Существо не пало от её меча. Однако она служила связующим звеном между Санни, Нефис и Хранителями Огня. Она знала обо всех и направляла их, помогая им сражаться как единому существу.

Она также могла делиться с ними способностями мерзостей, что значительно облегчало задачу по выживанию во время страшного натиска.

Благодаря ей Нефис знала, когда кому-то из её людей нужна поддержка. Хранители Огня знали, когда нужно наступать, а когда отступать. Санни знал, где находятся самые опасные враги и в каком направлении нужно двигаться.

Командовала Нефис, но Кэсси следила за тем, чтобы у командира была вся необходимая информация для принятия правильных решений.

Санни ещё не видел, как Хранители Огня сражаются в битве такого масштаба, и теперь он был… достаточно впечатлён.

Он знал многих, кто был сильнее их, и немногих, кто был искуснее их. Но ему трудно было представить себе другую группу воинов, способную продемонстрировать такой уровень сплочённости, боевой осведомлённости и эффективности в бою.

И всё же…

Этого всё равно было недостаточно.

Неважно, насколько искусными и храбрыми были Хранители Огня и насколько неоправданно сильными стали они с Нефис. В конце концов, они всё равно сражались с невозможными шансами.

Кошмарных Существ было слишком много, и каждое из них было слишком могущественным.

Посылать пятьдесят Мастеров и трёх Святых против целой Зоны Смерти было самоубийственной задачей. Они не могли даже отступить, потому что были окружены со всех сторон.

Однако…

На этот раз Клан Валор не посылал Нефис в бой, надеясь, что она умрёт. На этот раз им было крайне необходимо, чтобы она могла выжить… по крайней мере, какое-то время.

Санни почувствовал это раньше, чем увидел.

Невидимые, но неоспоримые изменения охватили всё поле боя.

Его самого это не коснулось, но Хранителей Огня — точно. Они не стали сильнее, а их мечи не стали острее…

И всё же внезапно всё больше Кошмарных Существ падало на их клинки. На землю стекало всё больше крови, но всё меньшая её часть принадлежала людям.

Наблюдая за необъяснимыми изменениями с помощью ощущения теней, Санни не мог не испытывать глубокого замешательства. Не было никакой причины для внезапного изменения ритма битвы, но он, несомненно, изменился.

Не найдя другого объяснения, он был склонен думать, что это результат удачи.

Но здесь было нечто более глубокое…

Он продолжал жестокую резню, защищая одну сторону Острова Слоновой Кости.

В то же время он стоял на траве острова, рядом с Чудесным Мимиком, и вместе с Айко безучастно наблюдал за битвой.

Это было его воплощение, которое пыталось понять, что происходит. Прошла почти целая минута, прежде чем его глаза внезапно сузились.

Санни медленно выдохнул.

«…Понятно».

Хранители Огня не были везучими. Они не стали сильнее, а их оружие не стало острее.

Просто они стали лучше сражаться.

Их и без того впечатляющая координация улучшилась, достигнув почти нечеловеческого уровня совершенства, а чувство боя, казалось, стало ещё острее. Словно в них вселился дух войны, и они получили его благословение.

Ему уже доводилось наблюдать нечто подобное, хотя и в менее выраженной форме.

Это было во время Битвы за Чёрный Череп. Тогда Морган вооружила своих солдат зачарованными мечами, выкованными её отцом, и, держа их в руках, воины Валора демонстрировали странную сплочённость, отчего казалось, будто вся её армия — одно огромное смертоносное существо.

Тогда Санни догадался, что мечи служат проводниками власти Анвила… вместилищами его воли, а значит, и его Домена.

А теперь его Домен распространился и на Божью Могилу.

В конце концов, именно поэтому Остров Слоновой Кости был так важен для плана Валора по подчинению этой проклятой земли и победе в войне. Вся война, по сути, была гонкой за завоевание местных Цитаделей и за то, чтобы позволить Суверенам проявить здесь свою власть.

В конце концов, тот Верховный, который контролировал больше Цитаделей в Божьей Могиле, а значит, мог проявить свой Домен более глубоким образом, получал огромное преимущество в битве с врагом.

Королева Червей всё ещё была бессильна в этих ужасных землях, поскольку здесь не было ничего, что могло бы призвать её власть. Но у клана Валор была Нефис и её летающая Цитадель — вот почему они терпели вызывающее нежелание Санни сдать им Безымянный Храм, и вот почему они уже побеждали.

Потому что, в отличие от Ки Сонг, Анвил уже мог проявить свою силу в Божьей Могиле.

И он проявлял её сейчас. Она уже распространилась по обширной территории вокруг Острова Слоновой Кости и укоренилась в древней кости, под облачным небом, придавая силы его подданным.

Вот почему Хранители Огня вдруг стали более эффективными в борьбе с Кошмарными Существами. И именно поэтому Армия Меча имела бы гораздо меньше проблем с входом в алые джунгли — место, где приземлился Остров Слоновой Кости, было выбрано с таким расчётом, чтобы власть Короля прикрывала подход армии.

Но это было ещё не всё.

Санни вздрогнул, внезапно почувствовав холодное присутствие.

Повернувшись, он посмотрел на балкон Башни Слоновой Кости.

«Не может быть…»

Там стояла высокая фигура в тёмных доспехах и развевающемся на ветру алом плаще. На его голове покоилась корона из тусклой стали.

Король Мечей прибыл в Божью Могилу.

…Затем мир поглотила алая буря.

Бесчисленные искры окутали Остров Слоновой Кости и небо над ним, проносясь как ураган алого света. Их было так много, что казалось, будто весь мир внезапно лишился всех цветов, кроме красного.

Затем искры превратились в море шелестящих мечей.

Бесконечная река клинков наполнила небо, двигаясь в странных, гипнотических узорах.

Заворожённый этим зрелищем и утопая в их тени, Санни почти забыл о фигуре человека, стоявшего на балконе Башни Слоновой Кости.

Мужчина не двигался, но его холодный взгляд был устремлён на орду Кошмарных Существ внизу.

В следующее мгновение грозовая туча мечей взорвалась смертоносным градом. Бесчисленные мечи посыпались вниз, заставив костяную равнину содрогнуться.

Аватар Санни опустил чёрный одати и замер.

Это было ужасающее ощущение — видеть, как на него падает стальное небо, сверкая бесчисленными острыми клинками.

Однако ему не нужно было испытывать страх.

Хотя казалось, что дождь мечей сотрёт всё на поверхности древней кости, ни один из падающих клинков не задел его. Вместо этого они собрали страшную жатву жизней, пронзив всех Кошмарных Существ, оказавшихся в поле зрения.

Всего за несколько мгновений орда была выпотрошена. Многочисленные мерзости были жестоко пронзены летящими мечами, а те, кто пережил первый натиск, были либо окровавлены, либо оцепенели, слишком медленные, чтобы избежать неминуемой гибели.

Однако ни один из Хранителей Огня не получил даже царапины, несмотря на то что многие из них теперь были окружены целым лесом мечей.

Клинки не прекращали своего движения.

Сверху посыпались новые мечи, а те, что вонзались в Кошмарных Существ, вырывались из кровоточащей плоти, поднимались в воздух и разворачивались, чтобы нацелиться на новую добычу.

Стоя в море крови, Санни повернулся и посмотрел на далёкий балкон. Он должен был чувствовать себя счастливым, ведь битва вроде бы закончилась…

Но вместо этого он ощущал лишь холодное чувство тревоги.

Санни знал, что однажды он сам станет мишенью для этих летающих мечей.

«В чём дело? Это всего лишь Суверен».

На этот раз эти слова не принесли с собой никакого легкомыслия.

Опустив взгляд, он всмотрелся в горизонт.

Там, далеко-далеко…

Показались первые алые знамёна.

Армия Меча подошла к ключице мёртвого божества.

Армия Меча вошла в Божью Могилу с относительной лёгкостью. Конечно, это был напряжённый и торжественный день. Пробуждённые воины были бледны от ужаса, когда вошли в алые джунгли и перешли от плечевой кости мёртвого божества к огромной ключице.

Ведь они находились в Зоне Смерти.

Однако армия почти не понесла потерь. Меняющая Звезда и её Хранители Огня отвлекли на себя внимание местных Кошмарных Существ и создали плацдарм на ключичной равнине. А главное, они принесли в это мрачное чистилище власть Короля — ободрённая и наделённая силой его присутствия, армия маршировала дальше.

Завеса облаков не разрывалась, удерживаемая силой Небесного Прилива из клана Белого Пера. Трансцендентные и Вознесённые воины без особого напряжения отражали случайные атаки оставшихся мерзостей. А позже на поле боя спустился и сам Король Мечей, используя в качестве якоря Остров Слоновой Кости.

Как только ураган мечей поднялся над джунглями, битва, по всей видимости, была окончена.

Армия прорубала путь сквозь хищные джунгли, используя для навигации прекрасный силуэт Башни Слоновой Кости. К тому времени, когда они добрались до места бойни, там уже не осталось мерзостей, с которыми можно было бы сражаться. Были только многочисленные трупы и шелест бесчисленных мечей, проносящихся в небе над головой.

Вместо этого перед ними встала более обыденная задача. Они должны были разбить лагерь и начать его укреплять, возводя на поверхности древней кости неприступную крепость. Эта крепость должна была послужить плацдармом для остальной части военной кампании в Божьей Могиле.

…Однако дела у Армии Сонг шли гораздо хуже.

Рейн устало смотрела на землю. На равнине перед ней ветер играл хлопьями пепла.

Она оставалась совершенно неподвижной, а ведь совсем недавно эти хлопья пепла были человеком. Над ней сквозь разорванные облака ослепительно сияла белая пустота.

Первый день в Божьей Могиле стал для неё долгим и горьким кошмаром.

Первая битва, в которой участвовала Армия Сонг, стала отрезвляющим опытом. Возглавляемые семью принцессами, Святые и Вознесённые воины Домена Сонг столкнулись с ордой Кошмарных Существ и отразили её. От невообразимого насилия, вызванного этим столкновением, содрогнулся весь мир, но, что самое страшное, его часть достигла боевого строя Пробуждённых воинов.

Потери были не безмерны, но и не ничтожны. Возможно, из-за того, что солдаты впервые сражались с мерзостями Божьей Могилы, разработанные королевским кланом стратегии преодоления разницы в рангах между ними не могли быть применены быстро или вообще как-либо.

По мере накопления опыта армия могла бы исправить ситуацию, но сегодня погибло слишком много людей.

Сама Рейн в бойне не участвовала, поскольку Седьмой Легион располагался во второй линии строя, куда битва так и не дошла. Однако она могла слышать и чувствовать ужасный хаос отчаянной борьбы, которая происходила впереди.

Тем не менее, в конце концов, битва закончилась. Авангард уничтожил орду взбешённых Кошмарных Существ. Те из них, кто успел прорваться, были обездвижены и в конце концов убиты Пробуждёнными солдатами. После того как осколки души были собраны, трупы мерзостей были отброшены в сторону, а окровавленная армия продолжила подниматься по руке мёртвого бога.

Вскоре они вошли в джунгли.

Сами джунгли оказались для вторгшихся людей таким же шоком, как и орда Кошмарных Существ. Всё в этом месте было не таким, каким казалось, — коварным, голодным и леденяще смертоносным. Трава, цветы, лианы, деревья… всё здесь желало им смерти.

Те из солдат, кто имел больше опыта в исследовании Царства Снов, не выглядели слишком обеспокоенными, принимая ужас алых джунглей спокойно. Но те, кто был моложе и менее опытен, как, например, члены когорты Тамар, были потрясены. Их ментальная стойкость подверглась серьёзному испытанию, и это после того, как они уже получили болезненный удар в недавнем столкновении с огромной ордой мерзостей.

Если в этой ситуации и был какой-то плюс, то он заключался в том, что мерзкая флора Божьей Могилы оказалась не так невосприимчива к повреждениям, наносимым Пробуждёнными, как Испорченные Кошмарные Существа. Она по-прежнему была невероятно выносливой и живучей, но они могли хотя бы попытаться противостоять огромному количеству смертельных опасностей, скрывающихся в джунглях. По крайней мере, они не чувствовали себя такими беспомощными.

Но всё равно многие погибли.

Некоторые умирали с криком, вдохнув немного пыльцы. Падая на землю, они корчились и бились в конвульсиях, пока их тела превращались в плодородную почву для прорастающих цветов.

Некоторые умирали от укусов крошечных насекомоподобных паразитов, заползавших в их доспехи. Паралитический яд действовал мгновенно, заставляя жертв падать, не издавая ни звука… однако неизвестно, оставались ли они в сознании и чувствовали ли мучительную боль, когда через десяток секунд из ран начинали вылупляться яйца, отложенные паразитами.

Некоторые были задушены и лишены крови колючими лианами, скрывавшимися под алым мхом. Некоторых затягивало под него то, что до этого казалось безобидными пятнами красной травы.

Всё это напоминало жуткий кошмар. Рейн могла бы подумать, что они вторглись в самые глубины ада… если бы не тот факт, что Царство Снов было куда более ужасным, чем любой ад, который только может представить себе человек.

К счастью, у неё не было времени тонуть в ужасе.

Армия маршировала вперёд в огромном боевом строю. Караван был включён в строй и находился под защитой в самом его центре, в то время как различные легионы и дивизии по очереди защищали внешний периметр. Во главе всего строя находились рабы Повелительницы Зверей, которые подвергались самой страшной опасности и несли самые тяжёлые потери.

На флангах воины высших рангов вновь приняли на себя основную тяжесть опасности. Но и Пробуждённым воинам вроде Рейн приходилось несладко — как во время марша по внешнему краю строя, так и во время отдыха ближе к его центру.

Она убила своими стрелами множество снующих вредителей, спасая не только свою, но и чужие жизни. Её стрелы, казалось, не умели промахиваться, поражая даже самых мелких вредителей с ужасающей точностью задолго до того, как они успевали вонзить свои жала, мандибулы и клювы в человеческую плоть.

По правде говоря, в этом адском месте она была в большей безопасности, чем большинство Пробуждённых. Ведь она могла чувствовать движение теней, а значит, обнаружить опасное движение, даже если зрение её обманывало.

И всё же Рейн быстро уставала… даже изнемогала.

И дело было не в марше или в том, что приходилось снова и снова натягивать лук. И даже не из-за того, что приходилось без отдыха карабкаться по крутому склону плечевой кости мёртвого бога.

Это было связано с умственным напряжением — выдержать ужас Божьей Могилы, не позволяя себе сломаться.

Рейн думала, что привыкла к ужасу Царства Снов после четырёх лет охоты в дикой местности вокруг Рэйвенхарта. Но теперь она поняла, насколько примитивными были эти заселённые районы этого ужасного мира после того, как их завоевали и очистили предыдущие поколения Пробуждённых. По сравнению с Божьей Могилой Рэйвенхарт был просто раем.

Она едва сохраняла самообладание… если не рассудок.

Но даже после этого, через некоторое время, идти стало легче.

Всё-таки люди были в высшей степени приспособляемыми. Джунгли не менялись, но солдаты Армии Сонг адаптировались к их ужасной реальности — по крайней мере, немного.

В конце концов они добрались до горного плечевого сустава, соединявшего титаническую плечевую кость с ключицей. Инженерный корпус быстро установил прочный мост под защитой Первого Легиона, после чего Армия Сонг начала медленно перебираться на другую сторону бездонной пропасти.

Переправа была, пожалуй, самым опасным этапом вторжения в Божью Могилу. Пока Седьмой Легион ждал своей очереди вступить на мост, Рейн чувствовала невероятное напряжение… но в конце концов они без проблем достигли ключичной равнины.

Джунгли на той стороне были такими же, но почему-то все чувствовали себя в большей безопасности.

Но это чувство оказалось обманом.

Не успела последняя дивизия переправиться, как поднялся сильный ветер, и над всей армией пронёсся громкий вой боевого рога. Этот рог отличался от тех, что призывали их в бой, и был гораздо более тревожным.

«Не двигаться!»

Крик Тамар прозвучал очень вовремя. Члены её когорты, несмотря на усталость и умственное истощение, помнили значение воющего рога, но многие из окружающих солдат не успели среагировать. Услышав её голос, они вспомнили о своих тренировках.

Вся армия внезапно замерла.

Через несколько мгновений мир вдруг стал намного ярче. На свет, отражающийся от белой поверхности древней кости, было почти больно смотреть… волна нестерпимого жара обрушилась на человеческих захватчиков, и воздух наполнился запахом пепла.

Джунгли сгорели.

…И многие люди тоже.

Возможно, «сгорели» — не совсем верное слово. Они просто превратились в пепел, рассыпались серыми хлопьями на палящем ветру и бесследно исчезли.

Не все успели вовремя прекратить движение, и не всем удалось остаться совершенно неподвижными.

Видя смерть своих товарищей, некоторые солдаты отшатнулись или вздрогнули.

И тоже превратились в пепел.

Рейн не могла пошевелиться, не могла отвести взгляд, не могла даже убрать с лица хлопья тёплого пепла.

Всё, что она могла делать, — это стоять на месте и смотреть на равнину.

«Это горько».

Первый день в Божьей Могиле… был слишком горьким, чтобы его проглотить.

Они ещё не успели вступить в бой с армией Домена Мечей, а столько людей уже погибло. Да, их число было незначительным в общих масштабах. Но их гибель — нет.

Рейн не могла отделаться от ощущения, будто они были побеждены, даже не вступив в бой.

Она устала.

…Спустя несколько часов и ещё больше смертей завеса облаков наконец восстановилась. Армия Сонг устроила короткий отдых, большинство солдат тихо сидели на равнине, подавленные и не в силах что-либо сказать.

Затем они продолжили марш.

К вечеру — или что там считалось вечером в этом вечно освещённом солнцем аду — они наконец добрались до места, где должен был располагаться базовый лагерь армии.

Не все дошли так далеко.

Но для тех, кому удалось…

Война только начиналась.

Лагерь Армии Меча напоминал укреплённый город, тёмное пятно на выбеленной солнцем поверхности белой кости, украшенное морем алых знамён. Зловещие джунгли были оттеснены и сожжены несколько дней назад и только сейчас неуверенно пробивались из трещин титанической ключицы.

То тут, то там виднелись завитки красного мха, похожие на пятна ржавчины на просторах костяной равнины. Небо над головой было серым и пасмурным, но залитым ослепительным светом.

Высокие стены окружали раскинувшиеся улицы базового лагеря, и, защищённые неприступным барьером, бесчисленные бараки и палатки теснились на относительно ограниченном пространстве. Лагерь представлял собой котёл активности, тысячи солдат занимались своими делами в напряжённой атмосфере.

Глядя на крепость Армии Меча, трудно было представить, что всего неделю назад её не существовало. Однако это было правдой — весь город был построен за считанные дни, а не за десятилетия или столетия.

Вот на что были способны сотни тысяч Пробуждённых, объединённых общей целью.

Среди них было много тех, кто обладал мощными полезными Аспектами, и ещё больше тех, кто мог приложить свою физическую силу и уникальные Способности, чтобы ускорить строительство. Таким образом, город поднялся из земли со скоростью, ничуть не уступающей тому, с какой росли и распространялись алые джунгли после того, как их превратили в пепел.

В разросшейся крепости было два возвышающихся ориентира. Один из них — Остров Слоновой кости, который парил в нескольких метрах над равниной, прикреплённый к ней семью колоссальными цепями, чтобы оставаться совершенно неподвижным. Прекрасная белая пагода, стоящая на его земле, была для солдат Армии Меча как маяк надежды, поднимая их дух каждый раз, когда они видели её.

Другим местом был тёмный разлом Врат Сна, разорвавший ткань реальности в некотором отдалении. Король Мечей перенёс его из Бастиона в Божью Могилу, возвестив всему миру о серьёзности своих намерений заставить правителей Домена Сонг заплатить за свои проступки.

Сейчас в лагерь прибывали свежие припасы из мира бодрствования.

Санни хмуро наблюдал за этой суматохой. Конечно, иметь прямую логистическую связь с миром бодрствования здесь, в Божьей Могиле, было очень удобно. Армии Сонг такого преимущества всё же не хватало, поэтому им приходилось собирать провизию в джунглях или ждать, пока охраняемые конвои доставят припасы через Равнину Лунной Реки и по левой руке мёртвого божества.

Дорога, которую помогла построить Рейн, значительно сокращала время прибытия каждого конвоя, но это всё равно было уязвимым местом… которым он, возможно, лично воспользуется в ближайшем будущем, совершая рейды, чтобы разорвать цепи поставок, созданные Армией Сонг. В конце концов, это была одна из обязанностей, на которую согласился Повелитель Теней.

Тем не менее ему не нравилось присутствие Врат Сна здесь, в Божьей Могиле. Не потому, что это особенно нервировало, а просто потому, что это тоже было уязвимое место — просто уязвимость находилась в мире бодрствования, а не в Царстве Снов.

Слуги Королевы не могли пересечь огромную ключицу мёртвого бога, осадить крепость Короля и уничтожить припасы, поступающие через Врата Сна. Однако они легко могли устроить разрушительную атаку на распределительные пункты Валора в мире бодрствования, не заботясь о сопутствующем ущербе и масштабных разрушениях, которые повлечёт за собой такое нападение.

Между двумя враждующими сторонами существовало взаимное соглашение о сдерживании кровопролития в пределах Царства Снов. Никто не хотел, чтобы их солдаты боялись, что их физические тела будут уничтожены во время войны. Никто не хотел, чтобы их семьи подвергались опасности, пока они находятся на поле боя.

Правительство должно было следить за тем, чтобы ни одна из сторон не нарушила соглашение.

Однако…

Санни не был уверен, как долго продлится это соглашение. Ещё больше он сомневался в том, что правительство сможет что-либо сделать, если хаос Войны Доменов перекинется в мир бодрствования.

Если уж на то пошло, такое развитие событий казалось практически неизбежным.

Покачав головой, он отвернулся от Врат Сна и ускорил шаги. Независимо от его мнения, он не мог опоздать сегодня.

«Это… будет совсем не странно».

Одетый в алый плащ Рыцаря Валора, он шёл за Нефис и Кэсси к центру лагеря. Несколько Хранителей Огня тоже были там, облачённые в свои доспехи. Все, мимо кого они проходили, встречали их с восхищением и почтением.

В то же самое время Санни направлялся в ту же сторону с окраины лагеря, его тело было заключено в камнеподобный металл Ониксовой Мантии, а лицо было скрыто за грозным ликом Маски Ткача. Святая шла позади него, за забралом её шлема горел равнодушный багровый огонь.

Взгляды, бросаемые на них, были полны страха и опасений.

Сегодня Санни должен был присутствовать на военном совете, где решались дальнейшие действия Армии Меча.

…В двух разных воплощениях.

От такой перспективы у него голова шла кругом.

Повелитель Теней, конечно, был естественным выбором для участия в подобном совещании. Его сила и статус были более чем достаточны, чтобы занять место за столом. Но Мастер Санлесс оказался приглашён на совет по чистой случайности.

Просто потому, что его статус Рыцаря-командора, каким бы фиктивным он ни был, технически всё равно оставался реальным. Поэтому он был невероятно удивлён, получив приказ присутствовать на стратегическом совещании вместе с другими видными офицерами Армии Меча.

Это было одновременно и забавно, и тревожно.

При таком раскладе он и впрямь может оказаться во главе воинов Валора в бою. Вероятность этого была бесконечно мала, но не совсем невозможна.

«Остаётся надеяться, что ничего подобного не случится. Я очень не хочу стать героем Домена Мечей из-за какого-то нелепого недоразумения…»

В этот момент они наконец-то добрались до каменной крепости, стоявшей в самом центре лагеря и возвышавшейся над всеми строениями, кроме Башни Слоновой Кости и Врат Сна, и напоминавшей замок. В этой крепости заседал Король Мечей, Анвил из Валора.

Можно было предположить, что он будет жить в комфортных условиях единственной Цитадели, которой владел Домен Мечей в Божьей Могиле, и Нефис даже была готова уступить приёмному отцу свои покои на вершине Башни Слоновой Кости. Но Анвил предпочёл жить в простой палатке, пока строился лагерь, а потом перебрался в этот каменный замок.

Санни не мог жаловаться.

Было бы довольно странно, если бы отец Неф — пусть и ненастоящий — жил с ними под одной крышей, особенно когда они часто были заняты…

Его мысли были прерваны, когда перед крепостью появился другой его аватар.

Санни уставился на загадочную и безошибочно зловещую фигуру в ониксовых доспехах, сам воздух вокруг неё был пропитан холодом и высокомерием.

В то же время Санни уставился на изящного юношу в алом плаще, надетом поверх элегантной чёрной мантии, его красивое лицо практически кричало о мягкости и недостатке силы.

Несколько секунд он оставался неподвижным, а затем задумался:

«…Изнеженный идиот».

«Избалованный дурак…»

Наступила жутковатая пауза, когда Санни уставился на себя из-под маски.

Повелитель Теней уставился на него. Мастер Санлесс — или, скорее, сэр Санлесс — побледнел под его грозным взглядом.

…Нефис глядела на них двоих со странным выражением на лице.

В конце концов молчание нарушила Кэсси.

«Приветствую вас, лорд Тень. Не думаю, что у нас была возможность встретиться в последние несколько дней… Позвольте выразить вам благодарность от имени леди Нефис и Хранителей Огня. Ваша помощь в недавней битве, хоть и была неожиданной, но была высоко оценена».

Санни обратил на неё свой холодный взгляд.

Он несколько мгновений молчал, а затем ровно произнёс:

«Нет причин благодарить меня… Меня просто привлёк запах бойни. Кто может устоять перед прекрасным ароматом кровопролития?»

Хранители Огня выглядели более чем обеспокоенными его странными словами. Санни бросил на них взгляд, а затем слегка опустил голову.

«Приветствую и вас, леди Нефис и леди Кассия».

Затем он холодно посмотрел на себя.

Может быть, сейчас самое время установить различие между Повелителем Теней и Мастером Санлессом?

Это не помешает…

Он ровно спросил:

«И кто это такой?»

Нефис несколько раз моргнула.

Казалось, она была слегка озадачена ситуацией. Мало того, что её кавалер обладал несколькими воплощениями, так ещё и двое из них беседовали прямо у неё на глазах. Более того… разговор не выглядел особенно дружелюбным! Санни и сам был немного озадачен природой своего необычного существования, так что Нефис, должно быть, была в полном недоумении.

Её попытки скрыть недоумение за обычным бесстрастным выражением лица… были довольно милыми.

Он улыбнулся за маской.

«О… это Мастер Санлесс, чародей, нанятый Хранителями Огня. Сэр Санлесс, это Святой Тень. Трансцендентный воин с большой славой, один из чемпионов Армии Меча».

Санни ещё некоторое время смотрел на себя, а затем пренебрежительно пожал плечами.

«Чародей? Никогда о нём не слышал. Должно быть, он не очень хорош».

Услышав эти слова от Повелителя Теней, Мастер Санлесс улыбнулся.

Правда, улыбка получилась немного натянутой…

Он вежливо сказал:

«Правда? Ах, но я слышал о вас».

Нефис попеременно глядела на них с оттенком недоумения в глазах.

Повелитель Теней молча смотрел на него.

«Что и от кого ты слышал?»

Улыбка Санни слегка расширилась.

«Кажется, я слышал это от Святой Афины? Она упомянула, что вы, должно быть, ужасно отвратительны за этой маской».

Хранители Огня затаили дыхание. Нефис, казалось, внезапно вспомнила тот разговор и закрыла глаза, едва заметно поморщившись.

Кэсси никак не отреагировала, но было похоже, что она пытается подавить смех.

Повелитель Теней на мгновение задумался, а затем насмешливо произнёс:

«Эта женщина определённо в чём-то разбирается. Она никогда не видела моего лица, а уже поёт мне дифирамбы».

С этими словами он отвернулся и, не оглядываясь, зашагал к воротам крепости.

Санни, Нефис, Кэсси и Хранители Огня остались позади в напряжённом молчании. Холод, оставленный Повелителем Теней, медленно рассеивался.

Через несколько мгновений один из Хранителей Огня похлопал Санни по плечу и поднял вверх большой палец.

«Я восхищаюсь вами, сэр Санлесс. Вы действительно храбрый человек! Я бы никогда не осмелился ответить этому дьяволу».

Другой кивнул.

«Верно. Этот парень просто жуткий. И он смотрит на нашу леди как волк каждый раз, когда они встречаются… хорошая работа, сэр Санлесс!»

Третий вздохнул.

«И всё же постарайтесь не враждовать с ним. Он очень силён, даже среди Святых. Лучше не наживать себе врага среди таких, как он…»

Санни кашлянул.

«Почему меня одновременно радуют и оскорбляют их глупости?»

«Ах, да… постараюсь в следующий раз так не делать…»

Нефис, тем временем, уставилась на них в замешательстве.

«…А? Что значит смотрит как волк?»

Хранители Огня переглянулись.

«Простите, что говорю вам это, миледи, но, по-моему, вы единственная, кто этого не заметил. Он смотрит на вас так… знаете, как будто хочет вас загрызть…»

Она несколько мгновений колебалась, казалось, не зная, что ответить. В конце концов она спросила:

«Думаешь, он каннибал?»

Санни боролся между желанием закрыть лицо рукой и желанием обнять её. Он не любил тыкать пальцем, но… как она могла быть такой очаровательно невежественной?

Ведь она буквально чувствует желания людей!

Один из Хранителей Огня кашлянул.

«Нет, это не… в любом случае, почему мы сплетничаем о Повелителе Теней? У нас есть Мастер Санлесс. В отличие от некоторых, он безупречный джентльмен и всегда соблюдает приличия, когда смотрит на нашу леди».

Другой кивнул.

«Да! Во всяком случае, это наша леди смотрит на него как волчица…»

Поняв, что сказал что-то не то, Хранитель Огня замолчал и прочистил горло.

«Что ж… разве мы не можем опоздать на военный совет? Д-давайте поспешим…»

Нефис бросила на Санни любопытный взгляд, а затем улыбнулась уголком рта.

«Хорошо. Пойдёмте».

Когда Хранители Огня направились ко входу, она отступила назад, подождала, пока они вдвоём окажутся в нескольких шагах позади остальных, и прошептала ему на ухо:

«Значит… ты хочешь меня загрызть, да…»

Санни изо всех сил старался не споткнуться.

Помолчав несколько мгновений и придя в себя, он приятно улыбнулся и спросил:

«…А что? Ты в меню?»

Нефис молча изучала его, потом хихикнула и поспешила прочь, оставив его без ответа.

Выражение его лица немного исказилось.

«Нет, но я действительно хочу знать…»

Войдя в крепость, Санни прикоснулся к уху и тяжело вздохнул. Иногда ему очень хотелось, чтобы у всех был тот же Недостаток, что и у него.

Санни, как Повелитель Теней, достиг зала совета раньше, чем его оригинальное тело.

Помещение было не столь впечатляющим, как зал, где Король Мечей собрал всех Святых перед войной, но тоже довольно просторным. Стены были сложены из серого камня и украшены алыми гобеленами, а посреди комнаты стоял круглый стол, вокруг которого расположились сорок два стула. Над ним холодным светом сияла сложная зачарованная люстра. Внутри уже собралось много людей, и все они обернулись, чтобы посмотреть на вошедшего Санни. Повелитель Теней всё ещё оставался загадкой для большинства из них, и, хотя слухи о его грозной силе уже распространились далеко и широко, мало кто знал, что о нём думать.

В основном они относились к нему со смесью уважения и настороженности.

Он окинул их равнодушным взглядом, а затем прошёл к столу. Никто ещё не занял своего места, поскольку короля не было. Игнорируя негласные правила, Санни выбрал случайный стул и сел.

«…Убогий».

Его Теневой Стул превосходил эту жалкую вещицу по всем параметрам.

Скрытый за маской, он тайно изучал людей, вызванных на военный совет.

Здесь было много Мастеров и несколько Пробуждённых, но они должны были в основном наблюдать за ходом обсуждения и подсказывать, если у кого-то из тех, кто принимал решения, возникнет вопрос, связанный с их компетенцией. По-настоящему важными людьми были Святые, и именно они интересовали Санни.

Большинство из них были выходцами из вассальных кланов, а некоторые служили напрямую Валору. Среди них были и члены ответвлений королевского клана, хотя их было не так много.

В Армии Меча было чуть больше сорока Трансцендентных воинов. Это было меньше, чем в Домене Сонг, но Святые Валора были выкованы из более прочной стали… или, по крайней мере, так считали люди. У них было больше славы, длиннее история и они совершили больше невероятных подвигов.

Однако Санни сомневался, что они действительно превосходят Трансцендентных воинов Армии Сонг. В конце концов, о сильнейших Святых, которых он знал, мало кто слышал и не обращал на них внимания. Поэтому он предчувствовал, что чемпионы Королевы Червей устроят своим врагам неприятный шок, когда две армии наконец сойдутся в битве.

Нельзя сказать, что собравшиеся в зале люди не были выдающимися во всех отношениях. В конце концов, Святой есть Святой… даже сейчас, когда Трансценденты были разделены на уровни, все понимали, что эти уровни различают лишь разные степени абсолютного совершенства.

Конечно же, он увидел несколько знакомых лиц.

Среди присутствующих была Морган, Принцесса Войны. Острейший меч королевства её отца. Очаровательная красавица, облачённая в чёрные доспехи, прислонившись к стене, изучала комнату с оттенком веселья в ярких красных глазах. Была и Нефис, Меняющая Звезда из клана Бессмертного Пламени. Даже среди этих легендарных личностей к ней относились с лёгким почтением — как из-за её семьи, так и из-за её собственных достижений. Санни лучше других знал, насколько тиранической была её сила.

Глядя на двух принцесс, Санни пришла в голову неожиданная мысль. Ему показалось ироничным, что среди девушек, которых удочерила Ки Сонг, было семь Святых, в то время как у Анвила было только двое Трансцендентных детей… и из них один сейчас сражался на стороне врага, а его место заняла дочь человека, которого Суверены, скорее всего, убили.

«Какое запутанное генеалогическое древо».

Он продолжал изучать собравшихся Святых.

Среди них была Кэсси, слепая провидица. Люди обращали на неё внимание из-за её поразительной красоты и спокойной манеры поведения, но мало кто понимал, насколько она опасна. Большинство знало её как компетентного советника королевского клана, а некоторые относились к ней с едва заметным почтением, которое часто оказывали оракулам. Но поскольку она не была слишком искусным воином, никто не почитал её по-настоящему высоко.

А ещё был сам Санни — Повелитель Теней. У людей были разные мнения о нём, но всё сходились на том, что он был очень грозным бойцом. И всё же между ним и остальными Святыми чувствовалась некоторая дистанция, словно они не были готовы полностью довериться незнакомцу.

Это объяснялось тем, что его положение было несколько уникальным — в отличие от остальных, он не присягал на верность Королю Мечей, а потому был скорее наёмником, чем настоящим боевым товарищем.

В некотором отдалении Санни заметил Святую Тирис. Он видел её недавно, поэтому его не слишком удивил тот факт, что за последние четыре года она ничуть не изменилась. Небесный Прилив всегда отличалась суровым, но сильным характером — однако теперь, казалось, все относились к ней с особым уважением. В конце концов, она была одним из самых важных стратегических объектов в этой войне.

Как ни странно, мужчина, стоявший рядом с ней, тоже не сильно изменился. Он был высоким и суровым, с широкими плечами и лёгкой осанкой. Его волосы и борода были цвета соломы, а глаза — пронзительно голубыми. На шее был небрежно повязан синий шарф… Роан из Белого Пера стал ещё красивее после того, как стал Святым.

Вместе они составляли прекрасную пару.

Пробуждённая Телле стояла позади своих родителей. Санни с удовольствием разглядывал [Запоздалое Извинение] на правом предплечье Роана — похоже, её отцу очень понравился подарок.

«Я рад».

На противоположной стороне зала галантный мужчина в блестящих доспехах спокойно ждал начала собрания. Это был сэр Гилеад, Летний Рыцарь — человек, чья преданность и благородный характер сами по себе были легендой. Он был известен своей прямотой, воплощая в себе такие качества, как честь, доблесть и преданность.

Хотя… проведя некоторое время с ним в Пустыне Кошмаров, Санни подозревал, что в сэре Гилеаде было нечто большее, чем слепая преданность. Как бы то ни было, Летний Рыцарь был одним из самых сильных и известных Трансцендентных воинов старого поколения. Он был олицетворением того, каким, по мнению людей, должен быть Святой.

Иметь рядом с собой такого человека было очень обнадёживающе в тяжёлой войне.

Это были все Трансценденты, которых Санни знал лично.

Однако было ещё несколько человек, которых он сразу же узнал, слышав о них то тут, то там.

Там был лихой мужчина в великолепно украшенных золотых доспехах с цветочными мотивами. Это был Святой Ривален из Эгиды Розы, также известный как Щитовая Стена, — выдающийся рыцарь, известный своим галантным поведением и твёрдым характером.

Здесь же находился элегантный пожилой джентльмен, опирающийся на чёрную трость. Это был Джест из клана Дагонет — бывший член когорты, возглавляемой основателем клана Валор, и один из самых опытных Пробуждённых Армии Меча. Помимо всего прочего, Святой Джест был известен своим необычным Истинным Именем… Уже Не Так Смешно¹.

Санни не знал, как относиться к этому факту, однако ему было весьма любопытно узнать о старшем Святом. В конце концов, у них была общая горькая участь — иметь крайне странное имя.

Было и несколько других…

Однако прежде, чем Санни успел как следует изучить их, прибыл Король Мечей. Военный совет вот-вот должен был начаться.

Примечания:

1. Да, это буквально его Истинное Имя. Дело в том, что его обычное имя «Jest» переводится как «шутка».

Когда король вошёл, все в зале выпрямились… все, кроме Санни, который единственный удобно расположился на деревянном стуле. Анвил бросил на него короткий взгляд — достаточно тяжёлый, чтобы Санни побледнел под маской, — и спокойно сел на своё место.

Как только Король Мечей уселся, остальные Святые заняли свои места за круглым столом. Из-за его своеобразной формы все здесь казались равными… впрочем, это равенство было лишь иллюзией. Анвил ничего не делал, и всё же его удушающее превосходство было болезненно очевидным.

Поэтому те, кто сидел ближе всего к нему, были выше остальных. Морган сидела справа от него, а Нефис — слева. Что касается самого Санни, то он находился почти на другом конце стола.

В то же время он стоял у стены вместе с остальными Хранителями Огня. Мастерам и нескольким Пробуждённым, приглашённым для участия в военном совете, места за столом не досталось.

На несколько мгновений воцарилась тишина, прежде чем в каменном зале зазвучал глубокий, странно чарующий голос Анвила. Он говорил ровно и ясно, странно спокойным тоном — словно речь шла об обыденном деле, а не о войне, которая определит будущее человечества… а может, и уничтожит его.

«Добро пожаловать, воины Домена Мечей. Мы вырезали кусок этой проклятой земли и основали крепость на древних костях мёртвого божества. Наши клинки остры, и наша воля торжествует… на данный момент. Силы Сонг с большим трудом добились того, чего мы достигли с относительной лёгкостью, но нет смысла преуменьшать их доблесть. Те, кто недооценивает врага, обречены на поражение. Цена высокомерия — смерть».

Он холодно окинул их взглядом и продолжил безразличным тоном:

«В мире нет никого, кто знал бы Ки Сонг, Королеву Червей, лучше меня. Поэтому я скажу вам следующее: коварным замыслам этой женщины нет конца. Готовьтесь вкусить горечь, когда её махинации развернутся. Однако я также обещаю вам, что в конце всего этого мы вкусим сладость победы».

Услышав эти слова, Санни не мог не вздохнуть.

В этот момент он вдруг осознал, насколько трагичной должна была казаться эта война остальному человечеству — по причинам, совершенно отличным от тех, о которых он сам думал раньше.

Анвил сказал, что в мире нет никого, кто знал бы Ки Сонг лучше, чем он, и, скорее всего, это было правдой. Санни привык думать об этих двоих как о туманных и зловещих фигурах — как о тиранах, обладающих огромной властью и тайно распоряжающихся судьбами человечества. Суверены.

Но до становления Верховными они были простыми смертными — Пробуждёнными воинами, ничем не отличавшимися от него. Более того, они принадлежали к одной и той же когорте.

Таким образом, это была ожесточённая война между двумя людьми, которые когда-то вместе преодолевали ужасы Заклятия Кошмара и сражались бок о бок в глубинах ада. Это ничем не отличалось от того, как если бы Санни собрал армию против Кэсси, чтобы убить её и забрать её королевство себе.

«На самом деле это… довольно печально».

Когда-то эти люди были надеждой человечества. А теперь… Улыбки Небес не стало. Сломанный Меч погиб. Астерион был неизвестно где, а двое последних были полны решимости уничтожить друг друга.

Это заставило Санни задуматься о том, что произойдёт с его собственной когортой в будущем.

Конечно, он не мог знать будущего… но он знал, что они, по крайней мере, не закончат как Суверены. Не в последнюю очередь потому, что Суверены были здесь, перед ними, в качестве предостережения — без их ужасающего примера Санни и его спутники вполне могли бы неосознанно стать ими.

Он глубоко вздохнул и бросил короткий взгляд на Нефис.

Король Мечей тем временем продолжил:

«Теперь, когда мы закрепились в Божьей Могиле, мы должны упорно продвигаться в его глубины. Следующий этап нашей кампании будет одновременно и опасным, и жизненно важным. К счастью… я здесь. Я с вами, так что кто может быть против вас?»

Это были громкие слова, но он был тем, кто мог произнести их, не прозвучав хвастливо.

После этого Анвил лаконично объяснил, какие цели стоят перед Армией Меча. Санни не обращал внимания на цветистые слова и слушал только основное послание, которое хотел донести до него Суверен Валора.

По сути, Война Доменов была столкновением между Королём Мечей и Королевой Червей. Она достигнет своей кульминации, когда они столкнутся в битве, и закончится, когда один из них убьёт другого.

Ключом к получению решающего преимущества в этом финальном противостоянии были Цитадели, разбросанные по всей Божьей Могиле. Владение большим их количеством позволило бы одному из Суверенов более полно проявить свой Домен и сделать его сильнее.

Поэтому две великие армии были лишь инструментом для захвата контроля над Цитаделями.

Валор уже опережал Сонг в этом отношении, и, казалось, ничто не могло помешать им увеличить разрыв. С Сувереном, находящимся в Божьей Могиле, задача подчинить себе потерянные Цитадели стала бы намного проще.

Впрочем, нельзя сказать, что это будет легко.

Хотя Король Мечей уже мог проявлять свой Домен здесь, его сила всё ещё была сосредоточена в непосредственной близости от Острова Слоновой Кости. Это обеспечивало лагерю его армии невероятную степень защиты от внешних угроз и делало задачу проникновения в подземные джунгли менее сложной. Но воинам Валора всё равно придётся преодолеть испепеляющие просторы поверхности и тёмные глубины Пустот, чтобы обнаружить и завоевать заброшенные Цитадели.

А вот где находились эти Цитадели…

В какой-то момент Анвил сделал небольшую паузу и перевёл взгляд на фигуру в маске, сидящую по другую сторону круглого стола.

Его голос был спокоен, когда он произнёс:

«Что касается этого вопроса, я попрошу человека, который больше всех знает о Божьей Могиле, дать нам объяснения. Святой Тень… с вашего позволения».

Санни ненадолго задумался, а затем вздохнул и наклонился вперёд.

«Конечно. Посмотрим… для забытого богом ада, непригодного для обитания людей, в Божьей Могиле удивительно много Цитаделей…»

Король Мечей, безусловно, обладал властным характером, но когда говорил Повелитель Теней, трудно было не обратить на него внимания.

От обоих веяло холодным безразличием, но если голос Анвила был спокойным и царственным, то голос Санни — зловещим и мрачным.

Непроницаемая тьма, затаившаяся в глазах его свирепой маски, лишь придавала ему ещё более жуткий и пленительный вид.

Наклонившись немного вперёд, он заговорил ровным тоном…

Вернее, притворился. На самом же деле он просто активировал зачарование Необыкновенного Камня и позволил ему повторить то, что он произнёс вслух заранее, до того, как вызвал Маску Ткача.

«На поверхности больше нет Цитаделей, которые можно было бы завоевать, а про море пепла внизу я ничего сказать не могу — даже для меня это слишком опасное место. Однако в Пустотах спрятано несколько крепостей, которые я тщательно обследовал за последние несколько лет».

Санни сделал вид, что приостановился на мгновение, а затем едва заметно шевельнул рукой.

По его команде с пола поползли тени и, подобно потоку тьмы, перетекли на круглый стол. Там они застыли и превратились в безупречную модель мёртвого божества — этот трюк он уже однажды использовал перед Хранителями Огня.

Вскоре на деревянную поверхность стола совета словно лёг большой чёрный скелет.

По каменному залу прокатилась волна шёпота. Санни позволил ему пройти, а затем холодно продолжил с помощью Необыкновенного Камня:

«Я знаю примерное местоположение четырёх Цитаделей. Одна из них расположена в западной части Ключичных Пустот и находится ближе всего к военному лагерю Армии Сонг. Её захват, несомненно, станет для них приоритетной задачей, поскольку им отчаянно необходимо завоевать Цитадель. Вторая расположена в центральной части Пустот Грудины, на равном расстоянии от обоих военных лагерей — учитывая наше преимущество, мы должны быть в состоянии достичь её первыми».

Санни откинулся на спинку стула и скрестил руки.

«Третья находится далеко внизу, в позвоночнике мёртвого бога. Добраться до неё будет гораздо сложнее… вся Божья Могила — настоящий ад, но великие Позвоночные Пустоты — это, безусловно, одна из самых страшных частей этого ада. Четвёртая Цитадель — самая дальняя, она спрятана на крайнем юге, в одной из двух Бедренных Пустот».

Он задержался на несколько мгновений, а затем велел Необыкновенному Камню произнести последние заготовленные строки:

«Я… подозреваю, что существует и пятая Цитадель. Если это так, то она находится в черепе мёртвого божества. Однако это слишком опасное место. Я никогда не осмеливался приблизиться к нему, и советую никому из вас тоже не пытаться. Что бы там ни было спрятано, люди никогда не должны его тревожить».

Санни действительно никогда не решался приблизиться к колоссальному черепу мёртвого бога. Несмотря на то, что его можно было увидеть из любой точки Божьей Могилы, так как он опирался на горы и смотрел на древний труп огромными пустыми глазницами, это было последнее место, которое ему хотелось исследовать.

Разумеется, древняя тьма, тонущая в огромных безднах глазниц скелета, была туманной и манящей, сулила тайны за пределами его воображения — и, возможно, ключи к невообразимой силе.

Кто знал, что может быть спрятано в голове мёртвого божества? Возможно, это был секрет его смерти. Но каким бы ни был этот секрет, он должен был иметь огромное значение.

И всё же Санни нутром чувствовал, что попытка проникнуть внутрь колоссального черепа приведёт к смерти более основательной, чем та, с которой он сталкивался раньше. Он не удивился бы, если бы там обитал Нечестивый Титан, а он не был готов к встрече с Нечестивым Титаном.

Простое наблюдение за подобным существом могло привести к тому, что разум Санни разрушится, а душа распадётся.

Его последние слова были встречены напряжённым молчанием. Собравшиеся Святые с мрачным выражением лица изучали лежащий на столе чёрный скелет.

В конце концов Морган приглушённым тоном спросила:

«Святой Тень… насколько вы уверены, что обнаруженные вами места действительно являются Цитаделями, а не просто древними руинами?»

Санни пожал плечами.

«Настолько, насколько это возможно».

По правде говоря, он был вполне уверен, но всегда оставалось место для сомнений. Он никогда не исследовал внутренности предполагаемых Цитаделей, поскольку каждую из них охраняли чрезвычайно могущественные мерзости. Но он узнал достаточно, чтобы верить в свои суждения.

Выслушав его ответ, Морган улыбнулась.

«Как удачно, что моей сестре удалось убедить тебя поделиться своими знаниями».

Король Мечей ещё раз взглянул на него, а затем ровно произнёс:

«Дальнейшие действия ясны. На данный момент слишком опасно отправлять наших солдат в Пустоты. Мы должны медленно продвигаться вперёд, завоёвывая поверхность и пробиваясь к центру Грудинной Равнины. Оттуда мы начнём штурм Цитадели, расположенной под ней».

Этого и следовало ожидать. На первом этапе войны обе армии будут заняты кропотливой работой по покорению поверхности Божьей Могилы. Они двинутся дальше по поверхности, уничтожая джунгли и намечая основные трещины в древней кости. Затем рядом с трещинами будут построены укреплённые форпосты, которые не позволят джунглям снова выползти из Пустот и тем самым постепенно расширят зону человеческого контроля.

Это казалось титанической задачей — покорить колоссальный скелет, по одной трещине в кости за раз. Но Санни был не настолько глуп, чтобы недооценивать упорство человеческих первопроходцев.

Когда-то все регионы Царства Снов казались неприступными. Но люди постепенно завоёвывали их один за другим — в частности, клан Валор подчинил себе огромную территорию между Сумеречным Морем и Полыми Горами. История их экспансионистских крестовых походов сама по себе стала легендой.

И хотя человечество никогда прежде не завоёвывало Зону Смерти, его экспедиционные силы никогда не были такими огромными, да и во главе никогда раньше не стояли правители Верховного ранга.

Поэтому Санни не сомневался, что поверхность Божьей Могилы рано или поздно окажется в руках людей. Возможно, это займёт много месяцев и будет стоить бесчисленных жизней. Но результат уже был предрешён — Суверены пожелали этого, и их воля переделает мир в соответствии с их амбициями.

Он посмотрел на Короля Мечей, и в то же время король посмотрел на него.

На мгновение Анвил замолчал, а затем без всяких эмоций в своём мощном голосе произнёс:

«Пока большинство из нас будет прокладывать дорогу на юг, у тебя будет другая задача, Святой Тень».

Санни приподнял бровь за маской.

«О?»

Король Мечей перевёл взгляд на чёрный скелет и пристально посмотрел на то место, где должен был находиться военный лагерь Армии Сонг.

Когда он заговорил, в его тоне звучала властность, которую невозможно было отвергнуть:

«Тебе предстоит сорвать попытки врага завоевать Западную Цитадель. Расположение твоей крепости весьма удобно для проведения рейдов… так что я ожидаю от тебя хороших результатов».

Учитывая, как быстро была построена дорога в Божью Могилу, Рейн не должна была удивляться — но военный лагерь Армии Сонг возводился с поразительной быстротой.

Прошло всего несколько дней с тех пор, как они добрались до ключицы мёртвого божества, а он уже напоминал город. Конечно, в основном это был палаточный городок, учитывая, как трудно было доставить строительные материалы в эту ужасную землю.

Нехватка материалов была не единственной проблемой, с которой они столкнулись. Было и нечто гораздо более серьёзное, тормозившее строительство: лагерь со всех сторон осаждали отвратительные мерзости алых джунглей.

Джунгли можно было оттеснить, но они не исчезали. Даже превратившись в пепел, они сразу же выползали обратно из трещин в древних костях. Выжженная солнцем поверхность равнины снова покрылась красным мхом и алой травой, и невооружённым глазом было видно, как джунгли растут и распространяются с поразительной скоростью.

Воины Домена Сонг каждый день сражались с непрекращающимся натиском Кошмарных Существ, сдерживая их до тех пор, пока не были построены укрепления.

К счастью, большинство этих Кошмарных Существ были новорождёнными. Они были чрезвычайно сильны и абсолютно смертоносны, но, по крайней мере, Пробуждённые могли с ними бороться… хотя и с трудом. Когда из-под земли появлялось нечто более ужасное или успевало вырасти по-настоящему опасным, пожирая других мерзостей, на поле боя выходили Вознесённые офицеры и Трансцендентные генералы.

Седьмой Легион тоже участвовал в обороне лагеря. Рейн сбилась со счёта, сколько стрел она выпустила. Хорошо, что на ней был Саван Кукловода — его наруч из чёрной блестящей кожи был цел и невредим. Обычный был бы уже разорван тетивой её мощного лука.

Тамар, Рэй и Флер тоже участвовали в сражениях, заработав не одну царапину. К счастью, Святая Сейшан была опытным лидером и звёздным командиром, поэтому потери Седьмого Легиона были одними из самых низких среди всех подразделений Армии Сонг.

Тем не менее, первая неделя пребывания в Божьей Могиле стала для них кошмаром.

…Вторжение в Зону Смерти оказалось столь же ужасающим, как и звучало.

Здесь не было ночей, поэтому считать дни было трудновато. Тем не менее Рейн была более или менее уверена, что сейчас раннее утро. Она плеснула на лицо немного воды в пристроенной к казарме умывальне и была в процессе приготовления завтрака для когорты, как вдруг из её тени раздался тонкий голос:

«Проснись и пой!»

Рейн повернула голову и уставилась на тень.

В эти дни она редко оставалась одна, к тому же в лагере было много влиятельных людей. Поэтому у неё было мало возможностей поговорить с учителем — с тех пор как армия вошла в Божью Могилу, они обменялись всего несколькими словами.

Рейн с трудом могла вспомнить, когда в последний раз разговаривала с ним так мало. Она скучала по обществу своего учителя… хотя, конечно, никогда бы не призналась в этом вслух.

«Что случилось?»

Он не рискнул бы выдать своё присутствие без причины.

Её учитель вздохнул.

«Я не смогу сопровождать тебя в течение следующих нескольких часов. Так что будь осторожна… и не выделяйся».

Рейн нахмурилась.

«Что? Почему?»

Ответа не последовало. Вместо этого Тамар, проснувшаяся ещё раньше, подошла к костру, прикрывая рукой усталый зевок.

«С кем разговариваешь?»

Рейн взглянула на неё, мгновение молчала, а потом улыбнулась.

«Просто болтаю сама с собой».

Тамар пожала плечами и села, уставившись на огонь.

Предполагалось, что для питания легиона будет построена большая кухня со специальным персоналом, но она пока ещё не была готова. Так что на данный момент каждая когорта была обеспечена припасами, которые нужно было готовить самостоятельно.

«Рэй и Флер всё ещё спят?»

Рейн кивнула.

Недавно она с удивлением узнала, что два других члена когорты встречаются друг с другом ещё со времён знакомства в Академии Пробуждённых. Они не часто показывали это — что было вполне объяснимо в нынешних обстоятельствах — но эти двое были более или менее неразлучны.

Присоединение Рейн к когорте избавило Тамар от неловкой участи быть вечным третьим лишним.

Наследие вздохнула.

«Хорошо. Тогда пойдём со мной».

Рейн подняла бровь.

«А? Куда мы идём?»

Тамар встала, откинула волосы назад и вытерла пыль с доспехов.

«В командном шатре состоится большое собрание. Двое из нашей когорты должны сопровождать леди Сейшан в качестве почётного караула. Поздравляю… постарайся выглядеть презентабельно и не делай ничего возмутительного».

Глаза Рейн расширились. Она сняла котелок с огня, поставила его на землю и поспешно встала.

«Подожди! Почему именно наша когорта?»

Младшая девушка пожала плечами.

«Вероятно, в знак уважения к моему отцу. В любом случае, я получила приказ прибыть немедленно. Нельзя терять время, так что пошли».

Рейн пару раз моргнула, посмотрела на свою тень, а затем последовала за Тамар в центр лагеря Седьмого Легиона.

Там они встретили дочь Королевы. Рейн впервые оказалась так близко к Святой Сейшан — она изо всех сил старалась не пялиться, но это было трудновато. Женщина была слишком красивой, загадочной и завораживающей.

И в ней было какое-то… присутствие. Рейн не могла объяснить это, но рядом с изящной принцессой Сонг она чувствовала себя хорошо. Словно странное чувство спокойствия и умиротворения овладело ею.

В то же время её кровь похолодела в жилах, а татуировка слегка шевельнулась, сжимая руку.

Тамар и леди Сейшан обменялись несколькими словами. Похоже, они были знакомы друг с другом, хотя и на очень поверхностном уровне — что неудивительно, учитывая их статусы. Наконец Тамар представила Рейн принцессе.

Святая Сейшан посмотрела на неё и элегантно улыбнулась.

«Пробуждённая Рани. Я буду на твоём попечении».

Рейн на мгновение замерла, а затем неловко поклонилась.

«М-миледи».

С этими словами они направились к командному шатру, который находился в самом центре лагеря.

Пока они шли, ветер доносил звуки битвы с внешней стороны лагеря. Бои никогда не прекращались, и Рейн уже немного привыкла к этому. Однако она всё равно дрожала, чем заслужила суровый взгляд Тамар.

«Что? Тебе же самой снятся кошмары почти каждую ночь!»

Она постаралась выглядеть спокойной и отстала от Сейшан, играя роль почётного караула… что, правда, было немного нелепо, учитывая, что охранять Трансцендента было не под силу Пробуждённому.

Вскоре они добрались до командного шатра, представлявшего собой большую палатку, укреплённую каменной кладкой, и вошли внутрь.

Там Рейн едва не потеряла самообладание.

«Ч-чёрт побери!»

«Большое собрание», о котором говорила Тамар… оказалось огромной недосказанностью со стороны Наследия!

Рассеянный солнечный свет пробивался сквозь голубую ткань палатки, заливая её внутреннее пространство холодным светом. В нём купались…

Все.

Каждый Святой из Армии Сонг и большинство выдающихся Мастеров, служащих Королеве. Было и несколько Пробуждённых, большинство из которых сопровождали своих офицеров, как Тамар и Рейн.

Рейн и так была потрясена пребыванием рядом с одним Святым…

Но теперь перед ней их были десятки!

Помимо леди Сейшан тут были и другие принцессы…

Она тяжело вздохнула и едва сумела восстановить самообладание.

Однако мгновение спустя это самообладание было разрушено внезапной, взрывной мыслью.

«Я… я ведь не собираюсь встретиться с Королевой, верно⁈»

Святая Сейшан не выглядела обескураженной поразительной силой и статусом людей, собравшихся в командном шатре, что, в общем-то, не должно было удивлять, учитывая, что она сама была принцессой.

А вот Рейн была ошеломлена. Вокруг неё находилось около пятидесяти Трансцендентных чемпионов, и каждый из них обладал своим присутствием. Некоторые ауры были едва уловимыми, другие — сильными, но все они были неоспоримы, почти вызывая у неё головокружение.

Или, может быть, опьянение… в любом случае, это было сильное ощущение.

Она бросила осторожный взгляд на Тамар. Наследие не подавала виду, но Рейн могла сказать, что на неё тоже влияет атмосфера шатра.

По крайней мере, их защищало спокойное присутствие Святой Сейшан. Без него их состояние было бы ещё хуже.

Леди Сейшан прошла по просторному помещению со свойственной ей элегантностью, грациозно приветствуя своих сестёр и вассальных Святых. С некоторым облегчением Рейн наконец-то смогла осмотреться.

И тут же пожалела об этом.

«Ах… это просто несправедливо…»

Все вокруг неё были пугающе красивы. Она словно оказалась в роскошном музее, где ожили все скульптуры и картины. Она и раньше видела множество ошеломляющих людей, да и сама была не так уж плоха… но в окружении знати Домена Сонг Рейн не могла не чувствовать себя совершенно невзрачной.

Судя по тоскливому выражению лица Тамар, она чувствовала то же самое.

«Почему я удивляюсь?»

Ведь она смотрела на Святых. Соревноваться со Святым по части внешности — глупое занятие.

Утешая себя подобным образом, она попыталась соотнести знакомые имена с красивыми лицами.

Разумеется, живя в Рэйвенхарте, Рейн много слышала о самых выдающихся фигурах Домена. В последние недели она также узнала о них больше от Тамар. Так что они не были совсем уж неизвестными для неё.

Она, разумеется, знала Святую Сейшан. Командир Седьмого Легиона была несколько малоизвестна, и о ней было мало информации. Она была последней из семи Трансцендентных принцесс, ставших Святыми, но это не означало, что она была слабее или моложе остальных.

Просто леди Сейшан провела почти десять лет в качестве Спящей на Забытом Берегу. После возвращения из этого испытания она достигла Трансцендентности за меньшее время, чем требовалось остальным. Поэтому часто казалось, что остальные дочери королевы относятся к ней с большим уважением. Особенно те, кто ещё оставались Мастерами.

У Королевы Сонг было больше семи дочерей — разумеется, приёмных. Просто пока что только семь из них стали Святыми.

Следующий человек, привлёкший внимание Рейн, едва не заставил её споткнуться.

Трудно было не заметить его, учитывая, что в командном шатре было сравнительно мало мужчин. Тот, на кого она не могла не обратить внимания, был высоким, с широкими плечами и узкими бёдрами, одетый в строгие доспехи с небольшим количеством украшений.

У него был мрачный взгляд и холодные, глубокие глаза. Его лицо было зрелым и… слишком красивым! А главное, у него была загорелая кожа и странные пепельные волосы.

Это был отец Тамар!

Рейн пару раз моргнула, а затем слегка покраснела и отвела взгляд. Мужчина был старше её как минимум на два десятка лет, но он также был Святым. Она едва могла дышать и посмотрела на Тамар с немым вопросом.

Наследие нахмурилась, а затем прошептала:

«Да, это мой отец».

Глаза Рейн слегка расширились.

«Проклятье, Тамар! Ты не говорила, что твой отец… такой красавчик!»

Покачав головой, она попыталась отвлечься, посмотрев на кого-нибудь ещё.

Это тоже было ужасной ошибкой. Потому что первой, кто попался ей на глаза, была не кто иная, как Повелительница Зверей, женщина, настолько захватывающая и манящая, что о ней было написано бесчисленное множество песен.

Даже тонкий шрам, омрачавший её демонически прекрасное лицо, ничуть не умалял её красоты. Напротив, он лишь делал её ещё более манящей… почти гипнотической. Такой, от которой невозможно отвести взгляд.

Рейн знала, что Повелительница Зверей заработала этот шрам где-то в Антарктиде. Пробуждённые обычно не имели шрамов, поскольку их тела восстанавливались лучше, чем у обычных людей, а людей с целительскими Аспектами вокруг было предостаточно. Тот факт, что принцесса Сонг не смогла избавиться от такого длинного шрама, говорил о том, что рана, оставившая его, была не совсем обычной.

Тем не менее Повелительница Зверей носила его как знак почёта.

Рейн едва смогла отвести взгляд и сосредоточилась на нескольких людях в командном шатре.

«Так, посмотрим. Бесшумный Сталкер, Принцесса Лунная Вуаль, Одинокий Вой… а это, должно быть, Ревел, Тёмная Танцовщица».

Это были четыре из пяти оставшихся Трансцендентных принцесс. Последней не было, или, по крайней мере, Рейн её не узнала.

Бесшумный Сталкер была до странности неприметна. На самом деле её вообще трудно было заметить — женщина стояла у стены шатра, облокотившись на опорную балку и наполовину скрытая тенью. От неё исходила тихая аура, но сверкающие глаза были сосредоточенными и внимательными. На ней был чёрный охотничий костюм.

Лунная Вуаль была хрупкой и красивой, со стройным телосложением и нежным, бледным лицом. Её волосы были белыми, а глаза, казалось, мерцали бледным лунным светом. Вместо доспехов она носила скромное платье, но Рейн сразу распознала в ней лучницу.

Одинокий Вой была высокой, подтянутой и полной едва сдерживаемой звериной энергии. Её красивое лицо освещала лёгкая ухмылка, а глаза были полны дерзкой уверенности. На ней были кожаные брюки и жилетка без рукавов, обнажавшая её загорелые руки.

И наконец… Ревел, Тёмная Танцовщица, также известная как Истребительница Света. Она была первой из дочерей Королевы, ставшая Трансцендентом, и поэтому в некотором роде старшей для остальных.

Её волосы были иссиня-чёрными, а глаза выглядели как два обсидиановых драгоценных камня. Тёмные одежды, алебастровая кожа и утончённая красота несомненно поражали. Что касается её характера, то Рейн не могла сказать, что из себя представляет принцесса. Она могла отметить лишь глубину её взгляда и едва уловимую холодность черт лица.

Но если бы Рейн и могла что-то сказать… так это то, что Истребительница Света выглядела немного тоскливо. Как будто ей не хватает чего-то, чего у неё никогда не будет.

«Какая странная мысль».

Как раз в этот момент Принцесса Ревел внезапно заговорила, и её слегка хрипловатый голос разнёсся по всему шатру.

«Давайте начнём».

Истребительница Света находилась во главе стола. Справа от неё сидела Повелительница Зверей, а слева — леди Сейшан. Поскольку Рейн и Тамар сопровождали последнюю, они стояли позади её стула.

Первая же использовала очарованных Кошмарных Существ в качестве своего сопровождения. Две бесплотные, призрачные фигуры витали в воздухе позади неё, почти невидимые в бледном свете командного шатра… даже зная, что они подчинялись одной из дочерей королевы, Рейн не могла не чувствовать себя тревожно в их присутствии.

Обычно она находилась в компании своего собственного зловещего призрака. Однако сегодня учитель оставил её одну — несомненно из-за риска быть обнаруженным собравшимися здесь Святыми.

…Тёмная Танцовщица Ревел пришла одна.

Она окинула взглядом чемпионов Армии Сонг, немного помолчала, а затем заговорила своим тонким, хрипловатым голосом:

«Братья и сёстры, все вы должны знать о сложившейся ситуации. Божья Могила — жестокое место, и мы пострадали от этой жестокости. В ближайшие дни и месяцы мы будем страдать ещё больше, и страдать очень сильно. Под этим безжалостным небом нет пощады и нет спасения от опасностей, которые нас окружают».

Рейн ожидала, что Истребительница Света продолжит своё выступление со словами «но», однако, к её удивлению, принцесса не сделала ни одной попытки поднять настроение своих товарищей. Её довольно мрачное заявление просто повисло в воздухе, и лица собравшихся Святых постепенно становились угрюмыми.

Рейн и Тамар находились достаточно близко, чтобы увидеть, как Ревел бросила короткий, почти незаметный взгляд на леди Сейшан. Получив столь же едва заметный кивок, она холодно улыбнулась.

«Большинство из вас, возможно, не знает, как обстоят дела у врага по ту сторону Ключичной Равнины. Позвольте мне сообщить вам… враг чувствует себя хорошо. Они вошли в Божью Могилу и разбили укреплённый лагерь, не понеся при этом значительных потерь. Их крепость неприступна, и у них нет недостатка в припасах. Они уже перебрасывают свои силы, чтобы проложить путь на юг, намереваясь захватить вторую — а может, и третью — Цитадель».

Она сделала небольшую паузу, а затем равнодушно добавила:

«Причина завидного прогресса Армии Меча довольно проста. Они находятся под защитой своего Суверена, в то время как мы — нет. Тиран, Король Мечей, уже здесь, в Божьей Могиле. Но моя мать всё ещё ждёт от нас приглашения».

Истребительница Света взглянула на Святых и ровным тоном закончила:

«Итак, мы немедленно посвятим себя завоеванию собственной Цитадели».

По залу прокатилась волна шепотков, после чего наступила напряжённая тишина. В этой тишине раздался глубокий голос, заставивший Рейн посмотреть на дальний конец стола.

«Простите, что вмешиваюсь, миледи…»

Выступавший был мужчиной, который выглядел относительно молодо, но, тем не менее, производил сильное впечатление. Он был высок и обладал невероятно мощным телосложением, мышцы были настолько крепкими, что натягивали ткань его роскошного панголинового плаща. Его кожа была тёмного оттенка, и от него исходило ощущение огромной физической мощи.

Рейн узнала его без труда — молодой Святой был довольно знаменит в эти дни, хотя и не без оснований.

Это был Дар из клана Махарана, только что вернувшийся после покорения Третьего Кошмара. Он был самым молодым из всех Святых… или, по крайней мере, самым последним. Отвергнутое требование передать его клану Валор и послужило причиной всей этой войны.

По крайней мере, официально.

Разумеется, лицемерное оправдание Короля Мечей и тогда выглядело довольно надуманным. Теперь же, когда все знали, что Дар из клана Махарана находился в глубинах Кошмара, когда произошло покушение на Меняющую Звезду, оно казалось ещё более нелепым.

Могущественный Святой невозмутимо продолжил:

«Наша ситуация пока не совсем стабильна. Надёжные цепочки поставок ещё предстоит наладить, и наш лагерь едва ли можно назвать крепостью. Враг действительно опережает нас, но чего мы добьёмся, если будем спешить? Не усугубим ли мы своё положение, с головой окунувшись в битву, к которой ещё не совсем готовы?»

Рейн заметила, что Святой Скорби смотрит на более молодого Трансцендента с оттенком любопытства… и это было первое подобие эмоций, которые этот мрачный мужчина проявил до сих пор.

Она взглянула на Тамар и подавила улыбку.

Слишком легко было понять, откуда взялись все эти манеры у младшей девушки. В любом случае, в словах Святого Дара было много смысла. Рейн почти ожидала, что его обвинят в трусости, но, к счастью, никто из собравшихся в командном шатре не был дураком. Они молчали, либо разделяя его мнение, либо ожидая реакции дочерей королевы.

В наступившей тишине Повелительница Зверей улыбнулась и обольстительным тоном произнесла:

«Вам не нужно беспокоиться о продвижении врага. Оставьте эти заботы своей королеве. Доверьтесь моей матери, как вы доверяли ей до сих пор, и она подарит вам победу».

Хотя она и не была родной сестрой Тёмной Танцовщицы, их голоса были до странности похожи.

Святой Дар нахмурился и хотел что-то сказать, но в этот момент ткань, закрывавшая вход в шатёр, раздвинулась, и внутрь вошла новая фигура.

Это была миниатюрная девушка в тёмной мантии. На её прекрасном лице было выражение невинности, а в больших блестящих глазах — странное спокойствие.

Однако с этой невинностью резко контрастировали крупные капли крови, падающие с её гладких рук.

Рейн старалась не смотреть.

«Пропавшая принцесса».

Последняя из семи Трансцендентных дочерей Ки Сонг наконец-то прибыла. Это была Хель, Певица Смерти — одна из самых загадочных и почитаемых Святых Домена Сонг.

Несмотря на то, что выглядела она зловеще, а руки её были измазаны свежей кровью, девушка не была такой уж грозной. Она была гаруспиком¹ — или, скорее, гаруспициной — прорицательницей, которая получала откровения, изучая внутренности жертвенных зверей.

Собравшиеся притихли, когда появилась оракул и медленно направилась к месту, где сидели Истребительница Света, Повелительница Зверей и леди Сейшан.

Рейн слегка нахмурилась.

«Если подумать… почему я не знаю Истинного Имени Святой Сейшан?»

Она должна была иметь его. Но, насколько было известно Рейн, никто никогда не произносил его вслух. Тем временем Певица Смерти подошла к краю стола, наклонилась и что-то прошептала сестре на ухо.

Истребительница Света улыбнулась.

«Отвечая на ваш вопрос, Святой Дар. Действительно, нет особого смысла бросаться в бой. Именно поэтому мы разделим наши силы и бросимся в два боя…»

Примечания:

1. Гаруспик — жрец в Древней Этрурии, позже — в Древнем Риме, гадавший по внутренностям жертвенных животных.

Принцесса Хель не произнесла ни слова после того, как прошептала что-то на ухо Истребительнице Света. Она села на своё место и молчала, кровь продолжала капать с её рук на пол.

Военный совет продолжался ещё некоторое время, поскольку было много мелких вопросов, которые нужно было обсудить, рассмотреть и уладить. Рейн слушала с напряжённым вниманием, понимая, что то, что обсуждается в командном шатре, напрямую повлияет на её судьбу, а может, и решит её.

И в каком-то смысле так оно и было.

Казалось, что Армия Меча уверенно движется к победе над силами Сонг — агрессор, затеявший этот подлый конфликт, был далеко впереди и с каждым днём увеличивал разрыв. Что едва ли было справедливо.

Однако дочери королевы относились к происходящему на удивление спокойно. Вместо того чтобы соблюдать осторожность и придерживаться консервативной стратегии, как это было бы при столкновении с превосходящим противником, они предпочли действовать с пугающей смелостью.

В конце концов совещание закончилось, и все, кто собрался в командном шатре, поспешили наружу. Им предстояло многое сделать.

Дар из клана Махарана ушёл с мрачной улыбкой на губах. Святой Скорби бросил взгляд на свою дочь, коротко кивнул и с тем же мрачным выражением лица вышел на улицу. Дочери Ки Сонг вскоре последовали за ним.

Однако леди Сейшан оставалась неподвижной. Так же, как и Повелительница Зверей вместе с Истребительницей Света.

В конце концов в командном шатре остались только три сестры… не считая Рейн, Тамар и призраков, парящих за спиной Повелительницы Зверей.

Похоже, они хотели обсудить что-то наедине.

Тамар прочистила горло.

«Нам следует оставить вас наедине, леди Сейшан?»

Их командир оглянулась и улыбнулась.

«В этом нет необходимости, юная Тамар. Просто постарайтесь вести себя тихо».

Она не уточнила, подразумевалось ли под этим молчание во время последующей беседы или же в связи с ней. В любом случае Рейн не собиралась говорить.

Она уже была вынуждена бежать из Рэйвенхарта из-за того, что слишком много знала. Истребительница Света посмотрела на Тамар, затем потянулась назад и накинула капюшон своей тёмной мантии. Мгновение спустя её глаза скрылись в глубокой тени, а с губ сорвался вздох.

«Справитесь ли вы двое с тем, что нужно сделать?»

Вскоре три сестры будут командовать разделённой армией.

Повелительница Зверей останется в военном лагере с частью сил Сонг. Её задачей было завершить строительство крепости, защищая её от нападения Кошмарных Существ.

Святая Сейшан тем временем поведёт экспедицию к месту, где предположительно находилась одна из Цитаделей Божьей Могилы. Прорицательница Певица Смерти проведёт их по поверхности древней кости, пока они не достигнут обширной области над своей целью.

Оттуда элитные силы экспедиции отправятся в Пустоты и завоюют Цитадель. Задача казалась абсолютно смертельно опасной, и победа не была гарантирована. Однако леди Сейшан оставалась спокойной и уравновешенной, не проявляя ни малейшего намёка на колебания.

Казалось, не было никаких сомнений в том, возьмёт ли она Цитадель, только в том, как скоро и какой ценой.

Однако если она одержит победу… Королева Сонг сможет проявить свой Домен в Божьей Могиле, и их положение уже не будет казаться таким безнадёжным.

Последняя сестра, Истребительница Света, не будет ни оставаться в лагере, ни присоединяться к экспедиции. Вместо этого она попытается сделать… что-то.

Рейн не знала точно, что именно, потому что подробности никому не сообщались. Тёмная Танцовщица сказала лишь, что попытается замедлить продвижение врага. Она не будет командовать никакими войсками, но возьмёт с собой нескольких Святых.

Пока Рейн гадала, что именно собирается делать Истребительница Света, Святая Сейшан ответила на её вопрос.

«Всё в порядке, Ревел. С нами всё будет хорошо. Ты не должна беспокоиться».

Темноволосая красавица посмотрела на неё и мрачно улыбнулась.

«Когда это я беспокоилась? Спроси любого. За те десять лет, что ты отсутствовала, я ни разу не беспокоилась».

Повелительница Зверей рассмеялась.

«Как бессердечно».

Леди Сейшан покачала головой.

«Если хочешь о ком-то беспокоиться, беспокойся о себе. Из нас троих твоя задача самая неопределённая».

Истребительница Света взглянула на неё из-под капюшона.

«Что в ней неопределённого? Вой, Тишина и Луна идут со мной. Как и Святой Скорби. Ты знаешь, что мы готовы».

Леди Сейшан на мгновение задержалась.

«Всё остальное в порядке, но Повелитель Теней — неизвестная переменная. Мы мало что о нём знаем. Нет никаких следов… он словно создал себя из воздуха, подобно даймону».

Её сестра мрачно улыбнулась.

«Тогда он также может раствориться в воздухе».

Рейн смотрела вперёд, изображая из себя добросовестного стражника.

Однако в её голове крутился вихрь мыслей.

«Появился из воздуха…»

Разве не так же возник и её учитель несколько лет назад?

Она постаралась не нахмуриться.

Она не так уж много знала о Повелителе Теней, но они с учителем были странно похожи. Во-первых, они оба управляли тенями… были и другие сходства. Она даже была наполовину уверена, что это один и тот же человек.

Однако учитель был рядом с ней каждый день на протяжении последних четырёх лет, а Повелитель Теней всё это время находился в Божьей Могиле. Что ж, по крайней мере, он был там два зимних солнцестояния подряд, спасая бродячих Спящих. Учитель никогда не покидал её, и в эти солнцестояния они тоже были вместе.

Так… что?

Был ли Повелитель Теней таким же существом, как её учитель? Бесплотной тенью, обладающей великой и странной силой и преследующей таинственные цели? Возможно, они были товарищами? Или, по крайней мере, происходили из одного источника?

«Я должна спросить у учителя».

Хотя он наверняка ответит какой-нибудь нелепой ерундой.

В этот момент Повелительница Зверей посмотрела на леди Сейшан и мрачно спросила:

«А что насчёт другого? Прислал ли Принц Ничего какие-нибудь новости?»

Леди Сейшан ненадолго задумалась, а затем элегантно улыбнулась.

«О, да».

По какой-то причине её элегантная улыбка вдруг стала выглядеть довольно зловещей.

Её приятный бархатный голос мягко зазвучал в пустом командном шатре.

«…Он вот-вот начнёт».

Вдали и вне досягаемости под звёздным небом поблёскивали бескрайние водные просторы. Чёрные тучи плыли, как рваные знамёна, разорванные яростными ветрами.

Вздымались и опадали колоссальные волны, каждая из которых была выше крепостной стены. Бесчисленные молнии сверкали и разветвлялись, ударяясь о неспокойную поверхность воды.

Освещённый завесой молний, которые соединяли его многочисленные мачты со звёздами, титанический корабль боролся со штормом.

Корабль был не менее километра в поперечнике от левого до правого борта, но казался узким из-за своей огромной длины. Его древний корпус был сделан из дерева, но не имел швов — как будто всё судно было создано путём вырезания одной ветки, которая простиралась более чем на десяток километров от края до края.

Хотя, если бы существовало дерево с такими огромными ветвями, отрубить одну из них было бы нелегко. Создать из неё корабль тоже было бы не под силу смертным.

Титанический корабль сам по себе был похож на город. На его поверхности были десятки палуб, построены прекрасные дворцы и высокие пагоды, а в его безграничных трюмах скрывались великие тайны. Там были дикие рощи, стремительные ручьи и глубокие озёра.

И люди.

Это был Ночной Сад, великая Цитадель Дома Ночи.

Несмотря на неистовую силу шторма, который уничтожил бы любое другое судно, Ночной Сад нёсся по бурным водам с пугающей, неудержимой лёгкостью. Колоссальные волны рассекались его гордым носом и бессильно разбивались о несокрушимый корпус. Ветвящиеся молнии ударяли в мачты и поглощались ими, придавая древнему кораблю силы.

Ужасные мерзости, время от времени поднимавшиеся из непостижимых глубин, чтобы напасть на великое судно, поглощались им, становясь частями его живого корпуса.

Даже в таком странном и смертоносном регионе Царства Снов, как Штормовое Море, люди, населяющие Ночной Сад, были в относительной безопасности.

Однако, сегодня ночью…

На палубе корабля, словно река, текла человеческая кровь. Кровь также впитывалась древним кораблём.

«Что… что ты делаешь…»

Ближе к носу корабля по палубе полз старик, оставляя за собой кровавый след. В его голосе звучали боль, растерянность и горестное неверие.

За ним неторопливыми шагами следовал молодой мужчина, держа в руке окровавленный нож.

На лице молодого человека не было никаких эмоций, а в его глазах — ни капли милосердия.

Он пожал плечами.

«Тебе не нужно было упрямиться, старик. Всего этого можно было избежать».

Позади него отчаянный крик разорвал вой шторма, а затем резко прекратился. Вдали раздавались новые крики, некоторые из них были полны страха, некоторые — ярости.

Но с каждой минутой их становилось всё меньше и меньше.

Старик стиснул зубы.

«Ты сошёл с ума!»

Его убийца вздохнул, а затем устало потёр лицо окровавленной рукой. На мгновение он показался невероятно измождённым, и в его глазах наконец-то промелькнула искра какой-то неведомой эмоции.

«Неужели? Ах, признаю… в твоих доводах есть доля правды».

С этими словами он наклонился, схватил старика за лодыжку и потащил его назад, одновременно поднимая нож.

«…Но с другой стороны, кто вообще в своём уме?»

Старик посмотрел на него с ужасом.

Его губы задрожали.

«Ты! Ты не мой сын!»

Молодой мужчина на мгновение замер, а затем внезапно усмехнулся.

В его глазах не осталось и намёка на эмоции, был лишь жуткий холод.

«Да. Я уже слышал это раньше…»

Нож опустился, как лезвие гильотины.

Шторм бушевал.

[Проснись, Санни!]

Санни не мог не вздрогнуть, когда его охватило сильное чувство дежавю.

В его голове раздался голос, говорящий ему проснуться… к счастью, это был не голос Заклятия Кошмара. Это был голос Кэсси, хотя в тот момент они звучали до жути похоже.

«Почему она…»

На мгновение он растерялся, но затем вспомнил, что не все знакомы со странной природой его существования. Его изначальное тело в Божьей Могиле спало, и Кэсси, должно быть, решила, что ей нужно его разбудить.

Однако редко когда два его воплощения спали одновременно… так что ей незачем было беспокоиться.

[В чём дело?]

На несколько мгновений воцарилась тишина, как будто Кэсси была в замешательстве. Затем она ответила с чувством срочности в голосе:

[Тебе нужно вернуться в лагерь].

Стоя в большом зале Безымянного Храма, Санни нахмурился.

Аватар, прятавшийся в тени Рейн, тоже на мгновение опешил. Когда Кэсси в последний раз так теряла самообладание?

Он едва мог вспомнить.

[О чём ты говоришь? Я и так в лагере].

Она ответила почти сразу:

[Повелитель Теней должен вернуться. Происходит что-то странное].

Санни посмотрел на ворота храма.

От южного края грудины мёртвого бога до ключицы на восточном был долгий путь. Он мог проделать его относительно быстро, если бы использовал Теневой Шаг, но это всё равно заняло бы значительное время и истощило бы его запасы эссенции.

Тем не менее Кэсси не стала бы звать его обратно без причины.

[Что именно происходит?]

На мгновение воцарилась тишина, а затем она ответила напряжённым голосом:

[Дом Ночи пришёл в движение. Король вызвал Нефис и Морган. Я расскажу тебе больше, как только узнаю, так что поторопись… нет, подожди… ]

Кэсси немного колебалась.

[Нет времени. Возвращайся в ОССК. Я заберу тебя и приведу в лагерь. Так будет быстрее].

Санни приподнял бровь за маской.

«Итак, они наконец-то решили действовать. Я всё думал, когда же это произойдёт».

У него было подозрение, что Дом Ночи не останется в стороне от войны, несмотря на их отчаянные попытки заявить о нейтралитете… подозрение настолько сильное, что его вполне можно было назвать уверенностью. Он знал, что нечто подобное произойдёт, ещё с той стычки с Меняющим Кожу у Рэйвенхарта.

Кэсси и Нефис тоже знали. Более того, они предусмотрели это событие в своих планах. В конце концов, для них не имело значения, какая из сторон получит преимущество в войне… ведь в конечном итоге обе стороны должны быть уничтожены.

Но голос Кэсси всё равно звучал напряжённо.

Почему?

Внезапно он пожалел о своей осторожности. Может, ему всё-таки стоило попытаться проникнуть в командный шатёр Армии Сонг? Или заставить Рейн поделиться военными секретами со своим обычно незаинтересованным учителем.

«Есть только один способ узнать это».

На самом деле способов было много. Но это было неважно.

Глубоко нахмурившись, Санни обратился к своей душе и потянул за нить.

Над ОССК поднимались клубы дыма.

Прислонившись к грязной стене в глубинах окраин, Санни молча смотрел на возвышающиеся чёрные столбы. Мимо пронеслось полицейское ЛТС, заливая темноту ночи яркими огнями воющей сирены. Он спрятался в тени и скрестил руки.

«В нескольких местах, в основном недалеко от центра города».

Пожары в ОССК были не редкостью, но не такого масштаба и не в богатых районах в самом центре города.

Что же произошло? Неужели соглашение о том, чтобы не вмешивать войну в мир бодрствования, уже было нарушено?

[Как далеко ты находишься?]

На мгновение воцарилась тишина.

[Меньше минуты].

Вскоре перед ним со скрежетом остановилось роскошное ЛТС. Пассажирская дверь открылась, и из машины вышла Кэсси, выглядевшая немного растрёпанной. Несколько мгновений она оставалась неподвижной, а затем повернулась в его сторону, поморщилась и поспешно пригладила волосы.

Санни вышел из тени и подошёл к ней.

«Что, чёрт возьми, происходит?»

Пока что на нём была маска, которую он создал сам. Это была единственная возможность откровенно поговорить с Кэсси… как только они доберутся до Божьей Могилы, ему придётся надеть Маску Ткача, чтобы сохранить свои секреты.

«На резиденцию клана Валор было совершено нападение? На Врата Сна? На складские помещения?»

Она ненадолго замешкалась, после чего покачала головой.

«Это всё Дом Ночи. Их крепости по всему городу охвачены пламенем. Полный хаос».

Санни был удивлён.

«…На них напали?»

Тонкие брови Кэсси нахмурились.

«Пока что это похоже на междоусобицу».

«Что?»

Ему потребовалось мгновение, чтобы переварить информацию. Члены Дома Ночи сражаются друг с другом?

Неужели среди лидеров великого клана произошёл раскол? В отличие от Сонг и Валора, которые были монолитами, удерживаемыми общими кровными и семейными узами, Дом Ночи родился из союза дюжины кланов Наследия — решение, во многом продиктованное стремительным ростом двух великих семей.

Так что он мог допустить мысль о том, что внутренние раздоры приведут к открытому конфликту в эти трудные времена.

Однако что-то здесь было не так…

У Санни было несколько идей о том, кто мог стоять за всем этим, но он не был уверен.

Кэсси отослала ЛТС, а затем повернулась в его сторону. Выражение её лица было немного странным.

«У них есть… перебежчики».

Он приподнял бровь за маской.

«Куда они бегут?»

Слепая провидица выглядела обеспокоенной.

«Несколько видных деятелей Дома Ночи появились у ворот крепости клана Валор здесь, в ОССК. Окровавленные и с родственниками на буксире. Они… просят убежища».

Это было просто странно.

Санни тоже почувствовал беспокойство.

«Где они сейчас?»

Кэсси протянула ему руку.

«Они проходят через Врата Сна. Король будет вести с ними переговоры — или допрашивать их, в зависимости от ситуации, — лично. Все, кто чего-то стоит, были вызваны обратно в лагерь. Ситуация может оказаться более плачевной, чем мы предполагали».

Он вздохнул, затем взял её за руку и отозвал [Определённо Не Я].

Прежде чем призвать Маску Ткача, он мрачно посмотрел на Кэсси и сказал:

«Тогда пойдём посмотрим, из-за чего весь этот шум».

Вскоре он уже стоял на изумрудной траве Острова Слоновой Кости.

Санни увидел, что в лагере гораздо оживлённее, чем должно было быть.

Армия Меча уже отважилась проложить путь на юг, и бесчисленное множество Пробуждённых солдат, Мастеров и Святых покинули безопасную крепость.

Продвижение было медленным, но методичным и неуклонным.

Если облачная завеса не разорвётся и джунгли не будут сожжены дотла, Святая Тирис сама раздвинет облака. Ослепительный солнечный свет зальёт костяную равнину и превратил багровые заросли — а также тех тварей, которые не успели скрыться в Пустотах, — в пепел.

Затем, после того как облачная завеса восстановится, армия двинется в путь.

Они столкнутся с вновь разрастающимися джунглями и Кошмарными Существами, рождающимися в их алых глубинах, пробиваясь к трещинам в костях, служившим источником страшного заражения. Сражения будут тяжёлыми, суровыми и зачастую затяжными, но благодаря таким чемпионам, как Нефис и Летний Рыцарь, возглавлявшим наступление, Армия Меча постепенно одержит верх.

Как только они достигнут трещин и вырубят корни джунглей в этом районе, их остатки будут сожжены, а вокруг трещины будет построена крепость. В качестве гарнизона крепости будет оставлен отряд сдерживания, которому поручат не допускать джунглям снова вытянуть свои щупальца на поверхность.

К настоящему времени на запад тянулась беспорядочная цепь из дюжины таких крепостей и множества фортов поменьше, почти до самого места соединения ключицы с грудиной.

Однако, судя по состоянию главного лагеря, большинство Святых, возглавлявших экспедиционные силы, были отозваны раньше намеченного срока.

Санни не знал, что именно произошло в ОССК… но он был совершенно уверен, что судьба Армии Меча вот-вот изменится к худшему.

«Сёстры Сонг действительно вели себя слишком спокойно».

Покачав головой, он последовал за Кэсси в сторону Башни Валора — так солдаты называли центральную крепость лагеря.

Они вошли под тяжёлую крышу и сразу же попали в просторную комнату, где уже собралось множество Святых с мрачными выражениями на лицах.

«Леди Кассия, вы получили какие-нибудь новости? Что именно произошло?»

Кэсси коротко улыбнулась бравому Ривалену из Эгиды Розы и виновато покачала головой.

«Я направляюсь к Королю. Скоро всё прояснится».

Прибыл Рыцарь Валора и торопливо повёл Кэсси и Санни вглубь крепости.

Вскоре они вошли в небольшую комнату. В ней находилось всего несколько человек — все они были из числа самых сильных и важных чемпионов Армии Меча.

Сам Король Мечей сидел на высеченном из камня неукрашенном стуле с холодным выражением лица. Морган стояла позади него, её обычное вежливое веселье исчезло. Нефис прислонилась к стене, её белые доспехи были перепачканы пеплом.

Санни бросил на неё короткий взгляд, а затем отвернулся.

В комнате находились ещё трое Святых Армии Меча — Небесный Прилив, Летний Рыцарь и сэр Джест из клана Дагонет.

Был и ещё один человек.

Красивый мужчина стоял на коленях перед каменным троном, его осунувшееся лицо выражало боль и усталость. В его присутствии была какая-то загадочная глубина, как будто большая его часть была скрыта от посторонних глаз.

Его тёмные доспехи, созданные из кожи какого-то ужасного левиафана, были сильно повреждены и окровавлены.

Мужчина опустил голову, поэтому Санни не мог видеть его глаз. Однако в его чёрных волосах, как ни странно, имели лёгкие тёмно-синие вкрапления.

Выражение лица Санни изменилось, когда он узнал своего бывшего друга и товарища, Святого Наева из Дома Ночи.

Кэсси тем временем глубоко поклонилась.

«Я привела его, Ваше Величество».

Анвил бросил на неё взгляд и кивнул.

«Как раз вовремя».

С этими словами он перевёл взгляд на Ночного Странника, помолчал несколько мгновений, а затем холодным, тяжёлым тоном спросил:

«Итак, Святой Наев. Я привёл тебя и твоих людей сюда, как ты и просил. Теперь, я думаю, настало время дать мне объяснения. Есть сведения, что армада Дома Ночи уже в пути. Сам Ночной Сад отплыл. Так скажи мне… что именно замышляют ваши старейшины?»

Наев слегка вздрогнул и на некоторое время замялся, словно собираясь с духом.

В конце концов он глубоко вздохнул, выпрямился и посмотрел Королю Мечей прямо в глаза.

Когда он заговорил, его голос звучал твёрдо.

«Вы ошибаетесь, Верховный Анвил. Мои старейшины ничего не замышляют. На самом деле… они мертвы».

Наев на мгновение остановился, а затем хрипло добавил:

«Все они были… обращены. Дома Ночи больше не существует».

Густой туман окутывал берега туманного моря. Под ним волны продолжали свой вечный штурм равнодушной преграды суши, мечтая смыть её. Они тихо шумели, как шумели уже много веков. Неподалёку вода была громче — там широкая река впадала в море, глубокий залив образовывал её устье.

Сейчас по берегу двигалась группа всадников. Их кони были Эхо убитых мерзостей. Их зачарованные доспехи были влажными от утренней росы. На их алых плащах красовались знаки отличия клана Валор.

Это были Рыцари и Сквайры, оставленные охранять окраины Домена Мечей и находящиеся сейчас в дозоре.

Когда они приблизились к устью реки, командир патруля — опытный Рыцарь в тяжёлых доспехах — поднял кулак, приказывая остальным остановиться. Он снял с пояса флягу, выпил немного воды, а затем прислушался к шуму волн.

Иногда из глубин Штормового Моря выходили ужасные мерзости и плыли вверх по реке, угрожая землям за её пределами. Слабых убивали на мелководье такие же патрульные, как они, но если из глубин появлялось по-настоящему сильное Кошмарное Существо, им приходилось отступать и готовиться к битве с ним у Ривергейта, крепости клана Дагонет.

Берега Штормового Моря были странным местом. Ночи здесь были гораздо длиннее, чем в глубине материка, а звёзды — гораздо ярче. Солнце никогда не поднималось над горизонтом, и днём мир погружался в неземные сумерки. Время текло медленно, а жизнь казалась быстротечной. По утрам мир заволакивал белый туман.

Рыцарь нахмурился и вгляделся в туман.

Сегодня море звучало как-то странно.

«Призовите оружие».

Патрульные сделали то, что он сказал. Все Эхо повернулись лицом к берегу, и каждое из них обнажило клыки.

Казалось, что надвигается битва. Некоторые чувствовали себя напряжённо, потому что большинство воинов Домена Мечей последовали за королём на войну, надеясь наказать злую королеву Сонг. Другие сохраняли спокойствие — сколько бы воинов ни ушло, гарнизон Ривергейта был по-прежнему силён, а сама крепость — неприступна.

Какой бы ужас ни выполз из моря, они с ним справятся.

…Однако несколько мгновений спустя их уверенность была разрушена.

Глаза воинов расширились, а лица побледнели. Даже Эхо выглядели обескураженными: несколько из них попятились назад в ответ на страх своих хозяев.

В тумане появилась огромная тень, возвышающаяся над берегом, словно тёмная гора. Затем она приблизилась, затмевая собой весь мир.

Патрульным пришлось вытянуть шеи, чтобы лицезреть масштаб смутной тени.

Их капитан окаменел.

«Ч-что…»

Не успел он закончить фразу, как тёмная гора оказалась почти над ними, и её очертания наконец-то проступили из тумана.

Это был нос титанического корабля.

«Назад!»

Не успели они среагировать, как мир содрогнулся.

Устье реки было глубоким, но недостаточно глубоким. Гигантское судно на полной скорости протаранило подводный склон берега, расколов его на части. В земле открылось огромное ущелье, уходящее далеко вглубь материка, и торжествующие волны наконец-то исполнили свою мечту — ревущая вода устремилась в бездонную пропасть, заставив реку изменить русло.

На несколько мгновений нос корабля взлетел ещё выше, а затем медленно опустился вниз. Когда он упал, произошло ещё одно землетрясение. Бесчисленные тонны пенящейся воды взметнулись в небо, а титаническое судно пронеслось вперёд на сотни метров и наконец остановилось, причалив и слегка наклонившись набок.

Спокойный берег превратился в сцену полнейшего опустошения. Масштаб был столь огромен, что человеческий разум с трудом мог смириться с ним. Колоссальный корабль лежал на песке, словно мрачная гора, и с его древнего корпуса стекали реки воды. Облепившие его нижние части ракушки напоминали карту ушедших эпох, мрачно поблёскивающую в тусклом сиянии сумерек.

Патрульные были повалены на землю последовательными толчками. Всё ещё ошеломлённые и охваченные ужасом, они медленно поднимались на ноги. Одни нерешительно поднимали оружие, другие пытались сесть на своих чудовищных коней.

Но все они, не отрываясь, смотрели на монументальный силуэт выброшенного на берег судна.

Именно поэтому все они обратили внимание на человеческую фигуру, появившуюся на носу корабля, так высоко над ними, что она казалась не больше муравья.

Несколько мгновений фигура стояла неподвижно, глядя вниз. Затем она сделала шаг вперёд и спрыгнула, приземлившись на наклонную плоскость корпуса корабля. Фигура заскользила по древнему дереву, набирая огромную скорость, а затем оттолкнулась от его поверхности и плюхнулась вниз.

Он с плеском приземлился на мелководье, после чего грациозно выпрямился и пошёл вперёд.

Это был человек, облачённый в тёмные кожаные доспехи. Он был высоким и стройным, с бледной кожей и чёрными волосами. Его лицо было острым и тонким — не совсем привлекательным, но в то же время странно красивым. Его глаза были похожи на две лужицы жидкого серебра, в которых отражался весь мир.

Его взгляд был холодным и ледяным, словно глубокий тёмный океан едва сдерживался тонкой плёнкой зеркального серебра.

Несмотря на то, что мужчина был один, толпа патрульных отпрянула назад, каждого охватил внезапный страх.

Он прошёл по мелководью, окружённому клубящимся туманом, и вышел на берег. Там он опустился на колени, протянул руку и осторожно — почти нежно — набрал горсть песка. Не обращая внимания на воинов Домена Мечей, он некоторое время рассматривал её, а затем медленно сжал кулак и пропустил песок сквозь пальцы.

Его губы слегка искривились, сложившись в тёмную, горькую, ужасающую улыбку.

Встав, мужчина перевёл взгляд на патрульных и неторопливыми шагами направился к ним.

Они крепче сжали оружие.

Рыцарь, возглавлявший патруль, посмотрел на титанический корабль, а затем хрипло спросил:

«Ночной Сад… кто вы? Почему вы здесь?»

Мужчина ответил спокойным тоном:

«Я? Я — Принц Мордрет из Валора, законный наследник этих земель».

Глаза Рыцаря слегка расширились, а Мордрет с холодной улыбкой добавил:

«И я здесь, чтобы взять то, что принадлежит мне».

Патрульные вздрогнули.

Их лидер стиснул зубы.

«Это ты! Мерзкая тварь… единственное, что мы дадим тебе, — это смерть!»

Продолжая идти в их сторону, Мордрет рассмеялся.

«Видно, кто-то очень высокого мнения о себе».

Его смех резко прекратился, и он пронзил Рыцаря жутким, пугающим взглядом.

«Но уверены ли вы, что достойны?»

Мгновение спустя на носу Ночного Сада появилось ещё несколько фигур.

Мордрет улыбнулся.

«Потому что на этом корабле у меня тринадцать Трансцендентных тел. А ещё я — единоличный правитель Штормового Моря, хозяин Ночного Сада и владелец всех Цитаделей Юга. Ну… думаю, технически Цитадели принадлежат Королеве Сонг. Но кому какое дело до формальностей?»

Рыцарь побледнел.

Его руки задрожали, когда он поднял меч, и с губ сорвалось единственное слово:

«П-предатель!»

Улыбка исчезла с лица Мордрета, сменившись безграничным холодом.

В следующее мгновение в воздухе что-то просвистело, и Рыцарь рухнул на колени. Его голова слетела с шеи и упала на песок, окрасившийся в красный цвет от потоков текущей крови.

Мордрет перевёл взгляд на оставшихся воинов.

Несколько мгновений он молчал, а затем приятно улыбнулся.

«Нельзя забывать о манерах, не так ли? Ах, но сегодня особый случай. В такой особенный день я склонен быть снисходительным. Так что… остальные могут идти. Давайте, бегите прочь. О, и передайте своим хозяевам…»

Когда воины Валора медленно отступили, а затем развернулись и обратились в бегство, он молча наблюдал за их побегом и добавил с тёмны блеском в зеркальных глазах:

«Скажите им, что я возвращаюсь».

Мордрет закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

«…Возвращаюсь домой».

Характер войны изменился в одночасье.

Домен Мечей доминировал в конфликте с самого первого дня. Их армия была сильнее, продвижение вперёд — быстрее. Они несли меньше потерь и получали больше преимуществ. Со временем их преимущество, казалось, неизбежно превратилось в подавляющее превосходство. Хотя обе армии ещё не вступили в прямое столкновение, воины Валора уже побеждали.

Хватило всего одного человека, чтобы полностью переломить ситуацию.

Этим человеком был Мордрет, первенец Короля Мечей, который теперь, по иронии судьбы, служил Королеве Червей.

Когда Санни только услышал заявление Наева, его глаза за Маской Ткача расширились.

«Дом Ночи…»

После Цепи Кошмаров положение третьего Великого Клана сильно ослабло. Без Суверена и Врат Сна, которые привели бы на их территорию многочисленных поселенцев, Дом Ночи потерял возможность конкурировать с Валором и Сонг. Его положение и ресурсы всё ещё были огромны, но они уже не могли сравниться с мощью двух растущих Доменов.

Тем не менее Дом Ночи не сдался без боя. Напротив, казалось, что угроза утраты значимости подтолкнула лидеров меньшего из трёх Великих Кланов. В последние годы они были весьма активны. Более того, их действия были более решительными, смелыми и успешными, чем когда-либо прежде.

Только за последние два года Дом Ночи осадил и завоевал семь новых Цитаделей в туманных пределах Штормового Моря. Это было неслыханное достижение, во многом укрепившее их пошатнувшуюся славу.

Конечно, теперь, когда Наев заговорил, выяснилось, что истинная причина этих триумфов совсем не та, в которую верили люди, — она была леденяще-зловещей.

Дело было не в том, что Дом Ночи стал более дерзким или могущественным. Просто Мордрет украл тело одного из его лидеров. А затем, подобно чуме, он медленно распространился по рядам Ночных Странников, незаметно и незримо.

Не только остальной мир не был в курсе — даже члены самого Дома Ночи ничего не подозревали, пока их правители заменялись один за другим. Даже семьи тех, кого забрал Принц Ничто, не смогли узнать, что их родителей, детей, братьев и сестёр подменили.

Конечно, были моменты трений и конфликтов. Возникало напряжение и чувство тревоги, тонкое ощущение отчуждения от тех, кто раньше был ближе всех… жуткое чувство, что что-то не совсем так.

Но с учётом того, как быстро менялся мир и насколько тяжёлым было положение Великого Клана, люди просто решили, что эти редкие случаи несоответствия были вызваны меняющимися потребностями неспокойного времени.

Обман Мордрета был слишком грандиозен.

Лишь немногие начали подозревать, что в Доме Ночи творится что-то ужасное. Что люди, которые выглядели, говорили и вели себя как их друзья и семья, могли быть… кем-то другим. Что за знакомыми лицами скрывается нечто чужое.

Наев был одним из первых, кто начал вынашивать это страшное подозрение. Он не описал, что чувствовал в те дни, но Санни мог только представить, насколько жутким, пугающим и кошмарным был бы такой опыт. Нет, на самом деле… он не мог. Его разум не мог представить себе ужасающие сцены того, через что пришлось пройти его бывшему другу.

Поначалу Наев подозревал, что в Дом Ночи проник Меняющий Кожу. Он провёл тайное расследование, чтобы убедиться, что среди лидеров его клана нет Кошмарных Существ, и доказал, что эта теория ошибочна. Дальнейшие действия оказались куда более сложными — он не мог продолжать расследование в одиночку и не знал, кому доверять.

Любой человек вокруг него мог оказаться врагом.

Однако в конце концов он нашёл несколько надёжных союзников. Они попытались выяснить масштабы и глубину надвигающейся порчи… но было уже слишком поздно.

У них закончилось время.

Всё, что они успели сделать, — это подготовить путь к спасению для себя и своих семей. Так они оказались перед комплексом Валора в ОССК и попросили убежища.

Санни издал сдавленный вздох.

«Будь он проклят…»

Похоже, Мордрет полностью унаследовал Трансцендентную Способность Похитителя Душ. Он мог разделить свою душу, а это, в свою очередь, позволяло ему владеть несколькими сосудами одновременно.

Сосуды, которые он собрал за последние четыре года, ни разу не будучи обнаруженным, были Святыми и другими ключевыми фигурами Дома Ночи.

По крайней мере, его Способность, похоже, имела какой-то предел — иначе он забрал бы всех, а не только самых ценных чемпионов Великого Клана. Пробуждённые воины и многие Мастера были пощажены, как и обычные члены их семей. Несколько лидеров клана тоже по тем или иным причинам избежали участи стать его сосудами.

В конце концов, он раскрыл себя и взял под контроль Штормовое Море, как только Армия Меча закрепилась в Божьей Могиле, возглавив клещевую атаку на Домен своего отца с юга. Именно это и стало причиной недавнего кровопролития — Мордрет наводил порядок в Доме Ночи, уничтожая тех, кем не смог завладеть.

Санни был одновременно потрясён и поражён. Он подозревал, что Мордрет от имени Ки Сонг ведёт тайные переговоры с Домом Ночи. Но он не ожидал, что Мордрет просто… станет Домом Ночи.

Лишь трое Святых, включая Наева, спаслись. Ещё несколько человек были уничтожены во время открытого нападения Мордрета.

Несмотря на это, по меньшей мере тринадцать из них попали в его руки. Это означало, что на стороне сил Сонг теперь имелось более шестидесяти Святых, в то время как у Валора было лишь чуть больше сорока.

Хуже того, теперь, когда Домен Мечей подвергся нападению, Анвилу пришлось бы разделить силы своей армии, чтобы помешать сыну завоевать его королевство. Это поставило бы тех, кто остался в Божьей Могиле, в крайне невыгодное положение.

Но это было ещё не всё…

Мордрет захватил не только Святых Дома Ночи, но и все Цитадели, принадлежавшие третьему Великому Клану, присоединив их к Домену Королевы Червей, нарушив тем самым равновесие и значительно увеличив её силу.

Среди них был и Ночной Сад, а значит, Ки Сонг теперь контролировала две Великие Цитадели.

Более того, Мордрет мог свободно завоёвывать Цитадели Домена Мечей, лишая Анвила его силы. Ривергейт, вероятно, падёт в считанные дни… оттуда Принц Ничего мог легко добраться до Бастиона или напасть на другие Цитадели в самом сердце Царства Снов.

Ситуация была ужасной.

Однако не успел Наев договорить, как Морган выругалась и выбежала из комнаты.

Вскоре стены крепости задрожали, и над военным лагерем поднялась какофония криков.

Наев ещё не закончил свой рассказ, когда Анвил наконец проявил реакцию. До этого он сидел неподвижно, глядя на коленопреклонённого Святого с холодным и тяжёлым выражением лица. Его стальные глаза оставались спокойными — Санни ожидал, что король проявит хоть какие-то эмоции при упоминании сына, но ничего не изменилось.

Однако теперь он наконец зашевелился. Анвил лишь бросил взгляд на Морган, но она внезапно выругалась и выбежала из комнаты.

На несколько мгновений каменную комнату окутала тишина. Наев напряжённо смотрел на короля, не понимая, что происходит.

Анвил некоторое время изучал его, после чего ровно произнёс:

«Достаточно. Теперь я понимаю, что произошло».

Санни прислонился к стене, скрестив руки. Он не поворачивал головы, чтобы посмотреть на Кэсси, но мысленно произнёс:

[На Острове Слоновой Кости нет зеркал, не так ли?]

Через несколько мгновений она ответила:

[Есть. Однако весь остров защищён от этого человека специальными зачарованиями. Их установили сами члены королевской семьи… Валор долго готовился к встрече с Мордретом, поэтому разработал множество мер].

Санни почувствовал некоторое облегчение. Однако он понимал, что эти меры не могут быть универсальными — поскольку члены королевского клана должны были принимать в этом личное участие, наложение защитных зачарований должно было быть дорогим и сложным делом.

[Тогда убедись, чтобы Хранители Огня, которые находятся в лагере, остались на острове. Те из них, кто был с Нефис в джунглях, тоже пока не должны пытаться вернуться].

Его оригинальное тело уже следило за тем, чтобы Айко не покидала Чудесного Мимика.

Санни слишком хорошо знал Мордрета, поэтому догадывался, что произойдёт дальше.

И действительно, не прошло и нескольких минут, как они услышали какофонию криков.

Король не дал никому из них разрешения уйти, а Санни не хотел показывать, насколько обширна сфера действия его ощущения теней. Поэтому никто из них не двигался.

Только Наев, казалось, вздрогнул.

«Ваше Величество, что…»

Однако Анвил заставил его замолчать, окинув тяжёлым взглядом.

Наконец в его глазах появился намёк на эмоции…

Это был холодный, тлеющий гнев.

«Тебе не стоит беспокоиться, Святой Наев. Это всего лишь незначительное неудобство».

Санни не был уверен, что неудобство действительно настолько незначительное. Он похвалил Наева за то, что тот сумел уловить махинации Мордрета, когда никто другой этого не сделал… однако Ночной Странник был слишком наивен, что думал, будто его попытки собрать союзников для противостояния врагу ускользнут от Принца Ничего.

Было только одно объяснение, почему Наеву удалось выжить.

Дело в том, что один из его надёжных союзников — или несколько — был сосудом Мордрета. Он использовал Наева и других искателей убежища, чтобы перенестись через Врата Сна и попасть в лагерь Армии Меча.

Степень нанесённого им ущерба будет зависеть от того, насколько Мордрет был заинтересован в том, чтобы посеять хаос в Божьей Могиле.

Санни слегка сдвинулся с места.

«Это не должно быть его главной целью».

И действительно, вскоре крики смолкли.

Через минуту или две двери открылись, и вошла Морган. Её руки были мокрыми от крови… и в одной из них она несла отрубленную голову с мрачным выражением лица.

Наев побледнел.

«П-почему…»

Морган бросила на него короткий взгляд, а затем посмотрела на отца.

«Это был всего лишь один Вознесённый сосуд. Похоже, тот человек просто решил похулиганить. Ущерб был… минимальным. Наблюдатели не подвели — просто проверка заняла слишком много времени. Тех, кто остался в мире бодрствования, уже проверяют».

Она остановилась на несколько мгновений, а затем жёстко добавила:

«Однако ему было что сказать».

С этими словами Морган опустила отрубленную голову на пол рядом с Наевом. Ночной Странник скрипнул зубами, но не отшатнулся.

Он молча изучал мёртвое лицо, на его собственном был заметен намёк на боль. Затем он склонил голову.

«Прошу прощения, Ваше Величество».

«Значит, у них есть какой-то способ определить, какие тела забирает Мордрет. Неудивительно».

Санни почувствовал лёгкое беспокойство, потому что у него такого способа не было.

У Валора должен был быть способ если не уничтожить Мордрета, то хотя бы заключить его в тюрьму. Принц Ничего был практически бессмертен — по крайней мере, Санни не знал ни одного способа прекратить его существование, кроме как победить его в дуэли душ, как это сделала Нефис с Похитителем Душ.

Но это преимущество могло легко превратиться в проклятие. Те, кто не мог умереть, рисковали обрести вечные муки. Хотя такие существа, как Мордрет — и Нефис в меньшей степени, — могли бояться смерти меньше, чем большинство людей, у них также были веские причины гораздо больше бояться быть пойманными врагами.

Любую силу можно использовать, чтобы превратить её в слабость.

Сидя на троне, Анвил вздохнул и откинулся на спинку. Казалось, он что-то обдумывал.

Санни тем временем размышлял о последствиях вступления Мордрета в войну. Честно говоря, они были весьма шокирующими… он ожидал от изгнанного принца какого-нибудь дьявольского трюка, но этот ублюдок всё равно превзошёл все его ожидания.

Чем больше Санни размышлял, тем более мрачным становилось его выражение лица.

Последствия войны в Божьей Могилы уже и так были достаточно серьёзными. Армия Меча неизбежно ослабнет, что осложнит жизнь ему, Нефис и Кэсси. Однако в целом это было благоприятным развитием событий — в конце концов, им нужно было, чтобы Анвил и Ки Сонг раздавили друг друга в затяжном конфликте. Король Мечей не должен был одержать лёгкую победу в самом начале.

Куда больше его волновали последствия действий Мордрета для тех, кто не участвовал в войне.

Дом Ночи… например, играл важную роль в проведении военно-морских конвоев через океан. Без Ночных Странников связи между Квадрантами стали бы гораздо более непрочными. Как правительство собирается доставлять Спящих в Академию Пробуждённых в следующем году? Как будут распределяться ресурсы между континентами?

Более того, что правительство собирается делать теперь, когда гибель Дома Ночи показала, какая участь ожидает тех, кто пожелает сохранить нейтралитет в войне между двумя Доменами?

Было ещё множество подобных вопросов.

Он тихо вздохнул и посмотрел на Анвила.

Обдумывал ли Король Мечей те же проблемы, что и Санни?

Почему-то он сомневался в этом.

В конце концов Анвил перевёл взгляд на Морган.

Все в зале затаили дыхание, чувствуя, что его следующие слова вполне могут изменить ход истории.

Король Мечей несколько мгновений рассматривал свою дочь, а затем ровно произнёс:

«Возвращайся в Бастион. Останови его любой ценой».

Морган слабо улыбнулась и поклонилась.

«Сколько Святых я могу взять с собой?»

Анвил лишь приподнял бровь.

«Он один человек. Тебя одной должно быть достаточно».

Губы Морган слегка дрогнули. Она выпрямилась и посмотрела на отца с той же слабой улыбкой.

«У этого человека есть компания из дюжины захваченных Святых. Неужели я должна остановить его — всего его — в одиночку? Вряд ли это справедливо».

Король Мечей отвёл от неё взгляд и пожал плечами.

«Если ты считаешь, что это несправедливо, иди и найди себе Святых».

Санни слушал их диалог с чувством несоответствия. Почему Анвил был так невозмутим? Почему он не отправил в Бастион больше сил вместе с Морган? Действительно ли прогресс в Божьей Могиле так важен, или ему просто наплевать на то, что он потеряет контроль над Цитаделями в пользу Мордрета?

Если так, то почему?

Либо Король Мечей сошёл с ума, либо Санни чего-то не понимал.

Морган некоторое время молчала, а затем снова поклонилась.

«Как прикажешь».

Она выпрямилась, а затем внезапно указала на Наева.

«О, смотри. Я нашла Святого. Могу я взять его?»

Анвил пренебрежительно мотнул головой.

«Поступай с остатками Ночных Странников как захочешь».

Он снова перевёл на неё тяжёлый взгляд, внимательно изучил её лицо, а затем холодным тоном добавил:

«…Не проиграй этому существу снова, Морган».

После того как Морган удалилась, забрав с собой Наева, король сказал несколько слов остальным.

Театр военных действий сильно изменился, поэтому необходимо было внести множество корректировок. Сам Король Мечей останется в Божьей Могиле, как и все Святые Армии Мечей — за исключением его дочери.

Не похоже, что уменьшение на одного Трансцендента что-либо изменит, но потерю Морган нельзя было оценить с точки зрения её силы. Она была главным стратегом армии и полевым командиром экспедиционных сил — образовавшийся после её ухода вакуум должен был кто-то заполнить.

Анвил взял на себя стратегические вопросы и предоставил Нефис полную свободу действий в экспедиционных силах. Её задача была проста, но крайне важна — вторгнуться в Грудинную Долину и захватить Цитадель, спрятанную в Пустотах под ней.

Рейдовая группа Санни была распущена ещё до того, как он покинул Безымянный Храм. Вместо этого он должен был присоединиться к основной части армии и помочь Нефис захватить Цитадель.

Получив эти приказы, они были распущены. Только Джест из Дагонета остался, чтобы проконсультировать сына своего старого товарища о том, о чём никто из них не знал. После этого Анвил должен был вызвать остальных Святых и сообщить им о ситуации.

На выходе Кэсси сказала Ривалену из Эгиды Розы, чтобы тот ждал вызова короля.

Покидая Башню Валора, все трое — Санни, Нефис и Кэсси — чувствовали себя встревоженными. Перемены, вызванные разрушением Дома Ночи, были слишком значительными, чтобы их можно было быстро осознать.

Санни взглянул на своих спутниц, а затем тихо сказал:

«Мы не скоро увидимся».

С этими словами он развернулся и пошёл прочь. В лагере для него была отведена резиденция, и он отправился туда.

Вскоре после этого он встретил Нефис и Кэсси на краю Острова Слоновой Кости в качестве Мастера Санлесса.

Нефис слабо улыбнулась ему и жестом указала на большую пагоду.

«Давайте поговорим внутри».

Армия Меча будет потрясена, как только новость распространится… да и весь мир тоже. Через несколько часов Нефис должна будет покинуть лагерь и принять командование экспедиционными силами. Санни последует за ней, но Кэсси придётся остаться. Таким образом, у них было не так много времени, чтобы поговорить с глазу на глаз.

Поднимаясь по лестнице, Санни не мог не думать о Наеве и остатках Дома Ночи.

Действия Мордрета были до жути тщательными, когда речь шла о лидерах и чемпионах ныне павшего Великого Клана. Из всех Святых осталось только трое — остальные были либо захвачены в качестве сосудов Принцем Ничего, либо убиты.

Ситуация среди Мастеров — ядра силы клана — была несколько иной. Точных цифр у Наева не было, но более двух третей из них были либо захвачены, либо убиты. Те, кто остался, сейчас находились здесь, в Божьей Могиле, а несколько отставших всё ещё затерялись где-то в мире бодрствования.

Обычные люди — члены семей и верные слуги клана — тоже находились в мире бодрствования, временно укрывшись в комплексе, построенном вокруг Врат Сна. Мордрет не нацелился на них сознательно, и, хотя некоторые из них стали побочным ущербом в его кровавом перевороте, большинство всё ещё были живы. Они просто были… вытеснены, травмированы и напуганы.

Посланникам королевского клана предстояло убедиться, что никто из них не является скрытым сосудом изгнанного принца. Однако с этим придётся повременить, ведь сначала Валор должен был решить более насущную проблему.

Речь шла о судьбе Пробуждённых воинов Дома Ночи, которые находились в самом опасном положении.

К этому времени все Цитадели в Штормовом Море находились под контролем Мордрета. Святые и Мастера были в относительной безопасности, поскольку не существовало срока, когда им придётся вернуться к своим якорям. Однако Пробуждённые будут перенесены обратно в Царство Снов в тот момент, когда они заснут или потеряют сознание.

Когда это произойдёт, они станут либо заложниками Мордрета, либо его жертвами.

Избежать этого можно было двумя способами. Первый — попасть в новую Цитадель с помощью Святого и закрепиться к её Шлюзу. Второй — пройти через Врата Сна и физически попасть в Царство Сна.

Проблема заключалась в том, что каждый из них должен был пройти проверку, прежде чем его допустят на территорию Валора, чтобы в Божью Могилу не проник ещё один скрытый сосуд Принца Ничего. Этот процесс был небыстрым, так что неизвестно, смогут ли они все не заснуть до того, как это произойдёт.

Вспоминая свои собственные попытки не заснуть после возвращения с Забытого Берега, Санни не завидовал им.

В любом случае их судьбы теперь находились в руках Морган. Анвил предоставил ей карт-бланш на то, чтобы распорядиться остатками Дома Ночи по своему усмотрению — и хотя Пробуждённым воинам придётся прибыть в Божью Могилу, она, без сомнения, постарается привести хотя бы самых сильных из них на только что созданный южный фронт.

У них не было другого выбора, кроме как подчиниться ей. Более того… Санни не был уверен, что у них есть причины отказываться. Каждый из оставшихся членов Дома Ночи, без сомнения, был полон желания отомстить за своих павших товарищей. Морган предложит им шанс сразиться с Мордретом и, вероятно, подсластит сделку, пообещав позаботиться о членах их семей.

Зачем им отказываться? Их не нужно было принуждать.

Самые крепкие цепи люди часто накладывали на себя сами.

…Санни хорошо это знал.

Наконец они добрались до жилых покоев Неф на самом верхнем этаже башни. Кэсси вызвала несколько Воспоминаний, чтобы никто не смог подслушать их разговор.

На самом деле эта мера предосторожности должна была быть нарушена. Находясь так близко к живому Суверену и его сильнейшим слугам, они должны были быть крайне осторожны в обмене жизненно важной информацией. Поэтому они всегда предполагали, что первый слой защиты будет разрушен.

Санни, Нефис и Кэсси играли свои роли и рассказывали о задаче, стоящей перед экспедиционными силами.

В то же время они вели другой, совершенно беззвучный разговор. Это было немного неловко, потому что Кэсси приходилось передавать слова Санни и Нефис, но за последние недели они привыкли к такому общению.

[Почему он посылает только Морган?]

Санни всё ещё был озадачен решением Анвила.

Нефис едва заметно покачала головой.

[На самом деле, в этом есть смысл. Каждый Святой, которого она приведёт, станет потенциальным сосудом для Мордрета… у Валора есть методы защиты души от его Аспекта, но ни один метод не является абсолютным. Тот Мастер, о котором ты мне рассказывал, Велтэ, является доказательством].

Он трезво обдумал ситуацию, а затем глубоко вздохнул.

[Почему он не захватил весь Дом Ночи? Почему среди тех, кого Наев привёл в Божью Могилу, был только один скрытый сосуд? Похититель Душ мог забрать себе миллионы тел. Но что-то мешает Мордрету сделать то же самое].

Правда, когда они встретились с ним, Похититель Душ был в довольно плохом состоянии.

Санни некоторое время размышлял. В конце концов его глаза сузились.

[Есть ещё вопрос Святых. Мордрет, как и я, находится в уникальном положении: он может контролировать множество Цитаделей одновременно. В моём случае их число ограничено количеством теней, которыми я обладаю. В его случае оно должно быть ограничено количеством Трансцендентных тел, которые он контролирует. Поэтому… ]

Кэсси повернулась к нему лицом и закончила его мысль:

[… Если он не заберёт больше Святых, то сможет контролировать только четырнадцать Цитаделей. Он не может неистовствовать в Домене Мечей, разрушая фундамент силы Анвила, не ослабив при этом контроль над Штормовым Морем. А в Домене Мечей не осталось Святых].

Нефис медленно кивнула.

[Вот почему он послал только Морган. Он не хочет давать Мордрету топливо, чтобы тот сжёг его королевство… нет, скорее, для него не имеет значения, как сильно пострадает королевство. До тех пор, пока сам Домен не будет сильно уменьшен, Анвил будет продолжать отдавать предпочтение Божьей Могиле. Максимум, чего он хочет, — это защитить Бастион].

И таким образом Морган и Мордрету было суждено столкнуться снова — на этот раз на берегах Зеркального Озера, а не в холодных просторах Антарктиды.

Санни не возлагал особых надежд на Морган. Но опять же… осадить крепость даймона — задача не из лёгких, особенно если её защищает кто-то вроде неё.

Его мысли обратились ко всем тем, кого он оставил в Бастионе.

Как они будут чувствовать себя в центре столкновения между двумя Трансцендентными братом и сестрой?

Сейчас, по крайней мере, это было не в его власти.

Санни вздохнул и посмотрел на своих спутниц.

[Итак… что всё это значит для нас?]

У них было не так много времени для разговора, поэтому дискуссия была короткой. После этого Кэсси ушла, чтобы отдельно поговорить с Джет. Санни и Нефис остались одни.

Нефис только что вернулась с поля боя, и через час-другой ей предстояло покинуть лагерь — на этот раз не только для того, чтобы предоставить свою силу экспедиционному отряду, но и чтобы стать его командиром.

Её доспехи были измазаны сажей, а волосы почернели от пепла. На алебастровой коже виднелись пятна грязи и засохшей крови… впрочем, это был хороший знак. По крайней мере, в последнее время ей не приходилось принимать Трансцендентную форму — иначе её тело было бы чистым и первозданным, вся грязь сгорела бы под воздействием раскалённого пламени.

Теперь, когда у них появилась возможность перевести дух, Нефис оглядела себя, затем бросила быстрый взгляд на Санни и ушла принимать ванну.

Вскоре она вернулась, её серебристые волосы блестели от влаги. Она отозвала верхний слой доспехов и теперь была одета только в тонкую ткань, которая слегка прижималась к её влажному телу.

Санни внимательно изучал Нефис.

Он мог сказать, что в последнее время она призывала силу своего Аспекта, причём очень активно. Её состояние было не слишком тяжёлым, но признаки были налицо. В её глазах появилась отстранённость, а в изящных линиях прекрасного лица — нотка холодности. В её сияющем присутствии ощущался отблеск неугасимого пламени и воспоминание о палящем жаре.

Нефис слишком много и слишком часто терпела муки своего жестокого Недостатка.

Санни вздохнул. Заметив, что она с гримасой потирает плечи, он поднял руки и улыбнулся.

«Как насчёт массажа?»

Едва заметная улыбка озарила её лицо. Она молча кивнула.

Он пересел на широкую кровать, а Нефис уселась перед ним, облокотившись на его грудь. Санни положил пальцы ей на плечи и принялся за работу, с виртуозной лёгкостью разминая напряжённые мышцы. Со своей точки зрения он мог видеть макушку её головы, кончик носа и бисеринки воды, блестевшие на нежных ключицах.

Одежда на ней была тонкой, поэтому он чувствовал жар её тела. Её кожа была шелковистой и гладкой. Он приложил больше силы к пальцам, заставив её издать небольшое мычание, а затем и удовлетворённый вздох.

Он почувствовал, как её тело немного расслабилось.

Нефис некоторое время молчала, наслаждаясь массажем, а затем спросила:

«Почему у тебя так хорошо получается?»

Санни на мгновение замер, а потом продолжил растирать плечи. Он бы действительно предпочёл сохранить в тайне источник своих массажных навыков, но, к сожалению, его собственный Недостаток вынуждал его ответить.

Он замешкался на мгновение.

«Ну… один из моих Атрибутов делает меня особенно хорошим во всех видах ручной работы».

Он сделал паузу, а затем неохотно добавил:

«О, и я много тренировался на себе, пока бродил по Царству Снов».

«Ах, как неловко!»

Нефис издала ещё один довольный вздох и закрыла глаза от удовольствия.

«…Плюсы обладания многими телами. Несправедливо».

Санни усмехнулся.

«Но в конечном итоге именно ты получаешь выгоду от этой несправедливости. Так стоит ли тебе жаловаться?»

Нефис слабо улыбнулась.

«Я не жалуюсь».

Санни немного поработал над её плечами, а затем перешёл к спине. Когда он закончил, Нефис выглядела гораздо более расслабленной. Её общее состояние тоже значительно улучшилось, а из взгляда исчезла нотка отстранённой холодности.

Он обнял её сзади и нежно спросил:

«Голодна?»

Она кивнула.

Его тень на несколько мгновений исчезла, а затем вернулась, держа в руках поднос с едой. Еда была доставлена прямо с кухни Чудесного Мимика и пахла очень вкусно — благодаря Вратам Сна армия не страдала от недостатка припасов, и он получал свою долю от Хранителей Огня.

…У него имелись и свои запасы, и он получал не столь уж справедливую долю через связи, установленные Айко, но это было тут ни при чём.

Санни отпустил Нефис и с довольным видом наблюдал, как она ест. Но в конце концов он вздохнул.

«Я действительно надеялся, что мы сможем проводить больше времени вместе».

Они оба были в Божьей Могиле, но он большую часть времени оставался на Острове Слоновой Кости. Нефис же постоянно находилась на передовой движущегося поля боя, помогая экспедиционным силам прокладывать путь через чудовищные джунгли. Существовала система ротации, позволяющая легионам и их командирам отдыхать и восстанавливать силы, но её случай был особым.

Нефис была слишком важна для наступательных операций, поэтому она возвращалась в лагерь в лучшем случае раз в неделю. Теперь, когда Морган ушла и Нефис приняла на себя командование всеми экспедиционными силами, эти редкие дни станут ещё реже.

Она бросила на него растерянный взгляд.

«Но мы проводим больше времени вместе».

Она имела в виду, что на этот раз Повелитель Теней будет сопровождать её на фронте. Так что им двоим не придётся разлучаться… технически.

Санни поморщился.

«Это не одно и то же».

Повелитель Теней всё ещё был им, но это его воплощение было вынуждено постоянно носить доспехи и маску. Временный лагерь экспедиционных сил также не был местом, где можно уединиться, не говоря уже о том, чтобы разделить нежные моменты, подобные этому.

Санни не ожидал, что в Божьей Могиле у них будет много возможностей для свиданий… но это ничуть не утоляло его жадности. Он едва успел почувствовать вкус общения с Нефис, а ему уже хотелось большего.

Он хотел испытать все те глубокие чувства, которые испытывают влюблённые, и все те обычные глупости. К сожалению, война — особенно такая страшная и ужасная, как эта, — была ужасным фоном для романтических встреч.

«Проклятие. Что нужно сделать мужчине, чтобы пригласить свою девушку на свидание?»

Ответ, видимо, был таков: завоевать Зону Смерти и убить пару Суверенов.

«…Принято к сведению».

Нефис закончила есть и некоторое время молча смотрела на него. В конце концов она сказала с намёком на улыбку:

«Я всё равно рада, что Повелитель Теней на этот раз идёт со мной».

Санни не удержался и слегка приподнял подбородок.

Он кашлянул.

«Правда? О, этот парень… он неплох, я думаю».

Нефис бросила на него бесстрастный взгляд и замолчала на несколько мгновений.

Затем она вздохнула.

«Я бы не возражала, если бы он был немного плохим».

Санни бросил на неё напряжённый взгляд.

«Это тоже можно устроить…»

Через пару часов Нефис и Повелитель Теней покинули военный лагерь в сопровождении вернувшихся Святых.

За эти часы Армия Меча была потрясена ужасной новостью. Вероломная Королева Червей уничтожила Дом Ночи и захватила контроль над Штормовым Морем. Теперь её войска начали вторжение с юга, угрожая захватить беззащитные тыловые территории Домена Мечей. У многих солдат там были семьи и друзья. Они были потрясены, встревожены и напуганы.

Многие боялись того, чем обернётся для них катастрофическое нападение здесь, в Божьей Могиле. Моральному духу армии был нанесён колоссальный удар.

В таких обстоятельствах Нефис должна была создать образ абсолютной уверенности. Что она и сделала, вселив в испуганных солдат чувство новой решимости и надежды.

Её блестящая фигура была символом храбрости и непоколебимой воли. Любой, кто видел её, не мог не почувствовать, как в его душе что-то зашевелилось, и неосознанно выпрямлял спину.

Так распространилось её пламя.

Тёмная фигура, шедшая рядом с ней, привлекала гораздо меньше внимания. И всё же те, кто видел её, чувствовали себя спокойнее — хотя и по совершенно иной причине. Меняющая Звезда из клана Бессмертного Пламени была доблестной и благородной.

Но Повелитель Теней, этот человек… он был зловещим и безжалостным.

И теперь он вступил в бой.

В ОССК царил хаос.

Ущерб, нанесённый городу кровопролитием в крепостях Дома Ночи, был минимальным, хотя некоторые сражения ненадолго выплеснулись на улицы.

Однако моральный дух горожан был сильно подорван.

Весть о том, что действительно произошло, распространялась медленно, и на этот раз даже правительственная пропагандистская машина не знала, как относиться к беспрецедентному и зловещему событию. Из-за этого распространялись дикие слухи, заставлявшие и без того встревоженных людей чувствовать себя ещё менее уверенно.

Конечно, реальная правда была во многих смыслах гораздо хуже слухов.

Улицы города были до странности пустынны. Те, кто выходил наружу, шли торопливыми шагами. В общественном транспорте царила напряжённая тишина… пожары были потушены, но столбы дыма всё ещё поднимались в небо.

В этой приглушённой атмосфере перед штаб-квартирой правительства остановилась процессия бронированных ЛТС, и из одного из них вышла молодая женщина со странными и яркими алыми глазами.

Обычно Морган переодевалась в соответствующий официальному визиту наряд, но тратить время на внешний вид было роскошью, которой у неё сегодня не было. Поэтому на ней по-прежнему были боевые доспехи, а красный плащ слегка развевался на ветру.

Её руки были заключены в замысловатые перчатки, выкованные из чёрной стали. Мастерство было великолепным, но они всё равно отягощали руки, когда нужно было выполнять более тонкие задачи. К сожалению, она мало что могла с этим поделать.

Морган скучала по своим кожаным перчаткам.

Из бронированных ЛТС вышла небольшая армия охранников — большинство из них были обычными слугами клана, так что их присутствие было чисто символическим. Выглядело это так, словно правительственный комплекс собирались осадить, что и было запланировано.

Сохраняя спокойное и слегка надменное выражение лица, Морган поднялась по лестнице и вошла в крепость. Она услышала возгласы и увидела реакцию правительственных служащих в вестибюле на её появление. Некоторые побледнели, другие были очарованы её Трансцендентной красотой. Она не уделила никому из них внимания и уверенными шагами направилась вперёд.

Мужчина, державшийся чуть более уверенно, отвесил ей глубокий поклон.

«Леди Морган. Почему…»

Она холодно посмотрела на него, и мужчина сделал непроизвольный шаг назад.

«Проводите меня в зал совета».

Он колебался.

«Но…»

Её взгляд стал ещё более пристальным, и вся кровь отхлынула от лица мужчины.

«С-сюда, миледи…»

Её свита осталась в вестибюле, пока её вели глубоко под землю. По пути было бесчисленное множество контрольно-пропускных пунктов и укреплённых заслонов. Никто не осмелился преградить ей путь или замедлить движение — даже если бы они захотели, то не смогли бы. В любой другой день начался бы сложный танец дипломатических процедур, но сегодня Морган была не в настроении.

Да и те, кто принимал решения в правительстве, скорее всего, дали своё разрешение.

Вскоре она вошла в просторный конференц-зал. Помещение выглядело до боли обычным, учитывая его назначение, но в этом и был смысл. Правительство было агрессивно утилитарным во всём, что делало, как бы постоянно напоминая своим членам об их цели и назначении.

В комнате находилось несколько десятков человек, собравшихся вокруг проекционного стола, — как обычные люди, так и Пробуждённые. Правительство не делало различий между ними, а его лидеры представляли собой смесь тех, кто обладал Заклятием Кошмара, и тех, кто нет. На самом деле, нынешний Канцлер, как и предыдущий, был обычным человеком.

Однако Морган не обратила на него внимания. Вместо этого она сосредоточилась на пяти людях.

След Разорения, Торговец Сновидениями, Жнец Душ, Найтингейл и Воспитанная Волками. Пятеро правительственных Святых.

Ещё несколько минут назад люди в конференц-зале бурно обсуждали происходящее, но когда она вошла, все замолчали и уставились на неё с выражениями, варьирующимися от настороженности до тревоги.

Морган одарила их приятной улыбкой, после чего взяла стул, отодвинула его от стола, села и неторопливо скрестила ноги.

Она находилась на их территории, её превосходили числом, а напряжённые взгляды впивались в неё, как свёрла. И всё же казалось, что нервничают именно лидеры правительства — Морган держалась совершенно непринуждённо.

«Дамы и господа. Рада всех вас видеть».

Несколько мгновений царило напряжённое молчание, а затем Канцлер бросил короткий взгляд на След Разорения. Старик — такой же неприятный, как и всегда, — посмотрел на неё и скрипнул зубами.

«…Что тебе нужно, Святая Морган?»

Она встретила его тяжёлый взгляд своим собственным.

«Ну что, сразу к делу? Рада видеть и вас, Святой Кор».

Он насмешливо хмыкнул.

«Ты пришла обменяться любезностями? Как видишь, мы были заняты».

Выражение его лица потемнело, в нём появился намёк на едва подавляемую ярость.

«Спасибо тебе и твоему ох-какому-великому клану».

Обычно он был бы более вежлив. Но сегодня даже такой опытный человек, как След Разорения, казалось, с трудом сохранял хладнокровие.

Морган подняла брови, словно была искренне смущена.

«Мой клан? Конечно же, вы не станете обвинять мою семью в преступных действиях экстремистов из Сонг».

Она удручённо покачала головой.

«Сначала они устроили неспровоцированное нападение на мою сестру… во время кризиса Врат, не меньше. Затем они расправились с благородными членами прославленного Дома Ночи и ввергли мир в хаос. Мне кажется, что мой отец и уважаемые члены моей великой семьи — единственные, кто искренне пытается остановить злодейство этих террористов из Сонг. И всё же меня здесь не встречают радушно. Вместо этого ко мне относятся холодно…»

Старик бросил на неё мрачный взгляд.

«Избавь меня от сарказма, девочка. Я боролся с Заклятием Кошмара задолго до твоего рождения. Я видел, как создавался Дом Ночи, а теперь вижу, как он пал. Конечно, ты понимаешь, что это значит для судьбы человечества… ах, зачем я вообще это говорю! Может, и не понимаешь. Все вы, похоже, сошли с ума».

Он покачал головой и тяжело вздохнул, внезапно став выглядеть ещё старше.

«…Просто скажи нам, чего ты хочешь».

Морган несколько раз взмахнула ресницами, оглядывая комнату с невинным выражением лица.

Её взгляд на долю секунды задержался на Жнеце Душ, Воспитанной Волками и Найтингейле.

Затем она слегка улыбнулась.

«Ну… видите ли… мой отец велел мне найти нескольких Святых…»

После слов Морган на несколько мгновений воцарилась тишина. След Разорения пристально изучил её, а затем усмехнулся.

«Ты не можешь говорить это серьёзно…»

Лёгкая улыбка ненадолго задержалась на лице Морган, а затем бесследно исчезла. Из её глаз также пропал намёк на легкомыслие, оставив после себя лишь холодную напряжённость. Внезапно вся комната погрузилась в ощущение жуткой остроты, как будто каждый край и каждая поверхность здесь вдруг обрели острую грань.

Несколько обычных людей правительственной элиты побледнели.

Морган глубоко вздохнула.

«Почему я не могу говорить это серьёзно? Мне кажется, что это вы не понимаете реальности своего положения, почтенный Святой Кор».

Она медленно оглядела лица высших чиновников правительства и лишённым всякого веселья голосом сказала:

«Дом Ночи был поглощён Сонг. Их Цитадели завоёваны, их правители мертвы, а трупы их Святых носит, как костюмы, безумный монстр. Вот что уготовила судьба тем, кто по глупости надеется сохранить притворный нейтралитет в войне между моим домом и Королевой Червей».

Она мрачно улыбнулась и добавила голосом столь же спокойным, сколь и резким:

«Вы, наверное, уже задавали себе этот вопрос… что будет с нами теперь, когда Ки Сонг продемонстрировала свою готовность не останавливаться ни перед чем, чтобы выиграть эту войну? Дом Ночи отказался принять чью-либо сторону, и в итоге выбор был сделан за них. Неужели вы думаете, что с вами не произойдёт то же самое? Почему вы уверены, что не станете следующими, кого она уничтожит?»

След Разорения задержался с ответом, словно не зная, что сказать. Выражение его лица было мрачным.

Морган презрительно покачала головой.

«Те, кто не сможет угнаться за течением времени, будут утоплены им. Вы уже на шаг позади, и у вас уже нет выбора. Ваш нейтралитет остался в прошлом — теперь это в лучшем случае лицемерие, а в худшем — некомпетентность. Великие Кланы могли начать войну, но это не значит, что другие смогут её избежать. Судьба человечества будет зависеть от того, кто одержит победу в Божьей Могиле, а значит, и ваша судьба тоже. В конце концов, единственное, что вы можете решить, это на чью сторону встать».

Старик пристально посмотрел на неё. Уголок его рта дёрнулся, и он злобно прошипел:

«И чья же это вина…»

Однако спокойный голос прервал его.

Жнец Душ Джет, которая всё это время молчала, наконец заговорила:

«Нет смысла назначать виновных, Святой Кор».

Морган посмотрела на леденяще красивую женщину.

Джет была холодна и спокойна, с ледяными голубыми глазами и короткими иссиня-чёрными волосами. Её репутация была более чем немного зловещей, но в то же время грозной. Прежде всего она была известна своей безжалостной компетентностью.

Морган не очень хорошо знала Жнеца Душ, но они сражались бок о бок в Битве за Чёрный Череп и позже в Пустыне Кошмаров. У неё сложилось хорошее впечатление о правительственной Святой.

Джет была… разумной.

Словно вторя её мыслям, ледяная женщина перевела взгляд на Морган и лениво сказала:

«Ваш выбор слов несколько обескураживает, леди Морган. Вы говорите, что мы должны подчиняться кому-то… я предпочитаю видеть это как необходимость поддерживать кого-то. В конце концов, это Суверены нуждаются в нашей силе, а не наоборот».

Жнец Душ холодно улыбнулась и спросила:

«Так почему же мы должны поддержать Валор, а не Сонг? В конце концов… на данный момент шансы, похоже, не в пользу Домена Мечей».

Морган улыбнулась в ответ.

«Действительно, разумно».

Джет как будто ожидала, что это произойдёт. Возможно, так оно и было — нетрудно было догадаться, каким будет следующий шаг Валора.

«Потому что Ки Сонг — отвратительное существо: голодный зверь, которому нельзя было позволить родиться. Вы знаете, каков её Аспект и во что может превратиться её королевство. Ей всё равно, кем править — живыми или мёртвыми… так неужели вы действительно доверите ей сохранение человечества?»

Жнец Душ некоторое время молча смотрела на неё, а затем откинулась на спинку стула и усмехнулась.

«Какая ирония, что вы говорите это именно мне. Спасибо, леди Морган. Я ценю ваше чувство юмора. А теперь мы можем услышать настоящую причину?»

Морган улыбнулась.

«Приятно, когда тебя ценят. Конечно. Прежде всего… вы трое были в Кошмаре с тем, кто сейчас идёт на Бастион. Вы знаете, на что он способен, и что его не обременяют вопросы морали, сострадания или человеческой порядочности. В Бастионе живут миллионы людей — я могу защитить замок, но не могу в одиночку защитить город за его пределами. Святая Афина, вы жили там последние четыре года. Неужели вам удобно сидеть и ничего не делать, пока этот человек свободно разгуливает в Домене Мечей? А всем остальным?»

Воспитанная Волками окинула её мрачным взглядом, но ничего не сказала.

Лидеры правительства тоже молчали, их лица были усталыми. Только Жнец Душ не выглядела обеспокоенной.

«Немного забавно слышать, как член клана Валор читает нам лекции о морали и сострадании, но ладно. Это действительно жизнеспособная причина, хотя и довольно слабая. Что ещё?»

Морган пожала плечами и посмотрела на Святого Тана, Торговца Сновидениями — вычурного Трансцендента с неоднозначными наклонностями, который сидел рядом с Канцлером и заметно волновался.

«Что ж, почтенный Святой Тан помог нам скрыть отход Острова Слоновой Кости из Бастиона. Учитывая это, клан Сонг, возможно, уже предположил, что правительство вступает в союз с Доменом Мечей… кто скажет, что в данный момент они не готовят меры, чтобы наказать вас всех за этот эффектный трюк? Раз уж вам грозит наказание за преступление, которого вы не совершали, вы можете пойти дальше и совершить его».

Сильно накрашенные тушью глаза Святого Тана расширились.

«Это… вы, вы заставили меня! У вас были рычаги влияния из-за инцидента с покушением!»

Морган бесстрастно пожала плечами.

«Дело в том, что это действительно произошло, а сёстры Сонг весьма мстительны».

Улыбнувшись возмущённому Святому, она снова посмотрела на Жнеца Душ и серьёзным тоном добавила:

«Но самая главная причина в том, что у меня есть кое-что, в чём вы отчаянно нуждаетесь».

Жнец Душ подняла бровь.

«О?»

Морган кивнула.

Она несколько мгновений молчала, а затем улыбнулась.

«…У меня есть остатки Дома Ночи».

Мгновенно в комнате воцарилась мёртвая тишина.

Выражение её лица не изменилось.

«Все они находятся под моей опекой, включая значительное число выживших Вознесённых. Вы должны были паниковать по этому поводу как раз перед моим прибытием, больше, чем по какому-либо другому поводу. Разве они не нужны вам больше всего, чтобы вести морские конвои через океан? Без Ночных Странников инфраструктуре мира бодрствования будет нанесён непоправимый ущерб. А я та, кто их сейчас контролирует».

Морган посмотрела на Жнеца Душ, затем на Святого Кора и, наконец, на Канцлера.

«Учитывая природу моего врага, я не вижу в них особой пользы. Послав их сражаться с этим человеком, я только сделаю его сильнее. Но… мне нужны сильные воины-Трансценденты, чтобы помочь мне защитить Домен моего отца».

Наступило долгое молчание. Морган оставалась неподвижной, её тело было расслаблено. Выражение её лица не выдавало никаких эмоций.

В конце концов Канцлер тяжело вздохнул.

«Учитывая, сколько Пробуждённых унесла война, ситуация в мире бодрствования и так плачевна. Кто-то должен защитить населённые пункты от открывающихся Врат и возглавить наши войска. Так что… трое. Трое правительственных Святых окажут вам поддержку, леди Морган. Не больше».

Она мгновение изучала его, а затем кивнула с изяществом и приличием.

«Приятно иметь с вами дело, Канцлер. Время имеет большое значение, так что простите меня, если я не буду задерживаться для соблюдения формальностей. Я немедленно заберу этих трёх Святых».

Мужчина мрачно посмотрел на неё.

«…Мне тоже очень приятно, леди Морган».

Нейтралитет, действительно, был мифом.

Если он не был таковым раньше, то стал таковым сейчас.

Лагерь экспедиционных сил сильно отличался от базового лагеря Армии Меча.

Он тоже был оживлённым и огромным, окружённым частоколом и с бесчисленными Пробуждёнными, охранявшими его стены. Однако его масштабы были гораздо меньше, и здесь не было постоянных зданий — лагерь перемещался вместе с солдатами, которые каждые несколько дней углублялись в смертоносные просторы Божьей Могилы.

Здесь не было ни Башни Слоновой Кости, ни Врат Сна, так что ничто не заслоняло вид на облачное небо. Сияющие облака всегда были там, над солдатами, напоминая о том, что огненная смерть находится всего лишь на расстоянии порыва ветра.

Участок костяной равнины между продвигающейся армией и главным лагерем был очищен от хищных джунглей. Джунгли были побеждены, покорены и сожжены в пепел.

Трещины, ведущие к Пустотам, источнику алой заразы, теперь были окружены гарнизонами человеческих солдат. Эти солдаты служили безжалостными истребителями, постоянно уничтожая усики, с помощью которых джунгли отчаянно тянулись к поверхности.

Лишённые света и тепла, голодающие Пустоты уже менялись. Несомненно, когда-нибудь Зона Смерти начнёт контратаку на человеческих захватчиков — но к тому времени власть Суверенов уже распространится в глубины костей мёртвого бога. А значит, и ужасные Пустоты будут покорены.

Санни, Нефис и Святые Армии Меча быстро переходили от одного форпоста истребителей к другому и достигли лагеря экспедиционных сил за несколько часов — у Пробуждённых воинов этот путь занял бы много дней, но они обладали гораздо большей скоростью.

В данный момент лагерь находился недалеко от края Ключичной Равнины, в том месте, где под ней проходило Восточное Первое Ребро. Санни мог видеть, как далеко под ним на юг простирается море алых листьев, соединённое с чем-то, что вдали напоминало восходящий горный хребет.

Это и была великая Грудинная Равнина — цель экспедиционных сил.

Армия Меча могла бы пойти по Ключице на запад, где она в конце концов соединялась с Грудиной, но движение по Первому Ребру и его пересечение сэкономили бы им несколько дней изнурительных боев. Поэтому сейчас на склонах кости строился длинный подъёмник, ведущий в джунгли внизу.

Сами джунгли были объяты пламенем, и от них в сияющие облака поднималась стена дыма.

Несмотря на пасмурное небо, в Божьей Могиле было душно, но здесь воздух был ещё более знойным. Санни чувствовал, как под каменным панцирем Ониксовой Мантии по его коже катятся бисеринки пота — большинство Святых отозвали внешние слои доспехов, облачившись в лёгкие одежды, но, к сожалению, он не мог последовать их примеру.

Зато он мог наслаждаться видом Нефис в её нижнем слое доспехов, и это было утешением.

Санни бросил взгляд на пылающие просторы Первого Ребра, а затем последовал за ней в лагерь.

Настроение здесь было куда более тяжёлым и приглушённым, чем в базовом лагере. Власть Короля Мечей не распространялась так далеко на запад, поэтому солдаты были предоставлены сами себе. Здесь были палатки и временные постройки, но многие просто сидели на равнине, покрытые копотью и с измученными взглядами. Вмятины и трещины покрывали их доспехи, а многие были измазаны засохшей кровью.

Те, у кого были серьёзные раны, должны были получить помощь целителей, но мелкие царапины не стоили того, чтобы тратить на них эссенцию, — в лучшем случае они получали обычное лечение. Травмы и усталость постепенно накапливались, как и душевная травма от того, что каждый день приходилось сражаться с ужасными мерзостями джунглей.

Отсутствие ночи, тем временем, разрушало сон и восприятие времени.

Все здесь не могли дождаться своей очереди на возвращение в главный лагерь армии, где они могли бы отдохнуть и восстановить силы в относительной безопасности, вдали от кошмарного, непрекращающегося страха перед алой заразой.

«Похоже, они не знают».

Весть о вторжении Мордрета в Домен Мечей ещё не дошла до экспедиционных сил. Как только это произойдёт, настроение солдат упадёт ещё больше.

Пока же они с радостью и облегчением восприняли возвращение Святых.

Нефис уверенно шагала по лагерю, отвечая на приветствия солдат редкими кивками.

Вскоре они добрались до командной палатки, которую приятно охлаждало специальное Воспоминание. Там их ждали Небесный Прилив, Святой Роан и ещё несколько человек. Святая Тирис выглядела усталой, но её суровый вид оставался прежним.

Высшие офицеры экспедиционных сил уже были проинформированы о смене командного состава армии и о причине, по которой Морган не вернулась. Поэтому Нефис без промедления приступила к обсуждению стратегии.

Время никого не ждало.

Её голос был ровным и властным, а в поразительных серых глазах не было и намёка на слабость.

«…Если кратко, нам нужно ускорить график».

Собравшиеся Святые смотрели на неё с сомнением. В конце концов Летний Рыцарь заговорил приглушённым тоном:

«Мы и так нагружаем солдат по максимуму. Отсутствие леди Морган, несомненно, скажется на общей эффективности армии… разумно ли усиливать наступление в этот опасный момент? Не лучше ли нам притормозить на несколько дней?»

Нефис бросила на него безэмоциональный взгляд.

«Это было бы правильным решением, если бы обстоятельства позволяли. Однако ситуация изменилась. Мы больше не имеем преимущества в этой войне, и время не на нашей стороне. Медленные и осторожные действия — роскошь, которую мы не можем себе позволить… поэтому мы должны действовать быстро. Я полна решимости захватить первую Цитадель не более чем за три недели».

Лица Святых помрачнели.

Летний Рыцарь несколько мгновений изучал Нефис, а затем скорчил гримасу и отвёл взгляд.

«Как вы предлагаете нам придерживаться этого графика, миледи?»

Нефис посмотрела на карту Божьей Могилы, лежащую перед ней на столе, после чего провела линию через Первое Ребро и северную часть Грудинной Равнины.

«Возможно, мы потеряли силу моей сестры, но Повелитель Теней теперь с нами. Могу заверить вас, что его сила поразительна… поэтому в битве с джунглями больше не будет затишья».

Она повернулась лицом к Святым и ровно сказала:

«Мы разделим экспедиционные силы на три боевых отряда. Один возглавлю я, другой — сэр Гилеад, а последний — лорд Тень. Первый отряд возглавит наступление, а два других будут отдыхать. Каждые восемь часов новый отряд будет сменять предыдущий. Наступая в три смены, мы сможем поддерживать гораздо более быстрый темп. Кроме того…»

Она провела пальцем по определённому месту на карте.

«Мы перенесём целевую зону экспедиции с большой трещины у Третьего Ребра на эту маленькую, рядом со Вторым. Силам покорения придётся дольше пробираться по Пустотам, чтобы добраться до предполагаемого местонахождения Цитадели, но это сэкономит нам неделю борьбы с джунглями».

Среди Святых прокатилась волна шёпота. Похоже, они приняли план Неф, несмотря на его ужасные последствия. Однако их волновал другой вопрос.

В конце концов заговорила Святая Тирис, не смешивая слов:

«Мы доверяем вам и Летнему Рыцарю, миледи. Вы оба не раз доказывали свою компетентность и доблесть… однако лорд Тень нам незнаком. Более того, он наёмник. Зачем ставить его во главе третьего отряда?»

Нефис спокойно встретила холодный взгляд Небесного Прилива.

Её ответ был прост:

«Потому что никто из вас не сможет победить его в бою. Есть ещё вопросы?»

Святые молча смотрели друг на друга. Через некоторое время они покачали головами. Святой Джест из Дагонета бросил на Санни любопытный взгляд.

Старик дружелюбно улыбнулся и лёгким тоном спросил:

«Ты действительно такой великий?»

Санни уставился на него из-под Маски Ткача, а затем покачал головой.

«Кто, я? Я даже не знаю, как держать меч. Остриё должно быть направлено на врага, верно? Или подождите… может, наоборот?»

Святой Джест окинул его долгим взглядом.

«Боже милостивый. Наконец-то! Кто-то с чувством юмора…»

Спустя несколько часов великая военная машина Домена Мечей была приведена в движение. Лагерь всколыхнулся, когда огромное количество солдат было призвано предвкушающим грохотом военных барабанов. Десятки легионов собрались в походный строй и вышли за стены крепости, заставив землю содрогнуться.

Палатки были убраны, временные постройки разобраны. Даже сам высокий частокол разбирали — заострённые колья перевезут вместе с армией и поднимут, чтобы заново выстроить в следующем лагере. Пробуждённые воины двигались в странном хаосе. Бесчисленные Эхо тоже были в движении — одни тянули тяжёлые повозки, другие сопровождали своих хозяев в битве. Огромные масштабы и мрачное зрелище всего этого были просто устрашающими.

Чувствуя, как рокочущий звук барабанов отдаётся в его костях, Санни не мог удержаться от того, чтобы не откликнуться сердцем на низкий, волнующий ритм. Кровь быстрее текла в его жилах, становясь всё горячее, и всё же внезапный холодок пробежал по его коже.

Он наблюдал за началом кампании по покорению с берега Острова Слоновой Кости, но до сих пор ему не доводилось видеть экспедиционные силы в действии. Это была грандиозная, мрачная и незабываемая сцена.

«…Проклятье».

Санни не был новичком в войне и участвовал в массе масштабных военных столкновений. Но даже самая масштабная битва в Антарктиде не могла сравниться с покоряющим наступлением Армии Меча по силе воздействия, благоговению и масштабу.

Между тем ему предстояло командовать третью этой грандиозной боевой силы. Санни был одним из самых опытных бойцов человечества и имел богатый опыт командования войсками. И всё же он не пожалел нескольких мгновений, чтобы оценить, насколько странным и неподходящим было то, что ему доверили эту обязанность.

Но, с другой стороны, войны, подобной этой, ещё не было. Значит, на самом деле никого подходящего для этой обязанности не было — ни в Армии Меча, ни среди вражеских чемпионов.

Он был не хуже, чем лучший из лучших.

Правда, у Санни был один недостаток — он не был так хорошо интегрирован в экспедиционные силы, как Нефис и Летний Рыцарь. К счастью, он возглавлял третий военный отряд, а значит, у него было шестнадцать часов, чтобы понаблюдать за действиями двух других и познакомиться с воинами, которых ему предстояло вести в бой.

Сама география открывала перед ним прекрасный вид на расширяющееся поле боя. Далеко внизу джунгли, покрывавшие поверхность Первого Ребра, уже превратились в пепел и теперь заново разрастались из трещин в древней кости. Невооружённым глазом было видно, как на белую поверхность низины надвигаются красные заросли.

Алая зараза распространялась из нескольких источников, стремительно разрастаясь во все стороны. То тут, то там пятна яркого красного цвета становились достаточно большими, чтобы слиться воедино, образуя огромные участки восстанавливающихся джунглей.

Однако не успели джунгли закрепиться, как на них, словно прилив, обрушился первый военный отряд.

С расстояния столкновение между человеческими захватчиками и ужасами Божьей Могилы казалось огромным по масштабам, но медленным и спокойным. Однако Санни знал лучше — его ощущение теней распространилось далеко и широко, так что он мог чувствовать, насколько яростным и ужасающе жестоким было сражение.

Военный отряд состоял из десятков тысяч Пробуждённых воинов, сотен Мастеров и дюжины Святых. Они были растянуты по широкому фронту битвы, неуклонно продвигаясь к ближайшим трещинам.

Пробуждённых было сложно объединить в сплочённый строй, ведь каждый воин обладал уникальным Аспектом — в военных отрядах такого размера они делились на части по общим характеристикам своих Способностей. Воины, обладающие способностями к физическому усилению, составляли авангард, воины, способные к дальним атакам, группировались вместе и так далее.

Строй по необходимости был свободным и гибким. Здесь не было сплошных стен из щитов или плотных фаланг с копьями, поскольку жёсткая структура не позволяла воинам в полной мере проявить свои Аспекты.

Такой способ расстановки войск был оптимальным, но сильно нагружал офицеров среднего звена, которые должны были обладать острым умом и глубоким пониманием тактики, чтобы достаточно тонко управлять своим участком общего строя.

«…Впечатляюще».

К счастью для Санни, Армия Меча была чрезвычайно дисциплинированной и очень способной. Ведь её основу составляли опытные ветераны Крестовых Походов Валора — знаменитой кампании по покорению, которая длилась несколько десятилетий и привела к тому, что многие регионы Царства Снов оказались в руках людей.

Рыцари и Оруженосцы Валора, а также многие представители вассальных кланов были более чем знакомы с подобными войнами, хотя, возможно, и не в таких масштабах.

Несмотря на то, что после Цепи Кошмаров число Пробуждённых и Мастеров резко возросло, и опытные воины составляли меньшинство, легионы собирались таким образом, что ветераны командовали неопытными новобранцами, тем самым прививая всей армии одинаковый уровень компетентности.

Результат говорил сам за себя. Джунгли медленно, но неотвратимо оттеснялись и сжигались.

Немного понаблюдав за ходом сражения, Санни пришёл к выводу, что он может стать эффективным командиром такой армии… теоретически. Конечно, ему понадобится несколько месяцев, чтобы по-настоящему освоиться. Шестнадцати часов было явно недостаточно для достижения хоть сколько-нибудь приемлемого результата, так что пытаться не имело смысла.

К счастью, ему это и не требовалось.

Офицеры среднего звена и так были более чем способны управлять солдатами и не дать строю развалиться. Его роль заключалась в другом — он должен был создать условия для того, чтобы военный отряд встретил ужас алой заразы с наиболее выгодной позиции.

Далеко внизу перед неуклонно продвигающимся строем возникали очаги ужасающего насилия. В центре этих очагов находились Святые и поддерживающие их элитные войска — именно они уничтожали самых опасных врагов, противостояли самым страшным угрозам и следили за тем, чтобы военный отряд сражался только с теми опасностями, с которыми он мог справиться.

Самая кровавая и устрашающая горячая точка находилась там, где сражались Нефис и Хранители Огня. Белое пламя накатывало волнами, и целые участки джунглей уничтожались, а трупы мерзостей, кишащих в алых зарослях, обращались в пепел.

Нефис стратегически переходила от одной проблемы к другой, решая их до того, как опасность могла настигнуть основной строй. Заданный ею темп был поистине неумолим — ей приходилось без передышки встречать и уничтожать один за другим смертоносные ужасы и коварные опасности.

Их страшный натиск был постоянным и ужасающим, и, даже обладая огромной силой, она едва справлялась со смертельными требованиями поля боя. Поэтому она руководила и остальными Святыми, сопровождавшими военный отряд, посылая их, подобно проворному дирижёру, справиться с теми угрозами, до которых она сама не могла вовремя добраться.

Пока Нефис хорошо справлялась со своей ролью, ей не было нужды лично присутствовать в главном строю.

Санни нахмурился под маской.

Он тоже мог это делать. Проблема заключалась в том, что интенсивность сражения была поистине пугающей… и хотя Нефис пока держалась, у неё оставалось ещё семь часов до того, как Летний Рыцарь и второй военный отряд сменят её уставшие войска.

И это был лишь первый день из многих. Кровопролитие не прекратится до тех пор, пока они не пересекут Первое Ребро, не поднимутся на Грудину и не отодвинут джунгли достаточно далеко на юг, чтобы добраться до намеченной трещины.

По расчётам Санни, каждому военному отряду придётся возглавить атаку как минимум дюжину раз… или, что гораздо вероятнее, более двадцати. Выдержат ли солдаты этот адский марафон? А как насчёт Святых?

Была и другая проблема…

У Нефис были Хранители Огня, которые могли поддержать её и помочь другим Святым в её отряде. Основная сила, состоящая из опытной элиты, которая помогала ей сохранить контроль над полем боя. У сэра Гилеада тоже была подобная группа элиты — самые опытные и квалифицированные ветераны из числа Рыцарей Валора шли за ним в бой.

Однако у Санни не было такой силы.

Вместо этого у него были Святая, Изверг и Змей…

В конце концов настала очередь Санни вступить в бой.

К тому времени экспедиционные силы уже оттеснили джунгли на много километров от склонов Ключичной Равнины. Временный лагерь был разбит рядом с системой массивных подъёмников, с помощью которых армия спустилась в низину, и солдаты из первого военного отряда, несмотря на удушающую жару, крепко спали, их усталые тела были покрыты потом.

В воздухе кружились хлопья пепла.

К тому времени Санни заменил Маску Ткача на [Определённо Не Я], придав меньшему Воспоминанию форму Божественного. После некоторого колебания он также приказал ему изменить цвет его волос на белый.

Это было немного ностальгически. Однако причина внезапного маскарада была вполне прагматичной.

Понаблюдав за тем, как Нефис и Гилеад ведут свои отряды в бой, он понял, что важно не только убивать Кошмарных Существ, но и чтобы солдаты видели, как ты их убиваешь, — сам вид сражающегося командира мог придать воинам сил, если только командир был грозным на поле боя.

И Нефис, и Летний Рыцарь были хорошо заметны, где бы они ни находились. У Нефис были белые доспехи, серебристые волосы и ослепительное сияние. Сэр Гилеад, когда принимал свою Трансцендентную форму, был просто создан из света. А вот Санни в бою был похож на массу тьмы. Учитывая его ужасающую подвижность, солдаты едва ли смогли бы определить, где он находится.

Поэтому он использовал зачарование, которое [Определённо Не Я] унаследовало от Осеннего Листа, чтобы изменить цвет своих волос. Оставалось надеяться, что это несколько облегчит проблему.

Санни также обсудил предстоящую битву со Святыми, назначенными в его военный отряд. Их было восемь, и все они принадлежали к вассальным кланам Валора. О большинстве из них он не имел ни малейшего представления, за исключением Святого Ривалена из Эгиды Розы — он приходился отцом молодому Мастеру Тристану, которого Санни однажды победил на дуэли.

Святой Ривален, также известный как Щитовая Стена, обладал Аспектом, позволяющим ему отлично защищаться и контролировать местность. И то, и другое было полезно в подобном сражении, поэтому Санни возлагал на него большие надежды.

Он почти ожидал, что гордые Святые Наследия не захотят подчиняться незнакомцу без прошлого, вроде него, но они молча приняли его власть. Слова, сказанные Нефис, похоже, возымели желаемый эффект — все Трансценденты были воинами, закалёнными в бесчисленных битвах не на жизнь, а на смерть, и те, кто встретил смерть, уважали силу превыше всего.

Кроме того, они были профессионалами и знали, как важна дисциплина в вооружённых силах. В бою не было времени пересматривать приказы и сомневаться в начальстве — чтобы выжить, нужно было доверять своим командирам и надеяться, что те знают, что делают.

К счастью, Санни хорошо разбирался во всём, что связано с резнёй.

Военный отряд выступил вперёд задолго до назначенного времени, промаршировал по раскалённой поверхности кости и собрался в боевой строй позади боевой линии.

Санни давал последние наставления своим Святым:

«…Напоминаю вам в последний раз. Помните — это марафон, а не спринт. Завтра будет ещё одна битва, и послезавтра, и послепослезавтра, пока мы либо не достигнем Второго Ребра, либо все не умрём жалкой смертью. На самом деле, когда мы поднимемся на Грудину, бои станут гораздо ожесточённее, поскольку великие Пустоты внутри неё гораздо больше и населены гораздо более ужасными тварями».

Он пристально посмотрел на них из-под своей тёмной маски.

«Не будьте героями. Сохраните свои тела. Берегите свою эссенцию. Прежде всего, защитите свою жизнь… вы можете думать, что это благородный поступок — пожертвовать собой, чтобы спасти тысячу солдат, но без вашей силы десять тысяч умрут на следующий день. Живой трус для меня полезнее, чем мужественный труп».

Святой Ривален окинул его оценивающим взглядом, после чего вздохнул и покачал головой.

«Это бесполезно, лорд Тень. Мы принадлежим к Домену Мечей, а это значит, что у большинства из нас есть братья и сёстры, супруги, дети и друзья среди солдат. Это разумно — пожертвовать немногими, чтобы спасти многих… но если среди этих немногих есть тот, кем ты дорожишь, все доводы разума отпадают. Это не вопрос храбрости или трусости, а просто эгоистический интерес».

Санни холодно посмотрел на него.

«Тогда оставьте свои эгоистические интересы при себе. Как от Святого Домена Мечей, я ожидаю, что вы поставите нужды армии выше своих собственных. Если вы не выполните свой долг и поставите миссию под угрозу из-за ложных чувств, я могу убить вас, а также ваших братьев, сестёр, супругов, детей и друзей».

Святой Ривален выглядел немного возмущённым. Галантный мужчина молча скрежетнул зубами, а затем жёстко кивнул.

«Никто из нас не поставит миссию под угрозу, лорд Тень».

Санни отвёл взгляд.

«Хорошо. А теперь приготовьтесь…»

Ему тоже пришлось последовать собственному совету. Не тому, что касается сохранения жизни и спокойствия, а тому, что касается эссенции и отношения к битве как к марафону.

К счастью, с ним был Змей, который мог пополнять запасы эссенции по мере их продвижения. Однако Санни всё равно должен был быть консервативен в своих действиях и в интенсивности боя.

С практической точки зрения это означало, что он не будет вызывать Теневую Оболочку без крайней необходимости и не сможет слишком полагаться на Манифестацию Теней. Что было вполне нормально… Манифестация Теней была полезна в основном для борьбы с большим количеством слабых врагов, а для этого у него был целый военный отряд.

Санни глубоко вздохнул и посмотрел на яростную битву, бушевавшую впереди.

«Вперёд!»

Святые бросились вперёд.

Отступление всегда было самым сложным манёвром, который нужно было выполнить так, чтобы он не превратился в резню, но Армия Меча была достаточно хорошо обучена, чтобы выполнить его безупречно. Как только Санни и его Святые вступили в бой, по джунглям разнёсся вой рога, и измученные солдаты второго отряда медленно расступились, отступая и проходя сквозь ряды третьего отряда, как вода сквозь сито.

Но Санни ничего этого не видел.

Набрав чудовищную скорость, он направил импульс эссенции в свои мышцы и оттолкнулся от земли, взмыв в удивительном прыжке.

Он пронёсся над боевым строем второго отряда, над линией Эхо, движущейся перед ним, и над широкой полосой алых джунглей за его пределами и с громоподобным грохотом приземлился на ползучий ковёр красного мха.

Вокруг него тут же возникло движение, джунгли ожили, чтобы поглотить и переварить захватчика.

Санни потянулся в тень и вытащил из неё чёрный одати, подняв его в высокую стойку.

Внезапно его осенило, что скромно названный «военный отряд» на самом деле больше, чем вся Первая Эвакуационная Армия, по крайней мере по количеству Пробуждённых воинов… и к тому же гораздо мощнее.

И он руководил всем этим.

«…Если это не карьерный рост, то я не знаю, что это».

Санни расширил своё ощущение теней, а затем шагнул вперёд.

«Пришло время хорошенько поработать».

Санни позволил своему ощущению теней распространиться подобно приливу, охватив всё поле боя. Линия фронта, установленная двумя предыдущими военными отрядами, простиралась на многие километры, поэтому лавина информации мгновенно хлынула в его сознание, грозя захлестнуть его.

Здесь были десятки тысяч воинов, каждый из которых использовал уникальный Аспект. Пробуждённые, Мастера и Святые. Было и бесчисленное множество мерзостей, начиная от громоздких чудовищ и заканчивая гигантскими стаями крошечных паразитов. Были и сами джунгли — движущиеся, растущие, жаждущие.

От этого столкновения мириады теней плясали в ошеломляющем хаосе движения, заставляя Санни тяжело дышать.

К счастью, он давно научился справляться со своими Трансцендентными чувствами. Пребывание на окраинах ОССК стало суровым, но эффективным уроком — Санни умел широко раскинуть сеть своего восприятия, но обращать внимание только на важные детали.

В конце концов, люди обычно не перегружались, глядя на занятую картинку. Они просто видели то, что им было нужно, и отсеивали остальное.

Через несколько ударов сердца он осознал, что происходит на всём поле боя. Это давало нагрузку на разум, но взамен Санни получал непревзойдённый уровень осведомлённости — бесценное качество для полководца.

Второй отряд отступал, третий наступал. Летний Рыцарь и его Святые отделялись от врага и вели своих людей назад. В свою очередь, Санни и его Трансцендентные чемпионы должны были прикрывать их отступление.

«Хорошо. Хорошо…»

Санни улыбнулся под маской.

В последнее время жизнь была такой сложной, но битва… битва была простой. Убей или будь убит, и ничего посередине.

Джунгли вокруг него кипели отвратительной жизнью. Несмотря на то, что они только недавно выбрались на поверхность из Пустот, алая листва уже была густой, и всевозможные твари устремились в его сторону.

Но с этими мелкими ужасами предстояло разбираться его военному отряду.

На некотором расстоянии от него, рассредоточенные в джунглях, Святые уже вступали в бой с врагом.

Санни сделал ещё один шаг вперёд, и его тени внезапно разделились, превратившись в три чернильных силуэта.

Затем непроглядная тьма раздвинулась.

Из одной тени поднялся изящный каменный рыцарь, за забралом её шлема холодно горели два рубиновых огня.

Она подняла свой круглый щит и спокойно дважды ударила по его ободу лезвием своего чёрного меча.

Из другой тени поднялся выкованный из чёрного серебра громадный изверг, его панцирь был усеян шипами, похожими на лезвия. Каждый из его когтей был подобен острому кинжалу, а в демонических глазах пылало адское пламя с голодной злобой.

Наконец из третьей тени выскользнул огромный змей, его тело напоминало бесконечную ониксовую стену. Змей изогнул шею, похожую на чёрную башню, и его огромная голова поднялась над джунглями, наблюдая далеко сверху за морем алого мха и густой листвы.

Мгновение спустя три тени поднялись с земли, слившись со Святой, Извергом и Змеем.

Сразу же произошли изменения. Доспехи Святой засияли тёмным сиянием, из-под них показались клубы тёмного дыма. Пламя, горящее в глазах Изверга, стало ещё интенсивнее, но окрасилось в более тёмный и зловещий оттенок. Змей же, казалось, стал ещё более твёрдым, а драгоценная поверхность его ониксовой чешуи словно поглощала свет.

Санни сделал жест своим чёрным одати.

«Вперёд».

Святая молча двинулась к левому краю поля боя. Змей, словно поток тьмы, скользнул к правой стороне. Изверг остался на месте, выдыхая из ноздрей две струи красного пламени — в предстоящей битве он будет центральной фигурой всего наступления.

Санни тем временем растворился в тенях.

У него не было никакого конкретного места для себя. Осознавая всё поле боя и имея возможность телепортироваться, он будет перемещаться от одной опасности к другой и помогать другим Святым.

«Восемь часов…»

Восемь часов непрерывного боя было слишком много даже для него. Было бы нормально, если бы на этом всё и закончилось, но продвижение к Грудинной Равнине только началось. Следующие пару недель станут адским испытанием… ещё одним в его коллекции.

«Там».

Он почувствовал это сквозь тени — особенно жуткое присутствие, несущееся сквозь алый подлесок к свободному строю военного отряда, находившемуся не слишком далеко от него.

Мерзости Божьей Могилы были странными существами. Они рождались слабыми, но за считанные дни, а иногда и часы, сражаясь и пожирая друг друга, становились невероятно сильными и свирепыми.

Самые свирепые, безжалостные и удачливые из них становились достаточно сильными, чтобы спуститься в Пустоты, подальше от уничтожающего сияния неба, и побороться с обитающими там ужасными мерзостями за место в питательных сумерках. Пустоты были так опасны, потому что у обитающих там Кошмарных Существ не было естественного предела продолжительности жизни — только их дикие инстинкты и охотничьи способности.

Джунгли на Первом Ребре были выжжены совсем недавно с помощью Святой Тирис, поэтому большинство мерзостей, с которыми столкнулись экспедиционные силы, были ещё сравнительно слабы. Однако даже среди них встречались исключительные случаи. Самую страшную опасность представляли старые Кошмарные Существа, проигравшие конкуренцию за пищу и ресурсы в Пустотах.

Движимые голодом и отчаянием, они иногда выбирались обратно на поверхность, чтобы утолить голод, охотясь на более слабых мерзостей.

Их положение могло быть отчаянным, но их силу и опыт нельзя было недооценивать. У Пробуждённых солдат не было никакой надежды противостоять этим старым монстрам, поэтому их нужно было уничтожить любой ценой.

Существо, которое заметил Санни, было одним из этих опытных хищников.

Выйдя из тени, он преградил путь мерзкому существу. При одном взгляде на него выражение лица Санни стало мрачным.

«Великий Монстр».

Великий Монстр был исхудавшим и ослабленным, его тело покрывали гноящиеся раны. Его сила, казалось, значительно уменьшилась, и, честно говоря, он выглядел так, будто вот-вот упадёт на землю и умрёт. Должно быть, в последние годы — а может, и десятилетия — Пустоты не были добры к этому ужасному созданию.

Но умирающий зверь часто бывает самым опасным. В налитых кровью глазах мерзости появился лихорадочный блеск, а в безумном взгляде — намёк на хищное коварство.

Сам Санни, тем временем, находился не в лучшем состоянии. Три его тени сопровождали Святую, Изверга и Змея, так что он был лишён всякого усиления. Всё, что у него было, — это сырая сила Трансцендентного Ужаса.

И его мастерство.

И, конечно же…

«Моя воля».

В конце концов, он был тенью Смерти. Если он желал кому-то смерти, то его решимость должна была чего-то стоить.

«А теперь умри».

Великий Монстр напоминал огромного истощённого тигра с чёрным мехом и красными полосами. Нет… красные отметины на его исхудалом теле только казались полосами. На самом деле это были гноящиеся раны, из которых виднелась ярко-красная плоть и ростки высокой кроваво-красной травы, растущей из гниющего мяса.

Над травой, бледной от сияния Облачной Завесы, плыли точки багрового света. Это были живые существа — крошечные светлячки, питавшиеся кровью Монстра и размножавшиеся в его заражённой плоти. Санни почувствовал, как его захлестнула волна отвращения, когда он осознал мерзкую природу прекрасного мерцания.

Когда-то, в тусклом полумраке Пустот, огромный тигр, должно быть, выглядел завораживающе. Но теперь он превратился в такое жуткое и отвратительное существо.

В то же время Санни почувствовал сожаление.

Он хотел узнать имя этого существа. Но, к сожалению, Заклятие Кошмара молчало — как только он убьёт врага, его знакомый голос не шепнёт ему на ухо ни намёка на историю Великого Монстра.

Он никогда не задумывался об этом, но было очень обидно убивать врагов, не узнав о них ничего.

По крайней мере, их тени оставались в его Море Души как молчаливое напоминание о том, что их хозяева когда-то существовали.

Он чуть было не попросил Кэсси взглянуть на Великого Монстра, но потом отказался от этой мысли. Она должны была быть занята своими важными делами — теперь, когда Мордрет был на грани опустошения Домена Мечей, клан Валор будет во многом опираться на своего Сенешаля и лучшего прорицателя.

И хотя Кэсси больше не могла видеть будущее, её Аспект всё ещё был способен открыть ей тайны настоящего и прошлого.

Поэтому он не хотел беспокоить Кэсси, если только враг, с которым ему придётся иметь дело, не будет по меньшей мере Дьяволом. В случае с ними знание об их нечестивых силах заранее могло означать разницу между жизнью и смертью.

Великий Монстр, между тем, был не более чем ужасающе сильным, бешеным животным. Мир может подчиниться его воле, но эта воля не должна быть слишком изощрённой.

К тому же этот Монстр был сильно ослаблен.

«Изверг…»

Убедившись, что налитые кровью глаза Великого Монстра заметили его, Санни поднял одати и бросился вперёд. Он был слабее и медленнее мерзости, но это не имело значения.

Ведь он мог почувствовать движение тени Монстра и погрузиться в его испорченный разум. Используя Танец Теней, он мог угадать, куда и когда ударит тигр.

За мгновение до того, как гигантская лапа могучего тигра раздробила его доспехи и сломала тело, Санни превратился в тень и скользнул под страшными когтями. Мгновение спустя он снова принял свой телесный облик и нанёс стремительный удар в грудь огромного существа.

Его одати не нанёс большого урона, но порезал глубоко — он целился в одну из открытых ран на теле мерзости, минуя адамантиновую преграду её прочной шкуры.

Его целью было не нанести чёрному тигру серьёзную рану. Вместо этого он просто хотел причинить ему боль.

И он сделал это.

Великий Монстр издал мучительный, безумный рёв. Через долю секунды Санни уже мчался назад — он подошёл слишком близко к истощённому существу, а особенно к красивым точкам красного света, витавшим в воздухе вокруг него.

Санни опасался тигра, но гораздо больше он опасался багровых светлячков. Он вообще старался избегать их присутствия, как чумы.

Он приземлился на мох в нескольких десятках метров от мерзости и снова поднял свой одати, привлекая внимание врага. Если раньше Великий Монстр смотрел на него как на еду, то теперь в его бешеном взгляде читалась чистая ненависть.

«Хорошо… давай, возьми меня…»

Гигантский тигр бросился вперёд. На этот раз, вместо того чтобы двинуться навстречу, Санни отступил.

Он бежал по алым джунглям, уклоняясь от шквала смертоносных атак. Тигр был подобен урагану кровавой тьмы, уничтожающему всё на своём пути. Белая поверхность древней кости устояла перед его страшной мощью и острыми когтями, но всё остальное было уничтожено — мох, лианы, молодые деревья и даже слабые Кошмарные Существа.

Лишь Санни остался невредимым, уводя Великого Монстра прочь от военного отряда. По дороге они миновали Ривалена из Эгиды Розы — доблестный Святой сражался с Испорченным Тираном и его новорождёнными приспешниками, в одиночку сдерживая весь рой. Он не наносил Тирану никакого урона, но и не давал ему добраться до солдат.

Заметив накатывающую волну разрушений и ужасающий силуэт гигантского тигра в её сердце, а также белые волосы Повелителя Теней, пляшущие на ветру, Святой Ривален на мгновение замер.

Его глаза слегка расширились.

«Великое Кошмарное Существо… он сражается с ним в одиночку?»

Времени на то, чтобы отвлекаться, у него уже не было.

Однако в этот момент до него издалека донёсся холодный голос…

Повелитель Теней был до жути спокоен, учитывая его бедственное положение.

«Держись, Щитовая Стена! Я приду к тебе на помощь через некоторое время».

Затем ужасное чудовище и его скользкая добыча скрылись из виду.

Санни вспотел под Ониксовой Мантией. На самом деле, это было просто невероятно… доспехи давали ему неоправданно высокую сопротивляемость стихиям, а ведь он был ещё и Святым. Несмотря на это, удушающая жара Божьей Могилы заставила его вспотеть сильнее, чем за последние четыре года.

Словно раскалённая бездна над головой и жар, исходящий от её безжалостного сияния, не заботились о естественном ходе вещей.

«Ах… как это раздражает…»

Санни бросился назад, чтобы избежать очередной яростной атаки чёрного тигра. Мерзость пронеслась мимо него, приземлилась на мох и закружилась, словно смертоносный вихрь. Его хвост хлестнул по воздуху, повалив десятки искорёженных деревьев.

Однако в этот момент… Санни поскользнулся.

Казалось, он потерял равновесие, нога неловко соскользнула, и в то же время алые травинки поползли по полированному ониксу его наголенника, приковывая его к месту. Он попытался освободиться, но безрезультатно — казалось, что на данный момент он в ловушке.

Великий Монстр набросился на беспомощную жертву…

«Как раз там, где я хотел тебя видеть».

И тут из джунглей вырвалась возвышающаяся фигура из чёрного полированного серебра, столкнувшись с боком существа.

Всеми четырьмя руками Изверг впился в плоть Великого Монстра, легко прорезая его адамантиновую шкуру кинжалоподобными светящимися красными когтями. Чёрный тигр издал мучительный вопль, когда его безжалостно растерзали.

Санни пришлось бы потрудиться, чтобы добиться того же результата, но теоретически он был способен и сам разделаться с Великим Монстром.

Однако…

Эти багровые светлячки вызывали у него очень, очень нехорошее предчувствие. Он беспокоился не только за себя, но и за солдат, которые будут проходить мимо туши, пока продолжается наступление.

Поэтому он заманил мерзость к Извергу.

Тем временем личный Верховный Дьявол Санни раскрыл свою ужасающую пасть. Из неё хлынуло адское сияние, а затем он выдохнул мощный поток зловещего красного пламени. Адский огонь охватил бьющегося в конвульсиях тигра, испаряя его кровь, испепеляя плоть, превращая в пепел ростки багровой травы и, самое главное, уничтожая рой прекрасных светлячков.

Санни перестал притворяться, что попал в ловушку, и легко освободил ногу.

Чувствуя, как струйка фрагментов теней вливается в его душу, он мрачно улыбнулся.

«Так-то лучше…»

Конечно же, битва не закончилась со смертью ужасающего Великого Монстра — она только начиналась. Санни сохранял спокойствие и собранность, распространяя свои чувства по огромному полю битвы, погружаясь в его жестокую необъятность, и определяя следующую добычу.

В такие моменты он должен был действовать стратегически. Каждый шаг должен быть обдуманным, каждое действие — точно рассчитанным. Он должен был быть результативным, но прежде всего он должен был быть эффективным — как в своих собственных действиях, так и в том, как он использовал людей и инструменты, имеющиеся в его распоряжении. В противном случае боевое построение рано или поздно не смогло бы противостоять превосходящей силе противника.

Власть, которой он был наделён, была велика, но угроза, с которой столкнулся военный отряд, была ещё больше. Если он хотел, чтобы его армия одержала победу, то должен был оперативно передвигаться по полю боя и командовать своими чемпионами с тонкостью и дальновидностью.

К счастью, Санни уже обладал решающим преимуществом по сравнению с другими генералами — он детально, всесторонне и мгновенно осознавал всё, что происходит на поле боя. Хотя его ощущение теней было не таким явным, как другие его способности, оно было чудесным. Пожалуй, это была единственная способность, благодаря которой он больше всего походил на полубога.

«…Я теперь генерал?»

Санни оставил позади тлеющие останки Великого Монстра и поспешил на следующую встречу. Ему предстояло помочь Щитовой Стене справиться с Испорченным Тираном, что заняло бы самое большее несколько минут.

После этого бой превратился в туман.

Он перемещался по полю боя, словно тень, появляясь из темноты, чтобы вступить в схватку с самыми опасными врагами, порождёнными алой заразой. Отвратительные звери, огромные стаи мерзких паразитов, несущихся подобно приливу, гротескные растения, расползающиеся на сотни метров, ждущие, когда добыча попадёт в их голодные пасти или хватающие их колючими лианами… через некоторое время Санни почувствовал, что его любопытство ослабевает.

Ему даже не хотелось вспоминать бесконечный парад смертельных ужасов, которые ему приходилось уничтожать, не говоря уже о том, чтобы поинтересоваться, как они называются. Всё, чего он хотел, — это уничтожить их как можно быстрее и безопаснее, а затем перейти к следующему кризису.

Со временем Санни втянулся в ритм битвы. Он должен был устать, двигаться медленнее и осторожнее, но вместо этого он стал ещё более безжалостным, смертоносным и властным.

Его чёрный одати был словно предвестником смерти и разрушения. Где бы ни появлялась фигура в ониксовых доспехах, на равнину падали растерзанные трупы, а кровь текла как река, утоляя безграничную жажду алого мха.

Он чувствовал себя так, словно ржавчина отваливалась от его суставов, сухожилий и разума. Прошло много времени с тех пор, как у него была возможность закалить себя в таком бою — суровом, устрашающем и неумолимом. А главное, он сражался один, без поддержки своих Теней и какого-либо усиления.

За последние несколько лет Санни привык полагаться на свою подавляющую силу. Его сила обычно многократно увеличивалась за счёт теней, Святая и Изверг всегда сражались рядом с ним, и чаще всего он встречался с врагами, окутанный успокаивающей темнотой Теневой Оболочки.

Это была такая смена темпа — снова встретиться лицом к лицу со смертью, не имея ничего, кроме своего меча, навыков и хитрости. Такая битва была тяжёлым испытанием, но не нежелательным… скорее, она вызывала странную ностальгию. Санни почти наслаждался — вернее, наслаждался бы, если бы не тот факт, что в его голове не было места ни для одной лишней эмоции или мысли.

Его разум и так был на грани перегрузки. В этом состоянии крайнего и бесконечного умственного напряжения всё становилось острее, чётче и ярче. Прошлое и будущее исчезали, оставалось только настоящее. Люди часто называли это состоянием потока — однако Санни не был согласен с таким определением. Слово «поток» подразумевало нечто спокойное и безмятежное, как гладь воды.

Но то, что чувствовал он, было суровым и жестоким, полным яростного желания разрушения.

Как яростное пламя.

«Тогда давайте сжигать…»

Мир вокруг него и так горел.

Продвигаясь вперёд, солдаты поджигали алую заразу. Другого способа уничтожить её не было — сколько бы Кошмарных Существ ни убили солдаты, сколько бы деревьев и ползучих лиан ни вырубили, джунгли сами по себе были жутким хищником. Каждая травинка, каждый пучок мха либо сами были смертельно опасны, либо потенциально скрывали смертельную угрозу.

Поэтому в каждом легионе была по крайней мере одна центурия, состоящая из Пробуждённых с высоким сродством к огню. Их задачей было очистить поверхность белой кости от алой заразы после завершения тяжелейших боёв.

Военный отряд вступал в схватку с Кошмарными Существами, уничтожал их, а затем поджигал джунгли и двигался вперёд, как только алое пятно превращалось в угли и пепел.

В воздухе стояла невыносимая жара.

Санни и Святые, однако, сражались впереди боевого строя. Поэтому они часто оказывались в окружении дыма и огня, сражаясь с самыми ужасными мерзостями среди горящих джунглей. Мир был похож на тёмный, огненный ад… если бы ад располагался на костях мёртвого бога и хотел поглотить их.

Несмотря на это, восемь Святых под командованием Санни остались неустрашимыми. Надо было отдать должное — эти мужчины и женщины были сделаны из более прочного материала. Несмотря на то, что даже Трансцендент не был в безопасности в ужасном аду Божьей Могилы, и все они с трудом справлялись со страшными опасностями алых джунглей, никто из них не дрогнул перед лицом опасности.

Вместо этого они стойко преодолевали одно кошмарное испытание за другим, демонстрируя непоколебимое мастерство.

Каждый из них был силой, с которой приходилось считаться… более того, каждый был уникален, обладая мощным Аспектом, могучей Трансцендентной формой и устрашающим боевым искусством — особенно те из них, кто стал Святым ещё до Цепи Кошмаров и поэтому потратил гораздо больше времени на обретение своей силы.

Санни не был настолько самонадеян, чтобы лично преодолевать каждое препятствие. Он понимал, что нужно держать темп, но, что ещё важнее, он знал, что для решения проблемы нужно использовать лучший из доступных инструментов.

Как и в случае с Великим Монстром, которого он убил в начале битвы, тот факт, что он мог победить врага, не означал, что он был лучшим человеком для этого. Его Аспект был гибким по своей природе, но в зависимости от ситуации кто-то другой мог оказаться более оптимальным вариантом для решения проблемы — как это сделал Изверг в схватке с Чёрным Тигром.

Сегодня Санни не был одиноким воином. Он был командиром.

Поэтому он использовал имеющиеся в его распоряжении инструменты — Святых — с расчётливой тонкостью и экономной эффективностью. Время, силы и человеческие жизни — вот те ресурсы, которые он не мог тратить впустую и должен был следить за тем, чтобы их расходовалось как можно меньше.

…Разумеется, самым эффективным инструментом в его распоряжении были его Тени.

Санни не стеснялся использовать силу подчинённых ему Святых, но был предел тому, насколько эффективно он мог с ними работать. Ведь они были разбросаны по длинной линии фронта — даже если он мог передвигаться с поразительной скоростью, ему всё равно приходилось добираться до Святого и объяснять, чего он от него хочет, а это требовало времени.

Однако его Тени отвечали на его мысленные команды и точно знали, чего он от них хочет, без лишних слов. Кроме того, каждая из них была страшнее любого из Святых под командованием Санни.

Поэтому они выступали в роли трёх столпов всего наступления, двигаясь впереди солдат и защищая их от более сильных врагов.

В отличие от Санни, который постоянно перемещался от одной угрозы к другой, его Тени в основном оставались на жёстких позициях относительно боевого построения отряда и притягивали угрозы к себе.

Святая защищала левое крыло боевого строя. Изящный каменный рыцарь сражалась с методичной и беспощадной точностью, но оставляла после себя полное опустошение. Её чёрный клинок был изящным и леденяще смертоносным, она использовала минимум усилий и движений, чтобы нанести смертельные раны Кошмарным Существам, атакующим её непрерывным потоком.

Её щит, напротив, был варварским и диким. Когда он не блокировал натиск сокрушительных ударов, он крушил и калечил тела мерзостей, словно шар, созданный из чистой тьмы. На его чёрной поверхности запеклась кровь, а на ободе появилось несколько вмятин — однако щит не поддавался, как не поддавалась и Святая.

Её движения казались неторопливыми, но каким-то образом поток мерзостей, который утопил бы любого другого, не захлестнул её. Она двигалась сквозь них с безразличной грацией, и повсюду на землю падали разрубленные тела.

Кровь лилась потоками, отрубленные конечности и изуродованные трупы устилали тлеющий мох, а исступлённые рёвы жалобно разбивались о холодную, равнодушную тишину.

Змей защищал правое крыло боевого строя. Его присутствие было не самым ярким, но самым жутким — спутник души Санни редко оставался в одной форме долгое время, переключаясь с одной на другую, чтобы реагировать на ситуацию наиболее подходящим образом.

Иногда гигантский ониксовый змей скользил по горящим джунглям, проглатывая более слабых мерзостей или обвиваясь своим огромным телом вокруг возвышающихся чудовищ, чтобы задушить их в своих сокрушительных объятиях. Иногда появлялся мимолётный человеческий силуэт, движущийся сквозь тьму навстречу неведомым опасностям.

Иногда в дыму проступали очертания отвратительного Кошмарного Существа, разрывающего на части других мерзостей. Всех этих существ объединяла лишь одна черта — их фигуры были чернильно-чёрными и окружёнными тенями.

Возможно, Змей не так идеально подходил для хаоса и кровавой бойни, как Святая и Изверг, но он легко компенсировал все недостатки бесконечной гибкостью.

Более того, Змей служил жизненно важной цели — с каждым убитым врагом восстанавливалось немного эссенции Санни. Поэтому ценность Змея не ограничивалась побеждёнными им Кошмарными Существами. Она также способствовала каждому убийству Санни.

…И, наконец, был Изверг.

На данный момент Изверг был самым могущественным из Теней. Его сила, как Верховного Дьявола, была огромной и ужасающей, и поэтому он играл главную роль в сегодняшней битве.

Изверг защищал центр военного отряда и был остриём клина, образованного Святой, Змеем и восемью Трансцендентными чемпионами. Его позиция находилась глубже в джунглях, чем у всех остальных, и поэтому он притягивал к себе больше всего врагов.

А когда враги находили его, он разрывал их на куски самым жутким и пугающим образом.

Возвышаясь на пять метров в высоту, с телом из полированного чёрного серебра и адского пламени, он был похож на пугающего демона, выползшего из глубин ада. Края его кинжалоподобных когтей пылали красным светом, разрезая плоть и кости как масло. Кровь убитых им существ закипала и испарялась, не успев коснуться земли.

Изверг был диким и жестоким, наслаждался кровопролитием, разрывая врагов на части голыми руками, которых у него было четыре, но это не означало, что в его, казалось бы, неистовой резне не было никакой изощрённости. На самом деле это было леденящее душу расчётливое и проницательное дело, лишь маскирующееся под бездумное варварство.

Он не только сохранил коварную хитрость и дьявольский ум своего прежнего «я», но и был обучен Святой. Просто Изверг не нуждался в оружии, поэтому стиль, которому она его обучила, был преимущественно ориентирован на рукопашный бой.

Когда когтей и шипов, усеивающих его мощное стальное тело, стало недостаточно, Изверг высвободил своё адское пламя, выдыхая длинные струи багрового огня. Бесчисленные мерзости умирали в муках, или были испепелены им настолько, что разрезать их на части не представляло для хищной Тени никакой проблемы.

И даже тогда он сдерживался. Из-за характера своей задачи Извергу пришлось затаиться посреди горящих джунглей и заманивать к себе врагов, поэтому он совсем не использовал Теневой Шаг — с ним он был бы ещё более смертоносным.

Однако была ещё одна черта, которая делала Изверга особенно устрашающим. Она была совершенно незаметна, но оказывала неоспоримое влияние на ход битвы.

Это была его воля. Будучи Верховным существом, воля Изверга оказывала влияние на мир — возможно, не такое радикальное, как у Великих Кошмарных Существ, из-за его юного возраста и личности, но всё же вполне реальное. Более того, Санни сильно подозревал, что Атрибут [Удачливый] Изверга каким-то образом слился с влиянием его воли, поэтому ещё больше вещей происходило так, как хотел этот ублюдок.

Возможно, именно по этой причине многие из самых сильных врагов, появившихся из джунглей, нацелились на хищную Тень, а не пошли прямо на боевой строй.

Конечно, Санни не знал, произошло ли это потому, что Изверг действительно хотел хорошо выполнить свой долг… или потому, что он просто хотел их съесть.

Битва продолжалась. Джунгли горели, а военный отряд медленно продвигался вперёд, оттесняя алую заразу всё дальше и дальше.

Казалось, этой томительной феерии насилия не будет конца, она кипела и бурлила под облачными просторами сияющего неба.

Солдаты третьего отряда волновались перед битвой. Разумеется, они волновались — Божья Могила была похожа на лихорадочный кошмар, и большинство из них уже были свидетелями леденящих душу ужасов алых джунглей. Теперь же, когда Принцесса Морган исчезла, а сам Домен Мечей оказался под угрозой, над армией нависли сомнения и неуверенность.

Однако главной причиной их беспокойства была личность их командира.

У Повелителя Теней была грозная репутация, и выглядел он достаточно устрашающе, чтобы внушать уверенность в своей воинской доблести. В конце концов, он много лет выживал в Божьей Могиле в одиночку — несомненно, такой человек как он идеально подходил для того, чтобы возглавить военный отряд.

Но это были лишь слухи и сведения из вторых рук. На самом деле никто из солдат не знал его и не видел, как он сражается, — за исключением Хранителей Огня, служащих леди Меняющей Звезде, никто не знал. Он был чужаком, и потому трудно было поверить в его способность вести их в бой.

Однако когда битва всё же началась…

Сомнения солдат развеялись самым поразительным образом.

На смену им пришло чувство безмолвного изумления.

Третий военный отряд прекрасно видел момент, когда Повелитель Теней перепрыгнул через боевой строй и нырнул в глубину джунглей, не выказывая ни малейшего страха или колебания. С того места, где он приземлился, раздался яростный рёв, и десятки деревьев повалились, намекая на то, что где-то там, недалеко, происходит страшная бойня.

После этого они видели его лишь мельком.

Фигура, облачённая в замысловатые ониксовые доспехи, казалось, была… повсюду. Как будто он находился в нескольких местах одновременно. Солдаты не знали, как их командиру удаётся с такой скоростью перемещаться по огромному пространству поля боя, но он всегда появлялся там, где был нужнее всего.

Его белые волосы танцевали в воздухе, а чёрный одати наносил чёткие удары, повергая на землю самых страшных Кошмарных Существ. Он словно был вестником смерти, с холодной и бесстрастной беспощадностью отнимая жизни у врагов.

Солдаты были заняты сражениями со своими собственными противниками и поначалу не обращали на происходящее впереди особого внимания. Из алых джунглей на них хлынул нескончаемый поток мерзостей — в человеческом языке не хватало слов, чтобы описать их ужасающую отвратительность, и не было времени, чтобы разглядеть чудовищные детали их облика. Вместо того чтобы глазеть на Кошмарных Существ, воины Армии Меча напрягали свои тела и разум до предела, чтобы выжить.

Тучи стрел обрушились на движущийся ковёр мерзостей. Силы Аспектов обрушились сверху, разрывая отвратительные тела на части. Тысячи Пробуждённых воинов сражались с врагом в ближнем бою, отчаянно пытаясь отразить лавину когтей и клыков своими щитами, одновременно уничтожая тварей зачарованными клинками.

Мастера служили краеугольными камнями боевой линии, объединяя вокруг себя Пробуждённых. Офицеры выкрикивали приказы, корректируя строй и перебрасывая вперёд свежие центурии. Страшная какофония криков, визга и рёва охватила поле боя…

Военная машина работала, перемалывая в пыль как людей, так и Кошмарных Существ.

Как только волна врагов была уничтожена, джунгли охватило пламя. В воздухе плясал пепел, а невыносимый жар окутал вспотевших солдат, словно удушающее облако. Отталкивая трупы убитых мерзостей, они двинулись вперёд, преследуя пламя.

Всё это время серое небо над головой сияло рассеянным, но ослепительным сиянием. Солдаты знали, что Святая Тирис из клана Белого Пера защитит их от раскалённой белой бездны… и всё же это было ужасающее чувство — знать, что лишь хрупкая завеса облаков отделяет их от неминуемой смерти.

Солдатам удавалось сохранять самообладание только потому, что то, чему они были свидетелями, подавляло их чувство страха. Страх был ограниченной эмоцией, ведь после достижения определённого порога ужаса он терял всякий смысл.

Тем не менее…

Через некоторое время бойцы военного отряда заметили, что происходит что-то странное.

Их страшное и ужасающее нападение на алые джунгли… проходило слишком гладко.

Им уже доводилось сражаться с джунглями во время пересечения Ключичной Равнины, так что они знали, чего ожидать. Битва была невероятно тяжёлой и жуткой, верно. Люди умирали, либо от рук взбесившихся Кошмарных Существ, либо от самой алой заразы. И всё же, слишком немногие из них теряли свои жизни.

Причина была проста — до боевого строя не доходило ничего, с чем они не могли справиться.

В джунглях скрывались чрезвычайно могущественные Кошмарные Существа, даже если их нынешнему воплощению был всего день или два. Были и неописуемые опасности.

Однако на отряд напали лишь те мерзости, с которыми могли справиться Пробуждённые и Вознесённые.

Вскоре солдаты поняли, почему…

Причиной тому был Повелитель Теней.

Их малоизвестный, холодный и зловещий командир оказался гораздо более компетентным, чем они ожидали.

Постепенно военный отряд начал понимать, почему леди Нефис поставила во главе Святого Отшельника Божьей Могилы.

Он был подобен силе природы… ходячее бедствие для тех, кто оказывался по ту сторону его безжалостного клинка.

По мере того, как продолжалась битва, солдаты становились свидетелями его деяний.

Их глаза расширялись, а дух постепенно поднимался.

Повелитель Теней был быстрым, решительным и невероятно смертоносным. По сути, он был смертоноснее, чем должен был быть любой Святой. Его меч не знал пощады, и ему было всё равно, кого рубить — будь то Тиранов, Ужасов или даже мифических Великих Кошмарных Существ, одно из которых потенциально могло опустошить целый континент в мире бодрствования.

Похоже, он не использовал никаких особых способностей… за исключением своей удивительной способности растворяться в тенях и мгновенно перемещаться по полю боя. Всё, что у него было, — это его личная сила, умение владеть мечом и непоколебимая воля.

Одного этого было достаточно, чтобы поставить на колени даже самую могущественную мерзость.

Если и было что-то, что делало Повелителя Теней похожим на полубога, так это то, что он казался почти всеведущим. Ни один враг не мог пройти мимо него, ни одна опасность не могла ускользнуть от его внимания. Именно эта чудесная способность воспринимать всё и сразу позволяла ему безупречно защищать боевой строй.

Повелитель Теней был не только грозен, но и неизбежен. Более того, он обладал острым умом и глубоким предвидением, что позволяло ему управлять полем боя, как безжалостному тирану, холодно и методично уничтожая угрозы, стоящие перед военным отрядом.

И кроме этого было три грозных Эхо, подчинявшихся его воле.

Изящный рыцарь. Стальной дьявол. Змеевидная тень.

Каждый из них был достаточно силён, чтобы противостоять Святому… при этом самым доблестным из них.

Благодаря тому, что они служили опорой для наступления, а их хозяин вёл бой своим тёмным клинком, третий военный отряд был воодушевлён. Воины закалили свои сердца и ожесточились, истребляя Кошмарных Существ и очищая поверхность древней кости от алой заразы.

Их изнеможение росло…

Но их командир всё ещё был там, перед ними, сражаясь в горящих джунглях, не выказывая ни малейшего признака усталости или колебаний.

Его устрашающая маска оставалась безэмоциональной. Его чёрный клинок не терял остроты. Его ониксовые доспехи были непоколебимы, и ни одна капля его крови не упала на алый мох.

К концу восьмичасового боя, отведённых военному отряду на сражение с джунглями, над рядами воинов поднялся хор восторженных криков.

Восемь Святых, последовавших в бой за загадочным Повелителем Теней, были одновременно и потрясены, и воодушевлены. Битва была ужасным испытанием, но они ожидали этого.

А вот чего они не ожидали, так это узнать, насколько могущественным оказался их зловещий командир.

Повелитель Теней был необычным существом, поскольку, в отличие от остальных, не был вассалом Короля Мечей. Он был Святым-наёмником, которого леди Нефис каким-то образом убедила посвятить свой клинок делу Домена Мечей… следовательно, она знала его лучше всех. Поэтому никто не сомневался в её обещании, что они не смогут победить его в бою.

Тем не менее, увидеть Трансцендентного наёмника в действии было для них поразительным зрелищем.

Он был не только чрезвычайно силён и смертоносен, но и на самом деле был существом того же калибра, что и два других полевых командира экспедиционных сил — Меняющей Звезды и Летнего Рыцаря, самого известного паладина Великого Клана Валор.

Святые считали, что у экспедиционных сил две опоры, но теперь они знали, что их три.

К тому моменту, когда пронзительный вой боевого рога дал сигнал к отступлению, их взгляды на Повелителя Теней полностью изменились.

…Санни немного позабавило перемена их отношения.

«Я жил в этом проклятом месте один, по собственной воле. Чего ещё они ожидали? Что я слабак?»

Услышав боевой рог, он устало вздохнул и приготовился отступить.

Он почувствовал, как Нефис вошла в зону его восприятия, а за ней и Хранители Огня. Как только она и другие Святые из первого военного отряда двинулись вперёд, Санни приказал своим Теням отступить и последовал их примеру.

Вскоре он оказался за линией сражения, окружённый восемью своими Трансцендентными подчинёнными.

Теперь, когда их смена закончилась, Санни вдруг почувствовал, что усталость навалилась на него, как гора. Он устал, был обезвожен, покрыт потом… до такой степени, что не знал, чего ему хочется больше — призвать Бесконечный Источник, чтобы утолить жажду, или вызвать его, чтобы помыться.

«Оглядываясь назад, можно сказать, что Антарктида была не так уж плоха. По крайней мере, там не было так чертовски жарко…»

Отозвав свои Тени, чтобы они залечили полученные раны в питательной темноте его души, Санни взглянул на измученных Святых и приподнял бровь за маской.

«Чего вы ждёте? Отступайте в лагерь. У нас всего шестнадцать часов на восстановление перед началом второго раунда».

Ривален из Эгиды Розы вздохнул.

«…Вы действительно знаете, как поднять боевой дух, не так ли, лорд Тень?»

Его обычно галантный голос звучал немного горько.

Санни холодно уставился на него.

«Ну да. Однако я сомневаюсь, что вам нравятся мои методы».

Щитовая Стена, казалось, вздрогнул, а затем, кашлянув, отвернулся.

Не обращая больше на него внимания, Санни направился в сторону отдалённого лагеря. Его бронированные сапоги скребли по белой кости.

Участок Первого Ребра, который они пересекали, был покрыт алыми джунглями до того, как его военный отряд очистил его. В воздухе висел пепел и повсюду тлели груды обгоревших трупов мерзостей.

Как только фронт битвы отодвинется подальше, кто-нибудь прибудет, чтобы собрать с них осколки души, а пока трупы просто устилали землю, помогая осознать, насколько ужасной была битва.

Санни вздохнул.

«Это только первый день».

Вскоре они добрались до шеренги усталых солдат. Воины были покрыты копотью и смертельно устали, но их запавшие глаза ярко блестели.

По какой-то причине.

Военный отряд уже собирался в походный строй, но, когда Санни и Святые приблизились, все на несколько мгновений замерли.

Он почувствовал, как тысячи взглядов омывают его, словно прилив, а затем над морем солдат поднялось оглушительное ликование.

Окружённый толпой ликующих солдат, Санни почувствовал, как по спине пробежал холодный озноб, а внезапное чувство ужаса вцепилось в сердце ледяными когтями.

Он чуть не споткнулся.

Это произошло потому, что он узнал их скандирование.

«…Слава! Слава! Слава!»

Лицо Санни было скрыто за маской, поэтому никто не мог видеть его выражения. Тени, населяющие поле боя, зашевелились, когда он остановился и молча посмотрел на солдат.

Несколько долгих мгновений он оставался неподвижным, а затем продолжил идти.

«Выдвигаемся!»

Его голос был холоднее ледяных глубин ада.

Радостные возгласы на мгновение усилились, а затем стихли. Уставшие воины последовали за своим генералом через усеянное трупами поле боя обратно в лагерь.

«Ах, как хлопотно…»

У Санни не было особых дел, когда отряд вернулся к основанию ключицы мёртвого бога… к счастью, ему не пришлось заниматься мелочами управления армией вне боя. Он просто хотел снять маску и доспехи, чтобы привести себя в порядок и выпить воды, но, учитывая натуру Повелителя Теней, сделать это оказалось сложнее, чем должно было быть.

В итоге он потратил немного сил, чтобы отойти от лагеря через тень, освежиться и вернуться.

Его солдаты поели и теперь спали — некоторые в палатках, некоторые просто на земле. Большинство из них из-за жары отозвали верхние слои доспехов, так что на виду было много кожи. Это был разительный контраст с тем, к чему он привык в Антарктиде, где все всегда старались надеть на себя как можно больше слоёв одежды.

Санни молча изучал обстановку в лагере, а затем покачал головой.

«…Ненавижу джунгли».

Поскольку Повелителю Теней не нужно было спать, он отправился к подъёмникам и поднялся немного вверх по склону ключицы, чтобы понаблюдать за далёкой битвой.

К его удивлению, на краю деревянной платформы сидела ещё одна фигура, занимавшаяся тем же самым.

Это был поразительно красивый мужчина с мужественной внешностью и задумчивым взглядом. Его глаза цвета голубого озера были спокойны, а блестящие волосы слегка развевались на ветру.

Санни с трудом узнал Летнего Рыцаря в его блестящих доспехах, но эту ангельскую красоту трудно было забыть.

«Сэр Гилеад».

Он присел рядом, глядя в ту сторону, где Нефис в данный момент превращала алые джунгли в пепел.

Летний Рыцарь взглянул на него, после чего отвернулся.

«Лорд Тень».

Доблестный Святой на мгновение замолчал, а затем нейтральным тоном произнёс:

«Я наблюдал за вашей битвой. Ваша репутация вполне заслужена».

Санни криво улыбнулся под маской.

«Вы и сами не так уж плохи».

Он сделал небольшую паузу, а затем ровно добавил:

«Хотя и не так хороши, как я».

Сэр Гилеад усмехнулся.

Он поднял побитую металлическую флягу, отпил немного воды, а затем посмотрел на Санни с едва заметной улыбкой.

«Мы узнаем, кто лучше, когда скрестим мечи. Впрочем… надеюсь, мы никогда этого не узнаем».

Это могло быть искренним желанием, лёгкой шуткой или завуалированной угрозой. Летний Рыцарь очень серьёзно относился к своим клятвам, а поскольку он присягнул на верность Королю Мечей, его преданность была вне всяких сомнений. Возможно, у него были некоторые сомнения по поводу эгоистичного Святого-наёмника.

Именно с такими людьми Санни придётся однажды сражаться, если что-то пойдёт не так.

Оглянувшись на лагерь, где отдыхали подчинённые ему Святые, он задумался, скольких из них ему придётся убить в будущем.

В конце концов Санни вздохнул.

«Я тоже на это надеюсь».

Санни взглянул на доблестного человека, сэра Гилеада, из-под маски.

Честно говоря, Летний Рыцарь был не так уж плох. В Пустыне Кошмаров он забрал Морган, оставив остальных, а перед этим отдал свои самые драгоценные Воспоминания Нефис, надеясь помочь ей покорить Третий Кошмар.

Он не хотел оставлять её и её спутников, но долг требовал, чтобы Морган была спасена любой ценой.

Санни не знал, что и думать об этом человеке.

С одной стороны, Летний Рыцарь был вполне неплохим — во многом даже достойным восхищения. Он был доброжелательным воином, который превыше всего ценил преданность.

С другой стороны, эта его преданность заставляла Санни чувствовать себя неловко. У него были личные проблемы с этим понятием, и даже больше… Обычно преданность считалась благородной добродетелью, но если учесть, что предметом преданности Гилеада был Король Мечей, то так ли это на самом деле?

Что говорит о Летнем Рыцаре тот факт, что он решил преданно служить такому повелителю?

Санни часто хотелось думать о сэре Гилеаде так же, как он думал о Харусе, ревностном слуге правителя Светлого Замка. Однако ему никак не удавалось провести параллель между ними — сколько бы он ни пытался, они казались слишком непохожими друг на друга.

Поэтому он пребывал в противоречии.

Пока Санни раздумывал над этим вопросом, сэр Гилеад снова посмотрел на него.

«Можно задать вам вопрос, лорд Тень?»

Санни безразлично пожал плечами.

«Конечно, можно».

Летний Рыцарь вновь обратил свой взор на поле боя.

«Я слышал, что вы отказались от приглашения клана Сонг. Однако вы не отказали леди Нефис и пришли сражаться под знаменем Домена Мечей вместе с ней. Должен признаться, мне любопытно, почему».

Санни проследил за его взглядом и увидел белую вспышку, озарившую мир вдалеке. Где-то там, на поле боя, Нефис выплёскивала своё пламя.

Он усмехнулся под маской.

Его голос был лишён эмоций, когда он заговорил:

«Я подумал, что если это Меняющая Звезда, то она победит».

Сэр Гилеад улыбнулся и отпил ещё воды.

«У неё есть привычка делать невозможное возможным. Прямо как и у её отца».

Санни поднял бровь.

«Сломанный Меч? Вы его знали?»

Летний Рыцарь усмехнулся.

«Нет… хотя хотелось бы. Он умер вскоре после того, как я стал Спящим, но до этого он был моим кумиром».

На его лице появилась грустная улыбка.

«Я всё больше восхищался им, слушая истории, рассказанные теми, кто с ним встречался. Многие из старших членов клана Валор были в хороших отношениях со Сломанным Мечом и Улыбкой Небес — ведь они были товарищами сына патриарха. Особенно с Улыбкой Небес, ведь они с лордом Анвилом практически выросли вместе».

Он вздохнул.

«Печально, что с ними такое случилось в конце… но они, думаю, были бы счастливы увидеть, какой прекрасной выросла их дочь».

Санни посмотрел на него с сомнением.

Неужели Гилеад не знал, как погиб Сломанный Меч и что Анвил был одним из его убийц? Ну… если честно, этого не знал даже сам Санни. Он был уверен, что Суверены подстроили смерть Сломанного Меча только потому, что потом пытались устранить Нефис — без этой первой зацепки найти остальные было почти невозможно.

Не было ничего странного в том, что Летний Рыцарь ничего об этом не знал. В конце концов, он, как и Святая Тирис, был подростком, когда произошло предательство.

Однако в его словах было что-то ещё…

Санни стало немного любопытно.

«Практически выросли вместе?»

Сэр Гилеад на мгновение выглядел озадаченным вопросом, но затем кивнул.

«Да. В те времена не было действительно великих кланов, но несколько семей были более известны и могущественны, чем остальные. Лорд Валор и Бессмертное Пламя были патриархами двух таких семей, поэтому их дети были довольно близки — поскольку Его Величество и Улыбка Неба были примерно одного возраста, они были друзьями детства».

Он улыбнулся.

«У сэра Джеста есть много историй о том, какие шалости они вдвоём затевали. Конечно… слушать его истории — занятие не для слабонервных. Будьте осторожны, лорд Тень!»

Санни некоторое время молчал.

«Понятно. Спасибо за предупреждение».

То, что Анвил и Улыбка Небес знали друг друга с детства, было вполне логично. Ведь их семьи были одними из самых выдающихся семей того времени. Их родители были самыми выдающимися чемпионами Первого Поколения и не раз сражались бок о бок. Будущие великие кланы были небольшим и тесным кругом.

Однако Санни не задумывался над этим фактом. По правде говоря, он редко думал о Суверенах как о реальных людях, если вообще думал. Странно было представить, что когда-то они были детьми, каким бы разумным ни был такой вывод.

В свете этого странного откровения то, что Нефис пережила в детстве, казалось ещё более мерзким. Суверены не только убили своего товарища и пытались выследить его потомка, но в случае с Анвилом он даже сговорился убить мужа своей подруги детства и устранить её дочь.

Конечно, к тому времени Улыбка Небес уже… исчезла. Но всё равно это выглядело как крайнее изменение отношения.

Что же, чёрт возьми, с ними произошло?

Логично, что Святой Джест знал будущего Короля Мечей с детства — ведь он входил в когорту, возглавляемую основателем клана Валор.

Следовательно, он должен был знать и Сломанного Меча, и Улыбку Небес.

Возможно, он даже что-то знал о том, как погиб Сломанный Меч и как Анвил стал Сувереном.

Выражение лица Санни за маской стало немного мрачным.

Они с Кэсси были полны решимости расследовать дела Суверенов, чтобы узнать их Недостатки. Расследование падения клана Бессмертного Пламени не было напрямую связано с этим расследованием, но, с другой стороны, вполне могло быть.

Было очень мало людей, которые знали достаточно, чтобы стать для них полезным источником информации, и ещё меньше было тех, кто находился в пределах их досягаемости. Святой Джест был одним из таких людей.

Однако Санни сомневался, что дружелюбный пожилой джентльмен захочет поделиться с ними тем, что знает.

«Как хлопотно».

Он подавил вздох и посмотрел на Летнего Рыцаря.

«Может, мне попытаться вытянуть из него побольше информации?»

Нет… вероятно, это была не лучшая идея, по крайней мере сейчас. Даже если он не показывал этого, сэр Гилеад уже сомневался в Повелителе Теней — и это было разумно. Человек, который так ценил верность, должен был с сомнением относиться к человеку, которого, похоже, заботили только корыстные интересы.

Поэтому Санни не мог показаться слишком жаждущим узнать секреты Короля Мечей. Убеждения Гилеада могли быть наивными, но сам он не был дураком. Он тщательно проверял каждое его слово, несомненно, оценивая, насколько надёжен Повелитель Теней на самом деле.

На данный момент мотивы Санни вступить в Армию Меча действительно казались ему неясными, а потому сомнительными. Мало того, он даже не присягнул на верность самому клану Валор — вместо этого он заключил договор с Меняющей Звездой как частное лицо.

Должен ли Санни сделать свои мотивы более прозрачными и менее подозрительными?

Почему бы и нет?

Он улыбнулся.

«Вы сказали, что леди Нефис прекрасно выросла, да?»

Летний Рыцарь поднял бровь, казалось, смущённый неожиданным вопросом.

«Да».

Санни несколько мгновений смотрел на него.

«Вы часто думаете о красоте Меняющей Звезды?»

Гилеад пару раз моргнул.

«…А вы?»

Санни ровно ответил:

«Довольно часто».

Летний Рыцарь несколько мгновений смотрел на него в недоумении, а затем отвёл взгляд и откашлялся.

«Это… хм… понятно. Мне жаль разочаровывать вас, лорд Тень, но у леди Нефис уже есть в сердце молодой джентльмен…»

Санни усмехнулся под маской.

«Ну и что? Я слышал, что он изнеженный дурак со статусом Мастера. Приятный на вид, но ничего особенного за пределами этого. Бесполезный человек».

Сэр Гилеад снова кашлянул.

«Я не… я не думаю… ах, посмотрите на время. Мой отряд скоро должен вступить в бой. Вообще-то, я должен был провести несколько проверок… если вы позволите, лорд Тень».

С этими словами доблестный Святой поднялся, отвесил Санни вежливый поклон и спрыгнул с платформы. Его движения совершенно не были спешными.

Санни смотрел ему вслед с довольной улыбкой.

«Ну что ж… всё прошло хорошо».

После этого мотивы Повелителя Теней должны были стать вполне ясными.

Хотя, возможно, столь же сомнительными, как и раньше…

После ухода Летнего Рыцаря Санни остался на платформе, наблюдая за бушующей вдалеке битвой. Битва переходила в особенно страшную стадию из-за того, что экспедиционные силы приближались к одной из трещин в поверхности Первого Ребра — именно оттуда распространялась алая зараза, а значит, вблизи тёмной пропасти опасность для солдат была ещё больше.

Близость к Пустотам также означала, что там будет больше старых мерзостей, выползших на поверхность из тусклого сумрака внизу, — а это значительно увеличивало нагрузку на Святых, возглавлявших военный отряд, и на его командира в частности.

Даже издалека Санни мог сказать, что Нефис наконец-то пришлось принять свою Трансцендентную форму. Он вздохнул, понимая, что ей придётся нелегко.

«Если бы я добился большего прогресса, ей не пришлось бы этого делать».

В то же время, если бы он добился меньших успехов, то обременительная задача осады трещины могла бы лечь на плечи Летнего Рыцаря. Как бы то ни было, не было смысла задумываться о таких вопросах и сожалеть о прошлом.

Санни некоторое время колебался, а затем коротко призвал свои руны.

Фрагменты Теней: [1876/6000].

С его губ сорвался ещё один вздох.

Это было жалко. За последние четыре-пять месяцев он набрал всего двести фрагментов… это далеко не тот быстрый прогресс, которым он наслаждался до Трансцендентности.

«Такими темпами мне понадобится десятилетие, чтобы стать Титаном».

Экспедиционные силы продвинулись вперёд только после того, как Святая Тирис разорвала облачную завесу, чтобы сжечь процветающие джунгли, а затем снова закрыла её. Это позволило солдатам столкнуться лишь с начальными стадиями алой заразы и сражаться с Кошмарными Существами, которые ещё не достигли зрелости, что облегчало продвижение вперёд.

Это также означало, что какими бы опасными ни были эти незрелые мерзости, их уничтожение не давало Санни много фрагментов теней. Ситуация изменится, когда война перейдёт в следующую стадию, охватит всю поверхность Божьей Могилы и проникнет в Пустоты, но пока он не мог не испытывать горького чувства разочарования.

Он не так уж сильно насыщал свои ядра… Воспоминаний и Эхо он тоже не получал. Всё это было так нечестно.

Это не означало, что Санни не получал никакой выгоды от участия в войне.

Его Трансцендентное боевое искусство неуклонно прогрессировало.

Он уже давно установил его основные принципы. Ему нужно было лишь медленно закаляться в бесчисленных сражениях, чтобы довести его до совершенства и выковать в своих костях, чем он и занимался с тех пор, как Армия Меча взошла на ключицу мёртвого божества.

Такую возможность дала ему война.

В целом процесс шёл хорошо.

Его техника эссенции уже была практически безупречна. Его стиль боя был перестроен с нуля, чтобы включить в него уникальные преимущества: способность чувствовать тени и видеть, что происходит за его спиной, цепкость крови и костей, способность изменять вес тела и конечностей по своему желанию, Теневой Шаг, различные формы Манифестации Теней…

Все эти способности, будучи комплексно включёнными в боевую технику, меняли её на фундаментальном уровне. Санни просто нуждался в практике и экспериментах, чтобы сгладить последние недостатки и по-настоящему овладеть созданным им искусством — неустанные сражения Божьей Могилы были идеальной ареной для достижения этой цели.

Существовал лишь один элемент его Трансцендентного боевого искусства, который он пока не мог свободно практиковать. Это беспрепятственное сотрудничество между несколькими аватарами, которое он представлял себе после того, как стал Святым, — в конце концов, Санни скрывал эту способность от всех, кроме самых близких союзников.

Ну… был и ещё один элемент. Последний элемент, связанный с духом и волей. Он просто не знал, как к ним подступиться и возвысить своё Трансцендентное боевое искусство до Верховного, так что прогресса в этом направлении не было.

«Я всё ещё становлюсь сильнее».

Санни был недоволен отсутствием ощутимых наград, но это не означало, что его развитие вошло в период застоя. Наоборот, его сила становилась всё глубже, он укреплял свой фундамент, готовясь к последнему, жизненно важному рывку.

И всё же ему казалось, что этого недостаточно.

Взглянув на сияющее серое небо, Санни помрачнел.

«Мне нужно ускорить плетение».

Он всё ещё работал над созданием связанного с душой меча Нефис.

Как только это будет сделано… он сможет создать несколько Воспоминаний для себя.

Санни не нуждался ни в оружии, ни в доспехах. Если чего ему и не хватало, так это подходящих амулетов. И сам Санни, и Святая обладали способностью усиливать зачарования выбранного амулета, но, к сожалению, в данный момент эти силы оставались неиспользованными.

И хотя Санни не нуждался в зачарованном оружии, того же нельзя было сказать о Святой.

Выковать меч и щит для своей первой Тени он планировал ещё до того, как война достигнет кульминации.

Кроме того, он должен был создать ещё один [Удобный Браслет] для Рейн. Само по себе Воспоминание было бы для неё бесполезно, поскольку Санни понятия не имел, чем обладает его сестра, но если он сможет заставить Кэсси прочитать её руны, то недостающую информацию можно будет восполнить…

Мастеру Санлессу было чем заняться, пока Повелитель Теней вёл войну с алыми джунглями. Даже учитель Рейн был занят тем, что пытался сохранить ей жизнь, пока седьмой легион бороздил просторы Ключичной Равнины — причём без помощи такого человека, как Святая Тирис.

Покачав головой, Санни поднялся на ноги и бросил последний взгляд вдаль.

Даже если бы он довёл до совершенства своё боевое искусство и преуспел в создании Воспоминаний, связанных с душой… главное препятствие, стоявшее перед ним и Нефис, всё ещё казалось таким же непреодолимым, как и раньше.

Они до сих пор не нашли никаких подсказок о том, как достичь Верховного ранга.

«Успокойся. Война только началась».

Утешив себя этой мыслью, Санни сделал шаг назад и растворился в тенях.

Второй военный отряд покинул лагерь, но первый не вернулся.

Это было связано с тем, что Нефис захватила трещину, и некоторое время экспедиционные силы были заняты больше обычного.

Пока Летний Рыцарь и его солдаты сражались с разросшимися джунглями, весь лагерь был разобран и передвинут вперёд, последовав за авангардом до краёв бездонной пропасти.

Раньше великая трещина выглядела как рваная рана на поверхности выгоревшей на солнце кости, а её ужасающие глубины были полны непроглядной тьмы. Теперь эта тьма исчезла, сменившись кипящей массой чёрного дыма и яркого пламени. Столб дыма поднимался в пасмурное небо, исчезая в грозовых облаках.

Огромный мост из лиан, соединяющий Пустоты с поверхностью, был объят пламенем, но упрямо цеплялся за жизнь. Из дыма пробивались новые алые ростки, пытаясь подняться на поверхность белой кости. По краям трещины выстроилась цепочка потных солдат, которые сжигали чудовищные саженцы, прежде чем те успевали зацепиться.

Глядя на багровые усики, выползающие из трещины, Санни не мог отделаться от мысли, что они похожи на волокна окровавленной мышечной ткани.

…Возможно, именно этим и были алые джунгли — плотью и сухожилиями колоссального скелета, которые отчаянно пытались отрасти и вновь обвить его кости, но безжалостное небо каждый раз сжигало их прежде, чем мёртвый бог успевал подняться со своего смертного одра.

Снова и снова, на протяжении веков…

«Какая тревожная мысль».

Санни подошёл к трещине во главе марширующей колонны. Здесь располагался лагерь экспедиционных сил — как для того, чтобы облегчить строительство истребительного форпоста вокруг пропасти, так и для того, чтобы сократить время возвращения войск, сражающихся в джунглях. Первому отряду, который недавно закончил смену, на этот раз вообще не пришлось возвращаться.

Оставив солдат, он подошёл к самому краю трещины, где виднелась одинокая фигура, взирающая на языки пламени. Нефис отозвала свою Трансцендентную форму и внешние слои доспехов, перенося удушающую жару в лёгкой одежде. Её светлая кожа была измазана пеплом и сажей, а капли пота блестели на ней, как крошечные драгоценные камни.

Он заглянул в адские глубины пылающей пропасти, а затем повернулся к ней лицом.

Мгновение Санни молчал.

«Ты… снова расплавила свои доспехи?»

Нефис смотрела на него без всяких эмоций в своих холодных серых глазах.

Однако в конце концов её губы искривила едва заметная улыбка.

«Ты бы хотел знать?»

Она усмехнулась, а затем покачала головой.

«Нет, я была осторожна. Я не могу постоянно требовать от чародеев клана Валор новых доспехов. Честно говоря, они и так на меня очень сердиты…»

В этом лагере, в этой маске, Санни не мог приготовить Нефис вкусную еду и утешить её, прогнав безэмоциональную холодность, царящую в её глазах, теплом человеческого прикосновения и связи. Однако он мог хотя бы показать ей, что здесь есть кто-то, на кого она может положиться.

Мастер Санлесс мог сделать первое, но только Повелитель Теней мог сделать второе.

Так что, в конце концов, носить маску было не так уж и плохо.

Он вздохнул, а затем с нотками зависти в голосе произнёс:

«Что ж, ты каждый день сражаешься с Великими Кошмарными Существами. Уверен, рано или поздно ты получишь прочные доспехи».

Нефис с сомнением посмотрела на него.

«Может быть. Но разве ты не заметил? Теперь, когда мы сражаемся с более могущественными мерзостями, скорость, с которой Заклятие дарует нам Воспоминания, кажется, значительно снизилась. Я даже не говорю об Эхо… Я не уверена, что когда-либо раньше видела Верховное Эхо, за исключением этого твоего серебряного дьявола».

Санни удивился.

«Правда? Я… не замечал».

Он убил несколько Великих мерзостей, прежде чем его стёрли с гобелена судьбы — Порождение Мерзкой Птицы-Воровки, Даэрон Сумеречного Моря… оба раза он получал Воспоминание, но, опять же, Санни тогда имел Атрибут Судьбоносный. Шансы и вероятности всегда были в беспорядке вокруг него.

Нефис кивнула.

«Я постепенно осознавала это в течение последних четырёх лет, и эти дни в Божьей Могиле только подтверждают это подозрение. Что ж, это имеет смысл. Должно быть, требуется больше… больше того, что Заклятие использует для создания Воспоминаний и Эхо, чтобы сделать их из действительно могущественных мерзостей. Одно Верховное Воспоминание должно стоить десяти тысяч Пробуждённых, так что оно экономно».

В мире был миллион Пробуждённых, но только три Суверена. Так что её вывод имел смысл.

Санни всё ещё чувствовал горечь от того, что не может получить щедрую награду от Заклятия, но его горечь немного поубавилась.

«Если подумать, это хорошая новость для нас. Иначе, имея более десяти лет на подготовку, Суверены утонули бы в Верховных Воспоминаниях и Эхо… возможно, даже Священных».

Они всё ещё могли обладать ими, но, по крайней мере, не таким огромным арсеналом. Это также делало Санни гораздо более ценным, поскольку его знания о плетении были достаточно глубокими, чтобы создавать Верховные Воспоминания, если у него были подходящие материалы и несколько Верховных осколков души.

Вглядываясь в языки пламени, Нефис внезапно спросила:

«Помнишь ли ты, что почувствовал, когда получил своё первое Воспоминание?»

Санни приподнял бровь, удивлённый вопросом.

«Моё первое Воспоминание? Ну… если я правильно помню, я был полон негодования. Потому что оно было таким бесполезным».

Он сделал небольшую паузу, а затем с улыбкой добавил:

«Но через некоторое время я начал ценить его. На самом деле, с каждым годом я ценю его всё больше. Может, оно и не мощное или полезное, но это… память о том, что я оставил в прошлом. Способность помнить иногда очень ценна».

Санни взглянул на Нефис и спросил:

«А что насчёт тебя? Что ты почувствовала, когда получила своё первое Воспоминание?»

Она несколько раз моргнула.

«Я? Честно говоря, я была не в том состоянии, чтобы что-то чувствовать, когда получила его, ведь это случилось в самом конце моего Кошмара. Но позже, когда у меня появилось время изучить его… наверное, я почувствовала себя униженной. Из-за того, как я была рада получить дар от Заклятия».

Нефис вздохнула.

«Однако это Воспоминание сослужило мне хорошую службу. Я пользовалась им много лет. На Забытом Берегу, в Пустыне Кошмаров, в Подземном Мире… оно никогда не предавало меня. Сейчас оно слишком слабо для меня, но я всё равно очень дорожу им».

Санни прекрасно помнил Воспоминание, о котором говорила Нефис, — Клинок Сна. В конце концов, этот меч не раз спасал ему жизнь.

Меч также пробовал его кровь, терзал его плоть и причинял ему ужасную боль в Багровом Шпиле.

Учитывая исторические достижения Неф, у этого Пробуждённого Воспоминания шестого уровня была впечатляющая карьера до выхода на пенсию.

Он усмехнулся.

«Похоже, мы оба довольно сентиментальны».

Нефис посмотрела на него с удивлённым выражением лица. Её искреннее замешательство было весьма забавным.

«Я? Сентиментальная?»

Санни улыбнулся.

«Я не уточнил, какие именно чувства делают нас сентиментальными… например, жажда крови — это тоже чувство…»

Выражение лица Неф слегка изменилось.

«Ого. Жажда, которая пришла тебе в голову, имеет отношение к похоти?»

Он замер, пытаясь придумать ответ.

«…Этот проклятый Недостаток!»

Вдалеке, в главном лагере Армии Меча, Мастер Санлесс тоже прекратил свои дела и с задумчивым видом уставился вдаль.

Его глаза сузились, как будто он что-то обдумывал.

Через некоторое время он тихо пробормотал:

«Клинок Сна, да? Это… многообещающе, я думаю…»

Экспедиционные силы продолжали продвигаться в глубины Божьей Могилы.

Первое Ребро имело изогнутую форму, поэтому в течение первой недели им пришлось буквально сражаться в гору. Иногда предательский склон под ногами был настолько крут, что павшие солдаты скатывались по окровавленной равнине, врезаясь во второй ряд боевого строя. Неумолимый темп наступления только усугублялся труднопроходимой местностью и изнуряющей жарой.

С каждым днём алая зараза разрасталась. Джунгли становились всё более кошмарными, а населяющие их мерзости — всё более могущественными. Однако и солдаты становились сильнее — те из них, кто ещё не насытил свои ядра, поглощали осколки души, а многие получали мощные Воспоминания во время долгих дней бойни.

Все они приобретали ценный опыт и всё больше привыкали к страшным опасностям Божьей Могилы.

Однако главной причиной того, что экспедиция продвигалась так быстро и что потери среди солдат были не столь ужасны, как могли бы быть, были три её лидера — Меняющая Звезда, Летний Рыцарь и Повелитель Теней.

Меняющая Звезда была похожа на губительного вестника уничтожения. С её появлением поле боя превращалось в сияющий огненный ад. Её очищающее пламя, раскалённый меч и блестящая решимость были одновременно утешением и вдохновением для воинов Армии Меча.

Те, кто видел, как она сражается, находили в себе силы, о которых даже не подозревали, и без колебаний поднимали мечи, чтобы последовать за ней. Более того, Воспоминания тех, кто сражался рядом с ней, обретали новую силу, и все раны, кроме самых смертельных, которые получали её последователи, быстро исцелялись её успокаивающим пламенем.

Первый военный отряд был самым яростным и отбросил джунгли дальше всех.

Летний Рыцарь был не менее сияющим. Сотканный из света, он был словно маяк, рассеивающий тьму отвратительных джунглей. Казалось, не ведая страха и колебаний, он преграждал путь самым страшным Кошмарным Существам и рубил их благородно и доблестно, собственным примером показывая солдатам, каким должен быть настоящий рыцарь.

Возможно, его личная сила и не была столь разрушительной, как у леди Нефис, но его доблесть и воинское мастерство были безупречны. Он был самым опытным командиром из всех троих и вёл за собой своих товарищей Святых, лучше всех понимая, как использовать их силы. Несмотря на то, что в его отряде было больше Трансцендентов, чем в двух других, координация их действий была столь же слаженной, если не лучше.

Второй военный отряд был наиболее стойким и стабильным, двигаясь вперёд в размеренном темпе.

И, наконец, Повелитель Теней.

Таинственный Святой Божьей Могилы был подобен мрачному откровению для солдат Армии Меча. Никто не ожидал, что он окажется настолько смертоносным, безжалостным и коварным, когда он бесчинствовал на поле боя, переходя из тени в тень и истребляя Кошмарных Существ алых джунглей. Его молчаливая свирепость была одновременно пугающей и поразительной, заставляя его солдат испытывать чувство настороженного благоговения

Он не отличался особой склонностью к сражениям, если судить по его Аспекту, но, несмотря на это, казался олицетворением смерти — просто благодаря своему смертоносному мастерству, коварному уму и безжалостному намерению убивать. Обладая тремя мощными Эхо и непостижимой осведомлённостью о каждой опасности, подстерегающей боевой строй, зловещий Святой ни в чём не уступал самым известным чемпионам Домена Мечей.

Третий отряд был не самым быстрым, но зато он понёс наименьшие потери во время ужасного марша.

Экспедиция медленно завоёвывала Восточное Первое Ребро, переходя от одной трещины к другой и отсекая один за другим источники алой заразы.

К тому времени, когда приблизилась огромная возвышенность Грудинной Равнины, от основных сил отделился небольшой отряд сильнейших Святых, чтобы сопроводить Небесный Прилив из клана Белого Пера к его склонам.

Завеса облаков расступилась, открыв взору бескрайнюю белую бездну. Потоки ослепительного света хлынули вниз, и воины экспедиционного отряда в испуганном молчании наблюдали незабываемое зрелище — как огромные просторы равнины пожирает пламя.

Они находились достаточно далеко от разрыва в облаках, чтобы быть в безопасности от белой бездны, но недостаточно далеко, чтобы избавиться от страха наблюдать, как сгорает половина мира.

После этого продвижение экспедиционных сил значительно замедлилось и стало гораздо более опасным.

Это было связано с тем, что Святая Тирис, защищая солдат больше недели, окончательно исчерпала свою эссенцию. Без эгиды её силы ничто уже не могло спасти их от безжалостных небес.

Три дня спустя они испытали первый разрыв облаков, взбираясь по склонам грудины мёртвого бога. Он был коротким, всего несколько часов, но многие солдаты всё равно погибли и превратились в пепел, их тела развеял ветер.

Если и было небольшое утешение, так это то, что отвратительные джунгли и населяющие их мерзкие твари сгорели вместе с ними.

Завеса облаков разорвалась ещё раз, прежде чем Святая Тирис восстановила свои силы, и с тем же результатом.

Экспедиционные силы продвигались на юг, медленно прокладывая путь по просторам огромной грудной кости.

Солдаты устали. Шестнадцати часов отдыха, которые они получали между сражениями, было недостаточно для восстановления жизненных сил. Сами сражения были долгими и изнурительными, каждый раз унося слишком много жизней. Прилив Кошмарных Существ казался бесконечным, а удушающая жара — невыносимой.

Хуже всего было то, что география Грудинной Равнины не позволяла им постоянно очищать её от алой заразы… по крайней мере, теперь, когда они преследовали другую цель. Даже если бы вокруг трещины был создан истребительный форпост, джунгли рано или поздно перекинулись бы на него с другого направления.

Поэтому экспедиционные силы двинулись на юг, не оставляя себе пути к отступлению. Через несколько дней после того, как они двинулись дальше, зараза захватила очищенные участки костяной равнины, окружив человеческую армию со всех сторон.

Изгнать её из этих земель навсегда можно было только в случае завоевания Цитадели в Пустотах и распространения власти Короля Мечей на Грудную Равнину.

Продвигаться вперёд становилось всё труднее с каждым днём…

И всё же после трех недель кошмарного марафона избитая армия наконец достигла цели.

Прямо перед ними огромная трещина расколола белую поверхность древней кости, и во тьме внизу их ждали неведомые ужасы.

Отсюда лучшие воины экспедиции попытаются преодолеть Пустоты, чтобы добраться до Цитадели, расположенной в тёмных глубинах, и завоевать её.

Последние несколько дней страшного похода по костям мёртвого божества Божьей Могилы были не такими, как прежде. А всё потому, что грозовые тучи, которые всегда заслоняли небо, залитое слепящим сиянием, наконец-то породили настоящую бурю.

Сильные ветры набросились на костяную равнину, и проливной ливень обрушился, как потоп. Алые джунгли, придавленные проливным дождём, стали коричневыми в мрачные сумерки.

Тёмная бездна великой трещины пила потоки воды, как голодная пасть. Стоя на её краю, четырнадцать Святых с мрачным выражением лица смотрели вниз.

Экспедиционные силы только что заняли территорию вокруг огромной трещины, расколовшей равнину. Воины были заняты строительством укреплённого лагеря — на этот раз им предстояло простоять на одном месте некоторое время, осаждаемые со всех сторон голодными джунглями, поэтому лагерь должен был напоминать крепость.

Все Пробуждённые воины и Мастера оставались на поверхности. Там же находились Летний Рыцарь и примерно половина Трансцендентных чемпионов, участвовавших в экспедиции, — их задачей было защищать лагерь и следить за тем, чтобы солдаты выжили.

Четырнадцать Святых, стоявших перед трещиной, были теми, кому предстояло отправиться в Пустоты, чтобы завоевать Цитадель.

Среди них были Нефис и Санни. А также Святой Джест из Дагонета, Ривален из Эгиды Розы… и Роан из Белого Пера. Все остальные были возвышенными воинами, с которыми Санни познакомился за последние несколько недель.

Ещё недавно такое количество Трансцендентных чемпионов считалось бы страшной силой, способной соперничать с Великим Кланом. Однако здесь, в Божьей Могиле, они были мрачными и беспокойными, настороженно вглядываясь в тёмную трещину.

Святой Джест вдруг тихо захихикал.

«Я просто знаю, что где-то здесь есть хорошая шутка. Посмотрим… перед нами глубокая, тёмная расщелина, и мы должны войти в неё… войти, расщелина… чёрт, что же это может быть? Это вертится у меня на языке!»

Остальные Святые смотрели на него с немым упрёком. В конце концов красивая женщина с каштановыми волосами, матриарх одного из вассальных кланов Валора, ровно сказала:

«Пожалуйста, воздержитесь от попыток шутить, сэр Джест».

Старший мужчина бросил на неё мрачный взгляд, а затем отвернулся, удручённо пробормотав.

«Да уж, сейчас… в детстве ты была гораздо веселее…»

Прекрасная Святая ничего не ответила, но её взгляд усилился.

После этого Ривален из Эгиды Розы нарушил молчание, обратившись к Санни в своей обычной галантной манере:

«Лорд Тень, вы знаете Пустоты лучше, чем кто-либо из нас. Чего нам следует ожидать?»

Этот возмутительно лихой человек ничуть не изменился с первого дня экспедиции. Все остальные выглядели потрёпанными и изношенными, покрытыми потом и сажей, а он был чист и свежевыбрит, и на его великолепных золотых доспехах не было ни царапины. Даже если его волосы были мокрыми и беспорядочными из-за дождя, они как-то умудрялись выглядеть нарочито уложенными.

Отношения между ним и Санни несколько изменились. Святой Ривален теперь относился к Повелителю Теней гораздо дружелюбнее и уважительнее, а Санни не мог больше испытывать неприязнь к напыщенному Наследию… по очень глупой причине.

Это была Трансцендентная форма Ривалена. Когда Санни впервые увидел её, он был немного заворожён. Щитовая Стена превратился в высоченного зверя с четырьмя короткими ногами и такой прочной шкурой, что казалось, будто он покрыт пластинами тяжёлой брони. Из носа зверя торчал один массивный рог, длиннее корабельного тарана…

Это был легендарный носорог!

Как оказалось, Санни неравнодушен к носорогам — по вполне понятным причинам. Он никогда не ожидал увидеть носорога во плоти, но теперь, когда он увидел его, не любить Святого Ривалена стало ещё труднее, чем раньше.

Он холодно посмотрел на мужчину.

Вид его маски был довольно нервирующим, поэтому галантная улыбка Щитовой Стены стала немного принуждённой.

Санни вздохнул.

«…Представьте себе поверхность Божьей Могилы, но в десять раз хуже. Джунгли никогда не выгорают, поэтому они гораздо гуще. Кошмарные Существа старше и могущественнее. Четырнадцать из нас достаточно сильны, чтобы справиться с Великими мерзостями, но там, в Пустотах, есть ещё и Проклятые существа. Их мы не можем провоцировать. Так что следуйте за мной тихо, а я прослежу, чтобы мы не забрели в их охотничьи угодья».

Святой Ривален мрачно кивнул.

В этот момент Роан сделал шаг к краю трещины, после чего повернулся и с улыбкой посмотрел на Нефис.

«Тогда, леди Нефис… пойдёмте?»

С этими словами за его спиной появились два мощных крыла.

Роан и Нефис, как двое Святых в команде, способных летать, должны были спуститься в Пустоты первыми — вместе с Санни, который мог превращаться в ворону.

Трансформация Роана тоже удивила Санни. Он всегда полагал, что этот спокойный человек превратится в благородного грифона, но, оглядываясь назад, не видел причин так думать.

Эхо-грифон Роана, на котором тот летал на Скованных Островах, как выяснилось, был подарком его жены — это было не обычное Эхо, а её Аспектное Наследие. К этому времени благородный зверь достиг Трансцендентности и служил защитником их дочери, Пробуждённой Телле.

Сам же Святой Роан мог превращаться в могучего крылатого льва. Гигантское существо было столь же красивым, как и его человеческая форма, с великолепным белым мехом и огромными янтарными глазами.

А поскольку Санни разработал [Запоздалое Извинение] с расчётом на Трансформацию Святого, тело гигантского льва обычно было заключено в сложную броню.

Святые Тирис и Роан, должно быть, представляли собой весьма живописное зрелище, паря вместе высоко в небе…

Нефис вызвала свои собственные крылья и кивнула.

«Пойдёмте».

С этими словами она перепрыгнула через край и погрузилась в темноту.

Санни и Роан последовали за ней, и вскоре увидели раскинувшиеся под ними Великие Пустоты.

Пустоты претерпели поразительную трансформацию и выглядели совсем не так, как обычно.

Внутри грудной кости мёртвого божества по-прежнему скрывалось огромное полое пространство, утопающее во тьме и поросшее алыми джунглями. Чудовищные деревья и папоротники возвышались как башни, а густой полог из алых листьев сливался в бурное красное море. Из огромного купола из белой кости то тут, то там падали огромные столбы света, погружая некоторые участки джунглей в тусклый полумрак.

Однако сегодня на поверхности бушевал ливень. И свет лился не только через трещины в кости — в джунгли стекали грандиозные водопады, которые, подобно пенящимся столбам, соединяли пол Пустот с куполом.

Джунгли словно ожили, утолив свою безграничную жажду. Однако воды было больше, чем они могли проглотить: огромные озёра и глубокие бурные реки образовались в Пустотах, превратив их в мир мощных течений.

Некоторые из яростных рек были шире и обильнее, чем большинство рек в Домене Мечей.

Когда Пустоты были затоплены, их сеть соединяла внутренности титанического скелета, как великий водный путь — если бы кто-то осмелился плыть по течению, он мог бы проскользнуть сквозь трещины в стенках грудной кости, быть отнесённым водой вниз по одному из рёбер и погрузиться в колоссальное море, которое собиралось в бесконечном позвоночнике мёртвого бога.

К счастью, сегодня Санни преследовал не эту цель. В обычные дни он предпочитал держаться подальше от воды и уж точно не хотел иметь ничего общего с тёмным подземным океаном, покоящимся в позвоночнике гигантского скелета.

Роан и Нефис первыми достигли земли. Они приземлились на берегу глубокого озера, образовавшегося под трещиной, и развеяли крылья, готовясь к бою. Через несколько мгновений к ним присоединился Санни — приняв человеческий облик, он приказал Змею принять форму одати и высвободил своё ощущений теней, сканируя хаотичный мир вокруг.

Поблизости были Кошмарные Существа, прятавшиеся в джунглях. Некоторые из них пили воду, другие — дрались друг с другом, третьи — жестоко пожирали сопротивляющуюся добычу.

Кошмарные Существа были и в воде. Несколько из них уже двигались к поверхности, привлечённые запахом человеческих душ.

Он указал на озеро.

«Приготовьтесь».

К тому времени, когда остальные Святые прибыли сверху, используя Воспоминания, чтобы замедлить спуск, они втроём уже расправились с несколькими ужасающими рептилиями.

Ударная группа перегруппировалась на берегу озера и приготовилась двигаться вперёд. Оглядевшись по сторонам, Святой Джест испустил тяжёлый вздох.

«…А я-то думал, что наверху ужасная влажность. Нет, подождите!»

Выражение его лица внезапно стало напряжённым.

Остальные с тревогой посмотрели на него.

«В чём дело, сэр Джест?»

Старик помолчал несколько мгновений, а затем нерешительно произнёс:

«Вход, расщелина, влажность… кость… где-то здесь должна быть шутка, верно? Ведь так?»

Та же женщина, что упрекала его раньше, зарычала.

«Сэр Джест!»

Старик усмехнулся.

«Держу пари, лорд Тень понимает, о чём я».

Санни был рад, что его лицо скрыто за маской.

Он начинал понимать, как старик получил своё необычное Истинное Имя.

«…Кажется, я скучаю по Эффи».

Подавив желание покачать головой, он повернулся на юг и стал следить за движением теней в окружающих джунглях.

Изначально экспедиционные силы должны были дойти до Третьего Ребра и войти в Пустоты совсем рядом с предполагаемым местом расположения Цитадели. Однако Нефис изменила план, чтобы сэкономить время: теперь они находились гораздо дальше на севере, около Второго Ребра, а значит, Святым предстояло преодолеть немалое расстояние, чтобы достичь своей цели.

Это было нелегко.

Санни был уверен в силе Трансцендентной команды. Его и Нефис было достаточно, чтобы справиться с Великими мерзостями, обитавшими в Пустотах, при условии, что они будут действовать осторожно. С дюжиной Святых, сопровождающих их, добраться до Цитадели не составит труда.

А вот с Проклятыми Кошмарными Существами дело обстояло совсем иначе.

К счастью, большинства из них можно было легко избежать. Благодаря тому, как далеко простиралось его ощущение теней, Санни обычно мог обнаружить, где обитают истинные ужасы Божьей Могилы — в основном потому, что Проклятые мерзости были настолько могущественны, что само их существование оказывало давление на мир.

Однако всегда находилось исключение из правил. Более того, он опасался, что эти ужасные существа покинут свои обычные охотничьи угодья, привлечённые присутствием стольких могущественных человеческих душ.

Поэтому предстояло сделать выбор.

Ударная группа могла двигаться к цели с максимальной скоростью, приняв Трансцендентные формы, а могла не спешить и идти вперёд как люди, потратив несколько дней на то, чтобы пробраться через джунгли. Оба варианта были сопряжены с определённым риском, и окончательное решение было доверено ему, поскольку именно он должен был стать проводником.

Санни колебался.

Он склонялся к самому быстрому варианту, потому что оставаться в Пустотах на минуту дольше, чем нужно, было рискованно.

Однако… после трёх недель нескончаемой битвы даже Святые были измотаны. Хуже того, у них у всех заканчивалась эссенция, и не все, как он, могли поддерживать свою Трансцендентную форму бесконечно — или, по крайней мере, большую её часть, поскольку поддержание всех его воплощений в проявленном состоянии всё равно расходовало его эссенцию.

Однако большинство Святых сжигали значительное её количество, чтобы поддерживать Трансформацию. Они не были настолько истощены, чтобы добраться до Цитадели было невозможно, но если бы они шли как можно быстрее, то к тому моменту, когда они её достигнут, все были бы почти истощены.

А Санни чувствовал, что уничтожение Хранителя Шлюза потребует от них немало усилий, даже от такой сильной команды, как эта.

Поэтому идти медленно и потратить несколько дней на восстановление резервов казалось более разумным решением.

«…Тогда давайте придерживаться этого плана».

В любом случае, их продвижение можно было назвать медленным только по сравнению со скоростью их Трансцендентных форм. Не то чтобы Святым не хватало скорости, как людям.

Приказав команде следовать за собой, Санни выбрал путь и перешёл на умеренный спринт.

Вскоре озеро на берегу скрылось за алой листвой, и джунгли окутали их, словно голодная пелена.

Путь до указанного места занял четыре дня, что оказалось несколько дольше, чем рассчитывал Санни. В его расчётах не учитывался проливной дождь, наводнивший Пустоты и превративший огромные подземные джунгли в мрачновато-прекрасный пейзаж обильных рек, глубоких озёр и заросших алых островов. Огромные лучи бледного света лились сверху то тут, то там, освещая мокрую листву и сверкающую поверхность текущей воды.

Из-за наводнения ожила вся экосистема Пустот. Многие слабые Кошмарные Существа были вынуждены покинуть свои норы и логова из-за наводнения, перебравшись на возвышенности в поисках безопасности. В воде же затаились грозные хищники, давно ожидавшие возможности снова поохотиться и полакомиться.

Однако мигрирующие мерзости были лёгкой добычей для более сильных ужасов, хозяйничавших на возвышенностях, и многие из них в итоге всё равно были сожраны. Пустоты всегда были жестоким местом, но в последние несколько дней они превратились в сцену невообразимой бойни. Реки крови проливались под саваном из алых листьев, а из тьмы без конца доносились жуткие вопли.

Четырнадцать Святых двигались на юг. Санни вёл их через джунгли с предельной осторожностью, но оставаться в безопасности в этом кипящем аду было невозможно. То и дело им приходилось смачивать свои клинки кровью — нападавшие на них мерзости были сильны, свирепы, многочисленны… и, что хуже всего, дьявольски хитры.

Все они были старыми хищниками, пережившими неумолимую жестокость верхнего мира, а затем потратившими бесчисленные годы на борьбу за право существовать в сумерках нижнего.

И всё же… носители Заклятия Кошмара были куда более страшными зверями. Ни один из четырнадцати Святых не был слаб, а вместе они представляли собой силу, которую приходилось опасаться даже страшным обитателям Пустот. Завоевательный отряд уничтожил бесчисленное множество Испорченных Кошмарных Существ и несколько Великих, с неизменной скоростью продвигаясь на юг.

Пока они не столкнулись с Проклятой мерзостью, Святые были более чем способны противостоять опасностям древних джунглей.

Всё было не так уж плохо.

Хотя путешествие было полно опасностей, Трансцендентные чемпионы постепенно восстанавливали свои запасы эссенции. Особенно это касалось Санни — поверхность Божьей Могилы была вечно залита ярким солнечным светом, но здесь, в Пустотах, царила кромешная тьма. Окружённый тенями, он находился в своей стихии, а значит, мог поглощать духовную эссенцию из воздуха. Первые три дня они не спали, но потом расчистили небольшие руины и разбили там лагерь, чтобы отдохнуть и подготовиться к штурму Цитадели.

К тому времени буря прошла, и большие водопады, стекавшие в Пустоты с поверхности, иссякли. Воздух наполнился влагой и туманом, а знойная жара пронизывала всё вокруг. Отдохнувшие Святые отозвали внешние слои доспехов, что вызвало у Санни чувство лёгкой зависти.

Он сожалел, что Змей ещё не стал Титаном — иначе он мог бы приказать ему принять облик Зимнего Зверя и решить проблему жары раз и навсегда.

По крайней мере, Санни уже достаточно повзрослел, чтобы не смущаться при виде стольких красавиц в минимальном количестве одежды, необходимом для сохранения достоинства их безупречных тел.

…Вернее, его интересовало только одно тело.

К его лёгкому удивлению, настроение среди Святых вовсе не было напряжённым. Напротив, большинство из них вели себя непринуждённо, тихо шутили и смеялись, делясь едой и водой. Завтра их ждала страшная битва, но это были лучшие воины Домена Мечей — они прошли через Кошмары и опасности Царства Снов, чтобы достичь Трансцендентности, поэтому встреча со смертельной опасностью не была для них чем-то новым.

Сэр Джест как раз рассказывал одну из своих историй, жестикулируя тростью, чтобы проиллюстрировать наиболее важные моменты:

«Когда я заразился Заклятием Кошмара, мама решила, что я просто ленюсь и не хочу ходить в школу — в те времена ходить в школу было большой привилегией, поэтому, само собой разумеется, она разозлилась! Вот так я и оказался с больной задницей в своём Первом Кошмаре. Может, моя мама и не была Пробуждённой, но она действительно знала, как дать хорошую взбучку…»

Он хихикнул с тоскливым выражением лица.

«Когда я вернулся из Кошмара и рассказал людям о том, как сражался с демонами в волшебном мире и получил сверхъестественные способности, они были очень впечатлены. Настолько впечатлены, что отправили меня в психиатрическую лечебницу… Там я и находился, когда Кошмарные Существа устроили погром по всему миру. Заметьте, дети, тогда никто даже не знал, что такое Кошмарные Существа, не говоря уже о том, как их убить. По сути, мы ещё не называли их Кошмарными Существами — вместо этого люди по привычке называли их заражёнными…»

Прекрасная Святая, которая не воспринимала шуток старика, — Святая Хели — смотрела на него с оттенком восхищения.

«Дядя Джест… подожди. Но разве Кошмарные Существа не должны были появиться раньше первых Спящих? Почему же никто не поверил тебе?»

Её вопрос был вполне невинным, но он побудил сэра Ривалена задать другой:

«А ведь тогда должны были быть миллионы людей, необъяснимо засыпающих. Почему ваша мать решила, что вы просто ленитесь?»

Роан добавил с улыбкой:

«А разве вас не отправили в психушку задолго до того, как вы стали Спящим? Так вы говорили в прошлый раз…»

Святой Джест возмущённо посмотрел на них.

«Да что вы вообще знаете, сопляки⁈ Хватит портить мне историю!»

Санни улыбнулся под маской.

Он бы с удовольствием остался послушать истории о Первом Поколении — неважно, насколько ненадёжным был рассказчик, — но ему нужно было сосредоточиться на разведке пути к Цитадели.

Поэтому он оставил Святых отдыхать и вышел наружу, отправив на юг две свои тени.

В отличие от других членов завоевательного отряда, он был напряжён.

И потому, что существо, охраняющее Цитадель, было поистине ужасающим, и по другой причине.

«Я совершил ошибку».

Когда Мордрет вторгся в Домен Мечей, Санни слишком поторопился. Он откликнулся на зов Кэсси и прибыл в главный лагерь Армии Меча, не зная, что его приказы изменятся. Вместо того чтобы совершать набеги на линии снабжения армии Сонг, он оказался здесь, в Пустотах, готовясь помочь Анвилу расширить его Домен.

Проблема заключалась в том, что Повелитель Теней был здесь во всеоружии — все четыре тени, составляющие его личину, присутствовали здесь.

А это означало, что в Безымянном Храме не осталось ни одной.

Сейшан и Певица Смерти в данный момент занимались завоеванием собственной Цитадели далеко на западе. Повелительница Зверей защищала оплот армии Сонг и медленно очищала западную часть Ключичной Равнины. После военного совета Истребительница Света не показывалась, и он не знал, где она находится.

Королеве Червей было известно, что Повелитель Теней заключил союз с Валором. Нетрудно было догадаться, что его используют для того, чтобы нарушить линии снабжения… Возглавляла ли Ревел небольшой отряд элитных воинов для отражения предполагаемого рейда?

Или она планировала напасть на сам Безымянный Храм?

Если так…

Это может доставить немало хлопот.

Цитадель Санни не была беззащитной, даже если его лично там не было. Кошмар защищал её. Что ещё важнее, там был Хранитель — невидимое существо, которое ни один Святой не мог ни почувствовать, ни тем более уничтожить.

Да и сам Санни находился сейчас гораздо ближе к южному краю грудины, чем раньше. При необходимости он мог сравнительно быстро вернуться в Безымянный Храм. А ещё лучше — он мог за считанные минуты перенестись в мир бодрствования и снова оказаться в большом зале Безымянного Храма.

Но всё же, всё же…

Санни было не по себе.

«Я отправлю тень обратно сразу после того, как мы завоюем Цитадель. На всякий случай».

Нельзя было потерять Безымянный Храм, поэтому он должен был быть осторожен. Нахмурившись под маской, он перевёл взгляд на юг.

Завтра им предстояло встретиться с хранителем старых руин и сразиться с ним в битве…

И после этого характер войны в Божьей Могиле безвозвратно изменится.

Они отправились в путь утром, которое в Божьей Могиле ничем не отличалось от дня. Джунгли, до этого кишащие Кошмарными Существами, по мере продвижения на юг становились всё более тихими и пугающе безжизненными, заставляя Святых напрягаться от внезапного спокойствия.

Даже растения, которые были такими же опасными, как и звери в алых джунглях, оставались неподвижными.

А всё потому, что завоевательный отряд вступал на земли, принадлежавшие хозяину старых руин… существу, которое они должны были победить.

Во время движения Святой Джест неожиданно догнал Санни, который вёл отряд. Старик с раздражением отмахивался тростью от ветвей и лиан, жалуясь на жару и влажность.

«Тот хранитель, которого мы должны убить… что это за существо?»

Санни лишь слегка повернул голову, одарив Святого Джеста безразличным взглядом.

«Я не знаю. Поскольку я не углублялся в изучение Пустот, мне не довелось слишком близко познакомиться с ним. Могу лишь сказать, что хранитель Цитадели — Великое Кошмарное Существо довольно высокого класса… возможно, Ужас. Может быть, даже Титан».

Старик пожевал губами.

«Великий Ужас, правда? Боги, мир меняется… раньше существование таких существ было всего лишь теорией. Помню, как я злобно высмеял кучку академиков за то, что они предположили существование чего-то столь неразумного! И вот я здесь, на пути к первой битве. Ну и кто теперь дурак, а?»

Санни улыбнулся под маской.

«Я бы сказал, что мы все дураки, раз решили добровольно встретиться с таким существом».

Он сделал небольшую паузу, а затем добавил своим обычным холодным тоном:

«И всё же, что плохого в том, чтобы быть дураком?»

Святой Джест бросил на него удивлённый взгляд, а затем рассмеялся.

«Вот именно! Я и сам не смог бы выразиться лучше. Какое волнующее чувство… Нам остаётся только поработать над твоей манерой речи…»

Вскоре полог джунглей расступился, и они оказались на берегу огромного озера. В него впадали десятки рек, и, хотя буря уже прошла, озеро всё ещё оставалось полным и глубоким.

В центре озера из воды поднималось высокое строение. Оно походило одновременно на красивый храм и величественный замок… однако этот замок не был похож ни на один другой, который Санни видел в своей жизни.

Его стены были сделаны не из камня, а из бледного дерева, но не из досок или брёвен. Он был похож на пагоду, с черепичными крышами, глубокими карнизами и треугольными фронтонами.

Малиновая черепица на покатых крышах была потускневшей и выцветшей, но когда-то она была ярко-алой, как покров джунглей. Белый храм зарос алым мхом, а из дыр в проломленных крышах и пустых окон торчали лианы и ветви деревьев. Он был похож на вертикальный сад, раскинувшийся посреди озера.

Санни изучал его с тревогой, но в то же время с чувством любопытства.

Ему стало интересно, какой цели служило это прекрасное сооружение, прежде чем цивилизация, процветавшая в Пустотах, была уничтожена.

Было ли это священное место, куда люди приходили поклониться? Оплотом, защищавшим их от опасностей разрушенного мира? Логистическим центром, куда прибывали корабли из далёких уголков Пустот для ведения торговли?

Учитывая, сколько рек соединялось с озером, последнее было бы вполне логично. А может, все три теории были верны, и храм служил многим целям, пока за ним ухаживали древние люди.

В любом случае…

Санни был уверен, что Божья Могила когда-то была частью царства Бога Солнца. Поэтому цивилизация Пустот должна была быть заражена Заклятием Кошмара и, как следствие, уничтожена — точно так же, как и цивилизация Сумеречного Моря.

Он был свидетелем кое-чего из того, на что были способны эти люди в руинах Осуждения. Хотя они не обладали технологиями и боевыми машинами мира бодрствования, царства Бога Войны, во многом они были не менее развиты… даже превосходили их в некоторых аспектах, судя по хитроумному колдовству, использованному для создания асур.

Такая цивилизация пала, и теперь на её руинах правили Кошмарные Существа.

Всё святое, что когда-то хранил в себе замок-сад, исчезло, уступив место отвратительному осквернению. И мерзость, чьим логовом он стал, без сомнения, была ужасной.

Санни вздохнул и направил вперёд своё ощущение теней. Что-то скрывалось там, за бледными деревянными стенами… он чувствовал жуткую угрозу, но не более того.

«Проклятье…»

Он бы предпочёл, чтобы дождя не было, и они могли добраться до Цитадели пешком. Он устал нырять в опасные озёра.

Святые приготовились к битве. Вскоре Святой Роан принял свою Трансцендентную форму, и на берегу озера внезапно появился прекрасный лев с белой шерстью и янтарными глазами, жизненно важные места на его могучем теле были защищены сложной бронёй. Повернув огромную голову, гигантский зверь опустил одно крыло и позволил остальным взобраться на его широкую спину.

Лишь двое стали исключением: Нефис, которая вызвала крылья, и Санни, превратившийся в ворону.

Белый лев издал низкий, гулкий рык и, оттолкнувшись от земли, взмыл в воздух. Его крылья подняли небольшой ураган, и он взмыл в воздух, летя над тёмными водами озера в направлении Цитадели.

Санни и Нефис последовали за ним.

…К его удивлению, они благополучно добрались до отдалённого храма. Озеро оставалось неподвижным, словно в его глубинах не прятались стаи ужасных мерзостей. На самом деле Санни вообще не ощущал никакого движения в воде.

И всё же он мог поклясться, что от него исходит слабый запах крови. Ему казалось, что за ним кто-то наблюдает.

Они приземлились на ступени, ведущие к воротам разрушенной Цитадели. Святые сошли на землю, и Роан прекратил свою Трансформацию.

Нефис взяла инициативу на себя и осторожно двинулась вперёд, держа меч наготове, её движения были напряжёнными.

Все молчали, боясь предупредить врага о своём прибытии.

Они уже миновали ворота и вошли во внутреннюю часть храма-сада, когда Санни наконец почувствовал…

Не тень, а движение всех теней, словно источник света мчался к ним со страшной скоростью.

…Затем последовала вспышка, и стрела, казавшаяся сотканной из лунного света, пронеслась мимо Нефис, пронзив грудь одного из Святых.

Стрела была нацелена в голову Неф, но, несмотря на скорость полёта, ей всё же удалось увернуться. Наконечник стрелы оставил длинный порез на её щеке, а затем пронзил грудь стоявшего позади неё Святого.

«Выстрел с высоты».

Это было первое, о чём подумал Санни, когда подсознательно проследил за полётом стрелы.

В следующие несколько мгновений события развивались слишком стремительно, чтобы он успел осмыслить происходящее.

Раненый Святой сдавленно вскрикнул и начал падать, разбрызгивая кровь по деревянному полу. Его доспехи должны были быть достаточно крепкими, чтобы если не отразить, то хотя бы рассеять часть силы выстрела, чтобы стрела не пронзила его слишком глубоко. Однако стрела из лунного света каким-то образом проигнорировала прочность зачарованного металла и устойчивость Трансцендентной плоти, мгновенно убив его.

Вот так просто умер Святой.

«Засада!»

Прежде чем кто-либо успел отреагировать, Санни призвал тени и создал перед ними непроницаемую стену. Почти мгновенно в неё вонзились ещё две бесплотные стрелы, от ударов которых раздались громовые раскаты. Стена теней затряслась и пошла трещинами.

Нефис уже двигалась.

Как ни странно, она не бросилась в темноту, чтобы сократить расстояние между собой и скрытым лучником. Вместо этого она крутилась на месте, высматривая что-то за воротами замка.

Тонкий порез на её щеке ещё не наполнился кровью и мягко светился неземным бледным светом.

«Щитовая Стена!»

Её меч был направлен наружу.

Через долю секунды после того, как стена Санни материализовалась, сэр Ривален уже ответил на её призыв. Воздух позади них замерцал, и в воротах Цитадели возникло невидимое силовое поле. Его едва заметные очертания напоминали сетку призрачных, сцепленных между собой щитов…

Но прежде чем щиты сомкнулись, ещё две стрелы — из дерева и стали, а не из лунного света — вонзились в стремительно сужающиеся щели, поразив ещё двух Святых в спины.

Одна из них попала в узкую щель между краем нагрудника и шлемом, пронзив шею. Другая стрела вонзилась в щель между передней и задней частями кирасы, пронзив рёбра жертвы.

Уровень точности, необходимый для таких выстрелов, был немыслим.

Один Святой был убит мгновенно, но другой выжил, несмотря на тяжёлое ранение. Тем не менее он был временно лишён сил — пока могущественный целитель не обработает его рану, он не сможет участвовать в битве. В конце концов, два тела упали на пол. Стрела лунного света померкла и растворилась в небытии, оставив после себя призрачное свечение. Порез на щеке Неф набухал кровью… Завоевательный отряд, в одно мгновение сократившийся до двенадцати человек, теперь был со всех сторон окружён барьером теней и невидимой защитой Святого Ривалена.

Какое-то мгновение ничего не происходило.

Они обладали огромной силой, но, окружённые и не знающие, куда её направить, чемпионы Домена Мечей оказались в затруднительном положении.

Санни держал в руках змеевидный одати, готовый к действию. Нефис застыла, нахмурившись… что-то в ней было не так, но он не мог сразу определить, что именно.

Святая Хели, суровая женщина, которая отчитывала Джеста из Дагонета за его шутки, наложила стрелу на тетиву своего лука. Сам старик повернул рукоять своей трости, в которой оказался спрятан меч. Золотые дуги электричества плясали вокруг стальной фигуры Роана, освещая его красивое и мрачное лицо.

Сэр Ривален из Эгиды Розы стоял на коленях возле раненого Святого, защищая его своим щитом.

«…Почему я ничего не чувствую?»

Санни испытывал мрачное разочарование из-за того, что не смог обнаружить врагов заранее. К этому времени стало ясно, что их враги не были Кошмарными Существами… нет. Это были люди.

Трансцендентные чемпионы Сонг.

Его глаза слегка расширились, и кривая улыбка исказила его губы под маской.

«Как смело…»

Все ожидали, что лидеры Армии Сонг, которая поначалу проигрывала войну, сосредоточат все свои силы на завоевании Цитадели на западном краю ключицы мёртвого бога — ведь она находилась совсем рядом с их лагерем. Так и было на самом деле. Однако, судя по всему, они нацелились и на Цитадель, расположенную внутри северной части грудины титанического скелета, отправив сюда небольшой отряд, чтобы тайно проникнуть и устроить засаду на завоевательные силы Армии Меча.

Смелая стратегия, особенно если учесть, как трудно было бы горстке Святых проникнуть так далеко в Пустоты без поддержки целой армии.

Но…

Неужели они надеялись выжить в битве с Меняющей Звездой из клана Бессмертного Пламени и Повелителем Теней?

Смелость не всегда окупалась.

Санни ожидал, что Нефис исцелит раненого Святого, но вместо этого она подняла меч и ровно сказала:

«Покажись».

На мгновение он был поражён её легкомысленным требованием. Разве может враг, скрывающийся в засаде, добровольно раскрыть свою хорошо замаскированную позицию и отказаться от преимущества?

Он бы ни за что не откликнулся на её призыв.

Однако… возможно, он чего-то не понимал в этом мире.

Потому что в следующее мгновение он наконец почувствовал, как тени снова зашевелились, и из темноты древнего храма в их сторону полетело что-то огромное.

Огромное существо взмыло над деревянным полом, а затем с оглушительным грохотом рухнуло вниз, врезавшись в стену теней. Барьер наконец рухнул, и Санни увидел очертания мёртвой твари, неподвижно распростёршейся на полу.

Это было огромное человекоподобное существо, облачённое в роскошную тёмную мантию. Его длинные руки и стройный торс были покрыты замысловатой серебряной бронёй. Из спины, распростёртой на полу в изломанном и окровавленном состоянии, торчали шесть пар прекрасных серых крыльев.

Должно быть, когда-то оно было великим и ужасным. Но теперь…

Теперь оно было мёртво.

Крылатый гигант не прыгнул на барьер из теней. Его просто швырнула в него чья-то сильная рука, отбросив, как мешок с мёртвой плотью.

Выражение лица Санни стало мрачным.

«Это… хранитель Цитадели».

Сверху больше не летели стрелы лунного света. Вместо этого послышался звук шагов.

Затем из темноты вышел стройный силуэт, окинув двенадцать Святых холодным и надменным взглядом.

Это была потрясающая женщина с иссиня-чёрными волосами и глазами, которые, казалось, были вырезаны из чистого обсидиана. Её стройное тело было облачено в доспехи из тёмной кожи, а в руках она держала изогнутый меч, похожий на тати, рукоять которого была перевязана чёрным шёлковым шнуром.

Её алебастровая кожа, утончённая красота и холодное выражение лица, несомненно, поражали… но ещё больше поражало её присутствие. Оно было колоссальным и гнетущим, словно безбрежный тёмный океан, где нет ни проблеска света.

Женщина встретила взгляд Неф и громко произнесла:

«Я — Ревел, Истребительница Света».

Затем её очаровательные губы слегка изогнулись в подобии мрачной, безрадостной улыбки. Она направила меч вперёд и произнесла с отстранённым холодом в голосе:

«…Добро пожаловать в Домен Сонг».

И как только слова сорвались с её уст, тело Великого Ужаса внезапно пришло в движение.

Зашевелились и тела двух убитых Святых, потянувшись к своим бывшим товарищам безжизненными руками.

«Проклятье».

Истребительница Света уже захватила Цитадель…

И, следовательно, Домен Ки Сонг уже распространился на Божью Могилу.

Пока в темноте древнего замка раздавались слова Ревел, а трупы поднимались с пола, Санни успел сделать несколько важных выводов, но времени на раздумья было мало.

Раз Ревел была здесь, значит, первую стрелу выпустила Лунная Вуаль. Ещё две стрелы прилетели сзади… это должно быть, Бесшумный Сталкер.

Кто ещё здесь был?

Трёх Святых, независимо от того, были ли они дочерьми Королевы, было недостаточно, чтобы противостоять завоевательному отряду Армии Меча… даже с элементом неожиданности на их стороне. Поскольку Ки Сонг не присутствовала здесь лично, он изо всех сил пытался понять, в чём заключался их план.

А её здесь не было — по той простой причине, что из четырнадцати Святых погибли только двое, а не все.

Трупы двух убитых чемпионов ожили, бросившись на своих бывших товарищей. Впрочем, это им мало что дало — едва они зашевелились, как Неф обезглавила одного из них, а второй был жутко расчленён мечом-тростью Святого Джеста. Всё произошло в мгновение ока, так быстро, что Санни даже не заметил движения тонкого клинка.

Труп Великого Ужаса был отброшен назад ослепительной молнией, которую Роан, казалось, послал в него из своего меча. Тварь была отброшена, но не уничтожена.

Остальные Святые Меча пришли в движение, и, пока они призывали силу своих Аспектов или принимали свои Трансцендентные формы, их фигуры стали расплываться. Внезапно площадь перед воротами замка показалась очень тесной.

Санни заметил, как Святой Ривален в своей сверхбронированной форме носорога врезался в деревянные ворота древней крепости и пронёсся сквозь них, собираясь бросить вызов Бесшумному Сталкеру.

Святая Хели в своей Трансцендентной форме была похожа на высокого грациозного кентавра — оттолкнувшись четырьмя копытами, она в прыжке выпустила стрелу.

Однако он не стал тратить время на наблюдение.

Его целью была Ревел.

Не успела стрела Хели поразить врага, как Санни уже шагнул сквозь тень, взмахнув своим одати. В груди у него возникло тяжёлое чувство — если его последний вывод верен, то это единственный шанс легко закончить битву.

К сожалению, Истребительница Света оказалась слишком быстрой и ловкой. Словно танцуя, она отразила его удар, несмотря на внезапность и непредсказуемость атаки. Таким же движением она уклонилась от стрелы Хели.

«Повелитель Теней, я полагаю…»

Её хриплый голос оставался спокойным.

Санни мысленно выругался.

В следующее мгновение оглушительный вой, казалось, расколол весь мир, и откуда-то сверху спрыгнул звериный силуэт, приземлившись между Святыми Домена Мечей.

Лёгкая улыбка исказила губы Ревел.

«…Ты мой».

С этими словами…

Прилив чистой тьмы внезапно затопил всё вокруг — истинной, элементальной тьмы. Она подавила ощущение теней Санни, ослепила его и в то же время отрезала от его исходного элемента.

Через долю секунды он почувствовал, как само пространство закрутилось вокруг него, и вдруг грохот битвы отдалился. Его словно перенесло куда-то в другую часть замка, отделив от остального завоевательного отряда.

Он не знал, было ли это какое-то Воспоминание Ревел, сила другого Святого или Компонент Цитадели. Однако он знал, что где бы он ни находился, он был не один.

«Истинная тьма…»

Истинная тьма была естественным врагом теней. Учитывая, насколько уникальны и разнообразны Аспекты, Санни знал, что рано или поздно он столкнётся с Пробуждённым, имеющим такую склонность. Он также догадался, что происходит, после того как не почувствовал засады и не увидел Ревел, пока она не предстала перед Святыми Домена Меча.

Почему это должна была быть именно одна из дочерей Ки Сонг? Какое отношение имеет тьма к родословной Бога Зверей, которую, похоже, разделяли принцессы Сонг, несмотря на то что не состояли в кровном родстве с Королевой? К счастью… он не был беззащитен и перед элементальной тьмой.

Санни отпустил свой одати и позволил ему упасть на пол. Змей развеял форму Оружия Души и превратился в Кошмарное Существо, напоминающее огромного светлячка — одну из Испорченных мерзостей, которых Санни убил давным-давно, в Выжженном Лесу.

Тьма могла быть естественным врагом теней, но она уступала свету. Тело Змея вспыхнуло ярким сиянием, прогоняя тьму, и Санни увидел, что стоит посреди огромного, заросшего зала. Корни и алые лианы прорастали сквозь потрескавшиеся стены, выпуклый пол и проломленный потолок, отчего казалось, что это густые джунгли. Истребительница Света стояла в нескольких метрах от него и смотрела на него всё с тем же отстранённым выражением лица.

Тьма отступила, но не была побеждена — напротив, она клубилась вокруг них, как тёмное облако, приглушая свет, испускаемый Змеем. На данный момент между двумя элементами установилось хрупкое равновесие, и ни один из них не мог уничтожить другой.

Санни улыбнулся за своей маской, когда Святая и Изверг вышли из тени.

«Ты ведь не думала, что это сработает, правда?»

Ревел несколько мгновений изучала Святую, а затем кивнула.

«Нет. Не думала».

В этот момент из-за её спины внезапно вышли две фигуры.

Сердце Санни замерло.

По обе стороны от Ревел, Истребительницы Света — первой из дочерей Ки Сонг, достигшей Трансцендентности, — стояли…

Две идеальные копии её самой.

Обе были прекрасны, облачены в тёмные кожаные доспехи, с иссиня-чёрными волосами и обсидиановыми глазами… тёмными, холодными и захватывающими дух.

Внезапно перед ним оказалось три Ревел… или одна Ревел и два её воплощения.

Санни словно смотрел на её отражения.

Его глаза слегка расширились.

«Отражения…»

В следующее мгновение Отражения выпустили два прилива тьмы, и внезапно свет был полностью поглощён…

На каменных ступенях древней Цитадели несколько Святых сражались с неуловимым Бесшумным Сталкером.

За воротами остальные были втянуты в яростную схватку с тремя звероподобными монстрами. Одним из них была Одинокий Вой, ещё одна из дочерей Ки Сонг. Двое других были Отражениями Мордрета. Там же был труп погибшего Великого Ужаса — повреждённый, но неумолимый.

В глубине зала Святой Джест из Дагонета стоял перед возвышающейся горгульей. Благородное лицо этого существа, казалось, высеченное из серого камня, имело отстранённое и мрачное выражение.

Старик усмехнулся.

«Святой Скорби, да?»

Горгулья слегка опустила голову.

Святой Джест удручённо покачал головой.

«Боже… эта девчонка Рэйвенсонг просто обязана была послать самого тупого человека в мире сражаться против меня. Как подло…»

А в другом месте, на самом высоком этаже величественного замка…

Нефис окружали три хрупкие молодые женщины. У каждой из них были очаровательные черты лица, белые волосы и прекрасные глаза, которые, казалось, мерцали в свете бледной луны.

Щека Неф всё ещё была порезана, левая сторона лица окрасилась кровью.

Она коротко коснулась пореза и посмотрела на свои пальцы, нахмурившись при виде крови.

«…Ты принцесса Лунная Вуаль?»

Все три молодые женщины улыбнулись.

Однако заговорила только одна:

«Да. Однако…»

Бледное сияние её глаз медленно померкло, превратившись в два зияющих окна в бездонную, беспросветную пустоту.

Внезапно зал стал казаться холоднее, темнее и наполнился оглушительной пустотой.

«Меня также называют Чёрной Луной. Это имя, думаю, подходит мне больше».

Нефис снова посмотрела на свои пальцы. Под кожей не было сияния. Лезвие её меча оставалось тусклым, лишённым света, а рана не заживала.

На территории мистического замка бушевала страшная битва, заставляя Цитадель скрипеть и содрогаться. Древние стены трескались, с покатых крыш сыпались багровые листья, падая в бурлящие воды глубокого озера. Тусклый полумрак Пустот разрывали вспышки ослепительного света.

У кромки пенящейся воды молчаливая женщина в чёрном охотничьем одеянии спокойно натягивала лук, когда с каменной лестницы на неё набросился огромный носорог, разбивая в пыль выветрившиеся ступени. Не дрогнув, женщина молча отпустила мокрую тетиву. Стрела выстрелила вперёд, оставив за собой туманный след, пронзила влажный воздух и безошибочно попала в правый глаз носорога за мгновение до того, как гигантский зверь пронзил рогом её грудь.

Однако зверь оказался хитрее. Он закрыл один глаз прямо перед попаданием стрелы — наконечник стрелы потратил большую часть своей разрушительной силы на то, чтобы пробить тяжёлое веко, повредив глаз носорога, но не убив его на месте.

Его яростный рёв потряс мир, а по морде потекла кровь.

Однако прежде, чем носорог успел пронзить охотницу своим рогом, она наконец пришла в движение.

В следующее мгновение огромная чёрная пантера прыгнула на мчащегося гиганта, разорвала когтями жёсткую шкуру на его шее и спине и взмыла в воздух. Приземлившись на стену замка, пантера пробежала по её поверхности, затем крутанулась и в мгновение ока перешла в новый прыжок. Во все стороны полетели щепки дерева, и чёрное пятно устремилось к земле, где из разбитых ворот только что появились ещё двое Святых…

Мощный толчок сотряс всю Цитадель, и из темноты внутри прокатилась разрушительная ударная волна, превратившая обломки ворот в мелкую пыль.

Столкновение между Щитовой Стеной и Бесшумным Сталкером многим показалось бы ужасным зрелищем — ведь не так уж часто двое Святых сражались друг с другом… по крайней мере, до Войны Доменов.

Но сегодня это было лишь незначительное зрелище, происходящее на задворках настоящей битвы.

Внутри замка во всей своей ужасающей, убийственной красе расцветал ад, которого человечество ещё не видело.

Восемь Трансцендентных чемпионов Домена Мечей сражались с Одиноким Воем из клана Сонг и Святым Скорби, которым помогали два Отражения, посланные Мордретом, Принцем Ничего. Такое количество человеческих Трансцендентов ещё никогда не сражалось.

Неистовые силы, высвободившиеся в результате столкновения Святых, разрушили внутреннее убранство древней Цитадели, превратив её в сцену полного разрушения — возможно, она и выдержала падение построившей её цивилизации, безжалостную реальность Пустот и тысячи лет запустения, но сейчас она медленно разрушалась под уничтожающей резнёй кровавой битвы.

Деревянные стены трещали. Пол был на грани обрушения. Потолок большого зала рушился, поддерживаемый лишь лианами и корнями деревьев, пронизывавших священный замок на протяжении бесчисленных лет. Трансцендентная форма Одинокого Воя была похожа на огромного, чудовищного волка. Её шерсть была чёрной, как ночное небо, а звериные глаза горели неистовым красным пламенем. В огромной пасти сверкали страшные клыки, каждый из которых был выше взрослого мужчины.

Они уже окрасились в алый цвет от свежей крови.

Сама принцесса Сонг сцепилась с благородным львом, и оба они оказались втянуты в разрушительный ураган белого и чёрного цвета. В воздухе плясали молнии, а на разбитом полу растекалась кровь, стекая в недра древней Цитадели.

Два Отражения тоже приняли облик ужасающих чёрных волков. Только… в отличие от Одинокого Воя, которая была Трансцендентным Зверем, они оба были Верховными.

Им не хватало человеческой воли и изобретательности, но они были гораздо сильнее. Кроме того, они оба обладали божественной родословной Бога Зверей, как и принцесса Сонг, а потому Святые Меча не могли одолеть Отражения, несмотря на их численное преимущество.

И самое страшное…

Труп Великого Ужаса, убитого сёстрами Сонг, тоже шевелился, восставший по злой воле, равнодушный к боли и почти неуничтожимый.

Шевелились и тела двух Святых, убитых во время засады. Тот, который был расчленён Джестом, слабо корчился на земле, не в силах подняться… А вот тот, кого обезглавила Меняющая Звезда, медленно встал, и кровь потекла по его блестящему нагруднику из обрубленной шеи. Мгновение спустя он бросился на ближайшего человека, впиваясь пальцами в его плоть.

Ошеломлённый и на мгновение обездвиженный, схваченный Святой активировал одну из своих Аспектных Способностей, чтобы отрубить мертвецу руки. Однако он не успел этого сделать — из-за задержки он не смог вовремя уклониться, и лапа взбешённого волка врезалась в него, разорвав доспехи, грудь и горло.

Окровавленный труп упал на землю…

…Однако несколько мгновений спустя он зашевелился, медленно поднимаясь на ноги.

Святой Джест наблюдал за этой ужасной сценой с язвительным выражением лица.

Повернувшись к возвышающейся горгулье, с которой он сражался, старик улыбнулся.

«Как досадно. Мало того, что мой Аспект бесполезен против тебя, так ты ещё и защищаешь от меня волчицу. А твоё каменное тело отказывается резаться. Ха! Если это не ирония, то я не знаю, что это…»

Затем его улыбка медленно стала тёмной, зловещей и жутко леденящей.

«Но ты знаешь, сын Скорби…»

Что-то шевельнулось под одеждой Джеста, и его форма вдруг начала меняться, разрывая ткань на части.

Его голос тоже изменился, став глубоким и нечеловеческим:

«Самое смешное, что от этого мне только сильнее хочется тебя разрезать…»

Где-то над ними раздался оглушительный треск, и Цитадель снова содрогнулась — на этот раз гораздо сильнее, чем прежде. Часть внешних стен рухнула, обнажив внутреннюю часть нескольких заросших этажей.

Из одного из них вырвался прилив тьмы, за которым последовали две падающие фигуры.

Санни был встревожен.

Не только потому, что перед ним стояли Истребительница Света и два Отражения, а он при этом был отделён от остального отряда и не знал, как обстоят дела у Нефис, но и потому, что знакомый голос в его голове молчал.

[Кэсси?]

Ответа не последовало.

Либо у сестёр Сонг был способ изолировать тех, кто вошёл в Цитадель, от внешнего мира — будь то сама Цитадель, таинственная способность Домена Королевы или какие-то другие средства, — либо что-то ещё происходило на поверхности, не позволяя Кэсси разделить своё внимание.

Как бы то ни было, в этот момент Санни понял, что уже привык к тому, что слепая провидица была его незримым спутником, и стал полагаться на неё.

Её молчание заставляло его чувствовать беспокойство.

Но размышлять об этом было некогда…

Ведь Ревел уже атаковала.

Истинная тьма, вызванная ею и двумя Отражениями, превозмогла свет, исходящий от Змея, и вновь затопила заросший зал. Тело гигантского светлячка стало тусклым и мрачным, его сияние угасло. Даже зловещее сияние огня Изверга погасло.

Санни снова ослеп… он едва успел создать меч из теней, прежде чем их поглотила тьма.

Он сделал шаг назад и переместил свой одати. В следующий момент сильный удар отдался в его костях, и он почувствовал, как острый клинок был заблокирован его собственным. Скрутив его, Санни спокойно перенёс свой вес и нанёс сокрушительный удар вперёд — послышался звук мягких подошв, скользящих по дереву, как будто кто-то отскочил назад, и его удар пришёлся в воздух. Почти одновременно с этим послышалось раздражённое рычание, и длинная струя красного пламени на мгновение раздвинула тьму, обнажив силуэты сражающихся.

Святая переместилась, чтобы защитить Змея от смертоносной атаки одного из Отражений — как раз в тот момент, когда зал на короткое время окутало тусклое красное сияние, острый меч приземлился на её щит, посылая мощную ударную волну наружу и разрывая древние корни на части.

Изверг тоже был ослаблен истинной тьмой — струя пламени, которую он выплюнул, не смогла поразить второе Отражение, которое взмыло в воздух, ударив его в широкую грудь. Ещё одна ударная волна расколола пол, и стальной гигант попятился назад.

Оба Отражения были похожи на мрачно-прекрасную принцессу Ревел.

Но сама Ревел стояла перед Санни всего в нескольких метрах.

Когда они оба проигнорировали ударную волну и свет пламени Изверга потух, в темноте раздался её холодный голос:

«…Ловкий трюк».

Она была одновременно и впечатлена, и равнодушна к тому, что ему удалось отразить её первую атаку, несмотря на то что он был ослеплён тьмой.

Мгновение спустя её голос утонул в оглушительной какофонии сражения его Теней и Отражений Мордрета.

«Проклятье…»

Санни сменил позицию и защитил свой бок. Произошёл ещё один выпад, и, хотя клинок Ревел не впился в его доспехи, его острие всё же царапнуло ониксовую мантию, отбросив его назад и почти выведя из равновесия.

Причина, по которой Санни смог защититься от Истребительницы Света, была проста — это было сочетание его опыта и Танца Теней, а также трёхкратное усиление его теней. Возможно, у него не было времени, чтобы понять суть её стиля боя, но он знал достаточно, чтобы предсказать, откуда и как она будет атаковать.

…Более или менее. Она была слишком быстра и сильна для простого Святого, а значит, её Аспект наделял её неким усилением.

Тем не менее меч Ревел был очень похож на тати, и Санни прекрасно умел им владеть. В то же время её Аспект, казалось, давал ей невозможную свободу передвижения во тьме — эта черта напомнила ему о Чёрном Рыцаре из разрушенного собора, которого Санни убил много лет назад… а также о его собственном Теневом Шаге, в некотором роде.

На самом деле Санни и Ревел даже были похожи друг на друга. Не то чтобы их внешность была уникальной — в мире было немало бледных людей с тёмными волосами и глазами. Просто у них был общий мрачный стиль. Ведь тени легко принять за истинную тьму, и наоборот. Именно поэтому Санни в какой-то степени мог понять, как она попытается его убить. Он просто защищался от того, что сделал бы сам.

До сих пор это срабатывало…

Но как долго ещё это будет спасать ему жизнь?

Без ощущения теней он не мог заглянуть в намерения Ревел с помощью Танца Теней. Без зрения он не мог понять, что она делает. Она могла обмануть его ожидания и провести некачественную атаку, чтобы сбить его с толку. Она могла получить преимущество над ним, просто проявив терпение.

Она могла даже полностью проигнорировать его и сначала избавиться от одной из его Теней.

«Проклятье!»

Санни давно не чувствовал себя таким беспомощным.

Цитадель застонала и затряслась вокруг них. Он ещё несколько раз скрестил мечи с Истребительницей Света, едва успевая избежать смерти под шквалом коварных, смертоносных атак. Её мастерство владения мечом было великолепным, а боевое искусство — устрашающим. Он блокировал или отклонял некоторые удары и ослаблял воздействие остальных — меч Ревел полоснул его по телу и оставил шрамы на поверхности Ониксовой Мантии, но доспехи выдержали.

Пару раз острый клинок всё же пронзал его в щели, причиняя мучительную боль, но не нанося особого ущерба.

«Это… одно из самых мерзких зачарований…»

Меч Ревел, казалось, заражал всё, к чему прикасался, чумой сильнейших ядов, вызывая невыносимую боль, паралич, истощение и некроз одновременно.

Плетение Крови жадно пожирало их, не давая ядам проникнуть в его органы.

Из темноты донёсся холодный смешок.

«…Ты вообще человек? Я совсем не чувствую запаха твоей крови».

Санни криво улыбнулся под маской.

«Человек? Нет… я просто тень. У теней не бывает крови».

Несмотря на улыбку, он был мрачен. Выдерживать натиск Ревел было бесполезно — инициатива была полностью на её стороне, а его Тени были скованы Отражениями Мордрета. Похоже, хотя бы одно из них было Верховным… иначе Святая уже уничтожила бы своего врага.

Если так пойдёт и дальше, он проиграет.

И тогда он умрёт.

Впрочем, не совсем. По крайней мере, одна из его теней будет уничтожена, и Санни останется ослабленным, потеряв лишь своё воплощение.

Но, скорее всего, он выживет.

Даже если все четыре тени будут убиты, душа Санни не разрушится — ведь она была укреплена Плетением Души. Душа обычного человека разрушилась бы и рассеялась, если бы её целостность была нарушена слишком сильно, но он был другим. Пока от души Санни оставался хотя бы клочок, она могла бы однажды восстановиться.

Однако…

Что насчёт остальных Святых из завоевательного отряда? Что насчёт Роана? Что насчёт Нефис?

Ему нужно было что-то придумать. Сменить тактику… найти новую стратегию.

Санни стиснул зубы.

Затем… он отдал своим Теням мысленную команду.

Мгновение спустя Изверг развернулся, слепо бросился к стене заросшего зала и с огромной скоростью столкнулся с ней.

От огромного веса возвышающегося дьявола и его Верховной силы затряслась вся Цитадель. Целый участок стены замка рухнул, и Изверг, а также преследовавшее его Отражение вывалились наружу, упав в далёкое озеро.

В этом хаосе Змей метнулся к Святой и подпрыгнул в воздух, превратившись в змееподобный одати. Святая отозвала свой тёмный клинок и сжала рукоять одати в непоколебимой хватке.

А Санни…

Санни развеял свой аватар, позволив Повелителю Теней превратиться в обычные тени.

Истинная тьма поглотила дикие тени, но не могла поглотить самого Санни — так же, как он не мог повелевать тенями живых существ или проявлять их.

Если бы его истинное тело было здесь, он не смог бы принять нематериальную форму, поскольку здесь не было теней, в которые он мог бы погрузиться. Но Повелитель Теней был проявленным аватаром — следовательно, его естественная форма изначально была тенью.

Поэтому Санни мог отказаться от физической формы, не теряя контроля над воплощением. Он стал тенью в глубинах моря тьмы.

На мгновение в этом море утонули четыре тени — надменная и три её спутника. Ощущение было жутким и неприятным, словно что-то грызло самую душу Санни.

Однако он всё ещё мог управлять аватаром.

Поэтому он сделал то, чего никогда раньше не пробовал.

Вслед за тремя другими тенями он пополз по полу в ту сторону, где Святая сражалась с Отражением…

И окутал её тело, слившись с ней, как это сделала бы его обычная тень.

Истинная тьма была естественным врагом Санни.

Однако для Святой она была оружием.

Ведь она родилась в Подземном Мире, где царила тьма.

Описание Атрибута [Сердце Тьмы]: «В сердце этой Тени живёт остаток древней тьмы, наделяя её тёмными силами».

Описание Способности [Мантия Тьмы]: «Тьма охватывает эту Тень. Когда она окружена тьмой, а тем более истинной тьмой, её скорость и мощь возрастают. Её раны будут исцелены, а сердце будет наполняться».

Описание Способности [Клинок Тьмы]: «Истинная тьма, обитающая в сердце этой Тени, может быть призвана в виде грозного оружия, если Тень освоила использование этого оружия. Клинок Тьмы может убивать и тех, кто из плоти, и тех, кто из духа; он никогда не притупляется, не ослабевает и не ломается. Кроме того, тьма может быть призвана для усиления обычного оружия».

Когда Ревел вызвала прилив элементальной тьмы, силы Санни были подавлены. Ослабли и силы Змея с Извергом.

А вот Святая только усилилась.

Вокруг изящного каменного рыцаря был не один, а целых три источника истинной тьмы — Истребительница Света и два Отражения, отражавшие её Аспект. Поэтому сердце Святой было переполнено силой. Её тело питалось тьмой, становясь всё сильнее, быстрее и выносливее.

И что самое важное, тьма не ослепляла её — наоборот, её восприятие становилось всё острее.

Именно поэтому Санни отказался от привычного образа действий. В большинстве сражений он сам играл роль главного клинка Когорты Теней — пока Тени поддерживали его, именно его задачей было нанести смертельный удар.

Но в море элементальной тьмы Святая была лучшим и единственным вариантом. Остальные были не только плохим выбором, но и обузой… поэтому Санни решил выйти из битвы, поставив всё на Святую.

Неразговорчивый рыцарь и так была наделена силой тьмы. Теперь же три его тени одарили её своим благословением.

И, наконец, Санни сделал то, чего никогда раньше не делал: превратившись в тень, он окутал собой её каменное тело, надеясь добавить четвёртое благословение к трём другим.

Удивительно, но это сработало.

Санни почувствовал, как он… сливается со Святой, как это делали его тени в прошлом. Это было странное и неописуемое ощущение — впрочем, не неприятное. Напротив, оно было естественным и даже немного эйфоричным, словно он делал то, что всегда должен был делать.

Не то чтобы он мог это сделать, пока не стал Святым. Даже сейчас Санни не знал, было ли возможно нечто подобное, если бы он попытался слиться, используя своё изначальное тело, а не теневое воплощение.

Внезапно он обнаружил, что разделился между двумя потоками сознания. В одном из них он осознавал своё существование и личность, и хотя он не мог полностью ощутить границы своей нематериальной формы, он знал, что она есть. При желании он мог покинуть Святую, вернув себе независимость.

Однако другой поток…

Он бы задохнулся, если бы у него был рот, чтобы сделать это.

Санни стал единым целым с изящным каменным рыцарем.

Он не контролировал её тело, но разделял её восприятие мира. Он чувствовал прохладу замысловатых ониксовых доспехов, касавшихся её каменной кожи, приглушённую глубину великой силы, обитавшей в её безупречном теле, поток рубиновой пыли в её венах, и тепло божественного пламени, горящее в её груди, как вечный двигатель.

Он также мог слышать всё, что слышала Святая, что было выше возможностей даже Трансцендентного человека, и видеть всё, что видела она. Поле зрения было несколько ограничено узким забралом шлема, но всё равно оставалось удивительно широким.

Всё выглядело иначе, чем Санни ощущал — не только потому, что глаза Святой были совсем не такими, как у него, но и потому, что она была намного выше любого человека, и её точка зрения находилась гораздо выше.

Санни также мог ощущать более эзотерические части восприятия — массу тьмы, обитавшую в её сердце, потоки тьмы вокруг него и другие вещи, которым не было названий в человеческом языке.

Вероятно, именно это испытывала Кэсси, когда использовала свою Вознесённую Способность и делила все ощущения с другим существом.

Святая была гораздо больше похожа на человека, чем Санни предполагал. Но в то же время строение её тела и органы чувств были совершенно чужими, и у него бы закружилась голова, если бы не тот факт, что Санни уже привык к нечеловеческим обликам благодаря Танцу Теней и широкому использованию Теневой Оболочки.

Только таким образом он погрузился в инородную точку зрения гораздо глубже, дальше и полнее, чем когда-либо прежде. Это было настоящим откровением. Во всяком случае, это было… захватывающе. Собственное тело Санни было отлаженной машиной, закалённой в бесчисленных сражениях, идеальным сосудом, вершиной спортивных достижений — оно было чутким, сильным, ловким, выносливым, правильно тренированным, а главное — Трансцендентным. Однако физическая форма Святой была совсем иной.

В конце концов, она была шедевром, созданным Демоном Выбора.

Её сущность была более прочной, монолитной и целеустремлённой. Она была произведением искусства в той же мере, что и живым существом, и теперь её сила ещё больше усилилась благодаря тьме и теням.

Санни чувствовал слабые отголоски непоколебимой воли Святой.

Он чувствовал её…

Её спокойствие, её холодную уверенность, её гордость. Он чувствовал, как она узнаёт Ревел… ведь Ревел была порождением Зверя, и Святая сражалась с другими её сородичами в давней великой войне.

«Странно».

Санни не мог читать мысли Святой, но кое-что понял. Воспоминания о её прошлой жизни не исчезли. Однако они не были полными… не совсем стёрлись, но были тусклыми и неясными, как далёкий сон. Возможно, это был сон, который приснился кому-то другому.

До того, как она стала Тенью.

Это было милосердие, несомненно, учитывая, что большинство тех Воспоминаний было запятнано безумием Порчи.

А теперь…

Святая сжала рукоять Змея Души. Черный одати завибрировал и изменил форму, превратившись в тяжёлый прямой меч. Затем из-под её перчаток потёк поток тьмы, окутавший острое лезвие и слившийся со стигийской сталью.

Она повернула голову и встретилась взглядом с двумя своими врагами — принцессой Ревел из Великого Клана Сонг и отвратительной тварью, отражающей её существование.

Затем Святая с холодным безразличием посмотрела на них, спокойно подняла меч и дважды ударила им по краю своего щита.

Санни затрепетал от волнения.

«…Кажется, теперь я понимаю, почему она это делает».

Честно говоря, это было довольно круто.

Теперь, когда Санни мог видеть глазами Святой, перед ним вновь открылся вид на опустошённый зал древней Цитадели. За короткий промежуток времени тот сильно изменился…

Внешняя стена частично отсутствовала, пробитая Извергом. Щепки и обломки усеяли растрескавшийся пол. Алые лианы и корни деревьев, торчавшие из потолка, были уничтожены, наполняя воздух сладким ароматом и выделяя вязкий — и, несомненно, ядовитый — сок.

Всё тонуло во тьме.

Раньше Санни всегда воспринимал тьму как клубящееся облако небытия — непроницаемый чёрный барьер, однородный и безликий, заслоняющий мир от его чувств. Однако теперь он увидел её в новом свете… вернее, в противоположном.

В глазах Святой тьма была насыщенной и многообразной. Она обтекала их со всех сторон, её текучие потоки создавали в воздухе прекрасные узоры. Движущаяся, переливающаяся, меняющаяся… почти как живое существо. Мрачное великолепие этой сцены было изысканным и захватывающим дух.

К сожалению, у Санни не было времени наслаждаться красотой тьмы, потому что Истребительница Света не теряла ни секунды.

К его удивлению, сама Ревел была словно частью элементальной тьмы, которую она выпустила на волю. Когда она двигалась, её тело, казалось, становилось единым целым с приливом тьмы, растворяясь в бесплотной тёмной жидкости, а затем снова превращаясь в осязаемую форму — благодаря этому она могла перемещаться в любую точку зала с такой огромной скоростью, что это казалось почти мгновенным.

Отражение, которое идеально скопировало её внешность, было таким же.

«Аспектная Способность к передвижению? Или частичная Трансформация?»

Санни не знал.

Через долю секунды Святая была атакована с двух сторон.

Ревел была слишком сильна и могущественна для Трансцендентного Зверя, а значит, по крайней мере одна из Способностей давала ей физическое усиление, весьма схожее со Способностью Святой [Мантия Тьмы]. Хотя сложно было сказать наверняка, Санни подозревал, что степень этого усиления превосходит даже физическое усиление Эффи.

Однако Дремлющая Способность Эффи была универсальной, в то время как Способность Ревел, похоже, действовала только в пределах истинной тьмы. Так что, по крайней мере, в её невероятно мощном Аспекте был какой-то баланс.

Конечно, ещё одна её Способность позволяла ей вызывать приливы элементальной тьмы в любом месте, где бы она ни находилась. Это было весьма проблематично.

Ревел атаковала слева, а Отражение — справа. Оба удара были коварными, разрушительными и мощными… однако Святая не отступала.

Отбив один удар щитом и отразив другой мечом, она легко уклонилась от острых лезвий и сделала небольшой шаг, сместив свой центр тяжести. Одновременно она согнула локоть руки, в которой держала меч, и повернула запястье, перехватив меч Ревел и притянув её ближе.

Хотя Святая сражалась в одиночку против двух могущественных врагов, её собственное усиление было не менее устрашающим, чем их. Кроме того, она превосходила их обоих по росту и массе.

Что касается её навыков… не зря её называли Боевым Мастером.

Описание Атрибута [Боевой Мастер]: «Рождённая на поле боя, Ониксовая Святая искусна во всех видах боя».

Её действия, хоть и были незначительными и осторожными, позволили ей увеличить расстояние между ней и Отражением, одновременно сближаясь с Ревел. Когда их мечи всё ещё были сцеплены, она безжалостно ударила краем своего щита, намереваясь раскроить череп Ревел.

Истребительница Света была вынуждена отступить — растворившись в потоке текучей тьмы, она мгновенно отскочила на несколько метров назад. В то же время Отражение воспользовалось возможностью нанести удар в незащищённый бок Святой.

Но изящный рыцарь уже отвела щит назад, отталкивая клинок противника его ободом. Остриё безрезультатно царапнуло по краю её поножи.

Всё столкновение заняло меньше одного удара сердца.

И в следующие десятки секунд бесчисленное множество подобных столкновений происходило непрерывно, превращая тёмный зал древнего замка в сцену леденящего душу разрушения.

Громоподобные звуки лязгающей стали слились в оглушительную литанию. Мощные ударные волны распространялись во все стороны, уничтожая все остатки алой заразы. Потолок рухнул, пол провалился.

Цитадель, очевидно, была построена из мистических материалов, учитывая, что она выдержала течение времени и бесчисленные бедствия, которые, должно быть, постигли её в Пустотах, — и всё же она не смогла противостоять жестоким силам, высвободившимся в результате битвы.

Санни был в восторге.

Ему ещё никогда не доводилось так ясно, так ярко и так близко видеть чужое боевое искусство. И не просто чьё-то искусство — это была безупречная техника самой Святой, которая была одним из самых страшных воинов, которых он когда-либо встречал.

Размеренная, расчётливая и коварно смертоносная. Стойкая, непоколебимая и взрывоопасная.

Наблюдать за таким совершенством без каких-либо ограничений — это было одновременно и удовольствием, и привилегией. Не только наблюдать за тем, как сражается Святая, но и чувствовать и переживать это, словно её тело было его собственным, как и её воля.

К сожалению… сложившаяся ситуация была довольно плачевной.

Святая провалилась сквозь пролом в полу и тяжело приземлилась на деревянную поверхность этажом ниже, которая слегка треснула под её огромным весом. Вниз дождём посыпались щепки и обломки, и сверху хлынула тьма, стремительно затопив всё вокруг.

Её замысловатые ониксовые доспехи были потрёпаны, их поверхность в нескольких местах покрылась трещинами. На полированном покрытии также было немного рубиновой пыли — она получила несколько ранений. К счастью, в окружении истинной тьмы раны затягивались быстрее, а поскольку Ревел и её Отражения щедро снабдили её редким элементом, неглубокие порезы уже затянулись.

Вслед за ними из потоков тьмы появились два её врага и тут же возобновили атаку.

Ни у одной из сторон не было решающего преимущества — пока на Святую давили Ревел и Отражение, она была подобна несокрушимой стене из камнеподобного металла. Их атаки разбивались о её щит и доспехи, а её собственный клинок представлял смертельную угрозу.

К сожалению, Святая не смогла причинить серьёзного вреда ни одному из своих противников. На данный момент яростная битва зашла в тупик.

Спустя несколько мгновений Истребительница Света и Отражение разошлись в стороны, их чёрные волосы развевались на ветру. Ревел на мгновение остановилась и посмотрела на Святую, суровое выражение застыло на её прекрасном лице.

Принцесса Сонг помолчала секунду, а затем негромко спросила:

«Порождение тьмы… где этот человек нашёл тебя?»

Санни не был обязан отвечать, а Святая и не собиралась.

Она смотрела на Ревел со своим обычным безразличием, а затем слегка приподняла меч, готовясь к атаке.

Однако в этот момент Истребительница Света, казалось, пришла к какому-то решению.

Она холодно улыбнулась, и в следующее мгновение окружающая их тьма окутала её, словно мантия…

В то же время вся Цитадель внезапно содрогнулась, и откуда-то сверху до них донёсся оглушительный звук трескающегося дерева.

Немногим ранее…

На самом верхнем этаже древней Цитадели Нефис стояла посреди цветущего сада. Вокруг неё тяжёлые ветви склонялись под тяжестью алых цветов, а в воздухе витал сладкий аромат.

Её окружали три женщины — одна из них была Лунная Вуаль, Принцесса Сонг. Две другие, скорее всего, были Отражениями, созданные Мордретом, отчуждённым сыном Короля Мечей.

Из пореза на щеке стекали капли крови.

Нефис, нахмурившись, рассматривала свои пальцы, испачканные в крови.

«Они хорошо подготовились».

Нынешняя ситуация и так вызывала беспокойство, но ещё больше её тревожило то, как тщательно дочери Ки Сонг, похоже, были осведомлены о Божьей Могиле и передвижениях Армии Меча.

Проникновение в Пустоты не было лёгкой задачей — иначе ей не понадобилась бы целая армия Пробуждённых воинов, чтобы проложить путь через алые джунгли. Она могла бы просто возглавить группу Святых и отправиться в тайную экспедицию.

Но она этого не сделала. Потому что, хотя Святые и могли смело противостоять опасностям Пустот, они не могли делать это долго. Рано или поздно они встретят что-то, что не смогут победить или от чего не смогут убежать, а если и не встретят, то их эссенция иссякнет, оставив беззащитными в самом сердце древних джунглей. И тогда они умрут.

Даже с таким проводником, как Повелитель Теней, её собственный отряд осмелился спуститься в Пустоты только после того, как они достигли окрестностей Второго Ребра — и это уже был гораздо более опасный план, чем первоначальный.

Знание того, где именно располагались Цитадели, должно было стать преимуществом Домена Мечей.

Однако Истребительница Света и её сёстры добрались до этой Цитадели первыми, причём без армии. Только боги знают, как им это удалось, но… может быть, благодаря родословной Бога Зверей? Или чему-то ещё?

Хуже того, они, похоже, слишком много знали о чемпионах Армии Меча. У Сонг определённо были шпионы среди воинов Валора, но настолько ли они были способны? Или всё дело в Певице Смерти, оракуле крови? В конце концов, хотя будущее больше нельзя было увидеть, то же самое нельзя было сказать о настоящем.

Или во всём виноват Принц Ничего? Возможно, он сделал нечто большее, чем просто пробился к Безымянному Храму, когда посетил Повелителя Теней перед войной?

Нефис не знала, но ей было известно, что Армия Меча — её армия — не смогла перехитрить врага.

Теперь её Святых убивали внизу. Повелитель Теней сражался с Тёмной Танцовщицей Ревел, чьи способности, казалось, напрямую противостояли его.

А её саму загнала в угол Лунная Вуаль, каким-то образом лишив её сил.

Ситуация была ужасной. Мало того, что Сонг удалось захватить контроль над Цитаделью, они могли нанести смертельный удар по Армии Меча, уничтожив четырнадцать её Святых, включая двух сильнейших чемпионов — её и Санни.

Санни…

В голове Неф промелькнул образ его, истекающего кровью на мече Ревел.

На самом деле он не истекал кровью, но всё же…

Уголок её рта изогнулся вниз, а взгляд стал холодным.

Она посмотрела на Лунную Вуаль и ровным тоном сказала:

«Твоя сила нейтрализует Аспекты других людей».

Принцесса Сонг лишь молча улыбнулась.

«Какая мощная Способность…»

Нефис напряглась, пытаясь преодолеть неощутимый барьер, мешавший ей вызвать пламя, но всё было напрасно. Аспекта как будто не существовало вовсе… или, скорее, он был подавлен. Она ощущала сопротивление, но сила подавления была слишком велика, чтобы её преодолеть.

Даже её Воспоминания казались ослабленными. Возможно, именно поэтому стрела лунного света так легко пробила доспехи Святого Саграмора.

Возможно, если бы Лунная Вуаль была одна, Нефис смогла бы прорваться — ведь её Аспект имел Божественный Ранг, а сама она принадлежала к божественной родословной. Её душа была душой Титана. Но сила двух Отражений, казалось, была добавлена к этому проклятью, сделав его почти неразрушимым.

Сила Истребительницы Света напрямую противостояла силе Повелителя Теней. Святой Скорби мог помешать Сэру Джесту играть с разумами дочерей Ки Сонг.

А самой Нефис противостояла Лунная Вуаль — вернее, Лунная Вуаль была естественным противодействием любому Пробуждённому. Эта хрупкая женщина со стройным телосложением и мягкими чертами лица…

Была, пожалуй, самым страшным врагом, с которым мог столкнуться любой Пробуждённый.

Конечно, её сила должна была иметь какие-то ограничения. Иначе она не перенесла бы Нефис так далеко от остальных Святых — она просто свела бы на нет все их силы, сделав их беззащитными.

Нефис снова посмотрела на свои измазанные кровью пальцы.

«Стрела».

Она заметила, что её Аспект был запечатан, только после того, как стрела из лунного света порезала ей щёку, и часть её сияния, казалось, осталась в порезе.

Нефис на мгновение замерла, а затем снова обратила свой взгляд на Лунную Вуаль.

«Ты сказала, что тебе больше подходит имя Чёрная Луна».

Принцесса Сонг мягко улыбнулась:

«Действительно».

Нефис глубоко вздохнула и выпустила свою эссенцию.

Её Аспект был запечатан, но эссенция — нет.

Поэтому ситуация не была слишком уж плачевной.

Её ещё можно было спасти.

Ведь она заметила, что Лунная Вуаль… Чёрная Луна… тоже не использовала ни одну из своих Аспектных Способностей. Значит, подавление чужих Способностей, должно быть, происходило ценой подавления её собственных.

А это означало, что Нефис всё ещё была Трансцендентным Титаном, противостоящим трём Трансцендентным Зверям. Хотя её тело всё ещё было человеческим, она была сильнее и быстрее большинства других Святых. Она никому не уступит в честном противостоянии физической силы и мастерства.

Нет…

Эти Отражения могли имитировать Трансцендентное существо, но она чувствовала, что они намного сильнее, чем сама Лунная Вуаль. Значит, Верховные Звери.

Победа была вполне достижима.

И даже если бы это было невозможно…

Она всё равно бы победила, потому что поражение было недопустимо.

«Спасибо, что рассказала мне, Чёрная Луна».

Сказав это, Нефис, не теряя больше ни единого вздоха, бросилась к дочери Ки Сонг.

Сжигая свою эссенцию, она произнесла Имена, превратив их в грубую Фразу.

В этой Фразе имя Чёрной Луны сплелось с именем разрушения.

Лунная Вуаль была вооружена саблей. Когда Нефис атаковала, её собственный меч — Убийца Родичей — обрушился на неё, словно серебряная молния. Она активировала одно из его зачарований, наделив мрачный клинок элементальным уроном, и одновременно вызвала Безымянное Солнце и Завет Злобы.

Первое даровало зеркальному мечу способность наносить урон души, а второе наделило его остриё разъедающим свойством — не слишком сильным, но накопительным.

Нефис активировала и зачарования своих доспехов — в основном оборонительные по своей природе, чтобы защитить тело во время выпада.

Чем больше зачарований она использовала, тем больше эссенции из неё высасывалось. Но без затратных способностей Божественного Аспекта эссенция была последним, о чём должна была беспокоиться Нефис, и не было смысла пытаться её экономить.

Все её Воспоминания были усилены Короной Рассвета, которую она носила со времён Забытого Берега. И всё же…

Подавляющая сила Лунной Вуали и её Отражений была настолько мощной, что Воспоминания всё равно казались слабыми и бессильными. Словно её доспехи были сделаны из бумаги, а меч — из ржавой стали.

Убийца Родичей всё ещё держался, но Нефис чувствовала, что после окончания битвы ей придётся просить у чародеев Клана Валор новый доспех.

К сожалению, они не могли изготовить для неё новое тело.

Несмотря на мягкую внешность Лунной Вуали, она была искусным бойцом — Нефис не ожидала меньшего от Принцессы Сонг. Кроме того, её хрупкое тело, казалось, обладало свирепой, звериной силой. Она легко отразила удар Убийцы Родичей, сместив вес и поставив саблю под таким углом, чтобы направить и рассеять силу удара.

Выражение лица Лунной Вуали было спокойным.

Однако оно изменилось, как только два клинка встретились.

Нефис едва успела составить Фразу, как та уже начала Формировать мир. Лезвие сабли получило глубокую трещину и едва не разлетелось на куски, а кости Лунной Вуали едва не затрещали. Дочь Королевы отшатнулась назад с приглушённым вскриком и ошеломлённо посмотрела на свою противницу.

У Нефис не было времени насладиться её потрясением.

Два Отражения уже настигали её.

Вокруг её руки взвился рой искр — Воспоминанию, которое она пыталась вызвать, требовалось всего несколько коротких секунд, чтобы проявиться. Однако в такой битве, как эта, несколько секунд были вечностью.

Мир взорвался вихрем насилия.

Нефис была сильна и быстра, но сражаться с тремя врагами было заведомо проигрышной затеей. Ни Лунная Вуаль, ни Отражения не были слабыми, и у них было бесценное преимущество — они могли атаковать её одновременно со всех сторон, чтобы совместными усилиями искалечить её тело и оборвать её жизнь.

Всё, что оставалось Нефис, — это её владение мечом… но это было то, что она знала лучше всего.

Казалось, всё растворилось в мелодичной песне стали. Её разум очистился от всех ненужных мыслей, войдя в состояние абсолютной, запредельной концентрации.

В её мыслях одновременно проносились миллионы наблюдений, выводов и расчётов.

Нефис знала каждый свой мускул, каждое сухожилие, каждую косточку, каждый нерв. Её эссенция текла и бушевала, усиливая её тело в нужное время и в нужном количестве.

Длина её меча, острота его серебристого лезвия. Множество факторов, влияющих на результат каждого удара. Движения врагов и её собственные — всё это было похоже на сложный танец, подчиняющийся прекрасной логике, и тот, кто понимал эту логику, мог задавать темп и ритм танца.

Над всем этим был ещё один, гораздо более запутанный уровень. Уровень мастерства и намерений. Нефис тоже хорошо разбиралась в них — конечно, её проницательность уступала тому, на что была способна Кэсси, и Санни, похоже, тоже. Но в большинстве случаев этого было достаточно, чтобы предугадать, что предпримет враг.

Так что она держалась.

Её меч был похож на струящийся поток серебристого металла, движущийся так быстро, что казалось, он превращается в сферу вокруг неё. Каждый её шаг, каждое движение были безупречно рассчитаны и взвешены, что позволяло ей защищаться от трёх врагов одновременно. Она блокировала, отклоняла и уклонялась от удушающего натиска ударов, не позволяя Лунной Вуали пустить ей кровь.

Пока что.

Это было… странно — сражаться, не используя свой Аспект.

Нефис почти забыла, каково это — полагаться только на своё тренированное тело и мастерство фехтования. Хотя она и обращалась к своим силам так редко, как только могла, стараясь победить, не прибегая к Аспекту, — но обстоятельства редко позволяли это, и даже если ей удавалось выстоять, знание о том, что у неё есть пламя, всегда было с ней.

Она ожидала, что сражаться без возможности даже вызвать его будет затруднительно и утомительно.

Но на самом деле это было облегчением.

Это была почти эйфория, потому что впервые за долгое-долгое время… она была свободна от боли.

Такая простая вещь, но она полностью изменила ощущение от этой битвы.

Нефис должна была быть напряжённой, мрачной и на грани отчаяния.

Она должна была хвататься за возможность переломить ситуацию.

Она должна была горько скучать по своей силе.

Но вместо этого она почувствовала облегчение.

Облегчение нахлынуло на неё, как прилив, и простое удовольствие от того, что она полностью отдалась мечу, вызвало на её лице слабую улыбку.

Её улыбка, казалось, удивила Лунную Вуаль.

Принцесса Сонг на мгновение замешкалась, а затем между двумя изящными взмахами сабли спросила:

«Почему ты улыбаешься, Меняющая Звезда?»

Нефис блокировала атаку одного из Отражений, поймала ещё один удар на свой наруч и попятилась назад, чувствуя, как по ладони течёт струйка крови.

Её улыбка не дрогнула.

«Это просто… освежает. Хоть раз оказаться бессильной».

С этими словами она отпустила рукоять своего меча и вытянула окровавленную ладонь вперёд.

В этот момент вихрь искр, наконец, превратился в Воспоминание.

Это Воспоминание представляло собой факел из чёрного дерева, на верхушке которого в серебряной клетке горел сгусток призрачного голубого пламени.

Голубое пламя отражалось в безмятежной глубине её спокойных серых глаз.

Заросший храм, стоящий посреди тёмного озера, содрогнулся, и на мгновение тусклый полумрак Пустот озарился яркой вспышкой холодного света.

Из заросших окон на верхнем этаже замка вырвались мощные потоки призрачно-голубого пламени, протянувшиеся на десятки метров во все стороны, словно лучи огненной звезды. Лианы и ветви, закрывающие амбразуры, мгновенно превратились в пепел.

На долю секунды мир, казалось, застыл. Затем на древних стенах появилась сеть сверкающих трещин, и вся верхняя часть замка исчезла в испепеляющем сиянии мощного взрыва.

Над тёмным озером расцвёл огромный цветок голубого пламени. Облако горящих щепок разлетелось во все стороны, как шрапнель, и оглушительный гром прокатился по бурлящей воде. Огромный шпиль замка медленно накренился, погружаясь в пламя, а затем рухнул вниз с огромной высоты.

Когда клубящаяся масса пламени поднялась в воздух, загорелись деревья и лианы, пронизывающие опустошённые верхние этажи Цитадели. Огонь жадно охватил их, уже распространяясь вниз.

Далеко внизу Святая неподвижно стояла на месте, в то время как всё здание замка сотрясалось. Истребительницу Света окутал водоворот тьмы — её лёгкое тело скрыл тёмный поток, словно она стала с ним единым целым.

И тут во тьме что-то зашевелилось.

Тьма обрела форму, и вдруг Святой пришлось поднять голову, чтобы посмотреть в глаза своему врагу.

Ревел сохранила большую часть своих человеческих черт… просто её красота стала ещё более завораживающей. Её рост тоже увеличился, достигнув почти четырёх метров. Её иссиня-чёрные волосы, казалось, стали длиннее, а из головы теперь торчали два слегка изогнутых обсидиановых рога.

Из её спины росли два чёрных крыла, похожих на крылья летучей мыши, каждое из которых было увенчано острым обсидиановым шипом.

С её безупречной алебастровой кожей и мрачными глазами она была похожа на прекрасного демона тьмы… или, возможно, падшего ангела.

Мгновение спустя её гипнотизирующий взгляд вспыхнул с неожиданной силой, и она сделала выпад вперёд. Её изогнутый меч тоже увеличился в размерах, превратившись в подобие одати — или как там ещё называется эквивалент одати для меча.

Её Отражение тоже уже было окутано водоворотом тьмы.

Святая молча бросилась вперёд, чтобы встретить атаку.

Меч Ревел столкнулся с её щитом, заставив руку чуть дрогнуть. Молчаливый рыцарь упрямо выдержала удар ужасающей силы, но тот всё равно был достаточно сильным, чтобы отбросить её на пару шагов назад. Однако в тот же миг одно из крыльев Ревел метнулось вперёд, как хвост скорпиона, и острый обсидиановый шип — или, возможно, коготь — мелькнул над краем круглого щита, пронзив доспехи Святой и её грудь.

Пробить ониксовую броню Подземного Мира было нелегко, но крыло Истребительницы Света легко справилось с этой задачей.

Крыло вернулось назад так же быстро, как и ударило, не позволив Святой разрубить его мечом. Но другое уже опускалось, чтобы ужалить её с другой стороны…

Из страшной раны на груди потекли струйки рубиновой пыли, окрашивая ониксовые доспехи в красный цвет.

Святая спокойно отвела щит, чтобы отразить обсидиановый коготь. Удар снова отбросил её назад, и долю секунды спустя Ревел расправила своё первое крыло, полоснув Тень его краем, пока отступала.

Край крыла был острее меча. Святая отбила удар мечом, но на её перчатке осталась глубокая царапина.

Меч Ревел уже стремился к забралу её шлема. Её способность использовать оружие и крылья для создания непрерывного потока ужасающих атак была одновременно странной и завораживающей, изящной, как танец, и смертоносной, как объятия самой смерти. Каждое движение плавно перетекало в другое, создавая мрачное и жуткое зрелище.

Позади них Отражение уже закончило свою Трансформацию.

Демонические существа атаковали Святую одновременно, обрушив на неё такой ужасающий шквал атак, что любой другой Трансцендентный Дьявол был бы уничтожен в мгновение ока.

Но изящный каменный рыцарь, стоявший перед ними, не был обычным дьяволом. Она была одной из Каменных Святых, детей Подземного Мира. Наделённая благословением теней, она была слишком страшна, чтобы её можно было легко победить.

Более того, в то время как Аспект Ревел противостоял Аспекту её хозяина, сама Святая процветала в элементальной тьме, вызванной Принцессой Сонг.

Вскоре тёмный зал был разрушен ураганом из оникса и стали. Три могущественных существа, сражавшиеся в смертельной схватке под обвалившимся потолком древнего зала, двигались с поразительной скоростью, ярость их схватки была столь велика, что мистическое дерево вокруг них застонало и задрожало, а сама тьма, казалось, в испуге сжалась.

Святая оставалась такой же холодной и безучастной, как всегда, её рубиновые глаза сияли багровым пламенем. Её побитый щит выдержал бесчисленные удары, а тёмный клинок несколько раз попробовал кровь врага.

К сожалению, все раны, которые она успела нанести Ревел и её Отражению, были мелкими и незначительными.

Её собственные доспехи к этому моменту были сильно потрёпаны, пробиты в дюжине мест и покрыты рубиновой пылью.

Однако в окружении истинной тьмы Святая просто не поддавалась ужасным ранам. Наоборот, они затягивались с поразительной скоростью. Рана на груди уже закрылась, да и остальные не отставали.

И всё же… долго так продолжаться не могло. Пусть и медленно, но враги одерживали верх. Чем дольше продолжалась эта битва, тем слабее становилась она, и тем больше преимущества они приобретали.

Зал постепенно наполнялся запахом гари.

Приняв решение, Святая напрягла своё израненное тело и на мгновение оттолкнула обоих порождений тьмы.

На короткий миг никто из них не сдвинулся с места, собирая силы для следующего столкновения.

Святая молча смотрела на прекрасную демонессу Ревел…

А затем бросила свой потрёпанный щит на пол.

Её оружие изогнулось и удлинилось, превратившись в тяжёлый двуручный меч.

Казалось, она отказалась от всякой защиты в пользу бескомпромиссного нападения.

В пользу неукротимого желания видеть своих врагов мёртвыми, чего бы это ни стоило. Багровое пламя, горевшее за её треснувшим забралом, излучало холодный свет.

Санни молча сопровождал Святую, погрузившись в ощущения от яростной битвы. Ревел была сильна — даже слишком… оглядываясь назад, можно сказать, что после обретения Трансцендентности он стал несколько самонадеянным, из-за чего недооценил чемпионов Сонг.

Почему бы первой Святой среди дочерей Королевы не быть исключительно сильной? Разумеется, Ревел всегда была неприметной и избегала внимания общественности. В последние годы никто не слышал о её подвигах или достижениях. Более того, Санни казалось, что он ни разу не видел никаких записей её появления на публике…

И всё же ему следовало больше опасаться семи сестёр-Трансцендентов, которые были воспитаны Сувереном и унаследовали родословную Бога Зверей.

Санни был убеждён, что сможет победить каждую из них в честном поединке — точно так же, как был уверен в своей победе над Морган.

…Если бы не тот факт, что Ревел владела элементальной тьмой и ей помогал Мордрет. Коварный ублюдок.

Как ему удаётся создавать проблемы для Санни, находясь на берегу Штормового Моря?

К счастью, Святая противостояла Аспекту Истребительницы Света точно так же, как та противодействовала Аспекту Санни. Так что он не беспокоился слишком сильно…

Пока она не отбросила свой щит и не сменила стойку.

В этот момент Санни наконец ощутил намёк на тревогу.

Он помнил эту стойку… это был знак того, что она отказывается от привычной консервативной техники в пользу дикой и пугающе смертоносной, которая была совершенно безжалостной — как к врагам, так и к себе самой.

Тьма была пропитана запахом дыма.

Грохот взрыва, который они слышали ранее, должно быть, был вызван Нефис. Похоже, этот взрыв не был вызван ядрами души — иначе вся Цитадель превратилась бы в груду обломков. Значит, взрыв был вызван её Аспектом, Колдовством Имён или и тем, и другим.

По крайней мере, это был знак, что она ещё жива и сражается. Однако Санни никак не мог понять, что могло задержать её так надолго… он ожидал, что рано или поздно она расправится со своим врагом.

Всё зависело от Святой.

«Береги себя…»

Его Тень сделала шаг вперёд, а затем неожиданно со страшной силой ударила ногой по круглому щиту. Потрёпанный щит отлетел от потрескавшегося пола, как диск, столкнулся с Отражением и отбросил его назад.

Изящный каменный рыцарь уже бросилась на Ревел.

Святая проигнорировала обсидиановые когти и позволила им беспрепятственно пронзить её доспехи: один сорвал наплечник и распорол плечо, другой ударил по шлему, разбив его вдребезги.

Её волосы развевались на ветру, и открылось нечеловечески красивое лицо, лишённое выражения и покрытое рубиновой пылью.

В следующее мгновение её тёмный меч столкнулся с клинком Ревел, отбросил его в сторону и вонзился в крыло.

Тело Истребительницы Света было защищено кожаной бронёй, но крылья — нет. Усиленный элементальной тьмой, чёрный меч практически отсёк одно из них, заставив Истребительницу Света испустить болезненный стон.

Из отрубленного крыла вместо крови потекла чистая тьма.

Но Святая ещё не закончила… нет, она только начинала.

Лишённая необходимости обороняться, она превратилась в предвестницу смерти. Даже если это было взаимное уничтожение, её враги будут уничтожены первыми…

Что ставило их в затруднительное положение.

Санни зашевелился, начиная понимать, что делает Святая.

Она ударила гардой меча в грудь Ревел, отбросив её назад, а затем крутанулась, чтобы отразить атаку Отражения. Их оружие столкнулось, породив ударную волну, и Святая обменялась с противником ещё одним ранением — она наклонила голову, чтобы избежать смертельного удара, и обсидиановый коготь вонзился ей в плечо.

Её рубиновые глаза вспыхнули холодным презрением.

Убрав одну руку с рукояти меча, она схватила коготь, впечатав его в свою каменную плоть, чтобы лишить крыло возможности отступить, и вогнала остриё меча в брюхо Отражения.

В этот момент сзади напала Ревел.

На несколько мгновений все трое оказались втянуты в кровавую схватку, а затем разошлись, получив страшные раны.

Святая была изувечена сильнее, чем её враги, но и они не ушли невредимыми.

Санни почувствовал горький гнев от того, как пострадала его неразговорчивая Тень, но в то же время…

Ему хотелось смеяться.

Ведь он наконец-то понял намерения Святой.

На самом деле она не пыталась пожертвовать собой, чтобы убить врага, — он всё равно не позволил бы ей этого сделать. Вместо этого она ставила свою жизнь на то, что враг тоже не позволит ей этого сделать.

Святая сражалась с Ревел и её Отражением… но Ревел сражалась всего лишь с простым слугой Повелителя Теней. Если она позволит тяжело ранить себя или, что ещё хуже, убить, Повелитель Теней победит.

Иными словами, Святая могла позволить себе стратегию взаимного уничтожения, чтобы победить врага, а Ревел — нет, ведь она уничтожит лишь приспешника врага, а не самого врага.

«Как коварно!»

Неужели его благородная и гордая Святая научилась нескольким коварным трюкам, следуя за ним все эти годы?

Как бы то ни было, битва зашла в вынужденный тупик.

Прекрасная демонесса тьмы Ревел с мрачным выражением лица смотрела на избитую Тень.

Через несколько мгновений она произнесла сквозь стиснутые зубы:

«…Проклятье».

Её завораживающий голос звучал как песня беспросветной бездны, но Санни больше интересовала эмоция, скрытая в этом коротком слове.

Это был гнев.

«Что ты собираешься делать?»

Санни не был уверен, что предпримет Ревел…

Но он уже понимал, что ему нужно делать дальше, и действовать нужно было незамедлительно.

Поэтому он позволил себе отделиться от Святой и незаметно потёк по её руке…

На клинок Змея Души.

Санни разорвал слияние со Святой и скользнул на клинок Змея Души, обхватив лезвие змеевидного меча. Лишённая его поддержки, молчаливый рыцарь слегка покачнулась — впрочем, учитывая, насколько серьёзно она была ранена, этот внезапный признак слабости не выглядел чем-то из ряда вон выходящим. Ревел ничего не заметила, решив, что нечеловечески прекрасное создание просто слишком тяжело ранено.

Санни слился со Змеем и на долю секунды оцепенел. Оказаться единым целым со Святой было достаточно странным ощущением, но стать мечом было совершенно непостижимым опытом.

У Санни не было ни крови, ни глаз, ни конечностей. Его тело было жёстким и бескомпромиссным, выкованным для единственной цели — резать, рассекать и кромсать, отрывая живых существ от понятия жизни. Держась в твёрдой руке своего хозяина, он был там, где ему и положено быть.

Его остриё было острым. Его цель была ясна.

Его решимость была абсолютной.

…Разница между всем, что было знакомо Санни, и этим непреклонным существованием была настолько огромной, что его разум просто не мог её осознать. Он даже не был уверен, какая часть его самого произошла от Змея, а какая — от меча. Было бесчисленное множество нюансов, которые он не мог постичь, бесчисленные слои себя, которые он мог чувствовать, но не понимать.

Однако даже эти несколько коротких мгновений стали для него откровением.

Ещё во время обучения Санни догадался, что слияние с его Тенями может привести его к следующему шагу Танца Теней. Но теперь, когда он стал единым целым со Змеем в его форме Оружия Души, он сделал ещё одно предположение.

Его тени могли усиливать Воспоминания. Так что… не улучшится ли его плетение, если он будет изучать Воспоминания, сливаясь с ними? Может быть, это и есть тот катализатор, которого ему так не хватало в его стремлении выковать меч, связанный с душой?

Эти предположения были захватывающими и вдохновляющими. К сожалению, времени на их обдумывание не было…

Ведь он всё ещё находился в эпицентре тяжёлой битвы, и она вот-вот должна была достигнуть своего апогея.

Короткий миг бездействия подходил к концу. Ревел и Отражение готовились действовать, несмотря на свои раны. Насколько Санни мог судить, Истребительница Света уже приняла решение и выбрала путь к разрешению затруднительного положения, в которое её поставила Святая.

Она собиралась пожертвовать Отражением, чтобы уничтожить слугу Повелителя Теней, а затем разобраться с самим хозяином.

По крайней мере, именно так и поступил бы Санни.

Поэтому он должен был помешать этому.

Он пожалел, что у него нет зубов… потому что прямо сейчас было бы самое подходящее время стиснуть их.

«Как бы выглядел меч с зубами?»

Внезапная мысль пронеслась в голове без приглашения.

Лучше было не представлять.

«Святая, сейчас!»

Он мысленно отдал ей команду.

Прежде чем Ревел и Отражение успели сдвинуться с места, Святая слегка пошевелилась. Её разбитые доспехи застонали, и рубиновая пыль посыпалась в клубящуюся тьму. Она подняла обе руки над головой, словно готовясь нанести мощный нисходящий удар. Однако вместо этого изящная Тень наклонилась вперёд…

И со всей своей Трансцендентной силой метнула тёмный меч в Ревел. Это был действительно глупый поступок. Мало того, что Истребительница Света могла легко увернуться или отклонить импровизированный снаряд, так ещё и Святая оставляла себя безоружной и беззащитной. Ужасная ошибка в схватке, которую она уже проигрывала.

Как раз в тот момент…

Как раз в тот момент, когда Ревел двинула своим клинком, чтобы отбить тёмный меч в сторону, Санни отдал ещё одну команду.

В тот же миг меч покрылся рябью и изменил форму, приняв смутно различимый человеческий облик. Затем его силуэт увеличился, превратившись в чудовищную фигуру, которая тяжело приземлилась на деревянный пол и бросилась на Принцессу Сонг.

Он приказал Змею принять новую форму.

Санни тщательно обдумывал, какую из безмолвных теней, обитающих в его душе, он выберет. Поначалу его мысли остановились на самом очевидном варианте — Чёрном Рыцаре из разрушенного собора Мрачного Города, его старом заклятом враге.

Чёрный Рыцарь был страшным и ужасным противником. А лучше всего было то, что он владел истинной тьмой и обладал несколькими мощными способностями, связанными с ней. Именно убив безжалостного стража собора, Святая впервые эволюционировала. Теперь, когда их окружала та же стихия, Змей мог позаимствовать у тени Чёрного Рыцаря сродство с ней, приняв облик сгустка тьмы, облачённого в проклятые доспехи.

Однако, как только Санни хорошенько обдумал свой выбор, он понял, что он был неудачным. Когда-то Чёрный Рыцарь казался грозным, но сейчас он был всего лишь Падшим Дьяволом. То, что когда-то было смертельным врагом, теперь стало пустяковой угрозой для Санни… да и для Ревел тоже.

По правде говоря, ни одна из форм, которые мог принимать Змей, не могла представлять угрозы для Принцессы Сонг— по крайней мере, теперь.

Если бы они сами устраивали засаду на силы Сонг, то форма Ужаса ЛО49, Сивиллы Падшей Благодати, помогла бы Санни уничтожить множество врагов. Если бы они сражались на огромном открытом пространстве, то форма Остатка Нефритовой Королевы могла бы обрушить на врагов дождь разрушения.

Но сейчас ни одна из этих форм не могла противостоять Ревел. Она легко уничтожит их, не теряя времени.

А Санни отчаянно нуждался в том, чтобы она потеряла его впустую.

Итак, форма, которую принял Змей…

Была существом, напоминающим огромную, чудовищную смесь человека и волка. Оно было высоким и покрыто густым, диким мехом. Его пасть раскрылась в зверином оскале, обнажив ужасающие клыки, а каждый из когтей был похож на изогнутый меч.

…Это был Святой Зловещей Клык, павший вассал Великого Клана Сонг, которого Санни убил во время Битвы за Чёрный Череп и чьё Эхо он позже потерял в Пустыне Кошмаров.

Змей толкнул себя вперёд мощными ногами, а его длинные руки протянулись к Ревел.

Вернее, к тому месту, где мгновение назад находилась Ревел.

В форме меча Змей не мог ни видеть, ни слышать, ни чувствовать, а в облике Зловещего Клыка он был ослеплён тьмой — как и Санни.

Конечно, он не был совсем бесполезен.

Ведь одна из Аспектных Способностей Зловещего Клыка могла значительно усилить его чувства. Они были настолько острыми, что Санни мог слышать малейшие звуки, различать огромное количество запахов и даже чувствовать вибрацию пола достаточно тонко, чтобы точно определить передвижение врага.

Таким образом, у них были хорошие шансы попасть в Ревел.

К сожалению, у них также не было шансов победить её в поединке. Санни, как человек, сражавшийся со Зловещим Клыком, прекрасно знал, на что способно звериное тело дикого Святого, — и это было далеко не то, с чем бы не смогла справиться Истребительница Света.

Хуже того, Пробуждённая Способность Зловещего Клыка, усиливавшая его физическую мощь пропорционально глубине гнева, была практически бесполезна при использовании Змеем. Настоящий Святой обладал жестоким характером и сверхъестественным контролем над своими эмоциями, но Змей не отличался особой гневливостью. На самом деле Санни не знал, способна ли его Тень вообще испытывать эмоции.

Змей также не мог унаследовать Трансцендентное боевое искусство мёртвого Святого. Короче говоря, они не смогли бы разорвать Ревел на части когтями Зловещего Клыка.

Но, к счастью, им это и не требовалось. Ведь их цель была иной…

Всё, что им нужно было сделать, — это задержать Принцессу Сонг достаточно долго, чтобы дать Святой немного передышки.

И для этой цели форма Зловещего Клыка подходила как нельзя лучше.

Ревел была достаточно сильна, быстра и безжалостна, чтобы в одно мгновение убить фальшивого Святого — особенно в глубинах своего вихря тьмы, после принятия Трансцендентной формы. Поэтому Санни не собирался соревноваться с ней ни в силе, ни в скорости, ни в мастерстве.

Точнее, он не собирался заставлять Змея соревноваться.

Вместо этого он собирался нанести ей ментальный удар. Не мистический, а совершенно обычный — что не делало его менее действенным.

Дело в том, что даже такой могущественный человек, как Ревел, была бы на мгновение ошеломлена, если бы перед ней вдруг появился человек, умерший много лет назад. Особенно если это был человек, которого она знала, и знала хорошо… например, верный вассал, служивший их клану десятилетиями.

Как и ожидал Санни, в темноте раздался дрожащий шёпот — едва различимый, если бы не острый слух Змея:

«…Клык?»

Возможно, Ревел и задержалась всего лишь на мгновение, но Санни и Змею этого было достаточно.

Прежде чем смертоносный обсидиановый коготь или острый клинок смогли нанести вред их звериному телу, они настигли врага.

Змею было не под силу сражаться с Ревел вслепую. Но задержать её? Это было гораздо проще.

Санни почувствовал, как его мощные руки обхватывают тело прекрасной демонессы, а когти вонзаются в кожаную броню и пронзают кожу. А затем массивное тело Зловещего Клыка столкнулось с её телом, повалив их обоих на пол. Змей раскрыл пасть и вслепую укусил, целясь в горло Ревел. Однако прежде, чем острые клыки смогли разорвать его, две мощные руки схватили челюсти, как тиски, не давая им сомкнуться.

На мгновение они оказались сцепленными на полу. Истребительница Света была намного сильнее, но Змей держался… пока.

Санни не был уверен, как долго ещё сможет сопротивляться.

Он также не был уверен, что обсидиановый коготь Истребительницы Света не пронзит его Тень долей секунды позже. Оставшееся крыло, казалось, застряло под её телом, но ситуация могла измениться в любой момент.

Змей пытался разорвать сердце Ревел, пока Ревел спокойно отрывала ему нижнюю челюсть. Санни почувствовал мучительную боль и ощутил, как по шее течёт горячая кровь.

Тем временем позади них…

Как только Святая выпустила из рук тёмный меч, она проигнорировала свои изнурительные раны и бросилась к Отражению.

Существо на мгновение замешкалось, удивлённое внезапным появлением звероподобного монстра и его немедленным выпадом в сторону Ревел: Отражение было всего лишь Зверем, и, хотя интеллект этих существ подчинялся иным законам, чем у Кошмарных Существ, оно не выглядело таким же умным, как человек или как первоначальный Зеркальный Зверь.

Ситуация была бы ещё более отчаянной, если бы Отражение было Демоном… или, что ещё хуже, Дьяволом. Тогда оно бы не ограничивалось отражением самой Ревел — вместо этого оно могло бы стать Святой или даже Извергом.

Как бы то ни было, оно не успело вовремя перехватить изящного каменного рыцаря. Через мгновение Святая атаковала его, храня ледяное молчание. Она не стала снова создавать меч тьмы, поскольку это заняло бы больше времени, чем у неё было, — вместо этого она просто использовала ониксовые шипы, торчащие из костяшек её бронированных перчаток.

Первый же удар раздробил повреждённое лезвие Отражения.

Святой не нужен был меч, чтобы убить врага — в конце концов, она была мастером любого оружия, в том числе и собственного тела. Именно она учила Изверга рукопашному бою, и ученик ещё не превзошёл учителя. Отражение, наконец, отреагировало, взмахнув крыльями, чтобы добить живую статую своими обсидиановыми когтями. Но Святая боролась с этой демонической формой уже достаточно долго, чтобы узнать её сильные и слабые стороны, — она сблизилась, оказавшись почти лицом к лицу с прекрасным созданием.

Крылья Ревел были смертоносны, но их структура определяла определённую дальность действия — стоило кому-то оказаться слишком близко к Принцессе Сонг, спрятаться за её телом, и смертоносные когти уже не могли его достать.

Пока Змей и истинная Истребительница Света врезались в пол, Святая увернулась от когтей Отражения и спокойно захватила его вторую руку между своей правой рукой и телом…

А затем послала левую руку вперёд.

Её целью был живот существа, который она пронзила мечом ранее.

Там броня была пробита. Кожа Отражения была рассечена, как и адамантиновые мышцы под ней.

Святая с холодным безразличием смотрела на фальшивое лицо Верховного Зверя. Багровое пламя в её глазах угрожающе вспыхнуло, становясь всё глубже и темнее.

В следующее мгновение её бронированная перчатка пробила страшную рану. Залитая кровью и струящейся тьмой, она безжалостно вонзила руку в тело существа, согнув её в локте, чтобы достать до грудной клетки.

Её бронированный кулак сжал то, что должно было быть сердцем Отражения.

В следующее мгновение раздался тихий, мелодичный звук…

Словно где-то рядом, но в то же время далеко, вдребезги разбилось огромное стекло.

Верхние этажи древнего замка были разрушены мощным взрывом, который буквально разорвал их на части. Внизу бушевало пламя и поднимался густой дым. Обжигающий жар пронизывал удушающую темноту, и горящие стены рушились, падая вниз, в бурлящие воды далёкого озера.

В этом кромешном аду раздался хриплый кашель, и груда обломков пришла в движение. Хрупкая женщина отбросила в сторону тлеющую опорную балку, весившую несколько тонн, и медленно поднялась на ноги. Её красивое лицо было покрыто пеплом.

Почти одновременно с ней с пола поднялась ещё одна фигура, холодно оглядываясь по сторонам. Это была девушка с серебристыми волосами, одетая в сильно повреждённые блестящие доспехи. В одной руке она держала серебряный меч. В другой — разбитый чёрный факел, растворяющийся в вихре белых искр.

Кожа Неф цвета слоновой кости была такой же первозданной, как и прежде. А вот тело Лунной Вуали было покрыто жуткими ожогами. Она болезненно вздохнула и слегка пошатнулась, глядя на Нефис с измученной гримасой.

В конце концов её губы приоткрылись.

«…Ты — Формирователь».

В голосе Лунной Вуали слышалось едва сдерживаемое потрясение. То, что она знала о Формировании и смогла распознать его, было похвально — в конце концов, в нынешнее время не осталось настоящих практиков этого вымершего колдовства… по крайней мере, Нефис не знала никого, кроме себя самой.

Она сделала шаг в сторону Лунной Вуали, готовясь к решительной атаке.

«Едва ли».

Времени было в обрез.

Нефис действительно призвала Истинное Имя Огня и вплела его в простую фразу, чтобы вызвать мощный взрыв. Её собственный Аспект был подавлен, поэтому в качестве источника пламени она использовала чёрный факел.

Результат превзошёл все её ожидания, но этого оказалось недостаточно, чтобы выиграть битву.

Нефис избежала взрыва, оставшись практически невредимой, поскольку была практически невосприимчива ко всем видам огня, кроме своего собственного. Отражения тоже остались в порядке — они были слишком сильны, чтобы их можно было уничтожить простым огнём. Таким образом, у неё оставалось всего несколько драгоценных мгновений, чтобы разобраться с Лунной Вуалью, которая, тем временем, пострадала больше всех.

Не только потому, что она была обычным Трансцендентным Зверем, но и потому, что Нефис всё ещё сжигала свою эссенцию, направляя Истинное Имя Разрушения. Призыв требовал от Формирователя многого, но для такой убийцы, как она, это того стоило. Призыв Разрушения не вызывал поражающие врагов молнии с небес, да и не сминал их, как ударная волна.

Вместо этого результат обращения к Истинному Имени был коварным и тонким. Нефис не солгала, отвечая на вопрос Лунной Вуали. Её мастерство в Формировании действительно было простым и лишённым всякой изысканности. Благодаря урокам Ананке и Аспектному Наследию она постигла немало Имён, но способы их использования были грубыми, а фразы — примитивными.

И всё же даже в её устах Истинное Имя Разрушения было грозным инструментом. Если она просто направит его без особого контроля, её атаки станут более разрушительными, чем должны были быть. Если же она соединит его с именем врага — тем более с его Истинным Именем, — то враг будет проклят, как будто на него было наложены мистические чары.

Каждый порез становился глубже, а каждый полученный удар — сильнее. Именно поэтому Лунная Вуаль больше всех пострадала от взрыва. Казалось, сам мир перестраивался, чтобы уничтожить её.

Такова была сила Формирования — способность подчинять мир своей воле. Возможно, именно потому, что Нефис лишилась своего Аспекта, впервые за много лет став бессильной, она увидела Формирование с новой стороны.

«Воля…»

Когда Нефис атаковала, в её голове возникла неожиданная мысль. Не в этом ли заключается суть Верховенства — навязывать миру свою волю? Она управляла пламенем и наложила заклятие разрушения на Лунную Вуаль. И то и другое формировало мир в соответствии с её желаниями. Конечно, она добивалась этого не собственной волей — вместо этого она использовала Колдовство Имён в качестве проводника.

Возможно, удивительная сила Формирования была намёком на путь, который ей предстоит пройти, чтобы достичь Верховенства?

Не успел меч Нефис дотянуться до Лунной Вуали, как раздался грохот, и одно из Отражений пробило горящую стену, а его сабля разрезала адамантиновую древесину, словно бумагу.

Нефис потеряла факел, но теперь они были окружены огнём. Она всё ещё обращалась к Истинному Имени, поэтому усилием воли заставила палящее пламя взметнуться и обрушиться на существо, преграждая ему путь.

Пытаться победить Лунную Вуаль и двух Верховных Зверей было рискованно. Поэтому Нефис выбрала наиболее перспективную стратегию — не обращать внимания на Отражения и во что бы то ни стало уничтожить самое слабое звено, Принцессу Сонг.

И всё же она потратила мгновение концентрации, чтобы задержать первое Отражение.

Лунная Вуаль использовала эту долю секунды, чтобы взмахнуть клинком.

Она и сама была искусным фехтовальщиком.

Острая сталь глубоко вонзилась в бок Неф через прореху в её искорёженных доспехах, и алая кровь потекла ручьём…

Обычный человек, получив такую страшную рану, был бы оглушён болью. Даже опытный воин отреагировал бы, пытаясь спастись или отшатнуться назад. В крайнем случае, он бы вздрогнул.

Но Нефис никак не отреагировала, словно боль не имела для неё значения. Как будто порезаться острым лезвием было пустяком.

Более того, за мгновение до того, как сабля коснулась её тела, она, словно не обращая внимания на боль, повернула корпус. Не для того, чтобы избежать удара, а чтобы он пришёлся по рёбрам, а не проник в уязвимую брюшную полость.

Благодаря этому её меч оставил на теле Лунной Вуали кровавый след, заставив Принцессу Сонг отпрыгнуть назад.

Не обращая внимания на кровоточащую рану в боку, Нефис продолжила атаку. Её лицо было бесстрастным, а глаза спокойными, как два глубоких озера. Однако внутри она испытывала лёгкое сожаление.

Ведь она больше не сможет наслаждаться отсутствием боли. Даже если порезы острым клинком были лёгкой и незначительной мукой, эта рана была лишь одной из многих, которые ей придётся получить, чтобы победить.

По мере того, как разгоралось пламя, а Нефис сражалась с Лунной Вуалью, совершенно равнодушная к мучительной агонии и вреду, наносимому её телу, Принцесса Сонг казалась всё более и более обеспокоенной.

В конце концов, любопытная улыбка изогнула её бледные губы, и она спросила:

«Меняющая Звезда… что ты за монстр?»

Нефис опустила меч и переспросила в своей обычной невозмутимой манере:

«Монстр?»

Меч со свистом пронёсся по воздуху, промахнувшись мимо шеи Лунной Вуали всего на миллиметр.

Одним безупречным, плавным движением она превратила косой удар в опасный выпад.

«Я не помню. Я не была Монстром уже очень, очень долгое время…»

Вдали, на берегу тёмного озера, святой Ривален из Эгиды Розы, издав болезненный крик, покатился вниз по каменным ступеням, оставляя за собой кровавый след. Его Трансцендентная форма давно распалась, и он снова стал обычным человеком.

Один из его глаз отсутствовал, а золотые доспехи были пробиты в полудюжине мест. Упав в воду, он издал сдавленный стон и с трудом поднялся на ноги.

Враги, похоже, не спешили его прикончить, и всё же… его смерть была неизбежна.

«Проклятье…»

Сэр Ривален покачнулся и упал на колени, его кровь смешалась с неспокойной водой. Он поднял голову с мужественным выражением лица.

По каменным ступеням медленно спускался огромный зверь, похожий на грациозную пантеру. Хуже того…

В его сторону шли две человеческие фигуры, каждая из которых была покрыта ужасными ранами. Это были трупы двух паладинов Валора, которых дочь Ки Сонг уже убила, и которых злобная королева вернула к извращённому подобию жизни. Его бывшие коллеги, товарищи и соратники.

Сэр Ривален стиснул зубы, понимая, что выхода нет.

На самом деле он не боялся смерти, если она была необходима для благородной цели. Однако… стать одним из них, быть использованным во вред своим товарищам-рыцарям…

Это казалось слишком мерзким.

Он посмотрел вниз, на своё окровавленное отражение в воде, и тихо прошептал:

«…Тогда мне придётся позаботиться о том, чтобы моё тело было полностью уничтожено».

Его голос был слабым, но полным решимости.

Враги приближались…

Но прежде, чем Святой Ривален успел что-либо предпринять, он почувствовал, что вода вокруг него стала странно тёплой… даже обжигающей.

Затем она внезапно забурлила и хлынула волной.

Мгновение спустя прямо за его спиной из озера поднялось ужасное чудовище.

Это был огромный изверг, выкованный из чёрного металла, с четырьмя длинными руками и адским пламенем, пылающим в его злобных глазах. Потоки воды стекали с его полированного, усеянного шипами панциря, с шипением испаряясь и превращаясь в облака пара.

Возвышаясь над стоящим на коленях Риваленом, Изверг посмотрел вниз на Бесшумного Сталкера и два трупа Трансцендентов.

Затем он открыл свою ужасную пасть и выплюнул в озеро полный рот стеклянных осколков.

Святой Ривален на мгновение растерялся.

«Что?»

Почему создавалось впечатление, что на свирепом лице этого ужасного существа появилось недовольное выражение?

…И почему казалось, что оно грызло стекло?

Внутри древней Цитадели ужасающая битва близилась к мрачному завершению. Интерьер большого зала был опустошён, и, хотя дым ещё не дошёл сюда, тёмное пространство было пронизано знойным жаром. Разбитый вдребезги пол был залит кровью.

Битва сложилась не лучшим образом для Святых Армии Меча. Большинство из них уже погибли — остались лишь четверо, каждый из которых боролся за жизнь.

Святой Роан был избит и окровавлен, его белая грива окрасилась в красный цвет. Его молния погасла, и, хотя зачарованные доспехи — подарок дочери в честь его Трансценденции — служили ему долго, теперь они представляли собой беспорядочное месиво из рваного металла, которому не хватало одного-двух ударов, чтобы рассыпаться в реку бесплотных искр.

Сэр Джест был окружён со всех сторон. Его Трансцендентная форма была похожа на демоническую мерзость с козлиными рогами и зловещими глазами, взгляд которых был переполнен ужасающей злобой. Он неплохо справился со Святым Скорби, нанеся каменному противнику тяжёлые раны, но по мере того, как один за другим падали его собратья из Валора, ситуация менялась к худшему. Святая Хели тоже была тяжело ранена. Её бока были мокрыми от крови, разорванные ужасными когтями. Её прекрасное лицо было бледным от боли и усталости, а её мощный лук давно был уничтожен. Даже её щит был на грани уничтожения, а на длинном лезвии копья уже появилось несколько трещин. Четвёртый уцелевший Святой скорчился на широкой спине Трансцендентной формы, едва находясь в сознании от большой кровопотери. Именно в него попала стрела Бесшумного Сталкера во время засады — как ни странно, остальные были мертвы, а он всё ещё цеплялся за жизнь. Несмотря на это, толку от него в битве было немного.

А вот их враги…

Два страшных огромных волка кружили над Роаном, готовясь прикончить его — это были Одинокий Вой и одно из её Отражений, оба в гораздо лучшей форме, чем крылатый лев.

Второе Отражение преследовало Хели, едва сдерживаемое её копьём и щитом.

Труп Великого Ужаса был уничтожен, как и двое восставших Святых. Однако ещё трое были захвачены Королевой Сонг — теперь они окружили сэра Джеста, нападая на него, чтобы помочь Святому Скорби.

Ситуация была безрадостной, и никто из Святых Меча не видел выхода. Даже сэр Джест уже не казался таким весёлым.

Его зловещие глаза сузились, и в опустевшем зале зазвучал глубокий нечеловеческий голос, от которого по позвоночнику Святого Скорби пробежал холодок:

«Как хлопотно… как досадно. Такими темпами я так и не увижу, сделаны ли твои кишки из камня…»

Его чудовищная пасть исказилась в оскале.

Сэр Джест отбросил в сторону один из живых трупов и бросился на каменную горгулью, не обращая внимания на мёртвые руки, раздирающие его плоть.

Однако в этот момент огромный волк, преследовавший Хели, внезапно развернулся и прыгнул на чудовищного сатира, раскрыв пасть, чтобы разорвать зловещего Святого на части.

Святая Хели покачнулась и зашаталась, едва не потеряв сознание от полученных ран. Одинокий Вой уже опускала своё изящное тело на пол и рычала, готовясь впиться клыками в горло Святого Роана.

Но вдруг…

Раздался жуткий звук, и все живые существа в разрушенном зале на мгновение замерли, обратив свои взоры на тёмный проём разрушенных ворот замка. Долю секунды ничего не происходило, а затем из темноты вылетел массивный силуэт и с жалобным стоном рухнул на пол.

Это была огромная чёрная пантера, её тёмный мех был разорван и пропитан кровью — она была едва жива.

Одинокий Вой на долю секунды замерла.

И в эту долю секунды из тени посреди зала бесшумно появилась инфернальная фигура из витого чёрного металла.

Изверг не стал терять времени и вверг и без того хаотичную битву в состояние абсолютной бойни. Четыре его руки одновременно пришли в движение — нижняя пара ударила по двум трупам Трансцендентов, мгновенно превратив их в две кучи кровоточащего мяса, а верхняя потянулась вперёд и схватила голову Отражения.

Его кинжалоподобные когти прожгли толстый мех и легко пробили волчий череп. Мгновение спустя он раздавил голову Верховного Зверя, как гнилую тыкву, и разорвал её на части.

…Получив горький урок, Изверг не стал пытаться откусить кусочек от обманчиво аппетитного Отражения.

Это было не мясо! Это было безвкусное стекло.

С его появлением ход битвы мгновенно изменился.

Где-то наверху Святая схватила сердце Отражения Ревел и раздавила его в своём бронированном кулаке.

Раздался звук, похожий на звук разбиваемого зеркала, и тёмное существо замерло, свет жизни медленно исчез из его прекрасных глаз. Затем по его телу пробежала странная рябь, и на алебастровой коже появилась сеть тонких трещин.

Мгновение спустя Отражение рассыпалось дождём серебристого стекла. Осколки стекла рассыпались по полу, а затем растворились в потоке света, который затем был поглощён клубящейся тьмой.

Святая устало опустила руку.

Санни понял, что произошло, только услышав слабые звуки бьющегося стекла. Слившись со Змеем, он оказался в центре ожесточённой схватки с истинной Ревел — и прекрасный демон тьмы, и звероподобный монстр, в которого превратился Змей, лежали на полу, их тела спутались, пытаясь разорвать друг друга в клочья.

Истребительница Света побеждала.

Раздался отвратительный хруст, и волна ослепляющей боли повергла Санни в оцепенение. Нижняя челюсть Зловещего Клыка была почти оторвана и болталась на нескольких клочьях изуродованной плоти, кровь потоком лилась на руки и грудь Ревел.

Змей вздрогнул и отшатнулся назад, непроизвольно ослабив хватку на её теле. Это дало Истребительнице Света достаточно пространства, чтобы оттолкнуть массивное существо и подтянуть ногу, поместив её между его телом и своим.

Затем мощным ударом ноги она отбросила чудовищное тело Зловещего Клыка назад.

Всё ещё дезориентированный, Змей рухнул в дюжине метров от неё, заставив пол содрогнуться от силы удара.

«Ах…»

Санни подавил мучительную боль и попытался разобраться в ситуации… что было нелегко сделать, учитывая, что он всё ещё был слеп.

Святая должна была уничтожить Отражение. Так что…

Что же теперь?

Санни знал, что должно было произойти теперь.

На самом деле всё было очень просто — ответом было ничего.

Отражения Мордрета были странными существами. Они не были ни мёртвыми, ни живыми, ни божественными, ни нечестивыми. Давным-давно, когда он убил Зеркального Зверя на Острове Расплаты, Заклятие объявило об убийстве, но ничего не прошептало о том, что его тень стала сильнее.

Сейчас Санни был изгнан из Заклятия Кошмара, но результат был бы тот же. Убийство Отражений не давало ему фрагментов, и в безмолвной тишине его души не появлялась тень.

Поэтому и за убийство Верховного Отражения Святая вряд ли получит какую-либо награду. Даже его тьма была всего лишь отражением собственной тьмы Ревел — теперь, когда живое зеркало исчезло и отражать тьму стало нечем, ложная тьма, скорее всего, тоже исчезнет.

…И это было печально. Санни действительно считал, что Святая заслужила что-то получить после столь ужасной битвы, какой была эта — особенно если учесть, что свой путь к Трансцендентности она проложила, забирая эссенцию Кошмарных Существ, обладающих силой истинной тьмы.

Санни никогда не понимал, как именно Святая могла повышать свой класс. Он также не знал, как помочь ей достичь нового ранга без помощи Заклятия. Поэтому он надеялся, что победа над существом истинной тьмы, даже если это будет Отражение, принесёт ей какую-то награду.

Но этому не суждено было случиться…

Или так он думал.

Хотя Санни ничего не видел, он всё равно почувствовал внезапное изменение атмосферы древнего замка.

Если бы он мог видеть, то стал бы свидетелем мрачного великолепия того, что происходило вокруг него и Змея.

Святая стояла неподвижно, её недрогнувшая рука все ещё была сжата в кулак. Стеклянный песок медленно высыпался из её пальцев, и в то же время текучая тьма вокруг неё зашевелилась.

Она, словно огромный водоворот, закружилась вокруг изящного каменного рыцаря, чьи рубиновые глаза продолжали гореть холодным багровым пламенем в наплывающей тьме. Бесплотный вихрь закручивался всё быстрее и быстрее, втягивая в свой безмолвный поток всё новые и новые нити тьмы.

На некотором расстоянии от них Ревел поднималась на ноги. Почувствовав что-то, она бросила острый взгляд на Святую.

Святая встретила этот взгляд спокойно, на её нечеловечески красивом, безупречном ониксовом лице не отразилось ни одной эмоции.

В этот момент поток тьмы ожил и хлынул в её тело. Тьма ворвалась в её грудь, как бушующий поток, и впиталась в её пламенное сердце.

Но это было ещё не всё.

Внезапно Санни почувствовал слабо знакомый ужасающий холод.

Если бы он мог видеть, то увидел бы, как отражённая тьма начала меняться в отсутствие убитого Отражения. Её часть растворилась в клубах жуткого, леденящего душу белого тумана…

Он слишком хорошо знал этот туман.

Однако Святая не шелохнулась. Она по-прежнему молча смотрела на Ревел, не двигаясь… и жадно вбирала в себя клубы белого тумана.

Всё это произошло за несколько ударов сердца, и к концу их сфера истинной тьмы, окутывавшая зал древней Цитадели, немного уменьшилась.

Однако она всё ещё топила окружающее пространство, заключив Санни в свои холодные объятия.

Ревел холодно улыбнулась.

«…Так много сюрпризов».

Когда она поднялась на ноги и огляделась в поисках своего меча, из темноты внезапно раздался холодный голос:

«Ещё рано удивляться».

Голос принадлежал Санни, который отделился от Змея и вновь обрёл телесную форму своего аватара.

Без усиленного восприятия Аспекта Зловещего Клыка он вдруг почувствовал себя глухим и потерянным. Истинная тьма окутывала всё вокруг, делая его слепым. Находиться в таком положении было неудобно.

Но это было необходимо.

Змей был более хрупким, чем Святая и Изверг, — он уже получил множество ужасных ран, поэтому Санни молча отозвал истекающую кровью Тень

Святая, тем временем, была искалечена ещё сильнее. Он мог бы вернуть её в надёжное убежище своей лишённой света души… но время ещё не пришло. Вместо этого Санни потратил больше своей эссенции, чтобы взять под контроль другое воплощение — одну из трёх теней, которые остались слиты с изящным каменным рыцарем, усиливая её избитое тело.

Он мгновенно вернулся к прежнему состоянию единения со своей молчаливой Тенью. Он видел разрушенный зал её глазами… в том числе и себя со спины, стоявшего между ней и Ревел.

Он также чувствовал, насколько слабым и разбитым было её тело. Струящаяся тьма нежно ласкала её, помогая затягиваться ужасным ранам — но они заживали недостаточно быстро, а повреждения были слишком серьёзными.

Святая была не в состоянии продолжать бой.

Но было и кое-что ещё…

Что-то в ней изменилось, но он не мог понять, что именно.

Это не было переходом на более высокий ранг, но и не было переходом на высокий класс.

Однако в её теле и душе — точнее, в огромной тени, служившей ей душой, — определённо поселилась какая-то глубокая, незнакомая сила. Пока что это не имело значения. Не имела значения и неспособность Святой поддержать его в битве с Ревел — теперь, когда принцесса Сонг осталась без поддержки, Санни был достаточно уверен в себе, чтобы сразиться с ней в одиночку.

Тем более что он больше не был слепым.

Конечно, видеть себя с точки зрения Святой было немного странно, как будто он наблюдал за собой в третьем лице. Лишившись ощущения теней, Санни также чувствовал себя ошеломлённым.

Но он был человеком, обладающим высочайшей приспособляемостью. Даже в таком странном состоянии он мог сражаться… и побеждать.

Поражение не было вариантом, и, честно говоря, он испытывал жгучее желание заставить Ревел заплатить за причинение вреда его Теням.

Злобно улыбаясь под маской, Санни поднял на неё глаза.

«Итак…»

Прежде всего он должен был помешать ей дотянуться до меча. В конце концов, Змея тут уже не было, а теней, способных превратиться в оружие, поблизости не наблюдалось — значит, Санни был безоружен.

Если Ревел всё же сумеет подобрать меч или проживёт достаточно долго, чтобы отозвать его и призвать обратно, ситуация может стать… проблематичной.

Приказав Святой отступить, Санни сжал кулаки и бросился вперёд.

Среди пламени, пожирающего то, что осталось от вершины заросшего храма, Нефис сражалась с Лунной Вуалью и двумя её Отражениями. Бесчисленные раны испещряли её тело, и она ощущала странное, почти забытое чувство слабости от потери большого количества крови.

Тела Трансцендентов были крепкими, но не несокрушимыми. Она учитывала своё удивительное телосложение, когда рассчитывала, какой вред может выдержать её тело без ущерба для функциональности… и этот предел стремительно приближался.

Тем не менее выражение её лица оставалось спокойным, а движения — такими же плавными и необузданными, как и раньше. Её руки ни разу не дрогнули на рукояти меча.

Битва была беспощадной и неумолимой. Триумф и поражение разделяла лишь тонкая, хрупкая грань.

Лунная Вуаль была сильна… но Нефис была сильнее. Лунная Вуаль владела саблей так, словно она была продолжением её тела, её мастерство было прекрасно и отточено до состояния, близкого к совершенству… но Нефис была гораздо лучшим фехтовальщиком и гораздо лучше контролировала ритм битвы.

Даже без своего Аспекта она могла бы победить гордую принцессу Сонг. Но именно по этой причине Лунной Вуали помогали два Верховных Отражения… и справиться с ними было гораздо сложнее.

Кто-то очень хорошо оценил силы чемпионов Домена Мечей. Нефис с помощью Формирования контролировала окружающее пламя и сдерживала Отражения. Иногда ей удавалось замедлить их, а иногда — нет. Пока ей противостояли два или более врагов одновременно, она следовала своей опасной стратегии — пренебречь всем, чтобы убить Лунную Вуаль, даже если для этого придётся пожертвовать своей кровью и костями.

В результате прекрасная принцесса была вынуждена защищаться, не имея возможности контратаковать, но её Отражения с лихвой компенсировали это.

«Ах. Больно…»

И Нефис, и Лунная Вуаль были в крови… однако Нефис кровоточила сильнее. Её раны были более серьёзными и обильными. Нефис уже начала терять силы и подвижность — не потому, что её парализовало от боли, а просто потому, что мышцы были перерезаны, сухожилия повреждены, а кости сломаны.

Ей удалось избежать действительно серьёзных повреждений, но вред от бесчисленных мелких ран постепенно нарастал.

Лунная Вуаль тоже это видела.

Поэтому… она стала немного увереннее.

Нефис улыбнулась бы, если бы это не казалось таким огромным трудом.

«Попалась».

Когда-то давно она была довольно прямолинейным человеком. Но с годами — она не могла вспомнить, как именно, — Нефис стала ценить обман и введение в заблуждение, хотя это и не было тем, в чём она была хороша от природы.

Должно быть, она научилась использовать ложь в своих интересах, незаметно наблюдая за окружающими. Если так, то ей достались хорошие учителя.

Перенеся вес с одной ноги на другую, словно готовясь нанести новый удар, Нефис поморщилась и покачнулась. Казалось, что её правая нога, которую до этого жестоко порезало одно из Отражений, наконец-то предала её.

Само Отражение находилось в десятке метров от неё, отброшенное назад потоком пламени. Второе находилось прямо позади Нефис, поскольку она только что уклонилась от его атаки и обошла существо.

Ему потребуется немного времени, чтобы развернуться и возобновить атаку.

Таким образом, единственным, кто мог воспользоваться её секундной потерей равновесия, была сама Лунная Вуаль.

Как ни странно, Нефис была хорошей актрисой. Её игра была тонкой, но убедительной. Её гримаса была настолько мала, что казалась непроизвольной. Природа её оплошности была разумной и правдоподобной, ведь её правая нога действительно была сильно повреждена. Её глаза даже слегка расширились, ещё больше подчёркивая момент осознания.

Если Лунная Вуаль и колебалась, то никак этого не показала.

Вместо этого она решительно бросилась в стремительную атаку, её белые волосы развевались на ветру.

Взгляд Неф мгновенно стал холодным и тяжёлым.

«…Слишком честная».

Кто бы мог подумать, что грозная принцесса Сонг окажется немного наивной?

Отказавшись от притворной слабости, она выпрямилась и направила свой длинный меч в простой выпад.

Её удар был прост и не украшен… однако это не делало его менее смертоносным.

Ведь даже когда сражались два Трансцендентных чемпиона, основы боя всё равно играли важную роль в исходе битвы.

Скорость, масса, сила. Время, движение и пространство.

В данном случае основополагающий принцип, обрекающий Лунную Вуаль на гибель, был довольно очевиден, о его важности большинство людей мира бодрствования узнали ещё в детстве.

Дело было в том, что меч Неф был длиннее её изящной сабли.

И поэтому…

Прежде чем Лунная Вуаль успела обезглавить Нефис решительным ударом, Убийца Родичей пронзил её грудь, проник в сердце, перебил позвоночник и вышел из спины. Кровь пролилась на пол. Сабля звякнула, падая.

Хрупкая женщина в недоумении уставилась на Нефис, её прекрасные глаза расширились от ужаса.

«Я победила».

Нефис достигла своей цели… однако она не чувствовала ни радости, ни восторга. Всё, что она ощущала, — это сожаление.

Ведь человечество потеряло могущественного Святого — одного из многих, кто погибнет в этой ужасной, бессмысленной войне.

Это была такая потеря.

Но битва ещё не закончилась. У неё не было времени…

Изо всех сил толкнув своё искалеченное тело, Нефис отпрянула назад, чтобы избежать сабли Отражения.

Существо пронеслось мимо неё, и острый клинок просвистел у её шеи. В следующее мгновение маленькая рука ударила её в грудь, отбросив Нефис назад — она упала на пол в паре десятков метров и неуклюже перекатилась, её зрение на мгновение затуманилось от страшной боли.

Когда она, пошатываясь, поднялась на ноги, оба Отражения уже были рядом с Лунной Вуалью. Одно из них держало её на руках, а другое стояло между ними и Нефис.

Она набрала в горящие лёгкие побольше воздуха.

«Теперь… что произойдёт дальше, зависит от характера Аспекта Лунной Вуали».

Либо наложенные на неё чары исчезнут со смертью Лунной Вуали, распечатав её Аспект… либо нет.

В первом случае она легко справится с Отражениями. Во втором случае… всё обернётся очень скверно.

Однако в следующую секунду произошло нечто неожиданное… чего Нефис не ожидала, хотя и должна была.

Лунная Вуаль умирала, но её глаза на долю секунды вновь обрели остроту и пронзили Нефис тяжёлым взглядом.

А потом…

Нефис почувствовала, как печать, связывающая её Аспект, внезапно распалась. Лунная Вуаль развеяла её.

В то же мгновение Отражение, державшее в руках принцессу Сонг, слегка замерцало. И изменилось, приняв новую форму.

Серебристые волосы, светлая кожа и спокойные серые глаза.

Лицо, которое могло бы быть прекрасным, будь оно выразительным и живым, а не холодным и неподвижным, как безжизненная маска.

Гибкое и стройное тело.

Это было её собственное лицо и её собственное тело.

Отражение отразило Нефис.

Она с запозданием поняла свою ошибку.

Мгновение спустя мягкое сияние окутало руки Отражения, вливаясь в тело Лунной Вуали.

И ужасные раны Лунной Вуали чудесным образом затянулись.

…Нефис смотрела на неё издалека, чувствуя тревогу.

«Какое мошенничество».

Принцесса Сонг была как новенькая.

…Конечно, теперь, когда Нефис получила обратно свой Аспект, её раны тоже затягивались, а в душе разгоралось неистовое пламя.

На мгновение все замерли. Лунная Вуаль тяжело дышала и с опаской глядела на Нефис.

Нефис тем временем…

Слегка улыбнулась.

«С другой стороны… это тоже сработает».

Лунная Вуаль и два её Отражения с мрачными выражениями на лицах готовились к продолжению битвы, которая, без сомнения, теперь станет ещё более разрушительной и ужасной.

Но Нефис тоже собиралась удивить их.

Она высвободила подавленную силу своего Аспекта, приняв испепеляющую форму сияющего духа. Одновременно она призвала море пламени, окружавшее их, и обернула его вокруг себя, словно мантию.

Однако она не направила всю эту огненную мощь на своих врагов.

…Вместо этого она направила её на деревянный пол под своими ногами.

Окружённая ослепительным светом и бушующим потоком испепеляющего огня, Нефис вырвалась из битвы и устремилась вниз, пронзая один этаж древней Цитадели за другим, словно падающая звезда. Бесчисленные слои мистической древесины расступались перед ней, превращаясь в пепел, пока она прокладывала испепеляющий путь в глубины замка.

Всё ниже и ниже…

И ещё ниже.

Пока не погрузилась в море непроглядной тьмы, побеждая её своим светом.

Санни находился в знакомом состоянии безжалостной ясности. Он сражался с Ревел в руинах тёмного зала, доводя своё тело и разум до предела, и каждый вдох обжигал его лёгкие, словно кислота.

От разрушительной ярости их поединка содрогался весь мир. Всё вокруг окутала непроглядная тьма и удушливый дым, воздух наполнился знойной жарой.

Ни Санни, ни Ревел не были вооружены и использовали для уничтожения друг друга только свои тела. Эхо от их сокрушительных ударов было подобно оглушительным раскатам грома, и оба двигались со скоростью, намного превышающей ту, которую мог бы воспринять обычный человек.

Битва была яростной, страшной и леденяще беспощадной. Её бешеный темп пугал. Его жестокость ужасала…

Санни приходилось нелегко.

Лишённый возможности использовать Аспект, он мог полагаться в борьбе с Ревел только на свою физическую силу и технику боя. Однако проблема заключалась в том, что её Трансцендентная форма была более чем в два раза выше его, с гораздо более длинными руками и ногами, что давало ей огромное преимущество в досягаемости… и это ещё не считая её единственного оставшегося крыла.

Неприятное положение Санни усугублялось ещё и тем, что он наблюдал за битвой глазами Святой, а не своими. Из-за долгих лет восприятия мира через тени он привык видеть себя со стороны, но всё же сражаться, полагаясь только на чужое зрение, было дезориентирующим опытом.

Ревел почти мгновенно сообразила, что он каким-то образом полагается на Святую, и предприняла несколько попыток уничтожить раненую Тень. Санни удалось преградить ей путь к Святой, но она методично атаковала его с позиций, где его собственное тело закрывало обзор живой статуе.

Хуже всего было то, что Истребительница Света по-прежнему могла свободно использовать свой Аспект, что она и делала с большой предусмотрительностью и мастерством. В любой момент прекрасная демонесса могла превратиться в поток струящейся тьмы, чтобы убежать, продвинуться вперёд, обойти Санни или просто уклониться от его атаки.

Это приводило в ярость, напоминая Санни битву с Извергом в Фалькон Скотте. Казалось, что он сражается с самим собой… и это было совсем не приятно. Теперь, когда он страдал от рук врага, обладающего подобной Способностью, он с болью осознал, насколько нечестный его Теневой Шаг.

Он ничего не мог сделать против её Аспектной Способности, но мог несколько свести на нет её преимущество в размерах, манипулируя своим весом с помощью [Пера Истины]. Санни мог быть меньше, но его масса была даже больше, чем у возвышающейся демонессы, поэтому его удары были особенно сокрушительными, и ей было сложнее вывести его из равновесия.

Его доспехи были разбиты, а тело болело.

И всё же…

Это было верно и про неё.

Санни держался на ногах в окружении истинной тьмы, обмениваясь ударами с этой Святой.

Только вот это чёртово крыло…

Когда Санни блокировал когтистую руку Ревел, обсидиановый когтистый наконечник вонзился ему в бок, где поверхность Ониксовой Мантии уже была расколота. Ощутив импульс острой боли, он зашипел и попытался схватить удаляющееся крыло — но был отброшен назад сокрушительным ударом.

Тонкая трещина пересекла поверхность его маски.

Хуже того, Ревел уже превращалась в поток тьмы, устремляясь к Святой…

«Чёрт побери!»

Санни проигнорировал боль и бросился вперёд, чтобы перехватить её.

Но в этот момент…

Он почувствовал, как вся Цитадель содрогнулась, а сверху раздался громовой раскат, за которым мгновение спустя последовал ещё один… и ещё, и ещё, почти без паузы.

Казалось, будто что-то разрывает древний замок, несясь к земле с ужасающей скоростью.

Затем жар, пронизывающий воздух, казалось, стал в десять раз сильнее, и Санни на мгновение растерялся.

«Что это?»

На какую-то долю секунды он не понял, что происходит.

Затем он осознал, что… он действительно видит что-то своими глазами. Что-то светилось в темноте, высоко над ним.

Потолок огромного зала давно обрушился, а ещё выше, на потолке верхнего этажа древнего замка, казалось, появилось несколько оранжевых пятен, расширяющихся по мере роста.

Внезапно обретя способность видеть, Санни на мгновение застыл.

…В этот короткий миг горящий потолок взорвался с оглушительным грохотом, и яркое сияние ослепило его. Словно солнце взошло посреди Цитадели — или, скорее, упало с неба.

Окружённое морем пламени, из горящего ада наверху обрушилось раскалённое существо, врезалось в пол между Санни и Ревел и мгновенно подожгло его.

Прикрыв глаза, он попятился назад.

Тьма Ревел была побеждена, и он снова смог ощущать тени. Посреди бушующего пламени стоял белый силуэт, такой прекрасный и чистый, что казался неуместным в этом грязном и несовершенном мире.

Губы Санни искривились в улыбке, скрытой за потрескавшейся маской.

«Нефис…»

Нефис прибыла из той битвы, в которой она участвовала, практически свалив вниз всю Цитадель вместе с собой.

Судя по тому, что Санни удалось разглядеть, казалось, что каждый этаж древнего замка над ними был по крайней мере частично разрушен и охвачен пламенем. Это, конечно, объясняло дым и невыносимую жару…

Сияющий дух света медленно огляделся, осматривая опустошённый зал. Разрушенные стены, ужасные раны на теле Святой, пробитые доспехи Санни…

Наконец её взгляд остановился на окровавленной, но всё ещё потрясающе красивой фигуре порождения тьмы, мрачно смотрящей на неё.

Ревел уставилась на Нефис, а затем холодно улыбнулась.

Её губы разошлись, и с губ сорвалось единственное слово:

«…Дерьмо».

Тьма Ревел была прогнана и уменьшена, но она всё ещё клубилась вокруг неё, как облако. Окутанная ею, она смотрела на Нефис.

Нефис тоже смотрела на неё.

Внезапно в разрушенном зале зазвучал мелодичный голос, в котором были и свирепость палящего солнца, и спокойствие солнечного света, отражающегося в прозрачной воде:

«…Ты — Истребительница Света?»

Ревел несколько мгновений молчала.

Её избитое, истекающее кровью тело выглядело грязным месивом на фоне первозданного, сияющего духа света.

«Так меня называют, да».

Пару мгновений царили тишина, а затем Нефис заговорила своим обычным ровным тоном:

«Я не впечатлена».

Возможно, её тон и был безэмоциональным, но от этого замечание звучало ещё более насмешливо.

Она как будто говорила… и это всё? Я должна быть убита тобой? Услышав это, Ревел мрачно улыбнулась.

«Прошу прощения за разочарование, леди Нефис».

И тут разрушенный зал вновь взорвался движением… момент мира был недолгим.

Палящее пламя обрушилось на принцессу Сонг, словно обретя собственную жизнь. Сияющий дух, казалось, превратился в полосу света и помчался на неё с невозможной скоростью.

Санни тоже не отставал, понимая, что это их лучший шанс убить Ревел.

Сама же Ревел тем временем…

Сделала шаг назад и превратилась в поток тьмы.

Однако тьма не нападала. Но и защищаться не пыталась — вместо этого она стекала вниз и просачивалась сквозь трещины в половицах, исчезая из виду.

Пламя лишь лизнуло древнее дерево, опалив его. Удар Неф промахнулся. Санни вышел из тени с опозданием на долю секунды.

Ревел сбежала.

На мгновение он оказался лицом к лицу с Нефис, ощущая её жар, несмотря на невероятный уровень сопротивляемости стихиям, дарованный ему Ониксовой Мантией.

Через мгновение он спросил:

«…Ты в порядке?»

Дух света кивнула, её изящная фигура утопала в ослепительном сиянии.

«А ты?»

Санни усмехнулся под маской.

«Я жив, если ты об этом».

Времени на разговоры больше не оставалось. Ведь они оба знали, что означает отступление Ревел — она бежала вниз, в ту сторону, где, скорее всего, сражались за свои жизни остальные их товарищи.

«Иди! Уничтожь труп Ужаса любой ценой!»

Санни бросил короткий взгляд на Святую, приказывая ей оставаться в безопасности, и снова шагнул сквозь тень.

Мгновение спустя он появился в хаосе огромного зала, где Святые Армии Меча попали в засаду, устроенную дочерьми Ки Сонг.

Одного взгляда было достаточно, чтобы улыбка исчезла с его лица, сменившись мрачным выражением.

«Так много людей погибло…»

Потери, понесённые Доменом Мечей, были ужасающими. Он видел только четырёх членов завоевательного отряда, которые ещё дышали — Роана, Хели, Джеста и несчастного Святого, раненного Бесшумным Сталкером в самом начале боя.

Ривалена нигде не было видно, а остальные Святые превратились в трупы — некоторые из них были слишком сильно повреждены, чтобы быть полезными для Королевы, некоторые ещё двигались.

Бесшумный Сталкер представляла собой кровавое месиво, едва цепляющееся за жизнь. Одинокий Вой и её единственное оставшееся Отражение вели ожесточённую схватку с Извергом, защищая от него её хрупкое человеческое тело.

По крайней мере, труп Великого Ужаса, похоже, был уже уничтожен. Санни не знал, почему Нефис попросила его сделать избавление от трупа приоритетной задачей, но был рад узнать, что мерзкое существо больше не представляет угрозы.

Ревел только что возникла из текучей тьмы и стояла в противоположном от него конце зала. Она отозвала свою Трансцендентную форму и снова стала похожа на человека, её бледное лицо было перемазано кровью.

Как раз в тот момент, когда он увидел её, она крикнула:

«Назад!»

И тут же два огромных волка бросились прочь. Отражение на мгновение задержалось, чтобы остановить Изверга, а Одинокий Вой осторожно взяла Бесшумного Сталкера в зубы и потащил к Ревел, как котёнка. Санни превратил массу диких теней в одати и приготовился защищать раненых Святых от чемпионов Сонг.

«Изверг! Иди сюда!»

Инфернальный тролль с сожалением посмотрел на удаляющихся волков, а затем шагнул сквозь тени и встал рядом с Санни.

Четверо уцелевших Святых стояли позади них, с облегчением глядя на Повелителя Теней.

Их состояние было плачевным — даже сэр Джест, которому удалось отделаться относительно меньшими ранами, был весь в крови.

По сути, единственным человеком в огромном зале, чьи доспехи не были залиты кровью, был сам Санни. Так было потому, что его было довольно трудно заставить истекать кровью — однако для тех, кто не знал об этой его особенности, всё выглядело так, будто он вышел из страшной битвы с Тёмной Танцовщицей Ревел совершенно невредимым.

Однако его броня была пробита и изломана, что заставило некоторых из них усомниться в том, что под ней действительно находится человеческое тело.

Санни, в свою очередь, был обеспокоен Трансцендентной формой сэра Джеста. Куда подевался дружелюбный старик? Его место заняла зловещая мерзость, в нечеловеческих глазах которой горела чистая злоба. У него было тело человека и ноги козла, а из страшной звериной головы росли два устрашающих рога. Единственное слово, которое можно было подобрать для его описания, — демонический.

Был ли он сатиром или в прямом смысле слова извергом из глубин ада?

Санни вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок.

…Напротив них стояли Ревел, Одинокий Вой, Бесшумный Сталкер, Отражение и оставшиеся неживые Святые. Воздух словно потрескивал от напряжения, и ни одна из сторон не спешила сделать шаг.

Именно тогда сильный взрыв сотряс зал, и Нефис прибыла сверху в дожде горящих обломков.

В то же время… у Санни возникло ощущение, будто его зрение на мгновение затуманилось. Внезапно рядом с Ревел появилась хрупкая красавица с белыми волосами и мерцающими глазами — Лунная Вуаль. Её лицо было бледным и измазанным в крови. А вместе с ней… он моргнул.

Прекрасную принцессу сопровождало Отражение Нефис. Существо выглядело так же, как она, и обладало тем же присутствием, что и она… и всё же Санни находил копию неточной.

Даже слепой не смог бы принять её за настоящую Меняющую Звезду.

Появление Отражения ответило на недавний вопрос Санни, заставив его нахмуриться за маской.

«Неудивительно».

Теперь, увидев копию Нефис, он понял, почему она велела ему уничтожить труп Великого Ужаса как можно быстрее. Учитывая, что Отражение могло отражать её, оно не могло быть простым Зверем.

Нефис уже вернула ядро души, которое она взорвала, спасаясь от Проклятого Тирана, Осуждения, и снова стала Трансцендентным Титаном — значит, и Отражение должно было быть Титаном. Либо Трансцендентным… либо Верховным.

Глаза Санни слегка расширились.

«Этот ублюдок…»

Если бы Великий Ужас остался целым, чёртова тварь могла бы отразить его. Тогда им пришлось бы сражаться не только с дочерьми Ки Сонг, но и с этой мерзостью.

К сожалению, Санни мог видеть только отражение зеркальных ядер души Неф, а из-за столкновения различных мощных аур в тёмном зале он не мог точно определить силу Отражения… возможно, оно скрывало свою силу.

«Может ли оно действительно быть Верховным?»

Что, чёрт возьми, мог сделать Мордрет, чтобы взрастить Верховного Титана? Как он вообще мог его создать, если учесть, что каждое Отражение требовало принести в жертву столько ядер души, сколько должно было иметь существо его класса?

У него было так много вопросов, и ни один из возможных ответов не сулил ничего хорошего в будущем.

Когда Нефис мягко опустилась на пол, в темноте опустошённого зала воцарилась жуткая тишина.

Однако мгновение спустя темноту прогнал мягкий свет.

Раны на телах Роана, Хели и Святого, скорчившегося на спине Хели, засияли белым светом и начали затягиваться с поразительной быстротой.

Почти одновременно с этим Отражение Нефис положило свои руки на Ревел и Бесшумного Сталкера, исцеляя их по очереди.

«Отлично».

Санни вздохнул.

Иметь на своей стороне целителя было невероятным благом.

Однако если у противника тоже был доступ к целителю, то и без того ужасная битва могла превратиться в поистине жуткое дело.

Именно это, похоже, сейчас и происходило.

Несколько мгновений ни одна из сторон не двигалась.

Святые Армии Меча почти оправились от ран — все, кроме сэра Джеста, как ни странно. Санни не мог не заметить, что Нефис могла исцелять остальных на расстоянии, но старика это не касалось.

С другой стороны, Ревел и Бесшумный Сталкер тоже были близки к исцелению. В то же время нечто, что Санни принял за сильно повреждённую статую устрашающей горгульи, зашевелилось, оказавшись живым существом.

«…Святой Скорби».

Несмотря на то, что в этой битве они были врагами, Санни был немного рад, что отец Тамар выжил.

По крайней мере, на данный момент.

Несмотря на то, что те, кто был ранен сильнее всего, теперь были спасены от лап смерти чистым белым пламенем, обе стороны всё ещё находились в плачевном состоянии. Большинство из них были измотаны, психически потрясены и насторожены. Более того, почти каждый участник битвы потратил огромное количество эссенции в яростной схватке.

Исключение, как ни странно, составил Санни, который не смог призвать свой Аспект в схватке с Ревел. Кроме того, он почти не использовал Воспоминания — они тоже сильно истощали эссенцию, особенно с такими мощными арсеналами души, какими обычно обладали Святые. Чем мощнее было Воспоминание, тем больше эссенции потребляли его зачарования.

В отличие от остальных бойцов, Санни был свеж и мог продолжать сражаться с той же интенсивностью ещё долгое время.

Нефис, похоже, тоже была полна эссенции — он не знал, с чем ей пришлось столкнуться до того, как она спустилась сверху в вихре пламени, но не похоже, что она активно использовала свой Аспект. Кроме того, она была Трансцендентным Титаном — её запас эссенции был в семь раз больше, чем у других Святых. Её родословная ещё больше увеличивала этот показатель. Таким образом, оба самых могущественных чемпиона со стороны Домена Мечей были в хорошей форме… чего нельзя было сказать о дочерях Ки Сонг. Честно говоря, выглядели они неважно.

Они начали битву в чрезвычайно выгодном положении — на их стороне был не только элемент неожиданности, позволивший сразу же уничтожить нескольких противников, но они так же смогли изолировать и подавить лидеров завоевательного отряда.

Однако теперь эти преимущества исчезли. Хуже того, несколько Отражений Мордрета уже были уничтожены. Трупа Великого Ужаса тоже не было, а противостоять силам Санни рядом с Нефис было бы непросто. Собственная сила Ревел сейчас подавлялась.

«Мы должны быть в состоянии уничтожить их».

Если только у Истребительницы Света не было припрятано в рукаве ещё несколько козырей, он не видел для неё способа спасти ситуацию.

Судя по её мрачному выражению лица, Ревел пришла к такому же выводу.

Она посмотрела вверх, на горящий потолок огромного зала и вертикальное пламя, оставленное Неф, спустившейся с верхних этажей заросшего храма.

Затем Ревел опустила взгляд и посмотрела прямо на Нефис.

«…Разве ты не пришла завоевать эту Цитадель для Короля Мечей, Меняющая Звезда?»

Нефис на несколько мгновений задержалась с ответом.

«Да, я пришла именно за этим».

Истребительница Света холодно улыбнулась.

«Довольно интересная стратегия — выпустить своё пламя в сердце деревянной Цитадели. Если бы я не знала лучше, то предположила бы, что твоя цель — уничтожить её».

Санни пришлось признать, что в её словах была доля истины. Сверху в огромном зале уже клубился дым, и огонь распространялся. Древний замок уже сильно пострадал от яростных сил, высвободившихся в результате столкновения стольких Святых, — просто чудо, что он ещё стоял. Санни вспомнил первую битву Трансцендентов, свидетелем которой он стал. Тогда всего двое Святых — Тирис и Кормак — в своём столкновении уничтожили целый остров.

Похоже, люди, оставившие после себя эту прекрасную крепость, были поистине выдающимися строителями.

Нефис на мгновение задумалась над словами Ревел. Затем её сияние померкло, и она отменила свою Трансформацию, вновь превратившись в человека. Чудесным образом… на этот раз её доспехи уцелели.

Однако Санни скрипнул зубами, увидев это.

На её теле не было ран, но её почерневшие доспехи были ужасно потрёпаны, пробиты по меньшей мере в дюжине мест и были на гране того, чтобы разлететься в вихре искр.

Похоже, она сильно пострадала в битве с Лунной Вуалью.

Его глаза за потрескавшейся маской сверкнули убийственным холодом.

«…Я буду убивать их медленно».

Усталость, которую чувствовал Санни, исчезла, сменившись смертоносным намерением. Стоявшая рядом с ним Нефис бесстрастно смотрела на Ревел.

«Если это означает, что Домен Сонг не получит Цитадель… я, пожалуй, пойду и уничтожу её. Почему бы и нет?»

Уголок её рта слегка изогнулся, и она ровно добавила:

«Конечно, сначала я уничтожу тебя».

Выражение лица Ревел стало мрачным.

Она несколько мгновений колебалась, а затем произнесла сквозь стиснутые зубы:

«Ты можешь попробовать. Возможно, ты даже проживёшь достаточно долго, чтобы насладиться результатом. Но что будет с твоими спутниками? Выживут ли они?»

Санни нахмурился, не понимая, зачем она это говорит.

Может быть, Ревел пыталась договориться о мирном урегулировании вместо того, чтобы продолжать кровавую битву?

Если так, то она была крайне наивна. Нефис ни за что не отказалась бы от своих притязаний на эту Цитадель — она бы скорее сожгла её дотла, если бы это был единственный выход. Но это было не так, поскольку остатки завоевательного отряда были готовы к победе.

Но Ревел определённо не была наивной, так что…

«Она выигрывает время».

Санни мысленно выругался и приготовился сделать выпад вперёд.

Но было уже поздно.

К тому времени Лунная Вуаль уже закончила то, что делала втайне от всех.

Она подняла руки и свела их вместе, образовав большими и указательными пальцами треугольник.

Спустя долю секунды в центре треугольника вдруг материализовалась капля яркой красной крови…

И чувства Санни закричали ему, что он в смертельной опасности.

Как оказалось, у Ревел был ещё один козырь в рукаве.

Времени на то, чтобы среагировать, было очень мало, а времени на осмысление происходящего — ещё меньше.

Однако Санни всё же успел различить каплю тёмной крови и догадаться, что она собой представляет.

Однажды, давным-давно, он уже видел нечто подобное.

Тогда он и группа выживших в Битве за Чёрный Череп отчаянно пытались спастись от Меняющего Кожу, затерявшись в белых дюнах Пустыни Кошмаров. К сожалению, сосуды Великой мерзости всё же смогли настичь их.

Некоторые из выживших предпочли разделиться, но большинство осталось вместе. Тогда Морган вызвала рой летающих мечей — теперь Санни знал, что это были мечи, выкованные её отцом.

Сейшан тем временем призвала каплю крови, почти такую же, как та, что висела сейчас в воздухе между пальцами Лунной Вуали.

Санни тогда спасался бегством, поэтому не смог увидеть, что на самом деле сделала та жуткая капля крови. Он помнил только странное чувство благоговения и то, что весь мир на мгновение окрасился в красные тона, когда высвободилась её огромная и ужасающая сила.

Однако он мог сделать предположение.

Если учесть, что перед отправкой в Антарктиду Анвил передал Морган мечи — проводники своей силы, то разве не разумно предположить, что и Ки Сонг передала что-то своей дочери?

Если так, то капля крови была вместилищем силы Суверена.

…Что не сулило ничего хорошего для Санни, Нефис и остальных Святым Домена Мечей.

«Проклятье!»

Когда Санни понял, что Ревел что-то замышляет, было уже слишком поздно.

Багровая капля закружилась в воздухе…

А затем взорвалась приливной волной красного света.

Санни отшатнулся назад, на мгновение ошеломлённый сокрушительной силой тиранического присутствия. Словно холодный, пронизывающий взгляд чьего-то огромного и непостижимо могущественного сознания пронёсся мимо него, заставив дрожать от страха саму душу.

Поток багрового света хлынул на них, словно бушующая волна крови, погружая мир в красное сияние. Он попытался воздвигнуть на его пути стену теней, но бесплотный свет просто прошёл сквозь неё… мгновение спустя стена рассыпалась, а составляющие её тени были уничтожены.

Фигура Неф вспыхнула ослепительным сиянием. Её чистый свет, казалось, на несколько мгновений сдержал прилив крови, но затем был подавлен и окрасился в красный цвет.

Санни напрягся, зная, что через мгновение ему придётся противостоять силе Суверена.

Но прежде, чем волна бесплотной крови достигла их…

Призрачный образ сцепленных щитов замерцал в воздухе вокруг остатков завоевательного отряда, куполом окутывая их. Поток багрового света столкнулся с ним и расступился, обтекая их с двух сторон. Оглянувшись, Санни увидел жалкую фигуру Святого Ривалена из Эгиды Розы, прислонившегося к стене у ворот Цитадели.

«Всё-таки этот невыносимый дурак жив…»

Он позволил себе на короткий миг почувствовать облегчение, а затем вновь обратил внимание на тяжёлую ситуацию.

Насколько Санни помнил, сила, которую Сейшан высвободила в Пустыне Кошмаров, отступила через несколько мгновений. Но тогда она была всего лишь Мастером — возможно, Святой сможет лучше направить силу Верховного.

Он шагнул ближе к Нефис и приказал Извергу двигаться вперёд, прикрывая группу от наплыва красного света.

К сожалению, Санни оказался прав — прошло несколько мгновений, а затем ещё несколько. Кровавое сияние, заливающее мир, не померкло.

Однако силовое поле, созданное Риваленом, казалось, слабело.

Призрачные щиты, проявившись на секунду, стали невидимыми, но Санни практически слышал, как они прогибаются под давлением, готовые вот-вот поддаться.

Стена щитов, защищавшая их от силы Ки Сонг, постепенно покрывалась сетью трещин. А может, она ржавела, медленно растворяясь в красной пыли.

«В крайнем случае, я смогу сбежать, используя Теневой Шаг».

Он мог бы взять с собой Нефис. Может быть, и Роана… но Санни никогда не таскал с собой через тень несколько Трансцендентных существ. Он не был уверен, что сможет спасти остальных.

Значит, ему придётся оставить позади как минимум часть Святых Армии Меча. Кого же он оставит? Джеста? Ривалена? Хели?

…К счастью, в конце концов ему не пришлось делать такой выбор.

В конце концов, спустя десяток секунд, красное сияние, окутывающее мир, померкло. Оно медленно рассеивалось, а затем и вовсе исчезло.

Огромный зал вновь погрузился в непроглядную тьму, освещаемую лишь оранжевым сиянием горящего потолка и светом нескольких светящихся Воспоминаний. Глаза Санни расширились.

Зал… опустел.

Когда Ривален опустился на пол, а остальные Святые издали хриплый вздох, он огляделся по сторонам, а затем распространил своё ощущение теней наружу.

Он ничего не почувствовал.

Ревел и её сестры исчезли. Как и Святой Скорби с Отражениями. Даже трупов Трансцендентов, оживлённых властью Королевы Сонг, нигде не было видно.

Они сбежали.

Битва закончилась так же неожиданно, как и началась.

Санни вздохнул.

Он даже не знал, что это был за вздох — облегчения или разочарования?

В любом случае, теперь, когда битва закончилась…

Прежде чем думать о чём-то другом, нужно было разобраться с её последствиями.

«Они ушли».

Нефис ответила не сразу, глядя вверх, на бушующее над ними море пламени. Выражение её лица было мрачным.

Санни на мгновение задумался.

«Ты можешь потушить пожар?»

Она медленно покачала головой.

«Возможно. Но Цитадель уже слишком сильно повреждена… она на грани разрушения. К тому времени, как я подавлю всё пламя, она уже рухнет».

Сэр Джест принял человеческий облик — к счастью — вытер кровь с лица и язвительно произнёс:

«Страдать от пожара посреди озера… внутри высохшей кости. Какая ирония».

Он огляделся по сторонам, словно ища что-то, а затем спросил:

«Так что же нам делать, миледи?»

Нефис подошла к лежащему на полу Ривалену и опустилась рядом с ним на колени, положив руки на его окровавленное тело.

«…Неважно, рухнет ли Цитадель. Нам просто нужно сохранить Шлюз. Пока он цел, крепость можно отстроить заново».

Это было правдой.

Конечно, всё зависело от того, как Заклятие создало этот конкретный Шлюз. Были и такие, которые существовали сами по себе, как, например, алтарь Святилища Ноктиса. Но были и такие, которые черпали силу из окружающих их структур, как, например, Шлюз в Багровом Шпиле.

Однако у них не было иного выбора, кроме как попытаться. В противном случае вся экспедиция закончится полным провалом.

Поморщившись от мягкого белого сияния, охватившего её руки, Нефис посмотрела на Санни и сказала:

«Сначала мы должны найти Шлюз».

Он кивнул, а затем шагнул в тень, чтобы отправиться на поиски.

По правде говоря, Санни не так уж сильно волновало, что захватит ли Анвил ещё одну Цитадель в Божьей Могиле. Теперь, когда битва закончилась, его мысли были заняты другими проблемами.

А именно, всеми откровениями, которые он узнал в бою с Истребительницей Света, и всеми теми дарами, которые он получил…

Как выяснилось, Цитадель имела несколько просторных подземных этажей. Это было вполне логично, если учесть, что озеро вокруг неё было временным — оно наполнялось, когда Пустоты затоплялись, и осушалось, когда вода стекала по рёбрам мёртвого божества в его титанический позвоночник.

Таким образом, эти этажи располагались ниже уровня земли только тогда, когда озеро было полноводным. Большую часть времени они находились над водой, и потому существовал ещё один грандиозный вход, расположенный ниже огромного зала, где произошла засада.

Санни нашёл Шлюз под хрустальным куполом, расположенным неподалёку от этого входа.

Он несколько мгновений стоял неподвижно, озадаченный тем, что увидел и почувствовал.

За прозрачными стенами купола росла небольшая роща. Снаружи её окутывали алые лианы, но внутри рощи росли совершенно обычные растения.

Изумрудная трава, древние дубы, мягкий мох и прекрасные цветы, распустившиеся на лугу, спрятанном в самом сердце рощи, где в безмятежной темноте неподвижно находился небольшой пруд с чистейшей водой.

Это были первые растения, не искажённые Порчей, которые Санни обнаружил в Божьей Могиле — да и, пожалуй, во всём Царстве Снов, не считая тех, что принесли сюда жители мира бодрствования.

Более того, войдя в хрустальный купол, он что-то почувствовал. Чистое и безошибочное чувство святости пронизывало воздух, как будто порча, пронизывающая остальную часть этого проклятого региона, так и не смогла проникнуть внутрь хрустального купола.

«Пруд — это Шлюз».

Санни взглянул на спокойную воду, понимая, что не может определить, насколько она глубока. Затем, пожав плечами, он отвернулся и шагнул сквозь тени туда, где оставил Нефис и других Святых.

Вскоре все они нашли убежище в роще.

Цитадель над ними горела и разваливалась на части. Её стены оказались достаточно прочными, чтобы отразить испепеляющее пламя, вызванное Нефис… по крайней мере, на какое-то время. Однако с течением времени замок зарос алой заразой — лианы и деревья, пронизывающие его конструкцию, были подобны хворосту, помогая огню распространяться и разрушать древние стены.

Скоро огонь доберётся и до этих нижних этажей. Однако Нефис могла защитить хотя бы один этаж от поглощения пламенем.

Окровавленные Святые молча сидели на траве, слишком уставшие и измученные, чтобы разговаривать. Только сэр Джест, казалось, был в хорошем настроении, но и он помалкивал, сосредоточившись на очистке трости, которую он подобрал с пола перед тем, как покинуть первый этаж.

Кто-то из них должен был стереть отпечаток Ревел на Цитадели и заменить его своим собственным. Однако шесть из семи оставшихся в живых Святых уже контролировали собственную Цитадель — сделав это, они утратили бы над ней свою власть. Больше всего для этой работы подходил тот Святой, который был ранен во время засады, но сейчас он находился без сознания.

Было несколько вариантов действий, но после короткого обсуждения Святые Армии Меча решили просто подождать некоторое время.

…Конечно, Санни тоже мог захватить Цитадель. В конце концов, у него было семь воплощений, и он мог разместить семь привязок вместо одной, но он не хотел, чтобы об этом узнал Король Мечей. Поэтому он просто сел и уставился вдаль.

Ему было о чём подумать.

Битва… технически они её выиграли. Они отразили засаду и захватили Цитадель — по крайней мере, Шлюз, — тем самым выполнив цель экспедиционных сил. Вскоре власть Короля Мечей распространится на центральную часть Божьей Могилы, а его Домен будет простираться от Ключичной Равнины до Грудины.

Даже если Сейшан и её Седьмому Легиону удастся захватить Цитадель на западе, Домен Сонг всё равно будет обладать меньшим количеством Цитаделей, контролировать меньшую территорию и не сможет проникнуть в Пустоты из своей отдалённой крепости.

Сегодня Армия Меча одержала победу. Однако… это была пиррова победа¹.

Санни вздохнул.

Возможно, Ревел и решила отступить, но отчасти это объяснялось тем, что отступление всё равно было хорошим исходом для сил Сонг. Да, они потеряли Цитадель, но при этом их враг понёс тяжёлые потери.

Семь Святых Домена Мечей погибли.

Бесшумный Сталкер унесла больше жизней, чем кто-либо другой, убив трёх Трансцендентных чемпионов Армии Меча. Одинокий Вой и её Отражение отставали от неё на два убийства. Лунная Вуаль убила одного, а последнего павшего Святого повергли восставшие мертвецы… Сама Ревел никого не убила, но она организовала всю битву.

Взамен Армия Сонг потеряла лишь три Отражения Мордрета. Их гибель была немалой потерей, но она не шла ни в какое сравнение с потерями, понесёнными командой Неф.

Армия Меча и так находилась в невыгодном положении из-за меньшего количества Святых в своих рядах. С потерей этих семи чемпионов разрыв в количестве Трансцендентов между Валором и Сонг должен был оказать пагубное влияние на все последующие сражения.

Поэтому ни один из фактических победителей не был в хорошем настроении.

Скрытый за маской, Санни украдкой взглянул на Нефис.

Она уже закончила исцелять сэра Джеста. Его собственные раны тоже были обработаны. Теперь она сидела на берегу пруда и смотрела на воду со своим обычным отрешённым выражением лица.

Она оказалась в сложной ситуации.

Как командир экспедиции, Нефис была ответственна за смерть своих людей — каждая потеря должна была лежать тяжёлым грузом на её душе. Санни слишком хорошо знал, как мучительно подводить тех, кто доверил тебе свои жизни… многие солдаты погибли, чтобы помочь им добраться до Цитадели, а теперь погибли семеро Святых — каждый из них обладал особым талантом и был верным товарищем.

У Нефис было больше опыта в роли лидера, чем у него, и она приказала погибнуть гораздо большему числу людей. Однако к таким вещам никогда не привыкаешь… впрочем, возможно, это утверждение было неверным. Анвил и Ки Сонг, похоже, вполне терпимо относились к тому, что ради их целей жертвуют человеческими жизнями, и таких, как они, должно было быть немало.

Но Нефис была другой. Так что, скорее всего, сейчас ей было больно.

С другой стороны… пока она вела этих воинов, она также замышляла заговор против их короля. В каком-то смысле она была чужой среди них — даже предательницей. Её заботило только то, кто в итоге получит контроль над Цитаделью, ведь нужно было, чтобы два Суверена ослабили друг друга.

Должно быть, это была сложная ситуация, и морально, и эмоционально.

К этому добавлялся тот факт, что её способность к эмоциям и морали — к человечности как таковой — в настоящее время была в некоторой степени смыта испепеляющим пламенем её Аспекта.

Санни хотел поговорить с ней, но в окружении остальных Святых они вряд ли смогли бы обменяться честными словами.

Через некоторое время члены завоевательного отряда вновь обрели самообладание, а может, им просто наскучило молчание. Они начали разговаривать, делясь друг с другом информацией о битве.

Санни некоторое время слушал, узнавая о том, на что способны Лунная Вуаль и Одинокий Вой. Вкратце он рассказал и о своём опыте сражения с Ревел, чем заслужил тяжёлый взгляд Нефис.

После этого он больше не мог ждать. Огонь уже перекинулся на этот этаж, а некоторое время назад мир страшно затрясся, что означало обрушение верхних этажей Цитадели. Поскольку Нефис должна была заняться защитой хрустального купола от пламени, Санни объявил, что проверит ситуацию наверху, и растворился в тенях.

Он собирался проверить Святую.

Примечания:

1. Пиррова победа — выражение, обозначающее ситуацию парадокса, когда победа достаётся слишком высокой ценой.

Мгновение спустя он появился из темноты на огромном костре из горящих обломков. Заросший храм действительно рухнул, поглощённый пылающим инферно. Гора обломков всё ещё пылала, и жар был таким палящим, что обычный человек превратился бы в пепел в одно мгновение.

Даже Святой мог сгореть заживо или задохнуться в клубящемся облаке чёрного дыма. Однако благодаря Ониксовой Мантии Санни чувствовал себя более-менее в порядке — может, и не очень комфортно, но зато он мог свободно исследовать горящие руины.

Ему не потребовалось много времени, чтобы найти Святую. Она была весьма заметна — среди пылающих обломков виднелась область, поглощённая непроницаемой тьмой, в её пределах царили тишина и покой.

Его Тень была внутри. Он, конечно, не мог её видеть, но чувствовал её присутствие, как и присутствие своих теней.

Санни на несколько мгновений замешкался на краю сферы истинной тьмы.

«…Это что-то новенькое».

Святая и раньше носила в своём сердце немного элементальной тьмы. Но она никогда не могла призвать её таким образом — только для создания оружия или Воспоминаний.

Похоже, убийство Отражения наполнило резервуар Сердца Тьмы до краёв, позволив её силам развиться. Судя по всему, Святая обрела способность, подобную той, что была у Ревел, — теперь она могла покрывать своей тьмой целые области. Правда, площадь была не такой огромной, как у Ревел, но это не имело значения.

Санни улыбнулся.

Главное — это синергия между этой силой и Способностью Святой [Мантия Тьмы].

«Когда она окружена тьмой, а тем более истинной тьмой, её скорость и мощь возрастают. Её раны будут исцелены…»

Теперь, когда Святая могла свободно высвобождать элементальную тьму, она могла быть окружена ею всегда. Это означало, что она почти всегда сможет получить все преимущества [Мантии Тьмы].

Но и это ещё не всё.

Хотя Санни не был уверен, как помочь Святой развиваться, он чувствовал, что эта её новая сила… вполне может быть первым шагом к превращению в Тирана. Ведь Тираны — это существа, обладающие властью над миром, как и Суверены, хотя и по-другому.

Большинство Тиранов контролировали либо территорию, либо армию приспешников, обычно и то и другое одновременно. А способность утопить территорию в элементальной тьме была очень близка к получению контроля над ней.

«Не так ли?»

Санни шагнул вперёд и одновременно взял под контроль одно из воплощений, обёрнутых вокруг тела Святой — иначе он был бы ослеплён силой собственной Тени, что было бы весьма неловко.

Теперь, когда он не был поглощён срочностью битвы, Санни почувствовал себя ошеломлённым тем, насколько странным и удивительным было ощущение слияния с другим существом.

На несколько мгновений он оцепенел, вбирая в себя сложное, чуждое ощущение единства с телом Святой. Он также почувствовал облегчение, заметив, что её ужасные раны затягиваются — в конце концов, всё это время она провела в объятиях своей собственной призванной тьмы, питаясь и взращивая её.

Затем его отвлёк громкий звук.

Это был звук падения на пол побитого ониксового нагрудника.

Санни несколько раз моргнул.

Затем он моргнул ещё несколько раз.

«Нет, стоп. Что⁈»

Святая… похоже, снимала с себя доспехи.

Ошибки быть не могло. Ведь он смотрел на мир её глазами — изящный каменный рыцарь стояла во тьме, методично снимая с себя разбитые доспехи. Она уже почти освободилась от них, осталось лишь несколько частей.

Санни и раньше мельком видел лицо и кожу Святой, но никогда не видел её без комплекта замысловатых устрашающих доспехов. Это было настоящим шоком.

Под ониксовым нагрудником на Святой была простая одежда, как у любого рыцаря. Её фигура была соблазнительно безупречна и соответствовала нечеловечески красивому лицу. Её кожа была того же цвета, что и ониксовые доспехи, и казалось, что она сделана из камня… однако это было не так.

Хотя тело Святой выглядело так, словно было вырезано из камня и обладало многими его свойствами, оно было всего лишь камнеподобным. Теперь, когда Санни мог чувствовать её, он как никогда ясно осознавал, что она — существо из плоти и крови… ну, по крайней мере, из плоти и пыли.

Видя её такой, Санни не мог не вспомнить прекрасную статую Бога Бури, которую он однажды видел в святилище Башни Чёрного Дерева.

Было совершенно ясно, кого Незер использовал в качестве вдохновения при создании Каменных Святых, по крайней мере, в плане внешности.

Святая, тем временем, бросила на него равнодушный взгляд и продолжила снимать доспехи.

Её поножи и наручи упали на пол, оставив её совершенно беззащитной.

Санни вспомнил, что пришёл сюда не для того, чтобы глазеть.

«Но почему она снимает доспехи, а не восстанавливает их?»

Ответ пришёл через мгновение.

Святая опустилась на колени рядом со сломанными доспехами и некоторое время смотрела на них.

Казалось… в её рубиновых глазах был намёк на неизвестные, мрачные эмоции.

Затем она подняла руку и обрушила кулак вниз.

Адамантиновый оникс разбился, как стекло…

А затем впитался в её тело, как Воспоминания, которые она поглощала раньше.

Внезапно багровое пламя в её глазах стало глубже, а Святая, казалось, стала сильнее.

Встав с гордым выражением лица, она выпрямила спину.

Мгновение спустя её прекрасную фигуру окутала струящаяся тьма, и эта тьма…

Затвердела, заключив тело молчаливой Тени в непроницаемый панцирь из сложной ониксовой брони. Нетронутой и новой.

Санни оставался неподвижным.

«…Будь я проклят».

Похоже, Святая только что создала свою собственную Ониксовую Мантию.

Облачившись в новые доспехи, Святая слегка повернулась и посмотрела на Санни со своим обычным безразличием. Он бы с удовольствием изучил дизайн ониксовой брони — не каждый день можно увидеть доспехи, выкованные из чистой тьмы, — но, к сожалению, он не мог.

Потому что Санни видел мир только глазами Святой, и смотрела она на него, а не на себя.

«Как обидно».

Наверное, именно это чувство испытывала Кэсси, когда разговаривала с кем-то наедине. Замешательство усугублялось тем фактом, что Санни не только разделял видение Святой — он разделял и все её ощущения, как и Кэсси разделяла все ощущения тех, кто был отмечен её Вознесённой Способностью.

Конечно, ему было гораздо проще привыкнуть к такому странному способу восприятия мира, ведь он уже делил своё сознание на несколько воплощений. Количество перспектив не было для Санни проблемой… просто их качество ошеломляло его.

Ведь его аватары были идентичными копиями его собственного тела, в то время как Святая сильно отличалась от него. По крайней мере, он уже привык к её каменному характеру после нескольких лет, проведённых вместе…

Или так он думал.

Как оказалось, Тень ещё не закончила удивлять его сегодня. Способность вызывать стихийную тьму и создавать доспехи — далеко не всё, что она получила, уничтожив Отражение Ревел.

Между Санни и Святой всё ещё оставалось некоторое расстояние. Обломки были обугленными и очень неустойчивыми, что затрудняло передвижение — ведь её рост приближался к трём метрам, а вес — к целой тонне. Точнее, к нескольким тоннам. Так что обломки вполне могли не выдержать её веса.

Вот почему Святая не стала идти. Вместо этого она просто превратилась в поток тьмы и в мгновение ока преодолела весь путь до места, где стоял Санни.

Это было не так мгновенно, как перемещение между тенями с помощью Теневого Шага, но всё же довольно быстро. Ощущения от превращения в поток тьмы также сильно отличались от тех, что Санни обычно испытывал, путешествуя по теням, — во многих отношениях, которые ему было трудно описать, но в основном из-за того, насколько… пустым было ощущение единения с тьмой.

Он не чувствовал себя охваченным потоком элементарной тьмы. Напротив, тьма была холодной и непостижимой, слишком чужой и безразличной, чтобы быть приветливой. Даже будучи её частью, Санни не чувствовал ничего, кроме глубокого одиночества.

Мгновение спустя Святая уже возвышалась над ним, стоя всего в нескольких метрах от обгоревших деревянных обломков.

Пол шатко дрожал, почерневшее дерево скрипело, словно готовое рассыпаться на угли и пепел.

«Ой-ой».

Конечно, ни Святая, ни Санни не пострадали бы, провалившись под верхний слой обломков. Они также не сгорели бы в адских глубинах тлеющих руин.

И всё же ему не хотелось бы вымазаться с ног до головы в саже…

Но прежде, чем Санни успел что-либо предпринять, что-то в Святой неуловимо изменилось.

А потом и не очень неуловимо.

Он широко распахнул глаза.

«Неужели она только что…»

Действительно. Святая без труда изменила вес своего каменного тела, сделав его лёгким, как пёрышко.

Санни несколько раз моргнул.

«Перо Истины?»

Это была та же способность, что и у него, дарованная Ониксовой Оболочкой. Святая не могла регулировать свою массу, пока носила оригинальную броню, но теперь, когда та стала частью её личной тьмы, она смогла.

Эффект был примерно тот же, но процесс происходил по-другому.

Санни лишь смутно ощущал это, но было похоже, что она не просто изменила свою массу… вместо этого к ней как будто добавили отрицательное качество, уменьшив тем самым вес. Откуда взялась эта отрицательность? Он не знал.

Но он также не знал, как работает [Перо Истины]. Возможно, он всегда делал то же самое, не осознавая этого.

Как бы то ни было, Санни был доволен тем, что теперь Святая может менять свой вес по собственному желанию. Естественно, подобная способность была невероятным преимуществом в бою — он так глубоко вплёл её в своё боевое искусство, что теперь бой по-другому казался неуклюжим и неэффективным.

Однако она была полезна и вне боя, поскольку большой вес Святой часто становился проблемой в обычных ситуациях. Например, при ходьбе по хрупкому полу, путешествии на лодке… или плавании.

Учитывая, как часто Санни необъяснимым образом оказывался брошенным в большие водоёмы, одно это было неоценимым преимуществом.

Святая некоторое время смотрела на него сверху. Затем она продолжила смотреть на него.

Её взгляд был холодным и безразличным, как и всегда…

Однако на этот раз Санни отреагировал на него совершенно иначе.

Он переминался с ноги на ногу, стараясь не обидеться.

«Нет, но… неужели я действительно такой крошечный⁈»

Поскольку сейчас он смотрел глазами Святой, он смотрел на себя с её огромного роста. С этой точки зрения Санни действительно выглядел как маленькая игрушка.

Неужели Святая всегда видела его таким?

Он заскрипел зубами, тоскуя по тем временам, когда она была всего лишь Монстром, причём одного с ним роста.

Изверг тоже начинал как тощий гремлин… но теперь этот прожорливый идиот был пяти метров ростом.

Санни даже не хотел представлять, как он выглядит с точки зрения Изверга…

«Он может быть огромным, но внутри он всё ещё раздражающий бес! На самом деле, я должен снова называть его бесом, чтобы этот ублюдок-переросток не стал тщеславным!»

Святая тем временем слегка наклонила голову.

И тут… он почувствовал, как её тело снова превращается в поток тьмы.

Но оно никуда не устремилось. Вместо этого оно уменьшилось в размерах, а затем вновь превратилось в фигуру изящного рыцаря. Только теперь она была меньше.

Внезапно Санни взглянул на себя с новой точки зрения… на уровне своих собственных глаз.

«А?»

На мгновение он остался неподвижным.

«А!»

Значит, Святая не просто обрела способность уменьшать свой вес. Она также обрела способность уменьшать свой размер и использовала её, чтобы вернуться к своему первоначальному скромному росту…

Это была отличная новость для Санни! Просто замечательная новость…

Он улыбнулся под маской.

«Так-то лучше».

Но как только он закончил говорить, Святая слегка приподняла подбородок и снова изменила свой размер.

На этот раз она сделала так, что стала выше Санни на целую голову.

Он замер.

Кивнув с оттенком удовлетворения, Святая посмотрела на него сверху вниз, а затем направилась прочь.

Санни остался неподвижным, совершенно ошеломлённый возмутительной последовательностью событий.

Лишь через несколько секунд ему удалось вернуть самообладание.

«Какого чёрта? Куда она вообще идёт? Здесь некуда идти!»

В конце концов Санни отозвал Святую, чтобы она продолжила своё выздоровление в тёмной тишине его души. Снова обретя способность видеть, он огляделся вокруг и задумался над тем, что узнал.

Святая, похоже, обрела несколько новых способностей. Одна из них заключалась в призыве элементальной тьмы, другая — в превращении в её поток, третья — в создании доспехов, а две последние были связаны с уменьшением её веса и размеров.

Однако Санни не был уверен, были ли это действительно новые Атрибуты и Способности или просто эволюции тех, которыми она уже обладала. Например, доспехи, выкованные из чистой тьмы, были логическим продолжением её Способности [Клинок Тьмы]. Способность вызывать потоки элементальной тьмы могла быть просто результатом усиления её [Сердца Тьмы].

Санни не был уверен. Более того, он даже не знал, были ли эти новые силы, которые показала ему Святая, полной степенью её изменений. Он также не знал, сколько теневых фрагментов она получила после поглощения своих старых ониксовых доспехов.

Но она определённо казалась… сильнее. Её присутствие стало глубже, холодное багровое пламя в глазах — яростнее… И хотя Святая не перешла в новый класс, чувствовалось, что теперь она гораздо ближе к тому, чтобы стать Тираном.

Проблема заключалась в том, что Санни никак не мог понять, что именно в ней изменилось.

Его [Удобный Браслет] имитировал мерцающие руны, но то, что они считывали, исходило из головы самого Санни, а не из того всезнающего резервуара знаний, которым обладало Заклятие.

Поэтому у него был только один способ полностью понять новые силы Святой — попросить Кэсси взглянуть на неё.

Однако…

Сделать это было само по себе проблематично.

Санни не мог связаться с Кэсси с того момента, как Ревел и её сестры устроили засаду на Святых Домена Мечей, а может, и раньше, ведь до засады он некоторое время с ней не разговаривал.

Как только Санни обнаружил, что не слышит Кэсси, его воплощение в военном лагере Армии Меча отправилось на её поиски. Но Мастеру Санлессу пока не удалось найти слепую провидицу.

Глядя на подземное озеро сквозь дым, Санни вздохнул.

«Интересно, что она задумала».

Дым раздражал, поэтому Санни превратился в тень и скользнул к краю тлеющих руин, где воздух был чище.

Глубоко вздохнув, он посмотрел на воду.

Тусклая темнота Пустот была освещена оранжевым сиянием возвышающегося костра, и пляшущие языки пламени отражались на поверхности озера. Было тихо и красиво — успокаивающая картина после ярости недавней битвы.

Глядя на это, Санни почувствовал, что эмоции, которые он подавлял с тех пор, как дочери Ки Сонг отступили, наконец вырвались наружу.

Прилив тёмной, ужасающей ярости вырвался из клетки и затопил его сердце.

«…Чёрная Луна».

Принцесса Лунная Вуаль, или как там её звали… сегодня чуть не убила Нефис. Пока Санни развлекался, узнавая новое и испытывая свои силы в борьбе с Ревел, Нефис истекала кровью где-то далеко наверху, одинокая и лишённая своих сил.

Он не мог взять в толк всё это.

Нефис была… Нефис. Её общественный имидж был имиджем героини, и хотя Санни знал, что образ был тщательно разработан правительством и Кэсси, он всё равно мог невольно забыть, что иногда она была простой смертной.

Она слишком часто совершала невозможное — как и он сам — и слишком часто преодолевала невозможные препятствия. Кроме того, её Аспект делал её почти бессмертной.

Поэтому Санни не часто задумывался о том, что Нефис может погибнуть. Даже представляя, как он сам будет сражаться с кем-то, обладающим подобной ей силой, он никогда не думал об убийстве — это было бы просто бессмысленной тратой времени и сил.

Вместо этого он тщательно продумывал, как будет сдерживать противника и делать его беспомощным — это был оптимальный способ победить такого врага.

Но сегодня это его подсознательное предубеждение было разрушено. Каждый Аспект был уникален, и их было множество… существовала даже такая коварная сила, как способность сводить на нет все остальные силы, которой обладала одна из принцесс Домена Сонг.

И Лунная Вуаль использовала эту свою силу против Нефис.

Санни даже не подозревал, как близко он был к тому, чтобы потерять её, и… его это не устраивало.

Его руки незаметно для него самого сжались в кулаки.

На мгновение Санни задумался о том, чтобы использовать своё воплощение в лагере Армии Сонг, чтобы устроить резню. В данный момент он находился недалеко от Сейшан и Певицы Смерти — возможно, их убийство станет достаточным наказанием для клана Сонг, посмевшего поднять руку на Нефис.

А если и нет, то, по крайней мере, ему станет легче.

Однако он быстро отбросил эту идею. Мало того, что это подвергло бы Рейн опасности, так он ещё и не мог убивать Святых по личным причинам. Возможно, игра в солдата Валора немного засела у него в голове — на мгновение Санни забыл, что Великий Клан Сонг не был его врагом.

Только его Королева, а также Король Мечей. Все остальные были драгоценным ресурсом, который нельзя было тратить впустую — с каждым Святым, погибшим в бессмысленной войне между двумя Доменами, будущее человечества ставилось под угрозу.

Каждый могущественный Пробуждённый, погибший в Божьей Могиле, не смог бы спасти бесчисленное множество жизней в тяжёлом, неизбежном будущем.

Санни разочарованно вздохнул.

Больше всего этот его порыв был детским.

Он позволил своим эмоциям взять верх. Он вёл себя глупо.

Конечно, Нефис могла умереть. Каким бы невозможным это ни казалось, её могли убить, как и всех остальных. Он всегда понимал это с точки зрения логики, но понимание и принятие — две разные вещи.

Санни тоже могли убить, несмотря на его чудесную стойкость. Или, что ещё хуже, захватить живым — воспоминание о тёмной зеркальной камере, где Мордрета держали много лет, заставило его содрогнуться. Это было не то, чего он желал для себя…

Или для Нефис.

Как раз в тот момент, когда он подумал о ней, слабое пламя вокруг него внезапно погасло, и из дыма появилась она, прикрывая лицо рукой.

«Вот ты где».

Санни некоторое время изучал её, словно убеждаясь, что она действительно жива, а затем слабо улыбнулся под маской.

«Да. Вот он я».

Нефис подошла к кромке воды, несколько мгновений смотрела на неё, а потом села на землю.

Её голос звучал немного хрипловато, но в основном так же, как и всегда:

«Он пришёл в себя и сейчас привязывает Шлюз. Отпечаток Ревел силён, так что это займёт некоторое время… минут десять, не меньше. Может быть, полчаса».

Она вздохнула.

«Некоторым из нас придётся вернуться в мир бодрствования, чтобы привести первые подкрепления. Ты знаешь, что будет дальше».

Санни знал.

Как только Шлюз будет привязан одним из Святых Армии Меча, в Пустотах проявится Домен Анвила. Возможно, Король Мечей сам прибудет в разрушенную Цитадель, и война наконец-то прольётся под поверхность древних костей.

Покорение Пустот должно будет стать делом одновременно захватывающим и страшным. Учитывая, насколько сильными были хищники древних джунглей, королю придётся лично возглавить завоевание… по крайней мере, на какое-то время.

К тому времени, когда Армия Меча захватит ближайшие окрестности озера, обе стороны уже заметно обоснуются в Божьей Могиле. Первый этап войны будет завершён, и обе армии начнут сталкиваться в масштабных сражениях, борясь за контроль.

За контроль над поверхностью, за контроль над Пустотами, за контроль над путями к двум оставшимся Цитаделям.

Всё, что происходило до этого, было лишь прелюдией, и настоящее кровопролитие начнётся сейчас.

Что ж… до этого оставалось ещё, по крайней мере, десять минут.

Нефис вздохнула и посмотрела вниз, на свои почерневшие и потрёпанные доспехи. Затем она отозвала их и вызвала на их место мягкую белую тунику.

Её голос звучал мрачновато:

«Знаешь… думаю, я вообще откажусь от доспехов. Какой в них смысл, если в итоге они будут только разрушаться? Или, что ещё хуже, станут обузой. Особенно эти полные латы, которые предпочитают Рыцари Валора — в последнем бою левый локтевой сустав согнулся почти сразу. Мне приходилось напрягаться каждый раз, когда нужно было согнуть руку».

На её лице появилась слабая улыбка.

«Думаю, это будет здорово… меньше бремени, больше мобильности, шире поле зрения. Не говоря уже о тепле — все, кто до сих пор варятся в стальных доспехах, позеленеют от зависти, глядя на мою хорошо вентилируемую персону».

Санни окинул её долгим взглядом, совсем не радуясь мысли о том, что люди будут пялиться на… хорошо вентилируемое… тело Неф.

И будучи недовольным по ещё одной причине.

«Если бы не твои доспехи, то вместо локтевого сустава тебе бы порезали руку».

Нефис бесстрастно пожала плечами.

«Я могу вылечить свою руку. Я не могу починить сломанный кусок доспеха».

Он нахмурился.

«Только на этот раз ты не смогла».

Она ничего не ответила, глядя на воду с нотками тоски во взгляде. Через некоторое время Санни вздохнул. Фасад высокомерной холодности, который обычно носил Повелитель Теней, немного опустился, и он сказал более человечным тоном:

«Должно быть, это было нелегко — сражаться с превосходящим по силе врагом без твоих способностей. Со мной, по крайней мере, были мои Тени. А ты была одна».

Нефис на несколько мгновений замерла, а затем медленно покачала головой.

«…Вообще-то, это было здорово».

Её взгляд стал отрешённым.

«Я почти забыла, каково это — держать в руках меч без обещания боли. Когда-то я любила фехтование, понимаешь? Это потому, что… у меня не так много воспоминаний об отце, а в тех, что есть, он учит меня владеть мечом. Поэтому, даже когда его не стало, тренировки помогали мне чувствовать связь с ним».

Она посмотрела на воду.

«Но я больше не люблю это занятие. Владение мечом стало просто моим занятием, потому что это один из инструментов в моём распоряжении… возможно, самый острый из всех. На самом деле, я не знаю, осталось ли что-нибудь, что я люблю».

Санни промолчал, но его лицо слегка опустилось за маской.

«Ох».

Он знал, что чувства Неф к нему более поверхностны, чем его чувства к ней — в конце концов, с её точки зрения, они были знакомы всего несколько месяцев. Но всё равно было не очень приятно слышать от своей предполагаемой девушки подобные слова.

Не обращая внимания на свою горечь, Нефис вздохнула.

«Иногда я думаю, что бы подумала моя бабушка, если бы увидела меня сейчас. Была бы она горда? Или убита горем? Этого ли она хотела для меня? Наверное, нет… я сомневаюсь».

Санни сел рядом с ней, затем повернулся и посмотрел на неё сквозь тёмные провалы глаз своей маски.

Его голос прозвучал немного нерешительно:

«Из того, что я знаю… она была бы счастлива, что ты жива. Она бы сказала — молодец, что осталась жива, моя дорогая. Ну, или что-то в этом роде. В любом случае, ты — самостоятельный человек. Твоя бабушка не могла бы узнать, какое бремя ты несёшь и какие шрамы остались на твоём сердце. Она не могла бы понять, какой выбор ты делаешь и почему. Никто не может знать об этом лучше тебя, поэтому никто не имеет права критиковать твои решения. Не беспокойся об этом».

Боги знали, что то же самое можно было сказать и о Санни. Оба его родителя были простыми рабочими — он сомневался, что они имели представление о жизни Святого, тем более такого исключительного, как Санни. Их обыденная жизнь была далека от дел богов, даймонов, Верховных тиранов и войн мирового масштаба.

Но они были бы счастливы узнать, что и он, и Рейн живы и здоровы. Что они прокладывают свой собственный путь в жизни, несмотря на то что мир жесток и неумолим. Что их не согнула и не исказила его холодная жестокость.

Нефис посмотрела на него, помолчала несколько мгновений и ровно произнесла:

«…У тебя трещина на маске».

Санни моргнул.

«Точно».

Она треснула во время битвы с Ревел. Зачарования всё ещё действовали, но, учитывая, что Анвил может появиться через несколько минут, лучше было снять [Определённо Не Я] и надеть другую.

Он вздохнул и отозвал повреждённое Воспоминание, вызвав вместо него Маску Ткача.

…Однако вскоре после того, как первая маска растворилась в небытии, и до того, как вторая проявилась в реальности, Нефис вдруг положила руку на шею Санни, притянула его ближе и поцеловала.

Он на мгновение замер, затем поспешно отозвал проявившееся Божественное Воспоминание и ответил на её страстный поцелуй.

Мягкость её губ, тепло её кожи… опьяняли.

Они утолили жажду, о которой он и не подозревал, и в то же время разожгли в нём огонь, куда более яростный, чем пламя, пожиравшее руины павшей Цитадели вокруг них.

Ошеломлённый и очарованный, Санни тихо проклинал Ониксовую Мантию за то, что та помешала ему ощутить тёплую, податливую полноту её объятий.

Их пылкий поцелуй длился долго.

Нефис отстранилась только тогда, когда им обоим уже не хватало воздуха. Тяжело дыша, они молчали несколько мгновений.

Санни прикоснулся к губам, пару раз моргнул, а затем неожиданно робким тоном спросил:

«По… по какому поводу?»

Она отвернулась с лёгкой улыбкой и пожала плечами.

«Просто… я думала, что умру, в те несколько мгновений. Так что мне вдруг захотелось почувствовать себя живой».

Он немного помолчал.

«И как, теперь ты чувствуешь себя живой?»

Нефис серьёзно обдумала его вопрос, после чего посмотрела на него с торжественным выражением лица.

«Я бы сказала… я ожила примерно наполовину?»

Его глаза заблестели.

…Вскоре они почувствовали неуловимый сдвиг в воздухе. Словно незримое, но ощутимое присутствие поселилось над округой, меняя её незаметно и в то же время безвозвратно. Вокруг стало холоднее, острее и тяжелее, наполняясь твёрдым намерением.

Домен Мечей спустился в Пустоты.

Ривергейт, Цитадель клана Дагонет, был построен на берегу широкой реки. Он пересекал её, словно великая стена — вернее, ряд стен, спускавшихся с высоких утёсов, как ступени, предназначенные для великана.

Это была и плотина, и шлюз. Самая высокая стена сдерживала мощное течение. Каждая ступенька под ней была отделена огромной камерой с высокими воротами, которые с помощью древних зачарований можно было наполнять водой или отводить её.

Корабль, направляющийся в Штормовое Море или из него, мог спуститься с утёсов или преодолеть их благодаря древней системе шлюзов, никогда не покидая реки. В то же время ничто не могло проплыть дальше по течению, не разрушив Цитадель, — и даже тогда нападавшему пришлось бы выбираться из воды и переправляться по суше, если были разрушены шлюзы.

Между самой высокой точкой Ривергейта и его самой низкой точкой был почти километр вертикального расстояния. Каждая стена, спускающаяся вниз, была невероятно высокой и толстой, сложенной из монолитного камня, с возведёнными на ней крепостными стенами. На них возвышались устрашающие осадные орудия — некоторые из них были зачарованы древним колдовством, другие созданы мастерами клана Валор.

На стенах толпились сотни Пробуждённых во главе с дюжиной Мастеров.

Семеро Святых стояли на самой высокой из крепостных стен и с мрачными лицами смотрели вниз.

Это были Морган, Принцесса Войны, и шесть чемпионов, которых она призвала на помощь… или принудила.

На данный момент разница была невелика.

Трое из шести Святых когда-то принадлежали к Дому Ночи — Святой Наев, Святой Кровавая Волна и Святой Эфир.

Остальные трое служили правительству — Ночной Певец, Зверь Войны и Жнец Душ Джет.

В этот момент Наев разговаривал со Зверем Войны — Святой Афиной, Воспитанной Волками.

«…Так вы уже сталкивались с этим извергом?»

Она посмотрела на него долгим взглядом, а затем криво улыбнулась.

«Мы даже убивали его раньше».

Наев повернулся к поразительно красивому мужчине с тёмно-рыжими волосами и завораживающими зелёными глазами, на его лице появилось ошеломлённое выражение.

«Святой Найтингейл, это правда?»

Святой Кай неловко поёрзал.

«Не совсем. То, что мы убили, не было тем извергом — скорее, это была Испорченная версия его Трансцендентной сущности, созданная Кошмаром. Но даже в этом случае никто из нас троих не посмеет приписать себе какую-либо заслугу. Его уничтожила Леди Меняющая Звезда».

Он вздохнул.

«И всё же. Мы знаем о том, на что он способен, больше, чем кто-либо другой. Это должно помочь».

Наев опустил голову, а затем бросил тёмный взгляд на юг.

«…По крайней мере, мы знаем, что его можно убить».

Прошло меньше суток с тех пор, как Мордрет из… в общем-то, Ниоткуда, высадился на берег Домена Мечей. Шестеро Святых, завербованных Морган, едва успели поговорить, пока она вела их в Ривергейт.

Путешествие из Бастиона сюда было быстрым благодаря тому, что с ними были три Трансцендентных чемпиона Дома Ночи. Сама Морган почти не разговаривала с ними: большую часть пути она провела в размышлениях о своём задании с мрачным выражением лица.

Однако она подарила каждому из шести Святых амулет в виде наковальни, пронзённой мечом, — всем, кроме Найтингейла, который уже обладал таким амулетом.

Выражение её лица было торжественным, когда она вручала своим спутникам стальные амулеты.

«На данный момент существует всего семь таких. Теперь шесть из них здесь — я испортила немало отношений, чтобы забрать их у прежних владельцев. Так что берегите их. Никогда не расставайтесь с амулетом и не позволяйте этому человеку забрать его у вас. Если только вы не хотите стать одним из его сосудов».

Святой Наев со скорбным выражением лица изучал амулет. Через некоторое время он спросил:

«…А у вас нет такого амулета для себя, леди Морган?»

Она покачала головой.

«Седьмой… был потерян в Антарктиде и так и не найден. Его носил мой дядя. Конечно, у клана Валор есть и другие средства защиты от этого человека, но ни одно из них нельзя легко транспортировать. В любом случае, не волнуйтесь. Со мной всё будет в порядке».

Услышав её слова, Жнец Душ подняла бровь.

«О? И почему же?»

Морган ответила ей резкой улыбкой.

«Ну, если он всё же проникнет в мою душу… мне придётся убить его там, не так ли? Как это сделала моя дорогая сестра в Кошмаре».

Она готовилась к новой схватке с братом четыре года. Морган сомневалась, что он осмелится вызвать её на поединок душ, но если он это сделает… на этот раз они оба не переживут битву.

Морган почти надеялась, что так и будет.

На самом деле амулеты были плохим выходом из их затруднительного положения. Из всего, что её семья узнала об этом человеке, следовало, что единственный способ убить его — уничтожить его истинное отражение во время поединка душ… и даже об этом она узнала только из отчёта Меняющей Звезды о событиях Третьего Кошмара.

Таким образом, надевая амулеты, её чемпионы отказывались от единственного способа победить врага.

Но с этим мало что можно было поделать. Оставлять их беззащитными было слишком рискованно — она совершенно не могла позволить брату захватить ещё больше Святых, ведь, надев их тела, он сможет завоевать ещё больше Цитаделей.

А потерять ещё больше Цитаделей в пользу Домена Сонг было немыслимо.

Она вздохнула.

«Как скоро он придёт?»

Этот вопрос задал Святой Кровавая Волна своим глубоким голосом.

Морган на мгновение задумалась.

«Он уже пришёл. Пока что он просто прячется и наблюдает за нами».

Её слова, казалось, встревожили шестерых Святых — точнее, пятерых из них. Жнец Душ оставалась спокойной и отстранённой, опираясь на свою призрачную боевую косу и лениво изучая древние стены Ривергейта.

Воспитанная Волками переступила с ноги на ногу, а затем с улыбкой посмотрела на Морган.

«Ты ведь знаешь, как обычно поступают в подобных ситуациях в героических романах, не так ли?»

Морган не могла не признать… что эта женщина постоянно вызывает у неё недоумение.

Она пару раз моргнула, пытаясь вспомнить, читала ли она в своей жизни хоть один героический роман.

Наверняка нет.

«Не могу сказать, что знаю, Святая Афина».

Высокая женщина — прекрасная, как ожившая статуя богини войны, — усмехнулась.

«Ну, находчивые герои всегда взрывают плотину и топят десятитысячную армию, одерживая невозможную победу и доказывая свой стратегический гений. Ты у нас стратег, так что… мы же не собираемся взрывать Ривергейт, правда? И зови меня Эффи».

Морган несколько мгновений смотрела на неё, а затем медленно покачала головой.

«Нет, мы не собираемся взрывать Ривергейт. Зачем мне пытаться утопить врага, все сосуды которого — Святые из Дома Ночи? В этом нет никакого смысла».

Воспитанная Волками… Эффи… понимающе кивнула.

«Хорошее решение. Ты действительно гений!»

Морган смотрела на древнюю крепость внизу. Рыцари Валора и воины клана Дагонет готовились к битве — они десятилетиями защищали реку, не позволяя ни одной мерзости из Штормового Моря добраться до Зеркального Озера.

Конечно, лучшие из них сейчас находились в Божьей Могиле… а гость, пришедший с моря, на этот раз был куда более страшным существом, чем мерзкие обитатели глубин.

Она вздрогнула.

Река миновала серию гигантских шлюзов и текла на юг, исчезая за горизонтом. Где-то там, в нескольких днях пути, находилось и Штормовое Море.

По правде говоря, Морган не нужно было уничтожать Ривергейт…

Ведь он и так был обречён.

Воины, толпившиеся у стен крепости, не знали этого, как и шестеро завербованных ею Святых. На самом деле остановить брата было невозможно. Он сам разрушит Ривергейт — всё, кроме Шлюза, — и выпустит на свободу запертую реку, смыв все следы разрушительной битвы.

Воины погибнут. Гражданские, живущие в молодом городе, выросшем выше по течению от Ривергейта, скорее всего, станут побочным ущербом в столкновении Трансцендентов.

Цель Морган заключалась не в том, чтобы спасти родовой дом клана Дагонет, а в том, чтобы оценить силы противника и, по возможности, уничтожить пару его Трансцендентных сосудов.

Но всё же, всё же…

Сражаться в проигрышной битве было неприятно.

Морган унаследовала родословную Бога Войны, и поэтому её часто называли Принцессой Войны. Она сражалась с Кошмарными Существами ещё до своего Пробуждения — по сути, Морган едва закончила среднюю школу, когда её впервые отправили на арену, чтобы сразиться с Дремлющим Зверем.

Её Первый Кошмар был безжалостным, и она прошла через испытание зимнего солнцестояния, как и любой другой Спящий. Став Пробуждённой, она повела бесчисленных воинов на битву, чтобы защитить земли, контролируемые её отцом, а также различные города в мире бодрствования.

Она покорила Второй Кошмар, не потеряв ни одного члена своей когорты, и прекрасно справлялась со всеми обязанностями, возложенными на неё как на Мастера…

До Антарктиды.

За четыре года, прошедших с тех пор, слава Морган только возросла. Она в одиночку бросила вызов Третьему Кошмару, достигла Трансцендентности и заняла достойное место генерала армии Валора.

Возможно, на поле боя ярче сияла Меняющая Звезда, но именно Морган управляла мощной военной машиной Домена Мечей, следя за тем, чтобы цветущее королевство не терпело неудач.

Сегодня многие называли её гениальным стратегом…

Конечно, большинство из них не имели ни малейшего представления о том, что на самом деле означает это слово.

На самом деле в войне Пробуждённых не было никакой стратегии.

Был только хаос.

На поле боя, где сражались Святые и Дьяволы, царил хаос. Было слишком много странных Аспектов, слишком много причудливых сил, слишком много немыслимых переменных. Большинство уроков, преподанных историей войн, улетучились, оставив после себя лишь хаос и резню.

Поэтому единственное, что мог сделать стратег, — это обуздать хаос, приручить его и заставить служить своим целям.

…Взять, к примеру, Ривергейт.

Это была могучая крепость, которая должна была быть практически неприступной для любого врага, пришедшего с юга.

Но какое это имело значение, если враг обладал Способностью соединять два отражения через своё маленькое, личное Зеркальное Царство и путешествовать между ними, ведя с собой армию?

Воины на стенах готовились отразить нападение с юга, осадные орудия были направлены вниз по течению, и даже сама Морган смотрела туда. Но её брат мог легко напасть с севера, взяв сначала в заложники город за крепостью.

Он мог бы вообще обойти Ривергейт и направиться прямо к Бастиону.

Только он этого не сделает.

Потому что Морган была здесь, укрощая хаос.

Целью Мордрета был Бастион, но он не знал, какие ловушки приготовили для него отец и клан Валор. Поэтому он не стал бы атаковать его бездумно — завоевание Великой Цитадели требовало времени.

И если бы он оставил Морган позади, чтобы продвинуться на север…

Она бы просто пошла на юг и захватила Ночной Сад.

По этой же причине Мордрет не мог рассредоточить свои сосуды и атаковать города Домена Мечей, расположенные дальше вглубь материка — мало того, что ему пришлось бы сдать Цитадели Штормового Моря, чтобы поставить новые привязки, так ещё и бывшая Великая Цитадель Дома Ночи осталась бы беззащитной.

…Конечно, Морган была уверена, что её брат действительно хотел, чтобы она напала на Ночной Сад. Иначе он не стал бы вытаскивать Цитадель на берег, превращая её в почти неотразимую приманку. Кто знал, какую ловушку он приготовил для неё там?

В конце концов, Мордрет — существо, выдававшее себя за её брата, — тоже был наследником Войны, как бы ни хотел отрицать это её отец.

Мордрет тоже умел укрощать хаос.

Из них двоих выживет тот, кто сможет сделать это лучше, а второй умрёт.

«Забавно».

Морган улыбнулась, наслаждаясь тёплым ветерком.

У неё не было воспоминаний о брате из раннего детства. К тому времени, когда она стала достаточно взрослой, чтобы что-то помнить, его уже не было. Мать Морган умерла при её родах, а отец в лучшем случае присутствовал на расстоянии — он был скорее учителем, чем родителем, полным требовательных ожиданий, но лишённым тепла.

В основном её воспитывали старейшины клана Валор. Но между ней и членами ответвлённых семей, а также детьми из вассальных кланов существовала дистанция. В детстве самыми близкими друзьями её возраста были дочери Ки Сонг… которые, как бы это ни было забавно, теперь стали её врагами.

Тем не менее, её детство не было несчастным.

…Пока не вернулся брат, которого она не помнила.

Морган было десять или одиннадцать, когда он появился в Бастионе, уже покорив Первый Кошмар. Сначала она была счастлива, но потом… потом она быстро поняла, что в жутком мальчике, который называл себя Мордретом, что-то не так.

Мордрет научил её, что такое страх, ещё в те времена.

И сейчас, стоя на стене Ривергейта, Морган снова почувствовала его.

Ей было неприятно это признавать, но она немного боялась. На её лице появилась весёлая улыбка.

«Как освежающе».

Это было такое ностальгическое чувство. Она не испытывала его уже очень, очень давно.

Повернувшись к шести своим Трансцендентным спутникам, Морган на мгновение задержалась, а затем сказала:

«Чего ты ждёшь? Приступай к делу».

Найтингейл бросил на неё растерянный взгляд.

…Даже его замешательство выглядело элегантно и изысканно. Он был таким раздражающим.

«К какому делу?»

Морган подняла бровь.

«Что ты имеешь в виду? Прикажи солдатам отступить, убери их со стен, начни эвакуацию города. Посади всех на лодки и отправь вверх по реке, в Бастион».

Ривергейт, возможно, и был обречён, но это не означало, что все здесь должны были умереть или стать заложниками Принца Ничего. Хотя использование гарнизона в качестве пушечного мяса, чтобы задержать его сосуды, имело определённую стратегическую ценность, Морган решила в этот раз отказаться от наиболее рационального пути.

Она покачала головой.

«Хватит пялиться и начинай двигаться. Вперёд! Я хочу, чтобы к вечеру город был пуст…»

Нелегко было за один день эвакуировать целый город, даже если он был во много раз меньше, чем Бастион. К счастью, с Морган был Найтингейл — благодаря его командному голосу всё прошло гладко и быстро.

Воины, защищавшие крепость, не хотели покидать свой пост, но не осмелились ослушаться её. Члены клана Дагонет с ещё большей неохотой покидали свою Цитадель без боя, но Морган без особого труда уговорила их. Всё равно они были в основном некомбатантами — истинная сила клана находилась далеко на севере, сражаясь в Божьей Могиле.

Остальные понимали, что в столкновении с изгнанным принцем Валора от них не будет никакой пользы.

К тому времени, когда солнце начало клониться к горизонту, в Ривергейте стало жутко тихо. Теперь в древней крепости оставались только семь Святых, спокойно готовившихся к битве. Святые из Дома Ночи были мрачны и полны убийственной жажды мести… трое правительственных Святых были странно бесстрастны.

А может, и не так уж странно. Двое из них выжили на Забытом Берегу, а третья была Жнецом Душ — Морган даже не была уверена, возможно ли для них потерять самообладание.

«Прямо как Нефис».

Морган на мгновение задумалась о том, чтобы уничтожить Шлюз Ривергейта, но потом отбросила эту мысль. В любом случае это мало что значило бы для войны — по крайней мере, в долгосрочной перспективе. Однако инфраструктура Домена Мечей сильно пострадает, и её будет трудно восстановить после окончания войны.

Если вообще будет кому восстанавливать.

«Смерть! Смерть!»

Морган недовольно уставилась на назойливую ворону, которая, казалось, всегда следовала за Жнецом Душ.

Она слегка нахмурилась.

«Что ты говоришь, глупая птица?»

Ворона посмотрел на неё в ответ, а затем затрепетала крыльями в воздухе.

«Птица! Птица!»

Морган вздохнула и покачала головой. Чем она занималась, разговаривая с Эхо?

Наконец их приготовления были завершены. Она бросила последний взгляд на реку, которая красиво переливалась в лучах пылающего заката, и сняла с пояса флягу с водой.

Откупорив крышку, Морган сделала глоток воды, а затем вылила остатки на мощёную поверхность стены.

На мгновение она увидела своё отражение в луже, окружённое отражениями шести Святых.

Затем её отражение улыбнулось.

И произнесло:

«…Давно не виделись, моя дорогая сестра».

Никто из Святых не отшатнулся назад, но те, кто принадлежал к Дому Ночи, заметно побледнели… даже Святой Эфир, который в прошлом был идеалом самообладания и благопристойности, выглядел встревоженным.

Морган мрачно кивнула, не обращая на молодого человека никакого внимания.

«Действительно. Последний раз я видела тебя… когда ты не смог убить меня и сбежал, чтобы спасти свою жалкую шкуру? И сразу после того, как произнёс речь о том, как бескомпромиссно твоё желание видеть меня мёртвой, не меньше. Должно быть, тебе было очень неловко».

Её отражение рассмеялось.

«Ах… какое приятное воспоминание! Ты барахтаешься в грязи, слишком слабая, чтобы встать… я действительно очень дорожу им».

Морган стиснула зубы: знакомое чувство стыда резануло её, как лезвие.

Мордрет научил её, что такое стыд.

Её отражение тем временем делало вид, что осматривается.

«Я вижу, вы эвакуировали город. Как это на тебя не похоже, моя дорогая сестра. Я бы скорее ожидал, что ты повесишь всех живущих там мужчин и женщин на крепостные стены, чтобы они служили обивкой. Это больше соответствовало бы стилю нашей семьи, не так ли?»

Отражение приятно улыбнулось.

«…Конечно, ничто не мешает мне сначала отправиться за лодками, а потом вернуться сюда и прикончить тебя».

Морган ответила на его улыбку своей.

«Забавно, что ты упомянул о лодках. Скажи, ты разбил Ночной Сад о берег из-за какого-то коварного плана или просто потому, что не смог как следует им управлять?»

В этот момент Жнец Душ вздохнула.

«Вы действительно собираетесь просто обмениваться оскорблениями?»

Отражение Морган перевело взгляд на трёх правительственных Святых. Его улыбка внезапно стала ярче.

«Святая Джет, Святой Кай, Святая Афина… я рад снова видеть вас, мои старые товарищи. То же касается Наева, Кровавой Волны и Эфира. Воспоминания о покорении Кошмаров и сражениях со Штормовым Морем бок о бок со всеми вами также дороги мне».

Святой Наев холодно посмотрел на отражение, а затем произнёс сквозь стиснутые зубы:

«Ты, мерзкая тварь…»

Отражение молчало несколько мгновений, его улыбка медленно исчезала. В конце концов оно уставилось на них с жутким, нечеловеческим выражением.

Даже Морган стало не по себе, когда она смотрела на своё собственное лицо.

Отражение заговорило снова, на этот раз не утруждая себя надеванием человеческой маски:

«Я скажу это один раз. Вы шестеро… не имеете к этому никакого отношения. Это касается только меня и Великого Клана Валор — семейное дело, если хотите. Поэтому я даю вам шанс сбежать. Сдайте крепость и уходите. Тогда я пощажу ваши жизни».

Святой Наев мрачно посмотрел на отражение.

«Это действительно семейное дело. Нашей семьи, которую ты вырезал!»

Жнец Душ Джет тем временем лишь бесстрастно пожала плечами.

«Мне будет очень неудобно, если ты завоюешь Бастион. Так что… прости. Мы останемся».

Её ворона выбрала этот серьёзный момент, чтобы громко каркнуть:

«Прости! Прости!»

Морган взглянула на глупую птицу, покачала головой и снова посмотрела на своё отражение.

«Наверное, тебе стало тесно в своей голове, да? Ты действительно думал, что они примут твоё предложение?»

Несколько мгновений отражение оставалось неподвижным, а потом вдруг улыбнулось.

«Не совсем. Но я должен был спросить из вежливости. Не то чтобы это было вне ожиданий…»

Улыбка стала мрачной и жуткой.

«…Приготовьтесь к смерти, я полагаю. Я действительно ждал этого момента очень, очень долго».

Мгновение спустя стена под их ногами слегка задрожала.

И в то же время вода в реке далеко внизу забурлила, показав несколько гигантских фигур.

Морган посмотрела на закат и сделала долгий, глубокий вдох.

Вокруг её головы заплясали алые искры, складываясь в чёрный шлем.

«Приготовьтесь к битве».

И вот так началась битва за Ривергейт.

Битва за Ривергейт началась на закате.

…К тому времени, когда солнце вновь поднялось из-за горизонта, древней крепости уже не было.

Возвышающиеся ворота великих шлюзов были погнуты, сломаны и сорваны с петель. Неприступные стены рухнули. Зачарованные осадные орудия превратились в пыль.

Река, которую тысячи лет сдерживала огромная плотина, вырвалась на свободу и устремилась к далёкому морю.

Разрушительное наводнение уничтожило тлеющие руины и смыло следы страшной битвы. Искусственное озеро, вокруг которого был построен город, высохло, обнажив илистые склоны. Бассейн реки под скалами, напротив, был затоплен.

Весь ландшафт региона был опустошён и изменён, став почти неузнаваемым. С высоких скал низвергался огромный водопад, а крепости клана Дагонет больше не было.

«…Какая жалость».

Морган с тоской смотрела на руины Ривергейта.

С потерей древней крепости Домен Мечей стал немного слабее, а Домен Сонг — немного сильнее. Но причина её сожаления заключалась не в этом.

Истинная причина заключалась в том, что Бастион потерял связь с морем. Даже если бы Божья Могила была завоёвана людьми, она никогда не стала бы безопасным местом — независимо от того, какая сторона в итоге выиграет войну, Штормовое Море станет связующим звеном между двумя частями великого человеческого королевства в Царстве Снов.

Без Ривергейта было бы гораздо сложнее наладить торговые пути в Бастион и обратно. А торговля была истинным двигателем цивилизации.

«…Почему я вообще думаю об этом?»

Морган устало отозвала шлем и выплюнула поток крови.

Шлем прогнулся от сокрушительного удара, как и правая сторона лица. Она чувствовала, как острые края раздробленных зубов врезаются в язык и внутреннюю сторону разорванной щеки… неприятное ощущение, несомненно, но далеко не самое худшее из того, что она сейчас испытывала.

Мордрет был подобен стихии, обрушившейся на них во всей своей холодной, нечеловеческой ярости. Им удалось дать ему хороший бой — даже очень хороший — но в конце концов всё оказалось напрасным. У них не было ни единого шанса против него.

Поэтому Морган приказала своим шестерым подчинённым отступить, а сама осталась, чтобы немного задержать врага.

Сейчас она уже начала жалеть об этом решении.

«Ты неважно выглядишь, моя дорогая сестра».

Коварный голос брата был не насмешливым и не полным мрачного ликования, а скорее холодным и безразличным. Странно, но от этого он звучал ещё пугающе.

Морган молча окинула себя взглядом.

«Это правда…»

Её броня была пробита и сломана. Её тело было ужасно изуродовано, а одна из рук практически оторвана… похвальное достижение, если учесть, насколько прочной и крепкой была её плоть. Кровь текла из бесчисленных ран, окрашивая раздробленные камни под ней в яркие алые оттенки — такого же цвета, как её странные глаза.

Её окровавленные губы искривились в ухмылке.

«Правда? А мне кажется, красный — мой цвет».

Мордрет просто смотрел на неё, пытаясь, вероятно, угадать, каким будет её следующий шаг.

На его теле было не так много ран, потому что он использовал Трансцендентные сосуды, чтобы защитить его. Похищенные тела Святых Дома Ночи выглядели хуже — особенно те, которые сражались с Воспитанной Волками, — но, к сожалению, ни одно из них не было уничтожено. Его душа тоже не пострадала, несмотря на то что ему пришлось столкнуться со Жнецом Душ.

Мордрет знал, насколько она опасна, и поэтому постарался подавить её во время битвы.

Все они отважно сражались, но никому не удалось остановить его ужасающее нападение.

Наев и Кровавая Волна сражались со своими бывшими соклановцами в глубине реки, двое против четверых, заставляя воду бурлить. Один только Найтингейл вступил в бой с четырьмя другими сосудами Принца Ничего, напавшими с верховьев реки.

Воспитанная Волками погрузилась в воду и почти разорвала на части самого мощного из левиафанов, ужасающего кракена, — и это после того, как ранила многих, обстреляв их с высоты гигантскими копьями. Эфир защищал стены, а Жнец Душ играла в смертельную игру в кошки-мышки с четырьмя сосудами Мордрета на юге.

Сама Морган вступила в бой с истинным телом зеркального призрака.

…Отсюда и её нынешний жалкий вид.

Она хрипло вздохнула.

«Я подарю тебе эти слова… брат. Ты действительно велик и ужасен. Подумать только, ты смог уничтожить целый Великий Клан… да что там, ты даже сам стал неотличим от Великого Клана. Какие странные слова… Но, в любом случае, это удивительный подвиг — чтобы один человек своими личными достижениями изменил весь ход войны».

Она сплюнула ещё больше крови, слегка выпрямилась и нейтральным тоном добавила:

«Но знаешь что?»

Мордрет поднял бровь и промолчал. Через несколько мгновений он покачал головой.

«Я немного разочарован. Я действительно ожидал от тебя большего, сестра».

Морган улыбнулась.

«Что? Ты действительно думаешь, что это всё? Конечно, нет. Нет… мы с тобой только начинаем».

Она пронзила его острым взглядом и призвала одно из зачарований, хранившихся глубоко в её теле.

Мгновенно её эссенция хлынула, словно прилив, омывая тело и просачиваясь в каждую его клеточку.

Улыбка Морган быстро стала менее кривой. Её впалое лицо обрело прежнюю форму, глубокие порезы на безупречной коже закрылись, словно их и не было. Выбитые зубы вернулись в прежнее первозданное состояние. Бесчисленные раны на её изуродованном теле затянулись, а рука, висевшая на волоске, была оттянута назад канатами растущих мышц, а затем прикреплена на место.

Всего за несколько мгновений Морган была восстановлена до идеального состояния, её тело наполнилось энергией и переполнилось эссенцией души. Словно она вовсе не переживала изнурительной битвы с братом.

Она шевельнула рукой, и глубокий порез рассёк камни между ней и одним из сосудов Мордрета, почти отрубив ему голову.

Стоя на некотором расстоянии от неё, Мордрет нахмурился.

«…И где же ты нашла такое мощное исцеляющее зачарование?»

Морган просто улыбнулась.

«Думаю, можно сказать, что я видела его в Кошмаре».

Морган подняла меч и направила его на человека, который называл себя её братом.

«…Я собрала ещё несколько других зачарований, чтобы однажды встретиться с тобой, брат. Хочешь посмотреть?»

В его зеркальных глазах медленно загорелся опасный огонёк, а тонкие губы искривились в холодной улыбке.

«Конечно, почему бы и нет? Интересно, как долго продержится твоя эссенция. Если я в этот раз отрублю тебе обе руки, тебе придётся тратить больше? Нет, вообще-то, я лучше заберу твои глаза. Я помню, как однажды потерял один от твоего клинка, так что это будет справедливо».

Морган пронзила его горящим взглядом, желая уничтожить это чудовище здесь и сейчас.

Затем она стиснула зубы и призвала ещё одно зачарование.

В мире существовали самые разные Воспоминания, и Вознесённая Способность Морган позволяла ей впитывать их зачарования в своё тело. Разумеется, эта сила имела свои пределы, и за её использование приходилось платить.

Однако это давало ей уникальную универсальность, делало её крайне непредсказуемой в бою и, самое главное, наделяло огромной силой.

При желании и достаточном времени на подготовку она могла летать, как Найтингейл, становиться колоссом, как Воспитанная Волками, резать души, как Жнец Душ, повелевать тьмой, как Повелитель Теней… даже выпускать испепеляющее пламя, как Меняющая Звезда.

К сожалению, ничто из того, что она могла сделать, — по крайней мере, в данный момент — не позволяло ей в одиночку одолеть своего чудовищного брата и его тринадцать Трансцендентных сосудов.

Поэтому она и не пыталась.

Всё равно её цель в Ривергейте была достигнута.

Призванное ею зачарование было мощным, но простым — оно позволяло преодолевать огромные расстояния в одно мгновение, если только она заранее установит точку привязки.

Морган установила зачарованный якорь на берегу реки во время путешествия в Ривергейт из Бастиона, и теперь её словно тянуло обратно к нему силой, достаточно мощной, чтобы пронзить само пространство.

Когда Мордрет и его сосуды приготовились отразить козырную атаку Морган…

Она просто растворилась в воздухе, не оставив после себя ни малейшего следа.

Мордрет на мгновение застыл, с недоверием глядя на то место, где секунду назад находилась его сестра. Его взгляд на мгновение расфокусировался, путешествуя по мириадам отражений в огромном пространстве вокруг Ривергейта.

Морган нигде не было.

Внезапно с его губ сорвалась язвительная усмешка, и он бросил весёлый взгляд на север.

Его глаза сверкали тёмным, безумным убийственным намерением.

«…Тогда увидимся в Бастионе».

Мгновение спустя Морган оказалась на берегу реки, летящей по воздуху на огромной скорости. Грубо ударившись о землю, она несколько раз перекатилась, разбив своим стальным телом в пыль несколько валунов. В конце концов она остановилась в облаке пыли в нескольких метрах от кромки воды. Приземление вышло, мягко говоря, не слишком изящным.

Ворча от досады, она перевернулась на спину и медленно села.

Пустынные руины Ривергейта исчезли, сменившись живописным видом на сердце Домена Мечей. Прозрачная вода реки блестела в золотистом свете рассвета, древние деревья колыхались под лёгким ветерком, их изумрудные листья шелестели, словно море.

Конечно, под поверхностью воды скрывались всевозможные ужасы, а высокие деревья могли утянуть человека под землю своими корнями, чтобы тот послужил питанием для шелестящей листвы. Царство Снов часто бывало красивым, но никогда не бывало добрым.

Однако сегодня всё было тихо и спокойно, словно река и лес боялись издать хоть звук.

И не зря.

На берегу реки лежал величественный дракон, его полуночно-синяя чешуя почти почернела в лучах солнца. Сбоку от него склонилась женщина с льдисто-голубыми глазами, от которой исходил леденящий душу холод. Другая женщина, казалось, отлитая из полированной стали, грызла кость убитой мерзости у костра неподалёку.

Две огромные тени скрывались под водой, а молодой человек в повреждённых доспехах сидел на берегу и с мрачным выражением лица смотрел в воду.

При её появлении все повернулись в её сторону.

Они были избиты и окровавлены, но живы.

Первым заговорил молодой человек:

«Леди Морган! Вы… вы выжили».

Она бросила на него короткий взгляд, после чего отвернулась.

«…Мне очень обидно видеть, что ты так удивлён, лорд Эфир. Разумеется, я выжила».

Морган не могла не отнестись к молодому человеку холодно.

Когда-то Эфир был одним из самых многообещающих молодых Святых Дома Ночи… когда клан ещё существовал. Он был силён, талантлив, доблестен и превосходен во всех отношениях. В самом деле, когда клан Валор вёл переговоры с Домом Ночи о заключении брачного союза, именно Святой Эфир должен был стать её женихом.

Переговоры, разумеется, провалились, и хотя Морган знала, что это произошло по политическим причинам… она не могла не чувствовать себя оскорблённой этим человеком. Это было иронично, если учесть, что она не очень-то и хотела, чтобы переговоры увенчались успехом, испытывая двойственное отношение ко всему этому делу.

И всё же…

«Только посмотрите, кто приполз просить меня о помощи после того, как так решительно отверг меня…»

Конечно, она не стала показывать эти детские мысли на своём лице.

В этот момент поверхность воды разверзлась, и над водой поднялась голова огромного морского змея, который смотрел на неё двумя огромными глазами цвета индиго. Святой Наев принял свой человеческий облик и вышел на берег, выглядя немного хуже, чем обычно, после тяжёлой битвы.

Он поклонился ей.

«Леди Морган».

Старший Ночной Странник несколько мгновений колебался, а затем покачал головой.

«Хорошо, что вы целы и невредимы. Однако враг… я просто не могу понять, как человек может быть настолько силён. Что за монстра создал ваш клан?»

Она окинула его мрачным взглядом.

«Во-первых… это не мы его создали. Мой клан уже много лет защищает мир от этого существа. Во-вторых, он так силён, потому что он первый человек в истории нашего мира, достигший Божественного Аспекта. Да, такие люди существуют. Но вообще-то… нам повезло».

Наев нахмурился.

«И это вы называете везением?»

Морган устало вздохнула и улыбнулась ему.

В отличие от Эфира, Святой Наев ей вполне нравился. Она познакомилась с его дочерью, когда договаривалась о том, как позаботиться о выживших из Дома Ночи, и девочка оказалась очень милой.

«Действительно. Ведь то, что ты видел в Ривергейте, — лишь половина силы этого монстра. Он даже не выпустил свои Отражения… учитывая обстоятельства, можно предположить, что сейчас он по каким-то причинам не может этого сделать. Так что, да. Считай, что тебе повезло».

Дракон поднял голову и посмотрел на неё, отчего Морган вздрогнула.

Мгновение спустя в её ушах зазвучал глубокий, мелодичный голос:

«Мы потеряли Ривергейт. Что теперь?»

Морган несколько мгновений колебалась.

Она могла эвакуировать скромный городок, выросший вокруг Цитадели Дома Дагонет, но в Бастионе жили десятки миллионов людей. Они не смогут никуда убежать, когда война постучится в их двери.

Конечно…

Бастион был не просто Цитаделью, а Великой Цитаделью. У него была своя сила, и если она правильно её использует, то исход битвы с Мордретом будет…

Не столь однозначным, как казалось в данный момент.

Поднявшись на ноги, Морган пожала плечами.

«А теперь мы спешим обратно в Бастион и готовимся к осаде».

Бледная улыбка исказила её окровавленные губы.

«Если я добьюсь своего, осада будет долгой…»

Отвратительная мерзость бросилась на кричащего солдата, но стрела пробила ей глаз и повалила на землю. Когда массивное чудовище покатилось по рыжему мху, по его мёртвому телу уже карабкалось другое.

«Хватай его!»

Рейн сделала шаткий шаг назад, накладывая на тетиву очередную стрелу. Пока она напрягала мускулы, чтобы натянуть тетиву [Хищного Зверя], двое Пробуждённых воинов Седьмого Легиона бросились вперёд, схватили солдата и потащили его обратно к разваливающемуся строю.

Мужчина был лишён обеих ног и сильно истекал кровью, его крики тонули в ужасной какофонии битвы. Если бы не Флер, чей Аспект позволял ей останавливать кровотечение и ускорять заживление, он бы вскоре истёк кровью.

Умирающего солдата бросили на землю позади нестройной линии авангарда ближнего боя, и она тут же опустилась рядом с ним на колени, протягивая обе окровавленные руки, чтобы обработать его страшные раны.

Хрупкая девушка утратила свой обычный миловидный вид и блеск, она выглядела мрачной и измождённой. Её прекрасное шёлковое одеяние окрасилось кровью, а рыжие волосы намокли от пота. Она скрипела зубами, отчего её светлое лицо казалось ещё бледнее.

У Рейн не было времени проверять, всё ли в порядке с её подругой. Она едва успела прицелиться, прежде чем отпустила тетиву, а затем, споткнувшись, сделала ещё один шаг назад.

Вокруг них экспедиционные силы Армии Сонг тонули в бесконечном потоке мерзостей. Им не было конца, и отвратительные трупы продолжали громоздиться, образуя жуткий вал вокруг упорно сопротивляющихся человеческих легионов.

Этот вал из кровоточащей плоти, по крайней мере, замедлял продвижение Кошмарных Существ. Масштабы битвы были немыслимы. Бесчисленное множество Пробуждённых воинов, более тысячи Мастеров и три десятка Святых сражались с неистовыми полчищами Кошмарных Существ под ослепительным сиянием облачного неба.

Земля дрожала, воздух был пронизан невыносимым запахом крови, а вокруг горели отвратительные джунгли, чёрные столбы дыма поднимались над хаотичным полем боя.

Тамар и Рэй были чуть впереди, сдерживая поток Кошмарных Существ в первой линии. Рейн использовала свой зачарованный лук и потрясающее мастерство стрельбы из лука, чтобы поддержать их, а Флер играла роль полевого медика.

Ситуация была ужасной.

Экспедиционные силы, возглавляемые леди Сейшан, прошли через Ключичную Равнину и достигли большой трещины, которая вела в окрестности предполагаемой Цитадели. Поход был лихорадочным кошмаром с ужасными битвами и чудовищным кровопролитием, но к месту назначения они добрались относительно легко.

Джунгли были оттеснены и выжжены, их обитатели уничтожены. По пути была возведена цепь укреплённых фортов, окружавших небольшие трещины в костяной равнине, гарнизонам которых было поручено сдерживать алую заразу.

Солдаты все больше привыкали к смертельной угрозе, исходящей от неба, поэтому всё меньше и меньше их погибало, когда пелена облаков расступалась. Трансцендентные чемпионы Домена Сонг тоже учились лучше справляться с алой заразой.

Позади осталась огромная трещина, похожая на долину, из которой торчали алые усики, напоминающие выпуклые холмы. Далеко внизу лежали страшные Пустоты, кишащие древними ужасами и Кошмарными Существами, настолько свирепыми, что даже Святые не могли уберечься от их клыков и когтей…

По плану армия должна была расположиться лагерем у края трещины, а элитный завоевательный отряд отправиться в непроглядную тьму Пустот, чтобы захватить Цитадель. К сожалению, в этот план было внесено одно изменение.

Из джунглей внезапно вынырнула огромная и необъяснимая орда Кошмарных Существ и ринулась на экспедиционные силы, словно приливная волна, угрожая поглотить всю армию.

Никто не знал, откуда и почему эти мерзости взялись в таком огромном количестве. Однако, оглядываясь назад, можно было сказать, что их появление казалось вполне логичным — ведь Божья Могила была не просто местом, а жуткой и причудливой экосистемой. Здесь всё было взаимосвязано.

Когда Армия Меча начала завоевание Ключичной Равнины с востока, они уничтожили и сожгли огромные участки алых джунглей. Их продвижение нарушило баланс экосистемы, погнав на запад бесчисленное множество Кошмарных Существ, которые, в свою очередь, вытеснили ещё больше мерзостей, образовав страшную толпу монстров.

Армия, возглавляемая леди Сейшан, теперь находилась под угрозой быть погребённой под этой чудовищной лавиной.

Причина и время, когда всё это произошло, были настолько смертоносными и неудачными для воинов Сонг, что Рейн не могла не подумать, что человек, возглавляющий Армию Меча, каким-то образом знал, что это произойдёт, и сделал это намеренно. Насколько коварным нужно быть, чтобы использовать абсолютный хаос в своих интересах?

Как бы то ни было, Армия Сонг была окружена, прижата спиной к краю великой трещины, отступать было некуда и оставалось только сражаться.

Именно этим они и занимались на протяжении многих часов, убивая бесчисленных мерзостей… и всё равно им не было конца.

Хуже того, из Пустот вылезли ужасные Кошмарные Существа, которые атаковали тыл боевого построения, причём каждое из них было намного сильнее тех, что нападали спереди. Из-за этого внимание Святых Сонг было разделено, и передовая линия получала гораздо меньше поддержки от Трансцендентных чемпионов, чем ей требовалось.

Леди Сейшан также находилась в тылу, сдерживая древних хищников Пустот, в то время как её армию медленно поглощала кошмарная орда. Седьмым Легионом сейчас командовала её личная свита, Сёстры Крови.

Как раз в тот момент, когда Рейн размышляла об этом, в поле зрения появилась одна из них.

Стремительный силуэт красивой женщины со стройной фигурой опустился откуда-то сверху и, словно красное пятно, нырнул в орду Кошмарных Существ. Кровь лилась рекой, а её багровые одежды развевались, когда она прорывалась сквозь поток мерзостей, разрывая их, казалось, голыми руками.

Хотя Сёстры Крови были всего лишь Мастерами, в бою каждая из них стоила целой когорты Вознесённых. Когда в бой вступила одна лишь эта женщина, давление на передовой отряд Рейн значительно ослабло, и она наконец смогла перевести дух.

«Ах… я устала…»

Сёстры Крови были холодны и неприступны, обычно держались особняком, поэтому казались немного загадочными. Из-за этого о них ходило множество странных слухов, но Рейн они ничуть не волновали.

В её понимании эти старшие сёстры были воплощением изящества и спокойствия. В данный момент она была готова преклоняться перед ними и петь им бесконечные дифирамбы.

Воспользовавшись кратковременным затишьем в натиске мерзостей, она, пошатываясь, подошла к Флер и похлопала хрупкую девушку по плечу.

«Флер… подзарядку, пожалуйста…»

Даже её, казалось бы, неисчерпаемая выносливость Пробуждённого подвергалась жестоким испытаниям из-за изнурительных требований этой битвы. Между тем Дремлющая Способность этой хрупкой девушки могла снять усталость.

Это было как раз то, что требовалось Рейн после того, как она столько раз натягивала упругую тетиву своего зачарованного лука.

Флер посмотрела на неё, улыбнулась и подняла руку.

В следующее мгновение Рейн почувствовала, что у неё словно открылось второе дыхание. Конечно, это было скорее шестое или седьмое дыхание… в любом случае, её тело оживилось, а конечности наполнились новой силой.

Она улыбнулась в ответ.

«Спасибо».

Затем она наложила ещё одну стрелу и снова натянула лук, быстро ища новую добычу. Она уже успела ранить, покалечить и убить множество Кошмарных Существ…

Но её пугало то, что сколько бы они их ни убили, ужасных тварей, жаждущих отведать их крови, меньше не становилось…

Несколько мгновений спустя Сестра Крови вырвалась из потока мерзостей, проскользив десятки метров назад по скользкой поверхности древней кости. Остановившись прямо за спинами бойцов передовой, она спокойно выпрямилась, её прекрасное лицо было измазано кровью… но не её собственной.

Кровь капала и с её рук, пропитывая края рукавов.

Однако её глаза были до жути спокойны, словно она только что не совершила жестокую бойню посреди разъярённой орды Кошмарных Существ, а затем спаслась невредимой. На её алых одеждах не было грязи, а выражение лица было холодным и безэмоциональным.

По чистой случайности Сестра Крови стояла всего в нескольких шагах от неё, и Рейн могла разглядеть каждую деталь. Она позволила себе на мгновение засмотреться, а затем оглянулась на кровавую бойню впереди, с тревогой выискивая стремительную фигуру Тамар.

Заметить молодое Наследие было легко: она двигалась как молния, переступая по воздуху, истребляя мерзостей и избегая их когтей. Её гигантский цвайхандер, словно белое пятно, разрывал огромных зверей пополам и отрывал им конечности.

«…Всё ещё жива».

Весь строй был отброшен назад, и Рейн тоже сделала ещё один шаг назад. Её тело ещё не было истощено благодаря Флер, а разум ещё не оцепенел из-за Савана Кукловода.

Она натянула лук, прицелилась и пустила ещё одну стрелу в глаз мерзости. Обычно ей было бы трудно убить Зверя такого ранга с одного выстрела, но её лук имел зачарование, которое увеличивало урон, наносимый каждой стрелой. Прицеливаться она стала ещё лучше, и она редко не попадала в слабое место.

В этот момент рядом с первой появилась ещё одна Сестра Крови — эта пришла из тыла строя с мрачным выражением на лице.

Первая Вознесённая повернула к ней окровавленное лицо.

«Что случилось?»

Вторая ответила ровным тоном:

«Леди Сейшан приказывает».

Рейн не могла не слышать их разговор, и её сердце начало биться быстрее.

Она не видела возможности для армии пережить эту лавину Кошмарных Существ… по крайней мере, без огромных потерь. Но, возможно, у человека, отвечающего за всю экспедицию, было решение.

Сестра Крови сделала небольшую паузу, а затем продолжила:

«Нет никакой надежды противостоять этому нашествию в лобовом столкновении. Мы должны отступить в Пустоты».

Первая подняла бровь.

«Все? И Пробуждённые воины тоже?»

Вознесённая кивнула.

«Леди Сейшан уже спустилась в трещину, чтобы расчистить место для высадки армии. Остальные Святые будут удерживать линию, пока войска следуют за ней. Точный приказ для Седьмого Легиона…»

Рейн сглотнула.

Среди всех военных манёвров организованное отступление было, пожалуй, самым сложным. А уж упорядоченный спуск с вертикальной скалы… такое было почти неслыханно.

К тому же они спускались не в безопасное место. Вместо этого они спускались в Пустоты — место, где самая слабая мерзость могла сожрать Святого.

Ей вдруг стало холодно, несмотря на удушающую жару.

Армия Пробуждённых не выжила бы в Пустотах… по крайней мере, без поддержки Домена Суверена. А это означало, что их единственный шанс выжить — добраться до Цитадели и завоевать её.

Отдав такой приказ, леди Сейшан, по сути, сжигала за собой все мосты.

Впрочем, выбора у них не было. Пережить этот кошмарный прилив они не могли.

Рейн вздохнула и бросила взгляд на свою тень.

«…Лучше бы он дал мне ещё одно Воспоминание, если я переживу это. Даже два Воспоминания!»

Вскоре раздался звук боевого рога, и Армия Сонг начала страшный и трудоёмкий процесс отступления в огромную трещину.

Учитывая количество солдат в экспедиционных силах, процесс не был быстрым, и битва становилась всё более ожесточённой по мере того, как войска отступали и спускались в трещину.

Инженерный корпус быстро создал подвижные платформы, чтобы ускорить процесс, а тех, кто обладал Аспектными Способностями, которые могли помочь при спуске, отозвали в тыл.

Окружённые со всех сторон, легионы Сонг постепенно отступали под натиском бесконечной орды Кошмарных Существ. Если бы они медлили, то были бы поглощены потоком мерзостей. Если бы они были слишком быстры, хрупкая формация разрушилась бы, и бесчисленные солдаты были бы сброшены в пропасть и нашли бы ужасную смерть после долгого падения.

Реки крови проливались на белую поверхность древней кости.

Несмотря на всё это, Рейн и её когорта каким-то образом остались живы.

У Флер закончилась эссенция, и она перестала лечить солдат, используя лишь свою Дремлющую Способность, чтобы помочь им остаться в бою. Рэй в какой-то момент оступился, жалобно застонав и зажимая страшную рану. В другой момент Тамар приняла на себя командование всей центурией, к которой они были приписаны, — просто потому, что Вознесённый центурион погиб, а заменить его было некем.

Сама же Рейн израсходовала всю эссенцию, хранившуюся в Хищном Звере, уничтожив особо мощную мерзость выстрелом из Торговца Смерти. К тому времени в передовой линии легиона образовалось несколько брешей, поэтому она отозвала свой лук, воплотила Метку Теней в змеевидный чёрный тати и двинулась вперёд, чтобы присоединиться к бойцам ближнего боя.

Теперь она прикрывала спину Тамар, пока они вдвоём отчаянно сражались с неистовыми Кошмарными Существами.

Рейн управляла своей эссенцией души с изощрённым мастерством, благодаря чему могла демонстрировать всплески силы и скорости, превосходящие возможности большинства Пробуждённых, тратя при этом меньше эссенции. Её фехтование было точным и смертоносным, а разум пребывал в состоянии ясности… именно благодаря этому ей едва удавалось оставаться в живых.

Седьмой Легион был одним из последних, кто спустился в трещину.

К тому времени большинство Пробуждённых уже ушли в Пустоты, и на поверхности остались только Святые, всеми силами защищавшие более узкий фронт битвы.

При любых других обстоятельствах Рейн с удовольствием понаблюдала бы за тем, как эти легендарные личности высвобождают свои силы, но сегодня ей просто хотелось укрыться от ярости, вызванной этими человеческими монстрами.

Можно ли вообще называть их людьми?

Судя по тем нескольким проблескам, которые она успела заметить, Святые были гораздо ближе к полубогам.

«Проснись, чёрт возьми, Рани!»

Тамар, покрытая кровью монстров и бледная как призрак, толкнула её на шаткий деревянный помост, а затем потащила за собой Рэя и Флер.

Ещё около сотни солдат столпились на платформе, которая начала рывками опускаться. Скрипнули канаты, и через несколько мгновений поверхность белой кости скрыла от глаз поле битвы. Все чувствовали себя напряжённо: они были рады вырваться из страшной битвы, но в то же время сомневались в прочности платформы и опасались, что произойдёт дальше.

Рейн испустила усталый вздох, затем на четвереньках подползла к краю платформы и осторожно посмотрел вниз.

Там, далеко внизу…

Пустоты ждали их, полные тьмы и ужаса.

Как только платформа преодолела огромную толщу пористого камня, их со всех сторон окружила пустота. Под ними простирались гигантские Пустоты, утопающие во тьме. То тут, то там из трещин в куполе падали лучистые столбы света и освещали древние джунгли…

Никто не знал, какие невыразимые ужасы скрываются под непроницаемым алым пологом, поэтому солдаты дрожали, стараясь как можно дальше отойти от края платформы.

Рейн просто сидела на скрипучем дереве, пытаясь отдышаться. Она взглянула на чуждый пейзаж внизу, но лишь на короткое мгновение — опытные охотники вроде неё знали, что нельзя смотреть на Царство Снов слишком пристально.

Иначе что-нибудь точно уставится в ответ.

Она посмотрела на Рэя.

«Как твоя рана?»

Юноша был бледен и нехарактерно молчалив. Флер лечила его, но из-за низкого уровня эссенции процесс затянулся.

Он выдавил из себя неубедительную улыбку.

«Жить буду».

Затем он опустил взгляд и побледнел ещё больше.

«…По крайней мере, пока мы не достигнем дна».

Тамар отозвала шлем и села рядом с Рейн, откинув назад мокрые от пота волосы. Она нахмурилась и с презрением посмотрела на него.

«Почему ты волнуешься? Ты уже сбегал из Пустот — будучи простым Спящим и совершенно один. Теперь ты Пробуждённый, а нас окружает целая армия».

Рэй мрачно посмотрел на неё.

«Не напоминай мне об этом! Мне до сих пор снятся кошмары о том дне… я имею в виду, если бы я мог видеть сны…»

Остальные солдаты услышали их разговор и повернулись, с недоверием глядя на юношу.

«…Это правда, Рэй? Ты выжил в Пустотах будучи Спящим?»

Рэй, казалось, был поражён вопросом.

«Что за… подождите, разве я не рассказывал вам удивительную историю о нашем леденящем душу зимнем солнцестоянии? Если вы не знали — да! Слушайте… это случилось тёмной и мрачной ночью…»

Он начал рассказ, что заставило Рейн поморщиться: она слышала его по меньшей мере дюжину раз, и каждый раз он становился более громоздким, чем в предыдущий. Тем не менее она не могла не заметить, что, слушая рассказ Рэя, солдаты немного расслабились. Все они были напуганы, и известие о том, что трое Спящих выбрались из Пустот живыми, принесло им долгожданное утешение и, возможно, даже надежду.

Вероятно, именно поэтому Тамар всё это время поднимала тему их зимнего солнцестояния. Рэй тоже отвлёкся от своей раны.

«Как хитро».

Эта девушка тоже знала толк в уловках.

Вскоре платформа достигла дна, и все сошли с неё, с опаской оглядываясь по сторонам.

Вокруг них на земле лежали потрёпанные солдаты экспедиционных сил, они отдыхали или торопливо ели свои пайки. Раненым оказывали помощь, погибших и пропавших без вести подсчитывали и оплакивали.

«Седьмой Легион? Ваша позиция прямо впереди!»

Их согнали в определённый район и оставили на некоторое время. Никто не знал, как долго продлится этот отдых, поэтому солдаты не теряли времени даром и спускались вниз, распаковывая провизию и отзывая броню, чтобы перевязать неглубокие раны.

Когорта Тамар ничем не отличалась от остальных.

«Как ты думаешь, что теперь будут делать командиры?»

Голос Флер звучал приглушённо… но отнюдь не глухо. Поначалу Рейн решила, что эта хрупкая девушка очень мягкая, но, узнав её получше, поняла, что у их милой целительницы больше хладнокровия, чем у большинства Пробуждённых.

Она пожала плечами и посмотрела в темноту.

«Скоро узнаем».

Они ещё по-настоящему не были в Пустотах. Трещина, по которой армия спустилась сюда, была настолько обширной, что солнечный свет свободно лился вниз, и поэтому алая зараза на обширной территории была не старше, чем на поверхности. Передовой отряд под командованием леди Сейшан уже уничтожил её, и зона высадки стала относительно безопасной.

Но не мирной.

Шум боя наверху едва доносился сюда, но откуда-то из темноты до импровизированного лагеря доносились другие звуки — леди Сейшан и Певица Смерти были там, сталкиваясь со старыми монстрами Пустот в кровавой битве, чтобы расчистить путь для армии.

Смертоносные Кошмарные Существа впереди, огромная орда мерзостей позади…

Экспедиционные силы оказались в опасном положении.

«Что ж… мы мало что можем с этим поделать».

Всё, что они могли сделать, — это набить желудки, восполнить силы и приготовиться к битве.

Чем они и занялись.

Через полчаса из глубин лагеря подошёл усталый адъютант, что-то передал Тамар и, сказав несколько слов, убежал. Молодое Наследие несколько мгновений оставалась неподвижной, а затем вздохнула и села обратно. Затем она прикрепила к своим доспехам булавку в виде капли крови и бросила другую, гораздо меньшего размера, Рейн.

«Поздравляю, Рани. Думаю, теперь ты моя правая рука, что технически делает тебя младшим офицером».

Рейн поймала булавку, подняла бровь и весёлым тоном спросила:

«Боже. Я так польщена, что могу расплакаться. Итак… кто теперь ты?»

Тамар мрачно посмотрела на неё.

«Капитан. Нет, подожди… технически центурион, поскольку мы в Королевском Легионе».

Рэй присвистнул.

«Вечно преуспевает».

Весь состав Армии Сонг был несколько беспорядочным. В ней были бригады и дивизии, которые следовали структуре подразделений, заимствованной у обычных армий, а также семь Королевских Легионов, которые ей не следовали.

Легионы состояли из центурий, которые должны были состоять из сотни Пробуждённых воинов, но на самом деле они были крупнее. В любом случае, во главе этих подразделений Пробуждённых обычно стоял Вознесённый офицер, называемый центурионом. Тамар была не первой Пробуждённой в Армии Сонг, получившей под командование центурию, но она определённо была самой молодой.

Это действительно было немалым достижением.

Однако молодое Наследие не выглядела слишком впечатлённой. Вместо этого она скорчила гримасу и ворчливо спросила:

«Неважно. Еда готова?»

Флер улыбнулась.

«Сейчас будет!»

Они молча съели простой, но сытный ужин. После этого прибыл ещё один гонец, опустив перед ними россыпь мерцающих кристаллов.

Глаза Рейн заблестели.

«Наконец-то!»

Кристаллы, конечно же, были осколками души.

Осколки души были одними из тех, которые инженеры успели собрать с трупов Кошмарных Существ во время недавней битвы. Эта задача была настолько важна, что её нужно было выполнять даже в разгар самых страшных столкновений… ведь с каждым солдатом, которому удалось полностью насытить своё ядро души, сила Армии Сонг росла.

Тамар уже давно насытила своё, поэтому доля их когорты делилась на троих — между Рейн, Флер и Рэем.

Сегодня это означало, что Рейн получила около дюжины осколков. Награды распределялись в зависимости от вклада когорты, а их когорта всегда действовала образцово… конечно, в такой хаотичной ситуации, как эта, никто не вёл счёт — обычно центурионы докладывали командованию легиона после битвы, а распределение трофеев шло позже. Но их центурион был мёртв, а битва ещё не закончилась. Так что… Рейн считала, что ей повезло получить хоть что-то.

Все эти осколки были более высокого ранга, чем сама Рейн. Это было немалое благо.

Забыв на несколько минут о своих заботах, она сосредоточилась на том, чтобы разбить мерцающие кристаллы в своём кулаке.

И посмотрите на это! Чтобы разбить их, ей даже не потребовалось использовать рукоять ножа. Достаточно было лишь её Пробуждённой силы.

«Я никогда не привыкну к этому…»

На лице Рейн появилась шальная ухмылка.

Она не так давно стала Пробуждённой, поэтому новизна обладания сверхчеловеческой силой ещё не потеряла своего блеска. Ей нравилось чувствовать себя сильной, могущественной… в конце концов, именно ощущение бессилия и побудило её встать на путь Вознесения все эти годы назад. Рейн до сих пор отчётливо помнила тот день, когда рядом с её школой открылись Врата Кошмара. Паника, ошеломлённые лица учеников, учителя, которые старались выглядеть спокойными перед детьми, но всё равно не могли скрыть свой страх.

Скорее всего, в этот день она должна была умереть. Но по воле судьбы она каким-то образом выжила. В последний момент из ниоткуда появился Пробуждённый воин, который заслонил Рейн от надвигающейся мерзости и сразил её одним взмахом меча.

Воспоминания Рейн об этом Пробуждённом были странно размытыми… впрочем, это и не удивительно, если учесть, в каком состоянии находился её разум в тот момент. Она смутно помнила изящные чёрные доспехи, женский силуэт и холодное безразличие, с которым неизвестная женщина рубила одно Кошмарное Существо за другим, не пропуская ни одного.

В конце концов никто из учеников не погиб. Учителя тоже выжили. А Рейн… Рейн поняла, что больше никогда не захочет чувствовать себя такой слабой. Ради родителей, ради братьев, да и ради себя тоже.

Её путь к Пробуждению был долгим и жестоким. Она часто жаловалась и ругала своего учителя за его капризные выходки и необоснованные требования, недоумевая, зачем она подвергает себя всем этим страданиям… но она ни разу не пожалела о своём решении стремиться к силе и ни разу не пожалела о том, что согласилась на предложение своего учителя.

Даже если бы Рейн умерла в этой забытой богами земле, она, вероятно, умерла бы с чувством удовлетворения от того, что выбрала силу, а не слабость. Сила… она опьяняла, как сладкий наркотик.

И с каждым поглощённым осколком души Рейн становилась сильнее.

Улучшения были небольшими и постепенными, но заметными… особенно теперь, когда она поглотила уже около двух сотен осколков. Поскольку большинство, если не все, Кошмарные Существа в Божьей Могиле имели более высокий ранг, чем Рейн, её ядро должно будет приблизиться к полному насыщению. То же самое, вероятно, можно будет сказать и о большинстве Пробуждённых воинов Армии Сонг.

…Она всё ещё не знала, как Вознестись без помощи Заклятия, но такое увеличение общей силы было очень желанным.

«К чему эта глупая ухмылка, Рани?»

Раздавив последний осколок души, Рейн взглянула на Рэя и подмигнула ему.

«Эта? О, я просто рада, что стала лучницей. Как тебе служба на передовой, стелс-мальчик?»

Он скрипнул зубами и возмущённо зашипел:

«Эй! Это удар ниже пояса!»

Она просто рассмеялась.

К сожалению, Рейн смеялась недолго, ведь поступил новый приказ, взбудораживший весь лагерь.

«Собраться! Построение боевого марша! Быстрее, быстрее, быстрее! Двигайтесь!»

Тамар вздохнула и вскочила на ноги, собираясь привести в порядок свою центурию. Солдаты выглядели слегка дезориентированными, но не очень удивились внезапному приказу — никто не рассчитывал хорошо отдохнуть в Пустотах. Но почему приказ прозвучал так срочно?

Вскоре они выяснили это.

«Клянусь мёртвыми богами…»

Высоко над ними на огромных мостах из лиан, тянущихся до самой поверхности, появились фигуры, похожие на муравьёв, спускающиеся по извилистой толще кости, словно прилив. Инженеры, отчаянно пытавшиеся уничтожить корни лиан, выругались и бросились прочь, роняя на бегу свои инструменты.

Это было правильное решение — всего через несколько секунд сверху упало первое Кошмарное Существо, и его тело с отвратительным хлюпаньем ударилось о древнюю кость.

Огромное чудовище издало вопль агонии, а затем слабо задёргалось, пытаясь встать. Хотя его тело было ужасно повреждено, оно всё ещё было живо.

Через долю секунды раздался ещё один хлюпающий звук, а затем ещё один.

…Обезумев от запаха человеческих душ, орда Кошмарных Существ последовала за экспедиционными силами в Пустоты.

Рейн нарушила своё правило и уставилась на поток муравьеподобных фигур, покрывавших поверхность мостов из лиан далеко вверху.

Её руки слегка дрожали.

«Что ж… вот дерьмо».

Если подумать, может, ей всё-таки стоило предпочесть слабость силе!

Затем властный окрик одной из Сестёр Крови вернул её к действительности.

«Вперёд!»

Едва отдохнув, Армия Сонг покинула освещённую местность и устремилась в темноту Пустот.

Они шли по кровавому следу, оставленному их командиром, Принцессой Сейшан. Позади них с высоты падали всё новые и новые Кошмарные Существа. Самые быстрые из тех мерзостей, которым удалось удержаться на столбах из лиан, уже наполовину спустились вниз.

Будущее выглядело мрачным, как и тусклые просторы великих Пустот впереди.

Когда армия вошла в джунгли, несколько фигур спустились с высоты и окружили её. Однако на этот раз это были не Кошмарные Существа — хотя некоторые из них выглядели просто чудовищно.

Это были Святые, которые сдерживали натиск мерзостей на поверхности и теперь, когда врага было уже не остановить, отступили.

Некоторые из них приняли свои человеческие формы, чтобы безопасно спуститься вниз с помощью Воспоминаний, а некоторые естественным образом могли летать во время Трансформации. Другие просто приняли падение, полагаясь на природу своих звериных тел, чтобы выдержать повреждения. Густой полог джунглей несколько смягчил их падение, но удары всё равно были леденящими душу.

В тот короткий миг Рейн заметила множество удивительных существ.

Среди них была чудовищная, но жутко красивая гарпия, с острых когтей и красных губ которой капала вода. Был гигант с головой шакала, его возвышающееся тело было цвета обсидиана. Был пёс величиной с холм и тремя головами, его окровавленные челюсти были достаточно мощными, чтобы размолоть горы в пыль. Было и ужасное существо, напоминающее рогатого льва с гадюкой на хвосте, с клыков которого капали капли яда.

Была даже огромная рептилия с мощными задними лапами и короткими, недоразвитыми руками, от её мощных шагов дрожала земля.

Святые были избиты и истекали кровью, их мощные тела были испещрены ранами. Однако они, казалось, не обращали на это никакого внимания — приземлившись вниз, они мгновенно заняли позиции вокруг армии, готовые защищать солдат от тех обитателей древних джунглей, которые пережили проход дочерей Ки Сонг.

К сожалению, экспедиционные силы были настолько велики, что даже трёх десятков Трансцендентных чемпионов не хватало, чтобы защитить всех. Ощущение безопасности, возникавшее при виде их, было иллюзией.

Рейн нервно сжимала лук, пока алый полог заслонял далёкий купол великих Пустот.

Бесчисленные светящиеся Воспоминания прогоняли тьму, позволяя легко разглядеть окрестности. Джунгли Пустот… были одновременно похожи и непохожи на те, что заполонили поверхность.

Формы, цвета и запах были теми же. Однако эти джунгли были гораздо древнее, а значит, и страшнее.

Деревья были во много раз выше, лианы — толще человеческого тела, а мох — достаточно глубоким, чтобы в некоторых местах проглотить человека целиком…

Конечно, чтобы затем переварить его.

Деревья были такими же голодными, а некоторые лианы двигались, как огромные змеи, опутывая людей и разрывая их тела острыми шипами. Были здесь и кровососущие насекомые размером с человеческую голову, и ползучие жуки с мандибулами, способными откусить ступню… разумеется, они двигались стаями, валя людей и пожирая их за считанные секунды. Вскоре джунгли наполнились лязгом оружия и леденящими душу криками.

Древние джунгли Пустот были абсолютно смертоносны — и это даже после того, как принцесса Сейшан и Певица Смерти прошли здесь, уничтожив самых опасных хищников.

Следы их прохождения здесь были повсюду. Высокие деревья были повалены, хищные лианы разорваны в клочья. Огромные трупы страшных Кошмарных Существ лежали тут и там, словно тёмные холмы разорванной плоти, а под ними растекались озера зловонной крови.

В некоторых местах целые участки джунглей были полностью уничтожены, как будто там прошёл ураган.

Из-под поваленных деревьев сочилась тёмная жидкость.

Поначалу Рейн была ошеломлена и напугана кошмарной реальностью, окружавшей её, но её чувства быстро притупились. Времени на то, чтобы испытывать страх, не было.

«Ещё один!»

Она натянула лук и выпустила стрелу, целясь в жужжание крыльев над головой. Кровососущие ужасы прятались в густом пологе джунглей и были слишком быстры, чтобы Пробуждённый мог заметить их нападение, но она могла чувствовать их тени, видеть в темноте и слышать их. Этого едва хватало, чтобы успеть поразить мерзких паразитов до того, как они кого-нибудь убьют.

Их вытянутые, похожие на лезвия пасти уже были достаточно смертоносны и оставляли на теле жертв ужасные раны. Хуже того, они выделяли какой-то токсин, который парализовал жертву и останавливал человеческое сердце за считанные секунды. Обычно к тому времени, когда существо замечали, было уже слишком поздно.

Но не в этот раз.

Размытый силуэт метнулся к марширующим солдатам с высоты, но был перехвачен её стрелой в воздухе. Крылья и панцирь этих существ были настолько прочными, что зачарованный лук не смог бы пробить их, но мягкое брюхо было несколько уязвимо.

Попав под стрелу, кровосос потерял равновесие и упал вниз. Пробуждённые воины тут же бросились на него.

Их Воспоминания не были достаточно мощными, чтобы убить существо, поэтому они попытались обездвижить его — на ужасное насекомое были наброшены специальные проволочные сети, которые то быстро разорвало, а затем сбежало. К счастью, этой задержки хватило, чтобы появился один из Вознесённых и разрушил панцирь существа сокрушительным ударом своей тяжёлой булавы.

В это время…

Неподалёку кричал солдат, утопая в алых пятнах мха. Товарищам удалось вытащить его, но к тому времени его ноги уже растворились в пищеварительной жидкости.

В это же время…

Высокое дерево задрожало, и с его ветвей посыпался дождь из алых листьев. Каждый лист был похож на зазубренное лезвие, легко рассекающее зачарованную броню, плоть и кости. Дюжина воинов упала на землю, истекая кровью — некоторые из них были мертвы, некоторые тяжело ранены. И мёртвые, и живые были утянуты вниз вырвавшимися из-под земли корнями. Другие люди пытались их откопать, но это было бесполезно.

В это же время…

Лоза, покрытая прекрасными цветами, выпустила в воздух облако алой пыльцы, и несколько солдат, не успевших убежать, опустили оружие на землю и с пустыми выражениями на лицах ушли в красную дымку. К тому времени как пыльца рассеялась, они исчезли — бесследно пропали, даже следы не указывали на то, что с ними могло случиться. Рейн прикрыла рот рукой, с ужасом оглядываясь по сторонам.

«Это… это ад. Это должен быть он».

Вокруг марширующей армии Святые вели отчаянные бои с Великими мерзостями, которые время от времени появлялись из джунглей, привлечённые запахом человеческих душ.

А позади армии с каждой минутой приближался поток Кошмарных Существ, грозя настигнуть хвост строя.

Окружённые и преследуемые, воины Сонг шли к далёкой Цитадели.

В конце концов и без того тяжёлая ситуация превратилась в абсолютный хаос.

Орда Кошмарных Существ настигла экспедиционные силы, и в тылу завязался бой. Несколько Святых возглавили оборону, всеми силами уничтожая грозных мерзостей.

Число погибших среди Кошмарных Существ было велико, но и солдаты несли большие потери.

К счастью — а может, и к несчастью — безумие преследующих Кошмарных Существ вызвало разрушительную цепную реакцию в Пустотах. Местных хищников при виде человеческих войск одолевали голод и жажда крови, но и они не были рады вторжению многочисленных мерзостей с поверхности на их территорию.

Для Великих существ, населявших древние джунгли, слабые обитатели поверхности были такой же добычей, как и люди.

Поэтому преследующая орда подверглась страшной резне, когда из джунглей на неё набросились ужасающие силуэты. Древние хищники обезумели от смрада крови, с леденящей душу жестокостью истребляя всё, что попадалось им на глаза… некоторые из них тоже пали, погребённые под лавиной отвратительных монстров.

Внутренние распри между законными правителями Пустот и вторгшимися обитателями поверхности немного ослабили давление на армию, но не сильно. Экспедиционные силы всё ещё теряли людей — не ошеломляюще много, но больше, чем когда-либо прежде.

Люди, запертые в этом мрачном аду, вскоре обнаружили, что им не хватает непредсказуемого и неотвратимого сияния смертоносного неба. Кто бы мог подумать?

А Рейн тем временем…

Скучала по странным выходкам и нелепым историям своего учителя.

За последние четыре года она пережила немало пугающих ситуаций. Охота на Кошмарных Существ в качестве обычной девушки — не самое безопасное занятие, в конце концов… Но он всегда был рядом, подсказывал ей, как пройти через сложные испытания, и заботился о ней, когда она чувствовала себя потерянной.

Он и сейчас был с ней, прячась в её тени, но, поскольку их окружали тысячи солдат, её учитель не мог говорить.

И хотя Рейн никогда бы в этом не призналась, она бы с удовольствием послушала, как он сейчас с честным лицом рассказывает какую-нибудь возмутительно нелепую историю.

«Посмотрим…»

Тяжело дыша, она помогла Тамар справиться с чудовищным клещом, бросившимся на них с ветки, и оценила, сколько эссенции у неё осталось.

Одним из преимуществ отсутствия Аспекта было то, что у неё редко заканчивалась эссенция, в отличие от других Пробуждённых. Так что на данный момент Рейн чувствовала себя вполне хорошо.

«Что бы он сказал в этой ситуации?»

Наверное, что-то вроде…

«Что, это? Это ничто! Я уже рассказывал тебе о том, как забрался в гнездо Проклятого Ужаса и украл его яйцо? На самом деле я искал вкусные фрукты, чтобы угостить кое-кого особенного, но гнездо оказалось на пути…»

Вообще-то, возможно, он и правда говорил ей это.

Или…

«Пустоты? О, я там бывал. На свидании, вроде как. С леди Меняющей Звездой. Которая является моей девушкой…»

Несмотря на ужасную ситуацию, Рейн криво улыбнулась.

«Да, точно».

Она действительно могла поверить, что её учитель однажды украл у Проклятого Ужаса — он и правда выглядел как подлец, способный на такое безумие, — но последнее было слишком нелепо даже по его меркам.

В зачарованном колчане появилась ещё одна стрела, она наложила её на тетиву своего лука и глубоко вздохнула.

«Надо просто выжить. Поверить в леди Сейшан… она не поведёт свою армию на верную гибель».

Если не потому, что она была добродетельным лидером…

То хотя бы потому, что ей нужна была эта армия для борьбы с силами Домена Мечей в будущем.

«Цитадель должна быть уже не так далеко».

И это оказалось правдой.

Некоторое время спустя Седьмой Легион был отправлен в тыл строя. С твёрдыми сердцами они погрузились в кровопролитие, медленно отступая и сдерживая неистовую толпу Кошмарных Существ. Святые сражались на некотором расстоянии от них, сдерживая натиск, а солдаты служили щитом для строя.

В некотором смысле здесь, в тылу бегущей армии, было гораздо опаснее — ведь мерзости были многочисленны и доведены до безумия как жаждой человеческих душ, так и ужасом перед Великими существами, бесчинствующими в орде далеко позади.

Между древними правителями Пустот и человеческими солдатами уже было убито бесчисленное множество Кошмарных Существ, и с каждой минутой трупов становилось всё больше. Но, с другой стороны, сражаться с ними было гораздо безопаснее, чем идти вперёд в строю армии. Ведь большинство опасностей, скрывающихся в древних джунглях, — кровососущие ужасы, острые, как бритва, листья, пожирающий людей мох, облака алой пыльцы — будут устранены или, по крайней мере, обнаружены теми, кто шёл впереди.

Выдержав некоторое время натиск мерзостей, Седьмой Легион был переброшен в голову колонны.

К тому времени армия уже почти догнала дочерей Ки Сонг.

Рейн и другие легионеры потащили свои уставшие тела к передней части строя, где они должны были немного отдохнуть. Поскольку леди Сейшан и Певица Смерти находились так близко, в джунглях было безопаснее, чем раньше — их обитателей только что истребили Трансцендентные принцессы, а те вредители, которым удалось выжить, прятались, боясь привлечь их внимание.

Наконец они увидели своего генерала.

Леди Сейшан стояла на стволе поваленного дерева, её алое платье было разорвано и пропитано кровью. Её глаза были запавшими, а тёмная улыбка кривила соблазнительные красные губы.

Её сестра прислонилась к стволу, сгорбившись и закрыв лицо капюшоном своей чёрной мантии.

Рейн было любопытно узнать, на что они смотрят.

Впереди, за поваленным деревом, джунгли отступали, открывая обширную поляну. И там, вдали…

Она наконец разглядела Цитадель.

Перед ними расступились джунгли и открыли огромное пространство белой кости. Она была почти полностью затоплена, но вода была настолько мелкой, что едва доставала до голеней человека. Самое удивительное, что затопленная поляна была полностью лишена алой заразы — здесь не было ни деревьев, ни лиан, ни травы, ни мха…

Словно древние джунгли боялись приблизиться к тёмному холму, возвышавшемуся в самом центре пустого пространства, и в страхе отступали назад.

Сам холм был высоким и имел странную форму, а его склоны были тёмными и бесплодными. Время от времени от него по мелководью расходилась странная рябь, доходившая до самой кромки джунглей. Словно где-то там, за холмом, дышало нечто огромное, и размеренность его дыхания отдавалась в древних костях.

Рейн и её когорта находились недалеко от поваленного дерева, на котором стояла леди Сейшан, и она могла хорошо рассмотреть принцессу.

В этот момент царственная Святая обернулась и посмотрела на сестру с высоты древнего ствола.

Возвышаясь над потрёпанным Седьмым Легионом, она была похожа на зловещее божество. От её потусторонней красоты одновременно захватывало дух и бросало в дрожь — принцесса Сейшан выглядела нечеловечески из-за шелковисто-серой кожи, а нижняя половина её изящного лица была измазана багровой кровью, словно она разрывала зубами Великих Кошмарных Существ.

Она была похожа на злобного духа, призванного в этот мир великим кровавым жертвоприношением.

…Несмотря на это, при виде изящной принцессы Рейн успокоилась. Её сердце охватило умиротворяющее чувство спокойствия, и она ощутила, что её страхи рассеиваются.

Ощущение покоя и безопасности было подобно глотку свежего воздуха в знойной жаре этого мрачного, страшного ада.

Однако Рейн ощущала странное беспокойство.

Потому что… это не было похоже на целительное спокойствие. Напротив, это было похоже на ложное расслабление, которое внушают смертоносные хищники, прежде чем вонзить клыки в плоть жертвы.

«И всё же этот хищник на нашей стороне. Это хорошо… верно?»

Леди Сейшан тем временем разговаривала с сестрой приятным, бархатистым голосом:

«Что ты чувствуешь, Хель?»

Певица Смерти, прислонившаяся к поваленному дереву, вздрогнула и подняла голову. Капюшон сполз, обнажив пышные волосы и прекрасное лицо.

Однако в данный момент это лицо было искажено ужасной гримасой. Её прекрасные глаза были широко раскрыты и полны страха.

«С-смерть… смерть идёт! Наша кровь потечёт рекой, наша плоть будет гнить и разлагаться, наши глаза съедят голодные вороны, наши внутренности станут пищей для личинок! Не будет ни надежды, ни спасения, ни облегчения, ни спасения… смерть идёт! Она уже здесь!»

Услышав это страшное пророчество, Рейн содрогнулась. Даже Тамар, казалось, побледнела и крепче сжала рукоять своего цвайхандера.

Леди Сейшан, однако, казалась невозмутимой. Она улыбнулась и терпеливо кивнула.

«Да, да. Ты говоришь это с тех пор, как мы были в приюте. Я уверена, что однажды мы умрём, ты и я… но что насчёт сейчас? Что ты чувствуешь сейчас?»

Певица Смерти несколько мгновений смотрела на сестру, на её лице застыла маска ужаса. Затем она вдруг вздохнула и покачала головой.

«А, это. Ну…»

Миниатюрная принцесса нахмурилась и неуклюже почесала затылок. Через некоторое время она бесстрастным тоном сказала:

«Думаю, это Великий Демон».

Может, Певица Смерти и была бесстрастна, но каждый солдат, услышавший её слова, вздрогнул.

Вздрогнула и Рейн.

«Безумие… это безумие!»

Какого чёрта она делает здесь, в Зоне Смерти, и слушает про Великих Демонов? Великие Кошмарные Существа — это то, о существовании чего люди теоретически знали, но с чем никогда не должны были сталкиваться. О них слагали легенды — такие, которые слишком страшны, чтобы пересказывать их в темноте. Великие мерзости были синонимом смерти ещё до рождения Рейн…

Не зря регионы Царства Снов, где те обитали, назывались Зонами Смерти!

Но теперь правила и законы, казавшиеся незыблемыми, стремительно менялись. В мире появились Верховные люди, и такие, как Рейн, внезапно столкнулись с Великими Кошмарными Существами.

Она уже видела несколько в джунглях и мельком видела ещё несколько, бесчинствующих в орде более слабых мерзостей.

Но, по крайней мере, эти ужасные существа были всего лишь Зверями и Монстрами.

Демон… Демон был существом иного рода.

Ведь Демоны были разумны и обладали собственной злобной волей.

«Ч-чёрт побери…»

Из всех только леди Сейшан сохраняла спокойствие.

Она повернула залитое кровью лицо и снова посмотрела на далёкий холм, несколько мгновений молчала, а затем кивнула.

«Вот оно как. Ну что ж… воины Армии Сонг, слушайте мой приказ!»

Её алое платье развевалось на ветру, пока она говорила мелодичным голосом:

«Укрепите эту позицию и держитесь. Хель, Сиорд, Церера — со мной! Мы захватим эту Цитадель… во имя Королевы!»

Певица Смерти снова вздохнула, поправила свою тёмную мантию и запрыгнула на поваленное дерево. В то же время леди Сейшан спрыгнула вниз — ствол был высотой в несколько метров, даже лёжа на боку, поэтому Рейн не видела, как она приземлилась на мелководье, только услышала всплеск.

Мгновение спустя к дочерям Ки Сонг на краю поляны присоединились двое Святых — одна из них была прекрасной гарпией, которую Рейн видела раньше, другой — трёхголовым псом.

Насколько она знала, оба, как и Тамар, были отпрысками низших кланов Наследия и стали Святыми вместе с леди Сейшан, как члены её когорты.

Вскоре четверо Святых исчезли в направлении далёкого холма.

А несколько мгновений спустя…

Холм внезапно пришёл в движение, медленно разворачивая свои огромные конечности.

Рейн с ужасом смотрела на него какое-то мгновение, а затем заставила себя отвести взгляд и опустила глаза.

Как оказалось… Великий Демон не прятался за холмом. Он и был холмом — гигантское чудовище, которое дремало посреди огромной поляны, теперь просыпалось от запаха Трансцендентных душ.

Рейн тяжело вздохнула и подумала о четырёх храбрых Святых.

«…Да поможет им Звериный Бог из могилы».

Похоже, клан Сонг был тесно связан со зверями и охотой, поэтому она решила, что эта молитва подойдёт.

Рейн подумала о том, чтобы помолиться и за себя.

Она была уверена, что если леди Сейшан не удастся захватить Цитадель и она погибнет, то погибнут и остальные члены экспедиционных сил.

«Ну что ж…»

По крайней мере, у неё было своё личное тёмное божество, которому она могла помолиться.

Теперь, когда ужасный марш закончился, избитые экспедиционные силы оказались в несколько лучшем положении.

Затопленная поляна эффективно защищала их с одной стороны, а это означало, что они, по крайней мере, не будут окружены. Благодаря этому армия смогла собраться в устойчивый боевой строй.

Это было поистине чудо упорства и дисциплины, что им удалось сохранить видимость порядка и не дать врагу уничтожить их, пробираясь через кошмарные джунгли — но армии не предназначены для ведения сражений во время движения.

Наконец достигнув места назначения, Армия Сонг остановилась и растянулась по краям затопленной равнины, выстроив правильную боевую линию. Она состояла из двух слоёв, чтобы передовые отряды могли отходить назад и уступать место свежим войскам, а затем снова сменяться после отдыха. За двумя слоями спешно организовывался полевой госпиталь.

К тому времени стойкие Святые уже расправились с ужасными хищниками, которые во время марша набросились на экспедиционные силы с флангов. Это были истинные правители Пустот, древние мерзости Великого ранга — к счастью, их было гораздо меньше, чем Святых, поэтому чемпионы человеческой армии смогли объединиться и сразить каждого из монстров группами по три-четыре человека.

Многие были ранены, но никто ещё не погиб… возможно, ситуация могла бы быть иной, если бы не леди Сейшан и принцесса Хель, которые уничтожили правителей алых джунглей по пути в Цитадель. Теперь Святые могли свободно занять позиции перед боевой линией, выступая в качестве её столпов и якорей.

В любом случае, положение Армии Сонг, хотя и напоминало адский кошмар, было гораздо лучше, чем раньше.

Однако оно было и гораздо более опасным, чем прежде, ведь теперь их судьба зависела от успеха леди Сейшан и её отряда. Если бы Великий Демон, охраняющий Цитадель, одержал победу, то все преимущества, полученные экспедиционными силами, превратились бы в пепел. Демон атакует боевой строй с тыла, и они будут поглощены с двух сторон.

Конечно…

Сначала армия должна была продержаться достаточно долго, чтобы узнать, кто победил в битве за Цитадель.

«Всё будет хорошо. Да… определённо…»

Рейн с опаской смотрела на приближающийся прилив Кошмарных Существ, пытаясь убедить себя в том, что нынешние приготовления Армии Сонг не похожи на подготовку к героическому последнему бою.

Затерянные в богом забытом аду, задыхающиеся от знойной жары, прижатые спиной к территории Великого Демона и сталкивающиеся с нескончаемым потоком Кошмарных Существ — это определённо похоже на материал для вдохновляющей и вызывающей слёзы баллады, которую будут петь на протяжении веков. Но Рейн не хотела, чтобы о ней пели… она бы предпочла выжить.

Герои заслуживали восхищения, но они также были более чем мертвы. Она не стремилась стать героем.

«Проклятье».

«Лучники!»

Седьмой Легион находился на передовой, готовясь к столкновению с авангардом кошмарной орды. Сёстры Крови — их было около дюжины — были очень заметны среди центурионов своими красными одеждами и поразительной красотой. Их вид вселял в солдат уверенность, и именно эти женщины командовали легионом в отсутствие леди Сейшан.

Поэтому голос, призвавший специалистов дальнего боя обрушить свою ярость на приближающуюся орду, был довольно мелодичным, отчего мрачная сцена казалась не такой ужасной.

Рейн натянула лук, прицелилась и выпустила стрелу. Учитывая численность Кошмарных Существ, можно было подумать, что ей не придётся слишком хорошо целиться, чтобы попасть в цель… но, к сожалению, это было не так. Поскольку стрелы были недостаточно мощными, чтобы пробить шкуры мерзостей, ей приходилось поражать их точно в слабые места.

Именно поэтому орда ничуть не замедлила свой бешеный темп, когда человеческая армия обрушила на неё шквал стрел, различных снарядов и Аспектных Способностей. Это было похоже на то, как обычные лучники осыпают стрелами тяжелобронированную кавалерию — несколько мерзостей спотыкались и падали, но большинство оставалось невредимыми. Хуже того, Кошмарные Существа совсем не были остановлены этими потерями.

Вскоре они врезались в боевой строй.

Рейн продолжала стрелять, стараясь устоять на трясущейся земле. На её глазах поток монстров разбился о Святых, пронёсся мимо них и достиг передовой линии Седьмого Легиона. Тамар и Рэй находились перед ней, окружённые Пробуждёнными воинами их центурии, которая была в худшем положении, чем большинство других, поскольку в ней не было Вознесённого, но, к счастью, она была хорошо расположена.

На некотором расстоянии от них над толпой Кошмарных Существ возвышался Святой, чья Трансцендентная форма была похожа на гигантскую рептилию. Он опустил шею и щёлкнул челюстями, уничтожив нескольких монстров одновременно, а затем махнул длинным хвостом в сторону, раздавив ещё больше.

Особенно крупный зверь прыгнул ему на спину, но тираническая рептилия лишь ещё раз щёлкнула челюстями, схватила его и рывком головы отбросила истекающий кровью труп на сотни метров назад.

Затем она издала леденящий душу рёв и устремилась дальше в орду мерзостей.

«…Лук бесполезен».

Теперь, когда Кошмарные Существа приблизились к ней, ей стало труднее попасть в кого-либо стрелой. Возможно, ситуация была бы иной, если бы они находились на открытой местности, но джунгли закрывали ей обзор, а густой полог не позволял стрелять поверх голов товарищей.

Ругнувшись, Рейн отозвала Хищного Зверя и позволила своей татуировке змеи снова превратиться в чёрный тати. Стиснув зубы, она оставила Флер и двинулась вперёд.

Рубить, резать, пронзать… блокировать, уклоняться, отходить.

Чёртовы Кошмарные Существа были слишком сильны!

Она едва могла рассечь их шкуру, и требовались десятки ударов, чтобы свалить одного. А вот сама Рейн от одного удара была бы либо мертва, либо покалечена, и это пугало до такой степени, что ей становилось дурно.

Влажный воздух был пронизан ужасным запахом крови, и куда бы она ни посмотрела, везде видела лишь ужасные пасти, острые клыки и бешеные глаза.

Вокруг неё Пробуждённые объединялись в небольшие группы, каждая из которых сражалась с одним Кошмарным Существом. Сама Рейн сражалась с Тамар и Рэем, и все трое негласно понимали, как справиться с ужасными врагами.

Их когорта, возможно, была вместе недолго, но Тамар была компетентным лидером, а Рейн — очень опытной, несмотря на то что только что Пробудилась. Так что, с точки зрения окружающих, она была просто чрезвычайно компетентна во всём, что делала. Она сама была яростным бойцом, хорошим партнёром в бою, а также наставником трёх своих младших товарищей во многих практических вопросах.

Не говоря уже о её невероятной способности выживать в дикой местности и создавать себе и своей когорте комфортные условия в любой обстановке.

Вся центурия сплотилась вокруг их маленькой когорты, с отчаянной решимостью противостоя потоку Кошмарных Существ.

Отвратительные трупы мерзостей падали на землю.

Падали и человеческие трупы.

Реки крови стекали вниз, просачиваясь в мелкую воду затопленной поляны и окрашивая её в красный цвет.

Вдалеке маячила гигантская фигура Великого Демона, от шагов которого красная вода вздымалась пенными волнами.

«Просто… умри, чёрт тебя побери!»

Рейн попятилась назад, поддерживая рукой лезвие тати, чтобы блокировать спускающееся жало — его скорость была столь велика, что она едва успела среагировать, а сила была столь ужасна, что её отбросило на дюжину метров.

Её руки онемели.

При сражении с Кошмарными Существами более высокого ранга блокировать их было не самой лучшей идеей. Но чёртова тварь была так быстра, что у неё просто не было времени на то, чтобы убраться с дороги.

К счастью, она успела сделать свою работу.

Через долю секунды после того, как Рейн отбросило назад, цвайхандер Тамар обрушился на хвост мерзости, ударив точно в то место, где уже была пробита броня. Отрубленное жало упало на землю в потоке зловонной крови, а чудовищная тварь угрожающе развернулась к молодому центуриону, молниеносно выставив вперёд когти.

Тамар не успела отпрянуть и броситься в сторону — она просто шагнула по воздуху и перепрыгнула через когти, затем сделала это ещё раз. На этот раз невидимая платформа, казалось, была расположена перпендикулярно земле, поэтому её тело бросило не вверх, а вбок, закрутив и приземлив в скольжении.

Кошмарное Существо уже бросилось на неё, но в этот момент Рэй, которого оно не заметило, ослеплённое болью, вскочил на его панцирь и вогнал меч в глаз.

Мерзость забилась в конвульсиях и упала, слабо шевелясь. Она была ещё жива, но полностью ошеломлена — трое Пробуждённых бросились вперёд и обрушили на неё шквал атак, в конце концов прикончив её.

Все трое тяжело дышали, едва справляясь с изнеможением, и это несмотря на то, что Флер время от времени вливала в них выносливость.

Остальным солдатам приходилось ещё хуже.

Рейн вздрогнула, заметив, что ещё одно Кошмарное Существо уже мчится в их сторону.

«Сколько же их…»

Земля уже была усеяна таким количеством трупов, что трудно было разглядеть алый мох под ними. Они не могли продолжать долго.

К счастью, в этот момент до них донёсся знакомый, обнадёживающий голос Сестры Крови, словно самая прекрасная мелодия в мире:

«Седьмой Легион! Отступайте!»

Их очередь на передовой закончилась… по крайней мере, конкретно эта.

Легион организованно отступал, а в это время между их рядами продвигалась другая бригада.

Вскоре их спины скрыли поле боя от глаз Рейн, и она облегчённо вздохнула.

Отойдя почти до самой кромки воды, Седьмой Легион остановился. Солдаты рухнули на землю там, где стояли, потрясённые, измученные и покрытые кровью. Некоторые, несмотря на страшную опасность, отозвали броню — жара была просто невыносимой, и все они тонули в поту.

Все были обезвожены, поэтому первое, что делали многие, — жадно пили воду из своих фляг.

Рейн не стала исключением.

«Ах…»

Выпив свою порцию, она наконец-то снова почувствовала себя живой.

Пока Флер обрабатывала их раны — к счастью, незначительные — и наполняла их освежающей жизненной силой, трое членов когорты, активно участвовавших в схватке, молчали. Честно говоря, они были слишком ошеломлены размахом и жестокостью насилия, слишком потрясены и слишком устали, чтобы говорить.

Даже Тамар, которую клан научил всегда сохранять самообладание, выглядела подавленной и потрясённой.

По крайней мере, никто из них ещё не умер. Того же нельзя было сказать о большинстве других когорт. Число убитых Кошмарных Существ было неисчислимо, но и потери, понесённые Армией Сонг, были велики.

«…Это не последний бой».

Рейн знала это, но с каждой минутой так казалось всё больше и больше.

Седьмой Легион хорошо сражался во время своей первой ротации, да и во время второй тоже. Однако… во время третьей усталые солдаты стали допускать всё больше ошибок. В результате их гибло всё больше и больше.

Они только что закончили пятую ротацию, и ситуация начинала казаться мрачной — не только для них, но и для всей армии.

Воины Сонг были в отчаянии, измотаны и постепенно поддавались страху. Их боевой дух особенно упал, когда один из Святых — тот, чья Трансформация напоминала рогатого льва с ядовитой гадюкой на хвосте, — наконец пал, измученный бесчисленными ранами, и был немедленно поглощён потоком Кошмарных Существ. Так Армия Сонг потеряла своего первого Трансцендентного чемпиона.

Смерть Святого стала шоком для всех… не только потому, что они наблюдали за гибелью живой легенды, но и потому, что это заставило солдат задать себе простой вопрос.

Если умирают даже полубоги, то какая надежда у простых смертных, вроде них? Рейн бросила взгляд на свою тень, черпая в ней силы, а затем повернулась к залитой водой поляне и с отрешённым выражением лица уставилась вдаль.

Битва была невыносимо тяжёлой для армии и длилась целую вечность… Рейн не могла представить, как леди Сейшан и её команда могли остаться в живых, сражаясь с Великим Демоном, но они были живы, продолжая разрушительную битву.

Несмотря на то, что силуэты дочерей Ки Сонг были слишком далеки, все, кто находился во втором слое боевого строя, могли обернуться и посмотреть на затопленную равнину, чтобы увидеть, как массивная фигура Демона движется по воде, заставляя её бурлить и кипеть.

В какой-то момент — Рейн не знала, когда именно, — вода, которая до этого была чистой и прозрачной, стала полностью красной, как озеро крови. Часть крови текла с берега, где сражалась Армия Сонг, но большая часть… она понятия не имела, откуда та взялась.

Вдалеке что-то мелькнуло, и через несколько мгновений до них донеслось эхо ужасающего рёва. Земля затряслась, озеро крови вздыбилось, и высокая волна разбилась о низкий берег.

Дочери Королевы всё ещё сражались с Великим Демоном.

Посреди затопленной поляны в багровой воде стояла Сонг Сейшан и с кривой улыбкой смотрела на стоящее перед ней гигантское существо. Её глаза светились жутким красным светом в непроглядной тьме Пустот, а длинная коса развевалась на ветру, поднявшемся после последней атаки Демона.

Великий Демон был похож на гору, его могучее тело покрывал щетинистый чёрный мех. Его тело было не совсем звериным, но и не совсем человеческим… существо напоминало отвратительную обезьяну, клыки торчали как скалы, глаза горели дьявольским коварством и убийственной яростью. В руках оно держало огромную дубину из кости, и каждый раз, когда она ударялась о землю, весь мир содрогался.

Сиорд, прекрасная гарпия, играла с демонической обезьяной в смертельную игру в кошки-мышки, летая вокруг её головы и едва уворачиваясь от её разрушительных ударов. Церера, огромная трёхглавая собака, находилась в ещё более опасном положении, танцуя между ног мерзости и пытаясь вырвать куски плоти из её голеней.

Никому из них пока не удалось нанести Великому Демону ни одной раны. Однако Демон истекал кровью.

Открыв пасть, страшное существо издало оглушительный рёв и содрогнулось, на мгновение забыв о назойливой мухе и трёхголовом вредителе. Затем оно извергло ужасающий водопад крови.

Кровь текла изо рта, из носа… даже из уголков глаз, разливаясь по мелководью, словно красная река.

Всё дело в том, что Сейшан использовала свою Пробуждённую Способность. Потребовалось немало времени, чтобы Способность начала действовать, учитывая, насколько силён был её враг… но она не была бессильна.

Если уж на то пошло, самым сложным было ограничить область действия Способности, чтобы уберечь союзников от той же участи, что была у Демона.

Пьянящий запах крови сводил её с ума и в то же время делал во много раз сильнее — стоя посреди озера крови, пролитой Великой мерзостью, Сейшан насыщалась бушующим инферно голодной, яростной силы. Это было масштабное усиление, дарованное её Вознесённой Способностью.

Отчасти благодаря этой силе ей удавалось двигаться с ошеломляющей скоростью, уклоняясь от сокрушительных атак Демона и оправляясь от ужасных ран, покрывавших её тело, и оставаться в живых, несмотря на то что между ней и Хранителем Цитадели был огромный разрыв.

Второй причиной была её Способность Трансформации.

Сейшан обладала способностью превращаться в чудовище с тех пор, как была юной Спящей, затерянной во тьме Забытого Берега. Поэтому, достигнув Трансцендентности, она не обрела способность превращаться в нечто иное…

Вместо этого она обрела способность Трансформировать других — те, кого она трансформировала, становились сильнее, а их сила, в свою очередь, могла увеличить её собственную силу.

И наконец, третьей причиной была кровь Бога Зверей, которая текла в её жилах и была дарована ей — хотела она того или нет — её матерью… Вороньей Королевой.

И ещё был её Недостаток.

Сейшан ухмыльнулась и бросилась вперёд, с огромной скоростью пролетев над красной водой. Разъярённый Демон отмахнулся от Сиорда и с разрушительной силой ударил Цереру ногой, отчего гигантская собака отлетела, как маленький щенок. Оба Святых рухнули на мелководье, их тела кровоточили и были сломаны.

После этого она стала единственной мишенью для ярости Великого Демона.

«Ах…»

Огромная костяная дубина врезалась в землю, вытеснив бесчисленные тонны воды и заставив мир содрогнуться. Сейшан не замедлила шаг: она сделала поворот, а затем грациозно прыгнула. Не успела вытесненная вода начать литься дождём, как она уже приземлилась на поверхность дубины и помчалась по ней, в мгновение ока поднявшись на сотни метров над поляной.

Её отполированные ногти превратились в ужасающие когти, а красный блеск глаз стал яростным и хищным, полным убийственного намерения.

К сожалению…

Она знала, что не сможет убить Великого Демона.

Возможно, если бы у неё было время понаблюдать и изучить мерзость, узнать её сильные и слабые стороны, досконально разобраться в её силах и понять, как работает её извращённый разум, у неё был бы шанс.

Но она была вынуждена атаковать его вслепую, без целенаправленной подготовки, так что её шансы были близки к нулю. Один только размер мерзости уже был препятствием — не говоря уже о всех нечестивых свойствах и Атрибутах, которыми обладала эта тварь.

Сиорд и Церера были тяжело ранены и больше не могли присоединиться к битве.

…Но это было не страшно.

Была причина, по которой Сейшан выжила дольше всех из тех, кого когда-либо отправляли на Забытый Берег. Она умела найти выход из самой безвыходной ситуации… а затем утопить врагов в яме отчаяния, из которой выбралась сама.

Сейчас, например, шансов победить Великого Демона было мало. Поэтому не было смысла пытаться.

Её целью было просто привлечь его внимание — что она уже сделала — и задержать его на некоторое время.

В конце концов, они пришли сюда не для того, чтобы сразить Великого Демона.

Они пришли сюда, чтобы завоевать Цитадель.

И пока Сейшан танцевала со смертью, выдерживая гнев ужасной мерзости, её сестра Хель пробиралась в Цитадель, чтобы захватить её Шлюз. Великий Демон поднял свою дубину, поднимая Сейшан всё выше над поверхностью воды.

На мгновение она поравнялась с его огромной головой и увидела водопады крови, текущие из его пасти и ноздрей.

Она вздрогнула, почувствовав, как где-то глубоко внутри неё взывает её Недостаток. Сейшан облизнула свои манящие красные губы.

«Ах. Я хочу попробовать его на вкус…»

«Вперёд!»

Избитый Седьмой Легион снова бросился вперёд. Отступающие солдаты спотыкались между ними, истекая кровью и едва держась на ногах. Их бледные лица и запавшие глаза были полны оцепенелого ужаса.

Достигнув линии фронта, Рейн увидела ковёр из трупов, устилавший землю повсюду, куда бы она ни посмотрела. Большинство из них принадлежали отвратительным Кошмарным Существам, но немало было и человеческих — некоторые были ужасно изуродованы, некоторые странно целы.

Мертвецов было так много, что древние джунгли, казалось, были не в силах поглотить их всех, впервые за много веков утолив свой осквернённый голод.

«Будь оно всё проклято…»

Армия Сонг всё ещё держалась, но её предел был уже близок. Как только они достигнут его, и боевая линия рухнет, начнётся ещё более страшная бойня, и все они будут пожраны разбушевавшимися Кошмарными Существами.

«Оставайтесь в живых! Вперёд, вместе! За Королеву!»

Крик Тамар привёл её в чувство.

Сжав рукоять своего чёрного тати, Рейн стиснула зубы и приготовилась.

Мгновение спустя Кошмарные Существа настигли их.

«Безнадёжно. Это безнадёжно…»

Сколько бы они ни сражались, сколько бы ни убивали, сколько бы ни умирали… потоку мерзостей не было конца.

И эти Кошмарные Существа были меньшим злом. Даже если экспедиционным силам удастся истребить их всех, вскоре придут настоящие ужасы Пустот, привлечённые непреодолимым запахом крови.

Рейн почувствовала, как по спине пробежала ледяная дрожь, когда она поняла, что действительно может умереть здесь сегодня.

Пот стал холодным, и она судорожно вдохнула.

И тут…

Что-то в мире неуловимо изменилось.

Словно знойная жара Божьей Могилы немного отступила, и прохладный ветерок нежно погладил её кожу.

Рейн это не просто показалось. Она видела, как её товарищи по оружию тоже реагируют на странные перемены.

Даже Кошмарные Существа были затронуты. Их непрекращающийся натиск на мгновение замедлился, а затем затих.

«Что…»

Сбитая с толку и с трудом веря в то, что видит, Рейн уставилась на мерзостей. Мерзости действительно остановились и теперь нюхали воздух, рычали и… и…

Казалось, что некоторые из них застыли в страхе.

…Далеко позади неё, посреди залитой водой поляны, бесшумно упал гигантский Великий Демон.

И в то же мгновение…

Рейн в ужасе замерла.

Бесчисленные трупы, устилавшие огромную полосу джунглей, одновременно зашевелились.

Мёртвые Кошмарные Существа, павшие люди… все они пришли в движение и медленно поднялись с земли.

Далеко позади неё из кровавой воды поднимался и убитый Великий Демон, его мёртвые глаза смотрели вперёд без всяких эмоций.

Рейн сделала шаг назад, её лицо стало ещё бледнее, чем обычно.

«Королева…»

Мгновение спустя легион мертвецов ожил, врываясь в кошмарную орду.

Вскоре после этого битва закончилась.

Королева Червей наконец-то прибыла в Божью Могилу.

Далеко-далеко Санни — его оригинальное тело в обличье очаровательного Мастера Санлесса — сидел на краю Острова Слоновой Кости с покорной улыбкой на лице и молча страдал.

«Чёрт… это пытка».

У него чесался нос.

Он чесался уже, казалось, целую вечность, но, к сожалению, он не мог его почесать. Он вообще не мог пошевелиться, потому что над военным лагерем Армии Меча разорвалась облачная пелена, заливая мир ослепительным белым светом.

Под ним раскинулся лагерь, похожий на город: на упорядоченных улицах не было никакого движения, а бесчисленные люди, населявшие его, превратились в неподвижные статуи. Их силуэты, словно чёрные тени, нарисованные на размытом белом фоне, таяли в суровом сиянии.

К счастью, это происходило лишь потому, что у него слезились глаза, а не потому, что они превращались в пепел.

Теперь, когда Святая Тирис ушла сопровождать экспедиционные силы в их походе на завоевание Цитадели, главный лагерь Армии Меча лишился её защиты. Именно поэтому всем пришлось учиться выживать под уничтожающим взглядом раскалённой бездны — теперь, спустя несколько недель, люди редко погибали, когда тучи расступались.

Конечно, существовали меры, чтобы заранее предупредить их о надвигающейся опасности.

Санни не совсем понимал, как этого удалось добиться, но в Домене Мечей было бесчисленное множество талантов, как обычных, так и Пробуждённых. Он не сомневался, что кто-то придумал способ предсказывать движение облаков — правда, предупреждения редко приходили более чем за минуту до разрыва туч, так что метод явно требовал доработки.

На этот раз тучи разошлись, пока Санни искал Кэсси, и ему ничего не оставалось, как сесть и терпеливо ждать, пока опасность минует. С тех пор прошло около часа, и серая пелена наконец начала проявлять признаки самовосстановления.

Через десять минут ослепительное сияние наконец утихло, и Санни яростно почесал нос.

«Ах… чёрт возьми…»

Он задумался, не умер ли кто-нибудь в Божьей Могиле от чихания, затем поднялся на ноги и огляделся.

Санни уже проверил все места на Острове Слоновой Кости, включая подземный этаж Башни Слоновой Кости и личные покои Кэсси. Он также проверил все каюты Разрушителя Цепей и расспросил Хранителей Огня.

Никто не видел слепую провидицу, что могло означать только одно — она исполняет свои обязанности Сенешаля Великого Клана Валор где-то в лагере.

Если только не случилось нечто необычное…

Нахмурившись, он подошёл к одной из семи цепей, крепивших Остров Слоновой Кости к земле, и спустился, шагая по ней. Санни не хотел пускать в ход своё ощущение теней, поэтому лучшим вариантом для него было проверить лично.

К счастью, Крепость Валора — каменная твердыня, служившая штаб-квартирой Армии Меча и резиденцией Короля, — находилась неподалёку. Он добрался дотуда за считанные минуты и замешкался у входа, чувствуя себя неуютно под подозрительными взглядами стражников.

Дело в том, что… Санни входил в Крепость только в сопровождении Нефис или Кэсси. Он никогда не бывал здесь один и не был уверен, что его вообще пустят внутрь.

Прочистив горло, он на мгновение замешкался, внутренне содрогнувшись, и обратился к стражникам властным тоном:

«Я — сэр Санлесс, Рыцарь-командор Пылких Надзирателей. Отойдите в сторону».

«Боги, я действительно это сказал…»

Стражники ещё долго смотрели на него. В конце концов один из них усмехнулся.

«О, да. Мы точно знаем, кто вы… сэр Санлесс».

Насмешка в его голосе даже не была скрыта, но стражники всё же отошли в сторону.

Санни бросил на них взгляд, а затем вошёл в ворота.

Однако на полпути он остановился, отступил на несколько шагов и мгновение смотрел на грубого стражника.

Затем на его лице появилась приятная улыбка.

«…Может быть, вы хотите вызвать меня на дуэль?»

Стражник слегка побледнел, вздрогнул и медленно покачал головой.

«Н-нет… Рыцарь Санлесс, сэр».

Улыбка Санни угрожающе засияла.

«Я так и думал».

С этими словами он вошёл в крепость, не оглядываясь.

Нефис в лагере тоже не было, так что люди становились всё смелее, выказывая ему своё презрение. Санни не особо возражал, но это начинало надоедать. Возможно, настало время преподать им ещё один урок смирения…

Но не сейчас.

Вздохнув, Санни нашёл ближайшего человека в цветах клана Валор и поинтересовался, нет ли поблизости Песни Павших.

Он не ожидал положительного ответа, но, к его удивлению, человек просто кивнул и указал ему путь к некой комнате в глубине крепости.

Комнату охраняли несколько Рыцарей, и это заставило его насторожиться. Хотя на его лице ничего не отразилось, Санни почувствовал, как всё его тело на мгновение напряглось, а сердце заколотилось.

Были ли эти Вознесённые стражи посланы защитить Кэсси в знак того, как высоко её ценит клан Валор… или же они пришли, чтобы убедиться, что она не сможет сбежать? Была ли в комнате колдовская клетка, лишающая её сил, подобная той, в которой они вдвоём провели незабываемое время в Храме Ночи?

Таково было бремя работы двойным агентом в повстанческом движении… Санни никогда не знал, находится ли он на расстоянии одного удара сердца от того, чтобы его предательство было раскрыто.

Он задержался на мгновение, а затем с приличием спросил:

«Святая Кассия внутри?»

Один из Рыцарей сурово посмотрел на него… затем кивнул и повернулся, чтобы вежливо постучать в дверь.

«К вам посетитель, миледи».

Услышав ответ Кэсси, он открыл дверь и пропустил Санни внутрь.

Комната была обставлена скудно, но вполне уютно. Здесь были мягкий диван, несколько кресел, деревянный стол с сочными фруктами и прохладительными напитками, и даже Воспоминание, поддерживающее прохладу в воздухе, не говоря уже о нескольких бутылках напитков из мира бодрствования. Алые занавески слегка шевелились на ветру, и через узкое окно лился солнечный свет.

Кэсси полусидела-полулежала на диване, её красивое лицо выражало крайнюю степень усталости. Одна рука была бессильно опущена, а другая держала серебряный кубок.

Санни на мгновение опешил, но, убедившись, что на её теле нет ран, облегчённо вздохнул.

Слепая провидица тем временем повернула голову в его сторону.

«…Кто это?»

Он нахмурился.

Разве она не должна уже знать?

Но… похоже, их ментальная связь была неактивна, а это означало, что Вознесённая Способность Кэсси по какой-то причине была подавлена. Если то же самое относится и к её Пробуждённой Способности, позволяющей ей чувствовать, что произойдёт через несколько секунд в будущем, значит, она действительно и абсолютно слепа.

Санни нахмурился ещё сильнее.

«Это я, Святая Кассия. Мастер Санлесс».

Он бросил взгляд на её Вознесённых стражей и бесцеремонно закрыл дверь. Это не помешало бы им подслушать их разговор, но это было лучше, чем ничего.

Бледная улыбка озарила лицо Кэсси.

«Санни… хорошо, что ты здесь. Я как раз думала о том, чтобы попросить кого-нибудь сопроводить меня обратно на Остров Слоновой Кости».

Санни глубоко вздохнул, на мгновение задумался, а затем прямо спросил:

«Что с тобой случилось?»

Ему показалось, что он уже знает ответ. Оглядываясь назад, ответ был совершенно очевиден.

Кэсси вздохнула и опустила голову на мягкий подлокотник дивана.

Её голос был немного усталым:

«…Истощение эссенции».

Через несколько минут Санни вывел Кэсси из крепости. Поскольку в данный момент она была лишена всех своих Способностей, кроме Дремлющей, она снова превратилась в беспомощную девушку, которую он когда-то вёл через Забытый Берег… это было одновременно и ностальгически, и немного душераздирающе.

Санни протянул ей руку, и она неуверенно взяла её. Их физическая близость вызвала несколько презрительных взглядов со стороны прохожих, которые, казалось, готовы были избить его, как какого-нибудь отъявленного бабника… возможно, со здоровой дозой зависти в гневе.

Он на мгновение обрадовался, что Кэсси не видит этих реакций.

Не обращая внимания на идиотов, Санни повёл её в сторону Острова Слоновой Кости.

«Истощение эссенции…»

Конечно, это был самый очевидный ответ. Просто он не рассматривал его всерьёз, потому что Кэсси, в отличие от Нефис и самого Санни, очень редко доводила себя до такого состояния раньше, если вообще доводила когда-либо.

В связи с этим возникал вопрос.

Что именно заставило её сжечь так много эссенции?

Впрочем, ответ на этот вопрос придётся ждать, пока они не окажутся в более уединённой обстановке.

Пока они шли, Кэсси тихо спросила:

«Что-то случилось? Мне сказали, что Король ушёл в мир бодрствования. Учитывая, как трудно ему это далось… я предполагаю, что Меняющая Звезда и Повелитель Теней захватили Цитадель».

Санни задержался с ответом.

В конце концов он нейтрально сказал:

«Да. Однако возникли осложнения».

Хватка Кэсси усилилась.

«Какие… какие осложнения?»

Он помрачнел.

Не исключено, что Мастер Санлесс знал об этом, но всё же это было немного странно. К сожалению, Кэсси, похоже, была слишком взволнована и не оставила ему выбора, кроме как ответить.

Санни мрачно посмотрел вперёд.

«Там была… засада. Весьма коварная, настолько, что едва не закончилась катастрофой. Ну, технически именно так всё и закончилось. Несколько Святых из Армии Меча погибли».

Он сделал небольшую паузу и добавил:

«С Меняющей Звездой и Повелителем Теней всё в порядке».

Кэсси прерывисто вздохнула, а затем мрачно спросила:

«Как?»

Он вздохнул.

«Четыре дочери Королевы, каждая — Трансцендент с божественной родословной. И шесть Отражений. Они также…»

Санни немного замешкался, но всё же закончил фразу.

«Они также знали слишком много, в то время как мы знали слишком мало. Похоже, среди них есть могущественный прорицатель, а также несколько талантливых шпионов, скрывающихся среди нас».

Его тон был нейтральным, но для Кэсси это, должно быть, прозвучало как обвинение. В конце концов, она была главным прорицателем их небольшой фракции — нет, всей Армии Меча. И эта неудача в немалой степени была результатом её личной неспособности превзойти оракула клана Сонг… скорее всего, Певицы Смерти.

Это можно было легко расценить как обвинение в её несостоятельности.

Хрупкая девушка замолчала и больше не разговаривала, пока они не добрались до Башни Слоновой Кости.

Санни провёл её в личные покои. Когда они поднимались по лестнице, к Кэсси, казалось, наконец-то вернулась часть её эссенции. Она осторожно отпустила его руку и остаток пути прошла сама, проводя пальцами по холодному камню стены великой пагоды.

Надёжно укрывшись в её кабинете и защитившись от потенциальных подслушивателей несколькими особыми Воспоминаниями, они наконец-то могли поговорить. К счастью, сам Анвил в данный момент тоже отсутствовал.

Кэсси села в кресло и тяжело вздохнула.

«Что именно произошло?»

Санни облокотился на стену и скрестил руки, после чего мрачно произнёс:

«…Они пошли на две Цитадели одновременно. Армия пошла туда, куда мы ожидали, но, кроме этого, к нашей цели направился небольшой отряд могущественных Святых. Они добрались туда быстрее нас… конечно, мы не знаем, потеряли ли они кого-нибудь в процессе и сколько. Однако они убили Великого Ужаса, защищавшего Цитадель, и захватили её. Излишне говорить, что, войдя внутрь, мы оказались в Домене Ки Сонг».

С каждым его словом выражение лица Кэсси становилось всё мрачнее. Санни замолчал на несколько мгновений, а затем продолжил:

«Хуже того, они были готовы встретиться конкретно со мной и Нефис. Тёмная Танцовщица Ревел и Лунная Вуаль сумели почти идеально противостоять нашим Аспектам. В одиночку они бы не справились, но с Отражениями Мордрета, зеркально отражающими их силы, это сработало. Это был… тяжёлый бой. Я давно не чувствовал такого давления».

Он медленно покачал головой.

«В конце концов нам удалось прогнать их, но не без тяжёлых потерь. Я даже получил довольно ценное усиление в процессе этого. И всё же… всё могло бы пройти гораздо лучше, если бы ты не страдала от истощения эссенции в это самое время».

Наконец настала его очередь задавать вопросы.

«Что ты сделала? Как ты оказалась в таком состоянии посреди военного лагеря?»

Кэсси ответила не сразу, обеспокоенная его словами.

Через некоторое время она вздохнула и откинулась в кресле, слегка коснувшись повязки на глазах.

«Ты упомянул, что среди нас скрываются шпионы».

Санни кивнул.

«Да».

Выражение лица Кэсси стало мрачным.

«Я… допрашивала тех шпионов. Так я потратила всю свою эссенцию».

«Хм».

Он несколько мгновений обдумывал её слова.

«С каких это пор ты стала дознавателем Валора?»

Горькая улыбка исказила её губы. Кэсси глубоко вздохнула и пожала плечами.

«Наверное, с тех пор, как Анвил решил использовать меня в качестве дознавателя. Ситуация была… сложной. Не знаю, как Валору удалось вычислить и схватить тех шпионов, но они оказались слишком опытными и ревностными, чтобы выдать секреты своей Королевы. Ни одно из Воспоминаний, которые обычно использует Валор, чтобы выудить из людей правду, не сработало, и их дознаватели тоже не справились. Пытать этих людей было бы бесполезно, и поэтому… видимо, Король вспомнил, что я могу читать чужие воспоминания. Вот меня и вызвали».

Санни нахмурился.

Аспект Кэсси действительно делал её ужасающим существом для тех, кто хотел хранить секреты. Однако вторжение в память пленных людей казалось довольно мерзким делом, и оно плохо подходило для прекрасной Песни Павших.

Тот факт, что Анвил заставил её совершить нечто столь грязное, раздражал Санни до глубины души. Не то чтобы он считал, что Кэсси выше таких мерзких поступков… он был уверен, что она не остановится ни перед чем, чтобы достичь своих целей, как бы жестоко или отвратительно это ни было.

Просто Король Мечей этого не знал, так какое же право он имел предъявлять Кэсси подобные требования?

«Этот ублюдок. Однажды я медленно прикончу его».

Или быстро, из тени, ударив его в спину. И то и другое подойдёт.

Кэсси тем временем потёрла переносицу.

«Чтение чьих-то глубоких воспоминаний против их воли может быть для меня… напряжённым процессом. Особенно если их психическая устойчивость высока. Именно поэтому мне пришлось потратить много эссенции, чтобы получить ответы, которые хотел Анвил».

Она задержалась на несколько мгновений, а затем вдруг мрачно улыбнулась.

«…Но это не было причиной того, что я полностью её исчерпала».

Санни подошёл и сел на стул напротив неё.

«О?»

Кэсси кивнула.

«Нет. Настоящая причина в том, что я использовала этот шанс, чтобы получить ответы, которые хотела получить для себя. Ответы о Сонг и Валоре, которые могут помочь нам узнать больше о Суверенах… возможно, даже об их слабости».

Её улыбка дрогнула, а затем исчезла.

«И я это сделала. Хотя… это всего лишь нить. Нам нужно будет продолжать тянуть её, чтобы узнать правду».

Санни слегка наклонился вперёд.

«И что же это за нить?»

Кэсси колебалась несколько мгновений, а затем подняла руку и сняла повязку с глаз.

«Будет проще, если я просто покажу тебе».

Он нахмурился, обдумывая подтекст её слов.

«Ты имеешь в виду?..»

Она кивнула.

«Да. Раньше я смотрела твои воспоминания. Теперь я поделюсь с тобой своими. Если… если ты их примешь».

Санни пару раз моргнул, внезапно почувствовав нежелание смотреть в её прекрасные глаза.

Но затем он заставил себя заглянуть в них поглубже.

Его губы искривились в мрачной улыбке.

«Конечно. Почему бы и нет?»

В следующее мгновение взгляд Кэсси изменился.

Но Санни снова не смог уловить природу этой перемены, потому что его вдруг потянуло в странное и потрясающе яркое воспоминание.

У Санни была отличная память, но Кэсси была на совершенно другом уровне. Её память была просто… абсолютной. Она была невероятно яркой, подробной и всеобъемлющей, словно забыть что-то было невозможно, даже если бы она этого захотела.

Он знал, что так было не всегда. Способность Кэсси помнить всё с идеальной ясностью постепенно развивалась по мере того, как она поднималась по Пути Вознесения, и, скорее всего, достигла своего нынешнего состояния в результате Трансценденции.

Поэтому было горько иронично, что её память казалась фрагментированной и окутанной туманом.

То, что Санни оказался втянутым в воспоминания Кэсси, не означало, что он мог читать её мысли — ведь он мог чувствовать и слышать только те мысли, которые она помнила. Однако он всё равно чувствовал, как она была обременена разрушенной природой своего прошлого.

Огромные пласты её жизни отсутствовали, и эта расколотая пустота просочилась в самое основание её сущности, отчего весь мир казался предательским зыбучим песком.

Тем не менее Кэсси не падала духом, уверенно шагая вперёд, несмотря на то что не могла оглянуться назад.

Санни, однако, держался куда менее уверенно. Как только незнакомое воспоминание расцвело в его сознании, его охватило сильное чувство головокружения, и он покачнулся. Если бы он не сидел на стуле, то наверняка потерял бы равновесие. Мир Кэсси… был слишком подавляющим.

Он подозревал, что она, должно быть, была ошеломлена, когда переживала его собственные воспоминания — ведь то, как Санни воспринимал мир, было уникальным и необычным. Мало того что его разум был разделён между несколькими воплощениями, он ещё и обладал чувством, которого не было у людей, ориентируясь в мире, полном теней.

Так что Санни не был чужд сложным точкам зрения.

Но то, как Кэсси воспринимала мир, просто поражало своей ошеломляющей сложностью.

Для начала, все её чувства были невероятно острыми — во много раз острее, чем у Святых, которые и так намного, намного превосходили обычные человеческие.

…Все чувства, кроме зрения, разумеется. Мир Кэсси был миром тьмы, и слепота сама по себе была лёгким шоком для Санни. Он уже сталкивался с ослеплением раньше, но никогда как с постоянной и неотделимой частью своего существования.

И затем, было ещё кое-что…

Точка зрения Кэсси и так была достаточно дезориентирующей, но она была не единственной, которой она жила. Идя по каменному коридору, она воспринимала мир через нескольких других людей.

Вот Нефис, оставившая позади экспедиционные силы Армии Меча и спустившаяся в Пустоты. С сияющего неба лилась знойная жара Божьей Могилы, и капли пота скатывались по её стройному, сильному телу. Затем её захлестнула волна мучительной агонии, сжигая её заживо, а за спиной распахнулись два прекрасных белых крыла.

Вот и сам Санни со своим миром теней — впечатление от его оригинального воплощения было чётким и ясным, от двух других — менее.

Вот Джет, стоящая на разрушенной стене и смотрящая на разбитую луну, заворожённая её изломанной красотой. Вот Эффи и Кай… и многие другие.

В недрах правительственной штаб-квартиры находился человек, в оцепенелом ужасе взирающий на стену, усеянную мониторами. Вознесённая женщина сражалась за свою жизнь в глубине алых джунглей, поддерживаемая с двух сторон своими товарищами — солдатами Сонг. Старик стоял над раскалённым тиглем, вливая в расплавленную сталь потоки эссенции…

Непреодолимая лавина ощущений затопила разум Санни, превратив все остальные перспективы в сплошное пятно. Если бы не его опыт проецирования ощущения теней на обширные пространства, у него бы случился припадок. А так он был лишь ошеломлён, пытаясь сориентироваться в этом калейдоскопе разнообразных жизней. Но и это ещё не всё — худшее было впереди.

Ведь точка зрения Кэсси была разделена между двумя точками времени, как будто она одновременно переживала настоящее и ближайшее будущее.

И это с учётом обратной связи, которую она получит от своих меток в будущем, удваивая ужасающий поток знаний, вливающийся в её разум.

Этот груз был настолько тяжёл, что почти невыносим.

Её способность выдерживать его была чудовищной.

Санни потребовалось некоторое время, чтобы научиться не тонуть в видении мира слепой провидицы. Но даже тогда он едва держался на плаву, чувствуя себя опьянённым — он ограничивал то, на что обращал внимание, и концентрировался только на точке зрения Кэсси, а всё остальное задвигал в тёмный угол своего сознания. Кэсси шла по длинному каменному коридору.

Она была слепа, и хотя рядом с ней раздавались чьи-то размеренные шаги — тяжёлые и металлические, далеко друг от друга, выдававшие в этом человеке высокого мужчину в доспехах, — его точка зрения не входила в число тех, которые она разделяла. Поэтому Кэсси ориентировалась в коридоре с помощью своей Пробуждённой Способности, что было дезориентирующим и причудливым опытом.

Почувствовав изменение в потоке воздуха, дующем по коридору, и поняв, что близится поворот, она привычно опустила руку на рукоять Тихой Танцовщицы. Внезапно Санни озарило, почему Кэсси часто носила Эхо в ножнах на поясе, откуда взялась привычка класть руку на рукоять и почему она всё ещё использует темпераментную рапиру несмотря на то, что та относительно слаба по сравнению с теми врагами, с которыми они обычно сталкивались в эти дни.

«…Понятно. Ну конечно!»

Пробуждённые разделяли своего рода связь со своими Эхо, позволявшую им отдавать колдовским конструктам мысленные команды. Однако Тихая Танцовщица оказалась несколько уникальным Эхо — конечно это было так, учитывая её необычную природу. Когда Кэсси взяла её за рукоять, их связь углубилась, и она смогла смутно ощутить, что чувствует летающая рапира.

Разумеется, Тихая Танцовщица не воспринимала мир так, как существо из плоти и крови. У неё не было ни зрения, ни слуха, ни обоняния, ни представления о том, что это за понятия. Однако кое-что она всё же воспринимала — и это было вполне логично. Ведь Эхо, летая на огромной скорости и сражаясь с врагами, с точностью ориентировалось в окружающей обстановке.

Санни не знал, как именно, но оно умело чувствовать формы и, особенно, движение. Поэтому, когда Кэсси держала в руках Тихую Танцовщицу, она тоже могла смутно различать формы и движения.

Когда мужчина, шедший рядом с ней, свернул за угол, она плавно последовала за ним, стараясь ни на что не натолкнуться и сохраняя грациозную осанку.

Только когда мужчина что-то сказал, Санни отвлёкся от своего удивления.

«…поэтому, леди Кассия, ты должна преуспеть».

Санни замер при звуке холодного, властного голоса. Голоса, не терпящего неповиновения.

Он знал этот голос.

И ещё он знал, рядом с кем идёт Кэсси.

Она склонила голову в поклоне и почтительно ответила:

«Я понимаю, Ваше Высочество. Это будет сделано».

Это был Анвил, Король Мечей.

Толкнув тяжёлую дверь, Анвил вошёл в холодную, сырую комнату и подождал, пока Кэсси последует за ним.

Внутри комнаты…

Пахло кровью и слышалось бряцание цепей, когда кто-то двигался.

Она чувствовала на себе пристальный взгляд пленника, но слов не было.

Только тишина.

Кэсси пометила одного из охранников, стоявших в камере, и наконец смогла разглядеть окружающую обстановку.

Перед ней… старик, некогда исполненный достоинства, был прикован к стене, его одежда пропиталась кровью. Его взгляд был спокойным и тяжёлым.

Она не сразу узнала в нём старейшину одного из кланов Наследия, присягнувших на верность Валору.

Тем не менее старик оказался шпионом Домена Сонг.

Старик обладал грозным умом, что, в общем-то, неудивительно. Будучи представителем Первого Поколения, он пережил самую мрачную эпоху человечества, столкнувшись с бесчисленными ужасными испытаниями и преодолев их с огромным упорством и решимостью.

Тот факт, что он дожил до своего почтенного возраста, говорил о том, насколько велика была его сила воли.

Однако сегодня старик столкнулся с испытанием, которое не смог преодолеть…

Это была Кэсси.

Опустившись на колени возле окровавленного пленника, она сняла повязку с глаз и посмотрела ему в глаза — разумеется, Кэсси уже пометила его, так что на самом деле она видела себя.

Старик мрачно улыбнулся и наконец заговорил.

«Песнь Павших. Я слышал о тебе».

Она тихо ответила:

«И я о тебе, Мастер Орум».

Она знала, что, если дать ему достаточно времени, он может попытаться покончить с собой — в сущности, он бы уже сделал это, если бы природа её Аспекта не была тщательно охраняемым секретом. Поэтому времени терять было нельзя, особенно если учесть, что оставалось ещё несколько захваченных шпионов, которых она должна была допросить позже.

Но этот… этот был более ценен для Кэсси, ведь он прожил долгую жизнь и мог знать множество секретов, не имеющих отношения к подпольной стороне Войны Доменов.

Посмотрев ему в глаза, Кэсси активировала свою Трансцендентную Способность.

Грозная ментальная защита Мастера Орума легко рухнула под её тиранической атакой…

После этого Санни испытал нечто очень странное. Он заново переживал воспоминания Кэсси, которая, в свою очередь, переживала воспоминания старика. Если уж на то пошло, это было облегчение, поскольку Мастер Орум был в значительной степени человеком — его точка зрения была бесконечно менее сокрушительной, чем её собственная.

К недавним воспоминаниям было легче всего получить доступ. Страх, боль, отчаяние от того, что его поймали… но под всем этим — жуткое чувство спокойствия и холодной решимости, как будто он всегда был готов к такому концу.

Воспоминания о войне лежали глубже этих свежих впечатлений. Промежуток времени был слишком велик, а память Мастера Орума мало чем отличалась от обычной человеческой: многие детали его недавнего прошлого уже стёрлись с течением времени, и Кэсси каким-то образом просеивала огромный объём случайных воспоминаний, останавливаясь только на самых важных.

Она с относительной лёгкостью выполнила королевский приказ, найдя подробности подпольной деятельности Орума. Как долго он передавал информацию Сонг, какие методы использовал, какими секретами делился, кто был его связным в Армии Меча… и так далее.

Было жутко и страшно от того, как легко она узнала его самые ценные секреты и каким беспомощным оказался перед ней непоколебимый старик.

Однако, даже узнав всё, что хотел узнать Король Мечей, Кэсси не подавала признаков того, что достигла своей цели. Вместо этого она продолжала смотреть в глаза Орума, всё глубже погружаясь в его память… глубже, глубже и ещё глубже, пока вся его жизнь не предстала перед ней, как книга.

В этой книге было слишком много страниц, чтобы прочитать их все, но некоторые были более основательными и важными, чем другие. Это были его основные воспоминания, а также те, что по той или иной причине, а иногда и вовсе без причины, застряли в его сознании.

Но даже их было слишком много, чтобы она смогла разобраться в них за короткий промежуток времени, не раскрывая своих тайных действий перед посторонними. Поэтому Кэсси ещё больше сосредоточилась, её разум заработал на полную катушку, чтобы найти крупицы драгоценной информации, которую она отчаянно хотела узнать.

И вот, наконец… она что-то обнаружила.

В следующее мгновение Санни перенёсся в очень старое воспоминание. Однако, несмотря на возраст, оно было невероятно острым и ярким, намекая на то, насколько важны были эти события для Мастера Орума.

И всего через несколько секунд Санни понял, почему.

Город был в огне, и едкий дым окутывал улицы. Военные машины лежали на плавящемся асфальте, как трупы металлических зверей, их броня была погнута и разорвана в клочья. Тут и там на земле валялись человеческие трупы, жутко изуродованные и окружённые лужами крови.

Крики ужаса разносились в дыму, утопая в нечеловеческой какофонии звериного рёва.

«Ори! Ори!»

Орум — стройный юноша на пороге взрослой жизни — бежал, превозмогая боль и отчаяние. Однако при звуке детского голоса, зовущего его, он остановился и обернулся.

Его младшая сестра, которую он тащил за собой, лежала на земле в дюжине метров от него, упав несколько мгновений назад.

На секунду его охватил холодный страх.

Он… он даже не заметил, как её ладонь выскользнула из его руки.

Торопливо вернувшись, он поднял её с земли и вытер слёзы с её глаз.

«Всё в порядке. Всё в порядке. Пойдём, мы должны…»

В этот момент из дыма на них бросилась отвратительная фигура, в устрашающих глазах которой горело безумие.

Это был один из заражённых… или кем там были эти демоны.

Орум замер.

…К счастью, его тело двигалось, даже если разум был парализован. Он оттолкнул сестру и вытянул вперёд руку — бессмысленный жест, учитывая, насколько сильны и неостановимы были заражённые.

Однако Орум не так давно был одним из таких заражённых.

Однако он не превратился в чудовище. Вместо этого ему приснилось страшное место, где он боролся за свою жизнь в пугающем месте, где боги и демоны были реальны, а люди обладали невероятными способностями. Проснувшись, он унёс с собой частички этого сна.

Когда заражённый уже готов был вгрызться в его плоть, асфальт под ним внезапно разошёлся, а затем сомкнулся, как каменные челюсти, раздавив кости существа и поймав его в ловушку.

Орум отступил назад, дрожа, и вытащил из кармана разорванной куртки военный пистолет — тот самый, что он подобрал с трупа солдата несколько минут назад.

Прицелившись в заражённого, он снял пистолет с предохранителя и несколько раз нажал на курок.

Его меткость была настолько плоха, что только семь патронов из двенадцати попали в чудовище, несмотря на близкое расстояние. Три из них срикошетили от адамантинового черепа существа… но оставшихся четырёх хватило, чтобы убить его.

Заражённый повалился на землю, и Орум вздрогнул, когда в его голове раздался призрачный голос:

[Вы убили Дремлющего Зверя, Разлагающегося Зверя].

[Вы получили Воспоминание].

Опустив пустой пистолет, Орум с запозданием понял, что забыл поискать запасные магазины на трупе солдата. У него не осталось патронов.

Как они собирались выжить?

Как… как вообще кто-либо сможет выжить?

Вокруг юного Орума и его сестры…

Мир приближался к концу.

Шок от того, что он убил заражённого, потряс Орума. Он убил несколько чудовищ в своём странном сне… но это были чудовища во сне. Отвратительное существо перед ним когда-то было человеком, и они находились в реальном мире.

Чудовищам не было места в реальном мире.

…А вот убийцам — да.

В конце концов, реальный мир не так уж и отличался от ночного кошмара.

Вытерев пот, он отвернулся, притянул сестру к себе и заслонил её от жуткого зрелища.

«Мы не можем оставаться на месте. Нужно уходить из этого района, пока огонь не распространился».

«Ори…»

Он посмотрел на сестру и выдавил из себя улыбку.

«Всё в порядке. Я не пострадал. Всё… всё будет хорошо».

Он вспомнил, как услышал призрачный голос, сказавший, что он получил что-то… какое-то воспоминание. Он слышал эти слова не в первый раз, но их смысл ускользал от него.

Он был уверен, что не забудет эти ужасные дни до тех пор, пока будет жив, но разве не естественно сохранять воспоминания о том, что с тобой произошло? Почему голос счёл нужным сообщить столь странную вещь?

Стиснув зубы, Орум встал, задыхаясь от боли в раненой ноге, а затем подхватил сестру и начал хромать прочь. Тряпка, которой он перевязывал рану, уже пропиталась кровью, которая теперь затекала в башмак. Не обращая внимания на отвратительное ощущение, он ускорился.

Услышав очередной вой, он не обратил внимания на боль и побежал.

Орум бежал так быстро, как только мог — а это было невероятно быстро, по сравнению с тем, на что он был способен всего несколько дней назад. После странного сна его тело стало невероятно сильным, достигнув вершин, на которые только способен человек. Всё это было очень волшебно.

И всё же этого было недостаточно.

Очень скоро Орум остановился, в отчаянии оглядываясь по сторонам.

Они оказались на широком перекрёстке, окружённом горящими танками. Бежать было некуда.

Несколько заражённых пировали на трупах солдат, усеявших землю, и теперь смотрели на него злобными глазами. Ещё несколько заражённых мчались сзади, всего в нескольких секундах от того, чтобы догнать его.

Орум крепче прижал к себе сестру, не зная, что делать.

Нет, он знал, что должен делать. Он должен был сражаться. Просто сражаться с этими чудовищами было самоубийством, даже если бы у него оставался пистолет.

Или… он мог попытаться сбежать. В одиночку. Если он лишится отягощающего его рюкзака с припасами… а также и его сестры…

Он содрогнулся, испытывая отвращение и ненависть к себе за эту мимолётную мысль.

Он никогда не оставит сестру, и это означало… это означало, что они оба умрут здесь.

Орум медленно опустил девочку на землю, а затем поднял лежавшую неподалёку железную трубу, слегка погнутую и тяжёлую в его руках.

Если ему суждено умереть, то он умрёт в бою. Он умрёт, забрав с собой как можно больше этих чудовищ.

Однако…

Орум не умер.

Как раз в тот момент, когда заражённые готовы были броситься на него, в воздухе что-то просвистело, и голова одного из них взорвалась.

Через долю секунды на землю упал другой, а затем ещё один.

Каждый из них получил попадание прямо в глаз.

Оправившись от шока, он поднял землю перед ними, превратив её в стену, и расколотый асфальт разлетелся в воздухе. Стена содрогнулась, когда два чудовищных существа врезались в неё, издав ужасающий звук ломающихся костей. Орум обрушил на них стену земли и поднял свою трубу, обрушив её на расколотый череп первого существа, появившегося из-под обломков.

Призрачный голос снова прошептал ему на ухо:

[Вы убили… ]

Он убил и второго заражённого, хотя тому потребовалось несколько ударов.

К тому времени их преследователи уже настигли их — вернее, они лежали на земле, кровь текла из рваных отверстий в их головах.

Орум устало опустил трубу, взял сестру за руку и растерянно огляделся по сторонам.

Через несколько мгновений он замер.

Кто-то вышел из дыма. Это была красивая девушка в тёмной военной одежде, явно на один-два размера больше её телосложения. У неё были великолепные волосы цвета воронова крыла и уверенный взгляд, а в качестве трости она использовала мощную магнитную винтовку.

А помощь ей была необходима, потому что… похоже, она была на поздних сроках беременности. Её живот выпирал вперёд, как спелый плод, и она поддерживала его другой рукой.

Орум узнал в ней свою спасительницу и поспешно поклонился.

«Спасибо…»

Девушка взглянула на него, затем перевесила винтовку через плечо и протянула руку. Его глаза расширились, когда в ней, словно из воздуха, появился устрашающего вида охотничий нож.

Она некоторое время изучала его, а затем слегка улыбнулась.

«Как тебя зовут, мальчик?»

Орум вздохнул.

«Я… я Ори».

Она кивнула, после чего улыбнулась шире и протянула ему странный нож.

«Ну, чего ты ждёшь? Нам нужно забрать осколки, пока их не появилось больше. А мне сейчас трудновато нагибаться… так что…»

Он непонимающе уставился на неё.

«О… осколки? Какие осколки? Подождите, откуда взялся этот нож? Как вы…»

Девушка несколько раз моргнула.

«Точно. Думаю, не все разобрались в этих вещах во время испытания. Ну, не волнуйся, Ори… я объясню тебе, что такое осколок души, что такое Воспоминание и как пережить конец света».

Она задержалась на мгновение, а затем с улыбкой добавила:

«Кстати, я Дживон… Сонг Дживон».

Она похлопала себя по животу.

«А эта маленькая фасолинка — моя будущая дочь. Она будет настоящей принцессой, не сомневайся…»

«Это… мать Ки Сонг».

Как только Санни с удивлением подумал об этом, воспоминание растворилось в потоке сознания Кэсси, и на поверхность всплыло другое.

Орум, теперь уже Пробуждённый, стоял на краю людной площади в ОССК. Его фигура стала более мускулистой, а осанка — прямой и уверенной — совсем не похожа на тощего юнца-беженца, каким он был когда-то.

Он пережил конец света… в основном благодаря Сонг Дживон, которая научила его собирать осколки души, поглощать их, чтобы стать сильнее, вызывать руны, чтобы узнать о своём Аспекте и Атрибутах, проявлять Воспоминания и многое другое.

В тот день, много лет назад, они пробились сквозь поток заражённых… Кошмарных Существ, как их теперь называли… а затем присоединились к каравану других выживших, бежавших через безлюдную пустошь в сторону Осадной Столицы Северного Квадранта.

Сонг Дживон — теперь также известная как Воронье Сердце¹ — также была ответственна за то, что он пережил зимнее солнцестояние несколько месяцев спустя. После этого они разделились, брошенные Заклятием Кошмара в разные уголки Царства Снов, но Орум часто вспоминал свою спасительницу и гадал, как у неё сейчас дела.

И о её дочери, которая родилась вскоре после того, как они оба Пробудились.

Поэтому он был рад, что сегодня неожиданно наткнулся на неё.

Воронье Сердце почти не изменилась. Она всё так же легко и уверенно улыбалась, была немного загадочной… только в её прекрасных глазах теперь был запрятан намёк на тяжесть, и она казалась взрослее.

«Возьми это».

Она протянула ему закуску от уличного торговца — тот самый пирог из синтетической пасты, который ели все, припудренный чрезмерным количеством искусственных специй, — и посмотрела на огромный проектор, возвышавшийся над толпой в центре площади.

На нём показывалась торжественная церемония.

Орум с благодарностью принял закуску и тоже посмотрел на экран. Воронье Сердце откусила кусочек, поморщилась, а затем указала на проекцию.

«О, я узнаю некоторых из этих парней. Посмотрим — тот, кто выглядит так, будто у него только одно выражение лица, должен быть старым добрым Стражем Доблести²… он не так уж плох, на самом деле, просто ужасно жёсткий. Красивый дьявол рядом с ним — Бессмертное Пламя. Тогда… боже правый, это тот, о ком я думаю? Должно быть, это он. Ночной Странник… Значит, слухи правдивы! Он действительно существует. Дай-ка подумать, кто ещё…»

Рядом с ними стояли ещё несколько прославленных воинов.

Люди, чьи изображения проецировались над толпой, были лучшими и самыми яркими представителями человечества… воинствующими героями новой эпохи. Конечно, все неустанно сражались за то, чтобы мир не развалился на части, но эти выдающиеся личности вписали свои имена в историю.

И теперь они собирались сделать это снова.

Орум взглянул на Воронье Сердце и, чувствуя себя немного неловко, спросил:

«Ты их знаешь?»

Она покачала головой.

«Нет, не очень. Маленьким людям вроде нас редко выпадает шанс помериться силами с большими парнями, не так ли?»

Он улыбнулся.

Воронье Сердце была ложной скромницей. Конечно, её слава не дотягивала до славы кого-то вроде Стража Доблести или Бессмертного Пламени, но она была далеко не обычной. В конце концов, она была одной из тех редких личностей, которые получили Истинное Имя от Заклятия.

Один из людей на проекции тем временем заканчивал речь.

«…Но мы выстояли. Мы выжили. Мы расцвели! Кошмарные Существа теперь полностью уничтожены в бесчисленных городах, и мы вернули себе нашу планету. Однако… праздновать ещё рано. Нужно освободить ещё много городов и спасти ещё больше людей. И поэтому, чтобы достичь этой славной цели и защитить человечество от опасностей неопределённого будущего…»

Оратор сделал драматическую паузу, а затем закончил с яркой улыбкой:

«Я с гордостью объявляю о создании Объединённого Правительства Человечества!»

Толпа взорвалась аплодисментами и радостными возгласами.

Старых стран больше не было, и в хаосе новой эры оставшиеся в живых объединились вокруг местных сильных мира сего — в основном Пробуждённых чемпионов. Между различными городами-крепостями было налажено тесное сотрудничество, особенно в последнее время… в немалой степени из-за того, что эти же чемпионы часто сражались бок о бок в Царстве Снов, когда спали.

Так что это была радостная новость. Люди чувствовали, что в мир возвращается некое подобие стабильности.

Воронье Сердце тоже хлопнула в ладоши.

«Хорошо. В последнее время в некоторых частях мира… в обоих мирах, я имею в виду. Там полно сумасшедших, некоторые из них обладают значительной властью. Это новое Объединённое Правительство, вероятно, медленно, но верно вытеснит их».

Орум кивнул.

«Да. Я просто рад, что будет установлен какой-то всеобщий порядок. Честно говоря, мне казалось, что на какое-то время мы вернёмся к феодализму».

Он был достаточно могущественным, чтобы самому стать феодалом… возможно, мелким, но всё же феодалом. И всё же это был не тот мир, в котором он хотел, чтобы росла его сестра.

Воронье Сердце бросила на него любопытный взгляд.

«То есть… скорее всего, так и будет. Но, по крайней мере, этот новый феодализм будет иметь приятную внешность и гладкий отдел по связям с общественностью».

С этими словами она доела свою закуску и направилась прочь с площади.

«Пойдём, Ори. Сегодня весь город будет праздновать… нам стоит повеселиться, пока есть возможность, не так ли?»

Орум усмехнулся, бросил последний взгляд на проекцию и пошёл следом.

«Конечно. Только мы вдвоём?»

Воронье Сердце улыбнулась ему.

«Вообще-то, у меня был ещё один человек на примете…»

Полчаса спустя Орум обнаружил, что смотрит на застенчивую, невероятно милую девочку, прячущуюся за матерью и бросающую на него осторожные взгляды.

Он моргнул.

«Это ты, малышка Ки? Боги, когда ты успела так вырасти⁈»

Когда он видел её в последний раз, она была крошечным, сморщенным младенцем, завёрнутым в свёрток ткани.

В первые месяцы Заклятия Кошмара погибло так много людей, что просто выжить считалось большим достижением. А выжить во время беременности, как это сделала Воронье Сердце, было просто чудом… и свидетельством того, что она была исключительной.

Поэтому и жизнь этой девочки была чудом. Она родилась и выжила вопреки всему.

Но только глядя на неё сейчас, повзрослевшую и похожую на настоящего человека, Орум наконец почувствовал это.

Как далеко они зашли…

И что миру больше не приходит конец.

Что они спасли его.

Посмотрев на застенчивую девочку, он улыбнулся.

«Что, ты не помнишь своего дядю Ори? Ах, мне больно. Я был рядом, когда ты была совсем крохой, понимаешь…»

Он не мог не задаться вопросом, какое будущее ждёт это милое дитя.

Она определённо проживёт долгую жизнь. Её будущее будет тёплым, светлым и полным счастья…

Примечания:

1. Так как это, вероятно, её Истинное Имя, я решил его перевести. Цитадель Рэйвенхарт я не переводил, потому что это, по сути, название города. Просто имейте в виду, что это одно и то же слово.

2. В оригинале Warden of Valor. Так как это, вероятно, тоже Истинное Имя, я тут тоже решил перевести. У его потомков есть приписка «of Valor», которую вполне можно считать за фамилию, так что она уже не переводится и остаётся просто «из Валора».

«Он действительно сделал это».

Сегодня был ещё один день празднования, но Орум слишком много помнил и слишком много чувствовал, чтобы разделить волнение, которое, казалось, захватило весь мир.

Он был одет в свою лучшую одежду и стоял в большом актовом зале штаб-квартиры правительства. Мрачное помещение было преобразовано в пышно украшенное по случаю праздника, и там собралась оживлённая толпа, наслаждавшаяся щедрым банкетом — те, кто обладал властью над человечеством, и члены их семей, одетые по высшему разряду и сияющие от радости.

Оруму, наверное, следовало бы гордиться тем, что он один из них, но он был не в том настроении.

Он уже не был так молод. Он также не был неопытным новичком, едва умеющим убивать Кошмарных Существ. Напротив, он был одним из самых известных Пробуждённых в мире бодрствования, правящим собственной Цитаделью в Царстве Снов… его статус был не так высок, как у блестящих героев, ставших кумирами человечества, но, возможно, не намного ниже их.

Именно поэтому Орум чувствовал себя застывшим и мрачным посреди радостного торжества.

Были и другие, подобные ему, — в основном те, кто пережил ужасы Заклятия Кошмара с самого первого дня его появления.

Именно поэтому они лучше других понимали, что означает сегодняшняя церемония и сколько жизней было потеряно, чтобы проложить к ней дорогу.

Сегодня… они чествовали Бессмертное Пламя, пламенного защитника человечества, совершившего то, что все считали невозможным.

Он покорил Второй Кошмар.

Орум поднёс к губам хрустальный бокал и сделал глоток жидкости, не чувствуя её вкуса.

Бессмертное Пламя был не первым Пробуждённым, который откликнулся на Зов и повёл за собой когорту в Семя Кошмара… на самом деле многие пытались сделать это раньше, некоторые горели амбициями, другие просто не могли больше сопротивляться Зову. Просто никто из них не вернулся живым — Орум потерял немало друзей, и их отсутствие оставило глубокие шрамы на его сердце.

Некоторые ещё сохраняли надежду, но большинство уже давно отказались от Вознесения. Бессмертное Пламя изменил всё. Его невозможный подвиг потряс самые основы устоявшегося миропорядка и неизбежно и полностью изменил бы будущее… Орум был уверен в этом.

Новость была объявлена всего несколько дней назад, и куда бы он ни пошёл, отовсюду уже слышались осторожные шепотки о том, что надо бы снова бросить вызов Кошмарам. У него даже возникло искушение самому подумать об этом… но нет, он не мог. У него была семья, о которой нужно было заботиться. Может быть, позже, когда дети преодолеют возраст становления Спящими…

Но всё же.

«Вознесение…»

Самого Бессмертного Пламени в актовом зале не было, его увезли на закрытое заседание другие сильные мира сего, но Орум мельком встретил его, когда входил в зал. Конечно, он не мог сказать, насколько сильнее стал этот человек, но принять его за Пробуждённого было невозможно.

Точно так же, как Падшая мерзость была несравнима с Пробуждённой, так и Вознесённый человек должен был быть непобедимым существом для таких людей, как Орум. Это одновременно и тревожило, и обнадёживало.

Успокоив своё бешено колотящееся сердце, он глотнул напиток и выпустил дрожащий вздох.

«Мы все в долгу перед Бессмертным Пламенем. То, что он сделал… доказывает, что победа над Кошмарами возможна».

Это было бесценное благословение, учитывая его необходимость.

Большинство людей не знали, но Орум был достаточно высок в иерархии человечества, чтобы иметь хорошие отношения с объединённым правительством. Имея доступ к его информационной сети, а также к своей собственной, он знал, что слухи об открытии больших Врат в Восточном Квадранте вовсе не были слухами… на самом деле за последние несколько лет по всему миру открылось несколько таких ужасающих разломов, гораздо более разрушительных, чем все предыдущие, и погибло бесчисленное множество людей.

После того, как снизошло Заклятие Кошмара, люди несколько лет считали, что мир спасён. Он до сих пор помнил ликование и оптимизм тех драгоценных дней… однако длились они недолго.

Вскоре Врата Кошмара начали открываться, и жизнь людей вновь превратилась в страх и кровопролитие. А теперь Врата становились всё мощнее… уже была предложена система классификации, согласно которой новые разломы относились к Третьей Категории. Хотя пока ничего не было доказано, предполагалось, что будут существовать ещё три категории, вплоть до Врат Шестой Категории.

…А может, и Седьмой Категории.

Как будет выглядеть такой ужас, Орум не знал и не мог себе представить. Но одно он знал наверняка. Он знал, что в будущем не будет ничего, кроме леденящей душу эскалации: с каждым годом в мир бодрствования будут проникать всё более ужасающие существа. Если люди хотят выжить, им придётся и дальше бороться с тиранией Заклятия Кошмара.

Именно поэтому то, чего достиг Бессмертное Пламя, было так важно.

И даже не потому, что он был первым человеком, ставшим Вознесённым, а потому, что он доказал, что покорить Кошмар возможно. Что Вознесение — это лишь ещё один шаг на длинном и извилистом пути к спасению… пути Вознесения. Бессмертное Пламя подарил им надежду.

Орум поставил свой бокал на соседний столик и отошёл в дальний конец зала, собираясь спрятать свои тяжёлые мысли за тарелкой с закусками.

Он всё ещё размышлял о мрачном будущем, когда его сосредоточенность нарушил заразительный смех.

Посмотрев вниз, он увидел группу детей, которые занимались тем, чем обычно занимаются дети во время сборищ взрослых — скучали и находили себе развлечения, где только могли.

Среди них особенно привлекала внимание одна девочка. Ей было лет шесть-семь, она была одета в платье с оборками, делавшее её похожей на маленькую принцессу, и улыбалась так ярко и лучезарно, что даже собственные губы Орума слегка изогнулись вверх.

В данный момент девочка тащила за руку серьёзного мальчика того же возраста, что-то бурно рассказывая:

«…пойдём, Вейл! Я действительно видела Эхо. Оно совсем рядом!»

Мальчик недовольно поджал губы.

«Но Мадок сказал, что я должен остаться здесь».

Девочка насмешливо хмыкнула.

«Да что он знает! Почему он вообще тебе приказывает? Он всего на год старше нас!»

Орум узнал эту милую парочку. Мальчик был младшим сыном Стража Доблести. Девочка… вероятно, дочь самого Бессмертного Пламени.

Он вздохнул и с улыбкой отвернулся.

«Маленькие чудовища…»

Орум так и не стал отцом, но помогал растить племянницу. Когда-то он думал, что дети новой эпохи будут расти, зная лишь мир и тепло… но судьба была жестока. Вместо этого они росли в окружении ужаса, крови, монстров, потерь и смерти. Их воспитывали в мире Заклятия Кошмара, и в результате они были куда более свирепыми и дикими, чем дети его собственной эпохи.

Подумав об этом, он поднял голову и замер.

Там, отделённая от группы шумных детей, стояла ещё одна девочка… на пару лет старше и немного мрачная. Никто не проявлял особого интереса к разговору с ней, поэтому она была совершенно одна, неловко держась за тусклую ткань своего далеко не роскошного платья.

Однако Орум не обратил внимания на её одежду.

Он смотрел только на её лицо, которое было до боли знакомым.

Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, кого она ему напоминает.

Девочка… была похожа на свою мать.

Забыв обо всём, Орум не мог не подойти ближе и не задать вопрос, его голос скрывал подавляемые эмоции:

«…Малышка Ки?»

Орум нечасто виделся с Вороньим Сердцем и её дочерью с того дня, который они провели вместе с ОССК.

Они жили в бурные и неспокойные времена, а у него тогда были семейные дела. Позже его внимание переключилось на Царство Снов. Он реализовал свои амбиции и в конце концов завоевал собственную Цитадель, желая обеспечить средства к существованию себе и своей семье.

Пробуждённые естественным образом объединялись в группы по регионам Царства Снов, в которые они отправлялись ночью. Воронье Сердце находилась просто слишком далеко, в месте, куда Заклятие Кошмара посылало лишь немногих. К тому же она была не слишком общительна, поэтому они отдалились друг от друга и в конце концов совсем потеряли связь.

Время от времени он слышал о ней, радуясь, что у неё всё хорошо. Жизнь Вороньего Сердца казалась довольно тяжёлой, учитывая, насколько отдалённым и опасным был её уголок Царства Снов. Там было не так много Пробуждённых и ещё меньше Цитаделей — в отличие от того региона, где обосновался сам Орум.

Люди там сплотились вокруг впечатляющей Цитадели Стража Доблести, которая теперь была бастионом человечества в опасном чужом мире. Казалось, что она была центром Царства Снов, а всё остальное существовало на периферии.

Конечно, были неуловимый Ночной Странник и другие несчастные души, оказавшиеся в туманном море, а также изолированные Цитадели, разбросанные тут и там по просторам Царства Снов. Учитывая его природу, трудно было даже определить, где они расположены по отношению к более населённым районам, не говоря уже о том, чтобы проложить к ним путь.

В последний раз Орум слышал о Вороньем Сердце, когда она завоевала Цитадель где-то далеко на севере, возле колоссальной горной цепи, простиравшейся с востока на запад, насколько хватало человеческих глаз.

Занятый другими делами, он не вспоминал о ней долгие годы.

Но теперь, когда он увидел её дочь, в его голове пронеслись воспоминания о том времени, которое они провели вместе.

Орум почувствовал ностальгию, нежность, горько-сладкую тоску… и стыд. Воронье Сердце так много сделала для него, но он так и не отплатил ей взаимностью. Напротив, он просто забыл о ней, слишком занятый своими делами и сложностями жизни.

Малышка Ки — уже подросток — посмотрела на него и нахмурилась в замешательстве.

Казалось, она снова не помнит, кто он такой.

Всё ещё немного ошеломлённый, Орум улыбнулся ей.

«Я Пробуждённый Орум… дядя Ори. Я друг твоей мамы».

В её глазах не было и намёка на узнавание.

Девочка неловко пошевелилась, её мрачное лицо не тронула улыбка.

«О… приятно познакомиться, Пробуждённый Орум».

Он замешкался, не зная, что сказать, а потом вдруг огляделся по сторонам.

«Твоя мать здесь?»

Малышка Ки… хотя, наверное, ему стоит перестать её так называть… покачала головой.

«Нет… мамина Цитадель находится в опасном районе Царства Снов, и многие люди используют её как убежище. Поскольку они нуждаются в её защите, она проводит большую часть времени во сне».

Она задержалась на несколько мгновений, а затем жёстко добавила:

«Мама посоветовала мне проводить больше времени с детьми из других семей Пробуждённых, поэтому я приняла приглашение от её имени. Чтобы представлять нашу семью».

В её последних словах прозвучал намёк на гордость, что заставило Орума пристально посмотреть на неё.

«Однако ты, кажется, не проводишь время с другими детьми».

Глаза маленькой Ки расширились.

«Ну! Это… это… Я подойду к ним в своё время. Я просто собираюсь с мыслями».

Орум улыбнулся, догадываясь, почему Воронье Сердце велела дочери больше общаться с другими детьми.

«Тебе тяжело?»

Маленькая Ки посмотрела на него долгим взглядом, а потом вздохнула.

«…Немного».

Затем она с горечью добавила:

«Они все уже знают друг друга. К тому же семьи других Именованных Пробуждённых все… все… живут лучше, чем мы. Когда я представилась, они просто поздоровались и тут же потеряли интерес».

Орум поморщился.

Семьи таких людей, как Бессмертное Пламя и Страж Доблести, действительно были немного эксклюзивным клубом. Да они и должны были быть таковыми, учитывая, сколько подхалимов добивались их благосклонности, причём зачастую без всякой искренности.

Он пожалел, что здесь нет его племянницы… хотя она была гораздо младше этой отвергнутой девочки. Малышке Ки, вероятно, тоже было бы неинтересно проводить время с ребёнком.

Он помолчал несколько мгновений, а затем снова улыбнулся.

«Я как раз собирался перекусить… не хочешь пойти со мной? В конце концов, на сытый желудок гораздо легче переносить такие события. К тому же я хочу побольше узнать о том, как поживает твоя мама. Мы ведь из одного родного города. На самом деле, если бы не она, меня бы сегодня не было в живых. И моей сестры тоже. Если подумать, я просто обязан рассказать тебе о том, как она нас спасла, — ведь это было бы преступлением, если бы ты не знала, какая у тебя замечательная мама…»

Наконец на лице девочки появилась знакомая застенчивая улыбка.

«О… хорошо. Но я уже знаю, какая она замечательная…»

Орум провёл некоторое время с маленькой Ки, рассказывая о Вороньем Сердце и первых днях Заклятия Кошмара. Она была всё тем же милым ребёнком под покровом подростковой угрюмости, и это радовало его. В процессе он познакомил её с несколькими людьми и помог ей влиться в толпу. Её неловкость отступила, и в конце концов она отошла от него, чтобы пообщаться с несколькими детьми из менее влиятельных семей.

Он был очень рад возможности помочь дочери своего благодетеля, пусть и в такой малой степени.

На его губах возникла небольшая улыбка.

«Надеюсь, что маленькая возмутительница спокойствия моей сестры однажды познакомится с ней».

Однако после этого дня жизнь снова стала неспокойной. Достижение Бессмертного Пламени вызвало огромный резонанс, и приливная волна перемен захлестнула весь мир. Эти перемены были особенно ощутимы для таких Пробуждённых, как он. Вскоре появилось ещё больше Вознесённых, которых теперь называли Мастерами. Было раскрыто существование Врат Третьей Категории, что на некоторое время погрузило человечество в хаос. В конце концов Орум начал делать предварительные приготовления, планируя бросить вызов Второму Кошмару.

Во всей этой суматохе он не часто вспоминал о маленькой Ки Сонг.

Пока не настал день, когда он горько пожалел об этом.

Ведь к тому времени первое поколение детей, родившихся после нисхождения Заклятия Кошмара, достигло возраста, позволяющего им заразиться им.

И Пробуждённые, подобные ему, быстро обнаружили, что дети тех, кто прошёл испытание Заклятием, гораздо чаще становятся его жертвами.

Несколько лет спустя Орум обнаружил себя стоящим на краю заброшенного участка и наблюдающим за движением массивных строительных машин на некотором расстоянии от него. У внешней оконечности ОССК была возведена высокая стальная стена, ограждавшая огромное пространство. В последнее время в городе было очень многолюдно, и многим приходилось селиться за пределами барьеров… как они там выживали, он не мог себе представить. Но они выживали.

Значит, ценность этого участка земли была астрономической — в конце концов, её можно было измерить человеческими жизнями.

Строительство подходило к концу. Стена была в основном завершена, ров перед ней вырыт. На вершине укрепления уже были установлены устрашающие башни, хотя ни одна из них ещё не была введена в строй. Это было похоже на крепость, готовую отразить атаку титана.

Пока он наблюдал, большая группа Пробуждённых, используя свою нечеловеческую силу, поднимала огромные стальные ворота — выкрашенные в красный цвет, они резко выделялись на фоне тусклой металлической поверхности стены. Через несколько мгновений вниз спустился целый рой строителей, готовых завести огромную плиту из красного металла в сложный запорный механизм.

«Когда боги закрывают дверь, Заклятие Кошмара открывает окно…»

Услышав чей-то голос рядом с собой, Орум удивлённо повернул голову. Раньше он не чувствовал здесь чьего-либо присутствия. Учитывая, насколько остры были его инстинкты, подкрасться к нему было непростой задачей — и всё же, похоже, кому-то удалось это сделать.

«Обескураживающе».

Орум обратил внимание на невнятные слова и пьяное хихиканье, последовавшее за этим внезапным заявлением, а затем почувствовал в воздухе запах алкоголя. Он нахмурился.

В двух шагах от него, прислонившись к стене, стоял растрёпанный мужчина в дорогой одежде, держа в руке почти пустую бутылку спиртного. На его губах играла ехидная улыбка, а в холодных глазах было странное выражение.

Орум отвёл взгляд и улыбнулся.

«Я и не знал, что Мастер может напиться. Ты разыгрываешь меня, Вознесённый Джест?»

Мужчина повернулся к нему и ухмыльнулся.

«Йо, Пробуждённый Орум! Забавно встретить тебя здесь».

Орум поджал губы.

Он знал Джеста довольно хорошо, и, хотя они были в дружеских отношениях, тот всегда заставлял его чувствовать себя неловко. Всем было известно, какую роль Джест сыграл в когорте Стража Доблести, сколько людей погибло от его руки… в конце концов, множество пограничных фракций было тихо уничтожено, чтобы восстановить порядок в мире. Несмотря на беззаботность и весёлый вид, у этого человека была довольно извращённая и зловещая сторона.

Джест повернулся к возвышающейся стальной стене и с любопытством в голосе спросил:

«Ты тоже пришёл посмотреть, Орум? Академия Пробуждённых… какое великое название! Ах, но эти ленивые ублюдки… открытие через несколько дней, а они даже не закончили установку систем защиты».

Он вздохнул.

«Ну, с другой стороны. Кто-то может сказать, что они как раз вовремя».

Академия Пробуждённых была проектом, навязанным правительству фракциями нескольких известных Мастеров.

Вернее, правительство было вынуждено сделать его приоритетным — всегда существовали планы создания централизованного учебного заведения для новых инфицированных носителей Заклятия Кошмара и младших Пробуждённых, но, учитывая, насколько сложной и запутанной была логистика такого начинания, оно всегда откладывалось на потом. До сих пор.

С момента появления Заклятия прошло почти восемнадцать лет, и дети многих Пробуждённых стремительно приближались к тому возрасту, когда они могли заразиться.

Более того, некоторые уже заразились.

Хуже того, было доказано, что уровень заражения среди родственников Пробуждённых гораздо выше, чем среди населения в целом. Эти мрачные новости сильно потрясли Пробуждённых.

Поэтому власть имущие наконец сняли перчатки и недвусмысленно указали правительству на его место.

Джест мрачно смотрел на стальную стену, улыбка постепенно исчезала с его лица.

«Ты, наверное, слышал, да? Младший мальчик Старины Валора заражён. Девочка Бессмертного Пламени тоже… и многие другие. Они станут первыми учениками Академии Пробуждённых».

Орум несколько мгновений молчал.

«А как же твои дети?»

Джест улыбнулся.

«Нет, мои дети не заражены. Мой младший ещё не достиг совершеннолетия. Мой старший… он мёртв. Он не прошёл первое испытание, так что технически он больше не заражён. Вот. Эта Академия не имеет ко мне никакого отношения».

Когда Орум со вздохом отвернулся, Джест сделал ещё один глоток ликёра и рассмеялся.

«Разве это не шутка, Орум? Кошмар… он никогда не кончается. Мы совершили столько грязных дел, и всё становится только хуже. Хуже, и хуже, и хуже… ах, это уморительно».

Он опустил глаза, его взгляд снова стал холодным.

«Детям твоей сестры сколько, около десяти? Ты, должно быть, тоже сейчас о многом думаешь. А, Орум?»

Орум медленно кивнул.

«Да. Я думаю… я очень надеюсь, что они не заразятся. Конечно, мне нужно будет хорошо подготовить их на случай заражения».

Сейчас все, наверное, думали так же. Академия Пробуждённых — это одно, но всю систему образования придётся переделывать. Случаев заражения с каждым годом становилось всё больше, поэтому уже недостаточно было обучать детей литературе, наукам и основам самозащиты. Их нужно было учить выживать, сражаться и убивать…

Что, в свою очередь, сделало бы их ещё более резкими и жестокими, чем они уже были.

Джест снова улыбнулся.

«…Вот почему ты мне нравишься, Орум. Слава богам, что хотя бы ты остался нормальным».

Выражение его лица снова изменилось, став холодным и негодующим. В этот момент было непонятно, действительно ли он пьян или просто притворяется — в любом случае, Джест заговорил сквозь стиснутые зубы, его голос был полон презрения:

«А ты знаешь, о чём думают остальные?»

Орум молча покачал головой.

Джест мрачно усмехнулся.

«Они молятся о том, чтобы их дети заразились и продолжили их наследие. Говорят о династиях, контроле над Цитаделями и укреплении власти повсюду. Что ж, я понимаю… такие глупцы, как мы, привыкли к своему высокому статусу, а он существует только благодаря силе. Если наши дети останутся обычными, после нашей смерти он исчезнет, как роса. Не будет никакого наследия».

Орум посмотрел на него без особого интереса.

«Тогда я предпочёл бы не оставлять наследия».

Джест просто рассмеялся.

«Как будто у тебя есть выбор. Орум, друг мой, послушай этого глупца… оставь надежду. В эту эпоху единственное, во что стоит верить, — это Заклятие Кошмара, а Заклятие — жестокая сука. Просто… учи своих детей хорошо. Учи их по-настоящему хорошо, ублюдок».

С этими словами он допил свой ликёр, слабо махнул рукой и направился прочь.

«Увидимся на церемонии открытия, Орум! Старина Валор произносит речь… ах, я люблю этого мерзавца, но он такой ужасно скучный. И при этом он отказывается принимать шутки, которые я для него написал! Честно говоря, я бы на твоём месте пропустил всё это…»

Орум молча смотрел ему вслед, его взгляд был тяжёлым.

Несмотря на дружеский совет, через несколько дней он всё же посетил церемонию открытия Академии Пробуждённых.

Там он снова встретил Ки Сонг…

Турели на массивной стене всё ещё калибровались армией техников, но Академия уже принимала первую волну юных Мечтателей. В конце года их было значительное количество — почти пять сотен.

Некоторые были здешними, из ОССК, некоторые — из других городов Северного Квадранта. Многих даже доставили через океаны на тяжелобронированных морских конвоях — не только из Африки, Антарктиды и Австралии, но и из Америки. Это был явный признак того, насколько серьёзно правительство относится к созданию Академии.

Было также много почётных гостей. Среди них был и Орум, который молча наблюдал за церемонией. Джест не пришёл, что, возможно, было к лучшему, но он увидел много знакомых лиц.

Страж Доблести действительно произнёс речь… и она действительно была немного скучной. Отфильтровывая суровый голос мужчины, Орум посмотрел на молодых Мечтателей.

Они уже хорошо справились, пережив Первый Кошмар. На самом деле в этом году выживших было гораздо больше, чем когда-либо прежде. Скорее всего, это объяснялось тем, что дети, заражённые Заклятием в этом году, родились уже после его нисхождения и выросли в его безжалостных когтях. Они были совсем другой породы.

Честно говоря, Орум иногда побаивался нового поколения.

Как бы то ни было, теперь их ждало ещё одно испытание. До зимнего солнцестояния оставалось не так уж много времени, и скоро их отправят в Царство Снов. Сколько из них останется в живых? Он надеялся, что все, но, конечно, его желанию не суждено было сбыться.

По крайней мере, внушительный список инструкторов, работающих в Академии, смог бы лучше подготовить их к путешествию. Естественно, эти инструкторы не были Пробуждёнными самого высокого уровня, но они были достаточно компетентны, чтобы заслужить его доверие.

Он также узнал несколько Спящих.

Высокий юноша с холодным выражением лица был Анвилом, сыном Стража Доблести. Он производил неприступное впечатление и был легко заметен благодаря своему безупречному самообладанию и спокойствию. Его тёмные волосы были аккуратно подстрижены, а взгляд был острым… в отличие от большинства Спящих, которые казались травмированными своими Кошмарами и напуганными солнцестоянием, он был спокоен и собран.

Словно он был рождён для того, чтобы нести Заклятие Кошмара.

Однако младший сын Валора не был в центре внимания. Это была красивая девушка, стоящая рядом с ним, на её губах играла лёгкая улыбка. Она была словно лучик солнца в мрачной атмосфере подземного зала, притягивая к себе множество скрытных взглядов других юношей.

Это была Улыбка Небес, дочь Бессмертного Пламени… и она уже стала первопроходцем, как и её отец. В конце концов, она была первым человеком, получившим Истинное Имя в Первом Кошмаре. Её будущее, несомненно, было светлым.

Орум смутно помнил, как видел этих двоих несколько лет назад, когда они были ещё маленькими детьми. Теперь обоим было по шестнадцать, и они уже закалились в жестокости Заклятия Кошмара.

Однако, к его удивлению…

Его внимание привлёк кое-кто ещё. Он не знал этого юношу и не мог определить его принадлежность. Юноша не был похож на ребёнка из одной из могущественных семей, появившихся после нисхождения Заклятия…

В отличие от Анвила и Улыбки Небес, юноша был одет в дешёвую одежду, которая уже почти превратилась в лохмотья. У него были чёрные волосы и пронзительные серые глаза, взгляд которых был странно горячим. В нём была острота, которой обладают лишь те, кто многое повидал, но в то же время и мягкость, которая была одновременно и приятной, и неуместной.

Инстинкты Орума подсказывали ему, что этот юноша в чём-то особенный, но он не мог определить, в чём именно.

«Ах. Понятно».

Он наконец понял, почему юноша выделялся среди своих сверстников, и слегка улыбнулся.

Все остальные пытались скрыть свои взгляды, а юноша нагло смотрел на Улыбку Небес.

«Какой храбрый парень».

Покачав головой, Орум отвернулся и бросил ещё один взгляд на море молодых лиц.

Затем он на мгновение замер.

В толпе, довольно далеко от центра внимания, было ещё одно знакомое лицо. Он знал это лицо гораздо лучше, чем сына Валора или дочь Бессмертного Пламени.

«Малышка Ки…»

Тупая боль пронзила сердце Орума.

Она была на пару лет старше двух других, на грани возраста, восприимчивого к заражению Заклятием Кошмара.

Она была почти в безопасности.

Её детская неловкость исчезла, сменившись спокойной уверенностью. Но намёк на мрачность всё же остался.

Орум скрипнул зубами и отвёл взгляд.

«…Конечно».

В конце концов, её мать была такой выдающейся Пробуждённой. Если даже его племянники и племянницы подвергались риску, то уж малышка Ки и подавно.

Он тяжело вздохнул.

«Всё в порядке».

Она была дочерью Вороньего Сердца. Яблоко от яблони недалеко падает, и мать должна была хорошо её подготовить.

Малышка Ки уже пережила свой Первый Кошмар, доказав, что она достаточно сильна, чтобы выдержать жестокость Заклятия Кошмара. Да, её будущее будет связано с кровопролитием и опасностями, как и будущее всех Пробуждённых… но Орум уже жил такой жизнью, и с ним всё было в порядке.

Наверняка и у неё всё будет хорошо.

Её мать правила Цитаделью в Царстве Снов. Хотя семья Сонг была не слишком известной, она всё же была одной из самых знатных семей современной эпохи. У малышки Ки было множество преимуществ, которые помогли бы ей выжить как в мире бодрствования, так и в Царстве Снов.

А у него были свои проблемы. Их было слишком много, чтобы тратить время на ребёнка старой знакомой…

Вскоре церемония закончилась. Сопровождающие отвели Спящих в их комнаты, а почётных гостей проводили в банкетный зал. Орум снова оказался в центре торжества. Однако он не пытался общаться со своими сверстниками, стоя в углу с мрачным выражением лица.

В конце концов он добрался до центра зала, где небольшая толпа собралась вокруг возвышенной фигуры.

«…Поздравляю, сэр!»

«Ваш сын определённо унаследовал доблесть своего отца».

«Как продвигается борьба с Тёмным Лесом? Я давно не посещал Бастион…»

Орум терпеливо пробился сквозь круг подхалимов и слегка поклонился.

«Вознесённый Страж Доблести».

Мужчина — Страж Доблести — на мгновение растерянно посмотрел на него, а затем слегка улыбнулся.

«Пробуждённый Орум. Рад снова видеть тебя… как обстоят дела в твоей Цитадели? Если этот Падший Демон всё ещё доставляет неприятности на твоей территории, я могу послать несколько своих рыцарей, чтобы помочь тебе».

Орум вежливо улыбнулся.

«Спасибо, но я уже разобрался с этим. Скорее, я хотел поговорить с вами о другом…»

Улыбка Стража Доблести немного посветлела, и он похлопал Орума по плечу.

«Ты сразил Падшего Демона, Орум? Как и ожидалось… отлично! Именно к этому должен стремиться Пробуждённый».

Он бросил насмешливый взгляд на окружавших их людей, а затем снова обратился к Оруму.

«О чём ты хотел поговорить?»

Орум на мгновение замешкался, а затем нейтральным тоном произнёс:

«Вообще-то… меня очень тронула ваша речь. Всё, что вы сказали, правда — эти дети действительно наше будущее. Поэтому я хотел бы узнать, не осталось ли в Академии свободной вакансии инструктора. Я, конечно, очень занят, занимаясь своей территорией и Цитаделью, но думаю, что смогу остаться в Академии на несколько месяцев. Обучение у такого опытного ветерана, как я, должно пойти на пользу детям, вы не находите?»

«Я инструктор Орум».

Орум посмотрел на молодых людей, толпившихся в додзё, и скрыл своё замешательство за холодным выражением лица. Как, чёрт возьми, он оказался учителем? Заниматься чем-то подобным никогда не входило в его планы.

На самом деле, прямо сейчас он должен был готовиться бросить вызов Второму Кошмару. Его ядро души уже давно насытилось, и он тщательно собирал мощный арсенал подходящих Воспоминаний. Он даже вёл переговоры о покупке мощного Эхо.

Он также общался с несколькими опытными Пробуждёнными, подыскивая надёжных компаньонов для входа в Семя. Каждый из них в прошлом плечом к плечу с Орумом пережил ужасы Заклятия Кошмара, поэтому он доверял и их мастерству, и их характеру. Однако сбор сильной когорты подразумевал нечто большее, чем просто силу.

Нужно было дополнить способности друг друга и прикрыть слабые места… не говоря уже о том, что большинство людей не желали даже думать о том, чтобы рисковать жизнью, бросая вызов Второму Кошмару. Короче говоря, процесс шёл медленно.

Так почему же он находился в Академии Пробуждённых, готовясь вести занятия по бою?

Взгляд Орума ненадолго упал на девушку с волосами цвета воронова крыла и мрачными глазами.

Это была его причина.

Конечно, он не стал её показывать. Малышке Ки не пойдёт на пользу, если все узнают, что ей благоволит один из преподавателей, да и вообще, он здесь не для того, чтобы быть её другом. Он должен был научить её выживать, а уроки, которые ей предстояло усвоить, были суровыми и неумолимыми. Поэтому он должен был сохранять суровый вид.

К тому же… Оруму было стыдно признать, что он не был хорошим старшим для малышки Ки. Поэтому было сомнительно, что он вообще имеет право вести себя с ней дружелюбно.

Оглядев толпу Спящих, он задержался на несколько мгновений, а затем холодным голосом произнёс:

«Я буду обучать вас бою. Все вы здесь уже столкнулись с Первым Кошмаром, так что вы уже не дети. С вами будут обращаться как со взрослыми. Не ждите от меня жалости — мир безжалостен, в конце концов, и Заклятие не окажет вам никакой пощады».

Орум мрачно улыбнулся.

«…В чём, по-вашему, заключается суть боя?»

Большинство подростков молчали, боясь говорить в присутствии сурового наставника. Лишь некоторые из них сохраняли спокойствие.

Анвил — высокий юноша с холодным и неприступным выражением лица — слегка приподнял подбородок и ответил спокойным, чётким голосом:

«Суть боя — это противостояние воинов. Побеждает тот, кто лучше владеет оружием и умеет использовать его с большим мастерством. Бой — это чистейшее проявление доблести и воли, а значит, его суть — слава».

Орум молча смотрел на него.

«Так много слов… так мало смысла!»

Должно быть, этот бедный ребёнок слишком много времени проводил с отцом. Конечно, Страж Доблести был великим человеком, но его торжественная приверженность рыцарским ценностям часто заходила слишком далеко. Несомненно, этого было более чем достаточно, чтобы внушить впечатлительному ребёнку странные идеи.

Впрочем, юный Анвил казался лучше, чем мог бы быть. По крайней мере, Орум видел в нём намёк на холодную практичность — его слова могли быть возвышенными, но он оставался приземлённым.

«Как же мне разубедить его в этих вздорных идеях, не показавшись слишком грубым…»

Но прежде, чем Орум успел что-то сказать, в додзё раздался другой голос — это был юноша с чёрными волосами и серыми глазами, которого он заметил во время церемонии, и он говорил уверенным тоном:

«Суть боя — это убийство».

Его простой ответ вызвал несколько смешков в толпе Спящих. Орум, однако, посмотрел на него с интересом.

«Расскажи подробнее».

Юноша посмотрел на него в замешательстве.

«А что тут рассказывать? Враг хочет убить тебя, а ты хочешь убить ублюдка первым. Вот и всё — остальное просто чепуха».

Орум подавил улыбку.

«Какой дикий ребёнок».

Юноша был доставлен в Северный Квадрант на корабле, поэтому у него не было здесь ни друзей, ни семьи… да и вообще нигде, учитывая его привычки и поведение. Орум слегка покачал головой.

«Не каждая битва ведётся с намерением убить врага».

Юноша внезапно улыбнулся.

«Ну, это значит, что ты сражаешься неправильно».

Снова раздался смешок, и Орум моргнул.

«Этот негодник…»

Что-то подсказывало ему, что с ним придётся повозиться.

Улыбка Небес взглянула на циничного юношу и поспешно прикрыла рот рукой, пытаясь подавить смех. Анвил тем временем выглядел невесёлым… он даже на мгновение потерял своё безупречное самообладание, покачав головой и неодобрительно произнеся:

«Нелепо…»

Что ж, по крайней мере, сын Стража Доблести всё ещё оставался человеком.

Орум перевёл взгляд на малышку Ки, стоявшую в заднем ряду, и нейтрально спросил:

«А ты что думаешь?»

Спящие обернулись, не понимая, кого он спрашивает. Ки Сонг, похоже, не произвела впечатления, поэтому многие выглядели растерянными.

Поставленная в затруднительное положение, она слегка нахмурилась. Однако её ответ был спокойным:

«Суть боя — это неудача. Если ты вынужден сражаться, значит, ты уже проиграл».

Орум поднял бровь, удивлённый её ответом. Конечно, в нём был определённый смысл — более того, он был склонен с ним согласиться. Второй лучший способ разрешить конфликт — это вообще не давать врагу шанса сразиться с тобой, убивая его ещё до начала битвы. Самый лучший способ разрешить конфликт — полностью предотвратить его.

Однако мало кто мог дать такой ответ в эту эпоху раздоров и кровопролития. Пробуждённые гордились прежде всего тем, что являются искусными воинами.

Улыбка Небес посмотрела на старшую девушку с ноткой веселья в глазах.

«Ты только что оскорбила всех Пробуждённых в мире… э-э… Ки? Включая наших почтенных родителей… и инструктора Орума…»

Малышка Ки бросила на неё мрачный взгляд, а затем уставилась на Орума и посмотрела ему прямо в глаза.

«…Это не моя проблема, если они чувствуют себя оскорблёнными правдой».

Улыбка Небес наконец не сдержалась и рассмеялась.

Орум тихо вздохнул.

«Мне и с этим придётся повозиться, не так ли?»

Он, конечно, не мог знать…

Но Санни, переживавший его воспоминания, знал.

Он знал, что это был первый разговор между четырьмя людьми, которые в будущем потрясут основы мира.

Месяцы до зимнего солнцестояния были драгоценными и короткими, поэтому сотрудники Академии — и Орум, который каким-то образом оказался в роли инструктора, — не теряли времени даром.

Спящих обучали и тренировали в соответствии с изнурительным графиком. Система была ещё не особо сложной, но результаты уже были налицо. Молодые люди учились использовать свои новые силы, впитывали знания о Царстве Снов и знакомились друг с другом — это поможет им в будущем сражаться бок о бок с другими Пробуждёнными.

Конечно, обучать их было непростым делом. Ведь каждый Спящий обладал уникальным Аспектом и прошёл различный уровень предварительной подготовки. Оценить их потенциал тоже было непросто.

Тем не менее четверо из них уже на первых порах стали бесспорными лидерами.

Первой, что совершенно неудивительно, стала Улыбка Небес — девушка, получившая Истинное Имя в своём Первом Кошмаре. Она была яркой и красивой, и в ней было что-то неуловимое, что заставляло людей чувствовать себя тепло и непринуждённо в её обществе.

Но важнее всего было то, что она была сильной — просто шокирующе сильной. Её Аспект оставался для Орума загадкой, поскольку она никогда не говорила о нём, но её необыкновенный талант был очевиден даже без этого.

Её физические данные, боевая техника, боевой интеллект и сила воли были просто невероятны, что делало Улыбку Небес естественным лидером среди Спящих. Просто её характер не был достаточно серьёзным, чтобы занять это место, да и авторитет со статусом её не интересовали. Так что она была скорее всеобщей любимицей, чем вожаком стаи.

Вместо неё за это звание боролись два парня.

Одним из них, естественно, был Анвил. Серьёзный юноша был прекрасен во всех отношениях, его поведение было безупречным, а боевое мастерство — образцовым. К огромной славе его семьи добавлялась ещё и известность, поэтому неудивительно, что другие Спящие смотрели на него с уважением.

Достаточно интересно, что он, похоже, больше интересовался знанием оружия, чем владением им, хотя техника боя у него всё равно была великолепная. Его Аспект даровал ему высокую склонность к металлу, чтобы искусно управлять летающим мечом или улучшать своё фехтование несколькими изобретательными и довольно коварными способами.

И Улыбка Небес, и Анвил демонстрировали такой уровень физической силы и выносливости, который Орум не мог объяснить и, честно говоря, находил немного чудовищным. Однако он был рад видеть, как новое поколение процветает в опасном мире, в котором они родились.

А вот второй кандидат на звание лучшего среди Спящих оказался полной неожиданностью. Это был дерзкий юноша с серыми глазами, чьи забавные замечания заставили всех учеников хихикать во время первого занятия по бою.

Юноша появился из ниоткуда и не имел никакого опыта. Тем не менее, он был поистине гением во всём, что касалось фехтования и боя, легко справляясь с отпрысками самых престижных семей и побеждая их одного за другим.

Его талант резко выделялся даже в сравнении с самыми выдающимися Спящими его года… возможно, даже среди всех Спящих вообще. Его техника, конечно, была грубой, но с каждым днём она совершенствовалась всё сильнее и сильнее. Доходило до того, что Орум почти чувствовал раздражение и неуверенность, не зная, останется ли через несколько месяцев что-то, чему ещё можно научить этого негодника.

Аспект парня тоже был необычным. Он не имел никакого отношения к бою, а был связан с восприятием. Юноша обладал удивительной способностью воспринимать глубинные элементы различных концепций и улавливать связи между ними, что давало ему беспрецедентный уровень понимания самых разных вещей — от того, как протекает стиль боя, до того, как создаются коммуникаторы.

И, наконец, Ки Сонг.

Хотя она не была такой яркой и броской, как остальные трое, вскоре она незаметно стала одним из сильнейших представителей своего поколения. Всё в ней было сбалансировано и не имело ярких недостатков: она умело владела разнообразным оружием ближнего боя, никогда не промахивалась при стрельбе из лука и могла сразить большинство противников в рукопашном бою.

Помимо всего прочего, она обладала глубокими знаниями и навыками в той области, где многие другие Спящие знали лишь самый минимум — выживание в дикой природе. Как и её мать, которая была опытным охотником, Ки Сонг умела приспосабливаться к любой обстановке, ухитряться выслеживать и устранять врагов наиболее эффективным способом.

Однако она не могла по-настоящему использовать свой Аспект в тренировках, поскольку он был довольно жутким — её Дремлющая Способность была практически противоположна исцелению, позволяя ей усугублять любую рану в медленном, но экспоненциальном процессе. И даже если она не могла использовать её против своих товарищей-Спящих, в реальных сражениях эта Способность была бы весьма действенной.

Орум старался уделять особое внимание её подготовке к Царству Снов — насколько это было возможно, не создавая впечатления, что эта ученица важнее для него, чем все остальные.

Он старался изо всех сил…

Но течение времени было безжалостным.

В мгновение ока прошло несколько месяцев, и наступил день зимнего солнцестояния.

В последний день инструкторы повели Спящих в отведённые им спальные капсулы в недавно построенном медицинском комплексе Академии. Орум наконец отказался от своего притворства и лично провёл малышку Ки к её капсуле.

В конце концов они остались вдвоём в небольшой подземной комнате. Девушка уже выглядела сонной и усталой, и он знал, что скоро ему придётся уйти, чтобы дать ей возможность подготовиться и лечь в спальную капсулу.

Орум замялся, не зная, что сказать. Через некоторое время он вздохнул.

«Ты хорошо справилась, малышка Ки. Очень хорошо. Я должен сказать, что волнуюсь за тебя меньше, чем за любого другого Спящего, который сегодня войдёт в Царство Снов, но это будет ложью. На самом деле, вопреки здравому смыслу, я очень беспокоюсь».

Она посмотрела на него со своим обычным мрачным выражением лица, а затем слегка улыбнулась уголком рта.

«…Всё в порядке, дядя Ори. Я вас не подведу».

Губы Орума тронула лёгкая улыбка.

«Ох, значит, она всё-таки помнит!»

Несколько мгновений он колебался, испытывая радость, а затем наконец задал вопрос, который хотел задать уже давно.

«Кстати, как поживает твоя мама?»

Ки Сонг отвернулась и встала лицом к спальной капсуле, её стройная фигура вырисовывалась в бледном свечением в темноте комнаты.

Её голос прозвучал ровно, когда она ответила:

«Она мертва».

Её слова ударили по Оруму как молот. Он застыл, парализованный необъятностью сказанного ею и боясь осмыслить это.

Острая боль пронзила его сердце, заставив вздрогнуть.

Девушка вздохнула, а затем тихо произнесла:

«Она умерла незадолго до моего Первого Кошмара. Существо, обитавшее в вулкане, появилось и напало на Цитадель, и… она решила не убегать, а сражаться с ним, чтобы защитить Шлюз и людей, привязанных к нему. Однако люди, которых она пыталась защитить, решили спрятаться и оставить её одну. Трусы».

Ки Сонг нажала кнопку, и крышка спальной капсулы открылась.

Повернувшись к Оруму, она спокойно посмотрела на него.

Её лицо не было лицом подростка. Напротив, оно уже было лицом взрослого человека.

«В следующий раз, когда мы встретимся, я буду Пробуждённой. До скорой встречи, дядя Ори».

Через несколько недель она вернулась в мир бодрствования, выполнив своё обещание.

Несколько недель после солнцестояния Орум провёл в оцепенении. В Академии было мало дел, пока студентов не было, и он не хотел дежурить возле их спальных капсул, как это тайно делали некоторые другие инструкторы.

Поэтому он вернулся домой, днём проводил время с сестрой и её детьми, а ночью сосредоточивался на заботе о своей Цитадели.

Но даже когда Орум находился с другими людьми, он оставался тихим и отрешённым, его выражение лица было приглушённым. Его мысли были далеко.

Он думал о Вороньём Сердце, его сердце было полно тоски и сожаления.

Смерть была старым другом таких Пробуждённых, как он, и он потерял многих друзей и товарищей в её лапах. И всё же её смерть ранила его гораздо сильнее, чем всё, что было в прошлом.

В этом была горькая ирония, если оглянуться назад. Орум прожил долгую жизнь, и время, которое они провели вместе, было не таким уж долгим. Последний раз он видел её более десяти лет назад. И всё же… теперь, когда Вороньего Сердца не стало, он понял, что тот огромный объём, который она занимала в его сердце, несравним с мимолётной краткостью тех нескольких месяцев, что они провели вместе.

Но он уже ничего не мог поделать. Он никогда больше не увидит её и не сможет вернуть ей свой долг. Было уже слишком поздно. Воронье Сердце умерла в одиночестве, далеко-далеко, не имея никого рядом с собой.

Теперь её присутствие в его сердце сменилось пустотой, и всё, что у него осталось, — это сожаление.

Единственный след, который остался от неё, — это её дочь.

«Ори, ты в порядке?»

Он взглянул на сестру, услышав в её голосе беспокойство, и мягко улыбнулся.

«Конечно. Не волнуйся».

Орум несколько мгновений колебался, а потом неожиданно спросил:

«Ты помнишь Воронье Сердце?»

Увидев в её глазах замешательство, он поправил себя.

«Дживон. Ты помнишь её?»

Его сестра нахмурилась, начала качать головой, но потом просияла.

«А! Тётушка Дживон? Она была с нами, когда мы приехали в ОССК, верно? Конечно, я помню… она была очень доброй. Почему ты спрашиваешь?»

Орум отвёл взгляд.

«…Да так. Я недавно встретил её дочь в Академии, вот и задумался о прошлом».

Его сестра улыбнулась.

«Её дочь? Тогда ты должен хорошо о ней заботиться! О, и защищать её от студентов-парней… если она такая же красивая, как её мать, то они будут доставлять ей неприятности!»

Орум выдавил из себя ещё одну улыбку и кивнул.

«Конечно. Обязательно».

Вскоре он снова оказался в Академии. К тому времени многие Спящие прошли через Пробуждение и вернулись из Царства Снов. Один сероглазый и дерзкий юноша даже успел получить Истинное Имя во время своего первого визита в Царство Снов и теперь был известен как… Сломанный Меч? Орум должен был ещё раз проверить записи, чтобы убедиться в этом.

Ки Сонг вернулась последней из четырёх фаворитов.

Он нашёл её в столовой общежития, где она в одиночестве ела лёгкий ужин. Пробуждение сделало девушку ещё красивее, что привлекло к ней немало взглядов, но он не мог видеть в ней ничего, кроме ребёнка…

Хотя он знал, что она уже не ребёнок — больше не ребёнок.

«Дядя Ори».

Он сел напротив и молча смотрел на неё, не зная, что сказать.

Должен ли он был выразить ей соболезнования? Умолять её о прощении? Пообещать ей, что всё будет хорошо?

Все эти слова звучали в его голове лицемерно и пусто.

В конце концов Орум сказал:

«Я слышал, что ты оказалась к югу от Бастиона».

Ки Сонг медленно кивнула.

«Да. Я была отправлена к берегам Штормового Моря. Мне потребовалось некоторое время, чтобы добраться до Ривергейта».

Он несколько мгновений размышлял над известной географией Царства Снов, а затем улыбнулся.

«Это не так уж далеко от моей собственной Цитадели. Если хочешь… я могу добраться до Ривергейта за несколько недель и забрать тебя с собой. Тебе будут рады среди моих людей. Я позабочусь о тебе».

Девушка молча смотрела на него, её взгляд был спокойным и странно тёмным. Он никак не мог понять, о чём она думает.

В конце концов она спросила:

«Зачем тебе так стараться ради меня?»

Орум встретил её взгляд, затем со вздохом откинулся на спинку стула.

Действительно, в лучшем случае они были мимолётными знакомыми. Малышка Ки была сиротой, не имея никаких ценных связей. Хотя она была талантлива, она ещё не проявила себя, так что не было никаких фракций, которые бы стремились завербовать её любой ценой. Учитывая всё это, его предложение бросить вызов опасностям Царства Снов вряд ли можно было объяснить… если только не рассматривать менее пикантные мотивы.

Орум покачал головой и ответил просто:

«Потому что я в долгу перед твоей матерью».

Он хотел сказать, что является другом Вороньего Сердца, но понял, что не заслуживает даже такого заявления.

Ки Сонг глубоко вздохнула и отвела взгляд. Через некоторое время она вдруг спросила:

«Насколько велик долг?»

Орум колебался, не зная, как ответить. В конце концов он просто пожал плечами и нейтральным тоном произнёс:

«Достаточно велик».

Девушка медленно кивнула и снова повернулась к нему лицом.

«Тогда у меня к тебе просьба, дядя Ори. Большая».

Она сделала небольшую паузу, а затем решительным тоном сказала:

«Пожалуйста, помоги мне добраться до Цитадели моей матери».

Орум нахмурился.

«Цитадель Вороньего Сердца…»

Насколько он помнил, она называлась Нефритовым Дворцом, и о ней было известно очень мало — ведь она находилась так далеко, бесконечно далеко от большинства густонаселённых человеческих анклавов в Царстве Снов.

Многие регионы Царства Снов уже были исследованы, но лишь немногие находились под контролем людей. Территория вокруг Бастиона была относительно известна и простиралась до негостеприимной горной цепи на севере. За горами лежала обширная и почти не тронутая человеком дикая местность, а за ней возвышалась титаническая горная цепь, известная как Полые Горы.

В прошлом несколько смельчаков пересекли первую горную цепь, но из Полых Гор никто не возвращался живым. Это была Зона Смерти — так называли те области Царства Снов, где не мог выжить ни один человек.

Нефритовый Дворец, по слухам, находился недалеко от Полых Гор, но далеко, далеко на западе. Проблема заключалась в том, что если отправиться на запад от Бастиона, то можно натолкнуться на непроницаемый барьер Зон Смерти.

Поэтому единственным способом сделать то, что хотела малышка Ки, было отправиться на юг от Ривергейта, достичь Штормового Моря, плыть на запад вдоль его берега, выйти на берег за стеной Зон Смерти, а затем, преодолевая опасности Царства Снов, добраться до северной границы его известной области.

Это было путешествие длиной в десятки тысяч километров, полное неизвестных опасностей и смертельных угроз. Даже если бы они преодолели большую часть расстояния на лодке, им потребовалось бы много месяцев, чтобы добраться до места назначения… если бы, конечно, по дороге их не съело какое-нибудь ужасное Кошмарное Существо.

Другой вариант — каким-то образом найти Врата Кошмаров, связанные с Семенем в окрестностях Нефритового Дворца и последовать Зову.

Услуга, о которой просила малышка Ки, действительно была очень большой.

Несколько мгновений Орум молчал, мрачно изучая её юное лицо.

В конце концов он спросил:

«Почему ты хочешь туда отправиться?»

Девушка встретила его тяжёлый взгляд с мрачной решимостью, после чего слегка приподняла подбородок и ровным тоном ответила:

«Потому что она моя».

Орум пристально посмотрел на неё и со вздохом отвернулся.

Ему предстояло многое обдумать, прежде чем принять решение. Его собственная Цитадель, подготовка к испытанию Второго Кошмара, возможные риски… стоит ли подвергать себя опасности, чтобы помочь этой девушке, которая была практически незнакомкой…

Но на самом деле в глубине души он уже знал, что будет делать.

Орум кивнул.

«Хорошо, малышка Ки… Пробуждённая Сонг. Я помогу тебе добраться до Нефритового Дворца».

И он позаботится о том, чтобы она добралась туда живой и невредимой.

Оруму потребовалось несколько дней, чтобы привести в порядок свои дела и подготовиться к отъезду в Ривергейт. Он отнюдь не был столпом человечества, но всё же был очень состоятельным человеком — даже если случится самое худшее, его сестра и её дети ни в чём не будут нуждаться. К тому же они разделяли его высокое положение в противоречивой системе гражданства, созданной правительством несколько лет назад.

При этом Орум не собирался умирать в каком-нибудь богом забытом уголке Царства Снов по дороге в Нефритовый Дворец. Он не был высокомерным, но был уверен в себе. Таких Пробуждённых, как он, было мало — во всём мире их насчитывалось не более нескольких десятков.

Он не только выжил, но и процветал в самые тёмные дни человечества. Так что Заклятию Кошмара пришлось бы изрядно потрудиться, чтобы уничтожить его.

Оставив своё тело в спальной капсуле и пройдя через ворота своей Цитадели, Орум отправился на юг. Путешествие по дикой местности напомнило ему о юных годах, но он не позволил ностальгии сделать его самодовольным. Пару недель спустя он прибыл на окраину древнего леса.

На его доспехах было несколько царапин, а в рюкзаке лежали россыпи осколков души. За ним тянулся след из мёртвых мерзостей.

Однако лес… лес был совершенно другим зверем. Войти в него в одиночку — значит попросту попросить, чтобы тебя проглотили.

Поэтому Орум разбил лагерь и немного подождал. Вдалеке шумело море листьев, а неподалёку журчала река, текущая на юг и исчезающая между высокими деревьями.

Он провёл беспокойную ночь на её берегу. На следующий день откуда-то выше по течению показался потрёпанный корабль, и Орум, воспользовавшись случаем, преодолел сильное течение и взобрался на борт — команда удивилась, увидев его, но была рада, что на последнем и самом опасном отрезке пути с ними будет ещё один Пробуждённый.

Река кишела Кошмарными Существами, но всё же была безопаснее, чем тёмные просторы леса. Поэтому, если только кого-то не сопровождала целая когорта рыцарей Стража Доблести, они предпочитали путешествовать по воде.

Орум добрался до Зеркального Озера, сменил корабль в Бастионе и продолжил путь в Ривергейт.

К тому времени, когда он встретил там малышку Ки, у него с собой было довольно много осколков души.

«Вот. Возьми их… чем насыщеннее будет твоё ядро, тем легче нам будет путешествовать».

Девушка молча взяла осколки и один за другим смяла их в кулаке.

Сейчас они находились в обеденном зале Ривергейта. Там обедала небольшая толпа Пробуждённых — некоторые из них были воинами, служащими Джесту, некоторые просто людьми, осевшими в древней крепости.

Самого хозяина Цитадели, к счастью, нигде не было видно. Теперь, когда Анвил Пробудился, старые товарищи его отца — те из них, кто ещё был жив, — наверняка были заняты тем, что направляли юношу на охоту за Кошмарными Существами в дикой местности, чтобы насытить его ядро и помочь набраться опыта. Страж Доблести возлагал большие надежды на своего младшего сына.

Орум молча смотрел на малышку Ки.

Она была одета в зачарованный чёрный кожаный доспех и старалась выглядеть спокойной и уверенной в себе. Однако он знал, что она, скорее всего, дезориентирована и напугана. Чтобы привыкнуть к Царству Снов, требовалось время… и большинство людей так и не смогли этого сделать.

Таких, как он, кто чувствовал себя здесь как дома, было меньшинство.

Несколько мгновений он колебался.

«Зачем ты на самом деле хочешь отправиться в Нефритовый Дворец? Ты хочешь отомстить Кошмарному Существу, убившему твою мать? Если так… конечно, давай сделаем это. Но нам придётся быть осторожными. Воронье Сердце была сильной, и если эта тварь смогла убить её, то нам придётся потрудиться».

Она на мгновение задумалась, а потом покачала головой.

«Нет. Кошмарное Существо… уже мертво. Мама убила его, прежде чем умерла от ран».

Орум поднял бровь.

«Тогда почему?»

Малышка Ки окинула его своим обычным мрачным взглядом и некоторое время молчала.

В конце концов она сказала:

«Она договорилась, что Цитадель станет моей в случае, если с ней что-нибудь случится. Дяди и тёти, которые там живут… они должны были заботиться обо мне и исполнять её волю».

Орум нахмурился, уже подозревая, что произошло.

«Но они этого не сделали?»

Она мрачно улыбнулась.

«Нет. Они забрали осколки и Воспоминания, которые она отложила для меня. И Цитадель тоже. Они сказали мне, что с радостью отдадут её мне, если я Пробужусь и приду, чтобы заявить права на Нефритовый Дворец».

Орум вздохнул. Конечно, они так сказали, прекрасно зная, что Царство Снов огромно и шансы добраться до этого отдалённого места живой очень малы. Молодая девушка без связей вообще не решилась бы отправиться в далёкое путешествие по дикой местности.

Править Цитаделью было престижно и прибыльно, поэтому недавно лишившийся хозяина Нефритовый Дворец разжигал в людях жадность.

Однако они недооценили решимость малышки Ки.

А также её связи.

Он покачал головой и деловым тоном спросил:

«Какая у тебя Пробуждённая Способность?»

Она колебалась несколько мгновений.

«…Я могу одушевлять неодушевлённые предметы и управлять ими, как марионетками».

Орум некоторое время размышлял над этой Способностью. Звучало полезно… почти как если бы малышка Ки могла создавать суррогатные эхо, не получая их от Заклятия. Конечно, ему предстояло проверить, насколько сильны её марионетки и как хорошо она может управлять ими в бою.

Кукловод — существо довольно пугающее. В прошлом Орум сражался с несколькими мерзостями, обладающими подобными способностями, и каждый раз это был настоящий кошмар.

Он кивнул.

«А что насчёт твоего Недостатка?»

Девушка молча смотрела на него.

«…Я не скажу».

Орум рассмеялся.

«Хорошо. Я бы остановил тебя, если бы ты попыталась. Никогда и никому не раскрывай свой Недостаток, девочка. Даже своей семье».

Она продолжала смотреть на него с тем же выражением лица.

«У меня нет семьи».

Он скрыл свою боль и дискомфорт за улыбкой.

«Что ж, будет. Надеюсь, скоро».

При этом выражение её лица неуловимо изменилось, став ещё более мрачным.

На следующий день они покинули Ривергейт и на лодке добрались до берегов Штормового Моря.

Там их уже ждал большой корабль — Орум поднатужился и договорился о путешествии на запад для себя и малышки Ки. Несмотря на то, что он знал капитана, нанять её стоило ему целое состояние.

Вскоре корабль отчалил и погрузился в опасные туманы океана.

Орум видел слишком много ужасных вещей, чтобы их можно было сосчитать, как до, так и после нисхождения Заклятия Кошмара… но путешествие по Штормовому Морю было, безусловно, самым ужасающим опытом в его жизни.

Туманный океан был безбрежен и непостижимо глубок, и под его беспокойными волнами обитали невыразимые ужасы. Иногда его окутывал непроницаемый туман, а иногда он бурлил и кипел в муках разрушительных штормов. Ночь и день никогда не следовали установленному шаблону, иногда приходили и уходили в одно мгновение, иногда задерживались слишком долго.

Однако большую часть времени были сумерки с бесчисленными бледными звёздами, сияющими на бархатном фоне далёкого неба. Всё это ощущалось так, словно мир здесь был раздроблен и разобщён, и от этого Орум чувствовал себя потерянным.

То, что он находился вдали от земли, которая была основой его Аспекта, ничуть не помогало.

Деревянный корабль, на котором они плыли, постоянно подвергался нападениям — то вздымающихся волн и ураганных ветров, то ужасных мерзостей, обитавших под волнами. И это даже после того, как их опытный капитан выбрал курс, который вёл их мимо обиталищ поистине смертоносных Кошмарных Существ, держась ближе к берегу, где опасность была не так велика.

И Оруму, и малышке Ки пришлось принять участие во многих сражениях, в нескольких из них они едва выжили.

«…А я-то думал, что Страж Доблести и его люди, решившие поселиться посреди настоящего Титана, — сумасшедшие».

Ночной Странник и ему подобные были куда более безумны. Капитан — красивая Вознесённая женщина со странными глазами цвета индиго — казалась совершенно спокойной в этих ужасающих водах, никогда не теряя своего весёлого настроения. Единственный раз она выглядела грустной, когда говорила о своём новорождённом ребёнке, младенце по имени Наев, которого она оставила в мире бодрствования, чтобы отправиться в это путешествие.

Орум чувствовал себя немного виноватым за то, что воспользовался услугой, которую она ему задолжала.

В любом случае ему было трудно сохранять самообладание в море. Учитывая, что малышка Ки только что Пробудилась и не имела большого опыта, он ожидал, что ей придётся гораздо труднее… но, к его удивлению, она спокойно переносила ужасы Штормового Моря, не выказывая никаких признаков страха или волнения.

Через некоторое время он понял, что это потому, что она никогда не ожидала от этого мира ничего другого. У Орума и других Пробуждённых его поколения была своя система отсчёта, и они могли сравнивать реальность с тем, какой она была до Заклятия Кошмара.

Малышка Ки и её сверстники, однако, родились в ужасе Заклятия Кошмара и выросли в окружении Врат Кошмара, убийственных мерзостей и леденящих душу историй о Царстве Снов. Они никогда не знали ничего другого, и поэтому ужасы современной эпохи были для них обыденной реальностью.

Орум понимал это, но чёрствое равнодушие девушки всё равно казалось ему жутким. Это было более чем нечеловечно.

Тем не менее она была весьма полезна в этом опасном путешествии.

Путешествие по Штормовому Морю было нелёгким, но обошлось без жертв. В конце концов корабль причалил к пустынному берегу далеко к западу от Бастиона и Ривергейта, за непроницаемым барьером Зоны Смерти.

Орум и малышка Ки попрощались с командой и капитаном корабля и в одиночку отправились вглубь материка.

Через несколько недель они добрались до Реки Слёз, которая должна была стать их проводником на пути на север. Устье великой реки находилось под властью особо страшных Кошмарных Существ, из-за чего корабли не могли войти в неё из Штормового Моря, поэтому Оруму и девушке, которую он сопровождал, пришлось путешествовать по суше.

Глядя на огромную реку, малышка Ки вздохнула.

«Какая жалость. Если бы кому-то удалось уничтожить эту тварь и завоевать устье, человеческие территории на западе оказались бы связаны со Штормовым Морем, а значит, и с восточными анклавами. Они начали бы развиваться гораздо быстрее».

Орум улыбнулся.

«Что ж, возможно, когда-нибудь в будущем кто-то так и сделает. Пока же, однако, Испорченный Ужас — слишком страшный враг для нас, людей… не исключено, что его можно убить, если достаточно Вознесённых объединят свои силы, но многие из них наверняка погибнут».

Его улыбка немного померкла, и он вздохнул.

«Пока что всё, что мы, люди, можем делать в Царстве Снов, — это выживать… да и то с трудом. Не думаю, что в ближайшее время мы сможем заботиться о таких вещах, как прогресс и развитие».

Малышка Ки некоторое время оставалась неподвижной, глядя на бескрайние просторы текущей воды с задумчивым выражением лица. В конце концов она отвернулась и устремила взгляд на север.

«Пойдём, дядя Ори».

И они пошли.

В нескольких неделях пути на север на берегу Реки Слёз находилась Цитадель. Оттуда они могли нанять лодку и плыть вверх по течению — либо до самых краёв Равнины Лунной Реки, либо пока лодка не будет уничтожена мерзостями, населяющими реку.

Оруму и малышке Ки представилось много возможностей сражаться бок о бок по пути в Цитадель. Конечно, он был главной силой маленькой когорты — но только благодаря своей силе и опыту. Однако эти стычки помогли Оруму понять, насколько ценным был Аспект девушки.

И дело было даже не в её Пробуждённой Способности, позволявшей малышке Ки оживлять неодушевлённые марионетки, — те, конечно, были сильны и удобны, но сильно ограничивались её способностью к их созданию. В конце концов, оживить бревно было бы не очень полезно, учитывая, что бревно было относительно хрупким и, что самое главное, не имело сочленённых конечностей.

Девушка создала несколько грубых кукол из глины, которую вызвал и укрепил Орум, сделав похожей на гранит, и придав им форму. Они были весьма удобны: отвлекали внимание Кошмарных Существ, задерживали врагов и давали ему возможность убивать мерзостей, не рискуя собственным телом. Если одна кукла уничтожалась, можно было создать другую.

К сожалению, эти куклы были всё ещё слишком слабы, не сильнее обычных людей и гораздо более неуклюжи. Возможно, если бы малышка Ки потратила целое состояние и заказала одну или две у Пробуждённого ремесленника, всё могло бы быть иначе, но сейчас они не могли этого сделать.

…Однако именно её Дремлющая Способность заставила Орума пересмотреть Аспект девушки.

Коварная сила малышки Ки была достаточно сильна сама по себе… но именно когда она сражалась бок о бок с кем-то другим, Способность по-настоящему сияла. Особенно с таким человеком, как Орум, который обладал Аспектом, способным наносить прямой урон противнику.

Когда девушка была рядом с ним, его собственная эффективность возрастала в геометрической прогрессии. Ведь Оруму больше не нужно было наносить смертельные раны Кошмарным Существам, что было довольно трудно сделать. Вместо этого достаточно было любой раны, от относительно серьёзной до незначительной и неглубокой.

Если, управляя землёй, ему удавалось даже поцарапать мерзость, сила малышки Ки заражала маленькую ранку, постепенно делая её всё более и более ужасной. Порез постоянно расширялся и становился всё глубже, из него вытекало всё больше крови, а плоть вокруг него начинала гнить.

Если проходило достаточно времени, царапина становилась смертельной раной, высасывая из Кошмарного Существа всю жизнь. И чем глубже была первоначальная рана, тем меньше времени должно было пройти.

Наблюдать за тем, как мерзость умирает в агонии, было довольно жутко… но и весьма приятно.

Более того, Орум чувствовал себя спокойным, зная, что с такой силой малышка Ки будет принята в любую когорту. Даже лучшие воины извлекут большую пользу от того, что она будет рядом с ними, и это не считая её превосходного боевого таланта и острого ума. Так что её будущее было почти предопределено.

Если, конечно, она выживет в этом путешествии…

Обеспечить это было его работой.

Уверенность Орума не была напрасной. В конце концов они живыми преодолели всю исследованную область Царства Снов, хотя это и заняло у них много месяцев.

Путешествие было ужасным и пронизанным запахом крови, но они с малышкой Ки не должны были терпеть его без передышки. Они переходили от одной Цитадели к другой, медленно продвигаясь на север, и делали перерывы, когда прибывали в новую человеческую крепость.

Иногда они просто оставались в Цитадели, наслаждаясь гостеприимством местных жителей, залечивая раны и восстанавливая силы. Иногда они использовали Шлюзы, чтобы вернуться в мир бодрствования, вылезти из спальных капсул и дать отдых своим уставшим умам и душам, наслаждаясь щедрыми подношениями современной эпохи.

В процессе этого Оруму пришлось пересмотреть своё мнение о западной человеческой территории в Царстве Снов. Да, она была гораздо менее оживлённой и населённой, чем восточные анклавы, но людей, использующих изолированные Цитадели в качестве убежища, было гораздо больше, чем он ожидал.

Оглядываясь назад, можно сказать, что в этом был смысл. Число Пробуждённых в мире росло с каждым годом, и это уже было несравнимо с теми ранними днями Заклятия Кошмара, которые он помнил.

Тогда Царство Снов было чуждым и пугающим, и встретить здесь хоть одного человека казалось счастьем. Но теперь здесь существовали целые общины, в которых жили сотни и даже тысячи Пробуждённых. Многим из Пробуждённых даже не приходилось каждый день бороться за свою жизнь, они оказывали ценные услуги воинам или работали над поддержанием и улучшением Цитаделей — даже на западе.

Некоторые из здешних Цитаделей были маленькими и постоянно осаждались мерзостями, но другие походили на небольшие города, с сильными гарнизонами и могущественными лордами, ведущими народ если не к процветанию, то хотя бы к стабильности. Не хватало только фигуры вроде Стража Доблести — кого-то достаточно сильного и влиятельного, чтобы объединить разрозненные группы борющихся Пробуждённых и наладить связи между их крепостями, позволив людям сотрудничать и поддерживать друг друга.

Малышка Ки впитывала реальность этой дикой земли как губка, наблюдая за жизнью местных Пробуждённых своими серьёзными, мрачными глазами. Она мало говорила, но чем дальше на север они продвигались, тем больше в её взгляде появлялось решимости.

В конце концов они поднялись на Равнину Лунной Реки и увидели горы, где стояла Цитадель её матери.

В тот день Орум взглянул на небо и увидел, как с него, словно снег, падают тёмные хлопья пепла.

Он некоторое время молчал, а потом вздохнул и посмотрел на молчаливую девушку рядом с собой.

За те месяцы, что они провели вместе, малышка Ки выросла из только что Пробудившегося новичка в опытного воина. Превосходный фундамент боевых техник, преподанный ей Вороньим Сердцем, расцвёл, превратившись в настоящее мастерство. Это мастерство было отточено бесчисленными сражениями с Кошмарными Существами, а её характер претерпел едва заметные изменения, придав ей больше уверенности.

Её ядро души стало намного мощнее, усиленное сотнями осколков души. Кроме того, она получила немало Воспоминаний и уже совсем не была нищей Пробуждённой, какой оказалась после того, как её наследство украли недобросовестные люди.

Однако…

Орум не преподал ей самый важный урок. Он не хотел учить этому дочь своего погибшего друга и благодетеля, но всё же пришлось.

В Царстве Снов не было места наивности и невинности.

Он вздохнул.

«Малышка Ки… скоро мы доберёмся до Нефритового Дворца».

Она кивнула и слегка улыбнулась.

Её улыбка выглядела немного мрачноватой из-за пепла, клубящегося вокруг её бледного лица.

«Наконец-то».

Орум на мгновение замешкался.

«…Как ты думаешь, что произойдёт, когда мы это сделаем? Когда те люди пообещали отказаться от своих притязаний на Цитадель твоей матери, они не обязательно были искренни… ты ведь знаешь об этом, верно?»

Девушка молча смотрела на него, словно не понимая вопроса.

Он поджал губы.

«Ты стала довольно хорошо сражаться с Кошмарными Существами, малышка Ки. Тебе удалось выжить до сих пор. Но ты должна понять кое-что важное… здесь, в Царстве Снов, мерзости — не единственная опасность. Люди могут быть не менее опасны, чем мерзости, и не менее чудовищны. Ты понимаешь, что я пытаюсь сказать?»

Орум повзрослел в хаосе, вызванном нисхождением Заклятия Кошмара, поэтому он слишком хорошо знал, насколько отвратительными и мерзкими могут быть люди. Малышка Ки, однако, росла в мире, где уже установилась относительная стабильность, — у неё ещё не было возможности увидеть уродливую сторону человечества.

И это было милостью, как ему казалось.

Девушка некоторое время обдумывала его вопрос, а затем слегка наклонила голову, в её глазах всё ещё читалось замешательство.

«Конечно, я понимаю».

Она задержалась на мгновение, после чего добавила:

«Я тоже человек».

Орум вздохнул, а затем кивнул и направился на запад.

«Хорошо. Тогда давай покончим с этим ужасным путешествием».

Они пересекли Равнину Лунной Реки, поднялись на горы и в конце концов оказались перед колоссальным каменным мостом. На другой его стороне возвышался прекрасный дворец, казалось, высеченный из обсидиана, окутанный клубящимся облаком пепла.

Именно здесь жила, сражалась и умерла Воронье Сердце.

Суровый пейзаж был тосклив и прекрасен, как и она сама в воображении Орума.

Он вздрогнул от холода и сделал шаг вперёд.

«Надо как можно быстрее пересечь мост».

Малышка Ки последовала за ним. Когда они ступили на мост и пошли по нему, борясь с сильным ветром, она вдруг сказала:

«Дядя Ори…»

Он бросил на неё взгляд.

Девушка несколько мгновений молчала, а затем тихо сказала:

«Что бы ни случилось, когда мы достигнем Цитадели, не вмешивайся. Я должна справиться с этим сама. Обещай мне».

Орум колебался, но в конце концов кивнул.

«Хорошо. Я ничего не буду делать».

«Если только тебе не будет угрожать опасность».

Она смотрела на далёкое здание тёмного дворца, в её глазах горела холодная решимость.

Внезапно Орум почувствовал, как его сердце охватило леденящее предчувствие.

Он не мог объяснить это, но тем не менее напрягся.

Жители Цитадели заметили их приближение издалека. К тому времени как Орум и малышка Ки достигли ворот дворца, в большом зале уже собралась небольшая толпа, смотревшая на них с разными эмоциями.

Пробуждённых здесь было совсем немного — не более тридцати. Некоторые из них выглядели удивлёнными, некоторые — напряжёнными. К последним, вероятно, относились те, кто узнал малышку Ки и понял, что провинился перед этой девушкой.

Две потрёпанные глиняные куклы, следовавшие за ней, тоже привлекли немало взглядов.

Орум посторонился, давая малышке Ки свободу. Она шла уверенным шагом, держа руку на рукояти меча-Воспоминания, который покоился в импровизированных ножнах на её поясе.

Один из Пробуждённых тоже сделал несколько шагов вперёд и с улыбкой посмотрел ей в лицо. Это был мужчина на несколько лет моложе Орума, с красивыми чертами лица и длинными светлыми волосами.

В его дружелюбном голосе звучала неискренняя теплота:

«Малышка Ки! Или лучше сказать Пробуждённая Сонг? Добро пожаловать в Нефритовый Дворец… мы все были рады услышать, что ты пережила зимнее солнцестояние целой и невредимой. У меня сердце радуется, когда я узнаю, что у тебя всё в порядке… хотя, конечно, я удивлён, что ты проделала такой путь. Разве Заклятие не отправило тебя в Ривергейт? Почему ты не там?»

Девушка некоторое время молчала, изучая его и других Пробуждённых, собравшихся в тёмном зале. Выражение её лица было холодным, а глаза вновь наполнились мрачной хмуростью… нет, даже не хмуростью.

Они просто были полны тьмы, лишённой всякого человеческого тепла.

Малышка Ки посмотрела на блондина и спокойно сказала:

«А где же ещё мне быть? Это моя Цитадель. Я пришла, чтобы забрать то, что принадлежит мне».

Мужчина колебался, его улыбка стала немного холодной.

«…Ну что ты, девочка. Ты же не восприняла всерьёз то, что я сказал в нашу последнюю встречу? Я просто был вежлив, потому что мы все были благодарны твоей матери. Ты уже взрослая, так что должна знать. Тебе и твоему другу здесь очень рады… в нашей Цитадели. Но такой молодой и неопытный человек, как ты, не может ею править. Ты так не считаешь?»

Малышка Ки молча уставилась на него и проигнорировала его вопрос.

Вместо этого она вдруг задала свой собственный:

«Где вы были, когда умерла моя мать?»

Мужчина моргнул.

«Что?»

Она оглядела зал, пронзая каждого Пробуждённого холодным взглядом, и повторила свой вопрос.

«Где вы были, когда умерла моя мать? Все вы. Она приняла вас здесь. Она кормила и защищала вас. И всё же, когда она сражалась с той тварью, истекая кровью, умирая… где были вы?»

Некоторые Пробуждённые отвернулись, некоторые встретили её взгляд с гневом.

Девушка прорычала:

«Вы все соучастники. Вы все — её убийцы. И при этом вы имеете наглость утверждать, что это ваша Цитадель. Что я слишком слаба, чтобы управлять ею. Вы… вы, трусы, называете меня слабой?»

Улыбка светловолосого мужчины исчезла, сменившись мрачным выражением лица. Его глаза внезапно наполнились злобой, заставив Орума напрячься.

«Послушай, девочка… на этот раз я прощу тебе грубость. В конце концов, я довольно великодушный человек, как и мои люди. Учитывая, чем мы обязаны твоей матери, мы готовы забыть обо всём этом недоразумении. Она тоже была благосклонным и щедрым человеком… так что тебе следует проявить такую же милость и простить нас, как это сделала бы она. Ношение обиды в сердце не пойдёт тебе на пользу».

В последней фразе прозвучала едва уловимая угроза.

Малышка Ки на мгновение уставилась на него, а затем медленно покачала головой.

«…Боги могут простить. Но я не прощу».

Он нахмурился.

«Что?»

Малышка Ки на мгновение закрыла глаза.

«Но боги мертвы. И моя добрая мать тоже мертва».

Мужчина нахмурился ещё сильнее…

Но прежде, чем он успел что-либо сказать, рука девушки двинулась, и её меч пронзил его шею.

Его глаза расширились, а изо рта хлынул поток крови.

Стоявший у ворот дворца Орум вздрогнул от неожиданности.

Малышка Ки тем временем стряхнула труп светловолосого мужчины со своего меча и сделала шаг вперёд. Выражение её лица ничуть не изменилось, будто она только что не убивала человека.

Остальные Пробуждённые опоздали с реакцией на несколько секунд. Кто-то отшатнулся назад, кто-то потянулся за оружием или начал вызывать Воспоминания.

Девушка с окровавленным мечом больше ничего не говорила, мчась вперёд в жуткой тишине. Две её марионетки тоже пришли в движение.

Орум застыл у стены, с ужасом наблюдая за битвой. Он уже знал, насколько искусна малышка Ки и насколько жуткий её Аспект… но никогда не видел, чтобы её Способность использовалась против людей.

Только увидев, как Пробуждённый кричит и пытается остановить поток крови из неглубоких ран, падая на пол в агонии, он понял, насколько страшной и чудовищной на самом деле была сила этой девушки.

И какой леденящей душу безжалостностью она обладала.

Забирая жизни, даруя смерть.

В Нефритовом Дворце было почти тридцать Пробуждённых, но они не могли сравниться с одной из самых талантливых учениц Академии. Если бы они были сильны, то не стали бы убегать или прятаться, когда Воронье Сердце столкнулась со своим последним врагом… и всё же они могли бы легко одолеть малышку Ки.

Если бы они были достаточно храбры и решительны.

Но они таковыми не были, и она не дала им времени взять свой страх под контроль.

Нет… на самом деле она специально напугала их, убив первых нескольких самым жутким и жестоким способом.

После этого… началась резня.

Глиняные куклы в конце концов пали, их тела были сломаны и разбиты, но девушка была неумолима.

Пока Орум стоял, не двигаясь, она методично убила большинство Пробуждённых в зале. Некоторые пытались бежать, но она выследила их одного за другим. Не пощадила никого. Её возмездие было жестоким, тщательным и беспощадным.

Спустя некоторое время тёмный зал Нефритового Дворца стал ареной жуткой резни. Десятки изуродованных тел устилали пол, на нём скопилось озеро крови, холодно поблёскивавшее в свете грубых факелов.

Малышка Ки стояла в центре этого багрового озера и тяжело дышала. Она сама была пропитана кровью с ног до головы — часть этой крови была её собственной, но большинство — нет.

И всё же…

Выражение её лица оставалось спокойным и безразличным, как будто в том, что она сделала, не было ничего особенного.

Как будто то, что она сделала, было вполне естественно.

Орум почувствовал, что его сердце сжимается и наполняется ужасом, но не из-за резни, а из-за отсутствия шока, травмы и угрызений совести.

Вот какими они были…

Дети новой эры.

Рождённые в мире Заклятия Кошмара.

Глубоко нахмурившись, Орум наконец пошевелился и медленно пошёл к малышке Ки… к Ки Сонг.

Когда он приблизился, она посмотрела на него и улыбнулась.

«Дядя Ори… я закончила. Дальше мы можем отправиться к Шлюзу».

Она, казалось, даже не заметила, как он встревожен, да и не предполагала, что это так.

Орум молча изучал истекающие кровью трупы.

В конце концов он повернулся к ней лицом и слегка дрожащим голосом спросил:

«Как… как… ты думаешь, этого хотела бы твоя мать?»

Девушка странно посмотрела на него.

Она слегка нахмурилась, как будто её снова смутил его вопрос.

Затем она покачала головой.

«Нет, конечно, нет. Моя мать была очень добрым человеком».

Прежде чем он успел что-либо сказать, Ки Сонг вздохнула и со странной смесью печали, тоски и обиды в голосе добавила:

«Поэтому она мертва».

Она посмотрела на убитых ею людей, пнула один из трупов и со спокойным безразличием взглянула на Орума.

«Всё так, как ты нас учил, дядя Ори. Мир безжалостен, и Заклятие не проявит к нам милосердия. В этом мире нет места доброте».

Он слегка вздрогнул, услышав, как его собственные слова вылетают из её окровавленных уст, произнесённые так легко и с такой уверенностью. Как будто это была банальная истина.

«Я не это… не это имел в виду…»

Но вместо того, чтобы сказать это, Орум поморщился и на мгновение прикрыл лицо ладонью. В конце концов он вздохнул.

«Ты всё равно совершила ошибку, Ки Сонг. Заслуживали они смерти или нет, они всё равно были тебе нужны. Один человек не может защитить Цитадель… ты должна была казнить лидеров и подчинить остальных. Тебе нужны воины, которые будут служить тебе! Иначе первый рой Кошмарных Существ превратит Нефритовый Дворец в своё гнездо».

Девушка огляделась по сторонам, а затем лучезарно улыбнулась.

«Насчёт этого… в последнее время я думала о своём Аспекте, дядя Ори. Эти глиняные марионетки, которых мы сделали… мне кажется, они были неправильным решением с самого начала».

Орум нахмурился, не понимая, что она имеет в виду.

…Он оставался в замешательстве до того момента, пока первый из трупов вдруг не зашевелился и не встал на ноги.

Ки Сонг потёрла подбородок, а затем удовлетворённо кивнула.

«Да. Так гораздо лучше».

Последнее Воспоминание Мастера Орума, которое Кэсси показала Санни, произошло несколько лет спустя. К тому времени Нефритовый Дворец — теперь он назывался Рэйвенхарт — уже стал процветающей Цитаделью, привлекавшей тысячи людей из восточных районов Царства Снов.

Сама Ки Сонг стала знаменитой Пробуждённой, её слава уступала лишь славе трёх ярких звёзд её поколения — Улыбки Небес, Сломанного Меча и Анвила из Валора. Её влияние и авторитет распространялись вплоть до устья Реки Слёз, где всё ещё обитал Испорченный Ужас, перекрывавший удобный доступ к Штормовому Морю.

Выдающиеся семьи Первого Поколения уже называли Кланами Наследия. Валор, Бессмертное Пламя и недавно созданный Дом Ночи находились на пике своего могущества и были известны как лучшие среди равных. Их ещё никто не называл Великими Кланами, но идея о том, что некоторые выдающиеся семьи стоят выше остальных, уже была очевидна.

Клан Сонг был сравнительно небольшим и непритязательным по сравнению с этими титанами.

Однако с годами отношения Орума с Ки Сонг стали далёкими. После того как он помог ей обосноваться в недавно захваченном Нефритовом Дворце, он отправился в долгий путь домой, где его ждала собственная Цитадель. Время от времени они всё ещё виделись в мире бодрствования, но не слишком часто.

Отчасти потому, что оба были ужасно заняты своими делами, а отчасти потому, что Орум больше не чувствовал себя рядом с малышкой Ки совершенно комфортно. Этот странный дискомфорт заставлял его испытывать одновременно стыд и противоречие, но он ничего не мог поделать со своими чувствами.

Эта девушка… немного пугала его.

С того дня, как она расправилась с людьми, ради защиты которых погибла её мать, произошло много событий. Были исследованы и завоёваны новые регионы Царства Снов. Число Пробуждённых продолжало расти в геометрической прогрессии. Сам Орум наконец бросил вызов Второму Кошмару и стал Мастером, получив в награду свою Реликвию Наследия.

Его племяннице исполнилось шестнадцать лет, и она стала носителем Заклятия Кошмара.

Именно поэтому он вернулся в Академию Пробуждённых, готовясь продолжить её обучение в официальном качестве.

Первая партия Спящих ещё не прибыла, так что делать ему было особо нечего. Орум проверил оборудование в додзё, затем посетил медицинский комплекс и, наконец, направился в столовую, чтобы пообедать.

Как только он вошёл, его шаги замедлились.

А всё потому, что за одним из столов почти пустой столовой сидел кое-то знакомый.

Малышка Ки выглядела совсем по-другому. Она была всё ещё молода, но той девочки-подростка, которую он помнил, уже не было, её заменила зрелая девушка. Ей должно было быть… двадцать четыре, двадцать пять лет? Её мрачная неуклюжесть сменилась уверенной грацией, а её восхитительную красоту невозможно было не заметить.

Орум на мгновение замешкался, а затем улыбнулся и направился в её сторону.

«Пробуждённая Сонг. Рад тебя видеть, юная леди… как поживаешь?»

Её очаровательная улыбка казалась совершенно искренней.

«Мастер Орум! Я не ожидала встретить тебя здесь. У меня всё хорошо, спасибо… а у тебя?»

Он вздохнул.

«Моя племянница только что покорила свой Первый Кошмар, и я вернулся в Академию, чтобы помочь ей подготовиться к зимнему солнцестоянию. Но что привело сюда тебя? Ты планируешь вести занятия или консультироваться с одним из специалистов?»

Ки Сонг откинулась на спинку стула, посмотрела на пустые места вокруг стола и вздохнула.

«Нет. У меня встреча с несколькими коллегами, чтобы обсудить одно важное дело. Мы выбрали Академию, чтобы немного предаться воспоминаниям. К сожалению, они, кажется, немного опаздывают… что ж, их время, можно сказать, более ценно, чем моё».

В её голосе прозвучал лёгкий намёк на недовольство.

Орум на мгновение замолчал, а затем улыбнулся.

«Что ж, я отругаю их, если хочешь. А пока я оставлю тебя и пойду перекушу… но мы должны встретиться после того, как закончится твоя встреча. Я очень хочу узнать, как обстоят дела в твоей Цитадели».

Поверхностная вежливость их разговора причиняла ему глубокую боль. Но в то же время он почувствовал некоторое облегчение от того, что у него есть выход.

Орум извинился и пошёл занять место за несколько столиков от Ки Сонг.

К тому времени как ему принесли еду, в столовой появилось несколько новых лиц.

Это было торжественное воссоединение.

Первыми прибыли Улыбка Небес и Сломанный Меч — его бывшие ученики. Эти двое были связаны друг с другом ещё со времён учёбы в Академии, но теперь официально поженились.

Они действительно были красивой парой.

Первым заговорил Сломанный Меч, его спокойный голос был слишком сильным и уверенным, чтобы его можно было проигнорировать:

«Пробуждённая Сонг. Пожалуйста, прости нас за опоздание».

Улыбка Небес усмехнулась и приземлилась на стул рядом с Ки Сонг, дружески схватив её за плечо.

«Сонг! Сто лет тебя не видела… кажется, со свадьбы? Что, тебе не понравился торт? Не может быть… мама лично его испекла…»

Вскоре после этого прибыли ещё два человека.

Одним из них был Анвил из Валора, такой же серьёзный и собранный, как всегда, а другой… другой был незнакомым юношей с приятной улыбкой на губах. Орум принял бы его за одного из Спящих, которые должны были прибыть в Академию в ближайшие несколько дней, если бы не тот факт, что подросток, очевидно, уже был Пробуждённым.

Они заняли свои места напротив Сломанного Меча и Улыбки Небес, и Анвил поприветствовал всех несколькими короткими словами.

Несколько мгновений пятеро Пробуждённых молчали, но затем Сломанный Меч неожиданно хлопнул Анвила по плечу и ярко улыбнулся.

«Ну, как дела? С твоей прекрасной женой, я имею в виду! Боже, я до сих пор не могу поверить, что ты опередил нас со свадьбой… ты не теряешь времени даром, да, Вейл?»

Анвил холодно взглянул на него через плечо, а затем прочистил горло.

«Ну. Да. В любом случае… нам стоит обсудить приготовления, не так ли? Как вы знаете, я пригласил Пробуждённую Сонг присоединиться к нам. Естественно, она не нуждается в представлении — мы все знаем, насколько превосходна Ки. А вот этот молодой человек…»

Он посмотрел на улыбающегося юношу, помедлил мгновение, а затем спокойно добавил:

«Это Астерион. Мы познакомились в Бастионе, и я верю, что он нам очень поможет, когда мы бросим вызов Второму Кошмару…»

На этом воспоминания Орума закончились. Он отошёл подальше, чтобы не подслушивать разговор, не зная, что то, чему он стал свидетелем, было началом легендарной когорты, которая потрясёт основы мира.

После этого Санни снова оказался в сыром помещении, глядя в прекрасные голубые глаза Кэсси через глаза Орума. За её спиной возвышалась бронированная фигура Короля Мечей — одновременно знакомая и неузнаваемо изменившаяся.

Черты юноши, которого когда-то учил Орум, всё ещё можно было узнать на мрачном лице Суверена, но лишь едва-едва. Взгляд Анвила был бесконечно тяжелее, чем прежде, и в нём больше не было и намёка на человеческие эмоции.

Только холодное безразличие заточенной стали.

Кэсси помедлила мгновение, чувствуя усталость и истощение эссенции. Были и другие шпионы, которых ей предстояло допросить…

Она вздохнула и поднялась с колен. Сделав шаг назад, она повернулась лицом к Анвилу.

«…Я узнала то, о чём вы просили, Ваше Величество».

Кэсси на мгновение задержалась, после чего добавила:

«Если это имеет значение, семья Мастера Орума, похоже, не в курсе его действий. Святая Хели… её преданность не была скомпрометирована».

Анвил отрывисто кивнул и подошёл к Оруму, глядя на него с холодным выражением лица.

Однако когда он заговорил, в его обычно ровном голосе наконец-то появились нотки эмоций:

«…Стоило ли оно того, учитель? Предать своих ради этой женщины? Интересно, что она предложила тебе, чтобы ты сменил сторону?»

Орум поднял на него взгляд и мрачно улыбнулся, на его обветренном лице не было написано ни следа страха или сожаления.

После нескольких мгновений молчания он медленно произнёс:

«Стоило ли? Конечно… думаю, стоило. По крайней мере, я наконец-то смог вернуть свой долг».

Анвил глубоко вздохнул и отвёл взгляд.

«Ты дурак. Она чудовище, разве ты не знаешь? Для неё жизнь людей не имеет никакой ценности. Она с радостью будет править живыми, но если это невозможно… она будет править мёртвыми. Неужели ты действительно хотел оставить свою семью в мире, который она создаст?»

Орум некоторое время смотрел на него, а затем зарычал, его глаза стали холодными от презрения.

«Чудовище? Вы все — чудовища. Но она… по крайней мере, видит в нас людей. Для тебя мы все лишь инструменты, которые нужно изучать, использовать и перековывать. Мы всего лишь твои мечи. Говори что хочешь об этой девушке, но малышка Ки… она никогда не относилась к людям как к вещам. Посмотри на её дочерей. Она поступала с ними правильно».

Он с жалостью посмотрел на Анвила и улыбнулся.

Его улыбка была бледной и печальной, но в усталых глазах читался намёк на вызывающую гордость.

«…Что же ты натворил? Что за бессердечный мир ты собираешься создать?»

Анвил смотрел на старика сверху вниз, ничего не говоря.

Несколько мгновений длилось молчание, но потом…

Что-то шевельнулось.

Кэсси почувствовала пронзительную боль и вздрогнула, её рука дёрнулась вверх, чтобы схватиться за шею.

В то же мгновение её зрение закружилось.

На мгновение она увидела каменную крышу камеры, затем её сырую стену, потом пол. И наконец, тело, упавшее на пол, окружённое грохотом цепей.

Затем Кэсси снова ослепла.

Она неподвижно стояла рядом с Королём Мечей, а Мастер Орум… обезглавленное тело Мастера Орума лежало у её ног.

Он был мёртв.

Тошнотворный запах крови ударил в ноздри Кэсси, и она затаила дыхание.

Затем она подняла руки и спрятала глаза за голубой повязкой.

Где-то рядом тяжело вздохнул Анвил.

Он молчал с десяток секунд, а затем повернулся к ней, вновь обретя безэмоциональное спокойствие.

Его голос звучал спокойно:

«Леди Кассия… есть ещё пленники, которые ждут допроса. С твоего позволения».

Она позволила себе помедлить мгновение, а затем почтительно склонила голову.

«…Да, мой король».

Кэсси развеяла свою Трансформацию, и Санни наконец освободился от потока чужих воспоминаний.

Он медленно выдохнул и отвернулся, уставившись вдаль с отсутствующим выражением лица.

Наблюдение за человеческими воспоминаниями было совсем не похоже на чтение книги или просмотр записи — они часто были смутными и разрозненными, иногда увядшими и поверхностными, иногда свежими и очень яркими. Трудно было понять их смысл, а ещё труднее — уловить все нюансы.

Санни всё ещё не оправился от получения такого большого количества информации за такой короткий промежуток времени.

Более того… он всё ещё не мог прийти в себя от того, что стал свидетелем жизни Мастера Орума.

Это было так странно. Старик был ему совершенно незнаком, и всё же Санни чувствовал себя так близко к нему. Да и как иначе, если ему довелось пережить то, что узнала Кэсси?

Именно из-за этой неестественной близости Санни был потрясён смертью Орума от рук Короля Мечей.

Как будто он потерял старого друга.

Он вздохнул и опустил взгляд, размышляя о долгой жизни и горькой смерти Мастера Орума.

Казалось неправильным, что представитель Первого Поколения умер так бесславно, скрытый от посторонних глаз в маленькой каменной камере… от руки другого человека. Старик был свидетелем стольких событий, так упорно сражался и пережил столько страшных испытаний. Он пережил самые мрачные дни человечества и видел, как на руинах старого мира строится новый.

И всё же его богатая история оборвалась так печально.

По крайней мере, в те последние мгновения он был спокоен. Он умер, верный своим принципам, наконец-то получив успокоение, что вернул долг своему давно потерянному другу.

Это, конечно, ничуть не смягчало горечи, которую испытывал Санни… но это было хоть что-то.

В конце концов, Орум очень заботился о Вороньем Сердце и её дочери.

«Ки Сонг».

Санни задался вопросом, заботилась ли Королева Червей о старике. Огорчит ли её его смерть, как опечалила его самого? Или та застенчивая девочка, которую Орум встретил однажды, давным-давно исчезла?

Была ли она заменена Верховным существом, чьё сердце и разум ближе к божеству, чем к человеку, а потому лишено человечности…

Санни не знал.

Его мысли устремились к самой Ки Сонг.

Кэсси не ошиблась — из памяти Мастера Орума они многое узнали о Суверенах, и, в частности, о Ки Сонг.

Её история, её шрамы… детали её Аспекта, опыт становления, который сделал её такой, какой она была сейчас. Конечно, Санни многого не знал о Королеве Сонг, ведь Орум не был посвящён в подробности её жизни. Но он знал достаточно, чтобы догадаться о многом.

На самом деле у него было почти слишком много пищи для размышлений.

Он даже не знал, с чего начать.

«Во-первых… её характер».

Королева Сонг, несомненно, была совсем другим существом, нежели малышка Ки. Время меняет людей, как и важные события… а она пережила их немало. Больше, чем большинство людей.

Если даже сам мир в корне изменился под влиянием того, что пережила и совершила Ки Сонг, то как она сама могла остаться прежней? И это ещё не считая неизбежных изменений, к которым приводит прохождение Пути Вознесения.

И Санни, и Кэсси были примерами того, как глубоко трансформируются люди в результате достижения высоких рангов. Их образ жизни, мышление и восприятие мира сильно отличались от обычных людей. Ки Сонг же прошла по Пути Вознесения гораздо дальше, чем они… чем кто-либо из людей мира бодрствования, за исключением двух других Суверенов.

…И всё же некоторые вещи в человеке никогда не менялись.

Если ты знаешь врага и знаешь себя, тебе не нужно бояться результатов сотни битв.

Не это ли сказала ему Нефис однажды, в глубинах Третьего Кошмара?

Санни не стал бы утверждать, что теперь понимает Ки Сонг, но он знал её довольно хорошо.

Она родилась в год нисхождения Заклятия Кошмара. Её мать была доброжелательной, но одинокой Пробуждённой воительницей. Воронье Сердце большую часть времени проводила в Царстве Снов, поэтому Ки Сонг, должно быть, чувствовала себя одиноко, когда росла рядом с тихо гудящей спальной капсулой.

И всё же она горячо любила свою мать. А ещё она гордилась ею, ведь её мать была одной из самых могущественных Пробуждённых в мире… но не самой могущественной.

От внимания Санни не ускользнуло, как неуютно юная Ки Сонг чувствовала себя в компании истинных аристократов, таких как Анвил и Улыбка Небес. Должно быть, это было неловкое положение для ребёнка — происходить из семьи, достаточно известной, чтобы участвовать в собраниях зарождающихся Кланов Наследия, но недостаточно известной, чтобы заслужить их уважение или внимание.

Особенно учитывая её талант, который ни в чём не уступал тем, кого считали её старшими.

А потом — трагическая смерть Вороньего Сердца и безжалостное возмездие, которое юная Ки Сонг устроила тем, кто стоял в стороне и ничего не делал, пока умирала её мать.

Это было забавно… Орум был в ужасе от её бессердечного пренебрежения к святости человеческой жизни и жестокой безжалостности, но Санни не видел в этом ничего плохого. Конечно, Ки Сонг убивала не только тех, кто непосредственно виновен в краже её наследства, но и всех посторонних, кто не смог помочь Вороньему Сердцу…

Однако Санни вовсе не был уверен, что стал бы более милосердным, если бы чья-то трусость послужила причиной смерти Рейн. Скорее всего, он был бы гораздо более безжалостным.

Это лишь доказывало, что новые поколения действительно отличаются от тех, что родились до Заклятия Кошмара… как в лучшую, так и в худшую сторону.

Как бы то ни было, хотя в памяти Орума не было видно, что произошло после резни в Нефритовом Дворце, Санни уже многое знал и мог догадаться об остальном.

За несколько лет Ки Сонг подняла статус своей Цитадели до одного из самых густонаселённых человеческих оплотов на востоке. Она постепенно расширяла сферу своего влияния, прокладывая маршруты через Царство Снов, чтобы соединить различные Цитадели друг с другом, и стала там краеугольным камнем человеческих сил, как Страж Доблести и Бастион на западе.

В какой-то момент она присоединилась к когорте Сломанного Меча и бросила вызов Второму Кошмару, став Мастером и получив широкую известность. После этого Ки Сонг одержала победу над Испорченным Ужасом, правящим в устье Реки Слёз, открыв путь в Штормовое Море и укрепив связи между востоком и западом.

Тем самым она помогла всем Пробуждённым углубить свои корни в негостеприимной почве Царства Снов.

Пока Анвил вёл войну с Тёмным Лесом и руководил завоеванием людьми новых территорий на севере, она занималась освоением бассейна Реки Слёз и укреплением позиций людей там. Это помогло клану Сонг взлететь на вершину славы.

…И в какой-то момент в течение этих лет она также нашла и получила божественную родословную Бога Зверей.

Санни не упустил тот факт, что в первые годы эпохи Заклятия Кошмара ни Воронье Сердце, ни её дочь, похоже, не обладали родословной. В Академии Орум заметил, что Улыбка Небес и Анвил демонстрируют необъяснимую физическую мощь и силу… но Ки Сонг — нет.

К тому времени Бессмертное Пламя уже обрёл Воспоминание Родословной Бога Солнца, а Страж Доблести — Воспоминание Родословной Бога Войны. Ночной Странник же, скорее всего, уже обрёл Воспоминание Родословной Бога Бури.

Санни не знал, как и где Ки Сонг получила Воспоминание Родословной, но она точно не унаследовала божественную родословную, как Улыбка Небес и Анвил. Она обрела её в какой-то момент после Пробуждения, как и их родители.

Затем она последовала за Сломанным Мечом в Третий Кошмар и стала Святой. К тому времени клан Сонг уже считался одним из Великих Кланов.

И вот, наконец… после того, как исчезли и Улыбка Небес, и Сломанный Меч… в горниле Четвёртого Кошмара родилась Воронья Королева и закрепила свою власть над миром.

Это было на самом деле достойно восхищения. Санни не мог не испытывать благоговения перед тем, чего добилась эта женщина. Он бы поаплодировал Ки Сонг… если бы не собирался убить её и не рисковал быть убитым ею первым.

Если уж на то пошло, Санни бы предпочёл, чтобы его противник был менее выдающимся.

Он потёр лицо и вздохнул.

Санни чувствовал себя немного противоречиво, когда у врага, о котором он так много думал, появилось лицо — и у Ки Сонг, и у Анвила. Несмотря на то, как ценно было видеть их путь, ненавидеть их стало сложнее, увидев их детьми и неопытными юнцами.

Но в то же время это лишь усиливало его неприязнь к ним. Ведь он видел мир их юности со всеми его бесчисленными возможностями… и знал, во что они его превратили в итоге.

И всё же…

Теперь, зная Ки Сонг, он мог лучше понять её поступки на войне и даже в какой-то степени предсказать, что она будет делать дальше.

Санни посмотрел на Кэсси.

«Её Недостаток…»

Хотя малышка Ки никогда не признавалась в этом Оруму, было несколько намёков. Видя воспоминания старика и зная, как сложится её жизнь в будущем, он мог сделать осторожное предположение.

Кэсси откинулась на спинку стула.

«Он должен быть связан с семьёй, верно?»

Санни кивнул.

«Верно».

В те времена Ки Сонг только что потеряла мать и почти сразу после этого столкнулась со своим Первым Кошмаром. Там она получила свой Аспект и свой Недостаток.

Выражение её лица неуловимо изменилось, когда она сказала Оруму, что у неё больше нет семьи… как будто она хотела сказать, что у неё её больше никогда не будет.

Неужели Ки Сонг удочерила Сейшан и других девочек-сирот, потому что не могла иметь собственных детей?

Для такого одинокого человека это был бы горький Недостаток.

Конечно, Санни не мог быть уверен.

Он нахмурился.

«Это… не совсем то, на что я надеялся. Если это действительно её Недостаток, его будет нелегко использовать».

Кэсси вздохнула.

«Но не невозможно».

Выражение её лица стало мрачным.

«Ты ведь не упустил это, не так ли?»

Санни медленно покачал головой, понимая, о чём она говорит.

Возможно, самая важная деталь в воспоминаниях Орума не имела никакого отношения к Ки Сонг.

Напротив, она имела отношение к Анвилу.

Из-за того, что Ки Сонг была одиноким ребёнком и убила всех, кто мог её хорошо знать, не было людей, которых Санни и Кэсси могли бы использовать, чтобы узнать о её самых важных секретах. Даже её дочери могли не знать многого о своей царственной матери.

Но с Анвилом всё было иначе. Орум помнил, что младший сын основателя клана Валор был доверен товарищам отца вскоре после Пробуждения, чтобы они обучили его и дали опыт в Царстве Снов.

Эти люди знали о нём больше, чем кто-либо другой. Поэтому, если Санни и Кэсси хотели узнать о слабостях Короля Мечей, их нужно было найти.

Санни уставился на Кэсси с тяжёлым выражением лица.

«…Сколько членов когорты Стража Доблести ещё живы?»

Она тяжело вздохнула.

«Как ты знаешь, многие видные Пробуждённые Первого Поколения погибли при попытке покорить Третий Кошмар… в том числе и сам Страж Доблести. Вот почему их осталось так мало. Что касается его когорты — насколько я знаю, остался лишь один человек. Мы должны добраться до него».

Санни на мгновение застыл.

«Ты же не предлагаешь похитить Святого Джеста?»

Кэсси подняла бровь.

«А что? Неужели приветливость старика одурачила тебя?»

Санни медленно покачал головой.

«Едва ли».

Она слегка наклонилась вперёд.

«Хорошо. Потому что он более зловещ, чем ты можешь себе представить, и, вероятно, является самым результативным убийцей этой эпохи. Хуже всего то, что есть люди, преданные Валору, а есть Джест из Дагонета. Его преданность Королю абсолютна. Так что… хотим мы того или нет, рано или поздно он обратит свою злобу на нас».

Санни уставился на неё с мрачным выражением лица.

«Может, это и так, но он Святой и один из самых доверенных людей Анвила. Я сомневаюсь, что он добровольно поделится тем, что знает, так как же нам захватить его так, чтобы Анвил не заметил?»

Кэсси поморщилась, а потом пожала плечами.

«Война хаотична. Я уверена, что возможность найдётся».

Её голос звучал решительно, но устало. Она была измотана ещё до того, как показала Санни воспоминания Орума, и от этого её усталость, должно быть, только усилилась.

Он на мгновение закрыл глаза.

Нужно было многое обдумать. Ему предстояло пересмотреть всё, что он узнал, изучить каждое событие и каждую деталь на предмет упущенных намёков. Ему придётся глубоко обдумать всё это.

Конечно… Нефис тоже нужно было ввести в курс дела.

Санни внезапно уставился на Кэсси.

«Эти воспоминания… ты покажешь их Нефис?»

Та молча кивнула.

С губ Санни сорвался вздох.

«…Хорошо».

Для них эти сцены были всего лишь источником информации.

Но для Нефис они были чем-то большим.

Ведь она потеряла отца в раннем детстве. Что касается матери, то Нефис вообще никогда не встречалась с ней — единственным образом Улыбки Небес для неё была пустая оболочка.

Увидеть их такими, какими Санни и Кэсси видели их в воспоминаниях Орума — молодыми и счастливыми — значило бы многое для Меняющей Звезды… последней дочери клана Бессмертного Пламени.

Санни вздохнул, немного порадовавшись за Нефис.

Но и немного завидуя ей.

Ведь в мире не было никого, кто помнил бы его собственных родителей. Единственный оставшийся образ был скрыт в его собственной памяти, становясь всё более размытым с каждым годом.

Поднявшись со стула, Санни бросил последний взгляд на Кэсси и отвернулся.

«Хорошенько отдохни, Кэсс. И… хорошая работа. Мы действительно многое узнали сегодня».

Покинув её покои, он спустился по лестнице и вышел из Башни Слоновой Кости.

Снаружи, в военном лагере Армии Меча, кипела бурная деятельность.

Война продолжалась.

На самом деле…

Теперь, когда оба Домена спустились в Божью Могилу, она должна была стать ещё более ожесточённой.

После того как армии человечества захватили две древние Цитадели Божьей Могилы, природа войны действительно изменилась.

Власть Короля Мечей теперь простиралась с востока на запад, охватывая огромные территории Ключичной и Грудинной Равнины. Прибыв к дымящимся руинам Цитадели, Анвил начал страшную битву с обитателями Пустот, в итоге очистив безопасную зону вокруг озера.

Само озеро за несколько дней обмелело и высохло, превратившись в почти непроходимое болото.

Армия Меча разбила вспомогательный лагерь над ближайшей трещиной и разместила грозный гарнизон для охраны Шлюза в Пустотах. Оттуда они начали примерное исследование путей к двум оставшимся Цитаделям — одна располагалась далеко внизу, в позвоночнике мёртвого божества, другая — на самом краю Моря Пепла, на одной из бедренных костей титанического скелета.

Ни до одной из них не было легко добраться, не говоря уже о том, чтобы покорить. Путь к позвоночнику был опасен и труднопроходим, а его тёмные воды таили в себе невыразимые ужасы. До Цитадели на юге было относительно легче добраться, особенно если учесть, что Безымянный Храм, оплот Повелителя Теней, находился на самой южной точке грудины.

Однако между землями, завоёванными Армией Меча и Безымянным Храмом, лежала территория Проклятого Тирана, Осуждения. В Пустотах обитали и другие Проклятые — даже Суверены не осмеливались легкомысленно провоцировать этих существ.

Так что завоевание Короля Мечей временно застопорилось.

По другую сторону Божьей Могилы росло влияние Армии Сонг.

Сейшан и Певица Смерти захватили Цитадель в западной части Ключичной Равнины, что позволило Домену Сонг спуститься в Божью Могилу… а заодно и лично явиться Королеве Червей.

Потрёпанные солдаты Сонг были спасены из глубин отчаяния прибытием своей Королевы. Сразу же после появления она расправилась с Великим Демоном и уничтожила толпу Кошмарных Существ, грозивших поглотить попавшие в ловушку экспедиционные силы, спасла измученных воинов и двух своих дочерей.

И Рейн, сражавшуюся на передовой вместе с Седьмым Легионом.

Теперь, когда их поддержали Ки Сонг и её Домен, ужасное давление на всю Армию Сонг резко снизилось. Их шаткое положение на западе Ключичной Равнины стало почти неприступным, а завоёванные ими территории постепенно приближались к северной границе грудины.

Разумеется, Армия Сонг также нацелилась на две оставшиеся Цитадели. У них почти не было надежды добраться до Цитадели на юге раньше сил Валора из-за огромного расстояния, но та, что находилась в позвоночнике мёртвого божества, всё ещё была в пределах их досягаемости.

На бумаге Сонг всё ещё казались проигрывающей стороной. В конце концов, они контролировали только одну Цитадель в Божьей Могиле, расположенную в западной части Ключичной Равнины.

Армия Меча же контролировала три — или две с половиной, если учитывать вялую лояльность Повелителя Теней, — их обширная сфера влияния превосходила Сонг и простиралась от восточного края ключицы мёртвого божества до южной границы грудины.

Однако, если смотреть дальше простого обозначения на карте, то силы двух армий казались более или менее равными.

Хотя Армия Сонг контролировала гораздо меньшую территорию, она обладала большим количеством Святых. Кроме того, принц Мордрет всё ещё осаждал владения своего отца с юга. Его, казалось бы, неизбежный поход на север был остановлен высокими стенами Бастиона — пока что — но никто не знал, как долго Принцесса Морган сможет сдерживать ужасающую мощь своего предательского брата.

Исход войны всё ещё оставался неопределённым, и будущее мира всё ещё висело в хрупком равновесии.

Это было хорошей новостью для Санни и Нефис, которым нужно было, чтобы Суверены ослабили друг друга.

Три лидера экспедиционных сил Армии Меча временно разошлись.

Повелитель Теней был отправлен обратно в Безымянный Храм, чтобы защищать его и готовить рейды на линии снабжения Армии Сонг, как и предполагалось до падения Дома Ночи. Летний Рыцарь остался командовать меньшим лагерем Армии Меча на Грудинной Равнине.

Нефис же была отправлена в главный лагерь, чтобы мобилизовать там свежие силы и возглавить расширение территории Домена Мечей.

Именно тогда Санни узнал один необычный факт о Доменах — то, чего он не знал раньше.

В его представлении территория Домена всегда строго диктовалась силой его правителя и расположением лояльных Цитаделей. Санни обычно представлял себе влияние Суверена сродни собственному ощущению теней — как бесформенную сферу, распространяющуюся на определённое расстояние и центрированную вокруг своего источника.

Только в случае с Верховными Доменами, поддерживаемыми Заклятием Кошмара, их источником были сами Суверены, а каждая принадлежащая им Цитадель служила мощным ретранслятором, увеличивающим сферу их влияния.

Однако реальность оказалась более тонкой.

Не только Цитадели передавали силу Суверенов, но и каждый из их подданных, осевших в Цитаделях, был вместилищем их Доменов. По крайней мере, так предположил Санни, наблюдая за передвижениями обеих армий.

Возможно, дело обстояло сложнее, но истина оставалась неизменной: чем больше территорий завоёвывали солдаты, сжигая алые джунгли и основывая укреплённые крепости на поверхности древней кости, тем дальше распространялось влияние Доменов. По сравнению с выгодой от наличия поблизости Цитадели это увеличение было незначительным, но всё же существенным.

Теперь предыдущие приказы Анвила и Ки Сонг обрели для Санни смысл.

Трудоёмкое завоевание территории между главным военным лагерем и трещиной, ведущей к Заросшему Замку, было не просто ради того, чтобы помочь армии закрепиться в Божьей Могиле и обеспечить надёжную поддержку передовым бойцам — оно также должно было помочь Домену Мечей протянуться непрерывной полосой с северо-востока до центра грудины, как только Цитадель будет завоёвана.

А теперь, когда это произошло…

Обе армии продолжали теснить алые джунгли и захватывать всё новые и новые территории.

Домен Сонг распространялся на юг, на территорию Домена Мечей. Домен Мечей распространялся на север, на территорию Домена Сонг.

Это означало, что в скором времени между двумя армиями произойдёт столкновение.

Алая зараза скоро перестанет быть их единственным врагом в Божьей Могиле.

…Однако до этого оставалось ещё несколько дней.

И Санни был полон решимости использовать эти несколько дней с пользой. В частности, он надеялся досконально изучить неожиданные преимущества, полученные им в битве с Ревел, и поднять своё мастерство плетения на новый уровень.

Хотя битва в Пустотах нанесла тяжёлый удар по Армии Меча, сам Санни получил немалую выгоду, столкнувшись с Ревел и её истинной тьмой. Лишённый большей части своих сил, он был вынужден положиться на своих Теней и открыл новую грань своего Аспекта.

Это своевременное открытие помогло Санни победить дочь Ки Сонг… но его последствия были гораздо шире, чем кратковременный триумф. Он чувствовал, что способность лично усиливать свои Тени и Воспоминания может поднять его мастерство Танца Теней и плетения на новую высоту.

На самом деле Санни подозревал, что наткнулся на один из краеугольных камней того, чем должна была быть божественная тень вроде него. Не то чтобы он был обязан следовать чьим-то замыслам — в конце концов, до сих пор ему неплохо удавалось быть самостоятельной личностью, а не верным приспешником существа, избравшего его.

Даже если его Аспект исходил непосредственно от Бога Теней, было бы глупо предполагать, что давно умершее божество лучше знало, как он будет использоваться в далёком и страшном будущем Заклятия Кошмара.

И всё же открытие было настолько многообещающим, что у Санни от нетерпения и предвкушения почти перехватило дыхание. Он чувствовал то, чего не испытывал уже давно, — чистое волнение исследователя. Даже если то, что он собирался исследовать, было глубинами его собственной силы, это всё равно была неизведанная территория.

Повелитель Теней вернулся в Безымянный Храм, а Нефис всё ещё находилась на пути к главному лагерю Армии Меча. Поэтому Мастеру Санлессу пока что было нечем заняться — запершись в подвале Чудесного Мимика, Санни посвятил себя исследованиям и экспериментам.

У него было два направления, которые он хотел исследовать.

Первое — это его недавно открытая способность усиливать свои Тени, которая позволяла ему глубоко понимать их физическую природу. Это также позволяло ему заглянуть в природу их сил и мышления, хотя и в более поверхностной степени — по крайней мере, пока.

Излишне говорить, что такой источник глубоких знаний о том, как устроены и функционируют тела его Теней, мог бы сотворить чудеса с его способностью создавать верные Теневые Оболочки, а также поднять на новый уровень сложность его контроля над Манифестацией Теней.

Санни подозревал, что путь к следующему шагу Танца Теней лежит именно в этом направлении.

Сейчас его Оболочки представляли собой грубый сплав подражания и импровизации. Например, его самой естественной Оболочкой была гигантская версия самого себя — Санни лучше всех знал собственное тело, поэтому воссоздать его было довольно легко.

Но нельзя сказать, что это было просто. Для создания этой мощной оболочки потребовалось многое: от глубоких знаний человеческой анатомии, материаловедения и основ физики до более эзотерических тем, таких как душа, эссенция и воля. Большая часть этих сложностей была чудесным образом решена с помощью Танца Теней, но процесс всё равно требовал от Санни больших сознательных усилий.

Теневая Оболочка не была идеальной копией оригинала, но была достаточно близка к нему. Например, Санни не нужно было воссоздавать сердце, кровь и пищеварительную систему, когда он превращался в Теневого Колосса, но ему нужно было создать подобие таких вещей, как структура костей, мускулатура, сухожилия и так далее.

Так Теневой Колосс мог двигаться и эффективно сражаться. Основа была перестроена, а все части, которые Санни не успел сформировать, были заменены с помощью сложного использования Управления Тенью, и вся Оболочка получила силу от его эссенции.

Конечно, создание такой сложной Оболочки требовало от него изобретательности и в использовании Манифестации Теней. Санни стал довольно искусным в проявлении теней различными способами, манипулируя не только их формой, но и физическими характеристиками.

Он мог легко управлять такими свойствами проявленных теней, как жёсткость, упругость, вязкость, плотность и так далее. Он мог сделать их шероховатыми или скользкими, твёрдыми или жидкими, плотными или пористыми… конечно, у этих манипуляций были свои пределы.

Санни мог превратить тень в жидкость, но не мог сделать её похожей на воду по всем параметрам. Он мог сделать поверхность проявленной тени скользкой, но не мог превратить её в настоящий лёд. Хотя для его целей этого было достаточно, его способность тонко управлять физическими свойствами теней была относительно грубой.

…Теперь всё должно было измениться.

Во время усиления Святой Санни ощущал структуру и состав её каменного тела с потрясающей ясностью, как будто это было его собственное тело. Даже более того, на самом деле, учитывая мистическую природу и легендарное происхождение его молчаливой Тени.

Одни лишь эти бурные мгновения дали ему понимание того, как усовершенствовать Манифестацию Теней и в перспективе создать Оболочку Каменной Святой, превосходящую по качеству и точности все созданные им ранее Оболочки. Однако на этом польза не закончилась — напротив, эта искра вдохновения была лишь закуской.

Санни также мог усилить Изверга, Кошмара и Чудесного Мимика, узнав больше о том, как устроены их тела. Чем больше у него будет примеров для сравнения, тем больше он сможет понять и сделать выводов, и тем лучше станет его мастерство.

И вот тут-то и крылся источник его волнения…

Ведь у него был Змей.

А Змей мог принимать формы тысяч существ, чьи безмолвные тени обитали в душе Санни, ожидая, когда они станут топливом для его развития.

«…Я сорвал джек-пот».

Санни обладал огромной библиотекой всевозможных существ, готовых к изучению и постижению. От Горного Короля до мерзостей Божьей Могилы — он мог учиться у них у всех.

А получив все эти знания… кто знает, чего Санни сможет достичь?

Он даже представить себе не мог.

Вернее… возможно, и мог.

Стоя в подвале Блестящего Эмпориума, Санни вдруг вздрогнул. Его глаза, полные шока и страха, слегка расширились, сверкая амбициями и жадностью.

«Танец Теней».

Конечно, он часто задавался вопросом, какой должна быть конечная форма Танца Теней. Он уже освоил четыре его шага, но три всё ещё оставались, одновременно манящие и неуловимые.

Первые четыре шага Танца Теней заключались в том, чтобы почувствовать эссенцию существа и скопировать его разум, навыки и общую форму. Четвёртый шаг позволил Санни глубже и быстрее проникать в физическую структуру существ, что давало ему возможность более совершенно копировать их, принимая ту же форму, что и они, с помощью Теневой Оболочки.

Но между формами, которые принимал Санни, и существами, которых он пытался скопировать, было очевидное различие.

Он не мог копировать их Атрибуты, Аспекты и мистические силы.

Он мог превратиться в адамантинового тролля пятиметрового роста, чтобы походить на Изверга, но не мог выдыхать струи адского пламени.

…Но что, если бы он смог?

Если он должен быть божественной тенью, то как должна выглядеть тень бога? Должна ли она повторять лишь общие очертания существа, отбрасывающего её, или же она должна повторять нечто большее?

Может быть, всё и сразу?

Переполненный этими мыслями, Санни сделал предварительный вывод о том, какой должна быть конечная форма Танца Теней. Это была способность становиться настоящей тенью существа — всего существа, включая его мистические силы и возможности, а не только копировать его форму.

Пятый шаг Танца Теней, таким образом…

Должен был включать в себя способность копировать Атрибуты существа.

По крайней мере, некоторые из них.

Теория Санни о том, что освоение оставшихся шагов Танца Теней позволит ему копировать Атрибуты и Аспекты других людей, а также нечестивые силы Кошмарных Существ, не была построена на чистых догадках.

Конечно, интуиция подсказывала ему, что он прав, но, к сожалению, сейчас, когда Санни был отрезан от судьбы, его интуиция была уже не той, что раньше.

Однако было кое-что, что подтверждало его теорию. Часть информации, которую Санни отметил уже давно, но так и не смог объяснить до сих пор.

Это объём сил, которыми, казалось, обладал Безумный Принц.

Безумный Принц, прошлое «я» Санни, был Испорченным Титаном. Он достиг Трансцендентности — или, скорее, погрузился в пучину Испорченности — в одиночку. Он также каким-то образом сформировал Ядро Титана в глубинах Гробницы Ариэля, несмотря на огромное количество фрагментов теней, которые для этого потребовались бы.

Сам Санни в настоящее время сталкивался с проблемой медленного процесса создания нового Теневого Ядра, поэтому он прекрасно знал, как проще всего поглотить огромное количество фрагментов теней.

Это убийство других теневых существ.

Поэтому у него было сильное подозрение, что Безумный Принц убил своих собственных Теней, чтобы стать Титаном. Учитывая, что ни о каких Тенях жители Великой Реки не слышали, это подозрение практически подтвердилось.

Тогда…

Как Безумный Принц смог посетить Ананке во сне и указать ей место встречи с Санни и Нефис? Если бы Кошмар был убит, то он не смог бы использовать Атрибут [Странник во Снах] чёрного коня.

Если только Безумный Принц не научился копировать этот Атрибут.

Оглядываясь назад, можно сказать, что в этом был смысл. Мерзкий безумец провёл сотни лет в Гробнице Ариэля, и хотя многие пути к развитию его силы были недоступны, один путь оставался открытым — потому что этот путь не зависел ни от чего и ни от кого, кроме самого Санни.

Он заключался в том, чтобы глубже овладеть своими силами.

Санни не знал, сколько именно лет Безумный Принц — точнее, его последняя версия — провёл на Великой Реке. Но если его мастерство в плетении выросло настолько, что он смог создать умопомрачительный Ключ Устья, то это должно было занять очень много времени.

Значит, он мог освоить и больше шагов Танца Теней.

Наверное, Ананке не зря назвала его настоящим мастером меча.

«Сумасшедший ублюдок».

Хотя Санни не очень-то хотелось идти по стопам своего прошлого безумного «я», Безумный Принц был доказательством того, что готовило будущее.

Мысли о нём вселяли в Санни надежду на потенциал Танца Теней, но в то же время напоминали о необходимости соблюдать осторожность.

«Медленно и уверенно».

Сделав глубокий вдох, он на несколько мгновений застыл в неподвижности, а затем призвал Святую, Изверга и Змея.

В течение следующих нескольких часов Санни провёл множество различных экспериментов. Он говорил себе не спешить, но его азарт и стремление были слишком сильны. В конце концов он потратил больше эссенции, чем планировал, и довёл себя до большего умственного истощения, чем было разумно.

Однако в его глазах всё ещё горел азарт, несмотря на то что первые результаты были в лучшем случае незначительными.

В первую очередь Санни подтвердил, что усиление его Теней действительно является отличным методом для улучшения сложности его Манифестации Теней. Каменная плоть Святой, стальное тело Изверга и бесчисленные формы, которые мог принимать Змей, были как практическое руководство, позволяющее сделать проявляемые тени более сложными.

Конечно, это был не мгновенный успех, а скорее постепенный прогресс. Санни придётся ещё много тренироваться, чтобы поднять Манифестацию Теней на совершенно новый уровень — на самом деле, количество практики, которую ему придётся пройти, немного пугало. Но это было неважно. Важно было лишь то, что он обнаружил надёжный и эффективный метод совершенствования.

Теперь самое сложное было позади… то есть самое сложное в этой относительно небольшой задаче.

Дальше предстояло применить этот новый навык для создания более точных версий Теневых Оболочек. Пока что Санни сосредоточился на двух новых прототипах — Оболочке, имитирующей Ониксовую Святую, и Оболочке, имитирующей Изверга. Целью было не просто скопировать их внешний вид и строение тела, а приблизить всё в этих Оболочках к оригиналам.

Так, для Оболочки Святой Санни попытался повторить камнеподобные свойства её тела. Для оболочки Изверга Санни постарался сделать проявленные тени, составляющие её, как можно более похожими на благословлённую сталь.

Это был совершенно новый для него опыт. Он и раньше свободно манипулировал свойствами своих проявленных теней, делая их то твёрдыми, как закалённая сталь, то мягкими, как пух, но никогда не пытался безупречно имитировать материал. Усиление Теней активно контролируемым воплощением, конечно, очень помогло, но всё же процесс был чрезвычайно трудным и неуловимым.

Тем не менее Санни делал успехи. Он особенно чутко улавливал свойства камнеподобного тела Святой — скорее всего потому, что был немного знаком с ними благодаря собственной Ониксовой Оболочке. Через некоторое время Санни смог создать нечто, что, возможно, и не было в точности похоже на то, чего он хотел добиться, но, по крайней мере, очень напоминало его.

Это был хороший результат для первого дня экспериментов.

Попытаться воспроизвести стальной панцирь Изверга было несколько сложнее, но у Санни был большой опыт в имитации металлов. В конце концов, одним из самых постоянных применений Манифестации Теней в его арсенале было создание оружия, которым он мог пользоваться — так что и в этой области у него был соответствующий опыт, только на более поверхностном уровне.

Учитывая, что Изверг унаследовал некоторые из его самых фундаментальных свойств, питаясь плотью Санни ещё в Антарктиде, между его возвышающимся четырехруким телом и Оболочкой Порождения Теней было определённое сходство. Поэтому Санни экспериментировал с копированием формы прожорливой Тени и модифицировал свою первую Оболочку, чтобы она хоть немного походила на него.

В процессе он также провёл несколько минут в неподвижности, наслаждаясь ощущением, что разделяет свирепую силу Верховного существа.

У Санни была небольшая надежда на то, что усиление Верховного Дьявола мгновенно откроет ему секреты Верховенства, но, к сожалению, это оказалось не так. Хотя это был действительно новый и поразительный опыт, Изверг не был Сувереном.

Такие существа, как он, отличались от людей и шли по другому пути… И хотя Изверг обладал зарождающейся волей, способной влиять на мир, он был слишком молод и неопытен, чтобы по-настоящему управлять ей. На самом деле Санни чувствовал, что его собственная воля бесконечно сильнее и властнее, чем у Тени, пусть и проигрывает ей в могуществе.

Кроме того, в самом факте существования в виде Тени было что-то такое, что отличало Изверга от Великих Кошмарных Существ, с которыми Санни сталкивался раньше, — что-то, что он не мог объяснить, но, тем не менее, ощущал как ограничение.

Санни не стал долго размышлять над этим смутным ощущением, добавив его к куче едва сформировавшихся вопросов без ответов, которые, как он надеялся, сможет изучить позже. Вместо этого он вернулся к своим текущим экспериментам.

Следующим на очереди… был Змей.

Санни повернулся к змеевидной Тени и широко улыбнулся, его глаза сверкнули так опасно, что Змей зашипел в тревоге.

Однако несколько часов спустя Санни яростно потёр виски и разочарованно вздохнул.

«Чёрт возьми. Проклятье!»

Змей был действительно неизмеримо полезен Санни в его стремлении освоить следующий шаг Танца Теней. Благодаря способности принимать форму любой тени, покоящейся в душе Санни — по крайней мере, равной или уступающей Змею по классу и рангу, — Тень могла быть использована для получения доступа к огромному хранилищу форм, которые её хозяин мог изучить в мельчайших подробностях.

Пока Санни использовал воплощение для усиления Змея, он мог ощутить полное единение с бесчисленными существами, от Дремлющих Зверей до Испорченных Ужасов.

На самом деле… если подумать, разве Способность Змея [Бесформенный] не была более или менее идентична тому, чего он пытался достичь? Он хотел научиться имитировать не только внешнюю форму существа, но также его Атрибуты и мистические силы. И именно это Змей умел делать всё это время.

Конечная цель всё время была прямо перед Санни.

Однако проблема…

Заключалась в том, что то же самое препятствие, которое мешало ему в прошлом медленно познавать сущность форм Змея с помощью Танца Теней, мешало ему сейчас по-настоящему погрузиться в состояние единения с этими существами — угроза потерять себя в бесформенности, забыть, кто он такой и что отделяет его от существ, которых он копирует.

Теперь риск был ещё более серьёзным, ведь он не просто вглядывался в сущность чуждых существ. Вместо этого он полностью сливался с ними, становясь единым целым с их звериными формами.

Санни удалось сохранить самоощущение, пока он переживал состояние единения со Святой и Извергом — возможно потому, что они изначально были рождены из его Аспекта и обитали в его душе. С усилением Змея проблем тоже не было — просто когда Змей использовал Способность [Бесформенный], Санни внезапно захлестнуло ощущение чуждости.

Санни простоял так довольно долго, затем произнёс несколько проклятий и вызвал своё воплощение обратно. Некоторое время он мрачно смотрел на Змея, затем щёлкнул языком и отвернулся.

«Я всё ещё калека…»

Изгнание из Заклятия Кошмара и потеря Истинного Имени всё ещё осложняли его жизнь, даже спустя столько лет. Санни думал, что наконец-то сумел приспособиться к своему существованию без судьбы, но теперь, когда перед ним открылась заманчивая возможность, его неполноценность снова показала свою уродливую голову.

Некоторое время он оставался неподвижным, а затем испустил очередной возмущённый вздох.

«Ну и ладно. В конце концов, я найду способ преодолеть этот барьер… в любом случае, сейчас у меня есть много других возможностей для исследования».

На самом деле, учитывая все остальные дела, погружение в бесконечный колодец знаний, заключённых в Способности [Бесформенный] его змеевидной Тени, могло оказаться для него слишком сложным… даже имея семь тел, Санни был не в состоянии досконально изучить всё.

Некоторое время он продолжал экспериментировать с созданием Оболочек Святой и Изверга, в итоге потеряв счёт времени. Санни даже решил усилить Чудесного Мимика, на короткое время превратившись в межпространственный дом…

Это был, мягко говоря, странный опыт.

Если бы Кошмар не был занят убаюкиванием Проклятого существа, Санни вызвал бы сюда и его.

…В конце концов в подвале что-то громыхнуло, и весь Блестящий Эмпориум слегка содрогнулся.

Айко, дремавшая на роскошном деревянном стуле, вздрогнула и взлетела в воздух. Вытирая с лица слюни, она ошарашенно огляделась по сторонам.

«Что, не может быть! Я не сидела на твоём драгоценном стуле!»

Заметив, что вокруг никого нет, она немного успокоилась… и только тут заметила, что дверь в подвал распахнута, открывая тёмный вход.

Из темноты раздался вкрадчивый голос, от которого у девушки по коже побежали мурашки.

«Эй, Айко… не могла бы ты спуститься на минутку?»

Миниатюрная девушка немного замешкалась, почувствовав внезапное беспокойство.

«Вообще-то, босс, мне нужно срочно уйти. Моя большая собака ужасно больна, а мою тётю сбил ЛТС… стоп, нет, наоборот…»

Тьма заговорила снова:

«Это не займёт много времени. Спускайся…»

Айко тяжело вздохнула и с покорным выражением лица скользнула в подвал.

Её босс сидел на полу с безумным выражением лица и пугающим блеском в глазах.

Она мягко приземлилась на пол и почесала затылок.

«Привет, босс. Должна тебя предупредить: если ты окончательно сорвёшься и решишь, что хочешь меня съесть или что-то в этом роде… я буду ждать огромной премии в день зарплаты!»

Санни уставился на Айко с ошарашенным выражением лица.

«…Кто хочет тебя съесть? Тск, не льсти себе!»

Он покачал головой.

«Честно говоря, иногда я даже не представляю, что творится в твоей голове… ты такая чудачка. В любом случае, не двигайся. Я быстро».

Айко просто уставилась на него в недоумении, словно не ожидала услышать от него такое обвинение.

Санни тем временем позволил своему воплощению отделиться от Изверга.

Затем он приказал ему скользнуть по полу… и обернуться вокруг Айко.

Миниатюрная девушка вскрикнула.

«А! Какого чёрта⁈»

Она подсознательно взлетела вверх, на этот раз почти до самого потолка.

Санни присвистнул.

«Итак… это тоже работает».

Айко пришла в себя, приземлилась и посмотрела на свои маленькие руки.

Несколько раз сжав их в кулаки, она моргнула.

«Что за хрень, почему я вдруг стала такой сильной?»

Санни глубоко вздохнул.

Его Аспект мог использоваться для усиления его самого, его Воспоминаний, его Эхо и его Теней. В какой-то степени он мог усиливать и неодушевлённые предметы. Но он никогда не мог усиливать других живых существ — за единственным исключением в виде Нефис, с которой он был раньше связан Теневой Связью.

Теневой Связи больше не было, и, хотя у Санни теперь не было хозяина, у него была связь с двумя другими людьми. Это были Рейн и Айко, обе носили Метку Теней.

Поэтому Санни решил проверить, сможет ли он усилить и своих последователей.

Удивительно, но это сработало.

И это было замечательно, потому что поддерживать жизнь Рейн посреди Божьей Могилы становилось всё труднее и труднее, а после серьёзного столкновения двух армий станет ещё труднее. У неё даже не было Аспекта, так что Санни был рад найти способ увеличить её силу.

Глядя на Айко — и глядя на себя через её глаза — Санни усмехнулся.

«Не волнуйся. Это просто небольшое преимущество членства в Клане Теней. По сути, я использовал одно из своих воплощений, чтобы слиться с тобой, тем самым удвоив твою силу. Не нужно смотреть на меня с восхищением…»

Миниатюрная девушка действительно смотрела на него. Однако эмоции в её глазах были очень далеки от восхищения.

«С-слиться со мной? Кто… ублюдок, у тебя хватает наглости без разрешения сливаться с ничего не подозревающими девушками! Спасибо, но нет, я не соглашалась ни на какое слияние! Отлепись от меня прямо сейчас!»

Санни пару раз моргнул, а затем отозвал своё воплощение и неловко кашлянул.

«Точно…»

Оглядываясь назад, он мог бы просто послать свою тень на усиление Айко, не управляя ею напрямую. Просто в волнении он забыл об этом.

«М-да. Как-то неловко».

Санни прочистил горло.

«Неважно. В любом случае, можешь идти… я подумаю о том, чтобы дать тебе премию. Небольшую премию, заметь!»

Айко открыла рот, желая возразить, но он сурово добавил:

«И, кстати… ты сидела на моём стуле?»

Миниатюрная девушка развернулась и поспешила наверх.

«Я пойду, босс! Мой двоюродный дядя и мой семейный кот… то есть тётя и собака… в общем, до встречи!»

Санни хмыкнул и посмотрел на своих Теней.

Через некоторое время он отозвал их, решив, что пора двигаться дальше.

«Далее — Воспоминания».

Пришло время углубиться во второе направление, которое он хотел исследовать.

Первое было связано с усилением Теней, чтобы продвинуться в мастерстве Танца Теней, а второе… второе было вдохновлено опытом слияния со Змеем в форме Оружия Души, и было связано с Воспоминаниями.

Санни надеялся продвинуться в мастерстве плетения, усиливая Воспоминания.

Санни возлагал большие надежды на следующий этап своих экспериментов. Ведь он зарабатывал на жизнь продажей Воспоминаний, а теперь был обязан выковать выдающийся меч для Нефис.

В мире было много Святых и даже несколько людей, обладающих Божественными Аспектами. Однако он был единственным живым ткачом. Были и те, кто умел зачаровывать оружие и создавать Воспоминания, но их способности были не более чем бледной имитацией его собственных.

Поэтому то, что Санни собирался сделать сейчас, волновало его даже больше, чем возможное развитие Танца Теней. Просто он немного устал, поэтому его волнение было спокойным и сосредоточенным.

Он собирался слиться со своими Воспоминаниями, что, как он надеялся, позволит ему узнать больше об их плетениях.

«Посмотрим…»

Он вызвал руны, чтобы изучить свой арсенал души.

Воспоминания: [Серебряный Колокольчик], [Необыкновенный Камень], [Бесконечный Источник], [Маска Ткача], [Теневой Фонарь], [Теневой Стул], [Седло по Завышенной Цене], [Иголка Ткача], [Туманная Мантия], [Удобный Браслет], [Жемчужина Квинтэссенции], [Определённо Не Я].

Теперь, после изгнания из Заклятия Кошмара, у него было гораздо меньше Воспоминаний. Но для начала этого было достаточно.

Воспоминания можно было разделить на три категории: те, что он создал сам, те, что изменил… и два Божественных Воспоминания, которые он получил случайно.

Санни подозревал, что из первой категории он сможет почерпнуть меньше всего, а из последней — больше… если вообще сможет постичь бесконечную изощрённость Маски Ткача и Теневого Фонаря, что было маловероятно.

В любом случае, это имело смысл. В конце концов, он знал всё, что можно было знать о плетении Воспоминаний, созданных им лично. [Теневой Стул], [Седло по Завышенной Цене] и [Иголку Ткача] трудно было назвать Воспоминаниями — это были просто предметы, которые он оснастил элементарными зачарованиями, присущими каждому Воспоминанию.

А вот [Удобный Браслет], [Жемчужина Квинтэссенции] и [Определённо Не Я] были гораздо сложнее, и каждое из них было создано уже после того, как он стал Святым. Их изучение принесло бы больше пользы… но, вероятно, не так много, как изучение Воспоминаний, изначально созданных Заклятием.

Это были [Серебряный Колокольчик], [Необыкновенный Камень] и [Бесконечный Источник]. Каждое из них сопровождало его долгое время.

А ещё была [Туманная Мантия], которая имела несколько особое происхождение. Ни Санни, ни Заклятие Кошмара не создавали её — вместо этого она была соткана колдунами, поклонявшимися Ткачу, передана Ананке и в конце концов превращена Санни в Воспоминание.

И наконец, были Теневой Фонарь и Маска Ткача. Санни не знал, как появился Теневой Фонарь — был ли он настоящей реликвией Бога Теней или просто его копией? Он получил его как Реликвию Наследия, а поскольку Аспектные Наследия, похоже, исходили от Заклятия, было бы разумно предположить, что его создало Заклятие.

Однако другой Реликвией Наследия, доставшейся Санни, был Фрагмент Царства Теней, и даже Заклятие, похоже, не знало, как с ним обращаться — вплоть до того, что не знало, как описать Фрагмент рунами и где их разместить.

Зато Санни знал происхождение Маски Ткача. Она действительно была всего лишь копией маски, которую носил лично Демон Судьбы — одной из двух, дарованных Верховным Жрецам Заклятия Кошмара в далёком прошлом.

Однако…

Она была создана рукой самого Ткача. Значит, это была настоящая реликвия, оставленная неведомым даймоном, как и само Заклятие Кошмара.

Санни несколько мгновений смотрел на руны, описывающие Маску Ткача… а затем перевёл взгляд на [Седло по Завышенной Цене].

С его губ сорвался печальный вздох.

Прогоняя внезапно нахлынувшее чувство неполноценности, Санни поднял руку и призвал Серебряный Колокольчик.

Прекрасный колокольчик соткался из искр света, его знакомый вес вызвал у него нотки горько-сладкой ностальгии.

Санни на мгновение закрыл глаза.

[Небольшое напоминание о давно потерянном доме, который когда-то давал своему владельцу уют и счастье… ]

Он тихо позвонил в колокольчик, послушал его звучный звон, а затем улыбнулся, и в его глазах появилась нотка грусти.

Когда мелодичный звук колокольчика растворился в тишине, Санни глубоко вздохнул и, управляя своим воплощением, скользнул на маленькое Воспоминание.

Его сознание тут же разделилось на два состояния бытия.

Санни был человеком, который сидел на полу и держал в руке Серебряный Колокольчик.

Но в то же время он был и колокольчиком, который держал этот человек.

Ошеломлённый странностью этого чуждого ощущения, Санни вздрогнул.

Из-за того, что рука, державшая его, задрожала, Санни покачнулся и издал красивый звон.

«Ах… это слишком странно…»

Стать единым целым с Серебряным Колокольчиком было ещё более странно, чем слиться с формой Оружия Души Змея или с Чудесным Мимиком, маскирующимся под причудливый домик… гораздо более странно. Его Тень, по мере крайней, была живым существом, принимающим форму неодушевлённых предметов. Серебряный Колокольчик… был просто Серебряным Колокольчиком.

Это была вещь, отлитая из серебра, не знающая ни мира, ни себя, ни вообще ничего — у неё не было ни чувств, ни ощущений, ни страхов, ни мыслей, ни желаний. Она просто… существовала.

Глаза Санни расширились, и выражение его лица застыло. Некоторое время он оставался неподвижным, его разум разрывался между двумя несочетаемыми и непримиримыми состояниями. Где-то далеко Повелитель Теней споткнулся, а скрытая тень задрожала в темноте палатки Рейн.

«…Так вот каково это — быть по-настоящему безумным?»

Кто ещё в состоянии считать себя маленьким колокольчиком, если не полный безумец?

Медленно, с трудом он призвал на помощь свой многочисленный опыт действия в качестве тени чуждых существ и сумел взять под контроль свой недееспособный разум. Санни выстроил стену вокруг той части своего сознания, которая стала единым целым с Серебряным Колокольчиком, отделив её от себя, и наконец выдохнул с облегчением.

«Ч-чёрт побери… вау».

Санни знал, что ему предстоит испытать нечто крайне странное, лично усилив Воспоминание, но ничто не могло подготовить его к необычности этого чуждого состояния бытия.

И всё же оно было познавательным.

Несмотря на то, что у Серебряного Колокольчика не было ни органов чувств, ни понятия о себе, ни возможности воспринимать что-либо, у него всё же было… что-то.

Тонкое осознание движения, вибрации и звука.

А под всем этим скрывалось нечто гораздо более исчерпывающее.

На материальном плане Серебряный Колокольчик мог быть неодушевлённым и простым, но за его пределами он представлял собой чудо сияющего света и текущей энергии, существовавшее в огромной пустоте беспросветной бездны. В конце концов, он был соткан из эссенции души и содержал сложные зачарования, созданные самим Заклятием Кошмара.

Даже зачарование [Звучный], добавленное к нему, было придумано не Санни, а просто скопировано из другого Воспоминания в плетение Серебряного Колокольчика.

Внутри него эссенция души текла по изящной, сложной и бесконечно изобретательной схеме, её движение и пути диктовались замысловатым гобеленом бесплотных нитей, вплетённых в природу Серебряного Колокола за пределами материального плана.

Таковы было его магическое плетение и механизм зачарований, ярко сияющие во тьме.

И, следовательно…

Это было магическое плетение и механизм зачарований Санни.

Он сделал медленный вдох, вглядываясь в даль.

Санни и раньше видел множество плетений.

Но…

Он никогда не испытывал себя в роли плетения. Он никогда не ощущал каждую деталь и нюанс своего колдовства так глубоко, ярко и проникновенно.

Его широко раскрытые глаза вдруг заблестели резким светом.

В их глубине на мгновение засияли золотые нити, а затем исчезли в беспросветной глубине.

Спустя некоторое время Санни испустил дрожащий вздох и растянулся на полу. Его разум был словно в огне, и в голове роились мириады мыслей.

Он был прав!

Использование воплощения для усиления Воспоминания действительно меняло правила игры. Слияние с Воспоминанием дало ему совершенно новый уровень понимания того, как действуют зачарования и как магическое плетение заставляет эти зачарования работать.

Одно дело — видеть гобелен из бесплотных нитей, но совсем другое — ощущать его как часть себя.

Раньше Санни мог изучать плетение и делать логические выводы о том, как функционируют его элементы и какую роль играет каждая нить в гобелене. Наблюдая за структурой и руководящими принципами бесчисленных плетений и сравнивая их друг с другом, он мог понять назначение некоторых узоров и сплетать Воспоминания, воссоздавая их. Так началась его карьера колдуна… и с тех пор он добился больших успехов.

Санни неуклонно расширял репертуар узоров, которые он мог плести. В конце концов он даже смог понять принципы, лежащие в основе структуры этих узоров, что дало ему возможность изменять и модифицировать их. В конце концов он достиг того уровня, когда мог самостоятельно плести новые узоры и, таким образом, создавать несколько оригинальных зачарований.

Однако Санни всегда оставался слеп к истинной сущности плетения. Он видел, как работают многие плетения, но никогда не понимал, почему они так работают. Иными словами, он лишь наблюдал за принципами плетения, никогда не понимая, почему они таковы.

Его колдовской опыт был чисто эмпирическим, ему не хватало теоретического понимания внутренней работы и причинности колдовства, которое он практиковал. Он был в лучшем случае алхимиком, а не химиком.

Теперь же… всё это могло измениться.

Конечно, Санни ещё не постиг сложных законов плетения. Но теперь у него был инструмент, позволяющий наблюдать их — олицетворять их — а значит, со временем он сможет постичь и изучить их.

И когда он это сделает…

С губ Санни сорвалась тихая усмешка.

Если ему удастся понять «почему», а не только «как», тогда ему не придётся полагаться на подражание при создании зачарований. Ему больше не понадобится репертуар плетений и узоров — ведь он сможет решить любую проблему, просто зная правила её решения.

Конечно, это не сделает Санни всемогущим колдуном в одно мгновение. Ведь обладать инструментами, необходимыми для решения проблемы, — не то же самое, что владеть ими. Иначе люди смогли бы решить… ну… что-то ужасно сложное в математике сразу после того, как сформулировали правила арифметики.

К своему стыду, Санни не знал о математике достаточно, чтобы придумать пример.

«Почему я вообще думаю об этом?»

Ну да… он думал об этом, потому что решил немного отдохнуть после того, как его мозг чуть не расплавился от пережитого слияния с Серебряным Колокольчиком.

Но всё равно.

Он уже достаточно отдохнул. Не так ли?

Сев, Санни энергично тряхнул головой… и вызвал Необыкновенный Камень.

«Посмотрим, какие тайны ты скрываешь!»

Санни этого не говорил. Это сказал Необыкновенный Камень.

Но в следующее мгновение Санни стал Необыкновенным Камнем.

Он тут же вздрогнул.

Где-то вдалеке Повелитель Теней, выходя из Безымянного Храма, врезался в колонну. В другом месте скрытая тень испустила недовольный вздох, заставив Рейн слегка пошевелиться во сне.

«Давайте продолжим!»

Через некоторое время Айко вернулась в подвал с подносом еды. Её босс лежал на полу в растрёпанном виде, уставившись в потолок стеклянными глазами.

Она осторожно толкнула его краем ботинка.

«Привет, босс. Эмм… ты жив?»

Санни повернул голову и посмотрел на неё, нахмурившись.

«Которого из меня ты спрашиваешь? И ещё, определи значение слова „живой“. А ещё… определи значение слова „ты“».

Он пару раз моргнул, после чего покачал головой.

«Неважно. Да, я жив. Но что ты здесь делаешь?»

Айко вздохнула и поставила поднос на пол рядом с ним.

«Вот, поешь. Я думала, ты проголодаешься».

Санни слегка наклонил голову.

«А? С чего бы мне быть голодным?»

Миниатюрная девушка пожала плечами.

«Я имею в виду… ты заперся в подвале на три дня и ни разу не выходил…»

Он несколько мгновений смотрел на неё, а затем опустил взгляд на еду.

Пахло очень аппетитно…

«Уже прошло три дня? Ничего себе. Это безумие».

Придвинув поднос поближе, Санни схватил ближайшую тарелку и отправил в рот ложку ароматного супа.

«А Нефис, случайно, не вернулась в лагерь?»

Айко с сомнением смотрела, как он ест, а потом покачала головой.

«Пока нет. Она всё ещё в пути… инспектирует истребительные форпосты или что-то в этом роде, как я слышала. Вероятно, она будет здесь через пару дней».

Санни кивнул.

«Хорошо. Дай мне знать, когда это случится… а до тех пор я просто останусь здесь, в подвале».

Затем, подумав, он вдруг пронзил её напряжённым взглядом.

«Подожди. Как продвигается наш бизнес по военной наживе?»

Миниатюрная девушка вздрогнула.

«Что⁈ Какая военная нажива? Здесь нет никакой военной наживы! Просто… совершенно доброкачественная, официально одобренная программа перераспределения Воспоминаний во славу и на благо великой Армии Меча…»

Санни махнул рукой.

«Да, да. Неважно. У тебя уже должен быть хотя бы небольшой запас Воспоминаний, верно? Ожидающих, когда их… перераспределят. Одолжи их мне на несколько дней. И ещё! Скажи Хранителям Огня, что раз уж у меня есть свободное время, я могу бесплатно модифицировать для них некоторые Воспоминания. Ведь в лагере должно быть ещё хотя бы несколько из них, верно?»

Айко моргнула.

«Я отказываюсь».

Санни на мгновение замер.

«Что? Почему?»

Она скрестила руки и сурово нахмурилась.

«Бесплатно? С чего бы? Наши услуги эксклюзивны и первоклассны, так почему мы должны предоставлять их бесплатно? Пусть мечтают дальше!»

Санни несколько мгновений смотрел на миниатюрную девушку, а затем махнул рукой.

«Ладно, неважно. Просто принеси мне Воспоминания — чем больше, тем лучше!»

Удовлетворённо улыбнувшись, Айко велела Санни наслаждаться едой и вылетела из подвала… в буквальном смысле.

Он улыбнулся.

«Хорошо…»

Будучи изгнанным из Заклятия, он не мог напрямую передавать или получать Воспоминания. Каждое из них должно было быть слегка изменено, прежде чем он мог отдать его или претендовать на собственность — если, конечно, другая сторона была согласна.

Так что Санни действительно пришлось бы приложить некоторые усилия, чтобы получить Воспоминания от Айко.

Однако это того стоило, потому что если ему это удастся…

Он сможет свободно усиливать и изучать их, мгновенно получая больше топлива для своих текущих исследований. Если отбросить в сторону бескомпромиссную жадность Айко, Санни должен был бы заплатить Хранителям Огня за бесплатный доступ к их арсеналу душ…

Но неважно.

Он с жадностью набросился на поднос с едой, ухмыляясь от уха до уха.

«Я уже неплохо продвинулся».

Ещё через день-два он, вероятно, будет готов применить свои новые знания на практике и проверить первые результаты своего недавнего прорыва.

А значит, настало время сплести несколько Воспоминаний…

Айко потребовалось бы некоторое время, чтобы подготовить новые Воспоминания для Санни. А он тем временем колебался, с трепетом вглядываясь в мерцающие руны.

К этому моменту он уже изучил те Воспоминания, которые были созданы или изменены им лично. Однако оставалось ещё два…

Маска Ткача и Теневой Фонарь. Санни немного побаивался их.

Ведь он уже видел их плетение, и оно не было похоже ни на что из того, что он когда-либо наблюдал. Даже самые мощные Воспоминания, которыми он владел в прошлом, — Ключ Устья и Корона Сумерек — казались игрушками для младенцев по сравнению с непостижимой сложностью плетений, скрывавшихся в Божественных Воспоминаниях.

Пару раз Санни чуть не покончил с собой, увидев нечто большее, чем суждено воспринять смертным, — например, бесконечный гобелен судьбы, который могла показать ему Маска Ткача.

Конечно, ему не вредило то, что он просто смотрел на плетение Божественных Воспоминаний. Но между тем, чтобы взглянуть на них и стать с ними одним целым, была огромная разница: слияние с Серебряным Колокольчиком уже было шоком, поэтому Санни не решался сделать то же самое с Маской Ткача или Теневым Фонарём.

И всё же искушение было слишком сильным.

Собравшись с духом, Санни вздохнул и вызвал Теневой Фонарь. Вскоре в его руке появился фонарь размером с ладонь. Он был сделан из чёрного материала, который на ощупь напоминал камень, но камнем не являлся. На нём были выгравированы сложные узоры, напоминающие чешую змеи. К металлическому кольцу на его вершине была прикреплена короткая цепочка, тоже чёрная.

Врата фонаря были вырезаны из чёрного глянцевого мориона¹… само собой, сквозь них не пробивался свет. Вместо этого темнота вокруг Санни вдруг стала ещё глубже, холоднее и непроницаемее.

Теневой Фонарь был красив, но непритязателен — совсем не похож на реликвию, оставленную богом. Впрочем, возможно, именно такие вещи и оставлял неуловимый Бог Теней.

Кроме того, у него было всего одно зачарование… довольно простое и одновременно связанное с такими абсолютными понятиями, как бесконечность и безграничность.

Зачарование: [Врата Тени].

Описание Зачарования: [Этот фонарь поглощает свет и может содержать, а затем и выпускать бесконечное количество теней].

Это зачарование сослужило Санни хорошую службу в прошлом. По сути, это был один из самых полезных и незаменимых инструментов в его арсенале.

Некоторое время он оставался неподвижным, изучая тёмное Воспоминание, а затем снова вздохнул и приказал своему мрачному воплощению обернуться вокруг змеевидного каменного фонаря.

В следующее мгновение…

Санни вскрикнул от ужаса и отбросил фонарь. Конечно, это ничего не дало, и он запоздало вспомнил, что нужно отделить себя от Божественного Воспоминания, позволив своей дрожащей тени унестись прочь.

Теневой Фонарь упал на пол и несколько раз перекатился, его цепочка звякнула в тишине.

«Ах… чёрт возьми…»

Санни обнаружил, что лежит на полу, сильно ударившись об него лбом. Конечно, его голова была довольно крепкой, так что он даже не ушибся… а вот Чудесный Мимик, похоже, получил некоторые повреждения. Половица треснула и медленно восстанавливалась.

Кирпичный домик не мог выражать эмоции, но Санни чувствовал, что его окружает аура негодования.

Он испустил дрожащий вздох.

«Да… я не собираюсь повторять это в ближайшее время».

Как он и ожидал, слияние с Божественным Воспоминанием не было тем, что должен был делать простой смертный вроде него. Его разум был слишком мал, мимолётен и хрупок, чтобы вместить в себя необъятность плетения Теневого Фонаря, тяжесть его зачарования и унизительные масштабы его невидимого пространства. На материальном плане Божественное Воспоминание могло показаться не больше ладони, но на самом деле… его сущность была слишком огромна, чтобы её постичь.

Санни медленно сел и издал слабый стон.

«По крайней мере, я не начал с Маски Ткача…»

Теневой Фонарь был Божественным Воспоминанием первого уровня, а Маска Ткача… являлась Божественным Воспоминанием седьмого уровня. У неё также было больше одного зачарования, сотканного собственноручно Ткачом.

Санни неожиданно поблагодарил себя за то, что немного побаивался своей маски, ведь когда-то давно он был травмирован её зачарованием [Где мой глаз?] Он использовал её несколько раз — последний раз уже в качестве Святого, чтобы проверить, действительно ли он свободен от нитей судьбы и отключён от её гобелена. Воспоминания о тех временах неизменно заставляли его содрогаться.

Конечно, слияние с Маской Ткача было бы куда милосерднее, чем наблюдение за судьбой без возможности отвести взгляд. Его разум не расплавится, не рассыплется и не разрушится под давлением… просто, став единым целым с чем-то, что намного превосходит его самого, он рисковал, что его самоощущение будет полностью заменено этим чем-то.

Санни не собирался всю оставшуюся жизнь искренне верить в то, что он на самом деле не человек, а деревянная маска.

Он уже был близок к тому, чтобы окончательно увериться в том, что является замысловатым каменным фонарём.

Покачав головой, Санни на мгновение закрыл глаза, а затем бросил мрачный взгляд на Теневой Фонарь.

«Это было близко».

Опыт слияния с Божественным Воспоминанием действительно был опасным…

Но, тем не менее, он не был полностью бесполезным.

Постепенно выражение лица Санни изменилось.

Вспомнив тот короткий миг единения с Теневым Фонарём, он внимательно проанализировал свои чувства.

Ему не удалось вникнуть в тонкости зачарования Божественного Воспоминания, но он на мгновение осознал его истинную сущность. Это впечатление, пусть и кратковременное, позволило ему гораздо глубже понять Теневой Фонарь.

И его единственное зачарование.

Внезапно глаза Санни расширились, и он в полном недоверии уставился на блестящие чёрные врата каменного фонаря.

«Нет… этого не может быть».

И всё же это было так.

Его парализовало от шока.

«Врата Тени!»

Когда-то давно, вскоре после получения Теневого Фонаря, Санни задался вопросом, как тот может вмещать буквально бесконечное количество теней. Куда на самом деле деваются тени, которые он посылает в фонарь? Он даже отправил внутрь одну из своих собственных теней, но в результате узнал совсем немного.

Он также попробовал хранить Фрагмент Царства Теней в маленьком каменном фонаре, пытаясь проверить, действительно ли его ёмкость безгранична. Фрагмент действительно можно было отправить в Теневой Фонарь — к сожалению, как бы Санни ни старался, извлечь его не удавалось.

Санни не знал, почему Фрагмент Царства Теней не возвращается из фонаря, как и все остальные тени, но именно это он обнаружил на Острове Алетейи. Это открытие разрушило его надежды на то, что он сможет свободно перемещать свой кусочек Божественного Домена, куда пожелает.

Но теперь… теперь Санни догадывался, в чём причина.

Дело было в том, что название единственного зачарования Теневого Фонаря было гораздо более буквальным, чем он думал.

Врата Тени… не Теней, а Тени.

«Бледный и слабый от дневного сияния, Тень рассмеялся и поднялся с земли…»

Так Заклятие Кошмара называло Бога Теней в описании фонаря.

Значит, Врата Тени на самом деле были Вратами Бога Теней.

Так что…

Куда приведут Врата Бога Теней?

Санни с выражением ужаса на лице смотрел на маленький каменный фонарь и его крошечную чёрную дверь.

Был только один логичный ответ.

Они вели в Царство Бога Теней.

Примечания:

1. Морион — чёрный или тёмно-бурый кварц, разновидность раух кварца.

«Это просто не заканчивается сегодня!»

Санни уставился на Теневой Фонарь с очень странным выражением лица.

Сегодня он открыл ключ к освоению следующего шага Танца Теней. Позже он нашёл способ поднять своё колдовство на новые высоты.

А теперь он обнаружил, что дверь в Царство Теней всё это время была у него в кармане!

Ну, ладно… технически эти события произошли в течение нескольких дней, о чём ему так вежливо напомнила Айко. Но всё равно.

Как его бедное сердце должно было выдержать этот шквал потрясающих откровений?

«Да кого волнует моё сердце? У меня и так есть шесть запасных…»

Встав, Санни подошёл к Теневому Фонарю и осторожно взял его в руки. Он молча изучал его, и на его лице медленно появлялась глубокая хмурая улыбка.

Он был почти уверен, что его догадка верна. В тот короткий миг, когда Санни слился с Божественным Воспоминанием, они были одним целым. В результате ему удалось лишь мельком увидеть, чем на самом деле является Теневой Фонарь и что скрывается под его поверхностью.

Конечно, он не постиг его полностью, но узнал достаточно, чтобы понять природу зачарования [Врата Тени].

Санни был почти уверен, что врата Теневого Фонаря ведут прямо в Царство Теней.

Это объяснило бы несколько вещей.

Например, почему бесконечное количество теней может войти в Теневой Фонарь, а затем вернуться. Или почему Фрагмент Царства Теней можно хранить внутри, но не извлекать.

Ведь этот Фрагмент был вырван из Царства Теней, когда какое-то ужасное существо сбежало из него. Таким образом, возвращая Фрагмент на место, Санни устранял разрыв в Царстве Теней.

И он вряд ли смог бы вытащить из фонаря весь Божественный Домен, не так ли?

Одна только мысль об этих вещах заставила Санни почувствовать недоверие.

«Царство Теней…»

Существовало шесть Божественных Царств. После того, как седьмое Божественное Царство — Царство Снов — родилось, оно медленно поглотило смертные царства, ассимилировав их в себя. Та же участь постигла и пять из шести Божественных Царств… по крайней мере, по словам Цветка Ветра.

Санни имел сильное подозрение, что Штормовое Море — это то, что осталось от Божественного Царства Бога Бури. Божья Могила, скорее всего, когда-то была Божественным Царством Бога Солнца. Хотя у него не было доказательств, он верил, что Выжженый Лес был Божественным Царством Бога Сердца. Божественное Царство Бога Зверей находилось где-то в Домене Сонг… равнина Лунной Реки могла быть одной из его частей в прошлом.

И ещё был его собственный мир, Земля, который, похоже, был бывшим Божественным Царством Бога Войны, божества-покровителя человечества.

Пять Божественных Царств были учтены, но Царство Теней всегда оставалось загадкой. Где оно находилось? Неужели его также поглотило Царство Снов? Если да, то в какой области этого кошмарного мира находились останки Царства Бога Теней?

Санни никогда не видел и не слышал о месте, напоминающем Царство Теней. Поэтому ему всегда было интересно, куда оно делось.

А теперь… он мог пойти и узнать.

Подумав об этом, Санни вздрогнул, внезапно охваченный необъяснимым чувством ужаса.

«Могу ли я? Стоит ли мне?»

На первый вопрос ответить было легко — да, определённо может.

Его тень могла войти в Теневой Фонарь ещё тогда, когда он только получил его. Теперь же, когда у Санни были теневые воплощения и он мог напрямую управлять своими тенями, он мог сделать это сам.

Фактически, он, вероятно, мог сделать это ещё до Трансценденции, используя Теневой Шаг, чтобы принять форму бесплотной тени. Просто Санни не хотел пробовать, ведь он ничего не знал о том, что находится внутри Теневого Фонаря, и не было никого, кто мог бы призвать его обратно, если бы он вошёл внутрь.

Однако теперь…

Один из его аватаров мог держать Фонарь, пока другой входил внутрь. Кроме того, он мог поддерживать по крайней мере два аватара неограниченное время. К тому же пассивное использование Теневого Шага больше не расходовало его эссенцию.

Так что такая возможность была.

Но Санни не был уверен, что ему стоит ею пользоваться.

Была одна большая причина, по которой он хотел попасть в Царство Теней, и одна огромная причина, по которой он опасался этого.

Последнюю не нужно было объяснять. Достаточно было оглядеться вокруг, чтобы понять, почему вслепую лезть в павшее Божественное Царство — плохая идея. Божья Могила, Штормовое Море и Выжженый Лес — все три места, представляющие собой одни из самых кошмарных уголков этого и без того жуткого мира, являлись определением смертоносности.

И хотя у Санни не было причин так считать, он чувствовал, что Царство Теней может оказаться самым страшным из пяти павших Божественных Царств.

Но была и ещё одна важная причина, по которой он считал себя обязанным хотя бы немного исследовать его. Всё было очень просто.

Это было его отсутствующее Ядро Титана.

Аспект Санни был особенно жесток в том, что касалось насыщения души… что, пожалуй, вполне уместно для Аспекта, происходящего от Бога Смерти. Ему всегда было сложнее собирать фрагменты, чем большинству Пробуждённых, а теперь, когда он стал Святым, эта сложность казалась ещё более острой.

Тем более что вокруг не было ни одного Теневого Существа, которое он мог бы убить — испорченного или нет.

Но разве не разумно предположить, что в руинах Царства Теней их будет предостаточно?

Санни считал, что это очень разумно.

Таким образом, попадание в Царство Теней было самым верным способом стать Титаном, который он только мог придумать.

Если Санни станет Трансцендентным Титаном…

Он не только получит ещё одно ядро, ещё одну тень и ещё один аватар…

Но и Змей тоже станет Титаном. А это позволит ему принять облик Титанов, которых убил Санни.

Падший Титан Голиаф, Зимний Зверь… возможность призвать любого из них добавила бы в арсенал Санни ещё один козырь. А они ему были крайне необходимы, учитывая, что шансы победить Суверенов в бою всё ещё казались призрачными.

С губ Санни сорвался протяжный вздох.

«Проклятье…»

У него и так было столько дел!

Он только что планировал начать создавать Воспоминания. А тут ещё эта проклятая война, необходимость узнать больше о Суверенах, пока они не столкнулись в бою… да и Нефис наконец-то должна была вернуться в лагерь, а это означало, что он наконец-то сможет снова её увидеть.

Теперь к куче дел, которые ему предстояло выполнить, добавилась задача исследовать беспросветное царство мёртвого бога.

Санни закрыл лицо ладонью и застонал.

«Какого чёрта?»

У него теперь было семь тел, так почему же он занят как никогда раньше⁈

Покачав головой, он глубоко вздохнул и уставился в потолок.

На данный момент вопрос заключался лишь в том, что ему делать в первую очередь?

Пробраться в Царство Теней или совершить прорыв в плетении?

Санни определённо знал, каким будет разумное решение.

Разумным решением было бы пока сосредоточиться на плетении, не спеша обдумать возможные опасности, связанные с проникновением в Царство Теней, и тщательно подготовиться перед входом в Фонарь.

Например, ему нужно было решить, какое из его воплощений будет исследовать Царство Теней. Пошлёт ли он туда Повелителя Теней и трёх его спутников-теней, чтобы иметь в своём распоряжении столько силы, сколько вообще возможно в сложившейся ситуации? Или же он пошлёт одно воплощение в качестве разведчика, чтобы свести ущерб к минимуму на случай, если его уничтожит непреодолимая угроза?

Кроме того, было бы лучше обдумать многие вещи, провести обширные исследования, закрепить свои недавние открытия и принять меры, прежде чем пройти через Врата Тени.

И всё же…

«А, к чёрту всё это».

Притягательность неизведанного Божественного Царства — Царства Теней — была слишком непреодолимой. И хотя Санни понимал, что мудрее было бы сохранять терпение, он не мог представить себе, что погрузится в медленный и кропотливый процесс создания Воспоминаний, не удовлетворив сначала своё любопытство и увлечённость.

Как он мог сосредоточиться на плетении замысловатых узоров из бесплотных нитей, когда в его кармане лежал портал в самое настоящее Божественное Царство? И не просто в Божественное Царство, а в царство, принадлежавшее тому самому богу, от которого произошла сила Санни.

Это было бы слишком сложно.

Конечно, он пока не собирался отправляться в настоящую экспедицию. Скорее, Санни хотел впервые взглянуть на Царство Теней и немного исследовать его, чтобы понять, что его там ждёт и от чего ему придётся защищаться.

Зная это, он сможет лучше подготовиться к экспедиции. Возможно, он даже захочет создать несколько особых Воспоминаний, которые помогут ему справиться с опасностями Царства Теней, так что это нужно было сделать до того, как он приступит к плетению.

Это нужно было сделать сейчас.

Санни повернулся, прошёл в середину подвала и протянул руку. Теневой Фонарь свободно свисал с его пальцев. По мысленной команде маленькие чёрные врата распахнулись, открывая тёмный вход.

Несколько мгновений он оставался неподвижным, погрузившись в торжественную тишину.

Затем он посмотрел вниз, на свою тень.

«…Ну, чего ты ждёшь? Чоп-чоп! Забирайся внутрь».

Мрачная тень в шоке уставилась на него, а затем указал на себя пальцем, словно спрашивая…

«Кто? Я?»

Санни поднял бровь.

«Ну разумеется. А кто же ещё? Ты что, думал, что я изгоню своё изначальное тело в Царство Теней?»

Он насмешливо хмыкнул.

«Конечно же нет. Это ведь Земля Смерти, ты же знаешь!»

Мрачная тень на несколько мгновений остолбенела, затем опустила руки… и медленно сжала кулаки, уставившись на Санни убийственным взглядом.

Санни проигнорировал её выходку и активировал Теневое Воплощение, получив прямой контроль над своей тенью.

«Ну вот и всё».

Он скользнул по ноге, по руке и направился к открытым вратам Теневого Фонаря.

«Царство Теней…»

В этот короткий миг, прежде чем войти в темноту, Санни обдумал, что он о ней знает.

По правде говоря, это было не так уж и много, и большую часть того, что он знал, он почерпнул из описания Фрагмента.

[Когда Тень создал смерть, он стал смертью. Всё, что было поглощено Тенью, умерло, и всё, что умерло, было поглощено Тенью. Смерть была абсолютным законом, и потому то, что постоянно менялось, больше не менялось. Время было абсолютным законом, и потому то, что было вечным, больше не было вечным. Пространство было абсолютным законом, и потому то, что было бесконечным, больше не было бесконечным. Владея временем, пространством и смертью, боги победили и сковали своих врагов.

Однако были и те, кто бросил вызов даже абсолютным законам. Одно из таких существ вырвалось из Царства Теней после того, как было поглощено им, и в процессе откололо от него несколько небольших фрагментов. Это один из этих фрагментов].

Это было действительно странно. Заклятие Кошмара, похоже, не делало различий между Богом Теней, его Доменом, его Царством и самой смертью. Это звучало почти так, словно Царство Теней находится… внутри Бога Теней.

Смерть и поглощение Богом Смерти использовались взаимозаменяемо. Всё, что он поглощал, умирало, а всё, что умирало, поглощалось им, оказываясь в Домене Тени… в Царстве Теней.

Итак…

«Является ли Царство Теней… морем души Бога Теней?»

Идея не казалась такой уж надуманной, но и не выглядела полностью правдоподобной — в основном потому, что Санни мало что знал о непостижимых богах.

Обладали ли боги собственными душами?

Обладали ли они физическими телами? Если да, то как они выглядели?

Все знали, что боги мертвы, но где же их трупы?

Божья Могила называлась так, потому что люди предполагали, что титанический скелет когда-то принадлежал богу, но Санни не разделял этого убеждения…

За мгновение до того, как его воплощение вошло в Фонарь, Санни внезапно вздрогнул.

Если предположить, что Царство Теней действительно было морем души Бога Теней или, по крайней мере, его божественным аналогом…

Тогда разве это не звучало пугающе похоже на его собственную лишённую света душу?

Ведь тени всех убитых Санни существ оказывались в его море души. В каком-то смысле те, кого он убил, были поглощены им.

Он вспомнил описание Теневого Фонаря.

«Всё, что ты лелеешь, всё, что ты взращиваешь, всё, что начинается с тебя, однажды станет моим, будет принято мной, поглощено мной и обретёт покой во мне. Таково милосердие Тени…»

Безмолвные тени, заключённые в безмятежной темноте души Санни, действительно были… весьма мирными.

Его глаза слегка расширились, и в голове зародилась мысль.

Но прежде, чем она успела расцвести и прорасти, его воплощение прошло сквозь Врата Тени…

И оказалось в другом месте.

Санни ахнул.

Санни обнаружил, что стоит на вершине высокого кургана, а перед ним во всех направлениях простирается пустынное пространство тёмных холмов. Здесь не было ни травы, ни деревьев, ни мха, ни цветов. Никаких признаков жизни, только неподвижность и тишина.

Это был разительный контраст с ужасными просторами Божьей Могилы, где всё поглощали раскинувшиеся алые джунгли, кишащие голодной, беспокойной, отвратительной жизнью.

Земля была покрыта мягким слоем мелкой чёрной пыли, и казалась более твёрдой, чем песчаная дюна.

Однако его поразила не пустынность пейзажа, а всё остальное, что он воспринимал.

…Здесь был свет.

Он ожидал, что Царство Теней будет землёй вечной тьмы, полностью лишённой света и покрытой пеленой теней. Однако вместо этого его тёмные просторы освещало прекрасное серебристое сияние, словно оно находилось под звёздным небом… только звёзд не было.

Взглянув вверх, Санни увидел чёрное небо. По крайней мере, он решил, что это небо, — невозможно было сказать наверняка. Не было ни звёзд, ни луны, только кажущийся бесконечным простор темноты.

Однако там были облака.

Вдалеке по тёмной равнине двигался огромный штормовой фронт. Так, во всяком случае, хотел назвать это Санни — на самом деле облака не были облаками, а буря не была бурей.

Облака были образованы не из водяного пара, а из частиц бесплотного света. Переливаясь серебристым сиянием, они двигались и кружились, словно подгоняемые призрачным ветром. Небесные потоки, словно прекрасные реки звёздного света, освещали пустынную землю, заставляя огромные древние тени, населяющие её, двигаться и танцевать.

Это было захватывающее зрелище.

Но, кроме того… даже на расстоянии Санни чувствовал ужасающую жестокость сияющей бури. Она была пугающей и леденящей душу, заставляя его ещё глубже нырнуть в объятия теней, чтобы спрятаться.

Это была буря света.

«Нет…»

Не света.

Присмотревшись, Санни слегка вздрогнул.

Эти искры серебристого света… он узнал их.

Это была эссенция души.

Буря, бушевавшая над тёмной равниной, была бурей эссенции.

Он не знал, что с этим делать.

В то время как его глаза были очарованы зрелищем прекрасной и ужасной бури души, другие чувства Санни также наполняли его разум интенсивными ощущениями.

Конечно же, это было ощущение теней.

Когда оно расходилось во все стороны, Санни чувствовал себя… как дома.

Его окружали одни только тени, все они были неописуемо древними и непостижимо глубокими. Их тёмные глубины были так велики, что он едва не потерялся в них, и так необъятны, что он едва не попятился от их масштабов. Их спокойное, дремотное безразличие заставляло его чувствовать себя умиротворённым и спокойным.

В конце концов, тени были его родной стихией.

Здесь, в Царстве Теней, Санни чувствовал, как в его душу вливается больше духовной эссенции, чем когда-либо прежде, успокаивая и насыщая её. Скорость пополнения эссенции тени стала настолько быстрой, что он мог поддерживать по крайней мере ещё одного аватара бесконечно долго, без каких-либо потерь.

«…Это хорошо».

Санни старался поддерживать баланс между расходованием и пополнением эссенции. Постоянное поддержание двух аватаров — Повелителя Теней и спутника Рейн — было тем, что он мог делать, не истощая свои резервы. Так что знание о том, что он сможет отправить ещё одно воплощение исследовать Царство Теней, не переступая черту, было приятной новостью.

«Итак, теперь… стоит ли мне осмотреться?»

Непосредственной опасности вокруг не было, но Санни пока оставался в форме бесплотной тени. Он не видел никаких строений и не ощущал никакого движения поблизости.

Но ему почему-то было не по себе.

В общем-то, это было вполне разумно — чувствовать себя не в своей тарелке. Ведь Царство Теней должно было быть землёй смерти. Если всё, что умирало, оказывалось здесь, то…

Тени Нечестивых Титанов и ужасы, не поддающиеся описанию, тоже были бы здесь, не так ли? Конечно, эти жуткие создания должны были быть уже мертвы… но существа высших рангов часто были выше таких ограничений.

Разве Бог Теней не благословил его из могилы?

Если подумать…

Могут ли тени богов и семи даймонов быть здесь?

Санни вздрогнул и осторожно сделал несколько шагов вперёд, приближаясь к гребню холма.

«Что-то… не так».

Он чувствовал себя довольно странно.

Боли и дискомфорта не было, но он определённо ощущал, что с ним происходит что-то неправильное.

Его беспокойство усиливалось.

«Что это?»

И тут он замер.

Если бы у Санни в этот момент были глаза, они бы, несомненно, сузились.

Потому что он увидел, как над его бесплотной формой медленно поднимается крошечная частичка серебристого света, танцуя на призрачном ветру. Затем появилась ещё одна, и ещё…

Почему от него исходили искры эссенции души?

В этом не было никакого смысла. Не только потому, что он не должен был произвольно терять эссенцию, но и потому, что Санни никогда не обладал эссенцией души — он был довольно уникален, обладая вместо этого эссенцией тени.

Повинуясь зловещему предчувствию, Санни вызвал руны и напряжённо посмотрел на счётчик своих фрагментов теней.

Мгновение спустя он почувствовал намёк на ужас. Его фрагменты теней… уменьшались.

Скорость была невелика, всего один или два в каждое мгновение, но это было безошибочно.

Его душа истощалась.

Нет, не совсем так. Она не истощалась — вместо этого она медленно распадалась. Это было странно и не поддавалось разумному объяснению, но он не мог отрицать этот факт. Он не подвергался духовной атаке и не получал повреждений души, он даже не чувствовал боли, но его душа медленно распадалась.

Она разрушалась и превращалась в чистую эссенцию души.

Если бы не светящиеся пылинки света, Санни ничего бы не заподозрил.

Испытывая чувство ужаса, он посмотрел вдаль, где над тёмной равниной бушевала гигантская буря души.

Буря, состоящая из неисчислимого количества искр эссенции.

Если бы у Санни сейчас были волосы, они бы встали дыбом.

«П-проклятье…»

Что, чёрт возьми, это было за место?

Следуя инстинкту, Санни принял человеческий облик и тут же проявил Ониксовую Мантию. В конце концов, тень была довольно уязвима, оставляя душу без защиты физического тела.

Наконец, поток искр эссенции, поднимающийся над ним, прервался.

Санни вздрогнул и облегчённо вздохнул.

«Это было близко…»

Однако не успел он отпраздновать своё спасение, как его ощущение теней уловило едва заметное движение на небольшом расстоянии от него.

…И затем из темноты внезапно вылетела чёрная стрела, легко пронзив его грудь.

Санни находился в самом сердце Царства Теней — в месте, где он должен был иметь абсолютное преимущество над своими врагами. И всё же до самого последнего момента он не ощущал ни малейшего движения.

Оглядываясь назад, это имело смысл.

Кто ещё может существовать в этой тёмной и смертоносной пустоши, кроме существ, похожих на него?

Он почувствовал чёрную стрелу только тогда, когда уклоняться от неё было уже поздно. Санни успел лишь слегка повернуть туловище, готовясь к удару. У него была слабая надежда, что Ониксовая Мантия защитит его тело — в конце концов, это была Трансцендентная броня, её нагрудник был создан специально для того, чтобы отражать удары, а не принимать их напрямую.

Однако его надежды оказались тщетными.

Наконечник стрелы легко пробил броню. Он пронзил кожу и мышцы, проскользнул между рёбрами и попал в сердце.

Если бы не лёгкий поворот в последний момент, его сердце было бы полностью уничтожено. Теперь же оно было просто повреждено.

Спустя долю секунды наконечник стрелы вышел из его спины и скрежетнул о внутреннюю поверхность Ониксовой Мантии. Потеряв импульс, он не смог снова пробить каменную броню.

Поглощённый болью, Санни был отброшен назад разрушительной силой удара. Он отлетел на десяток метров, упал в чёрную пыль и со страшной скоростью покатился вниз по склону холма. Мир закружился, и он почувствовал вкус железа на языке.

«Ах…»

Удар был яростным и сильным. Быть пронзённым стрелой было чертовски больно.

Хуже того, Санни понятия не имел, где находится враг… и кто этот враг. Инициатива была полностью на стороне невидимого лучника, и он был, по крайней мере, достаточно силён, чтобы без труда пробить чрезвычайно прочную Трансцендентную броню.

Ситуация складывалась для него не лучшим образом.

Конечно, Санни мог многое сделать.

Здесь, в Царстве Теней, он был неоправданно силён… более того, он чувствовал себя сильнее, чем когда-либо прежде, словно сам мир наполнял его ужасающей силой.

Вокруг него был целый океан теней, которые он мог проявить. Были и его Тени — Святая, Изверг, Змей. Он мог призвать их для защиты. Был Теневой Шаг и его способность перемещаться на большие расстояния в мгновение ока.

Даже без поддержки других воплощений и не имея возможности усиливать себя, Санни мог бы попытаться дать смертельному врагу, скрывающемуся во тьме, достойный бой.

Однако он этого не сделал.

Ведь существовало гораздо более безопасное решение.

…Стоя в подвале Блестящего Эмпориума, Санни посмотрел на открытые врата Теневого Фонаря и вызвал своё воплощение обратно.

Мгновение спустя его аватар исчез со склона тёмного холма и рухнул на пол Чудесного Мимика, издав приглушённый стон, проскользив несколько метров и столкнувшись с пустым стендом для Воспоминания.

Санни посмотрел на стенд со страдальческим выражением лица.

И потому, что он чувствовал агонию аватара, и потому, что этот проклятый стенд дорого обошёлся ему ещё в Бастионе.

Его первая пробная вылазка в Царство Теней… похоже, закончилась, вот так просто.

«Что ж. Не самое лучшее возвращение домой, на которое я мог надеяться. Хотя и не самое худшее…»

Подойдя к аватару, распростёртому на полу, Санни окинул себя мрачным взглядом.

Он тщательно обдумывал несколько коротких мгновений, проведённых в Царстве Теней.

Это было… не то, что он ожидал увидеть.

Эта тёмная земля была загадочной и прекрасной, но при этом каким-то образом способной разрушать души. Если бы не прочность его собственной души, она могла бы быть повреждена гораздо сильнее… Санни чувствовал, что без Плетения Души ущерб мог бы быть непоправимым.

Вдобавок ко всему ему в грудь вонзилась стрела. Его сердце было почти насквозь пробито.

Для большинства людей эта рана была бы смертельной… даже для Святых. Его аватар остался жив только благодаря Плетению Крови, которое помогло ему игнорировать нанесённый сердцу урон и поддерживать поток крови по венам.

Пока что.

Аватар смотрел на него снизу вверх, его лицо было бледным, а губы — красными от крови.

Санни вздохнул.

«Чего ты ждёшь, дурак? Поторопись и превратись обратно в тень».

Это не исцелит его рану, но, по крайней мере, не даст ей убить его тело.

Аватар стиснул зубы, на мгновение задержался, а затем возмущённо произнёс:

«Катись в ад, самодовольный ублюдок!»

Санни приятно улыбнулся.

Ругать себя было по-прежнему весело.

«Но мы уже в аду».

С этими словами он развеял контроль над своим воплощением и позволил аватару снова стать тенью.

Мрачная тень была немного повреждена и выглядела потрясённой, но, по крайней мере, её не рвало кровью.

Санни вздохнул и посмотрел на потолок.

«Мне нужно немного подумать, прежде чем снова отправляться в Царство Теней».

Он опустил взгляд и посмотрел на темноту, скрывающуюся за открытыми вратами Теневого Фонаря.

Его мысли вернулись к тому, что он увидел, почувствовал и пережил на другой стороне. Это было немного ошеломляюще. Однако…

У Санни возникло ощущение, что в данный момент он что-то упускает.

Что-то важное.

На его лице появилась хмурая гримаса, а на полу зашевелилась его тень.

В следующее мгновение глаза Санни расширились, и он отшатнулся назад.

Почти одновременно с этим раздался тихий шорох, и из врат Теневого Фонаря вдруг вылетела ещё одна чёрная стрела, промазав мимо его головы всего на волосок.

Она ударила в потолок наверху, пробив в нём дыру и заставив Чудесного Мимика вздрогнуть.

«Он… он может преследовать!»

Ошеломлённый и испуганный, Санни упал на спину. На мгновение он застыл в оцепенении, а затем поспешно захлопнул врата Теневого Фонаря.

Несколько мгновений прошло в напряжённой тишине, но больше ничего не случилось.

В подвале Блестящего Эмпориума царила тишина и покой.

…Однако в голове у Санни всё было иначе.

Уставившись на Теневой Фонарь с бледным лицом, он сделал резкий вдох, а затем медленно выдохнул.

«Что… что за чертовщину я чуть не притащил из этого проклятого места?»

В конце концов Санни потерял больше, чем приобрёл, впервые попав в Царство Теней.

Он получил драгоценные знания о том, что ждёт его по ту сторону Врат Тени… а также две чёрные стрелы, одна из которых была измазана в его собственной крови.

Достав вторую стрелу с потолка обеденного зала Блестящего Эмпориума, Санни с мрачным выражением лица изучил их обе.

Стрелы не были никак зачарованы. На самом деле они выглядели довольно просто, почти самодельными: древко было сделано из тёмного дерева, наконечники стрел — из обсидиана, а оперение — из вороньих перьев. Тем не менее в них не было ничего обыденного.

Просто взяв в руки две чёрные стрелы, Санни понял, что держит в руках нечто мистическое. Их окружала тихая, смертоносная аура, словно сами стрелы обладали присутствием, сродни тому, которым обладает Святой. Кроме того, каждая из них была гораздо тяжелее, чем он ожидал, что намекало на то, что материалы, использованные для их изготовления, были совсем не обычными.

Санни не знал, кто и из чего изготовил эти стрелы, но, присмотревшись к ним повнимательнее, он ничуть не удивился, что Ониксовая Мантия была пробита.

Он создал более чем достаточно Воспоминаний, чтобы понимать мистические материалы при взгляде на них. Материалы, из которых были изготовлены две чёрные стрелы… были сродни тем, что он мог бы добыть из Великого Кошмарного Существа, но в чём-то даже более пугающими.

Даже тени, отбрасываемые стрелами, были немного угрожающими.

Было в них и что-то ещё.

Выражение лица Санни стало ещё мрачнее, когда он почувствовал в чёрных стрелах что-то знакомое.

Если он не ошибался… казалось, они были пропитаны убийственным намерением неизвестного теневого преследователя, пропитаны желанием увидеть смерть добычи.

Стрелы несли в себе собственную волю.

«Что ж. Я всё ещё жив, не так ли?»

И что ещё лучше, теперь в его руках были две чрезвычайно смертоносные стрелы. У Санни было множество применений для чего-то столь ценного… кто знает, может быть, ему удастся оказать ответную услугу и однажды вонзить их в сердце этого проклятого лучника.

К сожалению, взамен он потерял нечто гораздо более ценное.

И это было не здоровье одного из его аватаров…

Поморщившись, Санни взглянул на Теневой Фонарь.

Это была его способность использовать зачарование [Врата Тени].

Конечно, он по-прежнему мог посылать тени внутрь или вызывать их обратно. Однако теперь, когда невидимый нападавший продемонстрировал поразительную способность следовать за тенями обратно через врата Теневого Фонаря, Санни опасался открывать их снова.

Кто знал, что выползет из Царства Теней в следующий раз? Лично пройдя через Врата Тени, Санни, похоже, привлёк внимание по крайней мере одного существа, обитающего там. Теперь, когда теневой лучник знал его запах, не исключено, что он будет терпеливо ждать в том месте, куда вёл Фонарь.

Санни тихо выругался и отозвал Теневой Фонарь.

Сейчас было неподходящее время для потери одного из самых полезных инструментов. Война продолжалась, и битва с Суверенами приближалась с каждым днём.

Рано или поздно ему придётся войти в Царство Теней и убить таинственного лучника.

…Но не сейчас.

Сейчас Санни нужно было собраться с мыслями и уделить внимание своим новым начинаниям.

Во-первых, его колдовство.

Он посмотрел на разрушенный стенд, вздохнул и призвал тени, чтобы убрать обломки.

Предстояло многое сделать, и нельзя было терять время.

Направляясь к складу, скрытому за бутиком Воспоминаний в подвале Блестящего Эмпориума, Санни задержался, глядя вдаль со сложным выражением лица.

Его всё ещё мучило любопытство, он хотел узнать секреты Царства Теней. Его жажда только усилилась после того, как он увидел незабываемые виды тёмной, безмолвной земли. Но он мог немного подождать, прежде чем попытаться утолить её…

Тем не менее он должен был кое-что обдумать. Он должен был подумать о смерти.

Буря души, бушевавшая вдалеке, и тот странный факт, что его собственная душа начала распадаться почти сразу после попадания в Царство Теней, были явно связаны. На самом деле Санни догадывался, чем является буря эссенции души…

Если его тень почти превратилась в вихрь эссенции, значит, и другие тени тоже должны были. А поскольку тени всех умерших живых существ должны были попадать в Царство Теней…

Он мог с уверенностью предположить, что буря души была образована бесчисленными тенями, превращёнными в эссенцию тёмными просторами Царства Теней.

Бесчисленное множество живых существ каждый день погибало в Царстве Снов и мире бодрствования. Только здесь, в Божьей Могиле, постоянный круговорот алых джунглей, вытягивающих свои усики на поверхность, рождающих легионы существ и превращающихся в пепел под напором раскалённой бездны, вероятно, отправил бы бесконечный поток теней в пустое Царство Бога Теней.

Там они медленно перемалывались в пыль, превращаясь в бурлящие реки эссенции.

Может быть, эта эссенция затем выпускалась обратно во вселенную, давая начало новой жизни…

Если так, то Санни, возможно, только что стал свидетелем внутреннего механизма существования.

Возможно, он увидел истинную работу смерти.

Чем же являлась смерть на самом деле?

Смерть… была оружием, созданным для борьбы с Пустотой и её Порчей.

Смерть была инструментом для того, чтобы положить конец тому, что раньше было бесконечным.

Но была одна особенность, о которой он раньше не задумывался. Души Кошмарных Существ были запятнаны мерзкой порчей Пустоты. И всё же, как только Кошмарное Существо погибало, осколки души, извлечённые из его тела, не несли на себе никаких следов Порчи. Ни один Пробуждённый никогда не становился испорченным в результате поглощения осколков души.

Это означало, что смерть каким-то образом очищала души Кошмарных Существ от тёмной примеси Пустоты, прекращая её существование.

Но как можно положить конец тому, что должно быть бесконечным?

Санни опустил голову и устало потёр лицо.

Неужели он думал о бесполезных вещах? Может, и так…

Но, с другой стороны, может, и нет.

Уничтожение чего-либо может положить ему конец, но если вещь неразрушима… то превращение её в нечто новое тоже было своего рода концом.

Бог Теней создал смерть, но и сам стал ею. Он поглотил всё, что умерло, и подарил мёртвым покой конца.

Был ли этот покой… процессом лишения существа всего, что делало его самим собой, перемалыванием его души в реку эссенции и выпуском этой эссенции обратно в мир, чтобы жить заново?

Если так, то эта мысль внушала ужас. Но и… немного успокаивала.

Больше всего она заставляла Санни задуматься о собственной душе и о тенях, которые он хранил в её тёмных глубинах.

Была ли его душа… слабым, крошечным семенем нового Царства Теней?

«Вот это действительно ужасающе».

Вздрогнув, Санни выбросил эти мысли из головы и решительным шагом вошёл в хранилище материалов Блестящего Эмпориума.

Следующие несколько часов Санни провёл, изучая различные мистические материалы, накопленные за долгие годы, и обдумывая, что именно он собирается создать.

Воспоминания о Царстве Теней то и дело закрадывались в его сознание, но он решительно игнорировал их и старался сосредоточиться на поставленной задаче. К сожалению, как раз в этот момент его отвлекли.

Это была Айко, которая хотела узнать, откуда взялась большая дыра в полу столовой.

Бросив на свою озадаченную помощницу нейтральный взгляд, Санни повернулся к полкам и неопределённо пожал плечами.

«Ну, знаешь. Я просто случайно нашёл Врата Смерти и решил взглянуть, что там по ту сторону. Там было довольно красиво, на самом деле… к сожалению, моя душа постепенно распадалась, и кто-то пустил стрелу мне в сердце. Так что я обиделся и ушёл».

Он вздохнул.

«Но я забыл закрыть дверь после возвращения. Как видишь… в результате мы потеряли часть пола. И целый стенд! Модный, с серебряными вставками и закалённым стеклом…»

Выражение его лица стало мрачным.

Его воплощение исцелится, как и пол в Блестящем Эмпориуме — в конце концов, он был частью Чудесного Мимика. Но тот стенд был потерян навсегда!

Айко некоторое время смотрела на него, а затем устало опустила голову.

«Ага. Понятно».

Её взгляд остановился на двух чёрных стрелах, лежавших на столике неподалёку. Она некоторое время изучала их, а затем вздрогнула.

«Ч-что это?»

Санни рассеянно посмотрел в её сторону.

«А, это? Это стрелы из Царства Смерти. Кстати, не могла бы ты почистить ту, что слева? Я её намочил… ну, знаешь. Кровью из своего сердца».

Затем он почесал затылок и с сомнением добавил:

«Вообще-то, не стоит. Не чисти её… на самом деле, вообще не трогай её. Она пропитана эссенцией смерти, и кто знает, что произойдёт, если ты дотронешься?»

Санни был Святым, а Айко — всего лишь Пробуждённой. Он до сих пор помнил ощущение от проблеска убийственного намерения Незера, застывшего в отражении Великой Реки. Поэтому лучше было держать эти стрелы подальше от неё… на всякий случай.

Миниатюрная девушка бросила на чёрные стрелы напряжённый взгляд и сделала торопливый шаг прочь.

«Ха-ха! Ты и твои шутки, босс. Ха-ха!»

Тем не менее она сделала ещё один шаг назад и даже немного воспарила.

Взглянув на Санни, Айко на мгновение замешкалась, а затем поспешно покинула склад.

Он кивнул.

«Вероятно, это хорошее решение…»

С этими словами Санни вернулся к своим мыслям.

Плетение. Он хотел создать множество Воспоминаний.

Его конечной целью был меч, который он обещал Нефис… клинок, способный сразить богов. Как в переносном, так и в буквальном смысле. Этот меч должен был сопровождать её в битве с Суверенами, но Санни смотрел дальше. Он думал о том, что произойдёт после того, как Суверены исчезнут — когда Нефис станет Священной, а затем Божественной.

Именно поэтому он хотел привязать меч к её душе и именно поэтому не мог начать ковать его прямо сейчас. Ведь меч должен был стать вершиной его нынешнего колдовского мастерства, а не инструментом для его оттачивания.

Помимо меча, Санни также хотел изготовить для себя несколько Воспоминаний. В частности, он хотел создать несколько амулетов, связанных с душой, чтобы наконец-то снова использовать свойство [Вооружение Подземного Мира] Ониксовой Брони. У него были кое-какие идеи, но он ещё не знал, какими будут эти амулеты. Он также не знал, сколько их нужно создать…

Одного было бы достаточно, но семь было бы лучше. Таким образом, каждое из его воплощений сможет использовать уникальный амулет, связанный с душой, и все они смогут использовать амулеты одновременно.

«Хватит ли у меня вообще воображения, чтобы придумать семь подходящих амулетов?»

Он по-прежнему был намерен использовать Воспоминания только для удобства или для лучшего выражения собственной силы, а чтобы не заимствовать силу из самих Воспоминаний.

В любом случае, думать о создании амулетов было ещё рано. Он ещё даже не открыл способ привязывать Воспоминания к душам, так что планировать их создание было несколько преждевременно.

Дальше по списку шла Святая. В отличие от других Теней, она тоже могла использовать Воспоминания. Правда, не любые виды Воспоминаний — только оружие и амулеты. Изящный каменный рыцарь могла либо создавать оружие из своей тьмы, либо усиливать ей уже существующее. В данный момент она делала только первое, но второе могло бы подтолкнуть её к ещё большей силе.

И, как и у Санни, её доспехи могли усиливать зачарования одного амулета.

Наконец, была Рейн. Его сестра много страдала с тех пор, как попала в Божью Могилу. Она пережила множество тяжёлых сражений, выживая вопреки всему, пока её окружали Кошмарные Существа, гораздо более могущественные, чем она сама… так было с каждым солдатом в этом забытом богом месте.

Она также убила немало мерзостей, и, поскольку Заклятие Кошмара не могло вознаградить её, Санни пришлось занять его место.

«Точно. Я должен Рейн несколько Воспоминаний».

Эти Воспоминания ему было проще всего сделать из-за её низкого ранга. Передать Рейн Воспоминания более высокого ранга было… вариантом, но не очень хорошим. И потому, что эссенция быстро истощится под действием их энергоёмких зачарований, и потому, что она не сможет эффективно ими пользоваться.

К тому же она научилась бы слишком полагаться на Воспоминания Санни, что замедлило бы её собственный рост.

Кроме того, у людей возникнет вопрос, откуда у молодой Пробуждённой, не имеющей никакой поддержки, Воспоминания огромной силы. Это не только вызвало бы подозрения в отношении Рейн, но и создало бы небольшую опасность того, что кто-то решит попытаться отобрать их у неё.

Его присутствие рядом с ней уже гарантировало её безопасность, поэтому Санни не хотел перебарщивать со снаряжением.

«Начну с создания чего-нибудь для Рейн».

Это было бы хорошим началом, а также чем-то, что позволило бы ему реализовать свои недавние открытия.

Санни было о чём подумать.

Он хотел дать Рейн максимальный шанс если не процветать, то хотя бы выстоять в войне между Сонг и Валором. Проблема заключалась в том, что в мире существовала лишь горстка людей, способных выстоять в знойном аду Божьей Могилы.

Остальные — Пробуждённые солдаты, Вознесённые офицеры, даже Трансцендентные генералы — были не в своей тарелке. Они не должны были находиться здесь, в центре пугающей Зоны Смерти, и уж точно не должны были проливать кровь друг друга в угоду двум бессердечным Суверенам.

Если даже Святые не могли гарантировать своё выживание на войне, то таким Пробуждённым, как Рейн, оставалось лишь полагаться на удачу и везение. Конечно, у Рейн был её верный спутник-тень, оберегающий её… но она не знала, как далеко готов зайти её учитель, чтобы защитить её.

Так было задумано. Санни специально выставил себя перед ней эксцентричным и ненадёжным, чтобы она не была заслонена его огромной тенью.

Тем не менее, он мог придумать несколько вещей, которые помогут Рейн в ближайшие дни и месяцы.

«Посмотрим…»

Он вспомнил о своём пребывании на Забытом Берегу и о Воспоминаниях, на которые он полагался, чтобы выжить там.

В каком-то смысле Божья Могила и Забытый Берег были похожи. Последний был суровым горнилом, в котором Мечтатели Мрачного Города превращались в непревзойдённых воинов… разумеется, те из них, кто выжил. Даже Айко, несмотря на свою внешнюю капризность и трусость, была куда более опасной и способной, чем обычный Пробуждённый.

То же самое можно сказать и о солдатах двух великих армий. Те из них, кому было суждено выжить, станут гораздо более грозными и стойкими.

Так что Санни вполне мог обратиться к собственному опыту, чтобы определить, что в данный момент больше всего нужно Рейн.

Менялся и характер войны. Раньше, на ранней стадии, опасности, с которыми сталкивалась его сестра, исходили в основном от самого Царства Снов. Алые джунгли, белая бездна над головой, полчища могущественных Кошмарных Существ, которым её оружие едва ли могло причинить вред…

Но теперь всё будет иначе. Два Домена уже обосновались на костях погибшего божества, а это означало, что очень скоро столкновения между их воинами станут гораздо более частыми. Будут и кровавые стычки, и коварные засады, и масштабные сражения под серой пеленой облаков.

Сражения с людьми сильно отличались от сражений с Кошмарными Существами, особенно если Рейн выпадет несчастье столкнуться на поле боя с Мастером или Святым.

…Убийство людей также сильно отличалось от убийства Кошмарных Существ.

Из-за этого даже сам Санни не был уверен, как он справится со следующим этапом Войны Доменов.

Нет, он даже не мог больше называть это Войной Доменов. Теперь, когда Дом Ночи был уничтожен, а правительство вынуждено было нарушить нейтралитет, в войне не осталось ни одной незадействованной стороны — весь мир был втянут в конфликт между Королём Мечей и Королевой Червей. Даже оба мира… так что это была Мировая Война.

Или Война Царств, если быть точным.

Он вздохнул.

Арсенал души Рейн, безусловно, был качественным — в конце концов, он сам выковал ей лук и подарил Саван Кукловода. Был также колчан со стрелами и маленькая теневая змея, которая могла служить ей оружием ближнего боя. Однако в коллекции инструментов и Воспоминаний не хватало количества…

В основном из-за того, что Санни немного небрежно отнёсся к своей роли суррогатной замены Заклятия Кошмара.

«Итак, в чём больше всего нуждается Рейн?»

Было несколько областей, которые нуждались в улучшении.

Первой и самой очевидной была её недостаточная способность убивать врагов более высоких рангов. Большинство Кошмарных Существ Божьей Могилы были Трансцендентными, поэтому многие Пробуждённые были физически неспособны причинить им вред.

Конечно, местные мерзости также были странными: они рождались слабее большинства существ своего ранга, а затем созревали и обретали истинную силу за считанные дни — по крайней мере, внешне. Именно так две великие армии смогли оттеснить алые джунгли, уничтожив этих Кошмарных Существ до того, как враг смог обрести свою естественную силу.

Тем не менее Рейн могла использовать оружие, способное пробить шкуру даже зрелых мерзостей хотя бы с некоторой степенью лёгкости.

Учитывая, что её оружием был лук, это означало стрелы.

Санни взглянул на две чёрные стрелы и покачал головой.

Если даже Айко не могла безопасно обращаться с ними, то уж Рейн и подавно не сможет.

Второй областью, нуждающейся в улучшении, была защита Рейн.

Саван Кукловода был хорошей бронёй, но не самой прочной. Его главные преимущества заключались в том, что он был лёгким, достаточно гибким и защищал разум. А ещё лучше было то, что он оказывал бодрящее воздействие на разум, помогая хозяину лучше справляться с умственной усталостью, что было, пожалуй, самым ценным подарком, который Санни мог преподнести Рейн на страшной войне.

Однако, передавая Саван Кукловода, он не ожидал, что она будет так часто попадать в гущу схватки. Разве она не должна была быть лучницей⁈ Почему его сестра постоянно сражалась бок о бок с этой девушкой, Тамар из Скорби?

Санни поморщился и покачал головой.

С другой стороны, он должен был стать скрытным убийцей. Жизнь никогда не шла так, как хотелось бы…

В начале войны Саван Кукловода казался достаточным. Но теперь, когда двум великим армиям предстояло столкнуться, Рейн должна была сразиться с людьми… с Пробуждёнными. Ей придётся столкнуться с бесчисленными Аспектами, а они были разнообразны и непредсказуемы.

Поэтому ей нужно было как укрепить общую защиту, так и приобрести устойчивость к разнообразным атакам, от относительно простых элементальных до более странных и изощрённых форм урона.

Наконец, была и третья область… возможно, самая важная.

Это полезность и инструменты.

Санни хорошо использовал Полуночный Осколок и Саван Кукловода на Забытом Берегу, но если бы кто-нибудь спросил, какие Воспоминания сыграли наибольшую роль в спасении его жизни… он бы ответил, что это были Бесконечный Источник и другие полезные Воспоминания, такие как Тёмное Крыло, золотая верёвка Неф или даже Проворный Шип.

На самом деле, если бы у Рейн было Тёмное Крыло в те дни, когда она работала в дорожной бригаде, она бы не оказалась почти убитой в одном из каньонов Равнины Лунной Реки. Конечно, тогда она ещё не Пробудилась, так что это был спорный вопрос.

Санни некоторое время колебался, оглядывая переполненный склад.

Затем он кивнул.

«Стрелы, защитное снаряжение, полезные Воспоминания».

У него было много работы.

В прошлом Санни сплёл множество Воспоминаний. Однако сегодня перед ним стояла совершенно новая задача — сплести нечто совершенно новое, не полагаясь на подражание.

Теоретически он был готов к этому испытанию. Во-первых, он досконально изучил бесчисленное множество плетений, так что его мысленная библиотека узоров была достаточно обширной. Во-вторых, он провёл множество часов, изучая эти узоры, пытаясь понять, как они работают.

Благодаря этим усилиям он мог изменять и модифицировать знакомые ему плетения так, как считал нужным… ну, может, и нет. Хотя Санни действительно мог добиться многого, он всё же был несколько ограничен в масштабах и объёме таких изменений.

Пока что.

И наконец, у него появилась новая способность к слиянию с Воспоминаниями, что позволило ему гораздо глубже понять связь между плетениями и создаваемыми ими зачарованиями.

Именно это последнее достижение должно было дать ему толчок, необходимый для того, чтобы освободиться от прежних ограничений.

Санни оглядел склад материалов, затем подошёл к секции, где хранились различные виды кожи, которые он сам изготавливал из шкур Кошмарных Существ на протяжении многих лет.

Выбрав не слишком ценный рулон, он на мгновение задумался. Конечно, низкая стоимость этой кожи была относительной — Санни мог позволить себе пренебречь ею, но для большинства Пробуждённых, да и для более чем нескольких Мастеров, она была бы настоящим сокровищем.

Удовлетворённо кивнув, Санни забрал рулон кожи, затем нашёл ещё несколько материалов и отправился в мастерскую. Придя туда, Санни развернул кожу, обвёл её грубым контуром и быстро разрезал. Материал был достаточно прочным, чтобы противостоять зачарованному оружию, но он без труда прорезал его, используя только ноготь.

После этого Санни принялся за работу.

Присев, он проявил четыре руки. Эти теневые руки отвечали за плетение нитей эссенции, а его первоначальная пара занималась кожей.

Как ни странно, Санни также вызвал Иголку Ткача. Сегодня ей предстояло сделать несколько обычных стежков…

Постепенно в его руках обретал форму кожаный рюкзак. Рюкзак был не очень большим, но выполненным с особой тщательностью — по сути, он вполне мог соперничать с самыми роскошными кожаными сумками, продаваемыми известными модельерами в мире бодрствования. Вот насколько хорошим стало его мастерство…

Заплатив смехотворную сумму кредитов за то, что в итоге стало [Седлом по Завышенной Цене], Санни дал торжественную клятву никогда больше не быть ограбленным вслепую и самому научиться обращаться с кожей. Название этого Воспоминания было не шуткой, а скорее выражением его глубокой, безутешной боли!

Он продолжал сосредоточиваться на работе. Когда Санни требовались дополнительные инструменты, он создавал их из теней. Когда ему требовалась нить, он использовал алмазную нить из Башни Чёрного Дерева. В конце концов, осталось только добавить застёжки, чтобы клапан рюкзака был плотно закрыт при движении.

Закончив с этим, он окинул рюкзак оценивающим взглядом.

«Чёрт… жаль, что я не могу продать тебя прямо сейчас».

Айко уже практически захватила рынок боевого снаряжения Валора в Божьей Могиле, но никто не говорил, что они не могут расшириться в сферу моды… люди хотели хорошо выглядеть даже в разгар апокалиптической войны. Взять, к примеру, Кая, который выбирал себе доспехи, исходя из того, насколько они красивы.

«Вот дурак…»

С сожалением покачав головой, Санни подошёл к массивному сундуку и поднял его крышку, открыв сияющую груду осколков души. Большая часть его состояния надёжно хранилась в Безымянном Храме, но и здесь у него было немало осколков под рукой.

Выловив из кучи несколько Вознесённых осколков, Санни вернулся к своему верстаку. Он ещё не знал, сколько якорей понадобится для его плетения, поэтому лучше было перестраховаться.

Затем он вызвал Бесконечный Источник, положил его на пол и окинул сложным взглядом.

Санни всегда подозревал, что красивая стеклянная бутылка по своей сути является пространственным хранилищем, подобным Жадному Сундуку. Однако, исследовав её недавно, он понял, что не мог быть дальше от истины.

Бесконечный Источник был… уникальным, если не сказать больше. Оглядываясь назад, можно сказать, что это было поистине выдающееся Воспоминание, намного превосходящее по своим возможностям другие зачарованные инструменты такого ранга и класса. Но Кэсси — та, кто изначально получила его от Заклятия, — сама была довольно необычной Пробуждённой.

Учитывая, что её Аспект был почти неслыханного Священного Ранга, Кошмар, из которого пришёл Бесконечный Источник, тоже должен был быть выдающимся испытанием.

Как бы то ни было, Бесконечный Источник не мог помочь Санни в том, что он пытался сделать в данный момент.

А вот Чудесный Мимик мог.

Поэтому вместо красивой стеклянной бутылки Санни усилил свою Тень.

Он хотел создать пространственное хранилище для Рейн, и для этого не было лучшего ориентира, чем Жадный Сундук, из которого родился Чудесный Мимик.

Санни закрыл глаза и вздохнул, обдумывая следующий шаг… продолжая, разумеется, плести нити теневой эссенции своими дополнительными руками.

Пространство было абсолютным законом, и нарушить его было не так-то просто. Он не был уверен, что в мире существуют Воспоминания, способные на такое, но если они и были, то наверняка Божественного ранга. Он же был далёк от того, чтобы создать нечто подобное.

К счастью, существовало множество способов манипулировать пространством, не нарушая его законов.

Изначальный Жадный Сундук делал именно это, и Чудесный Мимик унаследовал эту способность. Он содержал внутри себя независимое пространство — по сути, карманное измерение — и в то же время служил порталом между большим миром и этим пространством. Более того…

Санни откинулся назад с задумчивым выражением лица.

В каком-то смысле Жадный Сундук также был привязанным к душе Воспоминанием. Не в такой степени, как Мантия Подземного Мира, но его способность имитировать различные предметы, а также объём внутреннего пространства зависели от силы души хозяина.

В этом Санни определённо должен был разобраться. Даже если он не сможет повторить то, что Незер сделал с Мантиями, всё равно останутся способы добиться желаемого эффекта.

В любом случае, создать независимое измерение, а затем связать его с миром через Воспоминание было непростой задачей. Санни был уверен, что сможет это сделать, если ему дадут достаточно времени на исследования и эксперименты… но Рейн не нужно было что-то настолько сложное, и существовал гораздо более простой способ.

Санни мог просто захватить немного пространства внутри рюкзака, сделав его внутри гораздо больше, чем снаружи. Конечно, это создало бы несколько дополнительных проблем, которые ему пришлось бы решать.

Например, вопрос веса — такое простое Воспоминание могло бы вместить множество предметов, но и весило бы оно соответственно. Воспоминание в виде пространственного хранилища было бесполезным, если хозяин не мог его поднять. К счастью, Санни уже давно освоил зачарования, позволяющие манипулировать весом. Добавив упрощённую версию [Пера Истины], он смог бы придать рюкзаку способность уменьшать вес всех хранящихся в нём предметов.

Кроме того, существовал вопрос непрерывности. Эффи обладала собственным пространственным хранилищем задолго до Медальона Чёрного Зверя, ещё на Забытом Берегу. Однако по сравнению с Жадным Сундуком у него был один вопиющий недостаток — стоило его отозвать, и всё, что в нём находилось, оказывалось выброшенным на землю, вместо того чтобы надёжно храниться в её душе.

То же самое можно будет сказать и о кожаном рюкзаке, если только Санни не придумает контрмеры.

«Хм…»

Ему нужно было сплести ещё много теневых нитей, так что времени на раздумья было достаточно.

«Вообще-то… мне кажется, что ответ скрыт в элементарных зачарованиях, которыми обладают все Воспоминания. Самое основное из них — способность отзывать Воспоминание и вновь проявлять его из эссенции. Если я смогу как-то заставить рюкзак воспринимать всё, что хранится в нём, как ложное Воспоминание… может быть, как часть самого себя? Это стоит исследовать…»

Он мысленно прикинул в голове нужные зачарования.

Как и в случае с самим рюкзаком, который был сделан из кожи, но требовал добавления множества мелких деталей — таких как застёжки, карманы, украшения и так далее, — основное плетение также требовало множества дополнений для хорошей работы.

Было над чем подумать.

В конце концов Санни глубоко вздохнул и сосредоточился на рюкзаке, вглядываясь в его поверхность.

Он был готов… настолько, насколько это вообще возможно.

В его сознании возник предварительный дизайн плетения. В отличие от того, как он делал это раньше, скрупулёзно представляя себе каждый поворот и изгиб каждой нити эссенции, в этот раз Санни поступил иначе.

Вместо точного и чёткого образа плетение в его голове было более… абстрактным. В нём были чётко определённые участки, отвечающие за общую структуру и каркас всего гобелена. Было также несколько точно выписанных узоров, в основном мелких.

Однако были и такие сегменты, которые оставались нечёткими и расплывчатыми, скорее концепцией, чем детальным решением.

Их он собирался закончить в процессе, следуя своим знаниям, интуиции и вдохновению.

Прежде чем приступить к работе, Санни очистил свой разум, приведя его в состояние ясности — то, что он обычно делал только перед битвой, но что показалось ему странно уместным.

Затем он взял в руки Иголку Ткача и один из осколков души…

И начал плести.

Санни начал медленно, создавая основу плетения и его элементарные зачарования. В процессе он всё глубже погружался в состояние единения с Чудесным Мимиком, исследуя его связь с пространством.

Конечно, теперь Чудесный Мимик был Тенью, а не Воспоминанием. Но Санни хорошо помнил магическое плетение Жадного Сундука. Став Мимиком, он мог мысленно связать его свойства и Атрибуты с соответствующими узорами на Сундуке.

«Думаю… я понимаю…»

Вдохновившись, Санни вошёл в состояние потока и переключился на концептуальные узоры нитей эссенции, которые он вольно спланировал. Это не было абсолютной импровизацией… скорее, это была управляемая импровизация, направленная на то, чтобы придумать правильные связи между концепциями и элементами плетения, которые он подготовил заранее, формируя из них функциональный узор.

В плетении была странная, непостижимая и прекрасная логика, которую Санни не совсем понимал, но интуитивно чувствовал. Теперь она казалась ему близкой, но недосягаемой.

В конце концов, он был наследником Ткача.

Вооружившись этим интуитивным родством, глубоким колодцем теоретических знаний и состоянием единения с Чудесным Мимиком, Санни использовал все шесть своих рук для создания замысловатых узоров из нитей эссенции.

В какой-то момент его глаза расширились.

«Это… это оно!»

Словно по волшебству, хаотичный беспорядок нитей медленно складывался в гармоничный гобелен, рождая порядок. Правильные решения просто… сходились. В этот момент Санни в полной мере ощутил природу магического плетения, в котором всё было соединено и взаимосвязано.

Решение одной проблемы влекло за собой решение другой, которая подсказывала, как справиться с ещё двумя. Так рождался каскад понимания, помогавший ему справляться с дилеммами, о которых он не имел ни малейшего представления, и подталкивавший плетение к его окончательной форме.

«Это… великолепно…»

Наконец, спустя много часов, Санни испустил долгий вздох и развеял теневые руки, с удовлетворением глядя на прекрасно сделанный кожаный рюкзак.

Ему удалось добиться успеха.

Он создал пространственное хранилище — не копируя узор, созданный Заклятием, и даже не изменяя его.

Вместо этого он зачаровал рюкзак, просто достаточно хорошо зная основные правила плетения, перейдя от подражания к оригинальности.

Это было его первое полностью оригинальное Воспоминание.

Санни устало улыбнулся.

«Чёрт возьми. Неужели я теперь настоящий мастер ткачества?»

Его мастерство было, по крайней мере, на одном уровне с мастерством неизвестного колдуна, создавшего Мантию Ананке, а во многих отношениях даже превосходило его.

И оно будет только расти.

Фактически он вступал в период взрывного роста. И пределом было небо.

Что ж… возможно, здесь, в Божьей Могиле, это выражение было не самым удачным.

В любом случае…

Оставался последний шаг.

Санни с любовью уставился на кожаный рюкзак.

«И как же мне тебя назвать?»

Он рассчитывал на то, что рюкзак сослужит Рейн хорошую службу.

Санни почесал подбородок.

Какова цель пространственного хранилища?

Очевидно, оно должно хранить вещи.

Не просто хранить, конечно, а держать подальше от цепких рук других людей.

А здесь перед ним лежала, по сути, кожаная сумка.

Глаза Санни заблестели, и он поднял палец в воздух.

«А, знаю!»

Это было так очевидно.

Он удовлетворённо кивнул, будто придя к идеальному ответу.

«Я назову тебя… Сумка Утаивания!»

Прошло ещё несколько дней… Санни сбился бы со счёта, если бы не тот факт, что два его воплощения находились в этом мире — одно маршировало с Армией Сонг, другое готовилось к рейду и уничтожению её линий снабжения.

Эти дни он провёл, занимаясь плетением.

В какой-то момент Айко доставила в подвал Блестящего Эмпориума коллекцию Воспоминаний. Некоторые из них она купила и собиралась перепродать, другие достались ей от Хранителей Огня. Санни приходилось время от времени делать перерывы, чтобы дать отдых своему кипящему разуму, пополнить запасы эссенции и сплести новые теневые нити, поэтому он проводил их за изучением Воспоминаний.

С каждым Воспоминанием, с которым он сливался, его проницательность росла.

С момента битвы с Ревел прошло уже почти две недели. Чудесный Мимик уже давно залечил дыру, проделанную в полу столовой чёрной стрелой, а Нефис должна была прибыть в любой момент.

Устало вздохнув, Санни сделал шаг назад и посмотрел на Воспоминания, лежащие перед ним на верстаке.

Первым из них была [Сумка Утаивания], пространственное хранилище, которое помогло ему продвинуть своё колдовство на новый уровень.

Рядом с ним стояла фляга, которая выглядела так, будто была сделана из зелёной меди, в чёрном кожаном чехле с выгравированным на нём замысловатым изображением извивающейся змеи. На самой фляге также имелись декоративные узоры, выполненные в той же тематике.

По правде говоря, Санни изготовил её из остатков топора Охотника. Фляга тоже являлась своего рода хранилищем, хотя и отличалась от Сумки Утаивания — она могла хранить большое количество воды и очищать её. Нет нужды говорить, что это была его грубая попытка воспроизвести Бесконечный Источник.

Он назвал её [Зелёная Фляга].

…Вариант [Подделка Бесконечного Источника] рассматривался, но в итоге был отклонён.

Создание [Зелёной Фляги] не заняло у него много времени. Однако, в отличие от оригинала, её нужно было наполнять вручную — поэтому Санни послал Айко сделать именно это. В флягу действительно помещалось много воды, поэтому бедной помощнице пришлось целый день наполнять её под растерянными взглядами Хранителей Огня. Они даже прогнали её с Острова Слоновой Кости, когда уровень воды в озере начал падать…

Третье Воспоминание, которое Санни создал для Рейн, имело очень простое зачарование, но было чрезвычайно сложным в разработке. По сложности оно было, пожалуй, самым сложным из всех, заставив Санни изрядно напрячься.

Это была длинная полоска чёрного шёлка, украшенная тонкой вышивкой, которую можно было использовать как пояс или шарф. Немного подумав, Санни назвал её [В Случае Крайней Необходимости].

Воспоминание должно было служить защитой от особой опасности — испепеляющего сияния белой бездны, нависшей над Божьей Могилой. Его функция была очень проста: если дать мысленную команду, оно мгновенно сделает человека, носящего его, совершенно неподвижным.

Не имело значения, стоял ли человек на земле, падал или даже прыгал по воздуху. Как только зачарование [В Случае Крайней Необходимости] активировалось, человек застывал на месте.

Санни потратил немало времени на создание плетения этого Воспоминания — не только потому, что оно требовало гораздо большей сложности, чем можно было предположить, но и потому, что нужно было сделать его как можно более эффективным, чтобы оно не расходовало много эссенции.

В конце концов, через несколько часов неподвижности из-за истощения эссенции Рейн могла упасть, что сделало бы Воспоминание совершенно бесполезным. Поэтому Санни сильно постарался, и в итоге ему удалось сделать так, чтобы [В Случае Крайней Необходимости] потребляло меньше эссенции, чем любой Пробуждённый мог восполнить естественным путём, что сделало его зачарование в некоторой степени пассивными — до тех пор, пока им пользовался человек с весом Рейн.

Это были все полезные Воспоминания, сделанные Санни. Поскольку времени было в обрез, ему не оставалось ничего другого, как переключить своё внимание на другие области.

Рядом с аккуратно свёрнутым поясом лежали три стрелы, каждая из которых обладала уникальным зачарованием.

Это были [Тяжёлый Удар], [Окраины в Полдень] и [Не Порежься].

Все три стрелы имели чёрное древко, изготовленное из обугленной древесины Выжженного Леса. А вот оперение и наконечники стрел были разными.

У [Тяжёлого Удара] было серое оперение и наконечник стрелы, выкованный из тусклого металла. Его зачарование представляло собой значительно улучшенную версию [Бремени Мира] — одного из зачарований так некстати пропавшего [Боевого Лука Морган]. Как только стрела пронзала плоть врага, её владелец мог излить свою эссенцию, чтобы сделать её безмерно тяжёлой. Чем больше эссенции было потрачено, тем тяжелее становилась стрела.

[Тяжёлый удар] предназначался для замедления сильных врагов.

Стрела [Окраины в Полдень] также была призвана ослабить сильного врага, но гораздо более коварным способом. Её оперение было белым, а наконечник был вырезан из кости — осколка кости, который Санни подобрал здесь, в Божьей Могиле. Хотя зачарование было его собственным творением, оно было вдохновлено [Благословением Сумрака] Савана Отречённого Сумрака.

Санни создал в стреле мысленный образ — мысленную копию той сильнейшей дезориентации, которую он испытал, впервые окутав окраины ОССК своим ощущением теней. Как только стрела попадала в цель, эта ужасная какофония ощущений проецировалась в сознание жертвы, вызывая, как он надеялся, полную сенсорную перегрузку.

[Окраины в Полдень] предназначалось для того, чтобы ошеломить противника. Владелец стрелы мог продолжать тратить эссенцию, чтобы поддерживать дезориентирующий эффект.

И наконец, была [Не Порежься]. Оперение и наконечник были зелёными, причём последний был выкован из того же металла, что и [Хищный Зверь] с [Зелёной Флягой].

В отличие от двух других стрел, которые должны были ослаблять врагов, эта была предназначена для убийства. Она содержала смертельный токсин, заражавший кровь тех, кого пронзал её острый наконечник. Чем дольше владелец стрелы подпитывал зачарование эссенцией, тем сильнее отравлялся враг.

Вред, наносимый токсином, был накопительным, поэтому это было идеальное оружие для Рейн, которая чаще всего сталкивалась с врагами, намного превосходящими её по силе. Несмотря на то, что она была намного слабее, при достаточной решимости и упорстве она могла медленно убивать даже самых страшных зверей джунглей.

На самом деле Санни создал все три стрелы, думая о том, как помочь сестре справиться с Кошмарными Существами, с которыми ей не пристало сражаться, но у неё не было другого выхода.

К сожалению, стрелы имели активные зачарования, так что ей придётся тактически подходить к тому, когда и как их использовать. Тем не менее, по крайней мере, он дал ей эффективные инструменты на выбор.

И, наконец, он создал для неё защитные Воспоминания.

Одно из них выглядело совсем непритязательно — полированный кусочек вулканического стекла, висевший на кожаном шнурке. Это был мощный амулет, который мог пассивно наделять своего владельца умеренной устойчивостью к элементальным атакам или высокой степенью защиты при активном использовании.

Более того, владелец амулета мог ограничить область действия сопротивлений, тем самым ещё больше усилив их. В качестве бонуса амулет мог охладить владельца в случае жары или согреть в случае сильного холода.

Санни назвал этот амулет [Главное Блюдо¹].

…Он понятия не имел, что именно означают эти слова, но звучало причудливо и странно уместно.

Помимо амулета, Санни также создал Воспоминание, вдохновлённое кольчужной рубашкой, которую раньше носила Нефис, — это был уникальный предмет зачарованной брони, который можно было надевать как поверх, так и под другие Воспоминания такого типа.

Придуманное им Воспоминание было призвано усилить защитные свойства Савана Кукловода и было сделано из чёрной, не имеющей блеска кожи. Кроме того, подкладка из лёгкой тёмно-серой кольчуги делала весь костюм более прочным, фактически добавляя к Савану Кукловода второй, скрытый слой физической защиты.

Он назвал его [Безопасность Превыше Всего].

Это были все Воспоминания, которые Санни создал для Рейн.

Его взгляд переместился на ещё один предмет, лежащий на верстаке.

Это был браслет, очень похожий на его собственный.

Однако… Санни ещё не успел закончить его. Ему нужна была помощь Кэсси, чтобы завершить плетение этого непритязательного, но очень сложного Воспоминания.

«И всё же… на этот раз я превзошёл самого себя, если можно так выразиться».

На лице Санни появилась слабая улыбка.

Ему не терпелось вручить эти Воспоминания Рейн!

Правда, его беспокоило одно обстоятельство…

Санни нахмурился, затем вызвал руны и взглянул на список своих собственных Воспоминаний.

[Теневой Стул], [Седло по Завышенной Цене], [Иголка Ткача], [Удобный Браслет], [Жемчужина Квинтэссенции], [Определённо Не Я]…

Его взгляд переместился на Воспоминания, которые он создал за последние несколько дней.

[Сумка Утаивания], [Зелёная Фляга], [В Случае Крайней Необходимости], [Не Порежься], [Окраины в Полдень], [Безопасность Превыше Всего]…

Он закрыл глаза и тихо вздохнул.

Этого нельзя было отрицать.

«Наверное… у меня тоже поэтическая душа…»

Санни начал понимать, как они с Рейн получили свои странные имена.

Примечания:

1. Оригинал на французском и выглядит вот так: «pièce de résistance». Визуально похоже на «piece of resistance» (На английском), что можно перевести как «кусочек сопротивления».

Санни помассировал уставшие плечи и зевнул. Будучи Святым — и притом особенным — он не так уж легко уставал. Тем не менее последний марафон оказался немного утомительным. Сражение с Ревел, слияние с Тенями и Воспоминаниями, плетение без отдыха в течение недели… его разум остро нуждался в отдыхе.

Тем более что ни у Повелителя Теней, ни у учителя Рейн не было времени на отдых.

Покачав головой, Санни взял в руки [Сумку Утаивания], открыл её и убрал внутрь оставшиеся Воспоминания. После этого он покинул подвал Блестящего Эмпориума, собираясь завалиться на свою роскошную кровать на втором этаже и уснуть.

Однако перед этим он подошёл ко входу и вернул Серебряный Колокольчик на его обычное место над дверью.

«Вот. Так-то лучше».

Санни несколько мгновений смотрел на колокольчик.

«Это немного забавно».

Он выразил сожаление по поводу того, что у него раньше не было дома, что побудило Ноктиса — другого странствующего Святого — дать ему искренний и вдумчивый совет. Сам Ноктис построил Святилище и сделал его своим домом, а Санни…

У Санни был Блестящий Эмпориум.

Это действительно показывало, насколько он был патологичен, создавая дом, который буквально мог следовать за ним повсюду, куда бы он ни пошёл, чтобы никогда больше не потерять его.

Впрочем, это отлично работало. В конце концов, он до сих пор с комфортом жил в своём доме, несмотря на то что покинул Бастион и прибыл в Божью Могилу.

Санни улыбнулся.

«…Возможно, я гений».

Он ненадолго задумался о том, как будет выглядеть Чудесный Мимик однажды в далёком будущем. Будут ли они с Нефис к тому времени жить вместе? Он надеялся, что да.

Представив себе праздную жизнь с Нефис в этом уютном домике, Санни улыбнулся. Конечно, ему придётся внести некоторые изменения в интерьер. Ей определённо нужен будет собственный шкаф… более того, зная Неф, ей в первую очередь понадобится тренировочная площадка. Придётся добавить несколько комнат. Одну ванную, кабинет, библиотеку…

…Детскую?

Санни кашлянул.

Но потом его улыбка немного померкла.

«Точно».

Если у них двоих вообще будет будущее, они будут Верховными. А это означало, что Нефис станет королевой — единственной правительницей человечества, скорее всего, ответственной за все человеческие территории в Царстве Снов и за их медленно разрушающуюся родную планету.

Королева не может жить в скромном домике.

Санни вздохнул.

«Впрочем, это не проблема».

У Чудесного Мимика было ещё одно замечательное свойство — он мог менять форму. Размер и сложность формы зависели от силы души Санни, так что к тому времени, когда он станет Сувереном, его домик вполне сможет превратиться во дворец.

Санни потёр лицо.

Он думал о странных вещах.

«Пора спать».

Повернувшись, он направился к лестнице. Но не успел он дойти до неё, как прозвенел Серебряный Колокольчик, и в столовую вошла Айко со счастливой улыбкой на лице.

Заметив его, она замерла.

«Босс! Ты вышел из подвала?»

«Ей не обязательно так удивляться… я же не какой-то подвальный житель!»

Санни несколько мгновений изучал её, а затем кивнул.

«Да. Почему ты так счастлива?»

Миниатюрная девушка усмехнулась.

«О… Святая Тирис наконец-то вернулась в лагерь. А это значит, что разрывов облаков не будет, по крайней мере, какое-то время. Ба, они такие надоедливые… в прошлый раз я как раз шла в туалет, и это продолжалось четыре проклятых часа!»

Санни бросил на неё невесёлый взгляд.

«Спасибо, что поделилась. Хотя я мог бы обойтись и без последней детали».

Но тут до него наконец дошёл смысл её слов.

Святая Тирис вернулась…

Небесный Прилив путешествовала с отрядом Неф.

Это означало, что Нефис тоже вернулась…

Его глаза засияли.

«Наконец-то!»

Улыбаясь, Санни забыл об Айко, развернулся и направился к двери.

Немного подумав, он использовал Теневой Шаг, чтобы попасть на второй этаж Блестящего Эмпориума.

В конце концов, он уже две недели торчал в подвале… и выглядел соответственно.

Встреча с Нефис в таком неприглядном состоянии была просто недопустима.

«Сначала в душ…»

Санни, понятное дело, был рад возвращению Нефис… впрочем, как и вся Армия Меча.

В данный момент она была разделена на два лагеря. Большая часть солдат осталась в главном лагере, а бывшие экспедиционные силы расположились во втором лагере на груди мёртвого божества.

Теперь, когда Нефис и её отряд вернулись, распределение войск наверняка изменится — в конце концов, она не возвращалась так долго именно потому, что должна была создать солдатам более широкий и безопасный путь между двумя лагерями.

Второстепенный лагерь должен был стать остриём копья в войне против Армии Сонг, а главный лагерь — её бастионом в тылу. Так же и войска, размещённые в глубинах грудины, были самыми опытными солдатами Армии Меча, прошедшими через адскую экспедицию по покорению Цитадели Исчезающего Озера — так её назвали после того, как Нефис сожгла большую часть Цитадели во время битвы с Лунной Вуалью.

Те, кто остался в главном лагере, тоже пережили немало сражений, постепенно захватывая восточные просторы Ключичной Равнины и сражаясь с алой заразой. Однако о тяжёлом путешествии экспедиционных сил и разрушительной битве за Исчезающее Озеро они знали только по слухам.

Санни не знал, кто был ответственен за эти слухи — старейшины клана Валор, желавшие поднять боевой дух, или сама Кэсси, — но они рисовали довольно героическую картину Летнего Рыцаря, Повелителя Теней и Меняющей Звезды… особенно двух последних.

Хотя большую часть времени он провёл взаперти в подвале, он всё равно знал, что говорят о Повелителе Теней. Если бы Санни сам не был этим Святым, он бы поверил, что Повелитель Теней — весьма удивительная фигура.

Таинственный, безмерно могущественный и леденяще безжалостный. Бесстрашный воин, владеющий тьмой и смертью как оружием, ведущий за собой когорту ужасных существ, чтобы истреблять и убивать бесчисленные полчища мерзостей… и в то же время расчётливый и хитрый командир, сохранивший жизнь своим солдатам перед лицом самых страшных испытаний.

«Что ж… я действительно немного удивительный».

Иногда Санни забывал, насколько он невероятно силён — в этом его нельзя было винить, учитывая, что враги, с которыми он сталкивался, всегда развивались и достигали комически неоправданных уровней силы быстрее, чем он сам.

Но с точки зрения обычного Пробуждённого, Повелитель Теней действительно выглядел совершенно чудовищным существом, чья тёмная и страшная сила бросала вызов всякому разуму и логике.

Солдаты Армии Меча, естественно, почувствовали бы себя счастливыми от того, что он сражается на их стороне. Солдаты же Армии Сонг вскоре научились бы бояться теней.

…К счастью, никто из них не знал, что Повелитель Теней — лишь часть Санни, обладающая не более чем половиной его истинной силы.

Если бы они знали, то не смогли бы спать спокойно.

Конечно, какую бы славу ни снискал Повелитель Теней, она не могла сравниться с сияющей известностью Меняющей Звезды, последней дочери клана Бессмертного Пламени.

Это было вполне объяснимо. По своей природе одна должна была ярко сиять, а другой — оставаться скрытым и незаметным. К тому же Повелитель Тени всё ещё был чужаком, в то время как Нефис была живым идолом для большинства этих людей.

Они знали и восхищались её семьёй десятилетия назад, стали заботиться о Нефис после её невероятного подвига на Забытом Берегу, ликовали и праздновали, когда она вернулась из своего долгого и одинокого путешествия по Царству Снов, став Мастером, и научились полагаться на неё и её меч за годы, прошедшие после Цепи Кошмаров.

У Нефис была связь с человечеством, которой не хватало Санни.

Поэтому вполне естественно, что весь лагерь Армии Меча с нетерпением ждал её возвращения.

Как ни странно… Санни знал, что и в лагере Армии Сонг она была весьма популярна.

Это было немного странно, учитывая, что Меняющая Звезда была врагом воинов Сонг, но в то же время вполне ожидаемо, ведь та же связь, что существовала между ней и солдатами Армии Меча, существовала и между ней и солдатами Армии Сонг.

К тому же все в лагере Сонг знали, что Нефис была единственной из чемпионов Валора, кто протестовал против решения Короля объявить войну Домену Сонг.

Вероятно, Кэсси позаботилась о том, чтобы они это знали.

В результате солдаты Армии Сонг не испытывали особой ненависти к Нефис. Они проявляли гнев и презрение, когда говорили о других Святых Домена Мечей, и особенно о самом Короле Мечей, но не испытывали подобных чувств к Меняющей Звезде из клана Бессмертного Пламени.

Напротив, когда они говорили о ней, в их словах звучали… меланхолия и сожаление.

Особенно это касалось Рейн. Она редко упоминала Нефис и её спутников, но Санни знал, что его сестра испытывает в их отношении сложную путаницу эмоций — в конце концов, она помнила, что знала их, пусть и только потому, что Эффи недолго жила в соседнем доме.

Она помнила, как её учили Нефис и Кай, как она дружила с Эффи и несколько раз встречалась с Кэсси. Знать, что теперь они её враги и что однажды она может встретиться с ними на поле боя… было непросто.

Впрочем, так чувствовал себя каждый солдат в Божьей Могиле. Хотя война между Анвилом и Ки Сонг позиционировалась как конфликт между двумя независимыми Доменами, на самом деле в её основе лежала ожесточённая гражданская война.

Каждый знал и ценил кого-то в другой армии. Друзьям приходилось становиться невольными врагами, а в некоторых случаях даже члены семьи оказывались сражающимися на разных сторонах.

Такова была природа Пробуждённых — большинство из них не выбирали регион Царства Снов, который называли своим домом. За них это сделало Заклятие Кошмара, и лишь немногие были способны путешествовать между отдалёнными Цитаделями, не говоря уже о том, чтобы пересечь Штормовое Море, прибегнуть к услугам Святого или получить доступ к Вратам Сна, чтобы попасть в другой Домен.

Так было и с Мастером Орумом, чей клан не имел иного выбора, кроме как стать вассалом Валора, просто потому, что их Цитадель находилась на востоке. Если бы Заклятие отправило его на запад от Божьей Могилы, ему не пришлось бы становиться предателем и умирать в тёмной тюремной камере — он бы просто открыто и гордо поддерживал Ки Сонг, свою королеву.

Итак, в обеих великих армиях царила напряжённая обстановка. Теперь, когда первоначальный хаос улёгся и приближался день, когда людям придётся проливать кровь друг друга, многие чувствовали негодование и трепет по поводу всего происходящего.

Но что они могли поделать? Великие Верховные приняли решение, и маленькие людишки вроде них не могли пойти против него, даже если бы захотели.

Санни верил, что недовольство будет только нарастать по мере того, как война будет продолжаться, а раны, наносимые ею солдатам, будут увеличиваться, оставляя бесчисленные шрамы на их сердцах… в общем, он и рассчитывал на это. В конце концов, война была ужасным делом, и в ближайшие месяцы её ужасы будут становиться только более мерзкими.

Чем больше разочаровывались в правлении Суверенов доблестные воины обоих Доменов, тем охотнее они принимали цареубийственное восстание Неф.

…Судя по тому, с каким восторгом солдаты встречали её возвращение, всё шло по плану, по крайней мере пока.

Слава и уважение Повелителя Теней также помогут Нефис. Чем больше его уважали и боялись, тем более законными казались её притязания на власть — ведь сила была основой легитимности в этом жестоком мире, а способность переманить на свою сторону такого сильного человека стала бы лучшим доказательством её могущества.

Санни покинул Остров Слоновой Кости и подошёл к воротам военного лагеря, чтобы понаблюдать за тем, как отряд Неф входит в лагерь, смешиваясь с толпой. Вокруг него раздавались возбуждённые голоса…

«Они вернулись!»

«Смотрите, это она! Леди Нефис!»

«Слава богам, Хранители Огня, кажется, все живы…»

«Леди Нефис! Леди Нефис! Сюда!»

«Слава! Слава!»

Люди говорили и о Санни.

«Подождите, а где же Повелитель Теней?»

«Он не вернётся, идиот. Он вернулся в свой храм, чтобы командовать западным фронтом».

«Храм? Зачем этому парню храм? Он что, бог?»

«Конечно, нет! То есть… по крайней мере, я не думаю, что он бог?»

«Может быть…»

Санни криво улыбнулся, но затем испустил тоскливый вздох.

Словно никто из них не понимал, что произошедшее у Исчезающего Озера, хотя и имело большое значение для распространения Домена Мечей по всей территории Божьей Могилы, на самом деле было пирровой победой. Семь Святых Армии Меча погибли, что стало не только болезненной потерей для человечества, но и причиной, по которой в будущем погибнет ещё больше этих солдат.

Конечно, некоторые люди знали об этом. Кланы, к которым принадлежали погибшие Святые, были проинформированы, и новость распространилась. Никто и не пытался сохранить это в тайне, в лучшем случае пытаясь направить внимание общественности куда-нибудь в другое место.

Например, на предполагаемый триумф Меняющей Звезды и Повелителя Теней или на предполагаемое поражение Тёмной Танцовщицы Ревел и её сестёр.

Но всё это были заботы на будущее.

Пока же Санни просто хотел увидеть Нефис после слишком долгой разлуки с ней.

Вскоре его улыбка вернулась.

«Вот и ты».

Нефис шла во главе колонны усталых солдат, такая же чистая и сияющая, как и всегда. Её серебристые волосы, казалось, сияли в лучах рассеянного света, падавшего сквозь пелену облаков, а стройную фигуру красиво обрисовывала мягкая ткань белой туники.

Санни моргнул.

«Она не шутила…»

Похоже, Нефис действительно отказалась от ношения доспехов. Обычно она облачалась в костюм из блестящей стали, выглядела доблестной и рыцарственной, но сегодня доспехи сменились лёгкой туникой и кожаными сандалиями. Это было гораздо мягче, но и гораздо привлекательнее.

Впрочем, Санни не собирался жаловаться.

Хранители Огня, шедшие позади неё, выглядели измученными жарой, а вот Нефис казалась свежей и чистой, словно не провела много дней в путешествии по опасной поверхности Божьей Могилы.

Он в замешательстве наклонил голову, заметив бусинки воды в её волосах.

«Но почему она такая чистая?»

Это было загадкой.

Солдаты вокруг Санни разразились бурными возгласами, но он лишь молча наблюдал за ней.

Нефис, казалось, почувствовала его взгляд и повернула голову, чтобы посмотреть на него.

Её губы искривились в прекрасной улыбке.

Аплодисменты становились всё громче.

Вдруг кто-то схватил Санни за плечо и с неописуемым восторгом закричал ему в ухо:

«Э-эй! Ты это видел⁈ Она мне улыбнулась!»

И тут же другой голос закричал ему в другое ухо:

«О чём ты говоришь, дурак⁈ С чего бы это Леди Меняющей Звезде улыбалась тебе? Очевидно, она улыбнулась мне!»

Затем раздался третий голос:

«Нет, нет, это точно было мне!»

Солдаты разразились восторженными криками.

Санни с ухмылкой смотрел на них.

«Да. Я это видел».

Но, конечно, он знал, что все они ошибаются.

Санни оглянулся назад, в ту сторону, где Нефис входила в лагерь.

«Она улыбнулась мне».

Это было только для него.

Увидев, как прибыла Нефис, Санни спокойно вернулся на Остров Слоновой Кости. Теперь, когда Анвил отправился следить за обороной Исчезающего Озера, а Морган ушла защищать Бастион, она была единственным членом королевской семьи в главном лагере Армии Меча, поэтому должно было пройти некоторое время, прежде чем она сможет вернуться в свою Цитадель и отдохнуть.

А пока Санни мог подготовиться к встрече с ней.

Как по волшебству, его усталость словно испарилась. Вместо этого Санни чувствовал себя полным сил — если бы не редкие зевки, никто бы и не заподозрил, что он выдохся.

«Итак, что же мне делать…»

Санни очень хотелось провести романтическое время с Нефис, но, к несчастью для него, Божья Могила не изобиловала романтическими возможностями. К этому добавлялся тот факт, что он лишь смутно знал, что должны делать люди, ухаживая друг за другом.

Основы были довольно просты: совместные прогулки, просмотр фильмов или театральных постановок, ужины в изысканных заведениях. Посещение музеев, парков развлечений — что бы это ни было — и концертов. Любое занятие, которое позволило бы паре провести время вместе в комфортной обстановке и насладиться приятными впечатлениями.

Но в Божьей Могиле не было ни приятных мест для прогулок, ни театров, ни ресторанов. Ни музеев, ни парков развлечений, ни концертов. Большую часть времени Санни и Нефис проводили вместе, сражаясь с отвратительными Кошмарными Существами, и их совместные переживания, хотя и были… вроде бы приятными… но не совсем романтичными.

Он вздохнул.

«Проклятье».

Санни был очень ограничен в возможностях проявить свою привязанность. Он мог готовить для неё вкусную еду, делать ей массаж и слушать, что она говорит.

Всё это было прекрасно, но он чувствовал, что ему чего-то не хватает.

Глаза Санни внезапно расширились, и он хлопнул себя по лбу.

«Подарки! Я пропустил подарки… чёрт возьми, я идиот!»

Он должен был сделать ей Воспоминание. Почему он не подумал об этом раньше?

Теперь было уже поздно…

Удручённо покачав головой, Санни обшарил кладовую Блестящего Эмпориума, затем с помощью Теневого Шага телепортировался в Башню Слоновой Кости и занялся одним из немногих дел, которые он мог сделать, — приготовлением роскошного обеда для Нефис.

За последние две недели она наверняка устала от полевых пайков, да и во время похода к Исчезающему Озеру они питались не лучшим образом. Так что она наверняка будет рада попробовать что-нибудь вкусненькое.

Он усмехнулся, пока готовил.

«Если подумать… я и сам славлюсь своим прекрасным вкусом».

Это не было пустым хвастовством. Санни был совершенно уверен, что он действительно вкусный — иначе бесчисленные Кошмарные Существа не пытались бы полакомиться его плотью, несмотря на скромный рост и худощавое телосложение.

Если это не из-за его изысканного вкуса, то из-за чего же ещё?

Санни был так сосредоточен на готовке, что не услышал лёгких шагов за спиной. Лишь когда сзади раздался знакомый голос, он вздрогнул.

«Что тебя так развеселило?»

Санни замер, а затем медленно обернулся.

Нефис стояла у него за спиной и слабо улыбалась. Вблизи она выглядела ещё более очаровательной, чем у ворот военного лагеря, и это заставило его сердце учащённо забиться.

Сердце заколотилось и по другой причине — ведь этот вопрос не мог прийти в самое неподходящее время!

Санни сглотнул, а затем честно ответил… единственным доступным ему способом:

«Эмм… я просто подумал про себя. Что я должен быть довольно вкусным… в смысле, на вкус».

Улыбка Неф слегка расширилась, а её поразительные серые глаза заблестели в солнечном свете.

Она несколько мгновений молчала, а затем своим обычным ровным тоном сказала:

«…Позволь мне самой судить об этом».

С этими словами Нефис положила руки на плечи Санни и притянула его к себе в глубоком поцелуе.

Он обхватил руками её стройную талию, чувствуя себя вполне довольным своим ответом.

«Что я могу сказать? Наверное, это правда…»

Похоже, они собирались продолжить разговор на том же месте, где остановились, когда Анвил так бесцеремонно прервал их на берегу Исчезающего Озера.

Санни это вполне устраивало.

В конце концов они уселись за столик напротив друг друга. Нефис с удовольствием ела приготовленное Санни блюдо, смакуя его с довольной улыбкой на пленительных губах. Она вела себя спокойно, но её лицо всё ещё было немного раскрасневшимся. Её глаза блестели в солнечном свете просторной каменной комнаты.

Санни тем временем с наслаждением наблюдал за тем, как Нефис ест. Он просто тихо сидел, следя взглядом за её движениями и слабо улыбаясь. Он чувствовал себя довольным, и в его сердце царил покой…

Хотя нет. Его сердце не было спокойным — напротив, оно бешено билось, и ему казалось, что всё его тело горит. Ему потребовалась вся доступная сила воли, чтобы не шевелиться, сохранять самообладание и не дать глубокому, плотскому голоду проникнуть в глаза.

Ему очень нужен был холодный душ… очень, очень холодный душ.

Честно говоря, это было слишком жестоко. Нефис была неопытна, а потому безответственна в проявлении физической ласки… неужели она ожидала, что он просто пойдёт и остынет после того, как его так основательно подожгли её прикосновения, запах и губы? Конечно, их вкус был слаще, чем он мог описать, но Санни был мужчиной, а мужчины обычно не пресыщаются одним лишь вкусом. На самом деле в данный момент он чувствовал себя совершенно ненасытным.

Её присутствие, которое, естественно, вдохновляло и разжигало желания, ничуть не помогало ситуации.

Санни был готов сожрать её, как зверь. Но он не мог.

«Проклятие. Зачем я создал этот мягкий и галантный образ? Надо было притвориться диким и необузданным лавочником!»

С его губ сорвался тихий вздох.

«Что это за сладкая пытка?»

Тем не менее, он не торопился. Ему нравилось, как медленно разгорается их странный роман. Флирт, нежные моменты обыденной близости, волнующий прилив физической страсти… он хотел насладиться каждой секундой.

И в глубине души он уже немного не хотел делать следующий шаг.

Санни и Нефис были взрослыми людьми, и они оба знали, чего хотят. Однако… он прекрасно понимал, насколько по-разному они относятся друг к другу. Нефис, конечно, была влюблена в него. Она получала огромное удовольствие от его общества, и между ними существовало неоспоримое физическое влечение.

Возможно, она даже начала развивать эмоциональную связь, учась заботиться о нём и зависеть от него. Она, безусловно, доверяла ему.

Но в конце концов Санни всё равно оставался для Нефис чужаком. Она знала его всего несколько месяцев… и хотя некоторые из пережитых ими впечатлений были довольно интенсивными, они не могли сравниться с той связью всей жизни, которая всё ещё жила в его сердце.

Связью, которую Нефис не помнила.

Поэтому… в глубине души Санни надеялся, что она хотя бы научится больше ценить его, прежде чем их отношения перерастут в нечто более значимое и необратимое.

А пока этого не произошло, ему придётся довольствоваться тем, что есть между ними сейчас. Всё было хорошо… он ждал её много лет и мог подождать ещё немного. Эти маленькие сладкие моменты были достаточно ценны, и он не собирался торопиться.

Пока Санни размышлял об этом, Нефис с улыбкой взглянула на него и… невинно подмигнула.

По его телу пробежала дрожь.

«…Нет, я беру свои слова обратно».

Какой смысл быть медленным и осторожным? Фортуна благоволит смелым! Он ждал уже почти десять лет, так что нет никакого вреда смелым!

Если бы Нефис поманила его пальцем, он бы не колеблясь помчался через финишную черту прямо сейчас.

Мебель в покоях Нефис могла не выдержать.

Заметив, что его глаза стали на несколько тонов темнее, Нефис усмехнулась.

«Ты выглядишь очень забавно».

Несколько мгновений Санни молчал, а затем слегка охрипшим голосом спросил:

«О? Это как?»

Она положила в рот виноградину, с удовольствием съела её, а затем с улыбкой пожала плечами.

«Просто… ты такой напряжённый, но при этом не перестаёшь зевать. Это так мило… я имею в виду, такой контраст!»

Она потянулась за ещё одной виноградиной, но потом, похоже, передумала.

«Ты что, совсем не отдыхал в последнее время?»

Санни пару раз моргнул.

«Я зевал?»

Он совсем не заметил.

Внезапно ему стало неловко.

«Я не зевал… раньше… верно?»

Не просто неловко, пристыженно!

Санни кашлянул.

«О… да. Честно говоря, я не спал пару недель. Я был занят работой над своим колдовством с тех пор, как произошло сражение у Исчезающего Озера. Точно! Я создал довольно много Воспоминаний в качестве практики. Давай я покажу тебе…»

Он уже собирался призвать Сумку Утаивания, но на несколько мгновений замер.

«А… перед этим…»

С этими словами он превратил мрачную тень в аватар.

Через секунду возле стола стоял второй Санни, закутанный в одежду из теней. Нефис удивлённо посмотрела на него, и в этот момент аватар покачнулся, с гримасой схватился за грудь и упал на одно колено.

Рана, нанесённая ему чёрной стрелой, никак не хотела заживать. Обычно Святой мог довольно быстро оправиться от несмертельной раны, но эта оказалась необычайно упрямой. Хотя хуже не становилось, улучшений не было.

Что было настоящим позором, ведь с помощью дополнительного аватара Санни смог бы плести гораздо быстрее.

«Что случилось?»

Голос Неф был полон тревоги.

Санни, терпя боль, посмотрел на неё с бледным лицом и слабо улыбнулся.

«Ну… как бы это сказать… я посетил Царство Теней и был ранен стрелой в сердце?»

Её глаза расширились.

Нефис на секунду застыла на месте, а затем оттолкнула виноградину.

«И ты говоришь мне об этом только сейчас⁈»

Санни закашлялся — на этот раз оттого, что захлебнулся кровью, а не от смущения, — и одарил её извиняющейся улыбкой.

«Я просто… не хотел… причинять тебе боль…»

Санни снова ощутил нежное прикосновение Неф, и приятное тепло окутало его тело, смывая всю боль.

Облегчение было ощутимым и бодрящим, на короткое мгновение ошеломив его.

Конечно, его омрачало осознание того, что боль, от которой он освободился, как минимум равна, а скорее всего, намного уступает боли, которую Нефис терпела ради него в ответ.

Когда мягкое сияние, окутывающее её руки, померкло и погасло, она поддержала аватара и посмотрела на Мастера Санлесса, который всё ещё сидел за столом.

На мгновение выражение её лица странно потемнело, а затем стало суровым.

«…Больше никаких глупостей».

Санни в замешательстве поднял бровь.

«Что ты имеешь в виду?»

Нефис с секунду молчала, а затем глубоко вздохнула и отпустила аватара.

Похлопав его по плечу, она поднялась с пола и подошла к своему стулу.

«Вся эта ерунда насчёт избавления меня от боли».

Нефис взяла бокал, наполненный ароматным вином, глубоко отпила из него, а затем осторожно поставила на место.

«Если бы я была ранена и страдала прямо перед тобой, и у тебя была бы возможность прекратить мои страдания, ты бы не решился помочь мне из-за нескольких мимолётных мгновений агонии?»

Санни покачал головой.

«Нет. То есть… видеть, как страдает кто-то, кто мне дорог, было бы в любом случае крайне мучительно».

Нефис медленно кивнула.

«Именно. Поэтому никогда не стесняйся просить меня о помощи… если хочешь».

Некоторое время Санни молчал. Затем он отозвал аватара и озорно улыбнулся.

«…Это ваш окольный путь сказать, что я вам небезразличен, леди Нефис?»

Она насмешливо хмыкнула.

«Серьёзно… почему меня всегда окружают только такие люди?»

Нефис вздохнула и смиренно покачала головой.

«И ты, и Кэсси. У неё есть эта раздражающая привычка держать всё в себе, страдать молча и относиться ко мне как к какому-то хрупкому цветку. Я наблюдала за тем, как она на целых четыре года замкнулась в себе, никогда не признаваясь в том, что было не так…»

Глаза Санни заблестели.

Он понимал, что Кэсси могла прекрасно слышать этот разговор, но не мог устоять перед соблазном поделиться своими обидами с товарищем, ставшим жертвой коварства слепой провидицы.

«Правда? Она такая скрытная! Кто в здравом уме будет держать столько всего в себе? Да ещё и годами! К тому же важную информацию!»

Конечно, он знал, что Кэсси, скорее всего, замкнулась в себе в последние четыре года только потому, что просто не могла заставить Нефис — да и вообще кого-либо, кроме самого Санни, — вспомнить то, что она должна была сказать.

И он знал, что привычка Кэсси держать секреты при себе была вызвана травмой от того, что её видения самым ужасным образом становились самоисполняющимися пророчествами — в конце концов, Санни был лично ответственен за то, что эта травма закрепилась в её сердце.

Но всё же. Разве есть кто-то, кто мог бы упустить возможность пожаловаться на друга тому, кто понимает всё так же хорошо?

Глаза Неф заблестели от восторга.

«Точно! Она даже не сказала мне, что ты — Повелитель Теней! Как подло!»

Санни открыл было рот, чтобы согласиться, но тут же закрыл его и закашлялся.

«Ну, это… это, на самом деле, я виноват…»

Нефис посмотрела на него с потрясённым выражением лица, но не смогла долго его сохранять и рассмеялась.

«О, я знаю».

Затем она опустила голову и бросила на него любопытный взгляд.

Казалось, она хотела что-то спросить, но в итоге не спросила.

Только тогда Санни понял, что проговорился больше, чем хотел. Из его слов следовало, что он знает Кэсси уже очень и очень давно.

Нефис, должно быть, заметила это, но решила промолчать.

К этому времени она уже должна была догадаться, что между ней и Санни существует странная связь. Но, возможно, из-за их разговора в Бастионе, она никогда не настаивала на том, чтобы он поделился правдой.

Санни был благодарен ей за это, потому что знал, что не сможет ответить.

…Но в то же время ему было больно, потому что он так хотел, чтобы она задала этот вопрос.

Это было странно.

Нефис некоторое время изучала его лицо, а затем откинулась назад и вздохнула.

Затем она приподняла бровь.

«Так… что это было за посещение Царства Теней и стрела, попавшая в сердце?»

Её глаза сузились.

«…Кто посмел?»

Санни потратил некоторое время, рассказывая Нефис о прорыве, который он совершил во время битвы с Ревел, о последующих экспериментах, которые он проводил, и о своём коротком визите в Царство Теней.

Разговор занял больше времени, чем он ожидал, потому что ему приходилось быть очень осторожным со словами. Некоторыми вещами он мог делиться свободно. О некоторых пришлось говорить очень туманно, чтобы Нефис не забыла всё, что он сказал.

Однако в конце концов она поняла большую часть того, что произошло.

Затем Санни продолжил хвастаться Воспоминаниями, которые он создал.

«…А это [Зелёная Фляга]. По своей сути это пространственное хранилище — но не простое! Конечно, в первую очередь мне нужно было управлять его весом, как и в случае с Сумкой Утаивания. Но это ещё не всё. Я также смог сплести зачарование, позволяющие ему очищать воду — оно даже может опреснять её, хотя и медленно. Но тут возникла проблема — как отделить очищенную воду от загрязнённой, а также от побочных продуктов очистки, включая соль…»

Заметив, что Нефис смотрит на него с забавной улыбкой, Санни остановился.

«…Что?»

Она слегка покачала головой.

«Ничего, Санни. Я просто вижу ещё одно из твоих многочисленных лиц. Думаю, я никогда раньше не видела, чтобы ты был так увлечён чем-либо».

Взгляд Санни скользнул к её губам. Он задержался на мгновение.

«Уверен, было что-то, чем я был увлечён больше».

Нефис рассмеялась.

«О, да… я совершенно отчётливо почувствовала твою увлечённость…»

Санни пару раз моргнул.

«Что это значит?»

Затем он покачал головой.

«Ну, ты не ошиблась. В конце концов, мы с тобой разные».

Нефис слегка наклонила голову.

«Разные? В чём?»

Санни несколько мгновений колебался, глядя на зачарованную флягу в своей руке. Затем он слабо улыбнулся ей.

«Ты родилась в семье воинов. От отца ты унаследовала мастерство фехтования, и владение мечом — твоя страсть и призвание. Я же… взял в руки меч лишь по необходимости. Я действительно стал неплохо им владеть. Но если бы меня оставили в покое, я бы предпочёл заниматься чем-нибудь другим. Например, управлять магазином Воспоминаний, писать научные статьи или владеть небольшим рестораном».

Нефис, похоже, была удивлена его словами.

«Правда?»

И снова показалось, что она хочет спросить что-то ещё. Но она сдержалась, чувствуя, что он не ответит.

Санни постарался не обращать внимания на неловкую паузу и кивнул.

«Конечно. Я не очень храбрый и добродетельный человек по своей природе. Если уж на то пошло, моя истинная натура на пятьдесят процентов состоит из жадности и на пятьдесят процентов из гедонизма. О, и ещё немного из злобы».

Неф мягко улыбнулась.

«Похоже, ты более замечательный, чем я думала, Мастер Санлесс. Ведь для того, чтобы стать тем, кем ты являешься сейчас, и при этом идти против своей природы, требуется гораздо больше усилий».

Она вздохнула.

«Это даже заставляет меня чувствовать неуверенность в собственном мастерстве фехтования. Ведь, как ты сказал, это не только моё призвание, но и моё наследство».

Услышав это, Санни на мгновение замер.

«Точно».

Её наследство…

Он хотел провести больше времени с Нефис, но было кое-что более важное, чем их воссоединение.

Санни немного поколебался, а затем отозвал [Зелёную Флягу] и неуверенно произнёс:

«Насчёт этого… думаю, тебе стоит поскорее поговорить с Кэсси. Мы обнаружили кое-что важное. А также нечто, что может быть очень ценным для тебя, и только для тебя».

Нефис только вернулась в лагерь, поэтому ещё не знала о воспоминаниях Мастера Орума. Санни эгоистично хотел остаться в её компании ещё на некоторое время, но ей было важно встретиться с Кэсси.

Не только из-за знаний о Суверенах, которые содержали в воспоминаниях Орума, но и потому, что они были свидетельством жизни её родителей.

Сломанный Меч, Улыбка Небес…

Эти двое, бывшие когда-то сияющими звёздами человечества, давно ушли из жизни. И они мало что оставили своей дочери, которая в одиночку несла груз их наследия.

Когда Санни заговорил, Нефис слегка кивнула и встала. Положив руку ему на плечо, она улыбнулась.

«Хорошо. Подожди немного, я скоро вернусь».

С этими словами она ушла. Покои Кэсси находились всего на один этаж ниже её собственных, так что далеко идти не пришлось… однако Санни знал, что возвращение займёт у неё довольно много времени.

Оставшись в одиночестве, он тихо вздохнул.

Внезапно вернулась усталость, о которой он забыл, и веки потяжелели.

Санни ещё некоторое время сидел за столом, рассеянно собирая несколько виноградин. Затем он встал и вышел на широкий балкон, с которого открывался вид на раскинувшийся далеко внизу военный лагерь.

Покои Неф были просторными и скудно обставленными. Белые стены были ничем не украшены, и отдохнуть было негде, кроме кровати, спрятанной под балдахином, который мягко трепетал на ветру. Тени и солнечный свет чередовались, создавая красивую и сложную мозаику.

Санни несколько мгновений колебался, а затем сел на кровать и закрыл глаза, намереваясь дать им отдохнуть.

Но вместо этого он просто провалился в сон.

Его уставшее тело отчаянно нуждалось в отдыхе, как и его перегруженный разум.

Поэтому Санни решил не будить себя. Мастеру Санлессу всё равно нечем было заняться в данный момент. Два других его воплощения могли бы восполнить пробел.

Повелитель Теней готовился атаковать Армию Сонг с тыла. Меркантильный учитель Рейн был занят тем, что прятался от Королевы Червей, обеспечивая безопасность своей упрямой ученицы.

Поэтому он погрузился в мягкие объятия сна.

…Через некоторое время, почувствовав себя отдохнувшим и посвежевшим, он вновь осознал окружающую обстановку и медленно открыл глаза.

Похоже, он проспал гораздо дольше, чем предполагалось. В воздухе пахло приближающимся дождём, а в каменной комнате было гораздо темнее, чем раньше. Учитывая, что в Божьей Могиле не бывало ночей, это могло означать только то, что на небе собираются грозовые тучи, бросая глубокую тень на военный лагерь Армии Меча.

Санни всё ещё находился в сладкой дремоте. Постель была мягкой и уютной, и его тело и разум чувствовали себя отдохнувшими. Он был в прекрасном настроении.

«Пустоты снова будут затоплены».

По крайней мере, Пустоты на востоке Ключичной Равнины. Он не знал, насколько сильным будет приближающийся шторм.

Повернув голову, Санни заметил, что Нефис в какой-то момент вернулась. Она сидела на стуле в нескольких метрах от него и смотрела на кусочек серого неба, видневшийся сквозь арки балкона. Её отрешённые глаза были того же цвета, что и штормовое небо, и хранили в себе нотки меланхолии.

Наблюдая за ней, Санни запоздало осознал, что уютно устроился на её кровати, положив голову на мягкую подушку. Однако он не шевелился, не желая мешать её мыслям.

Тем не менее Нефис, должно быть, почувствовала его взгляд — а может, что-то более глубокое — и повернулась. Несколько мгновений её лицо оставалось неподвижным, а затем озарилось слабой улыбкой.

«Ты проснулся».

Санни кивнул.

«Да. Прости… я просто закрыл глаза на мгновение, и это, похоже, полностью меня отключило».

Она слегка покачала головой.

«Ничего страшного. Это выглядело… сладко, на самом деле. Я увидела ещё одно из твоих лиц. Ты выглядишь совсем по-другому, когда спишь».

Он приподнял бровь, скрывая смущение.

Санни ещё недавно назвал себя вкусным, но на самом деле никто никогда не называл его сладким — по крайней мере, он этого не помнил.

Его выражение лица на мгновение дрогнуло.

«Стоп. Она смотрела, как я сплю?»

Он не был уверен, как к этому относиться.

Не в последнюю очередь потому, что это означало, что он чувствовал себя здесь в достаточной безопасности, чтобы даже не беспокоиться о том, чтобы следить за своим окружением с помощью мрачной тени.

Бросив на тень короткий взгляд, Санни снова посмотрел на Нефис и на мгновение замялся.

«Ты встретилась с Кэсси?»

Она снова повернулась к серому небу и после короткой паузы кивнула.

«Да. Мы узнали много нового о Суверенах. Это… хорошие новости».

В наступившей тишине Санни глубоко вздохнул.

«А что насчёт остального?»

Нефис подняла голову и улыбнулась.

В её улыбке был намёк на горечь. В конце концов она вздохнула.

«Это нечто особенное, не так ли? Сила Кэсси. Я никогда не думала, что когда-нибудь смогу увидеть свою мать. Я имею в виду… какой она была до того, как стала Пустой. Я только слышала от других о том, какой она была яркой и замечательной».

Нефис задержалась на несколько мгновений и немного отстранённым голосом добавила:

«То же касается и отца. Я до сих пор его немного помню — впрочем, мы не были особенно близки. Он не был равнодушным или безразличным, просто… всегда был занят. И всегда был мрачным, даже если пытался скрасить время, когда находился рядом со мной. Оглядываясь назад, могу сказать, что он был действительно одержим тем, чего пытался достичь. Скорее всего, покорить Четвёртый Кошмар. Яблоко… от яблони недалеко падает, верно?»

Она вздохнула.

«Было очень странно видеть их такими. Молодыми, сияющими, любящими и полными надежд. Я думала… что это будет утешением — наконец-то узнать, какими они были. Понять, что они не всегда были лишь парой призраков. Особенно моя мать».

Она опустила взгляд на свои руки и добавила с тоской в голосе:

«Но если честно…»

Нефис вздохнула.

«…В итоге, наблюдая за ними, я чувствовала себя ещё более одинокой».

Санни некоторое время молчал, не зная, что ответить.

Всё, что он хотел ей сказать, забудется через несколько мгновений, не оставив следа. Так что смысла не было.

В конце концов он посмотрел на потолок.

«…Я знаю одного парня. Он рано стал сиротой. Он тоже долгое время был одинок. Но потом он встретил девушку».

Он сделал паузу на несколько секунд.

«А потом потерял. И затем снова нашёл, только чтобы опять потерять. Если подумать, наверное, неправильно говорить, что он потерял её — скорее, это он сам стал потерянным. В любом случае, я пытаюсь сказать… в общем, я не уверен, что хочу сказать».

Санни улыбнулся.

«Когда я начал говорить, у меня вроде бы была какая-то идея, но теперь я не уверен. Думаю, тебе не обязательно чувствовать себя так».

Нефис тихо усмехнулась.

Встав, она подошла к кровати и села, глядя на Санни сверху вниз. В её глазах была какая-то странная эмоция… одновременно горькая и сладкая, одновременно сильная и робкая.

Возможно, это была тоска.

Нефис улыбнулась.

«И… чем закончилась история? Этот парень в конце концов нашёлся?»

Санни ответил на её улыбку своей, а затем пожал плечами.

«Пока не знаю. Время покажет…»

Она пристально смотрела на него, ничего не говоря.

Постепенно её улыбка померкла, сменившись спокойным и трезвым выражением лица.

А странные эмоции в её глазах становились всё сильнее.

Санни хотел заговорить, но не успел — Нефис наклонилась и поцеловала его. Её губы были подобны пламени, заставляя его сердце пылать.

Его руки поднялись, на мгновение нерешительно задержались на её талии, а затем крепко обхватили её.

Словно намереваясь никогда не отпускать её. Никогда больше не отпускать её.

Ответив на её поцелуй, Санни придвинулся к ней, а затем осторожно потянул её на кровать.

Вспышка молнии озарила мир, и где-то вдалеке раздался оглушительный раскат грома.

Однако ни Санни, ни Нефис не замечали грозы, полностью потерявшись друг в друге.

Где-то далеко-далеко над безлюдной пепельной пустошью, словно парящая горная цепь, висела титаническая плечевая кость. Это была правая рука мёртвого божества, соединявшая Божью Могилу с далёкой Равниной Лунной Реки, а также с дорогой, ведущей в Рэйвенхарт.

Ещё недавно она была покрыта алыми джунглями. Но теперь джунглей не было — ярко-красный лес был уничтожен солдатами, и белый склон ослепительно сиял под пасмурным небом.

Затем возникло движение.

С неба вдруг неуклюже упала небольшая птица и на полной скорости, головой вперёд, столкнулась с костяной поверхностью. Чёрная ворона отскочила от кости, пару раз перекатилась, затем вскочила на ноги и ошеломлённо покачала крошечной головой.

Затем она некоторое время оставалась неподвижной, после чего внезапно разлетелась на множество теней.

Эти тени поднялись и превратились в угрожающую фигуру Повелителя Теней.

Санни с отсутствующим выражением лица уставился на горизонт.

Прямо сейчас он должен был готовить засаду для колонны снабжения Армии Сонг.

Но… как, чёрт возьми… он должен был…

Ему и так повезло, что он упал на руку мёртвого божества, а не угодил прямо в море пепла. Это было бы… было бы…

О чём он думал?

Почему он вообще о чём-то думал⁈

Решительно тряхнув головой, Санни попятился назад и рассыпался на четыре сбитых с толку тени. Он отпустил контроль над своим воплощением, совершенно не желая разделять своё внимание между несколькими телами… прямо сейчас.

Тени в замешательстве смотрели друг на друга.

В данный момент ими никто не управлял, поэтому было непонятно, что они должны делать.

Несколько секунд спустя…

Озорная тень вдруг вскинула руки вверх и исполнила триумфальный пируэт. Затем она бросила на своих спутников самодовольный взгляд.

Обычно надменная тень одарила бы своего собрата презрительным взглядом, но в этот раз она милосердно сдержалась. Более того, она подняла подбородок ещё выше, чем обычно, излучая очень тонкое чувство удовлетворения и гордости.

Словно говоря:

«Наконец-то. Наконец-то всё так, как должно быть».

В конце концов, надменная была такой величественной тенью. Она могла с неохотой одобрить близость с настоящей принцессой — их хозяин сделал что-то достойное… хоть раз…

Даже безумная тень казалась счастливой. Или… по крайней мере взволнованной. Обычно трудно было сказать, что чувствует этот сумасшедший, но сегодня, похоже, он пребывал в хорошем настроении.

Может быть, даже в слишком хорошем.

Только жуткая тень оставалась прежней. Нет, не совсем… она выглядела очень озадаченной всей этой ситуацией. И немного скучающей.

В её безэмоциональном взгляде, казалось, читался немой вопрос:

«Я не очень понимаю, что происходит, но разве мы не должны были начать убивать в ближайшее время? Эй? Может, сосредоточимся на главном? Эй⁈»

Почему никто не слушал?

Остальные три тени не обращали на неё внимания.

Жуткая тень почесала затылок.

Что ж. Не всё было так плохо. По крайней мере, она узнавала что-то новое… о человеческой анатомии.

В действительности.

Это было очень увлекательно.

В конце концов — довольно много времени спустя — надменная тень вновь превратилась в грозного Повелителя Теней.

Только… он уже не был таким грозным.

Трудно было сохранять свирепость, весело напевая какую-то мелодию.

Санни понял, что напевает, только через несколько минут и заставил себя остановиться.

Однако он не успел стереть с лица глупую улыбку. Всё равно его лицо было скрыто за Маской Ткача, так что никто ничего не узнал бы.

Три другие тени бросали на него странные взгляды.

Ну, странными были взгляды жуткой и безумной тени.

А у озорной… взгляд был довольно явным и выразительным.

Санни усмехнулся.

«Заткнись».

Однако ему не удалось придать своему голосу строгости.

«Да что он вообще знает…»

Оглядевшись по сторонам, Санни попытался сосредоточиться и настороженно посмотрел на небо. Затем он превратился в тень и стремительно заскользил по поверхности белой кости.

Он уже опаздывал на своё рандеву…

Спустя некоторое время он добрался до дороги, построенной на руке мёртвого бога солдатами Армии Сонг. Правда, это была не совсем дорога — даже Суверен не смог бы построить что-то существенное на почти неразрушимой поверхности древней кости. Вместо этого на поверхность кости были уложены брёвна, вывезенные из уничтоженных джунглей, которые удерживались на месте смолой.

По этой дороге караваны снабжения поднимали тяжёлые повозки вверх по склону и в конце концов достигали перехода на Ключичную Равнину. Теперь, когда Ки Сонг лично прибыла в Божью Могилу, Армия Сонг обладала собственными Вратами Сна, поэтому ситуация со снабжением была не такой плохой, как раньше.

Однако возможности Врат Сна были ограничены. Во-первых, через них можно было проносить только грузы из мира бодрствования, большинство из которых были обычными. Во-вторых, инфраструктура снабжения в мире бодрствования была очень уязвима — после падения Дома Ночи никто уже не верил, что война останется в Царстве Снов.

Поток поставок с другой стороны мог быть прерван в любой момент, поэтому обе армии прилагали все усилия, чтобы поддерживать логистическую связь со своими Доменами.

Задача Санни заключалась в том, чтобы нарушить эту связь, атакуя Армию Сонг с тыла.

Он недолго раздумывал над тем, чтобы уничтожить саму переправу, но в конце концов отказался от этой затеи. Переправа находилась слишком близко к основному лагерю врага, а также к его единственной Цитадели в Божьей Могиле. Риск столкнуться с кем-то действительно могущественным — возможно, даже с самой Королевой — был слишком велик.

Поэтому он решил начать с одного каравана.

Эти караваны тоже не были лёгкой добычей. Поставки охранялись как Пробуждёнными войсками, так и Вознесёнными офицерами. Время от времени среди солдат попадались и Святые — у клана Сонг их было предостаточно.

Хуже того, повозки тянули рабы Повелительницы Зверей, а сопровождали их мёртвые паломники.

Королева не сводила глаз с караванов, поэтому Санни должен был поторопиться с атакой.

Он уже потерял возможность быть стремительным из-за… непредвиденных обстоятельств…

Но оно, разумеется, того стоило, без тени сомнения.

Санни не переставал улыбаться.

«Сосредоточься! Нельзя терять время».

Он уже видел вдали голову каравана…

Но, к сожалению, ему никак не удавалось сосредоточиться.

Мастер Карна из клана Махарана с мрачным выражением лица наблюдал за белыми склонами руки мёртвого бога. Отвратительные джунгли исчезли, и караван теперь находился далеко над морем пепла. Переход на Ключичную Равнину уже был близок, так что самая опасная часть пути почти осталась позади.

И всё же он чувствовал себя не в своей тарелке.

Может быть, из-за сияющих облаков над головой или из-за того, насколько пустынным был пейзаж. А может, и вовсе без причины, и он просто был напряжён из-за тяжёлой обязанности охранять караван.

Хотя он и не был бывалым ветераном, у него было достаточно опыта, чтобы понять, что последний отрезок пути часто бывает самым опасным — не иначе как по той причине, что люди склонны отказываться от осторожности, когда пункт назначения уже виден.

Этому его научил двоюродный брат, Святой Дар.

«Мы должны быть начеку».

Он обернулся, чтобы посмотреть на караван. Это зрелище несколько ослабило его беспокойство.

По грубой дороге тянулось более сотни тяжёлых повозок, каждая из которых была нагружена ценными припасами. А это означало, что тянули их по меньшей мере сотня свирепых, огромных зверей — рабы Повелительницы Зверей, большинство из которых по меньшей мере были равны ему по рангу.

Некоторые из очарованных Кошмарных Существ прибыли из различных регионов Домена Сонг, некоторые были покорены дочерью Королевы здесь, в Божьей Могиле. Сами по себе они представляли страшную силу, превращая караван в передвижную крепость.

Но не только рабы защищали его.

Были и Пробуждённые воины — две сотни. Была дюжина таких же Мастеров, как он. Были и могущественные Эхо, и, самое главное…

Паломники сопровождали караван, молча идя по его флангам. Хотя ходячие мертвецы вызывали у Карны беспокойство, они были глашатаями Королевы. Поэтому они были лучшей защитой, на которую он мог надеяться.

По пути в Божью Могилу караван уже пережил несколько сражений, уничтожая стаи Кошмарных Существ, соблазнившихся запахом человеческих душ. Каждый раз мерзости легко уничтожались, не доходя до повозок, поэтому трудно было представить, что ему и его солдатам что-то может угрожать.

«Мы уже так близко…»

Если только какой-нибудь демон не вылезет из ада, чтобы уничтожить их, они доберутся до военного лагеря целыми и невредимыми.

«Карна!»

Крик другого Мастера заставил его вздрогнуть и обернуться.

Ему не нужно было знать, о чём его предупреждают. Он уже и сам увидел.

Там, вдалеке, перед ними, на выцветшей от солнца поверхности древней кости стояла тёмная фигура. Она появилась из ниоткуда, словно наваждение, ведь всего несколько мгновений назад впереди никого и ничего не было.

«…Паломник? Кто-то был послан, чтобы встретить нас?»

Почувствовав, как по спине пробежал холодок, Карна сузил глаза.

Он увидел устрашающие доспехи, которые, казалось, были вырезаны из полированного чёрного оникса. А также пугающую маску, напоминающую лицо свирепого демона, увенчанную тремя закрученными рогами. Призрак неподвижно смотрел вниз. Его длинные белые волосы слегка шевелились на ветру, словно нити шелковистой паутины.

Но затем, словно почувствовав взгляд Карны, демон поднял голову, открыв две лужицы тьмы там, где должны были находиться глаза маски.

Карна вздрогнул.

На мгновение он действительно поверил, что его неосторожная мысль вызвала дьявола из глубин ада, чтобы тот полакомился их душами.

Но затем он с усилием взял себя в руки.

«Это… это он».

Повелитель Теней.

Святой-наёмник, который сразился с Тёмной Танцовщицей Ревел и выжил.

Весть о битве у Исчезающего Озера быстро распространилась по Армии Сонг. Хотя дочери Королевы так и не смогли захватить Цитадель, им всё же удалось спастись, убив семерых Святых Домена Мечей.

Карна не был особенно рад, узнав о гибели этих великих воинов, но он знал, что это триумфальная победа, которая в будущем спасёт жизни бесчисленных солдат вроде него.

Тем не менее, одной из самых ярких деталей битвы у Исчезающего Озера стало столкновение между Истребительницей Света и Повелителем Теней. Раньше он не показывал свою силу, но теперь в Божьей Могиле не было человека, который бы не знал о ней и не опасался этого Святого.

Хотя мало кто в Домене Сонг видел его, слухи о зловещем изверге, нанятом злобным Королём Мечей, были многочисленными и пугающими.

Одни говорили, что он безумец, чей Недостаток требовал от него упиваться кровопролитием и резнёй. Другие говорили, что он — последний выживший член павшего клана, поклявшийся отомстить всему человечеству. Некоторые говорили, что он отвратительный убийца, сбежавший в Царство Снов много лет назад, чтобы спастись от преследования Жнеца Душ.

Некоторые даже говорили, что он вовсе не человек, а Кошмарное Существо, маскирующееся под человека. Что возможно, это изначальный сосуд Меняющего Кожу или чего-то ещё более ужасающего.

Как бы то ни было, все слухи сходились в одном: Повелитель Теней был безмерно могущественным и совершенно безжалостным.

Карна скрипнул зубами.

И всё же… он был всего лишь одним человеком.

Даже если Повелитель Теней был Святым, он в одиночку противостоял целой армии. Перед ним стояли две сотни Пробуждённых воинов, две когорты Мастеров и сотня порабощённых Кошмарных Существ, многие из которых были Испорченными.

А ещё были паломники.

Независимо от того, насколько он силён, один человек не мог победить армию.

Повернувшись к товарищам, Карна открыл было рот, желая подбодрить их дух и дать команду к атаке…

Но тут он замер.

Что-то в мире было не так. Что-то было ужасно, ужасно неправильно.

Посмотрев вниз, он почувствовал, как ледяные когти вцепились в его сердце.

«…Что?»

Ближе всех к нему находился другой Мастер — тихая женщина, принадлежавшая к королевскому клану. Всё в ней было знакомо, кроме одного.

По какой-то причине у женщины было две тени. У Карны их тоже было две.

Он в ужасе уставился на тени, пытаясь понять, откуда взялись лишние и что означает их появление.

Затем он увидел, как в глубине его собственной тени вспыхнули два багровых огонька.

…Это было последнее, что увидел Карна.

Потому что в следующее мгновение мир внезапно поглотила непроницаемая тьма.

На Божью Могилу, где никогда не заходило солнце, опустилась тьма. Карна был одновременно поражён и, хотя и не хотел признавать этого, испуган. Он владел Воспоминанием, наделявшим его ночным зрением, сродни зрению ночного хищника, и всё же внезапно обнаружил, что ослеп.

А это означало, что окружающая его тьма была не просто огромной тенью, а истинной тьмой.

Он ничего не видел… но мог слышать. Звуков было предостаточно.

Рёв порабощённых Кошмарных Существ, крики человеческих голосов, лязг металла, тошнотворный хруст разрываемой плоти. Всё это происходило в одно мгновение, превращая мирную мелодию скрипа колёс в оглушительный грохот битвы.

«Как он может…»

Но гадать было некогда.

Зарычав, Карна активировал свою Пробуждённую Способность. В следующее мгновение он поменялся местами с Пробуждённым воином, охранявшим повозку в нескольких десятках метров позади.

По-прежнему была только темнота, поэтому Карна поменялся местами с другим воином, отступив ещё дальше.

«Ну же, ну же…»

Наконец он выбрался на свет.

Перед ним передняя часть каравана была поглощена тьмой. Позади него царил хаос — все были ошеломлены неожиданным нападением, не понимая, что происходит.

В состоянии каравана тоже было что-то странное.

Кроме тех несчастных, что попали в бассейн истинной тьмы, остальные воины были в порядке. Как и рабы Повелительницы Зверей.

А вот паломники — все до единого — исчезли, сменившись высокими кострами. Кто-то или что-то подожгло их за эти несколько мгновений.

Карна слегка побледнел и вскочил на повозку, глядя вперёд, в ту сторону, где до этого стоял Повелитель Теней.

Зловещего Святого он увидел почти сразу.

Повелитель Теней спокойно шёл по костяному склону, его шаги были грациозны и неторопливы. На его плече покоился клинок чёрного одати, а белые волосы развевались на ветру.

От каравана его отделяло ещё несколько сотен метров, но безумец действительно намеревался встретиться с ними в одиночку.

Глаза Карны сузились.

Если так… он собирался пойти навстречу.

Подняв свой лук, он добавил в голос немного силы и прорычал:

«Это Повелитель теней! Братья, за мной… атакуйте!»

И они атаковали.

Воины бросились вперёд, возницы повозок отпустили Кошмарных Существ, чтобы те в убийственном бешенстве бросились на наёмного изверга Валора. В небо полетели стрелы, и в ход пошли десятки Аспектных Способностей.

Зрелище было устрашающим.

Однако в следующее мгновение Карна почувствовал, что у него пересохло во рту.

Это произошло потому, что вокруг них вдруг зашевелились и ожили бесчисленные тени.

Дневной свет казался теперь тусклее, а тьма — глубже.

Некоторые тени выстреливали из земли, превращаясь в острые шипы, — они пронзали тела рабов Повелительницы Зверей. Некоторые превратились в чёрные цепи, которые скользили по земле, связывая солдат и утягивая их вниз.

Некоторые даже превратились в чёрные руки с семью пальцами, заканчивающимися острыми когтями, блокируя Аспектные Способности.

Кровь пролилась на белую кость, воздух пронизала жуткая какофония криков, а несколько повозок раскололись на части от развязанного насилия.

Карна прорычал.

«Будь ты проклят!»

Святой был могущественным существом, но не неуязвимым. Они всё ещё истекали кровью, как люди, и могли быть убиты людьми.

Достаточно было одного верного удара меча, одной стрелы, пробившей ониксовую броню врага…

Наложив стрелу на тетиву лука, Карна активировал зачарование и свою Вознесённую Способность, затем натянул стрелу и прицелился.

«Ну же!»

В стрельбе из лука он сильно уступал Святому Дару. Но он всё равно был лучше и гораздо смертоноснее почти любого другого лучника. Так что…

Карна выпустил стрелу.

Она со страшной скоростью устремилась вперёд… и исчезла.

Но через долю секунды она возникла из ниоткуда в нескольких метрах от Повелителя Теней, готовая ещё через долю секунды вонзиться в глаз его свирепой маски.

Её мгновенное появление было одновременно причудливым и коварным и не оставляло противнику времени на реакцию.

Однако…

Несмотря на то, что Повелитель Теней не мог предугадать, что произойдёт, и у него была лишь доля секунды, чтобы двинуться, он всё же сделал это.

В следующее мгновение его рука взметнулась вверх и поймала стрелу Карны, остановив её в нескольких сантиметрах от глаза.

Карна попятился назад.

«Н-невозможно…»

Но мгновение спустя Повелитель Теней внезапно оказался перед ним.

«Он…»

Глаза Карны расширились.

Он проследил за стрелой. Неужели он… украл Вознесённую Способность Карны?

Точно так же, как он украл истинную тьму Принцессы Ревел.

«Он здесь! Сражайтесь!»

Чёрный одати взметнулся.

В следующие несколько минут Карна стал свидетелем сцены чистого ужаса.

Повелитель Теней не просто выглядел как изверг… он был извергом. Зловещий Святой двигался с грацией танцора и безжалостной точностью мясника, его меч никогда не отдыхал и никогда не ошибался в достижении цели. Его белые волосы развевались на ветру, словно призрачный шёлк.

Атаки Пробуждённых воинов либо полностью промахивались мимо него, либо отражались полированной поверхностью ониксовых доспехов, не оставляя на них ни царапины. Кошмарные Существа — страшные монстры, некогда угрожавшие жизни чемпионов Армии Сонг, — один за другим падали на землю, их тела были разрублены и ужасно искалечены чёрным мечом.

Повелитель Теней двигался в буре крови, как предзнаменование смерти, и взгляд его свирепой маски оставался совершенно равнодушным, совершенно холодным… совершенно лишённым милосердия.

Но демон не был лишён эмоций.

Больше всего Карну пугало то, что он слышал, как зловещий Святой напевает какую-то мелодию, убивая Испорченных мерзостей и купаясь в их крови.

Больной ублюдок… наслаждался этой жуткой расправой.

Карна ошибался.

Это существо не могло быть человеком.

Оно и должно было не быть человеком — иначе в мире не осталось бы ничего разумного.

В какой-то момент Повелителю Теней, видимо, надоело притворяться человеком, и он сбросил свою человеческую маскировку, превратившись в возвышающегося дьявола с четырьмя могучими руками и устрашающей короной рогов. Его и без того огромная сила взорвалась, и он продолжил свой жуткий танец смерти, прочерчивая по каравану дорожку резни и разрушений.

Ничто не могло остановить его.

В одну секунду он находился в одном месте, разрывая на части могущественное Кошмарное Существо. В следующую секунду он оказался в сотне метров, повергая Мастера на землю тяжёлым ударом своей ониксовой перчатки.

И всё это время тьма продолжала клубиться. Тени продолжали двигаться. Чёрные цепи звенели, сковывая добычу, а кровь текла рекой.

Карна был… потрясён.

Но его негодование не спасло его.

В конце концов его зачарованный лук был разрублен пополам, меч разбит вдребезги, а сам он брошен на колени, чёрные цепи сковали его конечности.

Битва была окончена.

Пошатываясь, Карна огляделся.

Тьма исчезла. Горящие паломники превратились в пепел. Все рабы Повелительницы Зверей были изглоданы и лежали кровавыми кучами на земле. Пробуждённые воины были скованы цепями, многие из них потеряли сознание…

Они были полностью разгромлены.

А одинокое существо, победившее их, не пролило ни капли крови.

Карна издал отчаянный рык.

«Будь ты проклят! Будь ты проклят, демон!»

Его голос был единственным, что нарушало тишину, не считая стонов раненых солдат.

Нет… был ещё один звук.

Повелитель Теней всё ещё радостно напевал, словно сегодня был лучший день в его жизни.

Ужасающий демон тьмы снова принял человеческий облик, наблюдая за полем боя со странным чувством удовлетворения, словно безумный художник, рассматривающий нарисованный холст.

Но затем…

Что-то было не так.

Карна ещё раз огляделся по сторонам, пытаясь понять, откуда взялось это ощущение несоответствия.

Через некоторое время по его телу пробежала лёгкая дрожь.

Паломники были уничтожены, рабы убиты. Однако люди…

Многие были ранены, многие истекали кровью. Однако раны были неглубокими, а кровотечение — лёгким.

И никто из них не был мёртв.

Их вырубили, связали чёрными цепями и обездвижили. Но они были живы.

Карна ахнул, испытывая одновременно облегчение и удушье. Он чувствовал горечь.

Потому что он знал…

Что сохранить жизнь врагу в битве гораздо сложнее, чем убить его. Повелитель Теней, этот изверг… даже не показал им своей истинной силы. Его истинная злоба, его истинная способность сеять смерть были до сих пор неизвестны.

Как такое могло быть?

Как Принцесса Ревел выжила после встречи с этим ужасом?

«Почему…»

Его шёпот был тихим, но тёмный призрак, казалось, услышал его.

Повелитель Теней обратил леденящий взгляд своих лишённых света глаз в сторону Карны. Понимая, что пытаться избежать внимания больше не имеет смысла, Карна стиснул зубы.

«Почему ты пощадил нас⁈»

Изверг некоторое время молча смотрел на него, а затем усмехнулся.

Его голос был холодным и высокомерным:

«…Потому что Меняющая Звезда попросила меня проявить сегодня милосердие…»

Повелитель Теней на мгновение замолчал, а затем с сожалением вздохнул.

«Как жаль. Больше всего я люблю истреблять людей. Как жаль… ах, у меня ужасное настроение».

С этими словами он продолжил напевать свою весёлую мелодию и пошёл прочь.

Карна услышал ужасающие звуки, доносящиеся откуда-то сзади, но не мог обернуться. Словно что-то огромное пировало, скребя древние кости бесчисленными металлическими ногами.

Через некоторое время — возможно, целую вечность — звуки стихли.

Затем чёрные цепи, сковывающие его, растворились в потоке теней.

Он был свободен.

Встав, Карна повернулся и огляделся.

Вокруг него покачивались, поднимаясь с земли, раненые солдаты.

Но самого каравана уже не было. Повозки бесследно исчезли, скорее всего, их полностью уничтожило и поглотило какое-то мерзкое существо.

Остались лишь трупы убитых Кошмарных Существ да кровь, окрасившая поверхность Божьей Могилы в красный цвет.

И страх.

Страх перед встречей с Повелителем Теней в тот день, когда этого ужасного демона не удержит милосердие леди Меняющей Звезды.

Рейн разбудил звук военного рога. Открыв глаза в кромешной тьме, она вздохнула и стянула с лица кусок ткани — это была всего лишь одна из её рубашек, свёрнутая так, чтобы напоминать повязку на глаза, которую она использовала, чтобы заслонить свет.

Почти каждый солдат в Божьей Могиле так или иначе был вынужден искать темноту. Вечное сияние убийственного неба угнетало и вселяло постоянный страх, но больше всего утомляло. Почти везде было светло, что делало сон труднодостижимым. Поэтому им пришлось научиться справляться с ненавистным отсутствием темноты и ночи.

Способ Рейн был примитивным, но всё же позволял ей спать спокойно. Поэтому она была очень недовольна тем, что её разбудили так рано.

«Что, чёрт возьми, происходит…»

Раньше она бы поспешно вызвала свои боевые Воспоминания, но теперь, когда с ними была Королева, лагерь Армии Сонг стал намного безопаснее. Непосредственная опасность была маловероятна, поэтому Рейн не торопилась.

Зевнув, она потянулась, затем вызвала Саван Кукловода и вылезла из палатки, как только мягкая серая ткань накрыла её бледную кожу. Снаружи на неё обрушилась волна жара, и Рейн увидела, что в лагере кипит странная деятельность.

Солдаты торопились, отвратительных рабов седлали, а паломники бесшумно перемещались между палатками. Вдалеке медленно открывались главные ворота лагеря.

Рейн мрачно наблюдала за суматохой.

«Доброе утро».

Обернувшись, она увидела Тамар, стоявшую со скрещёнными руками в нескольких шагах от неё. Рядом с ней Рэй и Флер разжигали костёр, чтобы приготовить еду.

Рейн подняла бровь.

«Уже утро?»

Молодое Наследие пожала плечами.

«Вполне возможно. Разве это важно?»

Рейн не смогла подавить очередной зевок и покачала головой.

Подойдя к костру, она спросила:

«Что происходит?»

Рэй, пытавшийся разжечь хворост обычным кремнем, удивлённо поднял на неё глаза.

«Ты не слышала?»

Рейн на секунду уставилась на него, а затем взяла кремень из его рук и с первой попытки зажгла хворост.

«Как я могла что-то услышать, пока спала?»

Вчера всё было в порядке.

Уголок рта Тамар слегка изогнулся. Она присела у огня и вызвала пространственное хранилище… которое было предметом бесконечной зависти Рейн с тех пор, как Наследие получила его от Святого Скорби.

Достав провизию и банку порошкового кофе — ещё один предмет роскоши — Тамар передала их Флер и заговорила:

«Новости дошли до лагеря несколько часов назад — произошло ещё одно столкновение с силами Домена Мечей. Поздравляю. Ты проспала вторую человеческую битву в этой войне».

Рейн на мгновение замерла, почувствовав, как по спине пробежала холодная дрожь. Её настроение мгновенно испортилось.

Она вздохнула.

«Вот как? Это было на переходе к Грудине?»

Именно там будет проходить первое крупное сражение Войны Царств, куда через несколько дней отправится Седьмой Легион.

Тамар медленно покачала головой, выражение её лица немного помрачнело.

«Нет. Это случилось недалеко от перехода с Правой Руки на Ключичную Равнину, позади нас. На караван со снабжением напал… Повелитель Теней».

Вот это были тревожные новости.

Рейн бросила взгляд на свою тень, гадая, как её учитель отнесётся к тому, что кто-то, обладающий подобной силой, начнёт атаку на Армию Сонг.

О Повелителе Теней в лагере в эти дни ходило много разговоров, изображая его каким-то монстром. Что ж, это было не так уж и необоснованно — в конце концов, он скрестил клинки с Принцессой Ревел и остался жив.

Никто бы не удивился, если бы кто-то вроде Меняющей Звезды или Морган из Валора сделал то же самое, но то, что совершенно неизвестный Святой оказался способен сразиться с Первой Принцессой, было тревожным откровением. А если учесть зловещую репутацию и таинственный характер Повелителя Теней, то дикие слухи о нём не могли не распространиться.

Ситуации не способствовал и тот факт, что в лагере Сонг мало кто встречал его, как это сделали члены её когорты.

Рейн внезапно почувствовала себя напряжённо.

«…Как Повелителю Теней и его войскам удалось незамеченными добраться до нашего тыла?»

Рэй вздрогнул.

«В том-то и дело. Никаких войск не было… безумец напал на караван в одиночку».

Молодой человек, казалось, застрял где-то между ужасом и благоговением.

«И это даже не было посягательством. Он фактически уничтожил весь караван. В одиночку».

Рейн замерла.

Она видела, как эти караваны снабжения входили в лагерь. Они не были лёгкой мишенью… вообще нет. Каждый из них охраняли сотни Пробуждённых воинов, несколько когорт Мастеров, десятки могущественных рабов — многие из них были Испорченного ранга — и теперь их сопровождали паломники Королевы.

Один Святой уничтожил их всех? Как такое возможно?

…Неужели слухи о Повелителе Теней не настолько преувеличены, как она думала?

И слухи о его пугающей силе, и слухи о том, что он чудовище.

Флер поставила кофейник на огонь и вздохнула.

«Но это не самое странное».

Рейн взглянула на неё.

«Не самое странное?»

Хрупкая девушка кивнула, выражение её лица странно напоминало облегчение.

«Повелитель Теней не просто уничтожил караван. По какой-то причине он пощадил всех людей, охранявших его. Он убил рабов и паломников, но оставил в живых солдат».

Тонкая улыбка Тамар слегка расширилась.

«Разве мы не знаем причину? Он сам сказал. Потому что леди Меняющая Звезда попросила его быть милосердным».

Она казалась странно жизнерадостной, несмотря на пощёчину, полученную Армией Сонг.

Рейн тем временем была немного ошарашена.

Она легко могла поверить, что леди Нефис попросила Святого-наёмника быть милосердным. Она даже могла поверить, что Повелитель Теней действительно прислушается к ней…

Но покорить столько воинов? Не убить их, а победить, не забрав ни одной жизни?

Насколько ужасающей должна быть сила человека, чтобы совершить подобный подвиг?

Она чувствовала одновременно тревогу и облегчение. Облегчение — оттого, что её товарищи-солдаты спаслись, а тревогу — оттого, что туманная фигура Повелителя Теней казалась теперь ещё более пугающей.

Что произойдёт в тот день, когда враг решит не останавливать свой клинок?

Рэй тихо выругался.

«Я же говорил вам всем, что он страшный ублюдок. Когда я впервые увидел его… боги. Он сказал… Мечтатель Рэй, я решил не убивать тебя! Как будто убить меня — это вариант по умолчанию! Если бы не леди Нефис, я бы, наверное, умер прямо там и тогда».

Флер презрительно посмотрела на него.

«Но в конце концов он спас нам жизнь. Прояви благодарность».

Рэй извиняюще улыбнулся ей.

Тамар вздохнула, взяла чашку ароматного кофе, которую ей предложила Флер, и сказала:

«В любом случае, остатки каравана всё ещё находятся на Правой Руке. Они живы, но многие ранены — армия посылает спасательный отряд, чтобы вернуть их обратно. Мы узнаем больше, когда они доберутся до лагеря».

Затем выражение её лица изменилось, и она в замешательстве огляделась по сторонам.

«Но… что это был за шум?»

Рейн почесала затылок и взяла свою чашку кофе.

«Какой шум? Я ничего не слышала».

Но она лгала сквозь зубы.

Она действительно слышала.

«Какого чёрта⁈»

Тамар нахмурилась.

«Я уверена, что что-то слышала. Похоже на… мычание?»

Рейн сделала глоток кофе, спрятав лицо за жестяной чашкой.

Она тоже это слышала!

Ведь мычание исходило от её собственной тени.

«Что этот дурак делает⁈»

Чувствуя себя как на иголках, она глотнула обжигающий кофе и выдавила из себя улыбку.

«Ну, в общем. Я пойду прогуляюсь… то есть посещу баню. Спасибо, Флер, кофе был восхитительным!»

Ей нужно было как можно скорее отойти от своих спутников, на случай если учитель начнёт насвистывать или вообще станет петь.

Рейн была по-настоящему ошеломлена. Он всегда был безупречно осторожен в общении с другими людьми… что могло заставить его совершить такую нелепую ошибку?

Поставив чашку на место, она встала, ещё раз потянулась и направилась прочь от их небольшого скопления палаток.

«Подожди, Рани! Ты разве не собираешься завтракать?»

Рейн махнула рукой и беззаботным тоном ответила Тамар:

«Позже! Я не очень голодна».

«Проклятье…»

Ей нужно было найти укромное место, чтобы поговорить с учителем. К сожалению, в переполненном лагере Армии Сонг уединение было не слишком распространено… тем не менее, она знала пару мест.

На самом деле многие солдаты знали, ведь всем время от времени требовалось уединение по тем или иным причинам — кому-то по невинным, вроде желания побыть одному, кому-то по более пикантным.

Место, которое выбрала Рейн, находилось в задней части большого склада, где хранились строительные материалы, неподалёку от возвышающихся Врат Сна. Теперь, когда стены лагеря были построены, и Королева находилась здесь, что делало их разрушение непростой задачей для Кошмарных Существ, населяющих Божью Могилу, мало кто посещал склад, не говоря уже о том, чтобы ходить вокруг него.

Она хорошо знала это место.

Втиснувшись в узкое пространство между стеной склада и аккуратной грудой каменных плит, выгруженных за ним, она прислонилась спиной к одной из них и на мгновение закрыла глаза.

Затем она сердито посмотрела на свою тень и зашипела:

«Эй! Что это было⁈»

Тень некоторое время молчала.

Затем она рассеянно ответила:

«А? О чём ты?»

Рейн открыла рот, на секунду потеряв способность подбирать слова.

«Мычание! Какого чёрта ты мычал?»

Из её тела появилась вторая тень и почесала затылок.

«…Я мычал? Ой… прости. Наверное, потому что у меня очень хорошее настроение».

«Он наконец-то потерял то немногое, что осталось от его разума!»

Рейн не знала, что сказать.

Её учитель тем временем принял человеческий облик, прислонившись к стене склада напротив неё. Казалось, он действительно пребывал в странно хорошем настроении: на его губах играла едва заметная улыбка, а взгляд казался отстранённым.

Рейн давно не видела его во плоти, поэтому встреча с ним лицом к лицу согрела её сердце. Тем не менее она старалась сохранять строгое выражение лица.

Он не мог быть таким беспечным снова!

Учитель тем временем наградил её долгим взглядом.

«Верно. Раз уж мы уже здесь, я хотел бы поговорить с тобой кое о чём».

Рейн подняла бровь.

«О? Ну… хорошо».

Он улыбнулся.

«Что, скучала по мне?»

Она слегка приподняла подбородок и посмотрела на него с презрением.

«Если бы!»

…Это была ложь. Она действительно очень скучала по нему. В конце концов, они давно не виделись.

Её учитель рассмеялся.

«Как бессердечно. Значит, ты не очень-то хотела меня видеть…»

Он вздохнул и печально покачал головой.

«А мне так хотелось показать тебе новые чудесные Воспоминания, которые я для тебя приготовил…»

Глаза Рейн заблестели. Шагнув вперёд, она схватила его за руку и посмотрела на него с выражением полнейшей преданности.

«Учитель! Ваша ученица так по вам скучала! Моё сердце так болело от невозможности видеть вас, что я совсем не могла спать… поэтому я просто считала дни и часы, находя утешение в воспоминаниях о том, какой вы благосклонный и удивительный…»

Он секунду смотрел на неё, а потом рассмеялся.

«Так-то лучше».

Затем он замолчал.

Рейн подождала несколько мгновений.

И ещё несколько мгновений.

В конце концов она заговорила:

«Учитель… так что насчёт Воспоминаний?»

Он усмехнулся.

«Конечно, я дам их тебе. Но… не здесь. Нам нужно сделать ещё кое-что, так что пойдём в более уединённое место!»

Рейн хотела сказать, что в армейском лагере действительно нет мест более уединённых, чем это, и что выйти наружу незамеченным будет не так-то просто…

Но в этот момент её учитель упал в тень.

И потянул её за собой.

Мгновение спустя они оказались в другом месте, окружённые темнотой и сырым, удушливым запахом джунглей.

Повсюду вокруг них простирались алые джунгли. В ноздри Рейн врывались бесчисленные запахи, а в уши — бесчисленные звуки. Шелест листьев, жужжание мерзких насекомых, далёкие шаги ужасных хищников…

Они находились посреди джунглей, окружённые тьмой. Это могло означать только одно…

Глаза Рейн расширились, и ей вдруг стало холодно. Её волосы встали дыбом.

«Учитель! Ты… ты привёл меня в Пустоты⁈»

Конечно, она говорила едва слышным шёпотом.

Он лишь спокойно кивнул, как будто это даже не стоило упоминания.

«Да. Но не волнуйся… поблизости нет Проклятых Кошмарных Существ. Только Великие».

Рейн вздрогнула.

«Ах ты, ублюдок! Что значит „только“ Великие⁈»

Потянув её за собой, учитель прошёл между древними деревьями и вышел на небольшую поляну. Там… каким-то образом… Рейн увидела знакомый кирпичный домик.

Она была слишком ошеломлена, чтобы поинтересоваться, что тот делает в Пустотах.

На этот раз её привели к чёрному ходу — Рейн была уверена, что в прошлый раз, когда она видела дом, его не существовало, но теперь он, несомненно, был здесь.

Внутри оказалась огромная комната, заполненная тьмой. А посреди этой тьмы… возвышалась гора вещей.

Здесь были куски разбитых повозок, груды драгоценных мистических материалов, мешки с мукой и рисом, ящики со стрелами, наконечники которых были выкованы из колдовской стали, бочки, наполненные неизвестными жидкостями, плиты строительного камня… и многое другое.

На деревянных ящиках был выжжен очень знакомый символ.

…Герб королевского клана Сонг.

Рейн замерла.

Подняв дрожащую руку, она указала на гору припасов и тоненьким голоском спросила:

«Учитель… ч-что это?»

Но она и так знала, что это такое. Это был караван с припасами Армии Сонг… то, что от него осталось. Он бросил короткий взгляд на припасы и пожал плечами.

«Это? Разумеется, припасы, предназначенные для Армии Сонг».

Рейн кивнула.

«Верно».

Как будто это что-то объясняло!

На мгновение ей стало трудно говорить.

«Но что они здесь делают?»

Её учитель вздохнул.

«Ну, я подумал, что было бы очень обидно просто сжечь их или бросить в море пепла. Поэтому я забрал их. Только никому не говори… официально все эти припасы были уничтожены…»

Чувствуя, что теряет рассудок, Рейн глубоко вздохнула, а затем громко прошептала:

«Но почему они у тебя⁈ Ведь это Повелитель Теней напал на караван! Этот страшный ублюдок!»

Монстр, которого не смогла победить даже Принцесса Ревел.

Учитель удивлённо уставился на Рейн.

Затем он почесал нос.

«…Подожди, ты правда не знала?»

А что она должна была знать⁈

Рейн молча покачала головой.

Он кашлянул.

«Это потому, что я — Повелитель Теней!»

Заметив ошарашенное выражение лица Рейн, её учитель приятно улыбнулся.

«Просто подумай об этом… любой, кто объявит себя Повелителем Теней, объявит себя моим повелителем. И даже если бы нашёлся глупец, достаточно безумный, чтобы сделать нечто подобное, я бы, наверное, быстро отправил его в Царство Теней… чтобы отговорить…»

Некоторое время в тёмном зале царила тишина.

Затем наступила ещё большая тишина.

Рейн уставилась на учителя расширенными глазами.

«Что он только что сказал?»

Ей показалось, что её учитель утверждал, что он Повелитель Теней…

Повелитель Теней — таинственный Святой из Божьей Могилы, зловещий наёмник, предложивший свой клинок Королю Валора, сразившийся с Принцессой Ревел в битве у Исчезающего Озера и в одиночку уничтоживший караван снабжения Армии Сонг, по настоянию Меняющей Звезды пощадив жизни двух сотен Пробуждённых и Вознесённых воинов.

Этот Повелитель Теней.

«Стоп…»

Повелитель Теней, который спас жизни Тамар, Рэй и Флер!

…По настоянию Меняющей Звезды.

Ситуация была настолько шокирующей, что Рейн с трудом пыталась сформировать хоть одну связную мысль, но, несмотря на всю серьёзность, вместо чего-то важного в её голове всплыло совершенно несерьёзное воспоминание.

Это была одна из нелепых тирад её учителя:

«…Ты знаешь Принцессу Нефис? Меняющую Звезду из клана Бессмертного Пламени? Я был практически её парнем!»

Рейн чуть не покачнулась.

«Нет… нет, стоп!»

Она пронзила учителя напряжённым взглядом, на мгновение забыв даже о сладких Воспоминаниях, которые он обещал ей подарить.

«Учитель… ты… ты действительно Повелитель Теней?»

В какой-то момент этот ублюдок снова начал напевать.

Услышав её, он посмотрел на неё и улыбнулся.

«Конечно. Теперь мы можем перейти к…»

Рейн не дала ему закончить.

«Нет! Мы совершенно не можем переходить дальше! Что за… как… я имею в виду, почему… нет, что ты имеешь в виду, говоря, что ты Повелитель Теней⁈ Он находится в лагере Армии Мечей! Когда он сражался с Принцессой Ревел, ты был со мной! Когда он спасал Тамар, ты помогал мне выследить Охотника! Какой в этом смысл⁈ Ты что, можешь быть в двух местах одновременно? Следить за мной и одновременно исполнять обязанности Повелителя Теней?»

Учитель бросил на неё растерянный взгляд.

«Что? Конечно, нет…»

Рейн облегчённо вздохнула.

«Слава богам! Это была всего лишь очередная его нелепая ложь».

Однако она слишком рано радовалась. Ведь её учитель ещё не закончил говорить.

«…Я могу находиться в семи местах одновременно. Вообще-то я ещё и Рыцарь-командор клана Валор и Поставщик Воспоминаний Острова Слоновой Кости. О… а ещё у меня есть небольшой ресторанчик в Бастионе. Он довольно популярен!»

Рейн просто уставилась на него с ошарашенным выражением лица.

Учитель посмотрел на неё с беспокойством и улыбнулся.

«Хочешь присесть?»

Она медленно кивнула.

«Да».

Мгновение спустя частички тьмы закружились в воздухе и превратились в роскошный деревянный стул. Учитель заботливо пододвинул его к Рейн, и она опустилась на сиденье.

Вернее, неуклюже плюхнулась на него.

«Ааа!»

Значит… её учитель может находиться в семи местах одновременно.

Ей пришлось мысленно повторить это несколько раз, чтобы смысл этих слов дошёл до её сознания.

Рейн закрыла лицо ладонью.

«Давай подумаем об этом…»

Подобное было неслыханно… но не совсем невозможно. В конце концов, в мире существовали всевозможные Аспекты и всевозможные неестественные силы, которыми обладали Кошмарные Существа. Всё было возможно!

На самом деле, это даже имело большой смысл.

Она давно заметила, как похожи её учитель и Повелитель Теней. Просто без этой ключевой информации она не смогла бы сделать вывод, что они одно целое. Ведь предположить, что человек может существовать в нескольких местах одновременно, было бы неразумным логическим скачком.

Кто бы мог подумать, что её ближайший спутник также был совершенно незнакомым человеком… зловещим Святым, служащим Королю Мечей?

И что это было? Он что-то говорил о том, что у него есть ресторан в Бастионе⁈

«Ресторан⁈»

Почему-то эта деталь взбудоражила её сознание больше, чем всё остальное, что он сказал.

Нет, сейчас это было неважно.

Рейн с неохотой согласилась с тем, что её учитель обладал способностью жить несколькими жизнями одновременно. Но…

Она опустила руку и уставилась на него.

«Учитель… какого чёрта!»

Он почесал затылок.

«А? Из-за чего ты злишься на этот раз?»

Глаза Рейн сузились.

«Если ты действительно Повелитель Теней, один из самых грозных чемпионов Армии Меча… то какого чёрта ты позволил мне присоединиться к Армии Сонг⁈ Неужели тебе не пришло в голову, что, находясь по разные стороны этой проклятой войны, мы можем столкнуться с некоторыми проблемами⁈»

Он посмотрел на неё со странным выражением лица.

«Что ты имеешь в виду? Конечно, пришло! Разве ты забыла, что я пытался тебя отговорить? Но нет, ты просто должна была быть такой праведной моралисткой… Я не могу просто сидеть в стороне! Именно этих людей я знаю, и именно они пострадают! Я не могу отступать и ничего не делать! Это были твои слова… ты хоть знаешь, как громко я ругался про себя, пока ты рассказывала о том, как вступишь в войну?»

Глаз Рейн дёрнулся.

«Ну… когда ты так говоришь…»

Её учитель насмешливо хмыкнул.

«Но я не мог так просто попирать твои принципы, поэтому промолчал. Впрочем, это не так уж и важно. Кто сказал, что то, что мы с тобой по разные стороны, станет проблемой? Я и я тоже по разные стороны, и меня это не беспокоит».

Услышав это последнее предложение, Рейн почувствовала сильную головную боль.

Как будто в этом есть смысл! Это было слишком странно.

Мало того, что её учитель проживал несколько жизней одновременно, так ещё и одно из его воплощений было генералом армии противника… самым страшным генералом из всех! Тем самым зловещим Святым, который только что напал на караван с припасами Сонг.

Обвинительные улики были прямо здесь — целая гора украденных… захваченных, как он это называл… припасов.

И он даже не взял их во имя Армии Меча. Он просто присвоил их себе!

Её глаза задрожали.

«Мой учитель… бандит! Он бессовестный, наглый разбойник!»

Но, впрочем, ничего удивительного в этом не было. Совсем наоборот.

Она легко поверила в это. Это было похоже на то, как поступил бы её учитель…

Рейн глубоко вздохнула.

«Итак…»

Её учитель притворялся Святым-наёмником, которого нанял Король Мечей. Он также был Рыцарем-командором Великого Клана Валор. А ещё он был Поставщиком Воспоминаний — что бы это ни значило — на Острове Слоновой Кости, который был собственной Цитаделью Меняющей Звезды.

А ещё он был шеф-поваром где-то в Бастионе!

«Точно».

Ей потребовалось некоторое время, чтобы смириться с этими фактами.

«Как и следовало ожидать от тёмного божества».

Нет… действительно ли он был тёмным божеством?

Внезапно Рейн осознала, что очень мало знает о своём учителе, несмотря на то что почти каждый день последние четыре года проводила в его обществе.

Она глубоко вздохнула и трезво посмотрела на него. Поколебавшись некоторое время, Рейн спросила:

«Учитель… кто ты на самом деле?»

Рейн замешкалась, пытаясь сформулировать свой вопрос получше.

«Я имею в виду… ты человек? Дух? Какой-то странный призрак, которому нравится готовить, наводить ужас на огромные армии Пробуждённых и воспитывать юных дев? И не смей говорить, что ты просто тень! Что это вообще значит?»

Учитель несколько мгновений смотрел на неё.

«Ну… тень — это тёмная область, которая появляется, когда объект загораживает источник света…»

Рейн сжала кулаки.

«Я не об этом спрашивала!»

Он рассмеялся, затем приказал тени подняться с пола и превратиться в другой — гораздо менее удобный, судя по всему, — стул.

Сев на него, учитель пожал плечами.

«О чём ты вообще говоришь? Я всего лишь человеческий Святой!»

Рейн энергично покачала головой.

«Нет! Я встречала Святых, и таких, как ты, среди них нет. Ты никогда не спишь, не ешь, живёшь в тени и истребляешь сосуды Меняющего Кожу, как будто они дети. Ты даже знаешь, как направить человека к Пробуждению, не заражая его Заклятием. И это только одна седьмая часть тебя!»

Он немного колебался.

«Ну, хорошо. Я не… просто… человеческий Святой. Я особенный, если говорить о человеческих Святых».

Откинувшись назад, он улыбнулся.

«На самом деле, нет никого, похожего на меня. Насколько мне известно, есть ещё два Трансцендентных человека, которые могут соперничать со мной по силе. Однако я уникален даже среди них… потому что больше не являюсь носителем Заклятия Кошмара».

Рейн моргнула.

«Святой… который не является носителем Заклятия Кошмара?»

Больше?

Как такое возможно?

Заметив её растерянное выражение лица, учитель усмехнулся.

«Это долгая история — на самом деле она насчитывает тысячи лет, так что прости меня, если я не буду вдаваться в подробности. Достаточно сказать, что в своём Третьем Кошмаре я встретил очень мерзкого Проклятого Ужаса… и вот я здесь».

Он помедлил, а затем добавил:

«Моё изначальное тело находится в другом месте. В отличие от этого воплощения, оно ест, спит и делает всё то, что обычно делают люди. А та версия меня, которая следовала за тобой, — это одна из моих теней. Вот почему я иногда кажусь немного странным по сравнению с обычными людьми».

Рейн молча смотрела на него.

«Так вот оно что».

Она почувствовала удовлетворение, потому что всё наконец-то начало обретать смысл.

Но, как ни странно… она также чувствовала себя немного преданной. Ведь у её учителя была целая другая жизнь — точнее, несколько жизней, — о которых она ничего не знала.

Внезапно ей пришло в голову следующее.

«Учитель… если ты человек, то как тебя зовут?»

Он кашлянул.

«Моё имя? Ну… если хочешь знать, меня зовут Санлесс. Но люди обычно называют меня Санни».

Рейн несколько мгновений пялилась на него. Затем она откинулась назад и рассмеялась.

Смех пришёл сам собой, и, хотя она пыталась, ей не удалось его сдержать.

«Ох… ох, прости! Это просто смешно. Потому что люди раньше называли меня Рейни».

Санни и Рейни… они были отличной парой, не так ли?

«Нет… я просто не могу называть так Учителя!»

Рейн почувствовала, как в груди разливается странное тепло, когда она наконец узнала его имя. Но в то же время было очень странно думать о том, чтобы называть своего учителя таким обыденным и человеческим именем — она могла хотя бы представить, что будет называть его Санлессом, но «Санни»…

«Нет. Ни за что!»

Даже если он действительно был человеком, он не заслуживал, чтобы с ним обращались как с человеком!

После всего, через что он заставил её пройти…

Рейн некоторое время молчала, переваривая сокрушительные откровения, которые обрушились на неё ни с того ни с сего.

«Он же чёртов Повелитель Теней!»

В конце концов в её голове промелькнула другая мысль, и выражение её лица изменилось.

«Мы с ним отличная пара?»

Теперь, когда она знала о многих воплощениях своего учителя, она могла понять, почему он правил Цитаделью в Божьей Могиле и служил Королю Мечей. Она также могла понять, почему он устроился рядом с леди Нефис.

Она даже могла понять, почему он управляет рестораном.

На самом деле из всех жизней, упомянутых её учителем, только одна не имела никакого смысла.

Эта. Жизнь, в которой он следовал за случайной обычной девушкой, учил её выживать и процветать в ужасном мире и вёл её по Пути Вознесения.

Почему этот невероятно могущественный Святой, тот, кто явно стремился повлиять на ход истории, тратил своё время на неё?

Рейн не была никем особенным. Да, она была трудолюбива и талантлива, но такими же было и бесчисленное множество других людей.

На самом деле…

Разве их первая встреча не была странной?

Ведь ещё тогда, в безымянном магазине в ОССК, учитель уже знал её имя.

Рейн подняла голову и пристально посмотрела на него.

«Учитель…»

Он слабо улыбнулся.

«Да? Ты готова взглянуть на эти Воспоминания? Я очень много работал над ними, знаешь ли!»

Обычно Рейн была бы заворожена обещанием получить новые Воспоминания, но сегодня она даже не уделила им внимания.

Вместо этого она спросила:

«Почему ты предложил учить меня?»

Он несколько мгновений молча смотрел на неё. Затем учитель насмешливо произнёс:

«Разве я уже не говорил тебе? Это потому, что я твой давно потерянный брат».

Рейн вздохнула.

«А я говорила, что запомнила бы, что у меня есть брат».

Он некоторое время изучал её, не говоря ни слова. Затем бесстрастно пожал плечами.

«Разве тебя не удочерили?»

Рейн медленно кивнула, не понимая, какое это имеет отношение к делу.

«Стоп…»

Учитель улыбнулся.

«Ну, до этого я был твоим братом. Так что… я разрешаю тебе отказаться от „учителя“ и называть меня „старшим братом“».

Рейн замерла.

«До… этого?»

У неё не было никаких воспоминаний о том, что было до того, как её удочерили. Ведь это случилось, когда она была совсем маленькой — в лучшем случае трёх лет от роду.

Её родители никогда не скрывали, что она не их биологический ребёнок, и никогда не относились к ней по-другому из-за этого. Поэтому Рейн никогда не испытывала особой потребности узнать, откуда она родом…

Однако в конце концов она попыталась это выяснить. Родители помогли ей, а отец даже потянул за ниточки на работе.

Но узнавать было нечего. Не существовало надёжной централизованной базы данных, в которой хранились бы сведения о каждом жителе окраин — более того, многие из них вообще не имели цифровых следов. Они не были гражданами, и правительству не хотелось тратить силы на их учёт.

Удалось выяснить лишь то, что родители Рейн умерли, причём её мать скончалась последней из-за болезни, — и то лишь по слухам, которые работник приюта услышал от человека, работавшего там до него.

Вот и всё.

Она была немного разочарована тем, что ничего не узнала, но не слишком сильно.

Так почему же… почему у Рейн возникло ощущение, что она что-то забыла?

Как будто она только что подумала об этом, но мысль ускользнула.

Посмотрев на учителя, она ровно спросила:

«Если ты действительно мой брат… тогда где ты был? Где ты был всё это время?»

Его улыбка немного померкла.

Странно, но Рейн было трудно сосредоточиться на том, что он собирался сказать.

Её учитель задержался на несколько мгновений, а затем отвёл взгляд.

«Сначала гнил на окраинах. А потом… ну. Я не могу тебе сказать, и ты не должна спрашивать».

Рейн ошеломлённо смотрела на него.

Он не шутил. Он не шутил с самого начала.

Она почувствовала, как в её сердце поднимается… какое-то странное, необъяснимое чувство.

Ей казалось, что она никогда не заботилась о своей родной семье и о своём прошлом. Но теперь было похоже, что она ошибалась.

А может быть, она просто забыла.

Взглянув на сидящего перед ней молодого человека…

На знакомого, невыносимого, капризного, заботливого, сильного, смешного, ненадёжного, заслуживающего доверие человека, который был её спутником, доверенным лицом, учителем и защитником последние четыре года…

Рейн сделала дрожащий вдох. Затем она неуверенно произнесла:

«Б… брат?»

Санни не собирался сегодня признаваться Рейн в истинности их связи. Он лишь хотел показать ей трофеи своего набега на караван с припасами, чтобы она сама догадалась, что её учитель и Повелитель Теней — одно и то же лицо.

Скоро должно было произойти столкновение двух армий, и Санни решил, что пора потихоньку раскрывать перед Рейн истинную суть войны. В конце концов, она была непосредственно вовлечена в конфликт между Суверенами, поэтому он должен был дать ей возможность подготовиться к его разрешению.

Ведь это разрешение будет не таким, как ожидали люди с обеих сторон.

Однако Рейн отреагировала так, что Санни пришлось рассказать больше правды, чем он хотел… и хотя он мог бы избежать её пикантного вопроса, несмотря на строгие ограничения своего Недостатка, поразмыслив над этим несколько мимолётных мгновений, он решил этого не делать.

Возможно, это было связано с тем, что произошло между ним и Нефис. Санни уже отбросил разум и перестал сдерживаться, полностью отказавшись от осторожности, чтобы слепо следовать своим желаниям. И раз он уже предал один запрет, остальные теперь не казались такими разумными и важными.

Что он терял? У него ничего не было.

«Б… брат?»

Услышав это слово из уст Рейн, Санни вздрогнул.

Это был такой эмоциональный момент. Это было то, что он хотел услышать… услышать снова… с тех пор как попрощался со своей младшей сестрой в захудалом приюте, почти два десятилетия назад.

И всё же он не вздрогнул от сильного, почти всепоглощающего чувства, которое зародилось в его сердце при этом слове.

Вместо этого он вздрогнул от смущения.

Это было так неловко!

Отчасти потому, что Санни почти боялся поперхнуться, но в основном потому, что он не мог удержаться от того, чтобы не скривиться. Слышать, как Рейн называет его «братом» после последних четырёх лет, было слишком… неестественно.

Он закашлялся, борясь с желанием спрятать лицо.

После нескольких секунд молчания Санни сказал:

«…Я беру свои слова обратно. Ты можешь продолжать называть меня Учителем».

Рейн смотрела на него с настороженным, уязвимым выражением лица.

На мгновение он забеспокоился, что его ответ ранил её чувства…

Но затем слабая улыбка исказила её губы.

«Старший брат?»

Санни вздрогнул.

«Ещё хуже!»

«Прекрати».

Улыбка Рейн расширилась.

«Почему… старший брат?»

С губ Санни сорвался тяжёлый вздох.

«Я не продумал всё до конца…»

Санни вывел Рейн из Блестящего Эмпориума. Оба молчали, не зная, как относиться друг к другу теперь, когда природа их отношений полностью изменилась.

Санни знал, что значит для него семейная связь с Рейн. Она была единственной роднёй, которая осталась у него в этом мире… долгие годы она была единственным человеком, о котором он заботился. И хотя теперь у него были и другие близкие люди, Рейн по-прежнему занимала особое место в его сердце.

Но для неё, вероятно, всё было иначе.

Что вообще означало слово «брат» для его сестры?

В конце концов, она не помнила, чтобы он был ей братом. Для Рейн семьёй был кто-то другой — люди, которые вырастили её, заботились о ней и осыпали лаской, никогда не позволяя ей чувствовать себя одинокой или брошенной. Они были с ней столько, сколько она себя помнила. Между ними, в отличие от неё и Санни, была целая жизнь драгоценных воспоминаний.

Зачем ей тосковать по тому, в чём она никогда не испытывала недостатка?

Зачем ей скучать по тому, кого она никогда не знала?

Так что… наверное, Рейн тоже чувствовала себя немного неловко и не знала, что сказать.

Однако вскоре после выхода из Блестящего Эмпориума она всё-таки заговорила.

Это произошло потому, что Санни переместил Чудесного Мимика, пока они разговаривали внутри.

Устроив засаду на караван со снабжением, он бежал с поля боя со всей возможной скоростью, не жалея эссенции. Это было весьма разумное решение, учитывая, что битва происходила на территории Домена Ки Сонг — если бы он не успел быстро уйти, его могла бы встретить сама Королева.

В результате Санни удалось вернуться в Безымянный Храм в рекордно короткие сроки. Он пока не собирался приводить сюда Рейн, но на середине их разговора передумал. Отозвав Мимика из Пустот под лагерем Армии Сонг, он снова вызвал его как Повелитель Теней в своей Цитадели.

Поэтому Рейн очень удивилась, увидев за дверью Мимика вместо древних джунглей Пустот огромную подземную комнату.

Она с интересом огляделась вокруг.

«…Значит, это и есть Безымянный храм? Цитадель Повелителя Теней?»

Санни кивнул.

«Да».

Рейн глубоко вздохнула.

«Значит, у тебя всё-таки есть Цитадель!»

Он окинул её весёлым взглядом.

«Разве я не говорил тебе об этом?»

Она на мгновение замялась.

«Ну, да… но ты всё время врёшь, так что я не очень-то в это поверила. Ты ведь жил в моей тени четыре… четыре… четыре года…»

Голос Рейн медленно прервался, как будто она начала что-то понимать.

Санни насмешливо хмыкнул.

«Я никогда не вру. Разве я не говорил тебе, что я самый честный человек в мире? Даже в двух мирах».

Глаза его сестры медленно расширились.

Он догадался, о чём она думает.

«Шутка о том, что он мой брат, оказалась правдой. История о том, что он управляет древним храмом, оказалась правдой. Подождите. Подождите, подождите, подождите! Если это правда… тогда что ещё правда⁈»

Рейн смотрела на него с испуганным выражением лица.

Через несколько мгновений она тоненьким голоском спросила:

«Значит… та история об убийстве злой версии себя?»

Санни кивнул.

«Ах, да. Такое было. Он был таким ненавистным, одиозным, невыносимым ублюдком! Скатертью дорога».

Рейн колебалась.

«А что насчёт плавания по реке времени, которая течёт внутри трупа Нечестивого Титана?»

Он пожал плечами.

«Конечно. Это был мой Третий Кошмар».

Её глаза слегка задрожали.

Рейн сглотнула, а затем сделала глубокий вдох.

«…А что насчёт одновременного возраста в двадцать шесть, четыре и несколько тысяч лет?»

Санни уставился на неё и бесстрастно улыбнулся.

«Река времени, помнишь? Ты не поверишь, какие махинации я там пережил. Это также причина, по которой мне двадцать шесть, хотя я родился двадцать пять лет назад, и я на пять лет старше тебя, хотя до этого был всего на четыре. О, а то, что мне четыре года, — это возраст моего нынешнего воплощения. Я стал Святым во время Цепи Кошмаров».

Рейн просто молча смотрела на него, ошеломлённая.

«Как будто вся эта чепуха имеет хоть какой-то смысл!»

Санни лучезарно улыбнулся.

«Что ж, признаю. Гробница Ариэля немного сбивала с толку…»

Девушка несколько раз открыла и закрыла рот, словно пытаясь заставить себя задать следующий вопрос, но не решаясь.

В конце концов ей удалось выдавить из себя:

«А что насчёт статуса знаменитости и героя войны, а также владения огромным богатством?»

Санни усмехнулся.

«У меня было всё это в тот или иной момент. Если подумать, то сейчас я снова обладаю всеми тремя!»

Рейн глубоко вздохнула, некоторое время молчала, а потом тихо спросила:

«Ты действительно… знаешь кого-то, кто стал Святым в младенчестве?»

Он поднял бровь.

«Хм. Она и это помнит?»

Похоже, что его назойливость оказалась весьма запоминающейся.

«Конечно! Ты ведь тоже слышала о нём… Малыш Линг, сын Святой Афины. Конечно, тебя не было рядом, когда он родился, и ты не кормила его мороженым каждую неделю, в отличие от меня. А ещё только благодаря мне она встретила своего мужа…»

На этот раз Рейн молчала дольше, а потом вдруг закричала:

«Что насчёт крови древнего демона, текущей в твоих жилах⁈ Что насчёт пожирания костей неведомого божества⁈ Что насчёт управления фрагментом божественного царства⁈»

Санни смущённо почесал затылок, а затем смиренно произнёс:

«…Всё правда».

Рейн застыла на месте.

Через некоторое время она тихим, онемевшим голосом спросила:

«Неужели Повелительница Зверей действительно просила тебя сбежать с ней?»

Он рассмеялся, и Рейн сердито посмотрела на него.

«Наверное, мне стоит сбавить обороты…»

«Ну… да. Технически она предложила мне вместе сбежать от Великого Кошмарного Существа — но были и другие кандидаты, и она выбрала меня. Думаю, я ей нравлюсь… немного».

Его сестра закрыла глаза и замолчала. Но в конце концов она дрожащим голосом спросила:

«…Леди Нефис действительно твоя девушка?»

Санни споткнулся.

Он некоторое время не отвечал, потом откашлялся и нейтральным тоном ответил:

«Не начинай пока называть её невесткой… но да, это правда».

Он сделал небольшую паузу, а затем добавил с мечтательной улыбкой:

«На самом деле, я сейчас нахожусь в её спальне…»

В следующее мгновение Санни с удивлением обнаружил, что к его лицу летит кулак.

Санни не увернулся от удара Рейн.

…Поэтому она повредила руку.

Они поднимались по лестнице молча, но тишина была не такой неловкой, как несколько минут назад. На самом деле, было вполне комфортно, почти как раньше… если бы не тот факт, что Рейн время от времени стонала, зажимая ушибленную руку.

«Из чего ты, чёрт возьми, сделан, из камня?»

Санни посмотрел на неё и улыбнулся.

«Вообще-то… да, вроде того. Видишь ли, у меня был комплект доспехов, Воспоминание, выкованное правителем Подземного Мира…»

Рейн решительно покачала головой.

«Нет, нет, прекрати. Я не хочу знать!»

Он усмехнулся.

В Безымянном Храме находилось несколько отрядов Валора, но их лагерь располагался за его стенами. Тем не менее у них был доступ к главному залу и расположенному там Шлюзу, поэтому Санни окольными путями добрался до внутреннего святилища — и двора за ним.

Там в абсолютной темноте стояло высокое дерево, листья которого тихо шелестели на ветру.

Санни повёл Рейн по плитам из чёрного мрамора. Темнота вокруг них зашевелилась и забурлила, превратившись в длинную скамью, и Санни сел на неё, откинувшись назад и глубоко вдохнув.

Рейн тоже присела, с любопытством оглядываясь по сторонам. При виде дерева её взгляд немного напрягся, и она настороженно изучила его.

Её настороженность было легко понять — здесь, в Божьей Могиле, единственными деревьями были те, что были порождены отвратительными джунглями. Она видела слишком много своих товарищей, убитых и поглощённых ими, так что звук шелеста листьев уже превратился в инстинктивный страх.

Санни вздохнул.

«Успокойся. Я принёс его сюда из мира бодрствования… это совершенно обычное дерево».

Он сделал небольшую паузу, а затем добавил:

«Ну, по крайней мере, должно быть».

По правде говоря, он не был в этом уверен. После того как за ним присмотрела Хранительница Огня Шакти, его дерево оправилось от своего прежнего недуга. Теперь оно чувствовало себя неплохо, уже немного подросло… даже слишком хорошо, учитывая окружающую обстановку. Ведь его всегда окружали только тени.

Санни понятия не имел, что происходит с его деревом.

Услышав его слова, Рейн, похоже, успокоилась. Она ещё раз огляделась по сторонам, а затем неожиданно спросила:

«Подожди. Если ты действительно Святой, который правит Цитаделью… и мой брат… тогда…»

Выражение её лица стало немного странным.

«…Разве это не делает меня настоящим Наследием? Я — Наследие?»

Санни несколько мгновений молча смотрел на неё. Это был интересный вопрос.

Он был одним из шести самых могущественных людей в мире, действительно завоевал Цитадель своими собственными руками и даже разблокировал своё Аспектное Наследие. Более того, Рейн была прямым бенефициаром этого Наследия, поскольку носила Метку Теней.

На самом деле не существовало чёткого определения, что такое Клан Наследия. Большинство из них было основано выдающимися Пробуждёнными Первого Поколения — теми могущественными и удачливыми, кто выжил и процветал в ужасном мире Заклятия Кошмара. Управление Цитаделью и наличие Реликвии Наследия были стандартными чертами, общими для многих кланов, но не для всех.

В действительности, в последние годы иерархия Пробуждённой знати пошатнулась. После Цепи Кошмаров появилось так много новых Мастеров и Святых, что некоторые старые семьи вдруг обнаружили, что уступают безымянным новичкам.

Старые кланы теряли власть, а новые создавались. К примеру, клан Хань Ли, потерявший своего самого перспективного отпрыска и так и не сумевший произвести на свет Святого, хотя и не был полностью забыт, но определённо пришёл в упадок, утратив всякое влияние.

Забавно было думать, что Санни когда-то боялся их мести.

Он усмехнулся.

«Девочка… если ты не соответствуешь требованиям Наследия, то никто в мире не может утверждать, что является им».

Рейн несколько раз моргнула, а затем внезапно улыбнулась.

«Так, так, так… кто бы мог подумать? Оказывается, я такая же принцесса, как и Тамар. Ха! Это совершенно новая перспектива… интересно, как мне сообщить ей эту новость?»

Она несколько мгновений молчала.

«Подожди, так как же мне себя называть? Рейн из клана Теней? То есть… Рани из клана Теней? Звучит довольно круто…»

Санни не ответил сразу, так как и сам был в замешательстве.

А как же он сам? Должен ли он был называть себя Санни из клана Теней? Санлесс из клана Теней? Нет, это не звучало даже отдалённо правильно.

Но ведь и дед Неф не называл себя Бессмертным Пламенем из клана Бессмертного Пламени…

Он был просто Бессмертным Пламенем.

Так что Санни не нужно было называть себя никак.

«Ты можешь называть себя как угодно. Однако помни, что если кто-то узнает о наших отношениях, королевский клан наверняка схватит и казнит тебя как шпиона. Ведь Повелитель Теней — чемпион Домена Мечей».

Улыбка Рейн немного померкла.

«Верно. Пожалуй, я продолжу отыгрывать роль простолюдинки, а Тамар пусть будет принцессой… ещё какое-то время. Но потом!»

Она рассмеялась.

«Я заставлю её называть меня юной леди Рани целую неделю подряд!»

После этого Рейн бросила на Санни любопытный взгляд, несколько мгновений колебалась и сказала уже более сдержанным тоном:

«Если это ты сражался с Принцессой Ревел на Исчезающем Озере, то, должно быть, ты скрестил мечи и с отцом Тамар».

Её слова повисли в тишине, отчего во дворе Безымянного Храма стало немного мрачно.

Санни знал, что именно оставила недосказанным Рейн. Он мог стать убийцей отца её подруги… и что сражаться по разные стороны кровавой войны не так уж и несущественно, как Санни пытался это выставить.

Он пожал плечами.

«Цитадель была очень большой. Я видел его только издалека».

Затем он посмотрел на неё и добавил:

«Не в твоей власти думать о таких вещах, Рейн. Ты всего лишь Пробуждённая… в грандиозной схеме войны твои убеждения и действия незначительны. Не то чтобы они не имели ценности. В любом случае, ты не должна чувствовать себя обременённой тем, что происходит с миром. Всё, что ты можешь сделать, — это следовать своим принципам и делать всё, что в твоих силах».

Санни повернулся к дереву, помолчал, а затем добавил с ноткой холодности в голосе:

«Такие, как я, разберутся с остальным».

Рейн некоторое время изучала его, а затем нейтрально спросила:

«Потому что твои убеждения и поступки значимы, в отличие от моих?»

Санни мрачно улыбнулся и покачал головой.

«Единственная разница между тобой и мной… в том, что я достаточно силён, чтобы навязать свои убеждения другим и изменить мир своими действиями. Сила — единственная добродетель, которая в конечном итоге имеет значение. А слабость — единственный грех».

Она тихо вздохнула и тоже посмотрела на дерево, прислушиваясь к мирному шелесту его листьев.

Через некоторое время Рейн спросила:

«А зачем ты вообще принёс сюда дерево из мира бодрствования?»

Санни на мгновение задумался, а потом улыбнулся.

«Потому что это моя могила».

Рейн на мгновение задумалась, а затем нейтральным тоном произнесла:

«Это… немного зловеще».

Санни усмехнулся и посмотрел на дерево с отстранённым выражением лица. В конце концов он взглянул на неё со слабой улыбкой.

«Вообще-то я хотел, чтобы ты увидела это дерево».

Он сделал паузу на пару секунд, а затем отвёл взгляд.

«У жителей окраин редко бывают могилы. Это место ужасно переполнено — по крайней мере, так было до появления Врат Сна — и смертность чрезвычайно высока. От тел избавляются весьма утилитарным способом, так что после них ничего не остаётся».

Санни вздохнул.

«Очень немногие люди с окраин выживают после Первого Кошмара. Поэтому я был уверен, что умру, когда Заклятие выбрало меня. Я не очень-то и возражал, но было немного грустно думать, что в мире не останется и следа от меня…»

Он сделал паузу и криво усмехнулся, осознав, насколько иронично это прозвучало. В конце концов, именно это с ним и произошло — все следы его жизни были стёрты с лица земли, не оставив после себя ничего. А ведь он сам, добровольно, искренне и своими руками обеспечил это стирание.

Не зная о его мыслях, Рейн внимательно слушала его.

Санни посмотрел на неё, затем указал на одинокое дерево.

«Вот почему я вырезал линию на этом дереве, прежде чем войти в Кошмар. Знаешь… чтобы оставить свой след в этом мире».

Она провела пальцем по тёмной коре, а затем слегка нахмурилась.

«Но здесь три линии».

Санни кивнул.

«Да. Это потому, что до этого я вырезал на дереве две линии».

Он сделал паузу на несколько мгновений.

«Для наших родителей».

Рейн затихла, настороженно глядя на три линии.

Санни тоскливо улыбнулся.

Что он мог сказать?

Через некоторое время он наконец заговорил:

«Они были хорошими людьми, оба. На самом деле они были совершенно обычными, но это уже достижение на окраинах. Наш отец… я не очень хорошо его помню. В моей памяти он скорее чувство, чем человек — что-то большое, тихое, сильное и заботливое. Мама говорила, что за спокойным фасадом скрывается озорная сторона и довольно вспыльчивый характер, но я не знаю. Он работал в одной из бригад по обслуживанию городского барьера и погиб в результате несчастного случая вскоре после твоего рождения. Такие вещи постоянно случаются с ремонтниками».

Санни знал о своём отце не так уж много, но кое-что ему было известно. Сам факт того, что его отец был ремонтником, а не попал в одну из местных банд, многое говорил о его характере. То, как он заботился о своей семье, тоже говорило о многом.

Он был хорошим человеком, и Санни с Рейн, похоже, унаследовали часть этого добра.

Санни вдруг пришло в голову, что лёгкая одержимость Рейн строительством и инфраструктурой, которую она подхватила, работая разнорабочей в дорожной бригаде, возможно, досталась ей от отца.

Он улыбнулся.

«Наша мама… если подумать, когда ты родилась, ей было примерно столько же лет, сколько тебе сейчас. Она была очень жизнерадостной, мягкой… и красивой. Ну, по крайней мере, из того, что я помню. Вообще-то, ты очень на неё похожа. Когда я увидел тебя в первый раз, то подумал — слава богам, в отличие от меня, Рейн взяла пример с мамы!»

Санни усмехнулся.

Рейн действительно очень походила на их маму. Конечно, её красота была куда более поразительной… в конце концов, она была Пробуждённой. Но самое главное — она выросла в богатом районе ОССК, дышала чистым воздухом и хорошо питалась.

Их мать, однако, всю жизнь прожила на окраинах, где воздух был токсичен, а лучшей пищей была синтетическая паста. Эта суровая и неумолимая среда повлияла на неё как изнутри, так и снаружи.

…И всё же в памяти Санни она была восхитительна.

Его улыбка немного расширилась, когда он посмотрел на Рейн, тонко изучая её черты.

«Она очень любила нас. Мама работала на фабрике по производству систем фильтрации воздуха и всё своё свободное время посвящала заботе о нас с тобой. Мы жили в маленькой комнате в одном из ульев, на одном из самых высоких этажей. Зимой она часто обнималась с нами на полу, делилась своим теплом и читала нам».

Санни перебирал в памяти подробности, не зная, что ещё сказать.

«О, да… она любила читать. У нас был старый коммуникатор с треснувшим экраном, и она скачивала из сети всякую всячину, чтобы почитать. Особенно ей нравились причудливые истории о мире до Тёмных Времён. Что ещё? Её любимым лакомством были жареные крошки синтетической пасты с любыми специями, которые она могла достать. Меня она называла Санлессом, потому что я родился во время затмения, а тебя — Рейн, потому что ты родилась во время шторма».

Глаза Рейн слегка расширились.

Он сделал паузу, помолчал несколько мгновений, а затем вздохнул.

«…Она заболела, когда тебе было около трёх лет, и в конце концов скончалась. Я… надеюсь, ты никогда не думала, что тебя бросили. Потому что она никогда бы не бросила тебя… или меня… по своей воле. Просто на окраинах тяжёлая жизнь».