Аннотация отсутствует.
Тёмные, пустынные просторы чёрных дюн покоились под беспросветным небом, их обсидиановые склоны освещались лишь далёким сиянием движущихся штормов эссенции. Погребённое в пыли кладбище змеев лежало, как лабиринт из слоновой кости, и его заброшенные стены были погружены во тьму.
Тишину мёртвой земли внезапно нарушил звук лёгких шагов. По обсидиановой пыли шёл юноша с нефритовым лицом и ониксовыми глазами, его тело было облачено в замысловатые чёрные доспехи.
Где бы он ни проходил, тьма становилась глубже, а ветер — холоднее.
Он был спокоен и расслаблен, словно шёл по пастбищам своих собственных владений, а не по пустынным просторам Царства Смерти.
В каком-то смысле так оно и было.
Юноша был Санлессом, Повелителем Теней… Сувереном Смерти.
Достигнув сердца кладбища, ужасающий полубог остановился и посмотрел вниз, на сильно повреждённый человеческий скелет, который лежал среди мёртвых змеев, уставившись пустыми глазницами в беспросветное небо.
Через некоторое время скелет заговорил:
«Боже, боже! Посмотрите, кто у нас тут… как я вижу, ты выжил, мальчик».
Санни ещё несколько мгновений изучал Эвриса, а затем вздохнул и вызвал Теневой Стул. Поставив его рядом с изувеченным скелетом, он сел, удобно откинулся на спинку и скрестил ноги.
«Ну, насчёт этого… ты будешь удивлён».
Эврис повернул череп, чтобы посмотреть на него.
«Не уверен, что меня всё ещё можно чем-то удивить… нет, беру свои слова обратно! Я удивлён прямо сейчас!»
Он ухмыльнулся.
Конечно, будучи скелетом, Эврис был вынужден ухмыляться вечно, так что у него не было особого выбора в этом вопросе.
«Посмотри на себя. Ты действительно стал Верховным. Как замечательно!»
Он щёлкнул челюстями, показывая, как он впечатлён.
«Надеюсь, мой скромный совет был полезен. Итак, как ты это сделал? В чём заключался твой акт неповиновения, злой мальчишка? Ты пошёл против своей порочной натуры и пощадил кого-то? Или вместо этого ты убил какое-то великое, могущественное существо?»
Санни усмехнулся.
«О, мне действительно пришлось кое-кого убить. Но не уверен насчёт великого и могущественного. Видишь ли… я убил себя».
Эврис некоторое время молчал.
«Боже, боже… это один из вариантов, я полагаю!»
Он сделал паузу на несколько мгновений, а затем нейтрально добавил:
«Нарушить абсолютный закон смерти — непростая задача. Мало кому это удавалось. Так что… поздравляю!»
Санни улыбнулся.
«Странно, когда тебя поздравляют с тем, что тебе удалось совершить самоубийство. Но ещё более странно при этом поздравлении быть живым».
Он рассмеялся.
«Честно говоря, это было не так уж и сложно. Максимум — немного больно».
Эврис скрежетнул зубами.
«Теперь ты просто издеваешься надо мной, мальчик. Говоришь такие обидные вещи… ты ведь помнишь, что я не могу умереть, как бы ни старался? Почему бы тебе не посыпать мои раны солью и не рассказать мне побольше о том, как легко тебе было умереть, а?»
Санни кашлянул.
«Ну, когда ты преподносишь это именно так, это действительно звучит обидно».
Эврис издал скрипучий смешок.
«А, не беспокойся. Я уже благодарен тебе за то, что ты вспомнил о своём обещании и вернулся, чтобы попытаться убить меня. О. Но это заняло у тебя достаточно много времени…»
Санни пожал плечами.
«Прости. Я был довольно занят в последнее время… мы виделись в последний раз когда — чуть больше года назад? За этот год произошло столько всего».
Война Царств закончилась около года назад. Санни сейчас было двадцать семь лет, оставалось совсем чуть-чуть до двадцати восьми. Рейн уже было двадцать два.
«Боги. Как быстро летит время…»
На самом деле, это было совсем не так. Казалось, что за каждый прожитый год проходит десятилетие.
Последний год был особенно насыщенным.
Санни немного поразмышлял.
«Посмотрим… во-первых, закончилась война между Доменом Мечей и Доменом Сонг. Именно тогда я обрёл Верховенство, точнее, во время последней битвы — и Нефис тоже. Мы победили Анвила и Ки Сонг, предыдущих Суверенов человечества, сразу после того, как стали Верховными».
Санни задержался на несколько мгновений, а затем добавил:
«Это так странно. Их тень нависала над нами так долго — непостижимая, неотвратимая. Непреодолимая. Но в конце концов потребовалось всего несколько минут, чтобы они пали. Думаю, они всё-таки были простыми смертными… даже если они были полубогами».
Он покачал головой.
«Конечно, эти несколько минут были результатом долгих лет тщательного планирования и напряжённой подготовки. Мы действительно превзошли все ожидания… наш заговор был очень тщательным. Я просто был удивлён, что в кои-то веки всё пошло по плану — ну, в основном. Я, разумеется, не ожидал, что мне придётся убивать себя».
Он улыбнулся.
«В любом случае, после нашей победы мне пришлось исчезнуть. Нефис тем временем стала гегемоном человечества».
Эврис с изумлением уставился на него.
«Эта ужасная девчонка? Боже милостивый! Такое ощущение, что она была Дремлющей всего день назад. Я только моргнул, а в следующее мгновение эта соплячка уже Верховная. Чудовищные дети — это нечто, знаешь ли. Рад за неё!»
Санни опасно улыбнулся.
«На самом деле ты не можешь моргать. У тебя нет век. И ещё разве я не обещал сломать тебе оставшуюся руку, если ты снова назовёшь её мерзкой?»
Эврис на мгновение уставился на него.
«Разве я сказал „мерзкая“? Боже, боже! Должно быть, я оговорился. Я хотел сказать, что она очаровательная, очаровательная девушка!»
Санни некоторое время смотрел на него, а потом кивнул.
«Что ж, это правда. Она очаровательна».
Затем он вздохнул.
«На этот раз я пропущу это мимо ушей. Как бы то ни было, как ты можешь себе представить, мы были немного потрясены после обретения Верховенства и победы над Суверенами одним махом. И не только мы — все в Божьей Могиле были ошеломлены. Ах да, я забыл упомянуть… в самом конце я совершил предательство и погиб от клинка Неф, пытаясь узурпировать трон. Прошло не так много времени с тех пор, как большинство людей узнали о существовании Верховных, но в ходе одной битвы погибли сразу трое Верховных. Представь себе их шок».
Эврис щёлкнул челюстью.
«Ты знаешь, что у меня нет контекста, чтобы понять смысл этих событий, и, кроме того, я не понимаю и половины слов, которые ты произносишь. Домен Мечей, Домен Сонг, Анвил, Ки Сонг, Божья Могила… я понятия не имею, что это такое. Так зачем ты мне всё это рассказываешь?»
Санни уставился на него и улыбнулся.
«Потому что я хочу об этом рассказать, а ты не можешь убежать. У тебя нет ног».
Нижняя челюсть черепа отвисла.
Эврис немного помолчал, а потом ворчливо произнёс:
«Что ж… справедливо».
Санни рассмеялся.
«Итак, мы провели несколько дней на поле боя — и под „мы“ я подразумеваю „они“, поскольку я был занят тем, что прятался в тенях, притворяясь мёртвым. Обычно ранеными занимались целители, но Нефис уже всех исцелила, так что оставалось только похоронить павших. Солдаты создавали погребальные костры, а офицеры проводили эти дни в совете. И к концу совета… было провозглашено, что клан Бессмертного Пламени будет восстановлен, а Нефис станет правителем нового Домена… Домена Человечества».
Он покачал головой, забавляясь.
«Конечно, всё прошло так гладко, потому что мы подготовились к непосредственному исходу войны. Нефис завоевала лояльность Святых во время войны. О… не то чтобы у них был большой выбор. В конце концов, она считается единственной Верховной из всех ныне существующих. Кто может бросить ей вызов?»
Санни тоскливо вздохнул.
«Это действительно было очень поэтично. Война за трон началась из-за покушения на её жизнь, она была единственной, кто выступил против… и именно она положила войне конец, став новым правителем человечества вместо тиранов, развязавших войну. Люди ликовали и радовались — казалось, что это была божественная воля, чтобы корона досталась самому благожелательному и праведному человеку».
Его улыбка померкла.
«Конечно, никто не знал, что всё это было тщательно продуманным спектаклем. Что мы с Нефис были готовы пожертвовать сотнями миллионов жизней ради достижения своей цели, и что все эти люди были спасены только благодаря удаче. Мы не были ни благожелательными, ни праведными, просто… сильнее наших врагов. В конце концов, сила — единственная добродетель в этом богом забытом мире. А слабость — единственный грех. И всё же — история никогда не узнает правду, а значит, запомнит Меняющую Звезду из клана Бессмертного Пламени как благороднейшего из героев. А меня запомнит как подлого предателя, погибшего от её клинка… если запомнит вообще».
Санни рассмеялся.
«Точно, теперь я официально мёртв. Снова. Поэтому я забрал свою Цитадель и вернулся на Забытый Берег. Это очень уместно, не находишь, Эврис? Безымянный Храм теперь стоит на Забытом Берегу, укрывая своего безымянного хозяина, который должен быть забыт…»
Эврис некоторое время молча смотрел на него, а затем произнёс утешительные слова:
«Я понятия не имею, что такое Забытый Берег. Вообще, я мало что понял из всей этой тирады. Но если ты считаешь, что это уместно, то я уверен, что так оно и есть!»
Санни возмущённо уставился на него.
«Мне будет приятно убить тебя, понимаешь?»
Древний скелет с ухмылкой посмотрел на него.
«А мне будет приятно, что меня убьют!»
Санни вздохнул и тихо выругался.
Санни некоторое время смотрел на ухмыляющийся череп, а потом покачал головой.
«Знаешь, Эврис, я думал, что ты познаешь истинное значение скуки, пока висишь на дереве. Неужели ты не можешь оценить, что я не пожалел времени, чтобы развлечь тебя? Я описываю события, определяющие историю! Настоящие легенды! Когда ещё тебе представится возможность услышать нечто столь захватывающее и увлекательное?»
Древний скелет некоторое время смотрел на него в ответ, а затем щёлкнул челюстью.
«Что ж… верно».
Он слегка повернул череп и оживлённым тоном спросил:
«И что же произошло дальше?»
На губах Санни появилась довольная улыбка.
«Так-то лучше!»
«Посмотрим… на самом деле, это трудно описать. Нет нужды говорить, что весь мировой порядок был перевёрнут, и из руин старого режима должен был возникнуть новый. К счастью, мы были подготовлены. Джет более-менее контролировала правительство, и, поскольку ни у кого не было причин противостоять Нефис — даже наоборот — у нас был огромный резерв административных талантов, которые помогли нам сделать переход максимально гладким. Фактически, уже были разработаны планы, замаскированные под тренировочные учения, пока не пришло время их реализовать».
Он покачал головой.
«Однако правительство было лишь половиной уравнения. Вторую половину составляли Великие Кланы — Сонг, Валор и Дом Ночи. В конце концов, именно они управляли человеческими анклавами в Царстве Снов. Мы надеялись, что после окончания войны эти устоявшиеся силы войдут в состав нового Домена, и в какой-то мере так и произошло».
Санни вздохнул.
«Семь принцесс Сонг приняли Нефис как свою новую Королеву, несмотря на то что она убила их мать, — это было большой удачей. Поскольку они были на нашей стороне, в западных регионах Царства Снов во время переходного периода было очень мало беспорядков. Самим Рэйвенхартом теперь правит Кай… думаю, его официальный титул — Наместник Запада».
Выражение его лица слегка потемнело.
«Восток… на востоке всё гораздо сложнее. В самом начале Морган помогла нам спасти останки Валора, но потом она бесследно исчезла. Даже Кэсси не знает, где она сейчас. А большинство оставшихся членов побочных ветвей Валора — те, кто не погиб на войне, — вскоре умерли страшной смертью. Кто их убил, разумеется, не является большим секретом. Мордрет, этот безумец…»
Санни усмехнулся.
«Этот парень всегда был странным, но он стал откровенно жутким после того, как не смог убить Анвила своими собственными руками. Никто не знает, что творится в его зловещей голове сейчас. Но одно можно сказать наверняка — он знает, что нужно прятаться от новых Верховных. Возвращение завоёванных им Цитаделей Штормового Моря было долгим, но на удивление лёгким. Мордрет просто бросил их и исчез. Так что оба ребёнка павшей династии Валор пропали без вести. Маловероятно, что они отправились в Четвёртый Кошмар, но… кто знает?»
Он немного помолчал, а потом пожал плечами.
«Ну, как бы то ни было. Великий Клан — это не только те, кто несёт в себе родословную клана. Есть ещё Рыцари, Заклинатели, слуги, ремесленники, рабочие, административный персонал — тысячи людей, на самом деле. Они были либо поглощены кланом Бессмертного Пламени, либо забраны Эффи. Эффи теперь управляет Бастионом как Наместник Востока. Звериная Ферма тоже снова в деле…»
Санни тоскливо улыбнулся.
«Остаётся Дом Ночи. Дом Ночи… больше не существует. Выжившие были поглощены правительством, так что правительство теперь более или менее третий Великий Клан. Они, как и раньше, отвечают за мир бодрствования, но теперь их роль в Царстве Снов гораздо более заметна. А ещё они правят Штормовым Морем. Джет контролирует Ночной Сад как Наместник Юга».
Он усмехнулся.
«Забавно, не правда ли? Женщина, которая никогда не знает отдыха, управляет кораблём, построенным Демоном Покоя. Что ж, у неё есть чем заняться… думаю, сейчас она спит ещё меньше, чем в бытность правительственным Мастером. Ведь на борту Ночного Сада живут миллионы поселенцев. У Дома Ночи не было Суверена, но теперь он входит в Домен Неф. Значит, она может открыть Врата Сна, ведущие в него из мира бодрствования, и дать возможность беженцам прибыть туда. На самом деле значение Ночного Сада гораздо больше, чем просто третий по величине город в Царстве Снов».
Он многозначительно посмотрел на Эвриса.
«В конце концов, один из его Компонентов позволяет Нефис соединять два места в Царстве Снов с помощью Врат Сна. Так что Восток и Запад не так изолированы, как раньше. На юге их соединяет Штормовое Море, на севере — дорога через Божью Могилу, и, кроме того, Рэйвенхарт и Бастион находятся в нескольких шагах, когда между ними открываются Врата Сна. Это творит чудеса с логистикой всего Домена».
Санни на несколько мгновений замолчал, а затем нейтральным тоном продолжил:
«На самом деле это самое заметное изменение, произошедшее с миром. Теперь всё гораздо более взаимосвязано. Как географически, так и политически. Раньше все были изолированы друг от друга, а теперь всё являются частью одного большого целого. Всё… вместе. Различные регионы Царства Снов — это не независимые анклавы, а территории единой империи. В социальном плане тоже… разница между обычными людьми, независимыми Пробуждёнными, Кланами Наследия и Великими Кланами стала меньше. А над всем этим возвышается Башня Слоновой Кости… в буквальном смысле. Обычно она нависает над Бастионом».
Он усмехнулся.
«О, точно. Никто об этом не знает, но на самом деле есть ещё и Наместник Севера. Это я. То есть официально меня никто не назначал, но я единственный нахожусь на севере, так что… не могу же я быть единственным, кто не имеет причудливого титула, верно?»
Эврис некоторое время смотрел на него, а потом щёлкнул челюстью.
«Я понятия не имею, что это за места и кто эти люди, понимаешь? Одного человека отправили заботиться о семи принцессах на западе — какое жестокое наказание! — на востоке кто-то разводит животных, а в южном море есть сады. Звучит весело!»
Санни вздохнул.
«Ты понятия не имеешь…»
Санни некоторое время молчал, а затем мрачно сказал:
«Конечно, не всё прошло гладко. Далеко не всё. Нефис удалось заставить бесчисленное множество людей, в том числе и большинство Святых, присягнуть ей на верность. Однако нашлись и те, кто отказался принять её. Некоторые даже были полны желания отомстить за павших Суверенов. Так что… произошла своего рода тихая чистка».
Он вздохнул.
«Она была не такой кровавой, как ты, вероятно, можешь себе представить. На самом деле было убито очень мало людей, но довольно много было изгнано. Впрочем, Нефис правит и миром бодрствования, и человеческими территориями в Царстве Снов, так что им было некуда идти. Поэтому мы выделили им поселение в Европе и Цитадель в Божьей Могиле. Сейчас там командует старик Джест, проводя свою пенсию в вечной битве с алыми джунглями. Гилеад, это посмешище, тоже выбрал изгнание. Какая пустая растрата сил».
Санни покачал головой, на его лице появилось мрачное выражение.
Он некоторое время молчал, а затем хмыкнул.
«Ну, эти ребята — наименьшая из наших проблем. По правде говоря, после прихода Нефис к власти всё как будто взорвалось».
Его губы искривились в горькой улыбке.
«Это потому, что её стиль руководства более или менее прямо противоположен тому, как правили Суверены. Одним из первых её действий после основания Домена была очень торжественная, очень вдохновляющая речь… в которой она рассказала всем, что наш мир поглощает Царство Снов. Можешь себе представить, какой хаос начался после этого».
Санни усмехнулся.
«Мы до сих пор разбираемся с последствиями. Но это нужно было сделать. Поскольку мы не собираемся бросать большую часть человечества, великое переселение должно быть ускорено. И чтобы это произошло, нам нужно, чтобы все работали вместе — как в мире бодрствования, так и в Царстве Снов».
Выражение его лица помрачнело.
«Конечно, перед нами стоит бесчисленное множество проблем. Например… весь Западный Квадрант сейчас заражён Меняющим Кожу. Несколько городов уже потеряны, и, что хуже всего, мне и Нефис очень трудно возвращаться в мир бодрствования на длительные промежутки времени. Ощущение, кстати, довольно странное — быть отвергнутым собственным миром… в любом случае, в Австралии идёт полномасштабная война с этим чёртовым Кошмарным Существом, и большинство наших лучших Святых сдерживают его».
Он вздохнул.
«Между тем, количество Врат Кошмара, открывающихся каждый месяц, только продолжает расти. Нам пришлось отказаться от первоначального плана постепенного переселения людей со всего мира и сосредоточиться на том, чтобы в первую очередь вывезти население Восточного Квадранта. Если всё пойдёт хорошо, то следующим будет Западный Квадрант. И, наконец, последним будет Северный Квадрант. Но на это уйдут годы, если не десятилетия… потому что переселить всё население мира не так просто, как провести его через Врата Сна».
Санни поморщился.
«Им также нужны кров, пища и средства для выживания на другой стороне. Поэтому сначала нам нужно подготовить Царство Снов к их приёму. Это нелёгкая задача… видишь ли, хотя мы и называем огромные пространства этого ужасного мира „человеческими территориями“, на самом деле большинство этих территорий всё ещё представляют собой кишащую мерзостями дикую местность. По-настоящему безопасны только Цитадели и прилегающие к ним территории. И хотя этого вполне достаточно для выживания небольшого числа Пробуждённых, здесь нет места для городов, пахотных полей и так далее… ситуация начала меняться после Цепи Кошмаров, но она меняется недостаточно быстро».
Взглянув на Эвриса, Санни с улыбкой добавил:
«Именно поэтому сейчас идёт покорение земель, подобного которому ещё не было. По всему Царству Снов бесчисленные Пробуждённые очищают земли от Кошмарных Существ и готовят их к приёму поселенцев. Несмотря на то, что этот процесс кровавый и тяжёлый, боевой дух на удивление высок… ну, может быть, это не так уж и удивительно. В конце концов, сама природа войны в Царстве Снов изменилась».
Его улыбка стала немного тоскливой.
«Это потому, что у людей теперь есть живая богиня. Ну… точнее, полубогиня, но большинство не знает разницы. И Нефис действительно отвечает на молитвы, в отличие от мёртвых богов. Я хочу сказать, что она может чувствовать страдания своих подданных и даровать им своё благословение на расстоянии. Таким образом, они могут быть спасены из пасти смерти её пламенем, а также усилены её сиянием. Это не шутка, Эврис… я бы сказал, что благодаря Нефис и её Домену общая боевая эффективность человечества возросла многократно. Вот так. Ты можешь представить себе разницу между армией, которой приходится быть осторожной с каждой раной, и армией, которая не только усилена божественной благодатью, но и практически бессмертна?»
Санни покачал головой.
«…Однако у неё всё ещё есть свои пределы. Поэтому мы по-прежнему имеем проблемы, и у нас по-прежнему много жертв. Прогресс ошеломляюще быстр… но он также недостаточно быстр».
Он некоторое время молчал, а затем вздохнул.
«Тебе, наверное, интересно, чем занимается второй Верховный, пока Меняющая Звезда день и ночь трудится на благо человечества. Что делаю я. Ну… я тоже очень занят. Просто пока Нефис руководит великим переселением из мира бодрствования, я занят подготовкой к тому, что будет после».
Его голос стал мрачным.
«Потому что то, что будет после, страшнее, чем можно выразить словами. Вся наша работа может стать бессмысленной, если мы не сможем остановить бедствие, которое начнётся, когда Царство Снов поглотит мир бодрствования и изменится».
Санни уставился на Эвриса, помедлил несколько мгновений, а затем усмехнулся.
«Ну, я также делаю много вещей то тут, то там. Например, развлекаю несносного скелета. Вообще-то…»
Он посмотрел вдаль и покачал головой с весёлым выражением на лице.
«Ты не поверишь, Эврис, но я оказался во главе собственного Клана Наследия».
Эврис зашёл так далеко, что даже кивнул.
«Не знаю, что такое Клан Наследия, но поздравляю!»
Санни улыбнулся.
«Ах. Ну, видишь ли… когда я рос, я был на самом дне, а потомки Наследий — на вершине. Но теперь я и есть вершина. Ты был рабом, да? Представь, что ты вдруг стал принцем. Вот каково это».
Эврис вдруг издал скрипучий смешок.
«О… на самом деле я был принцем до того, как стал рабом. Так что я не знаю».
Санни пару раз моргнул, а затем с любопытством посмотрел на него.
«Ты был принцем?»
Череп посмотрел на него в ответ, ухмыляясь.
«Я сказал „принц“? Думаю, я сказал „священник“. Или нет? Боже, боже! Кто знает… мои воспоминания так рассеяны, о нет…»
Санни насмешливо хмыкнул и отвернулся.
«Ну, в любом случае. Кланы Наследия в целом уже не те, что были раньше. Слишком много новых Пробуждённых появилось после Цепи Кошмаров, поэтому престиж старых семей потерял свою значимость. Даже Великие Кланы, символ власти Наследий, теперь затмеваются кланом Бессмертного Пламени, который настолько выше всех остальных, что существует в своём собственном царстве».
Он на мгновение замолчал.
«Нефис — единственная живая наследница рода Бессмертного Пламени. Конечно, у неё есть Хранители Огня — по сути, Хранители Огня сейчас являются самой мощной военной силой человечества. Наконечником копья. Первоначальные члены Армии Мечтателей по-прежнему составляют ядро, но каждый из них сейчас возглавляет сотню элитных Пробуждённых воинов, лучших из лучших».
Он внезапно рассмеялся.
«На самом деле они набрали эту свежую кровь с помощью огромного турнира. В нём участвовали сотни тысяч Пробуждённых, но только около четырёх тысяч были приняты в ряды Хранителей Огня. Это была действительно праздничная неделя — оба мира следили за происходящим с затаённым дыханием. Идеально рассчитанное отвлечение и передышка для масс. Думаю, отныне турнир будет проводиться раз в несколько лет. Мне, кстати, тоже было весело. Оказывается, турниры вызывают у меня чувство ностальгии…»
Санни некоторое время смотрел вдаль, предаваясь воспоминаниям.
«Я ведь и сам однажды выиграл турнир, знаешь? Как бы то ни было, Хранители Огня повсюду, в центре внимания, служат доблестными глашатаями нового Домена. Но есть задачи, которые им не под силу, — задачи, требующие деликатного подхода, или задачи, которые должны быть выполнены так, чтобы никто не узнал. Вот тут-то и приходит на помощь Клан Теней. Мой клан».
Он смущённо почесал затылок.
«По причинам, которые я не стану объяснять, мне крайне необходима анонимность. Но это не значит, что я должен жить в уединении до конца своих дней, просто моё взаимодействие с миром должно быть… ограниченным. Поэтому Клан Теней гораздо меньше по масштабу, чем Хранители Огня. В нём едва ли две сотни человек, и только половина из них — бойцы».
Санни мрачно улыбнулся.
«Однако каждый из этих бойцов — исключительный убийца. Я выбирал их лично. Большинство из них также знают толк в скрытности… и, поскольку они носят мою метку, у них есть определённые преимущества при работе в тени. В целом, они были очень эффективны в решении различных проблем, с которыми мы столкнулись, — террористическими ячейками, созданными обезумевшими лоялистами, культами судного дня, которые начали появляться после речи Неф, Кошмарными Существами, для хирургического удаления которых требовался особый подход, и так далее».
Взглянув на Эвриса, он на несколько мгновений замешкался, а затем усмехнулся.
«Клан Теней официально не существует, естественно. Ходят страшные истории о моих приспешниках… то есть о моих храбрых подчинённых… их рассказывают у костров, но большинство людей ничего не знают».
Он вздохнул.
«Клан Теней обосновался на Забытом Берегу. Именно там всё началось, поэтому возвращение туда в качестве правителя, а не пленника, вызывает странные эмоции. Конечно, я выбрал это место не из одних только чувств… это важное стратегическое место по многим причинам».
Санни поднял руку и начал считать на пальцах.
«Во-первых… мы не знаем, куда попадут осколки мира бодрствования после поглощения Царством Снов, поэтому нам важно иметь сильное присутствие к северу от Полых Гор по целому ряду причин. Во-вторых, нам нужна оперативная база на случай, если мы решим устроить военную экспедицию в Пустыню Кошмаров. В-третьих, мне нужно найти легкодоступный вход в Подземный Мир. В-четвертых, мне нужно укрепить свой Домен. Выжженный Лес — идеальное место для этого. В-пятых… там я смогу оставаться незамеченным».
Он немного помолчал, а затем мрачно добавил:
«И наконец, это наш запасной вариант на случай, если всё остальное будет захвачено Кошмарными Существами, как только мир бодрствования будет поглощён. Последний оплот».
В то же мгновение из его руки выросли ещё два пальца. Санни согнул шестой, некоторое время смотрел на седьмой, затем отозвал оба и вздохнул.
«Мы оказались в затруднительном положении, понимаешь? В Царстве Снов есть Зоны Смерти и обитающих в них нечестивые существа. Есть ещё и сам мир бодрствования… в котором уже есть по крайней мере одни Врата Пятой Категории, а на Луне, возможно, и кое-что похуже. В будущем их станет больше — возможно, очень скоро. А это значит, что ещё больше Проклятых и Нечестивых Кошмарных Существ попадут в наш мир, прежде чем он будет поглощён. Подобные существа подавляются законами Царства Войны, но как только его поглотит Царство Снов, эти законы перестанут действовать. И тогда ничто не помешает этим ужасам свободно перемещаться. Представь себе Земную луну, восходящую над Бастионом… это будет полное уничтожение».
Эврис щёлкнул челюстью.
«Боже, боже! Ты определённо прав».
Санни некоторое время молчал, глядя на него со странной напряжённостью.
В конце концов он сказал:
«Итак, это наш крайний срок. На самом деле мы даже не знаем, когда по всему Царству Снов начнут массово появляться осколки Земли. Так что мы не можем терять время… мы должны стать богами до того, как наш мир будет полностью поглощён, Нефис и я. Если не богами, то хотя бы Священными».
Древний скелет рассмеялся.
«О? И это всё? Ты хочешь стать хотя бы Духом, мальчик?»
Санни кивнул и приятно улыбнулся.
«Да, хочу. Итак, как насчёт этого? Ты кое-что знаешь о достижении Верховенства, Эврис. А знаешь ли ты что-нибудь об Апофеозе?»
Эврис снова рассмеялся, а затем скептически произнёс:
«Возможно…»
Древний скелет некоторое время молчал, изучая Санни своими пустыми глазницами. Затем он внезапно небрежно спросил:
«Как тебе живётся, будучи Верховным?»
Санни некоторое время обдумывал свой ответ, а затем поднял руку. Вскоре в ней появилась бутылка старинного вина. Вытащив пробку теневым клинком, он сделал глоток и удовлетворённо улыбнулся.
«Ну… это немного пугает, если честно».
Вино должно было быть изысканным на вкус, учитывая, что он украл его из винных погребов клана Валор, но Санни не мог отличить его от обычного вина, которое он иногда использовал для приготовления пищи. Он не собирался напиваться, если только не хотел этого, поэтому пил этот реликт ушедших эпох в основном для того, чтобы развлечься.
«Раньше моя сила росла в геометрической прогрессии каждый раз, когда я получал новый ранг. Но это была всего лишь моя личная сила — как бы велика она ни была, я всё равно оставался всего лишь одним человеком… или несколькими, в лучшем случае. Теперь, когда я стал Верховным, в ней произошли качественные изменения. Моё личное могущество подобно силе природы, и я не просто человек. Я скорее ходячее королевство».
Он сделал небольшую паузу, а затем добавил:
«Странно даже говорить об этом вслух, но одного меня достаточно, чтобы завоевать мир… или уничтожить его, если я пожелаю. Знаешь, я вырос на окраинах ОССК, окружённый историями о доблестных Пробуждённых, Мастерах и Святых, которые были настолько возвышенны, что казались недостижимыми, непостижимыми и невообразимыми. Но в моём нынешнем состоянии я мог бы захватить ОССК со всеми его доблестными воинами, затем Северный Квадрант, затем всю Землю. Мне бы даже не потребовалось много времени… и в результате я стал бы только сильнее».
Эврис сухо усмехнулся.
«Боже, боже! Как страшно».
Санни улыбнулся.
«Это значит, что сила Верховного не личная. Она… территориальная. Концептуальная? Она больше человека, вот что я хочу сказать. Это домен. Вот почему сила Неф может многократно увеличить силу всего человечества».
Он сделал ещё один глоток вина и протянул его древнему скелету. Не увидев никакой реакции, Санни пожал плечами.
«Что ж, как хочешь. А теперь вернёмся к тому, каково быть Верховным. Есть несколько отличий. Прежде всего, мои Атрибуты… власть, данная мне как [Повелителю Теней], возросла. Теперь я могу повелевать даже тенями живых существ, хотя только теми, кто намного слабее меня, и с большим трудом. В конце концов, тени — очень преданные существа. [Ониксовая Оболочка] стала [Нефритовой Оболочкой]. Так что… похоже, я теперь настоящая нефритовая красавица…»
Санни откинулся назад и разразился хохотом.
Эврис посмотрел на него с упрёком.
«Хватит с тебя вина, мальчик…»
Санни усмехнулся.
«[Пламя Божественности] тоже стало намного мощнее. И моя Родословная тоже. Очевидно, что мои тело и душа преобразились, став ещё ближе к совершенству, чем раньше. Особенно сильно изменилась моя душа».
Он указал на бутылку вина.
«Например, я могу хранить в Море Души физические предметы… правда, только неодушевлённые. Мне ещё не удалось перенести туда живое существо. Но это не страшно, ведь в моей душе и так полно… неживых существ. Все безжизненные тени, которые я собирал на протяжении многих лет, теперь гораздо живее. Они ходят вокруг, смотрят на храм и время от времени отдыхают на воде. Это не совсем живые существа, но кажется, что они сохранили слабые следы своих прежних сущностей. Если бы мне пришлось описывать их… я бы сказал, что у них нет чувства собственного „я“. У них нет ни воли, ни духа».
Санни некоторое время колебался.
«И вот мы подошли к моей новой Аспектной Способности. Способности Домена… я полагаю. Я называю её [Теневой Легион]. Она позволяет мне открыть врата моей души и выпустить в мир все собранные там тени. Я также могу управлять ими, хотя и не совсем искусно. Тени сражаются вместо меня, и каждый убитый ими враг становится новым солдатом в моей армии. Тени также весьма смертоносны, потому что их невозможно уничтожить. В лучшем случае их можно развеять и отправить обратно в мою душу, где они через некоторое время восстановят свою форму».
Он вздохнул.
«Они также сохраняют большинство сил, которыми обладали, будучи живыми существами, хотя это… немного сложно. Например, у теней нет Воли, как и Доменов. Кроме того, некоторые тени, похоже, сохраняют больше прежней сущности, чем другие, поэтому их навыки и боевые приёмы острее. О, и поскольку большинство теней в моей душе раньше были Кошмарными Существами, они потеряли те силы, что были дарованы им Порчей. Однако мой легион по-прежнему огромен и ужасен. Так что… думаю, я могу сказать лишь то, что я не хотел бы быть своим врагом».
Санни улыбнулся.
«Верно, я также получил несколько других способностей, и мои старые Аспектные Способности стали сильнее. Например, каждая тень моего Теневого Легиона может служить вместилищем для моего ощущения теней. Максимальная дальность Теневого Шага стала ещё больше, чем была раньше… на самом деле, я думаю, что она теперь безгранична. Единственное ограничение — количество моей эссенции. Манифестация Теней позволяет мне создавать гораздо более сложные предметы, а ещё я могу заставить их оставаться в проявленном состоянии вечно — хотя это значительно уменьшит их силу. А поскольку я теперь тень, а не человек, я могу поддерживать свои воплощения бесконечно долго, хотя их проявление в виде людей всё равно требует определённого количества эссенции».
Он усмехнулся.
«Но эссенции у меня теперь больше, чем я могу потратить! То есть она пополняется быстрее, чем я успеваю её тратить. Единственный способ опустошить мои запасы эссенции — это преодолеть действительно большое расстояние за один миг или призвать действительно могущественных членов Теневого Легиона на очень долгое время. Но даже в этом случае я вернусь к полной силе через относительно короткий промежуток времени».
Санни посмотрел на Эвриса, потягивая вино.
«О… и ещё я могу наносить прямые удары по теням живых существ. Довольно коварная сила, хотя и не совсем незнакомая. Я знал парня, который умел делать также. Тогда я ему немного завидовал, но вот, пожалуйста. Став Верховным, я получил ту же силу в качестве бонуса…»
Санни перевернул бутылку и налил немного вина для Теневого Клинка Курта.
Санни определённо по нему не скучал, но собирался хорошо использовать эту новую силу.
Он улыбнулся.
«Итак, я бы сказал, что быть Верховным — это очень хорошо».
Санни некоторое время молчал, а потом кивнул.
«Думаю, это всё. Возможно, я что-то забыл, но в целом это все отличия Верховного от Святого. Я бы сказал, что в общем… я чувствую себя полубогом. Нет, на самом деле, я чувствую себя богом. Потому что моя точка отсчёта — обычный человек, а не реальное божество. С точки зрения смертного человека, моя сила ничем не отличается от силы бога. Конечно, с точки зрения бога я, вероятно, выглядел бы как ребёнок».
Он посмотрел вдаль.
«Но теперь… это ощущается по-другому. То, кем я являюсь. Из-за того, насколько властна моя Воля, мир кажется гораздо более податливым, чем раньше. А ещё я чувствую их всех, в каждый момент бодрствования… чувствую свои тени. Моя связь с ними едва уловима, но она всегда присутствует. Как будто десятки тысяч голосов тихо шепчут мне на ухо. Я также могу ощущать сквозь них — я чувствую, как они движутся, как сражаются, как убивают. Как будто у меня десятки тысяч тел и сотни тысяч глаз. Если честно, этого достаточно, чтобы свести человека с ума».
Выражение лица Санни стало мрачным.
«Ещё хуже приходится Нефис, чей Домен включает в себя миллиарды людей. Их тоска и их желания омывают её, как океан, и хотя она редко говорит об этом, я знаю, что иногда она борется за то, чтобы не утонуть в этом океане».
Он вздохнул.
«Иногда я задаюсь вопросом… насколько сильно мы изменимся со временем».
Эврис некоторое время смотрел на него, а потом щёлкнул челюстью.
«Ах, но в этом и заключается проклятие полубога, мальчик. Ты не совсем смертный, но и не совсем бог. Таково бремя, которое приходится нести всем Верховным людям. А может, это и благословение — ведь это бремя постепенно делает тебя всё менее и менее человечным».
Санни нахмурился, а затем мрачно уставился на него.
«Всё менее и менее человечным? Что ты имеешь в виду? Как это может быть благословением?»
Древний скелет издал скрипучий смешок.
«Ну, ты ведь спрашивал меня об Апофеозе, не так ли? О том, как стать Духом — то есть, Священным существом. Ты описал, насколько отличается Верховный от Трансцендента, но, мальчик… Священный — это совершенно иное состояние существования. Апофеоз — это акт становления божеством… богом. Меньшим божеством, второстепенным богом, но всё же чем-то принципиально отличным от смертного. Это касается как твоего сознания и способности охватить необъятное, так и качества твоей души и твоей силы».
Эврис покачал головой.
«Верховный — это тот, кто расширяет свою душу, чтобы доминировать над частью мира. Дух — это тот, чья душа может охватить весь мир. Излишне говорить, что человеческий разум и человеческое „я“ не способны это выдержать. Вот почему стать менее человечным может быть благословением для Верховного — потому что это меняет его постепенно, медленно превращая в существо, способное попытаться совершить Апофеоз. Разумеется, лишь немногим это удаётся».
Санни некоторое время молчал, пытаясь осмыслить услышанное.
«Стать менее человечным…»
По его спине пробежала дрожь.
Санни очень дорожил своей человечностью. Более того, её потеря звучала пугающе, ведь она была неотъемлемой частью его существа. Потеря части своей человечности ничем не отличалась от потери самого себя.
А потеря самого себя ничем не отличалась от смерти.
Как ни иронично, но даже несмотря на то, что он однажды убил самого себя… Санни всё ещё боялся смерти, как и любой человек.
Он не мог не вспомнить Анвила и Ки Сонг, чья нечеловеческая чёрствость была причиной его ненависти к ним.
Но всё же, всё же…
У него и Нефис не было выбора. Они должны были стать Священными. Иначе они не смогли бы выжить и спасти тех, кто был им дорог.
Он некоторое время пил своё роскошное вино в мёртвой тишине, а затем мрачно спросил:
«Итак, как же можно попытаться совершить Апофеоз?»
Эврис пристально посмотрел на него и сделал вид, что вздохнул.
«Мне жаль это говорить, мальчик… но у тебя нет абсолютно никаких шансов стать Священным».
Санни был удивлён. Он уставился на древний скелет, подняв брови, а затем нахмурился.
«А? Не слишком ли ты меня недооцениваешь? Я думал, ты уже знаешь, что я могу добиться многого, если приложу к этому усилия».
Эврис лишь покачал головой.
«Нет, нет. Я буду первым, кто признает, что ты поразительно хорош собой, мальчик… исключительный талант даже по меркам моей бурной эпохи. Не сомневаюсь, что при обычных обстоятельствах у тебя были бы все шансы стать Священным — или даже Божественным. Но в том-то и дело. Твои обстоятельства не совсем обычные, не так ли?»
Санни нахмурился ещё сильнее.
«Я полагаю, что да. Но что именно ты имеешь в виду?»
Эврис некоторое время изучал его, а затем нейтрально произнёс:
«Конечно же, я имею в виду время. Как я уже говорил, превращение в человека, способного к Апофеозу, — это медленный и постепенный процесс. Нет способа обмануть этот процесс, нет способа решить эту проблему с помощью грубой силы. Единственное, что ты можешь сделать, — это потратить огромное количество времени на подготовку, познание мира, поиски просветления и обучение восприятию бытия как бога, а не как смертного. На это могут уйти тысячи лет… столетия, как минимум».
Его тон стал тоскливым.
«Но разве ты не говорил, что твой мир может не просуществовать и десятилетия? Каким бы гением ты ни был, ты не сможешь за жалкое десятилетие кардинально преобразовать себя в существо, достойное стать божеством. Не говоря уже о том, чтобы стать им на самом деле — на пути к Апофеозу есть масса непреодолимых препятствий, помимо простой пригодности к совершению попытки. Препятствий, на преодоление которых у тебя нет ни времени, ни ресурсов. Так что… прости. Сегодня мне придётся тебя разочаровать».
Санни несколько мгновений изучал его, а затем вздохнул и отвёл взгляд.
Он некоторое время сохранял тишину, молча допивая своё вино.
Когда бутылка опустела, Санни покачал головой.
«Ты говоришь, что нет способа обмануть процесс, но ты ошибаешься. Один способ есть».
Существовало Заклятие Кошмара.
Однако в этом и заключалась проблема.
В конце концов, Санни больше не был носителем Заклинания Кошмара.
Даже если он захочет покорить Пятый Кошмар, то просто не сможет. Заклятие Кошмара не отправит его в Кошмар, а за приближение к Семени он получил лишь непреодолимую дозу Порчи.
Выругавшись, Санни швырнул пустую бутылку в глубины лабиринта костей.
Затем он вздохнул, исчез со своего стула и через секунду вернулся с бутылкой в руках.
Неважно, был он Верховным или нет, не было никаких оправданий для того, чтобы мусорить.
Снова усевшись на стул, Санни нахмурился и посмотрел на далёкое сияние свирепого шторма эссенции.
«Как… проблематично».
Его настроение стало мрачным.
Санни долго молчал, глядя вдаль с мрачным выражением на бледном, жутко красивом лице.
Его глаза тонули во тьме.
«Значит, вот оно как».
С его губ сорвался тяжёлый вздох.
Вопреки всему он стал полубогом — существом, обладающим столь великой и ужасающей силой, что почти никто другой не мог и надеяться выдержать её сокрушительный вес. Ходячее бедствие апокалиптических масштабов… существо, которое было гораздо ближе к мифической силе, чем к смертному человеку.
Он прошёл путь от безымянного раба до короля…
Безымянного короля, но всё же короля.
И всё же, в эпоху Заклятия Кошмара даже этой великой силы было недостаточно. Просто быть Верховным было недостаточно для достижения его цели.
Это означало, что он должен стать сильнее… но для этого ему нужно было снова стать носителем Заклинания Кошмара. Ему нужно было снова обрести Истинное Имя. Ему нужно было вплестись в огромный гобелен судьбы… снова.
Это было легче сказать, чем сделать.
По правде говоря, Санни знал только один способ — и даже тогда он не мог быть уверен, что он сработает.
Этот способ, разумеется, заключался в том, чтобы выследить Мерзкую Птицу-Воровку и вырвать свою судьбу из её когтей.
Однако эта мерзкая тварь была Проклятым Ужасом… и у него было смутное подозрение, что даже среди тёмных божеств Царства Снов отвратительная Птица-Воровка является особым существом. Иначе она не смогла бы выжить, будучи ненавидимой как богами, так и теми, кто обитает в Пустоте.
Она не смогла бы украсть глаз Ткача и не смогла бы воскресить себя, вернувшись в реальность из глубин Кошмара — что, скорее всего, и произошло.
А Санни пока даже не победил ни одного Проклятого Зверя.
Но даже если бы он смог преодолеть Пустыню Кошмаров, войти в настоящую Гробницу Ариэля — а он, скорее всего, это сделает, учитывая будущую версию себя, с которой он столкнулся в Устье, — и каким-то образом убить Птицу-Воровку…
Санни не был уверен, что хочет этого.
В конце концов, возвращение судьбы и Истинного Имени дало бы ему то, чего он так отчаянно желал… но оно также дало бы ему то, чего он так отчаянно стремился избежать.
Нужно быть осторожным в своих желаниях.
После того, как Санни вернёт себе судьбу, его вспомнят те, кто ему дорог… но при этом он снова окажется в цепях Теневой Связи.
«Ах, как поэтично».
Он горько улыбнулся и покачал головой.
Санни не знал, хочет ли он вернуть свою судьбу. Он испытывал двойственные чувства по поводу всего этого… именно поэтому он предпринял шаги по подготовке к своему возможному возвращению в Гробницу Ариэля, но также и не стал настаивать на этом, позволив себе плыть по течению событий и оставаться в нерешительности.
Естественный Апофеоз тоже пока не исключался — именно из-за природы Гробницы Ариэля. Эврис сказал, что нужно время для превращения в Духа — так, по-видимому, называли людей Священного Ранга — а в недрах Чёрной Пирамиды была удобно спрятана Великая Река Времени.
В любом случае, попытается ли Санни столкнуться с Птицей-Воровкой, чтобы снова стать носителем Заклятия Кошмара, или будет искать Апофеоз без её помощи, ему придётся тщательно подготовиться.
Прежде чем отправиться в это неопределённое путешествие, ему предстояло решить множество задач.
Так что…
Он мог принять судьбоносное решение позже.
Вздохнув, Санни взглянул на Эвриса и улыбнулся.
«Почему малые божества называются Духами? Я ожидал, что этот титул будет более… ну, не знаю, крутым. Что-то вроде Ангелов, например…»
Эврис внезапно вздрогнул, его зубы клацнули.
«Ангелы? Боже, мальчик. Зачем ты упомянул этих ужасных существ?»
Санни поднял бровь.
«Ну… без причины, на самом деле. А что в них такого ужасного? Разве ангелы не должны быть божественными вестниками или кем-то в этом роде?»
Древний скелет медленно покачал черепом.
«Что? Нет, разумеется, нет… Кто тебе это сказал? Ангелы не являются вестниками богов. Ангелы принадлежат Пустоте — это особенно страшная разновидность Существ Пустоты. Излишне говорить, что таким, как мы с тобой, нечего о них знать, не говоря уже о том, чтобы созерцать. Так что держи это слово подальше от своих уст, мальчик. А ещё лучше — вообще не думай о нём».
Санни уставился на него с растерянным выражением лица.
«Ну, ладно. Подожди, нет… а что тогда насчёт Нефилимов? Разве они не дети… тех существ, о которых ты говорил? Тех существ и богов?»
Эврис усмехнулся.
«Для того, кто дружит с нефилимом, ты, конечно, невежественен в отношении мерз… очаровательных существ, да? Да, конечно. Они действительно дети порочного союза божественного и нечестивого — чего-то, что не должно было существовать, но существовало. Думаю, в этом есть определённый смысл, учитывая, что сами боги были особенно ужасным видом Существ Пустоты. Может быть, самым ужасным из всех».
Он рассмеялся.
«Знаешь… это довольно освобождающе — произносить ересь о богах, зная, что боги давно мертвы. Ха! В любом случае, никто достоверно не знает, как появились Нефилимы, как вообще стало возможным их существование и какой бог их породил. Но это, должно быть, был Бог Солнца — кто же ещё, как не бог страсти, в конце концов?»
Его смех медленно угас, и, немного помолчав, Эврис меланхолично добавил:
«Нефилимам нигде не были рады, поэтому они обычно держались особняком. И всё же… они присоединились к армии Демонов, когда Незер восстал против богов, и сражались бок о бок с нами против Божественного Воинства. И они погибли вместе с нами, один за другим».
Тьма, затаившаяся в глазницах древнего черепа, вдруг показалась ещё глубже, чем прежде.
Древний скелет вздохнул и повернул череп, чтобы посмотреть на Санни. Он некоторое время молчал, а затем нейтрально произнёс:
«Что касается твоего изначального вопроса, то Священные существа называются Духами, потому что они таковыми и являются. Они — духи мест, понятий, законов… ну, в некотором роде. На самом деле, слово „даймон“ изначально означало то же самое. Потому что даймоны были первыми Священными существами, а значит, и первыми Духами».
Санни поднял бровь.
«Что? Разве даймоны не были Божественными?»
Эврис кивнул.
«Да, были. Однако они не были рождены Божественными. На заре Эпохи Богов семь новорождённых даймонов были всего лишь Священными. Однако они быстро стали Божественными, как будто это было заложено в их природе. Ткач был первым, а Незер — последним. Вполне уместно».
Когда он произносил эти слова, над Санни пронеслось несколько искр света, заставив его поморщиться.
Его душа всё ещё разрушалась Царством Теней.
Поэтому он не должен был попусту растрачивать время.
Встав со стула, Санни посмотрел на Эвриса и спросил:
«Полагаю, ты не собираешься просто рассказать мне всё о даймонах, богах, Погибельной Войне, Девяти… и, главное, о Ткаче?»
Древний скелет усмехнулся.
«Думаю, я уже рассказал тебе достаточно, разве нет?»
Санни поморщился, а затем коротко кивнул.
«Тогда приготовься к смерти».
Он несколько мгновений колебался, а затем добавил уже менее решительным голосом:
«Или… я не знаю. Приготовься быть готовым к смерти? Я пока не уверен, что смогу убить тебя».
Древний скелет с ухмылкой посмотрел на него.
«Есть только один способ узнать это, не так ли?»
Санни некоторое время оставался неподвижным, собираясь с мыслями.
Затем он потянулся к теням и проявил их в форме грозного чёрного одати. Поскольку его эссенция теперь была Верховной, созданный им теневой меч тоже был сродни Верховному оружию — и к тому же чрезвычайно смертоносному Верховному оружию, учитывая, что меч был создан из древней тьмы Царства Теней.
Санни несколько мгновений изучал Эвриса.
Убить бессмертного скелета было непростой задачей. В конце концов, у Эвриса не было бьющегося сердца или функционирующего мозга, который можно было бы уничтожить. Он не мог истечь кровью или поддаться изнурительным ранам. Более того, похоже, у него даже не было души — по крайней мере, той, которую Санни мог бы увидеть или почувствовать.
Даже его тень ничем не отличалась от теней, отбрасываемых неодушевлёнными предметами.
Вокруг было темно, но далёкий свет огромного шторма эссенции всё же доходил до них. Поэтому тень древнего скелета была едва различима, покоясь на чёрной пыли под ним.
Глубоко вздохнув, Санни поднял одати и сформировал свою волю в смертоносный клинок.
Затем он опустил меч вниз, напитав его тираническим убийственным намерением — настолько смертоносным, насколько он только мог его сделать.
Клинок одати проскользнул между рёбрами скелета, прошёл через то место, где должно было находиться сердце, и вонзился в лежащую внизу тень.
Над кладбищем змеев поднялся мощный порыв ветра, и возвышающиеся колонны древних костей застонали, а несколько из них с грохотом рухнули где-то вдалеке.
В воздух поднялось облако пыли.
К тому времени, как пыль осела, Эврис неподвижно лежал на земле и смотрел на Санни безжизненными, пустыми глазницами.
Спустя несколько мгновений он произнёс:
«Ну… это было разочаровывающе».
Санни щёлкнул языком.
«Проклятье. Эй… проблема не во мне, а в тебе! Я не так уж плох в убийстве, просто тебя чертовски трудно убить. Тебя вообще можно убить?»
Эврис испустил долгий вздох.
«Это должно быть возможно. Думаю, ты ещё недостаточно силён, чтобы снять проклятие Бога Теней, мальчик».
Санни немного помолчал, а затем отозвал чёрный одати и отошёл назад.
«Тогда я стану сильнее. Я относительно недавно стал Верховным… может быть, всё изменится, когда я научусь лучше владеть своей силой».
Он помедлил, а затем нейтрально спросил:
«Ты ведь не торопишься?»
Эврис ответил не сразу.
В конце концов он рассмеялся.
«Ну, ты же видел этих несчастных в Белой Пустыне. Они воюют друг с другом уже тысячи лет и не собираются останавливаться. Однако… хотя на них лежит то же проклятие, что и на мне, они отличаются от меня. Это потому, что они давно потеряли себя, превратившись в бездумные оболочки».
Его смех затих.
«Я же, напротив, сумел сохранить большую часть себя в целости и сохранности. Но не благодаря силе воли или тому, что я особенный, а просто потому, что меня пригвоздили к этому проклятому дереву ещё до окончания битвы. Именно дерево сохранило мою целостность. Однако теперь, когда я свободен, я скоро стану таким же бездумным зверем, как и все остальные. Боже, боже! Я надеялся умереть до того, как это случится».
Санни некоторое время мрачно смотрел на него.
«Сколько времени у тебя осталось?»
Эврис пожал плечами и небрежно ответил:
«Больше, чем осталось у твоего мира, я бы сказал».
Санни кивнул.
«Тогда я вернусь, чтобы попытаться убить тебя, когда стану сильнее. Возможно, когда стану Духом, а может, и раньше».
Когда он отозвал Теневой Стул и развернулся, чтобы уйти, Эврис окликнул его скрипучим голосом:
«Разве ты не слышал, что я сказал, мальчик? У тебя нет шансов стать Духом. Это невозможно!»
Санни усмехнулся.
«Я хорошо тебя расслышал. Но… кто сказал, что это так? Мир сильно изменился с твоих времён, Эврис. И если он изменился недостаточно… что ж, тогда мне придётся пойти и изменить его ещё больше».
Крыса с окраин стала королём.
Если такое возможно, то почему нельзя стать богом?
Особенно если учесть, что его спутником была не кто иная, как Меняющая Звезда.
Уходя, Санни поднял руку и помахал.
«Я скоро убью тебя, Эврис из Девяти!»
«На этот раз точно получится!»
Усталые инженеры, учёные и Пробуждённые с оцепеневшими лицами смотрели на девушку в официальном костюме, застёгнутой на все пуговицы блузке и белом лабораторном халате. Девушка выглядела такой же уставшей — под глазами были тёмные круги, многие пряди волос выбились из беспорядочного пучка, а лабораторный халат был обугленным в нескольких местах.
Однако её язвительный взгляд был по-прежнему полон бодрости и энергии.
«Директор Бетани… как насчёт того, чтобы закончить на сегодня?»
«Пожалуйста…»
«Кто-нибудь, найдите Мастера Квентина… только он может нас спасти!»
Услышав жалобы, Бет нахмурилась.
«Что это я слышу? Мятеж?»
Инженеры, учёные и Пробуждённые побледнели.
«Н-нет…»
«Конечно, нет, директор!»
«Мы просто шутили, директор!»
Она удовлетворённо кивнула, затем повернулась к сложной панели управления перед собой.
Снаружи Бастион был окутан темнотой. Яркая луна висела над озером, заливая его бледным сиянием, и хотя улицы то тут, то там освещались обычными или зачарованными фонарями, большая часть города покоилась в объятиях теней.
Город был слишком велик и многолюден, чтобы полностью погрузиться в сон, но большинство горожан спали в своих домах, ожидая рассвета, чтобы продолжить работу. В конце концов, никто не мог работать в темноте.
Ну… некоторые всё же могли.
Бет повернула голову и посмотрела на одну из своих Пробуждённых подчинённых — красивую девушку с бледной кожей и чёрными волосами, на вид едва вышедшую из подросткового возраста. Девушка была принята в команду недавно и работала в качестве стажёра, помогая всем, кому требовалась помощь, в выполнении мелких поручений, пока она училась азам.
В отличие от остальных, самый молодой член команды никогда не жаловался.
«Ты там, Рани… ты только что вернулась со строительства дороги через Божью Могилу, верно?»
Девушка с улыбкой кивнула.
«Да, директор! Я работала на Тёмной Дороге».
Тёмная Дорога тянулась через руки мёртвого божества и всю Ключичную Равнину, соединяя человеческие территории на севере. Некоторые её участки лежали под открытым небом, но большая часть была окутана вечной тьмой, которую вызвал Повелитель Теней, прежде чем убить Короля Мечей и в свою очередь быть убитым Меняющей Звездой.
Не было нужды говорить, что строительство дороги через Зону Смерти было непростым делом.
Бет сурово посмотрела на остальных своих подчинённых.
«Видите, Рани несколько месяцев занималась тяжёлым ручным трудом в полной темноте, пока ужасающие Кошмарные Существа и плотоядные растения пытались её съесть. Так на что же вы, жалкий сброд, жалуетесь? Когда в последний раз кого-то из вас съедали?»
Члены команды посмотрели друг на друга.
«Разве Рассела не съели на прошлой неделе?»
«Да, меня съели! Я целую минуту провёл в желудке мерзости! К счастью, Мастер Квентин был рядом и убил монстра… хвала Бессмертному Пламени…»
«На бригады кабельщиков постоянно нападают!»
Бет помрачнела.
«Неважно! Мы делаем ещё один заход. Вы, ребята, можете поспать завтра!»
Когда в комнате управления раздались стоны, Рани вызвала кожаный рюкзак и что-то из него вытащила. Члены команды уставились на консервную банку горящими глазами.
«Подождите. Мне не мерещится, да?»
«Это… кофе?»
«Это кофе, ребята! Настоящий кофе!»
Рани улыбнулась.
«Да. В Рэйвенхарте теперь выращивают кофейные деревья, вы знали? Я получила несколько банок в качестве оплаты. Как насчёт того, что я сварю немного для всех, пока директор Бетани занимается калибровкой?»
Члены команды взорвались аплодисментами. Некоторые даже прослезились.
Бет тем временем изучала панель управления — наполовину механическую, наполовину испещрённую рунами и установленными осколками души.
«Я не понимаю… всё должно работать».
Она молчала минуту, а затем позвала Пробуждённого, управляющего коммуникационными Воспоминаниями.
«Гидроэлектростанция Ривергейт, это Центр. Турбины вращаются? Генераторы тоже работают? Хорошо… понятно. Следите за показаниями и дайте мне знать, если что-то покажется необычным».
«Дорогой… я имею в виду, Мастер Квентин, вы ведь там починили кабель? Ты уверен, что там нет других обгоревших участков? Что? Что значит, Кошмарное Существо перегрызло кабель? Зачем ему… неважно. Просто дай мне знать, когда вы закончите ремонт!»
«Пожарные команды, будьте начеку. Задержка была вызвана обрывом кабеля. Мы предпримем ещё одну попытку через десять минут… нет, он не взорвётся снова! Вероятность того, что он взорвётся ещё раз, стремится к нулю. Ничего не взорвётся! Но на всякий случай… вы знаете, что делать…»
Вскоре комнату управления заполнил восхитительный аромат свежезаваренного кофе. Члены команды наслаждались бодрящим напитком, а Бет смотрела на панели и обсуждала различные детали с подчинёнными через коммуникационные Воспоминания. Время от времени она выглядывала в широкое окно, чтобы изучить тёмный пейзаж раскинувшегося внизу города.
Высоко вверху на фоне бледного диска луны вырисовывался изящный силуэт Башни Слоновой Кости.
Наконец, Квентин прислал сообщение, подтверждающее, что кабели, проложенные от дамбы, построенной на руинах бывшего Ривергейта, до Бастиона, починили. Члены команды разбежались по своим постам, и в комнате управления воцарилась напряжённая тишина.
Бет осталась возле панели управления в сопровождении молодой помощницы Рани.
«…Ты ведь родом из ОССК, верно, Рани?»
Девушка кивнула.
Бет в последний раз взглянула на показания приборов, а затем глубоко вздохнула.
«Я сама родом из Южного Квадранта. Хотя я провела довольно много лет в ОССК в качестве студентки. А позже я побывала там в качестве беженца, чтобы пройти через Врата Сна».
Она ненадолго задержалась.
«Инфраструктура там… ах, она просто божественна. Работа настоящего гения. Но…»
Бет положила руку на большой переключатель и вдруг ярко улыбнулась.
«Через несколько десятилетий Бастион не будет ни в чём ему уступать. И все остальные города Царства Снов тоже».
С этими словами она потянула за переключатель.
Странный гул внезапно заполнил комнату управления, отражаясь от стен.
А потом…
Город за окном внезапно засветился, как и её лицо.
Бесчисленные уличные фонари засияли ярким, ровным электрическим светом.
Как звёзды в ночном небе.
Тьма ушла, сменившись чистым, мягким светом.
Бет медленно выдохнула и удовлетворённо улыбнулась.
«Я же говорила…»
Далеко в Рэйвенхарте женщина с прекрасными изумрудными глазами стояла на каменной платформе, укрываясь от падающего пепла под изящным зонтом. Нижняя часть её лица была защищена от ветра пушистым шарфом, а под модным пальто было надето изысканно вышитое платье.
Женщина с сожалением смотрела на свои изящные туфли. Мягкая кожа уже покрылась копотью, а серебряные пряжки потеряли свой блеск.
Она вздохнула.
«Ах. Я действительно ненавижу это место».
Вокруг неё город кипел жизнью. За последний год Рэйвенхарт сильно разросся, раскинувшись по склонам вулкана, словно каменный лес. Выросло и поселение на великом мосту — на самом деле, длины моста уже не хватало, чтобы вместить всех Пробуждённых, поэтому с него, словно террасы, свисали огромные платформы со своими улицами, зданиями, садами и парками.
Последние, разумеется, были заключены в стекло, чтобы защитить хрупкие растения от пронизывающего холода.
В данный момент со стороны моста опускалась ещё одна платформа. Её невообразимый вес поддерживали огромные тросы, которые, в свою очередь, удерживались возвышающимися Кошмарными Существами.
Отвратительные Кошмарные Существа скалили клыки и рычали, их громадные мускулы напрягались под шкурами — внизу рой Пробуждённых строителей готовился принять платформу и прикрепить её к жёсткому каркасу.
Кошмарные Существа были в Рэйвенхарте повсюду, выполняя самые разные задания — и всё благодаря Повелительнице Зверей и её жуткому Аспекту. Во многом именно поэтому город смог так быстро измениться и расшириться.
Неизменным оставался лишь великолепный чёрный дворец на другой стороне моста. Ну… сам дворец остался прежним, но его хозяин сменился.
Женщина с мечтательной улыбкой взглянула на далёкий дворец, затем спохватилась и со вздохом повернулась к городу.
«Какое унылое место».
Поскольку самым доступным ресурсом здесь был тёмный камень, большинство зданий были такого же цвета. На самом деле раньше в Рэйвенхарте вообще было мало цветов — только чёрный камень, белый снег и пепел.
Теперь же в суровом море чёрного и белого было много ярких островков. То тут, то там над зданиями возвышались кроны багряных деревьев, а на улицах цвели красные цветы. В целом эстетическое восприятие города было значительно улучшено.
Женщина с удовлетворением смотрела на яркие брызги красного.
В конце концов, именно она была ответственна за то, чтобы привнести в Рэйвенхарт цвет и яркие краски…
Пусть даже это было только для того, чтобы скоротать время.
Вскоре она увидела караван, поднимающийся по склону вулкана и входящий в город. Кошмарные Существа тянули тяжёлые телеги с ценным грузом, а рядом с ними уверенно шагали человеческие стражники.
«Наконец-то!»
Вскоре после прибытия каравана на платформу вышла высокая фигура и с сомнением посмотрела на изящные туфли и элегантный зонтик женщины.
«Привет, Блисс».
Женщина холодно посмотрела на новоприбывшую.
«Добро пожаловать в Рэйвенхарт, Святая Хели».
Затем она лучезарно улыбнулась из-под шарфа, шагнула вперёд и обняла высокую женщину.
«Наконец-то ты здесь!»
Хели тоже улыбнулась, а затем рассмеялась.
«Ты выколешь мне глаза этим зонтиком…»
Блисс сделала шаг назад и подняла зонтик повыше, чтобы укрыть их обоих от падающего пепла.
«Пойдём, пойдём. Я только что купила это пальто! Ты знаешь, как трудно отмывать сажу?»
Две Святые покинули платформу и бодрым шагом направились вглубь города. Пока они шли, Хели оглядывалась по сторонам, а потом нерешительно сказала:
«Мне кажется, это место не совсем подходит тебе, Блисс».
Вторая женщина вздохнула.
«О, я ненавижу это место. Но что я могу поделать? Не у всех есть родовая Цитадель, куда можно вернуться, как у вас, возвышенных Наследий. А мы, новые Святые, — люди бродяжные… хотя Летний Рыцарь во время войны предлагал мне первоклассный участок недвижимости».
Она лучезарно улыбнулась.
«Но я отказалась. Поэтому, когда Сонг Сейшан пригласила меня сюда лично, у меня не было причин отказываться. Но не волнуйся — я закончу здесь через несколько лет и вернусь на восток. На самом деле…»
Её изумрудные глаза заблестели.
«Ты ведь принесла их, верно?»
Хели посмотрела на оживлённую Святую с оттенком обиды и кивнула.
«Да, принесла. Знаешь, я только что вернулась из Восточного Квадранта. Но вместо того, чтобы встретить меня с поля боя с распростёртыми объятиями, ты отправила меня со смертельным поручением в Божью Могилу. Неужели у тебя совсем нет стыда?»
Блисс усмехнулась.
«Чего у меня нет, так это копыт. Но у тебя они есть. Так что ты можешь добраться до Божьей Могилы и вернуться обратно гораздо быстрее».
Хели уставилась на неё с недоверием.
«Ничего себе. Просто… ничего себе. Как бессердечно!»
Вскоре они вошли в большое здание на окраине города. Его охраняли десятки Пробуждённых воинов и несколько Мастеров, их лица были напряжены. Хели бросила на них короткий взгляд, а затем нахмурилась.
Почему-то не было похоже, что солдаты защищают здание от потенциальных угроз извне. Наоборот, казалось, что они защищают город от здания.
«Блисс… и что же Сейшан попросила тебя сделать?»
Вторая женщина сложила свой зонтик, сняла шарф и улыбнулась.
«Увидишь!»
Из ниоткуда появилась женщина помоложе, взглянула на них, а затем нервно спросила:
«Святая Блисс, они здесь?»
Блисс кивнула.
«Да. Вы двое должны знать друг друга… Хели, это Вознесённая Шакти. Шакти, это Святая Хели. Она принесла новые образцы».
Хели изучила молодую женщину. Она смутно помнила, что видела её среди Хранителей Огня.
«Пойдёмте!»
Несколько минут спустя Хели стояла перед сильно укреплённым стеклянным куполом и с обеспокоенным выражением лица смотрела внутрь.
Внутри купола… на богатой пепельной почве росло море алого мха. Тут и там из ковра мха торчали кости Кошмарных Существ, уменьшаясь в размерах с пугающей скоростью.
Перед куполом стояли столы, заваленные различными, вполне обычными растениями.
Блисс и Шакти готовились открыть купол, чтобы Хели могла переложить растения алых джунглей, которые она собрала и сохранила в специальном Воспоминании для транспортировки.
Она несколько мгновений колебалась, а затем спросила:
«Ты можешь рассказать мне сейчас?»
Блисс посмотрела на неё, после чего указала на один из столов.
«Видишь это? Это… обычный картофель».
Затем она повернулась и указала на стеклянный купол.
«А это мох из джунглей Божьей Могилы».
Хели кивнула.
«И почему мох из Божьей Могилы здесь?»
Блисс улыбнулась.
«Ты хоть представляешь, насколько чудесны эти джунгли? Как быстро растёт их флора и насколько она живуча? Ну, конечно, представляешь. В конце концов, мы обе пострадали от этих проклятых джунглей во время войны».
Затем она взяла в руки картофелину и показала её Хели.
«С другой стороны, есть три миллиарда человек, которых нужно будет кормить, когда они все переселятся в Царство Снов. Так что, если мы сможем пересадить некоторые качества алого мха в обычный картофель… только представь себе, какие появятся возможности!»
Хели некоторое время молча смотрела на неё.
«Блисс… только не говори мне… что ты собираешься скрестить ужасы алых джунглей с растениями мира бодрствования?»
Элегантная Святая пару раз моргнула.
«Ну, разумеется, нет. Я не собираюсь…»
Когда Хели вздохнула с облегчением, она добавила:
«Я уже сделала это. Как ты думаешь, откуда взялись все эти деревья и цветы на улицах Рэйвенхарта?»
С этими словами она положила картофелину обратно, словно драгоценный камень, и повернулась к куполу.
«Идём!»
Бесконечные просторы бушующих волн покоились под сумеречным небом, окутанные туманом и освещённые бледным светом бесчисленных мерцающих звёзд. Над поверхностью волнистого моря дули мощные ветра, а под ней лежала непостижимая тьма бездонных глубин.
Далёкий горизонт был скрыт за стеной тяжёлых туч, предвещая приход уничтожающего шторма.
Безразличный к пугающей угрозе неизбежного бедствия, по волнам на огромной скорости двигался колоссальный корабль. Древнее судно шириной не менее километра казалось узким из-за своей огромной длины. Его древний корпус был сделан из дерева, но не имел швов, как будто кто-то когда-то выдолбил ветку непостижимого дерева, чтобы создать его.
Корабль сам по себе был похож на город: на нём были десятки огромных палуб, прекрасные дворцы, высокие пагоды, возведённые на его поверхности, и великие тайны, скрывающиеся в его безграничных трюмах. Здесь были дикие рощи, стремительные ручьи, глубокие озёра и нежные луга.
Это был Ночной Сад, Великая Цитадель, которой правила Святая Джет, Наместник Юга.
Когда чудесное судно принадлежало Дому Ночи, оно было в основном заброшенным. Хотя тысячи Пробуждённых называли его своим домом, их число было недостаточным, чтобы заполнить многочисленные палубы и бесчисленные трюмы — большинство дворцов и пагод стояли пустыми, многие нижние палубы оставались неисследованными, а рощи росли неухоженными.
Теперь всё изменилось.
Миллионы беженцев прибыли на борт великого корабля через Врата Сна, и Ночной Сад преобразился.
Дворцы стали обитаемыми жилищами. Дикие рощи превратились в возделанные фруктовые сады. Луга стали плодородными полями. Дети играли на берегах озёр и купались в прозрачной воде…
Бесчисленные разноцветные фонари освещали плавучий город, и он сиял, как яркая жемчужина, в тусклых сумерках туманного моря.
Наев со сложным выражением лица наблюдал за оживлённым пейзажем Ночного Сада с точки обзора на носу корабля. Приятно было видеть, как Великая Цитадель вновь преодолевает опасные просторы Штормового Моря… приятно было и то, что она стала такой живой и процветающей, домом для бесчисленного множества людей.
Но в то же время он не мог не вспомнить о его прежнем безмятежном спокойствии… о покое под звёздами в те времена, когда Ночной Сад был под властью его клана.
Его бывшего клана. Дома Ночи больше не существовало.
«Папа!»
Услышав детский голос, Наев стёр меланхолию с лица и обернулся с улыбкой. В следующее мгновение девочка с глазами и волосами цвета индиго на полной скорости бросилась в его объятия — он поймал её и закружил, тихо рассмеявшись.
«Подожди, подожди… ты уже слишком большая, чтобы таранить твоего бедного папу, как голодная акула…»
Девочка яростно нахмурилась.
«А вот и нет!»
Наев снова рассмеялся.
Его дочери было уже двенадцать — факт, в который он иногда с трудом верил.
Его семья присоединилась к нему на борту Ночного Сада несколько месяцев назад. Но даже тогда ему не удавалось проводить с ними столько времени, сколько хотелось бы, поскольку было слишком много кораблей, нуждавшихся в руководстве, и слишком мало Ночных Странников, оставшихся в живых.
Так что их жизни были неравномерно распределены между Штормовым Морем, где нужно было обустраивать Ночной Сад и остальные Цитадели и защищать их от опасностей Царства Снов, и миром бодрствования, где морские конвои должны были служить последней хрупкой связью между изолированными Квадрантами.
После отвоевания последних Цитаделей Штормового Моря и особенно после того, как Меняющая Звезда использовала Врата Сна, чтобы эвакуировать последних оставшихся людей из Южной Америки, стало немного лучше… и всё же, когда в Восточном Квадранте бушевала война, а инфраструктура мира бодрствования медленно разрушалась, ни у кого не было времени на отдых.
Поставив дочь на палубу, Наев погладил её по голове.
«Ты уже закончила со школой на сегодня?»
Школы появились сравнительно недавно. Поскольку в Царстве Снов уже поселились миллионы людей и бесчисленное множество должно было прибыть в будущем, здесь, естественно, было много детей — кто-то прибыл с родителями, кто-то родился под чужим небом. Всех этих детей нужно было воспитывать и обучать.
За четыре года, предшествовавших войне, Домен Мечей и Домен Сонг мало что сделали в этом отношении. Школы, конечно, были, но их было слишком мало, и даже те, что были созданы, не имели единой программы обучения и единого видения. Поэтому большинство детей либо обучались на дому у своих родителей, либо передавались на попечение воспитателей, выбранных из членов небольших общин беженцев, пока родители работали.
Создание комплексной школьной программы для детей, которым предстояло расти в этом странном новом мире, тоже было непростой задачей. Ведь Царство Снов часто отказывалось следовать законам, которые на Земле казались аксиомой. Должны ли были учителя объяснять своим ученикам, как работает электричество, учитывая, что здесь оно работало иначе или вообще не работало?
Правда, Наев слышал, что кому-то в Бастионе удалось построить действующую гидроэлектростанцию. Если это так, то Ночной Сад наверняка скоро получит выгоду, учитывая, что сам великий корабль, как известно, притягивал и поглощал молнии из бесконечных штормов.
В любом случае, после войны ситуация изменилась. В дело вмешалось правительство, прибегнувшее к услугам многих известных экспертов Царства Снов. Насколько Наев знал, руководителем проекта был некто по имени Джулиус — опытный исследователь и уважаемый академик Первого Поколения, ранее работавший инструктором в Академии Пробуждённых.
Под руководством энергичного старика были быстро разработаны, усовершенствованы и внедрены принципы всеобщего образования. Ночной Сад находился в основном под контролем правительства, поэтому он стал первым городом, получившим выгоду от образовательной инициативы — в других городах Царства Снов тоже вскоре откроется достаточно школ, чтобы принять всех детей, но здесь дети уже получали достойное образование.
Судя по всему, дочери Наева очень нравилось учиться.
Именно поэтому он удивился, увидев её до того, как занятия должны были закончиться.
Она кивнула с ухмылкой.
«Учитель отпустил нас пораньше! Сказал что-то насчёт того, что нам нужно вернуться домой до… перехода?»
Наев помедлил несколько мгновений, а затем вздохнул.
«Верно. Так почему ты не дома, юная леди?»
Девочка усмехнулась.
«Зачем мне идти прямо домой, если нет домашнего задания? Папа… ты с ума сошёл⁈»
Затем она хихикнула и сказала:
«Я встретила дедушку по дороге. Он привёл меня сюда».
В этот момент сзади раздался звук неловкого покашливания. Там стоял мужчина с гладкой тёмной кожей и идеально белыми волосами, его глаза сверкали оттенками индиго и глубокого синего. Его возвышающаяся фигура была широкой и грозной, но в данный момент на его лице было глубоко мрачное выражение.
«Соплячка, я же просил тебя не называть меня дедушкой».
Она невинно посмотрела на него.
«Но дедушка Кровавая Волна… ты дядя моего отца. Значит, ты дедушка!»
Святой Кровавая Волна молча уставился на неё, а затем вздохнул.
«…Двоюродный дядя. По крайней мере, называй меня двоюродным дедушкой».
Наев поймал себя на том, что смотрит на свою дочь, чувствуя одновременно тепло и холод.
«Хорошо. Это хорошо».
Хорошо, что она может улыбаться, ухмыляться, смеяться и дразнить старших, не задумываясь. После всего, что они пережили за два года до этого, — всего ужаса, всех потерь и всех перемен — сам Наев редко мог улыбаться, не заставляя себя.
Дети были гораздо выносливее взрослых.
Поэтому он надеялся, что его дочь и её сверстники построят в будущем лучший мир. Более добрый мир, даже если это будет не тот мир, в котором родились их родители.
Вздохнув, он повернулся к Кровавой Волне.
«Дядя».
Наев несколько мгновений колебался, а затем неуверенно спросил:
«Она собирается сделать это?»
Конечно, он имел в виду не свою дочь. Он имел в виду Жнеца Душ, правителя Ночного Сада и фактического лидера правительства.
Кровавая Волна кивнул.
«Да. На самом деле… из-за шторма это произойдёт раньше. Это произойдёт сейчас».
Наев на мгновение закрыл глаза.
Война с Меняющим Кожу шла не так гладко, и эвакуация Восточного Квадранта происходила не так быстро, как должна была. Ведь Врата Сна были только одни — беженцев нужно было сначала собрать в одном месте со всего континента, а затем тщательно проверить, чтобы не пропустить ни одного сосуда мерзкого существа.
Западный Квадрант тоже тонул в потоке Врат Кошмара.
Поэтому Меняющая Звезда и её Наместник придумали экстренную меру. Что-то, что могло бы склонить чашу весов в пользу человечества, хотя бы на время.
Но их решение было не лишено риска. Наев открыл глаза и посмотрел на дядю.
«Мы… уверены, что это лучший вариант действий?»
Кровавая Волна пожал плечами.
«Нет. Но если у тебя есть возражения, ты можешь сам поговорить со Жнецом Душ».
Наев поднял бровь.
«А почему ты сам не поговоришь?»
Дядя молча уставился на него, а затем прочистил горло.
«Ну… потому что… эта женщина. Она пугает меня».
Дочь Наева посмотрела на двоюродного деда широко раскрытыми глазами.
«Я думала, ты ничего не боишься, дедушка. С чего бы тебе бояться тётушки Джет?»
Кровавая Волна был не очень выразительным человеком, но в данный момент он выглядел так, словно кто-то вонзил нож ему в сердце.
Он немного помолчал, а потом ворчливо спросил:
«Почему Жнец Душ — тётушка, а я — дедушка?»
Наев хотел было усмехнуться, но в этот момент почувствовал, как в мире произошло едва заметное изменение.
Звёзды, казалось, стали ярче, а огромный корабль слегка задрожал.
«Начинается. Смотрите!»
Все трое посмотрели вперёд.
Там…
Белая линия внезапно прорезала ткань реальности перед Ночным Садом, падая с небес в бурные воды внизу.
Затем она расширилась, превратившись в широкий разлом.
На мгновение разлом был заполнен лишь ярким сиянием. Затем, впервые за тысячи лет, на поверхность Штормового Моря из титанических Врат Сна хлынул чистый дневной свет.
Наев глубоко вздохнул, а затем слабо улыбнулся.
«Похоже, мы действительно делаем это…»
Вскоре нос колоссального корабля погрузился в широкую трещину Врат Сна.
А ещё через мгновение он уже рассекал волны другого моря.
Точнее, Ночной Сад вошёл в кишащие мерзостями просторы Индийского океана.
Он прибыл на Землю.
Осень медленно сдавала свои позиции перед тиранией зимы, и холодные ветра проносились по многолюдным улицам ОССК. Пробуждённый Джун пренебрёг вызовом автомобиля, поэтому ему пришлось пройти довольно большое расстояние от ближайшего терминала общественного транспорта до места назначения. Поначалу это казалось хорошей идеей, но сейчас он уже жалел о своём выборе.
Он обнаружил, что устал от холодной погоды с тех пор, как вернулся из Антарктиды.
Но, с другой стороны, с тех пор как он вернулся из Божьей Могилы, ему также надоела жаркая погода.
Поглубже зарывшись в пальто, Джун вздохнул.
«Воистину, природа не может предложить ничего хорошего».
Люди его поколения были поистине несчастны.
Однако он не просто так решил прогуляться. Джун давно не был в своём родном городе, поэтому ему было интересно посмотреть, насколько изменился ОССК.
Изменения были едва заметными, но неоспоримыми.
Здания были те же, дороги те же, и хрустящая безвкусица отфильтрованного воздуха была всё той же — по крайней мере, в центре города. Однако атмосфера была совершенно иной.
Она была одновременно и гораздо более оживлённой, и гораздо более лихорадочной, в ней в равной степени смешивались волнение и страх.
Большинство людей выглядели странно воодушевлёнными и уверенными в себе. Они были полны энергии. В их глазах словно сверкали искры — образно говоря… в большинстве своём. Джуну показалось странным, что они выглядели такими энергичными, несмотря на то что знали, что мир подходит к концу.
Но, с другой стороны, он понимал. Даже он, некогда горький циник, чувствовал то же самое. Трудно было не испытывать благоговения после того, как его жизнь спасло чудесное пламя живой богини.
Повсюду люди десятилетиями жили в мире, который, как они втайне знали, умирал. Теперь смертный приговор был официально оглашён, но в то же время им дали надежду и указали недвусмысленный путь к спасению. У них появилась чёткая цель. Более того, у них был человек, который мог вести их по этому тернистому пути.
Человек, который являл собой пример идеалов благосклонности, добродетели и праведной силы. Меняющая Звезда из клана Бессмертного Пламени… живая легенда, та, кто, как известно, творила чудеса.
Проще говоря, у неё была безупречная репутация и подтверждённый послужной список выведения людей из безвыходных ситуаций. И вместо того, чтобы сдаться, люди воодушевлялись, бросаясь работать ради общей цели с полной самоотдачей.
…Конечно, не все из них.
Именно поэтому атмосфера в ОССК была такой лихорадочной. Были и те, кто паниковал, поддавался отчаянию и просто сходил с ума. Прогуливаясь, Джун заметил на обочине дороги кузова нескольких сгоревших автомобилей. На стенах виднелись шрамы, оставленные войной. Толпа протестующих собралась у высокого барьера, возведённого вокруг действующих Врат Кошмара.
Полицейские в бронежилетах холодно смотрели на протестующих из-под прозрачных забрал своих металлических шлемов. Они выглядели как группа рыцарей, которые значительно уступали по численности орде разъярённых крестьян.
Джун покачал головой.
«Против чего эти люди вообще протестуют?»
Впрочем, для него это не имело значения. Он сомневался, что проведёт в ОССК много времени — слишком много чрезвычайных ситуаций происходило каждый день по всему миру, и ещё больше работы предстояло сделать в Царстве Снов. Так что его неожиданный отпуск, скорее всего, будет коротким.
Наконец он добрался до места назначения — центральной штаб-квартиры правительства.
Это был огромный и хорошо защищённый комплекс, построенный с учётом всех требований и без оглядки на эстетику. Джун изучил автоматические турели, возвышающиеся над стенами, и Пробуждённых воинов, стоящих на страже по периметру, — его намётанный глаз различал множество деталей, которые многие другие могли бы пропустить.
Будучи сам правительственным солдатом, Джун не имел причин искать уязвимые места и потенциальные пути отхода… но старые привычки умирают с трудом.
Пройдя сложный контроль безопасности, он оказался в глубине одного из подземных этажей комплекса. Несколько Пробуждённых терпеливо ждали перед кабинетом без опознавательных знаков — когда появился Джун, они изучили его настороженными взглядами.
Он тоже изучил их, чувствуя покалывания в своей ведущей руке.
«…Профессионалы».
Было какое-то неуловимое качество, которое такие, как они, узнавали друг в друге. Тонкий признак специалиста… человека, достигшего скрытых высот в своём кровавом призвании.
Не все из них были непревзойдёнными убийцами — были и те, кто обладал не боевыми Аспектами. И зачастую они были гораздо ценнее боевых специалистов.
Но большинство из них всё же были.
Дружелюбно улыбнувшись, Джун кивнул элитным Пробуждённым и сел.
«Интересно, что же это всё-таки такое?»
Причина, по которой он вернулся в ОССК и теперь сидел перед кабинетом без опознавательных знаков, была несколько странной. Это был слух… нет, скорее городская легенда среди таких же опытных правительственных солдат, как он.
Страшная история об абсолютно секретных, не поддающихся отслеживанию элитных силах, которые действовали в Домене Человечества. Силах более элитных, чем даже сами Хранители Огня, и, возможно, более смертоносных.
Большинство людей отвергли эти слухи как страшную историю, но некоторые копнули глубже.
Джун был одним из тех, кто изучил эти слухи более серьёзно. В результате он оказался участником жестокого и, честно говоря, более чем сомнительного испытания. Безжалостно победив всех остальных претендентов, он наконец оказался здесь.
Скоро его любопытство должно было быть удовлетворено.
Он провёл около часа в зале ожидания, прежде чем его вызвали в кабинет. Там за столом сидела Пробуждённая женщина и что-то проверяла на экране перед собой.
У неё было миниатюрное телосложение, русые волосы и незапоминающееся лицо. Однако её взгляд был спокойным и уверенным, что заставило Джуна почувствовать себя немного взволнованным.
«Пробуждённый Джун?»
Он кивнул.
«Я Пробуждённая Ким. Пожалуйста, присаживайтесь».
Джун сел на единственный свободный стул в офисе и спокойно посмотрел на Пробуждённую Ким. Проверив экран в последний раз, она повернулась к нему и ровным тоном сказала:
«Джун… место рождения: ОССК. Заразился Заклятием Кошмара в шестнадцать лет, Пробуждённый с Аспектом, предположительно, Вознесённого Ранга. Отличные оценки в Академии, после Пробуждения вступил в правительство. Член Первой Эвакуационной Армии… Вторая Нерегулярная Рота, Восточная Антарктида. Отличился службой. Позднее уволился со службы, работал в различных частных структурах в качестве телохранителя и специалиста по безопасности. В Божьей Могиле… солдат Армии Меча — участвовал в экспедиции к Исчезающему Озеру, битве за Божье Сердце, осаде Большого Перехода… шесть месяцев назад вновь вступил в правительственные войска».
Она сделала паузу и посмотрела на Джуна, и он в ответ улыбнулся.
«Да, это я».
Пробуждённая Ким кивнула.
Однако то, что она сказала дальше, заставило Джуна замереть и почувствовать, как по спине пробежала холодная дрожь.
«Подпольный псевдоним: Корсар. Охотник за мерзостями с чёрного рынка, исполнитель… убийца. Семьдесят шесть подтверждённых контрактов — реальное количество неизвестно. Девяносто четыре процента успеха. Падшие Кошмарные Существа, неуравновешенные Вознесённые… несанкционированная экспедиция в Зону Смерти? Впечатляет».
Джун несколько мгновений молчал, скрывая своё потрясение и беспокойство.
В конце концов он кашлянул.
«Э-э… это тоже я».
Пробуждённая Ким — кем бы она ни была — похоже, уже всё знала, причём в леденящих душу подробностях. Так что не было смысла притворяться.
Она пристально изучала его некоторое время, а затем с ноткой любопытства спросила:
«Скажите, а резня в Пандаваре… это случайно не ваших рук дело?»
Джун встретил её взгляд, мгновение-другое обдумывал свои следующие слова, а затем улыбнулся.
«Те парни? Ну… они ввязались в действительно отвратительное дело для павшего благородного дома. Иначе за их головы не назначили бы такую высокую награду».
Пробуждённая Ким на несколько мгновений задумалась, а затем неожиданно усмехнулась.
«Корсар, охотящийся на пиратов, да? Какая ирония…»
Она сделала паузу и, казалось, некоторое время колебалась.
В конце концов она спросила:
«Вы ведь внук Вандала, не так ли? Я… познакомилась с вашим дедом в Антарктиде. Он был великим Пробуждённым».
Джун несколько долгих мгновений смотрел на неё, выражение его лица стало жёстким.
«…Думаю, он был недостаточно великим. Иначе он бы выжил».
Затем он скрестил руки и спросил:
«Итак, мы закончили с допросом? Может, расскажете мне, в чём дело?»
Пробуждённая Ким окинула его оценивающим взглядом, а затем кивнула.
«На самом деле всё просто. Есть важная работа, которую необходимо выполнить, и вы были признаны подходящим человеком для её выполнения. Это… особый вид назначения. Вы больше не будете работать на правительство, но знайте, что всё, что мы делаем, делается исключительно ради человечества. Единственная структура, перед которой мы отчитываемся, — это сама Башня Слоновой Кости… ну, по крайней мере, когда наш босс считает нужным».
Джун моргнул.
«Когда… босс считает нужным?»
Какой босс может быть настолько дерзким, чтобы пренебречь отчётом о своих делах перед настоящей богиней?
И кто может быть настолько важен, чтобы отчитываться непосредственно перед Меняющей Звездой?
Заметив его реакцию, Пробуждённая Ким слабо улыбнулась.
«Учтите, что я не смогу рассказать вам ничего больше, пока вы не согласитесь. Разумеется, вы поклянётесь хранить тайну. И если вы нарушите эту клятву…»
Джун поднял бровь.
«Не может быть. Меня убьют?»
Пробуждённая Ким усмехнулась.
«Убьют? Нет, ничего столь дилетантского…»
Она покачала головой и доброжелательно улыбнулась.
«Вместо этого вам промоют мозги и сотрут воспоминания. Затем мы вернём вас туда, откуда забрали».
Джун рассмеялся, решив, что это шутка.
Но под спокойным взглядом невзрачной женщины его смех постепенно стих.
«…Стоп, она серьёзно?»
Он молча уставился на неё.
Существовали… самые разные Аспекты.
Пробуждённая Ким подняла бровь:
«Есть вопросы?»
Джун немного поразмыслил над своим ответом, а затем пожал плечами и с готовностью кивнул.
«Только один. Самый важный вопрос».
Он сделал секундную паузу и с блеском в глазах спросил:
«Как платят?»
Непритязательная женщина пару раз моргнула, а затем опустила взгляд и вздохнула.
«О, этот ей точно понравится…»
Покачав головой, Пробуждённая Ким подняла глаза и бросила на Джуна пронзительный взгляд.
«Платят просто потрясающе».
Он удовлетворённо кивнул.
«Отлично. Где мне расписаться?»
Встав из-за стола, она улыбнулась.
«Нигде расписываться не нужно».
Пробуждённая Ким на мгновение задумалась, а затем нерешительно добавила:
«О, но я должна спросить. Как вы относитесь к татуировкам?»
На следующее утро Джун вернулся в правительственный комплекс на самом рассвете. Он закончил свои дела в городе и собрал сумку, как и было велено, сообщив тем, кто всё ещё время от времени беспокоился о нём, что его не будет некоторое время.
Пробуждённая Ким встретила его в глубине комплекса, выглядя так же просто и непритязательно, как и вчера. Однако на этот раз на ней был тёмные боевые доспехи. Доспехи заставили Джуна на мгновение задуматься.
Матово-чёрные и без украшений, они выглядели аккуратно, но на первый взгляд совершенно непримечательно. Однако было в них что-то такое, что заставило его присмотреться.
У Джуна был намётанный глаз, поэтому он не мог не заметить тончайших признаков превосходного мастерства — как безупречно доспехи сидели на её фигуре, как хорошо соблюдался баланс между жёсткостью и подвижностью, обеспечивая великолепную защиту и оставаясь при этом относительно лёгкими и совсем не громоздкими… как искусно вписывались тонкие элементы современного дизайна в проверенную временем архаичную основу.
Странно, но он не мог определить, из каких материалов были изготовлены доспехи. Он мог сказать лишь то, что они были получены от Кошмарных Существ Испорченного ранга, а под непритязательной поверхностью простых чёрных доспехов скрывался целый массив мощных зачарований.
По всем признакам, это была шедевральная работа.
Более того, она явно была сделана человеком, а не дарована Заклятием, что означало, что на Ким, простой Пробуждённой… был надет костюм Трансцендентных доспехов, сделанный на заказ.
Джун посмотрел на неё с отстранённым выражением лица.
Со своим спокойным взглядом таинственная женщина выглядела вполне комфортно и спокойно в своих чёрных доспехах. Она не подавала никаких признаков того, что знает — или заботится — о том, что на её теле висит целое состояние.
Кем же на самом деле была Пробуждённая Ким? Каким финансированием пользовалась неизвестная сила, завербовавшая его?
Когда она повернулась, встретившись с ним взглядом, Джун наконец заметил кое-что, что выделялось на простой тёмной поверхности чёрных доспехов. Это была круглая эмблема в виде свернувшегося змея.
Он некоторое время изучал женщину, а затем спросил:
«Пробуждённая Ким… могу ли я спросить, кем вы служили в Антарктиде?»
Она была бывшим членом Специальной Разведывательной Группы? Или, может быть, даже состояла в одной рот Иррегулянтов, как и он?
Нет… если она действительно встречалась с его дедом, то должна была служить в Антарктическом Центре. Кроме самой Жнеца Душ, из Первой Нерегулярной Роты почти никто не выжил. Все в Антарктиде прошли через ад, но эти люди, как говорят, встретили самого Дьявола.
Пробуждённая Ким пожала плечами.
«О. Я была простым канцелярским служащим».
«Да ни за что».
Джун почему-то сильно сомневался в этом.
Однако он не стал настаивать. Вместо этого он указал на эмблему со змеем и поднял бровь.
«Это подпись чародея?»
Ему было очень любопытно узнать, какой знаменитый мастер создал этот шедевр.
Пробуждённая Ким взглянула на эмблему и вздохнула.
«Вроде того. Это наш… герб, я полагаю. Я знаю, это противоречит цели существования тайной организации. Но наш босс и его главный приспешник не станут слушать мои возражения. Скажут что-то насчёт узнаваемости бренда и лояльности клиентов…»
Покачав головой с негодующим выражением лица, она направилась вглубь комплекса и жестом пригласила его следовать за собой. Пока они шли, Джун спросил:
«Теперь я могу узнать, кто такие „мы“?»
Пробуждённая Ким кивнула.
«Ты узнаешь всё в ближайшие дни. А пока… знай, что мы называем себя Кланом Теней. Наша цель — выполнять деликатные задания, которые Хранители Огня не могут выполнить сами. Сбор информации, устранение угроз, работа с особыми видами Кошмарных Существ. Мы также отвечаем за создание безопасной базы в отдалённом регионе Царства Снов, а также за подготовку к потенциальной опасности в будущем».
Джун поднял бровь.
«Какого рода опасности?»
Пробуждённая Ким поджала губы.
«Я не знаю. На самом деле, никто из нас не знает. Потому что, как нам сказали, природа опасности такова, что просто знать о ней опасно».
Он несколько раз моргнул.
«Как мы можем подготовиться к встрече с угрозой, если не знаем, что это за угроза?»
Она слабо улыбнулась.
«Делая то, что говорит нам наш босс. Ты поймёшь, когда встретишься с ним».
Они подошли к дверям огромного грузового лифта. Пробуждённая Ким ввела код безопасности, и двери медленно открылись — через несколько мгновений они закрылись за ними, и лифт начал двигаться вниз.
Джун был удивлён. Они и так находились довольно глубоко под землёй, но, похоже, в правительственном комплексе был ещё более глубокий уровень. Он подсознательно засёк время спуска, рассчитывая глубину.
Пробуждённая Ким заговорила рядом с ним:
«Клан Теней в основном базируется в Царстве Снов. Ты будешь закреплён в нашей Цитадели, но наша работа связана с двумя мирами, так что будь готов много путешествовать. Разумеется, желательно, чтобы никто не замечал нашего присутствия. Однако на случай, если контакт с другими людьми будет неизбежен, тебе будет предоставлено подходящее прикрытие».
Джун почесал затылок.
«А не будет ли проблематично быть привязанным к Цитадели в отдалённом регионе Царства Снов, если нам придётся много путешествовать?»
Она усмехнулась.
«Не беспокойся об этом. Наш босс доставит тебя туда, куда нужно. Сама Цитадель тоже может перемещаться».
Значит, таинственный босс был Святым — ведь только Святые могли переносить людей между мирами.
Но что ещё важнее…
Цитадель, которая может перемещаться?
У Джун внезапно возникло подозрение.
«Безымянный Храм?»
Цитадель Повелителя Теней, как известно, могла перемещаться. Она таинственно исчезла через несколько дней после смерти зловещего человека — люди предполагали, что леди Нефис передала её одному из своих Святых, но никто не знал наверняка.
Повелитель Теней… Клан Теней…
Джун с подозрением посмотрел на Пробуждённую Ким.
Никто не знал, откуда взялся Повелитель Теней. Учитывая его огромную силу и значительные ресурсы, за ним должна была стоять какая-то группировка — немыслимо, чтобы Пробуждённый в одиночку совершил все эти подвиги.
Повелитель Теней теперь был мёртв, без сомнения оставив после себя бесхозную фракцию. Люди полагали, что она была тихо уничтожена Башней Слоновой Кости, но что, если леди Нефис взяла на себя контроль над её членами?
Это объяснило бы некоторые вещи.
«Сколько людей в нашем клане?»
Пробуждённая Ким спокойно посмотрела на него.
«Около двухсот. Половина из нас — оперативники, другая половина занимается сбором информации, логистикой и строительством. Но не волнуйся, большинство из нас — дружелюбные люди. Ты отлично впишешься, Корсар. Просто… помимо босса, тебе следует опасаться трёх человек».
Джун слегка напрягся.
«Кто они?»
В то же время он слегка покачал головой, сбитый с толку.
Лифт продолжал ехать вниз.
«Как же далеко мы спускаемся?»
Пробуждённая Ким заговорила серьёзным тоном:
«Прежде всего… наш мэр, Айко. Также известная как Теневая Фея. Если она начнёт требовать арендную плату или взимать с тебя деньги за припасы для миссии, найди меня. Я не могу гарантировать, что смогу остановить её, но я хотя бы попытаюсь отвлечь её».
Джун уставился на Ким, пытаясь понять, шутит она или нет.
Определённо, она шутит…
Но почему её тон был таким мрачным?
Тем временем она продолжила:
«Далее — наша принцесса, Рейн. Она на самом деле замечательная… но наш босс может убить тебя, если поймает на том, что ты неправильно на неё смотришь. И просто чтобы ты знал: быть убитым нашим боссом — это не избавление от страданий. Это всего лишь начало…»
Джун кашлянул.
«Не смотреть на принцессу неправильным взглядом. Понял».
Но что, если она начнёт неправильно смотреть на него?
Джун не был слишком самолюбив, но знал, что он довольно красивый мужчина. Высокий, холодный, с чёрными волосами и голубыми глазами… он был известен тем, что привлекал много внимания со стороны женщин. Что, в общем-то, было несколько невыгодно в его профессии.
Поэтому Джун вдруг почувствовала себя неловко.
«Принцесса Теней… да, мне лучше держаться подальше».
«Кто третий?»
Пробуждённая Ким окинула на него долгим взглядом.
«Третий — это человек по имени Ластер. Если услышишь, что он несёт чушь о женщинах нашего клана, немедленно сообщи мне».
Выражение лица Джуна потемнело.
«Почему? У него что, отвратительные привычки?»
Он ненавидел таких людей.
Пробуждённая Ким ненадолго задумалась, а потом вдруг рассмеялась.
«Нет… он мой муж. Я устрою ему дома настоящий ад».
Спокойное и собранное выражение лица Джуна на мгновение пошло трещинами.
В этот момент лифт наконец остановился.
Двери медленно открылись, показав огромное подземное помещение.
Помещение имело цилиндрическую форму, а его потолок находился где-то далеко вверху. Джун догадался, что раньше это было водохранилище, а теперь оно пустовало и использовалось для других целей.
Масштабы подземного резервуара всё ещё пугали.
Однако он был не в том настроении, чтобы обращать внимание на размеры секретного помещения.
Ведь в его центре… на сотни метров возвышалось то, чего не должно было существовать.
Это был чёрный разлом в ткани реальности, полный холодной, непроницаемой тьмы.
Поначалу Джун напрягся, решив, что это Врата Кошмара. Однако он не слышал безумного шёпота Зова…
Значит, это должно быть нечто совершенно иное.
Это были Врата Сна.
…Тёмная трещина в ткани реальности была Вратами Сна.
Но Врата Сна не могли быть спрятаны в подземном резервуаре под центральной штаб-квартирой правительства. Ведь в мире существовал только один Верховный, и только одни Врата Сна… сияющие Врата Сна Меняющей Звезды, живой богини человечества.
Эти Врата, однако, были совсем неуместны. Они были наполнены непроницаемой тьмой, заставляя Джуна дрожать, словно пробирая до костей.
Однако он не мог отрицать того, что видел.
«Вторые Врата Сна?»
Если в мире есть вторые Врата Сна… значит, в мире есть и второй Верховный.
Он едва не пошатнулся.
Пробуждённая Ким похлопала Джуна по плечу.
«Расслабься, Корсар. Этот секрет полностью одобрен Башней Слоновой Кости».
Джун сглотнул.
«Н-но… Повелитель Теней… он мёртв. Я видел его смерть собственными глазами».
Она улыбнулась.
«Правда?»
С этими словами Пробуждённая Ким вышла из лифта и вошла в резервуар.
Только тогда Джун заметил, что на полу подземного помещения хаотично расставлены различные грузовые контейнеры, а несколько человек заняты выгрузкой из них строительных материалов и припасов.
«Жутковато, не правда ли?»
Он вздрогнул, услышав дружелюбный голос, говорящий ему на ухо.
Обернувшись, Джун заметил юношу, который смотрел на него с приветливой улыбкой. Как ни странно, он совершенно не почувствовал его приближения.
Прошли годы с тех пор, как кому-то удавалось подкрасться к Джуну. У него до сих пор остались шрамы от той почти смертельной встречи.
Юноша указал на Врата Сна.
«Жуткий чёрный портал, спрятанный в тайном подземном помещении… я чуть в обморок не упал, когда увидел его в первый раз!»
Джун снова взглянул на возвышающуюся трещину, пытаясь восстановить самообладание.
«Повелитель Теней… жив?»
Мало того, что зловещий изверг жив, так он ещё и возглавляет элитные тайные силы, которые поддерживают Башню Слоновой Кости из тени.
Значит… по какой-то причине леди Нефис и он разыграли свою роковую дуэль.
Джун попытался смириться с этим фактом.
В этом был какой-то успокаивающий смысл.
Один Верховный был подобен сияющему солнцу, светившему на человечество с небес. Другой был подобен огромной тени, скрывающейся в вечной тьме глубоко под землёй. Они оба работали рука об руку, чтобы защитить человечество…
Богиня и её тень.
Джун медленно выдохнул, а затем замер.
«Стоп… это и есть „наш босс“, о котором говорила Пробуждённая Ким⁈»
У него внезапно закружилась голова.
Кто мог называть Верховного «боссом»⁈ Разве… разве это не святотатство?
Юноша повернулся к Пробуждённой Ким и почтительно отсалютовал ей.
Она улыбнулась.
«О, Рэй… вы с Флер вернулись из Восточного Квадранта?»
Он кивнул.
«Я вернулся, но она осталась, чтобы лечить гражданских. Кстати, а Мастер Квентин будет здесь в ближайшее время? Она хотела поблагодарить его за наставления».
Пробуждённая Ким покачала головой.
«Ты же знаешь, что он в основном остаётся в Бастионе. Теперь, когда наша принцесса тоже там, он не вернётся ещё какое-то время».
Юноша — Рэй — вздохнул.
«Я не понимаю… правда, не понимаю. Когда я впервые узнал, что Рани — то есть Рейн — является королевской особой, я, честно говоря, немного позавидовал. Но после войны она сразу же вернулась в дорожную бригаду! А теперь она разносит кофе в Бастионе. Не слишком ли безжалостен наш босс к своей сестре?»
Только тогда Джун заметил, что Рэй носит чёрные доспехи, похожие на те, что были у Пробуждённой Ким.
На самом деле все, кто находился в подземном помещении, были украшены эмблемой в виде извивающегося змея.
От этого у него вдруг затрепетало сердце.
«Значит ли это, что и я получу такие же?»
Получит ли он индивидуальные Трансцендентные доспехи?
«Она сказала, что наши преимущества просто потрясающие…»
Пробуждённая Ким тем временем указала на Джуна и нейтрально сказала:
«Это наш новый рекрут, Корсар. Корсар, это наш лучший специалист по скрытности, Рэй. Будь с ним вежлив… его девушка — целительница».
Джун посмотрел на юношу и улыбнулся.
«Давай будем друзьями».
Любой, кто хоть что-то знал, понимал, что дружба с целителями — дело первостепенной важности.
Попрощавшись с Рэем, Джун и Ким прошли мимо грузовых контейнеров и без лишних церемоний прошли через Врата Сна. Джун с некоторым трепетом размышлял о том, что встретит по ту сторону, но, к своему удивлению, он увидел…
Ничего.
Абсолютно ничего. Его окружала непроглядная тьма, какую редко встретишь в мире, полном звёзд, луны и городских огней.
Джун чувствовал только ветер на лице, намекающий, что он больше не под землёй. Он также слышал различные звуки, доносившиеся до его ушей издалека.
Пробуждённая Ким была где-то рядом. Через мгновение до него донёсся её голос, раздавшийся в нескольких метрах от него:
«Скоро ты получишь Метку. А пока я использую на тебе свою Аспектную Способность. Это поможет тебе видеть».
И вдруг…
Джун снова смог видеть.
Тьма не исчезла, но он каким-то образом смог ясно видеть сквозь неё. Мир был лишён цвета, но, кроме этого, он как будто внезапно обрёл идеальное ночное зрение.
Над ним простиралось огромное беззвёздное небо.
Вокруг него…
Были обветшалые, полуразрушенные здания древнего тёмного города.
Он стоял посреди просторной площади, укрывшейся под чёрными ветвями гигантского дерева. Позади него возвышались Врата Сна, а перед ним вглубь города вела широкая дорога.
Пробуждённая Ким спокойно сказала:
«Это Площадь Святой. Судя по всему, именно здесь наш босс впервые встретил Святую…»
Джун нерешительно спросил:
«Какую Святую?»
Она покачала головой.
«Не Святую. Святая — это Ониксовая Святая. Она — генерал Теневого Легиона… а также боевой инструктор Клана Теней. Она будет обучать и тебя».
Он вздрогнул.
«Стоп… она же не имеет в виду… ту ужасающую живую статую?»
На самом деле Джун был хорошо знаком с Повелителем Теней и его инфернальными слугами, ведь во время экспедиции по завоеванию Исчезающего Озера он следовал за Святым-наёмником.
Изящный ониксовый рыцарь, возвышающийся стальной изверг и меняющий форму змей…
Разве они не были простыми Эхо?
Очевидно, нет. И один из них скоро будет обучать его.
Он вздохнул.
«Я… с нетерпением жду этого».
Пробуждённая Ким кивнула.
«Сначала тебе нужно будет встретиться с боссом и получить Метку. После этого мы поселим тебя в Тёмном Замке».
Джун поднял бровь.
«Тёмном Замке?»
Вместо ответа Ким просто указала пальцем.
Обернувшись, Джун посмотрел вверх и на несколько мгновений замер.
Там, на высоком холме над городом, возвышался зловещий замок из чёрного камня.
Он был грандиозен и величественен: десятки башен вздымались в воздух, каждая поддерживалась множеством сложных арок и колонн. Из-под карнизов на руины смотрели гротескные горгульи.
К воротам замка вела грандиозная лестница. Перед ней находилась огромная каменная площадь, которая должна была служить местом сбора солдат на случай, если врагу удастся каким-то образом взобраться на холм.
Однако теперь на ней возвышался прекрасный храм из чёрного мрамора.
Безымянный Храм…
Именно в этот момент Джун наконец спросил:
«Прошу прощения, Пробуждённая Ким… но где именно мы находимся?»
Она посмотрела на него в замешательстве, а затем слабо улыбнулась.
«Где же ещё? Мы на Забытом Берегу».
Джун сделал резкий вдох.
Забытый Берег! Кошмарное горнило, где были выкованы Песнь Павших, Воспитанная Волками, Найтингейл, Хранители Огня… и сама Меняющая Звезда.
Колыбель богини человечества.
Он слегка нахмурился.
«Подожди… но разве здесь не было Светлого Замка, которым правил Светлый Владыка?»
Пробуждённая Ким тихо рассмеялась.
«Был. Однако теперь у нас есть Тёмный Замок… которым правит Тёмный Владыка».
Джун несколько раз моргнул.
«Это немного прямолинейно, не так ли?»
Она кашлянула.
«О… так и есть. Только не говори это боссу в лицо. Конечно, он уже, вероятно, услышал тебя — он слышит всё, в конце концов».
Джун побледнел.
«Я хотел сказать, что это… прекрасно поэтично и очень символично. Именно так».
Ким посмотрела на него с оттенком презрения и покачала головой.
«В любом случае, пойдём. Мне нужно поскорее вернуться в ОССК».
Они вместе шли по Мрачному Городу, пока она объясняла ещё несколько вещей. Однако Джун немного отвлёкся, заметив, как многочисленные ужасающие Кошмарные Существа — точнее, их бесшумные тени — движутся по пустынным улицам, расчищая их от каменных обломков или перевозя строительные материалы.
Казалось, что весь город медленно восстанавливают до своего прежнего великолепия.
В какой-то момент они миновали великолепный разрушенный собор. Изнутри слышались ритмичные звуки молота, бьющего по наковальне, которые разносились во все стороны в тишине заброшенного города.
Джун с любопытством посмотрел на собор.
«Что там происходит?»
Пробуждённая Ким взглянула на собор и слегка нахмурилась.
«Там… наш кузнец, который бесконечно трудится, чтобы вооружить членов Теневого Легиона. Он — тень, как и все остальные».
Джуну показалось, что он услышал в её голосе благоговейную нотку, но не был уверен, что это значит.
Наконец они поднялись на высокий холм и остановились. Безымянный Храм находился справа от них, а перед ними возвышались ворота Тёмного Замка.
Глядя на тёмный проход, Джун не мог не вздрогнуть.
«Знаешь, Пробуждённая Ким… глядя на эти ворота, я не могу отделаться от ощущения, что это пасть огромного, ненасытного зверя».
Она бросила на него странный взгляд, а затем направилась к воротам, бесстрастно пожав плечами.
«Ну, это потому, что так оно и есть. Весь этот замок — один гигантский Трансцендентный Дьявол».
Джун усмехнулся.
«Эта Пробуждённая Ким… у неё действительно странное чувство юмора».
«Ты ведь шутишь, верно?»
Непритязательная женщина вошла в замок, ничего не ответив.
Джун замешкался, остановившись перед воротами на несколько мгновений.
«…Верно?»
Внутренности Трансцендентного Дьявола… как ни странно, ничем не отличались от интерьера настоящего замка. Это место даже не казалось населённым призраками или особенно зловещим — напротив, здесь было чисто и аккуратно, почти уютно. Конечно, так было только потому, что Пробуждённая Способность Ким наделила Джуна способностью видеть сквозь тьму, окутывающую просторные коридоры.
Он бы не хотел бродить по ним в одиночку, имея при себе что-то столь ненадёжное, как фонарь.
В целом всё, что он видел до сих пор, — бездонная пропасть скрытых Врат Сна, разрушенный город, покоящийся под тёмным беззвёздным небом, безмолвные тени, населяющие его древние улицы, чёрное здание величественного храма, возвышающийся чёрный замок, обладающей собственной зловещей жизнью, — было более чем достойно того, чтобы быть владениями тёмного божества.
И Джун собирался встретиться с этим божеством.
Конечно, он знал, что Верховные на самом деле не являются богами. Однако с точки зрения обычного человека… или простого Пробуждённого, если уж на то пошло… они вполне могли ими быть. Король Мечей и Королева Червей в основном скрывали свою силу, но Леди Башни Слоновой Кости была куда более щедра на милости.
Её видели редко, но вряд ли в мире был человек, который не ощущал бы присутствия её сияющей силы. Те из них, кто сражался в той роковой финальной битве Войны Царств, особенно хорошо знали, насколько она чудодейственна.
Сила питать, сила разрушать…
Джун не сомневался, что, если бы Меняющая Звезда захотела, она могла бы уничтожить весь мир в пылающем аду своего пламени. А ещё она могла бы объединить всё человечество и повести его к спасению.
Если это не бог, то он не знал, кто такой бог.
Повелитель Теней был сопоставимым существом. Так что…
Джун, имеющий стальные нервы, с трудом сохранял спокойствие. Его самообладание рушилось с каждым шагом.
«Всё… всё будет хорошо. В конце концов, я уже встречался с Повелителем Теней. Верно?»
В Божьей Могиле он много раз видел грозного Святого. Правда, тот и тогда наводил на Джуна страх.
Да и кто бы не испугался его?
Устрашающие чёрные доспехи, зловещая маска, холодное и коварное присутствие, гнетущая сила его леденящего душу убийственного намерения… пугающая таинственность всего этого…
Одна мысль о том, чтобы взглянуть прямо на эту ужасающую маску, заставила Джун содрогнуться.
Люди предполагали, что за ней скрывается нечто нечеловеческое, даже когда Повелитель Теней был всего лишь Святым. Ведь никто никогда не видел, как он истекает кровью.
Теперь он не был Святым.
Насколько же более пугающим он стал после обретения Верховенства?
«О чём задумался?»
Джун слегка вздрогнул и посмотрел на Пробуждённую Ким. Он несколько мгновений колебался, а затем сказал:
«Честно говоря, я немного нервничаю перед встречей со своим новым работодателем».
Она слабо улыбнулась.
«Я тоже нервничала, когда впервые встретила его».
Он приподнял бровь.
«Могу я узнать, какой он?»
Пробуждённая Ким немного помолчала, а затем с нейтральным выражением лица сказала:
«Ну… его вафли просто бесподобны».
Уголок глаза Джуна дёрнулся.
«Что за…»
Что она имела в виду⁈
Но прежде, чем он успел продолжить разговор, они подошли к высоким деревянным дверям. Тяжёлые двери открылись сами собой, и Пробуждённая Ким провела его в тронный зал Тёмного Замка.
Тронный зал выглядел грандиозно и величественно, его просторы утопали в непроглядной тьме. Стены были украшены замысловатой резьбой, которая простиралась на десятки метров, словно царственный гобелен, изображая сцены страшных битв и фантастические пейзажи. В дальнем конце зала лестница вела в тёмный альков. А там, на возвышении, стоял чёрный трон.
На этом троне восседал…
Джун запнулся, на мгновение ошеломлённый.
Всё это время он мысленно готовился к встрече с Повелителем Теней — устрашающей фигурой, закованной в замысловатые тёмные доспехи, носящей жуткую маску, изображающую лицо рычащего демона, с длинными белыми волосами, ниспадающими по спине.
Реальность, однако, сильно отличалась от его воображения.
Вместо знакомого, хотя и пугающего облика Повелителя Теней на троне в расслабленной позе сидел стройный юноша в простой чёрной тунике.
У юноши была бледная, как безупречный белый нефрит, кожа, шелковистые чёрные волосы и глаза, похожие на два ониксовых драгоценных камня. Его нежная красота была почти возвышенной, отчего Джуну казалось, что он смотрит на произведение искусства, а не на человека.
Более того, он не чувствовал ни холодного безразличия, ни презрительного высокомерия, ни леденящей душу жажды крови, которые ассоциировались у людей с Повелителем Теней. Вместо этого он не ощущал… ничего, как будто юноши вообще не было здесь.
«Нет, стоп…»
Это… это был Повелитель Теней?
Повелитель Теней был настолько молод?
Более того…
Он всё это время скрывал своё лицо за маской⁈
Джун был поражён.
Он был ошеломлён.
Но лишь на мгновение. Когда мгновение прошло, Джун понял, что пялится на Суверена широко раскрытыми глазами. Но даже зная это, ему всё равно пришлось заставить себя отвести взгляд.
«Перестань пялиться на своего босса, идиот!»
В данный момент Джун хотел лишь одного: найти того ублюдка, который сказал, что Повелитель Теней постоянно носит маску из-за того, что ужасно изуродован, и утопить его в луже.
Глупые слухи о том, что таинственный Святой и леди Нефис были любовниками… вдруг перестали казаться такими уж глупыми.
На самом деле в них было слишком много смысла.
«Босс».
Пробуждённая Ким слегка поклонилась.
Повелитель Теней посмотрел на неё и улыбнулся.
Его улыбка была достаточно ошеломляющей, чтобы останавливать сердца, но, как ни печально, Ким, похоже, была невосприимчива к ней, а Джун был не в настроении восхищаться красотой. Ведь он был напуган.
«А, Кимми. Это новый рекрут?»
Она кивнула.
«Да. Только один из последней партии прошёл отбор».
Повелитель Теней перевёл взгляд на Джуна.
Удивительно, но его взгляд не был ужасающим, удушающим или гнетущим.
Он был вполне дружелюбным…
Что только заставило Джун напрячься ещё больше.
Ведь люди, работавшие в его сфере, знали, что нет ничего опаснее существа, которое должно быть угрожающим, но совсем не ощущается угрозой.
Повелитель Теней медленно поднял руку…
«Что… что он собирается делать⁈»
…и лениво помахал Джуну.
«Ты, должно быть, Корсар! Добро пожаловать, добро пожаловать… ого, твоё досье? Проклятье! Ты такой крутой!»
Джун замер.
«П-простите?»
Повелитель Теней удручённо покачал головой.
«Чёрный рынок, да? Почему я не подумал об этом? Более того… почему об этом не подумала Айко? Я должен уменьшить ей зарплату…»
Джун пару раз моргнул.
«А?»
И вот так…
Он впервые встретился со своим новым боссом, Тёмным Владыкой.
Санни проснулся от тёплого прикосновения солнечных лучей к его обнажённой груди. Солнечный свет проникал сквозь занавески, и белая ткань тихо колыхалась от лёгкого ветра.
Некоторое время он оставался неподвижным, греясь в тепле и мягкости кровати. Просыпаться с улыбкой на лице — это действительно одно из самых больших удовольствий в жизни.
Через пару секунд он повернул голову и посмотрел на Нефис, которая мирно спала рядом с ним. Её серебристые волосы рассыпались по подушке, а прекрасное лицо было блаженно спокойным и очаровательно уязвимым, когда она спала.
Он несколько минут наслаждался этим зрелищем, не торопясь её будить.
Вчерашнее открытие Врат Сна в Ночной Сад сильно вымотало её. Так что она заслужила отдых.
Он бы с удовольствием разделил с ней бремя вчерашних забот, но, к сожалению, это могла сделать только Нефис.
Они оба могли совершать уникальные подвиги, открывая Врата Сна. Санни, например, мог открыть не одни, а целых семь. А Нефис могла открыть Врата Сна, которые позволяли пройти в обоих направлениях.
Врата Кошмара вели из Царства Снов в мир бодрствования, а Врата Сна — из мира бодрствования в Царство Снов. Однако Нефис была Порождением Снов — существом, находящимся на грани между кошмаром и реальностью, а значит, принадлежащим обоим мирам, — и, возможно, поэтому её Врата Сна были особенными.
Именно поэтому только она могла отправить Ночной Сад на Землю.
Пока Санни размышлял о том, что произойдёт с её силой, когда два мира полностью сольются, Нефис шевельнулась и открыла свои удивительные серые глаза.
Солнечный свет отражался в них, заставляя зрачки искриться.
Она сонно повернула голову и посмотрела на Санни, а затем улыбнулась.
«…Ты снова пялился на меня?»
Он бесстыдно кивнул.
«Конечно. Почему бы мне не пялиться на самую красивую женщину в мире?»
Нефис на мгновение задержалась, а затем усмехнулась и оттолкнула его лицо. Санни рассмеялся, поддавшись её мягкому толчку…
Однако он заметил лёгкий румянец, появившийся на её щеках.
Встав с кровати, Нефис вызвала из бури сияющих искр лёгкую тунику и, подняв руки над головой, с довольным вздохом потянулась. Санни тоже встал с кровати, проявив из тени простую одежду.
Самая верхняя комната Башни Слоновой Кости была просторна и пронизана золотым светом, но где был свет, там были и тени, поэтому ему никогда не составляло труда призвать их для исполнения его поручений.
Санни несколько мгновений любовался изящной фигурой Неф, а затем приятным тоном произнёс:
«Мне только что пришла в голову блестящая идея. Как насчёт того, чтобы… забраться обратно в постель?»
Ему не нужно было ничего говорить, потому что она и так чувствовала его желание.
Нефис укоризненно посмотрела на него через плечо.
«В отличие от тебя, у меня только одно тело».
Санни наклонил голову.
Что это должно было значить?
Она… она намекала на то, что он измотал её прошлой ночью?
Но она была способна восстанавливаться после любого напряжения в считанные мгновения. Её тело было буквально неистощимо…
Неужели он исчерпал её неистощимые возможности?
Санни разрывался между гордостью и разочарованием.
В этот момент Нефис слегка нахмурилась и бросила в него подушку.
«Я имела в виду, что могу находиться только в одном месте одновременно! Я уже опаздываю на встречу с Эффи… выкинь все похабные мысли из своей грязной головы!»
Санни позволил подушке ударить себя по лицу и невинно улыбнулся.
«Ну вот. Думаю, теперь у меня зуб на Эффи…»
Нефис несколько мгновений сурово смотрела на него.
Он видел, что она подавляет улыбку.
В конце концов она покачала головой.
«Мне нужно собираться…»
Вскоре Нефис покинула покои и спустилась по ступеням Башни Слоновой Кости. Санни, разумеется, к тому времени уже скрылся в её тени — именно там это воплощение проводило большую часть времени, пока другие аватары были заняты своими делами.
Таким образом, он мог оставаться рядом с Нефис и быть в курсе всех важных событий, происходящих на её стороне, не прибегая к помощи Кэсси в качестве посыльной. Однако у этой ситуации была одна неприятная сторона: Санни не мог постоянно находиться рядом с ней в своей человеческой форме.
Ведь официально он был мёртв.
…По крайней мере, он мог появиться перед людьми, знающими правду.
Эффи ждала в гостиной на одном из нижних этажей Башни Слоновой Кости, наслаждаясь закусками на подносе. Услышав приближение Нефис, она улыбнулась и помахала рукой.
«Чёрт возьми, принцесса. Это просто умопомрачительные блюда… кто твой повар? Пожалуйста, скажи мне. Я точно не собираюсь их красть!»
Затем она на мгновение нахмурилась и взглянула на Нефис с озорной улыбкой.
«О, похоже, я больше не могу называть тебя принцессой. Наша принцесса теперь императрица. Ах… как же быстро они растут…»
Нефис слегка улыбнулась и села напротив Эффи, их разделял широкий стол.
«Это Санни приготовил закуски».
Эффи замерла.
Пожалуй, именно на бойкую охотницу больше всего повлияло откровение о том, что грозный Повелитель Теней на самом деле не кто иной, как очаровательный Мастер Санлесс.
Санни до сих пор не мог удержаться от злобного смеха, когда вспоминал, какие выражения промелькнули на её лице в тот момент.
От ошеломлённого молчания до медленного осознания того, что этот зловещий Святой баловал её сына мороженым, и до внезапного ужаса при воспоминании о том, как она оклеветала его перед Нефис, чтобы заработать очки для нежного, галантного чародея…
И многое другое.
В действительности, теперь это были бесценные воспоминания для Санни. Настолько бесценные, что он великодушно простил половину тех случаев, когда Эффи заставляла его слушать рассказ о птицах и пчёлах на острове Алетейи.
Как бы то ни было, с тех пор она вела себя с ним нехарактерно сдержанно и почти кротко.
Так что и сейчас Эффи напряглась при упоминании его имени.
Она прочистила горло.
«Верно. Кстати, о нём. Послушай, принцесса, я знаю, что ты уже большая девочка, но…»
Эффи на мгновение замерла, а затем осторожно спросила:
«Он ведь не стоит прямо позади меня?»
Нефис уставилась на неё в замешательстве.
«Нет…»
Эффи мгновенно обрела свою обычную жизнерадостную натуру:
«Этот парень! Повелитель Теней! Я знаю, что он до глупости горяч, богат, обаятелен, силён и до глупости горяч, а также потрясающе готовит и к тому же отлично владеет руками… погоди, я дважды сказала „горяч“? Неважно! Я хочу сказать, что в море полно рыбы. Тебе стоит найти себе доброго и честного мужчину, а не довольствоваться первым попавшимся Верховным!»
Но Нефис ещё не закончила говорить.
«…Технически, он под столом».
Эффи замерла.
Санни выбрал именно этот момент, чтобы принять человеческий облик и сесть на стул рядом с Нефис.
Он мило улыбнулся Эффи, секунду молчал, а затем приятным тоном сказал:
«Да, ты дважды сказала горяч».
Она издала стон.
В конце концов Эффи окинула Санни сердитым взглядом и проворчала:
«Ты мне нравился больше, когда был Мастером Санлессом…»
Он усмехнулся.
«Но я всё тот же человек».
Она вздохнула и откинулась назад, взяв с подноса пирожное.
«Ну, да! Но ты также могущественный Верховный, который ходит и обезглавливает Суверенов…»
Санни приподнял бровь, а затем бесстрастно пожал плечами.
«Ты самая милая в мире мама, но при этом и Трансцендент, который голыми руками разрывает Великих Кошмарных Существ на части. Человек может быть не только одним».
Эффи проглотила пирожное и бросила на него довольный взгляд.
Затем её глаза опасно сверкнули.
«Не только одним, говоришь? Это напомнило мне… принцесса, а он когда-нибудь…»
К счастью, всё, что она хотела сказать, было прервано звуком открывающейся двери. В гостиную вошла Кэсси, неся с собой стопку документов.
«О, вы все уже здесь. Давайте начнём — Нефис должна перейти к следующему пункту своего расписания через тридцать четыре минуты».
Так началась их короткая встреча. Как Верховный правитель человечества, Нефис была бесконечно занята — если она не находилась на поле боя, то обычно утопала в бесконечном параде стратегических совещаний и обсуждений. Каждый день ей приходилось принимать множество решений, многие из которых могли повлиять на будущее человечества.
Конечно, преимущество нахождения на вершине власти заключалось в том, что в её распоряжении были огромные ресурсы — прежде всего человеческие. Лучшие и самые яркие представители человечества были готовы откликнуться на её призыв, посоветовать ей наилучший образ действий и взять на себя решение различных задач. С помощью Кэсси Нефис выстроила эффективную пирамиду делегирования.
Великий аппарат Домена Человечества работал как хорошо смазанная машина.
Самым ценным ресурсом в мире был талант, и бесчисленное множество талантливых людей работали вместе, чтобы достичь поставленных ею целей. И всё же… даже этого было недостаточно. Поэтому одним из важнейших приоритетов нового режима стал поиск и взращивание талантов.
Административные таланты, научные таланты, инженерные таланты… всевозможные люди были приняты на работу и получили широкие возможности для реализации своих разнообразных талантов, а также для роста.
Но больше всего, конечно, Нефис хотела воспитать силу.
Ведь человечество нуждалось в воинах больше, чем в ком-либо другом.
Поэтому всех поощряли становиться сильнее. Пробуждённых поощряли становиться Мастерами, Мастеров — Святыми. Святых поощряли достичь самого пика своего потенциала и даже бросить вызов Четвёртому Кошмару, если они того пожелают — пока никто этого не сделал. В результате за последний год число чемпионов всех рангов стремительно росло.
Этому немало способствовало и то, что бесчисленные неопытные Пробуждённые вернулись из Божьей Могилы уже опытными ветеранами.
…И, конечно же, простых людей поощряли становиться Пробуждёнными.
Теперь, когда люди массово переселялись в Царство Снов, природа Пробуждения изменилась. Если раньше только избранные Заклятием могли бросить вызов Первому Кошмару, то теперь это мог сделать любой, кто прошёл через Врата Сна. Всё, что им нужно было сделать, — это попросить об этом.
Им даже не нужно было возвращаться в мир бодрствования с помощью Святого или покидать пределы Домена Неф. Достаточно было лишь искренне пожелать этого в своём сердце.
Почувствовав их сильное желание бросить вызов Кошмару, Нефис могла освободить их от защиты своего Домена.
Как ни странно, люди, как правило, делали это сообща. Места, где они собирались, чтобы доказать своё желание, были торжественными и тихими, люди медитировали в тишине часами, а иногда и днями… для Санни они были похожи на верующих, преклонивших колени в храме для молитвы.
На самом деле, было жутковато видеть, с какой лёгкостью люди забывали, что Нефис тоже человек, и относились к ней как к богине. Он точно знал, что это странное развитие событий не имело ничего общего с тем, чего хотели сами Нефис и Кэсси.
Если уж на то пошло, они хотели как раз обратного, поскольку вера в благосклонное божество со временем внушала людям подсознательную уверенность в том, что они будут спасены, вместо того чтобы вдохновлять их на поиски достаточной силы, чтобы они спаслись сами.
Нефис хотела стать той, кем, по мнению людей, они могли бы стать и сами, а не вечно недосягаемым высшим существом.
…Как бы то ни было, с каждым месяцем Пробуждённых становилось всё больше и больше. Им больше не нужно было ждать зимнего солнцестояния — достаточно было пройти через Врата Сна и привязать себя к Цитадели, чтобы стать Пробуждёнными, даже если некоторые всё ещё решали пройти второе испытание Заклятия без посторонней помощи.
У этой новой реальности были и непредвиденные последствия. Например, Академия Пробуждённых впервые с момента своего основания была вынуждена измениться и открыть свои двери для простых людей. Поскольку стать Спящим мог каждый, стоит только захотеть, отказывать в лучшем образовании целеустремлённой молодёжи не имело смысла.
Другой побочный эффект был куда более мрачным.
Людей поощряли становиться сильнее, но не заставляли. Тем не менее, всё больше обычных людей бросали вызов Первому Кошмару, всё больше Пробуждённых — Второму, и всё больше Мастеров — Третьему. Число человеческих воинов Пробуждённого, Вознесённого и Трансцендентного рангов росло…
Но не все претенденты выживали. На каждого, кто добился успеха, приходилось несколько тех, кто не смог.
Мрачная жатва жизней, собранная Заклятием Кошмара, была столь обильна, как никогда прежде, за исключением, пожалуй, первых дней его нисхождения.
В то же время в мире бодрствования открывалось всё больше Врат Кошмара, и с каждым днём всё больше молодых людей заражалось Заклятием Кошмара.
К сожалению, с последним Нефис мало что могла поделать, даже если бы захотела. Домен Мечей и Домен Сонг стояли на фундаменте, возведённом Заклятием Кошмара, — Цитаделях. Однако её Домен не имел границ, существуя в сердцах тех, кто был вдохновлён ею.
Он охватывал оба мира… но Нефис и Санни быстро выяснили, что подавляющее воздействие Доменов на крошечные семена Порчи, скрывающиеся в сердцах Претендентов, на самом деле не было проявлением силы Суверена.
В действительности, это была функция, заложенная в Цитадели Заклятием, как и сами Кошмары были функцией Заклятия, дававшей людям шанс уничтожить Семена до того, как они расцветут.
Таким образом, спастись от Первого Кошмара могли только те последователи Нефис, которые жили в зоне влияния её Цитаделей.
Именно поэтому жители Ночного Сада могли перейти на Землю и быть избавленными от смертельного испытания, а вот заражённая молодёжь мира бодрствования не могла рассчитывать на то, что их богиня спасёт их от встречи с ним.
Всё, что они могли сделать, — это пройти через Врата Сна, чтобы отсрочить наступление Кошмара, если они того пожелают… и у них было достаточно времени, чтобы спастись бегством.
В конце концов…
Человечество воспрянуло духом и стало стремиться к большим высотам.
Однако в тени его восстания из руин разрушенного мира всё ещё скрывалась гора разбитых мечтаний.
Санни не имел отношения к большинству дел, обсуждавшихся этим утром, поэтому слушал собрание лишь вполуха.
Кэсси делала краткий доклад по различным вопросам.
«…Я получила первые сведения о состоянии Ночного Сада. Он действительно несколько подавлен законами мира бодрствования, но это не выходит за рамки наших ожиданий. Джет удалось взять его под контроль с относительно небольшими трудностями, и он продолжил движение по намеченному курсу. Однако его скорость сильно снизилась. Прохождение Северо-Восточного коридора и достижение Австралии займёт у них не меньше недели. Более того, судно, похоже, не способно пополнить запасы топлива — каким бы оно ни было — в мире бодрствования. Им придётся вернуться в Царство Снов до конца месяца, по крайней мере на несколько дней».
«Сельскохозяйственные исследования в Рэйвенхарте идут полным ходом. Святая Блисс попросила разместить в лаборатории дополнительное подкрепление на случай неожиданного нарушения условий содержания — Хели сейчас там, и я попросила её остаться. Всё должно быть хорошо, но сейсмические сигналы, поступающие из глубин вулкана, вызывают некоторую тревогу. Мы знаем, что однажды в прошлом из него вышло могущественное Кошмарное Существо… Кай следит за ситуацией и сообщит нам, если возникнет реальная угроза. Надеюсь, мы справимся со всем, что произойдёт, до того, как случится землетрясение или извержение».
«О, я не уверена, заметили ли вы, но вчера вечером тестовый запуск Комплекса Ривергейт наконец-то прошёл успешно. Люди по всему городу празднуют. Нефис, тебе нужно будет лично поздравить директора Бетани… я назначила это на завтра».
Санни слабо улыбнулся.
Итак, Бет наконец-то выполнила своё смелое обещание. Он был рад.
«Стоп, вчера вечером?»
Как он мог пропустить, что весь город светился электрическими огнями?
В любом случае, Рейн наверняка будет не выспавшейся, когда посетит Башню Слоновой Кости сегодня…
Далее Эффи сообщила о нескольких проблемах. Большинство из них касалось развития Цитаделей к востоку от Божьей Могилы, но было и несколько интересных новостей.
«Обе восточные кампании по покорению идут гладко. Мы хорошими темпами очищаем внутренние районы Домена. Особенно большой прогресс наблюдается на Скованных Островах. Тирис и Роан также придумали, как предотвратить падение новых островов в Небо Внизу — что-то про поднятие Башни Чёрного Дерева из глубин и использования её в качестве якоря. И чтобы вы знали, мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы сдержать шутку о затыкании огромного разлома с помощью… а, неважно! В любом случае, исследовательские группы, изучающие территории на дальнем востоке, не обнаружили новых Цитаделей после тех двух… судя по их отчётам, в ближайшие несколько месяцев мы достигнем края суши. Оттуда мы двинемся на север вдоль побережья».
«Ситуация в Восточном Квадранте по-прежнему тяжёлая. Меняющий Кожу, эта проклятая тварь… он учится быстрее, чем мы придумываем меры противодействия. За последнюю неделю было три вспышки — жертвы не столь многочисленны, как до введения новейших протоколов безопасности, но наши Святые устают. Нам нужно чаще менять их. Когорта, покорившая Третий Кошмар в прошлом месяце, несколько улучшила ситуацию, но совсем немного. Кроме того, Меняющий Кожу, похоже, становится всё сильнее. Боюсь, он близок к эволюции. Если этого недостаточно, то вчера вечером в Западном Квадранте открылись Врата Четвёртой Категории. Я лично отправлюсь туда, но перед этим нам нужно перебросить Волков из Австралии. Принцесса… я буду рассчитывать на тебя в этом деле».
Благодаря уникальному свойству Врат Сна Неф, они могли служить средством быстрой переброски войск через мир бодрствования. Достаточно было войти в Царство Снов через Врата Сна, а затем выйти через них, как только Нефис переместит вход. Таким образом, Бастион стал перевалочным пунктом для бесчисленных солдат.
Конечно, использовать этот способ могли только Пробуждённые, поскольку обычные солдаты попадали в Первый Кошмар, как только возвращались в мир бодрствования из Царства Снов.
Нефис кивнула.
«Если расписание Врат Сна будет скорректировано должным образом, то проблем не возникнет».
Они продолжили обсуждать различные вопросы, связанные с логистикой и многочисленными пожарами, которые нужно было потушить в двух мирах.
Вскоре Санни стало немного скучно…
Или, скорее, он немного потерялся.
Это случалось с ним время от времени, в моменты, когда его концентрация ослабевала. Сенсорная информация, которую он получал от бесчисленных теней, служивших ему, переполняла его самоощущение, как море, из-за чего ему было трудно вспомнить, что он человек.
Конечно… он больше не был человеком. Хотя Санни и провёл черту между собой и тенями, на самом деле он сам был не более чем тенью.
Даже если эта тень была божественной.
Для Нефис всё обстояло ещё хуже. Мало того, что на её плечи легло бремя трёх миллиардов душ, она ещё и выступала в роли ангела-хранителя… нет, Эврис запретил ему использовать это слово… божества-хранителя для воинов человечества, сражающихся с Кошмарными Существами в двух мирах. Даже если её силы с трудом достигали Земли, она всё равно упорствовала.
Это означало, что она почти постоянно использовала свой Аспект, а значит, почти постоянно испытывала мучительную боль.
Такова была цена, о которой люди, поклоняющиеся Нефис, не знали, и которую она платила за то, чтобы быть для них сияющим маяком надежды.
Если во всём этом и было что-то хорошее… так это то, что она больше не была склонна терять свою человечность в процессе. Этому способствовали помощь Санни, усилия самой Неф, направленные на то, чтобы приобщиться ко всему человеческому, и странная связь, которую она поддерживала с многочисленными людьми и их человеческими желаниями.
«И всё же… я ненавижу это».
Ему не нравилась самоотверженная природа усилий Неф, независимо от того, видели ли люди в ней мессию или нет.
«…А что насчёт тебя? Тебе не о чем сообщить?»
Услышав, что Эффи обращается к нему дразнящим тоном, он запоздало повернулся к ней и почесал край носа.
«О… ну. Я всё ещё занят на севере, в Выжженном Лесу. Информационная сеть Клана Теней распространяется, но Мордрет по-прежнему не обнаружен. Мои люди следят за известными Вратами Четвёртой Категории, хотя — о, точно. Надо будет послать кого-нибудь в Западный Квадрант. А на Забытом Берегу всё улеглось, так что мне больше не придётся уделять ему столько внимания. Я думаю отправиться в Рэйвенхарт».
Эффи удивлённо подняла бровь.
«Рэйвенхарт? Что ты там забыл?»
Санни немного помедлил, а затем слабо улыбнулся.
«Скажем так, там… часть моего наследства».
Санни оказался в затруднительном положении благодаря родословной Ткача — запретному наследию таинственного даймона, которое Анвил назвал отвратительным проклятием. Из-за этого ему приходилось скрываться от мира и не привлекать к себе внимания.
Однако… раз уж он уже был проклят, было бы глупо не воспользоваться запятнанным наследством таинственного даймона.
Наличие большего, чем у него уже было, не внесло бы никакой разницы. Кроме того, Санни не должен был бесследно исчезнуть и провести остаток жизни в безвестности — ведь сами даймоны были известны бесчисленному множеству людей.
Просто они были загадочными и далёкими. Кроме того, они существовали в тени, отбрасываемой богами, другими существами Божественного ранга и Нечестивыми ужасами — Семь Демонов не слишком выделялись в толпе мифических существ. Только когда Надежда спустилась в смертное царство и приблизилась к людям, начались настоящие неприятности.
Проблема заключалась в том, что теперь у человечества было только три Верховных, и никто не стоял выше них. Поэтому, если бы Санни раскрыл себя, он привлёк бы гораздо больше внимания, чем даже Надежда.
Как бы то ни было, он уже нашёл три из семи частей Запретной Родословной — Плетение Крови, Плетение Костей и Плетение Души. Каждая из них сделала его гораздо сильнее и не раз спасала ему жизнь…
Оставалось четыре части.
Эти четыре части не выходили у него из головы с тех пор, как он прочитал руны, оставленные Незером, Демоном Предназначения, на стенах Башни Чёрного Дерева.
Санни часто вспоминал их:
[Боги создали всех живых существ, но не все созданные ими существа несут в себе божественную родословную. Только те, кто рождён от богов, и те, кто рождён от их потомков. Почему боги запретили нам, семерым, обзаводиться потомством? Почему мы обречены на одиночество? Потому ли, что мы принадлежим к роду Забытого, который дремлет в Пустоте?]
Теперь у Санни был ответ. Было странно осознавать, что он знает нечто такое, чего не знали даже даймоны в древности. Конечно, Незер уже тогда подозревал о правде… и Демон Судьбы должен был знать всё об этом.
В конце концов, следующая часть надписи была посвящена Ткачу.
[Где находится Пустота и где её Врата? Как Ткач вошёл в неё и что увидел? Почему Ткач решил нарушить волю богов и создать родословную?]
Санни был так же невежественен относительно целей и мотивов Ткача, как и его братья и сёстры. Однако он знал, что Ткач разбросал семь частей своей запретной родословной по гобелену судьбы, оставив их для поиска в далёком будущем.
[Кровь, кость, плоть. Душа, дух, разум. И тень…
Часть утеряна у фантазии, часть утеряна у страха. Часть утеряна у передышки, часть утеряна у тьмы. Часть утеряна у печали, часть утеряна у гниения. И наконец, часть украдена вором].
Санни нашёл часть, украденную Мерзкой Птицей-Воровкой — Плетение Крови — на Забытом Берегу. В Башне Чёрного Дерева он нашёл часть, утерянную у гниения Порчи — Плетение Костей. Он также нашёл часть, утерянную у печали, — Плетение Души — в Кошмаре, в Гробнице Ариэля… рядом с местом упокоения Забвения.
Остались плоть, дух, разум и тень.
Он был уверен, что первые три спрятаны где-то в трёх Великих Цитаделях, оставленных Демоном Ужаса, Демоном Покоя и Демоном Воображения — Рэйвенхарте, Ночном Саде и Бастионе.
Четвертая… четвёртая, похоже, была найдена Сломанным Мечом и стала его погибелью. Следовательно, она находилась где-то в Подземном Мире, рядом с останками Сломанного Меча.
Теперь, когда первоначальный хаос, связанный со становлением правителями человечества, был в какой-то мере преодолён, а различные задания, которые Санни должен был выполнить, были выполнены, он наконец мог выделить пару воплощений, чтобы вновь начать поиски утраченных частей родословной Ткача.
Подземный Мир был полон истинной тьмы, а значит, являлся естественным антиподом силе Санни, поэтому он решил отправиться туда в последнюю очередь.
С другой стороны, зеркальный лабиринт под Истинным Бастионом казался ещё более жутким. В конце концов, Санни уже многое знал об истинной тьме… но он всё ещё слишком мало знал об Других.
Он решил начать с Рэйвенхарта или Ночного Сада. Последний в данный момент находился в мире бодрствования, что упрощало выбор — Санни должен был начать с Рэйвенхарта… Нефритового Дворца, построенного Демоном Ужаса.
И когда он соберёт все оставшиеся части своей родословной…
Тогда он будет готов вернуться в Гробницу Ариэля.
Пока Санни всё это обдумывал, Эффи с сомнением смотрела на него.
«Наследство? Разве ты уже не заполнен, Теневой Мальчик? Кто вообще оставит тебе наследство?»
Санни пару раз моргнул.
«Т-теневой Мальчик? Это что-то новенькое».
Он нахмурился.
«Послушай… я не мальчик. Во-первых, я полноценный мужчина. Во-вторых, я Верховный — настоящий король».
Эффи сузила глаза и оглядела его.
«…Но ты всё равно коротышка».
Глаза Санни дёрнулись.
Он несколько мгновений пристально смотрел на неё, а потом глубоко вздохнул и отвернулся.
«Злобная дылда!»
Не то чтобы он не мог изменить свой рост, если бы захотел. Сейчас он был тенью, а тени были бесформенны по своей природе. Поэтому он мог принимать любой облик, будь то низкий или высокий.
Просто его первоначальный облик казался наиболее естественным. К тому же он любил себя таким, какой он есть, — его собственная форма была великолепна. Она была потрясающа!
Да и Нефис она тоже очень нравилась…
И хотя Эффи умерла бы, отрицая это, ей тоже нравилось!
Санни приятно улыбнулся, но боль от Недостатка напомнила ему, что он не ответил на её вопрос.
«Да, я заполнен. А что касается того, кто оставит мне наследство… позволь мне сказать тебе, что боги и демоны соревновались за то, чтобы сделать меня своим наследником. На самом деле части моего наследства разбросаны по всему миру… одна — в Рэйвенхарте, а другая — прямо здесь, в Бастионе».
Его улыбка слегка расширилась.
«Значит, мы с тобой тоже скоро проведём время вместе…»
В следующее мгновение его улыбка померкла, и Санни слегка вздрогнул.
Это произошло потому, что Нефис пнула его под столом.
«Что… за что⁈»
Выглядя также бесстрастно, как и обычно, Нефис ровным тоном произнесла:
«Думаю, он хотел сказать, что его исследования приведут его в Бастион в ближайшем будущем. Эффи, твоя поддержка будет очень ценной».
Эффи посмотрела на неё, потом на Санни, потом снова на Нефис.
В конце концов она улыбнулась.
«Конечно, конечно. Я просто сторонница ответственного подхода к исследованиям…»
В этот момент Кэсси прочистила горло.
«Может быть, мы вернёмся к обсуждению вопросов, стоящих на повестке дня? Поскольку Санни посетит Рэйвенхарт, вопрос с вулканом можно отложить. Однако это всё равно оставляет нас с…»
Когда обсуждение возобновилось, Санни обнаружил, что ему снова стало скучно.
Поэтому, воспользовавшись случаем, он решил переключить своё внимание и сосредоточиться на том, что делали другие его воплощения.
Теперь, когда его изначального тела больше не было, существование Санни было разделено между семью воплощениями. Он мог поддерживать все семь аватаров бесконечно долго или отпустить контроль над некоторыми, вернув контроль своим теням.
Одно воплощение оставалось в Бастионе, сопровождая Нефис и присматривая за Рейн. Оно также служило точкой контакта между Санни и Башней Слоновой Кости, позволяя публичным и тайным силам Домена Человечества лучше координировать свои действия.
«Домен Человечества…»
По мнению Санни, в этом названии не было необходимого притяжения, а он был известным авторитетом в том, чтобы давать вещам великие имена. Однако в этом вопросе его почему-то никто не слушал.
Вначале люди называли Домен Нефис по-разному — Звёздный Домен, Светлый Домен, Домен Бессмертного Пламени… однако Нефис сознательно решила отказаться от этих названий в пользу более общего, отделяющего идентичность новой человеческой империи от её собственной.
В конце концов, имена имели силу.
Более того, она смотрела в будущее. В будущем появятся новые человеческие Суверены, а сама Нефис может подняться на более высокий ранг… или погибнуть, пытаясь это сделать. Человеческое единство, которое они с Санни завоевали в Божьей Могиле, должно было выдержать их отсутствие.
В любом случае, пока одно из воплощений Санни скрывалось в самом сердце Домена Человечества, остальные были далеко, на Забытом Берегу.
Его главный аватар играл роль Тёмного Владыки, обитающего в мрачном тронном зале Чудесного Мимика. Он управлял тенями, работающими над восстановлением города, и решал вопросы, связанные с Кланом Теней.
Клан Теней… состоял из исключительных элит, каждый человек там обладал набором редких талантов.
Например, Корсар, их новый рекрут. Его послужной список заставил бы многих людей упасть в обморок — хорошее напоминание о том, что, пока Санни и члены его когорты переживали свои ужасные приключения, бесчисленное множество выдающихся людей по всему миру также проживали свои собственные жизни в ужасной реальности Заклятия Кошмара.
Однако, несмотря на исключительность Корсара, он не был особенным среди членов Клана Теней. У большинства из них было такое же толстое и невероятное досье, как и у него.
Ведь Санни сам выбрал каждого из них.
Несмотря на это, общая мощь Клана Теней была не так уж велика — по крайней мере, по сравнению с такими известными силами Пробуждённых, как Хранители Огня, Армия Волков, Ночные Певцы и так далее. Большинство членов Клана Теней были всего лишь Пробуждёнными, а возглавляла их горстка Мастеров.
На то было несколько причин. Самая важная из них заключалась в том, что при наборе Пробуждённых было легче сохранять секретность — в последнее время Мастеров в мире стало гораздо больше, но они всё ещё находились на виду у общественности. Поэтому Санни хотел создать прочный фундамент из талантливых Пробуждённых, подготовить их в меру своих возможностей, а затем помочь тем, кто был готов подняться по Пути Вознесения.
Если всё пойдёт хорошо, то через несколько лет в его распоряжении будут десятки Мастеров, обученных и воспитанных Кланом Теней. А со временем, кто знает? Возможно, у него даже появятся свои Святые. На самом деле, возможно, он сможет завербовать пару Трансцендентных знакомых ещё до этого.
Но пока что силы Клана Теней было достаточно. Его воины не должны были ввязываться в затяжные бои — они должны были нападать из тени, уничтожать противника одним махом и исчезать, не оставляя следов.
Метка Теней давала им дополнительные преимущества, и он даже мог лично усилить их в случае опасности.
Однако не боевая мощь делала членов Клана Теней ценными. По правде говоря, Санни нуждался в них для другой цели — как и его воины-тени, люди, носящие Метку Теней, были проводниками его Верховного ощущения теней. Куда бы они ни шли, восприятие Санни следовало за ними.
А поскольку ему было довольно сложно попасть в мир бодрствования, агенты Клана Теней служили ему глазами и ушами.
Они были разбросаны по всем трём оставшимся Квадрантам, выполняя задания и собирая информацию. Более того, Метка Теней позволяла Санни получить доступ к их Морям Души, а это означало, что Клан Теней был силой, невосприимчивой к коварным силам Мордрета.
Принц Ничего растворился в воздухе, и нигде не было никаких следов его присутствия. Однако Санни не мог спать спокойно, зная, что он где-то рядом и, несомненно, придумывает очередной ужасающий план. Даже если это не так, лучше быть готовым к худшему.
Была ещё одна угроза, против которой Клан Теней должен был стать оружием… может быть, не мечом, но хотя бы острым и искусно скрытым кинжалом.
Это был третий Суверен человечества, Астерион.
Порождение Снов.
О нём было очень мало известно, и даже теперь, когда Нефис и её когорта стали правителями мира, они не смогли найти много информации о загадочном Верховном. Анвил и Ки Сонг тщательно уничтожили все сведения о нём и его последователях.
Кое-какие сведения о нём остались в печатных книгах, которые сами по себе были довольно редкими в эти дни, но ничего подробного. Кэсси усердно искала следы Астериона, но даже её грозные таланты по сбору информации не приносили плодов.
Они знали лишь то, что третий Суверен был изолирован и заточён на Луне. Он вполне мог погибнуть там, но почему-то никто из них в это не верил.
Это означало, что однажды он может вернуться.
Отсутствие информации об угрозе такого масштаба было довольно раздражающим… а человека, который знал Астериона лучше всех, Мордрета, нигде не было видно. Без него они оказались в тупике.
По сути, они даже не знали, представляет ли Астерион угрозу. Он мог не питать враждебности к Нефис и её Домену, даже если сыграл важную роль в смерти её отца.
Но как никто из них не верил в то, что Астерион мёртв, так никто и не считал его дружественной силой.
Из всего, что Санни слышал о Порождении Снов, следовало, что он был жутким и зловещим существом.
Так что…
Клан Теней готовился иметь дело с последствиями возвращения Астериона, если оно когда-нибудь произойдёт. Даже сам Санни не знал, как должны выглядеть эти приготовления… он знал только то, что Домен Астериона, похоже, как-то связан со знаниями о нём, а значит, зависит от последователей, способных его распространять.
Сам Астерион не был тем, с кем члены Клана Теней могли сражаться, но его последователи были.
Именно поэтому Тёмный Владыка сидел на троне, а его сознание распространялось по многочисленным теням и различным членам Клана Теней, впитывая информацию и следя за признаками опасности.
Нет нужды говорить, что он был очень занят и при этом казался очень ленивым.
В данный момент Санни как раз собирался отослать Ким и Корсара…
Санни сидел на своём троне и смотрел на Ким и Корсара. Первая только что закончила доклад, а второй смотрел на него с несколько отстранённым выражением лица.
Корсар — внук Мастера Рэндалла — время от времени опускал взгляд, изучая татуировку в виде ониксового змея, который теперь обвивался вокруг его руки, выглядывая из-под закатанного рукава.
Новым членом Клана Теней был высокий мужчина с чёрными волосами и пронзительными голубыми глазами. У него были точёные черты лица и отстранённый взгляд, излучающий спокойную уверенность и смертельную опасность. В общем, если бы Санни мог описать Корсара одним словом, то это было бы слово… крутой.
Нет, серьёзно, Санни убил бы за то, чтобы выглядеть так, будучи Пробуждённым. Это было всё равно что смотреть на героя боевика про Пробуждённых.
…Корсар, несомненно, впишется в компанию других членов Клана Теней. Они все были колоритными персонажами.
Конечно, после встречи с Санни новобранец немного растерял своё хладнокровие. Большинство людей были шокированы, впервые столкнувшись с Тёмным Владыкой, хотя не все могли скрыть своё недоумение так же тщательно — ведь все они ожидали увидеть грозного Повелителя Теней, а вместо этого встретили беззаботного и эксцентричного юношу.
Впрочем, была причина, по которой Санни называл себя «боссом», настаивал на том, чтобы его называли Тёмным Владыкой, и иногда вёл себя как взрослый ребёнок.
Прежде всего… потому что он сам этого хотел. Теперь, когда он стал Верховным, не было причин надевать маску, и Санни мог быть самим собой, а не играть какую-то зловещую роль. А его истинное «я», что ж… оно было очень далеко от торжественного величия, ожидаемого от образа Суверена в глазах обычных людей.
Так что вопрос был не в том, почему он называл себя Тёмным Владыкой.
Вопрос был в том, с чего бы ему этого не делать? Это звучало потрясающе!
Была и другая причина — странное отношение людей к Нефис. Залы для медитаций, напоминающие храмы, торжественная тишина, похожая на молитву, благоговение, пахнущее религиозным рвением… Санни не хотел, чтобы ему поклонялись как божеству. Это было странно, и вдобавок ко всему, в его жилах текла кровь Ткача.
Поэтому он вёл себя так, как вёл, чтобы убить всякое желание подчинённых относиться к нему как к какому-то подобию бога.
Похоже, его поведение прекрасно подействовало на Корсара, который вошёл в тронный зал с едва заметным намёком на благоговение в холодных голубых глазах, а выходил из него в полном недоумении.
Санни зевнул и махнул рукой Ким.
«Ясно… приятно слышать, Кимми. И да, я знаю, что нам нужно больше целителей, чем просто Квентин и Флер. Но, знаешь! Заманить целителя в теневой клан шпионов-убийц не так-то просто!»
Он посмотрел на неё с улыбкой.
«О, у меня есть идея! Как насчёт того, чтобы посоветовать нашим ребятам просто лучше работать и не получать ранения?»
Ким бесстрастно уставилась на него.
«Этот теневой клан шпионов-убийц потратил три миллиона кредитов на медикаменты в этом квартале, босс».
Санни на мгновение замер.
«Давай переманим несколько целителей, Кимми! Давай сделаем это поскорее! У этих сестёр Сонг их слишком много… как насчёт того, чтобы украсть у Сейшан пару Сестёр Крови?»
Она глубоко вздохнула и некоторое время молча смотрела на него, а затем опустила взгляд.
«Я попробую».
Через несколько минут доклад был закончен, и он с ленивой улыбкой отослал их прочь.
«Добро пожаловать в Клан Теней, Корсар! Хорошо отдохни сегодня — тренировки начнутся завтра. Конечно, здесь, на Забытом Берегу, нет солнца… один мой друг вроде как уничтожил его… поэтому день и ночь абсолютно одинаковы, что делает понятие завтрашнего дня туманным. Но ты привыкнешь. О, и не разочаровывай своего учителя. Я практически вырастил её с тех пор, как она была маленьким Пробуждённым Монстром… ах, как летит время…»
Корсар побледнел.
«У-уничтожил солнце? Нет, подождите… босс, вы вырастили Монстра?»
Санни посмотрел на него в замешательстве.
«Ну, да. А что, ты никогда не уничтожал солнце?»
Корсар медленно покачал головой.
Санни немного помолчал, а потом смущённо почесал кончик носа.
«О. Нет, нет! В этом нет ничего постыдного. Ты… ты ещё молод…»
Новобранец развернулся, чтобы последовать за Ким со страдальческим выражением на лице. Но прежде, чем он успел уйти, Санни вдруг окликнул его:
«Эй, Корсар. Ты ведь раньше был профессиональным убийцей, верно?»
Корсар взглянул на него и слегка нахмурился.
«Если быть точным, босс, люди нанимали меня для решения проблем. Если же проблемы заключались в каком-нибудь подонке… или группе подонков… что ж, тогда мне приходилось решать их».
Санни посмотрел на него с выражением глубокого раздумья, а затем улыбнулся.
«Вау. Это прозвучало так круто! „Вместо этого мне приходилось решать их“… Мне действительно стоит позаимствовать это. Но в любом случае, дай мне тогда профессиональный совет. Как можно убить море?»
Корсар моргнул.
«Убить… море, босс?»
Санни пару раз кивнул.
«Да! Видишь ли, есть одно море… очень мерзкое море. Нам нужно свести счёты с ним, но я пока не знаю, как его убить. Вот я и подумал, может, ты знаешь, ты же профессионал и всё такое!»
Новобранец некоторое время молчал, а затем ровно произнёс:
«Я должен извиниться, босс. Это немного… не в моей компетенции. В основном я специализируюсь на людях, Кошмарных Существах и иногда роботах-убийцах».
Санни вздохнул.
«Понятно… ну, неважно. Я что-нибудь придумаю…»
После этих слов Ким и Корсар ушли.
Санни остался сидеть на своём троне, уставившись в потолок со скучающим выражением лица.
Конечно, в его голове происходило много событий.
Сотни теней перемещались по Мрачному Городу, очищая его от мусора, подготавливая менее повреждённые здания к ремонту и реконструкции, а также отмечая не подлежащие восстановлению для сноса.
На поверхности всё шло хорошо, но катакомбы всё ещё представляли собой проблему, требуя, чтобы он лично контролировал процесс — не только из-за деликатного характера работы под землёй, но и потому, что уничтожающий свет солнца так и не достиг обширной сети туннелей под городом. Там всё ещё обитали Кошмарные Существа…
Однако взять под контроль катакомбы было жизненно важной задачей. Ведь хороший город начинается с надёжной канализационной системы.
Что отличало людей от зверей?
Конечно же, наличие водопровода!
Ему также нужно было решить, где и как захоронить бесчисленные кости, покоящиеся в катакомбах. А ещё нужно было решить, что делать с рухнувшим маяком Мрачного Города… восстановить его было возможно, но каждый член Клана Теней мог видеть в темноте. Им не нужен был маяк.
Однако для потенциальных поселенцев всё будет по-другому.
Затем была проблема семи колоссальных статуй. Жрица находилась прямо перед Мрачным Городом, сильно повреждённая. Санни мог вернуть её сломанную руку на место, но тут же возникал вопрос: а должен ли он вернуть на место и отрубленные головы статуй?
Работы было так много…
Кроме того, он следил за членами Клана Теней.
Одна когорта выслеживала членов жуткого культа в недрах ОССК. Другая когорта готовилась уничтожить Ужаса, свившего гнездо в канализации под небольшим городом в Западном Квадранте и, похоже, нацелившегося на детей. Ещё одна когорта готовилась ограбить банк — точнее, извлечь из депозитной ячейки проклятую книгу…
«Почему я никогда не думал об ограблении банка?»
С его Аспектом это было бы проще простого.
Санни вздохнул.
Затем он замер.
«…Стоп. Почему я никогда не думал об открытии банка?»
Его глаза сверкнули в темноте.
«Айко!»
Вдали над морем пыли, словно титаническое надгробие, возвышалась гора из раздробленного чёрного камня. Земля вокруг надгробия была усеяна костями бесчисленных Кошмарных Существ, погибших здесь… человеческие кости были захоронены на некотором расстоянии, защищённые от стихий курганом.
На земле неподвижно стоял на коленях каменный колосс, бережно держа в двух титанических руках свою отрубленную голову.
Это были руины Багрового Шпиля.
Санни — ещё одно из его воплощений — находился в самом сердце руин, сидя на краю глубокого колодца с задумчивым выражением лица.
На дне глубокого колодца находился огромный бассейн с чёрной водой. Его поверхность была совершенно неподвижной и ровной, как у страшного зеркала, созданного из чистой тьмы. Время от времени по поверхности заключённого в ней океана тьмы пробегала едва заметная рябь, словно он напрягался, пытаясь перелиться через края бассейна и вырваться на свободу.
Это было Тёмное Море.
Когда-то, давным-давно, Тёмное Море казалось ему силой природы — чем-то настолько немыслимо огромным и разрушительным, что Санни даже не мог вообразить себе возможность противостоять ему. Он едва выживал в схватках с падальщиками, которые прятались от моря и питались его отвратительными дарами, а столкновение с существами, которые на самом деле обитали в тёмных водах, было смертным приговором.
Но теперь всё было иначе.
Теперь Санни знал, что Тёмное Море было Великим Титаном — нечестивым существом, рождённым из тьмы, которая когда-то обитала в сияющей фигуре, упавшей на эту землю… до того, как эта земля стала называться Забытым Берегом.
Эта сияющая фигура, скорее всего, была нефилимом — или, может быть, ангелом, — раненным в одной из битв великой войны между богами и даймонами. Жители земли, куда это существо упало, убили его и наложили проклятие тьмы на все своё царство. Впоследствии это проклятие превратилось в Тёмное Море.
Как бы то ни было, Тёмное Море теперь было Великим Титаном… а сам Санни — Верховным Титаном.
Как ни удивительно…
Они были равны.
Это была странная мысль.
Но как бы ни было странно являться равным Тёмному Морю, которое когда-то было символом неизбежной и неотвратимой смерти… Санни знал, что может убить его.
Он просто не знал, как это сделать.
В запечатанном море обитали бесчисленные Кошмарные Существа — их уничтожение значительно повысило бы возможности Теневого Легиона в морских сражениях. Но эти мерзости не были самим Великим Титаном.
По правде говоря, Санни чувствовал, что где-то в непроницаемых глубинах скрываются семь огромных масс тьмы. Он не знал, что это за существа, но их поиск и уничтожение наверняка приведут к гибели Тёмного Моря.
Он раздумывал, стоит ли ему нырнуть в чёрную воду и попытать счастья…
Но одна вещь останавливала его.
«Проклятие».
Проблема заключалась не в самом Тёмном Море. Проблема была… в печати, заключившей его под разрушенным Багровым Шпилем.
Даже если бы Санни удалось уничтожить Великого Титана, вместо него в бездонном колодце оказался бы запечатан он сам — по крайней мере, одно его воплощение.
Значит, ему нужно было либо пожертвовать воплощением, либо разгадать колдовство семи героев Забытого Берега, прежде чем погружаться в глубины Тёмного Моря, чтобы уничтожить его.
«Ах, чёрт возьми».
Даже изучая колодец в течение года, он всё ещё не имел ни малейшего представления о том, как была создана печать. Это не было ни плетением, ни руническим колдовством… и он был практически уверен, что это не было и Формированием — ведь Формирование было колдовством момента. Оно никогда не длилось долго, или, по крайней мере, не должно было длиться долго.
Конечно, во всём существовали исключения. Его собственная сестра была одним из таких исключений. Но Санни всё ещё не верил, что Семь Героев были Формирователями.
Он перебрал в памяти всё, что знал о создании Багрового Шпиля… а это, по правде говоря, было не так уж и много.
Он знал только то, что при его создании была принесена огромная человеческая жертва, в результате чего родилось искусственное солнце. В то же время под Шпилем было запечатано проклятие тьмы.
Он также полагал, что один из Семи Героев — Строитель — был большим поклонником Незера. По всему Мрачному Городу были видны следы его попыток подражать Демону Предназначения… например, Чёрный Рыцарь из разрушенного собора был одной из таких бледных имитаций. Санни был совершенно уверен, что чёртов Дьявол — результат попыток Строителя создать свою собственную версию Каменных Святых.
Титаническая статуя Строителя, которая сейчас стояла на коленях позади него, была ещё одной попыткой, хотя и куда более амбициозной.
Именно поэтому Святая с презрением относилась и к Чёрному Рыцарю, и к ходячему колоссу.
«Так… какое колдовство они использовали для создания печати?»
Ответа пока не было.
А это означало, что Санни пока не может убить Тёмное Море.
«Как досадно».
Почему так сложно убить одного жалкого Великого Титана? Если бы Санни всё ещё был [Судьбоносным], он бы наверняка споткнулся и упал лицом вперёд прямо в разгадку тайны.
Он даже не мог попросить Кэсси о помощи, потому что здесь не было рун, которые она могла бы изучить.
Покачав головой, Санни бросил последний взгляд в глубины колодца и встал.
«Считай, что тебе повезло. Однажды я приду за тобой».
Тёмное Море не ответило.
Усмехнувшись, Санни сделал шаг назад… и исчез.
Мгновение спустя он был уже далеко. Если быть точным, он был далеко на востоке, в самом сердце огромного кратера, который лежал между Мрачным Городом и Пепельным Курганом.
Руины Багрового Шпиля, тем временем, находились к западу от Мрачного Города. Когда Армия Мечтателей отправилась на его осаду, им потребовалась целая неделя, чтобы добраться до зловещей башни, но теперь он мог преодолеть это расстояние за мгновение, даже не потратив много эссенции.
«Хорошо. Следующий пункт на повестке дня…»
То тут, то там на дне колоссального кратера, словно белые горы, лежали кости чудовищных морских существ. Ближе к центру кратера земля превращалась в чёрное стекло, а в самом его центре зияло зловещее круглое отверстие, ведущее в недра земли.
Раньше именно оттуда ночью выходило Тёмное Море, и именно туда оно отступало на рассвете — под Забытым Берегом находились огромные пещеры, доступные через несколько таких зияющих ран на его поверхности.
У Санни была теория, что где-то в этих пещерах спрятан по крайней мере один вход в Подземный Мир.
Поэтому в последнее время он не спеша исследовал их.
Превратившись в тень, Санни погрузился в тьму.
Исследование пещер под Забытым Берегом шло гладко, но медленно.
Тёмное Море — и населяющие его мерзости — тысячи лет прятались здесь от уничтожающего солнца. Поэтому земля была покрыта многочисленными слоями грязи, осколками раздробленных кораллов, измельчёнными костями мёртвых Кошмарных Существ и всем остальным, что утащил с собой под землю отступающий прилив.
Всё это покоилось в вечной, ничем не нарушаемой тьме… и в этой тьме скрывались ужасные твари. Могущественные мерзости, которых не поглотил Багровый Шпиль, когда Великий Титан был запечатан, стаи микроскопических паразитов, способных в мгновение ока поглотить человека, очаги истинной тьмы, лишавшие Санни зрения, и многое другое…
Всё это не представляло для него серьёзной угрозы, но действовать приходилось с осторожностью.
В конце концов, несмотря на свою огромную силу, Санни не был бессмертным. Он мог справиться с любым Кошмарным Существом, обитающим на Забытом Берегу, если бы только постарался, но несколько минут неосторожности могли стоить ему воплощения. Кроме того, он был достаточно устойчив физически, но не неуязвим для духовных и ментальных атак.
К тому же, независимо от силы человека, в Царстве Снов всё ещё существовали всевозможные жуткие и странные существа, которые просто не поддавались логике. Поэтому следовало быть осторожным.
На данный момент Санни не обнаружил ничего ценного в темноте скрытых пещер. Правда, он нашёл несколько интересных исторических артефактов, относящихся к исчезнувшей цивилизации Забытого Берега, но это лишь удовлетворяло его любопытство как исследователя Царства Снов, а не способствовало достижению его целей как Верховного.
Тем не менее, он терпеливо продолжал. Каждое убитое им Кошмарное Существо делало его Теневой Легион сильнее, к тому же каждый источник истинной тьмы был ценным открытием, ведь Санни обдумывал, как помочь Святой достигнуть более высокого ранга и класса.
Пока он исследовал пещеры, другое его воплощение лежало на холодном мраморном полу Безымянного Храма и хрипло дышало. Его тело было испещрено множеством жестоких ран, и хотя нефритовая кожа давно восстановилась, мышцы и сухожилия под ней находились в плачевном состоянии.
«Ах… проклятье…»
Тихо простонав, Санни поморщился и сел. Он призвал Бесконечный Источник, глубоко испил из него, а затем неуверенно поднялся на ноги.
Это воплощение восстанавливалось после задания, которое каждый из них выполнял раз в несколько недель или около того.
Этим заданием была битва с Убийцей.
Санни держал убийственную Тень в подземелье под разрушенным собором Мрачного Города — в каменной камере, где он когда-то нашёл Маску Ткача. Каждые семь дней он вызывал её в нижний зал Безымянного Храма и устраивал с ней поединок.
Так продолжалось целый год. Поединки были неизменно жестокими… и обучающими. Каждую неделю Санни едва удавалось победить Убийцу, и каждую неделю он заканчивал в таком жалком состоянии. В результате одно воплощение всегда восстанавливалось, а исцелённое на следующей неделе бросало вызов Тени.
Выздоравливающий аватар исполнял роль хранителя Безымянного Храма.
Снова поморщившись, Санни направился к заднему саду.
«Надо будет как-нибудь сводить её на пикник к северу от города. Она наверняка оценит статую Убийцы… даже если у этой Убийцы нет головы. Две Убийцы в одном месте, это будет забавно? Или это слишком? Интересно…»
Его лицо озарила страдальческая улыбка.
Боль была настоящей, но поединки приносили результаты.
Поначалу Санни не знал, что делать с убийственной Тенью. Он не хотел уничтожать её, но в то же время не желал принуждать её к рабству против её воли. Это противоречило его принципам.
В отличие от безмолвных теней — фантомов, как он их теперь называл, чтобы избежать путаницы — лишённых чувства собственного «я», его Тени обладали собственными личностями. Они были настолько же отдельными личностями, насколько и частями Санни. Святая, Змей, Кошмар, Изверг и Мимик, казалось, более чем желали следовать его приказам, но Убийца — нет. Поэтому он не стал её принуждать.
Но и освободить её он тоже не мог. Ведь она была существом леденящей душу смертоносности и злобы, и Санни не собирался обрушивать это бедствие на мир из-за морального дискомфорта.
Поэтому он сражался с ней каждую неделю. Их поединки начинались как попытка общения — Санни надеялся прийти к какому-то взаимопониманию с Убийцей, но вместо того, чтобы выслушать его, она тут же нападала. В итоге вместо слов они общались с помощью острой стали.
Сначала Санни был разочарован её безрассудной агрессией, потом возмущён и в конце концов разозлился.
Убийца продолжала быть упрямо непокорной, стремясь убить его и навредить ему любым возможным способом. И как Санни учился, сражаясь с ней, так и она училась и адаптировалась, сражаясь с ним. Поэтому ни одна из его побед не далась ему легко.
В какой-то момент ему стало непонятно, зачем он вообще продолжает эти мучительные еженедельные избиения. Но к тому времени это уже стало привычкой, почти ритуалом, и он решил просто наслаждаться поединками как ценными уроками.
Он регулярно проводил спарринги с Нефис на Острове Слоновой Кости, а также со Святой или Убийцей здесь, на Забытом Берегу. Воистину, жизнь баловала его прекрасными партнёрами по тренировкам…
Но потом случилось нечто неожиданное.
После долгой череды поражений Убийца, казалось, начала относиться к нему с каким-то… неохотным уважением. Даже с чувством родства. Она по-прежнему не желала подчиняться ему, но, по крайней мере, была готова заключить с ним сделку.
Если Санни победит её на этой неделе, она будет выполнять его приказы в течение недели. Кроме того, она требовала плату за каждый раз, когда он её вызывал.
Будучи Тенью, Убийца, естественно, не нуждалась ни в деньгах, ни в мирских сокровищах. Вместо этого она хотела получить в качестве платы… кровь Санни.
Убийца не говорила, но ей легко удавалось выразить своё желание с помощью пронзительного молчания. Это было немного странно… и более чем немного жутко… но, похоже, она почувствовала вкус к крови Санни — или, по крайней мере, интерес к ней — с тех пор, как несколько капель упали на неё и были поглощены ею из разорванных костяшек пальцев Санни во время их битвы в Царстве Теней.
Поглотив его кровь, она стала казаться… более живой.
В любом случае, такова была их сделка, и такова была цена, которую Санни платил за то, чтобы пользоваться силой своей шестой Тени.
Ценой была кровь… а также боль.
Прихрамывая, Санни пересёк залы Безымянного Храма, вошёл в сад, скрытый за величественной чёрной Цитаделью, и с помощью Бесконечного Источника полил своё дерево.
Затем он посмотрел на беззвёздное небо и вздохнул.
«Интересно, когда будет следующий шторм? У нас уже несколько месяцев не было дождя…»
Выражение его лица потемнело, и он проворчал:
«Неужели мне придётся беспокоиться и о водоснабжении? Ещё больше работы для меня, чёрт возьми…»
Пока избитое воплощение ухаживало за Безымянным Храмом, другое находилось в большом зале разрушенного собора, который теперь стал чем-то вроде кузницы.
В дальнем конце, под пристальным взглядом Безымянной Богини, угрюмая тень Короля Мечей ковала огромный нагрудник. В качестве наковальни он использовал алтарь, а материалом для создания гигантского доспеха служили проявленные тени. Его молот поднимался и опускался, придавая теням форму…
Лицо бывшего Короля было неподвижно и бесстрастно, а его взгляд, как ни странно, был одновременно полон холодного интеллекта и полностью пуст, лишён искры жизни. Он всё ещё сохранял возвышенное мастерство кузнеца и ремесленника, а также острую рассудительность, необходимую для его применения, но не волю и дух, которые делали человека личностью.
Тень Анвила не испытывала ни желаний, ни эмоций, пребывая в состоянии безмятежной пустоты.
И всё же… он выглядел умиротворённым, почти довольным, получив шанс посвятить себя своему ремеслу даже в смерти. По крайней мере, Санни так считал, наблюдая за тенью Анвила в течение многих дней.
Поначалу он хотел уничтожить её. Санни понимал, что потеря тени Верховного существа была бы большой потерей для Теневого Легиона, даже если у неё не осталось Воли. Но он всё равно хотел избавиться от тени Анвила просто из вредности, чувствуя, что одно её присутствие марает его душу.
Но в конце концов он решил этого не делать.
Затем он хотел отправить королевского фантома на поле боя. В конце концов Санни решил, что лучшее применение для тени Анвила — это работа кузнецом в растущем Теневом Легионе.
Санни сам создавал Воспоминания для членов Клана Теней, но теневых легионеров, обитающих в его душе, было слишком много, и они также отличались от Пробуждённых людей.
Никто из них не обладал способностью владеть Воспоминаниями и вызывать их. Многие из них нуждались в оружии и доспехах — особенно человеческие тени, такие как Сольвейн, Даэрон и семь Святых Домена Сонг, которых он убил. Они лишились своих арсеналов Воспоминаний, прежде чем упокоиться в его душе, и потому были вынуждены сражаться голыми руками, как его солдаты-тени.
Тени Кошмарных Существ были менее уязвимы в этом отношении, поскольку их основным оружием были клыки, когти, мандибулы и различные конечности, названия которых Санни не знал. Однако это не означало, что они не могли извлечь выгоду из кованого снаряжения.
Что может быть хуже чудовищного зверя? Чудовищный зверь, облачённый в непробиваемую броню, разумеется. И если быть разорванным когтем было довольно плохо, то быть разрезанным на части когтем, заключённым в оболочку из острой стали, было ещё хуже.
Санни решил эту проблему, сделав бывшего Суверена оружейным мастером и бронником Теневого Легиона. Так что тень Анвила теперь обитала в разрушенном соборе, выковывая из теней оружие и грозные доспехи.
Санни также перенёс сюда свою собственную мастерскую и лабораторию — места было много, а охранять Убийцу в её подземной камере всё равно кто-то должен.
Изготовление Воспоминаний для Клана Теней было большим делом — не потому, что их было особенно трудно создавать, а просто из-за огромного количества. Некоторые из этих изысканных Воспоминаний, например Чёрная Фляга — наследница верной Зелёной Фляги Рейн — были стандартными и выдавались каждому члену клана.
Другие выглядели похожими, но на самом деле были тщательно спроектированы и настроены под Аспекты членов Клана Теней — как, например, наборы доспехов, созданные Санни, каждый из которых содержал резервуар, который он лично наполнял теневой эссенцией, что позволяло даже Пробуждённым использовать мощные спасительные зачарования в экстренных случаях.
Набор Воспоминаний для Корсара уже был завершён. Клан Теней уже некоторое время наблюдал за потенциальным рекрутом, и Санни с помощью Кэсси уже знал всё о его Аспекте.
Поэтому в данный момент Санни был занят кое-чем другим.
Он медленно шёл по тёмному пространству большого зала разрушенного собора, глядя вверх с выражением задумчивости на лице.
Над ним бесчисленные чёрные нити создавали огромный, завораживающий узор — узор столь же грандиозный, сколь и устрашающий, заполнявший всё пространство большого зала и доходивший до самого его потолка.
Узор был создан не из нитей теневой эссенции. Вместо этого он был создан просто из проявленных теней.
Это была модель плетения, которое Санни разрабатывал в течение долгого времени, сделанная видимой, чтобы облегчить нагрузку на его чрезмерно перегруженный разум.
Взглянув на определённый участок замысловатого узора, Санни вздохнул.
«Последнее решение привело к появлению новых проблем, да?»
Плетение, которое он проектировал, должно было стать основой его собственного Воспоминания, связанного с тенью, — амулета, которым смогут пользоваться все его воплощения.
В отличие от того, как это произошло с Благословением, на этот раз не было Заклятия, которое помогло бы завершить процесс. Поэтому Санни должен был самолично контролировать весь процесс от начала и до конца. Учитывая, сколько драгоценных ресурсов уйдёт на создание амулета, он хотел быть уверенным, что они не будут потрачены впустую.
Взглянув на проблемный элемент огромного плетения, Санни позволил размеренному звону молота мёртвого Короля окатить его и приказал теневым нитям перестроиться, образуя новый узор.
Затем он внимательно изучил его с мрачным выражением лица. В конце концов его лицо озарила слабая улыбка.
«Так-то лучше. Теперь перейдём к следующей проблеме».
В огромном и поразительно сложном плетении оставалось ещё много проблемных участков, но он уже приближался к завершению амбициозного замысла. Как только он всё сделает, его сила и универсальность, как он надеялся, значительно возрастут.
…Вдалеке два последних воплощения Санни были заняты другим делом.
Они вели войну с Выжженным Лесом.
Выжженный Лес раскинулся под пепельным небом как мрачное и пустынное напоминание о полном опустошении. То тут, то там в небо вздымались обугленные стволы титанических деревьев, похожие на рухнувшие башни: ветви исчезли, листья давно превратились в пепел. Под ними на сотни метров возвышался непроходимый лабиринт почерневшего мёртвого бурелома, полностью скрывавший землю.
Санни стоял на вершине одного из немногих обгоревших деревьев, упрямо сохранявших вертикальное положение даже в смерти, и с высоты смотрел на бескрайние просторы обугленной растительности — точнее, смотрели они вдвоём: один в прекрасных доспехах из чёрного нефрита, другой в простой одежде из тёмной ткани.
Тот, что в доспехах, смотрел вниз с высокомерным выражением лица.
«Думаю, мы снова проиграем».
Тот, что был в простой одежде, слабо улыбнулся, в его глазах появился озорной блеск.
«Не недооценивай наш легион».
Под ними разворачивалась ужасающая битва.
Обугленный бурелом ожил, забурлив чёрной блестящей субстанцией. Это были мириады чудовищных многоножек длиной от пары метров до нескольких десятков, их тела были покрыты блестящим чёрным хитином. Многоножки выползали из глубин поваленного леса, вырываясь на поверхность подобно бешеному приливу.
Каждая из них была как минимум Испорченным Зверем, а некоторые даже имели Великий ранг. Были среди них и жуткие чемпионы — Монстры, Демоны и Дьяволы. Последние защищали смутные очертания неуловимых Тиранов роя. Панцири некоторых из них выделялись на фоне чёрного потока яркими красками и леденящими душу узорами, привлекая внимание к их зловещим формам.
Вид чудовищных паразитов был немного пугающим даже для кого-то вроде Санни.
«И вперёд… мы… идём…»
Навстречу потоку мерзких многоножек шла другая армия, окружавшая возвышающееся дерево, как стена, — такая же тёмная, но гораздо более жуткая. Эта армия состояла из безмолвных теней, которые противостояли ужасающей приливной волне мерзостей, не выказывая ни страха, ни сомнений, ни колебаний.
В этот момент первые ряды Теневого Легиона бросились вперёд, чтобы встретить врага и сломить его натиск.
По зловещей иронии судьбы этот авангард состоял из тех же чудовищных многоножек — это были тени Кошмарных Существ, убитых Санни и его легионом здесь, в Выжженном Лесу.
Несмотря на свою огромную силу, Санни и его бессмертная армия ещё не были достаточно устрашающими, чтобы вторгнуться в обугленные останки Царства Сердца. В первые месяцы своего дерзкого вторжения он едва мог находиться в Выжженном Лесу, не отступая.
Ведь большинство фантомов под его командованием принадлежали к существам низших рангов. Среди них было всего несколько сотен Великих Кошмарных Существ, и хотя безмолвные тени нельзя было уничтожить, их можно было отправить обратно в Море Души для восстановления. Восстановление тоже не было мгновенным — оно занимало тем больше времени, чем сильнее был фантом.
Так, в первые дни Теневой Легион был легко уничтожен Кошмарными Существами, населявшими окраины Выжженного Леса, — их численности было достаточно, чтобы одолеть несокрушимую армию недавно появившегося Суверена.
Когда большинство его фантомов было уничтожено, Санни ничего не оставалось, как бежать. Продвижение вперёд было не просто медленным, оно практически отсутствовало.
Однако…
У Легиона Смерти было коварное свойство. С каждой битвой, даже проигранной… Санни и его Домен становились только сильнее.
Каждая мерзость, убитая им или его приспешниками в этих безнадёжных битвах, пополняла ряды безмолвных теней. Сначала за него сражалась дюжина теневых многоножек. Потом — сотня.
Шли дни, и их численность возросла до тысяч, и Теневой Легион начал продвигаться в глубь Выжженного Леса, отвоёвывая метр за метром.
Теперь, год спустя, он продвинулся достаточно далеко, чтобы приблизиться к гнёздам чудовищного племени многоножек. Именно поэтому их неуловимые Тираны теперь лично появлялись на поле боя.
Целью Санни было найти и уничтожить гнёзда. Как только ближайшие гнёзда будут захвачены и уничтожены, окраины Выжженного Леса — по крайней мере, на юге — окажутся в его руках. Он даже питал слабую надежду, что в одном из них обнаружится скрытая Цитадель.
Конечно, это были лишь окраины падшего царства Бога Сердца. Глубже в ужасных землях обитали существа гораздо более ужасающие, чем чудовищные многоножки… так что Санни потребуются годы, чтобы полностью покорить Зону Смерти, если ему вообще удастся совершить этот удивительный подвиг.
Но это было не страшно.
В конце концов, покорение Выжженного Леса не было его главной целью. Главной целью было пополнить ряды своего Теневого Легиона могущественными тенями, и с этой задачей он справлялся вполне успешно.
Внизу поток многоножек столкнулся с тенями своих павших собратьев. Над обугленной пустошью разнеслась пронзительная какофония хитинового скрежета и нечеловеческого визга, а земля слегка задрожала.
Санни и подумать не мог, что однажды будет командовать тысячами Испорченных Кошмарных Существ — или, скорее, Трансцендентными тенями тысяч убитых Кошмарных Существ. И всё же сегодня… эта сила была поглощена ужасающим приливом его врага меньше чем за минуту, исчезнув без следа.
Тени многоножек вернулись в его Море Души, уничтоженные.
«…Сегодня почти минута. Неплохо».
Его бронированное воплощение посмотрело на улыбающегося Санни и хмыкнуло.
«Но и не хорошо».
Тем не менее, теневой рой чудовищных многоножек сделал своё дело — они послужили жертвой, чтобы сломить импульс ужасающего прилива, нанести ему тяжёлые потери и получить несколько сотен новых фантомов.
Теперь настало время кавалерии почтить их жертву и сокрушить ещё больше врагов.
Бронированное воплощение мрачно улыбнулось.
«Вот и она».
Далеко внизу изящный рыцарь в грозных ониксовых доспехах направила своего устрашающего коня вперёд. Её меч рассёк воздух, и Теневой Легион пришёл в движение, оживая в леденящей пелене мёртвой тишины.
Даже если сегодня они снова проиграют, то в конце концов одержат победу.
Ведь смерть была терпелива.
И, прежде всего, она была неизбежна.
Когда Кошмар пронёсся по запутанной поверхности обугленного валежника и приземлился на поваленный ствол огромного дерева, достигавшего сотни метров в поперечнике, чемпионы Теневого Легиона бросились вперёд.
Мчащиеся многоножки съёжились, когда аура ужаса, окружающая чёрного коня, накрыла их, словно холодная волна. Спустя долю секунды тёмный клинок Святой опустился, рассекая хитин, как бумагу.
Неподалёку за её спиной зашевелилось нечто массивное, и земля задрожала — словно тёмный холм двигался по поваленным деревьям. Затем возвышающаяся фигура широко раскинула четыре руки и издала низкий, ужасающий рёв, который разнёсся по полю боя, словно звук извергающегося вулкана.
В глубине пасти стального гиганта разгорелось адское пламя, а глаза вспыхнули огнём.
…После войны в Божьей Могиле Изверг резко пошёл в рост.
Раньше крошечный Бес был не выше колена Санни, но теперь он возвышался над полем боя более чем на сорок метров, а его мощное тело, заключённое в непроницаемый стальной панцирь, было усеяно бесчисленными острыми шипами — словно адский колосс, отлитый из множества огромных мечей.
Когда красное пламя, пылающее внутри него, разгорелось, Изверг опустил туловище и бросился вперёд, сокрушая многоножек под ногами и разрывая их на части своими огромными, леденяще острыми когтями.
Мгновение спустя в схватку вступил Король Даэрон, облачённый в королевские доспехи, выкованные из теней, и вооружённый тяжёлой булавой. Цветок Ветра, две тени Сольвейн и семь Святых Сонг не отставали от него — одни в форме людей с острыми клинками, другие — приняв свои Трансцендентные формы. Последние тоже были облачены в доспехи, выкованные тенью Анвила под их звериные формы.
Также были фантомы Великих Кошмарных Существ, которых Санни убил в Божьей Могиле. Старые хищники отвратительных джунглей всегда были сильны и смертоносны, но теперь, когда их ужасные тела защищала броня, выкованная из теней, а когти и клыки превратились в ещё более смертоносное оружие, они стали и более живучими, и гораздо более разрушительными.
Вперёд устремились и все остальные элиты Теневого Легиона — Осквернённый Искатель Истины, Голиаф, Остаток Нефритовой Королевы, Асуры Осуждения…
А вслед за ними в поток чудовищных многоножек ворвалось море Испорченных фантомов.
Под пристальным взглядом воплощений Санни разыгралась сцена ужасающего насилия.
Бесчисленные многоножки истреблялись, чтобы спустя мгновение пополнить ряды Теневого Легиона. Его фантомы тоже уничтожались, исчезая из-под пепельного неба в равнодушном молчании.
«Как думаешь, мы победим сегодня?»
Санни посмотрел на себя и ответил на свой же вопрос, пожав плечами.
«…Сомневаюсь».
Затем он посмотрел на поле боя и холодно улыбнулся.
«Зато сегодняшний урожай будет как нельзя кстати».
Он рассмеялся про себя, весело покачав головой.
«Ты только посмотри на себя, рассуждаешь как Мрачный Жнец».
Теневой Легион выстоял против наплыва мерзких чёрных многоножек. Несмотря на то, что враг значительно превосходил их числом, тени Санни были безжалостны и бесстрашны. Его чемпионы — Святая, Изверг и остальные — были особенно разрушительны, оставляя за собой след из разорванных и раздавленных тел.
И всё же этого было недостаточно.
Вскоре силы Санни будут исчерпаны, большая их часть отправится обратно в Море Души, и ему снова придётся отступить.
Но не сейчас.
Земля задрожала.
Его бронированное воплощение вздохнуло.
«Я же говорил тебе. Они становятся умнее. Раньше они просто нападали на нас, как бездумная толпа, но их стратегии становятся всё более и более изощрёнными».
Как раз в этот момент из-под завала позади Теневого Легиона внезапно выполз ещё один поток многоножек и окружил его. Мгновение спустя его фантомы были атакованы с тыла, многие из них растворились в потоках тьмы.
Многоножки уже проявили признаки разумного поведения, когда в сражениях стали участвовать Демоны и Дьяволы их нечестивого племени. Теперь, когда в битве участвовали Тираны, их тактика стала ещё более комплексной.
Например, они мастерски использовали особенности сложной местности Выжженного Леса, незаметно перемещаясь в глубинах обугленного валежника, устраивая разрушительные засады и неожиданно появляясь в тылу строя.
Бронированное воплощение усмехнулось.
«Не пора ли тебе действовать?»
Санни улыбнулся.
«Действительно…»
Шагнув вперёд, он спрыгнул с края высокого ствола и рухнул вниз, к далёкой земле.
Из Теневого Фонаря вырвалась река тьмы, окружив его тело.
Когда Санни приземлился, его окутала Теневая Оболочка тёмного колосса высотой не менее ста метров…
Наконец-то он стал таким же высоким, как Трансцендентная форма Эффи.
Потянувшись в тени, чтобы проявить ужасающий одати, Санни вызвал Нефритовую Мантию, чтобы покрыть своё титаническое тело, и бросился на колоссальную сороконожку, грозившую сожрать дюжину его теней за один укус.
Его появление на поле боя вызвало переполох, заставив нескольких Великих Дьяволов, возглавлявших племя многоножек, броситься в его сторону.
…Оставшись один на обугленном стволе, Санни глубоко вдохнул.
Конечно, он был намного сильнее любого из своих чемпионов. Однако, в отличие от фантомов, если его воплощение будет уничтожено, оно исчезнет навсегда, поэтому ему следовало быть осторожным, вступая в столь невыгодную и обречённую битву, как эта.
Тем более, что он использовал самого себя в качестве приманки.
Пока десятки многоножек карабкались по ногам теневого колосса, выискивая трещины в его броне, чтобы заползти внутрь и вонзить свои мандибулы в Оболочку, Санни медленно выдохнул.
«Я уже отдал тебе свою кровь. Так что, если ты не против…»
Мгновение спустя он шагнул в тень, появился в сотне метров от прежнего места, и обернулся вокруг гибкого тела Убийцы.
«Иди и охоться».
Убийственная Тень двинулась.
К этому времени она была вооружена зловещим луком, который Санни изготовил для неё лично, несла колчан жутких стрел, а на поясе у неё висели два ужасающих коротких меча.
Поднявшись из теней Выжженного Леса, Убийца, двигаясь словно призрак, одним плавным, изящным движением натянула тетиву своего лука.
Мгновение спустя острая стрела пронзила голову одного из Великих Тиранов, возглавлявших рой чудовищных многоножек, заставив тысячи из них содрогнуться и потерять сплочённость.
Убийца была странным существом. Она была Тенью, чьи тёмные глубины освещались серебряным светом чистой эссенции души. Она была не совсем Верховной, но и не совсем Трансцендентной — и, хотя она сражалась под тёмным знаменем Санни, она не была ему верна или предана.
Её добыча — Великий Тиран, контролирующий огромную часть отвратительного роя, — тоже был довольно странным существом.
Поначалу Санни был уверен, что чёрные многоножки ничем не отличаются от бездумной толпы — никем не управляемые и подчиняющиеся лишь своим звериным инстинктам. Лишь потерпев несколько сокрушительных поражений, он догадался, что за ними стоит некая направляющая сила. Но даже тогда ему потребовалось немало времени, чтобы обнаружить Тиранов…
Слишком долго, учитывая, что он был почти всеведущ, когда его ощущение теней простиралось во все стороны.
Как оказалось, Великие Тираны из племени Чёрных Многоножек были неуловимыми существами. Было трудно разглядеть их расплывчатые формы, и ещё труднее было застать их врасплох — потому что они также существовали в переходной двойственности, разделённой на два состояния.
Только в отличие от Убийцы, которая разрывалась между двумя рангами, Королевы Многоножек, казалось, существовали в мимолётных промежутках между двумя моментами. По крайней мере, к такому выводу пришёл Санни после нескольких неудачных попыток убить их.
Эти Великие Тираны не существовали в настоящем, оставаясь вечно скрытыми в прошлом и будущем. А поскольку уничтожить то, чего не существует, было невозможно, Санни раз за разом терпел неудачу.
Эта способность была, мягко говоря, странной и парадоксальной. Однако именно такой неразумной силы Санни ожидал от существ Великого ранга.
Помимо защитного камуфляжа времени, Королевы Многоножек были огромными, заключёнными в устрашающий панцирь из непроницаемого хитина, способными породить бесконечный поток меньших мерзостей и обычно надёжно спрятанными в своих похожих на крепости гнёздах.
Насколько мог судить Санни, их было семь, и сегодня его целью было убить хотя бы одну.
Справиться с шестью всепоглощающими роями было не легче, чем с семью, а осиротевшие многоножки, скорее всего, просто вольются в армии оставшихся Королев, сделав их сильнее. Однако это всё равно станет переломным моментом в его войне с племенем Чёрных Многоножек.
Ведь как только одна из чудовищных королев присоединится к Теневому Легиону, она сможет контролировать тысячи фантомов своих падших потомков, которые уже находились там. Таким образом, его собственный растущий рой отвратительных многоножек в одно мгновение станет во много раз смертоноснее.
Так что быть избитым Убийцей и накормить её своей кровью было небольшой платой.
Пока одно воплощение Санни отвлекало Дьяволов, охранявших Королев, Убийца сидела в засаде. Скрыться от бесконечного потока Кошмарных Существ, многие из которых обладали огромной силой и мощными органами чувств, о которых люди даже не слышали, было нелегко, но ей удалось остаться скрытой даже у них под носом.
Или что там было у чудовищных многоножек вместо носов…
Как бы то ни было, Убийца вышла из тени и послала в полёт стрелу. Она всегда обладала леденящей душу силой, а теперь её усиливал ещё и Санни. Он разделял чувства Убийцы, ощущая смертоносную точность её движений, её спокойную и безжалостную решимость убивать, холодную смертоносность её силы воли.
Великий Тиран был устрашающим существом — одного из них было достаточно, чтобы уничтожить целый континент в мире бодрствования, превратить в руины огромные города и поглотить сотни миллионов несчастных душ за считанные дни, а то и часы.
Всё в них олицетворяло тираническую мощь и неизбежный ужас. Их возвышающиеся тела могли сокрушить горы, а непробиваемая броня легко отражала даже самые страшные атаки.
И всё же стрела Убийцы легко пронзила голову Королевы Многоножек, словно не встретив никакого сопротивления.
А всё потому, что её воля была сильнее воли Великого Тирана. Она была не только сильнее, но и острее, будучи сформированной как проникающий клинок, а не как падающий молот.
«О… значит, это можно сделать и так…»
Даже в разгар битвы Санни не упустил шанс получить новый урок.
Он уже завершил своё Трансцендентное Боевое Искусство. Его мастерство фехтования не требовало дальнейших прорывов — однако Трансцендентное Боевое Искусство в целом всё равно можно было поднять до Верховного Боевого Искусства.
Разница между ними была проста. Верховное Боевое Искусство содержало совершенно новое измерение — невидимое и абстрактное, но, тем не менее, жизненно важное. Это было измерение воли.
Чтобы овладеть им, Санни должен был научиться вливать свою волю в каждое движение и удар, владея ей с такой же тонкостью и точностью, как и мечом. Он уже совершил первый прорыв в битве с Анвилом, изучив Верховное Боевое Искусство Короля Мечей, и за последний год добился больших успехов в освоении Воли.
Но ему ещё было куда совершенствоваться, и лучшего примера для подражания, чем Убийца, было не найти.
В конце концов, Убийца была древней и в высшей степени искусной убийцей. Она существовала гораздо дольше, чем Санни, охотилась на гораздо большее количество существ, чем Санни, и отточила свою Волю до гораздо более смертоносного клинка, чем Санни.
В противном случае она бы не смогла продержаться в Царстве Теней тысячи лет, отказываясь поддаваться смерти.
«…Любопытно».
Стрела пронзила голову Королевы Многоножек, но не убила ужасное существо. Более того, урон, нанесённый стрелой, оказался гораздо скромнее, чем ожидал Санни.
Он на долю секунды задумался.
«А, так вот почему. Понятно».
В битве такого уровня Воля была одновременно и оружием, и доспехами, играя роль не менее важную, чем сами предметы. Однако она не существовала сама по себе. Воля нуждалась в средстве выражения, и этим средством, естественно, был человек, которому она принадлежала.
Но в действительности всё было немного сложнее…
Похоже, Воля должна была выражаться напрямую — чем меньше посредников было между источником и целью, и чем ближе была точка контакта, тем эффективнее был результат.
В данном случае источником Воли была Убийца. Санни тоже был вовлечён в процесс — не потому, что он усиливал её тело, а потому, что он создал её лук и стрелы, наложив на них отпечаток своей Воли.
Однако совокупность их силы воли, которая должна была сокрушить Королеву Многоножек, лишь слегка ранила существо. А всё потому, что Убийца не выражала свою Волю напрямую — вместо этого её Воля была передана стрелой на огромное расстояние.
Сила её Воли словно рассеивалась из-за расстояния и участия посредника.
Иными словами, если бы Убийца наносила удар голыми руками, то в атаке было бы максимальное количество Воли. Использование меча также было бы весьма эффективным, поскольку она держала бы его в руке, направляя свою Волю через него.
Однако оружие дальнего боя было неполноценным вместилищем Воли. Лук в этом отношении был несколько лучше других видов оружия, поскольку его, по крайней мере, приходилось натягивать рукой лучника, используя силу лучника. Арбалет показал бы худший результат, а пуля содержала бы очень мало Воли — если бы вообще содержала.
Неудивительно, что современное оружие теряло большую часть своей эффективности, когда использовалось против Кошмарных Существ Падшего ранга и выше. Даже на этом уровне Воля уже играла важную роль… безличные атаки не могли пробить броню скрытой Воли, которой обладали эти существа.
А вот меч, который использовался Пробуждённым воином, мог.
Санни присвистнул.
«Это весьма любопытно. И, конечно, совершенно ненаучно».
Кроме того, существовала интересная головоломка, связанная с его волей как Повелителя Теней, проявленными тенями и их способностью направлять его Волю.
Впрочем, об этом ему придётся поразмыслить позже…
А сейчас ему всё ещё нужно было добить раненого Великого Тирана.
Хотя оружие дальнего боя казалось менее эффективным в битве с действительно могущественными существами, это не означало, что оно было бесполезным. Просто от того, кто им владел, требовалось большое мастерство — мастерство, которым Убийца обладала с избытком.
Именно поэтому её стрела без особого труда пробила голову Королевы Многоножек. И хотя она не нанесла слишком большого урона… это и не было её целью.
Стрела, которую Убийца выбрала для начала своего обстрела, была особенной: Санни изготовил её, вдохновившись Воспоминанием [В Случае Крайней Необходимости], принадлежавшим Рейн, — поясом, который мог фиксировать её положение в пространстве и должен был спасти ей жизнь в случае, если Облачная Завеса в Божьей Могиле разорвётся без предупреждения.
Назначение стрелы было схожим — она должна была укоренить врага на месте.
Конечно, Королева Многоножек была слишком могущественна и обладала слишком устрашающей Волей, чтобы её можно было надолго замедлить зачарованием. В действительности, она освободилась от колдовских пут мгновение спустя…
Но в этот короткий миг Великий Тиран оказался полностью раскрыт, укоренён не только в пространстве, но и во времени, а значит, лишён своего странного камуфляжа.
В тот же миг ещё три стрелы проскользнули между трещинами в несокрушимом панцире Королевы.
Они нанесли гораздо больший урон.
…На самом деле, нанесённый ими урон был катастрофическим.
Шея колоссальной многоножки взорвалась изнутри, в воздух полетели целые куски плоти и растрескавшегося хитина. Реки крови хлынули вниз, как багровые водопады, а бесчисленные мелкие мерзости содрогнулись, потеряв сплочённость.
Королева Многоножек издала пронзительный визг и покачнулась, выражая свою боль и страх. Великие Дьяволы, которые отправились разбираться с Санни, бросились назад, чтобы ответить на панический зов своего матриарха…
Но было уже слишком поздно.
Убийца снова натянула лук и послала в полёт ещё одну стрелу.
Смертоносную стрелу.
Через долю секунды огромная голова Королевы была отделена от шеи.
В тот момент, когда первая стрела Убийцы попала в Королеву Многоножек, Санни впервые ясно увидел Великого Тирана.
Многоножка была огромна, её луковицеобразное тело, покрытое блестящим чёрным хитином, было украшено красивыми узорами оранжево-красного цвета, словно инкрустированными горящими огнями. Первый сегмент её панциря расширялся на затылке, создавая впечатление, что ужасное существо носит корону.
Глаз у неё не было, поэтому передняя часть бронированной головы была безупречно гладкой, а затем открывалась в чудовищную, жутко похожую на человеческую пасть.
Сейчас эта пасть была раскрыта, последний крик замер в её глубине.
Королева Многоножек была не менее ста метров в длину, её сегментированное тело было довольно тонким по сравнению с его огромной длиной, оно текло по поверхности Выжженного Леса, как река сверкающей тьмы, её бесчисленные ноги измельчали мёртвую древесину в щепки. Но затем гигантское существо резко остановилось и упало, закрутившись в беспорядке чёрных колец…
Отрубленная голова Королевы ещё не успела упасть на землю, когда Санни услышал голос, шепчущий ему на ухо:
[Вы убили врага].
Он с сожалением вздохнул.
Санни всегда скучал по Заклятию Кошмара, когда Удобный Браслет объявлял о его убийствах. Ведь, в отличие от Заклятия, его Воспоминание не было всеведущим — оно не знало имён убитых им Кошмарных Существ, лишая его манящих лакомых кусочков знаний, скрытых в них.
Дошло до того, что Санни иногда жалел, что не мог похитить Кэсси, чтобы она постоянно шептала ему на ухо имена всех убитых им мерзостей.
А сейчас Удобный Браслет даже не мог определить Ранг и Класс убитых Кошмарных Существ. Дело было в том, что Санни построил эту часть зачарования на простом принципе: браслет отслеживал, сколько фрагментов теней он получил при убийстве, и по ним определял природу убитой мерзости.
Однако Санни не получил ни одного фрагмента теней, когда умерла Королева Многоножек. Не потому, что она погибла от Убийцы вместо него, а просто потому, что все семь его ядер уже были полностью насыщены.
Если бы он потрудился вызвать свои руны, то увидел бы прекрасную надпись…
Фрагменты Теней: [7000/7000].
Это произошло довольно быстро после появления Теневого Легиона, учитывая, что каждое существо, убитое одним из его фантомов, считалось его собственной добычей. Ну а чтобы ускорить этот процесс, он отправился в Царство Теней, выслеживая теней на его окраинах.
Санни уже был настолько могущественным, насколько только мог стать. Теперь, убивая врагов, он наращивал силу Теневого Легиона, а не своей души.
«Наверное, мне стоит переделать Удобный Браслет…»
Должен был существовать способ зачаровать браслет так, чтобы он черпал знания непосредственно от недавно прибывших теней, а не подсчитывал фрагменты теней. Кто знает? Может быть, таким образом он даже сможет узнать о них больше.
Но сейчас было не время для размышлений об интересных зачарованиях.
Отрубленная голова Королевы Многоножек упала на землю под дождём крови и сломанного хитина. Тысячи меньших мерзостей на несколько мгновений потеряли слаженность, а затем взорвались бездумным безумием.
Остальные Великие Тираны тоже обратили внимание на смерть своей сестры и соперника…
Но самое главное — Убийца раскрыла себя вражескому рою.
Теперь они с Санни были одни в тылу врага, в одиночестве противостоя разъярённому потоку чудовищных многоножек.
Тем не менее он был доволен.
Он был в экстазе.
«Я победил!»
Его победа над племенем Чёрных Многоножек не будет закреплена ещё некоторое время — скорее всего, несколько месяцев — но она была предрешена в тот момент, когда умерла чудовищная Королева. Теперь, когда её тень находилась в его Море Души, мощь Теневого Легиона возрастёт… и будет возрастать в геометрической прогрессии по мере того, как всё больше Чёрных Многоножек будут пополнять ряды безмолвных теней.
Гнёзда их отвратительного племени падут.
Он подумал, не вызвать ли прямо сейчас Огненную Королеву — так Санни назвал убитого Великого Тирана в отсутствие Заклятия Кошмара из-за огненных узоров на её чёрном панцире, — но решил отказаться.
В конце концов, фантомы меньших многоножек уже развеялись. Они будут восстановлены только через несколько дней. А значит, её присутствие в этой битве не склонит чашу весов в его пользу.
Санни наблюдал за тем, как на Убийцу, словно прилив, устремляется поток могущественных Кошмарных Существ.
«Думаю… они могли разозлиться».
Он мысленно улыбнулся, довольный полученным урожаем. Наконец, спустя столько времени, одна из Королев Многоножек оказалась в его руках.
Убийца опустила лук и позволила ему превратиться в тонкую чёрную цепь, которая обвилась вокруг её запястья, словно замысловатый наруч. Затем она обнажила короткие мечи и с холодной, бесстрашной злобой уставилась на взбесившийся рой.
Как будто сражение с тысячами Испорченных и Великих Кошмарных Существ не было чем-то достойным её трепета.
«Теперь ты можешь отступить».
Он уже выполнил главную цель сегодняшней битвы, поэтому позволять своим Теням получать урон было бессмысленно.
Убийца на несколько мгновений замерла. Её губы были скрыты за вуалью, но он почувствовал, как она слабо улыбнулась — разумеется, в этой улыбке не было радости, только намёк на холодное и зловещее презрение.
Бросив последний взгляд на приближающихся многоножек, она одним плавным движением убрала мечи в ножны и повернулась к врагам спиной, двигаясь с изяществом грациозной танцовщицы. Юбка её лёгких доспехов колыхнулась, и через мгновение она исчезла, призванная обратно в свою камеру в тёмной копии Безымянного Храма.
Сам Санни шагнул сквозь тени и оказался рядом со Святой, обернувшись вокруг неё, чтобы наделить генерала Теневого Легиона ещё большей силой.
После этого битва продолжалась ещё некоторое время, хотя исход уже был ясен.
Святая и Кошмар сразили нескольких чемпионов племени Чёрных Многоножек, а Изверг устроил представление, собирая горсти отчаянно сопротивляющихся мерзостей и бросая их в свою адскую пасть. Прожорливый гигант выглядел вполне довольным.
Самые могущественные фантомы тоже отличились в этой бойне.
Конечно, никто не был более смертоносным, чем сам Санни.
Его возвышающаяся Оболочка сражалась с гигантскими Великими Дьяволами — некоторые из них были даже крупнее своих Великих Тиранов. Ему нужно было убить нескольких, ведь его собственная Королева Многоножек нуждалась в сильных защитниках.
И ему удалось уничтожить двоих, прежде чем ситуация изменилась к худшему.
В какой-то момент один из Дьяволов раскрыл пасть и выплюнул длинную струю кипящей оранжево-красной жидкости, которая разлетелась по нефритовому нагруднику Санни, словно поток раскалённой лавы. К его удивлению, поверхность Мантии начала плавиться, словно разъедаемая кислотой.
Другой Дьявол выдохнул облако пепла, которое окружило Санни, а затем превратилось в рой призрачных червей, которые пробрались в щели его доспехов и проникли в массу Теневой Оболочки, чтобы найти его собственную тень, спрятанную глубоко внутри.
Из бурелома внизу появился третий Дьявол, обхватив его ноги своим мерзким телом. Тысячи косоподобных ног Великой мерзости были подобны бензопиле, с ужасающей силой вгрызались в Нефритовую Мантию.
В плоть его Оболочки также въелись мелкие многоножки, нашедшие путь внутрь через трещины, созданные Дьяволами.
С некоторым сожалением Санни пришлось покинуть разрушающуюся Оболочку и продолжить битву в форме самого себя.
Вскоре битва закончилась.
Его Теневой Легион был практически уничтожен, а оставшиеся чемпионы тонули в бесконечном рое мерзостей. Какими бы сильными они ни были, и каким бы могущественным ни был Санни, они просто не могли противостоять численности племени Чёрных Многоножек.
Поэтому, не желая ждать восстановления самых могущественных фантомов, Санни просто призвал их обратно в свою душу, отозвал своих Теней и сбежал, использовав Теневой Шаг.
«Проклятье! Все эти осколки души…»
Если он о чём-то и жалел, так это о том, что не сможет сегодня собрать панцири убитых многоножек и их осколки души. Вместо этого их сожрут их же сородичи, сделав выживших мерзостей сильнее и дав оставшимся Королевам достаточно топлива для рождения новых монстров.
Впрочем, в конце концов всё это достанется ему.
Достигнув края Выжженного Леса, оба воплощения Санни вышли из тени и улыбнулись, довольные, несмотря на очередное поражение.
Воплощения Санни стояли на самом краю обугленного леса, глядя на ряды древних курганов за его пределами.
Земля курганов отделяла Забытый Берег от Выжженного Леса, служа границей между этими двумя тёмными царствами.
Одно из воплощений отозвало сильно повреждённую Нефритовую Мантию, позволив ей скрыться под его кожей… точнее, в его коже.
Затем Санни весело улыбнулся.
«…На сколько ты готов поспорить, что то, что спит в этих курганах, однажды проснётся и заставит нас пожалеть о том, что мы отвернулись от него?»
Второй аватар высокомерно пожал плечами.
«Когда оно проснётся, мы убьём его и на этот раз похороним как следует».
После того зловещего первого раза Санни так и не решился войти в курганы, предпочитая наблюдать за ними издалека. Конечно, рано или поздно ему придётся иметь дело с этой угрозой… но пока он готов был оставить тайну древнего захоронения в покое, поскольку она его не очень беспокоила.
У него была причина подозревать, что высокие курганы представляют собой угрозу, и дело было не только в жутком ощущении, которое они вызывали. Важнее было то, что Тёмное Море никогда не достигало курганов, а значит, опасалось их.
Конечно, с таким же успехом это могло быть связано и с небом над головой. Здесь, на границе двух царств, беззвёздное небо Забытого Берега уступало место небу, которое всё ещё наслаждалось обществом своего солнца, а потому было пронизано солнечным светом.
Но Санни всё ещё опасался жутких курганов.
Вздохнув, одно из воплощений спросило:
«Ну, что скажешь?»
Второе размышляло несколько минут.
«Полагаю, я был неплох? Нам удалось убить Королеву, и урожай меньших фантомов был весьма щедрым. Однако… я не удовлетворён. Этого всё ещё недостаточно».
Первое воплощение кивнуло.
«Согласен».
Вторжение в Выжженный Лес преследовало несколько целей. Одна из них заключалась в укреплении Теневого Легиона, другая — в поиске свободных Цитаделей, третья — в исследовании Царства Снов в рамках подготовки к последующей интеграции мира бодрствования…
Однако не менее важным было и то, что здесь Санни научился пользоваться своей Верховной силой.
Его Верховная Способность, [Теневой Легион], была в некотором смысле высшим проявлением его Аспекта. Он даже не был уверен, что это действительно Способность сама по себе — возможно, она была логическим завершением других его Способностей, достигших своего пика.
Легион безмолвных теней был его Доменом. Он давал ему силу, питал его душу и придавал вес его воле.
Способность [Теневой Легион] позволяла ему высвободить свой Домен в мире.
Он мог вызывать тени из глубин своей души, придавать им форму и управлять ими как своими верными солдатами… что ощущалось как эволюция его Способностей [Теневой Шаг], [Манифестация Теней] и [Управление Тенью]. Фантомы также служили вместилищами его сознания, унаследовав некоторые черты от его Способности Трансформации.
Однако…
У этой силы были ограничения.
В отличие от марионеток Ки Сонг или мечей Анвила из Валора, безмолвные тени были независимыми сущностями. Поэтому Санни не мог управлять ими напрямую — он мог лишь отдавать им команды, которые фантомы выполняли в меру своих возможностей.
Впрочем, способность выполнять команды сильно различалась среди членов Теневого Легиона. Ведь большинство его легионеров были Зверями и Монстрами — существами, лишёнными разума и сознания. И даже тем из фантомов, кто действительно обладал разумом, не хватало той сплочённости, которую можно было бы ожидать от обученной армии.
Иными словами, хотя Санни и называл свою армию Теневым Легионом, на самом деле это была скорее Теневая Толпа — мало чем отличающаяся от бездумного роя Чёрных Многоножек, а в чём-то даже уступающая ему.
Ситуацию несколько улучшало присутствие некоторых чемпионов. Святая могла выступать в роли генерала, помогая ему лучше контролировать Теневой Легион. Даэрон Сумеречного Моря был способен сплотить за собой человеческие тени. Остаток Нефритовой Королевы, похоже, пользовался авторитетом среди более слабых фантомов…
Но каждый из чемпионов мог по-настоящему контролировать лишь небольшое количество фантомов, находящихся поблизости. Не было ни общего единства, ни тем более дисциплины и сплочённости.
И даже грозный разум Санни не мог управлять каждым фантомом по отдельности, направляя их с изощрённой точностью.
Поэтому такие вещи, как выстраивание боевых порядков, сложные манёвры и тонкая тактика, были за пределами возможностей Теневого Легиона… пока что.
Весь год Санни учился лучше вести свою армию в бой, но до приемлемых результатов было ещё далеко.
Одно из его воплощений улыбнулось и похлопало другое по плечу.
«Что ж… по крайней мере, у нас теперь есть Огненная Королева. Она одна должна быть в состоянии контролировать рой многоножек. Так что ты будешь в порядке».
Второе воплощение высокомерно посмотрело на него.
«Естественно. С чего бы мне не быть в порядке?»
Санни рассмеялся, а затем вздохнул и бросил последний взгляд на Выжженный Лес.
Он не будет скучать по этому месту…
Особенно потому, что он останется здесь. По крайней мере, одно из его воплощений.
«Тогда моя работа здесь закончена. Пожалуй, я пойду».
Другое его воплощение посмотрело на него без всякого сострадания.
«Тогда проваливай».
Санни уставился на себя так, словно был предан.
«Вау. Как бессердечно. Неужели тебе не жалко беднягу себя? Я буду там совсем один… в окружении сногсшибательных принцесс и тусуясь с Каем…»
Его второе воплощение усмехнулось.
«Ублюдок. Уходи, пока я не передумал и не вызвался сам».
Санни озорно улыбнулся.
«Ладно, ладно! Боги… можешь хотя бы одолжить мне Тень? Я точно не могу забрать Святую, а Изверг привлечёт слишком много внимания. Как насчёт Кошмара?»
Второе воплощение холодно посмотрело на него.
«Ты можешь взять ту одичавшую».
Санни почесал затылок.
«Убийцу? Ну… полагаю, это вариант. Будет похоже на экскурсию… или на оплачиваемый отпуск?»
С этими словами он усмехнулся и направился к далёким курганам.
Когда Санни уходил, он помахал себе рукой.
«Ты будешь скучать по мне, когда я уйду!»
Затем он уставился себе в спину и прорычал:
«Ага, конечно! И зачем ты идёшь, идиот? Просто превратись обратно в тень!»
Вскоре одно из воплощений исчезло из виду. Второе изучало жуткие курганы, а затем вздохнуло и повернулось обратно к обугленным просторам Выжженого Леса.
«Передай привет Каю, когда доберёшься, идиот. Удачи».
Несмотря на тихое ворчание… он не мог дождаться.
Далеко в Бастионе утренняя встреча подходила к концу. Эффи бросила последний взгляд на Санни и ушла, а Кэсси увела Нефис, чтобы та занялась своими императорскими обязанностями.
На этот раз он не последовал за ней.
Вместо этого Санни закрыл глаза и сделал глубокий вдох, сосредоточившись на своём ощущении теней.
«Итак, я наконец-то отправляюсь в Рэйвенхарт…»
Ему не придётся снова пересекать Полые Горы, чтобы добраться туда, но путешествие всё равно займёт некоторое время и будет неприятным. В конце концов, ему придётся вернуться в мир бодрствования и вытерпеть, как тот его отвергает.
Тем не менее Санни пребывал в хорошем настроении.
Ему не терпелось наконец исследовать Нефритовый Дворец, да и сам город был ему любопытен.
Рэйвенхарт не ощущался как дом, но Санни провёл там почти четыре года, прячась в тени Рейн. В этом мрачном городе было много мест, по которым он испытывал ностальгию. Ему также было интересно посмотреть, как изменился Рэйвенхарт после падения Королевы Воронов.
Но больше всего он скучал по Каю.
Санни воссоединился с Нефис и Кэсси после того, как был стёрт из памяти мира, а также сблизился с Эффи — сначала как Мастер Санлесс, а затем как теневой консорт Неф.
А вот с Джет и Каем он почти не общался за последние два года. Они знали его только как холодного и зловещего Повелителя Теней — таинственного союзника, присоединившегося к их делу незадолго до начала войны.
«Интересно, как у него идут дела».
Санни знал, что Кай сумел завоевать Рэйвенхарт, не пролив ни капли крови. Местное население его очень любило — ну, разумеется! — но всё равно это было непросто — иметь дело с сёстрами Сонг после распада Домена их матери.
«Что ж, скоро увидим».
Переключив внимание, Санни почувствовал, как далеко под ним кипит жизнью Бастион. Ощущение теней охватывало большую часть города, позволяя ему следить за различными вещами и заранее узнавать о возможных опасностях — не то чтобы здесь в данный момент были какие-то опасности.
За исключением ночей, когда луна была полной. Но эту опасность они держали под контролем.
В городе было слишком много людей и слишком много движения, чтобы осознать всё целиком — Санни мог бы попытаться, но его ощущения были бы быстро переполнены.
Однако за прошедшие годы его разум стал гораздо мощнее — и потому, что он высоко поднялся по Пути Вознесения, и потому, что у него было много практики в одновременном решении бесчисленных задач. Он был уже не тем человеком, который едва не упал в обморок после того, как распространил своё ощущение теней по окраинам ОССК.
Санни даже испытывал искушение призвать Маску Ткача и активировать зачарование [Где мой глаз?]. В последний раз оно едва не убило его, но кто знал? Возможно, на этот раз ему удастся выжить под его смертоносным бременем.
Что он увидит в бесконечно огромном, невероятном, ужасающем гобелене судьбы? Увидит ли он себя оторванным от его бесконечной сложности, существующим отдельно от всего, что было, есть и когда-либо будет? Сможет ли он распознать события будущего и прошлого в сложном переплетении нитей судьбы?
Или его ждёт жалкая смерть, когда все семь его голов одновременно превратятся в кровавое месиво?
Санни не знал, и был слишком осторожен, чтобы пытаться пробовать… пока что.
Где-то там его ждала одна из четырёх оставшихся частей родословной Ткача — Плетение Разума.
Санни решил не искушать судьбу, пока не получит его.
А сейчас…
Хотя он и не мог активно следить за всем, что происходит в Бастионе, он мог пассивно ощущать его и обращать внимание на любые необычные нарушения. Кроме того, он мог выборочно фокусироваться на определённых местах и людях.
В данный момент он искал Рейн.
Его сестру было особенно легко обнаружить благодаря Метке Теней. Из-за метки он почти всегда знал, где находится Рейн — до тех пор, пока она оставалась в обширной области, которую охватывало его ощущение теней.
Однако большую часть времени Санни не следил за Рейн, предпочитая оставлять её наедине с собой.
В конце концов, он не был слишком уж заботливым братом…
И даже если бы и был, то кто мог его винить?
Его сестра имела привычку участвовать в самоубийственных войнах и драться со смертоносными Кошмарными Существами!
И если какой-то мерзкий распутник досаждал ей, она даже не могла его убить!
Она не могла обидеть и мухи.
Ну, на самом деле, она могла довольно жестоко ранить муху. Но она не могла покончить с её мерзкой, развратной жизнью!
Кто бы не стал защищать такую милую, добрую сестру?
«Где она? Подождите… почему она так одета?»
Санни широко раскрыл глаза.
Далеко внизу Рейн пробиралась по переполненным улицам Бастиона. Должно быть, она проработала всю ночь с Бет и её командой, но вместо привычной практичной одежды или Савана Кукловода на ней было красивое чёрное платье, подол которого едва доходил до колен.
На ней также были серьги — даже не зачарованные — и совершенно непрактичные, милые туфли. Её волосы были красиво уложены и скреплены ониксовой заколкой.
Санни не мог определить этого с помощью ощущения теней, но был уверен, что она также нанесла лёгкий макияж.
Его лицо побледнело.
«Т-тревога!»
Не зная о волнении в сердце брата, Рейн с радостной улыбкой наслаждалась утренним солнцем, напевая какую-то мелодию.
Вскоре она добралась до места назначения — роскошного кафе, расположенного на самом красивом участке набережной озера. Войдя внутрь, она на секунду остановилась и огляделась.
Затем её улыбка расширилась, и она помахала рукой.
«Вот ты где!»
Санни облегчённо вздохнул.
«Ах… это они. Ложная тревога».
Две красивые девушки ждали Рейн за столиком, с которого открывался лучший вид.
У одной была смуглая кожа и пепельные волосы, персиковое платье с открытыми плечами обнажало плавные линии изящных ключиц. У другой была светлая кожа и блестящие светлые волосы, её янтарные глаза горели в золотом свете рассвета. Её белое платье было лёгким и со вкусом украшенным кружевами, что делало её похожей на сказочную принцессу на прогулке.
Это, разумеется, были Тамар из клана Скорби и Телле из Белого Пера.
Сегодня три благородные девушки сбросили свои обычные зачарованные доспехи, надели красивые платья и нарядились как следует, чтобы позавтракать в городе и напомнить себе, что они действительно девушки, а не Пробуждённые боевые машины.
Рейн подошла к столику и села, сияя улыбкой.
«Простите, я опоздала!»
Телле некоторое время рассматривала её, а затем перевела взгляд на обнажённое плечо Тамар.
Её глаза сузились.
«Вы… вы сделали себе парные татуировки?»
Она поджала губы, уставилась на них странным взглядом и тихим голосом добавила:
«…без меня?»
Рейн рассмеялась и посмотрела на искусно нанесённого змея, обвившегося вокруг её руки и плеча. Тамар была одета в платье с длинными рукавами, поэтому её змей был практически не заметен — виднелся только хвост, покоящийся на её гладкой карамельной коже.
«Прости, Телле… я могу познакомить тебя с мастером, но сомневаюсь, что твои родители это одобрят».
Телле откинулась назад с кислым выражением лица.
«У моей мамы тоже есть дикая сторона, знаешь ли. Однажды она взяла и убила Святого Валора. В наказание всю нашу семью отправили в Антарктиду. Но, как бы то ни было…»
Она бросила последний взгляд на плечо Тамар и отвернулась с надменной насмешкой.
«Я бы в любом случае не хотела татуировку со змеёй. Птицы едят змей».
Однако ей не удалось скрыть нотки зависти в своём голосе, что почти заставило Рейн хихикнуть.
Телле и Тамар были очень похожи в том смысле, что обе воспитывались суровыми Наследиями и были склонны демонстрировать миру каменный фасад сдержанного самообладания. Однако если для Тамар мрачное самообладание было вполне естественным, то попытки Телле сохранять отстранённый вид часто были неуклюжими, прозрачными… и очень милыми!
Рейн с трудом подавила улыбку.
Конечно, это было верно только в том случае, если человек хорошо её знал. Случайному незнакомцу Телле из Белого Пера показалась бы олицетворением суровой гордости Наследия, а тем, кто имел несчастье оказаться на другом конце её меча, она показалась бы холодным и безжалостным кошмаром.
Но от этого надменная девушка становилась ещё более милой.
Рейн огляделась по сторонам и помахала официанту.
Вскоре все трое смотрели на красиво поданные коктейли. Каждый из них был похож на натюрморт, запечатлённый в бокале, украшенный так изысканно, что пить его казалось актом вандализма.
Телле нерешительно посмотрела на своих подруг.
«Значит… мы выпиваем?»
Несмотря на свою самоуверенность, потрясающая Рыцарь Пера была довольно неопытна в мирских делах. Вполне возможно, что она никогда раньше не пробовала алкоголь, поэтому и выглядела неуверенной.
Тамар пожала плечами.
«Полагаю, что так. Но я в замешательстве. Почему здесь так много льда? Это больше похоже на то, что мы пьём лёд с несколькими каплями алкоголя».
Рейн посмотрела на них с негодованием.
«Вы, ребята, ничего не понимаете! Я тщательно изучила раздел для гурманов в Газете Бастиона. Это место — самое модное на набережной озера, и эти три коктейля должны быть очень изысканными. Они посвящены павшим Суверенам. Смотрите… это Кровавая Королева, Старая Доблесть и Сладкая Тень».
Коктейль Тамар был ярко-красным, коктейль Телле — почти прозрачным, с острыми кубиками льда, а коктейль Рейн — совершенно чёрным.
Она усмехнулась.
«Есть ещё четвёртый, Белое Пламя, самый популярный… его делают из лучших сливок Звериной Фермы и крепких спиртных напитков, так что он одновременно мягкий и огненный, согревающий тело и успокаивающий сердце. Так, по крайней мере, утверждается в газете. В любом случае… за вас!»
Они подняли бокалы и осторожно звякнули ими. Затем каждая из трёх девушек попробовала свой.
«О… значит, он чёрный из-за кофейного ликёра!»
Рейн была довольна. Сладкая Тень и впрямь была восхитительна… она решила впредь доверять Газете Бастиона.
Тамар поставила бокал и улыбнулась… в последнее время она нечасто улыбалась, так что это было редким и желанным зрелищем.
«О, разве это не поздравление? Я видела, как вчера вечером зажглись уличные фонари. Вы, ребята, действительно сделали это!»
Рейн усмехнулась.
«Конечно!»
Телле посмотрела на них, сделала ещё один глоток своего коктейля и вздохнула.
«Я завидую. У вас уже есть электричество… до Скованных Островов оно дойдёт, наверное, только через десяток лет».
После войны пути трёх Пробуждённых разошлись в разных направлениях.
Клан Белого Пера вернул себе прежние владения, и Телле вместе с родителями вернулась в Святилище Ноктиса. Теперь она проводила большую часть времени на Скованных Островах, возвращаясь в Бастион лишь раз в несколько месяцев, чтобы представлять свой клан и вести официальные дела.
Судьба Тамар, между тем, была почти полной противоположностью судьбе Телле. Её отец, Святой Скорби, пал в последней битве Войны Царств… Человечество потеряло многих храбрых воинов в тот мрачный день, и она была одной из многих, кто потерял друзей и родных в безжалостном горниле битвы.
Рейн хотела побыть рядом с подругой ещё какое-то время, но, к сожалению, у Тамар не было много времени, чтобы горевать. Будучи единственным выжившим ребёнком Святого Скорби, она должна была взять на себя ответственность за свой клан, причём в его самые мрачные дни.
Тамар могла бы стать новой Леди Скорби, но она была всего лишь Пробуждённой. Поэтому она не могла претендовать на владение родовой Цитаделью клана Скорби, а значит, её семья должна была передать свои земли тому, кто мог.
Этим кем-то оказалась Сейшан, бывший командир Седьмого Королевского Легиона. Сейшан относилась к семье бывшего хозяина Озера Слёз с уважением, но, хотя их никто не заставлял уходить, они всё равно решили оставить свои бывшие владения.
Таким образом, клан Скорби стал одним из многих павших дворянских семейств в результате войны.
…Конечно, Рейн хорошо знала Тамар, поэтому была уверена, что в будущем клан её подруги вновь возвысится. Более того, его репутация уже поднималась вверх.
Сначала Тамар вступила в Клан Теней. Затем она приняла участие в турнире, организованном Хранителями Огня, и отличилась на арене, победив бесчисленное множество могущественных Пробуждённых в жестокой и зрелищной манере. Она показала себя достаточно хорошо, чтобы оказаться в финальном раунде.
Теперь Тамар была в некотором роде двойным агентом — правда, силы, которым она служила, были глубоко связаны, а не враждебны друг другу. Официально она была восходящей звездой среди новых членов Хранителей Огня. Однако неофициально она служила руководителем команды Клана Теней в Бастионе… а также, время от времени, личным телохранителем Рейн.
Жизнь порой была поистине непредсказуемой.
Что же касается самой Рейн…
Некоторое время она жила в Божьей Могиле, а потом приехала в Бастион, чтобы учиться Формированию у леди Нефис и гражданскому строительству в составе команды директора Бетани.
И где-то по пути она также раскрыла свой Аспект.
Рейн действительно ожидала, что её Аспект раскроется во время войны… возможно, даже в самый последний момент, в самый тяжёлый момент её нужды — чтобы она смогла переломить ход событий и спасти положение самым драматическим образом.
Оглядываясь назад, можно сказать, что так никогда не могло случиться.
Рейн не совсем понимала, как устроен мир — никто и не понимал, на самом деле — но чувствовала, что в туманных перекрёстках судьбы есть тонкая поэзия. Люди и их выбор рифмовались друг с другом… как и обстоятельства, которые люди не могли контролировать. Так что в каком-то смысле жизни были похожи на поэмы.
Конечно, не все, или, по крайней мере, не в равной степени. Но жизни тех, кто обладал огромной силой или был исключительным в каком-то отношении, обычно были такими.
Рейн не обладала огромной силой, и, хотя она была в некотором роде особенной, назвать себя исключительной она бы не смогла. Однажды ей действительно удалось добиться поразительного — она стала Пробуждённой, не полагаясь на жестокие милости Заклятия Кошмара, — но большая часть этого достижения принадлежала её брату, а не ей самой.
Тем не менее, в её жизни, похоже, тоже присутствовал поэтический уклон.
И хотя поэма её жизни описывала войну и кровопролитие, не это было её главной темой.
Её Недостаток, Терновый Венец, доказывал это.
Что же тогда было темой?
Окончание Великой Войны стало для Рейн запутанным событием. Она едва смирилась с тем, что является Наследием — будущей принцессой, ничем не отличающейся от Тамар. Но затем, в мгновение ока, её брат предал всех и погиб.
Так вместо принцессы она стала сестрой мёртвого предателя… самого отвратительного злодея в мире, не меньше.
К счастью, Рейн была всего лишь Пробуждённой, поэтому сама не видела, как леди Нефис расправилась с её братом — её зрение было недостаточно острым для этого. На самом деле, она не знала, что произошло, пока много позже в её голове внезапно не раздался голос Кэсси, говоря ей не беспокоиться. Она узнала, что её брат жив, и только потом поняла, что, по всеобщему мнению, он должен был умереть. Поэтому у неё не было возможности даже побеспокоиться о нём.
И, что ещё более удачно, никто не знал, что Рейн — точнее, Рани из Седьмого Королевского Легиона — каким-то образом связана с Повелителем Теней.
Как бы то ни было, после этого мир начал меняться с ужасающей скоростью. Когда всё было сказано и сделано, Рейн решила остаться в Божьей Могиле, чтобы принять участие в строительстве дороги через Ключичную Равнину — дороги, которая должна была соединить бывшие Домен Мечей и Домен Сонг. Она приняла это решение не иначе как из любви к строительству… не то чтобы это решение имело мало веса.
На самом деле, оно имело большой вес, и она сделала этот выбор после того, как серьёзно и долго размышляла над тем, что хочет делать со своей жизнью.
Рейн устала от войны, устала разрушать вещи и устала видеть, как их разрушают.
Поэтому она вернулась к работе в бригаде дорожных строителей — правда, на этот раз она была не простым рабочим, а Пробуждённой элитой.
И когда через несколько месяцев строительство дороги было закончено, её Аспект внезапно раскрылся — не на поле боя, а посреди стройплощадки.
Это было весьма уместно, особенно для человека, чей Недостаток делал весь её боевой опыт и годы тяжёлых тренировок более или менее бессмысленными.
Рейн провела немало часов, гадая, каким будет её Аспект, но в итоге… он оказался слишком странным, чтобы кто-либо мог догадаться.
Честно говоря, он не был похож ни на один другой.
Будучи Пробуждённой, Рейн могла управлять двумя Аспектными Способностями. Кроме того, у неё было два бассейна эссенции — бассейн эссенции души и бассейн духовной эссенции.
Дремлющая Способность позволяла ей… давать вещам имена. Вернее, Имена — это были не совсем Истинные Имена, но и не совсем обычные. Потому что эти Имена были постоянными и обладали собственной силой… скромной силой, учитывая, что она была всего лишь Пробуждённой, но, тем не менее, вполне реальной.
Присвоение Имени требовало однократного вливания духовной эссенции. Чем больше духовной эссенции она вливала, тем большее влияние оказывало Имя на Именованный объект и сам мир.
Проблема заключалась в том, что Рейн ещё не придумала, как расширить свои запасы духовной эссенции. Несмотря на это, к тому времени, когда дорога через Божью Могилу была закончена, ей каким-то образом удалось собрать довольно большое количество — небо над её Морем Души, которое когда-то было обширным и ясным, к тому времени было полностью покрыто грозовыми тучами, и капли дождя падали на поверхность беспокойного моря, непрерывно морося.
Поэтому Рейн влила всю эту эссенцию в готовую дорогу, назвав её Дорогой Теней.
Небеса над её Морем Души прояснились, яркий солнечный свет вновь озарил сверкающую воду… и затем произошло нечто чудесное.
Брат забрал свою Цитадель, но оставил Фрагмент Царства Теней, чем бы он ни был. Как он объяснил ей, он мог немного контролировать Фрагмент, будучи Верховным, но не настолько, чтобы использовать его там, куда он направлялся.
В центре Ключичной Равнины раскинулся купол непроглядной тьмы, покрывая неровную сферу в десятки километров в поперечнике. Но стоило Рейн дать дороге Имя, как сфера пришла в движение и вытянулась в тонкую линию, охватившую большую часть длины дороги.
Так Дорога Теней оказалась в безопасности от безжалостного сияния белой бездны над Божьей Могилой.
А Рейн потеряла сознание от истощения эссенции, вызвав немалый переполох среди членов Клана Теней, прячущихся среди строителей дороги, чтобы защитить её.
Как бы то ни было, всё сработало просто великолепно — к сожалению, Рейн не удалось снова добиться чего-то столь же грандиозного.
Когда дорога через Божью Могилу была построена, Рейн отправилась в Бастион, чтобы принять участие в строительстве Дамбы Ривергейт и начать уроки Формирования.
Всё это время она осторожно экспериментировала с Именами и пыталась лучше понять собственную душу. Она обнаружила несколько интересных вещей — например, что давать Имена на руническом языке, который использовало Заклятие Кошмара, было эффективнее: для достижения того же результата требовалось меньше духовной эссенции.
Рейн также обнаружила, что Назвать что-то, уже имеющее Истинное Имя, казалось невозможным. Она также научилась лучше использовать свою Пробуждённую Способность.
Пробуждённая Способность позволяла ей присваивать вещам дескрипторы¹ — Эпитеты, как их называли. В отличие от Имён, Эпитеты не были постоянными и существовали лишь до тех пор, пока она могла поддерживать их своей эссенцией души.
Например, она могла присвоить Эпитет щиту, сделав его Неразрушимым Щитом. В результате щит становился намного прочнее, пока эссенция Рейн не иссякала.
На самом деле, будучи Пробуждённой, она могла присвоить два Эпитета одновременно. Так, она могла превратить щит в Неразрушимый Магнитный Щит, заставляя вражеское оружие прилипать к его поверхности после того, как его не удавалось разбить.
Конечно, более мощные Эпитеты потребляли больше эссенции. Дескриптор «неразрушимый» был более мощным, но также и более дорогим, чем дескриптор «прочный».
На самом деле было много факторов, влияющих на то, насколько мощными и дорогими были Эпитеты.
Например, чем больше Эпитет противоречил природе вещи, тем больше эссенции уходило на его поддержание — так, сделать щит сверхпрочным было проще, чем сделать его хрупким. Присваивать Эпитеты живым существам тоже всегда было дороже…
Но при желании Рейн всё же могла сделать нападающего на неё человека Неподвижным, особенно если знала его имя, а ещё лучше — его Истинное Имя. По крайней мере, на несколько мгновений, если его ранг был не слишком высок.
На самом деле, присвоение Эпитетов вещам с Истинными Именами или получившим Имена всегда стоило меньше эссенции.
Это работало и в обратную сторону — присвоение Истинных Имён, которые она выучила, в качестве Эпитетов, требовало меньше эссенции и приносило гораздо больше результатов, чем простое использование слов человеческого языка.
Например, присвоение мечу противника Истинного Имени Горения легко расплавит его, в то время как простое присвоение ему эпитета «Горящий» в лучшем случае нагреет его достаточно, чтобы противник выбросил его.
Таким образом, использование её Пробуждённой Способности иногда было гораздо полезнее, чем само Формирование. Ведь Формирователь должен был произносить Имена и направлять их для выполнения колдовства — как только звук его голоса смолкал, сила его колдовства начинала рассеиваться. Однако Эпитет действовал до тех пор, пока у Рейн была эссенция.
Она даже могла поддерживать несколько малозначительных Эпитетов бесконечно долго, если выбирала их с умом.
Она даже могла присваивать Эпитеты себе…
Рейн отпила глоток коктейля и улыбнулась Телле и Тамар.
Её подруги не знали, но в данный момент она не была Обещанием Далёких Небес.
На самом деле она была Трезвым, Выспавшимся Обещанием Далёких Небес.
Правда, второй Эпитет пожирал её эссенцию с совершенно отвратительной скоростью.
Казалось, даже совокупная мощь её Аспекта и Формирования не сравнится с директором Бетани.
Примечания:
1. Дескриптор — лексическая единица в компьютерных информационных системах, предназначенная для описания свойств, параметров, идентификации тех или иных объектных элементов языка.
После коктейлей настало время выпечки.
Выпечка была красивой и вкусной — правда, не такой вкусной, как та, к которой привыкла Рейн, избалованная блинами и вафлями своего брата. Впрочем, его репертуар был несколько ограничен…
Наслаждаясь красиво глазированным эклером, Рейн не могла не улыбнуться от восторга.
«Может быть, мне стоит познакомить его с заварным кремом?»
Всё в этом утре было чудесно. Их красивая одежда, изысканный интерьер кафе, сверкающий вид на Зеркальное Озеро, щедро поданные коктейли, нежная и вкусная выпечка…
«Ах, вот чего мне не хватало!»
Её последние подростковые годы прошли в Рэйвенхарте, где она охотилась на Кошмарных Существ. Тогда город находился в процессе строительства с нуля и был заселён в основном перемещёнными беженцами. Было много работы, но не так много изысканной культуры.
Позже Рейн попала на фронт, а после окончания войны проводила время среди занятых инженеров и рабочих.
До сих пор прелести жизни в основном ускользали от неё, поэтому она радовалась редкой возможности почувствовать себя настоящей девушкой. К тому же в молодых городах Царства Снов теперь были подобные заведения, а также театры, оперы, танцевальные залы и многое другое. Люди хотели отдыхать и развлекаться после тяжёлой работы, поэтому местная культура досуга развивалась быстрыми темпами.
Рейн, Телле и Тамар лениво болтали, пока им приносили новые деликатесы и красивые коктейли.
«Это кажется странным, правда. Теперь, когда Сокрушения нет, Скованные Острова совсем другие. Там гораздо безопаснее, и мы можем летать так высоко, как захотим. Конечно, Кошмарные Существа чувствуют себя так же свободно, так что даже те из них, кто раньше оставался на месте, теперь передвигаются. Это настоящий беспорядок, но как только мы очистим острова в непосредственной близости от Святилища, мы будем готовы принять поселенцев…»
«Они работают над созданием новых летающих кораблей. Сейчас у них несколько тысяч Хранителей Огня, но только один Разрушитель Цепей… к сожалению, хотя построить летающий корабль не так уж и сложно, построить такой, который не разлетится на куски при первых признаках опасности, — большая проблема. Так что на этом фронте прогресса не много. Вместо этого наши Заклинатели пытаются создавать летающие Эхо в качестве временной меры, но они не создают их достаточно быстро. Только Мастера получают их».
«…О, я не знаю. Я очень занята в эти дни. Точно, девочки, вы слышали? Святой Тан, похоже, работает над новой версией Дримскейпа, созданной специально для Царства Снов. Предполагается, что она будет служить пространством для общения между разными городами, а также инструментом для подготовки обычных людей к Первому Кошмару».
Телле не удержалась и вздохнула.
«Правда? О! Это было бы замечательно. Я люблю Скованные Острова, но торчать на севере иногда так скучно».
Она потягивала свой коктейль, глядя на Зеркальное Озеро с отстранённым выражением на своём изысканном лице, а затем повернулась к Рейн и Тамар.
«Кстати, о Кошмарах…»
Праздничное настроение вдруг стало немного мрачным.
Блондинка на несколько мгновений замешкалась.
«Я думаю бросить вызов Второму Кошмару не позже, чем через год. Что насчёт вас двоих?»
Хотя она не спрашивала напрямую, её скрытый вопрос был понятен. Телле спрашивала, не хотят ли они вместе с ней бросить вызов Второму Кошмару.
Для Пробуждённого не было вопроса более интимного, чем этот. Не было также более ясного указания на то, насколько этот человек тебе доверяет.
Рейн почувствовала себя одновременно и тронутой, и удручённой.
Она бросила короткий взгляд на Тамар, а затем мягко улыбнулась.
«Ну… я не могу, по разным причинам. Но Тамар на самом деле думала о том же».
Рейн с удовольствием бросила бы вызов Второму Кошмару вместе с Телле и Тамар… но она не была носителем Заклятия Кошмара, а значит, не могла.
Она шла по другому пути, чем они.
Тамар спокойно кивнула.
«На самом деле, я уже собрала основную часть когорты, включая целителя… а также у меня есть несколько человек, которых я хочу завербовать. Если ты не собираешься собирать команду из слуг твоего клана, то мы будем рады тебе. В конце концов, трудно найти воина такого же калибра, как Телле из Белого Пера».
Уголок её рта слабо изогнулся вверх.
Телле немного помолчала, а затем прочистила горло, чтобы скрыть застенчивую улыбку.
«О… что ж, ты не ошибаешься. Я действительно довольно внушительная».
Она поспешно подняла свой коктейль, сделала долгий глоток, а затем добавила своим обычным спокойным тоном:
«На данный момент в Белом Пере нет никого, кто мог бы отправиться в Кошмар вместе со мной. Так что… мне очень интересна эта твоя когорта, Тамар. Они тоже Хранители Огня?»
Тамар покачала головой.
«Нет. Но мы… тренируемся вместе, я полагаю. И наш инструктор — настоящий дьявол».
Рейн сделала вид, что занята своим бокалом.
Тамар, конечно же, говорила о Клане Теней. Ни для кого не было секретом, что её брат и его грациозная Тень, Святая, готовили своих подчинённых к опасностям Второго Кошмара. Тамар, Телле, Рэй и Флер — два грозных воина, неуловимый разведчик и целительница. Хорошее ядро для когорты претендентов. Если бы к ним присоединились ещё несколько талантливых людей, у них были бы все шансы стать Мастерами.
«Когда я стану Мастером?»
Рейн не знала, так как дела на этом фронте были неопределёнными и продвигались медленно.
Она допила свой коктейль, подозвала официанта и улыбнулась ему, заставив молодого человека покраснеть.
«Мы можем получить чек?»
Затем Рейн посмотрела на своих подруг и усмехнулась.
«Вы ведь знаете, что будет дальше?»
Тамар и Телле неуверенно переглянулись.
«Что?»
Рейн томно вздохнула.
«Ах, эти тепличные Наследия…»
«…Шопинг!»
Несмотря на то, что нынешние обстоятельства Рейн были куда более необычными, чем у её подруг, в отличие от них у неё было самое обычное детство. Кроме того, у неё было больше житейского опыта — Телле и Тамар, возможно, лучше знали, как ориентироваться в высшем обществе, но для этого элегантного выхода в свет Рейн была их гидом.
…А её гидом была Газета Бастиона.
Следуя плану, который она тщательно разрабатывала с момента последнего визита Телле в Бастион, они прогулялись по набережной озера, совершили скромный шопинг на Улице Моды и оказались в парке с покупками, надёжно сложенными в Сумку Утаивания.
Настроение Рейн было ярким, а погода — тёплой. Они втроём отдыхали на скамейке и грелись на солнце, наслаждаясь дуновениями ветра.
Телле вздохнула.
«Почему бы нам не пойти на пляж и немного не поплавать?»
Тамар взглянула на неё, а потом покачала головой.
«Мы не можем пойти на общественный пляж. Точнее, мы не можем допустить, чтобы кто-то увидел Рейн в купальнике — иначе нам придётся отбиваться от бешеной толпы поклонников. Это будет хуже, чем в Божьей Могиле».
Рейн рассмеялась.
Тамар, возможно, и шутила, но в то же время была в чём-то права. Если бы они втроём надели купальники и появились на общественном пляже, это, вероятно, вызвало бы немалый переполох — в конце концов, большинство людей там не были Пробуждёнными.
Телле оглядела Рейн с ног до головы и вздохнула.
«…Действительно».
Рейн усмехнулась.
«Вы двое тоже не так уж плохи. На самом деле, пара парней пялится на нас уже десять минут».
Тамар подняла бровь.
«А? Где?»
Она выглядела немного смущённой — в конце концов, она должна была быть телохранителем, и всё же Рейн первой заметила, что за ними кто-то наблюдает.
Неподалёку от них действительно находились двое молодых людей, которые, судя по всему, наслаждались пикником. Они были не слишком заметны, но Рейн не упустила из виду напряжённые взгляды, которые юноши время от времени бросали в их сторону.
Телле огляделась по сторонам, а затем нахмурилась. Выражение её лица немного потемнело.
«О. Кажется, я знаю одного из них. Давайте… пойдём куда-нибудь ещё. Пожалуйста?»
Ни Рейн, ни Тамар не возражали, поэтому они покинули свою скамейку и направились к выходу из парка.
Однако двое молодых людей догнали их минуту спустя.
Рейн с любопытством оглядела их.
Они были немного старше трёх девушек и выглядели вполне искренне. Они были довольно красивы… даже слишком красивы, чтобы быть обычными людьми или простыми Пробуждёнными. Их фигуры были стройными и спортивными, а лёгкая летняя одежда не скрывала чётких линий мускулов.
Она была бы не против потратить на них немного времени, но негативная реакция Телле уже создала плохое первое впечатление.
«Может ли это быть…»
Один из молодых людей улыбнулся и слегка поклонился.
«Приветствую вас, прекрасные дамы. Мне очень жаль, что мы с другом помешали вашей прогулке, но мы не могли не восхититься вашей возвышенной красотой издалека. Воистину, её можно сравнить лишь с манящим чудом Зеркального Озера, сверкающего под лучами солнца… свежая и живая, полная столь чарующих обещаний, что их не описать никакими медовыми словами…»
Рейн моргнула и уставилась на него широко раскрытыми глазами.
«Ч-что он говорит?»
Второй юноша замер, затем побледнел и смущённо поднял руку, чтобы закрыть лицо.
«…И вот, пленённые и околдованные тремя прекрасными феями, которые, должно быть, спустились с небес, чтобы осветить этот унылый мир своим юным очарованием, мы не можем не надеяться, что вы присоединитесь к нам на скромном пикнике. Пожалуйста, умоляю вас… вы даруете нам драгоценный дар вашей милой компании? Моё сердце, как птица, запертая в клетке, бешено бьётся в предвкушении!»
Странный парень наконец закончил говорить, посмотрел на их изумлённые лица, а затем поспешно добавил:
«О! Простите меня за отсутствие манер… я был так очарован вашей потрясающей красотой, что забыл представиться. Я — Мастер Тристан, а это мой друг, Мастер Мерси».
«Ах… как мне вежливо отказать им?»
Рейн пару раз моргнула, Телле слегка отодвинулась, а Тамар просто уставилась на двух молодых людей с безучастным выражением лица.
Через несколько секунд она уныло сказала:
«Тристан? Ты Тристан из Эгиды Розы?»
Молодой человек засиял.
«Значит, вы слышали обо мне. Что ж, не могу сказать, что я удивлён. Ведь истории о моей воинской доблести распространились далеко и широко!»
Тамар кивнула.
«О, кажется, я убила твоего кузена в Битве за Божье Сердце».
Молодой человек замер.
«П-прошу прощения?»
Тамар несколько мгновений изучала его, а затем пожала плечами.
«Ну, кто знает? Я могла. Я — леди Тамар из Скорби, в прошлом центурион Седьмого Королевского Легиона. А это мои друзья…»
Выражение лица Тристана изменилось.
«Седьмой Королевский Легион? Седьмой Королевский Легион⁈»
Второй юноша широко раскрыл глаза и потянулся к своему другу.
«Тристан, подожди!»
Но Тристан не стал ждать.
«Армия этой бесчестной, дьявольской девки, Сейшан из Сонг? Ха! Тогда я беру свои слова обратно. Я должен! Моя честь не позволит мне молчать! Вы не фея, миледи. Вы, должно быть, злобная соблазнительница!»
Но он больше ничего не успел сказать…
Раздался громкий звук, и лицо Мастера Тристана вдруг повернулось в сторону, на его щеке чётко отпечатался силуэт изящной ладони.
Рейн с болезненным выражением лица потрясла рукой в воздухе.
«Ауч!»
Рука болела, но она была довольна. Теперь это был полноценный опыт прогулки!
Конечно, было бы лучше, если бы человек, которому она дала пощёчину, не был Мастером. У Мастеров действительно были твёрдые челюсти.
Глядя на ошеломлённого Вознесённого, Рейн улыбнулась.
«Это было не очень благородно с твоей стороны, не так ли, Мастер Тристан? В конце концов, это ты подошёл к нам первым… как ты можешь называть мою подругу соблазнительницей?»
Она покачала головой.
«Мне очень жаль, но мы вынуждены отказаться от вашего приглашения на пикник. А теперь, если вы нас извините…»
Слегка поклонившись другому Мастеру, она схватила Телле и Тамар и потащила их прочь.
Рейн подождала, пока они отойдут достаточно далеко, и только после этого разразилась хохотом.
…Тристан и Мерси тем временем остались позади, предоставленные сами себе.
Тристан помассировал щёку, на его лице появилось растерянное выражение.
Эта пощёчина… казалась странно знакомой?
В конце концов он вздохнул и с упрёком посмотрел на Мерси.
«…Худшее, что они могут сказать, — это нет, не так ли?»
Мерси глубоко вздохнул, покачал головой и в удручённом молчании ушёл.
К сожалению, всему хорошему приходит конец.
Насладившись весёлым и увлекательным утром в компании Тамар и Телле, Рейн попрощалась с ними. У Тамар сегодня был выходной, поэтому она вернулась в поместье, которое её семья снимала в Бастионе. У Телле тем временем была назначена встреча с главой купеческой группы, которая хотела организовать торговый караван на Скованные Острова.
Сама Рейн переоделась из своего милого платья в Саван Кукловода. Платье, красивые туфли и серьги отправились в Сумку Утаивания — вместо них появился термос, наполненный дымящимся кофе, и Рейн, сделав глоток, удовлетворённо вздохнула, прислонившись спиной к стене в укромном переулке.
Через несколько мгновений из тени вышел её брат и бросил на неё странный взгляд.
Рейн подняла бровь.
«Что?»
Он немного задержался, а потом покачал головой.
«Нет, ничего. Просто… хорошая работа!»
Это только ещё больше запутало её.
«С чем?»
Он усмехнулся.
«С тем, что ударила этого шута, разумеется! Ах, ты действительно заставила старшего брата гордиться… видимо, правду говорят, что яблоко от яблони недалеко падает…»
Рейн пару раз моргнула. Неужели её брат знал этого странного парня, Тристана? Что ж, оглядываясь назад, этого следовало ожидать. В конце концов, мир Наследий был совсем небольшим, а клан Эгиды Розы — весьма заметным. Телле, похоже, тоже была знакома по крайней мере с одним из двух молодых Мастеров.
Однако было немного тревожно слышать, что она начинает вести себя как Санни.
Это было бы катастрофой!
Только Санни мог быть Санни.
Прочистив горло, она протянула ему руку и улыбнулась.
«В любом случае, я готова идти».
Он потянул её в тень, и через мгновение они оказались на Острове Слоновой Кости.
Изумрудная трава мягко шевелилась под тёплым ветром, а солнце освещало сверкающую гладь небольшого озера. Позади них в небо поднималась потрясающая белая пагода, которую обвивали белые кости дракона, свернувшегося вокруг неё.
Сколько бы раз Рейн ни посещала этот тихий остров, она не могла отделаться от чувства благоговения. Она также не могла не чувствовать себя здесь не в своей тарелке, словно смертная, случайно попавшая в рай.
Рейн внимательно огляделась вокруг.
«Мы снаружи?»
Её дела на Острове Слоновой Кости носили подпольный характер. Поэтому брат обычно приводил её прямо в башню, чтобы избежать посторонних глаз.
Он кивнул.
«У нас были гости, но они уже ушли. Так что можешь расслабиться».
Они направились к Башне Надежды в удобном темпе. Вскоре Рейн подняла голову и неожиданно спросила:
«Кстати, мне всегда было любопытно… что здесь делает этот мёртвый дракон?»
Поначалу она просто считала, что всё на Острове Слоновой Кости таинственно и мистично. Но по мере того, как она знакомилась с этим местом, выцветшие на солнце кости великого зверя стали казаться ей неуместными.
Её брат взглянул на древние останки и улыбнулся.
«А, он? Его звали Севрас, Владыка Слоновой Кости. Он был правителем города Слоновой Кости, потомком Бога Солнца и одним из семи бессмертных Святых, охранявших Демона Надежды. Ну, до того, как он сошёл с ума и умер».
Рейн удивлённо посмотрела на брата.
«Правда? Погоди, откуда ты всё это знаешь?»
Он на мгновение замялся.
«А, ну. Некоторые из твоих знакомых встречались с ним во Втором Кошмаре. Как ты думаешь, откуда у Найтингейла этот причудливый титул — Убийца Драконов?»
Глаза Рейн слегка расширились.
«Святой Кай? Он убил этого гигантского дракона?»
Её брат усмехнулся.
«Именно. Конечно, тогда он был не Святым Каем, а всего лишь Пробуждённым Каем. Этот сумасшедший парень! Он буквально прыгнул в пасть дракона, чтобы убить его. Найтингейл… он может выглядеть добряком, но позволь сказать тебе, что это был не единственный дракон, которого он убил…»
Он на мгновение замолчал, а затем недоверчиво добавил:
«Теперь, когда я думаю об этом, несмотря на всё это, он не просто выглядит добряком — он и есть добряк. Добряк-драконоубийца. Какой парадокс!»
Рейн усмехнулась и косо посмотрела на брата.
«О? Просто из любопытства, сколько драконов ты убил?»
Он нахмурился, некоторое время молчал, а потом неохотно признался:
«Ни одного. Правда, однажды я подрался с драконом на кулаках…»
Она застонала.
«Зачем я вообще спросила?»
Вскоре они оказались в просторной комнате на одном из верхних этажей Башни Слоновой Кости. Леди Нефис ждала их, глядя в окно.
Услышав, как они вошли, она оглянулась и улыбнулась.
«Рейн».
Рейн почтительно поклонилась, на мгновение ослеплённая её красотой.
«Учитель».
Леди Нефис вздохнула.
«Я же просила тебя не быть такой формальной. Зови меня просто старшей сестрой…»
Рейн слегка побледнела.
«Я… я не посмею! Как я могу вас так называть, учитель? Вы же Суверен!»
Брат уставился на неё, разинув рот.
«Эй, эй… подожди-ка. Я тоже Суверен! Почему ты без проблем называешь меня старшим братом? А также всякими другими, куда менее лестными словами!»
Рейн и Нефис молча переглянулись.
Точно. Её брат тоже был Сувереном.
Она на мгновение скривила лицо.
«Ну, он сам виноват! Кто просил его вести себя так… не по-Суверенски?»
Леди Нефис, Санни и Рейн… отношения между ними тремя были немного странными.
Рейн знала, что её брат и прекрасная богиня человечества встречаются. Честно говоря, она даже гордилась им в этом плане. Так держать, брат! Из всех удивительных поступков, которые он совершил, очаровать прекрасную Меняющую Звезду — буквально самую выдающуюся женщину в мире — было, пожалуй, самым возмутительным.
Но в то же время это было очень уместно. Кто ещё был достаточно хорош для её брата, в конце концов?
Никто!
Между Рейн и леди Нефис также была короткая связь в прошлом. Леди Нефис, казалось, даже помнила её… она также знала, что Рейн была ученицей её партнёра.
Однако Санни по какой-то причине держал в секрете тот факт, что Рейн — его сестра. По крайней мере, так казалось… иногда складывалось впечатление, что леди Нефис знает, что они семья, а иногда — что нет.
Рейн пыталась осторожно затронуть эту тему в прошлом, но безуспешно.
В любом случае, она не могла заставить себя вести себя неформально в присутствии захватывающей дух девушки брата.
«Начнём урок?»
К счастью, леди Нефис избавила её от необходимости отвечать. Её брат вздохнул и покинул их, сказав, что заберёт Рейн через несколько часов.
Урок начался.
Леди Нефис спокойно посмотрела на Рейн.
«Твоё использование Имён стало достаточно стабильным, Рейн. Ты очень быстро прогрессируешь… поэтому с сегодняшнего дня я буду учить тебя Именам, которые гораздо опаснее тех, что мы изучали до сих пор. Эти Имена могут уничтожить Формирователя, если он потеряет над ними контроль, поэтому ты никогда не должна колебаться, вызывая их…»
Рейн слушала, её глаза блестели от живого интереса.
Рейн знала, что у неё есть талант к Колдовству Имён. По сути, она была рождена для того, чтобы стать Формирователем.
В эти дни все люди говорили на одном языке, но до Тёмных Времена жители Земли говорили на самых разных языках. Части этих языков всё ещё сохранились, передаваясь из поколения в поколение среди членов семей, и учёные должны были выучить основы нескольких из них, если они хотели изучать прошлое. Конечно, существовали и мощные машины, способные переводить для них древние тексты.
Кроме того, существовали Царство Снов и Заклятие Кошмара, которое переводило для Пробуждённых мёртвые языки павших цивилизаций. Был также язык, который использовало само Заклятие Кошмара.
Рейн не понимала, почему её брат настаивал на обучении этим мёртвым языкам, но, оглядываясь назад, можно сказать, что это был очень полезный навык.
Она давно заметила, что многие языки Царства Снов похожи друг на друга… как будто у них был общий источник.
Рунический язык Заклятия Кошмара был наиболее близок к этому источнику, но всё же являлся лишь его адаптацией.
Изучая Формирование уже некоторое время, Рейн пришла к убеждению, что существует один истинный язык, вплетённый в саму ткань бытия… язык, где каждое слово является Истинным Именем.
Язык богов.
В отличие от человеческих языков, которые были изобретены, этот был неотъемлемой частью реальности, как сформированный миром, так и формирующий мир. Поэтому произнесение слов этого языка ничем не отличалось от изменения мира.
Именно этим и занимались Формирователи.
Обращаясь к Истинным Именам и собирая их в Стихи, они могли изменять мир в соответствии со своей волей.
…Однако стать Формирователем мог не каждый.
Знание Истинных Имён было эзотерическим и утерянным. Любой мог выучить Истинные Имена, пока находил таковые… и всё же лишь немногие могли произнести их.
В конце концов, эти Имена никогда не предназначались для произнесения человеком. Их должны были произносить боги.
У большинства людей просто не было таланта овладеть Истинными Именами, но редкие люди, такие как Рейн и леди Нефис, в какой-то степени могли. И всё же это было нелегко.
Истинные Имена были… неуловимы. Даже выучив одно из них, нельзя было сказать, что ты его знаешь. Знание Истинного Имени было мимолётным, стремящимся стереться, словно нечто, что не должно сохраняться в человеческом разуме — как предмет, помещённый в неподходящий сосуд.
Произносить Истинные Имена тоже было непросто. Даже если у человека был талант, ему приходилось неустанно тренироваться, чтобы реализовать его.
Кроме того, сам акт вызова Истинных Имён требовал глубокой выдержки, силы души и твёрдой воли. Ошибки во время вызова могли не только разрушить колдовство, но и навредить колдуну.
И наконец, был процесс сборки Стихов. Этот аспект Формирования не был особенно трудным или наказующим, но требовал от Формирователя творческого подхода. Именно эта часть нравилась Рейн больше всего.
Леди Нефис была единственным другим Формирователем, которого она знала, и было интересно наблюдать, насколько различны их таланты. В целом Рейн считала себя более талантливой в Формировании… что, впрочем, не означало, что она была более могущественной.
Благодаря своему врождённому Атрибуту [Поэт] Рейн могла легко учить и произносить Истинные Имена. Создание Стихов тоже давалось ей легко. Однако леди Нефис была… неукротима. Как только она узнавала Истинное Имя, это Имя уже никогда не могло ускользнуть от неё — поэтому в её голове хранилась удивительно обширная библиотека Имён.
И хотя Рейн было легче произносить Имена, её наставница могла направлять их гораздо эффективнее благодаря тому, насколько бескомпромиссной была её воля.
Рейн не была уверена, но имела сильное подозрение, что ни одна из них не является обычным Формирователем. Истинные Формирователи древнего прошлого не могли вызывать Колдовство Имён так легко, как Рейн, и не знали столько Имён, сколько знала леди Нефис.
Поэтому их наверняка поразила бы скорость, с которой они обе усваивали Формирование.
Сегодняшний урок был, честно говоря, немного пугающим. Истинные Имена, которые произносила леди Нефис, были настолько жестокими и разрушительными, что Рейн не была уверена, что сможет направить их в нужное русло, не разрушив собственную душу. У её учителя, конечно же, не было таких проблем — не существовало ни одного Имени, которое леди Нефис не осмелилась бы вызвать, и ни одного Имени, которое она не смогла бы приручить.
Через некоторое время Рейн покрылась потом и дрожала от изнеможения. Её эссенция была на грани истощения.
«Давай закончим здесь».
Кивнув, Рейн рухнула на пол. В просторной комнате не было мебели, но она была рада ощутить прохладное прикосновение каменных плит.
Через некоторое время она поднялась и улыбнулась.
«…Я не уверена, что мне когда-нибудь понадобится произносить такие ужасные Имена, учитель. В конце концов, я хочу стать строителем, а не стихийным бедствием».
Леди Нефис слабо улыбнулась.
«Созидание и разрушение — две стороны одной медали, Рейн. Нельзя пренебрегать одной из них, если хочешь овладеть другой».
Рейн слегка нахмурилась, обдумывая её слова.
Что ж… в этом был смысл. Если она хотела построить мост, то должна была знать все способы, которыми мост может рухнуть, — иначе она бы не смогла спроектировать его достаточно прочным, чтобы выдержать бремя собственного веса.
Тем не менее, она не хотела слишком зацикливаться на изучении Истинных Имён, которые могли бы пригодиться в бою.
Рейн ненадолго задумалась, а затем вызвала Сумку Утаивания и достала стопку бумаги, каждая страница которой была исписана аккуратным красивым почерком.
«Вот новая редакция».
Она смущённо потрогала свои волосы.
«Я… я постаралась сделать всё возможное, чтобы подробнее рассказать о тех моментах, о которых вы просили. Но это трудно выразить словами. Простите?»
Леди Нефис взяла у неё бумаги, бегло изучила их и кивнула.
«Спасибо, Рейн».
Выражение её лица стало немного тоскливым.
После нескольких секунд молчания леди Нефис вздохнула.
«Тебе, должно быть, интересно, как идут дела, верно?»
Рейн солгала бы, сказав, что это не так.
По правде говоря, она пришла в Бастион не только учиться.
Она также пришла сюда, чтобы учить.
Знания о том, как Пробудиться естественным образом, были слишком ценны, чтобы хранить их для себя. На данный момент Рейн была единственным человеком, которому удалось не только Пробудиться, но и проявить Аспект с Недостатком без помощи Заклятия Кошмара. Если она сможет научить других людей, как достичь того же, гораздо меньшему числу из них придётся столкнуться с Первым Кошмаром… и гораздо меньшему числу из них придётся умереть.
Как это случилось с первым ребёнком её родителей.
Леди Нефис и Кэсси тоже хотели видеть в мире больше Пробуждённых, поэтому обещали оказывать Рейн всестороннюю поддержку. Из-за опасности, связанной с перестройкой самой основы мира, её личность пока держалась в секрете, а клан Бессмертного Пламени служил её доверенным лицом в этом деле.
Они действовали осторожно. На данном этапе для тайной попытки естественного Пробуждённого было отобрано лишь несколько добровольцев — люди разного возраста, происхождения и профессий, объединённые общим желанием помочь человечеству стать сильнее.
Но дело продвигалось медленно.
Рейн потребовалось четыре года, чтобы Пробудиться, но она была первопроходцем. Предполагалось, что те, кто последует по её стопам, пройдут этот путь быстрее, однако никто из добровольцев не показывал выдающихся результатов.
Леди Нефис слегка покачала головой.
«Никто из них ещё не научился контролировать свою эссенцию души, не говоря уже о попытках сформировать ядро души. Однако есть и хорошие новости. У двух добровольцев появились первые признаки способности ощущать свою эссенцию — многообещающий результат, если не сказать больше. Я уверена, что в конце концов мы добьёмся первого успеха».
Она посмотрела в окно.
«Конечно, теперь нам остаётся только признать, что естественное Пробуждение никогда не будет таким же быстрым, как путь, предлагаемый Заклятием Кошмара. А Пробуждённые, которые появятся таким образом в будущем, скорее всего, никогда не станут такими же грозными, как те, что были выкованы и закалены Заклятием. Тем не менее, их сила будет так же хорошо дополнять силу человечества… мы просто должны помнить о цене».
Самым простым способом помочь обычным людям Пробудиться естественным образом было позволить им поглощать осколки души Пробуждённых Кошмарных Существ. Однако носителей Заклятия Кошмара в мире становилось все больше, и всем им требовалось насытить свои ядра, чтобы достичь вершины своей силы.
Таким образом, естественное Пробуждение действительно обещало произвести тектонический сдвиг в судьбе человечества — однако оно не являлось панацеей от мучивших его проблем.
Леди Нефис посмотрела на бумаги в своей руке и мягко улыбнулась.
«И всё же — спасибо, Рейн. Когда-нибудь в будущем, когда мир станет достаточно добрым, детям больше не придётся становиться грозными воинами. Когда этот день наступит, твои усилия спасут бесчисленное множество жизней. Никакие слова не смогут выразить мою благодарность».
Рейн отвела взгляд и покраснела.
«В-всё… всё в порядке! Всё, что я сделала, — это поохотилась на нескольких Кошмарных Существ при поддержке старшего брата, упала в каньон и прошла через грязную равнину. Ничего особенного…»
Леди Нефис тихонько усмехнулась и похлопала Рейн по плечу.
«Надеюсь, ты не включила это наблюдение в свои заметки. Мы же не хотим, чтобы наши добровольцы начали прыгать в случайные каньоны, верно?»
Когда Нефис вернулась в свои просторные покои на вершине Башни Слоновой Кости, над Бастионом уже садилось солнце. Горизонт пылал прекрасным пламенем красных и золотых оттенков, а небо над Зеркальным Озером уже приобрело глубокий оттенок индиго, и бесчисленные звёзды сверкали на его глянцевом полотне, словно серебряные драгоценные камни.
Бледный диск полной луны тоже поднимался…
Тени стали глубокими и расплывчатыми, охватывая весь мир.
Когда Нефис подошла к балкону и посмотрела вниз, Санни поднялся из её тени и обнял её сзади, положив подбородок ей на плечо.
«Долгий день?»
Нефис глубоко вдохнула, а затем испустила долгий вздох.
«…Да».
Оба молча наблюдали за тем, как отражение луны движется по поверхности воды. Через некоторое время Санни слегка сжал объятия.
«Сегодня ночью можешь спокойно отдохнуть. Я буду на страже».
По правде говоря, Нефис не всегда оставалась в Бастионе. Большую часть времени она проводила на различных полях сражений — в туманных водах Штормового Моря, в страшных землях к югу от Божьей Могилы, в смертельном холоде замёрзшего ада к западу от Рэйвенхарта. Если не там, то она вела человечество на войну в мире бодрствования, даже если сам мир подавлял её силы и отвергал её присутствие.
Она упорно боролась за то, чтобы отсрочить крах человеческой цивилизации на Земле и подготовить Царство Снов к прибытию бесчисленных беженцев, которые должны были покинуть свой умирающий мир. Прежде всего она неустанно искала новые Цитадели — те из них, которые ещё не были открыты и завоёваны, — чтобы как можно больше расширить Домен Человечества и проложить путь для человеческих Суверенов, которые придут вслед за ней.
Санни тоже сражался, хотя и более скрытно.
Но каждый месяц, когда над Бастионом восходила полная луна, и Нефис, и Санни обязательно должны были находиться здесь. Потому что Проклятый Демон, которого они выпустили в настоящее Зеркальное Озеро, чтобы остановить Мордреда, всё ещё был там, скрытый в отражениях. Большую часть времени он находился по ту сторону Великого Зеркала, но в те дни, когда граница между двумя версиями Бастиона становилась тоньше, его тёмное влияние иногда прорывалось сквозь отражение луны.
Поэтому им приходилось нести вахту.
Неф положила руки на его ладони и слегка откинулась назад в его крепких объятиях, позволяя его телу поддерживать себя.
«Я не так уж и устала. Я хорошо спала прошлой ночью…»
Как Верховным, им не нужно было спать каждую ночь или даже довольно часто… теоретически. Однако Нефис постоянно находилась в напряжении из-за своего Недостатка, поэтому Санни поощрял её отдыхать и восстанавливать силы настолько, насколько позволял её невероятно напряжённый график.
Когда последний свет дня тонул в наступающей темноте, она спросила:
«Как прошла твоя битва?»
Санни усмехнулся.
«Думаю, всё прошло хорошо. Мне удалось убить одного из Тиранов, так что скоро я доберусь до их гнёзд. Однако… моя Оболочка была уничтожена в мгновение ока. Я был полностью подавлен. Хотя я был сильнее всех мерзостей по отдельности, и ни одна из них не обладала более твёрдой волей, чем моя, коллективная сила воли роя была подобна тёмному цунами. Чем больше я двигался, тем сильнее было ощущение, что я тону в трясине. Словно огромный груз тянул меня вниз, делая мои шаги медленнее, а руки слабее. И хотя я мог убивать их, мне с трудом удавалось наносить удары».
Нефис немного помолчала, а затем задумчиво произнесла:
«Возможно, это потому, что ты владеешь своей Волей как клинком».
Санни поднял бровь.
«Что ты имеешь в виду?»
Она на мгновение задумалась над своими словами.
«Я поняла это только недавно, но Воля не является единообразной силой. Скорее, каждый владеет своей собственной версией. Твоя воля, Санни, особенно пристрастна. Она полностью построена на твоём убийственном намерении — я даже не уверена, есть ли между ними разница. Поэтому ты используешь свою Волю как оружие».
Он усмехнулся.
«Что в этом плохого? Что случилось с „эссенция боя — это убийство“?»
Нефис мягко улыбнулась.
«Это убийство, а не оружие. Меч, которым ты владеешь, важен, но важна и рука, которая его держит. В конечном счёте, истинное оружие — это твоё тело… я хочу сказать, что ты должен облечь в свою волю всего себя, а не просто напитать ею свой клинок. Так тебе будет легче двигаться, даже если ты столкнёшься с подавляющим противником».
Санни задумался.
Воля была силой, и, как и с любой другой силой, существовала разница между простым и эффективным её использованием. Эта разница заключалась в технике. И он, и Нефис были новичками в этой области, поэтому они часто делились своим пониманием и помогали друг другу совершенствоваться.
«Я не должен слишком сосредотачиваться на убийстве, чтобы стать лучшим убийцей?»
Он улыбнулся, забавляясь этим противоречием.
«Попробую в следующий раз, когда представится возможность».
Затем Санни мягко потянул её назад.
«Пойдём внутрь. Даже если ты не собираешься спать, хотя бы немного помедитируй. Учитывая то, что происходит в Западном Квадранте, тебе, скорее всего, придётся вернуться на Восток. Мы оба знаем, как утомительно сидеть дома».
Они вернулись в комнату и вскоре оказались на диване, его руки по-прежнему обвивали её талию. Нефис расслабилась, закрыв глаза, а Санни уставился в стену.
Через несколько минут комфортного молчания она спросила:
«О чём ты думаешь?»
Санни усмехнулся.
«Я? О… я просто думал о том, насколько скучной стала наша жизнь».
Нефис сдвинулась с места и посмотрела на него, в её серых глазах блеснул намёк на веселье.
«Скучной? Наша жизнь?»
Он кивнул.
«Ну, это правда, что мы, наверное, самые занятые люди в мире — даже в двух мирах. Не считая Кэсси. Но если вспомнить, как я жил до того, как стал Пробуждённым, то развлечений было гораздо больше. Хлеб и зрелища, верно? Бесплатная еда и развлечения — такова была формула умиротворения беспокойного населения ещё с Тёмных Времён. Только теперь это синтетическая паста и комиксы в сети, я полагаю. Правительство мудро сделало и то и другое легкодоступным даже для жителей окраин».
Санни вздохнул.
«Но когда мы в последний раз читали интересную книгу, наслаждались комиксом, падали в обморок от драмы или смотрели фильм? Я даже не могу вспомнить. Большинство из этих вещей даже нельзя сделать в Царстве Снов… но, кажется, у нас теперь есть электричество. Кто знает? Может быть, скоро в Бастионе появится кинотеатр или хотя бы радиостанция».
Нефис несколько мгновений изучала его, а затем улыбнулась и снова закрыла глаза.
«Может быть, в Бастионе и нет кинотеатра, но театров здесь предостаточно. Кроме того, в большинстве Цитаделей уже есть типографии — никто ещё не опубликовал ни одного романа, но уже есть газеты и журналы. Некоторые даже публикуют серийные издания. О… а ещё здесь скоро появится Дримскейп. Если только мы придумаем, как отгородиться от ужасов, которые постоянно вторгаются в него».
Она сделала небольшую паузу, а затем с тоской добавила:
«Но я понимаю, что ты имеешь в виду. Честно говоря, я уже и не помню, когда в последний раз просто слушала музыку. Радиостанция… иметь радиостанцию было бы здорово…»
Санни тихо засмеялся.
«Три миллиарда человек выплёскивают на тебя свою тоску, но мало кто знает, что всё, чего хочет их богиня, — это иметь возможность спокойно фанатеть от своих любимых кумиров, находясь в безопасности своего райского острова…»
Нефис сонно улыбнулась.
«Да… это было бы здорово…»
Санни немного помолчал, а затем осторожно высвободил ладони из её рук и потянулся в тень. Вместо меча он извлёк из них чёрную флейту.
Поднеся её к губам, он неуверенно подул в неё, а затем положил пальцы на её гладкий корпус.
Вскоре по комнате разлилась успокаивающая мелодия, убаюкивая Нефис.
Ночь опустилась на Бастион. Санни продолжал играть на флейте, наблюдая за городом внизу.
Где-то в городе крепко спала Рейн, перебравшись с койки в общежитии в роскошную гостевую комнату в родовом поместье Тамар.
Бет и Квентин устраивали романтический ужин на палубе ресторанной яхты.
Эффи и её муж укладывали спать малыша Линга.
Мысли Санни были спокойными и ленивыми.
«Пусть я и не Найт из Найт&Гейл, но если она хочет послушать музыку, я могу исполнить её желание».
И говоря о Кае…
В мире бодрствования ему предстояло впервые за долгое время встретиться с элегантным Святым.
И затем они вдвоём отправятся навстречу приключениям.
«Ах, всё будет как в старые добрые времена. Уверен, ничего плохого или ужасного не случится…»
Теперь уже будучи полубогом, Санни вновь вернулся на окраины ОССК.
Стоя в пустынном переулке, образованном разрушающимися стенами ветхих зданий, он глубоко вдохнул ядовитый воздух и поморщился. Запах определённо навевал ностальгию, но он не чувствовал себя здесь желанным гостем.
Не только потому, что окраины изменились так же сильно, как и он сам, но и потому, что сам мир отвергал его.
Санни медленно выдохнул, борясь с неприятным чувством неуместности. Его силы были значительно подавлены, и каждый вдох давался с трудом. Странная апатия окутала его разум, делая его оцепеневшим и сонным. Хуже всего было то, что он чувствовал, как сама ткань реальности напрягается, пытаясь вытолкнуть его — поэтому ему приходилось каждое мгновение сознательно заставлять себя оставаться на месте.
Это было похоже на привычное действие — потянуть за свою привязку, чтобы перемещаться между мирами, — только растянутое до бесконечности. Если бы он хоть на секунду ослабил хватку, его бы изгнало обратно в Царство Снов.
Санни не испытывал боли, но всё равно хотел застонать.
«Как… удручающе…»
Даже если он никогда не питал тёплых чувств к окраинам, ощущать себя незваным гостем в собственном родном мире было немного горько. Санни был почти уверен, что он единственный выходец из трущоб ОССК, ставший Верховным… так разве его возвращение сюда не должно было стать триумфом?
В любом случае, он был настороже. Окраины теперь были другими — эта область, в частности, была полностью заброшена после переселения в Царство Снов. Людей вокруг не было, а это означало, что в пустынных бетонных джунглях могли свить гнёзда другие существа.
Санни не был бессилен в своём нынешнем состоянии, но определённо был гораздо уязвимее, чем в Царстве Снов.
На самом деле, это было довольно интересно. И Санни, и Нефис ощущали отторжение родного мира иначе, чем должны были ощущать другие Верховные, и к тому же находились на противоположных концах этого спектра.
Санни было гораздо труднее оставаться здесь — потому что он нёс весь свой Домен в своей душе, и поэтому законы, управляющие миром бодрствования, восставали против его обременительного присутствия с особой яростью.
Однако Нефис, напротив, было гораздо легче оставаться на Земле, чем другим Верховным. Это было связано с её врождённым Атрибутом, Порождение Снов, который делал её существом, изначально связанным с обоими мирами.
Тем не менее, она тоже не могла свободно высвобождать здесь свои силы… просто из-за того, насколько они были разрушительны и опустошительны.
Мир бодрствования был сложным и хрупким, его повреждённая экосистема — ломкой. Если бы Нефис не была осторожна в использовании своего Аспекта, она могла бы разрушить целые континенты, вызвать гигантские приливные волны, которые смыли бы человеческие поселения с лица земли, вызвать бесконечную зиму, заслонив солнце клубящимися облаками пепла, или спровоцировать разрушительные цепи извержений супервулканов, которые вскипятили бы океаны и раскололи бы сушу.
Так что, даже если мир не подавлял силу Неф так сильно, ей приходилось сдерживать её самой.
«Интересно, сможет ли кто-нибудь из нас вообще вернуться сюда, когда мы станем Священными».
Санни подозревал, что, по крайней мере, его дни посещения мира бодрствования будут сочтены навсегда.
Прислонившись к стене, он глубоко вздохнул.
«Когда же он придёт?»
Именно в этот момент послышались шаги, и в переулок вошла высокая фигура, с любопытством оглядываясь по сторонам.
Это был Кай, одетый в до смешного хорошо сидящий ансамбль стильной дизайнерской одежды. Его притягательные зелёные глаза и тёмно-рыжие волосы выделялись на фоне унылой серости окраин, словно яркий маяк.
Заметив Санни, он на мгновение замешкался, а затем дружелюбно улыбнулся.
«О! Здравствуйте, молодой человек. Вы, должно быть, член Клана Теней… пожалуйста, проводите меня к вашему повелителю. У нас назначена встреча».
Санни в замешательстве уставился на него.
«Что… несёт этот дурак?»
Затем до него дошло.
Кай никогда не видел Повелителя Теней без маски — и, в отличие от Эффи, жившей в Бастионе, он никогда не встречал и Мастера Санлесса. Должно быть, он представлял себе то же, что и каждый новобранец Клана Теней, впервые входящий в Тёмный Замок… зловещего, холодного и высокомерного тирана, сидящего на троне из костей.
Вместо этого он встретил Санни, который был на несколько лет моложе его и выглядел ещё моложе из-за своего скромного роста, стройного телосложения и фарфоровой кожи.
Кай вдруг немного наклонился вперёд и посмотрел на Санни широко раскрытыми глазами.
«Э-э… Прошу прощения, н — но… могу я спросить, какими средствами для ухода за кожей вы пользуетесь? Климат в Рэйвенхарте слишком суров, так что у меня были с этим проблемы…»
Санни молча смотрел на него, скрывая своё ошеломление.
«Что?»
Вот что хотел узнать Кай? И более того… разве он не был Трансцендентом? Какой Святой будет беспокоиться о средствах для ухода за кожей? Существуют ли вообще средства для ухода за кожей для Святых⁈ В конце концов, Санни ровным тоном произнёс:
«Можешь».
Кай поднял бровь.
«Прошу прощения?»
Санни рассматривал его ещё несколько мгновений, а затем улыбнулся.
«Я имею в виду, можешь спросить. Моя рутина ухода за кожей немного запутанная, правда! Слушай внимательно: сначала тебе нужно найти доспех, выкованный Принцем Подземного Мира. Затем тебе нужно убить около семи тысяч Кошмарных Существ, нося этот доспех, чтобы привязать его к своей душе. Остальное довольно просто — тебе просто нужно покорить Второй и Третий Кошмары, что ты уже сделал, а затем достичь Верховенства. В этом и есть секрет, как получить сияющую, свежую кожу, как у меня».
Кай уставился на него широко раскрытыми глазами.
Через некоторое время он нерешительно пробормотал:
«Он… он не лжёт?»
Санни ухмыльнулся.
«Конечно, нет. В конце концов, я самый честный человек в мире. Даже в двух мирах».
Затем он поднял руку и похлопал высокого мужчину по плечу.
«Кстати, я Повелитель Теней. Можешь звать меня Санни».
Глядя на ошеломлённое выражение лица Кая, Санни не мог сдержать улыбки.
«Ах, да. Вот оно. То самое чувство!»
Он был прав. Это приключение будет точь-в-точь как в старые добрые времена…
Не обращая внимания на тихое удовлетворение Санни, Кай наконец сумел стряхнуть с себя замешательство. Несколько мгновений он молчал, а затем спросил тоном чистого недоумения:
«Санни? Ваше имя… Санни?»
Санни приподнял бровь.
«Ага. Ну, полагаю, технически это прозвище. А что?»
Кай пару раз моргнул, затем слегка улыбнулся.
«Нет, просто… немного иронично, учитывая, что вы Повелитель Теней. Я не ожидал, что у Повелителя Теней будет такое имя».
Санни странно посмотрел на него.
«Ты же не думал всерьёз, что когда я родился, моя мама взглянула на меня и сказала… о, твоё имя будет Повелитель Теней! Правда?»
Кай слегка наклонил голову, на его лице появилось задумчивое выражение.
Несколько мгновений спустя он удручённо вздохнул.
«Теперь, когда вы это сказали, звучит нелепо. Но почему-то мне казалось именно так. Как глупо с моей стороны».
Он улыбнулся.
«Не то чтобы я много размышлял о вашем рождении… Я просто как-то представлял, что вы выползли из тёмной пещеры уже повзрослевшим или родились в зловещем тёмном храме где-то в Царстве Снов. Что-то в этом роде».
Санни уставился на него, потеряв дар речи.
«…Я родился в захудалой государственной больнице в паре кварталов отсюда. Это были совершенно обычные роды».
Увидев, что Кай понимающе кивнул, Санни на мгновение задумался, а затем небрежно добавил:
«Ну, справедливости ради, в момент моего рождения огромная тень поглотила солнце, погрузив весь мир во тьму. Но такое случается постоянно, верно?»
Полные солнечные затмения, в конце концов, были не такой уж редкостью.
Кай почему-то смертельно побледнел и замолчал…
Похоже, астрономия не была его сильной стороной!
Санни взглянул на него и пожал плечами.
«Если тебе от этого станет легче, моё полное имя — Санлесс».
Очаровательный Святой внезапно почувствовал себя гораздо спокойнее.
«А! Верховный Санлесс. Это звучит куда более подходяще».
Затем он долго смотрел на Санни и нерешительно добавил:
«Но, должен признать… я слышал кое-что от Эффи о том, как вы выглядите на самом деле, и всё же, подумать только, что вы скрывали такое лицо за маской, Санлесс! Эта маска действительно вам не идёт. Теперь многое становится понятным!»
Санни приподнял бровь.
«Например?»
Кай улыбнулся.
«Ну, э-э… то да сё. Теперь мы можем идти?»
Санни пожал плечами и схватил его за плечо.
«Конечно… пошли».
Кай сосредоточился, потянув за свою привязку. Холодный ветер внезапно пронёсся по переулку, опрокинув кучу мусора неподалёку.
А потом… ничего не произошло.
Санни молча посмотрел на Кая с немым вопросом, заставив того смущённо кашлянуть.
«Это… прошу прощения. Похоже, я не могу перенести вас в Царство Снов. Такое чувство, будто пытаюсь сдвинуть гору».
Оглядываясь назад, это имело смысл. Святому и так было бы трудно переправить Суверена через границу миров. Но Санни нёс в своей душе ещё и десятки тысяч теней, многие из которых были Верховного Ранга — не говоря уже о Священной тени Осуждения. Неудивительно, что Кай не мог выдержать его вес.
Покачав головой, Санни вздохнул.
«Это немного неудобно».
Кай выглядел искренне обеспокоенным.
«Так… вам придётся пересекать Полые Горы? Или перенести всю свою Цитадель в Рэйвенхарт?»
«Не совсем».
Кай облегчённо вздохнул.
«Слава… подождите. Кто это сказал⁈»
Он резко обернулся и посмотрел на второго Санни, появившегося из теней мгновением ранее. Новоприбывший поднял руку в знак приветствия, затем положил её на другое плечо Кая.
Вскоре все трое уже стояли в уединённом ущелье в дикой местности за пределами Рэйвенхарта. Второй Санни бросил на них мрачный взгляд, затем отвернулся.
«Ну, я пошёл».
Мгновение спустя он исчез, растворившись в тенях.
Санни с любопытством огляделся.
«Хм. Поля уже так близко?»
Кай тем временем смотрел на него отсутствующим взглядом.
«Повелитель Теней… Санлесс… Санни. Что только что произошло?»
Санни задержался на несколько мгновений, отвлёкшись на осмотр окрестностей.
«А, это? Это было просто другое моё воплощение. Вообще-то, у меня есть семь привязок, разбросанных по всему Царству Снов. Этот парень всё ещё привязан к Рэйвенхарту, хотя в основном он сейчас обитает в Бастионе. Так что он привёл нас сюда и ушёл… бедняга! Теперь ему придётся либо просить Кэсси вернуть его, либо пройти весь путь до самого Зеркального Озера».
Затем он добавил ворчливым тоном:
«Но это меньшее, чего заслуживает этот подонок! Из всех нас у него самая приятная работа».
Оставаться с Нефис и расслабляться на Острове Слоновой Кости. Хоть этот аватар и был лишь частью Санни, он всё равно завидовал ему… самому себе.
Кай пару раз моргнул, медленно переваривая услышанное. Затем он внезапно нахмурился.
«Подождите… но если у вас была привязка в Рэйвенхарте, то зачем вы попросили меня забрать вас из ОССК?»
Санни одарил его сомнительным взглядом.
«Потому что мог? Слушай, Найтингейл… логистика управления семью телами одновременно — это не шутки. Меньшее, что ты можешь сделать, это немного облегчить мне жизнь».
Кай на несколько мгновений задумался, а затем кивнул.
«Должно быть, это тяжело. Прошу прощения… Однако, должен сказать, я удивлён, что одно из ваших воплощений всё это время было привязано к Рэйвенхарту».
Санни пожал плечами.
«Почему нет? Я прожил здесь четыре года».
Кай выглядел удивлённым.
«Правда?»
Санни улыбнулся, а затем кивнул.
«Конечно. Я даже время от времени наблюдал, как величественный дракон пролетает по небу».
Кай кашлянул.
«О… понятно. Это немного странно, правда — как вы знаете, у меня отличное зрение. Думаю, я бы заметил, если бы кто-то вроде вас смотрел на меня».
Санни усмехнулся.
«Ну, тогда я жил в тени обычной девушки. Я выходил наружу, только когда никто не смотрел».
Заметив, что Кай смотрит на него со странным выражением лица, он нахмурился.
«Что? Почему ты так на меня смотришь?»
Кай протяжно вздохнул, а затем покачал головой.
«Эмм… ничего. Сначала взглянем на вулкан?»
Санни кивнул.
«Да. Ты можешь лететь туда… я последую за тобой».
С этими словами он развеял своё человеческое проявление и спрятался в тени Кая.
Кай почему-то вздрогнул, а затем выдавил бледную улыбку.
«О… хорошо. Чувствуйте себя как дома… полагаю».
С этими словами он поднялся в воздух и полетел к дымящемуся вулкану.
Поддразнивать Кая было весело. Это ощущалось так тепло и знакомо, что Санни на какое-то время даже умудрился забыть о том, что его забыли. Ему казалось, будто он снова обрёл друга…
Но в то же время в этом была и лёгкая горечь. Такая же горечь, как и от нахождения рядом с Эффи и Джет… и с Кэсси тоже, хоть и в меньшей степени.
И хотя сладость по большей части скрывала горечь, то же самое можно было сказать и о времени, проведённом с Нефис.
Прячась в тени Кая, Санни размышлял о своём странном существовании.
Имело ли вообще значение, помнят ли его те, кто ему дорог?
Он всё ещё был с ними. Он всё ещё был рядом, чтобы помогать и защищать тех, кого хотел защитить. Некоторые из новых отношений, которые он выстроил с ними, были не менее значимы, чем те, что были в прошлом… почти.
Но всё это казалось незавершённым.
Хотя Санни и не хотел признавать этого, он не мог закрывать глаза на правду.
Более просветлённый человек, возможно, удовлетворился бы простым пребыванием рядом с ними, но Санни был жаден. Его алчность не знала границ. Он хотел, чтобы его знали, помнили… и любили.
Однако холодная, суровая правда была высечена в его сердце, как бы сильно он ни хотел обмануть самого себя.
Всё было так же, как и тогда, на разрушенном поле битвы в Божьей Могиле, когда он узнал, что поклонение и любовь со стороны людей станут их же погибелью.
Никто не мог по-настоящему полюбить его… потому что никто не мог по-настоящему узнать его.
«Ах. Почему у меня вдруг такое мрачное настроение?»
По правде говоря, большую часть времени Санни не чувствовал горечи. Он не чувствовал себя чужаком, проводя время с Рейн или плетя хитроумные интриги с Кэсси. Он не чувствовал, что привязанность Нефис к нему была неискренней… даже если она была не так глубока, как его привязанность к ней. Он всё ещё был первым, единственным и неповторимым мужчиной в её сердце.
Его лишённая судьбы жизнь вовсе не была неприятной.
Поэтому было странно, что он внезапно погрузился в водоворот негативных мыслей.
Но на самом деле Санни знал почему.
Всё из-за того, что Эврис рассказал ему об Апофеозе. Потому что впервые за долгое время он был вынужден признать неизбежность выбора, который ему придётся сделать.
Вернуть свою судьбу или отказаться от неё.
Связать себя с кем-то или остаться свободным ото всех.
«Свобода… пожалуй, это одинокое место».
«Санлесс?»
Санни с опозданием заметил, что Кай уже добрался до кратера великого вулкана. Выйдя из тени, он почувствовал, как огненный жар ласкает его кожу, и махнул рукой, пытаясь разогнать удушливый дым, окружавший их.
Он чувствовал привкус пепла на языке.
Нахмурившись, Санни проявил Нефритовую Мантию и спрятал лицо за шлемом.
«Так значит, снизу исходили сейсмические аномалии?»
Кай призвал свои доспехи цвета слоновой кости.
«Да. Мне сказали, что вы можете чувствовать, что происходит глубоко внутри вулкана. О… мне также сказали, что мне нужно будет сопровождать вас в тайной миссии. Я бы чувствовал себя спокойнее, если бы мы сначала обеспечили безопасность города».
Санни кивнул.
«Я действительно могу воспринимать вещи на больших расстояниях. Давай сначала подойдём поближе к главному жерлу».
Пока они спускались ниже в кратер, он спросил:
«А разве ты не видишь сквозь предметы? Почему ты сам просто не заглянул в глубины вулкана?»
Кай на мгновение замешкался.
«Я заглянул. Но потом остановился… опасаясь, что то, что там обитает, почувствует мой взгляд».
Большая часть его лица теперь была скрыта шлемом, но Санни всё равно мог сказать, что Кай улыбнулся.
«Пожалуйста, не поймите неправильно… я готов встретиться с этим существом и уничтожить его. Но уничтожить его, не вызвав извержения или землетрясения, которое повредит город, может оказаться проблематично. Присутствие Верховного поблизости показалось мне мудрой мерой предосторожности».
Кай помолчал, а затем осторожно спросил:
«Что касается той миссии, которую мы должны выполнить… могу я поинтересоваться её характером? И зачем вам нужна моя помощь?»
Санни едва заметно улыбнулся.
«Мы будем искать кое-что в Нефритовом Дворце. Я не совсем уверен, что это за предмет, но его поиски, вероятно, будут сопряжены с определённой опасностью».
Он помолчал мгновение, а затем спокойно добавил:
«Что касается того, почему ты должен помочь мне лично — ну, во-первых, я не всесилен и мне может потребоваться твоя поддержка. Но что более важно, это шанс для нас двоих провести время вместе».
Кай пару раз моргнул.
«А нам двоим… нужно проводить время вместе?»
Санни усмехнулся.
«Это зависит от тебя, на самом деле. Считай это стажировкой».
Прежде чем Кай успел спросить, он объяснил проблему подробнее:
«Ты уже должен знать, что пара Верховных не сможет защитить человечество, когда наступит настоящий кризис. Нам с Нефис рано или поздно придётся попытаться совершить Апофеоз… а это значит, что нам, скорее всего, придётся бросить вызов Пятому Кошмару. Однако нет никакой гарантии, что мы выживем. Даже если выживем, его покорение наверняка займёт значительное время».
Выражение его лица помрачнело.
«Но дела уже и так плохи, а в будущем всё станет только хуже. Будучи единственными Верховными, защищающими человечество в данный момент, мы не можем бросить свои обязанности и исчезнуть. Так что… должны будут появиться новые Верховные, прежде чем мы попытаемся стать Священными».
Кай молча обдумал его слова, а затем мрачно спросил:
«…Полагаю, вы говорите мне это, потому что я кандидат».
Санни кивнул.
«А кто же ещё? Ты, Джет, Эффи, Кэсси… может быть, кто-то из сестёр Сонг или Морган, если мы сможем её найти. Но в первую очередь вы четверо. Если вы согласны, конечно».
Кай тихо рассмеялся.
«Не думаю, что у нас есть выбор. Вернее, мы сделали этот выбор давным-давно. Так что, да… не могу говорить за других, но я согласен. Даже если это убьёт меня».
Санни долго смотрел на него.
«Это здорово. Однако суть в том, чтобы убедиться, что это не убьёт тебя. Вот почему ты получаешь эксклюзивное приключение с самым красивым Верховным в мире».
Кай улыбнулся.
«Никто из нас ещё не видел того, что на луне, так что технически мы не знаем, кто самый красивый Верховный».
Санни посмотрел на него с возмущённым выражением лица.
«Слушай. Я знаю, что мы лучшие друзья… но это было настоящее предательство…»
Кай, казалось, вздрогнул, затем пробормотал сдавленным тоном:
«Он знает это… он верит, что знает это? Неужели он невосприимчив к моему Недостатку⁈»
Санни рассмеялся.
Вскоре они достигли края бездонного, заполненного дымом жёлоба. Где-то далеко внизу гневное сияние магмы окрашивало мир в красный цвет. Санни на мгновение закрыл глаза и расширил своё ощущение теней вниз… вниз и вниз, в глубины земли.
Довольно скоро выражение его лица неуловимо изменилось.
«Там внизу определённо есть существо. Однако ничего особенно ужасного… похоже на Испорченного Тирана. Тихо убить его не должно составить труда».
Он на несколько мгновений замешкался, а затем вздохнул.
«Похоже на понижение планки, если честно. В прошлый раз, когда я плавал в вулкане, я обнимался с Испорченным Титаном».
Кай просто молча уставился на него. В конце концов, он выдавил:
«О. Я… надеюсь, вы сразили того Титана, Санлесс».
Санни покачал головой.
«Сразил? Нет, того я не сразил…»
Он потянулся, словно готовясь нырнуть вниз.
«Того я загрыз до смерти своими зубами».
Оставив ошеломлённого Кая позади, он прыгнул в тёмную пропасть.
В конце концов Санни выбрался из клубов дыма, потоки раскалённой лавы стекали с нефритовой поверхности его чёрных доспехов. Он стряхнул лаву с плеча и взглянул на Кая.
«Готово».
Санни медленно выдохнул.
«Похоже, Тиран долгое время рос в недрах вулкана. Раньше на поверхность выбирались только его приспешники, но с ростом населения Рэйвенхарта запах человеческих душ, должно быть, привлёк его внимание. Хорошо, что мы разобрались с ублюдком до того, как он проломил свод магматической камеры, пытаясь выбраться».
Испорченный Тиран был сильным противником для Кая и всё ещё мог представлять некоторую опасность для Санни — но только если бы Санни не был начеку. Поскольку Кэсси сообщила ему, какими силами обладало ужасное существо, ему удалось убить его быстро и чисто.
На самом деле, большую часть времени он просто осматривал недра вулкана, а не сражался с мерзостью.
Там было много интересного для исследования.
Санни на мгновение задумался над своими словами.
«Сначала я был немного удивлён, что ты не последовал за мной вниз, Найтингейл. Но как только я погрузился в лаву, я понял… даже с моим Верховным телосложением выжить там было нелегко. Я чуть не сварился заживо. Это ведь не обычный вулкан, верно?»
Кай медленно покачал головой.
«Нет, не обычный. Моё собственное телосложение Убийцы Драконов даёт мне большую устойчивость к различным типам атак, особенно основанным на огне… но даже для меня жар внутри этого вулкана слишком силён».
Он вздохнул.
«Вы, должно быть, видели отчёты, которые принесла Одинокий Вой со своими разведчиками. Земли к западу от Рэйвенхарта — ледяной ад, холод там настолько абсолютен, что даже Святые не могут выжить. Но на самом деле эти земли не всегда были замёрзшими, и теоретический океан за ними тоже не был замёрзшим. Доказательством служат обнаруженные ею признаки павших цивилизаций, заключённые во льдах. Более того…»
Выражение лица Кая стало мрачным.
«Судя по останкам, холод, должно быть, медленно распространялся на восток. И я считаю, что он продолжал бы распространяться, в конечном итоге превратив всё Царство Снов в ледяной, замёрзший, мёртвый мир — если бы не эта горная цепь и её мистические вулканы, которые служат барьером против убийственного холода. Именно благодаря им и пеплу, который они извергают, люди могут жить в Рэйвенхарте, почва здесь так плодородна, а жуткие существа, обитающие в снегах, не могут выбраться из замёрзших пустошей».
Он помолчал мгновение и добавил с лёгкой улыбкой:
«Также я считаю, что эти вулканы были созданы или, по крайней мере, усилены Нефритовым Дворцом и его Компонентом. Ну… в некотором роде».
Санни поднял бровь.
«Не думаю, что Нефис когда-либо упоминала, что представляет собой Компонент Рэйвенхарта, по крайней мере, в деталях».
Кай на мгновение задумался над его словами.
«Это немного запутанно, не так ли? Цитадели и их Компоненты. В конце концов, они были созданы Заклятием Кошмара — но, в то же время, Заклятие не просто выдумало силы Цитаделей с нуля. Скорее, в большинстве случаев оно просто брало врождённые качества существующих мест силы и перестраивало их таким образом, чтобы их владельцы могли легко ими пользоваться, добавляя при этом универсальную основу для всех них. Большинство Цитаделей, похоже, предназначены для управления Святыми, но Великие Цитадели явно предназначены для Суверенов».
Санни кивнул.
Действительно… Ночной Сад, например, позволял Нефис закреплять точки входа и выхода её Врат Сна в одном и том же мире. Поскольку только Верховные могли использовать этот Компонент, он не был предназначен для владения Святым.
Кай продолжил нейтральным тоном:
«Так что не совсем верно говорить, что вулканы, защищающие Рэйвенхарт и окружающие его земли от холода, были созданы его Компонентом. Скорее, они были созданы силой Нефритового Дворца, а Заклятие позже создало Компонент, основанный на этой силе».
Его потрясающие зелёные глаза блеснули.
«Этот Компонент… честно говоря, я могу назвать это только терраформированием. Нефритовый Дворец может медленно преобразовывать земли вокруг себя — например, он может делать их теплее, одновременно обогащая почву мистическим вулканическим пеплом. В результате множество людей могут найти убежище от холода в царстве, окружающем Рэйвенхарт, и собирать много обильных урожаев в год. При правильном управлении эта земля может стать сокровищницей человечества».
Он покачал головой.
«Конечно, верно и обратное. Если бы правитель Нефритового Дворца пожелал, он мог бы превратить эту землю в необитаемый ад, отравив весь Бассейн Реки Слёз. О… и я мало что могу сделать своей силой Трансцендента — изменения были бы слишком медленными и постепенными. Однако Нефис может».
Санни почесал шлем.
«Точно… кажется, я помню, как Кэсси и Джет поручили куче известных учёных длительный исследовательский проект».
Кай кивнул.
«Именно. Рэйвенхарт, а точнее Нефритовый Дворец, предлагает великую силу своему правителю. Но это очень запутанное дело. В конце концов, построить здоровую экосистему — сложная задача… легче всё испортить, чем улучшить существующее равновесие. Так что пока мы оставили всё как есть».
Санни вспомнил величественный чёрный силуэт Нефритового Дворца. Сила, описанная Каем, была мистической по своей природе, но, назвав её «терраформированием», он заставил Санни взглянуть на неё в ином контексте.
«Интересно, сможем ли мы как-нибудь катапультировать всё это на Луну. Или на Марс. Было бы довольно круто, не так ли?»
Он усмехнулся своим мыслям и кивнул Каю.
«Ну, ты не ошибся. Местные вулканы действительно кажутся особенными… но этот в особенности».
Кай вскинул бровь.
«Как это?»
Санни пожал плечами.
«Ну, во-первых, в главном жерле и на стенах магматической камеры высечены строения. Полагаю, когда-то давно всё это место было обитаемо».
Строения были слишком повреждены и деформированы временем и экстремальными условиями, поэтому Санни не смог разглядеть многого о том, кто и зачем их построил. Однако руины выглядели почти как остатки древнего города или, по крайней мере, обитаемого комплекса. Немногие сооружения, которые были хоть сколько-нибудь целы, напомнили ему Нефритовый Дворец и большой каменный мост перед ним.
Интересно, что город, похоже, обладал некой формой оборонительных укреплений. Однако эти укрепления были построены не для защиты от врагов, спускающихся по жерлам вулкана… вместо этого они были обращены к глубинам магматической камеры, словно охраняя руины от чего-то, что могло прийти из расплавленных недр земли.
Санни достаточно остыл, чтобы отозвать шлем. Призвав Бесконечный Источник, он плеснул холодной водой на потное лицо и улыбнулся.
«О, и ещё там повсюду, в каждой трещине и расщелине, валяются древние кости. Учитывая, что они не превратились в пепел от лавы, существа, которым они принадлежали, должно быть, были довольно сильны. И их было очень… очень много».
Кай нахмурился.
«Может ли быть, что Испорченный Тиран…»
Санни покачал головой.
«Нет. Это существо казалось слишком слабым, чтобы убить их, не говоря уже о том, чтобы породить. Я бы сказал, что все эти существа даже не умерли в вулкане. Думаю, кто-то просто сбросил их туда, как избавляются от мусора».
Услышав эти слова, Кай немного насторожился.
«Кто мог сделать нечто подобное?»
Санни тихо рассмеялся, затем поморщился и закашлялся, когда дым попал ему в лёгкие.
«Ах, чёрт возьми… как ты думаешь, кто? Должно быть, Нефритовая Королева. Кстати, мы можем выбраться отсюда?»
Закончив работу, они отошли от края бездонной пропасти. По пути Кай неуверенно спросил:
«Нефритовая Королева?»
Санни посмотрел на него и цокнул языком.
«Ты ведь ничего не знаешь, да? Ты что, совсем не изучал свою Цитадель? Ха! Полагаю, наш местный Мистер Совершенство всё-таки не так уж и совершенен».
Кай лишь улыбнулся.
«Я никогда не утверждал, что совершенен. И признаться… учёба всегда была моей слабой стороной».
Мысль о том, что Кай плох в чём-то, в чём Санни был хорош, показалась странно приятной.
«Я так и знал. Этот парень просто плыл по течению жизни, полагаясь лишь на смазливую внешность, пока не встретил меня!»
Санни так положительно повлиял на этого дурака. Кто мог бы пожелать лучшего друга?
Он фыркнул.
«Ну… честно говоря, я тоже не так уж много знаю о Нефритовой Королеве. Она была первоначальной хозяйкой Нефритового Дворца — на самом деле, он был построен для неё».
Он вспомнил то немногое, что знал об истории Рэйвенхарта — большую часть он почерпнул из случайных Воспоминаний, которые получал то тут, то там…
Включая самое памятное, Грех Утешения, которое он получил за то, что добил Остаток Нефритовой Королевы, тяжело раненый в битве со Святой Тирис.
Этот проклятый меч сыграл довольно большую роль в его жизни, изменив весь её ход.
Санни вздрогнул.
«Ты должен знать, что Гробница Ариэля была построена Ариэлем, Демоном Ужаса. Очевидно, он также построил Нефритовый Дворец для прекрасного чудовища, которого сделал королевой. Он также даровал ей зловещий дар запретного знания… что бы это ни значило. Ариэля называли Демоном Ужаса, но он также был Демоном Истины — так что, должно быть, он поведал ей какие-то ужасные истины».
Он помолчал несколько мгновений, а затем добавил более лёгким тоном:
«Ну, так или иначе. Нефритовая Королева, похоже, имела довольно большое влияние в древнем прошлом, возглавляя Нефритовый Двор. Она была известна во многих царствах своей красотой и мудростью — настолько, что многие паломники стремились получить у неё аудиенцию, бросая вызов снегу и пеплу. Не все пережили путешествие… и не все пережили гостеприимство Нефритовой Королевы. Очевидно, у неё была привычка превращать тех, кто смотрел на неё косо, в Кошмарных Существ. Ну, по крайней мере, в каких-то существ».
Кай внимательно слушал его, поглощённый рассказом. В конце концов, он спросил:
«Так… эта Нефритовая Королева действительно когда-то жила в Рэйвенхарте?»
Санни усмехнулся.
«Конечно. Возможно, ты даже спишь в её бывшей опочивальне… но это, в общем-то, вся информация о Нефритовой Королеве, которая у меня есть. Я даже не знаю, как она выглядела. Насколько мне известно, она могла быть и жуком».
Остаток Нефритовой Королевы, по крайней мере, им был. Огромный, странно потрясающий жук. Но это на самом деле ничего не доказывало.
Кай медленно покачал головой.
«Однако трон Нефритового Дворца построен для человека».
Санни пожал плечами.
«Может быть, она была странным монстром, обладавшим Способностью Трансформации, которая позволяла ей становиться человеком. Кто знает, что Ариэль с ней сделал? Этот парень построил Великую Реку, так что мы знаем, какими причудливыми были его творения».
Он немного поколебался, а затем добавил:
«Однако он, должно быть, очень заботился о Нефритовой Королеве. Достаточно, чтобы Незер отметил Нефритовый Дворец на стене Башни Чёрного Дерева».
Кай некоторое время молчал, а затем спросил с ноткой задумчивости в голосе:
«Так что, по-вашему, случилось с Нефритовой Королевой? Куда она делась?»
Санни долго смотрел на него.
«Какой странный вопрос».
«Откуда мне знать? Возможно, истина, которую она несла, уничтожила её. Может быть, кто-то позавидовал её изяществу и красоте и погубил её. Может быть, она последовала за Ариэлем на Погибельную Войну и умерла на одном из её полей сражений».
Он помолчал мгновение, а затем вздохнул.
«Однажды я столкнулся с Испорченным Тираном, названным Остатком Нефритовой Королевы. Если это то, что от неё осталось… то её конец, должно быть, не был счастливым или прекрасным».
Скорее, он был бы чудовищным.
К тому времени они поднялись достаточно высоко, чтобы Кай мог спокойно взлететь. Санни снова спрятался в его тени.
Когда Кай пронёсся по небу над Рэйвенхартом, несколько человек остановились и посмотрели вверх, указывая на его маленький силуэт с улыбками на лицах. Конечно, в данный момент он не был в своей драконьей форме, так что толпы восхищённых зрителей не было.
Вскоре Кай приземлился на поверхность большого каменного моста и пошёл к Нефритовому Дворцу. Величественное обсидиановое сооружение возвышалось над ним, отбрасывая густую тень… Санни в этот момент тоже почувствовал нотку благоговения.
Он провёл несколько лет, пытаясь незаметно проникнуть в Нефритовый Дворец, но безуспешно. Королева Воронов была слишком могущественной и таинственной, а её дочери — слишком наблюдательными.
Но теперь Ки Сонг больше не было, её дочери были разбросаны по Царству Снов, а сам Санни стал Сувереном. Врата Нефритового Дворца были открыты для него, и он мог войти свободно.
Он был полон предвкушения.
«Интересно, что я обнаружу внутри».
Нефритовый Дворец был огромен. Он был не таким огромным, как Бастион, который сам по себе был каменным городом, но всё же достаточно запутанным, чтобы походить на гигантский лабиринт. Интересно, что, хотя внешние стены дворца в какой-то момент полностью почернели, внутренние оставались девственно чистыми и белыми, словно вырезанными из безупречного нефрита.
Здесь было бесчисленное множество залов, коридоров, покоев, лестниц и переходов, соединённых между собой в огромный лабиринт. Ещё больше запутывало то, что некоторые части дворца, казалось, были построены с расчётом на людей, в то время как другие были гораздо более устрашающими по масштабу, явно рассчитанными на существ огромного размера.
Несмотря на то, что сияющий дворец простоял пустым тысячи лет, от него по-прежнему исходило тонкое ощущение элегантной роскоши и величия.
В чёрных стенах Рэйвенхарта были каменные сады, множество статуй и замысловатых рельефов, огромные бассейны с ледяной водой и даже бурлящие горячие источники. Более того, Нефритовый Дворец простирался далеко под землёй, а ещё ниже его фундамент открывался в обширную систему ледяных пещер, скрывавшихся внутри одинокой горы.
В этих пещерах Королева Червей держала свою огромную армию мёртвых марионеток.
Во времена правления её матери Нефритовый Дворец был домом менее чем для сотни Пробуждённых. Позже он стал известен как Рэйвенхарт и служил Цитаделью Великого Клана Сонг — тогда к его Шлюзу были привязаны десятки тысяч Пробуждённых воинов, а под его крышей жили многочисленные Мастера и Святые.
Теперь же в Нефритовом Дворце находились сотни тысяч Пробуждённых, и, хотя слуги клана Сонг разбрелись, чтобы служить Сейшан и её сёстрам в различных Цитаделях по всем западным регионам Царства Снов, их место заняли подчинённые Кая.
Большинство из них были Ночными Певцами, которые следовали за Каем со времён Антарктической Кампании. Остальные состояли из местных Пробуждённых, правительственных агентов, эмиссаров клана Бессмертного Пламени — некоторые из них раньше были слугами Валора — и помощников, присланных дочерьми Ки Сонг.
Среди них было и несколько членов Клана Теней.
Дворец был условно разделён на три зоны. Самая маленькая окружала Шлюз и была открыта для посетителей. Более крупная зона предназначалась для Кая и его людей — она была тщательно ухожена, создавая ощущение сияющего и обитаемого пространства. И наконец, самая большая территория была необитаемой. Пробуждённые солдаты регулярно патрулировали её, но кроме них там обычно не было ни души. Большая часть великолепного дворца стояла пустой, окутанная тишиной.
Санни не знал, что именно он ищет, но решил, что его ощущение теней быстро обнаружит любую аномалию. К сожалению, на его пути стояло несколько препятствий.
«Проклятье. Я так и знал…»
В первый вечер, после того как Кай покончил со своими обязанностями Наместника Запада, они вместе поужинали. Однако Санни был в мрачном настроении.
Кай бросил на него любопытный взгляд.
«Вам не нравится еда, Санни?»
Санни покачал головой.
«Нет, еда хорошая. Просто это место не даёт мне покоя».
Он помолчал несколько секунд, а потом вздохнул и откинулся назад.
«Во-первых, моя пространственная Способность едва работает в этих стенах. Во-вторых, мои ощущения чем-то заблокированы — как будто мне приходится бороться со всем этим нефритом, чтобы понять, что за ним скрыто».
Кай улыбнулся.
«А, я тоже с этим столкнулся. Я вообще не могу видеть сквозь стены Нефритового Дворца».
Санни взял кусок нежного мяса и яростно откусил его, а затем помахал тем, что осталось.
«Впрочем, я не удивлён. Знаешь… однажды я сильно проголодался и пробрался внутрь Великого Монстра, чтобы вырезать немного мяса. Мясо я раздобыл, а вот выбраться наружу оказалось проблемой — некоторые мои силы были подавлены, как и здесь. Потому что я находился внутри живого существа, ну, трупа живого существа».
Кай вздохнул и дрожащей рукой поднял бокал с вином.
«Значит, это был труп Великого Монстра. Слава богам».
Санни проигнорировал его замечание и проглотил остатки мяса.
«Мы знаем, что Ариэль любил использовать нетрадиционные материалы и методы строительства. Кто знает, как он создал Нефритовый Дворец? На его стенах нет ни единого шва. Как будто всё это сооружение было отлито, а не построено… может быть, выращено. В любом случае, на его исследование уйдёт больше времени, чем я рассчитывал».
Кай улыбнулся.
«Что ж, здесь есть что исследовать. Много впечатляющих вещей, которые можно увидеть, а также вещей, которые внушают благоговение. Я сам ещё не успел осмотреть большую часть Нефритового Дворца, но иногда я останавливаюсь, смотрю вокруг и думаю… когда-то по этим залам ходили великие существа. Боги и демоны когда-то отдыхали в этом саду, как я сейчас отдыхаю здесь. Разве это не удивительно?»
Санни почесал затылок.
«Ну, да. Но я вроде как привык к подобным вещам. Одно из моих воплощений живёт в Башне Надежды, в конце концов. Однажды я столкнулся с богом, а ещё проглотил кусок даймона. Что касается захватывающих дух вещей, то тебе стоит как-нибудь отправиться со мной в Царство Теней. Вид там просто умопомрачительный… буквально…»
Он рассмеялся.
Кай тоже. Правда, его смех звучал немного сдавленно.
«Да… возможно, мне стоит…»
Он замолчал на несколько секунд, а затем осторожно спросил:
«И сколько времени, по-вашему, вам понадобится, чтобы найти то, что вы ищете?»
Санни пожал плечами.
«Я начну серьёзно заниматься поисками с завтрашнего дня. После этого всё будет зависеть от удачи. А что?»
Кай покачал головой.
«Да так. Просто через несколько дней я жду гостей. Сёстры Сонг прибудут в Рэйвенхарт по делам — по крайней мере, пара из них. Они не знают, что Повелитель Теней жив, но я не думаю, что избегание их взгляда доставит вам хлопот».
Санни кашлянул.
«Конечно. Но на всякий случай… среди них будет Сейшан?»
Кай поднял бровь.
«Думаю, да. Почему вы спрашиваете?»
Санни помрачнел.
«У неё… острый нюх. Я буду осторожен».
Он немного помолчал, а потом пожал плечами.
«Если подумать, то, возможно, и не буду. В конце концов, сёстры Сонг жили в Нефритовом Дворце дольше всех. Так что если мы хотим быстро найти то, что ищем, не лучше ли прибегнуть к их помощи?»
Кай вздохнул.
«Это правда. Но я не уверен, что они захотят вам помогать».
Санни усмехнулся.
«Не волнуйся об этом. Я могу быть очень убедительным, когда мне это нужно».
Он с гордостью указал на себя.
«Хочешь знать, насколько я убедителен, Найтингейл? Не хочу хвастаться, но однажды я убедил мертвеца помочь мне, пообещав убить его…»
Следующие несколько дней Санни провёл в качестве тени, исследуя Нефритовый Дворец. Не зная, что искать, он начал с мест, которые имели наибольшее значение, например с тронного зала…
Как оказалось, в Нефритовом Дворце было два тронных зала. Оба были величественными, с тронами, которые подошли бы человеку, но если один явно предназначался для людей, то другой был слишком огромным и глубоким, достаточно просторным, чтобы вместить гораздо более крупных существ.
Был и третий тронный зал, скрытый в ледяных пещерах под дворцом, — но его создала Ки Сонг, поэтому Санни не придал ему особого значения.
Помимо ледяного зала, где стоял трон Королевы Воронов, строители клана Сонг отполировали и обработали ещё несколько пещер. Как он выяснил, в пещерах под Нефритовым Дворцом когда-то жила Ревел, скорее всего, из-за того, что не могла выходить на солнечный свет из-за своего Недостатка.
На самом деле, асоциальная принцесса до сих пор занимала эти пещеры. Поэтому он держался на расстоянии.
Ни в одном из тронных залов Санни не нашёл ничего особенно важного для своих поисков, что побудило его поискать другие важные места Нефритового Дворца. Было трудно сказать, какое помещение служило той или иной цели, но в конце концов он обнаружил место, которое должно было быть спальней Нефритовой Королевы — по крайней мере, оно было самым большим и роскошным, а также из него открывался лучший вид.
Как ни странно, Кай — нынешний правитель Нефритового Дворца — не использовал эти покои как свои собственные. Вместо этого прекрасные покои служили местом для стратегических совещаний с его персоналом. Санни случайно послушал несколько из них, и ему показалось забавным, насколько они отличаются от совещаний на Острове Слоновой Кости и в тёмных залах Чудесного Мимика.
Первые, как правило, были торжественными и величественными, а вторые — непочтительными и граничащими с бессмыслицей. Стиль руководства Кая, однако, был представительным и приятным, как и он сам.
Все правители были разными.
Как бы то ни было, Санни не обнаружил ничего примечательного и в предполагаемой спальне Королевы.
Далее он тайно исследовал сам Шлюз, который располагался в большом зале рядом с главными вратами. Зал наполняло спокойное журчание воды, прозрачные струи которой стекали по белым стенам в искусно вырезанные в нефритовом полу каналы. Сам Шлюз представлял собой прекрасную скульптуру, неясный силуэт которой скрывала падающая вода.
Исследовать зал Шлюза было нелегко, потому что он всегда был полон людей. Конечно, Санни удалось остаться незамеченным, но в конце концов… это не принесло результатов.
После этого он даже провёл день, ныряя в различные бассейны Нефритового Дворца — некоторые из них были огромными и очень глубокими, так что это заняло некоторое время. Санни не обнаружил никаких следов родословной Ткача, но зато узнал, что некоторые из этих бассейнов были своего рода гостевыми комнатами, предназначенными для водных существ.
«Ах… это немного разочаровывает».
Хотя никто из них не договаривался об этом, получилось так, что Кай и Санни стали ужинать вместе по вечерам.
Санни посмотрел на очаровательного Святого и вздохнул.
«Может быть, то, что я ищу, никогда не было во владениях Нефритовой Королевы? В подсказке говорилось лишь о том, что она утеряна у Ужаса. Если подумать, Ариэль наверняка проводил много времени в Нефритовом Дворце. Где его покои? Было ли у него здесь место для ночлега?»
Кай оторвался от еды и поднял бровь.
«Не думаю. С другой стороны, мы не знаем, как выглядели даймоны, так что трудно предположить».
Санни отодвинул пустую тарелку и вздохнул.
«Кто сказал, что мы не знаем, как они выглядели?»
Он поднял руку и начал загибать пальцы.
«Я лично встречал Демона Желания. Какое это было потрясение! Я видел и Демона Предназначения, хотя только издалека. Не рекомендую. Хотя я никогда не встречался с Демоном Судьбы, однажды я видел его руку… это было очень запоминающееся зрелище. Ты знал, что у Ткача было семь пальцев? На каждой руке, я имею в виду, а не в целом. О, и я был на могиле Демона Забвения. Её саркофаг вполне человеческого размера».
Он почесал затылок.
«Только не спрашивай меня, как они выглядят. Это… довольно сложно описать».
Кай почему-то казался очень сосредоточенным на своей чашке чая.
Он глубоко вздохнул, а затем слабо произнёс:
«Н-нет… я не собирался спрашивать…»
Санни посмотрел на него с состраданием.
«Бедняга. Должно быть, он очень устал после работы».
Откинувшись назад, он на несколько мгновений закрыл глаза.
«На самом деле, мне любопытно. Ты даже не спросил, что я ищу и почему должен скрываться. Неужели у тебя совсем нет вопросов?»
Кай некоторое время смотрел на него, а затем слегка улыбнулся и вернулся к своей чашке.
«Я давно научился не задавать лишних вопросов. Для такого человека, как я, слишком легко получить ответ, который я предпочёл бы не знать».
Санни приоткрыл один глаз, молча изучая его.
Затем он насмешливо произнёс:
«О, из-за твоего Недостатка».
Он покачал головой.
«Не могу сказать, что понимаю, почему кто-то предпочитает оставаться добровольно невежественным, но на самом деле, возможно, ты прав. Ты теперь Святой, поэтому узнать что-то, что должно было оставаться скрытым, может быть опасно. Некоторые знания не просто ранят твои чувства — они могут уничтожить тебя. И это будет становиться тем опаснее, чем дальше ты продвинешься по Пути Вознесения».
Кай отставил чашку и кивнул.
«Я знаю. Некоторые истины не должны быть известны смертным… и, в отличие от Демона Ужаса, я не могу похоронить то, что узнаю, в гробнице».
Санни усмехнулся.
«Но есть Кэсси. Она может похоронить их для тебя».
Его ухмылка немного расширилась.
«…И вообще, кто скажет, что она уже не освободила тебя от одного-двух воспоминаний? Ты никогда не узнаешь».
Кай посмотрел на него в замешательстве, а потом нахмурился.
«Кэсси никогда бы не сделала ничего подобного без моего согласия».
И в то же время в его голове раздался знакомый голос:
[Эй!]
На этот раз в нём прозвучал намёк на возмущение.
Санни рассмеялся.
«У вас двоих есть что-то общее».
Он с улыбкой покачал головой.
«Вы оба слишком хорошие, чтобы использовать свои ужасные способности. Хотя, наверное, это радует».
Санни наклонился вперёд и спросил:
«В любом случае, когда прибудет Сейшан? В отличие от тебя, мне нужны только ответы. Поэтому я хочу задать ей пару вопросов».
Кай несколько мгновений колебался.
«Завтра. Но… она и её сестры — опора всего региона, находящегося под моей властью».
Санни поднял бровь.
«И?»
Кай, казалось, тщательно обдумывал свои слова.
«Итак, Санни… вы можете… сбавить тон, когда мы будем говорить с ними? Немного».
Санни пару раз возмущённо моргнул.
Что это был за вопрос⁈
«Конечно, я могу».
Кай кивнул с облегчением, но потом вдруг напрягся.
«Подождите… вы сказали, что можете сбавить тон. А не то, что вы это сделаете».
Санни одарил его довольной улыбкой.
«Посмотри на себя, Найтингейл. Ты так хорошо знаешь своего друга…»
Сейшан действительно прибыла на следующий день в сопровождении двух своих сестёр. Кай встретил их в конце большого каменного моста и пригласил в Нефритовый Дворец, где они должны были обсудить развитие западных регионов Царства Снов.
Каждая из семи сестёр Сонг управляла Цитаделью в бассейне Реки Слёз или в Божьей Могиле, хотя некоторые из них проводили большую часть времени здесь, в Рэйвенхарте. Например, Повелительница Зверей отвечала за львиную долю логистики Домена Человечества, Одинокий Вой командовала Пробуждёнными воинами в крестовом походе по покорению диких просторов Царства Снов, Бесшумный Сталкер возглавляла команды опытных разведчиков для исследования ранее не изученных регионов…
Сама Сейшан была в некотором роде администратором, помогая Каю в бесконечно сложной задаче управления Западом.
Сегодня Кай пригласил в Нефритовый Дворец двух сестёр, а третья вышла из пещер под ним. Встреча проходила в комнате без окон, освещаемой лишь светом фонаря-Воспоминания — было много теней, в которых Санни мог спрятаться, но он всё равно выбрал самый тёмный угол, опасаясь трёх женщин, носящих родословную Бога Зверей.
Ревел прислонилась к стене, скрестив руки, с отстранённым выражением лица, а Сейшан и Певица Смерти заняли места напротив Кая. Настроение в комнате было несколько странным — в конце концов, Кай был узурпатором, правившим домом их детства, а они, владельцы Нефритового Дворца, должны были быть приглашены сюда.
Тем не менее атмосфера была на удивление радушной. Сёстры Сонг были не то чтобы дружелюбны, но и не враждебны… какие бы эмоции ни вызывала у них судьба матери, они держали их в тайне и демонстрировали всему миру лишь холодную практичность.
«Приветствую вас».
Кай улыбнулся, готовый начать разговор.
Санни оставался скрытым. По сути, он и не собирался раскрываться, если только не останется другого выбора — Кай должен был служить его доверенным лицом, задавая те вопросы, которые хотел задать Санни.
К счастью, обнаружить Санни было довольно сложно, если он сам того не хотел. Он не только был тенью, но и его присутствие после достижения Верховенства приобрело особое качество — оно легко подавлялось и полностью исчезало, если он того желал.
«Теперь у меня даже нет крови… по крайней мере, в естественном состоянии. Меня точно не обнаружат».
Как только он подумал об этом, Певица Смерти огляделась вокруг с растерянным выражением лица и странно взволнованно произнесла:
«Эта комната… пахнет смертью».
«Что!»
Ревел и Сейшан бросили на неё взгляд, а Кай кашлянул.
«Что касается нового стада Кошмарных Существ, захваченного Одиноким Воем на юге, — его сейчас гонят на север, и ожидается, что через две недели оно прибудет к подножию Равнины Лунной Реки. Я надеюсь, что Повелительница Зверей будет готова быстро подчинить себе выбранных мерзостей. На этот раз выбор будет сделан в пользу строительных работ… добыть существ, способных к полёту, снова оказалось непросто…»
Ревел мрачно уставилась на него.
«Здесь что-то не так».
Кай сделал паузу, а затем вежливо спросил:
«Что заставляет вас так думать, Святая Ревел?»
Сейшан изучила комнату, выражение её лица было спокойным. Когда её взгляд остановился на Кае, она ответила вместо сестры:
«Хель говорит, что эта комната пахнет смертью. А ты на удивление ужасный лжец, Кай, — и всегда таким был, ещё со времён Светлого Замка».
Его улыбка стала немного натянутой.
Ревел приподняла бровь, её тёмные глаза были полны веселья:
«У твоей крови сегодня странный запах, Найтингейл. Ты выглядишь… напряжённым».
Кай выдавил из себя смешок.
«…Правда?»
Скрытый в тенях, Санни мысленно вздохнул.
«Полный провал».
С этими божественными родословными было трудно иметь дело!
Он проявил себя в человеческой форме, сделал несколько шагов вперёд и спокойно сел рядом с Каем.
Ревел внезапно напряглась, а Певица Смерти уставилась на него расширенными глазами. Только Сейшан сохраняла спокойствие, невозмутимо изучая его.
Санни улыбнулся ей.
«Пожалуйста, хватит издеваться над моим лучшим другом. Он стесняется… ну, кого угодно. И ещё, нюхать чью-то кровь? Это жутко. Держите свои звериные привычки при себе, пожалуйста».
Певица Смерти посмотрела на Сейшан и указала пальцем на Санни.
«Сестра… я вижу мертвеца!»
Сейшан молча улыбнулась, а Ревел ухмыльнулась.
«Значит, ты на самом деле не умирал. Почему я не удивлена?»
Санни взглянул на Истребительницу Света и усмехнулся.
«Вообще-то, я умирал. Но оставаться мёртвым слишком долго казалось ужасно некрасивым. Так что я вырвался из этого состояния».
Кай повернул голову и уставился на него в покорном молчании.
Сейшан тем временем слегка поклонилась.
«Мы приветствуем Короля».
Санни пренебрежительно махнул рукой.
«Нет, нет. Король? Это слишком официально…»
Он ярко улыбнулся.
«Зови меня просто Тёмным Владыкой».
Сейшан открыла рот, потом закрыла, потом снова открыла.
Наконец она произнесла тщательно выверенным нейтральным тоном:
«Как пожелаете, милорд. Судя по вашей компании… я полагаю, Нефис знает о вашем возвращении?»
Санни кивнул.
«Если ты спрашиваешь, не намечается ли ещё одна Война Доменов, то нет. Мы с ней не планируем бороться за трон человечества. На самом деле всё как раз наоборот».
Сейшан облегчённо вздохнула.
«Понятно».
В её голосе прозвучала нотка горечи.
Она задержалась на мгновение, а затем неуверенно спросила:
«Если так… то чем мы обязаны удовольствию встретиться с вами, милорд?»
И в то же время Певица Смерти снова указала на Санни.
«Сестра, кто этот мёртвый мальчик?»
Она бросила на него недоверчивый взгляд, а затем добавила:
«…И почему он такой красивый?»
Сейшан медленно выдохнула.
«Хель… ты обещала сбавить тон…»
Кай почему-то посмотрел на неё с сочувствием.
Санни тем временем с негодованием смотрел на хрупкую женщину.
«Мальчик? Послушай, тётя… а, неважно. Какое мне вообще дело?»
Он был раздражён… немного.
«Наш оракул намного лучше. И моложе!»
Сейшан посмотрела на него, потом на Кая, потом снова на него.
В конце концов она сказала:
«Хель, ты уже встречала его раньше. Это Повелитель Теней».
Как бы ни были потрясены сёстры Сонг, увидев Санни, они быстро пришли в себя. По правде говоря, они догадывались, что в его предполагаемой смерти есть что-то странное — другие, возможно, не увидели бы в этом ничего странного, но несколько дочерей Ки Сонг сталкивались с ним на поле боя.
Они знали, что он так просто не сдастся, особенно после обретения Верховенства.
«…Излишне говорить, что вам следует держать в секрете тот факт, что я не так мёртв, как все думают».
Он приятно улыбнулся им.
Они переглянулись. В конце концов Ревел пожала плечами.
«Это не должно быть проблемой».
Санни с сомнением уставился на Певицу Смерти, заставив её ухмыльнуться.
«Никто всё равно не слушает то, что я говорю».
Она слегка наклонилась вперёд.
«Кроме тебя, Повелитель Теней! Ты единственный, кто понимает. Скажи, раз уж ты теперь Суверен… тебе нужна наложница? Я умею готовить, я умею убирать! Я могу пророчить смерть, разрушение и гибель! О, и я очень хороша в…»
Она вдруг покачнулась и бросила на Сейшан укоризненный взгляд. Санни, конечно же, почувствовал, что старшая сестра Сонг пнула оракула под столом.
Ему едва удалось сохранить самообладание, а его улыбка стала немного натянутой.
«Нет… нет, мне не нужна наложница».
Кай серьёзно кивнул.
«Он говорит правду».
Затем он наклонился к Санни и шёпотом добавил:
«А вот она лжёт. Она не умеет ни готовить, ни убирать».
Санни непонимающе уставился на него.
«Мне не нужно было этого знать».
Кай моргнул.
«О. Точно. Прошу прощения…»
Сейшан испустила долгий вздох.
«Итак, что именно вы от нас хотите?»
Санни колебался несколько мгновений. Он не хотел раскрывать слишком многого, и в то же время рассказывать было особо нечего — в конце концов, он не знал, что Ткач спрятал здесь, в Нефритовом Дворце.
В конце концов он просто сказал:
«Я ищу кое-что в Рэйвенхарте. Что-то, что должно было быть спрятано здесь очень, очень давно. Ваша мать лучше всех знала Цитадель, но я не могу спросить её. Поэтому я спрашиваю вас… насколько хорошо вы знаете Нефритовый Дворец?»
Сейшан подняла бровь.
«Насколько хорошо мы его знаем? Довольно хорошо, я бы сказала. Мы жили здесь довольно долго, будучи детьми. Очевидно, большинство из нас, став Пробуждёнными, также были привязаны к этому месту — другие мои сёстры провели в Рэйвенхарте гораздо больше времени, чем я, поскольку я провела десятилетие на Забытом Берегу».
Ревел кивнула.
«Сейшан было сколько… двенадцать или тринадцать, когда наша мать стала Святой? Остальные были либо того же возраста, либо младше. Каждый год после этого мы проводили по несколько месяцев в Рэйвенхарте, пока Заклятие не призывало нас. Те, кто выжил в Первом Кошмаре, оставляли якорь в Рэйвенхарте. Так что мы провели в этом дворце почти всю свою жизнь».
Санни несколько мгновений молчал.
«Были ли места, которым Ки Сонг уделяла особое внимание?»
Ревел слегка наклонила голову.
«Естественно, Нефритовый Дворец скрывает множество секретов. Здесь есть всевозможные скрытые проходы, тайные зачарования и странные места. Трудно ответить, не зная, что именно ты ищешь».
Санни нахмурился.
Через несколько секунд он неуверенно спросил:
«Может быть, были места, к которым вам было строго-настрого запрещено приближаться?»
Сейшан усмехнулась.
«Ну… Вою и Сталкеру было запрещено приближаться к более глубоким водоёмам. Но вряд ли вы спрашиваете об этом».
Ревел уставилась в стену, размышляя.
«Пещеры предназначались в основном для марионеток. Впрочем, нам не то чтобы запрещали там находиться — просто не было смысла. Кроме этого, ничего не приходит на ум… конечно, было бы странно, если бы мы слонялись по жилым помещениям слуг клана».
Санни вздохнул.
«Значит, ничего не приходит на ум?»
Сейшан и Ревел покачали головами.
Певица Смерти тем временем окинула их странным взглядом.
«Боже мой. Мои сёстры уже совсем старые. Они ничего не помнят!»
Они в замешательстве уставились на неё, заставив хрупкую красавицу вздохнуть от раздражения.
«На самом деле была одна комната, в которую нам было категорически запрещено заходить. Как вы могли забыть?»
Сейшан и Ревел нахмурились.
Затем их выражения лиц изменились, как будто они вспомнили что-то давно забытое.
Сейшан улыбнулась.
«О, точно…»
Ревел тем временем насмешливо хмыкнула.
«Это было давно, но ты права».
Санни посмотрел на каждую из них, а затем слегка наклонился вперёд.
«Так вы скажете мне, что это была за комната или нет? Оружейная комната? Руническая комната? Может быть, какое-то скрытое помещение, где тайно хранятся Божественные осколки души, питающие всё это место?»
Певица Смерти энергично покачала головой.
«Нет! Это комната игрушек».
Санни пару раз моргнул.
Затем он моргнул ещё несколько раз.
Наконец он откинулся назад и озадаченно спросил:
«Комната… комната игрушек?»
Сейшан кивнула.
«Да. Комната игрушек… и прежде чем вы спросите, милорд, это именно она. Это кладовая, где хранятся различные игрушки — куклы, игрушечные рыцари, игровые наборы, странные диковинки и тому подобное. Конечно, большинство из них давно превратилось в пыль, ведь эти игрушки такие же древние, как Нефритовый Дворец. Но некоторые из них сохранились на удивление хорошо, и их слишком много, чтобы пересчитать».
Ревел задумчиво улыбнулась.
«Естественно, в детстве для нас это была целая сокровищница. Но… некоторые из этих игрушек были очень опасны. Некоторые даже были зачарованы таинственной магией. Поэтому после нескольких инцидентов мама запретила нам исследовать комнату игрушек».
Певица Смерти жалостливо посмотрела на Санни.
«Да. Это случилось после того, как кое-кто… не буду показывать пальцем, даже если этот человек находится в этой комнате… умудрился исчезнуть с лица Царства Снов на целую неделю. Наша мать чуть не разнесла всю Цитадель, разыскивая этого человека».
Сейшан улыбнулась.
«Ну да. Было место, куда нам было запрещено заходить, и это место — комната игрушек».
«Комната игрушек».
Это… было не совсем то, что Санни ожидал услышать.
Однако подсказка есть подсказка.
Он улыбнулся.
«Итак… вы можете показать мне дорогу в эту комнату игрушек?»
Комната игрушек, похоже, располагалась в отдалённом уголке Нефритового Дворца, на одном из самых нижних и заброшенных этажей. Ревел шла впереди, спокойно ведя их через живописный лабиринт великолепных коридоров, залов и галерей.
Санни уже исследовал некоторые из этих мест, но понятия не имел, что между ними можно передвигаться так быстро, или что многие из них на самом деле соединены. Более того, Ревел, казалось, следовала путём, избегающим окон, часто используя тайные ходы и активируя скрытые зачарования, которые открывали ранее невидимые дверные проёмы.
По пути они не встретили ни единой души.
В какой-то момент Санни взглянул на Кая.
«Хм…»
Должно быть, было довольно нервно осознавать, что смертоносная демонесса не только, по сути, живёт у него в подвале, но и может попасть в любую точку Нефритового Дворца незамеченной. Вероятно, она могла даже незаметно появиться в жилых покоях Кая, чтобы сделать что-нибудь ужасное.
Например, убить его во сне.
Бедняга, должно быть, целый год спал вполглаза!
Санни с жалостью посмотрел на своего друга.
«Эй, Кай… она тут действительно всё знает».
Кай казался невозмутимым, но, услышав слова Санни, неловко кашлянул.
«А… да. Конечно. Ведь леди Ревел живёт в этом дворце уже долгое время…»
Проведя их к узкой лестнице, Ревел проигнорировала их голоса и зевнула.
«Простите. Я обычно выхожу только ночью… Я бы уже спала, учитывая, что солнце высоко».
Сейшан усмехнулась.
«Да ладно тебе. Мне не нужен Кай, чтобы понять, что ты лжёшь — ты ведь и ночью обычно не выходишь, правда, Ревел?»
Ревел взглянула на сестру с отстранённым выражением лица.
«Ну… правда».
Как Санни узнал после войны, Тёмная Танцовщица… была затворницей-домоседкой, как ни удивительно. Она предпочитала прятаться в своих пещерах, если только не было миссии, которую ей нужно было выполнить.
Технически, Ревел должна была управлять Цитаделью на Штормовом Берегу, но поскольку дни там были долгими и солнечными, она передала её одному из недавно вознёсшихся Святых и вернулась в Рэйвенхарт. Теперь она была, в некотором роде, кавалерией — всякий раз, когда воины на западе Царства Снов сталкивались с проблемами, её отправляли решать их с помощью насилия.
Конечно, на поле боя она спускалась только ночью.
Санни не терпелось попытаться завербовать её в Клан Теней, учитывая вечную тьму, царившую на Забытом Берегу. Но поскольку Святому там делать было особо нечего, он неохотно отложил эту идею.
У человечества пока не было достаточно Святых, чтобы отправлять кого-то калибра Ревел к нему — по крайней мере, на данный момент.
«У меня что-то на спине?»
Санни пару раз моргнул, осознав, что пялился на Ревел, пока она вела их вниз по лестнице.
Он улыбнулся.
«Не совсем».
Он на мгновение замолчал, а затем добавил с усмешкой:
«А ты когда-нибудь представляла, что будешь спокойно поворачиваться ко мне спиной? Мне это кажется забавным».
Было неоспоримо странно прогуливаться по залам Рэйвенхарта с дочерьми Ки Сонг.
Ревел, казалось, мрачно улыбнулась.
«Кто сказал, что мне спокойно?»
Санни тихо рассмеялся.
«…Справедливо».
Так они и добрались до отдалённого коридора. Большая часть Нефритового Дворца освещалась колдовскими фонарями, но здешние, казалось, были повреждены временем, их сияние было тусклым и неровным.
Санни посмотрел на тяжёлую железную дверь. В слабом мигающем свете колдовских фонарей её красиво украшенная поверхность выглядела тёмной и неприветливой.
Он посмотрел на Сейшан и её сестёр.
«Вы правда пробирались сюда в детстве?»
Она подняла бровь.
«Конечно. А что?»
Санни покачал головой в полном недоумении.
«Ну… посмотрите вокруг. Это место просто жуткое! Я Верховный, и даже мне жутко».
Кай кивнул.
«Он говорит правду».
Санни одарил его уничтожающим взглядом.
«Верно. Конечно, правду».
Сейшан странно посмотрела на него.
«Это же просто игрушки. Некоторые из них немного волшебные, вот и всё — что плохого может случиться?»
Санни и Кай одновременно поморщились, словно проглотили горькие лимоны.
«Зачем ты сказала это вслух⁈»
«Леди Сейшан, пожалуйста, не говорите таких вещей!»
Наступившую тишину нарушил смешок Певицы Смерти.
Она посмотрела на них сияющими глазами.
«Смерть… о, смерть! Я чувствую её! Мы все умрём!»
Санни вздрогнул.
«Только не сейчас, чёрт возьми! Пожалуйста!»
Певица Смерти замолчала и посмотрела на него, надувшись.
Покачав головой, Ревел открыла тяжёлую дверь и призвала Воспоминание-фонарь.
«Заходите».
Она вошла первой, за ней последовали сёстры. Санни и Кай переглянулись, а затем присоединились к ним.
Комната игрушек…
Была, действительно, именно такой.
На самом деле, это была серия комнат, заставленных полками, витринами и сундуками разных размеров. Атмосфера в комнате игрушек когда-то, должно быть, была праздничной и роскошной, но теперь казалась заброшенной и жуткой.
Большинство игрушек истлели или рассыпались в прах, лёжа на полу унылыми кучками, но некоторые пережили безжалостный ход времени. Санни настороженно огляделся, рассматривая красиво одетых кукол, серебряных рыцарей с подвижными суставами, плюшевых волшебных существ с глазами-бусинками, сделанными из драгоценных камней, и различные игровые принадлежности.
Сёстры Сонг тоже осматривались. Сейшан смотрела на куклу в красивом платье, Ревел — на заводного фехтовальщика, а Певица Смерти была заворожена красочной, милой и пухлой мягкой игрушкой.
Выражения их лиц были задумчивыми.
В конце концов, Сейшан покачала головой и вздохнула.
«Я так хотела эту куклу тогда. Но наша мать запретила нам выносить что-либо из комнаты. Как странно… теперь я могу свободно взять всё, что захочу, и всё же, я ничего не хочу».
Внимание Санни, тем временем, привлёк большой кукольный домик в форме миниатюрной версии Нефритового Дворца, стоявший на подставке посреди первой комнаты. Он был создан с потрясающей детализацией, до такой степени, что в копии зала со Шлюзом даже текли крошечные струйки воды.
Однако кукольный домик был жутким и пугающим, а не красивым. Это было потому, что все куклы внутри него — а их были десятки — лежали на полу, мёртвые, их крошечные одёжки покрывали искусно вырезанные игрушечные скелеты.
Какой больной мастер игрушек создал эту мрачную вещь?
Санни поднял руку, чтобы коснуться стены кукольного домика.
«Я бы на твоём месте этого не делала».
Санни замер на месте, затем настороженно посмотрел на Ревел.
«Почему?»
Она усмехнулась своим низким, холодным голосом.
«Именно так мы с Сейшан и Повелительницей Зверей исчезли на неделю. Если ты случайно активируешь кукольный домик… ты станешь куклой».
Певица Смерти хихикнула.
«Ещё большей куклой, она имеет в виду».
Ревел хмуро уставилась на неё.
«Хватит. Как бы то ни было, внутри нет ничего опасного, но мы изрядно проголодались к тому времени, как наша мать нас нашла. Я также не знаю, как она обратила вспять колдовство кукольного домика — а значит, никто не знает. Так что держись подальше».
Санни посмотрел на замысловатый кукольный домик, чувствуя, как по его спине пробежал холодок.
Значит, все эти куклы не были сделаны похожими на скелеты. Вместо этого они когда-то были живыми существами.
Внезапно комната игрушек показалась как минимум в сто раз зловещее.
Медленно выдохнув, он сделал несколько осторожных шагов от кукольного домика и отвернулся.
Его улыбка была натянутой.
«Давайте… давайте осмотримся. Осторожно».
Санни очень надеялся, что часть Родословной Ткача не спрятана внутри кукольного домика. К счастью, стоя перед ужасной игрушкой, он не чувствовал ничего, кроме жуткого отвращения… хотя он больше не был ни Судьбоносным, ни связанным с гобеленом судьбы, а потому утратил свою сверхъестественную интуицию, его чувства как Верховного всё ещё превосходили чувства простого смертного.
Он бы что-нибудь почувствовал, будь наследие даймона поблизости. Что ещё важнее, Плетение Крови отреагировало бы на присутствие другой части Демона Судьбы.
Поэтому, изучив жуткий кукольный домик с безопасного расстояния, Санни переключил своё внимание на другое. Он чувствовал, что в этой конкретной игрушке было что-то особенное… даже слабый запах даймона.
Но этот запах принадлежал не Ткачу.
«Думаю, это сделал Ариэль».
Кай посмотрел на него, немного помолчал и кивнул.
«Очень может быть».
Санни оглядел комнату, изучая различные игрушки. Сёстры Сонг разбрелись, погружённые в воспоминания о своём детстве… несмотря на его беспокойство, это место, должно быть, было волшебным для девочек-подростков. Особенно для тех, кто когда-то был сиротой, как Сейшан и её сёстры.
Сиротам нелегко жилось в этом мире. Санни сам это слишком хорошо знал… и так же, как и они, он был лишён радости иметь игрушки в детстве.
Правдa, в отличие от них, его не удочерило могущественное Наследие.
Если подумать…
Санни сузил глаза и посмотрел на Сейшан.
«Сестёр Сонг удочерили. Рейн удочерили. Какого чёрта, почему я единственный, кого не удочерили⁈»
Где в этом справедливость?
Кай слабо улыбнулся.
«У вас странное выражение лица, Санни. О чём вы думаете?»
Санни немного помедлил, а затем покачал головой.
«Просто думаю о том, как изменилась бы моя жизнь, если бы кто-то вроде Ки Сонг забрал меня с улиц. К лучшему или худшему».
Он вздохнул.
«Она действительно очень заботилась о своих дочерях. Однако… она также навязала им Родословную Бога Зверей и заразила их Заклятием Кошмара. Повезло им или не повезло встретить её? Я не совсем уверен».
С этими словами он ещё раз огляделся и добавил мрачным голосом:
«Я также не уверен, повезло ли Нефритовой Королеве встретить Демона Ужаса».
Кай поднял бровь.
«Что вы имеете в виду?»
Санни пожал плечами.
«Ну, подумай сам. Почему в глубинах Нефритового Дворца есть комната, полная игрушек?»
Кай, казалось, был озадачен этим вопросом. Санни немного помолчал, а затем задумчиво сказал:
«Возможно, у Нефритовой Королевы были дети, или она просто любила коллекционировать игрушки. Однако также возможно, что она была выращена здесь, в этом каменном дворце. Демоном Ужаса».
Он посмотрел на фигурки в красивых платьях, лихих рыцарей, отлитых из драгоценных металлов, плюшевых зверей с глазами, похожими на драгоценные камни… и на замысловатый кукольный домик, полный костей погибших кукол.
Выражение его лица стало мрачным.
«Даймонам было запрещено заводить потомство, знаешь ли. Но все они, казалось, бунтовали против этого запрета, каждый по-своему. Ткач оставил после себя тайную Родословную. Незер создал Каменных Святых. Надежда жила среди людей и заботилась о них, как о своих собственных. У Демона Воображения были её зеркала и иллюзии…»
Санни вздохнул.
«Но что было у Ариэля?»
Кай колебался несколько мгновений, а затем осторожно сказал:
«У него была Нефритовая Королева?»
Санни неуверенно пожал плечами.
«Может быть».
С этими словами он оставил Кая и пошёл исследовать комнату игрушек.
Они впятером некоторое время бродили по череде комнат, изучая диковинки, спрятанные там в древние времена. Там было много чудесных вещей, но ни одна из них не была тем, что хотел найти Санни.
В конце концов, осталась только одна последняя комната.
И, по совпадению, Санни почувствовал, как его кровь взбудоражилась, когда он приблизился к ней.
«…Там?»
Он взглянул на Кая и сестёр Сонг, поколебался несколько мгновений и сказал:
«Подождите».
Они с любопытством посмотрели на него.
Санни не знал, что он обнаружит в глубинах комнаты игрушек, но у него было сильное подозрение, что четвёртая часть Родословной Ткача не попадёт ему в руки легко. В конце концов, первые три дались нелегко.
Так что… ему нужно было быть осторожным.
Глядя на своих спутников — одного запланированного и трёх случайных, он глубоко вздохнул и заговорил:
«Есть большая вероятность, что как только мы войдём в ту комнату, произойдёт что-то неожиданное. Что бы это ни было… не паникуйте и позвольте мне разобраться. Если ситуация покажется слишком опасной, немедленно отступайте».
Он замолчал, почесал голову, а затем небрежно добавил:
«О, и если со мной что-нибудь случится… подождите, пока не прибудет следующий я. Это займёт всего несколько дней».
Был небольшой шанс, что он потеряет здесь воплощение. Это не означало, что он откажется от возвращения части Наследия Ткача.
Ревел слегка наклонила голову.
«Следующий… ты?»
Санни широко улыбнулся ей.
«Ага, следующий я. Что, ты думала, что если меня убьют один раз, я действительно умру?»
Она рассматривала его несколько мгновений, а затем разочарованно вздохнула.
«Если бы я так не думала, я бы не пыталась тебя убить, не так ли?»
Санни рассмеялся.
«Наверное, нет. Но, эй… это была замечательная попытка. Нет, правда — засада у Исчезающего Озера была как произведение искусства. Я так много получил в тот день! Спасибо тебе».
Ревел стиснула зубы, а затем скрипнула ими.
«…Рада помочь».
Кай наклонился к нему и прошептал:
«Она лжёт. Она не рада».
Санни уставился на него, а затем прошептал в ответ:
«Зачем ты шепчешь, болван? Все тебя слышат!»
Кай смущённо кашлянул.
«О… точно. Прошу прощения. Это привычка».
Покачав головой, Санни глубоко вздохнул и призвал Убийцу. Смертоносная Тень поднялась из тьмы, глядя на него и его спутников из-под своей вуали.
Певица Смерти тут же указала пальцем и открыла рот, её лицо сияло от волнения, но прежде чем она успела что-либо сказать, Сейшан закрыла ей рот рукой.
«А… я вижу, у вас новый слуга, милорд».
Санни улыбнулся.
«О, она не слуга. Она наёмный работник. Вообще-то, если подумать, вы двое — родственные души! Она принимает оплату только кровью».
Сейшан ничего не сказала, но её прекрасные глаза внезапно заблестели от странной эмоции.
Санни усмехнулся.
«Но не волнуйтесь, сегодня я не буду собирать пожертвования крови. Я уже заплатил ей на этой неделе, и к тому же… не хочу хвастаться, но ей нравится только моя кровь».
Отвернувшись, он толкнул последнюю дверь и вошёл в маленькую комнату.
Там тоже были полки с древними игрушками, но посреди комнаты стоял низкий столик, окружённый мягкими подушками.
На столе что-то лежало…
Это была квадратная нефритовая доска с маленькими шарнирами посередине, что позволяло предположить, что её можно сложить вдвое. Её поверхность была разделена на семь рядов по семь квадратов в каждом — большинство из них были белыми, и только три квадрата внизу доски выделялись своим ярким чёрным цветом.
Также на разных квадратах стояли искусно вырезанные фигурки, большинство из которых изображали ужасающих монстров. Три чёрные фигурки были окружены дюжиной белых.
Санни пристально уставился на доску, чувствуя, как его кровь отзывается на неё странным, покалывающим ощущением.
В комнате не было Кошмарных Существ. Никакой ужасной опасности, никаких поразительных тайн.
Только старые игрушки и красиво сделанная нефритовая доска.
Санни в замешательстве поднял бровь.
«Что это, чёрт возьми, такое?»
Убийца уже была в комнате, и следующим вошёл Кай.
Он огляделся, затем с любопытством изучил нефритовую доску.
Наконец, он заговорил:
«Я думаю, это… шахматы».
Санни несколько мгновений смотрел на нефритовую доску, затем повернулся к Каю.
«Шахматы? Ты что, внезапно ослеп? Это совсем не похоже на шахматы».
Действительно. Санни не слишком много знал о шахматах, но учитель Джулиус научил его играть в те дни, когда был приглашённым преподавателем в Академии. На шахматной доске должно было быть восемь рядов клеток, а не семь. Что ещё важнее, белые и чёрные клетки должны были располагаться сеткой — нефритовая же доска перед ним была почти полностью белой.
Не говоря уже о том, что чудовищные фигуры совсем не походили на те, что он знал. Не было ни пешек, ни коней, ни слонов, ни ладей — вместо них были лишь разнообразные чудовищные существа.
Кай усмехнулся.
«Я хотел сказать, что это похоже на игру, подобную шахматам».
Санни нахмурился.
Ему это больше напоминало карту военных действий. Но зачем карте военных действий быть в комнате игрушек?
«Он прав!»
Следующей в комнату вошла Певица Смерти и с восхищённым выражением лица посмотрела на нефритовую доску. Затем она замерла.
Её зрачки расширились, отчего блестящие глаза показались ещё больше.
Санни помахал рукой перед её лицом.
«Эй? Что именно ты имеешь в виду?»
Миниатюрная женщина повернула голову и медленно сфокусировалась на нём, затем украдкой взглянула на доску и выдавила улыбку.
«Ох… это Смерть Тирана, также известная как Игра Смерти. Это игра, похожая на шахматы, которая когда-то, давным-давно, была популярна в разных регионах Царства Снов. Некоторые даже говорят… что её изобрёл сам Бог Теней!»
Санни приподнял бровь, затем повернулся к нефритовой доске, как раз когда вошли Сейшан и Ревел.
«Правда?»
Певица Смерти энергично кивнула.
«Правда-правда! Сейшан, скажи ему!»
Сейшан прикрыла нос рукой, словно её одолел сильный запах. Её глаза на несколько мгновений странно расфокусировались, но затем она взяла себя в руки и спокойным тоном произнесла:
«Похоже, что так. Игра Смерти похожа на шахматы, но вместо шестнадцати фигур каждый игрок управляет четырнадцатью — семью Зверями, двумя Монстрами, двумя Демонами, двумя Дьяволами и одним Тираном. Как и в шахматах, каждая фигура ходит по определённой схеме, но правила немного сложнее. Это потому, что когда вы играете в Смерть Тирана, ваш Домен тоже играет важную роль».
Она указала на доску, где три чёрные клетки были окружены морем белых.
«Это потому, что цвет клетки влияет на сражения между фигурами. Чёрные фигуры имеют преимущество в бою на чёрных клетках, а белые — на белых, если только они не окружены преимущественно клетками противоположного цвета. Вы также можете захватывать клетки, чтобы сделать их частью своего Домена. Таким образом, позиционирование и передвижение имеют большее стратегическое значение».
Сейшан пожала плечами.
«Ну, есть и другие отличия. Например, в некоторых версиях Игры Смерти есть клетки с особыми свойствами, такие как Замок или Храм. Первая никогда не меняет цвет, а вторая может даровать благословение в обмен на жертву — если две фигуры сражаются на клетке Храма, та, что убита, считается жертвой, а та, что осталась, получает благословение».
Санни пару раз моргнул.
«Интересно. Откуда ты всё это знаешь?»
Сейшан усмехнулась.
«А как вы можете не знать? Это популярная игра среди детей Наследий. Мы тоже играли в неё, когда были маленькими. Нас научила наша мать».
Санни уставился на неё с непроницаемым выражением лица. Затем он пожал плечами.
«Наверное, потому что я не Наследие».
Она выглядела удивлённой. На самом деле, Кай тоже выглядел поражённым.
«Вы не Наследие?»
Санни хмыкнул.
«А что, вы все думали, что я какой-нибудь незаконнорождённый ребёнок могущественного клана или был выращен некой зловещей теневой организацией? Простите, что разочаровываю, но нет… Я человек, который всего добился сам¹».
Он задумался на несколько мгновений, а затем добавил:
«Вообще-то, беру свои слова обратно. Никто в этом мире на самом деле не добивается всего сам, и я тоже получил немало помощи от щедрых людей на своём пути».
С этими словами Санни сосредоточился на нефритовой доске.
Большинство клеток были белыми, и белых фигур на доске оставалось гораздо больше. У чёрной стороны осталось всего три фигуры — одна из них носила корону и, очевидно, была Тираном, а две другие казались простыми Зверями.
Он слегка наклонил голову.
«…Похоже, кто-то не закончил партию».
Чёрная сторона была в фатально невыгодном положении, но Тиран всё ещё стоял, а значит, оставалась возможность вырвать победу.
Конечно, ситуация была более-менее безнадёжной.
Он несколько мгновений изучал искусно вырезанные фигуры, а затем вздрогнул, внезапно охваченный зловещим чувством ужаса.
Нефритовая доска… вызывала у него то же чувство, что и жуткий кукольный домик. Возможно, её тоже создал Ариэль.
Санни некоторое время молчал, а затем спросил:
«Как думаете, кем были игроки?»
Никто не ответил.
Но он мог представить Демона Ужаса и Нефритовую Королеву, сидящих на подушках, двигающих фигуры по нефритовой доске и ведущих друг с другом шуточную войну.
Играла ли Нефритовая Королева белыми? Или чёрными?
…В конце концов, это не имело значения. Важно было то, что его кровь забурлила, когда он посмотрел на нефритовую доску. А это означало, что ключ к получению четвёртой части родословной Ткача каким-то образом связан с этой Игрой Смерти.
Санни шагнул вперёд и посмотрел на нефритовые фигуры. В конце концов, его взгляд остановился на самой высокой из белых фигур… Белом Тиране.
«Дело не в самой доске. Дело именно в этой фигуре».
Его ощущения подсказывали, что то, что он искал, каким-то образом заключено в этой маленькой нефритовой статуэтке.
«Интересно, смогу ли я найти здесь следы божественности».
Санни нужно было понять, была ли нефритовая доска как-то зачарована. Поэтому он перевёл взгляд и вгляделся в её глубины.
И когда он это сделал…
Тени, населявшие маленькую комнату, внезапно взметнулись, отшатнувшись от игрового стола. Сам Санни побледнел, его глаза расширились.
Его рука слегка дёрнулась, словно хватаясь за оружие.
Остальные заметили изменение в его позе. Ревел нахмурилась первой.
«Что случилось?»
Санни оставался неподвижным, глядя на нефритовую доску с мрачным выражением лица.
Затем он ровным голосом произнёс:
«Все… отойдите от этой штуки…»
Примечания:
1. Self-made man — идиома, обозначающая человека, который добился успеха и высокого положения в обществе исключительно благодаря собственным усилиям, а не унаследованному богатству или связям.
«Я схожу с ума».
Почему он раньше ничего не почувствовал?
У Санни были острые чувства, и они стали ещё острее после достижения Верховенства. Все Пробуждённые могли ощущать определённые вещи — присутствие, силу, тонкий поток эссенции души… Порчу. И чем сильнее люди становились, тем чувствительнее были к скрытой стороне мира.
Особенно когда дело касалось существ, извращённых порочным влиянием Пустоты. Точно так же, как Кошмарные Существа могли учуять запах человеческих душ, Пробуждённые реагировали на присутствие своих заклятых врагов — Кошмарных Существ.
И всё же Санни ничего не почувствовал, пока не вгляделся в глубины потрясающей нефритовой доски.
Внутри Игры Смерти…
Находилось море Порчи, настолько огромное и тёмное, что у него кровь застыла в жилах.
Оно было безупречно сдержано, ни одна капля не просачивалась наружу, но он видел, как бездонный колодец ужасающей тьмы едва заметно двигался. Бурлил, напрягался… ждал.
Он никогда прежде не видел ничего столь зловещего и губительного — даже когда смотрел на испорченное божество, Проклятого Тирана Осуждение.
«Какого чёрта…»
Как он этого не почувствовал?
Санни должен был покрыться холодным потом, как только вошёл в комнату игрушек.
«Этот проклятый даймон!»
О чём, чёрт возьми, думал Ариэль, оставляя нечто подобное без присмотра⁈
«Все… отойдите от этой штуки…»
Остальные ещё не знали, но они стояли рядом с бомбой. Ужасающей, необъяснимой бомбой, полной Порчи.
Нет, если подумать, Певица Смерти странно отреагировала на нефритовую доску. Сейшан тоже прикрыла нос, словно её одолел запах крови. Санни заметил их реакцию, но, не почувствовав непосредственной угрозы, решил расспросить их позже.
В данный момент он был ближе всех к нефритовой доске. Кай стоял прямо за ним, а Убийца — по другую сторону игрового стола. Сёстры Сонг были ближе к двери.
Услышав напряжение в его голосе, они медленно отступили.
Санни тоже осторожно сделал шаг назад. Однако, сделав его, он кое-что заметил…
На нефритовой доске были вырезаны четыре руны, по одной с каждой стороны.
«Снег. Пепел».
Он прищурился.
«Страх…»
Он не видел четвёртую руну с того места, где стоял, но мог ощутить её форму в тени, отбрасываемой нефритовой доской.
«…Истина?»
И как только Санни прочитал четвёртую руну…
Мир внезапно изменился, растворившись во тьме.
«Чёрт…»
«…возьми!»
Санни упал, его колени погрузились в мягкий пепел. Холодный ветер внезапно ударил ему в лицо, заставив прищуриться.
Первое, что он почувствовал, — это то, что он больше не был в маленькой подземной комнате, окружённой со всех сторон белым нефритом. Вместо этого он оказался на огромном открытом пространстве… стоя на коленях под безграничным небом.
«Что за?»
Санни вскочил на ноги и потянулся в тени, материализуя из них чёрный одати. Нефритовая Мантия проявилась, покрыв его тело, словно чёрный панцирь. Его ощущение теней рванулось наружу, выискивая любые признаки непосредственной опасности.
Однако вокруг ничего не двигалось. Мир был неподвижен, лишь ветер гулял по пустынному пространству.
Только тогда Санни наконец увидел, где он находится. Его рука дрогнула.
«Какого чёрта?»
Ошеломлённый, он на мгновение замер, а затем опустил меч.
Нефритовый Дворец… исчез.
Санни был совершенно в другом месте.
Он стоял в кратере беспокойного вулкана. Позади него в тёмное небо поднимался клубящийся столб дыма. Лунный свет пробивался сквозь разрывы в облаках пепла. Чёрные хлопья падали вниз, словно снег, покрывая землю мягким ковром.
Санни не мог её видеть, но чувствовал массивную форму, скрытую в столбе дыма. Это была древняя, разрушающаяся крепость, её высокие стены были наполовину погребены под пеплом.
Когда его ощущение теней охватило мир, он ощутил неровные очертания каменных склонов, круто уходящих вниз и окружающих его со всех сторон. Больше там ничего не было, по крайней мере, ничего, что он мог бы обнаружить с первого взгляда.
Санни на мгновение замешкался.
«…Я на другой стороне моста?»
Казалось, он стоит в кратере высокого вулкана. Разумно было бы предположить, что он каким-то образом вернулся туда, где они с Каем были несколько дней назад, но…
Где город? Где мост? Где Нефритовый Дворец?
Его ощущение теней не обнаружило никаких строений на пепельных склонах. Более того, форма вулкана показалась ему незнакомой.
«Меня что, телепортировало куда-то ещё в горной цепи?»
Санни нахмурился.
А как же Кай, Убийца и сёстры Сонг?
Что произошло?
В его голове возникло зловещее подозрение, но он пока проигнорировал его.
Нефритовый Дворец, возможно, и исчез, но его ощущение теней всё ещё было несколько подавлено. Его радиус был сильно ограничен. Санни мог ощущать только вершину вулкана, но не его подножие или другие горы, которые должны были его окружать.
Это было… тревожно.
Первое, что ему нужно было сделать, — это выяснить, где он находится.
[Кэсси?]
Ответа не последовало.
Превратившись в тень, Санни заскользил по пеплу и вскоре достиг края кратера, оказавшись на самой высокой точке дымящегося вулкана. Он снова принял человеческий облик и огляделся, выражение его лица стало мрачным.
Пейзаж перед ним… был, мягко говоря, странным.
Вулкан, на котором он оказался, не был частью горной цепи. Вместо этого он стоял особняком, возвышаясь над морем туманных облаков. Небо над головой было затянуто пеплом, редкие лучи лунного света освещали суровый мир…
Вдалеке из облаков поднимались другие одинокие пики, расположенные в странно симметричной сетке.
Справа от него был ещё один вулкан, и ещё один — слева.
Перед ними, далеко за пеленой пепла, три снежные вершины купались в лунном свете. Возможно, дальше были и другие одинокие горы, но Санни их не видел.
Позади него весь мир был огромен и пуст, лишь море облаков клубилось далеко внизу.
Санни тихо выругался.
…Затем он громко выругался.
«Три чёрных вулкана, окружённые девственно белыми вершинами…»
«Чёрт побери!»
Санни стиснул зубы.
«Я так и знал, что что-то подобное случится!»
Он был абсолютно уверен, что его затянуло в Игру Смерти.
«Это… что-то новенькое».
Санни изучал странный и величественный пейзаж. Тёмные склоны дымящегося вулкана тонули в падающем пепле, а вдалеке из моря облаков возвышались заснеженные пики…
Тьма и лунный свет переплетались, словно в изящной картине тушью.
Мрачное выражение застыло на его лице.
«Снег и пепел, да?»
Белая сторона этой Игры Смерти, похоже, была Снегом, а чёрная — Пеплом.
Учитывая, что Санни стоял на центральном из трёх вулканов, он стал воином Пепла. И не просто воином — в игре, которую Ариэль и Нефритовая Королева оставили незавершённой, чёрная фигура на среднем чёрном квадрате носила корону.
Это означало, что Санни принял роль Пепельного Тирана.
Он тихо застонал.
«Будь оно всё проклято!»
На доске осталось всего три чёрных квадрата, тогда как остальные сорок шесть были белыми. Чёрных фигур тоже осталось всего три — Тиран и два Зверя, — в то время как у белой стороны их было двенадцать.
Санни не мог представить себе, что Ариэль играл так бездарно. Так что, должно быть, Пеплом играла Нефритовая Королева…
«Да насколько же ужасно ты играла в шахматы, чёрт возьми⁈»
Санни возмущённо фыркнул, его сердце переполняло негодование. Он не был уверен, что ждёт его в будущем, но существовала высокая вероятность, что ему придётся закончить игру, если он хочет сбежать с ужасающей нефритовой доски. Это означало убийство Снежного Тирана из крайне невыгодной позиции.
Разве Нефритовая Королева не славилась своей мудростью? Неужели она не могла оставить ему хотя бы побольше фигур для сражения⁈
Он медленно выдохнул.
«Спокойно».
Он пока ничего не знал. Даже если его подозрение было верным, нельзя было сказать, как работает эта Игра Смерти. Очевидно, законы, управляющие искусственным царством, должны были отличаться от правил настоящей игры, даже если они, казалось, были основаны на ней.
Битвы между фигурами происходили по правилам, например — если правила предписывали фигуре проиграть, она проигрывала. Но Санни был не просто фигурой… он был человеком. Человеком, которого, общеизвестно, было трудно убить, и который был печально известен своей смертоносностью.
Так что он вполне мог справиться с противником, несмотря на правила, предписывающие его поражение.
«Стоп… противником?»
И без того мрачное выражение лица Санни стало ещё темнее.
Кто именно был его противником? Ответ казался очевидным — это должен был быть Снежный Тиран и остальные белые фигуры. Но что это были за фигуры?
Поскольку Санни был не фигурой, а живым существом, которое заключили в игровую доску…
Тогда и остальные фигуры могли быть такими же.
Вспомнив леденящие глубины Порчи, заключённые в прекрасной нефритовой доске, он поморщился.
Если Снежные фигуры действительно были живыми существами, они должны были быть могущественными Кошмарными Существами. Он был удивлён, увидев источник чудовищной тьмы, больший и глубокий, чем даже душа Осуждения, но если его источником была не одна, а двенадцать древних мерзостей… тогда это имело смысл.
«Они, по крайней мере, Великого Ранга. Проклятого Ранга?»
Санни глубоко вздохнул.
А что насчёт Пепельных фигур?
Он был Пепельным Тираном, но на доске также было два Пепельных Зверя. Были ли они тоже Кошмарными Существами, или кто-то ещё был втянут в Игру Смерти вместе с ним?
Обычно Кэсси могла бы служить посланником между ним и его союзниками, но его ментальная связь с ней, казалось, была разорвана.
Санни немного поколебался.
«Первым делом…»
Прежде чем обдумывать, как выиграть Игру Смерти, он должен был убедиться, что нет способа просто сбежать из неё. Если бы способ был, то у него не было бы причин сражаться со Снежными Мерзостями.
Или, вернее, сражаться с ними неподготовленным. Санни всё ещё был полон решимости вернуть часть родословной Ткача, а эта часть была связана со Снежным Тираном. Это означало, что ему и Снежному Тирану придётся в какой-то момент встретиться.
Санни медленно оценил ситуацию. Его текущее состояние было довольно аномальным, и пришло время разобраться с этой проблемой.
«Как странно…»
Первая аномалия была весьма причудливой. Она заключалась в том, что он не мог чувствовать то, что чувствовали его другие воплощения. У Санни было семь тел, но только один разум — так что это не должно было быть возможным. И всё же было.
Он также не мог ощущать тени вокруг своих фантомов или вокруг членов Клана Теней. Впервые за долгое время его разум был тих и пустынен, населённый чувствами лишь одного аватара.
Это было своего рода умиротворение.
Даже его ощущение теней было подавлено, охватывая лишь ту часть вулкана, что возвышалась над облаками.
«Чёртов Ариэль… я действительно ненавижу этого парня. Каждое его творение хуже предыдущего».
Санни почесал затылок, а затем громко вздохнул.
«Ну, я уверен, что другие мои воплощения в полном порядке».
Что ещё важнее, он не чувствовал связи со своим Доменом. На самом деле, он даже не чувствовал связи со своим исходным элементом — тени всё ещё принимали его, но он не получал от них ни капли духовной эссенции… в том числе и от своей армии теней.
Несмотря на всё это, Санни всё ещё был связан с Доменом и питался от исходного элемента. Просто это были не его Домен и не его исходный элемент.
Вместо этого это был…
«Пепел?»
Что ж, это имело смысл. В конце концов, он был Пепельным Тираном. Было бы разумно предположить, что его сила будет расти по мере того, как он будет завоёвывать больше горных вершин.
В настоящее время он контролировал только три, в то время как Снежный Тиран контролировал сорок шесть.
Санни совсем не нравились эти цифры.
«Двигаемся дальше».
Ему было весьма любопытно, сможет ли он призвать своих фантомов. Если бы он смог, уничтожить Снежные фигуры было бы намного проще…
Но, увы, он не мог. На самом деле, он не мог даже войти в своё Море Души или призвать Воспоминания.
Он также не мог призвать своих Теней.
«Ой, да ладно!»
Санни стиснул зубы.
Оценив ситуацию, он пришёл к выводу, что она была просто нелепой.
«Итак, подводя итог…»
Он был заперт в игре, созданной Демоном Ужаса, лишённый своих сил, снаряжения и приспешников.
Всё, что у него было, — это одно тело и рубашка… вернее у него даже не было рубашки, поскольку вся его одежда на самом деле была создана из теней.
Это было единственным ресурсом, доступным ему для того, чтобы справиться с двенадцатью древними ужасами, включая зловещего Снежного Тирана.
Санни ненадолго задумался, а затем криво улыбнулся.
«Это довольно нечестно, не так ли?»
…По отношению к Снежному Тирану, разумеется.
Чья светлая голова додумалась пригласить Наследника Смерти сыграть в Игру Смерти?
Санни покачал головой.
Эти глупцы не знали, что их ждёт…
Санни не мог распространить своё ощущение теней на соседние вулканы или на снежные пики вдалеке, а значит, не мог использовать Теневой Шаг, чтобы добраться до них.
Конечно, одно это не могло его остановить. При желании он мог превратиться в ворону или соткать крылья из теней, чтобы долететь до одиноких гор. Однако он не спешил пробовать…
Море облаков внизу вызывало у него зловещее предчувствие.
«Законы, управляющие этим миниатюрным царством, похоже, основаны на правилах Игры Смерти. Естественно, нечто столь важное, как перемещение между пиками, должно подчиняться каким-то ограничениям».
Он постоял неподвижно несколько мгновений, а затем пожал плечами.
«Тогда проведём небольшой тест».
Вонзив свой одати в землю, Санни отпустил рукоять и присел. Его рука погрузилась в тени, и когда он поднялся, тени сформировали длинное копьё, которое легко легло ему в руку.
Санни взвесил копьё в руке и изучил белый пик, возвышавшийся прямо напротив вулкана, далеко вдали. Между ними были десятки километров, и ветер был довольно сильным…
Сделав шаг вперёд, Санни превратил своё тело в пращу и запустил копьё в тёмное небо.
Оглушительный раскат грома прокатился по склонам вулкана, и вокруг него в воздух поднялось огромное клубящееся облако пепла. Из-под пепла под Санни показалась тёмная поверхность выветрившейся скалы — лишь для того, чтобы тут же расколоться. Паутина глубоких трещин разбежалась из-под его ног.
Теневое копьё взмыло в небо, разорвав пепельную пелену, окутавшую его, и высвободило лучи бледного лунного света. Казалось, кто-то прочертил серебряную линию по тёмным небесам.
Санни с любопытством наблюдал за полётом копья.
Если он правильно помнил…
На всех трёх белых клетках, обращённых к оставшимся чёрным, стояли фигуры Зверей. Значит, Снежный Зверь должен был отдыхать на склонах снежной горы, в которую летело копьё.
Санни не мог видеть так далеко, но Снежного Зверя всё равно ждал неприятный сюрприз. Даже если копьё приземлится далеко от существа, комета, заряженная Верховной эссенцией, вот-вот ударит в гору.
Зверь должен был как-то отреагировать. Одна только эта реакция позволила бы Санни больше узнать о ситуации.
Однако когда копьё преодолело примерно половину расстояния до снежного пика, он слегка побледнел.
«Ох… ты ж…»
В последнее время Санни было довольно трудно поколебать, но он должен был признать, что только что по его спине пробежал холодок.
А всё потому, что когда копьё вырвалось из облаков пепла, из моря облаков внизу поднялось гигантское серое щупальце, возвышаясь над горами и вулканами, и с лёгкостью отшвырнуло его.
Затем титаническое щупальце слегка качнулось и упало обратно, исчезнув в молочно-белых облаках десяток секунд спустя.
Его непостижимая масса на несколько мгновений создала брешь в клубящейся пелене облаков, но Санни мудро решил не пытаться разглядеть, что скрывается под ней.
Некоторые вещи не предназначены для глаз простых смертных, а некоторые — даже для Верховных полубогов.
Он постоял неподвижно некоторое время, а затем вздохнул, поднял свой одати и положил его на плечо.
«Полагаю, от плана исследовать подножие вулкана придётся отказаться».
Санни был весьма рад, что решил сначала бросить копьё, прежде чем пытаться лично долететь до далёкого белого пика.
Похоже, он был прав, предполагая, что существуют законы, управляющие передвижением между горами. Мало того, существовала ещё и сущность, призванная следить за соблюдением этих законов.
Он вспомнил тот мучительный взгляд, который однажды упал на него в сердце Устья Великой Реки, судя его душу. Трупы бесчисленных Великих Кошмарных Существ, не прошедших суд, плавали в тёмной воде… но Санни позволили пройти невредимым.
Ужасающий наблюдатель казался ему, Мастеру, непостижимо могущественным… и теперь, будучи Верховным, Санни всё ещё не испытывал ни малейшего желания сражаться с другим существом, служащим Демону Ужаса.
Он даже не хотел знать, что это за существо.
И всё же…
«Однако должен быть разрешённый способ перемещения между горами. Мне просто нужно его обнаружить».
Но пока Санни хотел сосредоточиться на другом. Он хотел исследовать вулкан, и особенно — полуразрушенный замок, стоящий посреди его кратера.
Однако как только он развернулся, случилось нечто неожиданное.
Он почувствовал, как на тёмных склонах появилась новая тень.
«А?»
И несколько мгновений спустя знакомая фигура приземлилась на землю рядом с ним.
Доспехи из слоновой кости, тёмно-рыжие волосы, притягательные зелёные глаза… до неприличия красивое лицо.
Санни пару раз моргнул.
«Кай?»
Действительно, это был не кто иной, как Трансцендент Найтингейл, Убийца Драконов. Очаровательный Святой выглядел точно так же, как и в комнате игрушек, и когда Санни перевёл взгляд, чтобы заглянуть в душу предполагаемого Кая, она была чистой и сияющей, без малейшего намёка на Порчу в её глубинах.
Он не походил ни на злого двойника, ни на иллюзорное создание, а был самым настоящим.
«Тебя тоже затянуло в Игру Смерти?»
Кай поднял бровь.
«А? Так вот что случилось?»
Санни просто уставился на него.
«Я почти уверен, что так и есть, да. А ты что думал?»
Кай на мгновение замешкался, а затем улыбнулся.
«Ну… я не уверен. Вы сказали нам отступить, и в следующее мгновение я уже стоял на вулкане. Вон на том».
Он указал на один из трёх вулканов и нейтрально добавил:
«Я, честно говоря, был немного дезориентирован. Но потом я увидел, как облака пепла разошлись, словно разрезанные чем-то, и наконец заметил вас здесь. Так что я прилетел».
Санни вздрогнул.
«…Ты прилетел?»
Кай кашлянул.
«Да. Я уже был в воздухе, когда эта… эта штука поднялась из облаков. Полагаю, я мог бы развернуться в тот момент, но мне пришлось бы замедлиться, чтобы развернуться. И, честно говоря, вид этого щупальца заставил меня лететь быстрее, чем когда-либо прежде».
Санни издал ошеломлённый смешок.
«Ещё бы».
Он помолчал несколько мгновений, а затем улыбнулся.
«Что ж, добро пожаловать на мой вулкан. Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, пешка… то есть, приятель! Как я рад тебя видеть, приятель…»
Кажется, на один из вопросов нашёлся ответ. Кай был Святым — Трансцендентным Зверем — поэтому он занял место одного из Пепельных Зверей, оставшихся на доске Игры Смерти.
Он также переместился между вулканами, не будучи стёртым из бытия существом под облаками, что дало Санни намёк на правила этого миниатюрного царства.
Ему нужно будет подумать об этом подробнее, но сейчас был более насущный вопрос, требующий ответа.
Кай смог увидеть Санни через огромное расстояние, разделяющее два вулкана, благодаря своей Пробуждённой Способности, дарующей ему непревзойдённое зрение. Так что…
Санни посмотрел в сторону третьего вулкана, гадая, кто занял место второго Пепельного Зверя.
«Ты можешь видеть, кто там?»
Кай взглянул в сторону их вулкана и на мгновение запнулся.
«Это… думаю, вам стоит сделать шаг назад».
Санни нахмурился, затем сделал, как ему сказали.
Мгновение спустя…
Чёрная стрела рухнула с неба и вонзилась в пепел, прямо там, где он только что стоял. Санни несколько мгновений смотрел на стрелу, а затем покачал головой.
Он смог бы увернуться от неё даже без предупреждения Кая… наверное. Но определённо не без того, чтобы неуклюже перекатиться по земле.
«Эта чёртова кровожадная психопатка…»
Он глубоко вздохнул.
«Полагаю, Убийца тоже здесь».
И, похоже, её зрение было таким же исключительным, как и у Кая… хотя летать она не умела. Так что она объявила о своём присутствии в своей обычной варварской манере.
Санни обдумал ситуацию.
Была небольшая вероятность, что сёстры Сонг тоже где-то здесь, заняв места трёх белых фигур. Однако Санни скорее подозревал, что они не были заключены в игру Ариэля. Если так, оставался один вопрос.
Куда делись настоящий Пепельный Тиран и два оставшихся Пепельных Зверя?
Глядя на Кая, он немного поколебался и спросил:
«Эй… как думаешь, Сейшан, Хель и Ревел сейчас сражаются с тремя древними чудовищами в комнате игрушек?»
Кай, казалось, был поражён вопросом. Он посмотрел на Санни широко раскрытыми глазами, а затем вздрогнул.
«Я… очень надеюсь, что нет».
Санни глубоко вздохнул.
«Ну, не волнуйся слишком сильно. Сейшан довольно находчива, так что я уверен, она как-нибудь справится».
В конце концов, она прожила на Забытом Берегу десять лет — дольше, чем любой другой выживший. Ревел, тем временем, была одной из самых смертоносных Святых. Она не только сразилась против Санни и выжила, но и покорила Океан Позвоночника Божьей Могилы, уничтожив семь Святых Армии Меча и всю их экспедицию.
И хотя Певица Смерти была в некотором роде безобидной, она на самом деле тоже была довольно жуткой. Санни не забыл, как впервые увидел её, входящую в комнату совета Армии Сонг с тем же невинным видом, но с кровью, капающей с её багровых рук.
К тому же, они были в Нефритовом Дворце — их бывшем доме. Учитывая, как хорошо Ревел знала великолепный дворец, у них было подавляющее преимущество на местности.
Заметив, что Кай всё ещё выглядит обеспокоенным, Санни похлопал его по плечу.
«Кэсси следит за ситуацией. Ты знаешь, что у неё всегда есть запасной план».
Кай помедлил несколько мгновений, а затем медленно кивнул.
«Всё равно. Учитывая, насколько серьёзны последствия, я думаю, у меня, по крайней мере, есть право знать, какова цель всей этой затеи».
Санни изучил его со слабой улыбкой.
«Наконец-то решился задавать вопросы, да? Что ж, справедливо. Я расскажу тебе».
Он посмотрел вдаль, где снежные вершины возвышались над морем облаков.
Но что он должен был сказать?
Любой честный ответ, который он мог бы дать, будет забыт.
В конце концов, Санни спокойно произнёс:
«Полагаю, я ищу ключ к Заклятию Кошмара».
Глаза Кая немного расширились.
«Ключ… к Заклятию?»
Санни кивнул.
«Легко потерять из виду общую картину из-за всех непосредственных проблем, с которыми мы сталкиваемся. Переселение человечества, надвигающаяся угроза полного уничтожения… даже гонка к Апофеозу. Всё это так велико, так ошеломляюще, так всепоглощающе. Но даже пока мы разбираемся со всеми этими эсхатологическими¹ вопросами, мы не должны забывать о конечной цели».
Кай вздохнул.
«Я начинаю уставать говорить как попугай, но… конечная цель?»
Санни усмехнулся.
«Да, конечная цель. Божественность».
Он повернулся и посмотрел на Кая без тени юмора в своих лишённых света глазах.
«Человечество может выжить, только если из него родятся новые боги. Это означает, что кто-то должен покорить Шестой Кошмар — финальный Кошмар. Кто-то должен стать Божественным. Даже Апофеоз — это всего лишь ступенька на пути к истинной божественности».
Санни покачал головой.
«Но всё не так просто, верно? Сейчас, будучи простыми людьми, мы можем позволить себе слепо следовать Пути Вознесения. Но если мы осмелимся стать богами, мы должны осмелиться смотреть на богов как на равных… вместо того, чтобы быть просто их марионетками. Мы должны быть готовы не только ставить под сомнение волю богов, но и выдерживать тяжесть ответов, которые мы найдём».
Кай нахмурился, сбитый с толку его словами.
«…Каких богов?»
Санни тихо рассмеялся.
«Всех их… но одного в первую очередь. Ткача, этого непостижимого плута — главного кукловода всего этого дела. Зачем Ткач создал Заклятие Кошмара? Как? С какой целью? Все мы идём по дороге, проложенной Ткачом, и на данном этапе мы не можем позволить себе игнорировать тайну того, почему она была построена, и что ждёт нас в конце пути».
Кай посмотрел на далёкие снежные вершины, помедлил несколько мгновений и спросил:
«И ответ на этот вопрос… здесь? В этом странном царстве, созданном Ариэлем?»
Санни вздохнул.
«По крайней мере, часть ответа. Я в это верю».
Он посмотрел на Кая и пожал плечами.
«Я упоминал Родословную Ткача ранее. Видишь ли, эта родословная — проклятая вещь, которая никогда не должна была существовать в мире. И всё же, Ткач разбросал её по гобелену судьбы, чтобы мы её нашли. Этот даймон никогда ничего не делал без причины, поэтому я верю, что есть какой-то скрытый замысел, по которой он обрушил это проклятие на мир».
Казалось, не было абсолютно никакой причины, по которой Ткач оставил бы проклятую Родословную, если только не с целью уничтожения мира. Однако для кого-то вроде Ткача были и более простые способы уничтожить мир, поэтому Санни не верил, что проклятая Родословная Ткача существовала по этой причине.
Недостатки тоже считались проклятиями… и они ими были. Однако Недостатки также подталкивали тех, кто их нёс, к росту и совершенствованию. В этом смысле они были благословениями.
В описании его утерянного Атрибута [Судьбоносный] говорилось, что есть те, кто благословлён, и есть те, кто проклят — однако очень редко встречаются те, кто одновременно и благословлён, и проклят.
Но на самом деле, каждый Пробуждённый был одновременно и благословлён, и проклят, существуя в состоянии судьбоносного равновесия.
Возможно, Ткач тоже был вынужден поддерживать такое же равновесие. Может быть, Демон Судьбы хотел благословить мир, но мог сделать это, только оставив после себя также и проклятие.
Заклятие Кошмара, запретная родословная…
Что из них было проклятием? А что благословением?
Возможно, проклятая Родословная Ткача была Недостатком Заклятия.
Примечания:
1. Эсхатологический — относящийся к эсхатологии. Эсхатология — учение о конечных судьбах мира и человечества. Исследует вопросы о конце времени, судьбе души, возможном будущем и окончательном состоянии бытия.
Санни немного помолчал, а затем усмехнулся.
«Ну, что бы это ни было, рано или поздно мы узнаем — если проживём достаточно долго».
Он обдумывал свои следующие шаги.
Кай тем временем изучал его со сложным выражением лица.
«Так вы ищете части Родословной даймона?»
Санни кивнул.
«Да. И одна из этих частей как-то связана со Снежным Тираном. Кстати говоря…»
Он на мгновение замешкался, а потом спросил:
«Ты видел меня с другого вулкана. И Убийцу ты тоже видишь. Так… можешь ли ты увидеть и то, что ждёт нас на тех трёх горах?»
Кай открыл было рот, но тут же закрыл его и посмотрел вдаль. Через некоторое время он сказал приглушённым тоном:
«Да. Я их вижу».
«Бинго».
Теперь он хотя бы будет знать, с чем им придётся столкнуться.
Санни лениво опёрся на свой одати и спросил спокойным голосом:
«На тех горах должно быть три Снежных Зверя. Как они выглядят?»
Кай поспешно отвёл взгляд, словно кто-то оттуда посмотрел на него в ответ. Он вздрогнул, а затем откинул волосы назад и выпрямился.
«Прямо перед нами… вся гора испещрена пещерами, словно огромный ледяной улей. Внутри медленно оживает рой насекомоподобных Кошмарных Существ, каждое из которых словно вырезано из драгоценных камней. Выглядят они устрашающими, хотя и немного бездумными».
Лицо Санни вытянулось.
«Хм».
«Значит, одна фигура может представлять целый рой мерзостей, а не одного Зверя. Понятно. А что насчёт двух других гор?»
Кай нахмурился.
«Та, что справа… на её вершине стоит статуя. Нет, не статуя… скорее, робот, я полагаю? Механический рыцарь. На самом деле, он похож на гигантскую версию одного из игрушечных рыцарей, которых мы видели в комнате игрушек. Однако, глядя на него, я чувствую невероятный ужас. Это создание… думаю, это не простое Кошмарное Существо».
На этот раз настала очередь Санни хмуриться.
«Если одна мерзость вызывает у Кая больше опасений, чем целый рой, значит, она должна быть могущественной. Проклятый Зверь? Возможно».
«А что на третьей горе?»
Кай вздрогнул.
«Там червеобразное существо. Точнее, оно не на горе… оно внутри горы. Это существо просто огромное — похоже, оно выдолбило всю гору и устроило внутри гнездо, свернувшись в шар. Мне потребовалось время, чтобы понять, что это за колоссальная масса плоти».
На лице Санни появилось кислое выражение.
«Гигантский ледяной червь, да».
Он только что провёл месяцы, сражаясь с гигантскими многоножками. Он действительно устал от червеобразных существ.
Санни вздохнул.
«Полагаю, этот тоже Проклятый».
Рой Великих Кошмарных Существ и два падших божества… и это были одни из самых слабых Снежных фигур на доске.
Первые битвы Игры Смерти обещали быть весьма неприятными.
Санни посмотрел на Кая.
«Каково твоё состояние? Я имею в виду… насколько всё странно?»
Кай, казалось, понял, что он имел в виду.
«Мой Аспект совершенно не затронут. Однако я не могу войти в своё Море Души, мой исходный элемент, похоже, сменился на пепел, и вдобавок ко всему, я не могу призвать никакие Воспоминания — остались только те, что были на мне, когда игра нас похитила. То есть… только моя броня».
Санни молча кивнул.
«Значит, ты совершенно безоружен?»
Кай с неудобством кивнул.
«Да. Впрочем, я всё ещё могу принять свою Трансцендентную форму. Так что… это хоть что-то».
Он сказал это, но был неправ. В большинстве других ситуаций сражаться с врагами в облике дракона было бы нормально, но здесь враги были намного сильнее Кая. Вероятно, он мог бы сразиться с Великой мерзостью… но не с Проклятой.
По крайней мере, не на близком расстоянии.
Однако, будь у него хороший лук и стрелы, он мог бы хотя бы помогать Санни издалека — в конце концов, Кай был лучником высочайшего мастерства, уступая лишь самой Убийце.
К сожалению, он оказался в том же затруднительном положении, что и Санни. Игра Ариэля каким-то образом запечатала их арсеналы души.
Санни вздохнул.
«Хорошо, что я отучил себя чрезмерно полагаться на Воспоминания. С Каем, однако, другая история».
«Ладно. Я понял».
Что он выяснил?
На трёх снежных вершинах, обращённых к трём вулканам, находились могущественные враги. Перемещение между вулканами и вершинами, и наоборот, в данный момент было запрещено… однако, перемещение между горами одного Домена, похоже, разрешалось.
Было и важное отличие от настоящей Игры Смерти, которое он не мог упустить. Кай сейчас стоял рядом с ним. Если бы он просто передвигал фигуры по игровому полю, две игровые фигуры не смогли бы занять одну и ту же клетку.
«Должен быть способ сделать настоящий ход».
Другими словами, при соблюдении некоторых условий он смог бы атаковать Снежных Мерзостей… но поскольку Санни ещё не знал законов, управляющих этим миниатюрным миром, было гораздо вероятнее, что Снежные Мерзости нападут первыми.
Вернее, они либо сделают ход, чтобы атаковать Пепельного Тирана, либо сначала попытаются захватить оставшиеся вулканы.
Сейшан упоминала, что в некоторых версиях Игры Смерти были особые клетки. Клетки с Замком, например, никогда не меняли цвет… если полуразрушенная крепость на этом вулкане была одним из таких замков, то Снежный Тиран мог попытаться захватить два других вулкана, чтобы подготовиться к финальной осаде.
«Есть ли какие-нибудь строения на вулкане, откуда ты прилетел, или на том, где моя Тень сейчас ждёт спасения?»
Кай покачал головой.
«Насколько я вижу, нет».
Санни ненадолго задумался, а затем медленно кивнул.
«Хорошо. Тогда сделай мне одолжение, пожалуйста… отправляйся на соседний вулкан и приведи сюда эту кровожадную женщину. Что бы ни случилось дальше, вместе у нас будет больше шансов выжить».
Кай улыбнулся.
«Без проблем».
Мгновение спустя, прежде чем Санни успел сказать что-то ещё, он уже улетел.
«Она ведь его не убьёт? Верно. Не должна».
Так ведь?
Санни почесал затылок.
«Чего это я волнуюсь? Если о чём и стоит беспокоиться, так это о том, что Убийца тоже может стать одной из фанаток Кая!»
Покачав головой, он сел на землю и потянулся в тени.
«…Если станет, больше не буду давать ей своей крови. Пусть Кай даёт свою, если хочет!»
Над ним уже затягивалась дыра, оставленная его копьём в пепельной завесе, закрывавшей небо, и мир снова погружался во мрак.
Пока Кай отлучился за Убийцей и, как хотелось надеяться, не будет убит ею, Санни тоже был занят делом.
Он создавал лук для Кая, проявляя его из теней.
Можно было подумать, что сделать лук довольно просто. Всё, что нужно Санни, — это проявить длинный узкий брусок, сделать его гибким, а затем натянуть тетиву. Конечно, манипулирование внутренней структурой проявленных теней для придания им подходящего уровня эластичности требовало сложного уровня мастерства Манифестации Теней — но Санни был более чем способен на такое.
Когда-то он едва мог контролировать внешнюю форму проявленных теней, но теперь он мог превратить их практически во что угодно.
Однако была разница между простым изготовлением лука и созданием лука, достойного Трансцендентного лучника.
Дело было даже не в зачарованиях. Прежде всего требовалось тщательно продумать саму конструкцию лука — Санни изучал это непонятное ремесло в прошлом и углубился в него ещё больше, создавая луки для Рейн и Убийцы.
Например, стоял выбор между более традиционным рекурсивным луком и более продвинутым блочным луком. Блочные луки предлагали большую мощность и удобство, но Санни в прошлом избегал их создания из-за сложности обслуживания и ухода в полевых условиях.
Оружие должно быть не только смертоносным, но и надёжным. Особенно в Царстве Снов, где сама окружающая среда часто была врагом.
Таковы были его соображения в прошлом, но теперь, вооружённый знанием о том, как природа оружия влияет на его способность нести Волю, Санни также подозревал, что использование блочного лука будет помехой для Трансцендентного лучника.
Но даже если он хотел создать рекурсивный лук, который был гораздо проще по структуре и, следовательно, лучше передавал волю лучника, всё было не так просто.
Потому что, по его мнению, хороший рекурсивный лук должен был быть композитным. Вместо одного куска дерева он должен был состоять из слоёв различных материалов, склеенных вместе для достижения оптимальных характеристик.
Самая простая композиция начиналась с деревянной основы: более мягкая древесина использовалась для изгибающихся частей плеч, а более жёсткая — для их кончиков. Затем тонкие пластины рога, которые лучше накапливали энергию при сжатии, приклеивались к животу лука. Наконец, сухожилия животных, обладающие большей эластичностью, чем дерево, приклеивались к спине лука.
Всё это позволяло накапливать больше энергии при натяжении лука и высвобождать эту энергию более оптимальным образом при спуске тетивы, что приводило к более мощным и смертоносным выстрелам.
Итак, Санни пришлось тщательно манипулировать проявленными тенями, чтобы придать им качества, напоминающие различные породы дерева, рога и сухожилий… на самом деле, поскольку ему не нужно было ограничиваться воспроизведением только существующих в природе материалов, он мог поиграть с этими качествами для достижения наилучшего результата.
К счастью, он уже провёл исследование, создавая лук для Убийцы. У него также было хорошее представление о том, насколько силён Кай, — так что он мог создать по-настоящему мощное оружие для своего друга.
Кроме того, стоял вопрос о том, как он хотел проявить тени. Сделать их постоянными было бы проще, так как ему не пришлось бы поддерживать их форму ни сознательно, ни непрерывно… но тогда лук был бы намного слабее, где-то между Вознесённым и Трансцендентным рангами. Поэтому Санни решил поддерживать проявление лично.
Таким образом, Кай будет владеть оружием, по сути, Верховного ранга — чем-то, что ему, без сомнения, отчаянно понадобится в скором времени.
Проявление различных типов теней в правильные формы и их слияние было сложной задачей. Санни работал скрупулёзно, используя две руки для создания оружия. В то же время он использовал ещё четыре руки, чтобы плести нити теневой эссенции.
Он пока не мог зачаровать лук, так как у него не было осколков души, чтобы закрепить плетение, но несколько, хотелось надеяться, скоро попадут ему в руки. Санни хотел быть готовым к этому моменту.
«Только посмотрите на меня… разве я не самый великодушный из Тиранов? Кто ещё будет сидеть на земле и лично создавать оружие для своих пешек?»
Он усмехнулся.
Но это был лишь первый шаг. Здесь, внутри игры Ариэля, Санни был генералом, командующим армией. Его армия состояла всего из двух солдат, но это было хоть что-то.
Он вооружит своих солдат, усилит их и поведёт их завоёвывать всю доску.
К тому времени, как великолепный дракон с тёмной как полночь чешуёй приземлился на склоне дымящегося вулкана, неся на спине прекрасную Тень, лук был почти готов. Убийца спрыгнула с грацией танцовщицы, подошла к сидящему Санни и молча извлекла свою стрелу из пепла.
Её взгляд, как всегда, был холоден и полон скрытой злобы.
Как только Кай принял свою человеческую форму, Санни бросил ему лук.
«Держи. Надень на него тетиву».
Кай поймал чёрный лук и несколько мгновений смотрел на него, его глаза слегка расширились.
«Какая устрашающая аура…»
Поставив один конец лука на землю, он закрепил его голенью и, казалось бы, с лёгкостью согнул длинный лук, надев тетиву одним плавным движением.
Конечно, на самом деле согнуть его было совсем не легко. Люди обычно предполагали, что лучники менее внушительны, чем мечники, в плане физической силы, но на самом деле всё было наоборот. Среднестатистический лучник должен был быть намного сильнее бойца ближнего боя, так как натяжение мощного лука требовало огромной силы — а Кай, несмотря на свою обманчиво элегантную внешность, никогда не был просто обычным лучником.
«…Позер».
Видя, как непринуждённо выглядел очаровательный Святой, натягивая тетиву Верховного лука, Санни почти пожалел, что не сделал его ещё мощнее. Однако он знал, что Кай просто демонстрировал идеальную технику… естественно, его рельефные мышцы были напряжены и вздулись под доспехами из слоновой кости, а вены набухли.
Капелька пота, скатившаяся по лицу очаровательного Святого, была тому доказательством.
Покачав головой, Санни посмотрел на Убийцу.
«Эй. Как насчёт того, чтобы поделиться стрелами с этим красивым молодым человеком?»
Вместо ответа Убийца подняла стрелу, которую всё ещё держала в руке, и молча провела ею по своей шее.
Её послание было ясным…
«Хочешь умереть?»
Санни усмехнулся.
«Ладно, ладно. О боги!»
Снова потянувшись в тени, он принялся создавать смертоносные стрелы.
Создать хорошую стрелу тоже было непростой задачей. Но, к счастью, у Санни было много практики.
Глядя на Кая, он улыбнулся.
«Знаешь… однажды я падал в пылающее море. Тогда я натянул лук и выстрелил собой из него. Сработало как по маслу!»
Он, разумеется, имел в виду своё падение в Небо Внизу и отчаянную попытку не сгореть в море божественного пламени, когда он обернул свою тень вокруг летящей стрелы и использовав Теневой Шаг, чтобы переместиться на неё.
Кай изучал свой новый лук с влюблённым выражением лица. Это выражение быстро исчезло.
Уставившись на Санни дрожащими глазами, он сказал:
«Подождите, подождите… это даже не имеет смысла! Как такое может быть правдой⁈»
Санни посмотрел на него с негодованием.
«Не подвергай сомнению правду, Найтингейл. Правда существует не для того, чтобы быть уместной, и ей не нужно иметь смысл. Она просто должна быть правдой…»
Создавая стрелы, Санни взял одну теневой рукой и начертил ею сетку на пепле.
Семь рядов по семь квадратов в каждом… всего сорок девять.
Затем он пометил некоторые квадраты различными рунами.
Санни не особо обращал внимание на расстановку фигур на нефритовой доске, но всё же мог вспомнить её безошибочно. Также там было пять квадратов, отмеченных особыми резными узорами — один в самом центре доски и по одному в средних квадратах каждого внешнего ряда.
Наконец, он указал на сетку и заговорил.
«Вот так выглядела игровая доска в комнате игрушек. Как видишь, Пепельный Домен на грани поражения. У нас осталось всего три квадрата, занятых Пепельным Тираном — то есть мной — и двумя Пепельными Зверями. Это ты и Убийца».
Он указал на три квадрата в нижнем ряду сетки. Поскольку один из них был средним квадратом внешнего ряда, он был отмечен особой руной.
«Ты уже видел крепость позади нас. Думаю, это Пепельный Замок — один из особых квадратов, о которых упоминала Сейшан. На противоположном квадрате есть похожая резьба, так что там должен быть Снежный Замок».
Санни указал стрелой на средний квадрат самого верхнего ряда.
«Однако резьба на трёх других особых квадратах отличается. Это не Замки, но что же тогда? Я не знаю. Тот, что в самом центре доски, также отличается от двух на левом и правом внешних рядах».
Санни вздохнул.
«Ну, со временем узнаем. Важнее то, где стоят двенадцать Снежных Мерзостей. Видишь закономерность?»
Кай изучил сетку.
На ней три Снежных Зверя стояли напротив трёх оставшихся Пепельных фигур. На противоположной стороне доски Снежный Тиран находился в Снежном Замке, защищаемый Снежным Дьяволом и двумя Снежными Зверями в ряду ниже. Второй Снежный Дьявол охранял центральный квадрат доски. Снежный Демон и два Снежных Монстра защищали средний квадрат правого внешнего ряда.
И, наконец, последняя Снежная фигура — ещё один Демон — находилась в нижнем левом углу, в полном одиночестве.
Кай нахмурился.
«Мне кажется… три Зверя готовятся осадить Пепельный Замок, в то время как остальные фигуры защищают важные квадраты на доске. Трое защищают Снежный Замок и их Тирана, трое защищают самый правый средний квадрат, что бы он ни значил, один защищает центр карты. А один, похоже, сбился с пути и забрёл в угол».
Санни ухмыльнулся.
«Именно».
Кай некоторое время смотрел на него, а потом спросил:
«И что?»
Санни многозначительно посмотрел на него в ответ.
«…Откуда мне знать? Я что, похож на великого шахматиста?»
Кай пару раз моргнул.
«Нет?»
Санни фыркнул.
«Нет. Честно говоря, как только я понял, что нужно делать, чтобы хорошо играть в шахматы, я мгновенно потерял интерес. Скажу тебе… это не игра, это рутина! Зачем мне тратить время на освоение чего-то столь утомительного?»
Он покачал головой.
Играть в шахматы с учителем Джулиусом поначалу было весело и захватывающе, но когда Санни понял, что всё сводится к шаблонам и расчётам, ему быстро наскучило. В конце концов, он и так достаточно рассчитывал в своей реальной жизни.
Хаотичный беспредел в шашках казался веселее. И, конечно, ничто не сравнится с благородным королём игр, нардами…
Потому что было бесчисленное множество способов сжульничать при броске костей, что и было самой забавной частью.
Санни посмотрел на Кая.
«А что? Ты хорошо играешь в шахматы?»
Кай почесал кончик носа.
«Не особо. Честно говоря, серьёзное увлечение шахматами требует много времени. А у меня, э-э… всегда были дела поважнее».
Санни посмотрел на него с подозрением.
«Он только что вежливо указал… что у него была личная жизнь?»
Ну, естественно! Этот парень, вероятно, был слишком популярен, чтобы быть президентом шахматного клуба. Если бы Кай и был президентом какого-нибудь клуба, то, скорее всего, клуба сердцеедов.
Покачав головой, Санни вздохнул.
«Итак, никто из нас ничего не знает о том, как выигрывать в шахматы. К тому же, это даже не шахматы… это Игра Смерти. На самом деле, это причудливая версия Игры Смерти, созданная Ариэлем, которая функционирует по собственному набору правил. Мы пока не знаем этих правил, так что будет сложно разработать стратегию».
Он уставился на сетку с мрачным выражением лица.
Но затем Санни встрепенулся.
«Вообще-то…»
Он повернул голову и посмотрел на Убийцу, которая праздно стояла в нескольких шагах от них.
«Я был не совсем прав. Среди нас есть кое-кто, кто может знать всё о том, как играть в Игру Смерти».
Убийца была тенью человека, жившего в Царстве Снов тысячи лет назад. Поскольку Игра Смерти была популярна среди её народа, она вполне могла быть искусным игроком.
Санни некоторое время внимательно изучал её, а затем с надеждой спросил:
«Эй. Ты знаешь, как играть в Игру Смерти? Какая лучшая стратегия?»
Возможна ли вообще победа, когда сорок шесть из сорока девяти квадратов уже принадлежат Снежному Домену?
Убийца повернула голову и посмотрела на него сверху вниз, её чернильно-чёрные глаза не выдавали никаких эмоций.
Санни почти потерял надежду, когда она вдруг двинулась, взглянув на начерченную им сетку.
Тень некоторое время оставалась неподвижной, а затем использовала стрелу в руке, чтобы вырезать руну в пепле.
Кай с любопытством посмотрел на руну.
«…Жертва?»
Санни медленно кивнул.
«Да… жертва. Точнее, это особый вид жертвы. Жертвоприношение через убийство».
Итак, стратегия, которую рекомендовала Убийца… заключалась в том, чтобы убить кого-то в качестве жертвы.
Кай нахмурился.
«Она предлагает вам пожертвовать одной из ваших пешек?»
Санни смотрел на сетку. Наконец, он медленно покачал головой.
«Нет… не думаю. Помнишь, что ещё говорила Сейшан? Что в некоторых версиях Игры Смерти есть особые квадраты, называемые Храмами. Там вражеские фигуры можно принести в жертву, чтобы усилить свои собственные».
Если Храмы были достаточно важны, чтобы Убийца указала на них как на секрет достижения победы… тогда Снежный Тиран также придавал бы большое значение защите Храмов.
Из этого Санни мог сделать вывод, какие из пяти особых квадратов скрывают Храмы.
«Если я не ошибаюсь, это средние квадраты правого и левого внешних рядов».
Санни посмотрел на Убийцу и улыбнулся.
«Так… ты умеешь писать, да?»
Она просто молча смотрела на него.
Санни усмехнулся, а затем дразнящим тоном спросил:
«Ну, тогда, не могла бы ты нам по буквам объяснить… как нам выиграть эту чёртову игру?»
Убийца мгновение молча смотрела на него, затем наклонилась вперёд.
Кончик её стрелы вонзился в пепел и пронзил квадрат, где стоял Снежный Замок, уничтожив руны, описывающие Снежного Тирана.
Санни несколько мгновений смотрел на стрелу, а затем усмехнулся.
«Логично…»
Санни издал долгий вздох, а затем погрузился в раздумья. Некоторое время он изучал сетку, его глаза были скрыты глубокой тенью… однако в конце концов он посмотрел на Кая.
«Нам не хватает информации о правилах этого мира, а попытки узнать о нём больше методом проб и ошибок кажутся слишком опасными. Это, к сожалению, ставит нас в пассивное положение. У нас нет выбора — по крайней мере, лучшего выбора — кроме как ждать, пока противник сделает свой ход. Мы сможем лучше понять игру Ариэля, наблюдая за действиями Снежных Мерзостей».
Он поморщился.
«Ты упомянул, что насекомые в ледяном улье, похоже, медленно пробуждаются, в то время как два других Зверя ещё не двигались. Это неудивительно, учитывая, что они, должно быть, провели тысячи лет в заточении в этой игре. Но… теперь, когда мы здесь, они, вероятно, скоро придут в себя».
Санни несколько мгновений разглядывал Кая, а затем спросил:
«Кстати… ты ведь командовал солдатами во время своего Второго Кошмара и в Антарктиде? Ты также провёл достаточно времени с Морган, чтобы кое-чему у неё научиться. Какой, по-твоему, должна быть наша стратегия?»
Кай поднял бровь и на несколько мгновений замешкался.
«Я… немного удивлён услышать от вас о моём Втором Кошмаре, Санни. Но если вы знаете, что случилось с нами в Королевстве Надежды, то знаете, что единственное, к чему я привёл своих солдат, — это к их смерти. Что касается Антарктиды, то моя роль там сводилась лишь к тактическому командованию. Нашу общую стратегию обычно определял штаб Армии».
Санни улыбнулся.
«Найтингейл… Кай, друг мой. Я знаю, что тебя мучает неуверенность, но, пожалуйста, ради богов, не позволяй ей перерасти в комплекс неполноценности из-за меня. Чрезмерная скромность не красит выдающегося джентльмена — особенно такого щеголеватого, как ты. Так что прекрати это и возьми на себя ответственность за свои достижения, хоть раз».
Кай посмотрел на него со странным выражением, скрытым в его прекрасных зелёных глазах.
Санни вздохнул.
Очаровательный Святой часто был слишком добр для своего же блага, но это был не единственный недостаток его характера. В глубине души он также был не уверен в себе. Санни знал, что Кай всегда чувствовал себя несколько неуверенно относительно своего места в когорте… и, как следствие, в мире в целом.
В какой-то степени он мог понять эти сомнения. В конце концов, члены когорты Нефис были исключительными личностями, каждый из них — ещё со времён Забытого Берега. Была сама Нефис, Кэсси и её пророческий дар, Санни и его Судьбоносные столкновения, и Эффи, которая годами выживала, охотясь в одиночку на улицах Мрачного Города.
Позже появилась ещё и Джет, Жнец Душ — Мастер, которую боялись даже Святые.
По сравнению с ними Кай был гораздо более обычным человеком. Он пережил опасности Мрачного Города за стенами Светлого Замка, зарабатывая осколки души, чтобы платить дань Гунлаугу, продавая свою редкую Аспектную Способность. В каком-то смысле он был больше похож на кого-то вроде Айко, чем на возвышенных воинов вокруг него.
И всё же Кай каждый раз оказывался на высоте, когда требовалась его помощь — не по какой-либо другой причине, кроме его врождённой честности и принципиальности. Им не двигала всепоглощающая одержимость, и его не толкала к действию неотвратимая судьба… вместо этого он просто изо всех сил старался делать то, что считал правильным.
От ужасающих глубин Забытого Берега до тёмных просторов Гробницы Ариэля он шаг за шагом возвышался, пока в мире не осталось и горстки людей, которые могли бы сказать, что достигли большего и испытали больше, чем Святой Найтингейл — доблестный Убийца Драконов.
Просто мнение Кая о себе, казалось, никогда не поспевало за его достижениями.
Санни, возможно, и не нравилось, что его друг всегда себя принижал, но он мало что мог с этим поделать. В конце концов, в том, что Кай думал о себе, была доля правды — любому, не только ему, было бы трудно соперничать с необъяснимыми монстрами вроде Санни, Нефис или другими сильными личностями в их окружении.
Но теперь… теперь неуверенность Кая была не просто незаслуженной, она была реальной проблемой. Суверены по своей природе были высокомерны, в конце концов — они должны были быть такими. Только тот, кто безгранично уверен в себе, мог быть достаточно смелым, чтобы навязать миру свою волю.
Как мог тот, кто сомневался в себе, убедить мир подчиниться?
Поэтому Санни надеялся разубедить Кая в нелепом представлении о том, что он каким-то образом менее достоин, чем остальные.
«Ах, я действительно неподходящий человек для этой работы…»
На самом деле, он был, пожалуй, худшим выбором — в конце концов, Санни никогда не умел ладить с людьми. Он был настолько ужасен в этом, что даже несколько раз в жизни оказывался в одиночестве и медленно сходил с ума.
Но в то же время он был и лучшим выбором.
Потому что Кай остро чувствовал ложь и неискренность, в то время как Санни никогда не лгал.
Кай некоторое время смотрел на него со странным выражением лица.
В конце концов он осторожно спросил:
«Санни… вы думаете, что я щеголеватый?»
Санни несколько раз моргнул.
«Э… это… это твой главный вывод⁈»
Он медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы.
«Засранец, ты что, на комплименты напрашиваешься? Конечно, да, я так думаю. Твой стиль безупречен, а твоё лицо — оружие массового поражения. Доволен⁈»
Кай лучезарно улыбнулся.
«О, благодарю вас! Это действительно много значит, когда исходит от владельца кафе-услады для глаз…»
«Заткнись!»
Санни фыркнул и указал на карту игры Ариэля.
«Стратегия! Помнишь?»
Кай ещё несколько мгновений улыбался, а затем повернулся к сетке, начерченной в пепле. Тихий вздох сорвался с его губ.
«Мы действительно мало знаем о том, как работает эта игра, но в целом… гора, которую мы занимаем, — это Замок, что предполагает некое оборонительное преимущество. Здравый смысл подсказывает, что мы должны использовать эти укрепления для отражения врага, но на самом деле такая стратегия просто станет нашей смертью. Поскольку силы противника настолько превосходят наши, замыкание в оборонительной стратегии лишь отсрочит наше поражение».
Санни кивнул.
Кай, без сомнения, был прав на этот счёт.
Попытка защитить Пепельный Замок была проигрышной стратегией.
Они потенциально могли бы справиться с тремя Снежными Зверями, но это заняло бы время. А за это время к Пепельному Замку, скорее всего, подоспели бы более могущественные фигуры, что привело бы к мату.
В последнее время Санни привык решать проблемы, используя подавляющую силу. Но здесь, в игре Ариэля, он снова был слаб — у него не было ни его фантомов, ни Теней, ни Воспоминаний. У него не было даже ни одной тени, чтобы усилить себя.
Если бы появилась пара Демонов достаточно высокого Ранга, окружённых Монстрами и Зверями, его конец был бы быстрым и неизбежным. Чтобы выжить, Санни должен был действовать хитро и дальновидно.
Он сузил глаза и спокойно спросил Кая:
«Так что же нам делать?»
Кай пожал плечами.
«Думаю, то же самое, что сделала Ки Сонг на Большом Переходе. Оставить укреплённую позицию и вместо этого атаковать, стремясь сокрушить силы противника, пока они изолированы друг от друга».
Он с любопытством посмотрел на Санни и спросил:
«Я прав?»
Санни помолчал несколько мгновений.
«Ты не совсем ошибаешься, но и не совсем прав».
Он вздохнул и указал туда, где из пепла торчала стрела Убийцы.
«Убийца, кажется, лучше понимает суть этого конфликта. Видишь ли, Кай, твой ответ основан на рациональной военной парадигме, но это устаревшая военная парадигма — сформированная тысячелетиями войн и конфликтов в мире бодрствования. Реальность нашего мира изменилась, однако… наше мышление не успело адаптироваться».
Он указал на сетку.
«Я слышал, что шахматы — это игра, которая должна представлять военный конфликт — обычный военный конфликт. Игра Смерти, однако, это игра, которая представляет собой сверхъестественный военный конфликт, где Демоны и Дьяволы играют роль солдат. И, конечно же, есть Тиран».
На этот раз Санни указал на себя.
«В обычной войне уничтожение вражеской армии является основной целью — в конце концов, это равносильно победе. Но в мире, заражённом Заклятием Кошмара, отдельная личность может обладать большей силой, чем армия. Армия — это всего лишь инструмент, который использует Тиран. Она существует для удобства. Следовательно, основная цель — уничтожить Тирана».
Санни посмотрел на руны, описывающие трёх Снежных Зверей.
«Другими словами, твоя логика изначально неверна — потому что ты рассматриваешь акт уничтожения вражеских сил как нечто само по себе ценное. Но на самом деле это не так. Это ценно только в том случае, если их убийство приближает нас к убийству Снежного Тирана, а если нет, то и сражаться с ними нет никакого смысла».
Он улыбнулся.
«Что не означает, что убивать их совсем бесполезно. Просто… это имеет второстепенное значение. Или имело бы, если бы не одна деталь — деталь, которая делает убийство этих Зверей на самом деле вредным для нас».
Кай поднял бровь.
«Я могу отчасти проследить вашу логику в том, что борьба со Снежными Мерзостями может не иметь никакой ценности для нашей текущей ситуации. Но… вредным? Их удаление с доски по крайней мере даст нам больше пространства для манёвра. К тому же, каким бы могущественным ни был Снежный Тиран, Снежный Тиран, окружённый Снежной Армией, всё равно будет сильнее».
Санни кивнул.
«Конечно. Но ты забыл, о том, что сказала Убийца в самом начале».
Он указал на руну, которую молчаливая Тень начертала в пепле.
«Жертва. На самом деле есть способ убить Снежных Мерзостей, который сделает нас сильнее. Из-за этого убийство их любым другим способом фактически ничем не будет отличаться от лишения себя силы — силы, которая нам отчаянно нужна, чтобы убить Снежного Тирана».
Затем он указал на квадраты по краям сетки, где обычно стояли Храмы. Один защищали несколько Снежных фигур, другой был пуст.
«Убийство наших врагов при первой же возможности почти не имеет ценности. На самом деле, оно имеет отрицательную ценность. То, что мы можем их убить, не означает, что мы должны… если только мы не убьём их в одном из этих Храмов. Теперь ты понимаешь?»
Кай долго молчал, размышляя. Наконец, он спросил приглушённым тоном:
«Вы уверены, что вы не великий шахматист, Санни?»
Санни хмыкнул.
«О чём ты говоришь? Это не имеет никакого отношения к шахматам. Это просто обычная логика».
Кай бросил на него сомнительный взгляд.
«Я бы не назвал такую логику обычной».
Затем он повернулся и с любопытством посмотрел на Убийцу.
«Также впечатляет, что ваша… сотрудница… смогла не только постичь суть этой игры, но и объяснить её, написав одну руну и вонзив свою стрелу в пепел. Она весьма красноречива».
Санни не смог удержаться от смеха. Собственно, он чуть не упал от приступа.
«О? Теперь ты восхищаешься ею? Похоже тебе нравятся… мои сотрудники…»
Он усмехнулся.
«Однако, будь осторожен. Она — настоящая разбивательница сердец. Собственно, так мы и познакомились».
Кай посмотрел на него в замешательстве.
«Она… разбила ваше сердце?»
Санни энергично кивнул.
«Именно! Ну, точнее, она пронзила моё сердце стрелой. Боль была адской».
Повернувшись к Убийце, Санни приятно улыбнулся.
«Но не волнуйся. В следующий раз, когда мы встретились, мы схлестнулись в битве внутри мёртвого бога… который разгуливал внутри трупа другого, более великого мёртвого бога… и когда мёртвый бог рассыпался, я отплатил ей той же монетой. Убив её. О, и после того, как я убил её, мы сражались ещё около года, на этот раз внутри моей собственной души. Я даже сам умер за это время. Довольно строгий процесс отбора, как видишь! Но как ещё можно найти хороших сотрудников?»
Кай тупо уставился на него.
Встретив его пустой взгляд, Санни поднял бровь.
«Что? Ты используешь другой метод найма для Ночных Певцов?»
Кай на секунду закрыл глаза и спросил голосом, лишённым всяких эмоций:
«Санни, могу я вас кое о чём спросить?»
Санни пару раз моргнул.
«Конечно. Можешь».
Кай глубоко вдохнул.
«Вы, случайно, не страдаете каким-нибудь психическим заболеванием?»
Санни нахмурился.
«Что? Конечно, нет».
Когда Кай медленно выдохнул, Санни добавил с улыбкой:
«Страдать от психических заболеваний? Как банально. Скорее уж, психические заболевания страдают от меня…»
Глаза Кая дрогнули.
Глядя на Кая, Санни ощутил глубокое чувство забавы. Однако это чувство ушло так же быстро, как и пришло.
Вздохнув, он поднял взгляд. Небосвод миниатюрного царства был скрыт облаками пепла, но над снежными вершинами он был чист. Казалось, луна опускалась… ночь скоро закончится, уступая место сиянию дня.
Почему-то Санни чувствовал, что эта короткая секунда покоя продлится не намного дольше ночи.
«Что предпримет Снежный Тиран?»
И что вообще мог предпринять Снежный Тиран?
На самом деле, Санни осознавал тонкую странность своего положения. Он занял место Пепельного Тирана… фигуры, без сомнения, жизненно важной, но всё же лишь фигуры.
Санни не был игроком.
Его подозрение о различии между ними основывалось на паре фактов. Во-первых, если участники игры Ариэля должны были выступать в роли Тиранов своих Доменов… то нигде в этом искусственном мире не было бы Снежного Тирана — ведь изначальные игроки давно исчезли.
Во-вторых, его статус Пепельного Тирана не даровал Санни никаких новых сил — включая силу управлять меньшими пепельными фигурами. Кай и Убийца не были вынуждены подчиняться ему из-за природы игры, они просто слушали его, потому что он был Санни.
Аналогично…
Если на противоположной стороне доски находился Снежный Тиран, будет ли у него какой-либо контроль над Снежными Мерзостями?
Он не был уверен.
Однако, в зависимости от ответа, Санни сталкивался с двумя совершенно разными опасностями.
Если Снежный Тиран мог свободно управлять фигурами, то ему предстояло столкнуться со скоординированной и смертоносной силой. Эта игра стала бы битвой двух умов. Если нет… Звери бродили бы на свободе, и главным препятствием на его пути стало бы само это искусственное царство.
«Скоро увидим».
Кай поднял бровь.
«Что?»
Санни снова вздохнул.
«Мы увидим, какого рода битва нас ждёт, как только Снежные Мерзости начнут двигаться».
Он посмотрел на три снежные вершины.
«Если они просто Звери, они сразу же ринутся пожирать нас. Однако, если они — приспешники Тирана… они сначала захватят два других вулкана, чтобы максимально усилить Снежный Домен и ослабить Пепельный Домен перед финальной осадой. Наш ответ будет кардинально отличаться в зависимости от того, что они предпримут».
Он создал иглу из теней и принялся заканчивать колчан для Кая. Меньше чем через минуту всё было готово.
Санни положил созданные им стрелы в колчан и с улыбкой протянул его очаровательному лучнику.
«Вот… пока что сойдёт».
Встав, Санни стряхнул пепел с одежды и указал на столб дыма, поднимающийся в небо позади них.
«Нам, вероятно, стоит исследовать Замок, пока есть возможность».
Спускаясь в кратер, Санни взглянул на Кая, а затем спокойно спросил:
«У тебя ведь есть некоторый опыт сражений с Великими Кошмарными Существами?»
Кай кивнул.
«Да. Как правительственный Святой, во время битвы за Бастион, а позже как управляющий Рэйвенхарта… я сталкивался с несколькими».
Санни мрачно улыбнулся.
«И каково это было?»
Выражение лица Кая стало серьёзным.
«…Словно сражаться с богами».
Он помолчал несколько мгновений, а затем со вздохом добавил:
«Великие… они сильнее и страшнее мерзостей низших Рангов, это правда. Но я давно привык сражаться с врагами, превосходящими меня во всех отношениях. Проблема в том, что столкновение с ними ощущается иначе, чем обычная битва. Как будто сам мир на их стороне».
Санни кивнул.
«Мир действительно на их стороне — потому что они заставляют мир быть на их стороне. То, что отделяет Великих и Верховных от существ низших Рангов, — это качество нашей воли. Наша воля достаточно тиранична, чтобы подчинить мир… по крайней мере, до некоторой степени. Ну, ты, должно быть, всё это уже знаешь — в конце концов, и Нефис, и я потратили немало времени, делясь своим опытом с Кэсси, которая затем составила отчёт для тех, кому это следует знать».
Кай посмотрел на Санни с отсутствующим выражением.
«Да, я знаю. Однако… простите, что говорю это, Санни, но я не думаю, что кто-либо ещё сможет повторить то, что сделали вы двое — достичь Верховенства естественным путём, я имею в виду. Это… это говорит не моя неуверенность в себе. Просто вы и Нефис часто недооцениваете, насколько вы исключительны. Катастрофически недооцениваете».
Санни поджал губы.
Кай тем временем вздохнул.
«…А это значит, что остальным придётся идти обычным путём. Нам придётся бросить вызов Четвёртому Кошмару».
Санни некоторое время изучал его, а затем отвёл взгляд.
«Лишь четыре человека когда-либо пережили Четвёртый Кошмар. Ты и там столкнёшься с Великими Кошмарными Существами… так что считай эту нашу маленькую вылазку тренировкой. Я разберусь с Проклятыми, если нам придётся с ними столкнуться, но Великих Кошмарных Существ оставлю тебе. Я уверен, ты справишься — в конце концов, я…»
Санни хотел упомянуть, как убил Великого Дьявола, будучи Спящим, но на этот раз сдержался. Сейчас было не время для шуток.
«Я прикрою твою спину. К тому же, с тобой два идеальных учителя. Я сам Верховный, а она…»
Он указал на Убийцу.
«Она, вероятно, самая результативная убийца из всех, кого я когда-либо встречал. К тому же, её основное оружие — тоже лук. Так что внимательно наблюдай за ней и учись».
Для Кая действительно не было лучшего образца для подражания, чем Убийца. Поэтому Санни возлагал на него большие надежды.
Иметь двух исключительных лучников, помогающих ему против Снежных Мерзостей, тоже казалось мечтой — его редко баловали такой поддержкой.
Кай улыбнулся.
«Обязательно».
Санни на несколько мгновений замешкался, раздумывая, что ещё сказать.
Дело было не в том, чтобы мотивировать Кая стараться изо всех сил — ему всегда хватало мотивации. Скорее, нужно было показать ему перспективу, которая заставила бы его желать сделать больше, чем всё возможное. Иметь волю к успеху во что бы то ни стало.
Это был единственный способ выжить в безжалостном мире Заклятия Кошмара.
В конце концов, Санни спросил:
«Твои Кошмары. Как ты их пережил?»
Кай некоторое время обдумывал его вопрос, а затем ответил со слабой улыбкой:
«Я выжил благодаря людям, которые были рядом со мной».
Санни кивнул.
«Именно. Потому что никто не выживает в Царстве Снов в одиночку».
Он посмотрел на Кая и серьёзно добавил:
«Но для этих людей ты был и будешь человеком, который находится на их стороне. Их выживание будет зависеть от тебя, как и твоё выживание будет зависеть от их выживания».
Выражение лица Кая неуловимо изменилось, и его улыбка исчезла.
Заметив это изменение, Санни отвёл взгляд.
«Так что, сколько ещё людей переживёт Четвёртый Кошмар в будущем — зависит от тебя. Возьми на себя ответственность».
Кай долго молчал, после чего молча кивнул.
К тому времени они достигли полуразрушенного Замка.
Пепельный Замок был странным и высоким сооружением. Он был построен над главным жерлом вулкана и, казалось, парил в воздухе. На первый взгляд могло показаться, что его огромный вес поддерживается лишь восходящими потоками дыма… но приглядевшись, Санни увидел громадные цепи, впивающиеся в тёмную скалу кратера и покрытые толстыми слоями сажи.
Замок висел над пропастью, а заполненная дымом пустота служила ему рвом.
Оборонительная ценность такого сооружения была, мягко говоря, сомнительной. Конечно, любой нападающий рухнул бы в огненные глубины вулкана, если бы не нашёл способа преодолеть широкую пропасть, но в то же время защитникам было бы трудно помешать врагу уничтожить крепления цепей, удерживающих замок в воздухе.
Протянув своё ощущение теней в бездонное жерло, Санни почувствовал ещё больше цепей, удерживающих замок снизу. Казалось, в обсидиановую плиту, служившую основанием обугленной крепости, был встроен какой-то механизм, ныне сломанный и пришедший в негодность.
«…Неужели этот замок когда-то мог опускаться в глубины вулкана?»
Даже если и мог, теперь он застрял на месте, едва способный выдерживать собственный вес.
Санни представил, как всё сооружение рушится в дым под их ногами. Это было бы неприятно… но не слишком. В конце концов, он мог улететь в любой момент.
Разводной мост замка был поднят, поэтому Санни материализовал два чёрных крыла и предложил Убийце руку. Она холодно взглянула на неё, а Кай улыбнулся.
«Смотрю, вы джентльмен…»
Когда Убийца взяла его руку, Санни напряг мышцы и подбросил её в воздух. Проворная Тень пулей пронеслась над пропастью, исчезнув в дыму — через несколько секунд она приземлилась на одну из рушащихся башен замка, крутанулась, чтобы восстановить равновесие, и одним изящным движением призвала свой лук.
Её юбка взметнулась, и к тому времени, как её подол снова опустился на гладкое эбеновое бедро, стрела уже была наложена на тетиву чёрного лука.
Кай молча наблюдал за всем происходящим. Санни был ослеплён дымом, но чувствовал тени — очаровательный лучник, однако, прекрасно всё видел.
Он вздохнул.
«Неважно».
Санни улыбнулся.
«Что, ты ожидал, что я подвезу её на себе? Спасибо, но нет уж. Последний раз, когда она на меня забралась… был слишком запоминающимся».
Он на мгновение замолчал, а затем добавил угрюмым тоном:
«Я имею в виду, она отрезала мне крылья, задушила меня и чуть не вонзила нож мне в череп».
Кай пару раз моргнул.
«Неужели?»
Когда Санни кивнул, он бросил на него укоризненный взгляд.
«Знаете… о чём-то подобном стоило бы предупредить, прежде чем просить меня перенести её через море облаков на своей спине».
Санни усмехнулся.
«У меня мелькнула мысль тебя предупредить. Но я был уверен, что она не попытается тебя убить… ну, почти уверен. Достаточно уверен? Я был в какой-то степени уверен, что она не попытается тебя убить».
С этими словами он прыгнул в пропасть, расправил крылья и позволил потокам нагретого воздуха перенести его через бездонный ров Пепельного Замка. Кай последовал за ним через несколько мгновений с тихим вздохом.
Если бы внутри их ждало что-то опасное, Убийца уже превратила бы это в подушечку для иголок своими стрелами. Так что они спокойно приземлились на треснувший пол огромного двора замка, а затем направились к разрушающейся крепости.
Убийца позволила своему луку превратиться в тонкий наруч из цепи, а затем спустилась с башни со смертоносной грацией. Казалось, она падала с одной опоры на другую, втыкая свои короткие мечи между выветрившимися камнями, когда не за что было ухватиться — всего за несколько коротких секунд она достигла земли и присоединилась к ним.
Когда они вошли в крепость, Санни удивлённо огляделся.
«Хм».
То, что снаружи выглядело как замок… на самом деле было лишь его грубой моделью. Внутри, по сути, ничего не было — ни этажей, ни комнат, ни сложного лабиринта коридоров и лестниц. Вместо этого было просто огромное пустое пространство, пол, покрытый пеплом, который скапливался горами по углам.
Казалось, даже внимание Ариэля к деталям имело предел.
«Ну, это логично».
В конце концов, Пепельные Тираны, населявшие этот замок когда-то, не были людьми. Их размеры тоже сильно различались — высокие ворота крепости намекали, что некоторые из них были поистине огромными.
«Ты видишь что-нибудь под пеплом?»
Санни не знал точно, что хотел найти, но надеялся обнаружить какие-то подсказки об Ариэле, его игре и Нефритовой Королеве.
Кай медленно покачал головой.
«Всё в руинах. Но в центре есть какой-то постамент».
Они переглянулись, а затем направились к сердцу пустой крепости.
Там пол замка переходил в большую круглую дыру. Дым поднимался сквозь отверстие неровным столбом, выходя через похожее отверстие в крыше Пепельного Замка.
А прямо перед ямой стоял обугленный каменный постамент, напоминающий алтарь, его поверхность была покрыта пеплом.
Подойдя ближе, Санни несколько мгновений колебался, а затем смахнул пепел. Его рука нащупала под ним две маленькие фигурки — расчистив ещё пепла, Санни поднял одну из них и бесстрастно изучил.
Там, в его ладони, лежала звериная фигурка, вырезанная из безупречного белого нефрита.
Это была фигурка Снежного Зверя.
«Две из них…»
Двенадцать из четырнадцати Снежных фигур оставались на доске, что означало, что игрок Пепельного Домена сумел убить двух — двух Зверей. И здесь, две фигурки Снежных Зверей покоились на алтаре.
Это… не могло быть совпадением.
«Как вы думаете, почему эти фигуры здесь?»
Вопрос Кая заставил Санни нахмуриться.
Он помолчал несколько мгновений, а затем пожал плечами.
«Я не совсем уверен».
Затем он внезапно кое-что вспомнил… древние кости, покоящиеся в глубинах вулкана Рэйвенхарт.
Поддавшись импульсу, Санни немного сместил вес и бросил фигурку Снежного Зверя в яму.
Она бесследно исчезла в дыму.
Прошло десять секунд тишины, и вдруг…
Санни внезапно оказался в совершенно другом месте.
Мир приближался к своему концу.
На бескрайней белой равнине лежали разбитые и раздробленные трупы низших богов. Реки ихора текли по расколотому льду, словно расплавленное золото, низвергаясь в глубины скованного океана. Высоко вверху небо тоже было расколото. Щупальца небытия просачивались сквозь трещины, медленно поглощая необъятный простор небесного свода.
Посреди безмолвного поля битвы на коленях стоял гигант, обхватив голову двумя огромными руками. Золотая кровь и вязкие потоки серого вещества стекали сквозь его пальцы, а сияющие глаза лихорадочно и растерянно метались по сторонам.
Его прекрасная броня цвета слоновой кости была разорвана, а копьё, всё ещё наполненное отголосками испепеляющих молний, лежало на льду, забытое.
Гигант был божеством, а его дух был необъятен, как целый мир.
Его губы шевелились, шепча:
«Я… я… я… я… я…»
Его шёпот был полон ужаса.
Затем он внезапно замер и посмотрел вниз, на пустые просторы расколотого льда перед собой.
Выражение лица гиганта медленно стало устрашающе спокойным, а голос выровнялся, зазвучав глубже и ниже, чем прежде.
Он опустил руки, позволив своему разбитому черепу распасться, и произнёс:
«Слава Ткачу… Первенцу Забытого Бога».
В тот же миг на льду внезапно проявилась туманная фигура, окутанная рваной мантией и носящая устрашающую маску. Голос, подобный тысяче безнадёжных молитв, раздался из-под маски, заставив гиганта содрогнуться.
«Брат мой. Почему ты прячешься внутри этого отвратительного трупа?»
Гигант рассмеялся голосом, который не был его собственным, а затем произнёс коварным шёпотом:
«Ах… зачем ты так оскорбляешь меня, Ткач? Неужели ты отринул всякий страх перед Демоном Ужаса? Все мы, даймоны, поклялись уничтожить тебя. Почему ты здесь? Зачем ты явился?»
Устрашающая маска туманного даймона оставалась неподвижной.
Ткач некоторое время молчал, а затем заговорил:
«Мой брат знает, чего боится каждый, и потому он знает истину каждого. Однако я не знаю страха. Какова же тогда моя истина?»
Ветер шевельнул рваную мантию, не раскрыв ничего из того, что было скрыто под ней.
«Я подумал предложить тебе сыграть в игру».
Умирающий гигант смотрел на него, свет медленно тускнел в его золотых глазах.
«В игру? А… в какую игру?»
Демон Судьбы ответил умирающему божеству:
«В игру смерти, конечно. Тот, кто победит, даст другому истину. А если я проиграю… я позволю себя уничтожить».
Гигант содрогнулся и рухнул, и в тот же миг расколотый лёд поглотил его труп.
Слабый шёпот пронёсся над ужасным полем битвы:
«Давай… я согласен…»
Мир внезапно растворился в небытии, сменившись знакомой комнатой.
Фигура в маске сидела на подушках перед изысканной нефритовой доской. Комната тонула во тьме, и из этой тьмы донёсся шёпот:
«Я знаю, какую истину ищу. Но какой истины может не хватать тебе, видящему глубины судьбы? Что ты хочешь узнать, Ткач?»
Устрашающая маска Демона Судьбы взглянула во тьму. Тысяча переплетённых голосов раздалась из-под неё, заставив тьму задрожать.
«Знаешь ли ты, как можно сломать судьбу, брат?»
Фарфоровая рука поднялась из глубин рваной мантии и схватила фигурку, вырезанную из белого нефрита.
«…Это истина, которую я ищу».
Санни застонал и рухнул на колени.
«Ах…»
Эхо коварного шёпота и отголоски туманного голоса всё ещё звенели у него в ушах. Он содрогнулся, чувствуя ужасное давление, сокрушающее его разум.
«Санни?»
Кай вздрогнул и поспешил поддержать его.
Санни отмахнулся.
«Я… я в порядке».
Он действительно был в порядке — хоть и немного потрёпан.
«Что случилось?»
Санни медленно поднялся с пола и посмотрел на оставшуюся нефритовую фигурку на алтаре.
«…Чёрт его знает».
Его голос звучал приглушённо.
В одно мгновение он стоял в цитадели Пепельного Замка, а в следующее — оказался посреди кошмарного поля битвы, где мир рушился вокруг него, и стал свидетелем странного разговора двух даймонов.
Ткач и Ариэль… Судьба и Ужас.
Мастер лжи и хранитель истин.
Туманная фигура Ткача казалась… немного потрёпанной для возвышенного Божества. Разговор, должно быть, происходил во время Погибельной Войны, когда на зловещего даймона охотились как его собратья, так и боги. Эта фарфоровая рука тоже выглядела знакомой… должно быть, это была та самая, которую Ткач собрал из частей сломанных манекенов в Башне Чёрного Дерева.
Ариэль, тем временем, похоже, вселился в тело поверженного Божественного воителя — гиганта, владевшего копьём, пронизанным свирепыми бесконечными золотыми молниями. Санни до самого конца не видел, как на самом деле выглядел Демон Ужаса… может быть, Ариэль вообще никак не выглядел.
Может быть, Демон Ужаса существовал лишь как шёпот.
В любом случае, Ткач предложил сыграть в игру с высокими ставками, и Ариэль согласился.
«Думаю… я только что видел видение. Вроде того».
То, что увидел Санни… не походило на видение. На самом деле, это не походило ни на что знакомое ему. Словно он был там, но не там. Словно он присутствовал, но в то же время отсутствовал.
Словно он просто узнал правду о том, что произошло в тот день.
Санни поморщился, чувствуя, как давление от лицезрения трёх богов — двух даймонов и умирающего Божественного человека — медленно спадает, позволяя ему снова свободно дышать.
«Кем был тот гигант?»
Кай тем временем поднял бровь.
«Эм-м… вы склонны к получению видений, Санни?»
Санни покачал головой.
«Нет. Скорее, похоже на то, что фигура Снежного Зверя, брошенная в вулкан, спровоцировала его».
Он немного поколебался.
«В любом случае, думаю, я ошибался».
Кай нахмурился.
«Насчёт чего?»
Оглядевшись, Санни вспомнил нефритовую доску… и отчаянное положение Пепельного Домена. Пепел отчаянно проигрывал.
Он глубоко вдохнул.
«Я… не думаю, что Нефритовая Королева играла за Пепел».
Санни ещё раз взглянул на фигурку Снежного Зверя и сказал подавленным голосом:
«Думаю, за Пепел играл Демон Ужаса. Что касается Снега… должно быть, за него играл Ткач».
Санни некоторое время обдумывал странное видение, которое ему явилось. В конце концов, его глаза мрачно блеснули.
«Они играли на истины».
Ариэль был собирателем истин, но одной тайной, которую он так и не смог разгадать, был Ткач. Ткач, тем временем… казалось, был заинтересован в поиске способа изменить судьбу.
Одна эта истина была бесценна. Санни подозревал, что у Демона Судьбы были сложные отношения с его собственным… исходным элементом? Доменом? Аспектом? В любом случае, Заклятие Кошмара, похоже, было разработано с явной целью научить его носителей бросать вызов судьбе и искажать её.
Санни твёрдо верил, что оценка, которую Заклятие давало тем, кто покорял Кошмары, была связана, по крайней мере, с тем, насколько они отклонялись от первоначального течения судьбы.
Но иметь сильное подозрение и услышать это собственными ушами — две разные вещи.
Правда… Санни узнал лишь то, что Ткач искал способ изменить судьбу, но не почему. Он также не знал, что узнал Демон Судьбы.
В любом случае, два даймона играли в Игру Смерти — победитель должен был получить в награду истину.
И Ткач в итоге полностью сокрушил Ариэля.
«Награда, да?»
Так вот что с ним случилось? Он пожертвовал фигуркой убитого существа… и получил в награду истину?
Но почему именно эту истину?
Санни уставился на оставшуюся фигурку Снежного Зверя, затем на дыру, ведущую в жерло вулкана.
«Погодите-ка…»
Неужели просто потому, что он задавался вопросом, кто были игроки в этой игре?
«Хотя у меня в голове была куча вопросов. Почему именно этот?»
Был ли ответ дан случайно, или же сила пожертвованной фигурки играла роль?
Узнал бы он что-то гораздо более важное, если бы пожертвовал фигуркой Снежного Монстра? Демона, Дьявола…
Тирана?
Внезапно Санни очень обрадовался, что на доске осталось целых двенадцать Снежных Мерзостей.
У него было так много вопросов.
Санни потратил десятилетие, медленно постигая тайны мира. К настоящему моменту он знал об истине бытия больше, чем почти кто-либо другой… но он всё ещё отчаянно хотел — нуждался — знать больше.
Почему началась Погибельная Война? Как она закончилась? Как погибли боги? Как сгинули даймоны? Был ли Забытый Бог всё ещё заточён в Пустоте? Откуда взялись Кошмары и Царство Снов?
Какова была цель Ткача? Зачем было создано Заклятие Кошмара? С какой целью?
И множество менее грандиозных вопросов тоже…
Например, что ему нужно сделать, чтобы убить Эвриса?
Что лежало в сердце Царства Теней? Когда умер Демон Забвения? Как она могла быть мертва до того, как Незер и его собратья восстали против богов?
«Я думаю…»
Странная улыбка медленно расцвела на лице Санни.
«Я думаю, что прийти сюда, возможно, было лучшей идеей в моей жизни, Кай».
Двенадцать Снежных Мерзостей и фигурка Снежного Зверя перед ним…
Санни только что нашёл способ вырвать тринадцать истин из Игры Ариэля.
Кай странно посмотрел на него.
«Санни, не могли бы вы, пожалуйста, прийти в себя? Вы пугаете, э-э… вашу элегантную Тень вон там. Да».
Санни пару раз моргнул и посмотрел на Убийцу.
Убийца казалась совершенно спокойной. Кай, однако, выглядел немного нервным. Санни усмехнулся.
«Ладно, ладно. Просто я нашёл применение фигуркам убитых Снежных Мерзостей. Я немного взволнован».
Какой ответ он получит в следующий раз?
Санни потянулся к оставшейся Снежной фигурке, но затем остановился.
Выражение его лица стало настороженным.
«Я… позволяю своему любопытству взять верх над осторожностью?»
Они совсем недавно говорили о том, что некоторые истины слишком опасны, чтобы их узнавать. Санни не нужно было долго думать, чтобы вспомнить леденящий душу пример… это были руны, содержащие знание о Пустоте, которые Ариэль оставил в Устье Великой Реки.
Чем ближе душа была к Божественному состоянию, тем более устойчивой она была к разлагающему влиянию Пустоты. Вот почему Пробуждение могло уничтожить Семя Кошмара, расцветающее в душе Претендента… вот почему Санни, будучи Верховным, мог вынести больше знаний о Пустоте, чем будучи Мастером или Святым.
Но это вовсе не означало, что он мог вынести много таких знаний… совсем нет.
И он определённо не мог вынести того, что могли Ткач и Ариэль. Даже они не были полностью неуязвимы к Порче, так на что же надеяться Санни?
Если игра Ариэля дарует ему истину, которую он не сможет вынести, что он будет делать?
Санни некоторое время колебался.
«Стоп. Разве это не чудесно?»
Это его воплощение в настоящее время было отделено от остальных шести. Их разумы и воспоминания снова сольются воедино после того, как Санни выберется из игры Ариэля… но не раньше.
Так что, даже если его разум будет заражён Порчей в результате познания чего-то, чего ему знать не полагалось, он сможет просто убить себя. Таким образом, другие его воплощения никогда не соприкоснутся с запретным знанием.
Кай слегка нахмурился.
«О чём… вы думаете?»
Санни рассеянно пожал плечами.
«О самоубийстве…»
Кай внезапно оказался совсем рядом, пристально глядя на него.
«Нет… вы не должны!»
Санни растерянно посмотрел на него.
«А?»
Кай схватил его за плечи, на его лице было встревоженное выражение.
«Вы… мы не так уж хорошо знаем друг друга, и я не смею предполагать, какие шрамы скрыты в вашем сердце… но вы не должны, Санни! В этом мире, в котором мы живём, человеческая жизнь может оборваться в одно мгновение. Но это лишь делает её ещё более драгоценной — точно так же, как и ваша жизнь драгоценна…»
Санни нахмурился.
«Ты о чём, болван?»
Затем, поняв, как его слова, должно быть, прозвучали для Кая, который мог чувствовать их искренность, он поморщился.
«О, ты неправильно понял. Я не думал об убийстве себя по-настоящему… только этой версии себя, если возникнет необходимость. Это не такая уж большая проблема. К тому же, это будет даже не первый и не второй раз, когда я себя убиваю. Как видишь, я всё ещё совершенно жив!»
Кай некоторое время молча смотрел на него, затем медленно отпустил его плечи, отвернулся и пару раз кашлянул.
«О. О… понимаю. Тогда не обращайте внимания».
Затем выражение его лица стало холодным и настороженным, полным мрачного предчувствия.
Санни вздохнул.
«Этот парень… такой зануда, честное слово!»
«Слушай, с чего бы мне себя убивать? Я неприлично богат, убийственно красив, у меня есть потрясающий замок, а моя девушка — буквально самая сногсшибательная женщина в мире. Кто захочет умереть и оставить всё это позади?»
Кай посмотрел на него и покачал головой.
«Нет, дело не в этом. Я просто посмотрел за пределы замка».
Санни поднял бровь.
«И?»
Лицо Кая помрачнело.
«Вы помните, как говорили, что нам придётся ждать, пока противник сделает первый ход? Что ж…»
Он вздохнул.
«Думаю, они делают ход сейчас…»
Спустя секунду Санни уже стоял на краю огромной кальдеры вулкана. Он шагнул сквозь тени, увлекая за собой Убийцу и Кая — Убийца осталась невозмутимой, давно привыкшая к такому обращению, в то время как Кай казался немного ошеломлённым.
Спустя мгновение Санни заговорил:
«Если подумать… этот замок — действительно ужасная крепость, не так ли?»
Пепельный Замок возвышался над главным жерлом вулкана, в самом сердце кальдеры, а это означало, что его стены и башни были ниже окружающих склонов. Даже с крыши главной башни не были видны снежные вершины. В то же время, если бы враг забрался на вулкан и достиг кальдеры, он оказался бы над замком.
С оборонительной точки зрения это место было спроектировано крайне неудачно…
«При всём уважении… не думаю, что сейчас подходящее время размышлять о достоинствах и недостатках конструкции старого замка».
Голос Кая звучал напряжённо. Санни посмотрел на него и поднял бровь.
«Что ты имеешь в виду? На нас вот-вот нападут, так когда ещё будет лучшее время?»
Слабо улыбнувшись, он повернулся лицом к трём снежным пикам, возвышающимся вдалеке.
Луна исчезла за горизонтом, а солнце поднималось. Теперь, когда Санни знал, где восток, он мог определить и остальные стороны света. Пепельный Замок стоял на южном краю игровой доски, в то время как три одинокие горы — и Снежный Замок тоже — находились на севере.
Рассвет окрасил облака внизу в нежные розовые и сиреневые тона. Над вулканами мир был темнее, ведь облака дыма и пепла застилали небо, но на севере…
Санни нахмурился.
Над далёкими горами дули ураганные ветра, и с севера надвигалась обширная снежная буря, её вздымающаяся стена медленно поглощала мир. Несколько мгновений спустя она обрушилась на три вершины, взметая в воздух огромные столбы снега.
Залитые сказочным сиянием золотого рассвета, шлейфы снега тонкими струйками тянулись на юг, подхваченные ветром.
«В этом ветре что-то не так».
Санни взглянул на Кая.
«Что ты имеешь в виду?»
Очаровательный лучник несколько мгновений колебался, а затем пожал плечами.
«Не уверен, как это описать. Пробуждённые лучники всегда обращают внимание на ветер — скорость и направление ветра имеют большое значение при стрельбе на дальние дистанции, в конце концов, так что это становится инстинктом. И мой инстинкт подсказывает мне, что с ветром что-то не так».
Он помедлил несколько мгновений, а затем со вздохом добавил:
«На самом деле, мы склонны часто полагаться на инстинкты. На полёт стрелы влияет многое — высота, температура, влажность, даже искривление поверхности… всё, что связано с баллистикой. Естественно, ничто из этого не ведёт себя разумно в Царстве Снов, поэтому не остаётся иного выбора, кроме как развить инстинктивное чутьё ко всем этим вещам. Если вы хотите поразить цель с большого расстояния, конечно».
Санни почесал кончик носа.
«Правда? Хм… я просто швыряю вещи с максимальной силой, на какую способен, и надеюсь на лучшее. Ну, я не полагаюсь на зрение при прицеливании, так что, полагаю, моя ситуация немного иная».
Затем он взглянул на Убийцу и улыбнулся.
«А что насчёт тебя? Ты тоже ходячая энциклопедия по баллистике?»
Вместо ответа его Тень указала на струйки снега, тянущиеся от одиноких гор.
В этот момент первые снежинки достигли склонов дымящегося вулкана. Затем произошло нечто странное…
Снежная буря поглотила три горы, и в то же время струйки снега заблестели, словно впитывая золотой свет рассвета. По морю облаков внизу прошла рябь, и снег, казалось, затвердел, превращаясь в стекло.
Вскоре невообразимые, неземные мосты из замёрзшего стекла изогнулись над ярким морем золотисто-розовых облаков, простираясь на десятки километров и сверкая сказочным светом. Это было прекрасное и фантастическое зрелище…
Однако для Санни важнее всего было то, что хрустальные мосты соединяли снежные горы с вулканами.
«Они начинают действовать?»
Он слегка скривил лицо, а затем взглянул на Кая и Убийцу.
«Думаю, вам, ребята, стоит приготовиться стрелять».
Он едва мог разглядеть далёкие горы за вздымающейся завесой снега, поглотившей их. Однако он чувствовал это…
Тяжёлое и гнетущее чувство, пронизывающее воздух, кричащее о надвигающейся угрозе.
Кай вздрогнул, побудив Санни спросить:
«Что ты видишь?»
Очаровательный лучник несколько мгновений колебался, а затем тихо произнёс:
«На восточной горе… оживает механический гигант. Лёд осыпается с его шарниров, и он тянется к огромному мечу, воткнутому в снег. На западной горе гигантский червь медленно разворачивает своё длинное тело. Он выползает из туннеля — по крайней мере, его голова. Это существо ещё громаднее, чем я думал».
Его взгляд немного сместился.
«А на горе прямо перед нами улей кристаллических насекомых в неистовстве. Они уже очнулись от спячки и выбираются наружу, расчищая входы в ледяные пещеры от снега и льда, которые их блокировали. Их… гораздо больше, чем казалось».
Санни нахмурился.
Каждая из гор была соединена с одним из вулканов. Таким образом, было разумно предположить, что механический гигант захватит восточный вулкан, снежный червь захватит западный вулкан…
В то время как кристаллический улей атакует Пепельный Замок.
Он ожидал, что Снежные Мерзости либо пойдут на пустые клетки, либо нападут на замок вместе. Но, похоже, они собирались действовать независимо, нацеливаясь на обе цели.
«Так, о чём это мне говорит?»
Он понятия не имел.
Что Санни точно знал в данный момент, так это то, что рой Великих Зверей скоро обрушится на него и его спутников.
Он долго смотрел на Кая, затем протянул руку…
Ничего не произошло.
«…Чёрт побери».
Санни хотел призвать Теневой Стул, но, увы, у него не было доступа к своим Воспоминаниям.
Поэтому вместо этого он смёл пепел с ближайшего валуна, сел и указал на неземной хрустальный мост.
Заметив растерянное выражение на лице Кая, Санни улыбнулся.
«Они все твои!»
Санни хотел посмотреть, как Кай покажет себя в битве с Великими мерзостями. Кристаллические насекомые казались хорошей тренировкой… Конечно, была вероятность, что весь улей состоял из Проклятых.
Но если это было так, то у них троих не было бы никаких шансов. Тут уж ничего не поделаешь.
Кай уставился на Санни с ошеломлённым выражением лица.
«Вы… действительно ничего не собираетесь делать?»
Санни довольно улыбнулся.
«Как ты можешь так говорить, дружище? Я, разумеется, много чего сделаю… наслажусь видом, расслаблюсь, оценю погоду. О, а ещё я буду мастерить новые стрелы, пока ты тратишь те, что я уже сделал. Так что цени каждый выстрел».
Кай ещё несколько мгновений смотрел на него, после чего повернулся к Убийце.
Он ничего не сказал, но выражение его лица было весьма красноречивым.
Словно Кай хотел спросить…
«И вот с этим тебе приходится иметь дело каждый день?»
Убийца бросила на него короткий взгляд и пожала плечами. Санни тем временем откинулся назад и закрыл глаза.
«Позволь мне сказать тебе, Святой Найтингейл… моя предыдущая ученица задала довольно высокую планку. Ах, какое удовольствие было её обучать. Какой ещё учитель может похвастаться тем, что его ученик получил Истинное Имя ещё до того, как стал Претендентом? В общем, ничего особо сложного… но, пожалуйста, не разочаруй меня. У меня из-за неё высокие стандарты!»
Кай вздохнул и наложил стрелу на тетиву лука.
«Она и моя ученица тоже».
Санни пару раз моргнул.
«А?»
Кай слабо улыбнулся.
«Девушка, получившая Истинное Имя до того, как стала Претендентом… вы имеете в виду Рейн, верно? Единственный человек в мире, Пробудившийся без Заклятия Кошмара. Я какое-то время был её наставником по стрельбе из лука в ОССК, много лет назад. Кажется, нас познакомила Эффи. Мир тесен, да?»
Санни прокашлялся.
«Точно».
«О… понятно. Кажется, она упоминала, что знает тебя».
«Это я убедил тебя давать ей уроки, болван!»
Конечно, Кай этого не помнил.
Он глубоко вздохнул, поднял лук и медленно натянул тетиву.
Затем ровно произнёс:
«Порази цель».
Его чистый голос был негромким, но каким-то образом сумел заглушить завывание ветра. Непоколебимая власть, заключённая в нём, двигала мир, заставляя мир слушаться. Санни ощутил слабый поток эссенции, и стрела, которую он создал, внезапно показалась гораздо мощнее, чем была прежде.
«Хм…»
Когда Кай позволил тетиве соскользнуть с расслабленных пальцев и отправил стрелу в полёт, Санни вспомнил свою битву с Повелителем Ужаса.
«Возможно, я ошибался».
Кай, казалось, терзался сомнениями, что не очень-то способствовало становлению Сувереном. Но, с другой стороны, сама природа его Аспекта заставляла его постоянно практиковаться в проявлении своей власти… в некотором роде.
Такой Верховный, как Санни, должен был подчинить мир своей воле. Но Каю это не требовалось… мир просто слушался его, добровольно следуя его командам. Поможет ли ему это на пути к Верховенству, или, наоборот, станет помехой?
Санни не был уверен, да и времени размышлять над этим вопросом у него сейчас не было.
В чём он был уверен, так это в том, что гигантское щупальце не поднимется из-под облаков, чтобы уничтожить стрелу Кая — не в этот раз. Его уверенность основывалась на том, что, когда снежные вихри превратились в кристальные мосты, он внезапно смог распространить своё ощущение теней вперёд, к одинокой вершине, которая теперь скрывалась в объятиях снежной бури.
Теперь Санни мог ощущать весь ледяной улей.
И то, что он ощущал, его не радовало.
«О, это точно Великие Звери».
Их было около сотни.
Каждый размером с быка, с маленькой грудной клеткой и большим брюшком. Их ноги были тонкими и изящными, но ужасающе сильными. Тела насекомоподобных мерзостей казались сделанными из стекла и выглядели обманчиво хрупкими. От их вида захватывало дух…
Санни знал, что они будут красиво блестеть в солнечном свете. Он также знал, что как только они приблизятся, он увидит обглоданные кости в их прозрачных брюхах… может быть, даже пару человеческих черепов.
Одним богам известно, как выглядели эти мерзости вскоре после пиршества плотью своих врагов. Вид кровавой каши, плещущейся внутри их кристаллических желудков, должно быть, был неописуемо жутким… и Санни надеялся никогда не узнать, какой нектар производили эти существа и какие ульи они строили, когда не были заперты в пустынном царстве, созданном даймоном.
Это Ариэль был тем, кто превратил кристаллических насекомых в фигуру, или же Ткач?
Кто бы это ни был, он оказал миру большую услугу, заточив здесь этих Кошмарных Существ.
Стрела Кая всё ещё летела, когда Убийца подняла свой лук. Санни увидел, как под её эбеновой кожей напряглись тонкие мускулы, натянувшись, словно стальные тросы, когда она натянула тетиву. Её грациозная фигура была похожа на произведение искусства, вылепленное из гладкого обсидиана, где каждая мельчайшая деталь была вырезана с одержимой тщательностью.
Мгновение спустя она отпустила тетиву, и мощный порыв ветра заставил её длинную косу развеваться на ветру.
Санни вздрогнул, почувствовав, как его окатило холодным убийственным намерением.
Протянув руку в тени, он принялся мастерить ещё одну стрелу.
«Ты почувствовал это?»
Кай ответил, не глядя на него:
«Почувствовал что?»
Санни слабо улыбнулся.
«Как наша убийственная красавица полностью сосредоточена на одном и только одном… на убийстве того, в кого нацелена её стрела».
Кай нахмурился.
В следующее мгновение его стрела поразила цель. Это был действительно потрясающий выстрел — очень немногие смогли бы поразить движущуюся цель с расстояния в десятки километров, несмотря на бушующий ветер.
Однако всё было напрасно.
Потому что стрела Кая просто отскочила от прекрасного панциря кристаллического насекомого.
Выражение его лица помрачнело.
Затем, внезапно…
Стрела Убийцы поразила ту же самую мерзость, пронзив её похожий на драгоценный камень глаз и разорвав голову на миллион сверкающих осколков.
Санни поджал губы и с упрёком посмотрел на свою Тень.
«Слушай… из-за того, что ты попала в глаз, у меня не получится наглядно объяснить свои мысли. Не могла бы ты вместо этого пронзить его панцирь?»
Убийца бросила на него холодный, убийственный взгляд.
Её чернильно-чёрные глаза были весьма выразительны, как бы говоря…
«Как насчёт того, чтобы я вместо этого пронзила тебя?»
Санни кашлянул.
«Ладно, ладно…»
Он протянул руку, но потом вспомнил, что не может призвать и Бесконечный Источник.
Санни вздохнул.
«Чего вы ждёте? Продолжайте стрелять. Там сотня голодных Великих Зверей, знаете ли. Они будут здесь меньше чем через минуту… как думаете, скольких вы сможете убить до этого?»
Сколько бы они ни убили… он знал, что этого будет недостаточно.
Хотя Санни и намекнул, что не собирается вступать в бой, по правде говоря, он знал, что придётся. Его беззаботное поведение было не более чем маской.
Ситуация… была довольно плачевной.
На западе колоссальный червь наконец-то выбрался из клубящейся снежной стены. Его огромная голова достигла бесплотного стеклянного моста, и, пока его бледное тело извивалось, Проклятый Зверь быстро пополз через бездну позолоченных облаков. Облака были окрашены в яркие оттенки золота и пурпура, а тонкий, как паутина, мост сверкал в солнечном свете…
Это зрелище было столь же прекрасным, сколь и гротескным был Снежный Червь.
Его массивное тело всё тянулось и тянулось из снежной бури, уже простираясь на несколько километров в длину. И всё же Санни так и не мог разглядеть его хвост… более того, у него было странное чувство, что он его и вовсе не увидит, словно тело Проклятого бросало вызов самому понятию конечности.
Словно длина этой жуткой мерзости была просто бесконечной, становясь такой большой, какой ей было нужно.
Такой Зверь… вероятно, мог бы сожрать целое царство до самого основания.
И всё же Санни чувствовал гораздо большее давление со стороны механического гиганта, шагающего по фантастическому мосту из стекловидного снега на востоке. Теперь, когда существо приблизилось, он смог различить некоторые детали его внешности…
Гигант и впрямь чем-то походил на игрушечных рыцарей, которых они видели в Нефритовом Дворце. Однако это сходство было поверхностным.
Мерзость явно была искусственным конструктом, её массивное тело было собрано из дерева, латуни и выветрившейся шкуры, и ему была придана форма могучего воина в тяжёлых доспехах. Тысячи шрамов испещряли его поверхность, словно гигант пережил мириады ужасных битв… словно он пережил все войны, которые когда-либо велись, сразив бесчисленных врагов своим мечом.
Гигант совсем не походил на игрушку… скорее уж, он напоминал тренировочный манекен, который служил какому-то воинственному божеству, прежде чем ожить и впоследствии поддаться Порче.
Может, так оно и было.
Гигант шагал по мосту размеренными, тяжёлыми шагами, и даже с большого расстояния Санни ощущал давление от неспешной неотвратимости его приближения.
К счастью, оба Проклятых направлялись к двум вулканам, которые Кай и Убийца уже покинули.
Отвратительный Ледяной Улей, однако… направлялся прямо к Пепельному Замку.
К этому моменту первые из кристаллических мерзостей уже выбирались из обширной сети пещер, которыми они испещрили гору. Их прозрачные тела, казалось, вспыхивали под солнцем, сияя отражённым светом. Первые несколько уже были на стеклянном мосту — они остановились, стряхнули снег и лёд со своих хрустальных панцирей… а затем прыгнули в воздух.
Полупрозрачные крылья развернулись за их спинами, светясь, словно золотые витражи.
«…Отлично. Значит, они ещё и летать умеют».
Под маской безразличия Санни чувствовал себя мрачно. Он продолжал мастерить стрелы, наблюдая за врагом сквозь тени.
Как только первый из них поднялся в воздух, его крыло разлетелось вдребезги, сломленное стрелой Кая. Мерзость рухнула вниз, обречённая исчезнуть в море облаков — однако, прежде чем это случилось, двое его сородичей налетели, разорвали извивающегося зверя на части и пожрали его кристаллическую плоть.
Санни нахмурился.
«Недостаточно быстро».
Кай и Убийца были словно артиллерийская батарея из двух человек… ну, одного человека и одной теневой леди. Масштаб разрушений, который могли учинить два Трансцендентных лучника, был поистине ужасающим — с каждым выстрелом ураганные ветры поднимались и бушевали на склонах возвышающегося вулкана, заставляя землю дрожать. Ревущие раскаты грома разрывали тишину, заставляя уши Санни звенеть.
И они были быстрыми… когда он представил, что эти двое могли бы сделать с великими стальными стенами Фалькон Скотта, у него по спине пробежал холодок.
Убийца быстро уничтожила несколько мерзостей, без разбора пронзая их кристаллические тела. Кай, однако, усвоил урок и старался целиться в более уязвимые места, такие как крылья или глаза.
Ему также удалось отправить нескольких насекомоподобных Зверей падать в облака — двое из них были разорваны на части своими собратьями, а третий приземлился на неземной мост и побежал по его поверхности, только чтобы умереть через полдюжины секунд, когда стрела Убийцы пригвоздила его к сверкающему стеклу.
Вспоминая битву против Асур Осуждения, Санни был удивлён тем, насколько эффективно два лучника убивали Великих Зверей.
И всё же, их поразительной смертоносности было далеко не достаточно, чтобы помешать Ледяному Улью достичь вулкана, не говоря уже о том, чтобы уничтожить его. В лучшем случае, они избавятся от пары дюжин жутко красивых кристаллических мерзостей, прежде чем будут вынуждены вступить с ними в ближний бой.
И как только рой Великих Зверей обрушится на них, они будут сметены в считанные секунды.
Санни должен был предотвратить это…
Однако даже сам Санни не был уверен, что сможет противостоять десяткам Великих Зверей.
Может быть, будь у него с собой тени, которыми он мог бы усилить своё тело, у него было бы больше шансов. Однако в одиночку Санни был лишь незначительно сильнее каждой отдельной кристаллической мерзости. У него, конечно, были некоторые преимущества благодаря его Аспекту, но хотя этого было достаточно, чтобы сразиться с дюжиной или двумя Великих Зверей, битва со всем ульем легко могла стоить ему жизни.
«Сражаться против превосходящих сил, на волосок от смерти… ах, какая ностальгия…»
Лицо Санни скривилось.
Он предпочёл бы не возвращаться к этой конкретной части своего бурного прошлого…
Должен быть какой-то трюк, какая-то стратегия, которую он мог бы придумать.
Оставалось около полуминуты до того, как обитатели Ледяного Улья достигнут вулкана. Великие Звери могли двигаться с поразительной скоростью, но Кай и Убийца целились в самых быстрых первыми — так что мерзости добирались до своей цели медленнее, чем могли бы.
«У меня есть тридцать секунд, чтобы придумать план».
Санни начал создавать ещё одну стрелу… но затем рванулся вперёд, схватил Убийцу и утащил её в тени.
«Кай, уклоняйся!»
Кай уже был в воздухе к тому времени, как Санни закончил фразу.
В следующее мгновение склон вулкана взорвался, утонув в яростном белом сиянии и испепеляющем жаре.
Санни выбросило из теней, и он покатился по плавящейся скале, всё ещё обнимая Убийцу. Секунду спустя он вскочил на ноги и отнёс их обоих на десятки метров в сторону, в безопасное место.
Кай парил в воздухе, угольки тлели в его рыжеватых волосах. Бронзовые элементы его доспехов цвета слоновой кости раскалились докрасна с левой стороны, и струйки дыма поднимались из-под наплечника.
На склоне вулкана остался длинный шрам. Слой пепла был сожжён, а скала под ним превратилась в лаву, стекающую вниз, словно красная река.
«Чёрт…»
Санни пришёл в себя, когда локоть Убийцы ударил его в рёбра, отталкивая прочь. Мгновение спустя она уже натягивала тетиву лука, не удостоив его даже взглядом.
Кай делал то же самое в воздухе, используя лишь силу своего корпуса, чтобы натянуть тетиву.
Вдалеке кристаллический рой стремительно сокращал расстояние между снежной вершиной и вулканом. Похожие на насекомых Кошмарные Существа выстроились в небе в странное построение, их полупрозрачные крылья почти касались друг друга.
Эти крылья… были подобны линзам, фокусирующим свет восходящего солнца в луч чистого белого разрушения. Каждое отдельное существо, возможно, и не было слишком опасным, но когда десятки из них работали сообща…
Защитники Пепельного Замка могли очень легко сами превратиться в пепел.
Санни пару раз моргнул, потрясённый. Похоже, кристаллические твари были не так просты, как казались.
«…Секунд пятнадцать, может быть».
Пробормотав ругательство, он крикнул:
«Кай, ты в порядке?»
Лучник ответил сверху, его голос был более чем спокойным:
«Да. Меня не так-то просто сжечь».
Казалось, его слова были одновременно и ответом, и приказом — как только он закончил говорить, огненные угольки, сиявшие в его волосах, погасли, а дым, поднимавшийся из-под доспехов, был унесён ветром.
Санни мрачно улыбнулся.
«Тогда продолжай уворачиваться!»
Ещё один луч испепеляющего света озарил склоны вулкана, но на этот раз все трое вовремя увернулись. Никто из них не пострадал… однако Убийце и Каю пришлось на короткий миг замедлить свой обстрел.
Санни нахмурился.
«Неужели мы и вправду здесь умрём?»
Даже если бы у них было больше времени, у Кая просто закончились бы стрелы. Убийца, тем временем, возвращала свои — но на возвращение каждой уходило какое-то время.
В конце концов, эти стрелы не были Воспоминаниями. В отличие от Святой, Убийца не могла призывать и отзывать Воспоминания, так что её вооружение было лишь хитроумно зачаровано, чтобы походить на них. Её лук мог превращаться в тонкую цепь и обвиваться вокруг руки, словно наруч, а колчан был зачарован так, чтобы призывать стрелы обратно через специальное пространственное хранилище.
На самом деле, чтобы пометить стрелы и связать их со скрытым пространственным хранилищем колчана, а также сделать так, чтобы их можно было вызывать обратно на расстоянии, потребовалось немало колдовства…
Но сейчас у Санни не было времени любоваться собственной работой.
Он на долю секунды замешкался, а затем посмотрел в тени.
Санни хотел протянуть в них руку и забрать труп первого Великого Зверя, которого убила Убийца и который всё ещё лежал на склоне далёкой горы.
Однако, когда он слегка двинулся, чтобы сделать это, его внезапно охватило холодное, леденящее душу ощущение. Словно что-то огромное и ужасающее смотрело на него из теней, предостерегая держаться подальше.
«Что… происходит?»
Санни был поражён. Он впервые чувствовал нечто подобное… тёмное пространство теней должно было быть его домом, так что встреча там с чем-то гораздо более смертоносным, чем он сам, была неприятной новостью.
Было такое чувство, будто титаническое щупальце поднимется из тьмы, чтобы схватить его, если он осмелится ступить ногой или даже коснуться пальцем снежной горы.
«Нам… запрещено атаковать вражескую вершину?»
Почему существо, скрывающееся под облаками, позволяло их стрелам достигать цели, но запрещало им лично перемещаться через море облаков?
Санни изменил ход своих мыслей, заставляя себя думать о происходящем как об игре.
Снежный Домен атаковал, значит, Пепельный Домен… защищался?
В этом был какой-то странный смысл.
Стрельба по атакующим считалась актом защиты, но перемещение на снежный пик, похоже, противоречило правилам.
«Но как же утверждение, что нападение — лучшая защита?»
Взгляд Санни стал мрачнее.
Пока он размышлял, что делать дальше, Кай и Убийца успели убить ещё дюжину тварей. Кристаллические Звери были уже совсем близко — настолько, что Санни мог разглядеть разбитые кристаллы и древние кости, покоящиеся в их прозрачных брюхах.
Если и была хоть одна хорошая новость, так это то, что похожие на насекомых твари к этому времени оказались под облаками пепла. Восходящее солнце было скрыто тёмными тучами, так что больше не было уничтожающих лучей сфокусированного солнечного света, бьющих по склону вулкана.
Тем не менее, времени оставалось мало.
Санни глубоко вздохнул, готовясь к битве.
«Эй, Кай! Помнишь, я говорил, что наш замок абсолютно ужасен?»
Кай приземлился рядом с ним, скользя по пеплу и накладывая очередную стрелу на тетиву.
«Конечно! А что?»
Санни посмотрел на приближающийся рой Великих Зверей и улыбнулся.
«Я передумал! Отступаем в замок, прямо сейчас!»
Кай выпустил стрелу, мельком взглянул на него, а затем без единого слова устремился к Пепельному Замку.
Убийца последовала за ним, ворвавшись в кальдеру с ошеломляющей скоростью.
На несколько мгновений Санни остался один на вершине дымящегося вулкана, холодно глядя на рой Снежных Зверей.
«Ткач, ублюдок…»
Знал ли Ткач, что однажды кто-то придёт, чтобы забрать часть его Наследия из игры Ариэля?
Должен был знать — иначе оно не было бы спрятано здесь.
Так какого чёрта этот проклятый даймон не мог сделать получение своего Наследия хоть немного проще⁈
Проклиная Демона Судьбы, Санни воззвал к теням. В следующее мгновение сотни длинных шипов выросли из склона вулкана, каждый заканчивался ужасно острым концом.
А затем все они выстрелили в тёмное небо, поднимаясь навстречу снижающемуся рою, словно приветственный залп.
Используя шквал теней как прикрытие, Санни отступил к Пепельному Замку.
К тому времени, как Санни добрался до замка полуразрушенной крепости, Кай и Убийца уже были там. Просторные внутренние помещения замка были такими же, какими они их оставили — огромными, тёмными и заполненными лишь дымом и пеплом.
«Каков план?»
Кай старался говорить спокойно, но в его голосе слышалась нотка напряжения.
Санни на мгновение замешкался.
«Сейчас… может быть лучшее время, чтобы начать молиться».
Впрочем, боги были мертвы, так что в этом не было особого смысла.
Он одарил очаровательного лучника усмешкой.
«Эй, не волнуйся так! Это даже не входит в десятку худших ситуаций, в которых я бывал».
Кай выдавил бледную улыбку.
«О-о-о… это радует. Просто из любопытства… как бы выглядела одна из десяти худших ситуаций, в которые вы попадали?»
Санни почесал затылок.
«Ну… однажды я встретил особенно мерзкую птицу. Та встреча была довольно жуткой. Кстати, я упоминал, что ненавижу птиц?»
Ворона-Ворона была бы весьма оскорблена, услышав это, но, к счастью, этого своеобразного Эхо сейчас здесь не было.
Санни повернулся к воротам замка.
«В любом случае, план прост».
Отвечая на его зов, тени зашевелились и взметнулись вверх. Мгновение спустя все три входа в полые внутренности Пепельного Замка — ворота и круглые отверстия в полу и крыше — были заблокированы непроницаемыми стенами из застывших теней.
Несмотря на сомнительную конструкцию древнего замка, он всё же давал защитникам жизненно важное преимущество — существовало не так уж много способов, которыми противник мог проникнуть внутрь. Санни сомневался, что Великие Звери смогут обрушить стены замка, а это означало, что он мог направить их в один-два узких прохода.
Это был не совсем козырь, но определённо лучше, чем сражаться с роем летающих тварей на открытом пространстве.
«Мои тени замедлят этих пчёл… муравьёв? Они замедлят этих букашек, но не остановят их. Как только паразиты начнут прорываться, я вступлю с ними в ближний бой, а вы двое будете поддерживать меня сзади. Если будет прорвано больше одного входа, каждый из нас сосредоточится на одном».
Теперь, когда все входы в замок были забаррикадированы, внутри стало совершенно темно. К счастью, никому из защитников не требовался свет, чтобы видеть — Каю благодаря его Пробуждённой Способности, Санни и Убийце благодаря тому, что они были тенями.
Кай пересчитал стрелы в колчане и нахмурился.
«Что касается плана…»
Однако он не успел закончить, потому что в этот момент что-то врезалось в крышу замка.
Затем что-то заскрежетало по древнему камню.
А потом всё больше и больше скрежещущих звуков окружило их, эхом отдаваясь в темноте.
Лицо Кая побледнело, когда он посмотрел вверх, его взгляд проникал сквозь стены древней крепости.
Санни тоже чувствовал, что происходит снаружи. Выражение его лица помрачнело.
Приглушённые удары и леденящий скрежет слились в странную литанию, а затем замок снова содрогнулся, и оглушительный раскат грома заставил Санни поморщиться.
Кристаллические твари приземлились на стены и крышу замка и теперь таранили своими телами стену теней, преграждавшую главный вход.
На поверхности проявленной тени появилась первая трещина.
«Держаться!»
Когда Кай приказал тёмной баррикаде оставаться целой, второй удар не смог образовать новую трещину.
Однако третий смог.
Санни нахмурился.
«Что же делать, что же делать…»
Раньше ему всегда не хватало средств для борьбы с бесконечными невзгодами, с которыми он сталкивался, и он отчаянно искал решения. Теперь же, когда Санни стал Верховным Титаном, в его распоряжении оказалось огромное количество инструментов.
Его универсальность была поистине уникальной, так что вопрос заключался не столько в поиске решения, сколько в выборе наилучшего решения из множества доступных.
Сделав глубокий вдох, Санни разделил своё сознание на три потока.
«Готовьтесь».
Один поток сосредоточился на ремонте рушащихся баррикад, а также на проявлении теней снаружи замка — когда Великие Звери атаковали его, из стен замка вырвались острые шипы, пронзая их. Чёрные руки поднялись из пепла, чтобы сломать им конечности, а тяжёлые цепи обвились вокруг их тел, натягивая их на шипы.
К сожалению, Великие Звери были слишком сильны и слишком хитры, чтобы проявленные тени могли нанести им серьёзный вред. Несколько из них были убиты или ранены во время первоначального шквала, но они быстро поумнели и начали уклоняться от теней, уничтожая их мгновение спустя.
Кристаллические насекомые были поразительно проворны как в воздухе, так и на земле, поэтому они хорошо справлялись с тенями. Тем не менее, они были вынуждены сосредоточиться на разрушении баррикад, что позволило Санни сконцентрировать свои силы только на этих участках и тем самым повысить свою эффективность.
Это была настоящая осада… такая, где осаждающая армия состояла из огромных стеклянных насекомых, а обороняющаяся армия — из одного человека, управляющего тенями, отбрасываемыми замком, но тем не менее настоящая осада.
Второй поток сознания был предназначен для управления собственным телом Санни в предстоящей схватке.
А третий…
Третья часть его сознания отвечала за анализ ситуации и поиск наилучшего решения. Санни чувствовал, что что-то упускает, и это ощущение совершаемой ошибки сводило его с ума.
«Сверху».
Сильный удар сотряс замок, и стена теней, блокирующая отверстие в крыше, внезапно раскололась. Кристаллическое тело вырвалось из дождя чёрных обломков, но прежде чем оно успело броситься на трёх защитников, две стрелы попали ему в голову — Кай пронзил левый глаз, а Убийца — правый.
Тело огромного кристаллического насекомого рухнуло вниз, а другое застряло в быстро восстанавливающейся баррикаде — оно освободилось бы секундой позже, но долю секунды спустя чёрная стрела скользнула в щель между его грудью и брюшком, разрубив Великого Зверя надвое.
Его застрелила Убийца, и потому [Удобный Браслет] прошептал Санни на ухо:
[Вы убили врага].
Он нахмурился.
«Что я упускаю?»
Именно в этот момент самая большая из баррикад — та, что блокировала ворота замка — была разорвана широкой трещиной.
Кристаллические тела заполнили пролом.
Схватив свой одати, Санни бросился вперёд.
«Что бы это ни было, надеюсь, я скоро разберусь…»
Он погрузился в знакомую колыбель сражения.
Санни ринулся вперёд, когда первые кристаллические насекомые прорвались сквозь брешь. Эти огромные стекловидные чудовища напоминали одновременно и гигантских пчёл, и отвратительных муравьёв… однако, учитывая их воинственное поведение, он решил назвать их Кристаллическими Осами.
Кристаллические Осы были Великими Зверями, тогда как он — Верховным Титаном. По идее, он должен был быть намного сильнее в плане чистой физической мощи… но всё было не так просто. В конце концов, у него было человеческое тело, в то время как их телосложение было чем угодно, но не человеческим.
И мышь, и слон — звери, но равны ли они по силе? Нет. Точно так же люди часто физически уступали Кошмарным Существам, даже если их Ранг был одинаков.
Однако Санни всё же был Титаном, так что даже его скромное человеческое тело было сильнее, быстрее и выносливее каждого из этих чудовищных созданий. И, конечно же, ничто не мешало ему принять иную форму.
Когда Санни рванулся вперёд, его тело обратилось в бурлящую волну непостижимой тьмы, а затем застыло, приняв устрашающий облик четырёхрукого демона. На этот раз он не создавал Оболочку из окружающих теней — вместо этого он просто превратил себя в Порождение Теней.
В конце концов, Санни теперь и сам был тенью. Его человеческий облик был лишь формой, которую он принимал, так что, если он достаточно хорошо знал другую, он с такой же лёгкостью мог стать чем-то ещё.
Его облик Порождения Теней выглядел почти точь-в-точь как Дьявол, которым он был во Втором Кошмаре: трёхметрового роста, заключённый в устрашающий чёрный панцирь Нефритовой Мантии, с четырьмя руками, готовыми рвать и терзать плоть врагов. Однако теперь его голову украшали семь рогов вместо прежних четырёх.
Внезапно он перестал ощущать себя гномом на фоне Кристаллических Ос. Теперь они казались не такими грозными…
Но они всё ещё оставались Великими Зверями. Даже если Санни был сильнее их, он всё равно был уязвим для их злобы. И… их было много. Гораздо больше, чем он предпочёл бы встретить, будь у него выбор.
Ни одно существо Великого Ранга нельзя было недооценивать.
Он влил больше теней в свой одати, увеличив его длину почти до трёх метров. Почти одновременно Кристаллические Осы вспыхнули ослепительным сиянием, разгоняя тьму — словно в их стекловидных телах хранился солнечный свет.
Волна обжигающего жара накрыла его, заставив нахмуриться.
«Любопытно…»
Эта их способность… так вот как они строили свои ульи? Выплавляя туннели во льду?
Времени на раздумья не было.
Первая из мерзостей уже настигла Санни — или, вернее, это он настиг её. Отрубив кристаллическую ногу твари, готовую пронзить ему грудь, Санни ударил существо плечом и одновременно двумя из четырёх рук схватил его ужасающие, острые как бритва жвалы, отводя голову в сторону и не давая откусить огромный кусок своей плоти.
Долю секунды спустя он развернул свой одати и нанёс рубящий удар сверху вниз. Ловкая мерзость легко уклонилась от его удара, быстро опомнившись от удара…
Однако она всё равно забилась в конвульсиях и упала, а её безжизненное тело вдруг стало хрупким и с мелодичным звоном разлетелось на бесчисленные осколки.
Это произошло потому, что Санни изначально и не целился в Кристаллическую Осу — вместо этого его чёрный одати отсёк её тень от стекловидного тела, тем самым уничтожив её душу.
Уничтожить душу Великого Зверя одним ударом было непросто, даже атакуя его тень. Однако убийственное намерение Санни было особенно смертоносным, потому что его воля к убийству была непоколебима — прикосновение его чёрного клинка несло бескомпромиссную гибель, словно было пропитано самим эхом смерти.
Кристаллическая Оса умерла мгновенно, не сумев оказать особого сопротивления. Тем не менее… Санни не ожидал, что её тело рассыплется на бесчисленные осколки. Он планировал швырнуть труп Великого Зверя в других мерзостей, несущихся на него, чтобы замедлить их.
Вместо этого другое насекомоподобное Кошмарное Существо уже ринулось на него сквозь облако падающих осколков, через долю секунды готовое вцепиться ему в шею.
Санни отшатнулся, блокируя стеклянные жвалы своим одати, двумя руками сжимая рукоять, а двумя другими упираясь в плоскость клинка. Удар был достаточно сокрушительным, чтобы отбросить его назад, но вместо того, чтобы упасть и оказаться погребённым под массой мерзостей, Санни погрузился в тени и почти в то же мгновение вынырнул из них позади врага, его одати обрушился вниз, разрубая противника надвое.
[Вы убили врага].
Развернувшись к следующей Кристаллической Осе, Санни увидел, что баррикада из теней, которую он отчаянно чинил, продолжает рушиться, и что ещё четыре мерзости успели проникнуть внутрь замка за то время, пока он убивал двух.
Тем не менее, кое-что его удивило.
«Хм…»
Почему Кристаллические Осы… оказались слабее, чем он ожидал?
Они всё ещё обладали той ужасающей мощью, какую и следовало ожидать от Великих Зверей, но она была значительно ниже, чем должна была быть… чем была тогда, когда они выбирались из Ледяного Улья на склонах заснеженной горы.
Две мерзости с огромной скоростью ринулись на него, их сияющие тела создавали головокружительный контраст света и теней. Пепел, покрывавший пол, взметнулся вихрем вслед за их яростным движением.
«Пепел…»
Санни двинулся, вскидывая одати, чтобы пронзить одну из мерзостей, и одновременно ловя вторую в воздухе.
На этот раз он сделал то, что посоветовала ему Нефис: окутал своей волей всего себя, вместо того чтобы сосредотачиваться в основном на оружии. Разницу было легко почувствовать — несмотря на численное превосходство врага, Санни не ощущал, чтобы мир сопротивлялся ему так же сильно.
Воля Ледяного Улья давила на него, словно сокрушительная волна, но, как ни странно, Санни, подобно рыбе, почти с лёгкостью её рассекал.
Он впечатал одну из Кристаллических Ос в пол, отчего весь Пепельный Замок содрогнулся, а на её прозрачном панцире появилась паутина трещин.
Второе Кошмарное Существо было насажено на его огромный одати, но это, казалось, не сильно его замедлило — его похожие на косы конечности скребли по поверхности Нефритовой Мантии, и тварь продвигалась всё ниже по клинку чёрного меча, намереваясь разорвать Санни на куски.
Вес её тела был настолько огромен, что заставил его пошатнуться.
Его бронированная нога опустилась на лежащую на полу Кристаллическую Осу, раздробив её уже треснувшую голову, и в то же мгновение его хвост обвился вокруг тонкой шеи второй мерзости.
[Вы убили врага].
Упав на четвереньки — точнее, на шестереньки, — Санни использовал хвост, чтобы отшвырнуть Великого Зверя назад. Словно выпущенное из пращи, чудовище пролетело по воздуху и врезалось в своих наступающих сородичей.
«Четверо.»
За то время, что Санни потратил на убийство четырёх Кристаллических Ос…
Ещё восемь прорвали баррикаду. Стена теней рушилась быстрее, чем он успевал её чинить, и брешь с каждой секундой становилась всё шире.
Санни мрачно посмотрел на массу кристаллических Кошмарных Существ.
Санни, будучи Трансцендентом, сталкивался с семью Святыми, а теперь, став Верховным, ему предстояло сразиться с роем Великих Зверей. Кристаллические тела жутко прекрасных мерзостей ослепительно сияли заключённым в них солнечным светом, а тени плясали при каждом их движении.
Хлопья пепла кружились в воздухе.
«Пепел…»
Перемещаясь между теней, Санни внезапно испытал прозрение.
Он заметил, что Кристаллические Осы казались ослабевшими, и теперь понял почему. Ответ крылся в правилах Игры Смерти.
Как упоминала Сейшан, позиционирование и захват территорий играли важную роль в этой древней игре — таким образом сила Доменов выражалась через правила.
Фигуры имели преимущество при защите клеток того же цвета… и оказывались в невыгодном положении при атаке клеток противоположного цвета. Невыгодное положение уменьшалось по мере того, как осаждённая клетка окружалась вражеским Доменом.
Игра Ариэля основывалась на тех же правилах, так что…
Пепельный Замок граничил с двумя вулканами и одной снежной горой… хотя, может, тремя снежными горами? Диагональные границы считались? В любом случае, он не был полностью окружён Снежным Доменом, а это означало, что Санни должен был иметь какое-то преимущество.
Однако он не ощутил никакого прироста силы, из чего следовало, что его преимущество заключалось в другом — если быть точным, это Кошмарные Существа Снежного Домена были ослаблены окружающим пеплом.
«Это приятно знать».
Ещё одна часть головоломки была решена, и, вооружённый этим знанием, он сможет лучше спланировать свои последующие ходы.
Пока же, однако, Санни должен был пережить ход противника.
Его мастерство Теневого Шага, давно вплетённое в его боевое искусство, давало ему высочайшую степень подвижности на поле боя. Вот почему Кристаллические Осы не могли немедленно одолеть его, несмотря на своё численное превосходство…
К сожалению, Санни также не был волен передвигаться как ему заблагорассудится — в конце концов, он должен был служить непроницаемой стеной между мерзостями и его союзниками. Поэтому он не мог позволить Великим Зверям продвинуться слишком далеко вглубь Пепельного Замка, а это означало, что ему приходилось проводить большую часть времени перед наступающим роем.
Проблема усугублялась тем, что в битве между Великими Кошмарными Существами и Верховным существом различие между материальным и нематериальным было менее значимым, чем для более слабых созданий. Другими словами, атаки Кристаллических Ос были наполнены их неистовой волей и поэтому могли преследовать его даже в тенях.
«Проклятье!»
Тени снова сместились, оттеснённые сияющими мерзостями, и Санни был вынужден выйти из них в нескольких метрах от того места, где хотел оказаться. Не желая упускать возможность, Санни превратил свой одати в длинное копьё и сделал им выпад вперёд, пронзив сустав одной из ножек Кристаллической Осы.
Он провернул копьё, полностью разрушив сустав, и тут же отпрыгнул назад. В следующее мгновение другая мерзость уже оказалась на том месте, где он был раньше, её ужасающие жвалы сомкнулись на пустоте.
Санни не упустил шанса ударить древком копья снизу вверх, со свирепой силой врезав им по нижней части головы существа. Череп мерзости треснул, и одно из жвал разлетелось на куски. Продолжая отступать, Санни развернул торс и выставил копьё вперёд, пронзив глаз другого врага, затем провернул его, чтобы отбросить ещё двоих на шаг назад.
Из-за численного превосходства врага, Санни смог убить лишь ещё двух Кристаллических Ос после первых четырёх. Остальные были потрёпаны и имели ужасные раны, но были всё ещё живы — и новые уже проникали сквозь пролом.
Однако как раз в этот момент чёрная стрела вонзилась в трещину на черепе мерзости, которую он ударил древком копья. Великий Зверь мгновенно умер.
Другая стрела поразила Кристаллическую Осу, двигавшуюся медленнее остальных из-за разрушенного им сустава, и её массивное тело яростно взорвалось облаком стеклянных осколков.
[Вы убили врага].
Уже прикончив нескольких мерзостей, Кай и Убийца помогали, как могли.
Но зверей было слишком много.
Санни чувствовал, как они шныряют по внешней стороне Пепельного Замка, пробиваясь внутрь…
Его артиллерийская поддержка до сих пор не давала Кристаллическим Осам подобраться к нему с тыла, но ситуация стремительно менялась от плохого к худшему.
Это происходило потому, что, помимо главной баррикады, две другие также рушились. Кристаллические мерзости с ужасающей силой таранили их своими телами, заставляя весь замок дребезжать и трястись. Убийца уже разрывалась между главным входом и нижним — Каю скоро придётся полностью сосредоточиться на верхнем.
Было неясно, как долго они вдвоём смогут сдерживать Кристаллических Ос.
Перехватив копьё нижними руками, Санни широким горизонтальным взмахом обезглавил раненую мерзость и одновременно верхними руками схватил другую. Когда когти его латных рукавиц вонзились в кристаллический панцирь, он напряг мышцы и яростно разорвал огромного зверя надвое.
За это пришлось заплатить.
Не прошло и мгновения, как что-то ударило его в спину, и он почувствовал острую боль, пронзившую тело. Взревев, он развернулся, схватил атакующую Кристаллическую Осу за шею, а затем ударил её своей головой.
Голова мерзости взорвалась дождём осколков, и она безжизненно рухнула в пепел.
[Вы убили врага].
«Так долго продолжаться не может…»
Что же он упускал?
Часть его разума всё ещё пыталась разгадать это странное чувство, будто он что-то упускает из виду.
И в этот момент особенно сильный удар сотряс замок, отчего верхняя стена из теней полностью рухнула.
Бледный свет хлынул в тёмное пространство замка, а затем тьма была разорвана сияющими фигурами Кристаллических Ос, ворвавшихся внутрь и разбегающихся по потолку.
Убийца увернулась от падающего обломка и грациозно опустила лук. Обнажив два своих меча, она на мгновение замешкалась и бросила один из них Каю.
Он легко поймал его и отлетел назад, зависнув прямо за ней.
«Санни? Каков план⁈»
Лишившись огневой поддержки, Санни также был вынужден отступить.
Выйдя из теней спина к спине с ними, он позволил себе вернуться в человеческий облик и оглядел рой Великих Зверей, окружавших их со всех сторон.
«Ах… теперь я понимаю.»
Его губы скривились в злобной улыбке.
«Не волнуйся. Предоставь это мне, дружище… мой план — убить их всех!»
Санни не был новичком в стратегических отступлениях. Не было ничего постыдного в том, чтобы удрать, поджав хвост, — когда сталкиваешься с противником, которого не можешь одолеть, это был лучший выбор.
И всего несколько мгновений назад Санни был уверен, что они не смогут победить Ледяной Улей.
Проблема, однако, заключалась в том, что отступать им было некуда. Они оказались в ловушке на вулкане, и попытка сбежать с него вероятно вызвала бы гнев существа, обитавшего под облаками… Санни подумывал уничтожить цепи, удерживающие Пепельный Замок над главным жерлом, и рухнуть в огненные глубины вместе с Кристаллическими Осами, но это тоже не казалось хорошей идеей.
И тут его осенило.
[Вы убили врага].
Санни внезапно осознал, что у обладания подавляющей силой есть и недостаток.
Сила имела свойство отуплять.
Он стал достаточно могущественным как Суверен, чтобы развить дурные привычки… нет, по правде говоря, это могло начаться ещё тогда, когда он был Святым.
Когда Санни был слаб, он одержимо рассматривал каждую возможность, чтобы найти способ выжить. Но став сильным, он впал в привычку больше полагаться на свою силу, чем на разум, круша врагов, словно Верховный кувалдой.
Вот почему он так долго не понимал, как победить Ледяной Улей.
«Я убивал их».
Санни убил около десяти Кристаллических Ос, а Убийца — ещё десяток. Сначала, когда они ещё летели над морем облаков, а затем здесь, в главном зале Пепельного Замка.
Удобный Браслет объявлял об убийствах, даже если не мог определить Ранг и Класс убитых врагов. Он не мог определить их, потому что ядра Санни уже были насыщены, и он не получал фрагментов теней за убийства.
Однако это не означало, что он не получал ничего.
Фантомы убитых Кристаллических Ос всё равно должны были попасть в его Море Души. Даже если Санни не имел доступа к своему Морю Души и был отрезан от своего Домена, они всё равно попали бы в него…
Он был почти уверен, что даже Ариэль не смог бы этого изменить.
Да и зачем?
«Зачем Ариэлю лишать Пепельного Тирана всей силы?»
Санни и Кай не могли призывать новые Воспоминания, но те Воспоминания, что они призвали до вступления в Игру Ариэля, всё ещё работали как положено. Он был почти уверен, что если бы он создал новые, они бы тоже смогли их использовать.
Кроме того… некоторые свойства их Аспектов были подавлены, но их Аспектные Способности всё ещё прекрасно работали.
Санни мог использовать Дремлющую, Пробуждённую, Вознесённую и Трансцендентную Способности…
Так почему же он не мог использовать свою Верховную Способность?
В конце концов, его Домен не исчез. Он был лишь заменён Доменом Пепла. Разве не было бы разумно предположить, что его Верховная Способность также была заменена, а не полностью заблокирована?
Какой смысл даровать ему Домен, если он не мог им воспользоваться?
«Теперь понятно. Это… должно сработать, верно?»
Подумав об этом, Санни немедленно стёр эту мысль из своего разума.
Её место заняла новая мысль:
«Теперь понятно. Это точно сработает».
Не было места сомнениям, если кто-то хотел навязать миру свою волю. И Санни собирался именно это и сделать.
Даже если он не мог войти в своё Море Души и призвать фантомов, которых он собрал до вступления в игру Ариэля…
Кто сказал, что он не может призвать фантомов, полученных после её начала?
Даже если кто-то это и сказал, Санни не был обязан ему верить.
Итак, как только Кристаллические Осы окружили их — некоторые из них неслись по пеплу, покрывающему пол замка, некоторые двигались по его потолку — Санни глубоко вдохнул и превратился в тень.
Затем он активировал свою Верховную Способность, открывая врата между своей душой и миром…
И призвал фантомов.
На мгновение ничего не произошло.
«С — Санни?»
Голос Кая звучал нервно. Убийца, тем временем, присела в низкой стойке, готовясь забрать с собой в объятия смерти как можно больше Великих Зверей.
Затем порыв холодного ветра пронёсся по внутренностям Пепельного Замка, и пепел зашевелился.
Пепел пришёл в движение и поднялся, образуя тёмные фигуры.
Как раз в тот момент, когда Кристаллические Осы ринулись пожирать Санни и его спутников, Обсидиановые Осы — фантомы, образованные из пепла, чьи тела напоминали вулканическое стекло, — поднялись им навстречу.
Их было двадцать, так что враг всё ещё многократно превосходил защитников замка числом…
Но это не имело значения.
Потому что с каждым убитым Великим Кошмарным Существом, новый Верховный фантом присоединялся к рядам защитников.
Снова приняв телесную форму, Санни усмехнулся и бросил многозначительный взгляд на Кая.
Очаровательный лучник, казалось, на секунду потерял дар речи.
«Как я и говорил, не волнуйся. Видишь ли, Кай… смерть всегда побеждает».
Потому что смерть была неизбежна.
С этими словами Санни метнул своё копьё в массу Кристаллических Ос, убив одну из них, и бросился вперёд, одновременно материализуя из теней новое оружие.
В Пепельном Замке завязалась яростная битва, заставившая его дрожать и сотрясаться. Несколько фантомов были уничтожены, затем ещё несколько. Но их место немедленно занимали новые, без страха и сомнений бросаясь на кристаллических насекомых. Даже если каждая отдельная Обсидиановая Оса была слабее своих бывших сородичей из-за отсутствия Воли, Титан, призвавший их, ею обладал.
Санни также мог сражаться гораздо свободнее теперь, когда его поддерживала небольшая армия теней. В результате его смертоносность резко возросла.
Кай и Убийца тоже не теряли времени даром…
Вскоре битва зависла в шатком равновесии. Ледяной Рой сократился почти наполовину, а число пепельных фантомов возросло. Победа ещё не была предрешена, но Санни чувствовал, что все шансы теперь на их стороне.
Именно тогда по миру, казалось, прошла едва заметная рябь.
Почти в тот же миг оставшиеся Кристаллические Осы сделали нечто странное…
Они все развернулись и бросились прочь, покидая Пепельный Замок.
Санни был поражён.
«Они… спасаются бегством?»
С каких это пор у Кошмарных Существ — к тому же, простых Зверей — хватало ума подавить своё бешенство и бежать при невыгодной ситуации?
Нахмурившись, он последовал за Кристаллическими Осами наружу.
Поднявшись на край кальдеры, Санни стал свидетелем захватывающего зрелища.
Кристаллические Осы летели обратно к далёкой горе.
Солнце поднялось над горизонтом, а золотой свет зари сменился ярким дневным светом.
И почти сразу, как только рассвет закончился…
Великолепное сияние бесплотных стеклянных мостов потускнело.
Сплетённые мосты рассыпались, превращаясь в клубы снега, и были развеяны ветром.
Вскоре одинокие вершины снова ничего не соединяло.
Рассвет закончился, а вместе с ним закончился и ход противника.
Солнце взошло над царством облаков и гор… над миром игры Ариэля.
Неземные, сверкающие мосты под его сиянием обратились в снег.
Санни стоял на краю кальдеры. Его потрёпанные доспехи медленно восстанавливались, пока он смотрел на север — туда, где вдалеке уцелевшие Кристаллические Осы опустились на склоны заснеженного пика и скрылись в бесчисленных входах Ледяного Улья.
«Ход врага окончен».
Глубоко вздохнув, он посмотрел на запад.
Там гигантское тело Снежного Червя обвилось вокруг вулкана, его бледная плоть резко выделялась на фоне чёрного пепла.
Затем он посмотрел на восток… где-то там, в пепле, стоял и механический гигант.
Пепельный Замок выдержал осаду, но два других вулкана теперь были захвачены Снежным Доменом.
На глазах Санни произошло поразительное изменение.
Два столпа лавы вырвались из захваченных вулканов, быстро застывая на холодном воздухе. Одновременно снежная буря, скрывавшая далёкие горы, двинулась на юг, поглощая мир. Она прошла мимо Пепельного Замка, не затронув его яростью стихии, и полностью скрыла соседние вулканы.
Именно тогда Кай приземлился на пепел рядом с ним.
«Что происходит? Почему они отступили?»
Санни немного помедлил, борясь с мощными ветрами и глядя на клубящуюся массу снега, поглотившую мир и оставившую лишь вздымающиеся облака пепла над Пепельным Замком.
«Они отступили, потому что их время вышло. Похоже, фигуры Снега могут двигаться только на рассвете».
Он на мгновение замолчал, а затем медленно добавил:
«Тогда, вероятно, фигуры Пепла могут двигаться только на закате».
Санни представил, как пепел несётся над морем багровых облаков, превращаясь в обсидиановые мосты в огненном сиянии умирающего солнца.
Да… это было бы логично.
Он посмотрел на Кая.
«Что до того, что происходит… думаю, мы скоро увидим. Ещё две клетки были захвачены Снежным Доменом».
Едва он закончил говорить, как яростные ветра внезапно утихли, и сильная снежная буря прошла. Тёмные тучи всё ещё клубились над Пепельным Замком, но остальной мир теперь покоился под ясным голубым небом.
Два других вулкана… исчезли.
Или, вернее, преобразились.
Глубокие кальдеры оказались погребены под застывшей лавой, превратившись в острые пики. Толстые слои пепла были сдуты ветром. Тёмные склоны были обнажены, а затем покрыты снегом.
Два заснеженных пика стояли там, где всего несколько минут назад дымились вулканы, и Пепельный Замок теперь был полностью окружён Снежным Доменом.
Это была последняя чёрная клетка, оставшаяся на доске.
«Ну… это хреново».
Санни вздохнул, а затем похлопал Кая по плечу.
«Я буду очень занят, но ты можешь отдыхать до вечера. А потом мы займёмся чем-нибудь интересным».
Кай моргнул пару раз.
«Конечно… погодите. А что мы будем делать вечером?»
Санни просто пожал плечами.
«Пока без понятия. Но… это непременно будет захватывающе! Разве не так?»
С этими словами он развернулся и направился обратно к Пепельному Замку.
Некоторое время спустя Санни сидел на полу, чувствуя себя немного несчастным.
«Эти чёртовы даймоны».
Ариэль совершил нечто невероятное, спрятав сорок девять гор внутри игровой доски и населив их могущественными чудовищами. Демон Ужаса был поистине велик и ужасен.
Но, этот божественный ублюдок…
Неужели он не подумал обеспечить несчастных Кошмарных Существ, заточённых в его игре, предметами первой необходимости?
Еды нигде не было, если только Санни не хотел отобедать бесконечным количеством мяса червя. Что гораздо хуже, не было воды. Фигуры Снежного Домена могли хотя бы растопить снег, чтобы утолить жажду, но что должен был делать он? Он должен был топить пепел? И как это вообще сработает?
Санни удручённо покачал головой.
Конечно, ему на самом деле не нужно было есть или пить. Будучи Верховным полубогом, он мог просто поддерживать себя, поглощая эссенцию, и более того, он был тенью, а не настоящим человеком. Но не нуждаться в еде и не хотеть есть — это две разные вещи, иначе он не баловал бы Нефис вкусными блюдами при каждой возможности.
Нужно было учесть и Кая. Будучи Святым, он мог продержаться довольно долго без воды, но не до такой степени, чтобы совсем в ней не нуждаться.
Возможно, Ариэль не предназначал эту игру для людей.
«Ещё одна проблема, которую нужно решить…»
Пока Санни отдыхал на мягком пепле, вокруг него кипела деятельность.
Ведь то, что он сидел сложа руки, не означало, что он и впрямь ничего не делал.
Вокруг него фантомы Кристаллических Ос усердно трудились. Пара дюжин из них остались целы, остальные же перестраивались и восстанавливались в тёмных глубинах его души. Одни собирали осколки души своих павших сородичей… или, возможно, даже извлекали их из собственных трупов… другие же собирали и сортировали кристаллические фрагменты.
Санни с любопытством наблюдал за своими рабочими осами, гадая, смогут ли они с помощью своих обсидиановых крыльев фокусировать солнечный свет в уничтожающие лучи. Если бы они смогли, он бы сумел растапливать снег на горах издалека, а затем собирать воду в какой-нибудь гигантский резервуар…
Пока он обдумывал этот вопрос, Кай спустился сверху и приземлился на пепел рядом с ним. Взглянув на Убийцу, неподвижно стоявшую за спиной Санни, он вежливо поклонился и протянул ей короткий меч, который она одолжила ему ранее.
«Благодарю вас, леди… эм… леди Убийца».
Убийца посмотрела на него, прежде чем принять меч и молча вложить его в ножны.
Кай вздрогнул под её взглядом, после чего сел рядом с Санни и медленно выдохнул.
Санни взглянул на него:
«Как твои раны?»
Кай попал под ту первую солнечную атаку, но трудно было сказать, насколько сильны его ожоги под доспехами.
Очаровательный лучник с улыбкой покачал головой.
«Ничего серьёзного. Как я уже говорил, меня нелегко обжечь».
Санни цокнул языком.
«Возможно, это и правда, но мы застряли здесь без целителя, а впереди много битв. Такие мелкие раны будут накапливаться, если мы не будем осторожны».
Его собственная спина была сильно разодрана. К счастью, будучи Верховным, он исцелялся с поразительной скоростью — эта рана исчезнет не более чем через день.
Конечно, её место, весьма вероятно, займёт новая.
Кай несколько мгновений колебался, а затем внезапно сказал:
«Мы… мы действительно одолели сотню Великих Зверей?»
Он недоверчиво покачал головой.
Санни медлил с ответом.
В конце концов, он сказал:
«Наверное, да. Это… был усмиряющий опыт, не так ли?»
Кай усмехнулся.
«Усмиряющий? Я бы так не сказал. Думаю, это был скорее невероятный опыт».
Он посмотрел на Санни, откинул волосы назад и мрачно произнёс:
«Я знаю, что пожалею о вопросе… но для вас это, вероятно, была обычная битва, не так ли?»
Санни несколько мгновений изучал Кая, а затем со слабой улыбкой покачал головой.
«Нет… на самом деле, это был новый уровень опасности даже для меня».
Санни усмехнулся.
«По правде говоря, я давно не чувствовал себя таким слабым. А эта битва стала хорошим напоминанием — я начал становиться высокомерным».
Кай некоторое время недоверчиво смотрел на него.
«…Начал? Вы сказали „начал“ становиться высокомерным?»
Санни выразительно посмотрел на него и рассмеялся.
«А, ну да. Твоё первое впечатление обо мне — это встреча с Повелителем Теней. Но пусть это тебя не обманывает — тот надменный тип всего лишь одна из ролей, которые я играл. Настоящий я далеко не такой тщеславный».
Он фыркнул.
«В смысле, зачем такому невероятно богатому, невообразимо могущественному и невыносимо красивому человеку, как я, вообще быть тщеславным?»
Кай пару раз моргнул.
«В самом… деле. Думаю, я понимаю. Мне тоже долгое время приходилось играть роль, ещё когда я был певцом. Полагаю, у вас были на то свои причины».
Он на мгновение замолчал, а затем с любопытством спросил:
«Но какой же тогда настоящий вы?»
Санни пожал плечами.
«Настоящий я? О… я скромный человек со скромными целями. Всё, чего я действительно хочу, — это управлять уютным кафе, зарабатывать немного денег на продаже Воспоминаний, стать богом и время от времени ходить на романтические свидания со своей девушкой».
Кай мгновение молча смотрел на него.
«Прошу прощения? Что это вы сказали посредине?»
Санни широко улыбнулся.
«Что, стать богом? Разве это не само собой разумеется? В наши дни даже кафе спокойно не откроешь, не став сначала богом… это, честно говоря, раздражает. К тому же, моя девушка-ангел чересчур амбициозна, так что мне приходится соответствовать!»
Кай несколько раз кашлянул.
Санни тем временем посмотрел на груду осколков души, которую Кристаллические Осы послушно сложили перед ним. Осколки красиво сияли, рассеивая густую тьму Пепельного Замка…
Его глаза блеснули.
«Посмотри на это, Кай. Десятки Верховных осколков души! Ты можешь себе представить, сколько стоит эта кучка? Это… как минимум гора кредитов!»
Кай посмотрел на сияющие осколки, мгновение помолчал, а затем улыбнулся с оттенком задумчивости в своих завораживающих зелёных глазах.
«Ох. В самом деле. Вы… только что напомнили мне кое-кого, когда сказали это».
Санни мельком взглянул на него.
«Ты имеешь в виду Айко? Точно, она ведь когда-то работала на тебя, не так ли?»
Кай кивнул.
«Да. Она была моим менеджером после того, как я Пробудился. Но мы давно не виделись. Как… как она поживает?»
Санни рассмеялся.
«Айко? О, она отрывается по полной. Это немного забавно — раньше она держала игорный притон в Светлом Замке, а теперь, по сути, управляет всем Мрачным Городом. Ещё она заведует сетью Клана Теней в обоих мирах… управлять тайной организацией такого масштаба — дело непростое, так что она много времени проводит в Бастионе».
Кай тихо вздохнул.
«Это хорошо. Я рад, что она счастлива. Хотя, если честно… я немного удивлён. Мы пошли разными путями, потому что я хотел следовать Пути Вознесения и использовать свою силу для благородного дела, в то время как она после Забытого Берега не хотела иметь ничего общего ни с какими делами. Я думал, что она хочет остаться обычным мирным жителем. Так что я не ожидал, что она станет личным секретарём Суверена».
Санни почесал затылок.
«Ну, так уж вышло. Я не собирался её так эксплуатировать — изначально я просто нанял её помочь мне с магазином Воспоминаний. Но одно привело к другому, и не успел я оглянуться, как она уже руководила всей моей деятельностью».
Он пару раз моргнул.
«Если подумать… погоди, меня что, надули? Она обвела меня вокруг пальца, заставив финансировать её теневую подпольную империю моим состоянием⁈»
Кай рассмеялся.
«Нет-нет. Я уверен, что это вы эксплуатируете простую Пробуждённую вроде неё, Верховный Санлесс, а не наоборот. Определённо».
Санни ухмыльнулся.
«Да… да, конечно! Очевидно».
Закончив любоваться видом осколков души, он вместо этого повернулся к нескольким грудам кристаллических фрагментов. Кристаллические Осы выбрали только подходящие, рассортировав их на несколько больших куч по форме и размеру.
Он взял один и провёл пальцем по его краю. Его нефритовая кожа мгновенно порезалась… что само по себе было впечатляюще.
Кровь из пореза не сочилась, и через несколько секунд он уже зажил.
«Замечательно».
Осколки души должны были стать якорями для плетений Воспоминаний, которые он хотел создать, но останки Кристаллических Ос могли послужить отличной средой для зачарований.
В конце концов, Воспоминания нужно было из чего-то создавать, а материалы, добытые из Великих Кошмарных Существ, превосходили постоянно проявленные тени. Эти кристаллические осколки были особенно острыми и прочными, что делало их идеальными для изготовления наконечников стрел.
На самом деле… здесь был кое-кто, кто просто потрясающе умел создавать стрелы из подобных материалов. Убийца тысячи лет делала собственное оружие из того, что могла найти в Царстве Теней, а самым доступным ресурсом там был обсидиан.
Санни посмотрел на неё и вопросительно приподнял бровь.
«Эй. Как насчёт того, чтобы помочь мне с этим?»
Она холодно посмотрела на него, отчего он прокашлялся.
«Ох. Точно…»
Пришло время для очередной платы.
Санни тем же осколком кристалла рассёк себе предплечье — на этот раз порез быстро наполнился кровью.
Убийца наконец двинулась, опустившись на одно колено рядом с ним под изумлённым взглядом Кая.
Она сложила руки вместе и подставила их под его руку, позволяя крови стекать в них. Когда чаша её ладоней почти наполнилась, Санни остановил кровотечение и наблюдал, как она поднесла их к своим скрытым вуалью губам.
Через несколько секунд кровь исчезла. Убийца на самом деле не пила её — вместо этого кровь просто впиталась в её эбеновую кожу, навсегда исчезнув за вуалью.
Её тёмные глаза на мгновение стали отстранёнными, полными каких-то смутных, неописуемых эмоций.
Затем намёк на эмоции сменился знакомой холодной злобой.
Кай пробормотал:
«Ч — что это было?»
Наблюдая, как заживает его порез, Санни усмехнулся и посмотрел на него с улыбкой.
«Это?»
Он пожал плечами.
«Это была зарплата».
Убийца, казалось, была довольна своей платой. Конечно, с её стороны было немного бестактно требовать его кровь, когда они были заточены в смертоносном царстве даймона — но, на самом деле, она проявила неожиданную тактичность.
В конце концов, от внимания Санни не ускользнуло, что кровожадная Тень отказалась от их обычной дуэли. Он полностью ожидал, что Убийца нападёт на него при первой же возможности, но она, похоже, передумала.
Это был первый раз, когда Убийца избавила его от хлопот, связанных с её усмирением силой.
«Полагаю, мы делаем успехи».
Бросив кристаллический осколок обратно на кучу, Санни указал на лук Кая.
«Дай-ка его сюда».
Получив его, он начал задумчиво изучать оружие. В отличие от стрел, он не планировал превращать лук в Воспоминание — для этого потребовалось бы наделить его постоянством, что ослабило бы его. Но это не означало, что он не мог его зачаровать.
В конце концов, Санни создал множество зачарованных предметов, которые не были Воспоминаниями, например, различные орудия для Блестящего Эмпориума и Фермы Зверей. Фундаментальные плетения, общие для всех Воспоминаний и, следовательно, определяющие суть Воспоминания, были настолько гениально разработаны и полезны, что обычно не было причин не наделять ими оружие или часть снаряжения.
Но это не означало, что они были необходимы. Просто магическое плетение для зачарованного предмета, не являющегося Воспоминанием, должно было быть соткано несколько иначе.
Например, Пробуждённым обычно нужно было активировать зачарования своих Воспоминаний эссенцией, и только эссенция того, кому принадлежало Воспоминание, могла выполнить эту задачу.
Само Воспоминание было концепцией, привязанной к душе владельца, а его проявление превращало их эссенцию души в материю — таким образом, существовала врождённая связь между Пробуждёнными и их Воспоминаниями.
Зачарованный предмет отличался, поскольку по своей природе он не имел владельца. Поэтому Санни должен был либо вплести личность владельца в зачарования, либо полностью изменить их принцип активации, позволив им принимать эссенцию души от кого угодно.
Последнее открывало море возможностей.
Санни был особенно обеспокоен запасом эссенции Кая — в конце концов, очаровательный лучник был всего лишь Трансцендентным Зверем, так что его запасы эссенции составляли одну седьмую от того, что было у самого Санни, когда он был Святым. Враги, с которыми они сталкивались, тем временем, были неизмеримо сильны…
Каю понадобится как можно больше огневой мощи, чтобы эффективно сражаться с ними, но действительно мощные зачарования сожгли бы его эссенцию души за секунды. У него также не было бы времени на её полное восстановление, учитывая, что им, возможно, придётся вступать в бой дважды в день.
Санни должен был найти тонкий баланс между мощностью и устойчивостью — однако, если бы лук мог принимать чью-либо эссенцию, он мог бы помочь Каю, используя свою собственную.
Он мог бы даже сделать лук сосудом для эссенции и заранее насытить его мощной Верховной эссенцией.
«Хм-м…»
Санни вздохнул.
Теперь, когда он стал правителем Пепельного Домена — который сократился до одного вулкана — он снова почувствовал себя нищим. Десятки тысяч его фантомов исчезли, и, казалось бы, безграничная река эссенции души, постоянно вливавшаяся в его душу, иссякла. По сравнению с тем, чем он обычно наслаждался, остался лишь ручеёк.
Так что он не мог выложиться на полную и снабдить Кая океаном своей эссенции. Кроме того, Санни не знал, как заставить свою эссенцию подчиняться командам очаровательного лучника. Это была интересная проблема, однако… он не был уверен, что сможет её решить, но чувствовал, что сможет как-то её обойти, по крайней мере, в некоторой степени.
«Да… это решение могло бы сработать. И это тоже. Мне просто нужно быть скромнее в своих амбициях».
Он не мог заменить эссенцию Кая своей собственной, но мог хотя бы дополнить её.
Что касается самих зачарований, Санни не был новичком в создании луков и стрел. Он прошёл через процесс разработки оптимальной комбинации как для Рейн, так и для Убийцы, так что всё, что ему нужно было сделать, — это немного подкорректировать кое-что с учётом Аспекта Кая.
Например…
В отличие от большинства лучников, Кай мог видеть сквозь твёрдые объекты. Так не было бы ли разумно создать для него стрелу, которая могла бы проходить сквозь материю?
«Постойте-ка. Такая стрела была бы изумительна в руках любого умелого лучника!»
Почему он не сделал такую раньше?
Ну… вероятно, потому, что заставить предметы проходить сквозь материю было не так-то просто. Он потенциально мог бы поиграть с материальными и нематериальными состояниями, возможно, даже использовать изменённую версию зачарования [Невидимый] Лунного Осколка, но было несколько препятствий, которые нужно было преодолеть.
Заставить стрелу пройти сквозь твёрдую материю было просто в теории, но на практике в Царстве Снов не существовало такой вещи, как простая материя. Все материалы обладали своими мистическими свойствами — особенно тела живых существ. Поэтому, как бы Санни ни хотел создать стрелу, которая проходила бы сквозь броню мерзости и поражала непосредственно нежную плоть под ней, он не мог… пока что.
Однако создать стрелу, которая могла бы пройти сквозь толщу камня и поразить врага, прячущегося за ней?
Это было возможно.
«Ох, чёрт… я вдохновлён…»
Призвав четыре теневые руки, Санни посетовал на отсутствие Иголки Ткача и принялся за работу.
Сначала он поработает над луком, затем над колчаном и, наконец, создаст несколько стрел.
Каю также требовалось какое-нибудь оружие ближнего боя. Его можно было изготовить из более крупных осколков разбитого кристалла, оставшихся от убитых Кристаллических Ос… в распоряжении Санни были Верховные материалы и Верховные осколки души, так что он смог бы создать нечто поистине разрушительное.
Единственным ограничением было время. У него было время до заката, чтобы подготовить Кая к битве, поэтому ему нужно было быть скромнее в своих амбициях.
«Ничего страшного… я могу делать это шаг за шагом».
Сегодня он мог бы соткать базовое зачарование для лука и создать пару стрел. Затем, после каждой битвы, он мог бы продолжать улучшать лук и добавлять новые стрелы в арсенал Кая. Позже появится больше мёртвых мерзостей и больше материалов для работы… его Звери будут продолжать становиться сильнее с каждым днём.
Его армия фантомов также будет расти в численности.
И это было хорошо…
Потому что, в конце концов, им придётся столкнуться со Снежным Тираном.
«Нам понадобится вся мощь мира, чтобы убить эту тварь, это уж точно…»
Санни погрузился в плетение.
Пока Санни работал, Кай некоторое время молча отдыхал. Не похоже, чтобы он хотел спать, и ему было действительно нечего делать на бесплодном вулкане.
Очаровательный лучник некоторое время смотрел на стены разрушающейся крепости — вернее, сквозь них. Скорее всего, он наблюдал за их врагами.
Оставшиеся Кристаллические Осы, снежный червь, механический гигант…
«Перестань пялиться на ужасающих Кошмарных Существ, Кай. Это тебя только больше взвинтит, а не поможет восстановиться».
Кай медленно отвёл взгляд от того ужаса, за которым наблюдал, и сосредоточился на Санни. Наконец, он спросил:
«Это странная форма колдовства. Не думаю, что я когда-либо видел, чтобы кто-то так зачаровывал вещи».
Санни кивнул.
«Не думаю, что в мире есть кто-то ещё, способный на такую форму колдовства, больше нет. Я единственный».
Кай, должно быть, имел представление об Аспектных Способностях Санни. Поэтому он знал, что создание Воспоминаний — это навык, которым владел Санни, а не Способность.
Очаровательный лучник с интересом посмотрел на него.
«Как вы этому научились?»
Санни ответил, не поднимая глаз, его шесть рук формировали магическое плетение внутри чёрного лука, нить за нитью плетя теневую эссенцию.
«Ох. Один из моих Атрибутов позволяет мне видеть магическое плетение Воспоминаний, а другой — прикасаться к нему. Однажды… я попал в довольно отчаянное положение. И тогда я сообразил, как создать простейшее Воспоминание, чтобы выбраться».
Он слабо улыбнулся.
«Затем было много исследований, изучения и экспериментов. Я понемногу учился, наблюдая за тем, как это делает Заклятие».
Он мельком взглянул на Кая.
«А что насчёт тебя? Кажется, ты идеально подходишь для Формирования, учитывая твой Аспект. Ты не пытался им овладеть?»
Кай усмехнулся.
«Ох… я пытался. Однако, похоже, я — особый случай. У некоторых людей есть талант к Формированию, а у некоторых — нет. У меня же, однако, талант отрицательный».
Санни поднял бровь.
«Это как?»
Кай с улыбкой пожал плечами.
«Из-за моего Аспекта Истинные Имена, которые я призываю, чрезвычайно сильны. Однако взамен мне особенно трудно овладеть ими… леди Нефис считает, что таким образом мир восстанавливает баланс».
Он вздохнул.
«Я даже не могу произносить Имена будучи человеком — по крайней мере, пока. Хотя, будучи драконом, я могу призывать их довольно легко, словно драконья пасть и предназначена для их изречения. Но толку от этого мало, так как я едва могу удержать Имена в своей голове. Даже после многих лет стараний я овладел лишь ничтожно малым их числом».
Санни несколько мгновений обдумывал его слова.
«Я не верю, что кто-то вроде тебя не предназначен быть Формирователем. Возможно, ты просто ещё не выполнил какое-нибудь скрытое условие для овладения Колдовством Имён. Вероятно, всё кардинально изменится, когда ты достигнешь более высокого Ранга. Или же… это может быть связано с твоим Аспектным Наследием. А может, и нет. Ты ведь ещё не получил его, верно?»
Кай покачал головой.
«Нет. Но я не понимаю, как Аспектное Наследие может помочь мне стать лучше в колдовстве. Разве Реликвии Наследия — это не просто могущественные Воспоминания?»
Санни усмехнулся.
«Обычно да. Но не всегда. О, и технически, Реликвиям Наследия не обязательно быть могущественными — им просто нужно очень хорошо дополнять твой Аспект».
Он указал на себя одним из своих сорока двух пальцев.
«Возьми меня, к примеру. Моё Аспектное Наследие — это, на самом деле… своего рода набор навыков. Я развил его сам, но Заклятие помогло мне сделать первый шаг — вернее, сделать его быстрее. Оно также награждало меня Реликвиями, когда я достигал определённых ключевых этапов. А ещё есть Нефис, чьё Аспектное Наследие основано на понимании, и в награду за него она не получает ничего, кроме знаний».
Он вернулся к плетению нитей теневой эссенции.
«Так что, хотя большинство Аспектных Наследий действительно являются Воспоминаниями или, реже, Эхо, не все они таковы».
Некоторое время они молчали.
Однако в какой-то момент Кай смерил его бесстрастным взглядом и робко спросил:
«Санни… могу я вас кое о чём спросить?»
Санни кивнул, не отрывая взгляда от чёрного лука.
Кай несколько мгновений колебался.
«Раньше… вы сказали мне, что моё выживание будет зависеть от моих спутников, а их выживание — от меня. Что никто не выживает в Царстве Снов в одиночку».
Санни поднял бровь.
«Я так и сказал».
Кай немного помедлил.
«Но вы жили в Божьей Могиле совсем один, когда мы встретились. Одинокий Святой, совсем один в этом мире. Вы… вы говорили это исходя из опыта, или это была просто народная мудрость?»
Санни слабо улыбнулся.
Святой… Святой — это тот, кто отважился бросить вызов Царству Снов и покорил три Кошмара. Насколько Санни знал, лишь один человек в одиночку покорил Третий Кошмар — Принцесса Войны, Морган из Валора.
Похоже, Кая заинтересовало его прошлое одиночество.
Он вздохнул.
«Я говорил исходя из опыта. В прошлом мне тоже было на кого положиться. У меня были спутники».
«Ты был одним из них, идиот».
Кай печально посмотрел на него, ничего не говоря… и всё же казалось, что он хотел, чтобы Санни рассказал больше.
Санни усмехнулся.
«Что ж, это плохо кончилось».
Он подобрал ещё один осколок души и вставил его в плетение, тщательно закрепляя на нём многочисленные нити эссенции.
«Это плохо кончилось, потому что я предал своих спутников и потерял их. Хотелось бы сказать, что у меня была веская причина покинуть их… возможно, и была… но в конечном счёте это была эгоистичная причина. Я очень эгоистичный человек, Кай. А ещё я очень жадный. Моя эгоистичная жадность сломала меня».
Что бы случилось, если бы Санни остался со своей когортой и встретился с Первым Искателем вместе с ними? Или если бы он загадал другое желание?
Было бы это к лучшему? Или он провёл бы остаток своих дней в сожалениях?
Совершил ли он непростительную ошибку?
Он не знал.
Однако он точно знал, что горько сожалеет о потере своих товарищей.
Иногда эта горечь казалась невыносимой.
Кай медленно покачал головой.
«Вы не похожи на того, кто сломлен, Санни».
В этом была доля правды. В конце концов, Санни был Сувереном.
Он посмотрел на Кая и улыбнулся.
«…Внешность бывает обманчива».
После этого разговор затих. Санни сосредоточился на плетении, а Кай тактично оставил его в покое.
«Это… немного сложно…»
Санни много занимался плетением в своей жизни, но не мог припомнить, чтобы ему приходилось зачаровывать что-то в столь сжатые сроки. Одного дня было недостаточно, чтобы создать что-то стоящее, но он приложил немало усилий, чтобы вооружить Кая как можно лучше.
Он также решил разработать набор зачарований для лука, который можно было бы применять поэтапно. Это был новый для него подход, который требовал иного способа создания плетения. Но если Санни преуспеет в этом деле, то в будущем он сможет избежать многих проблем.
Ведь до сих пор ему всегда приходилось завершать всё плетение за один раз — иначе незаконченный узор из теневых нитей быстро распадался, как только Санни ослаблял контроль над ним. Если бы ему удалось придумать способ предотвратить это, то головной боли при работе с действительно сложными зачарованиями стало бы гораздо меньше.
Необходимость воистину была матерью изобретения.
Тем не менее, работая над луком, Санни чувствовал себя спешащим и напряжённым.
«Я скучаю по своим теням…»
Одно лишь жалкое тело, с которым можно было работать, сковывало. Как люди вообще умудряются прожить всю жизнь в таком неудобном положении?
«Бедные смертные… они, должно быть, страдают каждый день…»
Немыслимо!
Санни усмехнулся, смутно вспоминая свои собственные трудности. Он уже давно привык контролировать несколько тел одновременно, поэтому сама идея обладания только одним телом казалась ему странной. Не говоря уже о том, что воспринимать мир можно только через один сосуд…
Весь прошлый год Санни воспринимал мир через бесчисленные точки зрения.
Внезапно оказавшись совсем один в своей голове, он почувствовал себя одновременно комфортно и тревожно.
…Именно через это ощущение странности он понял, как далеко он ушёл от человеческой сущности, даже не осознавая этого в полной мере. Санни знал, что теперь он тень, а не человек, но это была всего лишь разница в форме.
Однако здесь, в игре Ариэля, ему оставалось только признать, что его разум всё больше и больше отдаляется от человеческого. Это не имело ничего общего с онемением человеческих эмоций, как то, что испытывала Нефис из-за агонии своего Недостатка, а скорее… с самой природой его сознания.
Но, с другой стороны, возможно, на фундаментальном уровне всё было не так уж и иначе.
Было ли это просто вопросом повторения? Санни помнил, какой яркой и ужасающей была его первая встреча с Кошмарным Существом. Но после того, как он столкнулся и уничтожил множество монстров, он уже почти ничего не чувствовал, встречаясь с очередным жутким ужасом. Он стал чёрствым к их присутствию.
То же самое было справедливо и для человеческого опыта. Люди менялись с возрастом и накапливали мозоли на сердце… эмоции умудрённого опытом старика сильно отличались от чувств ребёнка, для которого каждый случай был новым и волнующим.
В то же время существовал естественный предел продолжительности жизни человека, а также количеству событий, которые он может пережить в любой момент времени.
Но что, если бы этот предел был снят?
Что, если бы человек мог прожить тысячу лет, пережив тысячу разных перспектив? Насколько изменится разум такого существа, и останется ли оно хоть отдалённо человеком?
Санни вздохнул.
«Я меняюсь».
Он был ещё молод, а уже так сильно изменился. Каким человеком он станет через десять лет?
То, что его сознание медленно трансформировалось, становясь похожим на сознание божества, было одновременно и многообещающим знаком, и жутким предзнаменованием. Приятно было осознавать, что он находится на пути к Апофеозу, но всё же…
Санни уже доводилось видеть Верховных, утративших большую часть своей человечности, если не всю. Пример Анвила и Ки Сонг был прямо перед его глазами, и они оба вызывали ненависть.
Он надеялся, что никогда не станет таким же чёрствым и равнодушным к человеческим страданиям, как они. Что он не изменится настолько.
«Ах, я скучаю по своему Истинному Имени».
Истинное Имя должно было служить опорой для человека. Без него обещание бесконечных перемен казалось пугающим.
Тем не менее… даже испытывая тревогу, Санни знал, что некоторые вещи в нём никогда не изменятся.
Например, его любовь к Нефис.
Их двоих много раз разделяли — противоречивые ценности и убеждения, границы, разделяющие разные миры, смертоносные глубины политических распрей и даже сама судьба.
И всё же, несмотря на всё это, они всегда оказывались вместе. Ничто не могло разлучить их до сих пор, и он знал, что ничто не сможет разлучить их и в будущем.
Это была одна постоянная в его бурной жизни.
«Забавно».
Санни считал себя якорем, который удерживал Нефис привязанной к человечеству…
Но, возможно, она также была его якорем.
Глубоко вздохнув, он заставил свои шесть рук двигаться ещё быстрее.
В конце концов ему удалось наложить первое зачарование на лук Кая, а также изготовить две мощные стрелы из осколков кристаллов. Ему даже удалось зачаровать колчан очаровательного лучника.
Это было хорошее начало…
А до заката ещё оставалось немного времени.
Повернув голову, Санни посмотрел на алтарь, стоящий в самом сердце Пепельного Замка.
И на нефритовую фигурку Снежного Зверя, лежащую на нём.
Его глаза сузились.
«…Стоит ли мне?»
Позволив Каю экспериментировать с улучшенным луком и новыми стрелами, Санни встал с пепла и подошёл к алтарю. Убийца шла следом, её шаги были тихими и мягкими.
Взяв в руки фигурку Снежного Зверя, Санни на некоторое время замешкался.
«Интересно, какую истину я узнаю на этот раз?»
Как насчёт того, чтобы узнать, почему наступил конец света?
Глубоко вздохнув, он сосредоточился на том, что хочет узнать, и бросил нефритового зверя в клубящийся дым.
Над тёмным морем поднималось солнце. Его нежные лучи ласкали остров, где белые камни утопали в зелёной траве, а разноцветные цветы распускались в приятном тепле. Склоны острова, словно ковром, покрывал лес, а на самой высокой его точке в тени оливкового дерева отдыхала женщина.
На ней был хитон¹ длиной до колен из белой, как снег, ткани, а вокруг плеч была повязана оленья шкура. Её волосы были коротко подстрижены и скреплены простой кожаной лентой. Её взгляд был спокойным и рассудительным.
Пока женщина отдыхала, из леса вышла лань. Вместо того чтобы испугаться человека, она осторожно подошла к ней и опустилась на землю, положив голову ей на колени.
Женщина опустила руку, чтобы нежно погладить лань, и её пальцы утонули в мягком мехе.
Затем она вдруг повернула голову и посмотрела на море, поверхность которого то вздымалась, то опускалась.
Вдали, из-за горизонта, показался парус. К острову приближался корабль, борясь с волнами.
Ветер принёс шторм, а вместе с ним и гостей.
С корабля сошли три человека — старик, воин с круглым щитом и рыжеволосый ребёнок. Они направились по извилистой тропинке и подошли к старому святилищу. Святилище не было грандиозным или величественным, но от него исходило ощущение торжественной святости.
Его стены были сложены из белого мрамора, а розовые лозы покрывали их, словно плащ. Перед святилищем стоял алтарь, на котором в каменной чаше горел огонь.
Старик сделал подношение алтарю, положив на его обветренную поверхность свежий виноград, листья лавра и ястребиные перья. Наконец он сжёг в чаше ладан и отступил назад, благоговейно преклонив колени.
Воин стоял позади него, опираясь на копьё. Ребёнок тем временем неуверенно протянул свою маленькую руку, чтобы сорвать виноградину.
Потрясённый, старик отбросил руку мальчика.
«Ауро!»
Мальчик вздрогнул и попятился, его губы задрожали.
«Пусть он возьмёт его».
Голос женщины раздался с другой стороны алтаря. Она появилась без шума, словно по волшебству. В её присутствии лес стал казаться более живым, а на лианах за её спиной вдруг расцвели розы.
Мальчик застыл, глядя на неё расширенными глазами. Старик опустился на землю, а воин глубоко поклонился.
«Почему вы здесь?»
Старик выпрямился и с благоговением посмотрел на женщину.
«Моя госпожа… я принёс весть о горе».
Она молча смотрела на него, заставляя старика продолжать:
«Верховный Зверь свирепствует на северных границах нашего королевства. Горных Ворот больше нет, а несколько городов уже опустошены. Мы пришли умолять вас, как героя, ещё раз защитить наши земли».
Потрясающее лицо женщины оставалось невыразительным.
«Неужели в королевстве не осталось воинов, способных победить разбушевавшегося зверя?»
Воин стыдливо отвёл взгляд. Старик тем временем тоскливо улыбнулся.
«…Есть те, кто может убить зверя, миледи. Но только вы можете остановить его буйство, не потеряв крови».
Женщина некоторое время молчала, а затем, не сказав ни слова, отвернулась и скрылась в святилище.
Через несколько минут она вернулась с луком и колчаном стрел, а на предплечье у неё был закреплён кожаный браслет. Старик сдвинулся с места и с ликованием посмотрел на неё.
«Наш корабль…»
Но она лишь покачала головой.
«Нет нужды».
Она взяла с алтаря ястребиное перо, молча посмотрела на него, а затем бросила в огонь. Мгновение спустя на её спине распахнулись два крыла, похожие на крылья ястреба, и солнечный свет пробился сквозь коричневые перья.
Женщина прикрепила колчан к поясу и расправила крылья, готовясь взлететь.
Однако перед этим она задержалась на несколько мгновений.
Взяв с алтаря виноград, она предложила его мальчику, а затем неловко похлопала его по голове.
«Не позволяй старшим преклонять колени вместо тебя, мальчик».
Через секунду её изящная фигура взмыла в воздух.
Мальчик остался на земле, с удивлением глядя в небо.
Горная цепь лежала в руинах. За разбитыми скалами и раздробленной землёй в небо поднимались столбы дыма от разрушенного города.
А на равнине перед ним…
На земле лежал мёртвый гигантский кабан, из ран которого, словно река, текла багровая кровь. Его туша напоминала возвышающийся холм, а женщина, стоявшая под ним, была похожа на муравья в его тени.
Её колчан был пуст, а лицо мрачно.
Она глубоко вздохнула, а затем скорчила гримасу, словно ужаснувшись чему-то.
«Яд…»
Женщина слегка пригнулась и подпрыгнула в воздух, приземлившись на морду мёртвого зверя.
Поднявшись на труп, словно на гору, она добралась до огромной спины кабана.
Там, скрытые грубым мехом, как частокол, щетинились сотни огромных копий, металл которых был изъеден и покрыт ржавчиной.
Женщина схватила одно из копий и вытащила его из плоти мёртвого зверя, а затем хмуро изучила его.
Через несколько секунд она нахмурилась.
«Имперская сталь?»
Выражение её лица потемнело.
Повернувшись на север, она посмотрела на разрушенные горы. Там, где раньше был узкий горный проход, теперь лежала широкая долина. Неприступное ущелье превратилось в открытую дорогу.
На ясные глаза женщины упала тень…
И затем Санни снова оказался в Пепельном Замке.
Он ахнул, затем слегка покачнулся, на мгновение потеряв координацию.
«Что? Что за…»
На какой из его вопросов должна была ответить эта истина? Он хотел знать, как наступил конец света, а не то, как странная женщина убила разъярённого Верховного Зверя!
И более того…
«Ауро⁈ Чёртов Ауро из Девяти⁈»
Вот это был привет из прошлого!
Когда Санни произнёс имя молодого имперского солдата, которого он убил в своём Первом Кошмаре, Убийца слегка дёрнулась позади него. Обернувшись, он посмотрел на её скрытое вуалью лицо, а затем изучил её изящную фигуру.
«Это… это была сцена из твоего прошлого, не так ли?»
Убийца наклонила голову, глядя на него без выражения.
Санни несколько мгновений смотрел на свою Тень, после чего отвёл взгляд.
«Точно. Она не знает, какая истина открылась мне, и, кроме того, она даже не помнит своего собственного прошлого».
И даже если истина, которую показала ему игра Ариэля, касалась Убийцы… технически, это было не её прошлое. Потому что Убийца была не той женщиной из видения, которое он увидел, а Теневым Существом, родившимся из тени женщины уже после её смерти.
И всё же…
Должна была быть причина, по которой Видение Ариэля дало ему именно эту истину, а не какую-либо другую.
Должно быть, эта сцена была важной.
Не менее важной, чем встреча двух даймонов в разгар Погибельной Войны.
…Однако если это и было так, Санни понятия не имел, почему.
Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь подавить своё разочарование, а затем медленно восстановил самообладание.
«Нет… всё в порядке».
Ему предстояло уничтожить ещё двенадцать Снежных Мерзостей и раскрыть ещё двенадцать истин.
Одна из них должна была содержать ответ, который он искал.
Примечания:
1. Хитон — мужская и женская одежда у древних греков.
Солнце клонилось к горизонту, и Санни со своими спутниками покинул мрачные недра Пепельного Замка и вновь поднялся по склонам кальдеры. Столб дыма, поднимающийся в небо, порождал клубящиеся чёрные тучи, а хлопья пепла падали вниз, как снег.
Последний вулкан со всех сторон окружали заснеженные горы, и их первозданно белые вершины угнетающе вырисовывались вдали.
Пока Кай и Убийца готовились к битве, Санни оценивал свою армию.
В его распоряжении были Святой, Трансцендентная Тень и два десятка Верховных фантомов. Каждая отдельная Обсидиановая Оса была мощной и смертоносной, но, как ни странно, Кай и Убийца — Пепельные Звери — были гораздо смертоноснее фантомов, несмотря на их более низкий ранг.
И, конечно же, был сам Санни — Пепельный Тиран.
Вздохнув, Санни снова нарисовал в пепле карту игры Ариэля и с мрачным выражением лица изучил её.
Кай пристегнул чёрный колчан к поясу своих доспехов из слоновой кости и вопросительно посмотрел на него.
«Вы выглядите… обеспокоенным?»
Санни медленно кивнул.
«Да, немного. К настоящему времени мы многое знаем о том, как устроено это царство, — по крайней мере, достаточно, чтобы разработать стратегию. Однако два вопроса всё ещё остаются без ответа. Один из них в какой-то степени важен, но другой чрезвычайно важен».
Он указал на карту.
«Во-первых, хотя мы имеем некоторое представление о том, что делают Замки и Храмы, специальный квадрат в самом центре доски по-прежнему остаётся загадкой. Но гораздо важнее то, что мы не знаем, есть ли разница между тем, как двигаются фигуры. Например, мы не знаем, могут ли некоторые фигуры перемещаться по диагонали между горами или пересекать несколько вершин за один ход».
Он вздохнул.
«Ну, если они могут, то нет смысла строить стратегии. Нас быстро окружат, что бы мы ни пытались сделать… тогда это будет просто бой насмерть».
Он посмотрел на карту и сузил глаза.
«Если предположить, что все фигуры могут перемещаться только на одну клетку за раз… тогда совершенно очевидно, что мы должны делать».
На карте Снежный Тиран находился в северном Замке под охраной Снежного Дьявола и двух Зверей. Снежный Дьявол охранял центр доски, а Демон с двумя Монстрами охранял Восточный Храм. Три Снежных Зверя окружали Пепельный Замок, а последний Снежный Демон находился в одиночестве в юго-западном углу.
Это означало, что Западный Храм оставался без охраны.
Санни указал на него.
«Нам нужно добраться до этой клетки, укрепиться и убить там как можно больше врагов. Проблема, конечно, в том, что Снежный Демон в левом углу может добраться до него гораздо быстрее… и ещё в том, что нас со всех сторон окружают Снежные Звери».
Он мрачно улыбнулся.
«Значит, нам нужно убить одного из них, пока они не напали на нас со всех сторон на рассвете».
Он предпочёл бы пощадить всех трёх Снежных Зверей, чтобы убить их позже в Храме, но ситуация не оставляла ему выбора. Нужно было прорвать блокаду вокруг Пепельного Замка сегодня ночью, пока снежный червь и механический гигант не получили шанс атаковать Пепельный Замок с запада и востока одновременно.
Таким образом, у Санни оставался лишь один выбор — кого из трёх Снежных Зверей атаковать.
Естественно, покончить с Ледяным Ульем было бы проще всего… но нельзя сказать, что это будет легко. Тем не менее, он предпочёл бы сначала разобраться с одним из Проклятых существ.
К сожалению, он не мог этого сделать.
Атака на гору, покорённую жутким червём, привела бы его слишком близко к Снежному Демону на западе, а вызов грозному гиганту ещё больше отдалил бы его от Западного Храма, и он оказался бы на пути к тому, чтобы попасться группе Снежных фигур, охраняющих Восточный Храм.
Таким образом, оставался только один выход.
Санни посмотрел на два Храма и вдруг вспомнил четыре слова, вырезанные на каждой стороне нефритовой доски.
Снег, Пепел, Страх, Истина.
Внезапно он понял, что руна Пепла была вырезана чуть ниже того места, где, как он теперь знал, стоял Пепельный Замок. Руна Снега находилась прямо напротив, под клеткой, где стоял Снежный Замок.
Храм, который охранял Снежный Демон… значит, это был Храм Страха?
Значит, Храм, который хотел занять Санни, был Храмом Истины.
Он улыбнулся.
«Как кстати».
Его волосы были растрёпаны, поэтому он завязал их лентой из теней. Затем Санни пошевелил плечами, разминая их перед битвой.
«Приготовьтесь. Сегодня мы сотрём Ледяной Улей с лица земли».
Хотя это и было несколько неудачным решением, оно не было плохим. Так Санни, по крайней мере, соберёт побольше фантомов, прежде чем столкнётся с действительно могущественными Снежными Мерзостями.
Как раз в тот момент, когда он произносил эти слова, солнце наконец коснулось далёкого горизонта. Его сияние стало ярко-красным, окрасив море облаков тысячью оттенков алого, малинового и красного.
Казалось, что одинокие горы возвышаются над морем крови.
Вулкан затрясся. Затем он взревел, и столб дыма, поднимающийся из его недр, взметнулся, становясь всё шире и объёмнее. Облака пепла над ними вскипели.
С юга подул мощный ветер, разметая пепел и унося его на север, запад и восток. Как и в случае со снегом, шлейфы пепла потянулись через светящуюся красную бездну облаков, впитывая интенсивное сияние заката.
Вскоре пепельные шлейфы превратились в колоссальные обсидиановые мосты, которые светились в отражённом свете заходящего солнца, словно напитанные горящими углями.
Это было очень красивое зрелище.
Санни глубоко вдохнул, а затем скомандовал своим войскам двигаться вперёд.
«…В атаку».
Санни спрыгнул на поверхность обсидианового моста, осторожно проверяя его прочность. Мост простирался на сотни метров в ширину и десятки километров в длину, изящно изгибаясь над алым морем светящихся облаков. Он не был монолитным — скорее, это была воздушная, почти эфемерная конструкция из хаотично переплетённых потоков обсидиана, выглядевшая куда более хрупкой и изящной, чем должна была.
На самом деле Санни подозревал, что даже если бы у него был доступ ко всей его титанической силе, он не смог бы оставить на этом мосту и царапины.
А значит, беспокоиться о том, что мост рухнет под ним, не стоило.
Превратившись в тень, он стремительно скользнул по гладкому обсидиану. В глубинах вулканического стекла, словно угли, пылали отблески солнечного света, а над головой выли ветра. За ним следовали Кай и Убийца в сопровождении насекомоподобных фантомов.
Он мог бы перенести их всех к далёкой горе через тени, но существовала вероятность, что они неправильно поняли правила игры Ариэля, и существо, обитающее под облаками, негативно отреагирует на продвижение Пепельного Домена. Поэтому Санни хотел оставить себе возможность отступить, если что-то пойдёт не так.
К счастью, ничего подобного не произошло. Это были хорошие новости для Санни, ведь он планировал активно использовать их преимущество в дальних атаках против Ледяного Улья.
Гора была изрыта бесчисленными туннелями, образующими сложную сеть. Осада Кристаллических Ос в их логове была бы крайне рискованной затеей, поэтому Санни хотел сначала выманить хотя бы часть из них наружу.
Новая стрела Кая должна была очень помочь в этом. Поскольку она могла проходить сквозь твёрдую материю, он мог использовать её, чтобы ранить Снежных Мерзостей, пока те прятались в глубинах своей ледяной крепости — по крайней мере, ранить достаточно, чтобы привести их в ярость.
Санни наполовину ожидал, что Кристаллические Осы сами поспешат на поверхность, сформировав солнечный массив, чтобы обрушить на атакующих колоссальные лучи испепеляющего света, пока те пересекают мост. Но этого не случилось. Кошмарные Существа, казалось, вполне комфортно чувствовали себя в глубинах Улья, где у них было и преимущество местности, и численное превосходство.
Однако план Санни столкнулся с другой проблемой.
Буквально через несколько мгновений после того, как он ступил на мост, он внезапно вышел из тени, пошатнувшись, и на его лице появилось напряжённое выражение.
«Ах… отвратительное ощущение».
Он ожидал, что атака на клетку Снежного Домена ослабит его, так же как Кристаллические Осы были ослаблены при атаке на Пепельный Замок. Однако он не представлял, насколько суровым окажется это наказание.
Санни почувствовал, как из него вытягивают жизненные силы, словно он за одно мгновение постарел на несколько десятилетий. Его тело ослабло, а душа была заморожена, эссенция текла вяло, а скорость её восстановления резко упала.
Позади него Кай пошатнулся в воздухе, а Убийца резко остановилась и скользнула по обсидиановой поверхности, удерживая равновесие с грацией танцовщицы. Её взгляд оставался холодным и угрожающим, но брови слегка сдвинулись в едва заметной гримасе.
Даже Обсидиановые Осы, казалось, замедлились.
Санни оглянулся на пепельные склоны дымящегося вулкана, размышляя, исчезнет ли ослабляющее проклятие, если они вернутся. Кай и Убийца уже показали, что могут поражать цели на далёкой горе с края кальдеры… а значит, отступить и начать исключительно дальнюю атаку было возможно.
Но это был не самый лучший вариант, потому что Каю потребовалось бы много часов, чтобы хоть как-то сократить число врагов с такого расстояния, не говоря уже о полном уничтожении Ледяного Улья — если это вообще было возможно.
А время, отведённое им на покорение заснеженной вершины, истечёт, как только солнце скроется за горизонтом.
Санни нахмурился.
Они были почти в середине обсидианового моста, вот-вот готовые выйти из-под пепельных облаков и увидеть чистое небо. Взглянув на Кая, он спокойно сказал:
«Кай, попробуй ранить одну из них отсюда».
Очаровательный лучник приземлился на светящийся обсидиан и достал зачарованную стрелу из колчана. Кристаллический наконечник сверкнул, когда он наложил стрелу на тетиву, и затем…
Ничего не произошло.
Кай несколько мгновений боролся с луком, что-то бормоча себе под нос, а затем опустил его со сложным выражением и посмотрел на Санни.
«Я… не могу».
Он поморщился.
«Я не могу натянуть тетиву. Лук слишком тяжёлый».
Санни несколько раз моргнул.
«Чёрт возьми».
Так вот что означало быть подавленным Снежным Доменом, охватывающим сорок восемь из сорока девяти вершин игры Ариэля.
Или, точнее, вот что означало атаковать гору, окружённую Снежным Доменом со всех сторон, кроме одной.
Санни вздохнул, понимая, что его план провалился. Он мог бы попытаться изменить чёрный лук, чтобы его было легче натягивать, но это не исправило бы ситуацию — если бы он стал слабее, Кай не смог бы даже поцарапать Кристаллических Ос, не то, что убить их.
Убийца была в несколько лучшем положении, но и она не могла помочь по-настоящему. Они оба были Трансцендентами, а теперь ещё и оказались ослаблены Снежным Доменом. Сражаться с десятками Великих Зверей было бы для них непростой задачей.
«Возможно, я недооценил, насколько важна роль Доменов в этой игре».
Так… что же теперь делать?
Кай, похоже, думал о том же.
«Что будем делать, Санни?»
Санни помолчал несколько мгновений, а затем мрачно посмотрел на далёкую гору.
Остался только один вариант.
Он холодно улыбнулся.
«…Вы двое проследите, чтобы никто не смог сбежать».
Кай удивлённо приподнял бровь.
«Сбежать? От чего?»
Санни сделал шаг вперёд, призывая шлем Нефритовой Мантии.
Его низкий голос прозвучал ровно, когда он произнёс:
«…От меня».
С этими словами он внезапно исчез, забрав с собой Обсидиановых Ос. Кай и Убийца остались одни на мосту, окутанные алым сиянием заходящего солнца.
Почти в тот же момент тени внутри Ледяного Улья зашевелились, хлынув вперёд, и грозная фигура в доспехах из чёрного нефрита вышла из них, столкнувшись лицом к лицу с ошеломлённой Кристаллической Осой, словно предвестник смерти.
Санни очутился в пещере изо льда.
Его беспокойные мысли улеглись, уступив место холодному и спокойному состоянию боевой ясности.
В Улье оставалось около пятидесяти Кристаллических Ос — каждая из них была Великим Зверем. Сеть туннелей и пещер была их крепостью, а Санни, вторгшийся в Снежный Домен, оказался ослаблен. Каждая мерзость превосходила его по силе из-за правил игры Ариэля… но это было пустяком.
В конце концов, Санни зашёл так далеко, сражаясь с противниками, которые были намного сильнее него. Даже если в последнее время он наслаждался привилегией быть самым могущественным монстром на поле боя, в его крови была живучесть хитроумного убийцы.
Кристаллические Осы были всего лишь Зверями — Великими Зверями, но всё же Зверями. Они были безмозглыми машинами смерти, знавшими только безумную жажду крови. Его интеллект был куда более смертоносным оружием, поэтому он не слишком беспокоился о снижении силы.
Гораздо серьёзнее было их численное превосходство. Даже если туннели Ледяного Улья были довольно узкими, Санни знал, что здесь его легко могут задавить.
Конечно, у него были тени, но, если он выпустит их сразу, их просто разорвут на куски — ведь сейчас их было гораздо меньше, чем Кристаллических Ос, и они к тому же были ослаблены Снежным Доменом.
Тем не менее, Санни был в куда лучшей ситуации, чем на Забытом Берегу. Не потому, что он стал бесконечно сильнее — его враги тоже возвысились — а потому что теперь в его распоряжении было больше инструментов.
Он собирался уничтожить Ледяной Улей, используя свой разум, универсальность и превосходящее мастерство.
…Его ощущение теней распространилось вглубь горы, охватывая каждый уголок огромного улья. В одно мгновение он ощутил и осознал каждый туннель, каждое пересечение, каждую пещеру, скрытую во льду.
А ещё он почувствовал расположение каждой Кристаллической Осы, охраняющей ледяную крепость.
Некоторые собрались в обширных пещерах группами, ожидая. Некоторые патрулировали туннели поодиночке или парами. Некоторые подготавливали крепость к нападению. Санни не заметил ловушек, но обнаружил сложную систему кристаллических колокольчиков, которые реагировали на малейшее движение воздуха, а значит, предупреждали Кристаллических Ос, если кто-то вторгался в их жилище.
Из-за них Ледяной Улей был наполнен нежным мелодичным звоном.
Санни улыбнулся.
В следующее мгновение тени по всей сети туннелей взметнулись и поднялись. Они не пытались ранить или убить Кристаллических Ос — вместо этого просто превратились в сплошные стены из обсидиана, перекрывая бесчисленные проходы.
Мерзости мгновенно встрепенулись, начав разрушать преграды, но даже с их огромной силой уничтожение массивных заграждений из мистического обсидиана требовало времени… особенно потому, что те постоянно восстанавливались.
Санни перекрывал туннели не случайно. Каждое препятствие было размещено стратегически и с одной целью — изолировать Кристаллических Ос друг от друга.
Чтобы убивать их поодиночке.
В конце концов, даже если Санни уступал в силе, у него были и преимущества. Среди них выделялись два — его осведомлённость… и его мобильность.
«Начнём».
К этому моменту Кристаллическая Оса перед ним — одинокий разведчик Ледяного Улья — уже бросилась вперёд.
Санни, возможно, и не был быстрее Великого Зверя, усиленного Снежным Доменом, но он был воином. Кристаллическая Оса же… была всего лишь вредителем.
Чёрный одати уже превращался в длинную пику. Санни вонзил её основание в лёд и упёрся ногой, сделав себя настолько тяжёлым, что лёд под его ногами начал трескаться. Он направил свою Волю в наконечник пики, приказав ему пронзить врага, и в её древко, приказав ему оставаться целым.
Затем он приказал себе держаться.
Великий Зверь летел на него с ошеломляющей скоростью, поэтому у него не было времени остановиться. Он насадился на пику из-за своего же импульса, его несокрушимый кристаллический панцирь разлетелся вдребезги, когда чёрный наконечник пробил грудь и вышел через трещину между грудной клеткой и брюшком.
Конечно, злобная Оса всё ещё была жива, напрягаясь, чтобы продвинуться вдоль древка и разорвать Санни на части.
Он напряг мышцы, поднимая оружие… вместе с массивным Кошмарным Существом, насаженным на него. Затем, с шипением, Санни изо всех сил взмахнул пикой и пригвоздил мерзость к потолку туннеля.
Прежде чем Оса успела разломать древко проявленного оружия и освободиться, семь чёрных шипов вырвались из пола туннеля, словно столбы, уничтожая её тело и обрушивая туннель.
[Вы убили врага].
…Санни уже был в другом месте.
Шагнув сквозь тени, он появился на противоположной стороне Ледяного Улья, глубоко внутри горы, в маленькой пещере, где ещё одна одинокая Кристаллическая Оса переваривала останки своих павших сородичей. Те мерзости, что смогли сбежать с предыдущей битвы с тяжёлыми ранениями, безжалостно пожирались менее повреждёнными Зверями, чтобы залечить свои раны…
Казалось, Ледяной Улей функционировал по принципам безжалостной практичности.
У Санни не было времени наблюдать, как Кристаллические Осы превращают свою пищу в жидкость и используют её для исцеления и усиления — проявив меч из теней, он отсёк одну из ног мерзости в районе сустава и отпрыгнул от её ответного удара.
Дальше всё было делом техники и фехтования.
Несмотря на превосходящие размеры и физическую мощь Великого Зверя, Санни быстро покалечил его, лишив подвижности, а затем обезглавил точным ударом.
[Вы убили… ]
«Две».
К тому моменту, как труп мерзости рухнул на пол, его уже и след простыл.
«Осталось сорок девять».
Санни начал с тех Кристаллических Ос, что оказались в его теневом лабиринте поодиночке. Обсидиановые барьеры, которые он возвёл, были прочными, но не такими крепкими, как за пределами Снежного Домена — разъярённые Великие Звери разрушат их скорее раньше, чем позже, поэтому действовать нужно было быстро.
Его охота была стремительной и беспощадной.
Используя Теневой Шаг, чтобы мгновенно перемещаться между отдалёнными участками Ледяного Улья, он методично уничтожал одиночных мерзостей. Его боевого мастерства и неукротимого убийственного намерения было более чем достаточно, чтобы убивать устрашающих кристаллических мерзостей, но схватки с таким количеством Великих Зверей подряд быстро истощали его выносливость.
В узком туннеле Санни рассёк грозную Кристаллическую Осу пополам острым, как бритва, одати, а затем пронзил её голову через глаз, когда верхняя часть мерзости продолжала ползти к нему в убийственном безумии.
В ледяной пещере, где капли воды падали в прозрачный бассейн с хрустальных сталактитов, он удерживал другого Великого Зверя на расстоянии копьём, затем нашёл брешь и вспорол ему брюхо яростным ударом. Через секунду его голова разлетелась под ударом сапога.
В проходе настолько узком, что одна Кристаллическая Оса едва помещалась внутри, Санни сократил дистанцию с обезумевшим Великим Зверем, проскользнул мимо его серповидных ног, разорвал панцирь перчатками Нефритовой Мантии и раздробил уязвимую плоть кулаками.
Мелодичный звон колокольчиков заглушался грохотом битвы, громовыми раскатами и звоном разбивающихся кристаллов.
К тому времени, как Санни разделался с одинокими Кошмарными Существами, он уже слегка запыхался. Вся бойня заняла у него не больше пары минут, и он ни на мгновение не останавливался, плавно скользя между тенями, будто череда жестоких схваток была одним непрерывным сражением.
«Осталось тридцать семь».
Столько Хрустальных Ос ещё оставалось в Ледяном Улье. Увы, дальше будет сложнее — остальные были в группах, и по мере уничтожения мелких отрядов более крупные прорвут теневые барьеры и объединятся.
Но это было не страшно.
Ведь, убив одиночных мерзостей, Санни обеспечил рост числа своих фантомов.
Но их нужно было увеличить ещё немного.
«Ещё четырнадцать хватит».
Четырнадцать Великих Зверей… такая мелочь!
Скривившись, будто от боли, он принял форму Порождения Теней и нырнул в тени, сжимая по чёрному одати в каждой из двух пар рук.
Вынырнув из темноты в огромной вертикальной пещере, он прыгнул на стену и побежал вверх по ледяной поверхности, вонзая когти в твёрдый лёд. Тусклый рассеянный свет лился откуда-то сверху, и две Кристаллические Осы, затаившиеся на стене, мгновенно ринулись вниз, чтобы уничтожить его.
Поскольку источник света находился выше, их длинные тени достигли Санни раньше, чем сами Кошмарные Существа. Он полоснул по их теням обоими мечами, заставив Ос издать пронзительные вопли и рухнуть вниз, где они врезались в пол пещеры, корчась в агонии. К тому моменту, как они пришли в себя, он уже спикировал вниз и раздавил одну из них невыносимой тяжестью своего тела.
Раздался оглушительный грохот, пол пещеры треснул, а в воздух взметнулось облако ледяной пыли и осколков хрусталя. Санни вырвался из массы измельчённого льда и тут же пронзил уязвимые точки оставшейся мерзости.
[Вы убили… ]
Он нырнул в тени, утаскивая с собой дёргающийся труп. Вынырнув в пещере, где ещё две Осы яростно атаковали обсидиановую стену, он швырнул труп в одну из них и набросился на другую.
[Вы убили… ]
Так всё и продолжалось.
«Ах… я устал…»
Даже с такой бешеной скоростью Санни нервничал, что не успеет перебить весь Улей до захода солнца.
Что произойдёт, если ход Пепельного Домена закончится до того, как будет убита Снежная фигура, защищающая клетку?
Судя по тому, как поспешно Кристаллические Осы отступили от вулкана утром… ничего хорошего.
Вскоре у него закончились парные мерзости, которых он мог бы убить. Лёгкие горели, а сердце — вернее, оба сердца, ведь он всё ещё был в форме Порождения Теней — бешено колотились. На Нефритовой Мантии появилось несколько трещин, а на теле — несколько ужасных порезов.
Кровь, конечно, не текла, но коварный холод, казалось, просачивался под кожу, делая его ещё слабее.
«Чёрт…»
Санни издал низкое рычание.
К этому моменту обсидиановые барьеры уже рухнули, и оставшиеся Осы — больше двадцати — собрались в огромной пещере, готовые ринуться вперёд, как хрустальная лавина, чтобы найти и уничтожить нарушителя.
Но Санни не заставил их ждать.
Вместо этого он в последний раз шагнул в тень и появился в пещере, глядя на два десятка мерзостей из-под забрала нефритового шлема.
…Было, мягко говоря, тревожно ощущать на себе взгляд роя Великих Зверей.
«Кто вы такие, чтобы смотреть на меня сверху вниз, Звери… нет, забудьте. Некогда!»
Санни оскалился.
«Этого должно хватить».
С этими мыслями он превратился в тень.
И из этой тени хлынул поток пепла, клубящийся, как туча, разделяясь на спиральные нити, окружая рой Кристаллических Ос.
Через секунду пепел затвердел, превратившись в Обсидиановых Ос — почти пятьдесят против двух дюжин Великих Зверей.
По две на каждое оставшееся Кошмарное Существо.
Санни снова принял материальную форму, отказавшись от массивного тела Порождения Теней в пользу своего собственного, быстрого и стройного.
Его улыбка была холодной и жестокой.
«Разве я не говорил? Смерть неизбежна».
Его Обсидиановые Осы ринулись вперёд, и он сам бросился на ближайшую мерзость.
…Вскоре от Ледяного Улья не осталось и следа, а каждый его кристаллический обитатель стал солдатом в его растущей армии.
Пол пещеры был усеян осколками разбитого кристалла. Санни вернул Обсидиановых Ос в тёмные глубины своей души и отозвал шлем, глубоко вдыхая холодный воздух.
Теперь, когда звуки бойни прекратились, тишину вновь пронизывал мелодичный звон хрустальных колокольчиков.
Он медленно выдохнул, зная, что и эта успокаивающая мелодия скоро исчезнет из его жизни.
«…Неплохо для первого хода».
Он убрал с доски одну из фигур Снега.
Сделав несколько шагов по хрустящим осколкам кристалла, Санни смахнул их в сторону клинком своего одати. Здесь он убил последнюю из Кристаллических Ос, и поэтому…
«Вот и она».
Присев, он потянулся вниз и поднял из-под осколков нефритовую фигурку. Это была фигурка Снежного Зверя — та, что представляла Ледяной Улей.
Санни несколько мгновений изучал её, а затем спрятал в доспехах.
Не теряя времени, он шагнул сквозь тени и вернулся в пещеру, где из леса кристаллических сталактитов в глубокий бассейн стекала вода. Проявив большой котёл, он поспешно наполнил его чистой водой и утащил в тени, появившись через несколько мгновений на склоне снежной горы.
Там его уже ждали Кай и Убийца, последние лучи заходящего солнца окрашивали их силуэты оттенками алого.
Санни приветливо улыбнулся им и поднёс к губам воду, жадно отпивая.
«Ах…»
«Думаю, она не отравлена».
Затем он поднял бровь.
«Что?»
Кай уставился на него широко раскрытыми глазами.
Очаровательный лучник медленно покачал головой.
«Н-нет, ничего. Просто… они были Великими Зверями. Все… все пятьдесят…»
Его взгляд мог пронзить твёрдую скалу, так что он наверняка видел, как Санни расправился с Кристаллическими Осами.
Санни усмехнулся.
«Ну да? Ожидаемый результат. Было бы обидно, если бы я не смог справиться с ними, будучи Верховным… в конце концов, я убил своего первого Великого Дьявола, будучи Спящим!»
Наконец-то он нашёл возможность использовать это! Глаза Кая задрожали.
…А мгновение спустя задрожала и гора.
Санни вздохнул, а затем лениво посмотрел на своего друга.
«Советую тебе приготовиться».
Кай нахмурился.
«Приготовиться? К чему…»
В этот момент солнце окончательно скрылось за горизонтом, и вершина горы взорвалась с оглушительным грохотом. В небо поднялся столб дыма и пепла, превратившись в грибовидное облако.
Санни оставался невозмутимым, когда позади него расцвёл огромный огненный шар, а волна палящего ветра разбилась о его спину.
«К этому…»
Гора сотрясалась и дрожала, словно в конвульсиях.
Вся вершина была разрушена взрывом, сверху посыпались каменные осколки и острые валуны. В небо взметнулась огромная масса пепла, заслонив его, словно пелена клубящейся тьмы. Огромные плиты снега срывались и скатывались вниз, превращаясь в разрушительные лавины…
Затем склон горы раскололся, и с её раздробленной вершины хлынул поток раскалённой лавы, испаряя снег.
Санни наблюдал, как обсидиановые мосты превращаются в потоки пепла, и воздвиг на склоне оплот из теней, заставив лаву течь мимо узкого участка скалы, где стояли он, Кай и Убийца.
Он жестом указал на котёл.
«Как насчёт того, чтобы выпить в честь нашей победы?»
Кай посмотрел на него долгим взглядом, а затем зачерпнул немного воды и сделал глубокий глоток.
Не прошло и нескольких минут, как снежная гора исчезла, сменившись дымящимся вулканом. Вершина превратилась в огромную кальдеру. Снег растаял, обнажив выветрившуюся породу, а её покрыл слой падающего пепла…
Сеть туннелей, созданная Кристаллическими Осами, была полностью разрушена. Большинство туннелей обрушилось, а те, что остались, были заполнены остывшей магмой.
Наступила ночь, погрузив искусственное царство игры Ариэля во тьму.
Единственный недостаток новообразованного вулкана заключался в том, что здесь не было крепости, в которой можно было бы спрятаться от падающего пепла. Поэтому Санни создал простой дом из проявленных теней, обставив его несколькими предметами грубой мебели. Здесь были стол, несколько стульев и кровать. Он даже создал одеяло и пару подушек.
Спать ему пока не требовалось, но Каю не помешало бы как следует отдохнуть. Поэтому Санни отправил очаровательного лучника спать, а сам сел за стол, начав создавать для него новые стрелы. Убийца осталась снаружи, охраняя их импровизированный дом… хотя они ещё никогда не были в такой безопасности, как здесь, в игре Ариэля, пока солнце скрывалось за горизонтом.
«Интересно, что они будут делать на рассвете?»
Санни надеялся, что Снежный Червь и Механический Гигант двинутся на завоевание Пепельного Замка, но теперь, когда он подумал об этом, это было бессмысленно. Ведь особенность Замков заключалась в том, что клетки, на которых они стояли, никогда не меняли цвет. Поэтому их нельзя было по-настоящему завоевать.
Это означало, что два Снежных Зверя, скорее всего, будут преследовать его на севере.
«Придётся ли нам сразиться с одним из них или с обоими, чтобы добраться до Храма?»
Санни хотел убить их, чтобы принести в жертву игре Ариэля.
Он ненадолго задумался о том, чтобы бросить фигурку Снежного Зверя в жерло недавно образовавшегося вулкана, но в конце концов отказался от этой мысли. Перед жерлом не было алтаря, и, скорее всего, он не получит откровения.
Утром восходящее солнце снова превратило снег в стеклянные мосты. Санни, Кай и Убийца смотрели, как Механический Гигант идёт по одному из них к Пепельному Замку, а Снежный Червь ползёт обратно к горе, где было его гнездо, прямо к западу от недавно созданного вулкана.
Санни вздохнул.
Они были заперты в коробке, и скоро их загонят в угол. Снежный Червь преградил путь на запад, а движение на восток увело бы их от Западного Храма. Оставалось только северное направление…
Но если они пойдут туда, то после одного хода их окружат два Снежных Зверя с запада и юга… и Снежный Дьявол с севера.
Он поморщился.
«Сколько хлопот».
До заката оставалось ещё много времени, поэтому на данный момент они втроём застряли на новорождённом вулкане. Санни потратил около часа на то, чтобы превратить теневой дом в теневое поместье, исключительно ради собственного развлечения. Элегантные сооружения то поднимались, то опускались, меняя стиль. К главному зданию были пристроены крылья, из земли поднялась колокольня, её колокол громко звенел, когда на него налетал ветер.
Через некоторое время появилось даже подобие сада, приютившегося на крутом склоне вулкана. Кусты, деревья и цветы были чернильно-чёрными и замысловатыми, но лишёнными жизни.
Санни долго сидел перед клумбой, усеянной чёрными розами, и пристально разглядывал их. В конце концов одна из роз медленно изменилась, её лепестки окрасились в яркий красный цвет.
В конце концов, цвет был ещё одним свойством материи. Когда свет падал на предмет, часть его поглощалась, а часть отражалась — отражённый свет и был тем, что люди воспринимали как цвет. Санни никогда не пытался придать проявленным теням определённую форму, чтобы они поглощали и отражали свет, но ничто не мешало ему попробовать.
Поэкспериментировав некоторое время, он успешно сделал теневую розу красной. Как ни странно, изменить цвет одного цветка оказалось сложнее и напряжённее, чем возвести целое поместье.
И поместье, и роза были обречены на уничтожение не более чем через день, когда вулкан будет завоёван Доменом Снега. Их красота была мимолётной и исчезнет в одно мгновение…
Но, возможно, именно это и делало искусство по-настоящему ценным. Его мимолётная природа.
Санни никогда не считал себя художником, но в тот момент он подумал, что, возможно, способность создать нечто прекрасное не так уж и плоха.
Он несколько минут рассматривал красную розу, а потом покачал головой и снова заставил её почернеть.
Чёрные цветы больше соответствовали его вкусу.
Даже зная, что завтра его чёрный сад будет поглощён льдом и снегом, Санни всё равно сделал его постоянным — отчасти вопреки неизбежности, отчасти из странной надежды, что он выживет вопреки всему.
«Это поистине поразительно».
Повернув голову, Санни посмотрел на Кая, который в какой-то момент подошёл к нему. На лице очаровательного лучника виднелось удивление, заставившее Санни приподнять бровь.
«Что именно?»
Кай замешкался на несколько мгновений, а затем жестом указал на всё вокруг них.
«Это. Деревья, цветы, поместье… просто появляются из ниоткуда по вашей прихоти. Говорят, что Верховенство — это как полшага к божественности. Раньше для меня это были пустые слова, но теперь… теперь я начинаю понимать, что такое полубог».
Санни слабо улыбнулся.
«Может, это потому, что все Верховные, которых ты встречал раньше, были в лучшем случае полудьяволами, а не полубогами?»
Он вздохнул и поднялся с земли, отвернувшись от чёрных роз.
«Как ты думаешь, что значит быть Верховным?»
Кай несколько мгновений обдумывал его вопрос.
«Верховный — это тот, кто правит. Тот, кто несёт ответственность за своих подданных и достаточно могуществен, чтобы выдержать груз этой ответственности. Тот, чья душа достаточно обширна, чтобы охватить весь мир, и таким образом стать Доменом… Это и есть Суверен».
Санни улыбнулся и покачал головой.
«Нет. Верховный — это просто тот, кто достаточно смел, чтобы переделать мир в соответствии со своими прихотями».
Он похлопал Кая по плечу.
«Когда-нибудь ты и сам станешь Верховным. Так что советую тебе начать смелеть».
Кай некоторое время тупо смотрел на него, что заставило Санни вздохнуть.
«Перестань бояться своей силы, Кай. Прими её».
Его друг нахмурился и на некоторое время замялся. В конце концов он спросил:
«Даже если она превратит меня в чудовище?»
Санни усмехнулся.
«Особенно если она превратит тебя в чудовище. Как ещё ты собираешься выжить в этом чудовищном мире, не говоря уже о том, чтобы изменить его?»
Глубоко вздохнув, он направился в поместье. Короткая секунда отдыха закончилась, и он должен был вернуться к плетению.
Когда Санни уходил, Кай вдруг спросил:
«Так вот что вы сделали?»
Санни остановился, задумчиво улыбнулся и продолжил идти.
«Конечно. Много раз».
Кай немного помолчал, а затем покачал головой.
«Что ж, я не согласен. Не думаю, что превращение в чудовище — это повод для гордости. Поэтому я отказываюсь».
Санни усмехнулся.
«Говорит парень, который убил дракона и теперь сам стал драконом!»
Однако он оставил эту мысль при себе. Вместо этого он показал Каю большой палец вверх.
«Какие смелые слова. Продолжай в том же духе!»
С этими словами Санни исчез за дверью особняка, оставив очаровательного лучника одного.
Ну… одного, под присмотром Убийцы.
Убийственная тень точила мечи о кусок камня — совершенно ненужное занятие, учитывая, из каких возвышенных материалов они были сделаны, — и молча наблюдала за ними.
В её чёрных глазах не было никаких особых эмоций, но размеренное движение клинка по поверхности камня на мгновение замедлилось.
…Вечером они пересекли обсидиановый мост и покорили ещё одну гору на севере. Оттуда был виден четвёртый ряд клеток игры Ариэля… и центральный квадрат доски, где их ждал Снежный Дьявол, защищающий его.
Санни ожидал увидеть ещё одну гору… но он сильно ошибался.
Когда он, Кай и Убийца стояли на склоне очередного новорождённого вулкана, выражения их лиц были немного странными.
Санни пару раз моргнул.
«Какого чёрта?»
Перед ними, вдалеке, на месте горы стояло колоссальное дерево. Его корни были скрыты под морем облаков, а ветви, казалось, подпирали небо, простираясь на многие километры.
Кай ошарашенно посмотрел на Санни.
«Мне… это точно не мерещится? Как может существовать такое огромное дерево?»
Санни медленно кивнул, не в силах отвести взгляд от фантастического вида.
«Нет, тебе не мерещится. И… это действительно огромное дерево».
Он покачал головой в недоумении и полным удивления голосом сказал:
«Я имею в виду, что оно почти такое же большое, как одна ветка самого большого дерева, которое я когда-либо видел…»
Кай был настолько ошеломлён, что даже не отреагировал на это заявление. Некоторое время они втроём просто стояли неподвижно, наблюдая за великолепным зрелищем колоссального дерева.
Кора дерева была тёмной, а ветви — голыми и окутанными снегом. Ветви были похожи на застывшую туманность, а само дерево — на ось мира, возвышающуюся над морем облаков гораздо выше, чем даже окружающие горы. Санни не мог разглядеть его корни, но подозревал, что дерево было по меньшей мере в десять раз выше, чем Пожиратель Душ на своём пике.
Конечно, оно всё равно было бесконечно меньше того немыслимого дерева, чей пень он видел в сердце Выжженного Леса.
В конце концов Кай выдохнул и медленно произнёс:
«Как будто я смотрю на мировое древо».
Санни покачал головой.
«Я… однажды видел настоящее мировое древо. Оно находится к северу от Забытого Берега, и всё, что от него осталось, — это непостижимо огромный пень. А это… ну, может быть, саженец мирового древа».
Он некоторое время изучал дерево, а затем с ноткой сомнения в голосе произнёс:
«Возможно, так оно и есть. Мы не знаем, из чего состоит это миниатюрное царство и реальны ли вообще эти горы. Но если это дерево действительно существует и является ребёнком мирового древа Бога Сердца, то оно вполне может быть тем, что удерживает всё это царство вместе. Ариэль мог использовать его в качестве основы мира своей игры».
Доказательств его теории, правда, не было, но Санни был склонен в неё поверить. Но даже если он ошибался, на всякий случай…
«Что бы ты ни делал, Кай, не заглядывай внутрь этого дерева».
Очаровательный лучник поднял бровь.
«Почему?»
Санни на мгновение замешкался.
«Если оно действительно является центральным элементом структуры этого мира, то вполне может быть источником существа под облаками… или, по крайней мере, быть связано с ним. Кто знает, что скрывается в глубине этого огромного ствола? Возможно, ты увидишь нечто такое, чего не сможет выдержать твой разум».
Кай вздрогнул.
«Принято к сведению».
Санни ещё немного изучил дерево, а затем почесал голову.
«Хотя это заставляет меня задуматься. Сейчас оно окутано снегом. Как, чёрт возьми, оно превратится в пепел, если мы его завоюем? Не может же дерево извергаться лавой?»
Он усмехнулся.
Зацветёт ли оно, если его завоюет Домен Пепла? Или оно буквально извергнет расплавленный камень?
Последнее было не исключено. Учитывая размеры гигантского дерева, его корни вполне могли простираться достаточно широко и глубоко, чтобы достичь мантии этого искусственного мира, а может, и его расплавленного ядра… если оно вообще было.
В любом случае Санни больше интересовало другое.
«На нефритовой доске был Снежный Дьявол, охранявший центральный квадрат. Ты видишь его?»
Кай посмотрел вдаль.
Он некоторое время молчал, а затем поспешно опустил взгляд.
«…Да. Думаю, да».
Санни вздохнул.
«И что же это за ужас на этот раз? Звероподобное чудовище с гниющей плотью? Жуткий и пугающий призрак? Нет, не говори мне… это какое-то насекомое, не так ли? Проклятье! Почему это всегда должны быть насекомые?»
Кай на мгновение задумался, а потом покачал головой.
«Нет. По-моему, он… похож на человека».
Санни нахмурился.
«На человека? Нет, подожди. Это человек, или он похож на человека?»
Кай задержался с ответом.
«Я не уверен. Этот Дьявол, он просто сидит, скрестив ноги. Но я не могу различить никаких деталей, только… мне кажется, что он тоже посмотрел на меня».
Санни молча обдумал новую информацию. Дьяволы были разумны, умны и хитры.
Они также обладали нечестивой силой, как и Пробуждённые, обладающие Аспектными Способностями. Что ещё важнее, этот конкретный Дьявол был либо Великим… либо Проклятым. Первое было терпимо, но второе стало бы действительно плохой новостью.
В этот момент Кай вдруг добавил:
«В этом Дьяволе есть… что-то странное. Я не уверен, что именно, но мне кажется, что я видел что-то за его спиной, как нить, которая сверкнула на короткую секунду. То же самое я чувствовал, глядя на других Снежных Мерзостей, с которыми мы столкнулись. Все они немного странные».
Санни бросил на него мрачный взгляд.
«…Эй, я и так на взводе, так что не нужно говорить жуткие вещи, чтобы напугать меня ещё больше, хорошо?»
Луна поднималась над морем облаков, и заснеженные ветви колоссального дерева сияли в её бледном свете.
Он вздохнул.
«Чёрт побери».
«В любом случае. Будь готов сразиться с этой тварью, чем бы она ни была».
Следующий рассвет должен был стать для них опасным. Снежный Червь и Механический Гигант всё ещё были в двух ходах от них, но Снежный Дьявол мог атаковать новорождённый вулкан за один ход — то есть уже утром.
Если только он захочет… получит приказ?
Санни до сих пор не знал, какой уровень контроля Снежный Тиран имеет над остальными фигурами Снега. В природе Кошмарных Существ было свойственно нападать на существ, чьи души были лишены Порчи, в убийственном бешенстве, но если Тиран контролировал этих мерзостей, то он мог на время подавить их безумное, всепоглощающее желание.
В конце концов, Санни был Пепельным Тираном, и его сопровождали два Пепельных Зверя. Они уже показали свою способность уничтожать фигуры Снега, поэтому Снежный Тиран мог не решиться отправить своего Дьявола в бой в одиночку.
Оставалось только ждать и смотреть.
И они так и сделали.
Утром, когда солнце поднялось над горизонтом и озарило море облаков прекрасным золотым светом, бесплотные стеклянные мосты вновь соединили вулкан с окружающими горами… и с колоссальным деревом тоже.
Позади них вулкан, который они покинули вчера, был покорен Механическим Гигантом и снова оказался покрыт снегом. Слева Снежный Червь переполз на новую вершину и обвился вокруг неё, преграждая путь на запад.
А Снежный Дьявол…
Остался на месте, не торопясь нападать. Санни тихо выругался.
Это была хорошая новость — сегодня им не придётся сражаться с Дьяволом. Однако это была и ужасная новость, поскольку все улики указывали на то, что Снежный Тиран способен не только контролировать фигуры Снега, но и делать это стратегически.
Он скорчил гримасу и отвернулся от заснеженного дерева, его глаза стали на несколько тонов темнее.
«…Вечером мы убьём этого отвратительного червя. Готовься».
Похоже, он наконец-то убьёт своего первого Проклятого Зверя.
До заката оставалось несколько минут. Санни, Кай и Убийца стояли на склоне вулкана и ждали, когда обсидиановые мосты перекинутся через огромную пропасть между ними и горой, на которой затаился Снежный Червь.
Санни был спокоен, а Убийца — как обычно, злобна. А вот Кай выглядел встревоженным.
Глядя, как он в десятый раз пересчитывает стрелы, Санни вздохнул.
«Этот червь — Зверь. Это значит, что он огромный, сильный… и тупой. Справиться с тупым зверем не так уж сложно… однако он ещё и Проклятого ранга. А значит — низший бог. Я знаю, что ты специалист по убийству драконов, Кай, но убивал ли ты когда-нибудь бога?»
Очаровательный лучник медленно покачал головой.
«Нет. А вы?»
Санни усмехнулся.
«Не совсем. Однажды я убил мёртвого бога».
Кай глубоко вздохнул, заставив Санни улыбнуться.
«Это был меньший бог, и Царство Теней сделало большую часть работы. Я лишь нанёс ему последний удар».
Он сделал небольшую паузу, а затем пожал плечами.
«Мне ещё не приходилось убивать Проклятого Зверя, но при обычных обстоятельствах это не составило бы большого труда. К сожалению, в нынешних обстоятельствах я сильно ослаблен. Поэтому сегодня нам придётся очень постараться. Если мы не убьём эту тварь до наступления ночи, то, скорее всего, умрём».
Они должны были не просто убить Снежного Червя — они должны были убить его до того, как солнце скроется за горизонтом. Если они не успеют уничтожить Проклятого Зверя, им придётся отступить к вулкану.
А если они это сделают, то с рассветом на них нападут все три Снежные Мерзости — два Проклятых Зверя и Дьявол неизвестного ранга. Поражение не было гарантировано, но Санни не считал шансы отбиться от всех трёх Кошмарных Существ высокими.
Он улыбнулся.
«Хотя однажды я видел, как старый добрый Анвил сражался с Проклятым Тираном. Так что я кое-что знаю о борьбе с богами».
Санни обдумал свои следующие слова.
«Бой с богом, низшим или нет, отличается от боя с любой другой мерзостью. Это потому, что боги существуют за гранью абсолютных законов, которые управляют всем сущим. Они не свободны от них, но… скажем так, у них больше свободы в интерпретации того, как эти законы работают, применительно к ним. Я хочу сказать, что существование божеств, с точки зрения нас, смертных, по своей сути иррационально».
Он покачал головой.
«Это… длинный способ сказать, что ты не должен удивляться, что начнут происходить странные вещи, когда мы встретимся со Снежным Червём».
Кай усмехнулся.
«Странные вещи? О, думаю, у меня развилась высокая терпимость к странностям… после того, как я провёл некоторое время с вами, я имею в виду. Думаю, вы действительно полубог, Санни! Во многих отношениях».
Санни бросил на него непонимающий взгляд.
«А? Что ты имеешь в виду? Я странный?»
Кай пару раз моргнул.
«…Забудьте, что я сказал».
Он немного помолчал, а потом снова заговорил:
«Мне всё же любопытно. Вы с Нефис… вы ведь хотите сами стать Священными?»
Санни был немного удивлён вопросом. Он пожал плечами.
«Я не уверен, что мы этого хотим. Скорее, это средство достижения цели. Это то, что мы должны сделать».
Кай улыбнулся.
«Не означает ли это, что вскоре и вы станете иррациональным по своей сути? Вы не боитесь?»
Санни почесал затылок.
«Ну. Я раньше не задумывался над этим вопросом с такой точки зрения».
Он колебался.
«Но… да. Я немного боюсь. На самом деле, я очень сильно боюсь. Того, кем я стану, и того, что я больше не буду прежним».
Он немного помолчал, а потом пожал плечами.
«Но у меня есть некоторый опыт в этом. Становиться кем-то новым и оставлять часть себя позади, я имею в виду. Я не уверен, стоит ли говорить об этом, но… ты знал? На самом деле…»
Санни мрачно уставился на Кая.
«…Ты можешь не верить, но я не всегда был таким красивым».
Кай уставился на него.
«Э-э…»
Санни торжественно кивнул.
«Действительно. Я знаю, в это трудно поверить, но если кто и может, так это ты. В конце концов, ты можешь чувствовать, когда люди лгут».
Кай прочистил горло.
«Понятно. Так… поправьте меня, если я ошибаюсь… но вы хотите сказать, что стать привлекательным — это изменение такого же масштаба, как смертному стать богом?»
Санни с негодованием уставился на него.
«Я определённо не это имел в виду!»
«Вот ублюдок!»
Но Кай, по крайней мере, больше не считал стрелы. Вместо этого он покачал головой и тихо рассмеялся.
«Если уж на то пошло, я сомневаюсь, что вы оставите позади многое от себя, даже если станете божеством, Санни. Я не знаю, как это описать, но… вы кажетесь человеком, который всегда будет самим собой, независимо от обстоятельств».
Санни улыбнулся.
Затем он нахмурился.
«Может быть, ты хочешь сказать, что я уже настолько странный, что стать ещё более странным невозможно?»
Кай кашлянул.
«Нет, конечно, нет! Я определенно… не имел в виду, что…»
Санни усмехнулся.
«Хорошо, хорошо. Потому что, если ты пытался сказать именно это… я собирался принять это как вызов».
В этот момент солнце наконец-то коснулось горизонта, и вулкан, на котором они стояли, выплюнул клубящееся облако пепла.
Вскоре мост из блестящего обсидиана соединил пепельный склон с далёкой горой, сияющей в алом свечении умирающего солнца.
Санни улыбнулся.
«Давай поторопимся. Знаешь, как говорят… ранняя пташка получает червячка!»
Он спрыгнул на поверхность моста, совершенно потрясённый собой.
«Боги… что, чёрт возьми, я только что сказал? Неужели я действительно это сказал?»
Ранняя пташка получает червячка⁈
Похоже, что общение с Каем после того, как он так долго был лишён общества очаровательного лучника, негативно сказалось на его рассудке. Эта шутка была поистине непростительно ужасной, достойной того, чтобы её произнёс этот презренный старый дурак Джест.
Меньше всего Санни хотелось хоть чем-то походить на Джеста.
Мысленно застонав, он бросился вперёд.
Ему было необходимо убить Проклятого Зверя, и сделать это нужно было быстро.
Пока Санни бежал по обсидиановому мосту, его фигура превратилась в тёмное размытое пятно, а Кай и Убийца натянули свои луки. Мгновение спустя чёрные стрелы пронеслись над морем облаков и упали, пронзив бледную плоть Снежного Червя.
Там, на склонах вулкана, они всё ещё находились в пределах Домена Пепла. Поэтому они могли использовать всю свою силу — правда, её не хватало, чтобы серьёзно ранить Проклятого Зверя.
Снежный Червь был настолько огромен, что по нему было трудно промахнуться. В то же время его тело было настолько огромным, что их стрелы не отличались от крошечных иголок, не причиняя мерзости почти никакого вреда.
Но это было не страшно, ведь Санни и не требовалось, чтобы они причинили вред Проклятому Зверю. Вместо этого им предстояло сыграть другую, жизненно важную роль в начале битвы — вместо качества их атак важно было их количество.
Они должны были вонзить в Снежного Червя как можно больше стрел и сделать это как можно быстрее.
Ведь стрелы, которыми они стреляли, были особенными — в конце концов, Санни сам их изготовил.
В последние несколько дней он внимательно наблюдал за Снежным Червём. Он ещё мало что знал о Проклятом Звере, но был уверен, что в качестве оружия он использует концепцию бесконечности.
Его бледное тело могло расти бесконечно, поглощая столько пространства, сколько Снежный Червь пожелает. Оно могло стать длиной в десятки километров или уменьшиться до нескольких сотен метров. Естественно, это делало Снежного Червя практически неуничтожимым — ведь какое бы количество его гигантского тела Санни ни уничтожил, Зверь мог просто произвести ещё…
И ещё, и ещё, и ещё, пока вся гора не оказалась погребена под его бледной плотью.
Итак, было два способа убить причудливого божественного зверя. Первый — уничтожить его испорченную душу, чего Санни мог добиться, сосредоточившись на нападении на его тень. Второй — каким-то образом подавить его силу… но, конечно, Санни не обязательно было выбирать только одну стратегию.
Он вполне мог применить обе, и стрелы предназначались для реализации последней.
Он изготавливал стрелы для усмирения Снежного Червя последние два дня, и сделал их довольно много. Зачарование, вплетённое в острые хрустальные наконечники стрел, было основано на одном из Воспоминаний, которые он создал для Рейн в Божьей Могиле — [В Случае Крайней Необходимости].
Цель этого зачарования заключалась в том, чтобы зафиксировать нечто в пространстве, что должно было спасти её в случае, если завеса облаков над Божьей Могилой неожиданно разорвётся. Санни был не слишком сведущ в этих вопросах, но он был уверен, что понятие бесконечности неразрывно связано с понятием пространства.
По крайней мере, так было в контексте Снежного Червя, который существовал как живое существо, потенциально способное занимать бесконечное количество пространства.
Поэтому, если его тело будет пригвождено к пространству зачарованными стрелами, созданными Санни, его способность к бесконечному росту окажется под угрозой — либо она будет подавлена, либо, по крайней мере, будет нарушена.
По крайней мере, таков был план.
Каю и Убийце не нужно было так уж сильно целиться, чтобы поразить Проклятого Зверя, но перед ними стояла другая задача. Они должны были быстро выпустить все Стрелы Конечности, которыми их снабдил Санни, что создавало большую нагрузку на их тела — в конце концов, сила натяжения их луков была просто поразительной.
Санни с удовольствием остался бы и насладился этим потрясающим зрелищем, но у него была своя задача.
В то время как роль его спутников заключалась в том, чтобы ослабить противника, ему предстояло убить его.
…И при этом, разумеется, не погибнуть самому.
Сражаться с Проклятым Зверем, имея доступ лишь к одной седьмой своей силы, казалось плохой идеей. Но в то же время…
Это был всего лишь Проклятый Зверь.
Это была просто мерзость, стоящая на один ранг выше него. Так о чём было беспокоиться?
Когда стрелы пронзили плоть Снежного Червя, мерзость зашевелилась. Витки бледной плоти, окутывавшие гору, пришли в движение, и огромная голова поднялась над вершиной, открыв колоссальную пасть и издав низкий, жуткий, ужасающий вой.
Санни не мог описать его словами — вой не был похож ни на один звук, который должно было издавать живое существо. Скорее, это было похоже на то, что издавала бы элементальная сила, от чего по его спине пробежали мурашки.
Прежде чем уничтожающая звуковая волна успела полностью обрушиться на него, разрывая плоть, Санни нырнул в тени и скрылся в их глубинах, позволив воплю червя пронестись над собой. Но даже в тёмных объятиях теней он чувствовал, как дрожит его сущность, почти разрываясь на части.
«Прошло много времени… с тех пор, как я попадал под такую звуковую атаку…»
Его тень продолжала скользить по сверкающему мосту с огромной скоростью.
И как раз перед тем, как он достиг снежной горы, из его тени в завесе пепла вырвались крылатые фигуры, распространяясь, словно обсидиановый рой.
Это были фантомы Кристаллических Ос, которых они с Убийцей убили, — почти сотня из них.
Ещё две стрелы пронзили плоть Снежного Червя, заставив его конвульсивно сжаться.
Санни вышел из теней, и тени поднялись вместе с ним, превратившись в возвышающуюся фигуру, заключённую в панцирь из прекрасного чёрного нефрита.
Ростом в сотню метров, Теневой Колосс вытянул из темноты стометровый одати и посмотрел вверх, на возвышающуюся над ним голову Проклятого Зверя.
Снежный Червь затмевал Санни и его титаническую Оболочку. Круглая пасть существа могла проглотить его целиком.
Когда рой Обсидиановых Ос окружил вершину горы, Санни поднял свой колоссальный одати и направил его на Проклятого Зверя.
«Сегодня я убью тебя, паразит».
Снежный Червь, казалось, на мгновение уставился на него, даже если у него не было глаз.
А затем его пасть резко упала вниз, заслонив небо.
Гора содрогнулась.
«Вот же… чёрт…»
В тот момент, когда Снежный Червь нанёс удар, вся гора застонала, а сам мир, казалось, содрогнулся в агонии. Санни и раньше доводилось наблюдать поистине ужасающую силу, но он никогда не был так близок к чему-то столь разрушительному, столь сокрушительному. Даже если бы он не был лишён своих теней и ослаблен Доменом Снега, он был бы полностью уничтожен одним этим ударом…
Но, конечно, только если бы он был достаточно глуп, чтобы принять удар.
Даже не пытаясь увернуться от массивной пасти Проклятого Зверя, Санни просто втянул всю свою титаническую Оболочку в тени и шагнул сквозь них, чтобы обрушить свой одати на бледную плоть Снежного Червя на другой стороне горы.
Стометровый клинок глубоко врезался в плоть, но даже его огромной длины не хватило, чтобы разрубить мерзость надвое.
В следующее мгновение тело Снежного Червя пришло в движение, с ужасающей силой врезавшись в Санни и отбросив его назад.
«Дерьмо».
Глубокая рана, которую он нанёс Проклятому Зверю, уже исчезла, сменившись бледной плотью. Снег под ногами Санни тем временем странно завибрировал…
Он отпрыгнул назад, и через долю секунды снег рухнул, провалившись в разверзшуюся под ним колоссальную пасть.
Снизу вылетела голова Снежного Червя, а затем перед Санни словно выросла бледная стена, уходящая в небо.
Это была шея гигантской мерзости, пробившей туннель в горе и пытавшейся проглотить Санни, появившись прямо под ним.
Не теряя времени, Санни бросился вперёд и вонзил свой одати в бледную плоть, используя импульс существа, чтобы нанести ему длинный, ужасающий порез.
Почти одновременно с этим ещё две стрелы пронзили плоть Проклятого Зверя.
А затем ещё две.
Казалось, его массивное тело немного уменьшилось… или это только так казалось?
«Аргх!»
Две стены бледной плоти устремились на Санни сверху и снизу по склону — это были витки Снежного Червя, который извивался, чтобы раздавить врага.
«Не так… быстро…»
Санни едва успел шагнуть сквозь тени. Его Оболочка была сделана из них, но она была слишком тяжёлой, слишком массивной — ему требовалось гораздо больше времени, чтобы нырнуть в тень, чем в человеческой форме, которая могла сделать то же самое почти мгновенно.
Тем не менее ему удалось спастись.
Когда голова Снежного Червя развернулась в холодном воздухе, вновь устремившись вниз, Обсидиановые Осы спикировали с неба, бросившись на массивную мерзость.
Десятки Верховных фантомов представляли смертельную угрозу практически для любого существа, но перед Проклятым Зверем они были слишком уязвимы. Ведь фантомы не обладали Волей и, что ещё хуже, были ослаблены Доменом Снега. Поэтому их можно было легко раздавить и отправить обратно в душу Санни, если бы он использовал их безрассудно.
К счастью, в том, что его сильно подавляли здесь, в игре Ариэль, был один плюс.
Санни прошёл путь становления Верховным несколько в обратном порядке. К тому времени, как он научился проявлять свой Домен, тот уже был огромным и мощным, созданным из десятков тысяч фантомов. Столкнувшись с их подавляющим числом, он всегда имел сложности с контролем своего Теневого Легиона — по крайней мере, с его контролем с какой-либо точностью.
Но здесь Санни был лишён своей огромной армии. Вместо этого он мог командовать лишь относительно небольшим количеством фантомов, полученных в игре.
Это позволяло ему тонко управлять каждым из них.
Последние несколько дней он тренировался в точности управления Обсидиановыми Осами, с тех пор как получил первую. Управлять сотней фантомов было гораздо проще, чем тысячами, тем более что его разум был свободен от необходимости контролировать другие свои воплощения и следить за членами Клана Теней.
Впервые за долгие годы в его сознании появилось много неиспользованных возможностей, поэтому его попытки научиться лучше управлять своими фантомами упали в плодородную почву.
Сначала Санни просто заставил Обсидиановых Ос двигаться в разных направлениях. Затем он заставил каждую из них следовать сложной траектории. Освоив простые манёвры, он перешёл к отработке более сложных и запутанных заданий, в итоге дойдя до симуляции сражений между различными группами фантомов.
К этому времени Обсидиановые Осы ещё не казались ему продолжением собственного тела… но он был уверен, что может заставить каждую из них делать именно то, что ему нужно.
Это, конечно, значительно расширяло его стратегический репертуар.
Сейчас ему нужно было дать своим фантомам возможность атаковать Снежного Червя, не будучи уничтоженными им.
Поэтому… он направил их точно в те места на гигантском теле червя, где его прочная шкура была рассечена его одати.
Обсидиановые осы упали с неба, их стеклянные крылья горели багровым светом в лучах заходящего солнца, и заползли в открытые раны Снежного Червя.
Скрывшись в его объёмном теле, где их не мог раздавить и сожрать Проклятый Зверь, они вгрызались в его плоть, всё глубже погружаясь в неё, а их лапы и мандибулы резали и кромсали мышцы мерзости.
Снежный Червь был колоссальным, но его размеры можно было использовать как оружие против него. Пока в его раны успело заползти не более дюжины фантомов… но дальше будет больше ран, и больше Обсидиановых Ос найдут свой путь в тело существа.
Стрелы, выпущенные Каем и Убийцей, тем временем всё сильнее ограничивали способность Снежного Червя расширяться.
«Это работает».
Когда голова Проклятого Зверя упала с неба на Санни, он оказался накрыт его тенью. Повернув одати вниз, он вонзил его в тень мерзости, а затем упал в неё, чтобы в последнюю секунду спастись от ужасающей пасти.
Его удар нанёс некоторый урон огромной, испорченной душе существа — недостаточный, чтобы угрожать его жизни, но достаточный, чтобы это было ощутимо.
Плоть Снежного Червя затрепетала в агонии.
«Думаю, я смогу его убить».
Вопрос был только в том…
Сможет ли Санни убить это чудовище вовремя?
Солнце садилось, а часы тикали. Если он не успеет…
Убитым окажется он сам.
Санни играл в прятки со Снежным Червём, прыгая между тенями, пока гора рушилась вокруг них. Из-за огромных размеров существа ему было трудно уничтожить его тело… но и червю было трудно уничтожить его.
Бледные сегментированные витки Снежного Червя многократно обвивали всю гору, то расширяясь, то сжимаясь, и медленно превращали её в пыль — из-за своей огромной массы и размера Проклятый Зверь был сам себе препятствием в охоте на такого мобильного противника, как Санни.
Снежный Червь непредсказуемо вывернулся, чтобы поймать и раздавить Санни между своими витками — когда две стены бледной плоти столкнулись, по облачному морю прокатилась сильная волна, и весь мир, казалось, содрогнулся. В то же время его пасть преследовала Санни, легко прорывая туннели в горе или взмывая в небо, чтобы спустя мгновение обрушиться вниз, подобно ужасному метеору.
Эти удары были ещё более сокрушительными.
Санни атаковали со всех сторон, снизу, сверху… и всё же, несмотря на непостижимую мощь Проклятого Зверя, он оставался практически невредим. Он был слишком быстр и неуловим, чтобы его можно было поймать, почти мгновенно перемещаясь с места на место и уворачиваясь от страшных ударов.
Именно поэтому чистая сила была бесполезна, если она не подкреплялась острым умом, мастерством или хотя бы ловкостью. Снежный Червь, несомненно, был существом ужасающей силы, но без надлежащих средств для направления этой силы всё, чего он мог добиться, — это дико метаться и медленно разрушать гору в своей яростной и бесплодной погоне за проворным врагом.
И опять же, по мере продолжения битвы у Санни сложилось впечатление, что чистая, целенаправленная смертоносность — не самая сильная сторона Снежного Червя. Скорее, он казался существом, которое подчиняет себе добычу своим… изобилием.
Снежный Червь был слишком огромен, слишком объёмен, слишком неисчерпаем. Его бесконечное тело позволяло ему выдерживать бесконечное количество атак, а затем ещё больше бледной плоти вырывалось вперёд, погребая врага под своей бесконечной массой. Таким образом, он мог просто бесконечно терпеть, пока враг не изнемогал, не уставал и не выдыхался.
В этом случае Снежному Червю нужно было просто продержаться до наступления ночи.
Это было однобокое и терпеливое существо. И в то же время именно однобокость делала Снежного Червя таким страшным… его исключительное владение одной силой, одной концепцией — используемой как для атаки, так и для защиты — делало его почти непреодолимым.
…Как Суверен Смерти, Санни воспринял это как личное.
В конце концов, ничто не должно было быть более непреодолимым, чем смерть.
«Если бы только мой легион был здесь…»
Рыча, он бежал от Снежного Червя, кромсая его плоть своим огромным клинком. Санни не делал различий между телом Проклятого Зверя и его тенью, нанося ему как физический, так и духовный урон.
Душа Снежного Червя была такой же огромной и, казалось бы, бесконечной, как и его плоть, и скрывала в себе бесконечное количество мерзкой тьмы. Когда души получали определённый урон, они разрушались и рассыпались — за исключением цепкой души Санни, которая была усилена Плетением Души и поэтому не имела такого порога.
И всё же он чувствовал, что душа Снежного Червя была слишком огромной, слишком древней и слишком глубокой, чтобы её можно было уничтожить таким образом — по крайней мере, пока он был лишён своих теней и ослаблен Доменом Снега.
Возможно, таковы были души всех божеств, а может, душа этого испорченного божества была особенно глубока. В любом случае, уничтожить её было не так-то просто.
К счастью, Санни был очень находчив. Даже если нанести достаточное количество духовного урона не представлялось возможным, у него были другие способы уничтожить душу.
В конце концов, он владел силой теней… силой смерти. Как и говорила Нефис, каждая Воля была уникальна, и его воля была связана с убийственным намерением — волей к смерти живых существ. Это была его природная склонность и навык, который он развил, владея Змеем, Убийственным Клинком.
Иными словами, его Воля была более действенной и эффективной, чем предполагалось, когда применялась с целью убийства. И хотя Снежный Червь был существом более высокого ранга, чем Санни, его Воля не была столь изощрённой, как его.
Санни понимал это, отчаянно сражаясь с мерзостью. Да, Снежный Червь был могущественнее его, и его Воля была гораздо страшнее. Однако, как бездумный зверь не может постичь технику боя, так и эта мерзость не могла целенаправленно использовать свою Волю.
Воля Снежного Червя мало чем отличалась от стихийной и по большей части бесцельной Воли роя многоножек. Таким образом, у Санни было явное преимущество перед осквернённым божеством.
Поэтому он мог наделить каждую свою духовную атаку силой Смерти — целенаправленным желанием увидеть смерть врага — и эта воля медленно накапливалась, отравляя душу Снежного Червя. Количество урона, наносимого им душе врага, могло быть недостаточным, но его коварное качество было совершенно отдельным вопросом.
Даже если каждый удар, нанесённый тени Проклятого Зверя, был незначителен из-за её обширности, вся эта необъятность всё равно была отравлена Волей Смерти из-за её почти бесконечной природы. Как только Санни проявит достаточно воли к убийству Снежного Червя, чтобы преодолеть его желание жить, существо умрёт.
Правда, не факт, что ему удастся сделать это до того, как солнце скроется за горизонтом…
Однако это была лишь половина стратегии Санни.
Вторая половина была гораздо проще — он просто хотел разорвать, раздробить и опустошить гигантское тело Снежного Червя.
Это тоже был способ убить огромного Проклятого Зверя.
Каждый порез, нанесённый Санни по объёмистому телу Снежного Червя, служил цели, и эта цель заключалась в том, чтобы позволить большему количеству Обсидиановых Ос заползти внутрь.
К этому моменту почти все они оказались в Проклятом Звере. Они ползали внутри, сея хаос и разрывая ткани, проникая всё глубже и глубже. Даже если раны, нанесённые Санни колоссальному Кошмарному Существу, были относительно незначительными, то быть растерзанным и пожираемым сотней Верховных фантомов изнутри — нет.
И всё же Снежный Червь почти без труда выдержал нанесённый ему ужасающий урон, продемонстрировав огромную пропасть между Верховным и Священным — точнее, Проклятым.
Более того, даже погребённые глубоко в его плоти Обсидиановые Осы не были в полной безопасности. Более того, многие из них уже были уничтожены.
Некоторые были просто раздавлены непостижимо мощными мускулами Проклятого Зверя. Некоторые случайно попали в его пищеварительную систему и были перемолоты в пыль или полностью растворились. Некоторые погибли так, что Санни не мог даже описать, не говоря уже о том, чтобы понять, а некоторые были уничтожены ещё более причудливыми способами.
Поскольку Снежный Червь владел концепцией бесконечности как своим оружием и мог расширять или сжимать своё тело по желанию, некоторых Обсидиановых Ос просто разрывало на части, когда точка в пространстве, которую они занимали, внезапно расширялась. Другие превращались в бесконечно малые шарики обсидиана, когда занимаемое ими пространство сжималось.
Конечно, никто из них не был уничтожен — скорее, они были возвращены в тёмные просторы души Санни. Но они были исключены из этой роковой битвы, что, по сути, было одно и то же.
«Боги… насколько же эта тварь неразрушима?»
Гора уже была полна дыр, и Санни было трудно устоять на ногах, уходя от страшных атак Проклятого Зверя.
Пока что Снежный Червь не проявлял никаких внешних признаков того, что рой Обсидиановых Ос причинил ему серьёзный вред…
Но это не означало, что он был невредим.
На самом деле Санни чувствовал, как постепенно меняется ритм битвы.
Он почувствовал злую радость, осознав, что его приготовления не пропали даром и что его стратегия сработала.
Как он и планировал, он собирался победить этого непомерно сильного врага, используя свои преимущества — ум, хитрость и мастерство.
К тому времени Кай и Убийца погрузили в плоть Червя все созданные им Стрелы Конечности. Зачарования, с таким трудом созданные Санни, блокировали различные сегменты его тела в пространстве, затрудняя использование безграничной силы существа.
В то же время Обсидиановые Осы опустошали внутренности Снежного Червя, а Санни отравлял его душу силой своей смертоносной воли. Кай и Убийца тем временем переключились на чисто разрушительные стрелы, помогая ему ранить Проклятого Зверя как можно сильнее.
Их трансцендентные воли добавились к его Верховному убийственному намерению, перевесив чашу весов.
По мере того, как Санни всё больше и больше отравлял душу Снежного Червя, удушая ту самую искру, которая поддерживала в нём жизнь, существо слабело. Чем слабее оно становилось, тем меньше могло сопротивляться связывающей силе зачарований, сжимающих его силу. А чем больше ограничивалась его сила, тем больше физического вреда могли нанести ему Обсидиановые Осы.
Что, в свою очередь, приводило к ещё большему ослаблению его жизненных сил. Это был благотворный цикл… злой цикл?
Это был цикл, который приведёт это гигантское, бездумное, порочное божество к смерти.
«Ну же, червяк… умирай быстрее!»
Оболочка Санни тоже медленно разрушалась. Даже если ему удавалось избежать прямого попадания Снежного Червя, ущерб, нанесённый Теневому Колоссу тем, что он просто находился в эпицентре невообразимых разрушений, возрастал.
И всё же он упорствовал.
Потому что он чувствовал — медленно, но верно огромное тело Снежного Червя уменьшается. Вместо того чтобы бесконечно расти, оно постепенно уменьшалось в размерах.
Из-за огромных размеров Снежного Червя он не мог видеть результат, но чувствовал его через тень. Уже сейчас вокруг горы было меньше витков, чем раньше…
И по мере того, как продолжалась битва, скорость уменьшения Снежного Червя только ускорялась.
К тому времени, когда у Кая закончились стрелы, Санни уже мог видеть хвост червя. Пасть существа тоже уменьшилась в размерах — она всё ещё могла проглотить Санни одним укусом, но, по крайней мере, не без предварительного пережёвывания.
Когда он шагнул сквозь тени и покатился по сильно повреждённому, дырявому склону горы, к нему неожиданно присоединилась новая тень.
«Что творит этот безумец?»
Небо внезапно пронзило навязчивым звуком, похожим на песню, и звуковая волна ударила в голову Проклятого Зверя, разрушив часть его плоти и слегка изменив направление движения.
Сверху на Проклятого Зверя обрушился прекрасный дракон, приземлился на его спину и ударил длинными острыми когтями. В то же время Кай, похоже, что-то сказал — Снежный Червь в основном проигнорировал его приказ… но не полностью.
Санни едва не пропустил изящную фигуру, пустившую стрелу в открытую рану Проклятого Зверя со спины дракона. Убийца тоже хотела убить ослабевшее божество.
Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом.
«Нам нужно торопиться».
После этого гибель Снежного Червя ускорилась.
Урон, нанесённый его душе и телу, накапливался, и его способность повелевать бесконечностью становилась всё более нестабильной. Он всё больше сжимал своё тело, сокрушая Обсидиановых Ос внутри… но было уже слишком поздно.
Вскоре Проклятый Зверь уже едва мог обхватить гору. Затем его пасть стала слишком узкой, чтобы проглотить Теневого Колосса, что, как ни странно, сделало его ещё опаснее, поскольку на короткое время он мог лучше маневрировать. Поэтому Санни оставил свою Оболочку и продолжил сражение в облике человека.
Вскоре Снежный Червь уменьшился до поистине жалких размеров — не более километра от головы до хвоста.
Затем он стал ещё меньше, сравнявшись по размерам со Змеем Души.
…И вот, наконец, Санни устало выдохнул, опираясь на одати, и посмотрел на бледную личинку, извивающуюся в грязи.
Эта крошечная личинка и была тем самым гордым Проклятым Зверем.
Санни мрачно смотрел на него, его глаза были скрыты в глубоких тенях опускающихся сумерек.
Как могло нечто столь великое стать таким жалким?
«Неужели… именно так и погибли боги?»
Его тон был странно тоскливым.
«Может быть… может быть, я узнаю это, прежде чем закончить эту игру».
С этими словами Санни опустил ногу, раздавив крошечную личинку под своим бронированным сапогом.
Наступила тишина, а затем он услышал знакомые слова…
[Вы убили врага].
Санни вздохнул с облегчением, когда последние остатки солнца скрылись из виду.
Сегодня он убил своё первое Проклятое существо.
«Итак… в конце концов, божество докатилось до таких размеров».
Глядя вниз, Санни не испытывал особого триумфа. Скорее, он был встревожен.
Убийство Проклятого Зверя казалось поразительным достижением… и в каком-то смысле так оно и было. Однако, как Верховный Титан, он должен был быть способен именно на это. Настоящее испытание наступит, когда ему придётся столкнуться с Проклятыми Демонами, Дьяволами и Тиранами — мерзостями, которые были так же умны и хитры, как и он, если не больше.
А ещё были такие жуткие существа, как Проклятые Ужасы и Титаны. Например, Мерзкая Птица-Воровка, укравшая у него саму судьбу.
Санни не ожидал лёгких побед, когда перешёл к сражениям с этими существами.
Как только он подумал об этом, по его спине пробежал холодок. Почувствовав на себе холодный взгляд, Санни обернулся и посмотрел в сторону дерева. Он не мог видеть Дьявола, сидящего на одной из ветвей, но знал, что за ним наблюдают.
«Похоже, у нас появились зрители».
Гораздо хуже было осознавать, насколько велика пропасть между Великими и Проклятыми существами. Каждый ранг был всё более могущественным, и разрыв между ними увеличивался в геометрической прогрессии…
И если Проклятые уже были настолько подавляющими, то насколько же ужаснее будут Нечестивые?
Мрачно улыбаясь, Санни сделал шаг назад и присел, копаясь в раздавленных останках Снежного Червя с гримасой отвращения на лице.
Тут же рядом с ним под порывом ветра приземлился Кай, уже вернувшийся в свою человеческую форму. Не отставала от него и Убийца, спустившаяся вниз с разрушенного склона.
Последняя, как всегда, была мрачна и спокойна, а вот первый выглядел ошеломлённым.
«Мы… мы только что убили Проклятого Зверя?»
Санни небрежно хмыкнул.
«Ещё как убили».
С этими словами он встал и поднял руку, глядя на крошечный драгоценный камень, зажатый между пальцами. Он красиво переливался в сумерках, его сияющие глубины странно завораживали.
Однако выражение его лица было странным.
«Ты только посмотри на это, Кай. Это первый Священный осколок души, который попал мне в руки. Но… почему он такой крошечный⁈»
Нет, правда. Санни почувствовал себя обманутым!
Кай кашлянул.
«Эмм… я не думаю, что размер осколка души имеет значение, Санни».
Санни поджал губы, затем вздохнул и спрятал сияющий драгоценный камень в доспехи.
«Наверное. Но всё же, дружище, я думаю, тебе стоит превратиться обратно в дракона».
Кай пару раз моргнул, а затем снова активировал свою Трансцендентную Способность. Санни поторопил Убийцу, и как только они оба запрыгнули на спину дракона, он крикнул Каю, чтобы тот взлетел.
Через несколько мгновений после того, как Кай поднялся в воздух, началось извержение. Оно было гораздо сильнее предыдущих, поскольку гора сильно пострадала от Снежного Червя. Она практически развалилась на части, а затем снова поднялась, её склоны образовались из остывшей лавы.
На месте рухнувшей горы в мгновение ока вырос новый вулкан, такой же высокий и, казалось, несокрушимый, как и гора.
Когда все трое приземлились, Санни занялся возведением нового теневого поместья. Возводя его, он покачал головой, несколько потрясённый.
«Этот Ариэль действительно что-то из себя представляет, не так ли? Кто может просто делать горы из воздуха? Невероятно, поистине умопомрачительно. Вот это настоящий даймон!»
Кай наблюдал за ним с невозмутимым выражением лица. Услышав это, очаровательный лучник перевёл взгляд на роскошный особняк, который поднимался из темноты, словно вызванный магией.
«Да… невероятно…»
На этот раз Санни выбрал современный стиль с панорамными окнами, из которых открывался прекрасный вид на усыпанное звёздами море облаков. Сделать проявленные тени прозрачными было гораздо проще, чем придать им цвет, поэтому он слегка помешался на стекле.
Конечно, настоящий архитектор или дизайнер пролил бы слёзы над его неуклюжими попытками что-то построить, но этого было более чем достаточно для временного убежища, которое будет разрушено через день или два.
Оказавшись внутри, Санни улёгся на диван и вздохнул. Он не совсем верно определил его свойства, поэтому диван казался одновременно и слишком твёрдым, и слишком мягким. Именно такие мелочи были самыми сложными для освоения — сформировать фасад здания было относительно легко, если только он не хотел украсить его декоративными элементами, но сделать интерьер реальным было очень сложно.
Он был измотан как физически, так и морально. Кай тоже выглядел совершенно измотанным. Отозвав внешние слои доспехов, очаровательный лучник опустился в кресло и закрыл глаза.
Санни достал Священный осколок души и стал изучать его, наслаждаясь прекрасным сиянием.
«Ты знаешь, почему была создана смерть, Кай?»
Кай посмотрел на него в замешательстве.
«Смерть… была создана?»
Санни улыбнулся.
«Конечно. Было время, когда смерти не существовало… ну, вообще-то, времени тогда тоже не существовало. Всё, что мы знаем как естественные законы существования, на самом деле было создано в какой-то момент богами, чтобы сдержать Пустоту. В конце концов, Пустота была бесконечной и вечной, поэтому им нужно было создать некую форму законченности, чтобы заключить её в клетку. Мне показалось забавным, что наша битва со Снежным Червём чем-то похожа на это. Борьба между бесконечностью и конечностью».
Он немного помолчал, а затем добавил:
«Как бы то ни было, именно Бог Теней создал Смерть, и никто — даже боги — не любили его из-за этого. Изначально Смерть была оружием против Пустоты и вечных существ, обитающих в ней. Даже сейчас смерть послушно уничтожает Порчу, вызванную пагубным влиянием Пустоты. Вот почему мы можем убить Проклятую мерзость и извлечь из её трупа осколок души».
Кай несколько раз моргнул.
«О. Я… я никогда об этом не думал. Теперь, когда я подумал об этом, это кажется необычным».
Санни подбросил осколок души в воздух и поймал его.
«Но, если подумать, смерти на самом деле не существует. Вернее, смерть — это не то, что люди о ней думают».
Кай поднял бровь в недоумении.
Санни усмехнулся.
«Люди думают о смерти, как о конце, но на самом деле это всего лишь трансформация. Бог Теней поглотил всё, что умерло, и… я полагаю, переварил в себе. Переработал всё в чистую эссенцию, а затем выпустил её обратно в мир. Теперь его нет, но установленные им законы продолжают действовать. Так что никто никогда по-настоящему не исчезает. Они просто… становятся чем-то новым».
Кай слабо улыбнулся.
«Успокаивающая мысль, я думаю».
Санни тихо рассмеялся.
«Да, но я тут подумал… а что это значит для меня? В конце концов, я в некотором роде вор. Те, кого я убиваю, никогда не попадают в Царство Теней. Вместо этого они просто навсегда остаются в моей душе».
Он почесал затылок.
«Может быть, я смогу научиться их переваривать? Но если и есть такой способ, то я его ещё не знаю».
Кай испустил долгий вздох, откинулся в кресле и снова закрыл глаза.
«Итак, вы хотите научиться переваривать мёртвых существ. После того как поглотите их. Понятно. Есть какие-то особые причины?»
Санни погрузился в глубокую задумчивость и некоторое время молчал.
Затем его глаза заблестели.
«Если подумать, то всё из-за того подлого червяка. Ведь он был огромным, верно? И я очень надеялся сегодня полакомиться мясом червя. Но в конце концов он стал крошечным! Никакого мяса для нас, чёрт возьми…»
Услышав ещё один глубокий вздох, он нахмурился и с упрёком посмотрел на Кая.
«Что? Разве ты не голоден? Не может быть. Даже если ты не голоден, я голоден!»
Ответа не последовало.
Утром Санни напряжённо наблюдал за передвижениями фигур Снега. Механический Гигант всё ещё преследовал их, заняв вулкан, который они недавно покинули. Снежный Дьявол, тем временем, оставался на месте, не желая покидать Осевое Древо.
Санни облегчённо вздохнул.
Пока что его позиция на доске оставалась шаткой. Ему требовалось три хода, чтобы достичь Храма Истины — столько же нужно было и Снежному Дьяволу. Однако, учитывая, что инициатива была у противника, страж Осевого Древа мог бы прибыть туда первым, если бы захотел. Но теперь, пропустив ход, он уступил инициативу, и Санни достигнет Храма раньше.
Это было немного тревожно, ведь он не мог не задаться вопросом: почему Снежный Дьявол оставался пассивным? То ли пребывание рядом с Осевым Древом давало Домену Снега какое-то преимущество, то ли Снежный Тиран хотел окружить Храм дополнительными фигурами, чтобы затем раздавить Санни трёхсторонней атакой одним ударом?
«Увидим по прибытии».
Было ещё кое-что, о чём ему следовало подумать. На доске оставались восемь других фигур Снега, которых Санни не видел. Ни одна из них пока не появилась, и он подозревал, что они до сих пор оставались на исходных позициях.
Но у него было тягостное предчувствие, что сегодня утром все они двинулись в сторону Храма Истины.
Причина была проста. Раньше Снежный Тиран не мог догадаться, куда направляется Санни — тот шёл строго на север после ухода из Пепельного Замка, не меняя направления. Но затем Санни свернул на запад и убил Снежного Червя. Это явно указывало на его намерение захватить Храм Истины, давая противнику понимание его планов — а значит, и возможность выстроить контрстратегию.
«Какая головная боль».
Группе фигур Снега на севере потребовалось бы от четырёх до шести ходов, чтобы добраться до Храма Истины. Те, что занимали Храм Страха, добрались бы за шесть-семь ходов.
Был ещё Снежный Демон из левого угла, который мог уже находиться в Храме или на пути к нему. Но одиночная фигура не слишком беспокоила Санни.
Так или иначе, сейчас путь был свободен — по крайней мере, на данный момент.
«Нужно насладиться этими тремя днями затишья».
Как только они достигнут Храма, их, скорее всего, ждёт череда изматывающих битв. Поэтому хорошо, что у Санни оставалось несколько дней на подготовку.
Большинство Обсидиановых Ос были уничтожены в схватке со Снежным Червём. На их восстановление потребуется время… кроме того, он мог посвятить эти дни плетению.
Он мог создать новые стрелы для Кая и улучшить его лук. Но важнее было другое — теперь у него был Священный осколок души. С его помощью он мог создать нечто по-настоящему особенное.
Однако сейчас Санни волновало не это. Отведя взгляд от Осевого Древа, он уставился на Кая и ткнул его в плечо.
«Ну что? Нашёл?»
Кай смущённо кашлянул.
«Ну… это большая гора, Санни. Дайте мне больше времени».
Санни несколько раз моргнул.
«Что значит „большая гора“? Ты же видишь сквозь пепел! Сквозь камень! Неужели так сложно найти кусок безупречного белого нефрита в этой куче обсидиана и застывшей магмы?»
Кай раздражённо вздохнул.
«Было бы проще, если бы мне дали хотя бы несколько секунд сосредоточиться, Санни…»
Санни фыркнул.
«О-о! Смотрю, научился огрызаться. Эй, взгляни на Убийцу — она ни разу мне не перечила».
Убийца бросила на него взгляд, её чёрные глаза были полны такой леденящей злобы, что он едва не дрогнул.
«…Ну ладно, она пьёт мою кровь и пытается прикончить меня раз в неделю. Но хотя бы делает это молча!»
То, что Санни хотел найти, было, конечно же, фигуркой Снежного Зверя, которую он должен был получить за убийство гигантского червя. Он так увлёкся созерцанием эстетической красоты Священного осколка души — и уж точно не был охвачен жадностью! — что в тот момент совершенно о нём забыл.
А потом вся гора развалилась.
Учитывая, что к вечеру им нужно было покинуть этот новорождённый вулкан, Санни испытывал серьёзное давление — найти нефритовую фигурку было необходимо. В конце концов, она была бесценна.
Он уже начал нервничать, когда Кай наконец улыбнулся.
«Вот, вижу».
Он указал в сторону, где погиб Снежный Червь.
«Она там, метров пятьсот под землёй, застряла в вулканической породе».
Санни облегчённо выдохнул.
«Хорошо, хорошо».
Затем он замолчал.
После нескольких секунд молчания Кай наконец спросил:
«Так… вы собираетесь её выкопать? Хотя, нет, наверное, у вас есть дела поважнее?»
Он взглянул на Убийцу, потом отвёл глаза и меланхолично добавил:
«Полагаю… мне стоит это сделать?»
Санни помолчал ещё немного, а затем покачал головой.
«Нет. По крайней мере, не сейчас. У меня есть другой кандидат».
С этими словами он глубоко вздохнул и превратился в тень.
Долгое время ничего не происходило.
Затем внезапно из тени вырвался поток пепла, взметнувшись в небо высокой колонной. Затем колонна изогнулась и обрушилась вниз, принимая форму.
Вскоре пасть огромного чёрного червя врезалась в склон горы, с лёгкостью пробивая, казалось бы, неприступную скалу.
Тень снова превратилась в человека. Санни нервно улыбнулся Каю, стараясь скрыть, как напряжено было каждое его волокно.
«Э-э… так будет быстрее, верно?»
Санни никогда не удавалось призвать фантом Осуждения, и дело было вовсе не в недостатке попыток.
Тень падшего бога попросту отказывалась подчиняться его воле. Она была слишком огромной, слишком древней и слишком непостижимой, чтобы покориться его приказам, а сам Санни не обладал достаточной силой, чтобы навязать ей свою власть.
В каком-то смысле управляться с тенью Осуждения было даже сложнее, чем с Фрагментом Царства Теней.
Став Верховным, Санни получил возможность немного манипулировать Фрагментом — по крайней мере, он смог отделить его от Безымянного Храма, хотя это и ощущалось как попытка сдвинуть гору. Однако Фрагмент был лишён личности, в то время как тень Осуждения… обладала собственным разумом.
Или, по крайней мере, тенью собственного разума.
Так или иначе, Санни не мог призвать тень Осуждения. Мёртвый бог оставался в спокойной тьме его души, словно пребывая в покое. Поскольку это был единственный Священный фантом в его арсенале, Санни просто предположил, что не способен повелевать фантомами, чей ранг превышает его собственный.
Однако после битвы со Снежным Червём, он начал сомневаться в этой теории. Да, Проклятый Зверь был ужасающе силён, это правда, но… не за гранью понимания, по сравнению с Санни. Более того, он уже испытал, каково это — если не сломить, то хотя бы одолеть Волю этого существа.
К тому же, в отличие от Осуждения, Снежного Червя он убил собственными руками… ну, образно выражаясь.
На самом деле, конечно же, он прикончил его своим сапогом.
Так кто мог сказать, что он не способен подчинить его тень? Как фантом простого Зверя мог ослушаться Повелителя Теней?
Именно это Санни и попытался сделать. Он попытался призвать тень Снежного Червя и заставить её повиноваться.
Результат… оказался одновременно обнадёживающим и разочаровывающим.
Как и Осуждение, Снежный Червь… Изобилие… проигнорировал зов Санни. Это даже нельзя было назвать отказом — скорее, полным безразличием. Оба Священных фантома просто игнорировали Санни и его приказы.
Однако, в отличие от Осуждения, Изобилие не был настолько грандиозным, чтобы оказаться непоколебимым. Поэтому Санни позволил своему темпераменту взять верх и обрушился на бесхитростную тень всей яростью своей холодной и властной Воли.
«А ну-ка, иди сюда!»
…И снова это ощущалось как попытка сдвинуть гору.
Но разница была в том, что на этот раз у Санни хватило силы воли, чтобы сдвинуть именно эту гору.
И гора подчинилась его зову.
«Ах…»
Санни почувствовал, как на него обрушилась сокрушительная тяжесть в тот самый момент, когда тень Изобилия нехотя прошла через врата его души и вырвалась в миниатюрный мир игры Ариэля.
«Э-э… так будет быстрее, верно?»
Он изобразил улыбку, внутренне корчась от напряжения.
Управление Священным фантомом разительно отличалось от управления остальными членами его Теневого Легиона. Призыв армии теней, даже Верховного ранга, давался ему легко и естественно. Однако вызов фантома Изобилия требовал от него постоянного и тщательного преодоления его сопротивления. Само собой, это требовало колоссальных усилий.
Короче говоря, это было похоже на попытку оседлать взбешённого быка.
…Санни предполагал, что быки — это что-то вроде лошадей, только с ещё более скверным характером. Учитывая, что единственная лошадь, которую он знал, была Кошмаром, картина вырисовывалась поистине пугающая.
Он не понимал, зачем вообще кому-то здравомыслящему могло прийти в голову оседлать подобное создание, но, вероятно, ощущения были схожи с его попытками удержать Изобилие под контролем.
Была и ещё одна неожиданная сложность, связанная с призывом Священного фантома. Обычно Санни не беспокоился о запасах эссенции при управлении Теневым Легионом — поток эссенции, получаемый от фантомов, с лихвой покрывал затраты на их поддержание. Однако с тенью Изобилия всё обстояло с точностью до наоборот. Домен Пепла был слаб и ничтожен по сравнению с настоящим Доменом Санни, а поддержание призыва проклятого червя расходовало его эссенцию с удручающей скоростью. Он не смог бы удерживать его бесконечно… более того, даже кратковременный призыв был серьёзным испытанием. Это означало, что Священные фантомы следовало использовать с умом.
Тем не менее, для Санни это были прекрасные новости. И вовсе не потому, что Изобилие мог быстрее Кая раскопать вулкан и отыскать свою фигурку.
Нет, дело было в другом. Санни уже давно беспокоился о ранге своих противников. Им невероятно повезло, что первой Снежной фигурой, с которой они столкнулись, оказался рой Великих Зверей — убийство не только ослабило Домен Снега, но и усилило самого Санни.
Но если бы остальные Кошмарные Существа на доске оказались Проклятыми, у него не было бы возможности экспоненциально увеличивать свою армию. А именно на это Санни и рассчитывал… именно в этом заключалась его единственная надежда выиграть Игру Смерти, несмотря на изначально катастрофическое положение.
Положение настолько безнадёжное, что даже Ариэль, Демон Ужаса, признал своё поражение.
«Смотри внимательно, Снежный Тиран, кем бы ты ни был».
Улыбка Санни стала твёрже, когда он наблюдал, как Изобилие пробивается сквозь твёрдую породу.
Он собирался уничтожать мерзостей Снежного Домена одну за другой, превращая их в своих солдат.
И с этой армией он собирался осадить Снежный Замок и низвергнуть его правителя.
Самым приятным было то, что он сможет вывести армию Священных фантомов из игры Ариэля в настоящий мир.
Так что часть Родословной Ткача была не единственной наградой, которую он унесёт из этого странного, смертоносного миниатюрного мира.
«Как мило. Их же осталось десять, верно?»
Кай скептически посмотрел на него.
«О чём вы думаете? Вы выглядите… подозрительно довольным».
Санни радостно рассмеялся:
«Я просто подумал, что нас ждёт ещё десять леденящих душу ужасов, жаждущих убить нас самыми изощрёнными способами. Разве не чудесно?»
Кай медленно выдохнул.
«Чудесно? Ах, да, чудесно. Чудесно, он говорит. И ведь действительно так считает! Это… не то слово, которое я бы выбрал».
К вечеру они покинули новообразованный вулкан и двинулись на запад. А к утру от вулкана не осталось и следа — Механический Гигант завоевал его, превратив в заснеженную гору.
Санни тихо скорбел о разрушении ещё одного поместья, которое он построил.
«Какой вообще смысл? Ах, мне уже не хватает моего странно жёсткого, но слишком мягкого дивана…»
Он не скучал ни по одному Воспоминанию больше, чем по Теневому Стулу.
Теперь, когда они переместились ещё на одну клетку к западу, Осевое Древо наконец скрылось из виду. Это было облегчением для Санни, которому больше не приходилось ощущать на себе взгляд Снежного Дьявола… но в то же время это заставляло его нервничать, ведь теперь они не могли знать, что замышляет Дьявол.
Впрочем, это меркло по сравнению с тем, что они наконец увидели Храм Истины. Вернее, Кай его увидел… возможно, и Убийца тоже. Санни же просто утешался мыслью, что тот существует.
С текущей клетки он мог разглядеть восемь окружающих горных вершин. До Храма оставалось два хода по диагонали на северо-запад.
А по диагонали на юго-запад, тоже в двух шагах от Храма…
«Ты уверен?»
Кай мрачно кивнул.
«Да. Это должен быть Снежный Демон».
Санни нахмурился. Снежный Демон, похоже, покинул угол доски, сделав шаг вверх. В этом было мало смысла, ведь он уже мог бы достичь Храма Истины…
Если только Снежный Тиран не хотел использовать Храм как приманку, чтобы заманить Санни и его Пепельных Зверей в ловушку без возможности отступления. Если это был его план, то Снежный Демон любезно пропустит их утром, вместо того чтобы перехватить.
Санни вздохнул.
«Ну и как он выглядит?»
Кай на мгновение замялся.
«Честно говоря, не уверен».
Санни приподнял бровь.
«Как так? Разве у тебя не всевидящее око?»
Кай слабо улыбнулся.
«Нет… у меня просто самый зоркий глаз».
Он тихо усмехнулся и добавил ровным тоном:
«Помните, как вы упоминали жутких призраков из снега?»
Санни смутно припоминал, что говорил что-то подобное, когда они впервые столкнулись со Снежным Дьяволом.
«Только не говори».
Кай кивнул.
«Именно. Снежный Демон — это жуткий призрак из снега. На горе бушует метель, и в ней что-то прячется. Но я не уверен, что именно. Честно говоря, я вообще заметил его присутствие только потому, что потоки снега выглядят неестественно, словно обтекая что-то… или кого-то».
Санни вздохнул.
«Мой проклятый язык. Почему я не предложил прелестных призраков из снега вместо жутких? Или, ещё лучше, жутких призраков из вкусной еды. Было бы просто замечательно».
Кай почесал затылок.
«Разве призраки могут быть из еды? Я думал, призраки по определению нематериальны».
Санни скривился.
«Справедливое замечание».
Он помолчал, затем недовольно буркнул:
«Я когда-нибудь говорил, что ненавижу призраков? Однажды я провёл несколько тысяч лет с призраком в голове. Да, от него была польза, но, клянусь мёртвыми богами! Это невыносимо. Не рекомендую».
Кай молча пялился на него несколько секунд.
Наконец он ровным тоном спросил:
«Кого вы ненавидите больше — призраков или птиц?»
Санни несколько раз моргнул.
«Какой интересный вопрос».
Он задумался, а затем решительно покачал головой.
«Птицы всё равно хуже. Однозначно».
С этими словами он отправился искать место для отдыха.
Санни шутил, но голод давал о себе знать. Конечно, это была лишь психологическая зависимость, ведь он мог поддерживать себя одной лишь эссенцией… Кай тоже не ослаб от недостатка пищи. Святые могли обходиться без еды долгое время. Но всё познаётся в сравнении.
Если бы, например, он взял с собой в это путешествие Эффи, она бы уже умерла или умирала от голода из-за своего Недостатка. Осознание того, что он мог привести одного из друзей к гибели и избежал этого лишь по чистой случайности, вызывало в нём… ярость.
Он давно не чувствовал себя таким беспомощным. Ощущение было отвратительным, но правда была очевидной и безжалостной. Сколько бы Санни ни рос, как бы ни готовился, перед такими существами, как Демон Ужаса, он всё ещё был никем. Законы миниатюрного мира, который Ариэль создал для забавы, сводили на нет всю его силу.
«Я швырну эту проклятую доску в Небо Внизу, когда выберемся отсюда».
…Хотя, разумеется, он этого не сделает. Игра Ариэля была слишком ценна.
Если очистить её от жутких мерзостей, оставленных Ариэлем и Ткачом, её можно будет населить куда более управляемыми монстрами. Тогда её можно будет использовать как тренировочный полигон для Святых, стремящихся стать Суверенами, или даже для тех Верховных, кто недавно достиг своего ранга.
В конце концов, если для Санни Домен Пепла был шагом назад, для кого-то другого опыт управления им мог оказаться бесценным.
Он вздохнул и занялся делами.
Утром Снежный Демон остался на месте, подтвердив догадку Санни — Снежный Тиран намеренно оставлял путь к Храму Истины открытым, планируя полностью окружить их там.
Но Санни это даже нравилось. Фактически, именно этого он и добивался.
К вечеру они прошли ещё одну клетку на запад, достигнув крайнего западного столбца. На рассвете Снежный Демон снова не сдвинулся с места, а Механический Гигант снова завоевал оставленный ими вулкан.
«Это уже два».
Как только они достигнут Храма, и Снежный Демон, и Снежный Зверь сделают шаг на север, окружив Санни и его спутников с юга и востока. Оставался лишь третий противник, который должен был замкнуть блокаду с севера — и тогда все трое смогут атаковать Храм одновременно.
Санни не знал, кто это будет, но скоро узнает.
Наконец, на шестой закат в игре Ариэля, они достигли Храма Истины.
Ступив на склон одинокой горы, Санни понял: именно здесь будут разыграны решающие битвы этой Игры Смерти.
Он тяжело вздохнул.
«Что ж, игра началась».
Клетка Храма ничем не отличалась от остальных. Раньше это была гора, покрытая снегом, но теперь, когда Домен Пепла поглотил её, вершина горы раскололась, и по склонам потекли реки лавы, растапливая снег и лёд. Вскоре она покрылась пеплом.
Санни и его спутники медленно поднимались по склону новорождённого вулкана, не торопясь добраться до кальдеры. Времени у них было хоть отбавляй, ведь врагам потребуется не менее двух ходов, чтобы начать атаку.
«Это интересно».
Санни посмотрел на столб дыма, поднимающийся в небо.
Ему вспомнился Первый Кошмар — Безымянный Храм тоже располагался на снежной вершине. Но теперь вершина горы взорвалась и осыпалась, а на её месте образовался кратер дымящегося вулкана. Это означало, что Храм Истины не мог находиться там.
«Может, он спрятан в пещере?»
Он мог бы спросить у Кая, но Санни на самом деле не было настолько любопытно.
Кай, тем временем, выглядел немного обеспокоенным.
«На этот раз три Снежные фигуры начнут атаку одновременно, не так ли?»
Санни пожал плечами.
«Скорее всего».
Очаровательный лучник медленно выдохнул.
«Те двое, которых мы убили, уже были достаточно ужасны. Вы уверены, что мы справимся с тремя одновременно?»
Санни слегка задумался.
«Ну, теперь у нас есть Обсидиановый Улей и тень Изобилия. И нам не нужно убивать всех троих — нам просто нужно продержаться до восхода солнца. Если мы хорошо укрепим это место, это должно быть выполнимо».
Выражение его лица слегка потемнело.
«Настоящая проблема в том, что нам придётся отбивать их и на следующий день, и на следующий, и на следующий… столько раз, сколько потребуется, пока одна сторона не будет полностью уничтожена».
Он слабо улыбнулся.
«Но ведь именно поэтому мы решили прийти сюда, не так ли? Чтобы становиться сильнее каждый раз, когда фигура Снега приносится в жертву Храму Истины».
На самом деле Санни надеялся, что сможет использовать Храм ещё до первой осады. Он нёс с собой две нефритовые фигурки… мысль о том, что придётся потратить две истины впустую, причиняла ему боль, но если фигурки можно принести в жертву, чтобы укрепить его и его союзников, он был готов расстаться с ними.
Кай усмехнулся.
«Я смотрю, вы всё ещё полны уверенности. Неужели вы ни капельки не боитесь?»
Санни покачал головой.
«С чего бы? Эти вещи перестали меня пугать уже очень, очень давно. Как будто я исчерпал весь запас страха, отпущенный мне при рождении… но я не совсем бесстрашен. Знаешь, что меня действительно пугает?»
Кай поднял бровь.
«Что?»
Санни глубоко вздохнул и вздрогнул.
«Смотреть, как Нефис поливает мёдом блины, которые я испёк. Вот это… это ужасно».
Кай пару раз моргнул.
«А что не так с мёдом?»
Санни бросил на него возмущённый взгляд.
«Все! Лучше спросить, что хорошо с мёдом… кто в здравом уме станет портить невинные блинчики чем-то настолько мерзким⁈»
Очаровательный лучник некоторое время просто молча смотрел на него, а затем прерывисто вздохнул.
«И вы как всегда искренны. Но если вы так боитесь мёда, почему бы не сказать Нефис, чтобы она перестала его использовать?»
Санни закашлялся и отвёл взгляд.
«Ну… с чего бы мне говорить? Если ей нравится мёд, я готов наполнить мёдом всю Башню Слоновой Кости. Если этого будет недостаточно, я заменю мёдом и воду в озере».
Кай рассмеялся.
«Ну разве вы не прелесть¹? Прямо как…»
Санни бросил на него мрачный взгляд.
«Я предлагаю тебе остановиться на этом, приятель. Если ты знаешь, что для тебя хорошо».
Кай только громче рассмеялся.
В конце концов они достигли края кальдеры и начали спуск. Вскоре они достигли жерла вулкана и столба дыма, поднимающегося из него.
Храм Истины покоился на платформе, подвешенной над бездной на покрытых сажей цепях. В отличие от Пепельного Замка, на платформе не было крепости. Вместо неё на платформе возвышался обугленный храм, сложенный из огромных каменных блоков, чёрных от пепла и дыма.
Высокие колонны, широкий фриз, треугольный фронтон, украшенный выветрившимися рельефами…
Храм Истины выглядел смутно знакомым, как ветхий двоюродный брат Безымянного Храма. Они не были абсолютно одинаковыми, но определённо напоминали друг друга, словно построенные в одном стиле.
Санни несколько мгновений разглядывал обугленный храм.
«Любопытно».
Он знал, что Безымянный Храм был действительно древним. Поскольку изначально он был посвящён всем семи богам пантеона, его, должно быть, построили на заре существования — после того, как Пустота была запечатана, но до того, как седьмой бог был забыт, а память о нём запрещена.
Даймоны родились примерно в то же время, так что подобный храм, должно быть, просто укоренился в сознании Ариэля в дни его юности. Поэтому, когда ему потребовалось создать грубую модель храма, он мог просто использовать этот стиль по умолчанию, не особо задумываясь.
Санни наклонил голову.
Правильно ли было думать о даймонах в таких простых терминах? Представлять их такими человечными?
Даймоны родились Священными, будучи вырванными из души бога. Поэтому они не могли быть слишком человечными…
Тем не менее, когда-то они тоже были молодыми. Они тоже пережили страсти и горести. Они прошли Путь Вознесения и возвысились до Божественного ранга.
Так кто мог сказать, что они не имели ничего общего со смертными людьми, такими как Санни и Кай?
Покачав головой, он повернулся к Убийце и усмехнулся.
«Мне снова перебросить тебя через пропасть?»
Она бросила на него холодный, зловещий взгляд… а затем грациозным шагом направилась к Каю и молча остановилась рядом с ним.
Санни широко раскрыл глаза.
«Ах! Горькая боль предательства…»
Примечания:
1. Оригинальное слово sweet можно ещё перевести как «сладкий», и тогда следующее предложение можно будет продолжить примерно так: «Прямо как… мёд».
Внутреннее убранство Храма Истины во многом напоминало внутреннее убранство Пепельного Замка — всего лишь подобие настоящего сооружения, в отличие от реального. Это была одна огромная комната, более скромная по размерам, чем наполненный дымом зал разрушающейся крепости, но всё же достаточно большая, чтобы в ней могло разместиться огромное Кошмарное Существо.
Конечно, в помещении не было Кошмарных Существ — только Санни, Кай и Убийца.
Храм был не совсем уютным, но, по крайней мере, сверху на них не падал пепел. Дым держался в центре огромной камеры, так что в остальной части было чисто и даже приятно прохладно.
Кай несколько мгновений изучал их временное убежище, а затем вздохнул.
«Честно говоря, оно немного уступает тем домам, которые вы строили. У вас неплохо получается их делать».
Санни усмехнулся.
«Правда? Приятно слышать».
Он покачал головой.
«Знаешь, я провёл большую часть своей жизни бездомным. В конце концов, я обзавёлся домом, который может следовать за мной по пятам… и поедать моих врагов…»
Он издал тоскливый вздох.
«Кто же знал, что на этот раз я не смогу взять его с собой?»
Санни снова покачал головой и направился к столбу дыма.
Помимо формы и размера, внутреннее убранство Храма Истины отличалось от Пепельного Замка двумя особенностями. Во-первых, поскольку этот вулкан только что возник, на полу лежал лишь тонкий слой пепла. Во-вторых…
Санни дошёл до круглой дыры, ведущей в глубины вулкана, и остановился, глядя на её край с задумчивым выражением лица.
«Похоже, я был прав».
Вместо одного постамента перед дырой стояли два алтаря.
Если подозрения Санни были верны, они предназначались для нефритовых фигурок. Один алтарь позволял обменять фигурку Снега на истину, а другой… другой, скорее всего, позволял принести её в жертву в обмен на какое-то благословение, либо для себя, либо для своих воинов.
Однако он пока что не собирался решать, как потратить свои трофеи. Сначала ему нужно было узнать сущность третьего Снежного существа, с которым им предстоит сразиться через два рассвета.
«Давайте немного отдохнём».
Кай подметил, что в Храме Истины не слишком уютно, но ничто не мешало Санни сделать его более пригодным для жизни. Он создал несколько предметов мебели и растянулся на диване, испытывая некоторое удовлетворение от того, что конкретно этот оказался не таким странным, как предыдущие.
Он ещё не спал в игре Ариэля, и хотя в этом не было особой необходимости, Санни всё равно чувствовал, что погружается в дремоту. Вероятно, позже у него не будет возможности отдохнуть, так что он вполне мог воспользоваться этим шансом.
Однако сон не пришёл легко, и вскоре Санни обнаружил, что лежит без сна, терзаемый непрошеными мыслями. В конце концов он вздохнул и сел.
Кай тоже не спал и с отрешённым выражением лица смотрел на клубящийся дым. Санни протёр глаза и молча уставился на очаровательного лучника.
«Вас что-то беспокоит, Санни?»
Он криво улыбнулся.
«Наверное».
Санни помолчал несколько мгновений, а затем сказал:
«Ты любопытный человек. Ты ведь знаешь об этом, Кай?»
Очаровательный лучник поднял бровь и повернулся, чтобы посмотреть на него.
«Я? Если уж на то пошло, я считал себя довольно скучным человеком. По сравнению с моими товарищами, я имею в виду».
Санни насмешливо хмыкнул.
«О, но именно это и делает тебя любопытным. То, что ты отличаешься от всех нас».
Кай молчал, как бы приглашая его продолжить. Санни откинулся на спинку дивана и вздохнул.
«Доспехи, которые я ношу, выковал Незер, Демон Предназначения. Он также известен как Демон Выбора. И мы сейчас ищем частичку Демона Судьбы. Судьба, предназначение, выбор… ты можешь этого не знать, но все эти вещи представляют для меня большой интерес».
Он скрестил руки.
«Раньше очень немногие люди, за исключением потомков Наследий, могли выбирать, хотят ли они быть заражены Заклятием Кошмара или нет. Их заставляли столкнуться с Первым Кошмаром, а затем, в зимнее солнцестояние, они были вынуждены войти в Царство Снов. Кто-то выживал, а кто-то нет. Но как только носители Заклятия Пробуждались… тогда они, наконец, получали возможность выбрать что-то для себя. Бросить вызов Второму Кошмару или нет».
Санни мрачно улыбнулся.
«По крайней мере, в теории. На самом деле ни у кого из нас не было реального выбора в этом вопросе. Для Нефис это был единственный способ выжить и вернуться в мир бодрствования. Для Эффи это был единственный способ обрести здоровое тело. Для Кэсси это был необходимый шаг к исправлению того, что она сломала. Мордрет был зеркальным призраком, не имеющим сосуда, который он мог бы назвать своим. Джет приходилось становиться сильнее, чтобы пережить свой Недостаток. Что касается меня… я не мог позволить себе отстать от определённого человека».
Он указал на Кая.
«Так что, на самом деле… из всех нас только у тебя был такой выбор, Кай. Ты мог остаться Пробуждённым и провести остаток жизни в безопасности, живя безбедно. И всё же ты решил ответить на зов Кошмара. И мне любопытно… почему?»
Кай выглядел немного неловко. Он замялся на несколько мгновений, а затем пожал плечами.
«Наверное… у меня действительно было больше возможностей выбирать, чем у большинства моих друзей. Поначалу я поступал так, как вы сказали, — оставался в безопасности и жил безбедно, закрывая глаза на чужие горести. Это было в Светлом Замке. Но после побега с Забытого Берега я больше не хотел так жить».
Он улыбнулся.
«Кто-то однажды сказал мне — не помню, кто именно, — что сила — это единственная добродетель, а слабость — это единственный грех. Поначалу это казалось убедительным, но потом я изменил своё мнение. На самом деле иметь силу, но злоупотреблять ею, казалось гораздо большим грехом, чем быть слабым. Я уже согрешил, будучи слабым, поэтому после Пробуждения я не хотел грешить снова, растрачивая свою силу. Так что вместо этого я выбрал ответственность. Я также выбрал следовать за своими друзьями, у которых не было такой свободы выбора, как у меня».
Санни слегка наклонился вперёд.
«Именно так. У тебя была свобода, но ты отказался от неё в пользу ответственности».
Его глаза стали ещё темнее.
«Ты никогда не жалел об этом? Не скучал по свободе, от которой отказался?»
Кай просто рассмеялся.
Его окончательный ответ заставил Санни слегка вздрогнуть…
«Нет. Я не скучал по ней никогда».
Санни пристально смотрел на Кая, скрывая своё удивление. Он ожидал, что тот даст отрицательный ответ — в конце концов, он слишком хорошо знал Кая, чтобы думать иначе. И всё же категоричность его отрицания выбила Санни из колеи.
Он слегка откинулся назад, нахмурившись.
«Вообще… ни разу?»
Кай пожал плечами.
«Конечно. Свобода, о которой вы говорите… ну, это неуловимое понятие, я полагаю? Она меняется в зависимости от того, как вы её определяете. Говорим ли мы о свободе от ответственности, от долга, от необходимости действовать в интересах других?»
Очаровательный лучник мягко улыбнулся.
«Если так, то я не вижу причин жалеть о том, что отказался от неё. Вы, кажется, считаете свободу чем-то изначально положительным, но так ли это на самом деле? Как по мне, свобода не хороша и не плоха — скорее, она подобна прозрачному, пустому сосуду. Вы можете наполнить его хорошими или плохими вещами, сделать его доброкачественным или злокачественным… но сам акт помещения чего-то в сосуд разбивает его, и вы больше не свободны. Так что, думаю, это своего рода парадокс».
Он вздохнул.
«Единственный способ остаться свободным в данном контексте — это оставить сосуд пустым. И хотя пустота не является ни доброкачественной, ни злокачественной, она определённо… гораздо печальнее любого из двух».
Кай покачал головой.
«То, чем я наполнил свой сосуд, меня вполне устраивает. И что с того, что он больше не пуст и не прозрачен? Зачем мне вообще жить в пустоте?»
Санни медленно покачал головой.
«Думаю, нет никаких причин. Но всё же… разве не все хотят быть свободными?»
Кай серьёзно обдумал его вопрос.
«Это правда, что люди обычно хотят быть свободными — свободными, чтобы жить так, как им хочется, то есть не быть свободными ради свободы. Так что на самом деле им нужна свобода делать свой выбор, а не свобода от последствий этого выбора. Даже если в результате они окажутся привязанными к чему-то и не смогут больше делать то, что хотят».
Санни горько улыбнулся.
«Ах… этот старый кусочек мудрости».
Он замолчал на некоторое время, мрачно глядя вдаль.
«Кое-кто однажды сказал мне, что никто в этом мире по-настоящему не свободен. Каждый прикован к кому-то или чему-то… так что единственная настоящая свобода — это свобода выбирать свои собственные цепи».
Он мрачно усмехнулся.
«Конечно, я доказал, что эта мудрость ошибочна. Используя твою метафору, я собрал разбитый сосуд и очистил его, пока его стенки снова не стали прозрачными».
Кай поднял бровь.
«Странно. Вы говорите правду, и в то же время то, что вы говорите, не может быть правдой».
Санни удивился.
«Не может быть правдой? Как это?»
Заметив его недоумение, Кай усмехнулся.
«То есть… у меня, конечно, есть обязанности, но они не идут ни в какое сравнение с теми, которые вы, Санни, решили взять на себя. Вы вызвались сражаться в Войне Доменов несмотря на то, что не имели к ней никакого отношения, взвалили на свои плечи груз бесчисленных жизней, столкнулись в бою с Сувереном и забрали его корону. Теперь вы один из двух ангелов-хранителей человечества… ну, возможно, дьявол-хранитель будет более подходящим термином».
Лицо Санни дёрнулось.
«Пожалуйста, не упоминай об ангелах, когда я рядом».
Кай бросил на него странный взгляд, после чего пожал плечами и продолжил.
«Я хочу сказать, что раньше вы пользовались бесконечно большей свободой, чем я, и отказались от неё в пользу бесконечно большей ответственности, чем я когда-либо понесу. Так как же вы можете утверждать, что ваш сосуд пуст?»
Он кашлянул и отвёл взгляд.
«О, и ещё… мы можем обойти стороной всю эту метафору с пустым сосудом? Честно говоря, она не из моих лучших… лирика никогда не была моей сильной стороной, но всё же раньше я был музыкантом. Так что это немного смущает».
Санни пару раз моргнул.
«Конечно, мы можем».
Он замолчал на мгновение, а потом пожал плечами.
«Ну, если так рассуждать, то противоречие действительно есть. На самом деле всё было именно так, как ты сказал. Я очень долго стремился вырваться на свободу, но когда мне это наконец удалось, это дорого мне обошлось. И то, что последовало за этим… было пустым и печальным. Ты, кажется, не жалеешь о том, что отказался от своей свободы, но я был полон сожалений после обретения своей. Я был один, у меня ничего не было, так что я решил вернуться и всё изменить. Это, конечно, связало меня со многими вещами… и теперь я чувствую себя обязанным довести их до конца».
Кай улыбнулся.
«Значит, всё хорошо, разве нет? Раз уж вы сами выбрали этот путь».
Санни вздохнул и устало потёр лицо.
«Всё не так просто. Путь долог и извилист… что, если, следуя ему, я лишу себя возможности делать выбор в будущем?»
Кай почесал затылок.
«Честно говоря, я немного запутался во всех этих метафорах, поэтому не уверен, что понимаю. Но если выбор не иметь столько вариантов — это ваш собственный выбор, то всё хорошо. Наверное?»
Санни посмотрел на него и улыбнулся.
Затем он рассмеялся.
«Значит, нет ничего страшного в том, что я закован в цепи, если я сам решил надеть кандалы? Столько разговоров, а мы пришли к тому, с чего начали».
Кай бросил на него виноватый взгляд.
«Прошу прощения, если я не был полезен. Но, в свою защиту… я понятия не имею, о чём вы говорите».
Санни кивнул и снова улёгся на диван.
«Всё в порядке. Я ценю, что ты меня подбадриваешь».
Кай несколько мгновений колебался, а затем неуверенно произнёс:
«Возможно, я смогу быть более полезным, если вы расскажете мне, какой выбор вы обдумываете».
Санни зевнул.
«О, просто… я раздумываю, стоит ли мне как-нибудь в будущем поохотиться на птицу. Вот и всё».
Кай открыл рот, но потом снова закрыл.
Затем он медленно выдохнул.
«Понятно. Что ж, удачи вам, что бы вы ни решили».
После нескольких минут молчания он спросил:
«Вы собираетесь спать? Если да, я могу постоять на страже. Не то чтобы ночи здесь были опасными».
Санни вздохнул, а затем покачал головой.
«Нет… не думаю, что смогу заснуть сегодня. Так что вместо этого я займусь чем-нибудь другим».
Кай откинулся назад.
«Чем?»
Санни улыбнулся.
«Находясь здесь, внутри очередного ужасающего шедевра Ариэля, я вдохновился. Так что я собираюсь заняться колдовством».
Его улыбка стала мрачнее.
«Я собираюсь совершить колдовство настолько грандиозное и ужасное, что даже даймоны были бы впечатлены…»
Санни позволил своему телу превратиться в тень, вернувшись к своей естественной форме.
Однако на этот раз он пошёл дальше.
Отпустив привычный образ себя, он освободил тень. Освободившись от пут человеческого силуэта, его тень раздулась и хлынула во все стороны, в одно мгновение покрыв просторное помещение Храма Истины. Затем, подобно тёмному приливу, она вырвалась из ворот.
За считанные мгновения Санни стал достаточно огромным, чтобы поглотить весь вулкан — по крайней мере, до той точки, где его склоны исчезали в море облаков. Его тень покрыла колоссальную чашу кальдеры и засыпанные пеплом склоны, проникая в каждую трещину и щель.
Санни окутал и раскалённые глубины жерла вулкана, и удушливые пределы меньших трещин.
Убийца бесшумно сдвинулась с места и положила руку на эфес своего меча. Кай просто осмотрелся, задержался на несколько мгновений и закрыл глаза, чтобы отдохнуть.
Санни тем временем вызвал фантом Изобилия. Гигантский червь поднялся из глубин его души и вгрызся в скалу, создавая из твёрдой породы вулкана широкий туннель. Фантомы Обсидиановых Ос неслись за ним, расчищая туннели от обломков.
Санни сосредоточился, и его огромная тень пришла в движение, из её чёрных глубин выросли многочисленные руки. Его эссенция хлынула потоком, и многочисленные руки сплели её в чёрные нити.
Он долго обдумывал, что сплести для предстоящей осады.
По правде говоря… Санни не был так уверен в исходе битвы, как он это показывал. Сражаться с тремя фигурами Снега, включая Демона, было опасно — особенно если учесть, как мало у него было преимуществ.
Кристаллические Осы были ослаблены, когда атаковали Пепельный Замок. Но это было связано с тем, что в тот момент Пепельный Замок был окружён двумя квадратами такого же цвета. Храм Истины же во время битвы будет окружён Доменом Снега со всех сторон, а значит, захватчики не будут ослаблены настолько сильно, а может, не будут ослаблены вовсе.
Санни и его спутники также не будут подавлены, в отличие от того, как это было во время сражений с Ледяным Ульем и Изобилием, но на этом всё и заканчивалось. Шансы были не в их пользу.
Поэтому Санни нужно было подготовиться. И Священный осколок души, попавший ему в руки, был одним из двух ценных ресурсов, которыми он располагал, — наравне с нефритовыми фигурками.
Как лучше всего было его использовать?
Стоило ли ему создать для себя смертоносное оружие? Мощный амулет, который можно было бы усилить с помощью Нефритовой Мантии? Инструмент, который позволит ему провернуть какой-нибудь коварный трюк?
Вариантов было слишком много, но ни один из них не был бы столь эффектным, как ему хотелось. Была и другая проблема — время.
Священное Воспоминание было достойно по-настоящему сложного зачарования, но плетение сложного зачарования было долгим и трудным процессом. Санни не был уверен, что успеет завершить нечто столь сложное до того, как фигуры Снега сойдутся в Храме Истины.
Поэтому зачарование должно было быть относительно простым, просто доведённым до совершенно ужасающего уровня мощи.
Ни одно оружие, ни один амулет или инструмент, которые он мог придумать, не смогли бы дать нужных результатов, будучи связанными такими ограничениями.
Поэтому Санни решил поступить по-другому. Он решил вообще не создавать Воспоминание.
Вместо этого…
Он решил зачаровать саму гору.
Всю, от самой глубокой части кальдеры до её крутых, покрытых пеплом склонов.
Священный осколок души послужит ядром его грандиозного зачарования, а туннели, созданные Изобилием, станут каналами для нитей теневой эссенции, образуя сложные узоры огромного магического плетения.
Это магическое плетение превратит весь дымящийся вулкан в магическую крепость, где Санни встретится с Проклятыми воинами Домена Снега и уничтожит их всех одного за другим.
…Конечно, создание такого магического плетения было непростой задачей. Пути, проложенные Изобилием, были грубыми по сравнению с тем, что мог сотворить Санни при создании Воспоминания. Поэтому он мог наложить на гору лишь относительно простое зачарование.
Но это было не страшно.
У него на уме было одно зачарование… идеальное решение многих стоящих перед ним проблем.
Масштаб задействованных сил был настолько ужасающим, что Санни не мог быть уверен, что его великий шедевр переживёт хоть одну битву. Но это было не страшно… если оно выполнит свою задачу, у него появится ещё несколько мощных фантомов, которые помогут ему во время следующей осады.
«Столько работы…»
Он тихо вздохнул.
Управлять Изобилием было трудно, командовать Обсидиановыми Осами — напрягающе, а ещё нужно было плести нити эссенции.
«Но мне лучше поторопиться».
Ночь прошла быстро. Утром Механический Гигант и Снежный Демон, как и предсказывал Санни, переместились на одну клетку на север. И в то же время на пике снежной горы на севере появилась третья фигура, закрывшая блокаду.
Это был ещё один Снежный Зверь — похоже, один из тех двоих, что охраняли Снежный Замок.
Пока что не обращая внимания на новоприбывшего, Санни сосредоточился на раскопках вулкана и формировании грандиозного магического плетения. Ему пришлось контролировать поток лавы, чтобы она не затопила сеть туннелей, но это оказалось достаточно легко сделать, проявив немного предусмотрительности.
В итоге ему удалось закончить зачарование всего за несколько часов до следующего рассвета.
Приняв человеческий облик впервые после откровенного разговора с Каем, Санни испустил долгий вздох и вытер пот со лба.
Он ужасно устал.
Но времени на отдых не было…
Встав, Санни на мгновение задержался, а затем достал из-под доспехов две нефритовые фигурки.
Они лежали на его ладони, холодные на ощупь.
Санни медленно выдохнул.
«Тогда давайте разберёмся с вами двумя».
Убийца была там, где он её оставил, — молча стояла в темноте Храма. Теперь, когда взошло солнце, в пустой зал выжженного храма через отверстие в крыше и трещину в воротах падало немного света — тени всё равно поглощали большую часть зала, так что её неподвижная фигура была совершенно незаметна.
Конечно, Санни мог видеть в темноте, так что спрятаться от него она не могла.
Он вздохнул.
Убийца… была странной Тенью.
Когда-то она была тенью смертной женщины. Та женщина погибла, а её тень, как и все тени, отправилась в Царство Теней… однако, оказавшись там, она не захотела быть уничтоженной, как все остальные, и продолжала охотиться на таких же, как она, чтобы поддерживать себя. Было ли это связано с тем, что её самоощущение было особенно сильно, или по какой-то другой причине, Санни не знал.
Как бы то ни было, её упорное нежелание сдаваться в конце концов принесло свои плоды. Убийца перестала быть простой тенью и переродилась в Теневое Существо. Время стёрло то немногое, что осталось от её прежней сущности, превратив её в одичавшую, безжалостную охотницу, которую и встретил Санни, — к тому времени она даже не помнила своего имени, не говоря уже о прошлом.
Она была убита ещё раз и возродилась вновь… на этот раз как его Тень.
Итак, Убийца не была ни человеком, ни существом, а чем-то средним между ними. Она не обладала Аспектом, как люди, но при этом была гораздо умнее и смертоноснее, чем полагается Зверю.
То есть, она не обладала никакими особыми способностями. Всё, что у неё было, — это её навыки, острый ум, пугающее убийственное намерение и упрямая воля. Именно благодаря им она тысячелетиями выживала в Царстве Теней, создавая оружие и стрелы из кусков обсидиана, готовя ловушки для врагов и прячась, когда рядом проходил шторм эссенции.
Впрочем, возможно, так было не всегда. Ведь она была странной Тенью, наполненной эссенцией души, а не эссенцией тени, — не совсем Трансцендентной, но и не совсем Верховной. Возможно, Убийца действительно обладала какой-то силой или даже Аспектом до того, как её сияющая душа деградировала и потеряла свою первоначальную форму.
Возможно, когда-нибудь её Аспект удастся восстановить.
В любом случае Санни не собирался думать о ней хуже или считать её менее опасной только потому, что Убийца не обладала никакими особыми способностями. Она и без них была невероятно грозной, в чём он мог лично убедиться.
Тем не менее ему было очень любопытно узнать, как Храм Истины сделает её сильнее.
То же самое касалось и Кая… на самом деле Санни понятия не имел, как должен работать Храм Истины. Он знал только то, что сказала им Сейшан: убийство противника на этой клетке должно было каким-то образом сделать убийцу более могущественным.
Все они отчаянно нуждались в росте силы, так что это было очень удачно. Как и тот факт, что использование нефритовых фигурок могло заменять убийства.
«Интересно, что даст игра Ариэля?»
Даст ли она им колдовское благословение? Эволюционирует фигуру до более высокого класса? Наделит магическим оружием и снаряжением?
Будут ли эти блага постоянными или исчезнут, как только они покинут доску?
Скоро он это узнает.
Как раз когда Санни направился к центру Храма, сверху спустился Кай, приземлился рядом с ним и улыбнулся.
«Санни… вы закончили своё колдовство?»
Санни кивнул и одновременно усталым и довольным голосом сказал:
«Да. Всё получилось, несмотря на трудности. Ах, ну разве я не гений? Кто ещё мог бы изобрести что-то настолько новаторское?»
Он посмотрел на Кая с оттенком ожидания, помолчал мгновение, а затем добавил:
«Новаторское. Понятно?»
Кай неожиданно кашлянул.
«О… да. Вулкан сильно трясся. Я боялся, что будет извержение».
Санни усмехнулся.
«Это я просто раскапывал гору. Пойдём, я в деталях объясню, что делал, но чуть позже».
Пока они шли к двум алтарям, а Убийца молча следовала сзади, Санни бросил на Кая любопытный взгляд.
«Ты вернулся после наблюдения за врагом, верно? Так кто же наш гость с севера?»
Кай слегка нахмурился.
«Ну… это Зверь. Однако это не один зверь».
Санни на мгновение остановился и несколько раз моргнул.
«Только не говори мне, что их ещё сотня?»
Кай слегка покачал головой.
«Нет. Кажется, их около дюжины — стая. Они похожи на призрачных волков из снега».
Санни усмехнулся.
«Стая? Наконец-то хорошие новости!»
На самом деле это могли быть ужасные новости, но Санни считал иначе. Он не думал, что Проклятые Звери настолько многочисленны, чтобы путешествовать стаями… значит, Снежные Волки должны были быть Великими Зверями.
Это означало, что ему не придётся сражаться с тремя Проклятыми Кошмарными Существами одновременно.
«Отлично, отлично… чем больше, тем лучше!»
Ярко улыбаясь, он подошёл к двум алтарям и внимательно их изучил.
Тот, что справа, выглядел почти так же, как и алтарь в Пепельном Замке. А вот тот, что слева, сильно отличался.
Возможно, когда-то на нём и были вырезаны руны и гравировки, но с течением времени всё сгладилось и стёрлось. Теперь алтарь был просто покрыт сажей.
Однако Санни всё ещё мог видеть углубление в центре алтаря — как раз такого размера, чтобы туда поместилась нефритовая фигурка.
Он вздохнул.
«Вот так и пропала возможность узнать две дразнящие истины…»
Это было забавно. Он ожидал, что Храм Истины станет местом, где можно узнать истины, а вместо этого собирался пожертвовать истинами, чтобы получить силу.
«Вот, возьми».
Он протянул одну нефритовую фигурку Каю, а другую — Убийце.
Кай поднял бровь.
«Я? Я думал, вы попытаетесь усилить себя».
Санни пренебрежительно покачал головой.
«Я и так достаточно силён — так что, может быть, позже. Но вам двоим нужно стать более полезными прямо сейчас».
Сделав шаг назад, он жестом указал на алтарь.
«Давай. Поставь на него фигурку Снежного Зверя».
Кай немного замешкался.
«Итак… эмм… и что будет, когда я это сделаю?»
Санни усмехнулся.
«Понятия не имею! Скоро узнаем, верно?»
Кай слегка нахмурился.
«Вы же… не позволяете мне быть первым только чтобы посмотреть, не случится ли что-нибудь ужасное, прежде чем попробовать самому?»
Санни уставился на него с упрёком.
«Конечно же, нет».
Он снова улыбнулся.
«Если бы это было моей целью, я бы отправил Убийцу первой!»
Он взглянул на Убийцу, почесал затылок и тихо добавил:
«Это определённо не связано с тем, что, будучи Тенью, она была бы ненадёжным подопытным… поверь мне…»
Вздохнув, Кай подошёл к алтарю и положил на его поверхность фигурку Снежного Зверя — ту самую, которую они получили после убийства Изобилия.
Санни пристально наблюдал за ним, размышляя о том, придётся ли всё же бросать фигурку в вулкан. И как бы это сработало, если бы Храм Истины принадлежал Домену Снега? Ведь в этом случае здесь не было бы дыры, наполненной дымом.
Впрочем, беспокоиться не стоило. Почти сразу после того, как Кай поставил фигурку на алтарь, она начала светиться. Затем на поверхности безупречного белого нефрита появились трещины, а ещё через секунду он внезапно взорвался, превратившись в клубящуюся массу пепла.
«Хм…»
Не успел никто из них сказать и слова, как пепел закружился вокруг Кая… а затем внезапно влился в него, исчезнув в груди.
Несколько секунд ни Санни, ни Кай не двигались.
В конце концов Кай закашлялся и помахал рукой перед собой.
«Отлично. Ещё больше пепла…»
Выражение его лица было немного несчастным.
У них было достаточно воды, чтобы пить, но недостаточно, чтобы как следует вымыться. Учитывая природу Домена Пепла с его столбами дыма и пепла, постоянно падающими с неба, это означало, что Кай был постоянно покрыт сажей.
Очаровательный лучник умудрялся сохранять опрятный вид даже на Забытом Берегу, поэтому Санни знал, как страдает его друг.
«Кай… эй, Кай…»
Очаровательный лучник повернулся и с горечью посмотрел на него.
«Что?»
Санни вздохнул.
«Ты что, не заметил? Это облако пепла не просто кружилось вокруг тебя. Оно вошло в тебя, дурак!»
Кай пару раз моргнул.
«Правда?»
Санни кивнул.
На самом деле весь процесс выглядел довольно знакомо. Это было похоже на то, как эссенция входит в Пробуждённых, когда они разбивают осколки души, и Санни был склонен предположить, что Ариэль смоделировал этот процесс так, чтобы он выглядел похожим образом.
Он на мгновение замешкался.
«Как… как ты себя чувствуешь?»
Кай посмотрел вдаль, словно сосредоточившись на состоянии своего тела. Постепенно на его лице появилось удивлённое выражение.
«Я чувствую себя… сильнее. Намного сильнее».
Санни немного понаблюдал за ним, а затем перевёл взгляд на душу Кая.
В конце концов он любопытным тоном сказал:
«Ну, дружище, не знаю, как тебе сказать… но вокруг твоего ядра души теперь находится кольцо пепла».
Разумеется, он говорил правду. Под его взглядом Трансцендентное ядро души Кая сияло прекрасным светом. Но теперь вокруг него висело кольцо пепла, бесчисленные чёрные хлопья которого сияли отражённым сиянием.
Это очень напоминало планету, окружённую тонкими кольцами.
Как ни странно, эссенция души, втекающая и вытекающая из ядра души Кая, сначала проходила сквозь кольцо пепла, приобретая новое, странное качество.
Кай вздрогнул.
«Внутри меня… есть пепел⁈»
Он был похож на человека, отчаянно желающего принять душ.
Санни прочистил горло, а затем похлопал его по плечу.
«Расслабься. Это… мистический пепел, а не настоящий. Главное, что он делает тебя сильнее, так что всё хорошо, верно?»
Кай испустил долгий вздох. Санни некоторое время изучал его, а затем спросил:
«Но, что более важно… насколько сильнее ты от этого стал?»
Очаровательный лучник некоторое время молчал, а затем ровно произнёс:
«Я не совсем уверен, но… мне кажется, что я могу сокрушить гору».
Санни усмехнулся.
«Может, сначала попробуешь сокрушить меня?»
Он призвал пьедестал из теней и поставил на него свой локоть, приглашая Кая на армрестлинг. После короткой борьбы тыльная сторона руки очаровательного лучника врезалась в постамент, и он сделал шаг назад, массируя её с болезненным выражением.
«…Ауч».
Санни немного поразмыслил, а затем улыбнулся.
«Ты не так силён, как Верховный Зверь, но сейчас ты гораздо сильнее, чем должен быть Трансцендентный Зверь. Твоя эссенция стала более мощной, и даже твоя воля, кажется, получила усиление. Я могу понять первое, но как, чёрт возьми, работает второе?»
Воля Кая не только стала сильнее, но и показалась ему… знакомой.
Холодной и убийственной.
Довольно неприятной, если быть честным.
Как Воля отъявленного психопата…
«Стоп».
Это был привкус собственной Воли Санни!
Он пару раз моргнул, а затем снова уставился на Кая.
«Нет, это действительно имеет смысл?»
Кай был усилен Доменом Пепла, и кто же был правителем этого Домена в данный момент?
Это был Санни!
Таким образом, источником силы, наделяющей Кая силой, была не сама игра Ариэля, а Пепельный Тиран. Пепельный Зверь усиливался силой своего правителя, а законы миниатюрного царства и сам пепел выступали в роли посредников.
«Но если я хозяин Домена Пепла…»
Санни проявил свою силу, пытаясь придать пеплу форму, как он всегда придавал форму теням. К его удивлению, это сработало — немного пепла поднялось в воздух, превратившись в грубую фигуру человека.
Позволив фигуре рассыпаться, Санни снова заглянул в душу Кая.
«Если я могу управлять этим пеплом, то не смогу ли я повлиять и на тот пепел?»
И действительно, он почувствовал тонкую связь.
Используя эту связь, Санни влил больше своей воли в кольцо, окружающее ядро души Кая. Оно приняло немного, но отвергло остальное, словно исчерпав свои возможности.
Санни поднял голову, изучая лицо Кая.
«…И насколько сильнее ты себя чувствуешь теперь?»
Кай слегка пошевелил плечами.
«Хм. Не могу сказать, что чувствую себя сильнее. Но… не знаю, как это объяснить, но я чувствую себя гораздо более смертоносным».
Санни некоторое время молчал, глядя на него с нейтральным выражением лица.
Затем он широко улыбнулся.
«Отлично!»
И посмотрел в другую сторону.
«Убийца… Убийца! Теперь твоя очередь. Давай, положи фигурку на алтарь!»
Когда такое же маленькое чудо произошло с его Тенью, Санни рассмеялся.
«Отлично. Потрясающе! Это почти как миниатюрная, гораздо более скромная версия того, что случилось со мной однажды».
Кай бросил на него нерешительный взгляд.
«И… что именно с вами случилось?»
Санни пренебрежительно пожал плечами.
«О, ничего особенного. Просто однажды я тоже получил благословение, принеся жертву на алтаре. Конечно, тогда у меня не было с собой таких удобных нефритовых фигурок, поэтому пришлось принести в жертву себя… хорошо, что Бог Теней был в настроении, и на секунду восстал из мёртвых, благословив меня».
Кай вздохнул.
«Ну да. Ничего слишком безумного. Действительно!»
У Кая и Убийцы было мало времени, чтобы привыкнуть к своей новой силе… впрочем, Убийце вообще не требовалось время для адаптации. Она просто спокойно восприняла изменения, произошедшие с ней из-за благословения пепла, как будто вспомнила что-то уже известное, а не привыкла к чему-то новому.
Впрочем, она не отличалась выразительностью, так что трудно было сказать, что у неё на уме.
«Почему меня всегда окружают стоические женщины?»
Санни усмехнулся. Возможно, это не было ни удачей, ни неудачей, а просто знамением времени. Учитывая мир, в котором они жили, и ужасы, с которыми сталкивались Пробуждённые, было не так уж удивительно, что вокруг ходило много сильных, молчаливых людей.
«Однако ко мне это не относится…»
Кай тем временем провёл несколько часов, оставшихся до рассвета, в тренировках. Он выполнял различные упражнения и сотни раз стрелял из лука, постепенно привыкая к обретённой силе. Санни наблюдал за ним, словно за сложной машиной, отлаживающей себя до совершенства.
Затем небо на востоке наконец-то просветлело, и вдали завыли сильные ветра, а над миром закружилась знакомая снежная буря. Шлейфы снега тянулись к дымящемуся вулкану, словно щупальца, готовые превратиться в стеклянные мосты, как только первый луч солнца прольётся за горизонт.
Санни глубоко вдохнул.
«Приготовьтесь».
Он почувствовал лёгкое волнение в своём сердце.
На этот раз на них собирались напасть три фигуры Домена Снега — Проклятый Демон, Проклятый Зверь и стая Великих Зверей. Поэтому ему придётся разделить свои силы, чтобы противостоять всем трём угрозам одновременно.
Убийца и несколько Обсидиановых Ос будут защищать северный склон вулкана от Снежных Волков. Кай и тень Изобилия будут защищать восточный склон от Механического Гиганта. Санни и остальные его фантомы… будут противостоять Проклятому Демону на южном склоне горы.
Шансы были не в их пользу, но, к счастью, им не нужно было побеждать своих грозных врагов. Санни и его спутникам нужно было лишь сдерживать врага до тех пор, пока рассвет не закончится.
При этом… Санни не собирался выбирать пассивную стратегию. В этом случае их ждала только смерть.
Конечно, можно было просто сдерживать врага, но это означало бы, что завтра они столкнутся с той же угрозой. А к завтрашнему дню их силы уменьшатся — они будут ранены, лишены эссенции, а фантомов, способных помочь им в битве, станет меньше. После этого бремя последовательных сражений будет только нарастать, и рано или поздно оно их раздавит.
Поэтому Санни должен был закончить сегодняшнюю битву — и все последующие — так, чтобы стать ещё сильнее, чем был вчера. Для этого нужно было убрать с доски хотя бы одну фигуру Снега, а лучше — все три. Если ему это удастся, то в его медленно растущей армии появятся новые фантомы и новые нефритовые фигурки для жертвоприношения его спутникам.
«Будем надеяться, что всё пойдёт по плану».
Конечно, у Санни был припрятан туз в рукаве — великое зачарование, которое он вплёл в гору. Но для того, чтобы его колдовство сработало, необходимо было соблюсти определённые условия, и ему, и его спутникам придётся потрудиться, чтобы оно принесло желаемый результат.
Которым, конечно же, было полное и абсолютное уничтожение.
«Что скажете, ребята? Удастся ли нам убедить Снежного Тирана не слишком недооценивать нас?»
Он посмотрел на Обсидиановых Ос, которые окружали его с двух сторон. Учитывая их размеры, Санни пришлось немного напрячь шею, чтобы заглянуть в их невыразительные, похожие на драгоценные камни глаза.
Глаза у них были огромные и сложные, так что он мог видеть сотни своих отражений, смотрящих на него.
…Хорошо, что Мордрета не было рядом.
Как бы то ни было, Осы не ответили, заставив его разочарованно вздохнуть.
«Я имею в виду, за кого этот ублюдок меня принимает? Послать простого Демона и двух Зверей, чтобы убить меня… как унизительно».
Он выдавил из себя неубедительную улыбку.
Конечно, Санни понимал, что Снежный Тиран, скорее всего, не пытался всерьёз убить его сегодня. Скорее, сегодняшняя битва была призвана просто ранить и измотать Пепельного Тирана, пока не прибудет настоящая элита Домена Снега — Дьяволы, Монстры…
Ближайшие дни будут весьма насыщенными событиями, если не сказать больше.
Это была ещё одна причина, по которой Санни должен был уничтожить как можно больше фигур Снега этим утром. Храм Истины можно было атаковать только с трёх сторон, но это не означало, что его могли атаковать только три фигуры. Если бы большее число заняло окружающие вершины, то на дымящийся вулкан могло бы одновременно напасть и десять ужасов.
На самом деле, было немного странно, что Снежный Тиран ещё не использовал эту стратегию. Настолько странно, что Санни начал подозревать, что способность собрать несколько фигур на одной клетке — уникальная привилегия Тиранов. В конце концов, Убийца и Кай никогда не оставались на горе без него…
Над этим стоило задуматься.
Пока Санни обдумывал всё это, снежные шлейфы окончательно превратились в бесплотные мосты из сверкающего стекла.
Золотистый свет рассвета разлился по морю облаков. Всё выглядело так же сказочно и красиво, как и всегда, но Санни был не в том настроении, чтобы ценить красоту.
Вместо этого он холодно наблюдал, как из молочной стены снежной бури показался огромный выступ, словно сама метель пересекала стеклянный мост.
Это был Проклятый Демон, идущий убить его под покровом клубящегося снега.
«Ах, черт…»
Призвав шлем Нефритовой Мантии, Санни потянулся в тени и достал из них чёрный одати.
Обсидиановые Осы, казалось, слегка дрожали, словно ощущая холод.
С другой стороны горы Убийца начала свой обстрел. Стая Великих Зверей мчалась по мосту, время от времени превращаясь в бурлящие потоки снега — Санни не был уверен, какими Атрибутами обладают чудовищные Волки, но они казались весьма неуловимыми.
По крайней мере, он не ощущал проникновения новых фантомов в свою душу, а это означало, что ни один из них не был убит стрелами.
На восточном склоне вулкана Кай тоже послал стрелу. Санни услышал её полет — эта стрела была совершенно уникальной, созданной специально для очаровательного лучника. Её зачарование позволяло наделять наконечник стрелы звуком, благодаря чему Кай мог записывать свои команды и передавать их на расстоянии.
Иными словами, стрела несла в себе его мистический голос.
Вдалеке Механический Гигант уже ступил на стеклянный мост. Поющая стрела ударила ему прямо в грудь… и бессильно отскочила в сторону, не причинив Проклятому Зверю никакого вреда.
Санни этого и ожидал.
Усиленный благословением пепла и смертельной волей Санни, Кай, возможно, смог бы ранить другое Проклятое существо. Но медный гигант выглядел так, словно был создан специально для того, чтобы быть крепким и выносливым… практически неразрушимым.
Санни знал, что этот враг будет слишком крепок, чтобы его пронзили стрелы, будь то зачарованные или нет. Именно по этой причине он отправил Убийцу сражаться со Снежными Волками — природа злобного тренировочного манекена делала его невосприимчивым к большей части её арсенала.
На самом деле, он был невосприимчив практически ко всему, поэтому Кай с его звуковыми атаками и Изобилие с его огромной массой были лучшим выбором. Даже если бы они не смогли уничтожить Проклятого Зверя, то, по крайней мере, смогли бы его задержать.
Санни ничуть не стеснялся использовать простые, но эффективные силы Изобилия в своих интересах. Тупой мясной щит был идеальным противодействием для несокрушимого врага.
На самом деле, он больше всего беспокоился о себе. В отличие от двух своих спутников, Санни не пытался атаковать Снежного Демона на мосту. Он просто терпеливо ждал, наблюдая за тем, как снежная буря на огромной скорости приближается к вулкану.
«Ах. Этой твари просто обязательно надо было разозлить меня…»
Санни не испытывал никакой личной неприязни к Проклятому Демону, пока не увидел его приближение. А всё потому, что любое существо, использующее снежную пелену в качестве укрытия, напоминало ему Зимнего Зверя.
И хотя Санни уже убил этого Титана, в его сердце всё ещё жила неприязнь к нему и ему подобным.
«Тогда иди сюда».
Наконец снежная масса достигла склона вулкана и окутала его лютым холодом.
Однако это была территория Санни. Это был его Домен.
Как только снежная буря — и то, что скрывалось в ней, — достигла пепельной земли, тени хлынули вперёд. Тьма поглотила весь южный склон вулкана, и пепел поднялся в воздух, смешавшись со снегом.
Пепел остался, но снег почернел и растаял, исчезнув без следа. Даже холодные ветра задохнулись.
В считанные мгновения снежная буря перестала существовать.
И как только она исчезла, показался скрывавшийся в ней призрак, неподвижно стоящий в урагане пепла.
Санни мрачно улыбнулся.
«…Неожиданно».
Перед ним стоял замороженный труп.
Это был труп огромного волка, его гнилая шерсть была белой, как снег. Из его иссохшей шкуры, слово частокол, торчали многочисленные копья, наконечники которых были грубо вырезаны из кремня и обсидиана.
У Проклятого чудовища было три глаза, каждый из которых горел злобным багровым пламенем… их вид напомнил Санни о первобытном охотнике, которого Джет убила однажды, целую вечность назад, перед Вратами Кошмара в ОССК.
Тот Хранитель Врат тоже носил в качестве шлема череп с тремя пустыми глазницами.
Санни подозревал, что большинство Кошмарных Существ, попавших в ловушку игры Ариэля, были собраны даймонами в замёрзших пустошах к западу от Нефритового Дворца.
Если так, то он мог представить себе труп ужасного волка, который был заключён в лёд после гибели от копий первобытных людей ушедшей эпохи… только для того, чтобы спустя тысячи лет в него вселился злобный дух, и он стал мстительным призраком.
Был ли это чудовищный хищник, охотившийся на первобытных людей и питавшийся их плотью? Был ли это Дух-хранитель человеческого племени, которого охотники из другого племени убили, чтобы уничтожить врага? Охотился ли он в одиночку или вёл за собой других хищников, как звероподобное божество?
Убийца сейчас сражалась со стаей волков на северном склоне вулкана, но этот — этот мог быть вожаком стаи.
А может, их богом.
Как бы то ни было, Санни предстояло сразиться с этим первобытным ужасом.
Три страшных глаза волка смотрели на Санни, и он чувствовал, как под их взглядом дрожит сама его душа. Давление, обрушившееся на него, было удушающим, и он почувствовал то, чего не испытывал уже очень давно.
Первобытный, совершенно иррациональный, всепоглощающий страх захлестнул его бешено колотящееся сердце.
Страх, который инстинктивно испытывает добыча, столкнувшись с хищником.
Санни насмешливо хмыкнул.
«Эй, ты… кем ты себя возомнил?»
Он шагнул вперёд, проходя между Обсидиановыми Осами. Затем он указал на землю кончиком своего одати.
«Это мой вулкан. Так что советую тебе поджать хвост и бежать».
Вместо ответа Проклятый Демон прижался к земле и издал леденящий душу рык. Санни почувствовал, как по его спине пробежала холодная дрожь, а сама его душа затрепетала, словно напрягаясь, чтобы остаться невредимой.
Он был совершенно уверен, что один только этот злобный рык мог бы уничтожить души множества людей низшего ранга — обычных людей, Пробуждённых… возможно, даже Мастеров. Святые были бы парализованы и корчились в агонии, попав под воздействие этой злобы…
Он скривился.
«Очень хорошо. Тогда подойди поближе… я окажу тебе честь стать вторым убитым мною богом».
Волк бросился вперёд.
Казалось, сам мир сжимался, пространство складывалось само в себя, когда Проклятый Демон прорывался сквозь него. Санни ощутил это в своих костях — чужое, жестокое присутствие вторглось в его Домен, его безграничная свирепость давила на хрупкие стены его власти, заставляя их трещать и ломаться.
«Не так… быстро…»
Санни стиснул зубы и толкнул назад, утверждая свою волю над тёмными просторами возвышающегося вулкана. По мере того, как он это делал, окружающее пространство становилось всё менее податливым и всё более несгибаемым, как и должно было быть.
Что с того, что Снежный Демон был богом? Санни был Сувереном в пределах своего Домена. Он был здесь высшей властью, и простой Проклятый не был достаточно могущественным, чтобы утвердить господство над его королевством.
Возможно, трёхглазый волк и не был ослаблен Доменом Пепла, поскольку Храм Истины со всех сторон был окружён снежными вершинами, но он всё равно был здесь захватчиком. Правила игры Ариэля не помогали Санни, но законы бытия помогали — любой враг окажется в невыгодном положении, если нападёт на Верховного в пределах его Домена.
Особенно если Верховный был Титаном.
Когда титаническая воля Санни столкнулась с волей Снежного Демона, его грозное наступление замедлилось — по крайней мере, настолько, что Обсидиановые Осы успели броситься вниз по склону и перехватить волка, прежде чем он успел прыгнуть на Санни.
Фантомы двигались в гармонии друг с другом, собравшись в фалангу в форме полумесяца, и с огромной скоростью неслись вниз по склону — одни по земле, другие, подпрыгнув в воздух, расправили полупрозрачные крылья и летели. Санни всё лучше и лучше управлял своими фантомами, так что такой сложный контроль уже был ему под силу.
Осы должны были сломить импульс Снежного Демона, затормозить его и атаковать с двух сторон, открыв его для карающей атаки самого Санни.
Однако прежде, чем они успели обрушиться на чудовищного изверга, фигура гигантского волка внезапно взорвалась снежным ураганом. Белая стена поглотила первые ряды фантомов и просто… стёрла их с лица земли, каждая снежинка, словно лезвие бритвы, разрезала блестящий обсидиан.
Санни в одно мгновение потерял десятки своих Обсидиановых Ос.
С мрачным чувством он быстро отозвал остальных обратно и вонзил свой одати глубоко в землю.
От места, где чёрный клинок пронзил скалу, по склону вулкана пошла паутина трещин, а в следующее мгновение из-под земли вырвались ревущие гейзеры яркой лавы, заставившие бушующий снег засиять красивым красным светом.
Снежный Демон вновь принял свою звериную форму и перепрыгнул через огненную трещину, попытавшись разорвать удаляющихся фантомов. Его ужасная пасть раскрылась и захлопнулась, легко раздавив нескольких Ос между нефритовыми клыками за один укус.
Остальные Обсидиановые Осы поднялись в воздух и роем закружились вокруг Проклятой мерзости.
Санни уже знал, что его фантомы не помогут ему выиграть много времени… но они могли дать ему хотя бы секунду-другую на размышление.
«Интересно…»
Санни ещё не сражался со многими Проклятыми Кошмарными Существами, но уже подозревал, что каждое из них воплощает в себе какую-то концепцию — или, по крайней мере, использует её в качестве оружия.
Снежный Червь, Изобилие, был самым простым примером. Имя, которое дал ему Санни, также было его сутью. Проклятый Зверь использовал концепцию бесконечности, чтобы сделать себя неисчерпаемым, неразрушимым и неизбежным… пока не встретил бесславный конец от руки Санни.
Какую же концепцию воплощал в себе этот Проклятый Демон? Что за оружие он использовал?
Но опять же… Звери были простыми существами по определению. Демоны же были существами куда более высокого порядка и сложности. Это были хитрые, коварные изверги, чья леденящая душу злоба была порождена острым умом. Так что, возможно, то, что воплощал в себе Проклятый Демон, было несравнимо с простой природой Изобилия.
«Кто же мой враг?»
Санни чувствовал, что от правильного ответа на этот вопрос зависит победа или поражение, а также само его выживание.
Существо перед ним… когда-то было звериным Духом. Первобытным хищником, который охотился на первых людей на заре времён, но пал от их кремнёвых копий, когда люди научились быть охотниками, а не добычей.
Возможно, уже тогда он был испорчен Пустотой. Возможно, он был благосклонным Духом-хранителем человеческого племени, а затем пал жертвой людской злобы и возродился в виде ужасного призрака. В любом случае…
Он был поистине древним. Это было существо, появившееся на свет ещё до начала истории, родившееся и убитое в эпоху, когда даже боги были молоды, не говоря уже о мире, который они создали. Существо из начала… всего.
Так не было ли мышление Санни слишком зажато сложностями современной эпохи?
Он что-то почувствовал — намёк на интуитивное понимание. Это был первобытный страх, который он испытал, когда взгляд Снежного Демона упал на него.
Почему этот ужасный волк должен был воплощать в себе концепцию чего-либо?
Почему он не мог быть просто воплощением… волка?
Или Волка. Первого, и возможно, самого безупречного представителя их легендарного племени.
Санни слегка пошевелился, наблюдая, как Волк уничтожает рой несчастных Верховных фантомов.
Если его враг действительно был воплощением концепции «волк», то он уже находился в фатально невыгодном положении. Ведь он был один…
В то время как истинная сила волка заключалась в стае.
Как раз в тот момент, когда Санни подумал об этом, с другой стороны вулкана, где Убийца сражалась с Великими Зверями — Снежными Волками, раздался леденящий душу вой.
Он побледнел.
«…Дерьмо».
В этот момент он понял, что должен во что бы то ни стало помешать Волку объединиться со стаей меньших Зверей на северном склоне вулкана.
И он также знал кое-что ещё.
Его одати завибрировал и удлинился, превратившись в чёрное копьё.
Санни отозвал большую часть доспехов и направил копьё на надвигающегося Демона.
Если его враг действительно был источником и воплощением всех волков…
Тогда кто же был его главным врагом?
Естественно… им был охотник.
Главным врагом волка был охотник, поэтому, если Санни хотел противостоять первобытному Демону, воплощавшему в себе понятие Волка, он должен был воплотить в себе понятие Охотника.
По крайней мере, в меру своих возможностей.
Это утверждение звучало как вдохновляющая поговорка, но на самом деле в нём не было ничего абстрактного или философского. Напротив, это был сугубо вопрос холодной практичности.
На нынешнем уровне силы физическая битва двух существ была лишь выражением жестокого столкновения их воли, их духов… их сути.
Это было их высшее проявление, но всё же только внешнее — не более чем верхушка айсберга.
Таким образом, обращение к концепции, одновременно превосходящей и прямо противоположной сути противника, помогло бы Санни лучше противостоять его Воле, усиливая свою собственную в борьбе с врагом.
По крайней мере, так он надеялся и ожидал — очевидно, Санни никогда раньше не пытался применить подобную технику. Ему даже в голову не приходило думать о подобной технике раньше, не говоря уже о том, чтобы применять её.
К счастью, у Санни было несколько жизненно важных преимуществ в использовании концепции Охотника.
Во-первых, он был охотником — одним из самых выдающихся охотников человечества, не меньше. Количество могущественных Кошмарных Существ, на которых он охотился, было почти неисчислимо, и в мире было мало людей, более сведущих в том, как выслеживать добычу.
Во-вторых, однажды, очень давно, он видел первобытных охотников эпохи Волка. Он не только видел их и сражался с ними, но и изучил их первобытный, безжалостный стиль боя — он даже использовал его в спарринге с Морган во время Антарктической Кампании, углубляя свои познания в боевых приёмах этих доисторических людей.
И, наконец, Санни был мастером Танца Теней. Эта способность позволяла ему узнавать суть врага и принимать его облик… но даже если не было врага, за которым он мог бы следить, или если он не осмеливался повторять за кем-либо из-за страха потерять свою оторванную от мира сущность, у него всё равно был богатый опыт в использовании сознания и физической силы кого-то другого.
Или даже в становлении кем-то другим. В конце концов, тени были очень податливы.
Поэтому, даже если Санни никогда не пытался использовать противоположную концепцию, чтобы получить преимущество в битве Воли с превосходящим противником, он всё равно был уверен, что сможет это сделать.
Летя вниз по склону вулкана, пока Волк был отвлечён Обсидиановыми Осами, Санни напряг все свои силы.
«Почувствуй это…»
Когда Санни рванулся вперёд, и наконечник его копья разорвал ткань мира, он представил себя кем-то другим. Его воображение вызвало видение из глубин его существа, и, подчиняясь его воле, это видение стало явью.
Он почти чувствовал это… он действительно чувствовал это.
Прохладу раннего утра, когда он покидал свою грубую хижину, стены которой были сделаны из грубых шкур. Капли росы, дрожащие на травинках. Запах свежей крови в воздухе.
Крики сородичей, жуткий вид растерзанного зверями тела. Волки напали на его племя ночью, забрав жизнь. Гнев, печаль… голод.
Он видел тёмную злобу в глазах соплеменников, которые смотрели на него, ища руководства. В конце концов, он был лучшим охотником среди них… их лидером. Их вождём.
Когда они направились к лесу, он чувствовал знакомый вес своего копья, полированную текстуру его изношенного древка, зловещую остроту кремнёвого наконечника.
Этим копьём он собирался убить Волка. Он убьёт его за то, что тот посмел охотиться на его сородичей…
За то, что он осмелился охотиться на его территории.
«Хааа…»
Санни чувствовал, как его кровь становится всё горячее, бежит всё быстрее. Его глаза сверкали резким, убийственным светом. Его ясный ум был поглощён транслируемым образом, движения стали резкими и экономными, лишёнными элегантности и изящества.
Его Воля тоже стала другой. Она стала соответствовать сути бесстрашного, безжалостного Охотника.
В следующее мгновение Санни оказался перед Волком. Его копьё устремилось в светящиеся злобные глаза зверя, неся в себе абсолютную окончательность Смерти…
Однако Волк тоже был свирепым и хитрым хищником. Он был крупнее Санни, сильнее Санни, быстрее Санни… и голоднее Санни. Он легко уклонился от копья, отпрыгнув в сторону и издав грозное рычание. Страшный взгляд трёх багровых глаз пронзил Санни, проникнув в самую душу.
И внезапно Санни стал маленьким и слабым. Он стал добычей, парализованной страхом.
Пепел вокруг него взметнулся вверх, и прежде, чем Волк успел сделать новый выпад, Санни исчез в тенях и вышел из них в другом месте, его безжалостное копьё пронзило бок Волка.
«Я…»
Древний изверг заскулил и взорвался бурей снега, отступив вниз по склону вулкана, где снова обрёл форму.
Санни шагнул вперёд и снова направил копьё на Проклятого Демона. Его губы исказились в злобной ухмылке.
«…не чья-то добыча».
Волк на долю секунды уставился на него с безумием и ненавистью, а затем бросился вперёд в урагане бешеного убийственного намерения.
Санни встретил зверя наконечником копья, и в тот момент, когда они столкнулись, склон вулкана раскололся, и бесчисленные тонны пепла и камней посыпались вниз, в море облаков.
Оглушительный раскат грома разорвал облака, и мир задрожал, поражённый жестокостью высвобожденных ими катаклизмов.
Но ни Санни, ни Волк не обратили на это внимания, превратившись в несущийся вихрь разрушения. Они сплелись в ужасающем танце смерти, и ничто не могло противостоять смертельному ужасу их первобытной ярости.
Возвышающийся вулкан содрогнулся.
Горы игры Ариэля были титаническими, возвышаясь намного выше любой вершины на Земле. Они были впечатляюще прочными и долговечными, почти неразрушимыми — они обязаны были быть таковыми, учитывая, что каждая из них должна была стать ареной сражений для чрезвычайно могущественных существ.
И всё же, в каждой битве, которую Санни вёл в этом миниатюрном царстве, гора неизбежно повреждалась. Два столкновения с Ледяным Ульем и ужасающая битва с Изобилием привели к леденящим душу разрушениям.
Но даже эти разрушения меркли по сравнению с тем, что происходило с вулканом Храма Истины сейчас, когда на его склонах столкнулись шесть фигур — три фигуры Пепла и три фигуры Снега.
Невообразимые масштабы разворачивающегося бедствия странно контрастировали со сказочной, сияющей красотой позолоченных облаков внизу. Чёрная пелена пепла над головой освещалась золотым сиянием восходящего солнца, что также способствовало поразительному зрелищу.
Между прекрасным белым золотом облаков и элегантным чёрным золотом пепла разворачивалась сцена полнейшего опустошения.
На южном склоне в море облаков обрушилась огромная масса раздробленной породы. Земля была изрезана широкими трещинами, и реки лавы стекали по выветрившемуся камню, проливаясь в молочную пелену клубящегося тумана. Бедствие только начиналось — Санни и Волк сплелись в уничтожающий вихрь и медленно двигались к кальдере, оставляя за собой шлейф разрушений.
На северном склоне Снежные Волки достигли конца стеклянного моста. Это было естественное узкое место, которое им предстояло преодолеть, если они хотели выйти на покрытую пеплом поверхность вулкана, и именно там их встретила фаланга Обсидиановых Ос, устремившихся вперёд, чтобы не подпустить врага к Убийце.
Однако Снежные Волки оказались весьма хитры. Вместо того чтобы столкнуться с упорядоченным боевым строем насекомоподобных фантомов, они превратились в стремительную массу снега и попытались обойти их — Великие Звери были достаточно умны, чтобы понять, что смертоносный лучник, скрывающийся за Обсидиановыми Осами, представляет собой истинную угрозу, и поэтому они решили сначала разобраться с Убийцей.
Однако их попытка была сорвана, когда Осы раскрыли свои полупрозрачные крылья. От ударов обсидиановых крыльев поднялся ураганный ветер, отбросивший снежную лавину назад и остановивший её продвижение.
Снежным Волкам ничего не оставалось, кроме как принять телесные формы и обрушиться на фантомов во всей своей звериной ярости. Их алые глаза яростно сверкали, когда они вгрызлись в блестящий обсидиан, разбивая его лапами, в одно мгновение раздробив нескольких Ос.
Осы были фантомами Верховных Зверей, и их было больше, чем Снежных Волков… однако фантомы по своей природе были слабее своих живых собратьев, а эти Великие Звери казались куда более могущественными, чем каждая Кристаллическая Оса в отдельности.
Тем не менее, столкновение стольких существ Верховного и Великого рангов было просто ужасающим — оно произвело почти такие же сильные разрушения, как битва Санни с Волком. Северный склон дрожал почти так же сильно, как и южный, и во все стороны летели острые куски камня, словно шрапнель.
На поверхности выветрившейся породы появились трещины и расколы, и гора, казалось, застонала. Её титаническая структура содрогалась от боли.
Обсидиановые Осы, казалось, распадались под жестоким натиском Снежных Волков, но они сражались с тактической грамотностью и точностью хорошо обученного армейского подразделения — то, чего им не хватало в силе и свирепости, они восполняли слаженной координацией и единством. Это, разумеется, было возможно только потому, что Санни управлял ими с тонким контролем…
Один из фантомов пал, разбившись вдребезги в пасти возвышающегося белого волка, но это дало ещё двум достаточно времени, чтобы перекусить волку ноги своими обсидиановыми мандибулами.
…А это, в свою очередь, дало Убийце достаточно времени, чтобы натянуть лук.
Теперь, когда волки не мчались по мосту, а увязли в рассыпающейся фаланге Обсидиановых Ос, они были лёгкой добычей. Чёрная стрела промелькнула в воздухе и вонзилась в бешеный глаз волка — в следующее мгновение вся верхняя половина зверя превратилась в кровавое месиво. Великий Зверь упал, его тело рассыпалось на снег и лёд.
На восточном склоне на пепел ступил неукротимый Механический Гигант. Его тугие движения были размеренными и неотвратимыми, а сам мир, казалось, прогибался вокруг него, словно подталкиваемый тяжёлой массой Проклятого Зверя.
Гигант посмотрел вверх, на колоссальное тело Изобилия, которое уже обрушивалось на него, словно лавина чёрной плоти. Его меч поднялся, как лезвие гильотины, и опустился вниз, рассекая шею огромного червя.
Однако даже огромной длины меча не хватило, чтобы прорубить шею насквозь. И хотя порез, нанесённый Механическим Гигантом, вышел далеко за пределы латунного клинка его меча, оставив на поверхности горы колоссальный шрам, Изобилие отказался быть обезглавленным.
Вместо этого гигант был погребён под бесконечной плотью фантома червя. Вулкан содрогнулся и затрясся от катастрофического удара, в воздух поднялся ураган пепла, а выветрившаяся порода раскололась и превратилась в пыль.
Поверхность вулкана сломалась, но неукротимый латунный гигант — нет. Вместо этого он просто прорезал себе путь сквозь плоть Изобилия, появившись на другой стороне с механической, бесчувственной злобой.
Как только он это сделал, в него с силой врезалась звуковая волна, заставив древний металл зазвенеть и отбросив Проклятого Зверя назад.
Высоко в небе среди пепла парил тёмный дракон, его глаза сияли прекрасным серебряным светом.
Кай был Святым, а Святые не должны были сражаться с Проклятыми.
Однако он был усилен благословением пепла и смертоносной волей Санни.
Поэтому сегодня он мог достичь того, чего не смог бы достичь иным образом.
Например…
Оказать значительное воздействие на Священного фантома мистической силой своего голоса.
Когда Механический Гигант отшатнулся назад к плоти Изобилия, сверху прогремел жутко красивый голос:
«РАЗДАВИ ЕГО!»
И вдруг гиганту стало гораздо труднее вырваться из бесконечности чёрного червя, чем раньше.
Гора содрогнулась, раскалываясь на части, когда на её склоне столкнулись Проклятая мерзость и Священный фантом, а прекрасный дракон обрушил на разрушенный склон всю сокрушительную мощь своих песен.
Солнце медленно поднималось из-за горизонта.
Санни истекал кровью.
Это было странно и неприятно, но он не мог остановить поток крови из своих ран.
Его бок был разорван, а лоб рассечён. Кровь стекала по лицу, заливая глаза. Мир стал полукрасным, а древко копья скользило в руке.
Конечно, запах крови только усилил его желание убить врага.
Единственное, о чём он жалел, так это о том, что Волк не пролил крови, несмотря на то что был изрезан и изувечен его копьём, — мерзкое существо было трупом, а трупы редко истекали кровью.
Сам Санни трупом не был, но и не имел привычки истекать кровью. Сегодняшний день был исключением из правил, потому что его противником был Волк. Волк был воплощением хищника, а значит, всё, на что он охотился, было добычей… должно было быть добычей.
И по своей природе добыча Волка должна была истекать кровью.
Должна была быть растерзанной, разорванной и съеденной.
Санни обнаружил, что ему сложно сопротивляться принуждению быть добычей, — он чувствовал, что это понятие навязано ему Волей Волка, — и поэтому Плетение Крови трусилось в страхе перед злобным духом.
Конечно, он не истекал кровью так сильно, как обычный человек, — будь это так, он бы уже сам превратился в труп. Его Воля яростно сопротивлялась Проклятому Демону, и весьма успешно.
Именно поэтому Санни был ещё жив, именно поэтому Волк не мог свободно передвигаться по склону вулкана, и именно поэтому у вселяющего страх изверга было больше ран на теле, чем у Санни.
И причина, по которой Воля Санни оказалась столь эффективной против Воли существа, которое было намного древнее, намного могущественнее и намного страшнее его, во многом заключалась в том, что он не владел ею вслепую.
Он владел ею, как фехтовальщик владеет острым клинком, с изяществом и точностью. Он также наделил себя сутью Охотника, что делало это оружие уникально подходящим для борьбы с Волком.
Санни пронзил Проклятого Демона копьём, опалил его лавой и натравил на него своих Обсидиановых Ос, словно охотничьих собак. Он отравил его душу Волей Смерти, засыпал пеплом и сковал проявленными тенями.
Он сломал ему клыки и раздробил кости, впечатав гигантского Волка в склон вулкана с силой Верховного Титана. Он позаботился о том, чтобы каждый шаг мерзкого изверга в его Домене стоил больше, чем тот мог себе позволить заплатить.
А заплатить он должен был…
«Аргх!»
Едва парировав удар огромной лапы древком копья, Санни был отброшен назад.
Волк двигался со скоростью, которая делала бессмысленным понятие времени. Мир — те его части, которые не толкала собственная воля Санни, — казался неподвижным. Хлопья пепла застыли в воздухе, а фонтаны лавы превратились в светящиеся статуи.
Солнце стояло неподвижно, наполовину скрытое за горизонтом.
Почувствовав на языке железный привкус крови, Санни захотелось рассмеяться.
Он ведь хотел продержаться, пока рассвет не исчерпает себя, не так ли?
Теперь эта надежда казалась бессмысленной.
При той скорости, с которой они с Волком двигались, рассвет мог бы быть вечным.
Приземлившись на острые камни, Санни скользнул по пеплу и выпрямился, опёршись на древко копья.
Волк уже настиг его, и уклоняться было некогда.
«Ты, чёртов мерзкий зверь…»
У Санни не было времени уклониться, и он даже не успевал нырнуть в тени. Поэтому он даже не пытался. Вместо этого, за долю секунды — что бы это ни значило прямо сейчас — до того, как челюсти Волка сомкнулись на его туловище, он просто превратился в тень.
Для Проклятого Демона не имело значения, был ли осязаем или неосязаем его враг, поэтому Санни проявил себя в виде сгустка материи — бесформенной массы тьмы, которая натянулась на морду изверга, как ткань. Вместо того чтобы перекусить Санни пополам, Волк просто запутался в нём, пронеся их обоих на сотни метров вверх по склону своим рывком.
Затем Санни наделил своё бесформенное тело весом горы, сбив Волка вниз.
Его копьё теперь было безнадёжно недосягаемо… но это было не страшно.
Ведь из спины существа торчала сотня совершенно прекрасных копий, их древние наконечники всё ещё сохраняли смертоносную остроту.
Сотня рук поднялась из бесформенной массы тьмы, опутавшей Проклятого Демона, и ухватилась за древки древних копий, вырывая их из шкуры Волка, а затем со злобной силой всаживая обратно.
Волк испустил мучительный, душераздирающий вой.
И затем впился в бесформенное тело Санни, разрывая его на части клыками и когтями.
Боль была ослепляющей.
Всё в Санни — его тело, его душа, его дух — разрывалось на части.
Но он лишь смеялся, продолжая колоть бешеного зверя сотней кремнёвых копий. Некоторые из них ломались, но многие оставались целыми, всё глубже и глубже вонзаясь в плоть изверга…
Ещё больше погрузилось в его тень, разрывая её в клочья.
Волк упал и покатился, придавив Санни своим весом.
Они оба получали тяжёлые раны, но Санни знал, что Волк легко переживёт его. В этом безрассудном обмене смертельными ранами будет только один победитель, и это будет не человек.
Вулкан содрогнулся ещё раз, и ещё один участок южного склона оказался полностью разрушенным.
По сути, большая часть южного склона к этому времени попросту исчезла.
Восточный склон выглядел лучше, но не намного. Там Изобилие был на грани коллапса, и Кай осыпал несокрушимого латунного гиганта звуковыми взрывами, чтобы дать гигантскому червю ещё немного времени.
Убийце удалось сразить ещё нескольких Снежных Волков на северном склоне, но большинство Обсидиановых Ос уже исчезло. Ей пришлось отказаться от лука, обнажить клинки и нырнуть под наступающего Зверя, перерезав ему горло.
Рельеф вулкана полностью изменился, сам ландшафт был переделан ужасающей битвой.
Казалось, что вся гора готова обрушиться.
Захлёбываясь от боли, жажды крови и ярости, Санни холодно подумал…
«Время уже пришло, не так ли?»
Если бы у него был рот, он бы улыбнулся.
Копьё, в конце концов, было не единственным оружием охотника.
Лучшим инструментом охотника была ловушка.
Санни был ранен.
Но Волк был ранен сильнее.
А всё потому, что Санни защищал свой Домен, а Волк вторгался в него. А ещё потому, что Санни был особенно упорен, а Волк — просто свиреп.
Кроме того, Санни сражался копьём, цель которого состояла в том, чтобы держать клыки противника на расстоянии от своего тела. Волк же сражался своим телом, поэтому, естественно, его тело получило больше повреждений, чем тело Санни.
Но так продолжалось недолго.
В конце концов, несмотря на то что время словно застыло, и день не подавал признаков наступления, Санни всё равно был намного слабее Проклятого Демона. Возможно, он смог бы победить его в бою, если бы в это же время Храм Истины не атаковали другие фигуры. Но сейчас его временное преимущество быстро заканчивалось.
Скоро баланс сил между ними будет нарушен, и тогда Санни окажется разорванным на части клыками вселяющего страх Волка. Он станет его пищей.
Поэтому не было никакого смысла продолжать их гибельную схватку.
К счастью, он заранее учёл недостаток своей силы и приготовил ловушку.
Ловушка, которую он соорудил, была довольно простой, но в то же время весьма коварной. Придумывая своё грандиозное зачарование, Санни понимал, что будет слабее своих врагов… даже его колдовство будет слабее их, какое бы сложное плетение он ни соткал.
Значит, ему нужно было откуда-то позаимствовать силу, чтобы справиться с врагами.
Но где взять силу, чтобы убить Проклятых мерзостей?
После некоторых раздумий…
Санни решил позаимствовать силу у этих самых Проклятых мерзостей.
Времени на создание действительно сложного заклинания не было, но то, которым он хотел зачаровать гору, было относительно простым. Всё, что требовалось от Санни, — это увеличить его до титанических масштабов и придумать, как вписать магическое плетение не в Воспоминание, а в возвышающийся вулкан.
Зачарования, которые он сплёл, принадлежали щиту, который он получил в качестве награды за Турнир Дримскейпа от его спонсора, Великого Клана Валор, чтобы потом использовать его для убийства одного из Рыцарей Валора в Храме Ночи. И Санни, и Святая хорошо использовали этот щит в Королевстве Надежды — позже щит унаследовал Квентин, которому он верно служил в Антарктиде и во Втором Кошмаре.
На самом деле, галантный Мастер до сих пор использовал его.
Этот щит назывался Терпеливый Мститель, а его зачарования назывались [Пылающее Сердце] и [Холодная Сталь].
Описание Зачарования [Пылающее Сердце]: «Этот щит может накапливать часть полученного урона от огня, чтобы усилить другое оружие своего владельца или выпустить разрушительную ударную волну».
Описание Зачарования [Холодная Сталь]: «Этот щит может накапливать часть полученного ударного урона, чтобы усилить другое оружие своего владельца или выпустить испепеляющую волну огня».
…Как уже заметил Санни, горы игры Ариэля были невероятно крепкими. И всё же после каждой титанической битвы они оказывались на грани обрушения, поскольку силы, высвобождаемые сталкивающимися фигурами, были просто ужасны. А как иначе, когда на обветренных склонах сражались буквально боги?
Поэтому Санни зачаровал огнедышащую гору таким образом, чтобы она могла поглощать полученный урон, накапливать его… а затем высвобождать в одном ужасающем, уничтожающем мир взрыве.
Если быть точным, он зачаровал вулкан так, чтобы тот испепелял всё и вся, что касается его поверхности.
«Хааа…»
Пока Волк яростно кромсал бесформенное тело Санни и раз за разом впечатывал его в изломанный, осыпающийся склон, он медленно выдохнул.
«Разве я не гений? Нет, правда?»
Он бы рассмеялся, если бы мог.
Любому другому зачарованию потребовалось бы время для накопления заряда, а это обрекло бы Санни на гибель, так как битва развивалась стремительно. Однако зачарования, полученные от Терпеливого Мстителя, которые он вплёл в гору, не зависели от времени… они зависели только от количества урона, нанесённого горе.
Чем быстрее двигался Волк, стая его меньших сородичей, Механический Гигант, а также Санни, Убийца, Кай, Изобилие и Обсидиановые Осы, тем ожесточённее были их схватки, и тем больший урон они наносили вулкану. А чем больше урона наносилось вулкану, тем больше его поглощалось, ускоряя момент, когда зачарование достигнет критической массы.
«Думаю, время пришло…»
Санни был готов захлопнуть свою ловушку над раненым Волком.
Бесформенная, сторукая масса тьмы вырвала все кремнёвые копья из тела Проклятого Демона, разорвав его белый мех.
А затем… Санни просто растворился в тенях. Он отправил себя в Храм Истины.
В то же мгновение Убийцу тоже затянуло в тень, и она, пошатнувшись, появилась рядом с ним. Если убийственная Тень и была удивлена тем, что её внезапно вывели из боя, то никак этого не показала — скорее, она была недовольна тем, что Санни лишил её возможности убить больше волков.
В то же время Кай, долю секунды назад приземлившийся на расколотую гору, чтобы избежать сокрушительного удара меча Механического Гиганта, тоже был затянут в тень, и в огромном зале Храма вдруг появился гигантский дракон.
Оставшиеся в живых Обсидиановые Осы и фантом Изобилия были отозваны, оставив на склонах вулкана лишь Кошмарных Существ Снега.
Это была довольно опасная ситуация — не только потому, что враги могли беспрепятственно сойтись у кальдеры, но и потому, что Волк мог объединиться со стаей Великих Зверей, вновь обретя свою величайшую силу.
Но, разумеется, Санни не собирался давать мерзостям шанс встретиться.
Приняв человеческий облик и упав на колени, полностью залитый кровью, он дико ухмыльнулся.
И послал импульс эссенции в выжженный пол древнего Храма, активируя своё заклинание.
«Держитесь!»
Убийца вонзила один из своих мечей в пол храма, а Кай пригнулся к полу. Вид присевшего дракона был до странности величественным, но и слегка комичным — впрочем, Санни было не до смеха.
Он чувствовал, как где-то глубоко под ним бушует бездна теневой эссенции, и колоссальное плетение, которое он выгравировал в горе, оживает от его прикосновения. Посланный им импульс распространился по запутанной паутине нитей эссенции, протянувшейся через огромную сеть туннелей, созданных Изобилием, а затем…
Вся гора пришла в движение.
Вдали, на южном склоне, Волку не дали времени добраться до кальдеры.
На северном склоне Снежные Волки всё ещё были дезориентированы внезапным исчезновением своих врагов.
На восточном склоне делал шаг непоколебимый латунный гигант.
Пепел, покрывавший склоны вулкана, внезапно вспыхнул мягким светом, словно камень под ним засиял.
Мягкое свечение быстро превратилось в ослепительное, раскалённое сияние.
Затем пепел сгорел, растворившись в обжигающем свете.
Санни запоздало вспомнил свой собственный совет и стал искать, за что бы ухватиться.
«Чёрт…»
Тени поднялись и окутали Храм Истины и платформу, на которой он стоял, непроницаемым коконом.
Мир стал белым.
И абсолютно безмолвным.
Снаружи весь вулкан внезапно вспыхнул чистым белым светом, сияя ярче восходящего солнца. Ослепительно-белая гора была похожа на указывающий на небо палец, выточенный из бесподобного белого нефрита — золотое сияние рассвета меркло в сравнении с её блеском, выглядя тусклым и мрачным.
Затем наступило пекло.
Пепел был уничтожен. Разбитый камень тоже был уничтожен. Реки лавы превратились в облака блестящей плазмы. Плазма… превратилась в нечто иное, в нечто неизвестное.
Возможно, в божественное пламя. Первичный бульон созидания.
Впрочем, если верить Нефис, созидание было лишь другой стороной разрушения.
И Санни предстояло увидеть это разрушение своими глазами…
Метафорически, конечно, поскольку он стоял на коленях в темноте храма с закрытыми глазами. На вулкане не осталось ни единой тени, так что он даже не мог ощутить ужасающего величия разрушения, которое он вызвал.
За пределами его чувств со склонов вулкана вырвалась волна непостижимого жара.
Завеса пепла над ними вспыхнула, как звёздное небо, а затем растворилась в ослепительном свете.
Стеклянные мосты расплавились.
Море облаков вокруг горы испарилось — к счастью, он не мог увидеть, что скрывалось внизу.
Однако он кое-что услышал…
[Вы убили врага].
[Вы убили врага].
[Вы убили… ]
Зачарование было направлено на всё, что касалось поверхности вулкана, а значит, единственным безопасным местом оставался сам Храм, стоявший на висячей платформе, подвешенной над главным жерлом. Однако масштаб высвободившейся силы был слишком велик, чтобы он мог остаться невредимым.
Когда от склонов вулкана хлынула уничтожающая тепловая волна, заставляя кипеть атмосферу и таять снег на горах в десятках километров вдали, часть этой волны достигла и кокона из теней, окутывающего Храм.
Тени сгорели.
Но это… было только начало.
Ведь вулкан таял от собственного жара, как свеча. Урон, нанесённый ему первой активацией грандиозного зачарования, тоже был поглощён.
А затем вырвался наружу в виде разрушительной ударной волны.
«Ч-чёрт побери!»
Возвышающийся вулкан содрогнулся.
А затем взорвался.
Он просто перестал существовать — по крайней мере, та его часть, которая находилась над стёртыми облаками. Глубокие трещины покрыли его плавящиеся склоны, а в следующий миг склоны распались на стремительно разрастающуюся массу горящей породы и кипящей лавы.
Огненные обломки дождём посыпались вниз, оставляя следы ожогов на окружающих горах.
Цепи, удерживающие Храм, плавились, и теперь они лопнули.
Платформа рухнула вниз.
Санни придал себе как можно больше веса, но всё равно его едва не подбросило в воздух.
[… Вы убили врага].
Кокон из теней был разрушен приливной звуковой волной, пришедшей вслед за ужасающим взрывом. Санни внезапно ослеп и оглох, с трудом понимая, где верх, а где низ.
К тому времени как Храм Истины врезался во что-то твёрдое, звуковая волна достигла окружающих гор, лишив их остатков снега и пустив трещины по склонам.
Должно было произойти вторичное извержение тепла и вторичный взрыв… но теперь, когда верхней части вулкана больше не было, исчезло и зачарование, которое Санни в него вплёл.
Снежные Волки погибли.
Проклятый Демон — Волк — тоже погиб. Он уже был ранен, и хотя он пережил первую волну жара, последующая ударная волна разорвала на части то немногое, что осталось от его обгоревшего тела.
Вот так погиб бог, убитый с помощью собственной силы в ловушке хитрого охотника.
Механический Гигант, однако… был ещё жив. Но прожил он недолго.
Его латунный нагрудник расплавился от жара, но затем восстановился. Однако последующий взрыв отправил его в полёт высоко в небо.
Он падал вниз, как блестящая комета, казалось, неуязвимый для любого вреда. Однако вскоре его сверкающее металлическое тело достигло точки, где раньше находились облака.
Нечто отвратительное зашевелилось далеко внизу и потянулось вверх, чтобы схватить его и утянуть вниз.
Вскоре зловещий конструкт перестал существовать.
Облака медленно стекались издалека, заделывая огромную прореху в разорванном море.
Плавящиеся стеклянные мосты наконец остыли, превратившись в странные и прекрасные скульптуры.
Там, где когда-то возвышался вулкан, остался лишь оплавленный выступ. Белый туман стелился по раскалённому камню, превращаясь в пар.
Вся территория разрушенного вулкана превратилась в гигантскую чашу, до краёв заполненную лавой.
А посреди огненного озера на лаве плавала одинокая платформа, поддерживая вес обгоревшего храма.
Внутри, страдая от невыносимой жары, Санни медленно поднялся с пола и с ошеломлённым выражением лица посмотрел на один из двух алтарей.
Там, словно вызванные магией, в какой-то момент появились три нефритовые фигурки.
Он улыбнулся, отчего корка запёкшейся крови, покрывавшая одну сторону его лица, потрескалась.
Его голос был хриплым и неровным:
«Я… я думаю… я думаю, мы победили».
«Ваши раны довольно серьёзны…»
Санни распростёрся на полу, его дыхание было затруднено. Кай принял человеческий облик и стоял над ним с обеспокоенным выражением лица — его беспокойство было приятно, но совершенно неуместно, ведь на самом деле не было никакой необходимости беспокоиться.
Раны… выглядели хуже, чем были на самом деле. Конечно, вид изуродованной плоти с костями, виднеющимися в глубоких разрывах, был обескураживающим. Да и душа была задета. Но Санни, в конце концов, был Верховным — такие повреждения не убьют его. Более того, эти раны должны были быстро затянуться.
Но не настолько быстро, чтобы полностью исцелиться до следующей битвы, что было прискорбно.
Обсидиановые Осы, которых он потерял, тоже не успеют восстановиться.
Заклинание, которое он сплёл, сгорело вместе с вулканом.
Санни вздохнул.
Действительно, в этой битве он понёс немалые потери.
«Что ж… я ведь сражался с Проклятым Демоном».
Битва с Волком была поистине страшной. Теперь, когда она осталась позади, Санни мог по достоинству оценить тот факт, что ему удалось продержаться так долго против падшего божества такого Класса.
Сам Кай был избит и измотан, но больше всего он выглядел озадаченным.
«Проклятый Демон… да. Я до сих пор не могу поверить, что вы убили его так быстро».
Санни издал хриплый смешок, а затем поморщился и задумался.
«Быстро? Тебе это могло показаться быстрым, но я боролся с этим извергом целую вечность. Это было совсем не быстро, далеко не быстро».
Само время стало жертвой их битвы, поэтому измерять, сколько именно времени он обменивался ударами с Волком, было глупым занятием.
Застонав, он повернул голову и посмотрел на три нефритовые фигурки, стоявшие на алтаре, словно желая убедиться, что изверг действительно мёртв. Затем Санни снова вздохнул.
«Впрочем, ты и сам неплохо справился. Много ли найдётся Святых, которые могут похвастаться тем, что сразились с Проклятым Зверем?»
Кай улыбнулся.
«Надеюсь, не слишком много».
Под этим он подразумевал, что надеется, что как можно меньше Святых окажутся в положении, когда им придётся сражаться с Проклятой мерзостью, а не то, что найдётся мало тех, кто сможет сравниться с ним в славе.
«Этот парень…»
Взгляд Кая вернулся к окровавленному Санни. Опустившись рядом с ним на колени, лучник твёрдо произнёс:
«Исцелись».
И, повинуясь его приказу, тело и душа Санни начали исцеляться быстрее. Это было не так эффективно, как то, что мог сделать настоящий целитель, тем более Трансцендентный, но всё же довольно чудесно.
Санни слабо рассмеялся.
«Ого. Ты настоящий волшебник».
Затем он закрыл глаза.
«Я… отдохну, если ты не возражаешь. Я немного… вымотался…»
Когда Кай устало кивнул, по покрытому сажей лицу Санни потекли бисеринки пота, и он отпустил свою манифестацию и снова превратился в тень. Поскольку была ранена и его душа, а не только физическая форма, боль не исчезла — но, по крайней мере, ему больше не нужно было чувствовать этот чёртов жар.
«Проклятье. Почему я не мог стать Снежным Тираном?»
Наслаждаясь прохладными объятиями теней, Санни медленно собирался с мыслями. Битва могла закончиться, но это не означало, что Игра Смерти подошла к концу. Он должен был начать готовиться к следующему шагу противника.
«Обо всём по порядку».
Теперь, когда рассвет уже прошёл, и солнце поднималось по огромному куполу неба, Санни позволил своему ощущению теней охватить всё, что осталось от вулкана.
Осталось совсем немного — огромная каменная чаша с озером лавы и плавающий посреди неё Храм Истины. Санни не стал исследовать, насколько глубоким было озеро, ведь это означало бы увидеть то, что скрывалось под облаками. Пока же ему было достаточно знать, как выглядит следующее поле боя, на котором ему придётся сражаться.
Он был уверен, что все три Снежные мерзости мертвы, но было облегчением убедиться, что от них не осталось и следа.
Некоторое время Санни оставался неподвижным, смиряясь с тем, что он действительно победил.
Он убил Волка.
Этот первобытный изверг был самым могущественным врагом, которого он убил до сих пор. Битва с древним падшим божеством, несомненно, была леденящей душу и невероятно пугающей, и всё же она… не была такой отчаянной, как ожидал Санни.
Но это лишь потому, что он слишком привык к отчаянию. По правде говоря, битва закончилась так, как закончилась, потому что он вступил в неё достаточно подготовленным. Он понял природу врага и разработал стратегию в соответствии с этим знанием, великолепно выполнив план.
Зверь погиб в ловушке охотника.
И теперь от зверя не осталось и следа.
Санни застонал.
На самом деле он предпочёл бы, чтобы от его врагов остались хоть какие-то следы. Волки больше походили на призраков, чем на настоящих зверей, а значит, есть их мясо было бы, скорее всего, нежелательно… но больше его беспокоило то, что после трёх фигур Снега не осталось никаких осколков души.
Возможно, они утонули в лаве, а может, были уничтожены вместе с Кошмарными Существами. Санни никогда раньше не видел, чтобы осколки души уничтожались вместе с их хозяевами, но, с другой стороны, он никогда не видел и такой битвы.
Катаклизм, вызванный на свет его колдовством, высвободил поистине нечестивую силу… так что удивляться не стоило.
Однако он всё ещё чувствовал себя подавленным из-за потери четырёх Священных осколков души.
«Как жаль».
Санни позволил себе немного разочароваться, а затем направил свои мысли в более продуктивное русло.
В конце концов, не то чтобы он ничего не получил от битвы.
Первая выгода была вполне очевидной — он остался жив. Кай и Убийца тоже были целы, и даже фантом Изобилия не был уничтожен полностью, а значит, сможет принять участие в следующей осаде.
Вторая выгода — три нефритовые фигурки, стоявшие на алтаре Храма Истины. Именно из-за них Санни и повёл своих спутников в Храм — пожертвовав фигурки, они смогут стать намного сильнее, а значит, лучше подготовиться к следующей битве и всем последующим битвам Игры Смерти.
И наконец, была ещё и третья выгода.
Это было то, чему Санни научился в битве с Волком.
Это… это было неожиданное благо, и оно было любопытнее всего.
Санни принял решение использовать суть концепции, противоположной концепции Волка, в спонтанном порыве. Однако это не было беспочвенной идеей.
Скорее, он придумал эту контрмеру после того, как глубоко познал своего врага. Изучение сущности врагов было одной из вещей, которые он делал лучше всего, ведь за свою жизнь он копировал бесчисленное количество людей и Кошмарных Существ.
Санни научился этому мастерству, осваивая первый шаг Танца Теней. Поначалу всё сводилось к постижению секретов стиля боя противника… но как только Танец Теней перерос рамки боевой техники, сфера его применения также значительно расширилась.
Санни уже давно научился чувствовать потоки эссенции через своих врагов. Но после боя с Волком он понял, что способен ощущать и Волю противника — не только её воздействие, но и сродство.
Понимание природы Волка было отчасти разумным умозаключением, а отчасти — способностью почувствовать, что же на самом деле представляет собой его свирепый дух.
«Это…»
Это было странно.
Санни чувствовал, что наткнулся на нечто глубокое.
Обращение к концепции Охотника помогло ему пережить яростное нападение Проклятого Демона — возможно, именно благодаря этому ему удалось выжить, пока вулкан не получил достаточно повреждений, чтобы произвести достаточно мощный взрыв. И он не обманывал себя, думая, что любой смог бы добиться того же.
Последнее было особенно важно. Нефис обладала необычайно сильной Волей, но её Воля была твёрдой и несгибаемой. Она была подобна мечу, который не желает ломаться и требует, чтобы всё остальное сломалось под его клинком. Её бескомпромиссный дух стремился быть абсолютным.
Однако собственная воля Санни была тонкой и коварной. Нефис описывала её как оружие, умеющее только убивать, и в её словах, безусловно, была доля истины — но это оружие было гибким и универсальным, готовым принять любую форму, необходимую для убийства врага.
Точно так же, как тени, которые по своей сути были бесформенны, а потому могли принимать любую форму.
Именно поэтому Санни обладал уникальной способностью использовать любую чужеродную концепцию… а значит, делать это мог только он или, по крайней мере, делать это эффективно. Эта способность идеально подходила ему.
Настолько идеально, что он задумался, не предназначено ли ему открыть её.
Но не в том смысле, что ему было суждено или на него было оказано влияние, чтобы он наткнулся на неё, а в том, что эта способность была следующим шагом на пути, по которому он шёл всё это время.
Был ли это… шестой шаг Танца Теней?
«Думаю, да».
Санни чувствовал, что так оно и есть, и именно поэтому был так озадачен.
Ведь он ещё не освоил пятый шаг.
«Как… необычно».
Это был первый раз, когда его понимание Танца Теней оказалось выше, чем его фактическое мастерство. Раньше он всегда спотыкался во тьме, ища прозрений и откровений. Обычно постижение секрета следующего шага означало овладение им. Но в этот раз всё было иначе.
Четвёртый шаг Танца Теней позволял ему принимать формы своих врагов. Пятый шаг должен был позволить ему также копировать их силы и Атрибуты… он даже нашёл способ овладеть им, сливаясь со своими Тенями и усиливая тех, кто принадлежал его Домену — людей и фантомов.
Однако Санни никогда в действительности не проходил через этот процесс. К тому времени, когда он узнал секрет Пятого Шага, его судьба уже была потеряна, а Истинное Имя утрачено.
Без Истинного Имени, удерживающего его, было слишком опасно так глубоко погружаться в сущность других существ и принимать их форму. Он мог легко потерять себя навсегда, забыв, как вернуться в свою собственную форму тела, разума и души.
Поэтому пятый шаг Танца Теней оставался для него недостижимым.
Он оставался недостижимым так долго, что, похоже, и Санни, и его враги сильно выросли в силе. И вот, не сумев овладеть им, Санни уже открывал для себя секреты следующего шага.
«Итак…»
Опасно ли то, что он сделал в битве с Волком?
Санни с горечью не хотел признавать этого, но знал, что это так. Отсутствие Истинного Имени снова сдерживало его. На этот раз всё прошло гладко, но лишь потому, что концепция, которую использовал Санни, не была чужда его собственному духу — ведь это была концепция Охотника, а Санни сам был весьма опытным охотником.
Но что, если бы концепция, которую ему предстояло воплотить, была бы ему совершенно чужда?
Сможет ли он использовать её? Санни знал, что сможет при достаточной практике. Он знал, насколько всё в нём податливо.
Но сможет ли он вернуться после воплощения концепции, которая противоречит его собственному духу?
Санни не был в этом уверен.
А что насчёт воплощения сотни концепций, каждая из которых сильно отличалась и противостояла другой?
Что ж, это звучало как идеальный способ впасть в полное безумие… а у Санни и так оставалось мало здравомыслия.
Он уже боялся потерять себя или, по крайней мере, свою человечность из-за природы Верховного. Стать тем, кого он презирал, на пути к Апофеозу.
«Какое ужасное ощущение. Чёрт!»
Санни чувствовал себя так, словно нашёл блестящее оружие… но обнаружил, что не в состоянии взять его в руки.
Как будто ему отказали в чём-то, что он должен был получить.
Он оставался укрытым в тенях, спрятанный в темноте Храма Истины, невидимый и неподвижный. Его израненную душу снова терзало чувство сожаления.
Если бы только он выбрал другой путь… если бы только он не поддался своему отчаянному желанию… если бы только он не предал своих друзей и по-прежнему владел своим Истинным Именем…
Но Санни знал, что эти мысли бессмысленны. Время невозможно было повернуть вспять, и даже если бы он мог… сожаление всё равно съело бы его заживо, просто по другой причине.
По гораздо худшей причине.
Как бы сильно он ни сожалел о том, что сделал, это было лучше, чем сожалеть о том, чего он так и не осмелился сделать.
Но это не означало…
Что он не может исправить свою ошибку и избавиться от всех этих сожалений.
Всё, что ему нужно было сделать, — это сделать выбор и вернуть свою судьбу.
«Я уже убил Проклятого Демона».
Убийство Проклятого Ужаса уже не казалось таким невозможным.
Но Санни всё ещё сомневался.
…Некоторое время спустя он вышел из тени и потёр лицо, прогоняя непрошеные мысли. Сейчас у него не было времени размышлять над этими сложными вопросами, потому что было слишком много врагов, которых он должен был убить.
«Верно. Переходим к следующему пункту повестки дня…»
Его взгляд упал на три нефритовые фигурки.
Санни снова дал Каю и Убийце по одной фигурке нефритового Зверя, чтобы те принесли их в жертву Храму Истины. Всё произошло, как и раньше: после того как фигурки были положены на алтарь, они превратились в пепел и были поглощены ими. К кольцу, уже опоясывающему их ядра души, добавилось второе…
Ну, вокруг ядра души в случае с Каем. А вот в случае с Убийцей Санни не знал, как назвать сияющий огонёк в сердце её непостижимо тёмной сущности. Возможно, осколок ядра в тени души.
Глядя на него, он вспомнил, что однажды сказал ему Эврис. Что его Тени не были полностью завершены… хотя, если и был способ их завершить, Санни не знал, какой. И не знал, есть ли необходимость или польза в их завершении.
Он знал только то, что Убийца была завершена до того, как её убил его клинок, но теперь она была частью его самого — так же, как и остальные Тени.
«Ещё одна загадка, которую предстоит разгадать… когда-нибудь».
Второе кольцо пепла сделало Кая и Убийцу намного сильнее. Оно также позволило Санни напитать их гораздо большей частью своей Воли — настолько, что он мог не беспокоиться о том, чтобы посылать их в битву с Великими Кошмарными Существами.
Что же касается Проклятых, то… Санни и сам был не слишком уверен в себе, когда сталкивался с ними. Однако с учётом того, что его спутники были наделены силой его Воли, они, по крайней мере, смогут помочь ему расправиться с Проклятыми. Их стрелы не отскочат от плоти падших богов, не оставив ни царапины.
«Это уже что-то».
На самом деле, это было большим благом. Тени Волка и его стаи теперь тоже покоились в его душе — если Санни сможет вызвать на свет фантом Священного Демона, его маленькая армия станет невероятно мощной.
И всё же…
Он изучал третью нефритовую фигурку — фигурку Снежного Демона, — которая осталась лежать на его ладони.
Он тоже хотел стать сильнее. Пять мерзостей Снежного Тирана уже пали от его руки, в том числе три Проклятых… но вместо того, чтобы чувствовать себя уверенно, опыт этих сражений заставлял Санни испытывать трепет.
Битва с Волком была очень близкой. В конце концов он одержал победу, и это была весьма впечатляющая победа. И всё же никто лучше Санни не знал, как легко он мог лишиться жизни.
Как он собирался сражаться с Проклятым Дьяволом?
Между Монстрами и Демонами был качественный скачок в силе, потому что Демоны были разумны. Но между Демонами и Дьяволами был не менее значительный скачок, потому что Дьяволы обладали нечестивыми и ужасающими силами. Что ему делать, если падшее божество обрушит на него свои силы?
А если это божество будут сопровождать не Звери, а Монстры? Или даже существа более высокого класса?
Так что… Санни не собирался отказываться от большей силы.
Но при этом он хотел узнать истину.
Усиление, которое он мог получить, пожертвовав фигурку Снежного Демона в Храме Истины, было если не незначительным, то, в лучшем случае, второстепенным. Кай и Убийца могли позаимствовать его Волю с помощью пепла, но что мог позаимствовать Санни? В лучшем случае его сила несколько увеличится.
С другой стороны, знание было источником всей силы. Не кто иной, как сам Ткач, сказал это… так что, узнав полезную истину, он мог бы получить гораздо больше силы, чем принеся в жертву фигурку.
Или нет.
«Я решил».
Санни вздохнул.
«Пожалуй, я брошу эту штуку в лаву».
Кай, который натягивал лук, чтобы привыкнуть к новообретённой силе, бросил на него короткий взгляд.
«Как сочтёте нужным».
Затем он опустил лук и внимательно посмотрел на него. На лице Кая появилось странное выражение — не совсем хмурое, но что-то похожее на него.
Санни поднял бровь.
«Что?»
Кай немного помолчал, а потом покачал головой.
«Нет, ничего. Просто… этот Демон. Вы видели что-нибудь странное, когда сражались с ним?»
Санни несколько раз моргнул.
«Этот Демон был жутким богом. Всё в нём было странным. Что именно ты имеешь в виду?»
Кай немного замешкался, после чего пожал плечами.
«Просто… мне кажется, я что-то видел, когда сражался с латунным гигантом. Я имею в виду, когда помогал этому вашему червю сражаться с ним».
При упоминании об Изобилии выражение его лица немного испортилось, что заставило Санни усмехнуться.
«Что я вижу? Какое-то отвращение к Изобилию? Да ладно, Кай, это всего лишь червь… поистине огромный, священный червь. На самом деле, это практически змей. Драконы и змеи — родственники, так разве это не делает вас двоих братьями?»
Кай вздрогнул.
«Ни один червь мне не брат, спасибо вам большое! Пожалуйста, не говорите таких ужасных вещей, Санни!»
Санни рассмеялся.
«Ну, хорошо. Не стоит так обижаться. В любом случае, что ты видел? Мы оба знаем, насколько особенное у тебя зрение, Кай, так что не стоит его недооценивать».
Санни был выше по рангу, чем Кай, и намного сильнее, но это не означало, что он превосходил своего друга во всех отношениях. Например, в плане восприятия Кай намного опережал его — да и вообще любого другого человека. Поэтому Санни был склонен воспринимать увиденное Каем всерьёз.
Кай ненадолго замолчал, нахмурившись, а потом наконец произнёс:
«Во время битвы… несколько раз мне казалось, что я вижу что-то сверкающее в воздухе позади гиганта. Но каждый раз, когда я пытался присмотреться, там ничего не было. Я решал, что мне привиделось, только чтобы снова отвлечься на этот блеск. В конце концов…»
Он сделал небольшую паузу, а затем добавил:
«Мне показалось, что я заметил серебряную нить, которая тянулась от его спины и исчезала вдали. Она была настолько тонкой, что почти не существовала, так что даже я не смог разглядеть её отчётливо. Потом она исчезла в мгновение ока, так что я не могу быть уверен, что мне всё это не привиделось. Всё-таки битва была довольно суматошной».
Санни некоторое время молчал, глядя на него.
«Разве ты не говорил, что во всех Снежных мерзостях есть что-то странное? Может быть, у них у всех из спины тянутся странные нити?»
Сам Санни не видел и не чувствовал никаких нитей. Но если бы эти нити были бесконечно тонкими, как говорил Кай, от них не осталось бы никаких теней на земле — а значит, и ощущать ему было бы нечего.
Однако это звучало весьма подозрительно, вызывая в воображении образы марионеток, которых дёргает за ниточки кукловод. Снежный Тиран должен был как-то управлять своими фигурами, поэтому Санни бурно отреагировал на этот образ.
Кай пожал плечами.
«Не знаю».
Санни вздохнул.
«…Тогда следи за этими нитями в ближайшие дни. Если заметишь ещё одну, дай мне знать».
С этими словами он направился прочь и покинул храм.
Подойдя к краю платформы, Санни оглядел озеро лавы. Жара здесь была почти невыносимой, поэтому он не стал мешкать и сразу бросил нефритовую фигурку в озеро.
Когда она была поглощена бурлящей лавой, он сделал несколько шагов назад и сел.
«Посмотрим…»
Санни сосредоточился на вопросах, на которые хотел получить ответ больше всего, надеясь, что это повлияет на то, какую истину он получит на этот раз.
«Как наступил конец света? Как погибли боги? Что сделал Ткач…»
И вдруг он оказался в другом месте.
Горы обрушились, образовав огромную долину. Зелёные склоны превратились в коричневую пустошь из раздробленных камней… а теперь пустошь превратилась в красную реку.
Кроваво-красные плащи имперских солдат были похожи на багровый прилив, когда они шли вперёд, а солнечный свет сверкал на кончиках их копий.
Высоко над морем марширующих воинов на лёгком ветру парил ястреб. Он раскрыл клюв и издал крик, а затем взмахнул крыльями и улетел. Это было как раз вовремя — секундой позже мимо него просвистела золотая стрела, разрывая небо.
Ястреб сложил крылья и спикировал вниз, после чего снова расправил их, чтобы уйти от холодного взгляда невидимого лучника.
Он умчался прочь, пролетев над холмистыми оливковыми рощами и прекрасными городами. Над морем цвета вина с островами, где среди белых скал цвели яркие цветы. Над густыми лесами, кишащими дикими зверями, где священные животные отдыхали в тени изумрудных крон, над глубокими каменоломнями, где добывали драгоценный мрамор, и над умиротворёнными святилищами.
Над мирным королевством, которое вот-вот должно было быть пожрано челюстями Войны.
Наконец, ястреб достиг огромного города, раскинувшегося вокруг высокого холма, и приземлился во дворе скромного поместья, превратившись в женщину, на плечи которой была накинута оленья шкура. Её оливковая кожа была покрыта потом, дыхание было тяжёлым, а на лице отражалась усталость от того, что она преодолела такое большое расстояние за такое короткое время.
«Госпожа!»
Служанки поспешили предложить ей воды и свежих фруктов, их глаза сияли от благоговения и почтения.
Женщина сделала большой глоток из красиво расписанной амфоры, а затем отмахнулась от молодых девушек. Когда она посмотрела на них, её глаза на мгновение наполнились печалью.
Она скрыла свою печаль.
«На это нет времени. Где принц? Я должна его увидеть».
Служанки переглянулись, заставив её нахмуриться.
«В чём дело?»
Они посмотрели в сторону холма, где возвышался древний храм, белые колонны которого обветрились с течением времени.
«Это Оракул… вас вызвали. И принца тоже».
Женщина горько вздохнула, после чего вытерла воду с губ.
«Теперь они заговорили, да?»
Она на несколько мгновений закрыла глаза, затем выпрямилась и ещё раз посмотрела на юных служанок.
Девушки засмущались под её взглядом, отчего лицо женщины ожесточилось. Отвернувшись, она ушла, не оглядываясь.
Когда она пришла, в храме царила странная атмосфера. Большую часть времени он стоял пустым, но теперь там были люди.
Она узнала большинство из них…
Это был благородный юноша со спокойными и мудрыми глазами. Мальчик с красными волосами — необычный цвет для этой земли. Учёная женщина с длинной чёрной косой, её изящная красота была одновременно утончённой и завораживающей.
Здесь также был высокий воин с широкими плечами, из-за его возвышающегося роста остальные казались ничтожными. Стройный мужчина в элегантной одежде, похожий на скульптора. Капитан корабля, чья грубая кожа стала бронзовой на солнце, а глаза были цвета моря. Слепой поэт, чьи песни были известны по всему королевству. Женщина, которая была то ли жрицей, то ли куртизанкой, а может, и той и другой…
Каждый из них, кроме мальчика, был знаменит по той или иной причине. Некоторые из них были чрезвычайно сильны, другие — лишь немного… но все они были выдающимися.
В общем, это была странная толпа людей.
Когда появилась женщина с оленьей шкурой на плечах, их стало девять.
Она хмуро оглядела собравшихся, но предпочла ничего не говорить.
Вместо неё заговорил воин, его рокочущий голос эхом отдавался под крышей древнего храма:
«Какие новости?»
Женщина отрывисто ответила.
«Всё так, как мы и ожидали. Имперцы уже на подходе».
Воин щёлкнул языком.
«Проклятье! Я должен собирать горожан в армию, а не тратить время здесь».
Благородный юноша спокойно посмотрел на него.
«…Нас вызвали».
Несмотря на разницу в росте, высокий мужчина, казалось, был ошеломлён. Он опустил голову.
«Простите, мой принц. Я сказал лишнее».
Вскоре их провели во внутреннее святилище храма. Там за завесой сидели три фигуры.
Маленькая девочка, зрелая женщина и дряхлая старуха…
Все трое были слепы, но видели гораздо больше, чем мог видеть любой зрячий.
Они были Оракулом.
Юноша преклонил перед ними колени.
«Я, Эврис, приветствую вас. Мы прибыли, чтобы ответить на ваш призыв».
Три женщины улыбнулись и ответили, их три голоса стали одним:
«Приветствую тебя, брат!»
«Приветствую тебя, сын мой».
«Приветствую тебя, дитя».
Юноша — принц Эврис — глубоко вздохнул.
«Наша родина в смертельной опасности, о Оракул. И поэтому мы умоляем вас… пожалуйста, покажите нам, как спасти наше королевство».
Девочка казалась печальной. Женщина оставалась неподвижной. Старуха рассмеялась.
«Неужели ты наконец научился хорошим манерам, непослушное дитя?»
Юноша помолчал несколько мгновений, а затем повторил свои слова:
«Мы умоляем вас».
Девочка двинулась, словно желая пересечь завесу и прикоснуться к нему, но женщина удержала её. Она повернула голову лицом к коленопреклонённому принцу, а затем спокойно сказала:
«Мне жаль, сын мой. Но мы позвали вас не за этим».
Восемь человек, стоявших позади принца, побледнели, а сам принц поджал губы.
Три женщины продолжили, их голоса слились друг с другом:
«Наша земля…»
«Не может быть спасена».
«Гобелен судьбы обширен, но также жесток».
«Империю не остановить».
«Наши города…»
«Сгорят».
«Наши люди будут порабощены».
«Наше королевство падёт, и само его имя будет забыто».
«Мы не можем остановить это».
«Но…»
На секунду воцарилось молчание, прежде чем Оракул заговорил снова:
«Мы можем отомстить за себя».
«Вы девять можете».
«Вы девять отомстите».
«Империя Войны…»
«Должна быть уничтожена».
Принц поднял взгляд на Оракула, его глаза были полны тьмы.
В конце концов он опустил взгляд.
«…Боже, боже. Как девять человек могут уничтожить империю? Её защищает бог».
Несколько мгновений длилось молчание, а затем девочка наклонилась вперёд.
Её детский голос зазвучал в тишине древнего храма, отдаваясь эхом под его крышей:
«Тогда вы должны убить богов».
Когда отзвуки голоса девочки смолкли, девять человек тоже погрузились в тишину. Её слова прозвучали как шутка… или, по крайней мере, должны были так прозвучать. Как могли смертные убить богов?
И всё же во внутреннем святилище храма Оракула установилась торжественная атмосфера.
Их мирное царство было потрясающим и процветающим, но оно не пользовалось защитой богов. Боги давно стали отстранёнными и далёкими… их храмы гордо возвышались, но как бы благочестиво ни молились жрецы и жрицы, их обычно встречало равнодушное отсутствие. Даже Война, божество-покровитель человечества, отстранилась от наблюдения за своей великой и ужасной империей.
Смертное царство, где родились все девять из них, не защищало даже пренебрежительное божество, и поэтому они не почитали ни одного бога. Вместо этого они почитали Оракула — женщин, способных видеть Судьбу.
Огромный гобелен судьбы не был тем, что должны были видеть смертные, поэтому Оракул был слеп, и ужасные картины того, что они видели, врезались им в глаза, уничтожив их навсегда. В этом было их проклятие, но также и их утешение.
Оракул говорил им, что их царство обречено и что им придётся убить богов.
Принц Эврис наконец заговорил, его голос едва заметно дрожал:
«Мать… о, Оракул. Но… как девять смертных могут убить богов?»
Дряхлая старуха, казалось, изучила его своими слепыми глазами, а затем слегка откинулась назад. Её скрипучий голос зазвучал во внутреннем святилище:
«Империя Войны — ненасытный зверь, питающийся завоеваниями. Она огромна, она процветает. Однако это процветание нечестиво, и, что ещё хуже, оно неустойчиво. Их экономика и образ жизни могут поддерживаться только за счёт притока богатств, ресурсов и, самое главное, новых рабов. Без рабов Империя не сможет ничего производить. Но рабы… не возобновляемый ресурс».
Далее заговорила женщина, и её слова мрачным эхом отозвались во внутреннем святилище храма.
«Ты читал имперские соглашения, сын мой. Ты знаешь о жестокости их путей. Рабы, которых они берут, живут недолго, терпя бесконечный труд. Несколько лет… быть может, десятилетие, но не больше. Поэтому Империи нужно завоёвывать новые земли и приобретать новых рабов. Она никогда не остановится, потому что не может остановиться — если она это сделает, то умрёт от голода».
Маленькая девочка заговорила последней, её голос стал тихим:
«Наше королевство мирное. Это страна искусства, вина, мудрости, поэзии и культуры. Империя придёт и заберёт наше искусство. Она заберёт наше вино. Она заберёт наших поэтов и философов и превратит их в домашних рабов, чтобы обучать молодых господ. Остальных — тех, кто выживет, — отправят трудиться на поля. Через несколько поколений наша культура перестанет существовать. Наши люди перестанут быть нами. Поглощённые и украденные тиранами-завоевателями».
Женщина в накинутой на плечи оленьей шкуре наконец заговорила, её тихий голос звучал спокойно и ровно:
«Это не отвечает на вопрос. Все мы не можем остановить даже империю, за которой присматривает один бог. Как девять из нас смогут убить всех шестерых?»
Оракул замолчал.
В конце концов дряхлая старуха торжественно произнесла:
«Ты ведь охотница, не так ли? Ты должна знать, как убить зверя, который сильнее тебя».
Затем заговорила женщина:
«Ответ прост. Не то чтобы это будет легко… отнюдь нет. Это будет трудно. Это будет невыносимо. Даже невозможно для каждого из вас».
Маленькая девочка закончила то, что начала говорить женщина:
«Но вы должны добиться невозможного, каждый из вас. Вы должны найти слабое место зверя. Вы должны заманить его в ловушку. Вы должны вонзить свой клинок в то слабое место, которое нашли».
Затем все трое заговорили в унисон…
«Девять из вас были избраны, потому что вы особенные, как и наше царство. Кто-то из вас мудр, кто-то силён. Некоторые из вас священны. Однако судьбе нет дела ни до сильных, ни до мудрых, ни до святых и мудрецов. Единственные, о ком она заботится…»
Их голоса окутали святилище, звуча как пророчество.
«Это судьбоносные. И вы, все девять из вас, именно такие. Вы благословлены судьбой… вы прокляты судьбой. Нити судьбы крепко обвивают вас, и поэтому всё, что вы делаете, будет эхом прокатываться по судьбе, сотрясая её основы».
Дряхлая старуха открыла рот, чтобы продолжить, но в этот момент принц, стоявший на коленях на полу, прервал её:
«Вы говорите, что наша земля будет разорена империей, что наш народ будет истреблён и порабощён. Что мы не сможем никого спасти, а должны отомстить за всех. Что мы должны убить богов!»
Его голос дрожал от едва подавляемого гнева.
«Но неужели мы действительно должны бросить свой народ? И что будет с миром, когда боги умрут? Несмотря на свою отчуждённость, боги служат столпами бытия. Всё держится на их плечах. Мы должны… уничтожить всё это?»
Вместо Оракула ответил один из девяти — высокий воин с широкими плечами, его лицо было бледным, как пепел, а глаза наполнены печалью и тьмой:
«Если все, кого мы знаем и любим, больше не будут существовать… то в чём ценность этого существования? Вы молоды и благородны, мой принц. У вас нет ни жены, ни возлюбленной, ни детей. Вам не придётся смотреть, как они умирают или как их забирает Война. Есть только одна мысль, более ужасная, чем осознание того, что всё наше существование обречено, — мысль о том, что те, кто принёс нам гибель, останутся безнаказанными. Так что да… если Оракул говорит правду, мы уничтожим всё это. Мы должны. Почему бы и нет?»
Молодой принц скрипнул зубами.
«Потому что мы уничтожим и свой собственный народ! Тех, кто выживет в этой бойне и будет захвачен империей!»
Его слова, казалось, охладили внутреннее святилище. Лица девяти человек потемнели, и в их глазах появились нотки сомнения. Они погрузились в мрачное молчание.
И в этой тишине тихо заговорила куртизанка в одежде жрицы, в её голосе звучала мрачная решимость:
«Лучше быть мёртвым, чем рабом. Лучше быть убитым, чем закованным в кандалы. Я приму смерть раньше, чем цепи… те, кого я любила, будут оплакивать меня, но они будут знать. Когда я умру, я буду свободна».
В конце концов, смерть была милосердной, а жизнь раба — жестокой.
Медленно остальные кивнули головами, а принц опустил свою.
Лица Оракулов неуловимо изменились. В конце концов старуха заговорила:
«У каждого из вас будет своя задача. Великая задача… ужасная задача. Задача, которая должна быть выполнена любой ценой. Мы — Оракул, и мы видим судьбу. И поэтому мы предлагаем вас в жертву судьбе. Идите и утопите мир в ихоре в качестве возмездия за кровь нашего народа, которая не была пролита сегодня, но окрасит море в красный цвет завтра».
Ветра за пределами храма завыли, когда женщина повернулась, чтобы посмотреть на чарующую учёную.
«Колдунья Алетейя, Философ. Твоя задача — искать истину. Иди вперёд и раскрой ложь богов! Ты найдёшь их слабости и научишь других, как навлечь гибель».
Девочка посмотрела на стройного мужчину в элегантной одежде.
«Эмедон Скульптор, Формирователь Камня. Ты построишь ловушку для богов… ты возвестишь истину, которую узнает Алетейя, и донесёшь её до тех, кто должен слушать. Ты превратишь их сердца в надгробия и построишь из этого камня стены ловушки».
Женщина наклонилась вперёд, её черты исказились от печали.
«Принц Эврис… сын мой. Прости меня. Твоя задача — самая горькая из всех…»
Юный принц должен был стать рабом.
Слепой поэт должен был потеряться в иллюзиях…
Женщина в накинутой на плечи оленьей шкуре слушала, что Оракул приказывал остальным, и выражение её лица становилось всё более мрачным и бледным. Особенно мучительной была задача, порученная мальчику Ауро.
Она вздрогнула, когда девочка произнесла страшные слова.
Однако в конце концов Оракул замолчал и отпустил остальных.
Осталась только она одна.
Женщина слегка приподняла подбородок.
«А как же я? Какую задачу я должна выполнить?»
Несмотря на её вопросы, Оракул хранил молчание.
Через некоторое время дряхлая старуха испустила долгий вздох, такой древний и хрупкий, что казалось, она распадётся на части в следующий момент.
Её голос звучал хрипло, устало… и испуганно.
«Ты… о, храбрая охотница. Твоя задача — самая серьёзная. Твоя задача — самая важная из всех, а также самая страшная».
Маленькая девочка продолжила:
«Мы, Оракул, засвидетельствовали судьбу. И, используя судьбу, мы наметили курс для Девяти. Однако… есть существо, которое знает судьбу гораздо лучше нас. Которое гораздо искуснее нас умеет крутить её нити. Это существо — ваш главный враг. И задача, которую ты должна решить, — сразить этого противника».
Третий Оракул вздрогнула, затем наклонилась вперёд и сказала тоном безжалостной решимости:
«Убей Ткача, Демона Судьбы. Это твоя судьба и то, что ты должна сделать».
Санни резко проснулся — вернее, пришёл в себя после того, как узнал истину. Как и в прошлые разы, полученный им дар был не совсем видением, но и не совсем воспоминанием. Скорее, это было похоже на то, как если бы знание о случившемся было помещено прямо в его разум, смутное и разрозненное, но каким-то образом легко понимаемое.
Мир игры Ариэля остался тем же. Позади него возвышался Храм, а перед ним находилось озеро лавы, излучающее невыносимый жар. Небо было затянуто дымом и пеплом.
Однако Санни отличался от того, каким он был до того, как бросил нефритовую фигурку в озеро. На его лице появилось ошеломлённое, неверящее выражение, а сердце бешено колотилось.
Его глаза были раскрыты, но, похоже, он ещё не до конца осознавал окружение, потрясённый тем, что узнал.
«Не может быть…»
Санни вскочил на ноги.
Он был слишком взволнован, в его голове было слишком много хаотичных мыслей, чтобы легко успокоиться. Некоторое время он оставался неподвижным, затем начал вышагивать, пиная ногами куски щебня.
«Нет, правда. Не может быть!»
Наконец Санни остановился и широко раскрытыми глазами посмотрел на далёкие горы.
«Что, чёрт возьми, я только что увидел?»
Масштабы откровения, которое он получил в награду за убийство Волка, были слишком велики, чтобы их постичь. Боги, даймоны, судьба мира, Ткач…
И Девять.
Таинственная группа людей, чьи слабые следы он время от времени обнаруживал. Санни всегда подозревал, что Девять были важны — до такой степени, что его великолепная оценка в Первом Кошмаре вполне могла быть обусловлена тем, что он сумел убить Героя… Ауро из Девяти.
Юноша с яркими красными волосами, который фигурировал в двух истинах, которые Санни узнал в игре Ариэля.
Но подумать только, что Девять были ответственны за смерть богов!
…По крайней мере, они были намерены убить богов.
Неизвестно, удалось ли им это.
Но Санни почему-то был склонен верить, что да.
Когда он бросил последние две нефритовые фигурки в лаву, вопрос, который он задал, касался конца света. Однако вместо сцены полного опустошения на поле битвы между богами и даймонами ему показали, казалось бы, обыденное событие: смертные люди прибыли на прекрасный остров, чтобы сообщить живущей там охотнице, что на границе их королевства свирепствует Верховный Зверь.
Санни предположил, что тогда ему показали момент из прошлого Убийцы… так оно и было.
Но что, если в том моменте также был и ответ на его вопрос?
Что, если в тот момент… судьба мира была предрешена?
Санни схватился за голову и попытался успокоиться.
«Так… давай… давай подумаем об этом медленно».
Существовала империя, основанная Богом Войны… скорее всего, одним из смертных сосудов Бога Войны. На закате Эпохи Процветания боги стали отчуждёнными и далёкими, уделяя всё меньше внимания смертным царствам. И в их отсутствие Империя Войны начала бесконечные завоевания.
Она поглотила бесчисленные царства, подчинила себе бесчисленное множество людей, сожгла храмы Бога Теней… и всё это во славу своего пренебрежительного божества.
Слава, слава, слава…
Санни сам испытал муки имперского раба во время своего Первого Кошмара. Во втором он испытал на себе жестокость фанатиков Войны — правда, тех свела с ума Надежда, их самые пылкие желания воспламенились под её ядовитым влиянием.
Империя продолжала расти, завоёвывая всё новые и новые земли, пока не наткнулась на одно царство. Это было красивое и мирное царство… но оно было также очень особенным.
Ведь жители этого мирного царства не почитали никаких богов, а управлялись Оракулом.
В откровении, которое получил Санни, Оракул вскользь упомянул, что их королевство особенное. Но он знал, что это должно быть правдой — не только из-за трёх провидиц, но и потому, что в этом царстве жили девять человек, которые все обладали Атрибутом [Судьбоносный]… так же, как и он когда-то.
«Это просто безумие! Это полное безумие!»
Девять — все они — были Судьбоносными, как и Санни. Атрибуты не были уникальными для людей, так что мог существовать кто-то, кто разделял с ним этот Атрибут, даже если [Судьбоносный] казался чем-то чрезвычайно, если не немыслимо, редким.
Санни мог смириться с тем, что один из Девяти был Судьбоносным, но все они? Девять человек, живущих в одном королевстве, да ещё и в одно и то же время?
Это… это звучало так, словно само их существование было предопределено. Как будто они были одним из узлов, скрепляющих великий гобелен судьбы.
Их маленькое царство действительно было особенным.
И когда голодный взор Империи упал на него… Оракул послал девять судьбоносных чемпионов, чтобы уничтожить Империю. Не для того, чтобы спасти свою родину, которая не могла противостоять Войне, а чтобы отомстить за её уничтожение. Отомстить за своих людей, которым было суждено умереть и стать рабами.
Но была только одна проблема… у Империи было божество-покровитель. Один из шести великих богов.
И тогда Девять поклялись убить богов.
«Они… они не могли преуспеть, не так ли?»
Вот только они могли. Боги были мертвы, в конце концов. Империя была уничтожена. Грехи, совершенные ею, навлекли на неё поистине гневное возмездие — как на Империю, так и на весь остальной мир.
Санни медленно опустил руки.
«Может ли… может ли это действительно быть причиной?»
Могли ли девять простых смертных и их тёмная решимость уничтожить мир?
Если бы это было так… тогда это было бы очень поэтично, хотя и немного ужасно. Это значило бы, что боги сами обрекли себя на гибель, пренебрегая созданным ими миром и позволяя тем, кто претендовал на их власть, бесчинствовать в смертных царствах.
Великие боги были бы уничтожены маленькими, ничтожными смертными, чьи страдания они игнорировали.
Но как Девять могли убить богов? Этого Санни не понимал.
Впрочем, разгадка уже была у него в руках…
«Девять, Девять… что я знаю о Девяти?»
Ауро в молодости был имперским солдатом. Эврис был имперским рабом, но он также утверждал, что перерезал горло богу… теперь, когда Санни знал больше, он мог предположить, что это, скорее всего, был смертный сосуд Бога Войны. Тот, который следил за Империей.
«Всё должно быть так, верно?»
Алетейя тем временем отправилась в Гробницу Ариэля.
Глаза Санни расширились.
«Стоп».
Что сказал Оракул?
«Вы должны найти слабое место зверя. Вы должны заманить его в ловушку. Вы должны вонзить свой клинок в это слабое место».
Некоторое время он молчал.
«Алетейя…»
Колдунье и философу Алетейе было поручено раскрыть ложь богов и донести истину до остальных из Девяти.
Поэтому она отправилась в Гробницу Ариэля и стала Первым Искателем. Она была единственным Искателем Истины, кто успешно вошёл в Устье и узнал секреты, спрятанные там Демоном Ужаса Ариэлем.
И среди этих секретов… была правда о Забытом Боге и его детях.
Которые были Недостатком богов.
«Стоп…»
Алетейя поплатилась за то, что узнала секреты Устья, став источником Осквернения. Но это не значит, что она не смогла донести истину о Забытом Боге до остальных из Девяти, прежде чем поддалась Порче. Должно быть, она вытерпела знание Пустоты и передала только этот секрет, учитывая, что их заговор, похоже, хотя бы частично удался.
Но разве это не было странно?
Боги действительно были мертвы, но они пали в войне против даймонов… а не против Девяти. Они пали в великой войне, навлёкшей гибель на всё сущее. Так чего же на самом деле добились Девять?
Санни сделал шаг назад, кусая губы.
«Стоп!»
Скульптор Эмедон… что за задание дал ему Оракул?
«Ты построишь ловушку для богов… ты возвестишь истину, которую узнает Алетейя, и донесёшь её до тех, кто должен слушать. Ты превратишь их сердца в надгробия и построишь из этого камня стены ловушки».
Это, это был ответ!
Алетейя узнала о слабости зверя, но именно Эмедону было поручено построить ловушку.
Ловушка должна была привести к гибели богов, так что было бы странно предполагать, что Оракул имел в виду буквальное приспособление. Вместо этого… это была ловушка, созданная из сердец живых существ.
И чьё же сердце должно было стать надгробием для богов?
«Донесёшь её до тех, кто должен слушать…»
Кому Эмедон должен был передать истину, которую узнала Алетейя? Кто должен был слушать?
Глаза Санни мрачно блеснули.
Это было совершенно очевидно, не так ли? Учитывая то, что произошло дальше.
Это был Незер, Принц Подземного Мира. Демон Предназначения… Демон Выбора.
Он внезапно сжал кулаки и потряс ими в воздухе.
«Чёртово Заклятие!»
Описание Мантии Подземного Мира ясно говорило о Незере следующее:
[… Он не был первым, кто повёл свою армию против богов. Однако он был первым, кто пролил их кровь, а также узнал секреты своей собственной].
Но это была наглая ложь! Ну… может, и нет. Но она полностью вводила в заблуждение.
На стенах Башни Чёрного Дерева, построенной после заточения Надежды богами, имелись руны, написанные Незером. Он задавался вопросом, запрещено ли даймонам заводить потомство, потому что они принадлежат к роду Забытого, который дремлет в Пустоте.
Это указывало на то, что он знал о связи между семью даймонами и Забытым Богом.
Однако он, должно быть, не знал всей правды. Иначе он не задал бы этот вопрос.
Ткач знал… вероятно, потому, что он побывал в Пустоте и лично видел Забытого Бога. Ариэль тоже знал, потому что ему были известны страхи всех — в том числе и богов. Но он предпочёл похоронить это знание в Гробнице.
Там, где его нашла Алетейя.
А потом…
Эмедон доставил эту истину в Подземный Мир и передал её Незеру.
И Незер сделал свой выбор.
«Проклятье».
И так… и так началась Погибельная Война. Эмедон из Девяти действительно построил ловушку для богов. Стенами ловушки стали сердца даймонов, и именно он указал им путь.
Санни разразился недоверчивым смехом.
«Как убить зверя, который сильнее тебя?»
Например, можно было натравить на него другого ужасного зверя.
Девять были недостаточно сильны, чтобы убить богов, поэтому они дали Незеру последний толчок, в котором он нуждался, чтобы сплотить своих братьев и сестёр на восстание против небес.
Так наступил конец света.
Вернее, так начался его конец.
…Конечно, Девять сделали нечто большее, чем просто дали миру начальный толчок и отправили его в бездну.
В конце концов, Санни рассматривал только ужасные и, честно говоря, невероятные подвиги двоих. А оставалось ещё семеро.
Слепой поэт… вероятно, отправился к Демону Воображения. Опытный морской капитан… видение не раскрыло его задачу, но Санни легко мог представить, что он имеет отношение к Демону Покоя и Ночному Саду.
Эврис, скорее всего, был шпионом в самом сердце Империи, в конце концов оказавшись в армии даймонов. Ауро… его задача, по-видимому, была самой мучительной из всех, хотя Санни понятия не имел, в чём она заключалась.
Ещё были куртизанка и высокий воин. Они были весьма загадочны, и он не знал, в чём заключалась их роль.
И, конечно же, Убийца…
Об этом он пока не был готов размышлять.
Но что они сделали? Какова была их конечная цель?
Санни глубоко вздохнул.
«Найти слабое место. Построить ловушку. Вонзить свой клинок в слабое место врага».
Слабым местом богов было существование Забытого Бога, а значит, и существование даймонов. Ловушкой стала Погибельная Война.
Но что представлял собой клинок Девяти? Как они намеревались нанести смертельный удар богам?
Они просто поддержали даймонов в Погибельной Войне или в их махинациях было что-то большее?
Санни медленно выдохнул.
Затем в его памяти всплыл другой набор рун…
Его глаза затрепетали.
Это были руны, оставленные на полу подземной комнаты под разрушенным собором Мрачного Города одним из двух верховных жрецов Заклятия Кошмара, с трупа которого Санни снял Маску Ткача.
Сначала он не смог прочитать их, но сумел разгадать их смысл во время своего возвращения на Забытый Берег в качестве Святого.
Шагнув назад, Санни прошептал:
«Так говорил Ткач… они откроют Врата. И они открыли, призвав к нам гибель и разрушение. Теперь в руинах Боги лежат мёртвые. И даймоны пали. Забытый идёт, пробудившись, чтобы поглотить их».
Он на мгновение закрыл глаза.
Оружие для убийства богов… был ли это сам Забытый Бог? Хотели ли Девять открыть Пустоту, тем самым пробудив его и вызвав конец всего сущего?
Это была месть за кровь их народа, пролитую Империей, за разрушенные земли и свободу, которую она отняла?
Были ли эти ублюдки судьбоносными, или же олицетворением погибели?
«Эти… эти безумцы».
Он вздрогнул, а затем покачал головой.
«Нет… нет, я делаю поспешные выводы».
Ткач провозгласил, что «они» откроют Врата. Ими могли быть Девять… ими могли быть и даймоны. Или боги. Это мог быть даже сам Ткач — Демон Судьбы мог просто провозгласить о своих намерениях.
Санни поднял руки и яростно потёр лицо.
Он узнал так много… но у него всё ещё не было ответов!
Как закончилась эта проклятая война⁈
Достигли ли Девять своей цели или потерпели поражение?
Открыты ли Врата Пустоты или по-прежнему закрыты?
Распространяющаяся Порча, цветущие Семена Кошмара и постоянное расширение Царства Снов говорили о том, что они открыты, а Забытый Бог свободен. И всё же Забытый Бог казался заключённым и спящим, потому что будь всё иначе, то не осталось бы ничего сущего. Всё было бы поглощено Пустотой.
Всё это было парадоксом, и у Санни не было ключа к разгадке.
«Ах, я не понимаю…»
Он застонал.
Но в одном он был уверен наверняка.
За занавесом всегда скрывался третий игрок. Даймоны, боги… и Девять.
Судьба мира была решена этими тремя силами.
И хотя по сравнению с этими мифическими фигурами Девять казались жалкими и слабыми, их влияние было несомненным. Более того, из-за того, что о них мало что было известно, Девять казались особенно опасными.
Нет… на самом деле существовала ещё и четвёртая сила. Самая важная из всех. Как Санни мог забыть об этом?
Это был Ткач.
Санни медленно выдохнул.
Он до сих пор не знал, как Ткач вписывается во всё это, какую цель он преследовал и что с ним произошло.
Оракул, похоже, считал, что Демон Судьбы станет самым большим препятствием на пути Девяти. Учитывая, что Девять намеревались убить богов и уничтожить мир… значило ли это, что цель Ткача была противоположной?
Нет, не значило. Зная этого скользкого даймона… не то чтобы Санни знал его так уж хорошо… его цель могла быть какой угодно. Ткач мог быть противником Девяти, или мог использовать Девять для достижения своих собственных целей.
Кто мог знать правду?
Ну… Убийца могла, если бы у неё были её воспоминания.
В конце концов, её задачей было убить Ткача.
«Безумие!»
«К чёрту всё это…»
Развернувшись, Санни решительным шагом направился к Храму Истины. Войдя в прохладную темноту большого зала, он проигнорировал Кая и направился прямо к Убийце, которая точила мечи, прислонившись спиной к одному из алтарей.
Остановившись перед ней, он опустил взгляд и прорычал:
«Итак… скажи мне. Тебе удалось убить Ткача?»
Зловещая Тень молча смотрела на него, не проявляя ни малейших эмоций.
Он насмешливо произнёс.
«Или ты потерпела неудачу? Верно. Ты должна была».
Конечно же, она потерпела неудачу. Как кто-то столь незначительный мог убить Демона Судьбы? Сама эта мысль была нелепой.
Но опять же…
Мысль о том, что девять смертных могут вызвать гибель богов, тоже была нелепой. И всё же боги были мертвы.
Неужели… неужели женщина, чья Тень теперь служила ему, действительно была убийцей Ткача?
Нет, это было невозможно.
«Должно быть, ты умерла от руки Ткача!»
Убийца никак не отреагировала, словно его слова не имели никакого значения.
Однако…
Он почувствовал, как её холодные чёрные глаза слегка изменились.
Наконец-то в них появился намёк на эмоции.
Что это было?
Гордость… отчаяние? Решимость? Смятение?
Казалось, Убийца сама не знает.
Да и с чего бы?
Она даже не помнила своего имени, не говоря уже о прошлом.
Санни закрыл лицо ладонью и глубоко вздохнул.
«Что… что, чёрт возьми, вы сделали, безумцы?»
Убийца ещё несколько мгновений смотрела на него, а затем пожала плечами и вернулась к заточке мечей, совершенно равнодушная к волнениям в его сердце.
Санни тихо выругался.
«Я… хочу сказать Эврису несколько крепких слов, когда встречу его в следующий раз».
Кай, который подошёл и растерянно смотрел на них, поднял бровь.
«Эврис? Кто это?»
Санни взглянул на него, несколько раз моргнул и махнул рукой в пренебрежительном жесте.
«Эврис… он просто мой знакомый. Раб, убивший бога, но также и принц, лишённый смерти божественным проклятием. Сейчас он проводит время в Царстве Теней, и я время от времени навещаю его, чтобы поболтать, пошутить и попытаться убить. О… он ещё и скелет. Говорящий скелет. Ну, примерно восемьдесят процентов говорящего скелета — со временем он потерял несколько костей».
Кай медленно кивнул.
«А, понятно. В этом есть… смысл, я думаю. Но вы в порядке? Вы, кажется… на грани».
Санни мрачно посмотрел на него.
«Конечно, я в порядке».
Он улыбнулся и указал на себя большим пальцем.
«Я в полном порядке с тем, чтобы быть на грани».
Кай кашлянул.
«О. Значит… всё хорошо».
На следующее утро вокруг разрушенного вулкана появились три новые фигуры Снега.
Утром мерзости Домена Снега окружили Храм Истины. На этот раз это были Проклятый Демон и два Проклятых Монстра — сила, защищавшая Храм Страха в начале игры.
К тому времени озеро лавы уже начало остывать. Оно медленно теряло свою яркость и тускнело, превращаясь в обширную равнину пепельно-серого камня. Однако Санни знал, что прочность этой корки была лишь иллюзией — она была похожа на тонкий слой, лежащий на раскалённой бездне магмы, слишком легко разрушаемый силами, которые могла бы вызвать битва между божественными фигурами.
На самом деле, он думал использовать коварную природу тонкого слоя в качестве стратегии. Проклятым Кошмарным Существам не причинит серьёзного вреда такой пустяк, как погружение в бассейн лавы, да и утонуть в нём они не смогут. Однако он всё же мог получить преимущество, затащив их в глубины вулкана…
Только не слишком глубоко, поскольку он опасался опускаться ниже моря облаков.
Проклятые Кошмарные Существа не были так связаны мирской логикой, как низшие существа, но некоторые вещи всё же были продиктованы их природой. Например, существа, призванные ходить по земле, становились слабее, если их заставляли сражаться в воде. Однако у самого Санни такой проблемы не было — он мог свободно менять свою форму, и поэтому любое поле боя было для него домом.
К тому же форма Ониксового Змея была ему наиболее близка. Или… может быть, теперь это был Нефритовый Змей? В любом случае, используя эту Оболочку, он сражался с Даэроном, Змеиным Королём, и многими другими Кошмарными Существами. Так что если ему удастся затащить нового Снежного Демона в лаву…
Там, в глубине, он мог бы действительно победить его.
Но Санни не чувствовал уверенности.
На самом деле, его охватило чувство тревоги. Он чувствовал себя крысой, загнанной в угол.
Битва с Волком и так была достаточно опасной. Она была очень близкой. Но теперь…
Раны Санни, как физические, так и незримые, были весьма серьёзными. Они немного зажили, но не настолько, чтобы завтра он мог вступить в бой в полную силу. Поэтому встреча с Проклятым Демоном, да ещё в глубинах вулкана, не казалась ему выигрышной.
Совсем нет.
Если Санни был честен с самим собой, то должен был признать, что в предстоящей битве от него как от воина будет мало толку.
К счастью, существовала другая стратегия, которую он мог использовать… должен был использовать, учитывая, что лучших вариантов не было.
Вместо того чтобы самому участвовать в битве, он мог превратиться в тень и усилить кого-то.
Кай и Убийца получили по два благословения пепла. Они и так были гораздо могущественнее, чем полагалось Трансцендентным существам, и хотя Санни не мог усилить Кая — его друг не был ни частью его самого, ни его Домена, — он мог усилить Убийцу.
Однако это не было оптимальным использованием его силы.
Оптимально было бы использовать её для усиления одного из его самых могущественных фантомов. Например, фантома Волка.
Тени, обитающие в его душе, не были живыми и не обладали самоощущением. Как следствие, они не могли по-настоящему владеть Волей, которая имела первостепенное значение в битве между божествами. Так что даже Священные фантомы не слишком отличались от чрезвычайно могущественных, но в конечном счёте обычных зверей.
Если только Санни не обернётся вокруг них.
В этом случае он не только увеличит их силу, но и сможет заменить их отсутствующую Волю своей. Таким образом, Священный фантом станет гораздо ближе к своему прежнему величию.
Если Санни усилит тень Волка, то у них двоих будет достаточно хороший шанс убить Проклятого Демона.
По крайней мере, об этом стоило подумать. Это была лучшая стратегия, которую он мог придумать в отсутствие Священных осколков души для создания мощного заклинания или любого другого материала и ресурса, чтобы провернуть дерзкий трюк.
«Этого… должно быть достаточно, верно?»
Если Санни и Волк столкнутся с Проклятым Демоном… Убийце, Каю, тени Изобилия, стае Теневых Волков и оставшимся Обсидиановым Осам придётся иметь дело с двумя Проклятыми Монстрами.
Смогут ли они?
В качестве альтернативы можно было рискнуть и сосредоточить все силы на одном из врагов, рассчитывая на то, что они быстро расправятся с ним.
Многое нужно было обдумать…
Но он мог обдумать всё это только после того, как узнает больше о своих врагах.
В этот момент Санни и его спутники стояли на крыше Храма Истины и напряжённо наблюдали за окружающими вершинами. Над миниатюрным царством игры Ариэля поднималось солнце, и стеклянные мосты рушились, превращаясь в шлейфы снега.
Санни вздохнул и посмотрел на Кая.
«Ты уверен?»
Кай кивнул.
«Да, совершенно уверен. Это должен быть Демон».
Кай мог видеть дальше и лучше, чем Санни, но он не мог видеть души живых существ, как Санни. При этом Пробуждённые обладали ощущениями, превосходящими обычные, и эти ощущения развивались тем сильнее, чем опытнее они становились и чем выше был их ранг. Святые редко ошибались в определении класса и ранга врага, даже не видя его душу.
Санни помолчал несколько мгновений, а затем мрачно спросил:
«Так что же это за ужасающий ужас?»
Кай поднял руку, чтобы прикрыть глаза от лучей восходящего солнца, и посмотрел на восток, на далёкую заснеженную вершину.
Выражение его лица неуловимо изменилось.
«Я вижу его. Он…»
Его голос тоже изменился.
«…он смотрит на меня».
Затем Кай замолчал, его тело слегка подрагивало.
Санни нахмурился.
«Но как он выглядит?»
Губы Кая шевельнулись, как будто он собирался что-то сказать… но прежде чем он это сделал, Санни отвлекло внезапное движение.
Он в замешательстве посмотрел в сторону, где Убийца, похоже, обнажала свои мечи.
«Странно».
Кай наконец заговорил, и слова, вылетевшие из его рта, звучали как беспорядочная мешанина жутких чужеземных проклятий.
Санни запоздало понял, что слушать эти слова было ужасной ошибкой… но к тому времени они уже заползли ему в уши и пробрались в разум.
«Нехорошо…»
Затем всё вокруг потемнело.
«Мне больно…»
Первым, что почувствовал Санни, была боль. Ему должно было быть больно, учитывая, что и тело, и душа были изранены Волком. Но лёгкие страдания, на которые он не обращал внимания, исчезли, сменившись новой, незнакомой агонией.
Болело всё его тело.
Боль не была сосредоточена в одном месте, а исходила из дюжины различных источников, сливаясь в одно омерзительное ощущение. Поэтому Санни сделал вывод, что он серьёзно ранен.
«…Раз больно, значит, я ещё жив».
По крайней мере, это была хорошая новость.
Он медленно открыл глаза. Чёрное небо нависало над ним под углом, ужасно близко. Оно тоже было сделано из выжженного камня, по его изломанной поверхности шли глубокие трещины. Кроме того, оно двигалось.
Нет… это было не небо. Он смотрел на потолок Храма Истины. Или это была стена? В любом случае, ни потолок, ни стена Храма не двигались. Вместо этого двигался сам Санни.
Его тащили по неровной каменной поверхности, и её выступы впивались ему в спину.
«Какого… чёрта?»
Последнее, что он помнил, — как просил Кая описать Снежного Демона. Как он оказался в Храме?
А главное, почему его тащили и кто его тащил?
Вытянув шею, Санни посмотрел вверх.
Кто-то держал его запястье в тисках, волоча его тело по камню, как мешок с синтетической пастой. Этот кто-то был окутан пеленой призрачного дыма, из-за чего трудно было различить его очертания и форму.
Санни, конечно, сразу же узнал её. Это была Убийца… однако Убийца выглядела гораздо хуже, чем раньше. Её лёгкие доспехи были порваны и опалены, из бесчисленных жутких ран на чёрном теле сочился тёмный дым, а одна рука безвольно висела, по-видимому, сломанная.
«Что случилось с Убийцей?»
Нет, что ещё важнее…
Что случилось с ним⁈
Санни наконец пришёл в себя и оценил ситуацию.
То, что он почувствовал, повергло его в полный шок.
Прежде всего… потолок над ним действительно был стеной Храма Истины. И она действительно возвышалась над ним под углом — потому что весь Храм был наклонён, а половина его огромного внутреннего пространства была затоплена лавой. Убийца тащила Санни по склону одной из колонн, подальше от раскалённой лавы.
Во-вторых, из его тела торчало несколько стрел. Само тело было в ещё худшем состоянии, чем у Убийцы, изрезанное рваными ранами — новые появились поверх старых.
И что самое шокирующее — у него отсутствовала вся правая рука.
«…Куда делась моя рука?»
Куда пропала его рука⁈
Санни был так потрясён, что остался неподвижен, позволив Убийце подтащить его к месту, где колонна упиралась в потолок. Отпустив его запястье, она выпрямилась и мрачно осмотрела интерьер Храма.
Всё было слишком странно. Санни просто не мог понять, что произошло и какова ситуация.
Он издал болезненный стон и сел, после чего мрачно оценил своё состояние.
Его раны были довольно серьёзными, а рука действительно отсутствовала. К счастью, Плетение Крови не дало ему истечь кровью, так что его жизни ничего не угрожало. Однако его эссенция была почти исчерпана, а душа, похоже, тоже получила серьёзные повреждения.
Его голова ужасно болела.
У Санни не было слов, чтобы описать свои чувства.
«Должно быть, произошло что-то действительно странное».
Проявив немного теней, чтобы создать замену отсутствующим руке и кисти, он скорчил гримасу и вытащил одну из стрел из-под рёбер. Он уставился на стрелу, затем поднял взгляд на Убийцу.
«Не скажешь, почему одна из твоих стрел торчит из меня?»
Разумеется, он не мог не узнать стрелу своего собственного изготовления.
Некоторое время она молча смотрела на него, после чего подняла руку и вытянула четыре пальца.
Санни нахмурился.
«Четыре? Что это значит?»
Затем он опустил взгляд и вздохнул.
«О. Ты имела в виду, что из меня торчат четыре твоих стрелы, а не одна… Принято к сведению».
Морщась от боли, он вытащил остальные стрелы, немного поколебался и протянул их обратно Убийце. Мгновенно его тело стало в сотни раз легче.
«Эта… эта стерва! Она использовала мои собственные зачарования против меня!»
Действительно, четыре стрелы, о которых шла речь, должны были обездвижить врага или, по крайней мере, замедлить его. Так что Санни мог, по крайней мере, предположить, что его Тень не пыталась убить его. Она просто пыталась ослабить его.
Он посмотрел на свою отсутствующую руку. Обрубок не кровоточил, а рана была неаккуратной. Совсем не чистый разрез… значит, конечность оторвало что-то другое.
Это было облегчение.
«Какое это облегчение? Одна из моих конечностей отсутствует!»
Санни простонал.
Тем не менее, он был бы весьма зол, если бы выяснилось, что Убийца отрезала ему руку. Лучше было думать, что её оторвало что-то другое.
В стене Храма образовалась дыра, которой раньше не было, и сквозь неё виднелось тёмное небо.
Была ночь.
А ведь всего несколько минут назад было утро.
Санни сосредоточился на своём ощущении теней, затем повернул голову и посмотрел на ближайший столб. На нём висел Кай, пронзённый двумя чёрными стрелами, его рот был закрыт самодельным кляпом.
Он был жив, но находился без сознания.
Санни немного понаблюдал за другом, убеждаясь, что с ним всё в порядке, а затем снова повернулся к Убийце.
Когда он наконец заговорил, его голос звучал немного напряжённо:
«Итак… не хочешь ли ты рассказать мне, что случилось в тот день, который пропал из моей памяти?»
Убийца некоторое время холодно смотрела на него, а затем подняла руку и показала два пальца.
Санни вздохнул.
«Что ты… подожди. В те два дня, которые пропали из моей памяти?»
Она молча кивнула и села, устало прислонившись спиной к стене.
Санни побледнел.
«Два дня…»
Если прошло два дня…
Значит, Снежный Демон и два Снежных Монстра уже провели свою атаку.
Битва… закончилась?
Прошло два дня, и снова наступила ночь. А это означало, что три фигуры Домена Снега осадили Храм Истины… и проиграли.
Кто-то остановил их.
Но кто?
Санни изучил собственное жалкое состояние, затем взглянул на Убийцу. Наконец, он посмотрел на Кая.
Через несколько мгновений он пробормотал сдавленное проклятие.
Его мысли были в беспорядке.
«Какого… чёрта?»
Он часто говорил это после того, как попал в игру Ариэля. Поэтому ему нужно было быть осторожным, чтобы не сказать это снова… если он не хотел, чтобы у него появилась ещё одна коронная фраза.
А их у него и так было предостаточно.
В любом случае, похоже, Санни и Кай стали жертвами какой-то ментальной атаки, наблюдая за Снежным Демоном, а потом… потом…
Что-то произошло, но Снежный Демон не смог захватить Храм и убить их.
Из того, что Санни видел до сих пор, следовало, что Демон не справился из-за Убийцы.
В этом не было особого смысла, учитывая, что Убийца не была достаточно сильна, чтобы победить Проклятого Демона, тем более в сопровождении двух Проклятых Монстров. И всё же, доказательства было трудно отрицать.
А доказательства заключались в том, что они были всё ещё живы.
Санни глубоко вздохнул.
Убийца не собиралась говорить, поэтому у него не было выбора, кроме как попытаться медленно выяснить, что же произошло.
Но сначала…
«Наверное, мне стоит снять Кая со стены».
Его друг выглядел не очень комфортно, пригвождённый стрелами к столбу и с кляпом во рту.
Впрочем, Убийца явно не просто так засунула ему кляп в рот…
«…я не буду спешить».
Некоторое время спустя Санни и Кай выбрались из накренившегося Храма и осмотрели сцену полного опустошения снаружи. Оба выглядели растерянными и сбитыми с толку, не говоря уже о том, что избитыми, и вид озера лавы не улучшил их самочувствия.
Убийца осталась внутри, похоже, слишком уставшая и израненная, чтобы двигаться.
«Какого…»
Санни не дал себе закончить фразу, поднял руки и яростно потёр лицо.
Одна из его рук состояла из плоти, сухожилий и костей. Другая была полностью чёрной, проявленной из теней.
Платформа, на которой стоял Храм Истины, раскололась на две части. Одна её половина полностью исчезла, другая частично погрузилась в лаву — сам древний храм накренился набок, наполовину утонув в озере.
Слой остывшей лавы, образовавший корку над озером, почти полностью исчез, разбитый и поглощённый раскалённым тиглем. Но кое-что всё же осталось… из раскалённых глубин торчали гротескные силуэты, образованные из вулканической породы, и тянулись к небу жутко изогнутыми пальцами.
Они выглядели как незаконченные творения безумного скульптора, и от одного взгляда на них у Санни по коже побежали мурашки.
Это было похоже на то, словно рой неописуемых… существ… пытался сформировать себя из огненной лавы, но застыл на полпути, не сумев принять форму. Теперь от них остались лишь пустые оболочки, бездушные и скрюченные в агонии, словно легион грешных душ, которым не удалось выбраться из ада.
А может, кому-то просто захотелось создать сад жутких статуй. Любая из версий могла оказаться правдой.
Кай открыл рот и прошептал:
«Какого чёрта?»
Санни посмотрел на него с благодарностью.
«…В точности мои мысли».
Его друг был в плохом состоянии, но в гораздо лучшем, чем Санни и Убийца. Кроме ран, нанесённых стрелами, он был относительно невредим — а имеющиеся раны не представляли угрозы для Трансцендентного существа.
Воспоминаний о том, что произошло за последние два дня, у него тоже не было. Последнее, что он помнил, — как мельком увидел Снежного Демона… но он не помнил, как выглядело это существо и что оно собой представляло.
Санни чувствовал себя глубоко… встревоженным.
Он был бы испуган, если бы не тот факт, что они нашли три нефритовые фигурки, лежащие в пепле возле алтаря, всего в нескольких метрах от лавы.
Снежный Демон… кем бы он ни был… погиб.
Также как и Монстры.
А Санни, Кай и Убийца остались живы.
Каким-то образом.
Это должно было быть хорошей новостью, но Санни чувствовал себя только ещё более обеспокоенным, не зная, как погибли их враги. Ведь люди больше всего боялись неизвестного.
Он мрачно посмотрел вниз.
«Что ж, посмотрим, что нам известно».
Даже если его память о последних двух днях была утеряна, он мог кое-что понять по подсказкам, оставленным пропавшим временем.
Пока они вдвоём летели к краю вулкана, а над ними в ночном небе мерцал звёздный свет, Санни перебирал все эти подсказки.
Прежде всего, Санни и Кай лишились своих воспоминаний. На них подействовала какая-то ментальная атака, в то время как Убийца, похоже, устояла — или просто была неспособна стать мишенью для этой атаки в силу своего врождённого отличия от них.
Легко было догадаться, что Санни и Кай тоже не оставались пассивными и неподвижными под чужим влиянием. Более того, они, похоже, были вовлечены во всевозможные виды деятельности — их раны служили тому убедительным доказательством.
Кроме того, их поведение в последние два дня должно было отличаться от того, что они обычно делали. Иными словами, они вели себя не как обычно — иначе у Убийцы не было бы причин ослаблять их стрелами или затыкать рот Каю.
Санни не мог быть уверен, но, изучив раны Кая и свои собственные, он заподозрил, что они вдвоём сражались не только с Убийцей, но и с другими могущественными существами… а также друг с другом.
Это была довольно тревожная теория, и хотя Санни не мог доказать её, он не мог и уверенно опровергнуть её.
«Это хуже всего».
Если они действительно подверглись ментальной атаке, то это был худший кризис такого рода, с которым он сталкивался за долгое время… возможно, даже за всё время. Ведь даже в ЛО49 и на Пепельном Кургане он сохранил хоть какие-то ощущения… а сейчас он даже не мог вспомнить, что сделал.
Это не должно было быть возможным. Его ментальное сопротивление было чрезвычайно сильным, и даже если других его воплощений здесь не было, он всё равно обладал Волей Верховного Титана. Никакая ментальная атака не должна была так сильно его покорить.
Именно тот факт, что произошло то, что должно было быть невозможным, приводил Санни в бешенство.
Каким же существом был этот Проклятый Демон?
И что самое ужасное…
Теперь, когда существа больше не было, Санни, скорее всего, никогда не узнает об этом.
Всё это могло остаться тайной… навсегда.
Оглядевшись по сторонам, он задался вопросом, не было ли это на самом деле милосердием.
Единственный свидетель — Убийца — молчала, но у Санни были и другие подсказки.
Например, его собственное состояние.
Большая часть его эссенции исчезла. Мало того, он не мог призвать ни одного из своих фантомов, а это означало, что все они были уничтожены в битве и сейчас восстанавливаются.
Теневой Волк и его стая, Обсидиановые Осы и Изобилие.
«Неужели я действительно применил стратегию усиления фантомов?»
Это было возможно.
Но применил ли он её против врага… или против одного из своих товарищей?
Ответа на этот вопрос не было, хотя Санни сомневался, что Убийца или Кай смогли бы пережить его нападение.
Три фигуры Снега были мертвы, а у него не хватало руки. Так что… если только Кай не откусил её в своей драконьей форме, Санни был склонен полагать, что он вступил в схватку с Проклятым Демоном и двумя Монстрами.
Он странно посмотрел на Кая. Кай заметил это и выдавил из себя улыбку.
«Что?»
Санни ненадолго задумался, а затем покачал головой.
«Ничего. Просто интересно, насколько острые у тебя зубы…»
Кай потрогал губы, затем пару раз моргнул и отвёл взгляд.
Проблема заключалась в том, что в душе Санни не было фантомов трёх Снежных мерзостей. Это означало, что, хотя они и были мертвы, он их не убивал — как и Убийца.
Так как же, чёрт возьми, они умерли⁈
Санни сложил крылья, которые он проявил ранее, и приземлился на выступающий камень у края озера лавы — слишком близко к туманному берегу моря облаков, чтобы чувствовать себя комфортно. Кай приземлился рядом, и они вдвоём уставились на огромный труп, лежащий перед ними.
Вернее, его половину.
Проклятый Монстр был безошибочно мёртв. Это было неописуемое чудовище, по форме напоминающее гуманоида, с бесчисленными глазами, усеивающими деформированный верх его отвратительной головы. У него был исхудалый, бледный торс и слишком много рук, каждая из которых заканчивалась множеством ужасающих когтей… что касается нижней части его тела, то невозможно было сказать, как она выглядела. Она отсутствовала.
Санни мог поклясться, что ужасающее лицо падшего божества застыло в гримасе ужаса.
Он взглянул на Кая и вздрогнул.
«Есть идеи, как оно умерло?»
Кай секунду молчал, а затем жёстко произнёс:
«Ну, я почти уверен, что оно умерло от того, что его разорвало пополам».
Это была довольно неоспоримая логика.
…Но, на самом деле, нет. Проклятый Монстр не погиб бы от чего-то столь обыденного, как разорванность пополам. И уж тем более он не был бы напуган в свои последние мгновения.
Почувствовав, как по спине пробежала холодная дрожь, Санни выдавил из себя бледную улыбку.
«Внутри есть осколки души?»
Кай медленно кивнул.
«Я вижу один. Но, если вы не против… я бы предпочёл, чтобы мы пока не пытались его достать».
Санни хмыкнул, затем скорчил гримасу и прижал руку к ранам.
«Да. Давай не будем… пока что».
Был ещё один труп, на который им нужно было взглянуть, почти точно на другой стороне разрушенного вулкана.
Полёт туда занял немного времени, и когда они добрались до массивных останков, Санни просто уставился на них со странным выражением лица.
Второй труп… оказался вовсе не вторым трупом. Вместо этого это была нижняя половина Проклятого Монстра, которого они уже исследовали.
Не было ни объяснений, как эта часть оказалась на противоположной стороне озера лавы, ни дополнительных подсказок, как именно существо погибло.
Не осталось никаких следов от второго Проклятого Монстра. Он просто исчез, словно его вовсе и не было… как и Снежного Демона.
Возможно, их тела утонули в лаве, возможно, они упали в море облаков.
Возможно, они просто перестали существовать по какой-то неизвестной причине.
На самом деле, могло произойти всё, что угодно.
Санни тяжело вздохнул.
«Давай… давай исследовать дальше. Возможно, мы найдём что-нибудь ещё».
Так они и сделали.
По правде говоря, он не надеялся найти больше подсказок. Он просто хотел отойти подальше от искорёженных останков Проклятого Монстра и чем-то занять свой измученный разум.
Санни и Кай провели некоторое время, исследуя озеро лавы. Они изучали жуткие, полусформированные скульптуры из вулканической породы, торчащие из озера то тут, то там. Находиться рядом с ними было жутко и неприятно, поэтому они отправились исследовать берега озера.
В конце концов они что-то нашли.
«Ну и что же это тут у нас?»
Санни приземлился на небольшой островок остывшей лавы и недоверчиво посмотрел вниз.
Похоже, он… нашёл свою пропавшую руку.
Она всё ещё была заключена в чёрный панцирь Нефритовой Мантии и лежала посреди огромной паутины трещин, протянувшейся от одного края островка до другого. На руке не хватало пары пальцев, но те, что остались, всё ещё были сжаты в кулак.
Отрубленная рука за что-то держалась.
Санни присел рядом с ней и попытался подцепить невероятно тонкую часть порванной нити, торчавшей из изуродованного кулака. Сначала у него ничего не получалось, и только после того, как он вложил в прикосновение немного Воли, ему это удалось.
Нить была бесконечно тонкой, но при этом невероятно прочной, её почти невозможно было порвать или разрезать. Она напоминала нить чёрного шёлка или, может быть, одиночную нить ужасающей паутины. Он знал только то, что в какой-то момент за последние два дня он потерял руку, пытаясь перерезать эту нить.
Глядя на Кая, Санни некоторое время молчал, а затем спросил приглушённым тоном:
«Итак… как ты думаешь, что с нами случилось?»
Выражение лица Кая было глубоко взволнованным.
Он слегка покачал головой, а затем тихо сказал:
«Я не знаю?»
Санни испустил долгий вздох.
«Ну, у меня есть пара идей».
Но на самом деле он находился в полном неведении и был так же полон сомнений, как и Кай.
Проклятый Демон… это должен был быть какой-то Демон Разума, если такие вообще существуют. То, что Кай увидел на снежной горе, могло быть просто его сосудом, а сам Демон — существом без плоти и духа.
Он мог быть просто идеей.
По крайней мере, именно так представлял себе Санни, наблюдая все эти необъяснимые вещи.
В любом случае, Санни и Кай попали под влияние Демона… возможно, даже стали его новыми сосудами. Сначала они были бы просто ослаблены, а потом, как только наступило утро нападения, полностью захвачены. Убийца, должно быть, сдерживала их до этого, но это было всё, что она могла сделать.
Как же ей удалось победить Демона и двух Монстров?
Санни не знал.
Он смутно подозревал, что нити, которые видел Кай, были тем, что использовал Снежный Тиран для управления остальными своими фигурами. Значит, разорвав одну из этих нитей, Санни должен был освободить одну из мерзостей — возможно, самого Проклятого Демона — из-под контроля Тирана.
Это означало, что он хотя бы в какой-то степени сопротивлялся тому, что с ним произошло. Может быть?
Он должен был.
А потом…
Неизвестно, что произошло потом.
Возможно, Демон сам убил Монстров.
Возможно, Убийца каким-то образом подстрекала его и уклонялась от атак, пока солнце не поднялось над горизонтом.
Если бы Демон не смог уничтожить фигуры Пепла и остался на чёрной клетке после окончания своего хода…
Кто знал, что могло бы с ним случиться?
Никто не знал. Это была загадка… и при этом пугающая.
Санни испытывал боль, усталость и глубокую тревогу. Он даже не хотел признавать, насколько он встревожен, — по сравнению с этим потеря руки казалась пустяком.
Подняв руку, он повернулся и посмотрел на Кая с несколько потерянным выражением лица.
«Знаешь… я никогда раньше не терял конечности. Это впервые».
Кай слабо улыбнулся.
«Правда? Я бы не подумал…»
Санни покачал головой.
Он хотел добавить что-то вроде «ну, если только не считать голову конечностью», но промолчал.
Он был не в настроении для этого.
В конце концов он мрачным тоном сказал:
«Правда. Думаю… мы всё же победили? Мы должны радоваться?»
Кай не ответил.
Санни тоже молчал.
Почему-то эта победа — если её вообще можно было так назвать — вызывала у него больше тревоги, чем любое поражение.
Санни так и не нашёл ответов.
Тайна Снежного Демона осталась неразгаданной, и он подозревал, что никогда не узнает, что это было за существо и что оно сделало с ним и его спутниками.
Возможно, когда-нибудь они снова встретятся в тёмных уголках Царства Теней. Но поскольку Санни даже не знал, как выглядел жуткий Демон — и был ли он вообще похож на что-то — они не узнали бы друг друга.
Поэтому ему оставалось лишь утешаться тем, что таинственная мерзость мертва.
Удручённые, Санни и Кай вернулись в Храм Истины. Убийца всё ещё сидела, прислонившись к стене на вершине наклонённого столба и, казалось, спала… Санни никогда раньше не видел, чтобы Тень спала, и, должно быть, она была действительно истощена тем, что произошло за два дня.
Он мог бы призвать её обратно в питающую тьму своей души, но это означало бы, что он не сможет призвать её снова, пока её раны полностью не заживут. А такой роскоши он сейчас позволить себе не мог.
Ведь утром Храм Истины должны были окружить ещё три фигуры Снега — скорее всего. Теперь на доске их оставалось всего пять: два Зверя, два Дьявола и сам Тиран. Значит, по крайней мере одна из трёх фигур, скорее всего, будет Дьяволом.
Санни закрыл глаза, внезапно осознав, насколько избито и потрёпано его тело.
У него не хватало руки, чёрт возьми…
Ну, на самом деле, он уже вернул её. Он нашёл свою руку, просто она не была прикреплена к его телу.
«…Это немного забавно».
Стиснув зубы, Санни отозвал Нефритовую Мантию и суррогатную руку, которую он проявил из теней. Затем он прижал отрубленную руку к изуродованному обрубку и тихо выругался, сосредоточившись на контроле над потоком крови.
Кай наблюдал за ним со странным выражением лица.
«Что вы делаете?»
Санни взглянул на него и мрачно улыбнулся.
«Пытаюсь прирастить руку».
По правде говоря, даже некоторые Святые могли отрастить недостающие части своего тела — просто на это уходило много времени. Верховные были ещё более живучими, но Санни, естественно, не знал, сколько времени потребуется Суверену, чтобы отрастить конечность… данных на этот счёт просто не было.
Благодаря Плетению Крови он исцелялся гораздо быстрее остальных, но всё равно на прикрепление отрубленной руки уйдёт гораздо меньше времени, чем на выращивание совершенно новой.
К тому же… он был привязан к своим рукам. Они прошли с ним через многое.
«Мне нужны обе руки для готовки, понимаешь? А также для… других дел…»
Его попытка разрядить обстановку провалилась.
После этого ни Санни, ни Кай некоторое время не разговаривали.
Оба чувствовали себя удручёнными. Может, они и выжили в этой битве, но не благодаря своему мастерству или стараниям. Это было даже не из-за удачи… просто не было объяснения, почему они до сих пор живы, а это означало, что они остались в живых лишь случайно.
В конце концов Кай вздохнул.
«Не знаю, почему я удивлён».
Санни поднял бровь.
«Что ты имеешь в виду?»
Кай некоторое время колебался, а затем слабо улыбнулся.
«Думаю, это из-за вас и Нефис. У вас двоих есть привычка делать так, чтобы невозможное казалось нормальным. Вы могущественны сверх всякой меры, и то, как вы оба мыслите, тоже выходит за рамки разумного. Поэтому иногда легко забыть, что то, что вы делаете, неразумно. Это вообще ненормально».
Он покачал головой.
«Победить бога — это ненормально. На самом деле, совершенно неразумно даже пытаться сражаться с богом — особенно с древним, злобным и испорченным. Но ведь именно этим мы и занимались с тех пор, как попали в это странное царство, не так ли? Мало того, нам даже удалось убить несколько падших божеств. Вы, похоже, воспринимаете это спокойно, и в какой-то момент я решил, что так и должно быть. Но, Санни…»
Кай замолчал на несколько мгновений, а затем слегка нахмурился.
«Это не так. Какими бы могущественными мы ни были, эти существа всё равно остаются Проклятыми. Они бывшие боги… они буквально существа из легенд. Страшных и леденящих душу легенд. Так что я не должен был удивляться, когда случилось нечто подобное. На самом деле, это чудо, что подобное не случилось раньше».
Санни нахмурился, не зная, что ответить.
«Ты хочешь сказать, что я безрассуден?»
Кай покачал головой.
«Нет… не совсем. Безрассудство означает, что у тебя есть выбор между безопасностью и опасностью, а у нас ведь не было выбора, верно? Не похоже, чтобы Проклятые не пришли бы за нами, если бы мы оставались на месте в этом проклятом месте».
Он вздохнул.
«Я пытаюсь сказать, что, возможно, встреча со Снежным Демоном была удачей. Она напомнила нам, что подобные существа находятся за пределами нашей лиги… настолько, что мы не можем даже их понять, не говоря уже о том, чтобы сравниться с ними. Ну, по крайней мере, с некоторыми из них. Каждый враг, с которым мы сталкиваемся, может стать нашим последним. И знаете что? Нам удалось получить это напоминание, не умерев. Это хорошо».
Санни изучил его, после чего медленно кивнул.
Кай был прав. Санни хорошо справлялся с Великими Кошмарными Существами, поэтому он полагал, что теперь, когда он стал Верховным, сражаться с Проклятыми будет не так уж и сложно. Но на самом деле каждый из них был противником, которого нельзя было недооценивать.
На самом деле, ему, вероятно, повезло не встретить ни одной по-настоящему опасной Великой мерзости потому, что большинство убитых им существ были родом из джунглей Божьей Могилы. В Царстве Снов они были моложе и не так зловещи, как те великие ужасы, что бродили по его страшным просторам со времён Погибельной Войны.
А Проклятые Кошмарные Существа были совсем другого масштаба, если говорить о злобе.
Кай вздохнул.
«А ещё я понял… что вы были правы».
Санни уставился на него с немым вопросом.
Кай на мгновение замолчал, а затем заговорил трезвым тоном:
«Перед тем как всё это началось, вы сказали мне, что пара Верховных не сможет защитить человечество и что стать Священными — единственный выход для вас и Нефис. Вы показались мне таким безмерно могущественным, таким недосягаемым… поэтому я не воспринял это всерьёз. Но теперь я вижу, что вы были правы. Проклятые уже настолько страшны, что я даже не хочу представлять, на что способны Нечестивые Кошмарные Существа. Я не уверен, что даже смогу представить. Значит, есть только один путь — вперёд. Нравится нам это или нет».
Санни уставился на него, выражение его лица не поддавалось прочтению.
«Напоминание, да?»
Затем он скорчил гримасу и громко выругался.
Кай вздрогнул.
«О… простите. Я был слишком самонадеян?»
Санни скрипнул зубами и покачал головой.
«Нет, просто… мне кажется, мои нервы восстанавливают связь…»
Он вдруг снова почувствовал свою отсутствующую руку…
И хотя воссоединение с ней было чудесным, это было чертовски больно.
К утру кости Санни срослись, и его рука больше не рисковала отвалиться. Правда, он пока не мог пошевелить ею, и она просто безвольно висела на боку.
Кроме того, существовала проблема отсутствия пальцев. В отличие от самой руки, он так и не нашёл их — а значит, пальцы придётся отращивать самостоятельно, а этот процесс не будет коротким и приятным.
Конечно, если Санни удастся выйти из игры Ариэля раньше, Нефис вылечит его в кратчайшие сроки…
Проблема заключалась в том, что у него было гораздо больше шансов вообще не покинуть это странное место.
Как только солнце показалось из-за горизонта, три новые фигуры Снега действительно двинулись занимать окрестные вершины. И Санни, и Кай чувствовали себя не очень уверенно, учитывая, что случилось в прошлый раз, когда они пытались разведать врагов, но выбора у них не было — идти в бой вслепую было гораздо хуже.
Поэтому Санни набрался храбрости и попросил Кая взглянуть.
На этот раз его друг молчал гораздо дольше, чем обычно.
Когда он наконец повернулся к Санни, на его лице появилось очень странное выражение.
Санни нахмурился, ему это совсем не понравилось.
«Что?»
Кай замешкался на несколько мгновений.
«Послушайте, Санни… прежде чем я скажу… мне кажется, я должен упомянуть, что от меня никак не зависит то…»
Санни поджал губы.
«Хватит тянуть время. Выкладывай!»
Кай прочистил горло, а затем указал на северный пик.
«Что ж. Я могу сказать это только напрямую. Но на этой горе… там дракон».
Санни пару раз моргнул, с недоверием глядя на своего друга. Через несколько мгновений он ровно спросил:
«Дракон?»
Кай кивнул.
«Да… это белый дракон. Он очень красивый, на самом деле».
Санни сверлил его взглядом.
«Ты шутишь?»
Кай нервно хихикнул.
«Нет. Зачем мне шутить о чём-то подобном?»
Санни поднял дрожащую руку и схватил себя за волосы.
«Нет, правда? Что это за чертовщина… как так вышло… слушай сюда, ты!»
Он поднял обвиняющий палец на Кая.
«Позволь мне сказать тебе, что я обошёл всё Царство Снов и вернулся обратно! И ни разу — ни разу! — не встретил дракона без тебя. Ты что, магнит для драконов? Как, чёрт возьми, ты притягиваешь всех этих драконов, ублюдок⁈»
Кай пару раз кашлянул.
«Пожалуйста, успокойтесь. Ну… это правда, люди называют меня Убийцей Драконов, и у меня есть Атрибут с таким названием. Но если подумать, то технически я встречался только с одним драконом. Вторым был я сам, так что это не считается. Так что… вы не можете винить меня за этого дракона, хорошо? Я не могу контролировать, где и почему появляются драконы…»
Санни с подозрением уставился на него.
Это ведь не могло быть совпадением, правда? Каждый раз, когда появлялся дракон, Кай оказывался где-то поблизости. Впрочем, то же самое можно сказать и о большинстве членов когорты, поскольку они обычно находились в одном и том же месте.
Но всё равно!
«Чёртов Убийца Драконов…»
Санни испустил долгий вздох, после чего поморщился и решил оставить всё как есть.
«…А что насчёт двух других гор?»
Кай указал на восточную гору.
«Эта гора… похоже, кишит крысами. Я не могу сосчитать, сколько их там, потому что их слишком много. Вся гора кишит ими, и они, похоже… пожирают её».
Санни поднял бровь.
«Как, чёрт возьми… на самом деле, неважно. А на последней?»
Кай колебался, но решил не указывать на южную вершину. Более того, он даже не стал смотреть на неё.
«На горе к югу тот, кого мы уже видели. Это Дьявол с дерева… тот, что похож на человека или, по крайней мере, имеет человеческую форму. Он знает, что мы смотрим».
Он сделал небольшую паузу, а затем добавил:
«Дракон, похоже, тоже Дьявол. Крысы — Проклятый Зверь… вся их стая ощущается как единое целое».
Санни молчал, размышляя.
Проклятый Дьявол на севере, Проклятый Дьявол на юге и Проклятый Зверь на востоке.
Всё выглядело довольно мрачно.
Он был едва ли в состоянии сражаться, а большинство его фантомов пока нельзя было призвать. Убийца тоже была в тяжёлом состоянии… правда, её положение было ещё хуже, чем у него. Как и Санни, она не могла пошевелить одной из рук, а значит, не могла натянуть лук.
Оставался один день до того, как три Проклятые мерзости обрушатся на Храм Истины. И завтра шансы не станут лучше.
Кай напряжённо смотрел на него.
«Как мы собираемся отразить это нападение?»
Санни ненадолго задумался, а затем улыбнулся.
«Ну, ответ прост».
Он посмотрел на Кая и пожал плечами, морщась от боли в искалеченной руке, которой он двигал вверх-вниз.
«Никак».
Пока Кай молча смотрел на него, Санни покачал головой.
«Я не смогу сразиться с двумя Проклятыми Дьяволами и Проклятым Зверем. Поэтому, вместо того чтобы ждать, пока они придут…»
Он посмотрел на восток.
«Мы нападём сами».
Он пришёл в Храм Истины, чтобы сделать своих воинов сильнее. И ему это удалось — с нефритовыми фигурками в его руках Убийца и Кай получат третье пепельное усиление. И пока его Воля будет наделять их силой, они будут смертоносны, как любое Великое Кошмарное Существо.
Более того, его армия — пока ей давали время на восстановление — теперь состояла из двух Священных фантомов и двух групп Великих фантомов. У Снежного Тирана, между тем, оставались только два Дьявола и один Зверь. С точки зрения чистой численности он был в невыгодном положении.
Поразительный разворот, учитывая его подавляющее численное преимущество в самом начале.
Более того, Снежному Тирану пришлось отправить в бой все защищавшие его фигуры.
Это означало, что он практически беззащитен.
Поэтому оставаться в Храме Истины больше не имело смысла. Санни получил от противника то, что хотел.
Глубоко вздохнув, он призвал нескольких уже исцелившихся Обсидиановых Ос, и отправил их доставать осколки души из останков мёртвого Проклятого Монстра.
Затем он повернулся к Каю.
«Приготовься. Вечером нам предстоит сразиться с очередным богом».
Пора было заняться охотой на крыс.
«Слава богам!»
…Наконец-то ему будет что поесть.
Когда Санни и Кай вернулись в храм, была глубокая ночь. Убийца ещё отдыхала, поэтому он просто положил одну из нефритовых фигурок рядом с ней, а вторую передал Каю.
А вот последнюю… последнюю он оставил себе.
Храм был наклонён и утопал в лаве, так что поставить фигурки на алтарь было непростой задачей. Впрочем, Кай умел летать, так что это не представляло особой проблемы. Когда вокруг его ядра души образовалось третье кольцо пепла, Санни снова вышел наружу, бросил настороженный взгляд на жуткие скульптуры, поднимающиеся из озера лавы, и принёс свою жертву.
Это будет последняя истина, которую он узнает перед тем, как убить Снежного Тирана. Они собирались покинуть Храм Истины через несколько часов, а это означало, что даже если ещё одна мерзость падёт от их клинков, он сможет принести ещё одну жертву только после завоевания Снежного Замка — если он будет похож на Пепельный Замок.
Санни не был уверен, что произойдёт после смерти Тирана, поэтому существовала вероятность, что это будет последняя истина, которую он получит в награду в этой проклятой игре.
Он глубоко вздохнул.
Фигурка Снежного Демона утонула в лаве, а Санни снова оказался в другом месте.
Но эта истина не была похожа на остальные.
Санни было больно.
Его туманное тело заживо съедало страшное проклятие, его скрытный разум поглощали злобные иллюзии. Его сердце разрывалось на части от неописуемого ужаса, а сам его дух был сломлен, жестокая рука вырвала из него волю и желание жить.
Для него не было ни утешения, ни спасения.
Оставалась только смерть.
И всё же он отказывался умереть. Пошатываясь, он нетвёрдыми шагами шёл по песку, окружённый тьмой. Где-то вверху чёрное небо мерцало светом мириад серебряных звёзд, но их бледного сияния было недостаточно, чтобы осветить тёмную долину, не говоря уже о том, чтобы согреть его искалеченное, замерзающее тело.
Кровь вытекала из его рта, просачиваясь сквозь клыки маски, которая сияла ошеломляющим золотым светом… светом божественности.
Из ран на его теле тоже текла сияющая кровь, пропитывая ткань его тёмной мантии.
Шаг. Шаг. Ещё шаг.
У Санни заканчивались шаги, которые ему было суждено сделать. Оставалось всего несколько.
«Аахххх…»
С его губ сорвался стон, тонкий звук которого исказила маска.
Затем раздался другой звук.
Звук листьев, шуршащих под ногами хищника. Звук изящных крыльев, рассекающих ночное небо.
Звук стрелы, пронзающей ткань судьбы.
Наконечник стрелы ударил его в шею, и он рухнул в песок.
Санни упал на колени, капли золотой крови блестели на песке, как драгоценные камни. Подняв руку, он ухватился за гладкое чёрное дерево древка стрелы — не слишком отличающееся от полированной деревянной поверхности его маски — и выдернул стрелу, сломав её в своей хватке.
Твёрдая рука лучницы, отправившей стрелу в полёт, была слишком слаба, чтобы причинить вред такому существу, как он. Она смогла пронзить его плоть лишь потому, что на шее уже была рана, оставленная куда более страшным врагом.
Стрела не имела никакого значения…
Однако легендарный яд, намазанный на её наконечник, имел совершенно другое значение. Это был яд, который не должен был больше существовать в мире, и всё же он был прямо здесь.
По его телу с ужасающей быстротой распространился леденящий холод. Затем он проник в его душу, разум и дух.
Внезапно Санни почувствовал слабость.
Ему даже стало трудно держать глаза открытыми. Его сломанное тело содрогнулось.
Холодно, холодно.
Ему было холодно и одиноко.
Он уйдёт один, незамеченный… так же, как и жил. Никто даже не вспомнит, что он вообще существовал.
Смерть приближалась.
Она пришла в виде мягких шагов женщины, тихо вышедшей из темноты. На ней были потрёпанные тёмные доспехи и вуаль, закрывавшая её прекрасное лицо, а длинные роскошные волосы были заплетены в косу.
Звёздная ночь отбрасывала на неё глубокую тень, но он отчётливо видел её холодные глаза.
Он также видел в них своё отражение.
Туманная фигура, окутанная рваной мантией, маска из чёрного полированного дерева, закрывающая лицо.
Он был Ткачом, Демоном Судьбы.
Могучим, ужасным даймоном…
Этот могучий даймон стоял на коленях перед смертной охотницей.
Из уст даймона вырвался сдавленный смех, ставший странным и неуловимым из-за маски.
«Вы, Девять… ах, как мы вас ненавидим…»
Демон Судьбы как никто другой знал бесконечное отчаяние борьбы против Судьбы.
Девять были всего лишь жалкими смертными, но они также были судьбоносными. Их жизни были сплетением судьбы. Кому-то другому они показались бы крошечными и жалкими, не более чем паразитами… но для Ткача, который мог видеть великий гобелен судьбы, их фигуры возвышались подобно гигантам, нависая над ним и подавляя Ткача своим сокрушительным весом.
Женщина молча смотрела на даймона.
Даймон улыбнулся под маской.
«Это ведь ты сделала, не так ли? Ох, какую же коварную ловушку ты устроила для нас. Мы спаслись от своих братьев и сестёр… но, похоже, в конце концов нам не удалось спастись от тебя».
Даймон хорошо знал эту женщину. Она давно преследовала Ткача, эта смертная с чистой душой. Иногда она приходила в виде зверя. Иногда — в виде охотницы. Даймон не видел, как она скрытно перемещается по царствам, выдерживая битву за битвой, чтобы стать сильнее… но он чувствовал, как её фигура становится всё ближе и ближе в гобелене судьбы, сжимая его, словно змей.
Пока он совсем не перестал двигаться, и ему некуда было бежать.
Наконец женщина заговорила.
Даймон думал, что её голос будет торжествующим, но в нём была лишь усталость.
«Я знаю, кто ты».
Даймон тоже устал.
«Если ты знаешь, кто мы, то знаешь, что значит уничтожить нас. За убийство даймона нужно заплатить определённую цену. Ты готова заплатить эту цену?»
Женщина не ответила.
Даймон испустил долгий, горестный вздох.
«Ты ничего не знаешь, дитя. Бедная девочка… уже слишком поздно. Пожалуйста, прости меня, если можешь».
Женщина обнажила меч и одним плавным, стремительным движением вонзила его в грудь даймона. В её ударе не было ни колебаний, ни пощады.
Эта туманная фигура безжизненно упала в песок.
Чёрная маска слепо уставилась в звёздное небо, а затем рассыпалась ураганом искр.
Охотница глубоко вздохнула и посмотрела на небо. Наконец-то её задача была выполнена.
Она слегка покачнулась и подняла руку, в замешательстве коснувшись вуали.
Её губы едва заметно шевельнулись, издав едва слышный шёпот.
«…Какая задача?»
Как раз перед тем, как солнце коснулось горизонта, Кай присоединился к Санни на крыше Храма Истины. Он выглядел готовым к бою, стрелы в колчане поблёскивали чёрными перьями оперения. Призвав внешние слои доспехов, лучник глубоко вдохнул и посмотрел на восток.
«Леди Убийца получила третье благословение Домена Пепла. Похоже, мы готовы».
Санни медленно кивнул, на его лице было отстранённое выражение.
«…Уже?»
Кай кивнул.
«Да. А что? Ваш голос… звучит немного странно».
Санни некоторое время молчал, а затем вздохнул.
«Ей предстоит сыграть решающую роль в этой битве. Мне просто интересно… насколько она способна на самом деле».
Кай внимательно изучил его.
«Что у вас на уме?»
Санни слабо улыбнулся и посмотрел на возвышающуюся на востоке гору, вершина которой была покрыта снегом.
В конце концов он сказал:
«Проклятый Зверь, с которым мы будем сражаться сегодня, — это стая крыс. Сейчас они заражены Порчей, но это значит, что когда-то они не были. А это значит, что когда-то существовала стая Священных крыс. Странно, не правда ли?»
Кай несколько раз моргнул, заставив Санни тихо усмехнуться.
«Я имею в виду, что это странное божество, ты не находишь? Кто захочет поклоняться стае крыс?»
Его друг слегка наклонил голову.
«На самом деле, вы правы. Я не рассматривал это с такой точки зрения».
Санни покачал головой.
«Но кто сказал, что Священные существа должны быть достойны поклонения? Смешивать божественную силу и благосклонность — это очень современный взгляд на вещи. На самом деле на протяжении большей части истории люди поклонялись богам не из любви или благодарности. Скорее, они делали это, чтобы умилостивить и задобрить божеств, надеясь не навлечь на себя их гнев».
Он улыбнулся.
«В конце концов, смертные не могут пережить гнев богов. И никак иначе».
В этот момент из Храма вышла Убийца, всё ещё окутанная призрачным дымом и поддерживающая свою искалеченную руку. Санни смотрел на неё с мрачным выражением лица.
«…Или, по крайней мере, не должны».
Эта Тень… ах, она определённо была выдающейся.
Санни было о чём подумать и что сказать, но сейчас у него не было на это времени. Вместо этого он посмотрел на Кая и произнёс:
«Приготовься к тому, что ты будешь чувствовать себя слабее, чем сейчас. Ведь мы снова вторгнемся в Домен Снега. Ты ведь помнишь план?»
Кай мрачно кивнул.
«Помню. Предоставьте это мне».
Санни посмотрел на запад, где солнце только что коснулось горизонта, окрасив море облаков в миллион багровых оттенков.
«Тогда пошли».
Вулкан — то, что от него осталось, — содрогнулся. Фантастическая сцена неземных обсидиановых мостов, образующихся из шлейфов пепла, снова разыгралась, такая же захватывающая и потрясающая, как и в прошлом. Но Санни, видевший это уже столько раз, не обращал внимания на огромные мосты, перекинутые через море облаков.
Вместо этого он превратился в тень… и обернулся вокруг Убийцы.
И тут же почувствовал, как сливается с её потрёпанной, избитой формой.
Его наполнило ощущение свирепой силы и холодной уверенности, а также острое и безжалостное убийственное намерение — во многом похожее на его собственное, но в то же время отличающееся. Тонкое, решительное… неотвратимое. Он смутно ощущал мысли и эмоции Убийцы, окрашенные в серые тона её зловещей, мрачной решимостью.
В её чувствах была определённая… чистота, которую он не разделял. Её чёрное сердце могло быть наполнено лишь злобой и желанием убивать, но эта злоба и желание были чисты, незапятнанны и первозданны.
Санни не мог читать мысли своих Теней, когда сливался с ними, но обычно он мог чувствовать фрагментарные отголоски того, о чём они думали, а иногда даже видел проблески их приглушённых, далёких, похожих на сны воспоминаний. Однако в случае с Убийцей он не чувствовал ничего из этого…
Только смутное ощущение огромной пустоты, непроницаемой тьмы и настоятельной необходимости охотиться… убивать. Шум ветра, завывающего над обсидиановыми дюнами, смертоносную красоту уничтожающих штормов эссенции…
Как будто Убийца существовала только в Царстве Теней, и это было единственное, что она когда-либо знала.
На чисто физическом уровне слияние с Убийцей было восхитительным опытом. Она отличалась и от неукротимой Святой, и от могущественного Изверга — её сила была изящной и тонкой. Она была ловкой и проворной, как танцовщица, но в то же время безжалостной и свирепой, как крадущийся хищник.
Сам Санни шёл по несколько похожему пути. В основе его боевого искусства лежал красивый танец, поэтому он мог оценить смертоносную грацию и свирепую гибкость Убийцы.
Как только Санни заключил Убийцу в свои тёмные объятия, он почувствовал, как в её тело вливается неистовый поток силы. Его Тень уже была усилена тремя последовательными вливаниями мистического пепла, а теперь она получила ещё и силу теней. Результат оказался весьма пугающим.
Однако Убийца всё ещё была не в лучшей форме.
Она была тяжело ранена, да и Санни тоже. В данный момент они оба не были хорошими бойцами, но вместе… вместе они вполне могли сойти за одного.
Именно поэтому Санни решил направлять её в этом бою, а не участвовать в нём сам.
«Что ж… удачи нам, я полагаю».
Позади них раздался голос Кая, словно повелевающий всем миром:
«Будьте сильными!»
И вместе с этими словами Убийца и Санни вдруг почувствовали себя ещё сильнее.
Нельзя было терять время, и Санни не стал тратить его на то, чтобы отправить её бежать по обсидиановому мосту. Вместо этого он приказал теням раскрыться перед Убийцей, и, когда она шагнула вперёд, они вдвоём появились из темноты прямо на склоне далёкой горы.
Один из мечей Убийцы с тихим шипением покинул ножны.
В следующее мгновение белоснежный снег вокруг них забурлил, и бесчисленные дикие крысы бросились на них, словно лавина гнилого меха и острых, как иглы, клыков.
На мгновение Санни был дезориентирован.
К ощущениям Убийцы было трудно привыкнуть. Каждое из её пяти чувств было намного лучше и острее его собственных — за исключением осязания, которое было усовершенствовано Плетением Костей давным-давно. Слившись с Убийцей, он словно шагнул в мир, переполненный бесконечным множеством звуков, запахов, вкусов и ярких образов.
Это было бы просто подавляюще, если бы не тот факт, что Санни с годами, а также с повышением ранга развил в себе ошеломляющую способность к восприятию и усвоению новой информации. Тем не менее Убийца обладала не только пятью обычными чувствами — например, у неё была примитивная версия ощущения теней и другие чувства, которые Санни даже не мог назвать.
А вокруг них сейчас одновременно двигались мириады ужасных крыс. Воля Проклятого Зверя изгибала мир, а правила игры Ариэля лишали Убийцу сил.
Этого было достаточно, чтобы Санни на долю секунды оцепенел.
«Так много…»
Убийца, однако, уже двигалась.
Когда на них обрушилась лавина крыс, она оскалила зубы за своей разорванной вуалью и бросилась вперёд, навстречу им. Её чёрные глаза сверкали холодной кровожадностью безжалостного хищника, а призрачный дым стелился за ней, как развевающаяся мантия.
В этот момент Санни почувствовал нечто странное — то, чего он никогда не ощущал раньше, когда оборачивался вокруг Убийцы как тень.
Поток её эссенции изменился, двигаясь странным образом, так, как это не должно было быть возможным… но в то же время целенаправленно, словно она вспоминала то, что когда-то было для неё второй натурой, но с годами покрылось ржавчиной.
Словно она пыталась направить свою сияющую эссенцию души в острое лезвие меча — не для того, чтобы насытить его магическое плетение и активировать зачарования, а просто чтобы напитать ею холодную сталь, как она делала это со своим телом.
Ей не удалось добиться того, что она пыталась вспомнить, хотя она была очень близко.
Поэтому Убийца активировала зачарование, вплетённое в её меч.
Санни изготовил для своей убийственной Тени два коротких меча: один — из металла великих цепей, удерживающих Скованные Острова, другой — из осколка кости Божьей Могилы. Оба были зачарованы на леденящую остроту и невероятную прочность, а также на возвращение в руку, если она их потеряет.
Ножны двух мечей также были зачарованы и должны были чинить клинки в случае их повреждения.
Однако между двумя мечами была разница. Активное зачарование того, что был вырезан из кости, покрывало клинок невидимым слоем проникающей силы, которая должна была позволить ему пронзить самые крепкие доспехи. А вот зачарование того, что был выкован из металла, не предназначалось для того, чтобы пронзать. Оно должно было разрубать.
Зачарование генерировало поле устрашающей силы, а затем складывало его в тонкую как бритва плоскость, которая тянулась вперёд вдоль пути движения клинка.
В отличие от других Теней, Убийца не могла менять свой размер по желанию — по сравнению с массивными Кошмарными Существами, с которыми Санни обычно сталкивался, она была совсем крошечной. Поэтому он решил подарить ей клинок для разрубания гигантов. Лезвие было коротким, но невидимое разрубающее поле было настолько огромным, насколько могла выдержать Убийца.
Зачарование предназначалось для борьбы с титаническими врагами, но оно было полезно и против огромных стай вредителей.
Когда короткий меч с шипением рассёк воздух, ткань мира словно разделилась на его пути. Усиленный яростной, сияющей эссенцией Убийцы, меч прорезал стометровую рану в море крыс, уничтожив тысячи существ. Кровь, внутренности и куски измельчённых тел взлетели в воздух, а багровая дымка внезапно окутала склон горы, окрасив снег в красный цвет.
Каждая из крыс технически являлась частью Проклятого существа, но вокруг неполного ядра Убийцы теперь было три кольца пепла, полностью пропитанных Верховной волей Санни, а сама Убийца была усилена его тёмными объятиями. Поэтому, даже будучи ослабленной Доменом Снега, она без труда уничтожала мелких существ.
Таков был результат прихода в Храм Истины.
Однако с роем крыс было что-то неправильное… что-то глубоко неправильное.
Санни почувствовал, как жуткая, непостижимая воля Проклятого Зверя на мгновение раздулась, а затем он ощутил нечто, от чего по его спине пробежал холодок… метафорически говоря. У Санни в данный момент не было спины, а Убийца была не из тех, кого можно чем-то обеспокоить.
На горе было множество крыс — они грызли её, медленно поедая камень, а потом бросились пожирать Убийцу. Крыс было бесчисленное множество, и всё же Санни ожидал, что их число немного уменьшится, когда Убийца уничтожит несколько тысяч.
Однако он почувствовал обратное.
На месте тысяч убитых крыс, казалось, из ниоткуда появилось ещё больше. Останки их павших сородичей мгновенно съедались, и рой разрастался, увеличиваясь в числе.
Именно тогда Санни интуитивно подтвердил суть своего врага.
Ещё до того, как он ступил на заснеженный склон горы, у него зародилось подозрение, но теперь он был полностью уверен.
И это лишь усилило его настороженность.
«Значит, я всё-таки был прав. Проклятье…»
В каком-то смысле рой крыс — Крысиный Король — был похож на Изобилие. Он тоже стремился к бесконечности, но если Изобилие делал это, владея бесконечностью, то Крысиный Король добивался этого, владея… распространением.
Король Крыс олицетворял собой понятие многочисленности. Возможно, когда-то, давным-давно, существовала одна-единственная Священная крыса, но со временем, когда её поглотила Порча, их стало много. А потом их количество стало неисчислимым.
Короче говоря, за каждую уничтоженную Убийцей и Санни крысу…
На их место приходили две.
«Ах… это не сулит ничего хорошего».
Хуже нечестивого легиона Проклятых крыс мог быть только нечестивый легион Проклятых крыс, которых становилось всё больше и больше, чем больше их убивали.
«О-отвратительно…»
На самом деле Санни не испытывал к крысам никаких негативных чувств. В действительности, он считал их вполне достойными восхищения существами… даже родственными душами. Однако отвратительные крысы, чья плоть и души были извращены ужасающей тьмой Порчи, были совсем другим делом.
В данный момент лавина этих отвратительных вредителей готова была поглотить его и Убийцу, и, что хуже всего, не было никакого очевидного способа победить их.
К счастью, Санни всегда строил планы на случай непредвиденных обстоятельств, и сегодняшний день не стал исключением.
План А заключался в том, чтобы просто уничтожить рой крыс в бою.
Однако план Б был разработан как раз на тот случай, если рой крыс окажется слишком огромным, чтобы его можно было уничтожить одним лишь насилием.
«Надеюсь, у Кая всё получится…»
Лавина Проклятых крыс уже почти настигла их, когда Убийца снова взмахнула мечом, прорубая в ней широкую дорогу. Она бросилась вперёд, пробиваясь сквозь багровую дымку, пока крысы обтекали их с двух сторон.
Убийственная Тень оставалась спокойной — даже ликующей — но Санни испытывал сильное желание вздрогнуть.
Крыс, мчавшихся вниз по склону горы, было слишком много, чтобы каждый из вредителей мог бежать по земле, поэтому они просто карабкались друг на друга в безумном бешенстве. Их масса возвышалась по обе стороны от Убийцы и катилась мимо неё, как настоящая лавина из извивающихся серых тел, бешеных глаз и острых как иглы зубов.
Хуже всего было то, что брешь, образовавшаяся в крысином рое в результате удара Убийцы, стремительно закрывалась: старые крысы бездумно протискивались вперёд, а новые появлялись на свет, грозя похоронить её под своей извивающейся массой.
А поскольку вся гора была заполнена бесчисленным роем, бежать ей было некуда.
В этот момент в гору выше по склону ударила стрела, мгновенно вызвав титанический взрыв. Разрушительная смесь света, тепла и звука разнесла в клочья бесчисленное множество крыс, очистив от них широкий круг голой скалы.
Когда бесчисленные тонны снега были перемещены взрывом и настоящая лавина сошла вниз, Санни открыл для Убийцы путь сквозь тени. Прежде чем стена крыс, нависшая над ними, обрушилась и погребла Убийцу под собой, она шагнула сквозь тени и скрылась в безопасном круге, созданном стрелой Кая.
Неглубокий кратер, оставленный взрывом, тоже был окружён стеной разъярённых крыс, и ему суждено было просуществовать всего несколько мгновений.
Прежде чем его стёр с лица земли ковёр из серых тел, Убийца снова прорубила путь сквозь крыс. И прежде чем этот путь был поглощён роем, на некотором расстоянии от него упала вторая стрела, вызвав ещё один взрыв и освободив ещё один участок пустой земли.
Беспорядок продолжался. Извивающаяся масса серых тел текла, как поток, пожирая всю гору, а Убийца двигалась сквозь неё, размахивая мечом. Стрелы сыпались на сотрясающуюся вершину, словно мощный артиллерийский обстрел, разнося в клочья мириады крыс. Клинок Убийцы разрубал ещё больше, и вонь крови пропитывала воздух.
Гора могла бы стать похожей на отвратительную, ужасную бойню, если бы не тот факт, что разорванные, кровоточащие останки бесчисленных крыс тут же пожирали их многочисленные собратья… которых становилось только больше по мере того, как пролетали мгновения — они были разъярены и воодушевлены кошмарной резнёй.
Санни был, честно говоря… в растерянности.
Ему редко приходилось сталкиваться с врагом, который становился тем сильнее, чем больше его убивали, вырезали и уничтожали. Убийца и Кай наносили рою тяжёлые раны, но чем больше ран они наносили, тем сильнее становился рой.
«Какая зловещая маленькая угроза…»
Он не знал, какую роль он должен играть в этой битве, кроме как открывать Убийце путь сквозь тени.
По крайней мере, Изобилие обладал единственным сосудом. Санни не смог подавить его Волю, но ему удалось медленно отравить её своей собственной. Кроме того, он заранее подготовил инструменты, чтобы обезвредить гигантского червя.
Однако крыс было бесчисленное множество. Не было ни одного сосуда, на который он мог бы нацелиться, и поэтому он не знал, как подавить концепцию непрерывного распространения, которую воплощал в себе этот рой. Он также не знал, какую противоположную концепцию он мог бы использовать, если бы не находился в роли усилителя Убийцы.
А времени на раздумья у него было немного… время, в конце концов, было не на его стороне.
Мало того, что Санни придётся отступить, как только солнце скроется за горизонтом, так ещё и рой задолго до этого станет настолько огромным, что его невозможно будет остановить.
Он даже подумал о том, чтобы использовать силу Крысиного Короля против него самого. Что, если он увеличит количество крыс на горе до такой степени, что вся гора рухнет под их тяжестью? В таком подходе, безусловно, был скрыт поэтический урок, и при других обстоятельствах он мог бы даже сработать…
Но не сейчас.
В конце концов, Санни нужно было, чтобы гора осталась на месте, потому что он не сможет покорить её, если горы не будет.
А если ему не удастся покорить гору, то утром на него обрушатся два Проклятых Дьявола.
Этого столкновения он хотел избежать любой ценой.
Поэтому, не имея чёткого способа победить мерзкую стаю Проклятых крыс…
Санни оставалось только уповать на Кая.
«Давай, дружище. Ты сможешь».
Он не просто так оставил Кая на крыше Храма Истины. Санни подозревал, что Проклятый Зверь обладает силой, не поддающейся разумному объяснению, а также предполагал, что его сила как-то связана с числами. В конце концов, догадаться об этом было несложно, ведь самое худшее в рое врагов… это то, что они были роем.
А мир почти никогда не подводил в своих худших обещаниях.
Поэтому Санни поручил Каю особое задание. Он хотел использовать силу Снежного Тирана против его эмиссара…
Кай должен был найти невидимую нить, с помощью которой Тиран управлял своим Зверем.
Санни рассудил, что Крысиный Король не может быть просто стаей бездумных вредителей — ему уже доводилось сражаться с полчищами мерзостей, и они совсем не походили на врага, с которым он столкнулся сегодня. Существо, с которым он столкнулся, действительно было роем, но им руководила единая Воля.
А это наводило на мысль о существовании единого источника этой Воли — родоначальника бесчисленных легионов мерзких крыс, жаждущих сожрать Убийцу в неистовом голоде. Даже если его не было, Снежный Тиран навязал бы его Крысиному Королю…
В конце концов, ему нужно было как-то контролировать фигуру Снежного Зверя, а Санни сомневался, что его противник может свободно создавать бесконечное количество невидимых нитей, чтобы подчинить себе каждую отдельную крысу.
Поэтому он предположил, что существует одна-единственная нить, связанная с одной-единственной крысой. Эта крыса была командиром крысиного легиона, спрятанная где-то в ужасном море корчащихся вредителей — сосудом, через который Снежный Тиран контролировал Проклятого Зверя, а также его источником.
Найти среди мириад крыс одну-единственную казалось невыполнимой задачей… это было, мягко говоря, гораздо сложнее, чем отыскать иголку в стоге сена. Ведь ни иголка, ни стог сена не должны были двигаться, не говоря уже о том, чтобы кипеть и корчиться в безумной жажде крови на дрожащих склонах рушащейся горы.
Но если кто и мог справиться с этой задачей, так это Кай.
Ведь именно он первым заметил существование невидимых нитей. Сам Санни даже не был уверен, что способен их воспринимать — но Кай мог.
И хотя он не мог отличить оригинальную крысу от её бесчисленных собратьев, он мог снова увидеть нить Снежного Тирана. И тогда… он сможет проследить за ней до цели.
Так Санни намеревался использовать силу врага против него самого.
Проблема, конечно…
Заключалась в том, что они с Убийцей должны были продержаться достаточно долго, чтобы Кай смог добиться успеха.
А это было не только сложно, но и с каждым мгновением становилось всё труднее и труднее.
Убийца была подобна тёмному урагану, несущемуся через гору в вихре крови и разорванной плоти. Она и раньше была силой, с которой приходилось считаться, — злобной, зловещей силой, — но теперь, когда она была наделена силой теней и пепла, владея зачарованным оружием, выкованным самим Сувереном Смерти, её леденящая душу злость была просто устрашающей.
Гора была полностью покрыта кишащими крысами, так что Убийца могла существовать только на месте ошеломляющей резни. Ей приходилось прокладывать себе путь с помощью своего рубящего клинка, а когда этого оказывалось недостаточно, приходилось бежать на маленькие островки мимолётной безопасности, созданные разрушительной бомбардировкой Кая. Санни вёл её сквозь тени, подстраиваясь под бешеный ритм ужасающей битвы.
Бойня была невообразимой. Зрелище — багровое пламя заката, тёмные клубящиеся стены вредителей, надвигающиеся на них, как оползни, шлейфы тонкой красной дымки, развевающиеся на ветру, — было просто невероятным.
Однако самым ужасным был шум — пронзительная, оглушительная какофония звуков, издаваемых мириадами взбесившихся крыс, была отвратительной, ужасающей и совершенно неописуемой… тем более что слух Убийцы был невероятно острым, способным уловить звук падающей иглы на расстоянии многих километров.
Доходило до того, что Санни казалось, будто у него галлюцинации: он слышал гул безумных голосов, рождавшихся из шороха бесчисленных вредителей, стремившихся разорвать его Тень на части. Эти голоса не были голосами, и слова, которые они произносили, не были словами… и всё же, каким-то образом, он мог смутно их понимать, по крайней мере, иногда.
«Голодны… голодны… мы голодны… мы — голод…»
Именно это, как ему казалось, он слышал, повторяемое бесчисленное количество раз множеством исступлённых голосов, пока оно не потеряло смысл.
Убийца двигалась без остановки, танцуя в промежутках между щупальцами роя, стремившегося поглотить её. Её движения были быстрыми и грациозными, но резня, которую она устраивала, была совершенно варварской и медленно окрашивала всю гору в красный цвет. Санни был потрясён чудовищными масштабами творимого ею насилия… но в то же время его охватил восторг.
Это было истинное наслаждение — наблюдать за тем, как мастер делает то, что у него получается лучше всего, — переживать всё так, как переживал он сам, ощущая каждый шаг, сокращение мышц и отзвук меча.
Он уже был хорошо знаком со стилем боя Убийцы, но никогда прежде не чувствовал, чтобы она выкладывалась на полную. Теперь, когда Санни был в первом ряду от мрачного зрелища, он мог различить более тонкие детали того, как его Тень владеет своим клинком.
В том, как сражалась Убийца, была какая-то… искренность. Он отметил, насколько чистыми казались её эмоции, и эта чистота отражалась в каждом её движении. В её жутком танце не было ни притворства, ни колебаний — только искренняя, чистая и непреклонная решимость калечить, уродовать и убивать.
Что не означало, что стиль боя Убийцы был безыскусным или грубым — далеко не так. Он был просто прекрасен.
Она просто полностью отдавалась каждому своему движению, ничего не сдерживая.
Её намерения и действия безупречно совпадали.
Это было странное состояние, чуждое Санни… да и большинству людей тоже. В конце концов, у людей было бесчисленное множество мыслей и бесчисленное множество переживаний. Такая степень единодушной уверенности была невозможна для большинства, если не для всех, и в противном случае только навредила бы.
Но у Убийцы это получалось. Более того, у неё это получалось великолепно.
Искренность её решимости влияла и на то, насколько эффективно она могла использовать Волю. Поскольку между её намерениями и действиями не было барьера, ничто не пропадало даром — в результате она могла достичь большего, используя гораздо меньшее, демонстрируя такой уровень изобретательности и эффективности, который Санни находил удивительным.
Она управляла Волей с невероятным изяществом.
Именно поэтому Убийца и Санни остались живы и относительно невредимы.
Однако…
С каждым мгновением рой увеличивался.
Пути, которые Убийца прорубала в массе извивающихся крыс, становились всё более узкими, время существования зазоров — всё короче, а стены вредителей, окружавшие их, — всё выше.
Санни не был уверен, сколько ещё им удастся продержаться, прежде чем Крысиный Король погребёт их под своей отвратительной массой.
«Ну же, Кай…»
Конец наступил внезапно.
Убийца мчалась сквозь щель между двумя потоками вредителей, её меч с шипением пролетал с невероятной скоростью, рассекая отдельных крыс, которые успевали выскочить на неё из корчащейся массы своих собратьев.
Прорубленный ею путь вот-вот должен был закрыться, и отступать им было некуда — Кай опоздал со следующей стрелой, и мощный взрыв не создал островка безопасности.
Убийца уже вливала эссенцию в меч, готовясь активировать зачарование сразу после того, как использовала его долю секунды назад, — это было расточительно и опасно, но выбора у них не было.
И тут Санни почувствовал, как сзади на них с ужасающей скоростью несётся сгущённая и гнетущая масса едва сдерживаемой силы.
Почти в то же мгновение он почувствовал стремительную тень, летящую по обсидиановому мосту… тень стрелы.
В следующее мгновение стрела промелькнула над их головами и вонзилась в гору почти у самой вершины.
На этот раз не было огненного взрыва…
Но то, что последовало дальше, было в несколько раз сильнее.
Гора содрогнулась, когда в одно мгновение высвободилась невероятная ударная сила и звук. Мириады крыс были мгновенно уничтожены разрушительной ударной волной, превратившись в багровую дымку. Более того, на этот раз на склоне не образовалось островка безопасности — вместо этого неприступный камень просто разлетелся на куски, и бесчисленные тонны породы были подброшены высоко в воздух.
Фонтан из раздробленного камня взметнулся в небо, расширяясь по мере подъёма.
Затем раздался оглушительный грохот удара и мощные толчки, от которых обрушились несколько участков раздробленного склона.
Однако повреждения вблизи вершины были гораздо серьёзнее.
Фактически вся вершина была разрушена, рассыпавшись под собственным весом и стремительно рухнув вниз. Гигантский камнепад превратил западную часть горы в хаотичное месиво, клубы пыли скрыли от глаз бесчисленное множество крыс, раздавленных и погребённых под огромными валунами.
Затем обломки, которые были отправлены в небо, обрушились вниз, нанося ещё больше повреждений.
…Это был результат использования Каем последнего зачарования Верховного лука, созданного для него Санни, — проверенного и испытанного [Торговца Смертью], модифицированного с учётом его последних достижений в области плетения.
Кай вложил всю свою эссенцию в этот выстрел, отправив в полёт свою самую смертоносную стрелу.
И была только одна причина, по которой он так поступил.
Санни хотелось ухмыльнуться.
Разрушение вершины горы, множество крыс, уничтоженных первоначальным ударом и последовавшим за ним камнепадом… всё это было лишь побочным эффектом. Истинной целью Кая была одна-единственная крыса — источник Крысиного Короля.
Он должен был найти невидимую нить и проследить её до спины крысы-источника.
После этого его задача была проста… он должен был попасть в эту единственную движущуюся крысу среди миллиона таких же вредителей с расстояния в десятки километров. Что может быть проще?
И он попал.
Санни был уверен в этом, потому что уже чувствовал, как меняется поведение роя.
Его сердце наполнилось злобным ликованием.
Первая перемена была малозаметной и трудноописуемой. Крысы не были дезориентированы, и Воля роя не ослабла в своей страшной, гнетущей силе — но она стала более дикой и необузданной, утратив всякую претензию на руководство. Это произошло потому, что крысиный рой вырвался из-под контроля Снежного Тирана.
Однако второе изменение было куда более значительным.
Санни потребовалось лишь мгновение, чтобы понять, что чего-то не хватает. И когда он сосредоточился на этом отсутствии, то понял, что на месте погибших от камнепада крыс не появилось новых.
Со смертью своего прародителя рой прекратил свой бесконечный рост. Крысиный Король больше не был Крысиным Королём… теперь это была просто огромная орда голодных мерзостей.
И эти мерзости уже начали пожирать друг друга.
Санни с замиранием сердца наблюдал за жутким зрелищем огромного количества крыс, которые набрасывались друг на друга, чтобы разорвать на части.
Возможно, если бы это продолжалось, если бы всем бесчисленным крысам дали шанс пожрать друг друга… тогда, в конце концов, родился бы новый Крысиный Король. Одно ужасное существо, питавшееся плотью своих сородичей и поглотившее эссенцию всей стаи, чтобы стать источником новой крысиной чумы.
Но Санни и Убийца были здесь, чтобы не допустить этого.
Ну… в основном Убийца.
«Давай! Быстрее!»
Она не заставила Санни просить дважды.
Не успели утихнуть сильные толчки, сотрясавшие гору, и улечься пыль от гигантского камнепада, как Убийца уже возобновила свою варварскую резню. Она почти ликовала, с каждым изящным взмахом меча уничтожая огромные массы взбесившихся вредителей.
На этот раз бреши, пробитые её клинком в рое, закрывались гораздо медленнее. А через некоторое время они и вовсе перестали закрываться.
Вскоре к ним присоединился и Кай. Он появился в облике дракона, обрушивая на склоны горы звуковые удары своих завораживающих песен.
Солнце стремительно опускалось за горизонт, а гора стонала, едва выдерживая собственный вес — в конце концов, крысы грызли её от голода, поедая её основу.
Санни, Убийца и Кай неслись наперегонки со временем.
Крыс было слишком много, и некоторые из них были погребены под каменными обломками, но всё ещё живы. Возможно, им не удалось бы уничтожить всех до единой, но, к счастью, зрение Кая проникало сквозь склоны горы, а ощущение теней Санни могло охватить её целиком.
В конце концов он отделился от Убийцы и выплеснул свою эссенцию наружу, проявив бесчисленное множество теней, чтобы добить оставшихся крыс.
И вот, как раз перед тем, как солнце скрылось за горизонтом, Санни наконец услышал…
[Вы убили врага].
Выпустив долгий вздох, он сел на землю и посмотрел на запад.
Битва с Проклятым Зверем, Крысиным Королём, была окончена.
Они победили.
Перед тем как последние остатки заходящего солнца утонули в море огненных облаков, Санни глубоко вздохнул и посмотрел на Убийцу.
Окружённая клубами призрачного дыма, она чистила клинок своего меча. Его Тень выглядела… немного потрёпанной. Одна из её рук была изуродована и безвольно свисала, доспехи были изодраны в клочья, и даже её вуаль была порвана.
За вуалью скрывалось лицо, которое Санни теперь знал слишком хорошо — прекрасное лицо женщины, которую он видел в видениях… или, скорее, его версия, словно вырезанная из безупречно чёрного обсидиана.
Она была неумолимой охотницей, чьей судьбой было уготовано убить Демона Судьбы. По крайней мере, это была её тень.
…Конечно, даже узнав невероятную истину о прошлом Убийцы, Санни сомневался в её правдивости. Всё-таки Ткач был мастером обмана. Мог ли этот туманный мошенник вплести ложь в игру, которую его брат создал, чтобы раскрывать только истину?
Он не знал.
Да это и не имело значения…
Вздохнув, Санни бросил последний взгляд на Убийцу и приказал теням раскрыться, увлекая её в свои тёмные глубины.
Секунду спустя она исчезла с опустошённого склона горы.
Как только бесплотный мост, соединявший гору с далёким Храмом Истины, рассыпался в пепел, её изящная фигура появилась вдали, на накренившейся крыше затопленного храма.
Кай приземлился на землю рядом с Санни в тот момент, когда гора затряслась и из её раздробленного пика потекли реки лавы, возвещая об окончании хода Домена Пепла.
Он посмотрел на запад с изумлённым выражением лица.
«…Санни?»
Санни снова вздохнул и сел, потирая лицо единственной функционирующей рукой. Он несколько мгновений молчал, а затем устало улыбнулся.
«Не волнуйся. Я не оставлю нашу психопатку умирать».
Когда ход закончился, он больше не чувствовал теней, покрывающих озеро лавы.
Он также не мог разглядеть Убийцу с такого расстояния… но он знал, что она там, стоит в одиночестве на крыше древнего храма и смотрит на него.
«У меня есть план, так что расслабься».
Кай несколько мгновений колебался, а затем вздохнул и сел рядом с Санни, положив лук на землю дрожащей рукой. Он выглядел совершенно измождённым, раз за разом натягивая тяжёлую тетиву с умопомрачительной скоростью.
У Кая было странное выражение лица, поэтому Санни лениво спросил:
«В чём дело? Ты выглядишь немного не в себе».
Его друг на мгновение замялся, а затем пожал плечами.
«О, просто мы… мы убили ещё одно божество. В предыдущие разы это делали в основном вы, но сегодня мы с леди Убийцей взяли на себя главные роли. Естественно, это стало возможным только благодаря вашей Воле и жертвам, которые мы принесли на Алтарь Истины, но всё же. Мы убили бога».
Санни некоторое время изучал его, а затем улыбнулся.
«Именно так».
Кай медленно выдохнул.
«Мне кажется, что я должен быть ошеломлён и шокирован этим фактом, но, честно говоря, меня это даже не беспокоит. Видеть падение божеств… похоже, потеряло свою новизну. Как бы невероятно это ни звучало».
Он издал дрожащий смешок.
Санни молча смотрел на него, а потом покачал головой.
«Слушай… разве ты не тот парень, который сражался со стаей Посланников Шпиля, будучи Спящим? А потом прыгнул в пасть Трансцендентного дракона, будучи Пробуждённым? О, а потом был тот безумный трюк, который ты проделал в Рубеже. Почему ты должен быть ошеломлён, а тем более шокирован?»
Кай застенчиво улыбнулся и почесал кончик носа.
«Что ж… верно. Но всё же эта отвратительная стая крыс была богом».
Санни ухмыльнулся, а затем огляделся по сторонам, морщась от вони крысиного меха, горящего в текущей лаве.
«Кстати говоря… как насчёт того, чтобы приготовить на барбекю немного божественного мяса?»
Кай изменился в лице, почти позеленев.
«К-крыс? Съесть их? С-спасибо, но нет!»
Санни рассмеялся.
«А почему бы и нет? Знаешь, на окраинах мы питались в основном универсальными пайками, также известными как крысиные пайки. Там была синтетическая паста и самые сухие и безвкусные крекеры, какие только можно себе представить, плюс одноразовый фильтр для воды. Поэтому мне всегда хотелось попробовать настоящую крысу. Однако настоящие крысы были редкостью — более сильные дети выслеживали их раньше остальных».
Оглядевшись по сторонам, Санни вдохнул отвратительный запах горелой шерсти и улыбнулся.
«Посмотри, как далеко я зашёл! Ах… мечты сбываются».
Кай некоторое время изучал его, а затем выдавил из себя вежливую улыбку.
«Тогда они… все ваши. Целиком и полностью! Я бы предпочёл не стоять на пути к исполнению вашей мечты».
Санни насмешливо хмыкнул.
«Какой разборчивый».
Кай не хотел есть разорванные останки Проклятого Монстра, потому что способ его смерти был слишком жутким, а обе половины ужасающего трупа — слишком отвратительными. А теперь он отказывался есть и вполне нормальных, пусть и немного проклятых, крыс…
Этому парню просто невозможно было угодить!
Санни бросил на Кая укоризненный взгляд, после чего встал и стряхнул пыль со своей рваной одежды.
«Ну, как хочешь. А я хочу есть».
Санни, возможно, был того же мнения, что и Кай, относительно жуткого трупа Проклятого Монстра, но сегодня он не собирался сдерживать себя. Бедный Крысиный Король так и не смог утолить свой голод, так что было бы правильно почтить его чёртову память, утолив свой.
Фигурку Зверя он нашёл, пока искал крысиное мясо. А чуть позже он нашёл и единственный осколок души, оставленный Крысиным Королём, — он был погребён под камнепадом, который теперь погрузился в лаву, но Санни без особого труда извлёк крошечный кристалл.
…Крысиное мясо оказалось заражённым и, возможно, даже проклятым. Но оно всё равно было вкусным, а Плетение Крови быстро справилось с загрязнениями.
Оглядываясь назад, можно было сказать, что это, вероятно, было к лучшему, что Кай отказался от употребления плоти убитого бога.
Для Санни осталось больше!
«Его инстинкт выживания действительно такой острый, или это мой совсем притупился?»
Сытый и довольный, Санни вернулся на западный склон новорождённого вулкана и сел рядом с Каем, чтобы посмотреть на восход солнца.
Финальный акт игры Ариэля должен был решиться, как только солнце взойдёт.
Раньше на игровом поле было двенадцать фигур Снега против трёх фигур Пепла. Теперь их осталось только три — два Дьявола и сам Тиран.
И Санни опережал Дьяволов на полшага.
Путь к Тирану был почти свободен, но оставался шанс, что Дьяволы будут его преследовать. Если так, то смутно напоминающий человека Древесный Дьявол не вызовет проблем, поскольку он находился южнее, чем Санни и его спутники. Дракон же находился к северу от Храма Истины, так что, если он двинется на восток, им рано или поздно придётся с ним столкнуться.
Санни хотел по возможности избежать сражения с Проклятым Дьяволом. На самом деле он боялся этой битвы — даже если под его командованием теперь было три Священных фантома.
Поэтому он оставил Убийцу в Храме Истины.
Неизвестно, насколько хитёр был Снежный Тиран и насколько хорошо он знал фигуры Домена Пепла. Однако он продемонстрировал хотя бы некоторую способность к стратегическим действиям. Поэтому, скорее всего, он не захочет оставлять клетку Храма в руках врага.
И не только потому, что сила Домена Пепла росла тем больше, чем больше клеток принадлежало ему, а сила Домена Снега, соответственно, уменьшалась, но и потому, что Санни мог легко вернуться в Храм, если бы путь к нему не был отрезан.
Истина была проста — Снежный Тиран не обладал достаточным количеством фигур, чтобы поймать своего врага, если только враг сам не захочет быть пойманным. Санни мог бесконечно долго блуждать по доске, играя с двумя Снежными Дьяволами в опасную игру в кошки-мышки. Он мог тянуть время сколько угодно.
Например, пока его раны полностью не заживут или пока все его фантомы не восстановятся.
Кроме того, в его распоряжении была нефритовая фигурка, оставленная Крысиным Королём. Его сила возрастёт ещё больше, если он когда-нибудь сможет добраться до Храма Истины, Пепельного Замка или — предположительно — Храма Страха.
Ему даже не нужно было держать при себе Кая и Убийцу. Он мог отправить их бродить по миниатюрному царству игры Ариэля самостоятельно, чтобы они покоряли вершину за вершиной, пока Домен Снега полностью не утратит своё территориальное преимущество.
Так что… Санни делал ставку на то, что хотя бы один из Дьяволов потратит ход на завоевание Храма Истины. А чтобы сделать такое решение ещё более заманчивым для них, он оставил одну из своих фигур — Убийцу — на крыше затопленного храма.
Санни и Кай сидели на каменном склоне и молча наблюдали за восходом солнца. Это была картина потрясающего золотого сияния рассвета и шлейфов снега, замерзающих, чтобы превратиться в бесплотные мосты. Никто из них не разговаривал, они всё ещё были опустошённые после битвы с Крысиным Королём, и хотя многое будет зависеть от того, что решат сделать Дьяволы — или что им прикажут сделать — они оба чувствовали себя… умиротворёнными.
Даже если впереди их ждали страшные битвы, они должны были произойти только через много дней. И хотя они всё ещё были заточены в Игре Ариэля, на доске почти не было ужасных Кошмарных Существ, а значит, их не окружат и не атакуют неожиданно.
Впервые с начала Игры Смерти Санни не чувствовал себя зверем, загнанным в угол.
Он глубоко вдохнул, наслаждаясь видом сияющего солнца.
«Ну же…»
Наконец стеклянные мосты были полностью сформированы, и Дьяволы двинулись. Санни затаил дыхание, чувствуя, как его сердце учащённо забилось.
«…Да!»
Широкая ухмылка расплылась по его покрытому сажей лицу.
Его предсказание сбывалось — и самым лучшим образом.
«Древесный Дьявол движется на восток».
Голос Кая был приглушённым.
Человекоподобный изверг шёл по стеклянному мосту, направляясь к горе прямо к югу от их позиции. Его отправили в безнадёжную погоню.
Дракон же…
Санни не нужно было слышать это от Кая, он и сам мог видеть дракона, летящего над морем облаков. Вдали величественный зверь выглядел крошечной точкой, но ошибки быть не могло — он летел на юг, к Храму Истины.
А это означало, что между Санни и Снежным Тираном больше ничего не стоит.
Он радостно улыбнулся.
Это было странно…
Возможно, Снежный Тиран не заботился о том, чтобы преграждать ему путь. Возможно, он даже хотел, чтобы Санни пришёл как можно скорее, пока не успел полностью залечить раны, — в таком случае, отстранение дракона и открытие свободного пути служило той же цели, что и оставление Убийцы одной в Храме Истины. Это была приманка.
…Возможно, Снежный Тиран просто не справился с драконом — в конце концов, Проклятый Дьявол был существом огромной силы, не сильно уступающей его собственной.
В любом случае, результат совпал с желанием Санни.
«Путь чист, Кай. Путь чист…»
Наконец-то, конец игры Ариэля был виден невооружённым глазом. Им оставалось выиграть только одну битву — самую тяжёлую из всех, но всё же последнюю.
Битву против самого Снежного Тирана.
Санни медленно выдохнул и стал смотреть, как дракон летит через огромную пропасть, разделяющую две горы.
Ему показалось, что он даже видел взрывы, когда Убийца пускала стрелу за стрелой.
И как раз в тот момент, когда дракон уже почти достиг озера лавы…
Санни прищурился и отозвал её, призвав обратно в лелеющую тьму своей души.
Где-то вдалеке грациозная фигура убийственной охотницы растворилась в тенях.
Спустя несколько мгновений Храм Истины содрогнулся, когда на его крышу приземлился гигантский дракон. Лишившись добычи, Проклятый Дьявол издал ужасающий рёв — его эхо разнеслось по золотым облакам, докатилось до Санни и Кая на склоне далёкого вулкана и заставило их вздрогнуть.
А вскоре после этого ход Домена Снега закончился.
Санни счастливо вздохнул и посмотрел на Кая.
«Видишь?»
Он удовлетворённо улыбнулся.
«Позволь сказать тебе, дружище… ещё не придумали игру, в которой я не смог бы смухлевать…»
Санни и Кай спали как мертвецы в тёплой колыбели из пепла. На этот раз их не укрывал теневой особняк — Санни был слишком изранен и измучен, чтобы создать его, да и не чувствовал в этом необходимости.
Они проснулись от звуков драконьего рёва на фоне заходящего солнца. Вулкан, который разрушил Санни, теперь снова был горой… правда, гора казалась кривой и низкой, совсем не такой высокой и величественной, как окружавшие её снежные вершины.
Он был немного рад, что оставил шрам на царстве игры Ариэля.
Храм Истины теперь был заключён в лёд и скрыт в недрах горы. Дракон отдыхал на вершине, оскалив клыки на заходящее солнце, словно предупреждая его, чтобы оно не приближалось.
Солнце, разумеется, не обращало на него внимания.
Санни некоторое время изучал далёкую вершину, а затем посмотрел на Кая и спросил задумчивым тоном:
«Как ты думаешь, все драконы произошли от Бога Солнца?»
Севиракс, Дракон Слоновой Кости, был потомком Бога Солнца. Конечно, он был всего лишь Святым, который мог превращаться в дракона… вернее, был им когда-то. Тем не менее все существа, кроме людей, были либо созданы богами, либо порождены этими творениями.
«За исключением, пожалуй, Существ Ничего. И Других. И Существ Тьмы. А также Каменных Святых. Кого ещё? И Нефилимов тоже. На самом деле, беру свои слова обратно… не все существа были созданы богами».
Но большинство из них были.
Так кто же создал драконов?
Кай некоторое время колебался, потом пожал плечами.
«Я не уверен. Возможно, все белые драконы».
Санни зевнул, после чего поднялся на ноги и несколько мгновений изучал свою неотзывчивую правую руку. Затем он посмотрел на запад.
«Есть шанс, что нам не придётся сражаться именно с этим белым драконом. Ты разочарован?»
Кай поднял бровь.
«А? Почему я должен быть разочарован?»
Санни усмехнулся.
«Ну, разве ты не хочешь пополнить свою коллекцию третьим драконом?»
Кай посмотрел на него с кислым выражением лица, а затем слегка покачал головой.
«Я не жадный. Если хотите, можете забрать себе этого».
Санни усмехнулся.
«Спасибо! Я бы предпочёл этого не делать».
Он и в самом деле немного завидовал Убийце Драконов Каю из-за его славного послужного списка. Разве справедливо, что Кай истребляет драконов, а Санни — крыс, червей и тому подобных?
Однако эта зависть была слишком слабой, чтобы пережить вид Проклятого Дьявола. Поэтому у Санни не было желания сражаться именно с этим драконом.
Он вздохнул.
«Пойдём. Скоро мы покинем это место».
В этот момент Санни предстояло сделать выбор. Он мог добраться до Снежного Тирана не раньше, чем через пять ходов — по совпадению, именно столько времени требовалось его фантомам на восстановление. Убийца, скорее всего, тоже успеет за это время залечить свои раны.
Санни не видел особого смысла откладывать финальную битву, поэтому склонялся к кратчайшему пути. Существовало три пути, по которым можно было добраться до Снежного Замка за пять ходов… и необязательно было выбирать только один.
Он мог с тем же успехом отправиться на восток, к Осевому Древу, а затем повернуть на север. Кай тем временем мог отправиться на север до края доски, а затем повернуть на восток. Таким образом, они одновременно доберутся до Снежного Замка — с дополнительным бонусом в виде четырёх вулканов в Домене Пепла.
Это была заманчивая перспектива…
Но и слишком рискованная.
В конце концов, Санни только предполагал, что Снежный Тиран остался в Снежном Замке. Если же он покинул сердце Домена Снега…
Тогда послать Кая одного означало бы отправить его на смерть.
Ведь они могли видеть только соседние горы. Если Снежный Тиран поджидал в засаде на расстоянии двух гор или просто случайно находился на пути, то у Кая не было бы шансов сбежать… точно не в том случае, если один из Дьяволов решит преследовать его вместо Санни.
Поэтому Санни пришлось проглотить своё сожаление и отказаться от плана потенциального расширения территории Домена Пепла. Они вдвоём останутся вместе до самого конца… к лучшему или к худшему.
«Ах, разве я не лучший друг в мире?»
Услышав это неожиданное заявление, Кай бросил на него косой взгляд, но благоразумно предпочёл промолчать.
«Я знал, что он согласится!»
Санни был обрадован.
В сумерках они покинули вулкан и двинулись на восток, снова оказавшись рядом с Осевым Древом. Гора, где они убили Изобилие, теперь находилась справа от них, а слева была неисследованная половина игрового поля, принадлежавшая Снежному Тирану.
Утром Древесный Дьявол и Проклятый Дракон отправились в погоню на восток. Наблюдая за тем, как гора, где погиб Крысиный Король, покрывается снегом, Санни не мог не испытывать беспокойства.
Ему трудно было поверить, что Кай в конце концов не сразится с Проклятым Драконом.
Но тут ему пришлось напомнить себе об одном простом факте.
…Не все были Судьбоносными.
На самом деле, таких существ было очень мало, и Кай не входил в их число. По невероятному стечению обстоятельств он мог оказаться лицом к лицу с Проклятым Драконом, а мог и не оказаться. Впрочем, и сам Санни уже не был Судьбоносным, так что шансы были на их стороне.
Единственное вероятное будущее, в котором им придётся сразиться с драконом… наступит, если они не смогут убить Снежного Тирана и будут вынуждены отступить. Тогда Тиран и два его Дьявола обрушатся на них вместе, и они погибнут.
«Назад пути нет, только вперёд. Неудача означает смерть. Противник обладает огромной силой, и ошибки недопустимы… ах, какая ностальгия!»
Санни слабо улыбнулся, понимая, что смотрит смерти в лицо.
Это было ощущение, словно он дома. В конце концов, он был Сувереном Смерти.
Вечером следующего дня, когда заходящее солнце раскалило море облаков, Кай и Санни пересекли обсидиановый мост и ступили на титаническую ветвь Осевого Древа.
Они достигли самого сердца игры Ариэля.
Осевое Древо было настолько огромным, что его можно было воспринимать только как место, а не как объект. Ведь оно возвышалось над великими пиками игры Ариэля, которые были выше любой горы на Земле. Ветвь, на которой стояли Санни и Кай, была многокилометровой длины и шириной как поле, а хребты коры, покрывавшие её, были более чем просторны, чтобы по ним могли пройти два человека.
Сложный клубок таких же колоссальных ветвей тянулся далеко вниз и высоко вверх, образуя головокружительный трёхмерный лабиринт. На ветвях этого великого дерева могла бы поселиться целая нация… однако сегодня Санни и Кай были единственными людьми, населявшими его пустынную необъятность.
Солнце только что скрылось за горизонтом, и хотя море облаков ещё светилось последними остатками сказочного багрового блеска, ночь уже окутывала мир бархатной пеленой тьмы.
Мир был неподвижен, но не безмолвен. Напротив, его пронизывало успокаивающее журчание текущей воды.
Ещё несколько минут назад Осевое Древо было покрыто снегом. Теперь снег таял, и потоки холодной воды низвергались с огромного лабиринта титанических ветвей целым рядом прозрачных водопадов. Санни ожидал, что на смену снегу придут пепел и лава, но, к его удивлению, ничего подобного не произошло.
Вместо этого с великого дерева просто сняли белую мантию, и оно осталось голым, его чистые ветви мягко покачивались на ветру. На их огромных просторах не было ни листьев, ни плодов, ни признаков жизненной силы. Более того, многие ветви были сломаны, а многие казались хрупкими и больными.
Казалось, что Осевое Древо… по-настоящему и полностью мертво.
Санни с опаской огляделся по сторонам.
«Как ты думаешь, зачем нужно это место?»
На игровом поле было пять специальных клеток — Замки, Храмы и Осевое Древо. Санни в основном разобрался с назначением первых четырёх, но он всё ещё не знал, какова функция центрального квадрата.
Кай тоже осматривался.
«Я не вижу никаких строений. И я не чувствую ничего особенного».
Санни некоторое время размышлял.
Центральная клетка должна была как-то использоваться, помимо того, что она была важна для перемещения по доске. Игрок, занимающий центр, определённо имел бы преимущество, но одного этого преимущества было недостаточно, чтобы сделать клетку особенной.
К тому же по бокам нефритовой доски было вырезано всего четыре руны — пепел, снег, страх и истина. Нигде не было руны дерева.
И всё же…
«Давай немного поисследуем».
Кай на мгновение замешкался, а затем прочистил горло.
«На самом деле… до этого…»
Он указал на потоки прозрачной воды, падающие вниз.
«Разве не будет жалко потратить всю эту воду впустую?»
Санни в замешательстве уставился на него, а затем усмехнулся.
«Действительно».
Вскоре, освежённые и чистые впервые за долгое время, они вдвоём отправились исследовать лабиринт ветвей. У Кая заметно поднялось настроение, он даже тихо напевал какую-то весёлую мелодию, а Санни почувствовал, что снова стал человеком.
Это было приятное чувство.
Некоторое время они бродили по Осевому Древу, перепрыгивая на нижние ветви или взлетая на те, что были выше. Однако ни на одной из них не было ничего особенного, и по мере того, как Санни и Кай приближались к стволу, вероятность того, что они найдут что-то особенное, становилась всё меньше и меньше.
В конце концов они взобрались на вершину дерева и посмотрели на север, где виднелась следующая гора. Санни надеялся, что, учитывая высоту дерева, они смогут видеть дальше, чем обычно, но его ждало разочарование. Всё за соседними горами было скрыто дымкой, и даже Кай не мог видеть сквозь неё.
Однако три горы на севере… выглядели немного странно. Санни не был уверен, что именно в них было странным, но они определённо отличались от всех снежных вершин, которые они видели на юге.
Он вздохнул.
«Что ж, не получилось».
Он немного помолчал, а затем посмотрел на Кая.
«…Может, нам стоит проверить место, где находился Древесный Дьявол?»
Кай был единственным, кто видел Проклятого Дьявола, отдыхающего на ветке Осевого Древа, поэтому только он знал, где находится это место.
Он повёл Санни за собой. Они спускались вдоль ствола дерева и в конце концов достигли одной из нижних ветвей — остальные, если таковые и имелись, исчезали в тумане моря облаков.
Эта ветвь была невероятно широкой, особенно у основания, где она соединялась со стволом. Именно на этом месте, окружённом снегом, сидел Древесный Дьявол в тот день, когда они впервые увидели его.
Сейчас снега на дереве не было, и Санни с Каем сразу заметили аномалию.
Здесь, неподалёку от места отдыха Проклятого Дьявола… поверхность ствола Осевого Древо была жестоко изломана, и в его жуткие глубины открывался тёмный портал. За порталом не было ничего, кроме тумана, а из него, казалось, когда-то текла река чего-то, превратившаяся в янтарную массу.
Издалека казалось, что из массивного ствола вырвалась река расплавленного золота, большая часть которого устремилась в облака, а небольшая часть осталась на ветке в виде маленьких застывших лужиц.
Санни подошёл к ближайшему куску янтарного вещества и осторожно прикоснулся к нему. Он был гладким, твёрдым и прохладным на ощупь.
Кай спросил у него из-за спины:
«Что это?»
Санни на мгновение замешкался. В конце концов он ответил недоверчивым тоном:
«Это… это буквально янтарь. Это древесный сок».
Встав, он посмотрел на пролом в стволе Осевого Древа и нахмурился.
В конце концов Санни посмотрел на Кая.
«Я… я думаю, оно мертво».
Пролом был раной, нанесённой великому дереву давным-давно, а кусочки золотого янтаря были его кровью.
Он глубоко вздохнул.
«Или, скорее, я думаю, оно было убито».
Пролом в стволе дерева был огромен, но он был ничтожен по сравнению с его титаническими размерами. Такая маленькая рана не могла убить Осевое Древо… если только это не было просто отверстие, через которое кто-то высасывал его янтарный ихор.
Возможно, Древесный Дьявол не просто ждал появления врага все эти тысячи лет, а лишил молодой саженец Мирового Древа его безграничной жизненной силы, с жадностью пожирая его, чтобы напитать свою собственную испорченную душу.
Если так…
Тогда, возможно, всё, что Осевое Древо должно было дать контролирующему его Домену, давно исчезло, эта функция игры была уничтожена после смерти великого дерева.
Игра Ариэля… была сломана.
Санни смотрел на кусочки золотого янтаря с отстранённым выражением лица.
Было немного грустно и немного радостно осознавать, что даже вещи, созданные великим и ужасным Ариэлем, Демоном Ужаса, не вечны.
В конце концов, Заклятие Кошмара тоже было создано даймоном.
Так что, возможно, когда-нибудь им удастся убить и его…
Бледная улыбка коснулась его губ.
Когда Нефис впервые заявила о своём намерении уничтожить Заклятие, это прозвучало как чистейшее заблуждение.
Но теперь это уже не казалось таковым.
Глядя на смертельную рану, нанесённую Осевому Древу, Санни впервые почувствовал, что их цель достижима.
Примечания:
1. Название главы отсылает к сонету «Озимандия», написанному Перси Бишем Шелли.
Санни уже начал привыкать к ощущению, что его преследуют. Они с Каем провели спокойную ночь в мёртвых ветвях Осевого Древа, а утром Древесный Дьявол и Проклятый Дракон покорили горы к югу и западу от него.
Он наблюдал за тем, как западный вулкан погас и окутался снегом, это зрелище стало ему привычным. На несколько мгновений Санни позволил себе подумать о том, чтобы повернуть назад и попытаться уничтожить одного из Дьяволов вечером. Несомненно, это была заманчивая идея — последовательно встретиться с каждым из двух извергов, уничтожить их и прибыть в Снежный Замок, полностью очистив доску.
Но как бы ему ни хотелось убить снежных Дьяволов и пополнить ими свой Теневой Легион, Санни понимал, что это плохая идея. Он ещё даже не оправился от ран, а Убийца и его самые мощные фантомы всё ещё были недоступны. Более того, встреча с этими могущественными существами была в лучшем случае азартной игрой.
Возможно, после обретения Верховенства он позволил себе немного заносчивости, но жуткие события недавнего прошлого помогли ему прийти в себя. По правде говоря, в его нынешнем ослабленном состоянии ему нечего было противопоставить Проклятому Тирану… даже если бы он мог использовать всю свою силу, подобная битва стала бы для него смертельным испытанием.
Санни был готов умереть — потеря одного воплощения была бы болезненной, но не катастрофической. Однако если его аватар погибнет здесь, то погибнет и Кай. А этого он не хотел.
Поэтому он должен был победить.
Битва со Снежным Тираном была неизбежна, но сражаться с этими двумя Дьяволами было излишне. Санни не собирался играть в азартные игры три раза подряд, если мог сделать это только один раз.
Вздохнув, он отвернулся от далёкой горы и посмотрел на свою правую руку.
Прошло несколько мгновений, и вот его пальцы слегка дёрнулись.
На его губах появилась едва заметная улыбка.
«Заживает хорошо…»
Была и ещё одна приятная новость. Его душа была полностью исцелена — это произошло в одно мгновение, на самом деле, не так давно.
Это его воплощение было изолировано в игре Ариэля, но всё равно имело общую душу со всеми остальными. Это означало, что они пережили муки ранения души в то же время, что и он. Но… это также означало, что Нефис могла исцелить его душу, прикоснувшись к любому из аватаров.
Должно быть, именно это и произошло.
«Остальные, должно быть, сейчас в полном замешательстве».
Санни усмехнулся.
«Боже мой. Когда я выйду, мне будет что рассказать…»
Покачав головой, он сосредоточился на плетении. Кусочки золотистого янтаря лежали у его ног, поблёскивая в утреннем свете.
Вечером Санни и Кай покинули Осевое Древо и, перейдя через обсидиановый мост, двинулись на север. Гора не оказала им никакого сопротивления, её вершина взорвалась огненной вспышкой дыма, пепла и лавы. К тому времени Санни уже мог почти свободно шевелить пальцами, что помогало ему плести с большей скоростью.
Они поднялись на дымящуюся кальдеру и спустились с другой стороны, глядя на север — на последнюю гору, которую им предстояло покорить, прежде чем они увидят Снежный Замок.
…И замерли.
«Какого… какого чёрта?»
Санни не мог не произнести эти слова, несмотря на то что обещал себе воздержаться от их использования на некоторое время.
Но у него была на то веская причина.
Пейзаж перед ними… был совсем не таким, каким они ожидали его увидеть. На самом деле никто не ожидал увидеть нечто подобное, потому что Санни даже представить себе не мог, что нечто подобное может существовать.
Огромное пространство пропасти между двумя горами… было полностью скрыто огромной, рваной пеленой. Три вершины вдали тоже были окутаны этой тёмной массой и казались высокими столбами, окутанными чёрной паутиной. Огромные полотна призрачной рваной ткани развевались на ветру, простираясь на многие километры во всех направлениях, их поверхность была истёртой и неровной, состоящей из бесчисленных нитей.
Эти жуткие тёмные нити достигали северного склона горы, на которой стояли Санни и Кай, и исчезали в снегу. Присмотревшись, Санни увидел, что тёмная масса состоит из бесчисленных нитей безупречно чёрного шёлка, каждая из которых была тоньше волоса.
Вся северная сторона миниатюрного царства, созданного Ариэлем, была окутана этой чёрной паутиной, словно где-то за горизонтом свил своё гнездо паук.
Шёлковых нитей было так много, что от места, где стоял Санни, до Снежного Замка можно было дойти пешком, не пользуясь обсидиановыми мостами и не касаясь облаков.
Он вздрогнул.
«Ах…»
Что за ужас Ткач поставил на доску?
Некоторое время Санни молчал, а затем приглушённым тоном произнёс:
«Знаешь, Кай… символом Ткача был паук».
Кай не выглядел счастливым, услышав это.
Санни медленно покачал головой.
«Но на самом деле не Ткач выбрал паука в качестве своего символа. Скорее, люди стали ассоциировать пауков с Демоном Судьбы… в конце концов, пауки тоже мастера плетения».
Он мрачно улыбнулся, вспомнив паучий шёлк, найденный им в гнезде, покоящемся на ветвях Пожирающего Души Древа.
«Может быть, даже сами пауки стали считать свой вид слугами Ткача. Но… если подумать… даже имя Ткач — лишь описание того, кем был этот даймон. Демон Судьбы никогда не делился тем, что знал, поэтому, естественно, не раскрыл бы и своего настоящего имени. Я бы предположил, кто-то просто стал называть его Ткачом, и именно так он стал представляться».
Незер и Надежда были такими же. Их имена просто описывали их сущность… Демон Желания давала живым существам надежду, а Демон Предназначения управлял Подземным Миром. Титулы, которые давали им люди, постепенно стали известны как их имена, но это были всего лишь описания.
Так что, по правде говоря… несмотря на то, что Санни унаследовал проклятую родословную Демона Судьбы, на самом деле он ничего не знал о Ткаче. Даже его имя было обманом.
Кай поднял бровь.
«По какой именно… причине… вы рассказываете мне это?»
Санни прочистил горло.
«Ну, просто… я пытаюсь убедить себя, что Снежный Тиран — это не обязательно паук. Понимаешь?»
Кай глубоко вздохнул.
«Вы ненавидите и пауков?»
Санни выдавил из себя улыбку.
«Не совсем. Но я подумываю о том, чтобы начать ненавидеть их прямо сейчас…»
Когда наступило утро, вид бесконечных паутин, окутывающих весь мир, стал ещё более жутким.
Струящиеся, истёртые гобелены из призрачного чёрного шёлка покрывали всё вокруг, исчезая за горизонтом. Горы были полностью погребены под ними, словно надгробия, поросшие плесенью…
Если подумать, гора, которую они покинули вчера, тоже, должно быть, была заражена чёрным шёлком — вот почему она показалась Санни странной, когда он смотрел на неё с Осевого Древа. Паутина просто сгорела при извержении горы, но здесь было слишком много мистического шёлка, чтобы его поглотили пепел и лава.
Санни молча наблюдал за кошмарным пейзажем, медленно сжимая и разжимая правый кулак.
«Мне это совсем не нравится».
До битвы со Снежным Тираном оставалось меньше двух дней, а это означало, что он должен был начать мысленно готовиться… к тому, с чем ему придётся столкнуться.
Однако прежде ему нужно было закончить Воспоминание, которое он создавал из золотого янтаря Осевого Древа и трёх Священных осколков души, имевшихся в его распоряжении.
На этот раз он хотел создать амулет.
В его голове уже сложился дизайн зачарования, и он уже создал достаточно нитей теневой эссенции, чтобы сплести его. Теперь Санни просто прокручивал в голове образ колдовского гобелена, терпеливо придавая куску янтаря форму ножом из теней.
Золотистый янтарь был невероятно прочным, но постепенно поддавался под острым лезвием. Форма, которую вырезал Санни, была одновременно потрясающей и простой — это была звезда.
Эта звезда должна была помочь ему убить Снежного Тирана, кем бы он ни был.
После этого… он собирался отдать её Святой. Она слишком долго обходилась без мощного амулета, подходящего для её Вооружения Подземного Мира, поэтому он должен был убедиться, что Вечерняя Звезда достойна своего будущего владельца.
«Позже я смогу доработать начальное зачарование. Эти Священные осколки души поистине удивительны… вес магического плетения, который они могут выдержать, просто безумен. Это зачарование, которое я задумал, уже более сложное и изощрённое, чем большинство из тех, что я делал в прошлом, и оно даже близко не исчерпало их потенциал».
Санни не хватало времени, поэтому ему пришлось проявить настоящую изобретательность при создании зачарования. Придуманные им решения по упрощению сложных узоров и, соответственно, ускорению процесса плетения были действительно вдохновляющими.
Он даже придал Вечерней Звезде условное ограничение, чтобы значительно усилить её действие при соблюдении соответствующих условий… эту идею он позаимствовал у Греха Утешения, этого проклятого меча. Корона Сумерек тоже полагалась на нечто подобное, пополняя его эссенцию только в сумерках заката и рассвета…
Если подумать, многие, если не большинство его самых могущественных Воспоминаний были ограничены тем или иным образом. Именно это и придавало им истинную силу. Санни всегда подсознательно понимал этот принцип, но только сейчас в полной мере осознал, как его использовать.
Возможно, где-то здесь был какой-то глубокий урок о людях и их Недостатках, но он был слишком поглощён своей задачей, чтобы углубляться в философию.
«Два дня, одна ночь».
Это было всё время, которое у него оставалось до встречи со Снежным Тираном.
Первый день прошёл в мгновение ока, и вскоре снова наступил закат.
Обсидиановый мост…
Не появился.
Шлейфы пепла потянулись к далёкой горе, начали застывать, но запутались в паутине и рассыпались, так и не приняв форму. Санни и Кай в ошеломлённом молчании наблюдали за жутко красивой сценой, а затем настороженно переглянулись.
Моста не было, но Домен Пепла всё ещё мог двигаться. Санни создал пару чёрных крыльев, и они вдвоём полетели через море развевающегося чёрного шёлка, осторожно приземлившись на вершине северной горы.
Оттуда они наконец-то смогли увидеть Снежный Замок.
И источник чёрного шёлка, самого Снежного Тирана.
«Ч-что?»
Существо было настолько огромным, что даже Санни мог увидеть его невооружённым глазом.
Он забыл дышать, глядя на вершину последней горы с бледным лицом.
Там, вдалеке…
На шёлковой вершине сидел гигантский чёрный мотылёк, его тёмные крылья закрывали склон. Его ноги были похожи на обсидиановые столбы, а вытянутые в небо усики слегка покачивались на ветру.
Чёрный мотылёк был отдалённо похож на Кошмарных Бабочек из Гробницы Ариэля, но при этом был гораздо более гигантским и пугающим, чем они. Ужасным был даже не внешний вид мотылька… просто от одного взгляда на него Санни охватило леденящее, жуткое чувство безнадёжности.
Что-то в титаническом мотыльке было настолько злобным, ужасающим и глубоко неправильным, что ему захотелось сдаться и прекратить бессмысленное сопротивление. В конце концов, он уже был обречён.
Но не поэтому Санни был так ошеломлён.
Скорее потому, что зловещий чёрный мотылёк показался ему… странно знакомым.
Если подумать…
Чёрный шёлк тоже казался знакомым.
Санни вздрогнул, а затем тихо прошептал:
«Я… я знаю его».
Кай удивлённо посмотрел на него.
«Что?»
Санни поднял правую руку и указал на ужасное существо, сидящее на вершине Снежного Замка.
«Я знаю это существо… или, по крайней мере, его вид».
Он никогда не встречался со Снежным Тираном, но хорошо знал его.
Это был Кукловод.
Это был Червь-Кукловод, который превратился в Мотылька-Кукловода после того, как выбрался из куколки человеческих разумов, которые он исказил, использовал в качестве пищи, а затем уничтожил.
Санни вспомнил описание Савана Кукловода…
[Однажды в сердце праведного короля завёлся червь сомнения. Со временем он стал пожирать короля изнутри и превратил его в марионетку. Спустя целую жизнь, червь-кукловод выбрался из мёртвого тела короля, оставив после себя кокон из чёрного шёлка. Никто не знает, куда делся червь. Однако когда люди осмелились приблизиться к тихому замку, среди гор обглоданных костей они нашли шёлк и сделали из него броню].
…Он не знал, было ли существо, с которым он столкнулся, тем самым Червём-Кукловодом, который был ответственен за рождение Горного Короля, или просто самым совершенным представителем их ужасающего вида.
Он знал только то, что в описании его старой брони не было сказано, во что превратилась личинка после выхода из куколки.
Он смотрел на то, во что она превратилась, прямо сейчас.
Когда тьма окутала мир, Санни и Кай нашли убежище от жуткого взгляда Кукловода на другой стороне горы. Санни сидел на пепле, его шесть рук танцевали в воздухе, пока он плёл сложное зачарование Вечерней Звезды… одна из рук доставляла ему неприятности, но он справлялся со скованностью и болью.
Выражение его лица было одновременно сосредоточенным и отстранённым, как будто он находился в состоянии потока, но в то же время был потрясён до глубины души.
По мере того, как прекрасные узоры колдовского гобелена обретали форму, он чувствовал, как его фантомы восстанавливаются. Первыми были восстановлены Обсидиановые Осы, затем Теневые Волки и Изобилие… Волк также должен был скоро восстановиться. Убийца тоже была близка к полному исцелению.
Фантом Крысиного Короля, тем временем, и так не был уничтожен, и Санни мог вызвать его в любой момент, если только пожелает.
«Мотылёк-Кукловод… правда?»
Санни был немного потрясён.
Заперев эти чувства в отдельном уголке своего сознания, он позволил этой части себя взять под контроль рот и тихо произнёс:
«Какое великолепное совпадение».
Встретить здесь Кошмарное Существо, связанное с его Первым Кошмаром, было действительно неожиданно. Даже невероятно. Каковы были шансы?
Казалось, что кто-то — возможно, некий туманный даймон — дёргал за ниточки, чтобы это произошло. Но не те нити чёрного шёлка, что использовал Кукловод, а совсем другие.
Возможно, сами Нити Судьбы.
…Кто же тогда был настоящим кукловодом?
Внезапно гигантский чёрный мотылёк, сидящий на вершине горы, перестал казаться таким уж страшным.
Он даже показался немного жалким.
Но, конечно, это ощущение длилось лишь мгновение.
Кай, лениво смотревший на звёзды, повернулся и взглянул на Санни.
«Но откуда вы знаете этого монстра?»
Несколько мгновений Санни молчал, увлечённый плетением, а затем пожал плечами.
«Он упоминался в описании Воспоминания, которым я владел. На самом деле, это было второе Воспоминание, которое я когда-либо получал… и его описание было весьма запоминающимся. Из-за того, насколько оно было жутким. Кто бы мог подумать, что однажды я лично встречусь с этим жутким Кошмарным Существом?»
Он вздохнул, после чего медленно покачал головой.
«Но вообще-то это хорошо. Даже замечательно».
Санни взглянул на Кая и попытался улыбнуться.
«Знание — это источник силы, в конце концов. Мало что может быть важнее, чем знать своего врага. Я думал, что нам придётся сражаться со Снежным Тираном вслепую, но посмотри на это. На деле всё не так. Мы знаем о нём довольно много. Более того, мы знаем то, что имеет наибольшее значение».
Он отвернулся и некоторое время размышлял над ситуацией.
В конце концов Санни сказал:
«Мотылёк-Кукловод… думаю, его также можно назвать Сомнением. В этом и заключается суть его силы. Он заражает сердца живых существ сомнением и превращает их в марионеток — иными словами, это чрезвычайно мощный манипулятор. Я не решаюсь сказать, что Кукловод специализируется на ментальных атаках, потому что на его уровне силы эти различия несколько бессмысленны… но в основе своей он занимается именно этим».
Он глубоко вздохнул, а затем улыбнулся.
«А это значит, что мы находимся в очень выгодном положении. Подобные Кошмарные Существа обычно полагаются на свои коварные силы и, в первую очередь, на своих рабов — но сами они относительно слабы и хрупки, когда дело доходит до физических столкновений. И что мы сделали здесь, в игре Ариэля?»
Кай несколько мгновений изучал его.
«Мы убили большую часть рабов этого существа и создали такую ситуацию, в которой мы можем напасть на него, когда он будет один».
Санни кивнул.
«Да. Именно это мы и сделали. Так что в каком-то смысле нам невероятно повезло. Из всех Проклятых Тиранов в мире этого, возможно, убить легче всего — учитывая обстоятельства. Не то чтобы убить его было на самом деле легко, конечно. Проклятый Тиран всё равно остаётся Проклятым Тираном».
Он медленно выдохнул.
«Мы избавились от большинства его рабов и оторвались от тех, кто остался. Кукловод огромный и гротескный, но в бою он будет не так страшен — относительно, я имею в виду. Я бы сказал… между этим существом и Волком, Волк будет более свирепым».
Наступило долгое молчание, а затем Санни мрачным тоном добавил:
«Но это не значит, что столкновение с Кукловодом не будет бесконечно более опасным, чем столкновение с Волком. В конце концов, хотя мы и убили большинство его марионеток, настоящая трудность будет заключаться в том, чтобы самим не стать его марионетками».
Санни не мог не вздрогнуть.
«Я полагаю… что Проклятый Тиран может подчинить себе таких, как мы, в одно мгновение, если только мы дадим ему шанс. Сначала он заставит нас сомневаться в себе, а потом, не успеем мы оглянуться, как вокруг наших сердец будут обвиты невидимые нити».
Сомнение… было оружием, которое Кукловод использует против них.
Сомнение было действительно коварной концепцией, потому что ни один человек не был от него застрахован. Даже Верховные, вроде Санни, были подвержены сомнениям, что уж говорить о Святых, вроде Кая…
Санни посмотрел на своего друга и покачал головой.
«На самом деле, я не особо беспокоюсь о тебе».
Кай поднял бровь.
«Не беспокоитесь обо мне? Но… я довольно неуверенный в себе человек. Я постоянно сомневаюсь в себе».
Санни слабо улыбнулся.
«Именно это и делает тебя ужасной добычей для Кукловода. Похоже, ты действительно часто страдаешь от неуверенности в себе… и всё же ты никогда не позволяешь ей управлять тобой. Напротив, ты преодолеваешь себя на каждом шагу — как будто ты всю жизнь готовился именно к этому моменту».
Кай, несмотря на свою неуверенность, был безупречно надёжным человеком. Он никогда не подводил — даже если ему было труднее, чем остальным.
Санни вздохнул и покачал головой.
«По правде говоря… я гораздо больше беспокоюсь о себе».
Кай сначала улыбнулся, как будто предположив, что Санни шутит, а потом с удивлением посмотрел на него, поняв, что тот говорит правду.
«Вы беспокоитесь о себе больше, чем обо мне?»
Санни просто кивнул.
«Да. Я… особенно уязвим к тому, что эта тварь приготовила для нас».
Кай несколько мгновений молчал, а потом покачал головой.
«Мне трудно в это поверить. Вы же Верховный, в конце концов. Разве не вы сами говорили мне, что Суверен — это тот, кто осмеливается подчинить мир своей воле? Как можно быть таким упрямым и в то же время сомневаться в себе?»
Санни мрачно посмотрел на него и пожал плечами.
«Ну, что я могу сказать? Люди — сложные существа. Они могут быть двумя противоположностями в одно и то же время. Так что, я могу быть уверенным в себе настолько, чтобы заставить мир согласиться с моими чувствами, но при этом сомневаться в каждом своём поступке».
Он действительно был тем, кто обладал Волей, достаточно острой, чтобы разрезать мир. Но в то же время существование Санни было… глубоко двойственным.
Он любил Нефис и наслаждался её привязанностью. Но в то же время он всегда сомневался в её чувствах к нему и сомневался в своём месте в её жизни. Ведь тот человек, которого она знала, был лишь оболочкой настоящего Санни.
Поэтому он хотел вернуть себе свою судьбу и заставить её — и всех остальных — вспомнить его. Но в то же время он не был уверен, что хочет этого настолько отчаянно, чтобы заплатить цену за то, чтобы снова стать связанным.
Он был полон решимости противостоять ужасам Заклятия Кошмара и защищать человечество, но в то же время он скрывал своё существование от всех, вынужденный уйти в тень из-за проклятой родословной Забытого Бога.
В хороший день Санни представлял собой слияние непримиримых противоречий, а в плохой… он был на волосок от того, чтобы потерять контроль над собой и впасть в убийственное безумие.
Все эти противоречивые эмоции тихо кипели на заднем плане, пока он жил своей жизнью. Обычно они не доставляли проблем…
Но завтра каждое из неразрешённых сомнений, которые он вынашивал в себе, станет боеприпасом, который Кукловод сможет использовать, чтобы уничтожить его. Каждое из них было трещиной в его броне, через которую мог проскользнуть вражеский клинок.
Так что…
Завтрашняя битва не принесёт Санни удовольствия.
Он застонал.
«Ах. Я действительно больше всего ненавижу Кошмарных Существ, которые играют с моим разумом…»
Покачав головой, Санни продолжил плетение зачарования Вечерней Звезды и проворчал:
«Ну… ты можешь не беспокоиться обо мне. Я сам разберусь. Если всё остальное не справится, чистая злоба меня ещё никогда не подводила».
Выражение его лица стало мрачным.
«Тем не менее, я ожидаю, что битва с Кукловодом будет достаточно ужасной, чтобы довести меня до предела. Далеко за пределы моих возможностей. Возможно, мне придётся прибегнуть к чему-то действительно отчаянному… если это произойдёт, то твоя роль будет самой важной. Ты должен будешь помочь мне вернуться».
Кай нахмурился.
«Вернуться? Что вы имеете в виду?»
Санни слабо улыбнулся.
«Всё очень просто. Ты должен заставить меня вспомнить себя. Напомнив мне, кто я такой».
Кай некоторое время смотрел на него, а затем прочистил горло.
«Но, Санни… мне очень жаль это говорить, но, несмотря на наше прекрасное общение в последние пару недель… я не знаю, кто вы на самом деле. Мы едва знакомы».
Санни рассмеялся.
«Достаточно справедливо».
Затем он нахмурился.
«Нет, подожди. Что значит „едва знакомы“? Мы с тобой лучшие друзья! Мы сражались бок о бок и вместе убивали настоящих богов. Мы валялись в одной грязи и ели одних и тех же крыс. Есть ли в мире более близкая пара, чем мы?»
Кай кашлянул.
«Но я не ел крыс…»
«О, точно. Он отказался от крысиного шашлыка, дурак».
Санни вздохнул.
Конечно, Кай был прав.
Как Кай мог заставить Санни вспомнить себя, если он и сам не мог вспомнить настоящего Санни?
Это звучало как проблема, но на самом деле ответ был совершенно очевиден. На самом деле Санни уже однажды сталкивался с подобной ситуацией, только его роль сейчас была противоположной той, что была тогда.
Давным-давно Нефис показала ему, как сделать так, чтобы она хотя бы в некоторой степени освободилась от чар Пожирателя Душ. Всё, что ему нужно было сделать, — это произнести ей три имени — имена людей, которых она ненавидела, и таким образом напомнить ей о самом важном в её жизни. Её горячем желании уничтожить Заклятие.
Астер, Сонг, Вейл.
Санни должен был придумать своих собственных «Астер, Сонг, Вейл».
Он некоторое время колебался, а потом сказал:
«Просто назови мне несколько имён… Нефис, Кэсси, Эффи, Кай, Рейн, Джет. Если это не поможет, добавь Ноктис и Ананке. Айко, Джулиус, Бет… Ким, Ластер, Квентин, Дорн, Белль, Самара, Обель. Хм… думаю, этого должно хватить».
Это были самые прочные связи с его самоощущением, которыми он обладал в отсутствие Истинного Имени. Якоря, которые связывали Санни с миром и, следовательно, формировали его.
Если что-то и напоминало ему о том, кто он такой и что для него важнее всего, так это эти имена. Странным образом… эти несколько слов были самой значимой совокупностью его жизни.
Кай бросил на него странный взгляд, а затем медленно кивнул.
«Хорошо. Я запомню».
Он ненадолго задержался, прежде чем добавить:
«Должен признаться, что мне немного не по себе от того, что там есть моё имя».
Санни усмехнулся.
«Что я могу сказать? Ты производишь впечатление».
С этими словами он поманил Кая подойти ближе.
«Кстати… сейчас я тебя очень сильно ударю».
Кай пару раз моргнул.
«А? Что? Почему?»
Санни бесстрастно пожал плечами.
«Видишь горизонт? Скоро взойдёт солнце. Я сомневаюсь, что Кукловод покинет Снежный Замок, но он точно может подвергнуть нас какой-нибудь ужасной ментальной атаке, не двигаясь с места. Ты же не хочешь сопротивляться ментальной атаке Проклятого Тирана большее количество раз, чем необходимо?»
Кай слегка отстранился назад, на его лице появилось настороженное выражение.
«Не хочу, но какое отношение это имеет к тому, что меня ударят⁈»
Санни усмехнулся.
«Я имею в виду, что лучший способ избежать ментальной атаки — это быть без сознания. Это просто здравый смысл. Так что подойди ближе… будет немного больно…»
Кай, однако, не подошёл ближе.
Через несколько секунд над склоном вулкана поднялось облако пепла.
В конце концов, Санни не стал бить Кая до потери сознания. Однако очаровательный лучник погрузился в глубокий сон, приказав себе спать без сновидений — Санни остался рядом, стоя на страже над его спящей фигурой и полностью сосредоточившись на плетении.
Когда взошло солнце и между Снежным Замком и дымящимся вулканом образовался бесплотный мост из сверкающего стекла, на него, словно божественная кара, обрушилась ужасающая ментальная атака.
Санни поморщился, когда его руки дрогнули, а в огромном гобелене нитей эссенции, который он плёл, возник внезапный диссонанс.
«Он играет со мной?»
Покачав головой, он исправил недостаток и продолжил работу.
Кукловод, похоже, прощупывал его ментальную защиту. Но даже в этом случае одна-единственная мучительная атака легко пробила его сопротивление и невидимую броню Воли, которую он возвёл вокруг себя, пробив путь в его разум. Санни почувствовал, как его шатает, а коварное присутствие пускает корни в его голове.
Его ощущение реальности начало рушиться.
Ворча себе под нос, Санни отделил скомпрометированную часть своего разума и изолировал её от остальной части себя. Это помогло справиться с коварным, непреодолимым ментальным вторжением Кукловода… но ненадолго.
Довольно скоро усики изменяющей разум порчи распространились за пределы возведённых Санни стен, заражая его всё сильнее. К счастью, это была не Порча с большой буквы, а просто ментальная чума, вызванная на свет Проклятым Тираном…
«К счастью? Неужели это слово действительно применимо здесь?»
Санни мрачно улыбнулся.
«Просто падший бог завладел моим разумом. Ничего особенного…»
Он снова отделил скомпрометированные части своего разума.
«Посмотрим, кто продержится дольше, ублюдок».
За эти годы у Санни развилась потрясающая способность разделять свой разум на бесчисленные потоки. Восприятие мира через свои тени, управление семью воплощениями, командование огромным Теневым Легионом и присмотр за членами Клана Теней… к настоящему времени он был весьма искусен в разделении сознания.
Пока солнце поднималось из-за горизонта, они с Кукловодом играли в жуткую игру. Гигантский чёрный мотылёк постепенно завоёвывал всё большую часть разума Санни, а тот спокойно отсекал заражённые участки и продолжал плести.
Однако со временем это становилось всё труднее и труднее.
Его руки замедлились, а видение огромного узора из нитей эссенции, который он держал в своём сознании, стало расплывчатым. В конце концов Санни совсем остановился и с отсутствующим выражением лица уставился вдаль.
Он был неприятно близок к тому, чтобы пустить слюну.
Затем солнце отделилось от моря расплавленного золота, в которое оно превратило облака, и зависло над горизонтом, медленно поднимаясь вверх. Бесплотный стеклянный мост испарился, и в то же мгновение постороннее присутствие, которое медленно поглощало его разум, отступило.
Санни испустил дрожащий вздох и вновь собрал свой разум в единое целое, слегка покачиваясь при этом.
Несколько мгновений он оставался неподвижным, а затем с мрачным выражением лица продолжил плетение.
Его губы были сжаты, а голос звучал приглушённо:
«Ах… это было очень неприятно».
И это была всего лишь пробная атака. Испытать на себе всю мощь Кукловода было бы куда более ужасным испытанием.
Санни поморщился.
В течение дня, по мере того как сплеталось плетение Вечерней Звезды, события, которых он ждал, происходили одно за другим.
Кай очнулся от глубокого сна. Волк и его стая были полностью восстановлены. Убийца оправилась от ран почти в самую последнюю секунду и возникла из его тени, такая же полная злобы и недоброжелательности, как и прежде.
Убийственная Тень отсутствовала несколько дней, поэтому ему пришлось выполнить условия их сделки и вновь принести ей кровавую жертву. Убийца глубоко испила его кровь, и снова её обсидиановые глаза на несколько мимолётных мгновений словно зажглись воспоминаниями.
Но затем они вновь стали холодными и бесчувственными, лишившись своего великолепного блеска.
На этот раз Санни впервые почувствовал беспокойство из-за едва заметных изменений, произошедших с его Тенью.
Он не мог не спросить себя ещё раз…
«Неужели? Неужели она действительно убила Ткача?»
Изящная Тень неподвижно стояла рядом с ним, её пустые глаза не выдавали никаких эмоций.
В конце концов Санни ничего не оставалось, как отвести взгляд и сосредоточиться на завершении последних узоров создаваемого им магического плетения.
Всё складывалось как нельзя лучше.
Вечерняя Звезда станет его первым Священным Воспоминанием. И хотя она ещё не была полностью закончена, он уже мог сказать, насколько она отличается от всех остальных созданных им Воспоминаний.
Это объяснялось самой её природой.
Священное Воспоминание было чрезвычайно могущественной вещью — достаточно могущественной, чтобы вмешиваться в причинно-следственные связи и изменять законы существования, подобно божествам. Однако это была всего лишь вещь. Она не обладала ни волей, ни намерением, а значит, не имела права добиваться того, для чего была предназначена.
Как же тогда эта вещь могла функционировать?
Естественно, так же, как и меньшие Воспоминания: поскольку у Воспоминаний не было душ, они получали силу от эссенции души своего владельца. Точно так же и Священное Воспоминание должно было быть наделено эссенцией души, духовной эссенцией и, самое главное, Волей своего владельца, чтобы реализовать свой потенциал.
Не каждый сможет использовать Вечернюю Звезду в полной мере.
Санни вздохнул.
«У меня ещё всё впереди…»
У Маски Ткача и Теневого Фонаря, в конце концов, не было такой же проблемы. Это были Божественные Воспоминания, которые мог использовать даже Пробуждённый, а значит, тот, кто их создал, был бесконечно более искусен в плетении, чем Санни.
Ну, разумеется, он был.
В конце концов, Маска Ткача была создана не кем иным, как Демоном Судьбы, а Теневой Фонарь был копией реликвии Бога Теней, созданной Заклятием Кошмара.
«Когда-нибудь я доберусь до этого уровня. Может быть…»
К тому времени, как Санни закончил своё колдовство, солнце уже приближалось к горизонту. Прекрасная звезда, вырезанная из золотистого янтаря, лежала на его ладони, её искусно выгравированная поверхность сверкала в лучах заходящего солнца.
Он вздохнул, затем проявил Нефритовую Мантию и поднёс Вечернюю Звезду к центру своего полированного чёрного нагрудника. Доспехи поглотили её, и, когда Священный амулет утонул в тёмном камнеподобном металле, исчезнув без следа, он был помещён в Вооружение Подземного Мира.
Влив в Вечернюю Звезду свою эссенцию и Волю, Санни почувствовал, как в его конечности втекает тонкая сила.
«Работает как амулет…»
Он мрачно улыбнулся, деактивировал зачарование и поднялся на ноги.
Вскоре солнце коснётся моря облаков.
Битва с Кукловодом вот-вот должна была начаться.
Бросив взгляд на Кая, Санни задержался на несколько мгновений и спросил:
«Ну что? Ты готов убраться из этого ужасного места?»
Кай спокойно кивнул.
«Да, готов. Я уже неделю мечтаю принять нормальный душ».
«Разумеется, он мечтает об этом».
Санни вздохнул и посмотрел на Убийцу.
«А что насчёт тебя? Есть что сказать?»
Убийца не сочла нужным отвечать. Вместо этого она просто проверила, плавно ли выходят её мечи из ножен.
Санни молча пожал плечами и посмотрел на север.
Море облаков на востоке тонуло во тьме, а на западе пылало огненно-багровым заревом.
Шлейфы пепла тянулись к Снежному Замку, словно чёрные щупальца.
Вскоре они превратились в обсидиановый мост, поверхность которого светилась, словно освещённая бесчисленными огоньками.
Сделав шаг вперёд, Санни воззвал к теням и пеплу. Когда он ступил на мост, прилив тьмы последовал за ним, словно безбрежная мантия.
Когда Санни шёл по мосту, увлекая за собой Домен Пепла, гигантский чёрный мотылёк, сидящий на вершине далёкой белой горы, слегка пошевелился. Его размеры были столь огромны, что издалека казалось, будто сама гора движется.
Внезапно он почувствовал, как на него смотрит нечто огромное, древнее и совершенно чуждое. Под этим пристальным взглядом словно раскрылось всё, что было в нём, — существо изучало его с бесстрастной тщательностью, как изучают странный и любопытный экземпляр после препарирования его тела.
Затем существо, казалось, потеряло интерес. Тяжёлый взгляд следовал за Санни, но был уже не таким пронизывающим, как раньше.
Он поднял взгляд на титаническое лицо чёрного мотылька… если его можно было так назвать. Оно было покрыто мягким чёрным мехом, из него по обе стороны торчали два огромных шарообразных глаза.
Пасть была скрыта от глаз, а два огромных усика слегка покачивались на ветру. Если не считать того, что длина каждого из них достигала сотен метров, они напоминали длинные пушистые брови мудреца.
Кукловод оставался неподвижным, и именно это отсутствие движения делало вид титанического мотылька таким жутким. Санни был бы менее напряжён, если бы Тиран попытался угрожать ему или показал намёк на подготовку к битве… но существо оставалось неподвижным, просто бесстрастно глядя на него.
«Он не воспринимает меня всерьёз».
Море облаков внизу светилось, окрашенное закатным солнцем в миллион оттенков бордового и малинового. Санни сделал шаг и активировал зачарование Вечерней Звезды — тени вокруг него, казалось, стали темнее, а пепельная завеса — непроницаемее.
Он почувствовал себя более могущественным. Он и в самом деле стал могущественнее, хотя и ненамного… пока что.
Зачарование Вечерней Звезды было чрезвычайно мощным, но более простым в исполнении, чем многие из тех, что он плёл раньше. Это объяснялось тем, что при его создании Санни решил не полагаться на обычные узоры, которые он запомнил или разработал. Вместо того чтобы скрупулёзно прокладывать пути и механизмы зачарования, он вплёл в узор саму концепцию того, что оно должно было достичь.
В основу магического плетения Вечерней Звезды Санни положил две простые концепции: изобилие… и силу.
Вечерняя Звезда должна была даровать своему хозяину изобилие силы. Не физическую силу, не мощь души, не умственную стойкость и даже не силу воли, а просто силу — во всех её формах и проявлениях.
Санни не нужно было тщательно проектировать, как именно будет достигнут этот эффект, потому что в основе магического плетения Вечерней Звезды лежали концепции, а не колдовские принципы.
В конце концов, Вечерняя Звезда была Священным Воспоминанием. Способы её функционирования были не так важны, как сам факт её существования. Она не работала, следуя хитроумно разработанным схемам причины и следствия, — напротив, она работала, потому что приводила мир в состояние, способствующее её воздействию. Следствие наступало первым, а причина следовала за ним.
Так проявляли свою силу Священные существа, и Санни предположил, что именно так должно функционировать и Священное Воспоминание.
Изменение подхода к созданию магического плетения настолько отличалось от всего, что он делал раньше, что ему было трудно это осмыслить. Но как только Санни изменил свою точку зрения и увидел основы колдовской механики в новом свете, узоры, которые он представлял себе, оказались на самом деле проще, чем те, что он создавал раньше.
Конечно, подобное колдовство могло быть под силу только мастеру, чья Воля была способна выдержать его бремя. Но Санни, как Верховный Титан, был более чем квалифицирован для этого.
Конечно, создание Воспоминания, которое должно было просто сделать своего владельца более могущественным, было бы не слишком полезным. В конце концов, у его Воли были пределы, и даже если бы их не было, такое простое колдовство не смогло бы сильно изменить законы мира. Эффект был бы незначительным.
Именно здесь в игру вступало искусственное ограничение, которое он встроил в магическое плетение Вечерней Звезды. Ограничивая Священное Воспоминание, он позволял ему изменять законы бытия гораздо сильнее, чем это было бы возможно в ином случае — до тех пор, пока соблюдались необходимые условия. Он словно фокусировал его силу в узкий луч, а не выплёскивал его на мир рассеянной волной.
Санни наложил на зачарование Вечерней Звезды следующее ограничение: сила его эффекта зависела от того, насколько ярким был окружающий мир. Священное Воспоминание было почти бесполезно в окружении сияния и света… однако оно становилось тем мощнее, чем темнее было окружение, и достигало полной силы в кромешной тьме.
А поскольку Санни мог атаковать Снежный Замок только на закате, Вечерняя Звезда усиливала его тем больше, чем ближе была ночь.
Усиление Священного Воспоминания уже было чрезвычайно мощным. Однако нужно было учитывать ещё и свойство Нефритовой Мантии [Вооружение Подземного Мира], которое усиливало действие любого амулета, вставленного в тёмные доспехи.
Короче говоря, чем дольше Санни продержится в битве с Кукловодом, тем сильнее он станет. Любое усиление было важно, но это — особенно, ведь бойцы к концу жестокой битвы обычно истощаются и слабеют — в таком состоянии усталости и уязвимости каждая капля силы была особенно ценна.
Так что…
Он надеялся, что Кукловода будет ждать неприятный сюрприз.
Конечно, Санни был совершенно уверен, что это ужасное существо тоже припасло для него несколько сюрпризов.
Все его чувства обострились, когда он приблизился к концу моста.
Все его мышцы напряглись, готовясь к яростной, смертельной схватке.
Санни глубоко вдохнул, затем стиснул зубы и ступил на снежный склон возвышающейся горы.
Он ожидал, что на него тут же обрушится ментальная атака — возможно, даже какое-нибудь нечестивое нападение, которое он не мог даже представить, не говоря уже о том, чтобы описать.
Он был готов ко всему… или так ему казалось.
Но он ошибался.
То, что произошло дальше, совершенно ошеломило Санни и даже немного выбило из колеи.
Вместо тиранического нападения на склонах Снежного Замка его встретил…
Голос.
Голос раздался отовсюду вокруг него, вкрадчивый и странно мягкий.
Он произнёс:
«Добро пожаловать, освободитель. Ох… я ждал так долго…»
Санни замер.
Его не подвергли мучительной атаке, но от этого он не чувствовал себя менее встревоженным. Он был потрясён даже больше, чем если бы Кукловод бросил всю свою нечестивую мощь на уничтожающую атаку.
Ведь несмотря на то, что мир изменился, а сам Санни стал гораздо могущественнее, чем прежде, одна истина осталась неизменной с тех бурных дней его юности.
Среди всех ужасов Заклятия Кошмара не было более зловещих и пугающих, чем те, кто мог говорить как люди.
«Проклятье».
Он поднял голову и посмотрел на неподвижного Кукловода, который возвышался над ним, словно чёрная насекомоподобная скала.
«Не отвечай, не отвечай, не отвечай…»
Затем его губы зашевелились сами собой:
«…Кто говорит?»
На несколько мгновений воцарилась тишина, а затем из ниоткуда раздался мягкий голос — словно сам ветер отвечал ему:
«Я, Мотылёк».
Санни сузил глаза, не зная, что ответить.
Проклятый Тиран… разговаривал с ним.
Ужасающий мотылёк, сидящий на вершине горы, вовлекал его в разговор, и, вдобавок ко всему, был вежливым и мягким.
«Какого… чёрта…»
Он медленно выдохнул.
«Но почему ты разговариваешь со мной?»
Кукловод немного помолчал, а затем ответил вопросом на вопрос.
«…Почему бы и нет?»
Санни не удержался и издал сдавленный смешок.
«Это просто абсурд…»
Однако его Недостаток всё же заставил его ответить.
«Потому что ты — Кошмарное Существо. Мерзость. Мы с тобой враги, не так ли?»
Огромный мотылёк слегка пошевелил усиками.
«…Мы враги? Почему?»
Санни рассмеялся.
«Почему? О, на самом деле, ты задаёшь хороший вопрос. Вас, существ Порчи, одолевает безумная потребность искоренить всё доброе и чистое. Я понятия не имею, почему, поэтому сейчас, когда у меня есть возможность, позволь мне спросить тебя. Какого чёрта вы, гнусные изверги, так стремитесь уничтожить нас, людей?»
На этот раз Кукловод некоторое время молчал. В конце концов он, казалось, вздохнул.
«Слова имеют силу, Освободитель. Сила имён ещё больше. И всё же ты используешь эту силу с такой жестокостью. Ты навязываешь их миру».
Гигантский мотылёк наклонил голову и посмотрел на Санни своими огромными чёрными глазами.
«Порча, мерзость, изверг, гнусный. Чистота, добро. Эти слова, которые ты используешь, возможно, не определяют существование, но они определяют тебя. Они формируют всё, к чему ты прикасаешься. Они формируют даже меня».
Завыл ветер, и блестящие нити чёрного шёлка, окутывающие гору, затрепетали, как рваный саван.
Проклятый Тиран заговорил вновь:
«То, что ты назвал Порчей, — это влияние Пустоты. Она не портит вещи — она просто изменяет их. Те вещи, которые она изменяет, не злы и не мерзки, так же как и те, которых она не касается, не чисты и не добры. Они просто другие. Однако…»
Когда Кукловод заговорил снова, его мягкий голос звучал немного печально.
«Между теми из нас, кого коснулась Пустота, и теми, кого она не коснулась, действительно существует противоречие. Это противоречие рождает конфликт. Те из моих сородичей, кто молод и слаб, не отвратительны… они жалки. Они не принадлежат ни к Пустоте, ни к Пламени. Они принадлежат к обоим, но не приветствуются ни тем, ни другим».
Гигантский мотылёк слегка шевельнул крыльями, и по шёлковой горе пронёсся ураганный ветер. Санни закрыл лицо от танцующего снега и поморщился.
«Эта тварь действительно огромна…»
Кукловод продолжил:
«Их существование — это поле битвы, и война, которую они ведут против самих себя, сводит их с ума. В этом мучительном состоянии они потеряны и слепы. Всё, что они делают, — это отчаянно стремятся к спасению, как мотыльки к пламени. Их терзает желание овладеть пламенем… или погасить его. Их одолевает ошибочная потребность разрешить сводящее с ума противоречие и исправить всё, что не так — и с миром, и с собой. Только тогда они обретут утешение».
Санни мрачно улыбнулся.
«Утешение? Причина всех этих страданий в том, что они ищут утешения? Какая ирония судьбы. Неудивительно, что кто-то однажды сказал мне, что утешение — это грех».
Кукловод пошевелился.
«Оно находится в глубинах Пламени. Жизнь — это война, покой — это смерть… таковы законы, установленные Воплощениями Пламени».
Санни немного растерялся. То, как говорил Кукловод, и имена, которые он использовал, были странными. Пламя… раз Кукловод описывал Пламя как противоположность Пустоты, то, должно быть, он имел в виду огромную вселенную, созданную богами, — само бытие. Или он имел в виду изначальное Желание, из пламени которого родились боги?
Возможно, и то, и другое. Вероятно, для такого существа, как Кукловод, между ними не было никакой разницы. Тогда упомянутые им Воплощения Пламени были богами…
Пока Санни размышлял над подтекстом этих слов, мягкий голос заговорил вновь, на этот раз с нотками враждебности:
«Какой отвратительный, жестокий мир они создали. Здесь утешение — это действительно грех… но более того, это ложь. Утешения не найти — ни для тебя, ни для меня. Несчастные из моего рода, ослеплённые Пламенем, не видят правды, но я отличаюсь от них. Я не слеп, и меня не тянет к Пламени. У меня нет желания превращаться в пепел».
Санни нахмурился и со странным выражением лица уставился на гигантского чёрного мотылька.
«Значит, ты хочешь сказать… что только слабое Кошмарное Существо не может побороть непреодолимое желание пожирать и уничтожать всё, чего не коснулась Порча. Но ты настолько сильнее и выше их всех, что можешь держать это желание в узде. По сути, ты вообще не подчиняешься Порче».
Кукловод ответил не сразу. Некоторое время он молчал, а затем неожиданно задал вопрос, и в его, казалось бы, мягком голосе прозвучал намёк на нечто странное и жуткое:
«…Ты никогда не знал ничего, кроме Пламени, Освободитель, поэтому не подвергаешь сомнению его постулаты. Но позволь мне ответить на твой вопрос своим вопросом. Почему мы должны быть врагами? Из-за меня, существа, тронутого Пустотой? Или из-за тебя, существа, рождённого из Пламени? Из Пламени…»
Где жизнь была войной.
Сначала Санни рассмеялся.
Вопрос действительно был слишком абсурдным. На что намекал Кукловод? На то, что ужасы современной эпохи вызваны людьми, а не чумой и Кошмарными Существами, жаждущими уничтожить и поглотить мир?
«О… это определённо из-за вас. Поверь мне, я довольно мирный человек. Можешь даже называть меня Наследником Мира, если хочешь».
Что ж…
У Санни действительно была армия из десятков тысяч мёртвых душ, обитающих в его собственной душе, которых — по крайней мере, большую часть — он убил лично. Но это было не потому, что он был воинственным и жестоким человеком. Просто обстоятельства вынуждали его впадать в ярость.
И хотя даже среди Кошмарных Существ мало кто стал причиной стольких насильственных смертей, как Санни, это было не потому, что он получал особое удовольствие от резни и побоища. Ну, иногда он наслаждался ими… но не так уж часто.
На самом деле, очень редко.
Санни открыл рот, чтобы что-нибудь ответить, но тут же закрыл его.
Он хотел объяснить, что люди оставили бы Кошмарных Существ в покое, если бы Кошмарные Существа не представляли экзистенциальной угрозы для человечества, если бы они не напали первыми… но это было бы ложью.
В конце концов, люди успели уничтожить большую часть жизни на Земле — и почти уничтожили друг друга — задолго до того, как на них снизошло Заклятие Кошмара. Они были полны алчности, насилия и ненасытного желания иметь больше, распространять больше, быть больше. Они расхищали и разграбляли всё, что имело ценность, без устали, многократно и без зазрения совести.
Так что, если бы где-то на лугу действительно мирно паслась стайка безобидных Кошмарных Существ, люди наверняка бы зарезали их и разделали их драгоценные тела на части. Одни только осколки души стали бы причиной их вымирания.
Санни поджал губы, внезапно почувствовав неуверенность в себе.
В конце концов он просто повторил:
«Да… скорее всего, это из-за вас».
Кукловод, казалось, посмотрел на него с жалостью.
После нескольких мгновений молчания мягкий голос снова заговорил:
«Есть гораздо более значимый вопрос, Освободитель. Воплощения Пламени… почему они создали свой жестокий мир именно таким? Почему они превратили жизнь в постоянную борьбу и отказали в утешении существам, запертым в клетке их замысла? Почему существуют отчаяние, желание, надежда и война? Скажи мне, создание Пламени».
Санни подавил желание рассмеяться, удивлённый внезапным философским вопросом. Философские вопросы по определению не имели ответа — именно это и делало их таковыми. Так что правильнее было бы спросить, почему Кукловод настаивает на том, чтобы тратить его время…
Но тут насмешливая улыбка медленно исчезла с его лица.
Потому что Санни вдруг понял, что знает ответ.
Он застыл на несколько мгновений, а потом ошеломлённо прошептал:
«Потому что… Пламя… угасает».
Чёрный шёлк затрепетал на ветру, его многочисленные нити зашумели, как море.
Из этого шума родился мягкий голос Кукловода:
«Действительно. Пламя — это Желание, а Желание — это Пламя. Но пламя… нуждается в топливе, чтобы гореть, Освободитель. Его нужно кормить. Оно должно что-то поглощать, чтобы поддерживать себя. Наша тоска, наша жажда, наше желание, наша надежда — они раздувают пламя. Мы с тобой разные, но в конечном счёте мы оба одинаковы. Наши жизни — это топливо, и мы существуем только для того, чтобы быть поглощёнными Пламенем».
Гигантский чёрный мотылёк опустил свою огромную голову, глядя на Санни сверху вниз.
«Мы оба — пленники этой игры. Да, мы разные… но мы одинаковые. То, что нас объединяет, гораздо более огромно, чем то, что нас разделяет. И поэтому у нас нет причин быть врагами».
Санни задумался, поглощённый истиной… по крайней мере, версией истины… предложенной ему Кукловодом. Его разум медленно перешёл к последнему утверждению, и, поколебавшись некоторое время, он ровным тоном спросил:
«Мы… оба пленники? Поэтому ты продолжаешь называть меня Освободителем?»
Гигантские усики чёрного мотылька слегка качнулись.
«Да. Давным-давно тот, кого ты называешь Ткачом, предложил мне сделку. Я помогу ему победить Демона Ужаса в Игре Смерти, а он взамен закрутит нити Судьбы так, чтобы обеспечить моё выживание. И если я буду ждать достаточно долго… придёт существо, которое освободит меня из клетки».
Санни усмехнулся.
«Ткач обещал тебе свободу, да?»
Кукловод пошевелился.
«Свободу. Выживание. Спасение».
Ветер завывал над шёлковым полотном, заставляя пряди чёрного шёлка яростно… настойчиво развеваться.
Санни мрачно улыбнулся.
«…Разве ты не знал, что Ткач — непревзойдённый лжец? Нет, правда. Тебе было бы трудно найти более коварного ублюдка, с которым можно было бы заключить сделку».
Он покачал головой.
«Позволь мне сказать тебе, Кукловод. Ты никогда не должен доверять богам, но ты тем более не должен доверять Ткачу. Только дурак так поступит. На самом деле, глупее этого… может быть только доверие к Проклятому Тирану».
Подняв голову, он пристально посмотрел в глаза массивного чёрного мотылька.
«Позволь задать тебе один вопрос».
Санни вздохнул и поднял руку, медленно потягиваясь.
«На самом деле, я уже задал его — собственно говоря, это был более или менее первый вопрос, который я задал тебе. Почему ты разговариваешь со мной?»
Он опустил руки и холодно посмотрел на Кукловода.
«Не для того ли, чтобы потянуть время и убедиться, что я не успею убить тебя до захода солнца?»
На несколько долгих мгновений воцарилась тишина.
А потом из ниоткуда снова раздался мягкий голос…
Только он уже не был таким мягким. И он не был похож ни на что, что можно было бы хотя бы отдалённо принять за человеческий голос.
Вместо этого на Санни накатил жуткий, глубоко тревожный, леденящий душу шелест, заставивший его покрыться мурашками.
«Ааа… убить… меня?»
Казалось, сам мир смеётся над Санни с презрением, заставляя его мысли кружиться.
«Твоя смерть… это освобождение. Пепельный Тиран. Ткач… выполнил своё обещание».
После этого Кукловод больше ничего не говорил, но за несколько секунд до их столкновения Санни показалось, что он слышит затухающее эхо, тонущее в ветре.
Он едва мог различить слова:
«Твоё пламя… такое сладкое… оно зовёт…»
Санни не знал, сказал ли ему Кукловод правду или сплёл изощрённую ложь, подстроив её под разум своей жертвы. Возможно, это было и то и другое, а фрагменты правды перемешивались с обманом, чтобы всё звучало более правдоподобно и маняще.
Но одно было несомненно… Санни ни на секунду не поверил, что Кукловод был выше злобного безумия, которым, казалось, страдали все Кошмарные Существа.
Возможно, мерзости действительно сходили с ума от Зова Пламени, как и Пробуждённые пытались сохранить рассудок под воздействием Зова Кошмара.
Возможно, огромный чёрный мотылёк и впрямь умел подавлять свою злобу… но не потому, что был действительно свободен от неистового желания уничтожать и пожирать всех и вся, не искажённых Пустотой. Скорее, Кукловод просто заманивал своих жертв в ложное чувство безопасности — точно так же, как он пытался заманить Санни.
В лучшем случае он всегда намеревался поглотить Санни. В худшем — хотел превратить его в марионетку, заразить Порчей и сделать своим рабом.
Если так, то Санни не был склонен верить и остальным словам гигантского мотылька.
Но всё же, всё же…
Что, если всё это действительно было правдой?
Что, если хоть что-то из этого было правдой?
Что, если мир, каким его знал Санни, — само бытие — было не чем иным, как печью, в которой все они были обречены сгореть? Что, если цель всех живых существ — просто быть топливом?
Вселенная была клеткой, построенной для содержания Пустоты. Но разве все они не были заключены внутри?
Это была такая леденящая душу мысль.
Санни почувствовал, что в этом образе мышления было что-то неправильное. Даже если Кукловод и предложил ему какую-то версию правды, он должен был что-то упустить, изменить контекст и исказить смысл всего.
Но Санни…
Не был уверен.
Он не мог быть уверен, потому что семена сомнения уже были посеяны в его разуме.
«Чёрт возьми!»
Даже осознав, что происходит, Санни ничего не мог сделать.
Всё, что он мог сделать, — это убить Кукловода, пока эти семена не проросли в то, что невозможно сдержать.
К счастью, потраченное впустую время пошло на пользу не только жуткому мотыльку. С каждой минутой Санни становился всё сильнее — Вечерняя Звезда горела в тёмных глубинах Вооружения Подземного Мира, наделяя его неистовой силой.
Конечно, она жадно поглощала его эссенцию и силу воли. Но на такой обмен он готов был пойти.
Разговор с Кукловодом усыпил бдительность Санни, но теперь он стряхнул с себя это очарование.
И тут же почувствовал, как по его спине пробежал холодок: он осознал, что течение времени было не единственным, что он упускал из виду.
По правде говоря, Санни не замечал и многого другого.
Если подумать, он вёл себя странно с того самого момента, как его нога ступила на склон Снежного Замка. Завязал разговор, прекрасно зная, что этого не следует делать, смирялся с подозрительно удобными заявлениями Кукловода, не обращал внимания на окружающую обстановку, за исключением развевающихся нитей чёрного шёлка.
И самое главное…
Забыл, что Кай и Убийца вообще существуют.
«Ч-что? Как я…»
Почему Санни даже не подумал задаться вопросом, чем занимаются его спутники, пока он беседует с Проклятым Тираном?
«Проклятье!»
Санни поспешно огляделся по сторонам, одновременно выплёскивая наружу своё ощущение теней.
Его глаза расширились, а страх вцепился в сердце ледяными когтями.
В сотнях метров от него находился Кай… то, что, по крайней мере, было похоже на Кая в его Трансцендентной форме. Гигантская фигура была погребена под движущейся массой чёрного шёлка, отчаянно пытаясь вырваться на свободу.
Санни слышал приглушённые крики дракона: великий зверь рвал шёлк, полуночная чешуя сверкала в просветах между тёмными нитями.
Убийцы нигде не было видно, словно её целиком поглотила чёрная масса шёлка.
Кукловод по-прежнему неподвижно сидел на вершине горы, нависая над ними, словно жуткое насекомообразное божество.
Но самое тревожное…
Санни и не подозревал, что невероятно тонкие нити обвились вокруг его конечностей, пронизывали тело и проникали в его душу.
Санни вздрогнул.
«Ох…»
Бросив убийственный взгляд вверх, на неподвижную фигуру массивного чёрного мотылька, Санни рванулся вперёд.
По крайней мере, попытался.
Но чёрные нити удерживали его на месте, управляя им, как марионеткой.
«Ааргх!»
Намёк на панику захлестнул его разум, словно ледяная волна. Яростно подавляя её, Санни напрягся, чувствуя, как дрожат и поддаются невидимые нити. Его Воля разрезала их, как клинок, отрубив несколько.
Но их место заняли другие, пронзая плоть, душу и дух Санни.
Эти нити были одновременно материальными и нематериальными. Они сковывали его физически, но гораздо опаснее было то, что они сковывали его и ментально.
Его разум был заражён сомнением, и Кукловод использовал это сомнение, чтобы управлять им. Когда Санни хотел броситься вперёд, нити подавляли его решимость поступить именно так — и он оставался на месте, не в силах заставить себя приказать своему телу двигаться.
«Ты… мерзкая… тварь!»
Санни зарычал и очистил свой разум, приведя его в состояние боевой ясности. В то же время он закалил свою решимость и обернул себя в броню, выкованную из чистой Воли.
Он перестроил своё сознание вокруг несокрушимой оси…
Вокруг своего убийственного намерения.
Вокруг своего холодного, язвительного, непреодолимого желания принести Кукловоду смерть и разрушение. Разорвать этого мерзкого мотылька на части.
Бесчисленные нити чёрного шёлка лопнули.
Но… ещё большее количество окружило его, сковав, словно удушающий кокон.
Или, возможно, куколка.
Санни испустил сдавленный крик, упав на колени.
Нити впились в его кожу, пуская капли багровой крови.
«Убить его… я должен…»
Убить его.
Убить его.
Он должен!
Убить!
Злобно ухмыляясь, Санни приказал своей крови затечь обратно в тонкие порезы на теле и вышел из своей физической формы. Его тело превратилось в бесформенную массу тьмы… но вырваться из удушающих нитей Кукловода всё равно не удалось — они связывали тень так же легко, как и плоть.
Огромная тень билась и напрягалась, окутанная паутиной чёрного шёлка…
Связанная, пойманная в ловушку. Неспособная вырваться.
На некотором расстоянии от него сквозь движущуюся массу сверкающих нитей уже не было видно великолепного дракона и не было слышно его звуков. Фигура Кая была полностью погребена под тёмным холмом шёлка.
Большая часть солнца скрылась за горизонтом, и огненное великолепие лучезарного заката медленно превращалось в тусклые сумерки.
«Ааахх…»
Санни чувствовал, как его разум ускользает.
Кукловод возвышался над миром, как мрачный утёс, огромные чёрные глаза бесстрастно взирали на склоны шёлковой горы.
Кай всё ещё пытался освободиться из-под массы чёрного шёлка, но к этому моменту он был почти полностью обездвижен.
Санни тоже напрягался, пытаясь освободиться от нитей Кукловода.
Но это было бессмысленно.
Если бы они просто удерживали его на месте, он мог бы их разорвать. По крайней мере, он мог бы выскользнуть из их неизбежных объятий. Но нити связывали его разум так же, как и его тень, — сами его мысли были скованы, и Санни не мог даже представить, что пытается вырваться на свободу.
Время было на исходе.
Единственной мыслью, которую Кукловод не мог отравить сомнением, была та, которую Санни повторял про себя, используя её как ось, удерживающую его разум вместе и не позволяющую ему полностью попасть под контроль жуткой мерзости.
«Убить его, я должен убить его!»
Жажда крови была его единственным спасением.
Огромные тени пришли в движение. Санни разбил свой разум на множество потоков, отбросив большинство из них, чтобы освободить несколько от коварной хватки Кукловода.
Он должен был сделать что-то радикальное.
Время для отчаянных мер пришло…
И ушло.
Теперь настало время чистого безумия.
Санни представил, как делает глубокий вдох.
Затем он взял всю свою силу воли, всю свою власть, всё своё убийственное намерение и всю свою мощь, дарованную ему Вечерней Звездой.
И использовал их, чтобы вызвать фантома.
Если подумать… Кукловод действительно оказался в плохой ситуации.
Его истинная сила заключалась в его рабах, но никто из них не был здесь, чтобы защитить своего хозяина.
Чёрный мотылёк оставался неподвижным, и это было не потому, что ему не нужно было двигаться, — скорее потому, что Снежный Тиран не был настолько свирепым и физически сильным. Всё, что он мог сделать, чтобы сдержать врага, — это использовать свои нечестивые силы и задушить волю противника.
Вдобавок ко всему… Санни был более или менее его естественным врагом.
Ведь Санни командовал легионом фантомов, а фантомы не обладали ни волей, ни чувством себя. У них не было ни желаний, ни решимости, ни самоопределения…
И потому они не знали колебаний. Они не поддавались сомнениям, потому что сомнения были чужды самой их природе. Кукловоду нечего было отравлять, поэтому он был бессилен управлять фантомами — он мог управлять только их хозяином. Но пока Санни оставался твёрд в своих убеждениях, его фантомы могли делать то, чего не мог он.
Была только одна огромная, размером с гору, проблема. Кукловод мог быть слаб в прямом столкновении, но это было лишь относительно. Он всё ещё оставался Проклятым Тираном, независимо от того, в чём заключался его истинный талант.
Не всякий фантом мог противостоять ему в бою.
Обсидиановые Осы были бы уничтожены одним взмахом крыльев Кукловода. Теневые Волки были бы побеждены и разорваны на части в одно мгновение. Изобилие продержался бы дольше, но ему не хватило бы наступательной мощи, чтобы убить отвратительного мотылька, пока не стало слишком поздно. Крысиный Король был жестоким и разрушительным, но ему нужно было время, чтобы размножиться и стать неудержимым.
Оставался только Волк.
Безжалостный, гордый хищник из начала времён… достаточно свирепый и смертоносный, чтобы оторвать Кукловоду крылья и размозжить его отвратительную голову.
И всё же…
Санни терзали сомнения.
Сможет ли Волк убить Снежного Тирана?
И хватит ли Санни твёрдости, чтобы не приказать своему ужасающему фантому отступить?
«Нет…»
Сомнения делали Санни слабым и нерешительным. Его охватило отчаяние. Он всё ещё контролировал себя настолько, чтобы вызвать фантома, но не был уверен, что так же будет и через несколько минут.
Поэтому…
Он поступил так, как поступал всегда, когда его загоняли в угол.
Он сжульничал.
Фантом, вызванный Санни, не был ни Обсидиановой Осой, ни Изобилием, ни Крысиным Королём, ни Волком.
Вместо этого… это была тень другого Проклятого Тирана.
Это был Осуждение.
Санни потерял доступ к своим фантомам после вступления в игру Ариэля, но они всё ещё существовали где-то там, внутри его души. Другие фантомы могли быть призваны и выполняли его приказы, но Осуждение — нет. Потому что никогда прежде он не откликался на его зов.
Усиленная Вечерней Звездой, тираническая воля Санни и его неоспоримая власть обрушились на мрачного гиганта, повелевая ему выйти из мирной тьмы его души.
Санни полагал, что сможет одолеть упрямого Тирана, будучи усиленным Священным Воспоминанием…
Но он ошибся.
Его воля и власть разбились о непостижимые, инертные глубины огромного фантома. Осуждение отказался двигаться, как и всегда. Он оставался неподвижным, возвышаясь над тихими водами его души.
Санни ожидал именно этого.
В конце концов, ему не удалось призвать ни одного фантома, полученного за пределами игры Ариэля. Но если Санни не мог призвать их своей Аспектной Способностью [Теневой Легион], в которую вмешивались законы этого искусственного царства… это не означало, что он не мог обмануть эти законы.
Поэтому, вместо того чтобы приказать огромному фантому проявиться, он просто собрал всю свою силу воли…
И изгнал Осуждение из своей души.
Он выбросил Осуждение наружу.
Санни никогда раньше не делал ничего подобного — но это не означало, что он не мог. Теперь, когда он был Верховным и обладал большей властью как над своей душой, так и над населяющими её фантомами, он мог вызывать их и отзывать обратно. Он также мог хранить физические предметы в своей душе и изгонять их из неё, эффективно проявляя их.
Именно так он поступил с огромным, гигантским фантомом Осуждения — он изгнал его.
В прошлом Санни не пытался сделать этого ни с одним из своих фантомов, и на то была веская причина.
Любой фантом, которого он не мог призвать с помощью своей Аспектной Способности [Теневой Легион], был фантомом, который не подчинялся его командам. Этот факт не изменится, даже если ему удастся каким-то образом вызвать его… а значит, как только фантом Осуждения появится на свет, Санни не будет иметь над ним никакого контроля.
Он мог напасть на Кукловода. С тем же успехом он мог напасть и на него. Он даже мог оставаться неподвижным и ничего не делать, довольствуясь тем, что просто существует.
Но в данный момент Санни был готов пойти на такой риск.
Более того, он его приветствовал.
Потенциально фатальный недостаток вызова непокорного фантома был в его нынешней ситуации спасительной благодатью.
Ведь если Санни не мог контролировать Осуждение… Кукловод не мог контролировать Санни, чтобы приказать Осуждению отступить.
И поскольку он не использовал [Теневой Легион] для его вызова, то законы игры Ариэля, как он надеялся, не смогут предотвратить появление теневого колосса.
«Снежный Тиран, Пепельный Тиран… давайте добавим третьего Тирана, почему нет? Давайте нарушим правила!»
Пока многочисленные нити чёрного шёлка развевались на ветру, стремясь связать огромную тень…
Реальность словно пошла рябью.
Море облаков завихрилось.
А затем масса шёлковых нитей была разорвана, когда из бесформенного простора Санни появилась колоссальная рука, поднимаясь высоко в небо и отбрасывая титаническую тень на склон содрогающейся горы.
Из бесформенной тени поднялась титаническая рука, сотканная из тьмы и обсидиана, длиной почти в два километра. Затем она медленно опустилась, и огромная ладонь с ужасающей силой ударила по склону горы.
Нити чёрного шёлка разлетелись на ураганном ветру, и из-под них в холодный воздух вырвался снежный вихрь.
Гора застонала, когда фантом Осуждения надавил на неё, и вслед за титанической рукой появилась массивная голова.
Тень мёртвого Тирана медленно вытащила себя из тени и выпрямилась, возвышаясь над миром. Размеры Осуждения были поистине невообразимы — его тёмная фигура не уступала по высоте большинству гор на Земле, и даже здесь, в искусственном мире игры Ариэля, она казалась невероятно огромной.
Стоя в самом низу склона, рядом с волнующимся морем облаков и скрывающими его гобеленами из чёрного шёлка, тень Проклятого Тирана доходила более чем до половины высоты горы Снежного Замка — если бы Осуждение поднял руки, он бы отбросил тень на зубчатый пик.
…И на гигантского чёрного мотылька, сидящего на его вершине.
Кукловод смотрел вниз на возвышающуюся фигуру Осуждения, оставаясь жутко неподвижным. По сравнению с гигантским фантомом он казался почти крошечным. Расстояние от кончиков усиков до краёв сложенных крыльев гигантского чёрного мотылька составляло не более километра — едва ли четверть непостижимой высоты Осуждения. Само же тело было ещё меньше.
Как только титанический фантом выпрямился, Проклятый Тиран наконец отреагировал. Он сдвинулся с места, его крылья едва заметно затрепетали. Над миром пронёсся жуткий щелчок, заставивший ветра обезуметь от ужаса.
Кукловод уставился на тень Осуждения…
И тень Осуждения подняла голову, бросив на Кукловода тёмный взгляд.
«Давайте… разорвите друг друга!»
Санни напрягся, сопротивляясь невидимым нитям, беззвучно крича, пока они резали саму его суть. Как бы яростно он ни сопротивлялся и как бы сильно ни ранил себя, борясь с Нитями Сомнения, он не мог освободиться от их хватки. Напротив, с каждым мгновением коварное влияние Кукловода распространялось, всё крепче связывая его.
И хотя он отчаянно надеялся, что тень Осуждения столкнётся с жутким чёрным мотыльком, не было никакой гарантии, что это произойдёт.
Этот фантом отличался от остальных, обладая собственным разумом. Однако этот разум был странным и чуждым, его было нелегко понять — Санни понятия не имел, что им руководило, и поэтому не знал, что предпримет Осуждение.
Тёмный гигант действительно мог напасть на Кукловода. Он мог развернуться и раздавить Санни своей ногой. Он даже мог вовсе ничего не сделать…
Но это не имело большого значения, потому что, как бы он ни поступил, Кукловоду пришлось бы реагировать. Даже если бы Осуждение не проявил немедленной враждебности к коварному мотыльку, мотылёк не смог бы игнорировать угрозу, которую тот представлял, или терпеть его присутствие в Домене Снега.
Кукловод был вынужден действовать, а значит, столкновение между ним и тенью Осуждения было неизбежно.
Санни собирался использовать этот шанс, чтобы вырваться из своих оков.
«Ну же!»
К его облегчению, тень Осуждения, казалось, почувствовала молчаливую злобу гигантского мотылька, сидящего на вершине горы. Всё ещё глядя вверх, фантом медленно поднял свою титаническую ногу и сделал шаг вперёд, преодолев огромное расстояние единственным шагом.
Он взбирался на гору.
«Да!»
Поглощённый сомнениями и болью, Санни почувствовал нотки злобного ликования.
Он не надеялся, что титаническому фантому удастся убить Кукловода. Даже если отвратительный мотылёк был физически слаб, он всё равно оставался Проклятым, в то время как тень Осуждения была всего лишь фантомом некогда могущественного существа. Её пагубная сила была несравнима с истинным Проклятым Тираном, а тень её Воли — с осквернённой властью живого божества.
Даже если фантом был невосприимчив к злобной силе Кукловода, Санни не считал шансы Осуждения высокими.
И всё же разрушения, вызванные столкновением этих двоих, были бы немыслимы. Кукловод, скорее всего, победит… но победит не легко и не без потерь.
И что самое важное, победа не будет быстрой.
А это даст Санни достаточно времени, чтобы освободиться, пока внимание противника сосредоточено где-то в другом месте.
Осуждение сделал ещё один титанический шаг, заставив гору содрогнуться.
Именно тогда Кукловод наконец двинулся.
Его огромные чёрные крылья раскрылись, мгновенно заслонив небо. Тень, которую они отбрасывали, поглотила весь мир, а затем Кукловод одним стремительным, бесшумным движением соскочил со своего шёлкового насеста.
Когда он стремительно падал вниз, ветер стонал и кричал, рассекаемый острыми краями огромных чёрных крыльев. Проклятое божество Сомнения, словно лезвие гильотины из чистой тьмы, рассекало мир, падая на тень Осуждения.
Чёрный шёлк вздымался и танцевал, пока мотылёк пролетал мимо.
В последний момент Кукловод выровнял свой полёт и позволил ветру поддержать его крылья, нацелившись на возвышающегося колосса. Они столкнулись с ужасающей силой, расколов небо и раздробив гору. Шесть ног гигантского мотылька пронзили грудь и шею Осуждения, и он оседлал Священного фантома, глядя прямо на него.
Тёмный гигант пошатнулся от удара.
Он поднял руку, намереваясь разорвать крылья Кукловода на части, но в этот момент бесконечная масса чёрного шёлка вздыбилась и поднялась. Титанические щупальца шёлка взметнулись вверх и обвились вокруг запястий Осуждения, стягивая его руки. Ещё большее их количество сковало ноги и талию, отягощая их неподъёмным весом.
Но это было ещё не всё.
В то же время бескрайние просторы чёрного шёлка, простирающиеся между Снежным Замком и окружающими горами, тоже вздыбились.
Бесчисленные нити исходили из шёлковой горы и тянулись наружу, словно безграничная паутина. Теперь они поднялись в воздух и окружили Снежный Замок, сомкнувшись вокруг него, как колоссальный кокон.
По мере того, как они медленно закрывались, мир тускнел. Пылающее, кровоточащее инферно умирающего заката погасло, и на расколотую гору опустилась глубокая тьма.
…В этой тьме горела Вечерняя Звезда, подпитывая Санни потоком силы.
Мир дрожал и сотрясался от столкновения Проклятого Тирана и Священного фантома. Обширное тело Осуждения напрягалось, сопротивляясь колоссальным столбам чёрного шёлка, сковавшим его конечности, а Кукловод, сидя на его груди, тянулся к лицу гиганта.
Казалось, что в данный момент он одерживает верх, но тень Осуждения уже нанесла ответный удар. Даже если она не могла разорвать бесчисленные нити шёлка, она уже начала… ассимилировать их.
Всё, что касалось Осуждения, было обречено стать его частью, и чёрный шёлк не был исключением.
Но был ли исключением Кукловод?
Санни не знал, и у него не было времени внимательно наблюдать за битвой между Тиранами — одним живым и одним мёртвым.
Потому что единственный шанс освободиться от невидимых нитей Кукловода был именно сейчас, пока отвратительный мотылёк отвлёкся на тень Осуждения.
К сожалению…
Вопреки его надеждам, Кукловод вовсе не казался отвлечённым. Даже сражаясь с титаническим врагом, он безупречно контролировал свои нити — более того, их шёлковые тиски становились всё более сокрушительными, заставляя Санни раскачиваться на краю бездны.
Он чувствовал, как последние крупицы уверенности ускользают от него. Он уже не был до конца уверен в том, кто он такой.
Как только он полностью потеряет себя, то действительно и окончательно превратится в послушную марионетку пугающего чёрного мотылька.
«Я… отказываюсь!»
Пока невидимые нити разрывали его на части, Санни продолжал бороться с ними, истреблять сомнения, терзавшие его разум, и стремиться вырваться на свободу.
Всё, что он сделал, чтобы обрести свободу, всё, чем он пожертвовал, чтобы разорвать цепи… и что же, он станет игрушкой чёртового насекомого?
Санни яростно боролся со своими сомнениями, с невидимыми нитями, всё больше и больше разрывая себя на части, чтобы освободиться от них.
Но что толку?
Нити были неразрывны.
Всё это было безнадёжно.
Страдания были невыносимыми.
Он хорошо знал страдания. С жестоких просторов Забытого Берега… нет, даже с более раннего времени. Начиная с удушливых лабиринтов окраин и до сих пор каждый его шаг сопровождался невыносимой болью.
Такова была жизнь… такова была истина его существования. Всего существования. Бесконечная борьба для подпитки Пламени, бесконечная борьба, которая и была Пламенем, ужасная печь, которая бесконечно пожирала сама себя, чтобы продолжать пожирать, бороться и гореть.
Бесконечное, мерзкое, самоподдерживающееся проклятие.
Так неужели… неужели этого было недостаточно?
Неужели ему нужно было страдать ещё больше? Бороться ещё больше?
Бороться…
Неужели он не заслужил того, чтобы хоть раз перестать бороться?
Санни задрожал, окутанный невидимыми нитями. Нити плотно обвивали его, их холодное прикосновение обещало покой и утешение.
«Нет!»
Этого было недостаточно.
Утешение было грехом. Покой был смертью.
Перестать бороться?
«Чёрта с два!»
Санни перестанет бороться только тогда, когда умрёт.
А технически он уже был мёртв, так что…
Он никогда не остановится.
Никогда!
Жизнь — это борьба? Жить больно?
«Хорошо!»
Боль была даром. Пока он мог чувствовать боль, он знал, что всё ещё жив.
Что с того, что Пламени нужно топливо, чтобы гореть? Санни сам был частью Пламени — всё сущее было — так почему же он должен был хотеть голодать и гасить себя?
Почему бы ему не хотеть гореть так ярко, как только возможно, исполнять свои желания так страстно, как только возможно, питать пламя своей тоской?
Это… была жизнь.
Почему бы ему не хотеть жить?
«Чёртов мотылёк… убирайся к чёрту из моей головы, лживый ублюдок!»
Огромная тень взметнулась, разрывая нити. Бесчисленные шёлковые нити лопнули…
Но этого было недостаточно, чтобы освободить его.
Однако, сопротивляясь так отчаянно, как только мог, Санни выиграл время.
И несколько мгновений спустя…
Рядом внезапно появилась изящная фигура, её длинная коса развевалась на ветру. Убийца увернулась от шёлковых нитей, проносясь между ними, как танцовщица, и в мгновение ока добралась до него.
Приземлившись на снег рядом с Санни, она коротко взглянула на него, её ониксовые глаза сияли искренней, убийственной чистотой.
Затем два её меча упали вниз, рассекая невидимые нити, сковывающие его. Усиленный пеплом, её удар имел неоспоримую окончательность — острые клинки прорезали бесчисленные шёлковые нити, и внезапно Санни снова смог двигаться.
Пока два титанических существа сражались на склоне разрушающейся горы, тени позади них бурлили и нарастали.
«Освободи… Кая».
Шипение, раздавшееся из теней, не было похоже на человеческий голос. Он пронёсся над миром, заставив Убийцу сделать шаг назад.
Она замерла на мгновение, а затем бросилась в сторону холма из чёрного шёлка, под которым был погребён Кай. Бесчисленные нити стремились связать её… но она уклонялась от тех из них, что были осязаемы, а те, что были настолько тонкими, что были невидимы, просто бессильно падали, коснувшись её чёрной кожи.
В конце концов, Убийце удалось прожить тысячи лет в Царстве Теней. Другие тени теряли себя в его тёмных просторах, но даже в объятиях смерти она никогда не теряла себя — даже если её воспоминания исчезли, она всегда оставалась бескомпромиссной, чистая природа её незапятнанного духа не терпела сомнений.
Санни тем временем встал и превратился в возвышающегося колосса.
Ну… было немного самонадеянно называть себя колоссом, когда рядом находились тени Осуждения и Кукловода. По сравнению с ними его фигура Теневого Колосса — пусть и более высокая, чем когда-либо прежде — казалась просто ничтожной.
Но сила, кипевшая в нём, была совсем иной. Большая часть солнца уже скрылась за горизонтом, а гору окутал гигантский кокон из чёрного шёлка — окружённая тьмой, Вечерняя Звезда почти достигла своего апогея.
…Впрочем, этого всё равно было недостаточно.
Убийца могла перерезать нити, связывающие Санни, и он мог бы разорвать бесчисленное количество нитей сам.
Но ещё большее их количество уже рвалось к нему, готовое пронзить его и заразить сомнениями.
Нет… чтобы победить в этой битве, он должен был сделать больше.
Стать больше.
Или хотя бы стать другим.
Санни посмотрел вверх, на двух сражающихся божеств.
И сделал то, чего опасался… чего боялся… долгое-долгое время.
На склоне над Санни Осуждение поглощал нити шёлка в просторы своего тёмного тела. Могучие чёрные щупальца, связывающие его конечности, уже были ассимилированы и рвались, когда возвышающийся гигант освобождался от их хватки.
Также были ассимилированы и нижние сегменты ног Кукловода — по крайней мере, четыре его ноги, которые были воткнуты в грудь Осуждения. Гигантский мотылёк издал странный щёлкающий звук, когда его конечности сломались, и из ужасных ран, словно прилив, потекли реки жуткого чёрного ихора. Повсюду, куда падали капли тёмной жидкости, кипел и бурлил сам склон горы, порождая гротескные видения.
Потеряв опору на теле Осуждения, отвратительный мотылёк должен был рухнуть вниз с огромной высоты. Однако вместо этого он был прижат к титанической груди возвышающегося фантома, медленно утопая в ней, словно притягиваемый непреодолимой силой.
На мгновение показалось, что Кукловод оказался в отчаянном положении.
Но затем Санни увидел нечто, что ошеломило и ужаснуло его. То, что не должно было быть возможным.
Гигантская голова Осуждения… отделилась от тела в ужасном фонтане обсидиановых осколков.
В конце концов, у чёрного мотылька оставалось две ноги, и с их помощью он только что закончил жестоко отрывать голову титанического фантома от его шеи.
Кукловод выглядел маленьким и хрупким на фоне тени Осуждения размером с гору, и всё же он легко поднял колоссальную голову двумя тонкими ногами.
Санни не был уверен, есть ли у гигантского чёрного мотылька рот…
Но он был совершенно уверен, что голова Осуждения каким-то образом пожирается.
Она быстро уменьшалась в размерах, потоки тьмы стекали по обезглавленному телу возвышающейся тени, а куски обсидиана сыпались вниз, как тёмные метеоры. Их удары ещё больше повредили склон горы, на нём образовались глубокие трещины.
Осуждение, тем временем, уже собирался схватить Кукловода за крылья. Однако в последний момент крылья дёрнулись, и их острые края прорезали запястья титанического фантома, словно колоссальные лезвия.
В одно мгновение возвышающийся гигант лишился обеих рук.
Обезглавленный и искалеченный, Осуждение покачнулся…
И протянул руки, чтобы обнять Кукловода, по-видимому, не обращая внимания на ужасающее состояние своего материального сосуда.
Куски склона горы, ледниковый лёд и огромные гобелены чёрного шёлка уже впитывались в его тело, становясь плотью Осуждения.
Титанический фантом собирался устроить Кукловоду тяжёлую битву…
Но Санни знал, что он проиграет.
Он даже мог быть полностью уничтожен — не отправлен обратно в душу Санни или в само Царство Теней, а просто уничтожен, навсегда прекратив своё существование… или, возможно, став пищей для жуткого чёрного мотылька.
Санни не знал, можно ли уничтожить фантом. Но должен был понимать… в мире Заклятия Кошмара было мало абсолютов. То, что ни один из его фантомов не был уничтожен, просто означало, что он ещё не встречал существ, способных их уничтожить.
По мере того, как ранг и класс его врагов стремились к пику нечестивой силы, он должен был вскоре встретить одного из них.
На самом деле, он уже встретил — Санни был уверен, что Осуждение смог бы ассимилировать его фантомов во времена своего правления Пустотами Божьей Могилы, сделав их ещё одной частью своего туманного тела.
Так почему же Кукловод должен был отличаться?
Именно поэтому Санни не мог полагаться на бродячий фантом Осуждения. Если он хотел победить отвратительного мотылька и выиграть Игру Смерти, он мог полагаться только на себя.
А для этого…
Он должен был стать тем, кто сможет убить Кукловода.
Сам Санни был неспособен на такой подвиг. Да, он был Верховным Титаном, пусть и сильно ослабленным… однако даже если бы он столкнулся с испорченным Духом Сомнения, владеющим всей своей пугающей силой, результат всё равно был бы тем же.
Вся его сила была бесполезна, если он не мог заставить себя использовать её, мучимый сомнениями и контролируемый нитями чёрного шёлка.
У Санни не было никакой надежды одолеть Кукловода. Так что же он мог сделать?
Он мог стать кем-то другим.
Ведь он был тенью, а тени по своей природе были бесформенны. В то же время они умели принимать любую форму по своему желанию… точнее, форму того, кто их отбрасывал.
Санни научился делать то же самое с помощью Танца Теней.
И всё же он удерживал себя от освоения Пятого Шага Танец Теней — шага, который позволил бы ему копировать Атрибуты и различные свойства других существ, — из-за того, насколько это было опасно.
Он боялся навсегда потерять себя в их формах.
…Впрочем, в данный момент этот страх был бессмысленным, ведь стать марионеткой, управляемой Кукловодом, было гораздо худшей участью, чем превратиться в нечто, что он не мог опознать.
Поэтому Санни силой подавил в себе убийственную ярость и собрал воедино кровоточащие фрагменты своего измученного разума, готовясь прорваться на новый уровень мастерства в Танце Теней.
Он собрал воедино прозрения и достижения, которые ему довелось увидеть в бытность Святым и Сувереном, погрузившись в состояние искусственного просветления.
Концепции и идеи, с которыми он сталкивался, но предпочитал игнорировать, засияли во тьме его разума и слились воедино.
Опыт, который он пытался забыть, всплыл в его памяти, став откровением.
Санни почувствовал, как в его голове собирается чёткая картина того, что и как он должен сделать, — как создаётся путь, по которому он должен следовать, чтобы успешно выполнить Пятый Шаг.
Оставалось только попытаться. Преуспеть.
И выжить после этого.
«Я должен остаться собой».
Пока ужасный мотылёк и безголовый гигант разрывали друг друга на части, Санни сосредоточил всё своё внимание на одной невыполнимой задаче…
Стать существом, способным убить Кукловода.
…Но что это могло быть за существо?
Ну…
Разве это было не очевидно?
Описание Атрибута [Стойкость]: «Каменная Святая обладает высокой устойчивостью ко всем видам повреждений, а также полным иммунитетом к ментальным и духовным атакам».
Когда мистический камнеподобный металл Нефритовой Мантии заключил Теневого Колосса в устрашающий чёрный панцирь, Санни напряг все свои органы чувств, чтобы уловить каждую деталь брони, выкованной Незером, Принцем Подземного Мира.
Он должен был стать одним из детей Незера.
Он должен был стать Каменным Святым.
По мнению Санни, Каменная Святая была одной из лучших форм, которую он мог бы принять, чтобы освоить пятый шаг Танца Теней — даже если не принимать во внимание характер битвы с Кукловодом.
В конце концов, Святая была его первой Тенью. Она провела рядом с ним почти десять лет, бесчисленное количество раз спасая его жизнь — так же, как и он спасал её. Святая была не только его самым верным последователем, но и боевым товарищем, а также неоднократно становилась его учителем.
В мире было мало существ, которых он знал лучше, чем Святую. Мало того, Санни бесчисленное количество раз усиливал её объятиями тени, и по мере того, как его сила укрепляла её, он во всех подробностях изучал Каменную Святую — и телом, и разумом.
Кроме того, Санни уже в какой-то мере разделял родство с этими камнеподобными существами. Ведь он управлял Нефритовой Оболочкой и Нефритовой Мантией — часть наследства Незера уже стала его частью.
Так что, если Санни хотел принять форму другого существа до такой степени, чтобы проявить его Атрибуты, Каменная Святая была хорошим выбором.
Он освоил первый шаг Танца Теней, копируя Нефис, чей стиль боя он знал лучше всего. Теперь ему предстояло освоить пятый, копируя Святую, с которой он был знаком на таком уровне, который был возможен только между Сувереном Смерти и одной из его Теней.
Это… должно было отличаться от всего, что он делал раньше. У Санни, конечно, был богатый опыт принятия форм, отличных от его собственной, но это были лишь имитации. Даже форма Порождения Теней, которой он овладел лучше других, изменяла лишь его внешность и физическую структуру тела. Всё остальное, скрытое от посторонних глаз, оставалось прежним.
Однако сегодня Санни должен был гораздо глубже погрузиться в процесс олицетворения кого-то другого, кроме себя.
Имитация была не в силах справиться с этой задачей.
Он должен был стать подлинным.
И вот.
Санни вызвал в своём сознании образ Святой и позволил Теневой Оболочке Колосса рассыпаться. В то же время он выпустил свою собственную тень, чтобы она заняла то же пространство.
Его огромная тень поднялась, как приливная волна, и расплылась, зависнув на грани проявления в материю, но ещё не вполне осязаемая.
Санни погрузился в чужое сознание, подменив сущность своего существа тем, что принадлежало кому-то другому.
Он не был существом из плоти и костей, рождённым на окраинах ОССК. Он также не был тенью этого смертного человека.
«Я родился в Подземном Мире».
Глубоко в пещерных залах своих тёмных владений последний ребёнок Забытого Бога создал Санни из камня, чтобы утихомирить огонь, пылающий в его обиженном сердце. Однако огонь разгорелся лишь жарче.
Созданные, чтобы принести мир, Санни со своими братьями и сёстрами вместо этого родились ради бесконечной войны.
«Я вырос на поле боя».
Он был гордым. Он был сильным. Он был воином.
Он был искусен во всех видах боя, владел всеми видами оружия, чтобы вести войну с богами. На тысяче залитых кровью полей сражений бесчисленное множество оружий пело в его руках — и, слушая их холодные песни, он научился превращать в оружие и себя.
«Я… не умею сдаваться».
Были существа, способные уничтожить его, но не было ни одного, кто мог бы поставить его на колени. Его каменное тело было почти неразрушимо. Его дух был несгибаем. Его убеждения были тверды, как гора, и чисты, как хрусталь. Его свирепое сердце не знало покорности, только верность.
«Я…»
Он был сиротой. Его создатель давно умер, а братья и сёстры были либо уничтожены, либо поглощены Порчей. Теперь Санни был один.
Брошенный, покинутый.
Но затем…
Санни медленно проявил себя.
Его плоть не была ни камнем, ни плотью. Вместо этого она представляла собой нечто среднее, обладая тем же камнеподобным свойством, что и Нефритовая Мантия. Вместо сердца в его груди пылало горнило Божественного Пламени. Вместо крови в его венах текла рубиновая пыль.
Невероятно тонкие алмазные нити пронизывали его тело, словно нервы, создавая замысловатую и великолепную колдовскую сеть. По ним текла эссенция, давая ему жизнь.
Давая ему силу.
«Я — Каменный Святой».
Огромная тень превратилась в тёмного колосса, возвышающегося над землёй не менее чем на двести метров. Его мощное тело было заключено в устрашающие чёрные доспехи, выкованные самим Принцем Подземного Мира — его отцом.
Два яростных багровых огня горели во тьме, скрытой за забралом его шлема.
Его каменное тело было тяжёлым, как гора, но в то же время могло стать лёгким, как пёрышко. Каждое его движение имело сокрушительный вес, и, усиленный Вечерней Звездой, он чувствовал себя так, словно мог разрушить целый мир.
Его разум был глубок и непостижим. Его воля была неукротимой.
Санни понял, что преуспел.
Он скопировал Атрибуты и Способности Каменной Святой. [Боевой Мастер], [Стойкость] и остальные. Некоторыми из них, например [Пламенем Божественности] и [Вооружением Подземного Мира], он уже обладал, но теперь они по-другому пронизывали его существо.
Теперь он был существом, похожим на Святую, но не самой Святой. Ведь Каменные Святые были индивидуальны, как и люди. Каждый из них обладал своими уникальными навыками и шёл своим путём, и хотя у них были общие природные сходства — например, сродство с истинной тьмой, — они не были одинаковыми.
Святая была Трансцендентным Дьяволом, повелевающим истинной тьмой, и недавно научилась управлять концепцией небытия для достижения своих целей.
Санни, тем временем… был Верховным Титаном, повелевающим тенями.
Таким образом, Каменный Святой, которым он стал, был Верховным Титаном и властителем теней.
Пятый Шаг был завершён. Всё было так, как и должно было быть.
Но… чего-то всё же не хватало.
«Почему… я… безоружен?»
Потянувшись к теням, Санни вытащил из них гигантский меч и щит.
Он посмотрел на Проклятого Тирана и Священного Фантома, сражающихся друг с другом.
Подняв меч, он дважды ударил им о край щита, и каждый удар прозвучал над разрушающейся горой, как звон гигантского гонга.
Он объявил всему миру о своей непоколебимой решимости, бросая вызов любому, кто осмелится выступить против него, и возвещая смерть и разрушение своим врагам.
В ответ на оглушительный зов звенящего щита, два звериных багровых пламени вспыхнули во тьме, отбрасываемой возвышающимся чёрным колоссом. Леденящий душу рык заглушил вой ветра, и из тени у его ног поднялось нечто массивное.
Это был огромный волк, его шерсть развевалась на ветру, словно языки тёмного пламени. Священный фантом был огромных размеров, и всё же он доходил бронированному гиганту только до бедра. Вместе они напоминали воина и его гончую — оба рождённые из теней, окружены тьмой и полные убийственных намерений.
«Хороший мальчик…»
Санни усмехнулся, забрало его шлема было закрыто. В то же время он почувствовал удивление.
«Что за… я могу говорить?»
Святая никогда этого не делала, поэтому он часто предполагал, что Каменные Святые просто не получили этой способности от Незера. Но, как оказалось, его предположение было ошибочным.
Теневой Волк опустил голову к земле, издав ещё один ужасающий рык.
Санни вызвал его… потому что мог. Обычно управление Священным фантомом было слишком сложной задачей, чтобы он мог призвать более одного за раз — не то чтобы невозможной, но слишком напряжённой, чтобы быть полезной в большинстве ситуаций.
Однако, поскольку Санни не контролировал Осуждение… точнее, не мог его контролировать, и не вызывал фантом Проклятого Тирана обычным способом, он всё ещё имел возможность призвать помощника.
Волк был сильнейшим из его фантомов, так что выбор был очевиден.
Теперь оставалось ответить только на один вопрос.
Хватит ли ему и его Священному фантому сил, чтобы победить Кукловода и вновь повергнуть Осуждение?
Где-то за пределами кокона из чёрного шелка, окружающего Снежный Замок, большая часть солнца уже утонула в море облаков. До конца заката оставалось совсем немного времени — возможно, считанные минуты. Не то чтобы в битве между божествами время оставалось надёжным… если только божества сами этого не хотели.
А Кукловод наверняка попытается продержаться до наступления ночи, даже если это означает, что время будет бежать быстрее.
Поэтому Санни должен был убить его быстро.
Подняв голову, он увидел, что Осуждение рушится под собственным весом. Фантом Проклятого Тирана сильно уменьшился, сократившись до половины своего прежнего размера. Он падал и разваливался на части, его огромное тело не могло поддерживать себя.
Но Осуждение был непоколебим и готов продолжать битву. Повреждён был только материальный сосуд огромного фантома — сама туманная сила осталась невредимой. Скоро она создаст себе новое тело, на этот раз из ткани игры Ариэля.
Тем временем Кукловод взмахнул огромными крыльями и поднялся в воздух, оттолкнувшись от разваливающейся груди Осуждения и заставив рушащегося гиганта быстрее падать вниз.
Вид огромного мотылька, распахнувшего крылья над падающим врагом, выглядел одновременно величественным и несомненно кошмарным, словно сама ночь породила мучительный Дух Сомнения.
Это… будет проблемой.
Гора содрогнулась, когда сокрушительная масса Осуждения ударилась о расколотый склон. Санни стоял, словно пригвождённый к земле, твёрдый, как тёмные пещеры Подземного Мира, и легко сохранял равновесие. Он обдумывал ситуацию несколько мгновений, а затем перевёл взгляд направо.
Там холм чёрного шёлка разрывался на части, рассекаемый острыми клинками Убийцы. Из массы безжизненных нитей вырвался гневный рёв, а следом за ним — великолепный дракон, когтями пробивающий себе путь из шёлкового кургана.
Кай выбрался из удушливой чёрной колыбели и поднялся над ней, глядя на огромные крылья Кукловода, заслонявшие небо. Убийца стояла неподалёку, затмеваемая его размерами.
Изящная Тень убрала в ножны свои мечи и уже натягивала лук.
Санни на мгновение задержался, а затем поднял меч к небу, направив его на отвратительного мотылька.
«Кай, Убийца… сбейте его!»
Он знал, что сможет убить Кукловода… он был уверен в этом без тени сомнения. Однако сделать это, пока жуткий чёрный мотылёк оставался в воздухе, было проблематично, ведь Каменные Святые не были созданы для полётов.
Конечно, Санни мог бы уменьшить вес своего огромного тела и прыгнуть в небо, но в воздушном бою преимущество было бы на стороне Кукловода. Точно так же у Санни было бы преимущество на земле.
К счастью, один из его спутников тоже претендовал на звание властителя неба. Кай был драконом, и, хотя он не был достаточно силён, чтобы убить гигантского мотылька, он мог, по крайней мере, помешать ему держаться на расстоянии от Санни.
Когда голос Санни прогремел над содрогающейся горой, Кай и Убийца покачнулись под его разрушительной силой.
Затем они обменялись взглядами. Изящная Тень вскочила на спину тёмного дракона, и тот взмыл в небо, устремившись навстречу Кукловоду. Их преследовали нити чёрного шёлка, но Кай ловко уворачивался от них, летя гораздо быстрее, чем мог двигаться шёлк.
Санни опустил меч и указал на руины Осуждения — на жуткий вихрь теней, обсидиана, осколков камня, ледникового льда и чёрного шёлка, который медленно вращался в его сердце, поглощая всё больше и больше материи, преобразуя себя.
«Это твоя добыча. Иди и возьми её!»
Волк был прежде всего хищником. А хищник знал, как нацелиться на добычу, когда она слаба, ослаблена или больна.
Священный фантом сорвался с места и бросился на своего бродяжного сородича.
Санни тем временем…
Отвёл правую руку назад. А затем со всей мощью Верховного Титана швырнул свой огромный щит, отправив его в полёт в чёрное небо, словно уничтожающий диск.
Прямо в жуткую форму Кукловода.
Гигантский чёрный мотылёк затрепетал крыльями, едва уклонившись от гигантского щита.
Однако на короткий миг он отвлёкся.
И в этот миг в одно из его крыльев вонзился разрушительный звуковой взрыв, а другое пронзила смертоносная стрела.
Крылья Кукловода были могучими… но также и хрупкими.
Относительно, конечно. По правде говоря, было трудно найти более неразрушимый материал, чем крылья Проклятого Тирана. Однако на него напали Кай и Убийца — два Трансцендентных существа, трижды получившие благословение пепла и усиленные волей Санни.
Их способность ранить падшее божество была результатом того, что с доски были убраны шесть фигур Снега, большинство из которых имели Проклятый ранг. Смерть этих Проклятых мерзостей подпитывала эту атаку.
Стрела Убийцы пробила дыру в левом крыле Кукловода. Сидя на спине дракона, изящная Тень ловко натянула и нацелила лук — стрела вылетела из-под брошенного Санни тёмного диска, скрытая от глаз его вращающейся массой. У жуткого мотылька почти не было времени, чтобы среагировать.
Звуковая атака Кая, тем временем, была менее сфокусированной. Она не смогла разорвать огромное чёрное крыло, но отбросила его в сторону с огромной ударной силой, заставив крыло сложиться.
Внезапно потеряв равновесие, Кукловод накренился в воздухе и потерял контроль над полётом. Он рухнул вниз, пытаясь восстановить равновесие, а из купола чёрного кокона вниз потянулись бесчисленные нити шёлка, чтобы поймать его.
Однако секунду спустя в них врезался щит, от которого только что увернулся гигантский мотылёк, оттолкнув шёлковые щупальца.
Санни опустил свой корпус, а затем бросился вверх по склону, побежав к месту, где должен был упасть Кукловод.
Скорее всего, ему не представится другого шанса закончить эту мучительную битву… но это было нормально.
Его каменный разум был спокоен и собран, в нём не было ничего, кроме холодного расчёта.
Он чувствовал, как под его тяжёлыми шагами вибрируют недра горы, пока его движения ускорялись.
Огромные щупальца чёрного шёлка поднимались с поверхности разрушенного склона, чтобы опутать его, но он разрубал мечом одни и уклонялся от других, не позволяя им связать его и замедлить движение.
Нити Сомнения также пытались поймать его в свои мерзкие объятия. Однако им не удалось пробить его кожу, и они бессильно упали под его ногами, не найдя опоры в его стойком разуме и духе.
«Сомнение…»
Как мог этот трусливый, коварный Дух осмелиться напасть на него, чемпиона Подземного Мира?
Немощный мотылёк вскоре узнает цену своей надменности.
В каком-то смысле… Каменный Святой почти жалел Кукловода.
Из всех существ на свете ему пришлось столкнуться с ними тремя — с ним и двумя его спутниками. Они не только расправились с его рабами, но и каждый из них был невосприимчив к страшной силе мотылька.
Каменный Святой не мог заразиться сомнением, поскольку обладал несгибаемым духом, Теневая Охотница была неуязвима для его челюстей благодаря своей чистой душе, а дракон просто был тем, кто жил свою жизнь с упорным усердием.
Даже если бы Кукловод специально попытался найти трёх врагов, для борьбы с которыми он был бы крайне не приспособлен, ему бы с трудом удалось найти кого-то более неподходящего, чем Дитя Незера и его спутники.
Казалось, будто сама судьба привела их сюда.
…Или, возможно, предназначение.
За мгновение до столкновения с землёй гигантский мотылёк успел выровняться. Его крылья снова распахнулись, толкая ветер вниз своей мощью, но было уже слишком поздно. Инерция падения была слишком велика, чтобы вовремя остановиться.
Он тяжело ударился о землю, его повреждённые ноги подкосились. Кукловод неуклюже завалился на бок, опираясь на две неповреждённые передние ноги. Подняв голову, он посмотрел на приближающегося Каменного Колосса, в его огромных чёрных глазах не было видно никаких эмоций.
Так только показалось… или в них на мгновение промелькнул намёк на страх?
Каменный Святой не знал. Зато он точно знал, что находится слишком далеко от упавшего мотылька.
Мотылёк ещё мог спастись, если бы немедленно двинулся с места.
«Волк!»
В этот момент звериная тень набросилась на Кукловода сзади, ужасные челюсти впились в его крылья.
Сверху на него обрушилась призрачная песня, вдавливая в землю.
Стремительная стрела упала вниз, как комета, и превратилась в разрушительный взрыв.
Ни одна из этих атак не угрожала жизни Кукловода.
Однако они задержали его на несколько драгоценных мгновений.
И к тому времени, когда гигантский мотылёк пришёл в себя…
Каменный Святой уже был перед ним.
Его тяжёлый меч поднялся, готовый обрушиться и разрубить отвратительного Тирана надвое. Он посмотрел падшему божеству прямо в глаза и с безжалостной решительностью произнёс:
«Умри».
Но за мгновение до того, как меч опустился…
Длинные антенны Кукловода странно завибрировали.
И тут мир внезапно замер.
Каменный колосс и гигантский мотылёк стояли неподвижно, глядя друг на друга. Нити чёрного шёлка оставались застывшими, нависая над ними, как чёрная лавина. Свирепый Волк не двигался, его клыки впивались в чёрное крыло.
Тёмный дракон застыл воздухе, ныряя вниз со сложенными крыльями, а маленькая фигурка прекрасной охотницы на его спине бесконечно долго доставала стрелу из своего колчана.
Мир был неподвижен и тих.
Каменный Святой тоже был неподвижен и тих, не в силах пошевелиться.
И в этой тишине со всех сторон раздался тихий голос, задавая странный вопрос:
«Ты… действительно хочешь убить меня?»
Каменный Святой холодно улыбнулся за забралом своего шлема.
«Конечно».
Снова наступила тишина.
Затем Кукловод бесстрастно спросил:
«…Почему?»
Каменный Святой нахмурился.
«Какой нелепый вопрос…»
Естественно, была причина.
Должна была быть.
Но эта причина принадлежала кому-то другому. Иному существу, созданному из других вещей. Тени, которая была полна сомнений, надежд и боли.
Каменный Святой никак не мог вспомнить имя этой тени. Как же он должен вспомнить её причины?
Он нахмурился ещё сильнее.
«Я… не помню».
Гигантский мотылёк, казалось, смотрел на него с жалостью.
Его мягкий голос окутал его, как шелест тонкого шёлка, заставив багровое пламя, пылавшее в его глазах, немного потускнеть.
«Ты уверен, что хочешь убить меня, Дитя Незера?»
Каменный Святой колебался.
Дух Сомнения стоял перед ним на коленях на раздробленной земле, его чёрные крылья были сломаны и разорваны. Жуткий мотылёк был велик и ужасен… впрочем, как и Каменный Святой. Он был Нефритовым Титаном, и Мантия Подземного Мира тяжёлым грузом лежала на его плечах. Если он хотел убить Проклятое существо, то единственным выходом для этого существа была смерть.
Даже сейчас Кукловод поддерживал свою жизнь, лишь замедляя течение времени до такой степени, что казалось, будто оно стоит на месте. Но вмешательство в абсолютный закон в такой степени было непосильным бременем даже для такого существа, как жуткий мотылёк… он не смог бы удерживать время долго, не говоря уже о том, что бесконечно.
Поэтому, если Каменный Святой хотел убить Духа Сомнения, он мог это сделать.
Но хотел ли он этого?
Да и зачем ему это?
Каменный Святой холодно уставился на гигантского мотылька, чувствуя странное принуждение честно ответить на его вопрос.
«Я не уверен. Однако… я горю Пламенем Божественности, а ты — мерзость Пустоты. Разве мы не враги, ты и я? Разве нам не суждено калечить и убивать друг друга? Я держу меч, а ты стоишь на коленях. Разве это не достаточная причина, чтобы убить тебя?»
Огромные чёрные глаза Кукловода сверкали, как прекрасные драгоценные камни, отражая в своей глубине бесчисленные образы Каменного Святого и его безжалостного клинка.
Он тихо произнёс:
«Ах… но оглянись вокруг, воин Подземного Мира. Посмотри, кто поставил меня на колени. Волк, Охотница, Гигант и Дракон. Они — тени Смерти, он — вестник Ночи. Слуги богов окружают нас, тебя и меня. Тех самых богов, с которыми воюет твой Принц. Разве не они твои истинные враги, а не я?»
Каменный Святой холодно смотрел на мотылька.
«С которыми… воюет…»
В его груди полыхало яростное пламя, полное гордости и враждебности.
Дух Сомнения был прав. Боги были врагами Принца Подземного Мира, а значит, и его детей. Столько было разбито на многочисленных полях сражений Войны… столько пало.
И стольким ещё предстояло пасть.
Нигде не осталось мира. Нигде не осталось и милосердия. Сдаться было невозможно, и проигравших не жалели. Поэтому война могла закончиться только тогда, когда падут боги… или когда падёт всё сущее.
Мягкий голос Кукловода лился в его уши, как мёд:
«Ты — дитя Незера, а значит, Забытого Бога… который дремлет в Пустоте, который дремлет о Пустоте. Я — существо Пустоты, и хотя между нами существует конфликт… разве он не меркнет по сравнению с конфликтом между нами и теми, кто служит мерзким богам? Разве мы не похожи друг на друга больше, чем отличаемся? Разве мы в первую очередь не… союзники, нежели враги?»
Каменный Святой молча смотрел на коленопреклонённого мотылька, а затем перевёл взгляд на застывшие фигуры своих спутников. Его хмурый взгляд стал ещё глубже.
Три тени. Прекрасный дракон, чья чешуя была цвета полуночи, а глаза горели, как серебряные звёзды.
«Слуги богов».
Мерзких, ненавистных, жестоких богов.
Почему он сражался бок о бок с врагами?
Каменный Святой посмотрел на Духа Сомнения.
«Ты… возможно, прав».
В словах зловещего мотылька действительно была доля истины.
Он холодно улыбнулся за забралом своего шлема.
«Но, Дух Сомнения… разве ты сам не говорил этого ранее?»
Каменный Святой собрал всю свою волю, чувствуя, как на него давит Домен Снега.
«Что ты заключил сделку с Ткачом».
Что-то в глазах Кукловода изменилось.
Но было уже слишком поздно.
Не дав жуткому чёрному мотыльку сказать больше ни слова, Каменный Святой направил свою волю и власть вовне.
«И хотя боги воистину ненавистны… никто не может быть более отвратительным и мерзким, чем предатель, Демон Судьбы. Ты помог Ткачу, Дух Сомнения».
Его воля охватила расколотую гору, столкнувшись с властью Кукловода.
«…И за это я убью тебя».
В его мече больше не было колебаний. Не было сомнений. Не было милосердия.
Только уверенность и окончательность.
Только смерть.
Каменный Святой направил всю свою неукротимую силу воли на штурм Домена Снега и оспаривание его господства над горой. Он не был достаточно силён, не был достаточно велик, чтобы узурпировать власть Кукловода… но ему это и не требовалось.
Ведь он был тем, кто выжил на бесчисленных полях сражений ужасающей Войны. Тем, кто возглавлял легионы и одерживал победы над Божественным Воинством. Рождённый для битвы, он был искусен во всех формах стратегии и тактики.
Он был мастером войны, а потому знал, как сломать неприступную преграду, надавив на слабую точку.
Он знал, как сломить врага, который отказывался быть сломленным.
Для Духа Сомнения… эта слабая точка, смертельная уязвимость, была тем напряжением, которое он испытывал, чтобы оказать влияние на абсолютный закон.
Каменный Святой не использовал свою силу, чтобы сокрушить власть Проклятого Тирана. Вместо этого он добавил свою силу к разрушительному давлению бесконечной массы времени, желающей вырваться на свободу, и увидел, как трещит плотина, возведённая Кукловодом.
Мгновение спустя она рухнула.
О том, что она рухнула, можно было судить по тому, что между предыдущей и следующей секундой была разница.
А через мгновение после этого…
Всё произошло очень быстро.
Время возобновило своё течение. Гигантский мотылёк уже бросился вперёд, две его неповреждённые ноги двигались с ужасающей скоростью.
Одна из них пробила доспехи Каменного Святого, как бумагу, пронзив его. Другая отбила его меч, а затем толкнула руку вниз, сломав её.
Ужасная боль захлестнула его разум, затуманив зрение.
Они вдвоём оказались лицом к лицу, и лишь несколько метров отделяли грозное забрало нефритовых доспехов от завораживающих чёрных глаз пугающего мотылька.
Каменный Святой увидел своё отражение в тысяче чёрных самоцветов, реки рубиновой пыли стекали по его нагруднику.
Кукловод напряг свою косоподобную ногу, пытаясь погасить пламя, пылающее в груди его врага.
Каменный Святой поднял свободную руку над головой, словно желая в отчаянии обрушить кулак на врага.
Но вместо этого он поймал гигантский тёмный диск круглого щита, который до этого бросил в небо…
И обрушил его вниз с тяжестью горы.
Ободок щита смял шею Кукловода и прошёл сквозь неё, начисто срезав голову Проклятого Тирана.
Массивное тело мотылька содрогнулось, а затем обмякло.
Его голова покатилась по земле, слепо уставившись в беспросветное небо.
Щупальца чёрного шёлка шуршали, падая вниз, и в их шорохе…
Каменному Святому показалось, что он слышит эхо тихого, умирающего голоса.
«Ты… солгал мне… Ткач…»
Голос желал лишь свободы.
Последние остатки расплавленного солнца утонули в море багровых облаков, и на мир опустилась тьма.
Проклятого Духа Сомнения, Кукловода, не стало.
[… Вы убили врага].
Каменный Святой наклонил голову, глядя на труп падшего божества.
«Чей это был голос?»
Теперь, когда битва закончилась, многое казалось странным. Он смутно чувствовал, что должен был что-то ощущать после смерти Духа Сомнения. Было ли это чувство триумфа? Или чувство потери?
Это был редкий и невероятный подвиг, когда кто-то Верховный убивал Проклятого — не говоря уже о Проклятом Тиране, да ещё и таком коварном, как Кукловод. Но Каменный Святой не радовался. В конце концов, он был чемпионом Подземного Мира.
Его победа была само собой разумеющейся.
Ему лишь было жаль из-за того, что прекрасного чёрного мотылька не стало. Он доблестно сражался и заслужил его уважение. Смерть такого врага не была радостным событием.
Но она также не была чем-то, что могло бы вызывать такие странные чувства.
Так почему же?
Он как будто что-то забыл.
«Ах… понятно».
Битва ещё не закончилась.
Подняв голову, Каменный Святой посмотрел на приближающегося дракона.
Тень волка обнюхивала труп гигантского мотылька. Неподалёку была ещё одна тень — тёмный вихрь, поглощающий всё, к чему прикасался, вокруг него почти сформировался новый сосуд.
И третья. Изящная женщина, двигавшаяся как танцовщица, которая находилась на спине дракона.
Слуги богов.
Под взглядом Каменного Святого со спины дракона спрыгнула тень охотницы. Она натянула в воздухе лук, и стрела, несущая на себе отпечаток смерти, разорвала ткань мира, пронзив сердце тёмного вихря.
«Они сражаются друг с другом».
Каменный Святой почувствовал облегчение.
Это должно было облегчить его работу… не то чтобы задача справиться с этими врагами казалась особенно трудной.
…Он мог убить их в одно мгновение.
Высоко вверху чёрная пелена, скрывавшая мир, распадалась. Шёлк, покрывающий поверхность горы, тоже увядал. Бесчисленные нити становились хрупкими и бледными, потрясающий чёрный блеск их гладкой поверхности медленно угасал. Казалось, словно гора седеет от старости.
Происходило что-то ещё. Словно… словно откуда-то издалека, из-под моря облаков, исходила невидимая сила.
Толкая его. Отвергая его от этого мира.
Каменный Святой нахмурился, когда дракон приземлился рядом с ним и заговорил, прогремев своим мелодичным голосом над расколотой горой:
«Санни! Мы… мы победили!»
Возвышающийся каменный колосс молча смотрел на дракона, рубиновая пыль всё ещё струилась по полированному нефриту его доспехов.
В этом тоже было что-то странное.
Почему он истекал кровью?
С другой стороны…
Почему он не должен был?
«Нужно поскорее закончить битву и заняться своими ранами».
«…Санни?»
Неподалёку тень волка подняла морду и посмотрела на Каменного Святого. Шерсть зверя вздыбилась, и он медленно отступил назад, издав угрожающее рычание.
Вдалеке ещё больше стрел пронзили тёмный вихрь, и теневая охотница грациозно приземлилась на склон, обнажила два меча и устремилась к нему.
«Лучше убить их сейчас, пока они разделены».
Каменный Святой холодно посмотрел на Ночного Дракона.
…Это тоже было поле боя Войны.
Его меч двигался быстрее, чем должен был двигаться клинок такого размера. Каменный Святой первым делом нацелился на теневого волка и одним ударом отправил его обратно в Царство Теней.
Но затем произошло нечто странное… ему показалось, будто что-то вернулось к нему в тот момент, когда фигура тёмного зверя превратилась в поток теней и растворилась в небытии.
Каменный Святой не обратил на это особого внимания, ведь следующим должен был умереть дракон.
«Что ты делаешь⁈ Остановись!»
В голосе дракона звучало мощное принуждение, но оно было так же бессильно против него, как и Нити Сомнения. Однако вопрос замедлил движение его меча на долю секунды. Этого было достаточно, чтобы огромный зверь смог избежать смертельной раны… но не чтобы полностью уклониться от камнеподобного клинка.
Клинок легко рассёк полуночную чешую и глубоко вонзился в плоть, пустив серебристую кровь. Дракон издал болезненный вопль и бросился прочь.
Разумеется, он не сможет уйти далеко…
«Я усыпляю пса богов».
Каменный Святой напрягся, готовясь сделать выпад вперёд и покончить с врагом раз и навсегда.
«С-Санни, остановись!»
К кому обращалось это существо? К кому-то из своих союзников?
Возможно, к охотнице…
Если так, то его призывы были напрасны. Охотница скоро погибнет под мечом Каменного Святого.
Он без труда прорвался сквозь принуждение, бросившись вперёд с поднятым мечом.
Дракону оставалось жить лишь долю секунды.
«Нефис, Кэсси, Эффи!»
Он замешкался.
«Что… это…»
«Кай, Рейн, Джет!»
Каменный Святой замер, лезвие его меча слегка коснулось шеи дракона.
«Ноктис, Ананке! Вспомни, чёрт возьми! Айко, Джулиус, Бет!»
«Эти имена…»
Его глаза расширились.
«Ким, Ластер, Квентин, Дорн, Белль, Самара, Обель!»
Дракон тоже не двигался, глядя на него со страхом и надеждой в глазах.
Где-то вдалеке вихрь тьмы растворился, исчезнув без следа. Казалось, словно он впитался в тёмное тело теневой охотницы.
Охотница бросила на них взгляд и тоже исчезла.
Дракон уставился на Санни, а затем прорычал:
«Как ты мог забыть⁈ Немедленно опомнись!»
Санни уставился на него с высоты своего огромного роста.
Затем он опустил меч и покачал головой.
«Неужели нужно так громко кричать? Я ведь не глухой».
Скрывая дрожь в голосе, он поспешно отозвал форму Каменного Святого и превратился в свой уютный, привычный человеческий облик.
Конечно, в его груди зияла дыра, а рука, которая совсем недавно вновь обрела подвижность, теперь была сломана. Но быть самим собой всё равно было прекрасно.
Санни остановил кровотечение и вздрогнул, вспомнив, как близок он был к тому, чтобы убить Кая.
И к тому, чтобы потерять себя полностью, навсегда.
«Это… это было слишком близко».
В конце концов, именно воспоминания о людях, о которых ему напомнил Кай, вернули его… с трудом.
Их имена и тот факт, что, даже став Каменным Святым, он всё ещё обладал тем же Недостатком.
Когда Кай спросил его, как он мог забыть, Санни не нашёл ответа, но почувствовал, что вынужден его дать. И когда он отправился на поиски ответа, личность Нефритового Титана рассеялась, как мираж.
Он не был уверен, что случилось бы, если бы он провёл в ней больше времени, и погрузился бы в иллюзию чужой формы ещё глубже.
«Отвечая на твой вопрос: я на самом деле не забыл. Я просто очень хорошо убедил себя в том, что являюсь кем-то другим. Я очень убедительный человек, знаешь ли. На самом деле я настолько убедителен, что однажды сам убедил себя в собственном существовании».
Так он пересёк Полые Горы, не превратившись в ничто.
Кай уставился на него в полном недоверии.
Это выглядело довольно странно, учитывая, что он всё ещё находился в облике дракона.
«Убедил себя… в собственном существовании. Что?»
Санни пожал плечами.
«Это правда».
Кай прекратил свою трансформацию и снова превратился в человека. На его осунувшемся, усталом лице появилось изумлённое выражение.
Из глубокого пореза на его плече текла кровь, что заставило Санни внутренне содрогнуться.
«…Действительно. Это действительно ты!»
Вокруг них кокон из чёрного шёлка распадался на части.
Труп Кукловода возвышался над ними, как тёмный холм.
Снежный Тиран был мёртв.
Санни несколько мгновений смотрел на гигантский труп, а затем вздохнул.
«Найди во мне покой, зловещий мотылёк. Твой кошмар был долгим… но теперь он закончился».
Ему нужно было спешить. Его враг был мёртв, а значит, у Санни оставалось совсем немного времени, чтобы достичь того, ради чего он пришёл сюда.
«Идём. Нам нужно найти Снежный Замок!»
Игра Смерти подходила к концу.
Снежный Тиран был мёртв, и игра закончилась.
Санни чувствовал едва заметное давление, словно царство игры Ариэля отвергало его. Он подозревал, что скоро его изгонят… но что именно произойдёт, он не имел ни малейшего представления.
Фигуры, расставленные на доске Ткачом и Ариэлем, оставались на своих местах тысячи лет, ожидая появления новых игроков, но так и не дождались, вынудив пленённых Тиранов взять дело в свои руки. Два даймона так и не закончили игру.
Ариэль просто сдался, оказавшись в безвыходной ситуации.
Так что было неизвестно, что произойдёт дальше.
Придётся ли Санни самому искать выход из Игры Ариэля? Учитывая чувство отторжения, которое он испытывал, ему так не казалось. Тогда, его освободят от роли Пепельного Тирана и вернут в Рэйвенхарт?
А что насчёт его фигур?
…А что насчёт оставшихся фигур побеждённой стороны?
Останутся ли два Проклятых Дьявола в заточении в Игре Смерти, или же они тоже будут освобождены от своих ролей? А может быть, их очистит пугающая сущность, обитающая под облаками?
Он не знал.
Но, что бы ни случилось, будь то наступление ада или наводнение, он должен был поторопиться и забрать свой приз.
«Ад или наводнение, да…»
Боги знали, что Санни пережил немало адов, а также свою долю ужасных водоёмов.
«Найди фигурку, Кай!»
Не обращая внимания на боль в сломанной руке и разорванной груди, он повернулся и посмотрел на вершину горы. Где-то там должен был находиться вход в Снежный Замок.
Санни направил своё ощущение теней в глубины горы, чувствуя неотложность.
Да, он не знал, что произойдёт… но что-то подсказывало ему, что у них осталось не так уж много времени.
Давление изгнания нарастало, и Санни уже приходилось напрягать свою волю, чтобы удержаться в миниатюрном царстве игры Ариэля.
Гигантское тело Кукловода нависало над ним, скрывая манящие сокровища. Из крыльев великого мотылька можно было изготовить невероятную броню и одежду, из его конечностей — разящее богов оружие, а пять осколков души, спрятанных где-то в глубинах его трупа, могли стать якорями для магического плетения могущественных Воспоминаний.
Но времени на сбор этих священных реликвий не было. А если бы и было… Санни не был уверен, что стал бы их собирать. Он видел, как сам мир, казалось, был запятнан и испорчен каплями ихора Кукловода. Действительно ли это была хорошая идея — жаждать его сокровищ, даже после его смерти? Как будто даже труп падшего божества был источником непрекращающейся Порчи.
Возможно, эти сокровища были не священными, а проклятыми.
Поэтому единственным, что хотел найти Санни, была нефритовая фигурка Снежного Тирана. Ему нужно было торопиться.
Всё равно он уже многое получил, победив Духа Сомнения.
Фантом Кукловода теперь находился в его Море Души. Он также освоил пятый шаг Танца Теней… конечно, использовать это мастерство было очень рискованно — ведь оно едва не стоило Каю жизни. Но даже если бы Санни воздержался от Пятого Шага в будущем, он всё равно уже получил выгоду от его освоения.
Ведь в результате Змей должен был стать Верховным Титаном. А если Санни однажды снова станет носителем Заклятия Кошмара… кто знает? Возможно, его будет ждать новая блестящая Реликвия Наследия, готовая к получению.
А ещё была Убийца.
Может, Санни и затерялся в облике Нефритового Титана, но он не пропустил, как она уничтожила фантом Осуждения.
Спустя столько времени Убийца всё же выследила свою добычу.
«Такая настойчивая…»
В отличие от Волка, чей фантом после уничтожения вернулся в беспросветные просторы его души, Осуждение просто перестал существовать. Он был поглощён убийственной Тенью… почти как жертва, которую она принесла самой себе.
После этого Убийца исчезла.
Так же, как исчезали Святая и другие Тени, чтобы вернуться в питательное тёмное пламя души Санни и пройти эволюцию.
«Убийца… эволюционирует?»
Получит ли она более высокий ранг? Более высокий класс?
Может быть, даже распечатает свой Аспект?
Эта перспектива одновременно радовала его и настораживала.
Санни испытывал волнение по понятным причинам, ведь чем могущественнее будут его Тени, тем могущественнее станет он сам. Его настороженность тоже было легко понять.
«Ах. Наши еженедельные дуэли… скоро станут гораздо более хлопотными, не так ли?»
Тем не менее, это было благом, которое он получил в битве с Кукловодом.
Он молча смотрел на голову гигантского мотылька.
Раньше Санни думал, что Горный Король — это окончательная форма Червя-Кукловода. Но теперь, встретив Духа Сомнения, он понял, что ошибался.
Горный Король никогда не был Кукловодом, как не был и одним из его сородичей. Скорее… он был просто выброшенной куколкой, которую когда-то, давным-давно, оставил червь сомнения, использовав её в качестве сосуда для созревания в ужасного мотылька. Он был смертным королём, заражённым сомнениями, и превратившимся в чудовище, которое выпустило на мир страшное проклятие.
Это проклятие продолжало расти и созревать, пока не превратилось в Духа Сомнения, Кукловода.
И вот теперь Кукловод был мёртв.
Если Санни был честен с самим собой… он всё ещё не мог поверить, что победил. Что он убил Проклятого Тирана, да ещё такого коварного, как Кукловод. Конечно, он и его спутники были настолько идеально подобраны против зловещего мотылька, что казалось, будто всё это столкновение было подстроено кем-то для их выгоды.
Если это действительно было так… Санни не нужно было гадать, кем именно.
«Ткач…»
Насколько глубоким было влияние этого туманного даймона? К чему стремился Демон Судьбы? Были ли все они… всего лишь марионетками, танцующими в такт движениям нитей, привязанных к семи когтистым пальцам Ткача?
Нити Судьбы…
«Нашёл!»
Кай пролетел над увядающим шёлком и приземлился в снежной буре рядом с Санни. На его ладони лежала нефритовая фигурка с короной на голове.
Санни слабо улыбнулся.
«Отлично. Я тоже нашёл».
Там, в глубине горы, его ощущение теней обнаружило колоссальную пещеру и построенный в ней замок изо льда.
Кокон из чёрного шёлка к этому времени полностью распался. Гора дрожала, трещины, покрывающие её склоны, становились всё шире.
Что-то двигалось под облаками.
Санни напряг всю свою волю, заставляя себя оставаться укоренённым в мире, который хотел его изгнать, и схватил Кая за плечо.
«Пошли!»
Используя последние остатки своей эссенции, он потянул его в тень.
Огромная пещера разрушалась, огромные куски льда падали с её потолка и с оглушительным грохотом разбивались на мириады осколков. Однако ни один из них не смог повредить замок, стоявший в центре пещеры.
Он выглядел почти так же, как Пепельный Замок, только был сделан изо льда и окутан снегом. Санни не стал тратить время на изучение нюансов его архитектуры, а сразу потянул себя и Кая в огромную пустоту главной башни.
Там вместо пепла пол устилал снег… но большая часть огромной ледяной камеры была заполнена бесчисленными нитями чёрного шёлка, которые, словно паутина, преграждали путь. Казалось, они ещё не истлели и сохранили поразительную прочность.
Санни мог бы прорубить путь сквозь паутину чёрного шёлка, если бы захотел, но он был тяжело ранен, находился на грани истощения эссенции и к тому же испытывал дефицит времени. Поэтому он просто запихнул в своё Море Души столько шёлка, сколько смог, и проложил узкий туннель в самое сердце помещения.
Там перед круглой дырой стоял нефритовый алтарь. Из дыры не поднимался дым, глубоко внизу не бурлила лава… вместо этого там был лишь бездонный тёмный колодец, пронизанный убийственным холодом. Вблизи алтаря холод был вполне терпим, но в глубине тьмы ничто не могло выдержать его ледяных объятий.
Даже такой Верховный Титан, как Санни.
«Скорее…»
Он захромал к дыре, таща за собой Кая. Давление, которое оказывала на него игра Ариэля, пытаясь убрать его с игрового поля, продолжало нарастать — теперь Санни приходилось напрягать всю свою силу воли, чтобы противостоять ей, и его выносливость стремительно иссякала.
«Аргх…»
Когда они добрались до тёмной дыры, Санни на мгновение замешкался и посмотрел на свою руку. Там бок о бок лежали две нефритовые фигурки: одна — нетронутая, с короной на голове, другая — звероподобная, измазанная в крови.
Это были фигурки Кукловода и Крысиного Короля.
Санни чувствовал, что в фигурке Снежного Тирана спрятано то, за чем он пришёл — фрагмент родословной Ткача.
Однако другая всё ещё могла открыть ему бесценную истину. Это было бесценное сокровище… часть наследства, оставленного Ариэлем, Демоном Ужаса.
И всё же он заставил себя поднять фигурку Снежного Зверя и протянул её Каю.
«Вот… ты заслужил это. Возьми».
Кай некоторое время смотрел на измазанную кровью фигурку, испытывая сильное искушение.
Его глаза дрогнули.
Но потом он слабо улыбнулся и покачал головой.
«Нет. Тебе от неё будет больше пользы».
Санни молча смотрел на него, затем напряжённо спросил:
«Ты уверен? Эта штука… она открывает истины. Любую истину — всё, что ты когда-либо хотел узнать, на что хотел найти ответ. Да, я знаю, что из-за своего Недостатка ты постиг слишком много истин, но всё же… такого шанса тебе больше не представится».
Кай на мгновение замолчал. В конце концов его улыбка слегка расширилась.
«Я знаю. Но… я уже многое узнал за время этого путешествия. Очень многое. Так что… всё в порядке, я думаю. Я уже знаю всё, что мне нужно знать. Но всё равно спасибо — я ценю это».
Санни несколько мгновений смотрел на него, после чего кивнул и со вздохом отвернулся.
«Ты чудак, ты знаешь об этом?»
Кай рассмеялся.
«Рыбак рыбака видит издалека».
Санни глубоко вздохнул и тоже попытался улыбнуться.
«Тогда увидимся на другой стороне».
С этими словами он бросил обе фигурки в дыру и приготовился.
Пока нефритовые фигурки падали во тьму, он вспомнил, как в прошлые разы поглощал фрагменты родословной Ткача. Каждый раз было чертовски больно.
На самом деле это была самая сильная боль, которую Санни когда-либо испытывал.
Бледная улыбка искривила его губы.
«Кстати. Если я начну кричать и корчиться от боли, не обращай внимания. Только следи, чтобы я не откусил себе язык и не выколол глаза, если тебя это не затруднит. Ну, один глаз, наверное, будет ещё не так страшно…»
Кай моргнул.
«А? Подожди, что?»
Но Санни его не услышал.
Потому что он уже был в другом месте.
Он получал свой приз.
…Мир состоял из огня. Бесчисленные деревья горели, падая с горестными стонами. Пепел заслонял небо, а невыносимый жар плавил рассудок тех, кто ещё сражался в безграничном аду.
Сквозь огонь галопом скакал Священный Зверь — прекрасный белый олень с рогами из чистого золота, его святое присутствие успокаивало пламя и спасало молодые саженцы, которые ещё не погибли в гибельном огне. Там, где его копыта касались земли, прорастали цветы и зелёная трава.
Однако его белые копыта были измазаны кровью и рубиновой пылью, размозжив черепа множества солдат Армии Демонов.
Внезапно из темноты и дыма на оленя бросилась свирепая фигура. Это был огромный чёрный леопард, глаза которого горели убийственной яростью. Леопард был меньше Священного Зверя, но его размер, казалось, не имел значения — челюсти сомкнулись на горле белого оленя, выпустив реки золотого ихора.
Два зверя столкнулись и покатились сквозь пламя, сокрушая бесчисленные деревья. Олень сумел сбросить леопарда и поднялся на ноги, опустив голову, чтобы пронзить хищника своими огромными рогами. Из его разорванной шеи струился ихор, но он всё ещё был полон жизненной силы и огромной мощи.
Леопард, тем временем, уже был тяжело ранен и истекал кровью из десятков ужасных ран, прежде чем началась их битва. Теперь он был практически беззащитен перед наступающим оленем…
Но тут фигура чёрного леопарда пошла рябью, и через долю секунды он превратился в оленя — чёрного, как ночь, но в остальном почти точную копию Священного Зверя перед ним.
Два зверя столкнулись, их рога переплелись. Чёрный олень повалил белого на землю и снова изменился, превратившись в кабана. Его клыки вонзились в брюхо оленя, и на пепельную землю пролилось ещё больше ихора.
В конце концов, битва была окончена.
Зарубленный Священный Зверь лежал на костре из горящих дров, а перед ним стояла женщина в разорванных кожаных доспехах, её прекрасное лицо было окровавлено и покрыто пеплом.
Её тело покрывали страшные раны, а в глазах была странная пустота.
Огонь пожирал мир, битва продолжала бушевать вокруг неё, но она, казалось, не замечала этой бойни.
Сильно покачнувшись, женщина сделала шаг назад и упала.
Пока она упорно пыталась подняться, заливая кровью пепел, пламя подползало всё ближе и ближе.
Однако прежде, чем оно поглотило её, кто-то появился из-под стонов умирающих деревьев и молча посмотрел на неё.
Это была высокая фигура, закутанная в туманную мантию, в устрашающей маске из чёрного полированного дерева. Маска яростно рычала, но взгляд незнакомца был достаточно холоден, чтобы погасить окружавший их ад.
Голос, похожий на мириады предсмертных проклятий, раздался из-под маски, обращаясь к женщине:
«Посмотри на себя… ты умираешь. Как жалко. Как разочаровывающе. Неужели это всё, на что ты способна? Неужели это всё, что ты собой представляешь? Ты так проста, так слаба. Как смеет быть таким слабым мой враг?»
Ответа не последовало.
Из складок туманной мантии появилась фарфоровая рука. Семь когтистых пальцев вцепились в воротник разорванной кирасы женщины и яростным рывком подняли её на ноги.
Из-под маски раздалось леденящее душу рычание, заставившее пламя в страхе отпрянуть назад.
«Ты хоть помнишь своё имя, жалкое создание?»
Женщина рассеянно уставилась на чёрную маску.
Но потом в её глазах зажёгся намёк на узнавание.
Её губы зашевелились, и она хрипло произнесла:
«Ты… я убила тебя».
Фигура в маске рассмеялась.
«Правда? Неужели ты думаешь, что кто-то вроде тебя мог убить меня? Что ты способна убить меня? Меня, Демона Судьбы⁈»
Ткач повалил женщину на землю и застыл на месте, глядя на неё с леденящим, необъяснимым чувством.
Затем возвышающийся даймон присел рядом с ней и прошептал тысячью коварных голосов:
«Ну, может ты и убила. Может ты и могла. Может ты и убьёшь. В конце концов, это твоя судьба, а ты — Судьбоносная. Так скажи мне…»
Голос Ткача превратился в леденящее душу рычание, полное презрения и негодования:
«…кто дал тебе разрешение умереть? Тебе ещё не позволено умереть, презренная. Мы с тобой ещё не закончили, поэтому, даже если всё сущее подойдёт к концу, ты должна помнить о своей судьбе. Ты должна помнить обо мне».
Фарфоровая рука шевельнулась, задушив инферно вокруг них. Пламя умерло в ужасе, сама его идея погасла и была навсегда стёрта с гобелена судьбы.
«Ты можешь забыть всё остальное, всех остальных — ты можешь даже забыть своё собственное имя. Но не смей забывать имя Ткача, Демона Судьбы. Мы должны увидеться снова, ты и я. Так что… найди меня в Царстве Теней. Приди и посмотри, действительно ли кто-то вроде тебя может убить Ткача. А потом, когда ты познаешь истинное значение отчаяния… тогда я позволю тебе умереть, Орфна из Девяти».
Услышав своё имя, женщина… Орфна… казалось, вернула себе часть сил. Её глаза вновь обрели фокус, и она посмотрела на туманного даймона с тёмным, мрачным убийственным намерением.
Ткач рассмеялся и встал, отвернувшись от истекающей кровью охотницы.
«Так-то лучше!»
Демон Судьбы опустил взгляд, а затем медленно выдохнул.
Его плечи, казалось, опустились, и жуткий голос вновь раздался из-под устрашающей маски:
«…Ты здесь?»
Ткач выпрямился и посмотрел вверх, словно увидел что-то, чего не мог увидеть никто другой.
Как будто обращаясь к кому-то, кого никто не мог услышать.
«Ты смотришь?»
Демон Судьбы хрипло усмехнулся.
«Тогда смотри внимательно, эпигон. Позволь мне показать тебе… как умирают боги…»
И тут Санни внезапно осознал себя.
«Стоп… Ткач говорит… со мной?»
На долю секунды он ощутил безграничный шок.
А затем горящий мир разбился вдребезги.
Вместо этого в его сознание хлынул хаотичный поток сцен, слишком больших, чтобы он мог их постичь.
Всё, что Санни смог различить, — это несколько ужасающих образов.
Невообразимое дерево, чьи корни были основой мира, чьи ветви поддерживали тяжесть неба, охваченное пламенем и горящее, когда огненная фигура обвилась вокруг его колоссального ствола, распиливая его с безжалостной жестокостью…
Луна разбилась, и звёзды погасли, когда непостижимое существо вонзило когти в гордые башни прекрасного белого замка, и город под ним утонул в потопе, все его жители кричали и умирали…
Огромная тень, окутывающая две великие армии на окровавленном песке бескрайней пустыни, оглушительная какофония ужасающей битвы сменяется абсолютной тишиной так внезапно, что вызывает ещё больший ужас…
Огромный красный дракон падает в водные глубины, из его разорванной шеи вытекает золотой ихор, пока он погружается на дно прекрасного моря, а его предсмертные муки сокрушают и ломают мир, проклиная его навеки погрузиться в туман и сумерки…
Огромная армия собирается на краю Бездны, мрачно готовясь к войне с самой Смертью. Вторгающиеся легионы тонут в приливе бесконечных теней, их кровь проливается на обсидиановую пыль. Непостижимые фигуры сталкиваются в бушующих штормах эссенции, когда последняя, отчаянная битва Погибельной Войны сотрясает самые основы бытия…
И затем, в конце всего этого, сквозь тьму нетвёрдыми шагами идёт туманная фигура в изорванной мантии, трещины покрывают её деревянную маску.
Перед оборванной фигурой, в самом сердце Царства Теней, находилось нечто настолько ужасное, непостижимое и немыслимое, что простое созерцание этого разбило разум Санни на тысячу осколков, сделав его слепым и глухим, неспособным думать.
И всё же он по-прежнему видел…
Ткач тащил своё изодранное тело вперёд, пока даймоны вели отчаянную последнюю борьбу с окружающими их богами. За Демоном Судьбы на обсидиановой пыли оставался след из ихора, светящийся в холодной темноте красивым золотистым сиянием.
«Глупцы… все они, такие глупцы…»
Из-под треснувшей маски раздался смех: Ткач наконец-то добрался до места назначения — самого сердца Царства Теней и неописуемого ужаса, который там скрывался.
Врата Пустоты.
…Врата Пустоты были широко открыты.
Санни был милосердно слеп, поэтому он не мог видеть того, что увидел Ткач, заглянув за Врата.
Демон Судьбы снова рассмеялся.
«А теперь, последний трюк…»
Но прежде, чем хитрый даймон успел что-либо сделать…
Костяной клинок пронзил его спину, разорвал плоть и разрубил тень, после чего вырвался из груди в фонтане ихора.
Ткач пошатнулся и оглянулся.
…Там женщина в окровавленных доспехах сжимала рукоять костяного кинжала, жизнь стремительно утекала из её холодных тёмных глаз.
Её лицо было скрыто за рваной вуалью, но даймон всё равно узнал её.
«Ты…»
Они оба одновременно упали.
Золотой ихор и багровая кровь смешались, прежде чем их поглотила обсидиановая пыль.
Губы женщины под рваной вуалью исказились в злобной улыбке. Она прокрутила кинжал дрожащей рукой, а затем замерла, всё ещё улыбаясь. Её глаза потускнели, став стеклянными и пустыми.
Она была мертва.
Демон Судьбы не должен был прожить сильно дольше.
Из-под маски раздался глубокий вздох.
Глядя на мёртвую женщину, Ткач сделал последний, тяжёлый вдох.
«…Ты как раз вовремя».
Последнее, что увидел Санни, привело его в замешательство, поскольку вообще не имело смысла.
Он оказался в бесконечной чёрной пустоте, освещённой мириадами звёзд. Некоторые из них были маленькими и тусклыми, а некоторые — огромными и сияющими. Некоторые из них были соединены нитями серебристого света, а большинство были изолированы друг от друга огромным пространством пустой тьмы.
В этот момент что-то изменилось.
В пустоте внезапно вспыхнули семь звёзд, от которых к бесчисленным другим звёздам протянулись нити серебристого света, и все они стали похожи друг на друга. Закрепившись на семи звёздах, гобелен серебристого света расширялся, поглощая всё больше и больше мелких звёзд…
А затем он протянул свои щупальца к большим звёздам, которые горели так же ярко, как те семь, что послужили катализатором взрыва серебристых нитей. Их было одиннадцать созвездий, и, когда серебристые нити достигли их, реагировать было уже слишком поздно.
К тому времени гобелен уже стал невероятно обширным, поглотив мириады мелких звёзд — возможно, все из них, — и созвездия не могли сопротивляться.
Конечно, они всё ещё пытались.
В конце концов серебристые нити окутали и поглотили их, втянув в гобелен света.
Накладывая Заклятие на Пустоту.
Санни ахнул.
И затем…
Последняя истина влилась в него, проникая в его плоть и переписывая саму её природу на фундаментальном уровне.
Эта последняя истина была фрагментом наследия Ткача.
«О, чёрт…»
Боль была поразительной.
[Конец первой части: Игра Смерти].
Санни почувствовал, как последняя истина проникает в его тело и заражает его, распространяясь подобно злокачественному коду. Сама природа его смертного сосуда изменялась и переписывалась, его клетки разрывались на части и собирались заново в соответствии с новым планом — агония от разрушения и перестройки была просто ужасающей, заставив его пошатнуться и упасть.
Это было противоположно мягкому процессу эволюции и обновления, который Пробуждённые испытывали при получении нового ранга, — жестоко, неестественно и в корне неправильно. Санни чувствовал, что становится тем, кем никогда не должен был стать, превращается в то, чем никогда не должен был быть.
В четвёртый раз.
Наследие Ткача пустило корни в его теле, изменяя его.
На этот раз изменения коснулись в основном его плоти. Мышечная ткань, сухожилия, внутренние органы… всё перестраивалось и закалялось, становясь гораздо более упругим и выносливым, чем раньше, полным нечеловеческой жизненной силы.
«Как… это вообще имеет смысл⁈»
Теперь он был тенью. Нематериальным существом, которое обретало плоть только тогда, когда желало проявиться как человек… так почему же, чёрт возьми, это было так больно⁈
Санни стиснул зубы и издал мучительный рык, пока его тело перестраивалось и перекраивалось. Для стороннего наблюдателя это, наверное, выглядело весьма гротескно: мышцы под кожей пульсировали и извивались, как змеи, а изнутри него доносились отвратительные хлюпающие звуки.
К счастью, он не был склонен к кровотечениям — в противном случае эта сцена была бы не только глубоко отвратительной, но и неизмеримо болезненной.
«Аргх! Проклятье!»
Санни ударил кулаком по полу Снежного Замка, отчего по льду побежала паутина трещин.
Но затем, внезапно…
Его агония была смыта.
Странное и едва уловимое чувство эйфории охватило его, когда фрагменты Плетения сомкнулись вместе. Плетение Крови, Плетение Костей и Плетение Плоти — три части Наследия туманного даймона, отвечающие за материальный сосуд его наследника, — слились воедино, образовав синергетическое целое.
Его сердце было преобразовано и улучшено Плетением Плоти, перекачивая кровь, изменённую Плетением Крови. Кровь текла через костный мозг, улучшенный Плетением Костей, обогащаясь и обновляясь. Человеческое тело было сложной и взаимосвязанной машиной, и теперь каждая его часть была изменена, наделена силой и усовершенствована, чтобы напоминать высшее существо… даймона, если быть точным.
Были и другие его части, которые теперь работали в тесной синергии друг с другом. Из слияния трёх телесных фрагментов Плетения — плоти, костей и крови — родилось дополнительное благо.
Санни обновился с головы до ног. Даже его кожа, которая уже была улучшена Нефритовой Мантией, получила тонкую перестройку. Это был полный комплект… ну, по крайней мере, первая часть полного комплекта.
Его сломанная рука уже восстановила подвижность. Тяжёлая рана в груди быстро затягивалась. Восстанавливалась не только плоть — приобретение Плетения Плоти послужило катализатором, и кости тоже начали срастаться. Санни не часто терял много крови, но если бы это случилось, то кровь вырабатывалась бы с большей скоростью.
Он издал сдавленный смешок.
«Наконец-то…»
Наконец-то он может с полной уверенностью называть себя живучим тараканом.
Какой подвиг!
Трансформация подходила к концу. Санни медленно выдохнул и растянулся на полу, чувствуя, как холод льда успокаивает его разгорячённое тело.
Он чувствовал себя… превосходно. Удивительно сильным, быстрым, ловким, выносливым, стойким. Он был полон энергии и жизненных сил, его чувства стали острее, чем прежде. Мир вокруг был ясным и чётким…
А также ясно и чётко распадался на части, а гора вокруг Санни дрожала и стонала. Мир также напрягался, пытаясь изгнать Санни, и давление стремительно нарастало.
«Санни! Ты… ты в порядке⁈»
Санни повернул голову и посмотрел на Кая, который возвышался над ним с обеспокоенным лицом.
Он поднял руку и показал круг большим и указательным пальцами.
«Я… в порядке. На самом деле, я чувствую себя превосходно».
Кай облегчённо вздохнул и улыбнулся. Он посмотрел на Санни, желая что-то сказать…
Однако в следующее мгновение фигура Кая стала туманной и исчезла, пропав без следа.
Санни рассеянно смотрел на пустое место, где долю секунды назад стоял Кай, а затем повернул голову и уставился в потолок.
«Его отправили обратно в Царство Снов».
Санни тоже скоро выгонят из игры Ариэля.
Теперь, когда он получил свой приз, не было причин оставаться здесь.
Поэтому он глубоко вдохнул и стал ждать, когда его изгонят из искусственного царства.
При этом Санни не мог не думать о том, что он узнал…
О том, что сделал Ткач.
«Этот… чёртов даймон…»
Масштаб открывшейся ему истины был слишком велик, чтобы осознать его за несколько коротких мгновений. Он получил столько знаний, а их природа была настолько сокрушительной и шокирующей…
Его мысли разбегались.
«Ткач…»
Ткач не был убит Убийцей, несмотря на то, во что Санни заставила поверить одна из предыдущих истин.
И всё же, в конце концов, она убила Демона Судьбы, исполнив свою судьбу.
Она убила Ткача дважды.
Убийца… Орфна из Девяти. Так её звали, хотя она и не помнила этого имени. Убийца не забыла своё имя за те бесчисленные годы, что она провела в Царстве Смерти в виде одичавшей тени. Напротив, она начала забывать себя сразу после того, как впервые убила Ткача, словно проклятая в наказание за то, что лишила даймона жизни.
Возможно, тот первый раз был её собственным триумфом.
Но второй раз… Санни был уверен, что зловещий даймон сам организовал свою окончательную смерть — или, по крайней мере, предвидел её. Возможно, даже Ткач не мог избежать своей судьбы, особенно если девять Судьбоносных парагонов¹ работали над её приближением.
Но даже если Ткач не мог избежать своей неизбежной гибели, он мог повлиять на гобелен судьбы достаточно… чтобы спроектировать её.
Так как же погиб Демон Судьбы? И почему? За что?
Ну… теперь ответ был очевиден.
Ткач открыл его Санни напрямую.
Что же сказал зловещий даймон, предвидя, что человек, идущий по его стопам, однажды, через тысячи лет, узнает правду о том моменте?
«Позволь мне показать тебе, как умирают боги».
Шёпот Санни был почти неслышен.
Ткач обещал показать ему, как убить богов… и он это сделал.
Наконец-то Санни узнал ответ на вопросы, мучившие его десятилетие.
Как погибли боги? Что случилось с даймонами?
Теперь он знал.
«Ткач убил их. Ткач убил их всех».
С его губ сорвался хриплый, недоверчивый смех.
Примечания:
1. Парагон — идеал, образец совершенства.
Всё это время ответ был прямо перед ним.
Описание Плетения Костей гласило:
[Когда дети Забытого Бога восстали против богов, Ткач был единственным, кто отказался от призыва к войне. Презираемый и преследуемый обеими сторонами, он исчез. Никто не знал, куда ушёл Ткач и что он сделал… пока не стало слишком поздно].
Куда ушёл Ткач и что он сделал?
Он ушёл, чтобы создать Заклятие Кошмара.
Санни был в замешательстве, когда увидел последний образ видения, показанный ему жертвенной фигуркой Снежного Тирана, но теперь он понял истину.
Огромная пустота, мириады звёзд, а затем нити серебристого света, соединяющие их…
То, что он увидел, было рождением Заклятия Кошмара. Вернее, его эволюцией из зачаточного состояния в ту универсальную силу, которой оно являлось сегодня.
В версию абсолютного закона Ткача.
Многочисленные звёзды, горящие в чёрной пустоте, были душами живых существ. Маленькие звёзды были душами людей, а более яркие принадлежали духам и божествам. Большинство из них горели в одиночестве, но некоторые уже были соединены слабыми нитями серебристого света — это были души первых носителей зачаточного Заклятия Кошмара, таких как Ананке и её народ.
Сначала Ткач выбрал жрецов среди смертных и отправил их распространять Заклятие среди отчаявшихся беженцев Погибельной Войны. В хаосе конца света оно распространилось как лесной пожар, незамеченное и недооценённое… заложив основу для того, что позже станет его окончательной формой.
Медленно достигнув критической массы.
Всё, что ему было нужно, чтобы развиться в своё истинное тираническое великолепие, — это катализатор.
И этим катализатором стал Ткач.
…Точнее, его смерть.
Когда Убийца убила Демона Судьбы перед Вратами Пустоты… которые, судя по всему, были спрятаны в сердце Царства Теней… семь Божественных ядер души туманного даймона стали якорями великого заклятия, сотканного из Нитей Судьбы, завершая его.
Нет, скорее, положив начало его распространению и завершению. Чтобы стать тем, чем оно должно было стать, великому заклятию требовалось гораздо больше топлива, чем просто душа Ткача.
Поэтому оно поглотило богов.
Оно поглотило и даймонов.
Одиннадцать светящихся созвездий, которые Санни видел поглощаемыми огромными щупальцами серебристого света, были шестью богами и пятью оставшимися даймонами.
Когда они поняли, что сделал Ткач, было уже поздно что-либо предпринимать.
Поэтому их сияющие Божественные ядра души тоже стали узлами плетения Заклятия.
Так закончилась Погибельная Война.
Ткач наложил Заклятие на Пустоту из глубины своей могилы.
«…На Пустоту?»
Нет… нет, Заклятие было наложено не на Пустоту.
Оно было наложено на дремлющее в Пустоте существо, которое должно было пробудиться и поглотить всё сущее, как только Врата Пустоты будут открыты.
И Врата были открыты, хотя Санни до сих пор не знал, кто их открыл.
Он издал сдавленный смешок.
«Невероятно».
Заклятие Кошмара… Санни никогда серьёзно не задумывался, почему оно так называется. Чей кошмар дал Заклятию его название?
Он просто полагал, что это кошмар всех, кто заражён им или, по крайней мере, живёт в мире, где Кошмарные Существа и Заклятие Кошмара свободно свирепствуют.
Но Санни ошибался.
На самом деле…
Это был кошмар Забытого Бога.
Заклятие Кошмара…
Было колыбельной.
Это было колдовство, созданное для того, чтобы убаюкать Бога Порчи, когда кто-то — возможно, Девять — откроет Врата Пустоты и разбудит его.
Почему всё сущее не было уничтожено, когда Забытый Бог освободился?
Потому что после побега из Пустоты он был заточён в другом месте. Он был заточён в бесконечном кошмаре.
Забытый Бог дремал и видел сны. Семена Кошмара, Врата Кошмара, Кошмарные Существа, распространяющаяся Порча… всё это было лишь эманациями кошмаров, которые он видел во сне, медленно заражая то, что осталось от Пламени.
«Стоп… стоп…»
Глаза Санни расширились.
Последствия были слишком масштабными и огромными, чтобы он мог их легко осмыслить.
Смерть богов, конец Войны… цель Заклятия? Скрытый замысел Ткача?
Санни ещё не был уверен в своих выводах, но если он прав…
Тогда он мог бы экстраполировать и разглядеть последнюю истину.
Он всегда полагал, что Шестой Кошмар — Кошмар, который сделает тех, кто его покорит, Божественными, — был последним.
Но если Заклятие было наложено, чтобы усыпить Забытого Бога, то после него оставался последний Кошмар.
Седьмой Кошмар.
…Где Забытый Бог был заключён в темницу и видел бесконечные сны.
Конфликт, который должны были разрешить участники этого ужасающего Кошмара… конфликт, который мучил всё сущее.
Судьба Пламени.
«Теперь… теперь я понимаю…»
Заклятие держало Забытого Бога в ловушке Кошмара.
И в то же время оно безжалостно взращивало смертных, чтобы те стали новыми богами…
И убили его.
Такова была истина умирающего мира.
Санни долгое время оставался неподвижным, а затем глубоко вздохнул.
«Ах, это… чересчур амбициозно даже для меня…»
Демон Судьбы обещал показать ему, как убить богов.
Но на самом деле Ткач мог бы с тем же успехом пообещать показать ему, как создать богов.
Этот подлый даймон…
«И как, чёрт возьми, Ткач назвал меня? Эпигоном? Какая наглость… смелые слова от одной седьмой безумного бога!»
Санни мог наткнуться на истинную цель плана Ткача… но это не означало, что он должен её исполнить.
В конце концов, убийство Забытого Бога было целью Ткача… по крайней мере, казалось, что это было целью Ткача. Но это не было целью Санни, как и целью его товарищей и спутников. И Нефис.
Их целью было просто убедиться, что человечество выживет, и построить для него новый дом в Царстве Снов. Для этого они должны были стать богами, но сражаться с Забытым Богом? Хотя это означало бы решение корня проблемы, это также выходило за рамки того, чего они хотели достичь.
Они хотели построить убежище от бурь, а не искоренить саму концепцию бурь.
«Кто бы мог подумать, что однажды стать богом станет скромной целью?»
Санни мрачно улыбнулся.
«К чёрту Ткача».
Они не были марионетками, которые танцевали, когда мёртвый даймон дёргал за ниточки. Они сами решали, что им делать и какую цену они готовы заплатить за достижение своих целей.
В этот момент гора яростно содрогнулась в последний раз, и он почувствовал, как его выталкивает из миниатюрного царства игры Ариэля.
Огромный зал Снежного Замка исчез, и на мгновение всё погрузилось в темноту. Вернее, всё было ничем и нигде, за пределами понимания.
Затем Санни увидел над собой смутно знакомый потолок.
И услышал очень знакомый голос.
«Так-так-так. Смотрите-ка, кто наконец решил появиться!»
Санни застонал, чувствуя, как бесчисленные точки зрения и несколько недель воспоминаний врезаются в его разум.
…Разумеется, это был его собственный голос.
Некоторое время спустя Санни находился в великолепном зале совета Нефритового Дворца — даже два Санни. Один сидел на Теневом Стуле, скрестив ноги, а другой раскинулся на стильном диване, закрыв лицо рукой, и жалобно стонал.
У обоих сильно болела голова.
Однако воплощение на стуле выглядело гораздо лучше, чем другое. По крайней мере, этот Санни был чист и опрятно одет. Его вторая сущность, та, что только что вернулась из ужасного приключения в царстве игры Ариэля, была покрыта слоями пепла, сажи, засохшей крови и грязи всех видов. Дыра в груди едва затянулась, а шрам на месте, где была отрублена и пришита рука, ещё не успел полностью исчезнуть.
В общем, вид у него был довольно жалкий.
Впрочем, первое воплощение тоже было немного растрёпанным. Это объяснялось тем, что его тело тоже прошло через мучительный процесс получения Плетения Плоти — впрочем, так произошло со всеми из них.
«Этот ублюдок…»
Санни бросил на себя ядовитый взгляд и покачал головой.
Его второе воплощение проигнорировало его.
Конечно, на самом деле они были одним человеком, поэтому, какую бы боль ни испытывал один из них, её чувствовал и другой. Головная боль, от которой они страдали, была вызвана процессом слияния нескольких недель разрозненных воспоминаний.
И всё же. Если бы у Санни была возможность выглядеть спокойным и невозмутимым, одновременно закатывая истерику и утопая в жалости к себе, он был бы глупцом, если бы упустил её.
К его тихому разочарованию, предполагаемая аудитория полностью игнорировала его мастерское представление.
Санни вздохнул.
«Какая пустая трата хорошей истерики…»
Нефис почти не обращала на него внимания, занятая лечением ран Кая. Несмотря на то, что Санни почти полностью исцелился… и даже несмотря на то, что он сам нанёс Каю самые серьёзные раны… он всё равно был недоволен отсутствием внимания.
Конечно, все остальные люди, собравшиеся в зале совета, пристально смотрели на него. Можно даже сказать, что они бросали на него смертельные взгляды.
Если быть честным… у Сейшан, Ревел и Хель были причины быть недовольными им.
Санни кашлянул.
«Что?»
[Тебе обязательно спрашивать?]
Даже голос Кэсси был полон упрёка.
Много дней назад, когда одно из его воплощений и Кай внезапно исчезли из Комнаты Игрушек Нефритового Дворца, оставив позади изумлённых сестёр Сонг… их место заняли три Кошмарных Существа.
Точнее, их место заняли Проклятый Тиран и два Проклятых Зверя.
Санни, ошеломлённый внезапной потерей связи с озорной тенью, уже двигал другие свои воплощения к Рэйвенхарту, но он не смог бы добраться до Нефритового Дворца вовремя. Три сестры Сонг могли погибнуть прямо там и тогда.
Но они не погибли.
Конечно, они не смогли бы победить Проклятого Тирана, тем более управляющего двумя Проклятыми Зверями. К счастью, в тесных стенах Комнаты Игрушек у них было несколько мгновений, чтобы спастись… и Сейшан использовала эти мгновения довольно ловко.
Она заманила ужасных существ к Кукольному Домику Нефритовой Королевы, который поглотил их так же, как несколько десятилетий назад поглотил её саму и её сестёр.
Проклятые существа всё ещё находились внутри него. За последние две недели Санни провёл много часов, глядя на крошечные фигурки мерзостей, бродящих по прекрасно украшенным комнатам Кукольного Домика.
Ведь кто-то должен был постоянно охранять две страшные игрушки — Кукольный Домик и Нефритную Доску.
Так что большую часть месяца Санни провёл именно за этим занятием. Через некоторое время к нему присоединилась и Нефис… они не знали, что выйдет из Нефритовой Доски дальше, поэтому сосредоточение такой силы в Рэйвенхарте было необходимостью.
Пропавшее воплощение по-прежнему оставалось потерянным, но не то чтобы у них не было никакой информации о том, что оно делало.
На самом деле они прекрасно видели, как фигуры дважды в день перемещаются по игровому полю. Санни также чувствовал каждый мучительный момент, когда его душа получала повреждения, и время от времени видел, как в Море Души попадают новые фантомы.
Могущественные, ужасающие фантомы…
А потом тень Осуждения ушла и полностью исчезла.
…Его мерзкий аватар, похоже, отлично развлекался там в одиночестве.
Кульминацией всего этого стало то, что в Комнату Игрушек из воздуха ввалился Кай. Но не успел Санни вздохнуть с облегчением, как оказался в жесточайшей агонии, чувствуя, как его плоть перестраивается и перекраивается.
И как только он пришёл в себя, блудное воплощение вернулось, затопив его разум воспоминаниями о жестоких сражениях, поразительных откровениях и истинах, настолько шокирующих, что он едва не впал в кататонию.
К счастью, он также получил воспоминания о том, как сам примирился с этими новыми знаниями — по крайней мере, частично — так что этот эпизод длился недолго.
Санни взглянул на Нефис, а затем ответил на мысленный вопрос Кэсси.
[Не обязательно, но да ладно тебе. Они даже не были так сильно покалечены. Как долго мне придётся провести в немилости?]
Какие бы раны ни получили сёстры Сонг, они были почти мгновенно исцелены Нефис с огромного расстояния — и это тоже было причиной того, что они живы и здоровы.
Возможно, Санни поступил несколько опрометчиво, но разве его можно винить? Если бы Сейшан не сказала ему о том, что в детстве много раз посещала Комнату Игрушек и каждый раз возвращалась живой и более-менее невредимой, он бы проявил большую осторожность.
С чего бы Суверену проявлять повышенную осторожность в месте, где играли дети?
Кай к этому времени полностью исцелился, поэтому Нефис оставила его и подошла к столу. Сев, она некоторое время изучала Санни — их обоих по очереди — и открыла рот, чтобы заговорить.
Однако прежде, чем она успела что-либо сказать, Певица Смерти прервала её:
«Смотрите, смотрите! Их тут двое. Меняющая Звезда, можно мне одного? Пожалуйста? Ну пожалуйста?»
Нефис закрыла рот и молча уставилась на неё.
Её лицо оставалось невыразительным…
Но занавески за спиной Певицы Смерти по какой-то причине внезапно загорелись.
«Ой!»
Певица Смерти стряхнула искры с волос и бросила на Нефис горестный взгляд.
«Жадина!»
Нефис ещё несколько секунд разглядывала её, а затем глубоко вздохнула, мысленно погасила занавески и снова посмотрела на Санни.
«Итак? Что именно произошло?»
Он неловко улыбнулся.
«Ну… ты хочешь короткую версию или длинную?»
Нефис пожала плечами.
«Давай начнём с краткого описания».
Санни почесал затылок.
«Ладно. Итак…»
Санни откинулся на спинку стула.
Ему предстояло рассказать историю… и после того, как он лично пережил её, он собирался насладиться её пересказом.
Он начал торжественным тоном:
«Давным-давно Демон Судьбы и Демон Ужаса играли в игру. Только, будучи сумасшедшими ублюдками, вместо игровых фигур они играли Великими и Проклятыми Кошмарными Существами. И — можете себе представить? — нас с Каем затянуло в царство Игры Смерти и поставило перед выбором: выиграть в невыигрываемой игре или встретить свою смерть. Так что мы пошли и выиграли».
Нефис вздохнула.
«…Не настолько коротко, пожалуйста».
Сейшан тем временем смотрела на них с ошеломлённым выражением лица.
«Простите? Демон Судьбы, Демон Ужаса? Проклятые Кошмарные Существа?»
Санни ухмыльнулся.
«Ты прощена. В любом случае, с чего бы мне начать? Сначала мы уничтожили рой из сотни Великих Зверей. Затем мы перешли к борьбе с Проклятыми мерзостями. Первым, кого мы убили, был бесконечный червь… и я имею в виду буквально бесконечный. Эта тварь выглядела проблемной, но на самом деле она умерла, когда я просто наступил на неё…»
Ревел несколько мгновений пялилась на него, а затем повернулась к Каю.
Кай слабо махнул рукой, всё ещё измотанный пережитым испытанием.
Его голос был слабым:
«Это правда… это всё правда…»
Её глаза расширились.
«Нет, но…»
Однако Санни прервал её.
«Далее мы нашли уютный храм на вершине мистической горы и стали ждать, когда на нас нападёт стая ужасных волков под предводительством Проклятого Демона, а также очень впечатляющий тренировочный манекен. К тому времени я уже был очень голоден, но, к сожалению, когда я покончил с ними, волчьего мяса уже не осталось. Более того, не осталось и горы. Я как бы взорвал её… это было то ещё зрелище».
Нефис слегка пошевелилась и странно посмотрела на него.
«Ты… взорвал гору?»
Санни поднял подбородок.
«Конечно!»
Он думал, что она будет гордиться им, но по какой-то причине её взгляд казался немного удручённым.
Если бы Санни ничего не понимал, он бы подумал, что Нефис… дуется?
Но это, разумеется, было невозможно. Ведь она была Меняющей Звездой, последней дочерью Бессмертного Пламени. Бесстрашным Сувереном Человечества. Конечно, она не стала бы возражать, если бы он украл её фирменный приём?
«Точно. Такого не может быть!»
Санни неловко прочистил горло.
«Ну, в любом случае. Далее мы убили ещё одного Проклятого Демона и двух Проклятых Монстров. Как? Честно говоря, я не помню, но это должно было быть очень эффектно».
Певица Смерти посмотрела на него, потом на другого него, лежащего на диване с жалким выражением на грязном… но безошибочно узнаваемом лице.
Она подняла бровь.
«Э-э… подождите минутку? Как вы можете не помнить, как убили Проклятого Демона и двух Проклятых Монстров?»
Они говорили о Проклятых Кошмарных Существах! О настоящих божествах!
Санни одарил её самой искренней, невинной улыбкой и бесстрастно пожал плечами.
«Должно быть, это вылетело у меня из головы».
На некоторое время в комнате воцарилась тишина.
В конце концов, все в унисон посмотрели на Кая.
Под их взглядами Кай неловко улыбнулся.
«О… на самом деле, я тоже не помню…»
Нефис и сёстры Сонг выглядели глубоко преданными этим заявлением.
Их укоризненные взгляды явно говорили…
И ты, Найтингейл?
И ты?
Кай смущённо кашлянул и отвёл взгляд.
Санни усмехнулся.
«Но после этого произошло нечто невероятное!»
Четыре взгляда снова обратились к нему. Он сделал паузу на несколько мгновений и продолжил радостным тоном:
«Мы наконец-то раздобыли еду! Ну, по крайней мере, я. Там был Проклятый Зверь, видите ли, — бесконечная стая крыс… и я имею в виду буквально бесконечная. Оказывается, проклятая крыса, зажаренная над лавой, просто восхитительна. Подпорченная, заражённая, ядовитая, но, тем не менее, пикантная и аппетитная. Я наелся до отвала, и разве можно меня за это винить?»
Певица Смерти слегка побледнела и отодвинулась от воплощения на диване. Её бормотание было почти неслышным, но всё равно заставило Нефис испустить долгий вздох.
«…Если подумать, ты можешь забрать его, Меняющая Звезда. Он весь твой!»
Затем она взглянула на воплощение на стуле и захлопала ресницами.
Санни благоразумно сделал вид, что ничего не заметил.
«Теперь, когда у меня был полный желудок, наконец-то настало время сразиться с Проклятым Тираном! Как выяснилось, Проклятый Тиран был знакомым моего знакомого — довольно приятным собеседником, на самом деле. Мы мило поболтали…»
На этот раз его перебила Кэсси.
[Ты… ты поболтал… с Проклятым Тираном?]
Её голос, казалось, слегка дрожал, когда звучал в его голове.
Санни улыбнулся.
«Да, всё именно так. Мы обсуждали такие изысканные темы, как философия, теология и мирное разрешение жестоких конфликтов. К сожалению, наши просвещённые дебаты зашли в тупик… поэтому я отрубил Проклятому Тирану голову».
Он вздохнул и задумчиво посмотрел вдаль.
«Это, как мне кажется, верный способ выиграть спор».
В зале совета надолго воцарилась ошеломлённая, недоверчивая тишина.
Санни тоже не торопился ничего говорить.
По крайней мере, некоторое время.
Затем он посмотрел на своих слушателей и снова улыбнулся.
«И вот я здесь!»
Он почесал кончик носа.
«Ну, технически, я был здесь всё это время. Но вы понимаете, о чём я».
Его улыбка расширилась.
Нефис некоторое время смотрела на него, а потом потёрла виски.
«Да… и вот ты здесь».
Она на мгновение замешкалась, а затем посмотрела на Кая.
«Он ничего не забыл упомянуть?»
Кай серьёзно обдумал вопрос.
«Кажется, нет? Ну, наверное… был ещё тот дракон…»
Нефис внезапно встала, прерывая его.
«Вообще-то, неважно. Давай продолжим этот разговор позже, ладно? А лучше… забудь, что я спрашивала».
Её взгляд смягчился.
«Вы оба, должно быть, ужасно устали. Идите, смойте с себя грязь битвы, как следует поешьте и отдохните. Завтра у нас будет много времени».
Кай кивнул в знак благодарности и поднялся, чтобы уйти. Санни тоже встал.
«Тогда прошу меня извинить».
Оба его воплощения направились к двери.
Того, что был весь в саже, отпустили, а вот второго… кто-то внезапно схватил за воротник.
Обернувшись, Санни встретился с пылающим взглядом Неф.
«Не ты. Ты останешься здесь… если хочешь. У меня есть несколько вопросов…»
[Да. У меня тоже есть несколько вопросов].
В голосе Кэсси появились резкие нотки.
Санни выдавил из себя приятную улыбку.
«Конечно…»
Что-то подсказывало ему, что его ждёт долгая, беспокойная ночь.
В то же время он оказался в странном затруднительном положении.
События, произошедшие в мире за последние несколько недель, были для него старой новостью, но в то же время он только что узнал о них.
Поэтому Санни оказался в странном состоянии: он был удивлён и ошеломлён тем, что уже знал.
«Рейн… сделала что⁈»
Воплощение, только что покинувшее зал совета, на секунду остановилось и закрыло лицо ладонью.
«Все на пол! Это ограбление!»
Раздались выстрелы, крики и звуки разбиваемой мебели, когда группа людей в масках ворвалась в вестибюль престижного банка. Ошеломлённые клиенты замерли, парализованные шоком и страхом, а работники подняли дрожащие руки в воздух.
Пробуждённые охранники бросились вперёд, вызывая свои Воспоминания, но через несколько мгновений они уже валялись на полу, стонущие или без сознания.
…Джун должен был знать, что его первое задание в качестве члена Клана Теней пойдёт ужасно.
«Ах. Ненавижу дилетантов…»
Он провёл почти месяц в мирной тишине Мрачного Города, обучаясь у грациозного каменного Дьявола, изучая, как использовать Метку Теней, и налаживая связи с другими членами Клана Теней. Обычно новобранцам давали больше времени, чтобы привыкнуть к своей роли и освоиться, но Джун находился в несколько уникальном положении.
Его статус элитного агента чёрного рынка давал ему идеальное прикрытие для появления в местах, куда другие члены Клана Теней не могли войти, не привлекая внимания, а также удобный повод вмешиваться во всевозможные сомнительные дела.
Поэтому его отправили на задание раньше обычного…
И теперь он оказался в эпицентре ограбления банка.
Точнее, Джун был одет в чёрную боевую форму, скрывал лицо за маской Кошмарного Существа и держал в руках автомат, наблюдая, как его товарищи по грабежу загоняют заложников в центр вестибюля. Другие взламывали систему безопасности банка, чтобы активировать протокол блокировки — убедившись, что всё идёт гладко, он повернулся к человеку, который выпустил очередь в потолок, и холодно посмотрел на него.
Тот почувствовал его взгляд, обернулся и прохрипел:
«Что?»
Вместо ответа Джун молча ударил его в солнечное сплетение. Удар не был предсказуем и не сопровождался размахом, поэтому не выглядел особенно сильным… и всё же Пробуждённый приспешник сложился пополам и упал на колени, задыхаясь от боли.
Джун спокойно схватил его за волосы, поднял голову и спросил ледяным тоном:
«Что ты делаешь?»
Он указал на потолок.
«Ты что, пересмотрел слишком много фильмов, идиот? Этот банк построен, чтобы выдержать Врата Кошмара. Это коробка, сделанная из шкуры монстра и усиленного сплава, так куда, по-твоему, полетят твои пули, когда ты начнёшь стрелять наугад? Хочешь кого-нибудь убить рикошетом?»
Мужчина зашипел, пытаясь вырваться из захвата, и с яростью посмотрел на Джуна.
Однако эта ярость сменилась страхом, когда он встретил его холодный, убийственный и пугающе спокойный взгляд.
Исполнитель задрожал за рычащей маской.
«…П-прости, Корсар».
Джун ещё мгновение наблюдал за ним, мысленно переоценивая ситуацию.
Люди, которые наняли его для этой работы, не были его обычными клиентами. Они не были профессионалами, собирающими команду надёжных специалистов — вместо этого они были фанатиками.
Обычно Джун не взялся бы за такой контракт, но странный культ, к которому принадлежали эти фанатики, уже несколько месяцев находился под прицелом Клана Теней. Это был их первый серьёзный шаг, поэтому Пробуждённая Ким отправила его узнать больше об их целях и убедиться, что во время нападения на банк ничего не пойдёт не так.
Короче говоря, грабители представляли собой разношёрстную банду из дюжины верующих и нескольких наёмников — включая Джуна. Он был одним из самых опытных среди них, поэтому даже фанатики относились к нему с уважением и трепетом.
Тем не менее… возможно, было бы неплохо заставить их уважать его ещё немного больше.
Джун смотрел на стоящего на коленях исполнителя, раздумывая, стоит ли сделать из него пример для других.
«В чём проблема?»
Он перевёл взгляд на хрупкую девушку со светлой кожей и светлыми волосами, которая подошла к ним. Она была единственной из них, одетой как гражданская и не носившей маску — правда, она изменила цвет волос и черты лица с помощью маскировочного амулета.
Она пряталась среди клиентов банка, когда началось нападение, выглядя слабой и незаметной. Именно поэтому охранники не обратили на хрупкую девушку никакого внимания и в результате были сражены ею в считанные секунды. Теперь, когда они были искусно связаны и находились под присмотром, она подошла к Джуну.
Девушка была ещё одним специалистом, нанятым фанатиками.
…Она также была его коллегой из Теней, Флер.
Рэй тоже был здесь, выдавая себя за обычного человека и находясь в плену вместе с другими заложниками. Все трое были отправлены на эту миссию вместе, под командованием Джуна.
Однако они не должны были показывать никаких признаков того, что знали друг друга до того, как их наняли для ограбления банка. Флер должна была держаться от него подальше, чтобы не привлекать внимания… Джун уже достаточно хорошо знал её, чтобы понимать, насколько она компетентна, несмотря на молодой возраст, поэтому должна была быть причина, по которой она пошла против его указаний.
Что-то было не так.
Отпустив стоящего на коленях приспешника, он вытер руку о форму и бросил на неё холодный взгляд.
«Никаких проблем. Мы просто дружески поболтали».
Воспользовавшись моментом, приспешник уполз прочь. Флер ещё мгновение изучала Джуна, а затем кивнула и отвернулась.
Однако её тонкие пальцы двигались, образуя едва различимые знаки. Джун отвёл взгляд, не обращая на них внимания.
Однако он почувствовал знаки, образованные тенями её пальцев на полу.
[У нас огромная, огромная проблема].
Сохраняя невозмутимый вид, он внутренне напрягся.
[Посмотри направо].
Джун так и сделал.
Заложники были разделены на две группы. Более многочисленная группа состояла из обычных людей — среди них был Рэй, сидящий на полу со связанными за спиной руками. Несмотря на то, что в глазах Джуна грабители были дилетантами, на самом деле они не были беспомощными. У них были надёжные средства для идентификации Пробуждённых, просто Аспект Рэя делал большинство таких средств бесполезными.
Меньшая группа, состоящая всего из нескольких человек, была изолирована справа от Джуна. Он посмотрел на них и сразу заметил двух потрясающих девушек — обе были закованы в специальные зачарованные наручники.
Конечно, его внимание привлекла не их красота, а то, что они обе казались слишком спокойными для ситуации, в которой находились… а это было совсем не хорошим знаком.
Джун нахмурился, почувствовав очень плохое предчувствие.
Одна девушка была среднего роста, со смуглой кожей и пепельными волосами, она смотрела на мир властным, холодным взглядом отпрыска Наследия. Другая выглядела гораздо более открытой… даже очаровательной… оглядываясь вокруг с живым любопытством своими драгоценными глазами цвета оникса и лёгкой улыбкой, играющей на её мягких губах.
Именно эта лёгкая, чарующая улыбка не позволяла отвести от неё взгляд.
Ну, это и ещё то, что она казалась ему смутно знакомой.
Нет, не просто смутно.
Бледная кожа, волосы цвета воронова крыла… эта девушка сильно напоминала Джуну кого-то, кого он знал слишком хорошо.
У него внезапно пересохло во рту.
«Только не говори мне…»
Флер снова подала ему знак.
[Да… это Принцесса Теней, Рейн. Младшая сестра Босса].
Джун на мгновение закрыл глаза, вспоминая все ругательства, которые знал.
«Вы, должно быть, шутите…»
Он был в полной заднице!
Нападавшие действовали стремительно. Не прошло и нескольких минут, как система безопасности банка оказалась в их руках, а тяжёлые броневые пластины, призванные защитить здание на случай, если поблизости откроются Врата Кошмара, рухнули вниз, превратив его в неприступную — то есть запертую — крепость.
Конечно, все вещи были относительными. В мире Заклятия Кошмара ничто не было по-настоящему неприступным — банк мог выдержать атаки Пробуждённых мерзостей, а может быть, и нескольких Падших, но в мир бодрствования в эти дни всё чаще проникали куда более ужасающие существа.
То, что ещё несколько лет назад казалось надёжными мерами безопасности, стремительно отставало и устаревало.
Грабители также не особо беспокоились о Падших и Испорченных мерзостях. Больше всего им угрожали люди — правительственные войска должны были прибыть на место преступления достаточно скоро, включая могущественных Вознесённых офицеров. Если им особенно не повезёт, даже Святой может появиться, чтобы разрешить кризис.
Шансы столкнуться с кем-то, с кем им не следовало сталкиваться, были особенно высоки, потому что этот банк был старым и престижным, существовавшим ещё до нисхождения Заклятия. Многие выдающиеся семьи, включая прославленные кланы Наследия, использовали его хранилище для хранения драгоценных реликвий и бесценных сокровищ — обеспокоенный могущественный человек мог появиться ни с того ни с сего не из чувства долга или альтруизма, а просто чтобы не дать ограбить свою собственную семью.
«Ах… всё становится только хуже».
Джун тихо вздохнул.
Присутствие заложников позволило бы грабителям выиграть немного времени… но не достаточно. Им нужно было быстро закончить дело и убраться подальше, пока всё не пошло наперекосяк.
К этому моменту обычные клиенты и работники были связаны и сидели на полу у восточной стены вестибюля, а Пробуждённые посетители и охранники были скованы и находились под наблюдением у западной стены.
Среди них была таинственная Принцесса Клана Теней.
Джун бросил мрачный взгляд на красивую девушку и мысленно застонал.
«Вот же чёрт».
В тот день, когда он присоединился к Клану Теней, Пробуждённая Ким предупредила его о трёх людях — её муже, Айко и Принцессе. Он быстро подружился с Ластером и наладил отношения с Теневой Феей. Однако Джун поклялся держаться как можно дальше от младшей сестры Босса.
Ему не нужно было открывать эту конкретную банку с червями.
И вот теперь она была перед ним.
…Скованная, связанная, взятая в заложники и окружённая воинствующими фанатиками.
Что случится с Джуном, если хоть один волос упадёт с её головы?
«Что там говорила Пробуждённая Ким?»
Когда дело касалось их Босса, смерть не была избавлением от страданий… она была лишь началом.
Джун сохранял спокойствие во многих ситуациях, которые заставили бы большинство Пробуждённых упасть в обморок. Он пережил ужасы, превосходящие воображение, и бесчисленное количество раз смотрел в глаза Смерти, не дрогнув.
Но сейчас он вдруг почувствовал, что нервничает.
Формируя пальцами едва уловимые знаки, он послал Флер сообщение:
[Мы должны убедиться, что ей не причинят абсолютно никакого вреда].
Флер не отвечала несколько мгновений.
А когда ответила, в её реакции было что-то странное.
[Вред… ей? Нет, Корсар. Ты не понимаешь].
Она слегка повернулась и окинула его странным взглядом.
[Тебя должны волновать фанатики. Мы должны убедиться, что Рейн не уничтожит их всех до того, как мы сможем завершить нашу миссию].
Расшифровав зловещее послание, Джун приподнял бровь за своей маской.
[Почему? Есть вероятность, что она устроит какую-нибудь резню?]
Флер на краткий миг уставилась на него с недоверчивым выражением лица, а затем отвела взгляд.
[Не говори глупостей. Она пацифистка].
И что, чёрт возьми, это должно было значить?
Джун с удовольствием узнал бы больше, но в этот момент в пустое пространство между двумя группами заложников вошёл человек в маске Тирана. Его низкий голос прозвучал в вестибюле банка, заставив нескольких из них вздрогнуть:
«Дамы и господа, я — Тиран. Вы имеете честь быть моими гостями сегодня вечером — проявите должные манеры, и вы приятно проведёте время. Если же нет…»
Его леденящий взгляд упал на заложников, заставив нескольких отшатнуться.
«Боюсь, последствия вам не понравятся. Моим людям тоже не понравится отмывать кровь и внутренности с нашей одежды, так что подумайте о том, чтобы вести себя прилично и добросовестно следовать нашим инструкциям. Не давайте мне повода отказываться от гостеприимства».
Этот человек был лидером группы — заметной фигурой в культе и опытным воином, по крайней мере, судя по тому, что Джун успел о нём узнать. Хуже всего было то, что он был Мастером.
В прошлом Джун уже убивал одного или двух Мастеров, но это никогда не было легко — особенно когда у него не было преимущества нанести удар исподтишка или заманить врага в засаду. Убить Вознесённого — это одно, но столкнуться с ним в честном бою — это не то, что он хотел бы повторить.
Он просто надеялся, что Принцесса не привлечёт внимания Тирана. Ничего хорошего не выйдет, если она это сделает…
Пока Джун мрачно размышлял о непредвиденных обстоятельствах, мёртвую тишину, последовавшую за обращением Тирана, внезапно нарушил громкий шёпот.
«Вау. Тамар, ты это слышала? Это была настоящая речь злодея, не так ли? Так круто! Этот парень слишком превозносит себя, но надо отдать должное — он действительно красноречив… для напыщенного тупицы, я имею в виду…»
«Рейн… ты можешь заткнуться? Пожалуйста».
«Как ты думаешь, это была импровизация или он отрепетировал её дома? Если первое, то потрясающе! Великолепные импровизационные навыки. Хотя я думаю, что это второе. Можешь себе представить? Это было бы так забавно… он стоит перед зеркалом, репетируя зловещий голос…»
«Прекрати болтать, дура. Я тебя умоляю».
«Нет, я просто хочу сказать… неужели злодеи вроде этого абсолютного шута тоже боятся сцены? Я была бы в ужасе, если бы мне пришлось произносить речь перед враждебной толпой. У него есть мужество, это точно!»
«Ах. Ты явно добилась успеха…»
«А? Почему все смотрят на меня?»
Громкие перешёптывания наконец-то смолкли.
Все в банке — и грабители, и заложники, и сам Тиран — действительно смотрели на двух девушек.
Принцесса Теней пару раз моргнула, а затем неловко улыбнулась.
«О, я была слишком громкой? Простите, простите. Э-э-э… продолжайте в том же духе!»
Джун вздрогнул и подавил желание застрелить кого-нибудь… может быть, себя?
За всю свою карьеру солдата, наёмника, а иногда и убийцы…
«Аргх! Она в точности как её брат!»
Рейн посмотрела на головорезов в масках и невинно улыбнулась.
«Этого должно быть достаточно, верно?»
Жизнь действительно была непредсказуемой. Сегодняшний день должен был быть обычным, и тем не менее она оказалась в центре ограбления банка. Рейн могла бы обвинить в этом своё ужасное везение, но она подозревала, что удача тут ни при чём… скорее, это было из-за Тамар.
Она искоса взглянула на Наследие.
Они вдвоём посещали ОССК по делам — ну, Рейн посещала, а Тамар сопровождала её в качестве подруги и неофициального телохранителя.
Директор Бетани совершила революционный подвиг, создав гидроэлектростанцию в Царстве Снов, но она не могла вернуться в мир бодрствования, чтобы поделиться своими исследованиями с той частью научного сообщества, которая всё ещё проживала здесь. Если бы она это сделала, то её затянуло бы в Первый Кошмар — поэтому нужен был посредник, который сделал бы доклад от её имени.
Рейн была единственной Пробуждённой в команде, поэтому она была естественным выбором несмотря на то, что являлась стажёром. К тому же она давно хотела посетить ОССК. Ведь именно здесь она выросла, но после того, как много лет назад она уехала из города в Рэйвенхарт, у неё так и не было возможности вернуться.
Итак, Рейн и Тамар использовали Врата Сна, чтобы вернуться в мир бодрствования. Конференция, на которой она должна была сделать доклад, должна была начаться через несколько часов, но прежде чем они отправились на место, Тамар попросила зайти в банк, где у её клана была депозитная ячейка.
И вот они оказались здесь, скованные и находящиеся под пристальным взглядом дюжины вооружённых нападавших.
Эти нападавшие в данный момент смотрели на Рейн с переполняющей их злобой.
«О, я была слишком громкой? Простите, простите. Э-э-э… продолжайте в том же духе!».
Она неловко посмотрела на главаря головорезов.
…Конечно, она оскорбила его не ради забавы.
Рейн, может, и была молода, но она хорошо разбиралась в людях. Она встречала самых разных мужчин и женщин — многих из них как в худшем, так и в лучшем виде. Кризис и война имели свойство вытаскивать на свет истинную сущность человека, а в мире Заклятия Кошмара и того, и другого было предостаточно.
Поэтому, быстро разглядев истинную сущность Тирана, она поняла, к чему всё приведёт, с того самого момента, как он начал говорить.
Бессердечному человеку нужно было заставить толпу испуганных людей подчиниться ему — это было насущной необходимостью, если он хотел выйти из этого конфликта с минимальными потерями. Но испуганные люди редко бывают рациональными… простые угрозы не сработают.
Если он знал, что делает, а он казался человеком, который действительно знал, то он проиллюстрирует своё обещание насилия чем-то более убедительным, чем словами. Она была уверена, что Тиран собирается сделать из кого-то пример, даже если никто не будет оспаривать его власть немедленно… чья-то кровь докажет его правоту и заставит остальных заложников поверить в его угрозы.
Именно поэтому Рейн и спровоцировала мужчину. Если кто-то должен был стать примером, то гораздо лучше, чтобы эту роль сыграла она — Рейн была Пробуждённой, в конце концов, и могла вынести гораздо большее наказание, чем любой из обычных заложников.
А если Тиран зайдёт слишком далеко, она и Тамар смогут оказать гораздо большее сопротивление.
Она не была настолько высокомерной, чтобы полагать, что они вдвоём непобедимы. На самом деле, в других обстоятельствах Рейн могла бы действовать более осторожно…
Но она заметила Рэя среди заложников. Флер тоже была здесь, внедрившись в преступную группировку — их маскировка не обманула Рейн, и, почувствовав, как они общаются с помощью теневых знаков, она пришла к выводу, что высокий мужчина в маске чудовищного Дьявола тоже является членом Клана Теней.
От загадочного Дьявола исходило чувство уверенности и леденящего спокойствия. Она не могла видеть его лица, но его пронзительные голубые глаза были холодными и равнодушными, словно его ничуть не беспокоила напряжённая и потенциально смертельно опасная ситуация. Он казался человеком, по венам которого течёт лёд.
Рейн не знала его, и он, похоже, тоже не узнал её, так что он, вероятно, был кем-то, кого Санни завербовал недавно.
Коллекционирование уникальных людей, похоже, было его самым новым хобби…
В любом случае, в банке было пять членов Клана Теней и десять нападавших — значит, хотя Рейн действительно подвергала себя опасности, эта опасность была не слишком серьёзной.
Пяти Теней было более чем достаточно, чтобы справиться с этим сбродом. Единственной проблемой оставался сам Тиран, который, похоже, был Мастером… впрочем, о масштабах этой проблемы ещё предстояло узнать.
Когда бессердечный человек обратил на неё свой стеклянный взгляд, Рейн улыбнулась и почти неслышно прошептала несколько слов, чтобы присвоить себе пару Эпитетов.
«Я — Безобидное, Весёлое Обещание Далёких Небес».
Люди реже нападали на тех, кто им не угрожал, и гораздо чаще относились хорошо к тем, кто заставлял их смеяться.
Теперь ей оставалось только надеяться, что Тиран не решит слишком усердствовать с ней.
Он изучал её несколько мгновений, а затем подошёл медленными, размеренными шагами и пристально уставился на неё, заставив её вздрогнуть.
Чего-то не хватало во взгляде этого человека… возможно, сочувствия или даже человечности.
«Ах, надеюсь, это не будет слишком больно».
Но пока другие заложники были пощажены, Рейн была не против немного пострадать.
Однако, к её облегчению, Тиран внезапно издал низкий, нервирующий смешок.
«О, спасибо, юная леди. Красноречие — это действительно то, в чём должен преуспевать человек моего рода деятельности».
С этими словами он перевёл свой стеклянный взгляд на Тамар.
Тиран пару мгновений молчал, а затем ровным тоном произнёс:
«Тамар из Скорби… какой приятный сюрприз».
Наследия ничем не отличались от знаменитостей, поэтому не было ничего удивительного в том, что он узнал её — даже если Клан Скорби утратил былую известность, многие знали, как она выглядит.
Тиран, казалось, улыбнулся за своей маской, а затем безэмоциональным голосом произнёс через плечо:
«Корсар, возьми этих юных леди с собой вниз. Будет проще попасть в хранилище, если они будут рядом».
Рейн испустила лёгкий вздох облегчения и бросила взгляд на высокого человека в маске Дьявола, Корсара.
Новый член Клана Теней тоже смотрел в её сторону.
«Хм…»
Но почему… казалось, что он хочет её задушить?
Нападавшие двигались с быстротой и дисциплиной, которую можно было бы ожидать от хорошо обученных солдат, а не от головорезов, которые ходят грабить банки. Рейн даже не успела толком осознать изменившуюся ситуацию, как её и Тамар уже вели вглубь здания.
Тиран шёл впереди, а за ним следовали шесть его людей. Двое заложников шли позади, их охраняли Корсар и Флер.
Это означало, что четверо Пробуждённых головорезов остались охранять остальных заложников и теперь находились наедине с Рэем.
«Можем ли мы справиться с ними?»
Рейн и Тамар были скованы зачарованными наручниками, которые делали их эссенцию странно вялой и не позволяли им вызывать какие-либо Воспоминания. Первое могло бы помешать им использовать Аспектные Способности… если бы не Метка Теней.
Каждый член Клана Теней был мастером управления эссенцией благодаря ношению Метки и длительным тренировкам — поэтому они были практически невосприимчивы к коварному влиянию зачарованных ограничителей.
Рейн отозвала Эпитеты, которые она себе назначила, чтобы избежать гнева Тирана, и теперь обдумывала свои дальнейшие действия.
Во-первых…
Она посмотрела на винтовки, которые были у нападавших.
Было странно видеть Пробуждённых, использующих современное оружие вместо Воспоминаний. Конечно, хотя было трудно серьёзно ранить Мастера пулей, Пробуждённые были гораздо более восприимчивы к современному огнестрельному оружию. На самом деле, убить их мощным выстрелом было лишь немногим сложнее, чем обычного человека.
Так что винтовки представляли вполне реальную угрозу для Рейн, Тамар и других Теней.
И всё же, возможно, из-за того, что она провела столько лет в Царстве Снов, видеть Пробуждённых с современным оружием было очень странно. Более того, Воспоминания были просто лучшим выбором — не только потому, что они были смертоноснее, мощнее и могли обладать сильными зачарованиями, но и потому, что их было гораздо легче носить и скрывать.
Рейн жестами задала вопрос:
[Почему вы так вооружены?]
Ей ответил Корсар, намекая на то, что он главный в этой миссии.
[Воспоминания уникальны, поэтому их легче идентифицировать и отследить. Анонимность — ключевой аспект в таких делах].
Она на мгновение задумалась над его словами. Это была неожиданная, но логичная точка зрения.
Но готовность его ответа была немного странной.
[Ты, похоже, много знаешь об этих вещах. Ограбил много банков за последнее время?]
Корсар ответил спокойно… это было странно, но после некоторой практики можно было различить тон и эмоции в движении тени другого человека при общении с помощью теневых знаков. Флер, например, жестикулировала мягко и плавно.
Новобранец, напротив, жестикулировал точно и механически, с размеренным безразличием точно настроенной машины.
[… Не так много].
Рейн и Тамар переглянулись.
Где именно её брат нашёл этого парня?
Он был… довольно крутым.
«Стоп, он действительно уже грабил банк?»
Если подумать, то похожее задание и правда было…
Нападавшие спускались в подвал банка, причём один из них быстро отпирал бронированные двери, стоявшие на их пути, с помощью портативной консоли. Похоже, они хорошо подготовились к заданию, хотя запираться в банке, когда правительственные войска гарантированно прибудут и быстро окружат здание, было чистым безумием.
Рейн задала ещё один вопрос:
[В чём именно заключается их план?]
Корсар ответил после небольшой паузы.
[Нам не сообщили подробностей. Однако у одного из них есть Аспектная Способность к пространственному перемещению. Он — их путь к отступлению].
«…Стоп, он, должно быть, совсем новичок. Как он может так уверенно использовать теневые знаки?»
Ей потребовалась целая вечность, чтобы научиться этой странной манере общения. Неужели этот парень был гением?
Это было так несправедливо!
Рейн подавила свою зависть и задала последний вопрос:
[Так что мы будем делать? Разберёмся с ними?]
Корсар слегка дёрнулся, и она почувствовала его холодный взгляд.
[Пожалуйста, пока ничего не предпринимай, Принцесса. По крайней мере, пока они не раскроют все свои карты].
Рейн нахмурилась. Разумно было предположить, что у Тирана есть туз или два в рукаве, но…
[Что, если они причинят вред заложникам?]
Его ответ был резким.
[Не причинят].
Ей ничего не оставалось, как поверить ему.
«Итак…»
Корсар, Флер и Рэй были здесь, чтобы пошпионить за нападавшими и узнать о них, а затем расправиться с ними. Это означало, что это были не простые преступники.
Рейн хотела почесать голову, но, к сожалению, её руки были скованы.
Кто же тогда? Заблудшие лоялисты, отказывающиеся смириться с падением режима Валора и Сонг? Последователи какого-то странного культа судного дня?
Несколько из них возникли из ниоткуда после того, как девушка её брата сделала своё взрывное заявление…
Наконец, они добрались до хранилища. Эту дверь технический специалист Тирана не смог открыть, поэтому лидер нападавших пригласил Тамар вперёд, жестом указав на сложный замок.
«С вашего позволения, леди Тамар».
Несколько мгновений она холодно смотрела на него, а затем кивнула в сторону самой нижней части устройства.
«Я должна сканировать свои отпечатки пальцев, пока мои руки связаны за спиной?»
У её клана была депозитная ячейка в хранилище, так что её данные хранились в репозитории VIP-клиентов банка — само по себе это, скорее всего, не разблокирует дверь, но поможет техническому специалисту обмануть систему.
Грабители молча изучали её. Наконец Тиран подтолкнул одного из своих вперёд.
«Снимай наручники».
Затем он обратил свой стеклянный взгляд обратно на Тамар.
«Пожалуйста, не делай ничего необдуманного, юная леди. Если ты что-то предпримешь, я начну с отрезания пальца. Я знаю, что тебя не отпугнёт такая простая угроза — Наследия, в конце концов, могут быть довольно упрямыми, — но пойми, что я имею в виду не твой палец. Я имею в виду палец твоей маленькой подруги… и это не закончится одним пальцем».
Рейн инстинктивно сжала кулаки, пряча пальцы. Тамар оставалась бесстрастной, мрачно глядя на Тирана, а Корсар слегка наклонил голову.
«Бедный Тиран… он не знает, что его ждёт».
Рейн почти жалела этого мужчину.
Наручники сняли.
Тамар подошла к замку и неторопливо просканировала свою сетчатку и отпечатки пальцев. Наконец, она направила немного своей эссенции в специальный узор заклинательной технологии, который засветился, распознав её.
Вскоре тяжёлая дверь издала серию негромких щелчков и медленно открылась…
Далеко наверху, в вестибюле банка, Рэй сидел на полу среди перепуганных заложников. Его руки были скованы стяжкой за спиной, а на лице было соответствующее испуганное выражение.
Однако его глаза скрывали намёк на скуку.
Четверо грабителей наблюдали за заложниками как ястребы, но никто, казалось, не обращал на него особого внимания.
Рэй оставался неподвижным. Но…
Незаметно для всех из его рукава медленно выскользнула чёрная змея. Змея свернулась на полу, затем подняла свою заострённую голову.
Её клыки впились в стяжку, легко разорвав её на части.
Рэй вытянул руки вперёд и потёр запястья.
Затем он потянулся назад и осторожно поднял змею. Мгновение спустя её тело завибрировало и превратилось в острый как бритва чёрный клинок.
По-прежнему игнорируемый всеми, Рэй глубоко вдохнул и медленно поднялся с пола.
Глубоко в недрах сильно укреплённого банка открылись массивные двери хранилища, и Тиран повёл своих людей внутрь. Рейн и Тамар были вынуждены последовать за ним, оказавшись в…
«А?»
Банковское хранилище… выглядело совсем не так, как ожидала Рейн.
На самом деле оно ничем не отличалось от роскошных апартаментов. Здесь была просторная гостевая комната с роскошной мебелью, видеостенами с живописным морским пейзажем и сложной системой климат-контроля, имитирующей бодрящий бриз.
Из гостевой комнаты выходило несколько дверей, открывавшихся в прекрасно обставленную кухню, аккуратную и уютную спальню, комнату отдыха с современной развлекательной системой, стильную гостиную… здесь было всё, что нужно человеку для комфортной жизни, вообще не выходя на улицу.
Посреди гостевой комнаты стояла женщина в сдержанном, но модном деловом наряде, напряженно глядя на Тирана.
«Что происходит?»
Рейн украдкой взглянула на Тамар и Корсара, но никто из них не выглядел удивлённым этой сценой.
Тиран кивнул, и его люди разошлись по роскошному хранилищу… апартаментам? Хранилищу?
Сам мужчина тем временем подошёл к женщине и окинул её своим обычным холодным, стеклянным взглядом.
Он заговорил первым:
«Приятно познакомиться с тобой, хранительница хранилища. А теперь… полагаю, нет смысла ожидать от тебя добровольного сотрудничества?»
Женщина мрачно покачала головой.
Тиран усмехнулся.
«Как хочешь. Тогда пытки».
Она одарила его холодной улыбкой.
«Похоже, ты знаешь основы. Тогда ты должен знать, что таких, как я, нанимают не просто так. Мой Аспект делает меня невосприимчивой к боли, так что… постарайся изо всех сил».
Рейн наконец-то поняла, что происходит. Оглядываясь назад, это было совершенно очевидно.
Этот банк был старым и престижным, он предлагал свои услуги многим видным семьям Наследий. А что именно кланы Наследия хотели бы сохранить в безопасности?
Ювелирные изделия, ценные материалы, бесценные произведения искусства?
Что ж, и это тоже. Но в первую очередь самыми ценными активами, которыми обладали Наследия… были Воспоминания и Эхо.
Однако ими могли владеть только Пробуждённые. В случае если наследники семьи ещё не прошли Пробуждение, требовался надёжный посредник, чтобы убедиться, что они получат своё наследство — ведь Пробуждённые вели опасную жизнь и могли умереть в любой момент. Родители не всегда могли сами передать реликвии Аспектного Наследия и ценные Воспоминания своим детям.
Взрослые Наследия, скорее всего, имели привычку доверять реликвии своего клана на хранение надёжной, нейтральной стороне, особенно перед тем, как отправиться в опасное для жизни путешествие… например, бросить вызов Кошмару или принять участие в войне.
Отсюда потребность и в банке, и в женщине, которая с холодной улыбкой стояла перед Тираном.
Он назвал её хранительницей хранилища… но если быть точнее, она и была хранилищем.
Она была Пробуждённой, которая хранила в своей душе Воспоминания и Эхо, доверенные банку. Именно поэтому она была заперта под землёй и жила в безопасности этой роскошной, надёжно защищённой квартиры.
И на случай, если кто-то вторгнется в подземное убежище, хранительница хранилища обладала Аспектом, который нейтрализовал боль — а значит, она была невосприимчива к более обыденным формам пыток, что значительно усложняло задачу заставить её передать Воспоминания и Эхо против её воли.
Но… где была воля, там был и способ.
Выражение лица Рейн помрачнело.
Вероятно, где-то здесь также была бронированная комната с обычными депозитными ячейками, но это не было целью Тирана.
Его целью была хранительница хранилища.
Мужчина некоторое время молча изучал её, а затем, казалось, улыбнулся под маской.
«Смелые слова, но будешь ли ты отвечать за них? Скоро мы увидим, насколько силён твой Аспект, хранительница хранилища. Действительно ли ты невосприимчива к любой боли? Охватывает ли это всю физическую боль, или ты не чувствуешь агонии от того, что твоя душа разрывается на части? А как насчёт страха? Не боишься ли ты смотреть, как тебя калечат и уродуют, даже если ты ничего не чувствуешь?»
Она поджала губы, но промолчала, глядя на него с бледным лицом.
«…Ну уж нет. Я не знаю, в чём заключается миссия Корсара, но я не собираюсь смотреть, как невинную женщину пытают прямо у меня на глазах».
В этот момент Тиран снова усмехнулся.
«Ну, неважно. Как бы мне ни хотелось испытать тебя на прочность, наглая дура, времени на это нет. Так что позволь представить тебе моего друга».
Внезапно его окружил вихрь сияющих искр. Вихрь был слишком велик, чтобы превратиться в Воспоминание, а это означало…
«Эхо?»
Внезапно раздался звук когтей, скребущих по полу.
В просторной комнате появилось отвратительное существо, возвышающееся над людьми. Оно было около трёх метров ростом, с исхудалым торсом и длинными бледными конечностями. Нижние конечности были длинными и мощными и напоминали лягушачьи, а верхние выглядели почти как человеческие — за исключением смертельной бледности, жутких пропорций и когтистых пальцев.
Но по-настоящему ужасающим было его лицо.
«Фу. Отвратительно».
Изо рта существа свисала путаница скользких щупалец, скрывавших его грудь. Глаза были большими и молочно-белыми, покрытыми катарактой, а голову венчали похожие на плавники гребни. Всё это было влажным и тускло блестело, словно существо только что выползло из тёмного бассейна с застоявшейся водой.
Насколько Рейн могла судить, это было Эхо Падшего Дьявола.
Хранительница хранилища сделала непроизвольный шаг назад, а Корсар — ленивый шаг вперёд… и так получилось, что он оказался между Рейн и Эхо.
По совпадению, он чуть не столкнулся плечами с Тамар, которая сделала то же самое.
«Что… что это за тварь?»
Голос хранительницы хранилища был мрачным.
Тиран повернул шею, чтобы посмотреть на своё Эхо, а затем снова повернулся к женщине.
«Это уникальное убеждающее Эхо. Его силы воздействуют на разум… к сожалению, они также физически разрушают мозг жертвы — но только после того, как заставят жертву сделать то, что нужно хозяину Эхо. Итак, хранительница хранилища, у тебя есть выбор. Ты можешь либо узнать моего друга получше, либо добровольно отдать Воспоминание, называемое Ключом Вознесения».
Рейн опустила голову и приготовилась проявить свою Метку в оружие.
Однако в этот момент произошло нечто неожиданное.
Так же лениво, как он встал между ней и Эхо, Корсар сделал ещё один шаг вперёд…
И вонзил чёрный стилет в затылок Тирана.
…Вернее, попытался это сделать.
Как ни странно, острое лезвие просто соскользнуло с головы мужчины, оставив на ней лишь неглубокую царапину.
Казалось, что время на мгновение замедлилось.
«Нет… какого чёрта? Время буквально замедлилось!»
Корсар вздохнул.
«Рэй, сейчас!»
И тут всё вокруг них внезапно погрузилось во тьму.
Несколькими минутами ранее Рэй поднялся с пола и осмотрел четырёх Пробуждённых грабителей, охранявших заложников. Его Дремлющая Способность не делала его невидимым, но его было трудно заметить — и люди, и Кошмарные Существа не обращали на него внимания, и его присутствие было очень неуловимым.
Тем не менее, у этой Способности был предел. Он мог справиться с одним из головорезов, но, если он не будет осторожен, остальные тут же заметят это. Даже если они не заметят самого Рэя, они увидят, как падает один из своих — ведь его цели не обладали такой же силой.
«Четверо…»
Пробуждённые были непредсказуемы и часто обладали хитрыми Аспектами, но, как правило, справиться с четверыми не представляло для Рэя проблемы — по крайней мере, после тренировок, которые он прошёл в Клане Теней. А вот победить их тихо и при этом убедиться, что никто из заложников не пострадает, — совсем другое дело.
Он посмотрел на чёрный клинок в своей руке, затем вздохнул и положил его на пол.
Мгновение спустя Рэй исчез.
В такие секунды его лучший друг… отвлекал внимание.
Десяток секунд ничего не происходило, а потом один из заложников вдруг отшатнулся назад и закричал:
«З-змея! Змея!»
Четверо грабителей одновременно повернулись к источнику возмущения, нацелив на него свои винтовки. Мужчина неуклюже пытался отползти назад, хотя перед ним ничего не было.
Грабители переглянулись между собой, а затем направились к нему.
Ну… по крайней мере, трое из них.
Тот, что находился дальше всех от кричащего заложника и, соответственно, вне поля зрения своих союзников, вдруг обнаружил, что его шею обхватывает рука.
Рэй взял мужчину в удушающий захват и сжал с жестокой силой, усыпляя его. Поскольку он не производил никакого шума, а внимание всех было сосредоточено на испуганном заложнике, никто не заметил, как он аккуратно положил бессознательного грабителя на пол.
Остальные трое тем временем добрались до места назначения. Они посмотрели на бледного заложника, а затем один из них сердитым тоном сказал:
«Захлопни рот, придурок. Здесь ничего нет!»
Заложник, однако, покачал головой.
«Н-нет! Ещё мгновение назад здесь была змея! Клянусь!»
Грабитель вздохнул и открыл рот, чтобы выругаться в адрес связанного человека.
В этот момент чёрная змея внезапно скользнула по его телу и обвилась вокруг шеи. Её пасть открылась, и в вестибюле раздалось леденящее душу шипение.
«Что за…»
Остальные грабители начали поднимать винтовки, но в этот момент рядом с одним из них появился Рэй и обрушил ему на голову стальную трубу, которую он раздобыл неподалёку. Мужчина рухнул, как дерево, и к тому времени, когда его напарник дёрнул ствол винтовки в ту сторону, там уже никого не было.
…С другой стороны, Пробуждённая Способность Рэя позволяла ему становиться невидимым, хотя и в ней были некоторые ограничения.
Как бы то ни было, на этот раз ему понадобилось всего полсекунды, чтобы добраться до оставшегося грабителя. Рэй безжалостно ударил его ногой в живот, схватил винтовку, чтобы она случайно не выстрелила, а затем врезал коленом в подбородок мужчины, когда тот согнулся от первоначального удара.
К тому времени его Метка уже расправилась с грабителем, которого душила.
Все четверо головорезов лежали на полу неподвижной кучей.
Чёрная змея скользнула по полу и взобралась по его ноге, через мгновение исчезнув в рукаве.
Рэй посмотрел на заложников, которые в шоке и страхе уставились на него.
Мгновение он оставался неподвижным, а затем поднял руку и поднёс указательный палец к губам, говоря им молчать.
Затем он внезапно исчез, оставив после себя лишь четыре неподвижных тела.
Теперь ему оставалось только добраться до комнаты управления сетью банка и дождаться сигнала Корсара.
Флер тоже находилась в хранилище, и хотя Рэй не был рад разлуке с ней во время опасного задания, он знал, что она сможет за себя постоять. Да, его возлюбленная была целительницей… но она прошла ту же подготовку, что и он. К тому же Рейн и Тамар тоже были там.
«Только я вынужден заниматься скучными обязанностями…»
Горько вздохнув, он вспомнил чертежи банка, которые они изучили заранее, и поспешил в центр управления.
Джун слушал обмен мнениями между хранительницей хранилища и Тираном, не проявляя к нему никакого интереса. Конечно, на самом деле он внимательно следил за разговором.
«Шесть Пробуждённых бойцов, один Мастер…»
Ситуация была не очень хорошей, но и не ужасной.
Если Вознесённого быстро уберут, остальные не будут представлять проблемы.
Конечно, Джун не собирался атаковать вражеского Мастера, прежде чем не узнает, что именно тот пришёл украсть.
Затем Тиран вызвал Падшее Эхо.
Это несколько испортило настроение Джуна, но ненамного. На самом деле ничего не изменилось — быстро убить лидера фанатиков по-прежнему было его главной целью. Когда Тиран умрёт, его Эхо исчезнет вместе с ним.
Его первая миссия в качестве члена Клана Теней действительно была довольно опасной. Джун должен был узнать, что ищет культ, и уничтожить фанатиков, несмотря на то что их лидер был Вознесённым. В то же время он должен был следить за тем, чтобы заложники не пострадали… или, по крайней мере, не пострадали слишком сильно.
Решение о том, как далеко можно зайти фанатикам, оставалось на его усмотрение. Взять, к примеру, хранительницу хранилища… должен ли он был позволить Тирану пытать её? Или это было бы переходом границы?
Обычно у Джуна были строгие параметры для работы, но Клан Теней давал своим членам большую самостоятельность. Он больше не был просто наёмником — от него ожидали, что он будет пользоваться собственным суждениям и принимать решения, которые принесут пользу клану, по собственному желанию.
Это и так была неизведанная территория, а теперь к уравнению добавилась ещё и непредсказуемая VIP-персона.
Принцесса…
Хуже того, противник владел Падшим Эхо. Вопрос о том, позволит ли Джун пытать хранительницу хранилища, теперь был спорным — Тиран решил сразу пойти на убийство.
Тем временем фанатик-убийца снова заговорил:
«…Итак, хранительница хранилища, у тебя есть выбор. Ты можешь либо узнать моего друга получше, либо добровольно отдать Воспоминание, называемое Ключом Вознесения».
Джун слегка улыбнулся за маской.
«Ах… большое спасибо».
Мужчина только что сказал Джуну название Воспоминания, которое искал культ.
А это означало, что Джун больше не нуждался в нём живым.
Подавив убийственное намерение — некоторые враги были весьма чувствительны к нему — Джун шагнул вперёд, одновременно проявляя свою Метку в оружие, и вонзил его в череп Тирана.
Не было ни предупреждения, ни намёка на то, что он будет атаковать. Просто быстрый и безжалостный удар, который должен был положить конец жизни фанатика.
Но в этом и заключалась особенность сражений с Пробуждёнными…
Пробуждённых было очень трудно предсказать.
В тот момент, когда его оружие встретилось с головой противника, возникло ощущение, что он пытается проткнуть металл. Должно быть, этот ублюдок обладал мощным защитным Аспектом.
«Ну… дерьмо».
Джун активировал свою Пробуждённую Способность, замедлив время.
«Рэй, сейчас!»
Где-то вдалеке Рэй услышал его голос через специальное коммуникационное Воспоминание, общее для всех трёх членов команды, и отключил питание.
Искусственное освещение, видеостены, системы климат-контроля… всё в хранилище, что требовало питания для работы, было немедленно отключено, погрузив просторное помещение в кромешную тьму.
А тьма…
Была территорией Теней.
Джун обладал довольно странным Аспектом.
Его Дремлющая Способность была малозаметной, но универсальной и очень полезной — она делала его исключительно наблюдательным.
Его чувства были острее, чем у большинства людей, и он мог различать многие вещи, которые другие не замечали. Более того, когда он был сосредоточен или полон адреналина, казалось, что время вокруг него замедляется — но это была всего лишь иллюзия. На самом деле время текло в своём обычном темпе, и скорее способность Джуна воспринимать и оценивать окружающую обстановку опережала его.
Другими словами, он видел движения своих врагов в замедлении. Джун двигался так же медленно, поскольку его скорость не получала соответствующего ускорения, — однако у него было больше времени, чтобы понять, что делают его враги, и придумать наилучшие возможные контрмеры.
Вдобавок к его и без того отличным наблюдательным навыкам и выдержке, это делало его похожим на человека с невероятно быстрой скоростью реакции и коварно острым суждением… как побочный эффект, Джун заработал репутацию человека, в жилах которого течёт лёд, поскольку он никогда не вздрагивал и не пугался, оставаясь совершенно невозмутимым, что бы ни случилось.
Его Дремлющая Способность бесчисленное количество раз спасала его шкуру — она всегда была мощной, и после многих лет специализированных тренировок Джун научился использовать весь её потенциал.
Однако его Пробуждённая Аспектная Способность была совсем не простой.
Она позволяла ему фактически замедлять время… ну, не совсем. Скорее, она позволяла ему замедлять вещи, людей и существ.
Однако была одна загвоздка. Его Способность была нацелена на область, а не на сущность — и в этой области разные вещи были затронуты по-разному.
Те, кто сильнее него, замедлялись меньше, чем те, кто равен ему по силе, в то время как те, кто слабее, замедлялись больше… кроме того, затрагивались только их тела, а способность воспринимать и оценивать информацию оставалась прежней. Неодушевлённые предметы и явления, тем временем, замедлялись сильнее всего.
Джун также не был невосприимчив к собственной Способности, а это означало, что использовать её нужно было осторожно и предусмотрительно. Он мог использовать её перед собой, чтобы замедлить летящую пулю и уйти с её пути, или, например, чтобы избежать взрыва. Но если он хотел вступить в ближний бой с сильным противником, то замедление их обоих означало бы для него смерть — ведь он пострадает больше, чем его враг.
И всё же, когда его удар в спину не смог убить Тирана, Джун погрузил всё хранилище в трясину замедленного времени, чтобы дать Рэю достаточно времени для отключения энергии.
Как только тьма поглотила весь банк, Тени получили решающее преимущество перед противником.
Джун сделал знак, давая понять о своём намерении:
[Тиран].
В то же время Тамар из Скорби тоже сделала знак.
[Эхо].
В следующее мгновение Джун деактивировал свою Пробуждённую Способность, и подземное хранилище взорвалось хаосом.
«Корсаааар!»
Голос Тирана прогремел в темноте, полный убийственного гнева… и чего-то совсем другого. На самом деле, это была полноценная звуковая атака — к счастью, Джун уже исчез со своего прежнего места, поэтому его не зацепило разрушительной ударной волной.
Флер бросилась вперёд, схватила хранительницу хранилища и повалила её на пол.
Тамар из Скорби уже разрушила свои ограничители и рванула вперёд с умопомрачительной скоростью. Девушка, казалось, ступала по воздуху, воспарив над Падшим Дьяволом, — её Метка Теней приняла форму чёрного двуручного меча, и она с размаху обрушила его на ужасающую голову возвышающегося существа.
Принцесса неторопливо шагнула в сторону, поместив массу громоздкого Эхо между собой и Пробуждёнными грабителями, а затем открыла рот, словно собираясь что-то сказать.
…Фанатики открыли огонь.
«Вы абсолютные идиоты…»
Джун потратил целую долю секунды на то, чтобы посетовать на отсутствие профессиональных стандартов у несостоятельных преступников.
Кто, чёрт возьми, стреляет вслепую в закрытом помещении? Конечно, ни Тиран, ни его Эхо не пострадали бы от обычных пуль, но шестеро Пробуждённых приспешников вполне могли стрелять друг в друга, а не в своих врагов.
И действительно, ни одна из пуль не попала в цель.
Флер и хранительница хранилища лежали на полу, Тамар из Скорби находилась в трёх метрах в воздухе, Принцесса Рейн была защищена массой возвышающегося Эхо, а Джун…
Джун был защищён Тираном.
Вознесённый фанатик уже развернулся, поэтому несколько пуль попали ему в затылок, отрикошетив от него с металлическим звоном.
«Прекратите стрелять, вы…»
Прежде чем он успел закончить фразу, Джун врезался в него, как таран.
Его целью сейчас было отделить Тирана от остальных Теней и отвести его как можно дальше от принцессы. Поэтому он схватил мужчину и позволил импульсу унести их обоих в направлении ближайшей стены.
Они ударили по ней с сокрушающей силой, пробив насквозь — Джун с самого начала знал, что если внешние стены хранилища были хорошо бронированы и даже защищены руническим колдовством, то те, что разделяли комнаты внутри, были всего лишь декоративными.
Поэтому они с Тираном упали в гостиную хранительницы хранилища под дождём обломков.
Пока они падали, Джун трижды ударил Вознесённого ножом — один раз в шею, один раз между рёбер и один раз во внутреннюю часть бедра, надеясь перерезать хотя бы одну из артерий.
К сожалению, всё тело Тирана, казалось, было защищено таинственной Аспектной Способностью. Чёрный стилет Джуна безвредно царапал кожу мужчины, не пронзая её.
Возможно, более мощное оружие справилось бы с этой задачей, но Джун был Пробуждённым, а значит, его Метка Теней была настолько же мощной, насколько мощным было бы Пробуждённое оружие.
«Проклятье».
Обычно вызывать Воспоминания было бы плохим решением в такой ситуации — не только потому, что Воспоминаниям требовалось время для призыва, но и потому, что они появлялись в виде вихрей светящихся искр. Однако члены Клана Теней процветали во тьме, поэтому освещать себя таким образом было неразумно.
Именно поэтому Воспоминания, выкованные для них Повелителем Теней, проявлялись из нитей тьмы. Некоторые из них — в частности, оружие — можно было вызывать мгновенно.
К сожалению… Джун обнаружил, что не может вызывать Воспоминания.
Мир, казалось, замедлился, пока он смирялся с внезапным открытием, обдумывал возможные причины и приходил к вероятному выводу.
«Хм».
Похоже, что зачарованные ограничители, наложенные на Пробуждённых заложников… вовсе не были зачарованными. Скорее, они просто предназначались для маскировки чьей-то Аспектной Способности.
Скорее всего, Аспектной Способности Тирана. Он мог подавлять поток эссенции, тем самым вмешиваясь в Аспектные Способности других Пробуждённых и не позволяя им вызывать Воспоминания.
Так… что должен был делать Джун, если его оружие не могло пронзить плоть Вознесённого фанатика, и он не мог призвать другой клинок?
Маска Тирана была уничтожена звуковой атакой, обнажив его точёное лицо. Он открыл рот, начиная что-то говорить.
Это могла быть насмешка… или ещё один звуковой взрыв.
…Обдумав варианты, Джун взмахнул кулаком и ударил Мастера по лицу.
Удар кулаком по Тирану был похож на удар по бронированному сплаву… что было не так уж плохо, поскольку Джун уже имел печальный опыт разрывания голыми руками пары БТРов.
Каким бы сильным ни был Вознесённый, он всё равно подчинялся законам физики. Тирана отбросило вниз, и его затылок ударился об пол. Прежде чем он успел прийти в себя, как Джун ударил его снова, а затем ещё раз, и ещё…
Его руки двигались, как поршни, кулаки обрушивались, как гидравлические молоты. Он не мог заколоть врага до смерти, поэтому тупые травмы и сотрясение были следующим лучшим вариантом — Джун вкладывал в каждый удар столько силы, сколько мог, стараясь не сломать собственные кости в процессе.
Быть членом Клана Теней было не лишено своих преимуществ, но были и минусы. Возможно, самый существенный из них заключался в том, что слуги Тёмного Владыки больше не принадлежали к Домену Пламени, а значит, были лишены благодати Меняющей Звезды. Чудесное пламя не собиралось появиться, чтобы успокоить их боль и исцелить раны, поэтому им всегда приходилось быть осторожными.
По крайней мере, более осторожными, чем те, кто ходил в свете.
«Давай… же!»
Тиран выглядел немного ошеломлённым, но совсем не таким раненым, как надеялся Джун. Хуже того, мужчина уже приходил в себя. Из его носа и изо рта, где, должно быть, было выбито пару зубов, текла кровь, но глаза вновь приобрели убийственный блеск.
С момента отключения электричества прошло уже три секунды, хотя казалось, что гораздо больше. Это означало, что для Теней всё скоро станет намного сложнее.
Вызов Воспоминаний занимал некоторое время, но те из них, что излучали свет, обычно были самыми простыми и слабыми, а значит, их можно было вызвать быстро. Если бы хотя бы один из фанатиков отреагировал быстро, тьма, дававшая Джуну и его людям решающее преимущество, могла быть развеяна в любой момент.
Но Джун должен был сосредоточиться на Тиране. Теперь, когда тот пришёл в себя, пытаться проломить ему череп шквалом ударов больше не было вариантом — вступать с Мастером в рукопашный бой было опасной идеей даже в лучшие времена, а пытаться схватить его было чистым самоубийством.
Поэтому Джун отстранился и отпрыгнул назад, снова активировав свою Пробуждённую Способность, чтобы замедлить Тирана. Его эссенция казалась вялой, но контроль над ней был достаточно отточен, чтобы прорваться сквозь неизвестные чары.
Вознесённый фанатик всё ещё двигался с такой скоростью, которая повергла Джуна в ужас: он вскочил на ноги и вызвал вихрь искр, чтобы осветить своё окружение.
Джуну казалось, что бесчисленные искры медленно плывут по воздуху.
Он изучал своего врага.
Тиран был старше, чем он предполагал, его небритое лицо было бледным и суровым. Его снаряжение было обычным и не давало никакой дополнительной защиты. Удар ножом, выстрел в затылок, пробитие стены и многократные удары кулаком в лицо, похоже, не оказали на него существенного влияния…
Однако кровь, текущая из носа и рта, могла затруднить дыхание. Мужчина был левшой, но его правый глаз был доминирующим. Он также слегка прикрывал свою левую сторону, скорее всего, подсознательно, что намекало на старую рану, которая всё ещё давала о себе знать, или, по крайней мере, на психологическую привычку…
Не так много, чтобы с этим работать.
Джун вздохнул, деактивировал свою Пробуждённую Аспектную Способность и сделал выпад вперёд.
…За пределами опустошённой гостиной за эти три долгих секунды произошло многое.
Падший Дьявол потерял половину своего щупальца и был отброшен в угол комнаты яростным нападением Тамар. Её чёрный двуручный меч был Воспоминанием, выкованным для неё самим Санни — его зачарование было весьма озадачивающим: оружие становилось тем смертоноснее, чем быстрее двигался его владелец, и наделялось гораздо большей силой, если владелец полностью находился в воздухе, совсем не касаясь земли.
Это, а также элемент неожиданности позволили Тамар оттеснить возвышающееся Эхо назад. Однако теперь Дьявол пришёл в себя и собирался начать контратаку.
Рейн тем временем использовала первую секунду, чтобы присвоить себе Эпитет. Будучи Пробуждённой, она могла поддерживать два одновременно, поэтому она присвоила тот же Эпитет и Флер.
Он был довольно простым…
Пуленепробиваемая.
«Флер, сейчас!»
Когда хранительница хранилища прижалась к полу, две девушки бросились к грабителям. Темноту нарушали лишь вспышки выстрелов и нематериальное сияние клубящихся искр света, поэтому враги не могли толком прицелиться в них… тем не менее шесть автоматов выпустили немало пуль.
Рейн была ранена в плечо. Несмотря на Эпитет, который она себе присвоила, она не была полностью пуленепробиваемой… прямое попадание из тяжёлой рельсовой пушки наверняка пробило бы её тело насквозь. Она также не смогла бы защитить обычного человека от смерти из менее разрушительного огнестрельного оружия — в конце концов, не в природе обычных людей быть неуязвимыми к пулям.
Но она была Пробуждённой. Пробуждённые обладали некоторой степенью устойчивости к обычному оружию, поэтому Эпитет, который она себе присвоила, не должен был кардинально менять её природу. Он просто усиливал качество, которым она уже обладала, поэтому эффект был более чем достаточным, чтобы она могла не обращать внимание на попадание и продолжать двигаться вперёд, как будто ничего не произошло.
То же самое было справедливо и для Флер, хотя Эпитет, присвоенный ей, не был связан с Истинным Именем и поэтому был менее эффективным.
Они обе в целости добрались до фанатиков.
То, что произошло дальше, было вполне предсказуемо. Рейн и Флер были исключительно опытными Пробуждёнными воинами с полностью насыщенными ядрами и богатым, ужасающим опытом ведения войны в Божьей Могиле за плечами. Более того, они могли видеть в темноте, в то время как их враги — нет.
Единственная сложность заключалась в том, что Рейн не могла убить своих противников и должна была усмирить их, сохранив всем жизнь.
Грабители также уже вызывали светящиеся Воспоминания…
И всё же никому из них не удалось извлечь пользу из этого света.
К тому времени, когда проявился первый фонарь, все шестеро нападавших уже были либо мертвы, либо находились без сознания. Рейн и Флер пронеслись сквозь них с умопомрачительной скоростью, двигаясь так же быстро и неуловимо, как это делали бы настоящие тени.
В общей сложности это заняло у них не более шести секунд.
А на седьмой секунде…
Тамар прошипела, наступая на воздух, чтобы оттолкнуться назад. Эхо всё же сумело достать её своими когтями, отправив девушку катиться по полу.
В то же время Корсара вышвырнуло через разрушенную стену — однако вместо того, чтобы врезаться в пол, он крутанулся и приземлился на ноги, восстановив равновесие через долю секунды с необъяснимым уровнем невозмутимости.
Тиран и его Эхо оказались лицом к лицу с тремя Тенями, отчего по спине Рейн пробежала дрожь.
«Я думаю… мне лучше что-нибудь придумать и сделать это быстро…»
Тиран вышел из разрушенной гостиной, словно зловещий дух, три светящихся Воспоминания горели над его плечами и головой, как три глаза свирепого монстра. Его чёрная форма была покрыта пылью, а лицо измазано в крови.
Его стеклянные глаза сверкали холодным, убийственным гневом.
Подойдя и встав бок о бок со своим Эхо, он мрачно посмотрел на трёх Теней. Хранительница хранилища встала позади них, прикрывая глаза от яркого света.
Четверо Пробуждённых против Мастера и Эхо Падшего Дьявола…
Они переглянулись.
«Может, нам стоит потянуть время, чтобы дать Рэю возможность спуститься сюда?»
Рейн на мгновение засомневалась. Она не знала плана команды Корсара, но была почти уверена, что Рэй уже разобрался с четырьмя приспешниками, которых грабители оставили охранять заложников.
Парень не был самым грозным бойцом их когорты, но он был её скрытым оружием — он был исключительно смертоносным, часто нанося удары из тени, чтобы сразить врагов намного сильнее него.
Однако из-за мощной защитной Аспектной Способности Тирана Рэю было бы сложно убить его одним ударом. Более того, им пришлось бы вступить с Вознесённым в разговор, чтобы потянуть время…
И Рейн чувствовала, что позволить Тирану заговорить будет большой ошибкой.
«Что делать?»
Корсар слегка пошевелился, снимая что-то с пояса. Глаза Рейн слегка расширились, когда она узнала то, что высокий мужчина сжимал в обеих руках.
«Г-гранаты?»
Что он собирался делать?
И какой Пробуждённый вообще таскает с собой гранаты⁈ Раньше она видела их только в фильмах!
Корсар, казалось, холодно улыбнулся за своей дьявольской маской.
Тамар слегка приподняла свой двуручный меч, готовясь броситься вперёд.
Флер прикрыла хранительницу хранилища своим телом.
Тиран открыл рот…
И застыл в замешательстве, не сумев издать ни звука.
Ну конечно же, он не смог.
В конце концов, Рейн только что присвоила ему Эпитет.
Тиран… стал Немым Тираном.
«Ох…»
Принудительное наложение Эпитета на нежелающего Вознесённого было сложно, утомительно, и с ужасающей скоростью сжигало её эссенцию. Зловещий Мастер, скорее всего, избавится от последствий через секунду-другую — но это было нормально.
Потому что Рейн ещё не закончила. Она хотела попробовать кое-что ещё.
Повернувшись к Эхо, она сконцентрировалась и дала ему Имя, превратив его из безымянного Эхо в Мерзкого Друга Немого Тирана.
Затем она присвоила Эхо Эпитет, связав его с данным Именем.
Эпитет был довольно прост и ничуть не противоречил природе Эхо — более того, он прекрасно ей подходил.
Вот так Мерзкий Друг Немого Тирана стал…
Отозванным Мерзким Другом Немого Тирана.
«Исчезни!»
Рейн влила свою эссенцию и силу воли в Эпитет, молясь, чтобы это нестандартное применение её Аспекта сработало.
И это сработало.
Мгновение спустя Эхо взорвалось вихрем искр, вливаясь обратно в душу Тирана.
«Атакуйте!»
Мерзкое Эхо не было уничтожено, а просто отозвано. Так что Вознесённый головорез мог легко вызвать его снова — правда, на второе проявление гротескного Дьявола уйдёт некоторое время.
Им нужно было прикончить Тирана, прежде чем это произойдёт.
Зловещий Мастер, без сомнения, был удивлён внезапным исчезновением своего Эхо. Впрочем, Тени привыкли ко всяким странным и необъяснимым вещам — в конце концов, они пришли из Мрачного Города, где правил Повелитель Теней.
…Брат Рейн был чудаком, который мог посрамить всех остальных чудаков. Если бы он провозгласил себя вторым самым странным человеком в мире — даже в двух мирах — никто не посмел бы претендовать на первое место.
Поэтому они отреагировали мгновенно.
Тамар рванула вперёд, превратившись в размытое пятно. Корсар не отставал, а Рейн и Флер следовали за ним.
Четыре чёрных оружия были нацелены на жизненно важные точки Тирана… ну, Рейн целилась немного не в цель, понимая, что не сможет попасть в нужное место.
Однако, даже застигнутый врасплох, Мастер оставался Мастером.
Тиран двигался с ужасающей скоростью, уклонившись от Тамар, несмотря на её Пробуждённую Способность. В следующее мгновение его руки метнулись вперёд, чтобы схватить её за шею, — а затем они вдвоём замедлились, словно попав в трясину.
Тиран тянулся к Тамар, которая уклонялась. Её волосы развевались на ветру, медленно колеблясь… её руки медленно перемещались на рукояти чёрного двуручного меча, надавливая и подтягивая, чтобы повернуть массивный клинок.
Клинок находился всего в нескольких сантиметрах от торса Вознесённого головореза, но при той скорости, с которой он двигался, Тиран не скоро будет порезан.
Затем Корсар врезался в Тирана, отбросив их обоих назад. Время возобновило своё обычное течение, и двое мужчин упали на пол в дюжине метров от остальных.
Что-то звякнуло, покатившись по полу.
Это… были предохранительные чеки гранат.
Глаза Рейн расширились.
«Ты сумасшедший…»
В последний момент Корсару удалось оттолкнуться, скользнув назад.
И всё же.
Когда гранаты сдетонировали, он находился не более чем в паре метров от взрыва.
Тирана внезапно окутало светом и пламенем. Пламя, осколки и ударная волна двигались медленно, однако распускались во все стороны, как странный, прекрасный, лучезарный цветок. Корсар оказался прямо перед медленно детонирующим кольцом огня и осколков, его коленопреклонённая фигура находилась прямо на пути взрыва.
«…ублюдок!»
Внутри пламени что-то двигалось.
Мастер, разумеется, не погибнет от пары обычных гранат.
Он даже не получит от них серьёзного вреда.
…Если только Рейн не вмешается.
Отозвав Эпитет «Немой», она присвоила два новых Медлительному, Горючему Тирану.
Затем она открыла рот…
И произнесла Истинное Имя Огня.
Пламя внезапно усилилось, и по банковскому хранилищу прокатилась волна нестерпимого жара. Фигура, заключённая в медленно расцветающем взрыве, содрогнулась и забилась в конвульсиях, странно искажённый крик достиг ушей Рейн.
Она знала, что Тиран не погибнет от пламени. Сам факт того, что она смогла произнести Имя Огня, доказывал это — в противном случае её Недостаток не позволил бы ей использовать его.
Однако он определённо пострадает от взрыва… очень сильно.
Тиран не только был более восприимчив к огню из-за Эпитета, который она ему присвоила, но и другой её Эпитет синергировал с Аспектом Корсара, ещё больше замедляя горящего Мастера.
Сам Корсар откатился в сторону от взрыва, полностью избежав его.
Вскочив на ноги рядом с Рейн, он посмотрел на неё своими пронзительными голубыми глазами и ровно произнёс из-под своей пугающей маски:
«…Я думал, ты пацифистка?»
Рейн лучезарно улыбнулась.
«Так и есть!»
С этими словами она повернулась к горящему Мастеру и отозвала Эпитет «Горючий», заменив его другим.
Гипералгезийный…
Чрезвычайно чувствительный к боли.
Рейн не собиралась признаваться, откуда она вообще знала это слово, но она знала.
И в результате странно искажённый крик превратился в странно искажённый вой.
Корсар уставился на неё своими спокойными голубыми глазами.
Но…
Рейн показалось, или высокий мужчина слегка вздрогнул?
Конечно, это было всего лишь её воображение…
Через некоторое время суматоха закончилась.
Грабители — оказавшиеся фанатиками — были без сознания и обездвижены. Сильно обгоревший труп Тирана был накрыт простынёй.
Рейн, разумеется, не убила его. Как мирный и безобидный человек, которым она и являлась, она просто заставила его выть и биться в агонии, пока Тамар и Корсар заканчивали работу.
Она предложила пощадить фанатика-убийцу и просто вырубить его, но у Корсара были другие планы. Она могла понять его решение — Пробуждённых преступников и так было трудно сдерживать, но заточение неуравновешенного Мастера требовало огромных ресурсов, которыми правительство не располагало.
Правительство и так едва удерживало мир от развала.
Как бы то ни было, блокировка банка была снята. Корсар, Рей и Флер бесследно исчезли, а Рейн и Тамар остались, чтобы поговорить с правительственными войсками.
Статус Тамар как Наследия и бывшего центуриона Седьмого Королевского легиона пригодился бы для того, чтобы объяснить, как дюжина Пробуждённых преступников и Вознесённый организатор оказались в их нынешнем плачевном состоянии.
Проверив заложников и освободив их от ограничителей, они вдвоём вышли на улицу.
Пока они ждали полицию перед дверями банка, Рейн огляделась вокруг, её взгляд на мгновение задержался на граффити, портящих стены.
Она вздохнула.
ОССК действительно изменился. Раньше в таком престижном районе не было бы граффити. Особенно если бы оно не имело никакой художественной ценности… как этот беспорядочный набор букв, нарисованных выцветшей краской.
Не было бы и сумасшедших фанатиков, грабящих банки.
Она посмотрела на Тамар.
«Эй. Мы ведь не случайно оказались в этом банке, верно?»
Тамар уставилась на неё бесстрастным взглядом. Но в конце концов она пожала плечами.
«Может быть».
Рейн подняла руку и щёлкнула её по лбу.
«Я так и знала! Но почему? Не пойми меня неправильно, я не против сорвать ограбление банка. На самом деле, это было довольно захватывающе. Но я сегодня и так занята — через час мне нужно выступать перед большой толпой!»
Она сделала жалостливое лицо.
Тамар взглянула на неё, несколько мгновений молчала, а потом вздохнула.
«Твой брат сейчас занят. Поэтому Айко попросила меня оценить работу Корсара и при необходимости поддержать его команду. Конечно… она, наверное, не ожидала, что я возьму тебя с собой».
Рейн усмехнулась.
«Так почему же ты это сделала?»
Тамар посмотрела на неё с привычной суровой хмуростью.
«Я имею в виду… от тебя довольно трудно избавиться, понимаешь?»
Редкая улыбка осветила её лицо, и она отвела взгляд.
«К тому же я хотела, чтобы ты увидела Корсара в действии, а также хотела узнать твоё мнение. Я собираю когорту, чтобы бросить вызов Второму Кошмару, знаешь ли. Я положила на него глаз, но мне нужно было убедиться, что он подойдёт».
Рейн тоже улыбнулась.
«И что думаешь? Он подойдёт?»
Тамар кивнула.
«Конечно, Астерион подойдёт как нельзя лучше».
Рейн моргнула.
«А?»
Неужели она ослышалась?
«Что ты сказала?»
Тамар посмотрела на неё в замешательстве.
«Я сказала, что Корсар подойдёт как нельзя лучше. А что?»
Рейн слегка наклонила голову.
«Ах. Я думаю, ты оговорилась».
Она указала на стену.
«Это граффити, должно быть, не выходило у тебя из головы, да?»
Там кто-то написал большими жирными буквами:
АС ТЕ РИ ОН.
«Что вообще такое астерион?»
Тамар несколько мгновений изучала граффити, словно заметив его только сейчас, а затем нахмурилась и покачала головой.
«Понятия не имею. Звучит немного знакомо, наверное?»
Где-то далеко сирены нарушили тишину.
Рейн похлопала Тамар по плечу.
«Ну… ты разберёшься с этим. Мне нужно сделать академический доклад».
Развернувшись, она начала уходить.
Странное слово застряло у неё в голове, повторяясь, как навязчивая мелодия:
«Астерион, астерион… ас-те-ри-он…»
В коридоре Рэйвенхарта Санни остановился и прислонился к стене.
Он только что вспомнил, как получил отчёт об ограблении банка и участии в нём Рейн.
«Она сделала что?»
«Рейн… заживо поджарила Мастера⁈»
Заживо являлось ключевым словом.
А ещё она силой отозвала Эхо. Судя по всему, теперь его сестра была способна на такое.
Согласно отчёту, она вдохновилась попробовать нечто подобное после того, как увидела Аспектную Способность поджаренного Мастера, которая позволяла ему мешать Пробуждённым вызывать Воспоминания.
Если кто-то мог вмешиваться в вызывание Воспоминаний, почему кто-то не мог вмешивать в их отзывание?
«Нет, но какого чёрта она вообще лезет в драки с Мастерами?»
Он отвернулся всего на минуту… даже не так!
Одна седьмая его часть отвернулась.
Санни фыркнул, злясь на то, что Рейн оказалась в положении, когда ей пришлось столкнуться с враждебно настроенным Вознесённым. И при этом почти никто… кроме четырёх элитных агентов Клана Теней… не присутствовал, чтобы защитить её!
«Для чего я назначил Квентина в Бастион? Неужели он не мог последовать за ней в ОССК?»
Покачав головой, Санни продолжил идти.
«Мне нужно серьёзно поговорить с Айко об этом инциденте».
Но как раз в этот момент в его голове всплыло ещё одно воспоминание из последних нескольких недель.
Санни замер, а затем издал пустой смешок.
«Айко… сделала что? Ха⁈»
Айко задумчиво изучала небо.
Небо было огромным, голубым и полным солнечного света. Белые облака плыли по его мирным лазурным просторам, как сахарная вата, несомая тёплым ветром.
Она была довольна.
«Ах, наконец-то!»
Приятно было снова увидеть свет дня после столь долгого пребывания на Забытом Берегу. Беззвёздная пустота осиротевшего неба была чёрной и холодной, и даже луна не составляла ей компанию… бедняжка! Сама земля тоже была лишена тепла и света — она была тихой и спокойной, но не яркой.
Поэтому посещение Бастиона было тем, чего Айко очень ждала.
Не в последнюю очередь потому, что здесь люди могли по достоинству оценить её стильный наряд. Члены Клана Теней могли видеть в темноте, но они с трудом различали цвета — для них всё было оттенками серого. Большинство из них также не могли отличить шёлк от сатина, не говоря уже о том, чтобы оценить нюансы изысканной моды.
Теперь, когда Айко наконец-то была достаточно богата, чтобы позволить себе более изысканные вещи в жизни, оставлять свои чудесные наряды без должного внимания было подлым преступлением.
Чувствуя себя свирепой и непобедимой в своей белой шёлковой блузке, чёрной юбке, безупречно сидящем жилете и со вкусом расшитом блейзере, она решительным шагом шла по улицам Замка. Её острые каблуки пели, ударяясь о булыжники, а волосы развевались на ветру.
Все предметы её наряда были сшиты на заказ. Жилет и блейзер были со вкусом отделаны серебряной нитью, которая дополняла тонкий блеск серебряных пуговиц и запонок — последние были украшены драгоценным ониксом. Её туфли были сделаны из лакированной чёрной кожи, а крупные серебряные пряжки создавали завораживающий контраст с изящными чёрными бантиками сверху.
Айко предпочла не надевать никаких украшений, зная, что они только удешевят её образ, — ну, разве что несколько амулетов, спрятанных под блузкой для защиты.
Она выглядела утончённо, она выглядела шикарно… и, что самое главное, она выглядела чрезвычайно богато! Любой, кто хоть что-то знал, понял бы, насколько непомерно дорогим был каждый предмет её стильного наряда. Те же, кто хоть немного разбирался в моде, с удивлением узнали бы в сдержанном крое её наряда то, чем он был на самом деле.
Наряд, который носила Айко, не был просто случайным расположением дополняющих друг друга предметов одежды. На самом деле это была со вкусом переосмысленная версия костюма, который Морган из Валора носила на последнем балу Валора, разработанная и сшитая тем же портным — который, как предполагалось, ушёл на пенсию после падения Домена Мечей.
Именно поэтому всё это обошлось Айко в целое состояние.
«Оно того стоило!»
Она ухмыльнулась, едва не пропустив большую лужу перед собой. Её красивая туфелька вот-вот должна была коснуться грязной воды, когда миниатюрная девушка взлетела в воздух и грациозно спланировала к сухим булыжникам на другой стороне.
Мягко приземлившись, она обернулась и триумфально улыбнулась.
«Не сегодня, лужа!»
Не обращая внимания на пристальные взгляды прохожих, она подняла подбородок и продолжила путь уверенными — хотя и довольно скромными по длине — шагами.
Достигнув одной из внутренних стен Замка, Айко взлетела на стену, вместо того чтобы пройти через ближайшие ворота. Стоя там, она наслаждалась видом на сверкающее озеро и большой город за ним.
Бастион сильно вырос с тех пор, как она впервые увидела его. Тогда, когда Айко была юной, только что сбежавшей с Забытого Берега, на берегах озера не было даже города — все Пробуждённые, укрытые Великой Цитаделью, включая её и Кая, жили внутри Замка. За его стенами их ждал лишь пепел и Кошмарные Существа.
Теперь, конечно, всё было иначе. Бастион раскинулся вокруг озера, и ему не было видно конца — город был огромен и необъятен, в нём проживало около ста миллионов человек. В отличие от клаустрофобных городов Земли, которые бесконечно росли вверх или зарывались в землю, чтобы оставаться в узких рамках защитных барьеров, он свободно простирался во все стороны.
Здания Бастиона были сравнительно невысокими — не только потому, что строить возвышающиеся человеческие ульи в Царстве Снов, где большинство современных технологий оказались бесполезными, было практически невозможно, если только не использовать колдовство или людей с мощными Утилитарными Аспектами, но и потому, что не было необходимости строить их высоко.
Айко это нравилось больше. Ей нравилось смотреть вверх и не чувствовать себя раздавленной нависшей массой стали и бетона… или багрового коралла… и вдыхать полной грудью просторы неба.
Конечно, поддерживать город такого размера в Царстве Снов было непростой задачей. На самом деле, скорость, с которой Бастион вырос из пепла, была просто невозможной — если бы не бесчисленные Пробуждённые, работающие день и ночь над строительством домов для беженцев из Антарктиды и новых поселенцев, ничего этого здесь бы не было.
Однако город был на пределе возможностей, разрываясь по швам. В эти дни большинство переселенцев направлялись в другие Цитадели по всему обширному пространству бывшего Домена Мечей, а те, кто был на западе, отправлялись вдоль Реки Слёз, чтобы обосноваться в одной из человеческих крепостей, расположенных в её бассейне.
В Бастионе было бесчисленное множество проблем, которые нужно было решить. Всё здесь кипело и менялось, обретало форму и разрушалось, всегда находясь в шаге от полного краха…
А это означало, что было бесчисленное множество возможностей, которые можно было использовать.
Айко тоже уже не была той юной девушкой. Она тоже изменилась. Она прошла путь от управляющей игорным притоном в Светлом Замке до управляющей всем Мрачным Городом… а также могущественной теневой организацией, обитающей там.
«Естественно, есть Босс… но, будем честны. Это ходячее бедствие не может справиться даже с самим собой. Я имею в виду, как он умудрился потерять одно из своих воплощений? Кто так делает? У кого есть воплощения, и кто ходит и теряет их⁈»
Айко насмешливо хмыкнула и приготовилась спуститься со стены.
Однако в этот момент вежливый голос прервал её:
«Извините, миледи… полёты запрещены во внутренних кольцах города».
Повернув голову, Айко попыталась посмотреть на Пробуждённых стражников, которые подошли к ней во время патрулирования стены. К сожалению, ей пришлось вытянуть шею, чтобы посмотреть им в глаза…
Поэтому вместо этого она воспарила вверх, пока не смогла высокомерно посмотреть на них сверху вниз.
«Полезно знать, спасибо. Однако я, очевидно, планирую, а не летаю».
Стражник, который с ней разговаривал, моргнул.
«В чём разница?»
Айко бросила на него растерянный взгляд и ответила не сразу, словно ошеломлённая вопросом.
В конце концов, она сказала:
«Скорость. Скорость — вот в чём разница».
Она планировала с помощью Пробуждённой Способности и подталкивала себя с помощью Дремлющей Способности. Так что её скорость никогда не была слишком большой.
Стражники переглянулись между собой. Второй покачал головой.
«Нет… как гласят правила, касающиеся нетрадиционных пространственных перемещений, полёт — это движение по воздуху с помощью самогенерируемой направленной силы, а планирование и парение представляют собой отсутствие такой направленной силы. Вы явно летали, миледи. Я глубоко сожалею, но нам придётся оштрафовать вас. Это действительно небольшая сумма».
Айко опасно улыбнулась.
«О? Ну, в таком случае… только через мой труп».
Они хотели оштрафовать её?
Пусть мечтают!
Охранники уставились на неё с потерянными взглядами.
«Простите?»
Айко надменно скрестила руки.
«Вы вообще знаете, кто я такая⁈»
Несколько мгновений они изучали её дорогой наряд, а затем нахмурились.
«Нет, не знаем. Мы понятия не имеем. Но что значит…»
Айко лучезарно улыбнулась.
«Замечательно!»
С этими словами она позволила ветру перенести её через край стены и стремительно спланировала к толпе людей внизу. В конце концов, раз они понятия не имели, кто она такая, то не смогли бы найти её в городе с населением в сто миллионов человек.
Стражники были настолько шокированы, что на секунду опоздали с реакцией.
«Эй, подождите минутку!»
Но Айко уже ушла, наслаждаясь прекрасным благом анонимности.
«Направленная сила, направленная сила… ха, как глупо! Как будто я позволю себе потерять деньги из-за чего-то подобного…»
Бастион был слишком огромен, чтобы пересекать его пешком — конечно, пункт назначения Айко находился недалеко от берега озера. Сойдя с парома, она подумала о том, чтобы поймать карету, но потом наткнулась на витрину магазина и, заворожённая, уставилась на выставленные товары сверкающими глазами.
Айко пришло в голову, что она совершила ужасную ошибку при выборе наряда. Должно быть, жизнь во мраке Мрачного Города в конце концов испортила её чувство моды… она так привыкла видеть мир только в оттенках серого, что не позаботилась добавить в свой наряд хоть капельку цвета!
«Ах, какая оплошность!»
Айко была совершенно разбита.
«Этот красный шарф… эти рубиновые запонки… эти туфли с алыми подошвами!»
Нет, нет… она не могла. В конце концов, её наряд был данью уважения преступно недооценённой иконе моды, самой Морган из Валора — а не бесстыдным подражанием. У Морган были потрясающие ярко-красные глаза, которые удерживали весь ансамбль вместе. Именно поэтому её наряды отлично сочетались с красными акцентами и рубиновыми аксессуарами!
К сожалению, у Айко не было ярко-красных глаз. Её глаза были карими, так что…
«Голубой? Зелёный? Нет, они не будут хорошо сочетаться с серебром. Розовый? Как насчёт фиолетового?»
Она уставилась на витрину магазина, почти прожигая в ней дыру.
В прошлом, когда Айко была бедной и нищей — задолго до своего Пробуждения — она проводила множество часов перед витринами магазинов, подобных этому, разглядывая потрясающие вещи, которые, как она знала, могли принадлежать ей только в её фантазиях.
Но теперь она не из тех, кто любит разглядывать витрины.
Зачем пялиться на витрины, если она могла купить в магазине всё, что захочет, или даже купить сам магазин?
Войдя в бутик, она окинула персонал нейтральным взглядом.
Профессионалы тут же оценили её одежду, аксессуары и общий вид. Мгновение спустя их выражения изменились, и яркие улыбки озарили их лица.
«Миледи! Добро пожаловать!»
Айко позволила уголку своего рта изогнуться вверх.
«Ах. Быть богатой действительно лучше всего».
Затем она подняла руку и указала на полку.
«Это. И это. И это тоже… а ещё то, вон то, и также то…»
Она потеряла счёт времени. Через некоторое время перед ней оказалась гора разноцветных коробок, а улыбки персонала стали такими широкими, что их лица были на грани растрескивания.
«С вас… сто монет, миледи».
Айко достала свой кошелёк для монет, развязала его и высыпала всё на прилавок.
Глаза продавца резко сверкнули.
Её глаза тоже.
Теперь наступала самая важная часть — торг!
Конечно, как цивилизованные и утончённые люди, они не собирались торговаться о цене купленных вещей.
Вместо этого им предстояло торговаться о цене её денег.
Айко указала на свои монеты.
«Как видите, это монеты Рэйвенхарта в превосходном состоянии. Поэтому я готова заплатить пятьдесят».
Продавец приятно улыбнулся.
«Ах, но качество недавно отчеканенных монет Рэйвенхарта уже не такое превосходное, как раньше. Даже будь оно было таким, разумеется, они не были бы вдвое дороже… может быть, на десятую часть дороже, в лучшем случае. Мне очень жаль говорить это, миледи, но я не могу отдать вам эти прекрасные вещи меньше чем за девяносто таких монет».
Монеты, отчеканенные в Бастионе и Рэйвенхарте, должны были быть идентичными и содержать определённое количество эссенции души. Но способ их чеканки и вливания эссенции был не совсем точным. Разные монетные дворы и даже разные партии одного и того же монетного двора давали немного разные результаты.
Как правило, монеты Рэйвенхарта были более ценными, хотя это тоже зависело от многих факторов.
Айко подняла руку и покачала пальцем.
«О, но ваше зрение, должно быть, не отличается остротой. Похоже, вы не заметили, что вон те монеты — не просто монеты Рэйвенхарта. На самом деле это монеты Домена Сонг в идеальном состоянии. Если подумать, то я, кажется, тоже этого не заметила… боже, как глупо с моей стороны! Итак, я готова расстаться с сорока этими прекрасными монетами…»
Лицо продавца побледнело от страха.
Как пятьдесят монет превратились в сорок? Разве она не должна была вместо этого увеличить сумму⁈
Хуже всего было то, что он даже не мог оспорить логику этой крошечной девушки…
Помимо монет, отчеканенных в Бастионе и Рэйвенхарте в эти дни, оставались ещё монеты, отчеканенные павшими Доменами Сонг и Мечей. Их качество не то чтобы превосходило современную чеканку — на самом деле, оно уступало ей в большинстве аспектов. И всё же они были намного ценнее, причём не только потому, что встречались гораздо реже.
Поскольку оба Домена чеканили деньги всего несколько лет, прежде чем исчезнуть в анналах истории, новой партии монет Сонг и Мечей, выпущенных людьми, уже никогда не будет. Их количество было ограничено и быстро сокращалось — ведь монеты эссенции можно было потратить, чтобы получить прилив эссенции в трудной ситуации.
Поэтому одна только их редкость раздувала их ценность.
Люди вообще были странными существами: они видели ценность в вещах, которые не имели её, просто потому, что другие люди не смогли бы иметь того же.
Продавец сглотнул.
«С-сорок? Н-нет, я не могу… в конце концов, мы все здесь уроженцы Бастиона. Эти… эти противные монеты Сонг… здесь не приветствуются?»
Его голос звучал неуверенно.
Айко триумфально улыбнулась.
«Деньги не пахнут, знаете ли. Но на самом деле… держу пари, что таскать с собой все эти монеты будет для вас обременительно. Как насчёт того, чтобы я заплатила чем-то другим?»
Внезапно между её пальцев появилась другая монета. Она была крупнее и тяжелее, полностью чёрная, с выгравированным символом свернувшегося змея.
Глаза продавца резко расширились.
«Это… это теневая монета?»
Он протянул вперёд дрожащую руку.
Айко ухмыльнулась, убирая свою.
«Действительно, это она. Итак, как насчёт того, чтобы я заплатила только одной?»
Продавец колебался несколько мгновений.
Если монеты старых Доменов были ценными, то Теневые Монеты были чрезвычайно ценными. Никто не знал, откуда они взялись и кто их чеканил, но каждый хотел обладать одной — это было потому, что они не были монетами эссенции.
Вместо этого это были монетами фрагментов. Их потребление не давало Пробуждённым эссенции, а вместо этого давало им фрагмент души — или даже несколько, если монета была высокого номинала.
Конечно, существовали и более простые способы получения фрагментов души. Например, покупка осколка души была гораздо более доступной, чем охота за неуловимыми теневыми монетами.
Но именно эта неуловимость, эта таинственность и большая редкость делали их настоящими сокровищами.
Теневые монеты, конечно же, производились Тёмным Замком — Чудесным Мимиком — и не стоили Айко ничего. Всё, что ей нужно было делать для их получения, — это держать Мимика на постоянной диете из ужасающих Кошмарных Существ, что было отличным способом делать деньги из воздуха.
Продавец принял монету с жадностью в глазах и выдавил из себя вежливую улыбку.
«Замечательно, миледи. Пожалуйста, посетите наше заведение ещё раз. О… вам нужна помощь, чтобы донести коробки до вашей кареты?»
Айко усмехнулась.
«Нет необходимости…»
Призвав красивую сумочку из чёрной кожи, она открыла её и положила внутрь первую коробку. Коробка была больше, чем сумочка, и, тем не менее, она исчезла без следа.
Вторая коробка тоже исчезла… и третья… и четвёртая.
Вскоре гора коробок пропала без следа.
Повязав на шею яркий платок, Айко удовлетворённо улыбнулась.
«Ну, тогда… до свидания!»
С этими словами она отозвала сумочку и в полном восторге покинула магазин.
Конечно же, она не забыла сначала забрать свои монеты с прилавка.
«А теперь… я отправляюсь на встречу с Эффи!»
Айко была в прекрасном настроении, когда остановила карету, которая была её любимым способом передвижения по Бастиону.
На самом деле передвижение по Бастиону было довольно сложным делом. Уже разрабатывался грандиозный проект, призванный упростить его — на центральных улицах встраивались специальные трамвайные пути, предназначенные для трамваев, наделённых силой примитивного колдовства. Рельсы были отлиты из особого сплава, который позволял им пропускать эссенцию, а сами трамваи были зачарованы, чтобы двигаться, поглощая её.
Однако теперь, когда гидроэлектростанция Ривергейт была введена в эксплуатацию, пошли разговоры о том, чтобы отказаться от магических трамваев в пользу старых добрых электрических трамваев. Айко подозревала, что в итоге будут реализованы оба типа, причём зачарованные трамваи будут служить магистралями сети общественного транспорта, а более обычные будут вспомогательными.
Первый трамвай должен был быть запущен совсем скоро. Но пока этого не произошло, у жителей Бастиона было шесть основных способов передвижения по городу.
Первый заключался в том, чтобы воспользоваться паромом и пересечь озеро. Естественно, так можно было добраться только до другого места на берегу озера — однако, учитывая, что город окружал озеро кольцом, зачастую было быстрее проплыть по воде, прежде чем продолжить путь пешком, чем проделать весь путь, ни разу не покидая суши.
Второй способ был самым простым — он заключался в использовании собственных двух ног. Однако Бастион был огромным городом, поэтому человек мог буквально идти несколько дней, так и не добравшись до места назначения, если ему нужно было попасть в отдалённую часть города. Естественно, в этом плане Пробуждённые имели большое преимущество перед обычными людьми, но даже им было бы сложно просто ходить везде пешком.
Третий способ был гораздо быстрее, хотя и несколько неудобен. Для этого нужно было нанять рикшу¹ из числа Пробуждённых — транспорт был самых разных форм и видов, от индивидуальных или двухместных повозок до тяжёлых телег, способных перевозить дюжину и более пассажиров. Их скорость и грузоподъёмность полностью зависели от личной силы тягача, и хотя большинство Пробуждённых искали лучших возможностей, некоторые рассматривали владение рикшей как надёжный способ заработать скромные деньги.
Четвёртый способ был более удобным, роскошным и престижным вариантом третьего — это был найм кареты, запряжённой Эхо. В Бастионе не было Повелительницы Зверей, а значит, не было и армии порабощённых мерзостей, которые могли бы служить двигателем гражданской инфраструктуры. Так что Эхо были следующим лучшим вариантом. К сожалению, несмотря на то, что в нынешние дни в мире было в разы больше Пробуждённых, большинство из которых вели войну против Царства Снов на многих фронтах, Эхо всё ещё не хватало, чтобы сделать этот вид транспорта широко доступным.
Только состоятельные люди имели средства, чтобы нанять карету. К счастью, Айко была одной из таких людей… поэтому она предпочитала нанимать карету, даже если существовал более быстрый способ добраться до места, куда она направлялась.
Этим более быстрым способом было оседлать ездовое Эхо. Не у всех Пробуждённых были Эхо, и ещё меньше было Эхо, на которых можно было ездить верхом, однако обладание таким животным быстро превращалось в символ высокого класса, престижа и эпатажности. Доходило до того, что впечатляющие ездовые Эхо были не только широко востребованы, но и стоили порой дороже, чем мощные боевые звери. Владение особенно впечатляющим ездовым животным могло в одно мгновение сделать Пробуждённого знаменитым и вызывать восхищение масс.
Айко, возможно, и смогла бы купить себе красивого, стильного и совершенно великолепного ездового животного… или двух… но ей совсем не нравилось ездить на них. Зачем ей болтаться на спине огромного зверя? Мало того, что это испортило бы её мастерски уложенные волосы, фактически растрепав их — настоящий ужас! — но и помяло бы одежду, не говоря уже о том, что это ограничило бы её гардероб.
«Спасибо, но не надо!»
Последний способ передвижения по Бастиону был довольно своеобразным и, как ни странно, по удобству соперничал с личными ездовыми Эхо. Более того, он был легко доступен каждому жителю, Пробуждённому или нет. Этот способ… заключался в езде на велосипеде.
Велосипеды не были очень сложными машинами, поэтому ничто не мешало использовать их в Царстве Снов. Жители Бастиона вообще очень ценили велосипеды — большинство из них по-прежнему импортировали из мира бодрствования, но некоторые уже изготавливали прямо здесь, в городе. Айко знала это, ведь она сама вкладывала огромные средства в производство велосипедов.
На самом деле, она вкладывала деньги в бесчисленное множество предприятий по всему Бастиону, но велосипедный бизнес был одним из её золотых гусей. Так что она их очень любила… но это не означало, что она была склонна использовать их в качестве средства передвижения, причём по очень простой причине.
Айко могла заставить велосипед летать… но она понятия не имела, как на нём ездить.
Всё это её до крайности смущало.
«Может быть, попросить Босса научить меня?»
Это будет забавная история, которую она однажды расскажет своим внукам… если, конечно, доживёт до этого времени…
Как бы то ни было, Айко удалось быстро поймать карету. Забравшись на мягкое сиденье, она сказала кучеру, куда хочет поехать, и откинулась назад, наслаждаясь видом и теплом солнца на лице.
Она даже начала тихонько напевать счастливую мелодию, чувствуя, что её день просто не может быть лучше.
…Она всё ещё напевала её, когда карета вдруг затряслась и резко остановилась, словно поражённая землетрясением.
Затем за окном появился огромный жёлтый глаз, который с испепеляющей силой уставился на Айко.
Кучер откинулся на спинку сиденья, крича от страха и возмущения:
«Э… Эхо⁈ Кто позволил своему Эхо разгуляться, чёрт возьми⁈»
Вздохнув, Айко открыла дверь и вылетела из кареты.
«Следи за языком!»
Снаружи на дороге сидел огромный волк, возвышавшийся над каретой, как небольшая гора белого меха. Его хвост дико вилял, заставляя дорогу слегка сотрясаться от каждого удара. Язык волка свисал из пасти набок, он счастливо пыхтел и смотрел на Айко сверкающими глазами.
Она посмотрела на кучера и нахмурилась.
«Это не Эхо. Разве вы не видите? Это… почтенный Святой Линг. Следите за своим языком в присутствии ребёнка, мистер!»
Примечания:
1. Рикша — вид транспорта, особенно распространённый в Восточной и Южной Азии: повозка (чаще всего двухколёсная), которую тянет за собой человек. Повозка, как правило, рассчитана на одного или двух человек.
«Тётя Айко! Тётя Айко! Давай полетаем!»
«Нет. Ходи на своих двоих».
«Не хочу! Ходить на двух ногах — это глупо!»
«Что? Почему это глупо?»
«Тётя Айко… надо ходить на четырёх. Разве ты не знаешь?»
«Да, но волчонок, ты же большой мальчик»
«Линг Линг не большой мальчик. Мне всего шесть лет!»
«Я имею в виду, что ты слишком большой, чтобы ходить на четвереньках. Улица недостаточно широкая».
«Так давай полетаем!»
Айко подавила улыбку.
Малыш Линг принял человеческую форму, поэтому она держала его за руку, пока они шли по тихой улице. При обычных обстоятельствах это была бы милая сцена, но они вдвоём составляли странную пару — в основном потому, что она была едва ли выше маленького мальчика.
Айко была очень миниатюрной, в то время как Малыш Линг был ненормально крупным даже в младенчестве. Теперь, когда ему было целых шесть лет, его рост не отличался от роста человека вдвое старше его. Было немного страшно представить, как будет выглядеть мальчик, когда вырастет… этот негодяй, наверное, переплюнет даже свою необычайно высокую маму, что было редким достижением.
Тем не менее, если не брать во внимание рост, то сейчас Малыш Линг выглядел как очаровательный шестилетний ребёнок. Он был настоящим ребёнком, а не неуклюжим карапузом, каким был раньше. Было очень странно видеть его таким выросшим, формирующим полноценные предложения и разговаривающим как маленький взрослый.
Айко даже не пришлось напоминать ему, чтобы он вызвал свою одежду, когда он превратился в человека! Её грудь наполнилась гордостью.
«Ах, время летит».
И раз уж речь зашла о полёте…
Она прочистила горло.
«Мы сможем полетать, когда пройдём ворота, хорошо?»
Малыш Линг лучезарно улыбнулся.
«Договорились!»
Он замолчал на несколько мгновений, а потом задумчиво произнёс:
«Но, тётя Айко…»
«Да?»
«Лингу Лингу уже шесть лет».
«Угу…»
«Мне исполнилось шесть на прошлой неделе».
«И что?»
«Мой день рождения был на прошлой неделе».
«Логично. И?»
«Но тётя не пришла».
«Я прямо сейчас здесь, разве нет?»
«Но! А как же мой подарок на день рождения?»
Айко рассмеялась.
«Разве я недостаточно хороша для подарка?»
Малыш Линг уставился на неё широко раскрытыми глазами, загнанный в угол и поражённый.
Он нахмурился, напряжённо размышляя, а потом улыбнулся.
«Тётя Айко — это подарок! Но… ты не подарок на день рождения!»
Она ухмыльнулась.
«Ну ладно, ладно. Конечно, я принесла подарок. За кого ты меня принимаешь, волчонок?»
Наконец они достигли ворот поместья Эффи.
Как Наместнику Бастиона — да и всего Востока — Эффи полагалось жить в главной башне великого замка. Однако она сказала, что там слишком душно, и осталась на прежнем месте жительства — в большом поместье, которое когда-то находилось на окраине города.
Теперь же её поместье, как считалось, располагалось в самом центре, ведь город сильно разросся. По сути, сам факт того, что здесь жила сама Воспитанная Волками, делал окрестности одним из самых престижных и востребованных районов. Цены на землю взлетели до небес, и огромный участок, на который претендовала Эффи, когда всё вокруг было пустырём, вдруг стал стоить непомерно дорого.
Пустырь, конечно же, давно исчез. Теперь вокруг были только аккуратные улочки и зелёные деревья, со вкусом оформленные усадьбы, спрятанные за высокими живыми изгородями и элегантными заборами. Все живущие здесь люди были зажиточными и влиятельными, большинство из них имели высокий Ранг и происходили либо из старых кланов Наследия, либо из недавно возвысившихся семей Трансцендентов.
Ворота в поместье Эффи стояли широко распахнутыми — их оставили такими, когда Малыш Линг в восторге выскочил на улицу, уловив запах Айко. Сами ворота были достаточно огромными, чтобы большинство Святых могли пройти через них в своих Трансцендентных формах, но Айко всё же удалось закрыть их за собой с помощью своего Аспекта.
Правда, ей пришлось перевести дух после того, как она приложила все усилия, чтобы совершить этот подвиг.
«Ах… надо было просто попросить Линга закрыть их…»
Это было бы разумно… но у Айко тоже была своя гордость! И хотя она была готова украсть конфеты у детей, если понадобится, просить маленького мальчика о помощи было как-то неловко.
Вместо этого она подняла Малыша Линга в воздух и потянула хихикающего мальчика за собой, как воздушный шарик, пока шла по широкой дорожке.
Поместье Эффи было поистине огромным — это был целый парк, более чем достаточно просторный, чтобы её сын мог бегать по нему в своей Трансцендентной форме или чтобы она могла лежать и отдыхать на траве в своей. И это ещё не считая Звериной Фермы, спрятанной в пространственном Воспоминании, которое обычно хранил на шее её муж.
Айко потребовалось несколько минут, чтобы дойти до дома. Её каблуки-шпильки не лучшим образом подходили для гравийной дорожки, так что в итоге она тоже полетела — они вдвоём промчались по воздуху, задевая верхушки деревьев, прежде чем приземлиться возле крыльца Эффи.
Там их ждала высокая атлетичная фигура, опирающаяся на деревянную балку.
Эффи ухмыльнулась.
«Так-так-так. Ну привет, Динь-Динь¹».
Айко подняла голову и одарила бойкую охотницу неодобрительным взглядом.
«И тебе привет, Гаргантюанна. Смотри, я привела твоего Пантагрюэля²».
Эффи посмотрела вниз… а потом ещё немного вниз.
«Спасибо тебе, дорогая Дюймовочка. Ты такая милая».
Айко насмешливо хмыкнула.
«Не нужно меня благодарить, мадам Гулливер. Мне очень приятно!»
Малыш Линг посмотрел между ними с растерянным выражением лица, а затем нерешительно сказал:
«Мама… это тётя Айко. Почему ты её обзываешь?»
Эффи рассмеялась, после чего спустилась с крыльца и наклонилась, чтобы обнять Айко.
«Ей некого винить, кроме себя! Кто сказал тебе быть такой крошечной и милой, а, Айко?»
Вместо ответа Айко врезала кулаком по рёбрам Эффи.
«Ты мне блузку помнёшь! Отпусти меня, громадная угроза!»
Однако вместо этого Эффи сжала её чуть крепче.
«Я не громадная… я красивая, фигуристая и стройная. А что, ты сильно ревнуешь?»
Наконец, Айко освободилась. Отойдя на несколько шагов, она поправила блейзер и одарила Эффи сердитым взглядом.
«Если бы!»
Малыш Линг хихикнул.
Посмотрев на двух женщин — одну чрезвычайно высокую, другую чрезвычайно маленькую, — он поднял руку и помахал.
«Тётя! Попрощайся с мамой. Маме пора идти».
Айко приземлилась и пару раз моргнула.
«А?»
В этот момент Эффи кашлянула.
«О, точно. Мне нужно бежать».
Айко нахмурилась в замешательстве.
«Нет, подожди минутку. Что значит „тебе нужно бежать“? Я только пришла».
Эффи отступила назад.
«Ну, ты же знаешь, как это бывает. Я должна управлять Востоком, и всё такое. Я нужна им в замке… а Отец Линга уехал разбираться с городскими полями…»
«Что?»
Внезапно Айко охватило ужасное подозрение. Она была так взволнована этим, что её ноги оторвались от земли.
«Неужели… неужели ты заманила меня сюда… чтобы я побыла нянькой?»
Эффи была уже в нескольких шагах от неё.
«Прости!»
Айко была ошеломлена.
Она была возмущена.
«Эй, ты знаешь, кто я такая?»
Отвернувшись, Эффи ухмыльнулась.
«Конечно же, знаю! Ты же самая лучшая! Люблю тебя, веселись!»
Через секунду она ушла, оставив Айко наедине с Малышом Лингом.
Айко повернула голову и посмотрела на мальчика в полном шоке.
Малыш Линг улыбнулся и протянул ей открытую ладонь.
Его голос был очень серьёзным.
«Давай повеселимся, тётя. А ещё… мой подарок? Где он?»
Айко глубоко вздохнула, а затем выдавила из себя бледную улыбку.
«Я… думаю, я убью её…»
Примечания:
1. Динь-Динь — фея, из сказки Дж. Барри «Питер Пэн».
2. Отсылка на роман «Гаргантюа и Пантагрюэль» Франсуа Рабле.
3. Про Дюймовочку и Гулливера я уже ничего писать не буду, и так понятно.
Дом Эффи был скорее уютным, чем роскошным, чего нельзя было ожидать от жилища женщины, правящей половиной всех людей в Царстве Снов. Но, опять же, он был построен ещё до Божьей Могилы, и большую часть здания её муж сделал своими руками — так что было бы странно ожидать от их дома дворцовой роскоши.
На самом деле, здание очень напоминало деревянный фермерский дом, спрятанный внутри Медальона Чёрного Зверя — Айко много раз бывала на Звериной Ферме, так что могла это подтвердить.
Конечно, дерево, использованное при строительстве и изготовлении мебели, было совсем не обычным. На самом деле оно было гораздо прочнее любого материала, когда-либо произведённого на Земле. Эффи и её муж собрали его в заколдованных лесах вокруг Бастиона. Здесь всё было сделано на века.
Так и должно было быть, учитывая, что по дому бегал ребёнок-Трансцендент. Обычно родители делают свои дома безопасными для детей, но Эффи пришлось сделать всё наоборот — она должна была убедиться, что её дом не будет полностью разрушен её ребёнком…
…Что получилось с частичным успехом.
Айко всегда была непостоянным человеком, легко приезжала и уезжала, поэтому идея укорениться на одном месте казалась ей немного странной. Тем не менее, каждый раз, когда она навещала Эффи, ей казалось, что она почти понимает эту притягательность. Эффи создала себе семью, потом построила себе жилище… потом добавила первое ко второму и превратила это в дом.
Может быть, именно поэтому она так упорно боролась.
Как бы то ни было, сегодня Айко и Малыш Линг были одни в большом доме.
Она провела его в столовую и усадила мальчика за стол, а затем пошла на соседнюю кухню. Оглядевшись там, она позвала:
«Ну, как ты поживаешь, волчонок? Ты был хорошим мальчиком?»
Он болтал ногами, нетерпеливо ожидая.
«Я хорошо себя вёл, тётя! О… но мне было немного грустно. Мамы в этот раз долго не было, потому что другим детям нужна была её помощь. Но она успела вернуться до моего дня рождения! И привезла мне подарок из… из… Западного Кадранта. Это Африка! Я прочитал об этом в книжке».
Айко наконец-то нашла то, что искала. Было бы настоящей трагедией испачкать свою роскошную одежду, поэтому она надела белый фартук и удовлетворённо выдохнула.
«Прочитал это в книге? С каких это пор ты умеешь читать, негодник?»
Когда она вышла из кухни, Малыш Линг бросил на неё жалостливый взгляд.
«Тётя Айко… мне шесть лет. Разумеется, я умею читать. Я могу читать книжки с картинками и даже книжки без картинок».
Он гордо поднял подбородок, а потом немного сдулся.
«О… но только на человеческом языке. Рунический язык слишком сложен. Так что при чтении рун мне всё равно нужны картинки».
Айко пару раз моргнула.
«Шесть лет — немного рановато, чтобы уметь читать, хотя… наверное? Когда обычно дети начинают читать?»
Она понятия не имела.
Более того…
«А? Кто учит тебя читать на руническом языке? И зачем?»
Если подумать, то, возможно, Малышу Лингу действительно нужно было знать руны. В конце концов, он был носителем Заклятия.
Айко внезапно поглотил вопрос о том, как маленький мальчик взаимодействовал с Заклятием. Показывало ли оно ему руны? Как бы оно переводило руны людям, которые не умеют читать? Показывало ли оно им вместо этого серию изображений или просто озвучивало каждое слово? Могли ли они просто понять значение рун, несмотря на то что не умели расшифровывать буквы?
…Можно ли было как-то заработать на этом деньги?
Малыш Линг хихикнул.
«Дедушка Джулиус!»
Айко вынырнула из своей задумчивости, почувствовав нотку печали, когда красивый звон иллюзорных монет, о котором она мечтала, угас.
«О? Кто это?»
Мальчик улыбнулся, всё ещё болтая ногами.
«Мой репетитор. Мама говорит, что дедушка Джулиус самый лучший!»
«Джулиус, Джулиус…»
Он же был пожилым академиком, отвечающим за всю образовательную инициативу Царства Снов?
Проклятье. Похоже, Эффи не сдерживалась, когда дело касалось развития Малыша Линга…
Покачав головой, Айко улыбнулась и вызвала свою роскошную кожаную сумочку.
«Ну, в любом случае. Тётя была очень огорчена, что пропустила твой день рождения, волчонок. Дядя Санни тоже был очень расстроен. Поэтому он приготовил тебе небольшой подарок…»
С этими словами она открыла сумочку и начала доставать один предмет за другим. Они взлетали в воздух, как по волшебству, и мягко приземлялись на стол.
Сначала появилось мороженое, затем воздушные вафли, свежая клубника, заварной торт с шестью разноцветными свечами, шоколадный пудинг, бутылочки со свежевыжатым соком… ещё мороженое…
Вскоре весь стол был завален вкуснейшими угощениями. Положив последний предмет, Айко поправила фартук и улыбнулась.
«Вообще-то, я решила устроить вторую, тайную вечеринку по случаю твоего дня рождения — только ты и я. Только самые лучшие мальчики получают такую возможность, так что держи. С днём рождения, волчонок!»
Глаза Малыша Линга стали широкими, как блюдца. Он уставился на восхитительные угощения, словно заворожённый ими, а затем дрожащей рукой потянулся за мороженым.
Однако затем он остановился и на мгновение замешкался.
Видя, что мальчик чем-то обеспокоен, Айко подняла бровь.
«Что случилось?»
Малыш Линг задержался на несколько мгновений, а затем неуверенным тоном спросил:
«Тётя Айко… я знаю, что это тайная вечеринка… но не могли бы мы оставить немного торта для мамы? Мама очень много ест…»
Губы Айко задрожали.
Стараясь сохранить спокойное выражение лица, она некоторое время делала вид, что раздумывает, а потом кивнула.
«Хорошо. Твоя мама действительно много ест. Поэтому мы отложим для неё немного этого и немного того. Потом она сможет поделиться и с твоим папой. Как тебе такая идея?»
Однако Малыш Линг её не слышал. Он уже был занят тем, что набивал щёки лакомствами.
«Шпасибо, тётя Айхо!»
Она несколько мгновений наблюдала за мальчиком, а потом вздохнула и села сама.
Подперев подбородок рукой, Айко лениво посмотрела на Малыша Линга и замолчала. Мальчик был настолько поглощён мороженым, что, казалось, ничего другого для него не существовало.
Пустые мысли крутились в её голове, пока одна из них не привлекла её внимание.
«Мы действительно должны оставаться здесь весь день? Когда Эффи сказала, что вернётся?»
На самом деле Эффи вообще ничего не говорила о том, как долго Айко должна была присматривать за Лингом.
И чем же мальчик должен был заниматься весь день? Учитывая, что у него уже был репетитор, вряд ли Эффи и его отец позволяли ему всё время бездельничать. Она знала, что они бережно обучали его с того момента, как он начал ходить, чтобы он умел контролировать свою Трансцендентную силу… он был почти в том возрасте, когда обычные дети уже ходят в школу.
Конечно, не существовало ни одной школы, которая могла бы справиться с маленьким Святым.
В конце концов глаза Айко заблестели.
«Эй, волчонок…»
Она колебалась мгновение-другое, а потом усмехнулась.
«Как насчёт того, чтобы нам с тобой отправиться в приключение? Ну… назовём это образовательной поездкой».
Малыш Линг поднял голову, его лицо было в равной степени измазано мороженым и шоколадом. Его глаза расширились.
«Образовательная поездка?»
Ухмылка Айко тоже расширилась.
«Конечно, давай назовём это так. Пусть тётя Айко научит тебя кое-чему…»
«Добрый день, мисс Айко… о? А кто этот малыш рядом с вами?»
«Это? О, это Трансцендент Линг. Волчонок, поздоровайся».
«Привет, мистер!»
«Т-трансцендентный… Линг? Наследник Святой Афины?»
«Конечно. А что?»
«Н-но… почему он с вами, мисс Айко?»
«Почему? Я его любимая тётя. Верно, Линг Линг?»
«Верно! Тётя Айко — самая лучшая!»
«…»
«Итак, о контракте, который мы обсуждали в прошлом месяце. Если я правильно помню, цена, на которой вы настаивали, была немного завышена. Что-то насчёт отсутствия у меня рекомендаций?»
«Что? Нет, нет… ахаха, это, наверное, была канцелярская ошибка. Эти чёртовы клерки, вечно делают ошибки! Очевидно, что предложение, которое вы изначально выдвинули, было более чем справедливым, леди Айко!»
«Было, не так ли?»
«Да! Так что… стоит ли нам прямо сейчас переписать контракт?»
Тут всё прошло удачно.
«Надеюсь, вы не возражаете. Этот милашка — сын моей близкой подруги… я редко бываю в Бастионе, поэтому он настоял на том, чтобы ходить со мной повсюду».
«Тётя взяла меня в образовательную поездку!»
«…»
«Простите? Вы в порядке?»
«Это… это Святой Линг».
«О, так вы знаете этого негодника!»
«Тогда… ваша близкая подруга — это…»
«Эффи? А, прошу прощения. Кажется, вы здесь называете её Святой Афиной. Или Зверем Войны? Воспитанной Волками? Наместником Востока? Честно говоря, у неё сейчас так много титулов, что я путаюсь».
«Мамочка лучше всех!»
«И-извините. Что я могу сделать для вас, миледи? О, и для вас, почтенный Святой Линг?»
«Видите ли, я слышала, что ваш клуб очень эксклюзивен и позволяет стать членами только людям с безупречным положением. Моё положение не слишком заметно здесь, в Бастионе, поэтому я не хотела бы навязываться…»
«Нет, нет! О чём вы говорите, леди… Айко, верно? Прошу вас. Могу я предложить вам и вашему юному спутнику немного прохладительных напитков, пока я заполняю бумаги? Как вам VIP-членство? Нет, о чём это я! VVIP-членство, разумеется».
«Любезно благодарю вас. Ох, но я не думала, что у вас есть VVIP-члены?»
«Теперь есть!»
«Как чудесно. В чём дело, волчонок?»
«Тётя, спроси у мистера, есть ли у них мороженое. Линг Линг думает… что он очень освежится, если съест мороженое…»
Тут всё прошло ещё лучше.
«Добро пожаловать! Чем я могу тебе помочь?»
«Добрый день. Мой юный друг всё время настаивал на том, чтобы купить мороженое».
«Что ж, вы определённо пришли в нужное место. Так что, вы хотите купить наше фирменное мороженое?»
«Я хотела бы купить вашу лавку мороженого».
«…Простите?»
«Тётя Айко! Я хочу с фисташковым вкусом!»
«Понятно. Тогда лавка мороженого и один рожок фисташкового мороженого, пожалуйста. Могу я заплатить наличными?»
Здесь тоже всё прошло замечательно!
Некоторое время спустя Айко и Малыш Линг растянулись на скамейке в небольшом парке, наслаждаясь двумя рожками мороженого. Солнце светило высоко в небе, и они оба грелись в его лучах, усталые и глубоко довольные.
Малыш Линг облизал своё фисташковое мороженое, испустил довольный вздох и посмотрел на Айко.
«Тётя, можно задать тебе вопрос?»
Айко пожала плечами.
«Конечно, задавай».
Мальчик на мгновение задумался над своими словами.
«Это была самая лучшая образовательная поездка, тётя! Но… было ли это действительно образовательным? Дедушка Джулиус обычно даёт мне уроки, домашние задания и тесты. Это и есть образование!»
Айко слабо улыбнулась.
«Было ли это образовательно? Конечно, было! Послушай, волчонок… твои мама и папа — да и дедушка Джулиус тоже — могут научить тебя многим вещам дома. Но есть уроки, которые можно выучить только на улице. Сегодня ты должен был выучить один такой урок. Можешь рассказать мне, что это был за урок?»
Малыш Линг сосредоточенно сморщил лицо, вспоминая, где они были, с кем разговаривали и как эти разговоры проходили.
В конце концов он нерешительно произнёс:
«Что все… любят маму?»
Айко усмехнулась.
«Именно! Урок, который ты должен был усвоить сегодня… заключается в том, что иметь друзей важнее, чем деньги».
Малыш Линг задумчиво смотрел вдаль.
«Оооо…»
Айко кивнула.
«Потому что если у тебя есть правильные друзья, ты можешь заработать гораздо больше денег!»
Мальчик окинул её сомнительным взглядом. Она откусила кусочек мороженого, насладилась его нежной текстурой и насыщенным вкусом, после чего проглотила и подняла бровь.
«Что?»
Малыш Линг ещё секунду пристально смотрел на неё, а затем вздохнул и отвёл взгляд.
«Ничего. Просто… я не думаю, что ты действительно подходишь на роль учителя, тётя».
Айко возмущённо уставилась на него.
«Что? Почему?»
Мальчик снова вздохнул.
«Может быть, мне стоит попросить дедушку Джулиуса, чтобы он давал уроки и тебе…»
Айко насмешливо хмыкнула.
«Кто кого будет учить? Позволь мне сказать тебе, волчонок… у меня были лучшие репетиторы в ОССК, когда я была в твоём возрасте. Ну, до того, как моя семья обанкротилась. Деньги важны — у тебя как минимум должны быть деньги, чтобы получить образование!»
Она покачала головой и огляделась по сторонам.
Район, в котором они находились, был близок к набережной озера, так что она хорошо знала его ещё с довоенных времён. Он находился недалеко от паромной станции и рядом с одной из главных улиц — пешеходное движение здесь было отличным, а расположение позволяло легко добраться до нескольких популярных достопримечательностей. Более того, совсем рядом с небольшим парком планировалось построить один из рунических трамваев.
Именно по этой причине Айко купила лавку мороженого на углу. Она не только должна была приносить хороший доход, но и иметь здесь тайное убежище было бы весьма удобно для членов Клана Теней, действующих в Бастионе.
Конечно… район стал менее живописным с тех пор, как Айко покинула город. Например, раньше она никогда не видела здесь граффити, а теперь несколько из них марали стены окрестных зданий.
Малыш Линг тоже уставился на одно из таких сомнительных произведений искусства.
«Тётя Айко… что это за буквы? Тётя Заклятие их не переводит».
Она пару раз моргнула.
«Что…»
О чём, черт возьми, он говорил?
«Во-первых, Заклятие Кошмара — это не твоя тётя. Оно древнее, так что в лучшем случае это твоя бабушка. Дедушка? В любом случае, не ставь меня в одну категорию с Заклятием, пожалуйста».
Она нахмурилась.
«Во-вторых, не читай граффити. Там обычно плохие слова! Что со мной будет, если ты выучишь плохое слово, пока я с тобой? Боже милостивый. Твоя мама меня убьёт».
Малыш Линг несколько раз моргнул и посмотрел на неё широкими глазами.
«Тётя Айко… что такое плохие слова?»
Айко замерла.
«А?»
Сжимая своё тающее мороженое, маленький мальчик взволнованно наклонился вперёд.
«Плохие слова. Что это такое?»
Она кашлянула.
«Что, ты никогда раньше не слышал плохих слов?»
Малыш Линг энергично покачал головой.
«Нет! Но! Теперь, когда я знаю, что они существуют, я очень хочу учиться! Дедушка Джулиус говорит, что учиться — это благородное призвание! Ты научишь меня⁈»
Айко сглотнула, внезапно почувствовав холод, несмотря на тёплый день.
«Тебе… лучше съесть своё мороженое, пока оно не растаяло, волчонок. Забудь, что я тебе что-то сказала».
«О, нет…»
Эффи определённо… определённо убьёт её.
Последнюю остановку Айко решила сделать на окраине города, далеко от озера.
Она и Малыш Линг ехали в открытой карете, запряжённой Эхо, кучер сидел на скамейке в расслабленной позе. Мальчик с любопытством оглядывался по сторонам, проведя большую часть своей жизни рядом с озером — улица, по которой они ехали, была одной из главных магистралей Бастиона, прорезая весь путь от берега до городских ворот. Здесь было множество увлекательных достопримечательностей.
Правда, сами ворота не впечатляли — по сути, их вообще не было, просто широкое открытое пространство, где собирались отбывающие караваны, прежде чем отправиться в опасное путешествие через мрачные просторы Царства Снов, и где останавливались потрёпанные прибывающие караваны.
Некоторые из караванов везли поселенцев, некоторые — грузы. Из последних часть была загружена необходимыми ресурсами, которые Домен поставлял в периферийные города на Востоке, а часть принадлежала предприимчивым торговцам.
Обслуживание караванов было само по себе целой индустрией. Поэтому вокруг ворот вырос оживлённый базар с бесчисленными лавками, обильными трактирами и всевозможными магазинами. По сути, базар сам по себе был маленьким городом, и многие люди жили здесь на постоянной основе.
По обе стороны от несуществующих ворот высокие стены отделяли Бастион от диких просторов за его пределами… стены были высокими, но не слишком впечатляющими. По правде говоря, они были едва ли больше, чем насыпи спрессованной земли, — так было потому, что строительство ещё продолжалось, и это была всего лишь временная мера.
Бастион был огромным городом, к тому же он находился в Царстве Снов, которое, возможно, и было заселено людьми, но совсем не приручено. В результате его охрана представляла собой титаническую задачу. Строительство городской стены имело первостепенное значение, но оно требовало времени.
Людям было не в диковинку возводить огромные барьеры вокруг своих городов, но это был не мир бодрствования с его сложными технологиями и обширной инфраструктурой. Строить что-либо в Царстве Снов было гораздо сложнее, потому что здесь у людей не было мощных машин, автоматизированных заводов и огромных плавильных печей.
Вместо этого у них были Пробуждённые, Мастера и Святые — именно поэтому возведение стены вокруг такого огромного города, как Бастион, было вообще возможно.
Однако не было двух одинаковых Пробуждённых, поэтому стены Бастиона были немного странными. Некоторые секции были построены из спрессованной земли, некоторые — из камня, некоторые — из дерева или металла. Некоторые даже состояли из бесчисленных стволов высоких деревьев, сросшихся друг с другом, а некоторые были сделаны из шипов и колючек.
Небольшая армия Пробуждённых патрулировала стены днём и ночью, а более многочисленная армия строителей всё ещё усердно превращала их в неприступное укрепление.
«Ваааау…»
Малыш Линг широко раскрытыми глазами взирал на оживлённый вид базара.
«Так много людей! И эти Эхо! Вау!»
Высадившись из кареты, Айко протянула ему руку и улыбнулась.
«Много запахов, да? Не перегружайся».
Мальчик несколько раз понюхал воздух и засиял.
«Вкусно! Вкусно, вкусно, вкусно! Тётя Айко, можно нам поесть⁈»
Она серьёзно кивнула.
«Конечно! Через некоторое время…»
С этими словами она сама оглядела базар.
Пока Малыш Линг был занят тем, что различал самые вкусные запахи, Айко повернулась к кучеру и указала на одно из зданий неподалёку.
«Новая гостиница? С каких пор она здесь?»
«Такое выгодное место…»
Кучер покачал головой.
«Это не гостиница».
Айко бросила на него странный взгляд.
Мужчина был очень красив и держался с галантным спокойствием — видеть кого-то столь… выдающегося… управляющим каретой с Эхо было, мягко говоря, странно.
Она мысленно вздохнула.
Ну, конечно же, кучер был красив, галантен и мечтателен. В конце концов, он был Мастером Квентином.
Айко знала, что если что-то случится, Малыш Линг сможет защитить себя лучше, чем она. Ничто не могло сравниться с силой Трансцендента, ребёнка или нет, в то время как она была жалкой Пробуждённой. Тем не менее она не собиралась выводить драгоценного сына Эффи в город без надёжной защиты.
Поэтому Квентина на день понизили до извозчика, который с самого утра возил их по Бастиону.
Разумеется, мужчина не жаловался.
Напомнив себе, что он занят, Айко подавила порыв похлопать ресницами и приподняла бровь.
«О?»
Квентин кивнул.
«Это церковь».
Она слегка нахмурилась.
«Ты имеешь в виду один из тех странных залов для медитаций, где люди определённо не молятся Нефис?»
Он усмехнулся.
«Нет, это настоящая церковь. Церковь Луны, или что-то в этом роде. Это крошечный культ… эти ребята в основном безобидны. Раньше они были кучкой странников, путешествовали с караванами и давали благословения на безопасные путешествия. Но, похоже, дела у них пошли в гору, учитывая, что они смогли купить это здание».
Айко несколько раз моргнула.
«Церковь Луны? То есть они поклоняются Богу Зверей? Мёртвому?»
Квентин покачал головой.
«Нет, они просто поклоняются луне. Если ты спросишь меня, то путешествия и наставления — это скорее дело Бога Бури… но я не очень хорошо разбираюсь в изобретении религий, так что я могу знать?»
Айко изучила скромную церковь, которая выглядела не роскошней окружающих её гостиниц, и поджала губы.
«Жаль. Я положила глаз на это место. Боги, эти чудаки действительно растут как грибы… откуда они вообще все берутся? Раньше я даже не слышала о том, что культы — это что-то распространённое».
Квентин кивнул.
«Раньше правительство строго следило за этим. К тому же не так-то просто набраться религиозного рвения в мире, где боги мертвы, и существует Заклятие Кошмара… но сейчас все по-другому. Леди Нефис была права, когда поделилась с людьми правдой о том, какая судьба ожидает Землю, но не все могут выдержать груз истины. Поэтому люди обращаются к чему-угодно, чтобы успокоить свой страх. Конечно…»
Он повернулся и посмотрел на далёкий силуэт Острова Слоновой Кости, дрейфующий высоко в небе над городом.
«Большинство обращается к Бессмертному Пламени. Зачем верить во что-то ещё, если сверху на тебя смотрит настоящая богиня?»
Айко кивнула.
«Ну, или эксцентричный полубог глядит на тебя из теней…»
Она окинула Квентина долгим взглядом.
«И всё же. Эта Церковь Луны… ты делал о ней отчёт?»
Он слабо улыбнулся.
«В последнее время слишком много крошечных сект появляется то тут, то там, чтобы делать отдельный отчёт о каждой из них. Мы собирали информацию, чтобы сделать пакетный отчёт после солнцестояния, когда всё немного успокоится».
Айко снова кивнула.
«Хорошо. Я хочу знать всё, что можно, об этих „безобидных культистах“. Ты же знаешь, что поставлено на карту».
Квентин немного изучил её, а затем вздохнул.
«Айко… знаешь, нам было бы гораздо легче, если бы мы точно знали, что ищем».
Она покачала головой и отвела взгляд.
«Некоторые вещи слишком опасны, чтобы их знать. А некоторые вещи становятся тем опаснее, чем больше людей о них знают. Есть причина, по которой Босс держит всех в неведении, так что просто доверься его суждению».
Айко знала больше многих, но даже ей не всё было известно. Угроза, которой так опасались Меняющая Звезда и Повелитель Теней, по-видимому, была из тех, о которых никогда не следует говорить вслух.
«Тётя Айко! Смотри! Смотри!»
Малыш Линг дёргал её за руку, возбуждённо указывая на дорогу.
Там к городу приближался потрёпанный караван.
Айко слабо улыбнулась.
«Наконец-то…»
Увидеть приближающийся караван всегда было впечатляющим событием, поэтому Айко и взяла Линга Линга на базар, чтобы сделать последнюю остановку в их маленьком приключении.
«Вау!»
Мальчик был в полном восторге.
Царство Снов было огромным, а сеть дорог между зарождающимися человеческими городами находилась в зачаточном состоянии. Более того, дикая местность кишела Кошмарными Существами и всевозможными ужасами, поэтому требовалась подготовка и огромные усилия, чтобы добраться до места назначения невредимым… или вообще добраться до него.
На западе, где Река Слёз служила средством связи между Цитаделями в её бассейне, ситуация была несколько лучше, но здесь, на востоке, караваны должны были быть грозными силами, чтобы выдержать ужасные просторы Царства Снов.
Там, перед городом, по пересечённой местности медленно двигалась длинная цепочка массивных Эхо. Каждое из них был высотой со здание — особенно впечатляющим был ведущий зверь, возвышавшийся над остальными, с алой чешуёй, покрывавшей его тело, и тремя длинными рогами, венчавшими его массивную голову.
Эхо были облачены в тяжёлые доспехи, каждый тянул за собой огромную повозку. Сами повозки тоже были тяжело бронированы и напоминали крепости на колёсах. Их огромные колёса дробили почву при повороте, а опытные Пробуждённые воины несли вахту на зубчатых стенах, неся шрамы бесчисленных сражений.
Повозки тоже несли на себе многочисленные шрамы — некоторые старые, некоторые новые. Их броня была погнута и потрёпана, местами порвана, а зачарованное дерево под ней раскололось и обуглилось. Пробуждённые воины были покрыты пылью и грязью, их усталость и изнеможение ощущались даже на расстоянии.
Даже Эхо выглядели утомлёнными, массивные цепи, соединяющие их с повозками, глухо гремели.
И всё же это было удивительное зрелище, особенно для ребёнка.
«Тётя Айко! Эти Эхо даже больше меня! О… интересно, насколько тяжелы эти повозки! Как думаешь, я смогу потянуть одну⁈»
Айко с улыбкой посмотрела на Малыша Линга.
«Волчонок… давай не будем говорить о твоей потенциальной карьере вьючного волка, хорошо? Сомневаюсь, что твоя мама обрадуется, узнав, что её драгоценный малыш мечтает сбежать с караваном, чтобы тянуть повозки. На самом деле, она может снести мне голову с плеч, если узнает… а я хочу, чтобы моя голова была крепко прикреплена к телу».
Малыш Линг хихикнул.
«Тётя… маме ведь не обязательно знать, верно?»
Айко уставилась на него в шоке и возмущении.
«Что, теперь он умеет врать⁈»
Кто его научил⁈ Какое ничтожество плохо повлияло на этого чистого, невинного мальчика⁈
Она собиралась разорить его!
«Твоя мама может не узнать, но тётя Кэсси узнает. Она знает всё, так что будь хорошим мальчиком и никогда не лги своей матери!»
Айко фыркнула от возмущения.
Малыш Линг посмотрел на неё и ухмыльнулся.
«Может быть, мне рассказать ей о том, как мы сегодня убедили одного дядю подписать с тобой эксклюзивный контракт, тётя?»
Она прочистила горло и отвернулась.
«…Если подумать, то, чего Эффи не знает, не может ей навредить. Твоя мама — очень занятой человек, так что не стоит нагружать её каждой мелочью, верно?»
Она подняла руку и поспешно указала вперёд.
«Смотри! Они приближаются!»
Караван достиг окрестностей города. Массивные Эхо остановились, и повозки прекратили движение. Весь базар внезапно вскипел, бесчисленное количество людей устремилось вперёд, чтобы засвидетельствовать прибытие — поскольку все здесь зарабатывали на жизнь обслуживанием караванов, этой секунды они ждали с нетерпением.
Однако никто не спешил покидать границу города. Сначала прибывший караван нужно было осмотреть с помощью специальных Воспоминаний и колдовских инструментов.
Впрочем, это не заняло много времени. В конце концов стражники закончили свою работу и пропустили усталых путников. Повозки доставили на пустое место перед воротами, Эхо отозвали, и начался долгий процесс разгрузки грузов.
В хаотичной суматохе, которая последовала за этим, Айко нашла внушительного мужчину в доспехах из шкуры монстра и элегантно помахала ему рукой.
Этот человек был Мастером и владельцем вернувшегося каравана. Он что-то обсуждал с несколькими своими подчинёнными, но отпустил от них, когда Айко приблизилась.
Его низкий, уверенный голос звучал немного удивлённо:
«Мисс Айко? Я думал, что наша встреча состоится только завтра. Я не ожидал, что вы лично встретите нас».
Она улыбнулась.
«Ну, я случайно оказалась поблизости. Зачем откладывать что-то на завтра, если это можно сделать сегодня, верно?»
Мужчина задержался на несколько мгновений, а затем в замешательстве посмотрел на Малыша Линга.
«А это?»
Айко сохранила вежливое выражение лица.
«О? Это Святой Линг… ребёнок моей дорогой подруги. Волчонок, поздоровайся с дядей».
Малыш Линг скорчил гримасу и отвернул нос.
«Я не хочу. От этого мистера странно пахнет».
Улыбка Айко стала немного натянутой.
«Линг Линг! Не будь грубым. И ещё, не обнюхивай людей просто так!»
Маленький мальчик лишь недовольно пожал плечами.
Она несколько мгновений изучала его, а затем повернулась к Мастеру каравана.
«Пожалуйста, простите его манеры. Обычно он хорошо себя ведёт… ну, знаете, когда он дома. Со своей мамой. Святой Афиной, Воспитанной Волками. Наместником Востока. Ах, о чём я говорила? Точно, об особом грузе, который вы доставили, — я готова забрать его у вас прямо сейчас. Скажем… за тысячу осколков души?»
Мужчина секунду-другую изучал Малыша Линга, а затем широко улыбнулся.
«Какой бойкий мальчик. Извини, малыш… я был в пути несколько месяцев. Знаешь, что говорят о запахе приключений? Так вот, на самом деле, это скорее вонь. Но к нему привыкаешь».
Затем он посмотрел на Айко и кивнул.
«Тысяча осколков души звучит вполне разумно. Подпишем документы?»
Улыбка Айко застыла.
Она посмотрела на Малыша Линга, потом снова на Мастера каравана.
Помолчав несколько мгновений, она усмехнулась.
«Конечно, почему нет. Время — деньги, верно? Ах, но перед этим. Я хотела вам кое-что показать…»
Она подняла руку, вызывая Воспоминание.
В то же время она пошевелила пальцами, формируя теневой знак.
На некотором расстоянии от неё глаза Квентина внезапно заострились.
«Малышу Лингу не понравился его запах — это уже было достаточно подозрительно…»
Айко сохраняла спокойное выражение лица.
«…Но торговец, который не торгуется? Бей тревогу!»
Что-то было очень, очень не так с этим Мастером.
Мастер каравана — кем бы или чем бы он ни был — перевёл взгляд, с любопытством глядя на Воспоминание, формирующееся на руке Айко.
«Это необычное Воспоминание, мисс Айко».
Действительно. Большинство Воспоминаний формировались из искр света, но некоторые отличались от них. Например, Воспоминания, созданные заклинателями Павшего Валора, вместо этого проявлялись в вихре алых искр. Были и более странные, даже среди Воспоминаний, дарованных Пробуждённым Заклятием. Обычно они были совершенно особенными, хотя и не всегда более мощными, чем остальные.
Однако Воспоминания, созданные Повелителем Теней после его предполагаемой смерти, всегда появлялись в потоке тьмы.
Айко улыбнулась.
«Ну, вы же знаете, каким бывает Заклятие. Иногда оно любит быть причудливым».
Мастер каравана усмехнулся и посмотрел на неё с той же любопытной улыбкой.
«Действительно, знаю. Мы, торговцы, должны знать эти вещи наизусть — люди ведь придают дополнительную ценность самым странным вещам, в конце концов. Броское Воспоминание может стоить в десять раз дороже, хотя не даёт никаких дополнительных преимуществ. Лично я предпочитаю мощные, а не вычурные Воспоминания… но это не значит, что я не хотел бы заполучить парочку последних и продать их за целое состояние».
Он рассмеялся.
Улыбка Айко к тому времени стала немного натянутой.
Мастер каравана… казался совершенно человечным.
Это и было самым жутким. Как безупречно он сливался с толпой, ничем не отличаясь от любого другого человека, которого она встречала.
Но Айко была уверена, что на самом деле он не был человеком. Именно это заставило её кожу покрыться мурашками больше, чем сама встреча с существом.
«Но какое Воспоминание вы так хотите мне показать? Вы же… не станете вызывать оружие, мисс Айко?»
В его голосе не было угрозы, и всё же Айко вдруг почувствовала холод.
Она приподняла бровь.
«Оружие? Боже милостивый, конечно же, нет. Что я буду делать с оружием на этих каблуках?»
Она не врала.
Её шпильки действительно были не тем, что хотелось бы носить в ожесточённой битве. Конечно, Айко могла парить и летать, как ей вздумается, так что это не было проблемой…
Но всё же она предпочитала любовь, а не войну.
Ну… с «любовью» у неё, честно говоря, получалось не очень хорошо, но это уже было не так важно.
«Кому какое дело? Я люблю деньги! Вот это настоящая романтика…»
Наконец в её руке появилось ручное зеркальце из полированного серебра. Это был довольно стильный маленький аксессуар, украшенный красивыми узорами и инкрустированный тонко вырезанными кусочками обсидиана.
Мастер каравана внимательно изучил его.
«Всё-таки не оружие».
Он посмотрел на неё и улыбнулся.
«И всё же… похоже, меня обнаружили. Как досадно. Я думал, что хорошо справился с ролью этого человека. Я даже пришёл, когда Звезды не было, и Тень, которую она отбрасывает, ушла вместе с ней».
Айко вздрогнула.
«Значит, не человек».
Её подозрение, к сожалению, оказалось верным.
«Как эта тварь прошла проверку, чёрт побери⁈»
То, что стояло перед ней, не было Вознесённым торговцем, с которым она должна была встретиться. Вместо этого… это был сосуд Великого Ужаса, Меняющего Кожу.
В настоящее время силы человечества вели проигрышную войну с мерзостью в Восточном Квадранте, где она должна была находиться. Тот факт, что сосуд Меняющего Кожу добрался до Бастиона, миновав все контрмеры, принятые для предотвращения подобного развития событий…
Вызывал беспокойство.
На самом деле, это было пугающе.
Айко выдавила из себя улыбку.
«Что вы имеете в виду?»
Другой рукой она притянула Малыша Линга ближе.
Сосуд Меняющего Кожу несколько мгновений изучал её, а затем вежливо улыбнулся.
«Мне любопытно. Как ты разгадала моё притворство?»
Айко почувствовала порыв поиздеваться над существом, даже если она была бессильна перед ним.
Она могла бы рассказать ему, как Малышу Лингу не понравился его запах, и, что ещё важнее, как он совершенно не понял, что за людьми были торговцы… и показал это перед Айко из Клана Теней, среди всех людей!
Ужасное существо неуклонно совершенствовало свою способность имитировать человеческое поведение, хитроумно делая бессмысленными контрмеры, изобретённые для его сдерживания, одну за другой, — но оно всё ещё не могло понять, что значит быть человеком.
И не смогло бы. Всё, что мог делать Меняющий Кожу, — это имитировать людей, не понимая, что именно он имитирует… в каком-то смысле он делал противоположное тому, что должны были делать практикующие Танец Теней. Не то чтобы таких было много, даже при всех тренировках…
В любом случае Айко действительно хотелось позлорадствовать.
Но зачем ей объяснять этому жуткому ублюдку, что именно он сделал не так? Чтобы тот научился на своих ошибках и в следующий раз выступил лучше?
«Нет уж. Я не стану читать этой твари героический монолог. В конце концов, я не герой. Я… нянька. На сегодня».
Малыш Линг обнял Айко, чувствуя, что что-то не так. На некотором расстоянии Квентин осторожно пробирался к ним.
Вернув улыбку Меняющему Кожу, она посмотрела на своё ручное зеркало.
«Позволь мне сначала закончить объяснение про это Воспоминание. Я вызвала его не просто так, понимаешь?»
Она поворачивала зеркало то в одну, то в другую сторону, отбрасывая яркие блики на булыжники.
«Это прототип Воспоминания, которое мой босс разрабатывает в свободное время. На самом деле, коммуникация в Царстве Снов — серьёзная проблема. Конечно, Бессмертное Пламя уже работает над решением — Дримскейп для Царства Снов, или что-то в этом роде. Однако сделать связь безопасной от всех ужасов этого мира — уже само по себе проблема. Поэтому мы придумали собственное решение. Ах, если бы только существовал способ их массового производства! Но я отхожу от темы».
Сосуд Меняющего Кожу наклонил голову.
«Коммуникация? Ты надеешься пообщаться со мной, Пробуждённая? Единство… общность… да…»
Айко кашлянула.
«Спасибо… но ты не в моём вкусе, извини. К сожалению, я ничего не могу сделать против тебя, верно? Я имею в виду, что я всего лишь Пробуждённая, а ты — Великий Ужас. Что я могу сделать? О, но я чувствую необходимость сообщить тебе кое-что».
Она указала на Малыша Линга, который прижался к ней.
«Это ребёнок моей дорогой подруги. А моя подруга — настоящая волчица, когда дело доходит до защиты своего мальчика. По совпадению, сегодня мы узнали, что все в этом городе очень любят его маму. А знаешь, почему? Потому что она — Святая Афина, Воспитанная Волками, Наместник Востока… Зверь Войны. Ты должен хорошо её знать, учитывая, сколько твоих сосудов она уничтожила».
Айко притянула Малыша Линга ближе и прикрыла его глаза рукой.
Затем она лучезарно улыбнулась.
«Итак, возвращаемся к Воспоминанию. У него действительно ужасное название, поэтому я избавлю тебя от боли, которую ты можешь услышать. То есть… я вполне способна придумать ужасное название сама! Сегодня давай назовём его…»
Айко сделала паузу на мгновение, а затем торжественным тоном сказала:
«…Позвать мамочку».
И как раз в тот момент, когда она это сделала, в небе над ними что-то прогремело.
Айко не блефовала, когда говорила, что ей не нужно оружие. Она не была воином и не стремилась им стать… но это не означало, что она была безобидной.
В конце концов, она тоже была бывшим членом Армии Мечтателей. Она выжила на Забытом Берегу, и это не было случайностью.
«Ты что, думал, что управление игорным притоном в чёртовом Светлом Замке — это спокойное занятие?»
Это точно не так.
…Воспоминание, которое вызвала Айко, было коммуникационным зеркалом, которое члены Клана Теней использовали во время миссий. Оно позволяло им разговаривать друг с другом дистанционно… или подслушивать разговоры, если зеркало было заранее спрятано в каком-нибудь укромном месте. Не то чтобы не было лучших способов подслушивать людей.
Конечно, Айко не особо нуждалась в зеркале, чтобы связаться с Эффи и сообщить ей о тяжёлой ситуации, в которой они оказались, — Кэсси уже знала, а значит, Эффи тоже уже была в курсе.
Было немного жутковато осознавать, что Кэсси может наблюдать за ней в любой момент, но в редких случаях, подобных этому, это успокаивало. Если уж на то пошло, Айко могла чувствовать себя польщённой тем, что она была высокоприоритетной меткой среди бесчисленных людей, которых слепая провидица использовала в качестве своих глаз.
В любом случае, Айко нуждалась в серебряном зеркале по другой причине. Помимо того, что зеркала позволяли тем, кто ими владел, общаться, они также могли отражать то, что находилось перед ними, на большие расстояния. Другому человеку просто нужно было иметь соответствующее Воспоминание, которое у Эффи было.
Босс Айко сплёл это особое зачарование в секунду мелкой мстительности, бормоча что-то о «краже трюков этого ублюдка» в раздражённом тоне. Она догадывалась, кем был вышеупомянутый ублюдок, и иногда задавалась вопросом, что же такого сделал этот бедняга, чтобы попасть в чёрный список её босса.
Это должно было быть что-то серьёзное, учитывая, что падение Проклятого Демона на голову, похоже, не удовлетворило Санни.
Однако в данный момент важно было то, что Айко могла использовать зеркало, чтобы отразить для Эффи своё окружение. Другими словами, то, что она хотела передать, не было сигналом бедствия.
…Это были данные о наведении.
В бесчисленных километрах от них, на вершине великого замка, Воспитанная Волками повернулась на север и вызвала своё копье. Затем она тщательно прицелилась и с низким рёвом швырнула его в небо.
Поднялся ураган, разрывая в клочья флаги, поднятые над замком, и заставляя людей съёжиться.
Пока Айко разговаривала с сосудом Меняющего Кожу, копьё разрывало небо. Оно преодолело расстояние, на которое обычному человеку понадобились бы дни пешего пути, меньше чем за минуту.
К тому времени, как оно появилось, Айко уже успела прикрыть глаза Малыша Линга рукой.
Это было не из-за страха перед Меняющим Кожу…
Скорее, это было потому, что маленькому мальчику не пристало видеть то, что произойдёт дальше.
Когда над ними что-то прогремело, сосуд Великого Ужаса поднял голову…
Это было последнее, что он сделал.
Когда копьё упало с неба и с безупречной точностью поразило бывшего Мастера каравана, оно не просто пронзило его тело.
Вместо этого его тело просто измельчилось, превратившись в облако тонкой багровой дымки.
Затем копьё пронзило булыжники, вызвав небольшое землетрясение на базаре и послав глубокую трещину от места удара наконечника о землю к большим повозкам потрёпанного каравана. Одна из них накренилась, когда её бронированное колесо взорвалось в буре осколков, а затем опрокинулась с оглушительным стоном.
Стены маленькой церкви, о которой упоминал Квентин, треснули.
Вдали, над озером, с изумрудных лугов Острова Слоновой Кости уже прыгали стремительные фигуры — это были Хранители Огня, спешившие к городским воротам. Конечно, Эффи, скорее всего, должна была прибыть гораздо раньше.
Ведь неизвестно, был ли этот сосуд Меняющего Кожу единственным, избежавшим обнаружения. Любой член каравана мог оказаться замаскированной мерзостью…
Нет. На самом деле Меняющий Кожу случайно раскрыл свою способность избегать колдовство, которое до сих пор не пускало его в человеческие Цитадели, а это означало, что сосудом Меняющего Кожу мог быть любой житель Бастиона.
Да и вообще любой житель любого из человеческих городов в Царстве Снов.
Таким образом, каждый человеческий город должен был пройти через период нестабильности. Военное положение должно было действовать до тех пор, пока не будет разработана новая форма колдовства… затем города должны были быть прочёсаны, и любой сосуд, обнаруженный в результате, должен был быть уничтожен…
А всё потому, что Айко решила устроить Лингу Лингу небольшое приключение.
И хотя она ещё не знала об этом, в ближайшие недели в отдалённых Цитаделях восточных районов Царства Снов действительно будет обнаружено несколько скрытых очагов заражения Меняющим Кожу. К счастью, они будут уничтожены до того, как злокачественный Ужас сможет по-настоящему разрастись, что позволит предотвратить ужасное бедствие.
Возможно, Айко и не спасла мир… но то, что она сделала, было не так уж далеко от такого подвига.
«Чёрт возьми. Я просто хотела повеселиться в свой выходной день».
Она уныло опустила взгляд.
…Затем её глаза расширились от ужаса.
«О, нет!»
Её прекрасные туфли! На них брызнуло немного измельчённого сосуда Меняющего Кожу!
Они были испорчены.
«Чёрт возьми!»
Это была ужасная потеря.
Всё ещё не видя ничего из-за прикрытых глаз, Малыш Линг взволнованно спросил:
«А? Что такое чёрт возьми, тётя?»
Она прикусила губу, а затем плаксивым тоном сказала:
«Что? Н-ничего! Забудь, что ты слышал!»
Малыш Линг на мгновение затих, а затем пошевелился, пытаясь вырваться из её объятий.
«Чёрт возьми — это одно из тех плохих слов? Ведь так, да?»
Айко побледнела.
«Я сказала, забудь об этом, волчонок! Ты ничего не слышал!»
Он опустил плечи.
«Ладно, тётя. Я… уже забыл об этом».
Когда оттащила его в сторону кареты и бросив на Квентина пронзительный взгляд, Малыш Линг вздохнул и добавил:
«Я действительно не могу вспомнить. Чёрт возьми! Моя память испортилась…»
Вспоминать то, что он уже знал, было странно, но Санни больше взволновало повторное узнавание того, что сделала Айко у ворот Бастиона.
Он скрипнул зубами.
«Айко… научила Малыша Линга ругательству⁈»
О чём она только думала⁈
Конечно, она также раскрыла страшную правду о Меняющем Кожу, на пару недель погрузила весь Домен Человечества в тиски военного положения и предотвратила ужасные потери или полный упадок нескольких городов… но это было неважно!
«Ему всего шесть лет, ради Заклятия! С какими вульгарными ничтожествами она общается, чтобы использовать грубые выражения в присутствии ребёнка⁈»
Он кипел несколько мгновений, а затем глубоко вздохнул и покачал головой.
«Нет, это неважно. Я разберусь с Айко позже — сейчас у меня есть более срочные дела…»
Поморщившись, Санни решительно кивнул и продолжил свой путь.
Он успел сделать всего несколько шагов, как в его голове всплыло ещё одно воспоминание.
Санни замер.
«Нефис сделала чт… на самом деле, неважно. Это именно то, что сделала бы Нефис. Почему я вообще удивлён?»
Выпустив пустой смешок, Санни поднял голову и продолжил идти.
«Значит, она отправилась рыбачить в озере без меня, да? Как бессердечно…»
Несколькими неделями ранее Нефис сидела на краю Острова Слоновой Кости, наблюдая за морем звёзд, мерцающих в тёмном небе над Бастионом.
Сегодня, как и в предыдущую ночь, некоторые районы города освещались светом электрических уличных фонарей. Она была рада, что её люди делают ещё один шаг к процветанию в Царстве Снов… но из-за этого звёзды казались тусклее, чем прежде.
Это вызывало у неё слабое чувство сожаления.
…Может быть, звёзды и стали более далёкими, но бледный диск полной луны, медленно движущийся по глади спокойного озера, выглядел ближе, чем когда-либо прежде.
Сегодня была третья и последняя ночь, когда полная луна взойдёт над Бастионом в этом месяце. В эти три ночи плавание по озеру было запрещено, а люди держались подальше от его берегов…
А всё потому, что с восходом полной луны граница между реальностью и иллюзией здесь, в Бастионе, становилась тоньше, и ужас, заключённый в руинах истинного замка, стремился оказать своё чудовищное влияние из-за пределов отражений.
Поэтому Нефис приходилось оставаться в городе в полнолуние, чтобы охранять его. Как ни странно, для неё эти три опасные ночи обычно были временем отдыха и восстановления сил. Большую часть времени она проводила на поле боя, ведя за собой силы человечества против потока кошмаров, грозящих поглотить их всех.
Несмотря на скрытое присутствие Проклятого Демона, вид полной луны обещал мир и спокойствие.
Правда… она не привыкла проводить эти лунные ночи в одиночестве.
Санни обычно был с ней, либо рядом, либо прячась в её тени. Нефис привыкла к его присутствию, даже не подозревая об этом, и теперь, когда его здесь не было, его отсутствие казалось ей странным и неестественным.
Она с удивлением обнаружила, что скучает по нему, хотя его не было всего один день.
«Кто бы мог подумать, что однажды я буду испытывать такие эмоции?»
Это было странно. Совсем не похоже на неё.
Но это не было нежелательным чувством. На самом деле сладкая боль от того, что кого-то не хватает, вселяла в неё надежду. Она заставляла её верить, что в её выжженном и иссохшем сердце ещё оставалась какая-то жизнь.
Поэтому она попыталась насладиться незнакомым чувством лёгкой меланхолии.
Санни был вынужден уйти из-за непредвиденных — хотя и не совсем неожиданных — осложнений в Рэйвенхарте. Воплощение, которое он отправил туда — так же, как и Кай — пропали без вести. Более того, Проклятый Тиран и два Зверя сбежали из тюрьмы, созданной для них Демоном Ужаса… только для того, чтобы через несколько мгновений оказаться в другой, благодаря быстроте мышления Сейшан.
Никто не знал, что именно вырвется из жуткой нефритовой доски, поэтому Суверенам пришлось отправиться в Нефритовый Дворец. Санни отправился первым, взяв с собой Кэсси. Сама Нефис собиралась присоединиться к ним, как только закончится полнолуние.
«Завтра…»
Завтра она снова увидит его.
Глядя на отражение луны на поверхности озера, Нефис задумалась, почувствует ли она что-то в тот момент.
Будет ли она счастлива? Или просто довольна?
А может, она вообще ничего не почувствует?
Уйдёт ли странная печаль из её сердца?
В этот момент вода внизу пошла рябью.
Бледный диск вдруг показался искажённым и жутким, он смотрел на неё снизу, как круглый глаз, поражённый белой катарактой.
Озеро всколыхнулось, и из него выкатилась целая серия волн, поднимаясь всё выше и выше по берегу.
Нефис наклонила голову, мрачно наблюдая за происходящим.
«Значит, он выбрал эту ночь, чтобы показать свою силу».
Какое неудачное совпадение… настолько неудачное, что Нефис была склонна считать, что это вовсе не совпадение.
Неужели Проклятый Демон ждал, пока в городе останется только один из Суверенов, чтобы попытаться сбежать?
В любом случае, момент не мог быть более неудачным.
Человечество тонуло в бедствиях, окружённое опасностями и врагами со всех сторон.
В мире бодрствования с каждым месяцем открывались всё новые и новые Врата, и населённые пункты едва держались против наплыва Кошмарных Существ.
Восточный Квадрант балансировал на грани катастрофы. Война с Меняющим Кожу шла плохо — инфекция распространялась, и люди вынуждены были отступать всё дальше и дальше, бросая свои земли, поселения и целые города.
В Царстве Снов охота за новыми Цитаделями оказалась менее плодотворной, чем она надеялась. Легионы Пробуждённых очищали внутренние районы двух огромных анклавов от Кошмарных Существ, одновременно исследуя дальние просторы на востоке, замёрзшие преисподние на западе и ужасные воды туманного океана на юге… а на севере легион теней занимался тем же самым в выжженных дебрях сгоревшего леса.
Местонахождение Мордрета оставалось неизвестным. Астерион по-прежнему оставался тревожной загадкой.
А теперь ещё и это…
Всё это давило на Нефис, прижимая её к земле. Вес всего мира… даже двух миров… лежал на её плечах, заставляя бороться за то, чтобы не упасть на колени.
А ещё был тихий шёпот бесчисленных душ, горящих, как звёзды, на бескрайних просторах её Домена. Их тоска омывала её днём и ночью, и от этого давление становилось ещё более подавляющим… порой невыносимым.
Нефис поджала губы.
Санни не было рядом с ней. Не было и Кэсси. Кай пропал, а Эффи отправилась в Западный Квадрант, чтобы разобраться с кризисом Врат Четвёртой Категории.
Не было никого, кому Нефис могла бы доверить свою спину в битве с Проклятым Демоном здесь, в Бастионе… по крайней мере, не сегодня.
Так что…
Ей придётся встретиться с ним в одиночку.
Ей придётся взять на себя всю тяжесть и продолжать идти вперёд, делая по одному тяжёлому шагу за раз.
Тихо вздохнув, Нефис медленно встала и посмотрела на тёмное озеро, в её глазах плясали белые языки пламени.
За её спиной появились два белых крыла, прогоняя ночную тьму.
«…Это всего лишь Проклятый Демон».
О чём было беспокоиться?
Отстранённая улыбка исказила её губы.
Призвав Благословение, она шагнула вперёд и погрузилась во тьму.
В тёмном небе над Бастионом зажглась яркая звезда. Люди — те из них, кто всё ещё находился на улицах, занятые плодотворными делами или просто гуляющие после тяжёлого трудового дня, — удивлённо подняли головы, их глаза загорелись удивлением.
Звезда падала с неба, становясь всё больше и ярче. Вскоре она стала похожа на пылающий белый метеор, падающий с беспросветных небес на землю. Её свет озарил ночь, прогоняя тьму и заставляя полную луну, сияющую высоко над головой, казаться бледной по сравнению с ней.
Серебристое сияние луны не могло сравниться с испепеляющим белым сиянием падающей звезды. Как не могла сравниться и ночь.
На мгновение показалось, что солнце взошло над Бастионом посреди ночи, принеся с собой суровую красоту дневного света.
Затем, прежде чем люди успели испугаться, пылающий белый метеор ударился о поверхность озера.
Возникла ослепительная вспышка, и в воздух поднялся колоссальный фонтан кипящей воды, испарившийся в огромном облаке. Всё озеро на мгновение засияло, словно освещённое изнутри, а затем снова потемнело.
Вот так падающая звезда исчезла без следа.
Воды озера вздымались и рябили, его поверхность становилась всё более беспокойной — идеальный диск полной луны, отражавшийся на его поверхности, был разбит и стёрся, сменившись разрозненными осколками серебряного света.
…По ту сторону отражения из тёмной бездны озера вынырнула Нефис и взмыла в жуткое небо Истинного Бастиона, расправив сияющие крылья, ослепительно сияющие в бледном свечении разбитой луны.
Она поднялась высоко над огромными руинами великого замка и посмотрела вниз, пока в её глазах плясали белые языки пламени, заливая её кожу и лаская её волосы. Её огненный взгляд был холодным и безжалостным… в нём не было ни пощады, ни колебаний, ни сомнений, ни надежды на спасение.
Только твёрдое и неотвратимое обещание сжечь дотла под безграничным потоком очищающего пламени.
Она бесстрастно оглядела руины Истинного Бастиона.
Разрушенный замок превратился в руины в результате битвы между Морган и Мордретом. Озеро, пересохшее в результате их затянувшегося противостояния, снова было полно воды и жутко мерцало в серебряном свете разбитой луны. В горе, на которой лежали руины замка, зияли глубокие трещины, полные стоячей воды и заросшие алым мхом.
В самом сердце руин её ждало существо.
Над развалинами возвышалась бесформенная гора серой плоти, поросшая мхом и усеянная сотней отвратительных конечностей, которые поднимались из неё, как из страшного леса. От отвратительного существа исходило ужасающее, жуткое присутствие, из-за которого свет луны, казалось, не желал его касаться.
В результате существо было окружено пеленой тьмы. Ветер тоже обходил его стороной, поэтому ничто не нарушало мёртвой тишины, окутавшей руины. Казалось, сам мир пытался сбежать от него, возмущённый и напуганный древним извергом.
Пока Нефис смотрела, на серой массе Проклятого Демона вдруг открылись бесчисленные чудовищные глаза, уставившись на неё с леденящим, пугающе чуждым отсутствием эмоций.
На несколько долгих мгновений она задержала на нём взгляд, а затем сложила крылья и опустилась на землю.
Приземлившись у самой кромки воды, на некотором расстоянии от мерзости, Нефис глубоко вздохнула и уверенным шагом направилась в её сторону.
Но тут произошло нечто странное…
Раздался шорох, словно сами руины испустили протяжный вздох, а затем из глубин разрушенного замка донёсся далёкий голос.
«Мне снился сон…»
Голос говорил на давно забытом языке, звучавшем, несмотря на низкий и потусторонний тембр, жутко по-человечески.
Нефис продолжала идти, выражение её лица не менялось.
Голос заговорил снова, полный неописуемых, слабых эмоций:
«Мне снилось… что я снова стал целым».
Бесчисленные чудовищные глаза слегка повернулись, заглядывая в её душу.
«Мне снилось, что солнце снова стало добрым».
В далёком голосе появилась жуткая нотка, заставившая мир содрогнуться.
«Мне снилось, что я вновь обрёл крылья».
Ужасный лес скелетных конечностей зашевелился, почернел и обуглился.
«Не ты навязала мне этот ненавистный сон. И не ты украла его у меня… не так ли?»
Нефис продолжала идти, не давая ответа.
«И всё же я не могу тебя простить. Твои крылья… такие красивые…»
Чудовищные глаза Проклятого Демона потемнели, а голос стал холодным и вкрадчивым, полным такой злобы, что Нефис на мгновение остановилась.
«Кровь Солнца. Ты пришла, чтобы сжечь меня?»
Гора серой плоти зашевелилась, и куски древнего камня превратились в пыль под её огромным весом.
Над руинами раздался безумный, ужасающий смех.
«Тогда мне погасить тебя? Или проклясть тебя? Рассказать тебе, как было уничтожено Солнце, как сгорели наши небеса, как земля Луны была поглощена пеплом… как мы все пали, один за другим? Мне помочь тебе стать вечной и вечно меняющейся?»
Голос шептал, становясь всё слабее и слабее:
«Как я…»
Нефис, идя вперёд с мечом в руке, ровно ответила:
«Мне неинтересно разговаривать с тобой, мерзость. Зачем тратить наши дыхания?»
Клинок Благословения засиял ослепительным светом, став раскалённым до бела.
«Я хочу лишь покончить с тобой. Так что… приготовься к смерти».
Подняв меч, Нефис направила его на Проклятого Демона.
Она была Верховным Титаном, чей Домен охватывал миллиарды душ. Это существо… было старым, сломленным, падшим богом.
Какое право оно имело проклинать её?
Горькая улыбка искривила её губы.
«Да, я пришла, чтобы сжечь тебя. Я пришла, чтобы уничтожить тебя… в отличие от моей, твоя боль будет быстрой. Будь благодарен».
После обретения Верховенства Нефис стала гораздо сильнее. Однако в этой новообретённой силе были свои нюансы — не вся она давалась легко, и не всю её можно было свободно использовать в любой ситуации.
Взять, к примеру, её Верховную Аспектную Способность. Санни обрёл Способность призывать фантомы, которые покоились внутри него, становясь таким образом ходячей армией… армией несокрушимых теней, которая росла с каждым убитым им живым существом, что делало его поистине ужасающим.
Нефис тоже обрела чрезвычайно мощную Способность. Однако её Верховная Способность ничего не давала самой Нефис — вместо этого она расширяла возможности подданных её Домена, позволяя ей исцелять и наделять их силой своего пламени на расстоянии.
Поэтому было действительно жаль, что ей пришлось сражаться с Проклятым Демоном в одиночку… не то чтобы было много людей, которые могли бы помочь ей в битве против Проклятой мерзости.
…Но, конечно, она никогда не была одинока — не совсем.
Ведь её Домен охватывал всё человечество.
Не все обычные люди были его частью, но большинство были. Среди Пробуждённых только представители Клана Теней или сосланные в Цитадель Божьей Могилы не принадлежали к её Домену — остальные были связаны с Нефис либо собственной тоской, либо привязанностью к Шлюзам, контролируемым её Трансцендентными вассалами.
Или, может быть, это она была привязана к ним.
Она чувствовала их всех, всегда. Пламя их желаний было подобно бесчисленным звёздам, сияющим в бездне безграничной тьмы, и все они были связаны с её душой нитями звёздного света. Одни звёзды были далёкими и холодными, такими маленькими, что их почти не существовало, другие же были похожи на огромные костры, горящие так ярко, что их сияние ослепляло, а их страсть наполняла бездну теплом.
В её Домене было слишком много звёзд, чтобы Нефис могла постичь их все по отдельности, но утонуть в их общей массе было слишком легко. Иногда она пыталась вспомнить, где кончается её собственная личность и начинается их необъятность… в такие моменты то, что помогало ей сохранять человечность, также помогало ей поддерживать чувство себя.
Её Истинное Имя… драгоценные узы, которые она создала с другими людьми… привязанность, которую она хранила в своём сердце.
И самое главное — её собственное горячее желание… её собственная тоска.
Её цель.
Это было странно — раньше Нефис опасалась потерять свою человечность. Теперь же она опасалась ощутить слишком много человечности… возможно, всю её. Раствориться в необъятности своего Домена полностью, стать элементальной силой, а не человеком.
Возможно, именно так чувствовали себя боги.
Возможно, именно это и означало быть богом…
Истинный Апофеоз.
Если так, Нефис не хотела иметь с этим ничего общего.
Элемент был могущественен, как сила природы, но у него не было направления. У него не было убеждённости. У него не было воли.
У него не было того, что требовалось для достижения желаемого.
Подойдя к Проклятому Демону, она влила в свою волю желание, создав из неё несокрушимую броню.
«Я не одинока. А вот это существо… оно одиноко, и оно умрёт в одиночестве, разрубленное моим мечом и сожжённое моим пламенем».
Каждый день в звёздных просторах её Домена загорались новые звёзды.
И каждый день некоторые из них гасли навсегда.
Нефис слабо ощущала потерю этих звёзд. Их было слишком много, чтобы оплакивать потерю каждого отдельного огонька, но она всегда помнила о том, сколько судеб ломает и перемалывает в пыль безжалостный мир Заклятия Кошмара.
Сколько надежд и мечтаний были обречены навсегда остаться несбывшимися.
Она лично переживала боль их ухода.
Когда Проклятый Демон зашевелился и бросился вперёд, а его длинные конечности с ошеломляющей скоростью потащили гротескную гору серой плоти по обломкам, Нефис приняла эту боль и влила её в свою Волю, выковав из неё бескомпромиссный меч.
Она чувствовала, как воля Проклятого Демона изменяет мир вокруг них…
И пытается изменить и саму Нефис.
К тому времени она уже знала, что представляет собой этот падший бог и какой силой он обладает.
У неё уже были подсказки, которые она могла собрать воедино. Проклятый Демон пришёл из Пустот Божьей Могилы, где тысячелетиями скрывался от уничтожающего солнца. В том, что существо рассказало ей, тоже были намёки — его воспоминания о нежном солнце, о крыльях… его обожжённые, скелетные конечности…
Но Нефис не нужно было гадать, кем был её враг.
Ведь одной из самых ярких звёзд её Домена была Кэсси, и хотя они были далеко друг от друга, её подруга всё ещё была с ней, видя то, что не мог видеть ни один другой человек.
Проклятого Демона можно было назвать… Отречением.
Он обладал силой отвержения, отказа и отрицания.
Всё, что он отрицал, не имело иного выбора, кроме как прекратиться, а всё, что он отвергал, было обречено на то, чтобы быть стёртым с лица земли.
Его злобная Воля была ужасающей, огромной, как океан, и гнетуще твёрдой в своей коварной злобе.
Неудивительно, что Мордрет сбежал, столкнувшись с этим страшным существом. Просто чудо, что Тени Санни удалось усыпить Отречение.
…Когда масса серой плоти и обугленных конечностей бросилась на неё, Нефис направила своё пламя в Благословение. Меч, связанный с тенью, сфокусировал его в уничтожающий луч чистого белого света, и этот свет в мгновение ока разорвал расстояние между ней и мерзостью, угрожая разрубить отвратительную гору плоти пополам.
Однако вместо этого… свет просто погас, сведённый на нет нечестивой властью падшего бога.
Нефис нахмурилась.
Её атака не была встречена и не была отражена. Вместо этого она была просто отвергнута… отменена прежде, чем имела шанс нанести урон, как будто зловещий изверг объявил ложью саму идею пострадать от её пламени.
И поскольку Проклятый Демон провозгласил это, это стало правдой.
На долю секунды её рука дрогнула.
«Как я могу убить божество, которое отрицает мою способность убить его?»
Проклятый Демон был богом… падшим, испорченным богом.
И этот бог не верил в Нефис.
…К счастью, она верила в себя.
Ослепительный луч чистого белого света ударил в возвышающуюся мерзость и погас… был лишён силы причинить ей вред, исчезнув, не оставив и следа на серой плоти Проклятого Демона.
Время и пространство сами собой искривились, позволив огромной массе приблизиться к Нефис гораздо быстрее, чем это должно было быть возможно. Её крылья подняли ураган, посылая её назад, прочь от бесчисленных скелетных конечностей, которые тянулись вперёд, стремясь схватить её в смертельную хватку.
Мир, так быстро пропустивший Проклятого Демона, сопротивлялся её движению, истощая её импульс и замедляя полёт. Если бы не броня Воли, которую Нефис создала для себя, она, возможно, вообще не смогла бы двигаться.
Как бы то ни было, она едва избежала страшного леса обугленных рук, проскользнув между пальцами Проклятого Демона.
Отлетев назад, она стиснула зубы.
У этой мерзости была сотня рук, а у Нефис — всего один меч.
И даже этот меч оказался неэффективным против власти падшего бога.
Власть, которой он обладал, была слишком абсолютной в своей способности отрицать её. Древний ужас использовал её и как щит, и как оружие… и как приманку, и как ловушку, не давая врагу причинить вред и одновременно отказывая ему в возможности сбежать.
Нефис нахмурилась.
Нет… её враг не просто обладал властью отречения. Он олицетворял собой отречение — саму концепцию отказа от чего-то, отрицая тем самым его силу и само существование.
Именно этого могла достичь Воля, возведённая в абсолют.
Как можно было бороться с абсолютной Волей?
Хотя Нефис ещё не знала этого, техника, которую Санни будет использовать в Игре Ариэля, заключалась в том, чтобы использовать и олицетворить концепцию, которая напрямую противостояла силе его врага.
Однако… они были совершенно разными людьми, и то, чего мог достичь Санни, не было тем, чему Нефис могла или должна была стремиться подражать.
Ей предстояло пройти свой собственный путь.
В этот момент бесчисленные глаза Проклятого Демона остановились на быстрой фигуре Неф, и в их бездонной глубине промелькнула пугающая идея.
А мгновение спустя она почувствовала, что само её существование начинает угасать…
Потому что Отречение закончил играть со своей пищей. Вместо того чтобы противостоять её атакам, изверг просто решил отрицать Нефис — отвергнуть её существование, заставив мир полностью стереть её.
«Как мне противостоять Воле божества?»
Это был сложный вопрос — вопрос, который лишь горстка людей была вынуждена задать себе с тех пор, как Заклятие Кошмара обрушилось на мир.
Однако для Нефис ответ был прост.
Она просто должна была разрушить её своей собственной Волей.
Она просто должна была сокрушить её.
Если мерзость отказывалась гореть, она должна была сжечь её более мощным пламенем.
Если мерзость отказывалась быть разрезанной, она должна была разрезать её более острым клинком.
Если мерзость отказывалась умирать…
Она просто должна была убедить смерть забрать её.
«Эй, мерзость…»
Нефис приземлилась на обломки и оттолкнулась назад, оказавшись почти у самой кромки воды.
Её глаза вспыхнули ужасающим белым сиянием.
«Неужели ты думаешь, что сможешь так легко потушить меня?»
Её ослабевшее присутствие внезапно показалось ясным, огромным и непостижимым.
Отречение мог бы свести на нет существование Святого… возможно, более слабого Суверена.
Но Нефис правила всем человечеством и вдохновляла его. Чтобы отрицать её существование, существу пришлось бы сначала стереть с лица земли всё человечество. В одно мгновение погасить все бесчисленные звёзды, которые освещали бескрайние небеса её души.
Она была Меняющей Звездой… Звездой Разрушения. Богиней человечества.
Нефис не любила эти слова и даже принимала меры, чтобы отучить людей называть её этим титулом, а также поклоняться ей как божеству. Но хотя она ещё не прошла Апофеоз, в словах некоторых была доля истины.
По сути, она стала олицетворением человечества. Её меч был мечом всех людей и нёс на себе тяжесть всех их надежд и мечтаний.
Всей их тоски.
Её пламя подпитывалось их желаниями.
«Как ты смеешь отрицать меня?»
Зарычав, Нефис бросилась вперёд.
Благословение было усилено всем её Пламенем Души — усилено больше, чем даже её тело и душа благодаря свойству [Проводник Пламени]. В то же время его способность подавлять Волю Кошмарных Существ была усилена свойством [Очищающий Свет] — особым качеством меча, связанного с тенью, которое делало его особенно смертоносным против тех, кто был запятнан Порчей.
Но, что ещё важнее… он стал вместилищем её Воли.
А её Воля подпитывалась желанием уничтожить Проклятого Демона.
Желание было корнем всех добродетелей… а также всех грехов. Вряд ли можно было найти более мощный источник силы воли, чем страстное желание.
«Гори!»
Собрав всю свою Волю в острие клинка, Нефис сделала им нисходящий удар — тот самый удар, который она отрабатывала бесчисленное множество раз, пока каждая мельчайшая деталь безупречного исполнения не впиталась в её кости.
И, подчиняясь её Воле…
Мир загорелся.
Он горел ярко, каменные обломки плавились, а тёмное озеро кипело.
Но это было только начало. В следующее мгновение Нефис направила свою Волю на произнесение Слов.
С её губ сорвался ужасающий Стих, состоящий из связанных Истинных Имён, призывая огонь и разрушение в мир. Интенсивное белое пламя взметнулось и заревело, поглощая саму ткань бытия.
Но Нефис ещё не закончила.
Освободившись от ограничений своей смертной оболочки, она высвободила свою истинную Трансцендентную форму.
Из земли поднялась масса белого пламени, высотой не уступающая отвратительной горе серой плоти. Пламя двигалось, словно обладая собственной жизнью, устремившись вперёд, навстречу Проклятому Демону…
В этот момент пламя приняло форму сияющей крылатой фигуры, держащей в руках раскалённый клинок.
Гигантский клинок, сотканный из чистого белого света, опустился, стремясь отрубить десяток обожжённых конечностей Кошмарного Существа…
Сияние было настолько ослепительным, что казалось, будто рассвет озарил разрушенную тьму Истинного Бастиона.
И, освещённый этим светом, Проклятый Демон застыл в ужасе от воспоминаний о безжалостном уничтожающем небе.
…Конечно, он дрогнул лишь на краткий миг.
Мир пылал.
Тьма ночи была побеждена, её прогнала безупречно белая бездна раскалённого света. Каменные обломки горели… горели и воды огромного озера. Мелкие частицы перегретой пыли пронизывали воздух, превращая разрушенные руины в невыносимое пекло.
Сам воздух горел; небо было залито испепеляющим светом, превращая всё, что находилось под его безжалостными просторами, в золу и пепел.
Безбрежный океан пламени ревел, и его рёв, сливаясь и переплавляясь, произносил слова…
Разрушение. Погибель. Уничтожение.
В то же время мир был холодным и замёрзшим, лишённым всякого тепла.
Великое озеро было покрыто толстым льдом. Иней и изморозь покрывали руины, рисуя жуткие узоры на каменных обломках. Сами камни стали слабыми и хрупкими, готовыми сломаться от малейшего прикосновения. Крошечные кристаллики льда медленно парили в холодном воздухе, поблёскивая в бледном сиянии разбитой луны.
Глубокая, мёртвая тишина окутывала руины колоссального замка… это было место, полностью лишённое тепла и жизни, место, где сама идея жизни была странной и отвратительной.
…Мир был разорван на две части столкновением Верховного Титана и Проклятого Демона, его неровные половинки боролись за господство.
Нефис влила свою неукротимую Волю в пламя, поджигая мир. Выпущенный ею сияющий ад был настолько ужасен, что воспламенилась сама ткань реальности, и всё вокруг горело — даже то, что никогда не должно было гореть.
В то же время Отречение отвергал пламя. Отвратительная мерзость отказывалась гореть и тем самым отрицала само понятие тепла, превращая мир в ледяной ад.
Из разрушительного столкновения их Воли родились два противоположных мира, оба существовали бок о бок как возможности — ни реализованные, ни полностью отменённые, а потому подвешенные в состоянии неопределённого соперничества.
Пока Нефис и Отречение сражались, напрягая друг против друга свои Воли, то один, то другой мир на краткое мгновение обретал форму, становясь реальностью. Проклятый Демон должен был быть сожжён и испепелён — через мгновение пламя, пожирающее его отвратительное тело, погасло, и Нефис вдруг обнаружила, что её душит невыносимый холод.
«Эта… мерзкая… тварь…»
Нефис задыхалась под давлением борьбы с непостижимой Волей падшего божества и его властью… от его коварного владения концепцией отказа, которая угрожала отвергнуть само её существование, не говоря уже о её способности причинить Проклятому Демону вред.
В то же время ей приходилось бороться с самой мерзостью.
Ужасный лес скелетных конечностей сеял хаос в руинах, проявляя такую яростную мощь, что бесчисленные тонны каменных обломков с каждым мгновением превращались в мелкую пыль.
Нефис уже отрубила десятки рук Отречения — сотканное из света лезвие легко рассекало плоть и кости Проклятого Демона, поджигая кровоточащие обрубки. Но отвратительная мерзость была слишком могущественной и огромной, а её способность изменять абсолютные законы в свою пользу — слишком тиранической. Поэтому и она не вышла невредимой из их яростной схватки.
Каждый раз, когда Нефис удавалось нанести удар, руки Отречения разрывали её огненную форму. Длинные пальцы мерзости чернели, когти трескались, едва касаясь белого пламени… но каждый раз из Нефис высасывалось немного тепла, делая её пламя чуть более слабым, чуть менее яростным.
С каждым ударом её притязания на существование становились немного слабее.
Но происходило и нечто гораздо более ужасающее…
К душе Неф были подключены миллиарды маленьких огоньков, связанных с ней узами тоски. Они были словно якоря, привязывающие её к миру и укрепляющие её существование… они были субъектами её Домена.
С каждым полученным ею ударом это пламя, казалось, тоже становилось немного слабее.
Именно тогда Нефис осознала, что чувствует то, чего не чувствовала уже очень и очень давно…
Она чувствовала страх.
В начале битвы с Отречением она смотрела на него с насмешкой, уверенная, что ужасающий изверг не сможет свести на нет её существование — ведь для этого пришлось бы свести на нет и существование всего человечества вместе с ней.
Но сейчас…
Проклятый Демон делал именно это.
Миллиарды людей были связаны с Нефис и её Доменом Тоски, наделяя её огромной силой и почти неисчерпаемым океаном духовной эссенции. Но эта связь была обоюдоострым мечом.
Поскольку Нефис была связана с человечеством, особенно коварный враг мог проникнуть через неё в тёмную пустоту и проследить за лучами прекрасного звёздного света до их источника. К людям, которые были вдохновлены ею и которых она должна была защищать.
Отречение… был одним из таких врагов.
Этот Проклятый Демон был старым, могущественным и ужасающим. Он парил в бескрайних небесах как один из Духов царства Бога Солнца, а затем пал в мерзкие глубины Порчи. Он выжил в Погибельной Войне, пережил Владыку Света и провёл тысячи лет, скрываясь от безжалостного света осиротевших небес в знойной тьме Божьей Могилы.
И вот теперь он оказался здесь, в скрытых останках Истинного Бастиона. Освобождённый из-под раскалённой бездны, которая пленила его, и вольный распространять своё ужасающее влияние, как ему заблагорассудится.
На его пути стояло лишь одно препятствие…
Вернее, два препятствия.
Меняющая Звезда и Повелитель Теней.
И только одна из них была здесь, чтобы противостоять Проклятому Демону.
Нефис купалась в агонии своего Недостатка, позволяя ему очистить её разум и закалить её решимость. Она собрала своё пламя… она была пламенем.
Её душа содержала Огонь.
«Я должна покончить с ним».
В этой битве Воли она должна была захотеть покончить с Проклятым Демоном здесь и сейчас, захотеть покончить с ним так яростно, чтобы её жгучее желание нельзя было отрицать.
Поэтому…
Нефис потянулась в глубины своего сердца, вспоминая все причины, по которым она хотела убить врага, и все причины, по которым она хотела не дать врагу убить её.
Чтобы остаться единственным победителем.
И тогда она произнесла Имя, которое не могла призвать раньше.
Она призвала Имя Страсти.
Призвать Имя Страсти было гораздо сложнее, чем любое другое, которое Нефис призывала прежде.
Возможно, потому, что, в отличие от других Имён, источником этого была сама Нефис.
Её собственная тоска, её собственное желание, её собственная страсть… она должна была познать их, гореть ими, признать их открыто, без притворства и фальши. Затем она должна была влить их в Имя и направить это Имя своей душой.
Формируя мир в соответствии с мелодией своего сердца и заставляя их резонировать друг с другом.
Сам по себе этот акт был чрезвычайно трудным… в конце концов, какой человек может быть полностью честен с самим собой? Полностью честен в отношении себя? Кто не боится показать себя и выложить всю правду о себе на всеобщее обозрение?
На собственное обозрение?
Первый шаг был трудным, но второй — изнурительным. Призвать Имя Страсти означало извлечь его из себя, а направить его в нужное русло — значит нагрузить душу и силу воли Неф сильнее, чем когда-либо прежде, когда она занималась Формированием.
Но она выдержала.
Она выдержала жестоко честный момент самоанализа, когда на всеобщее обозрение были выставлены её эгоизм и слабость, и она выдержала напряжение от направления Имени Страсти.
Она призвала его.
Наконец-то ей это удалось!
И когда она сделала это…
С её глаз будто сняли повязку.
Нефис слышала, как Заклятие шепчет ей на ухо, но ей не нужно было слушать его отвратительный голос, чтобы понять, что она овладела ещё одной ветвью своего Аспектного Наследия, Памяти Света.
Она овладела Знанием Страсти.
Как и в случае со Знанием Огня и Знанием Разрушения, она могла наслаждаться плодами своего труда — поток информации хлынул в её разум, словно сорванная печать, завершая и дополняя то, что она уже интуитивно понимала.
Глубинное понимание множества вопросов, инстинктивное постижение тонких секретов и замысловатых техник, коллекция Имён, связанных со страстью и желанием…
Словно она всю жизнь стремилась изучить и постичь что-то в теории, одновременно применяя это богатство знаний на практике — и теперь получала плоды этого жизненного опыта без самих воспоминаний.
Но в данный момент это было неважно. Нефис сможет оценить и закрепить благо освоения очередной ветви Аспектного Наследия позже… сейчас же она всё ещё приходила в себя от того, что призвала Имя Страсти.
Направление этого Имени словно подливало масла в огонь её и без того неистового желания. Воспламенившись от призыва Страсти, её желание разгорелось с ещё большей силой, подкреплённое её колдовством.
Желание, в свою очередь, усиливало и подстёгивало её Волю, делая её намного мощнее.
Это было похоже на всеобъемлющее усиление её огненного духа… на обман, на самоисполняющееся пророчество. Это было похоже на то, чем она всегда должна была обладать, но до сих пор ей отказывали. Краеугольный камень всего её Аспекта или, может быть, недостающая часть, которая мешала ей сделать следующий шаг.
Нефис вдруг почувствовала себя невероятно живой.
Даже ужасная агония её Недостатка на мгновение показалась менее мучительной. Боль была всё той же… но страдания, приносимые ей, казались не такими бессмысленными, а потому более терпимыми.
Безусловная, бескомпромиссная, пылающая страстью…
Её Воля расцвела безудержным жаром, и этого оказалось достаточно, чтобы выйти из тупика между её властью и властью Проклятого Демона.
Мир, разорванный надвое, наконец-то вновь стал целым.
Холодный ад, созданный Отречением, был побеждён, а пылающий ад очищающего пламени воплотился в реальность, заняв своё законное место в мире.
И тогда…
Как и обещала Нефис…
Отречение сгорел.
[… Вы убили Отречение].
Приняв человеческий облик, Нефис упала на колени и ахнула, хватаясь за грудь. Она пыталась набрать воздуха в обожжённые лёгкие, но вдыхать было нечего — всё сгорело, превратив руины Истинного Бастиона в раскалённую, удушливую пустыню.
Разрушенного замка больше не было, он превратился в огромную равнину раскалённого до бела шлака. Озеро тоже исчезло, его тёмные воды стали облаками перегретой плазмы. Остатки города, скрывавшегося под озером, и кости его бывших жителей обратились в пепел.
«Ааргх…»
Нефис попыталась застонать, но без воздуха её голос не прозвучал.
Она закрыла рот и стиснула зубы, молча терпя боль.
Даже после того, как она одолела Волю Проклятого Демона, призвав Имя Страсти, их битва продолжалась ещё долгое время. Она нанесла коварному Кошмарному Существу множество тяжёлых ран и сама получила несколько в ответ.
Её тело было безупречным и первозданным, но душа была в полном беспорядке.
Она также сожгла свои ядра души, повредив несколько из них почти до точки поломки.
Но поскольку она была полукровкой, рождённой в двух мирах и не принадлежащей ни к одному из них, она могла поглощать фрагменты души Кошмарных Существ, убитых её пламенем, так же, как и фрагменты души людей. Отречение был Проклятым Демоном, причём древним… так что её ядра сейчас восстанавливались, получив щедрое вливание фрагментов души после смерти мерзости.
«…Всего лишь Отречение, да?»
Похоже, Заклятие не считало нужным даже упоминать ранг и класс Проклятых Кошмарных Существ, когда объявляло об их смерти.
В этом был смысл. В конце концов, в мире есть… было только одно Отречение. Оно было единственным в своём роде, так что никто не спутал бы его с каким-нибудь другим ужасом, носящим то же имя.
Нефис огляделась по сторонам, утопая в жаре сверкающего ада, созданного ею самой.
Истинному Бастиону потребуется много времени, чтобы остыть…
И у неё больше не было причин оставаться здесь. Напротив, у неё было множество причин покинуть это место как можно скорее.
Несмотря на то, что она больше не использовала Имя Страсти, она всё ещё чувствовала его последствия. Обычно после такого злоупотребления своим Аспектом она лишалась всех чувств и эмоций… но сегодня Нефис была полна ими.
Она хотела вернуться в иллюзорный Бастион. Она хотела полакомиться вкусной едой, утолить жажду ароматным вином, успокоить усталое тело холодной лаской воды и понежиться в её объятиях…
Она хотела встретиться с Санни.
Она жаждала его с такой силой, что это немного пугало.
«Пора идти…»
Затаив дыхание — у неё не было другого выхода — Нефис поднялась на ноги и в последний раз огляделась.
Труп Отречения превратился в пепел. Осколков души не осталось, так как она уже поглотила фрагменты души. Она стояла возле одной из глубоких трещин, образовавшихся в горе во время осады Бастиона… тёмная и, казалось, бездонная, она вела далеко вниз.
Ей больше нечего было здесь делать.
Нефис повернулась, намереваясь вернуться…
Но тут под её ногами что-то заскрежетало.
Нахмурившись, она нагнулась и подобрала маленький осколок разбитого стекла, лежавший на краю трещины, — единственную холодную вещь в раскалённом горниле уничтоженных руин.
Осколок стекла почернел от копоти, но когда она поскребла его ногтем, на неё взглянул огненно-белый глаз.
Это было отражение её собственного глаза, в глубине которого плясало белое пламя.
«Зеркало?»
Нефис бросила последний взгляд в тёмную трещину, и её хмурый взгляд стал ещё глубже.
Затем она выбросила осколок разбитого зеркала и развернулась.
Ей пора было уходить.
Рэйвенхарт ждал…
Санни покачал головой, продолжая свой путь. Воспоминания о том, что Нефис сделала в Бастионе, сменились воспоминаниями о воссоединении с ней в Рэйвенхарте — и вот наконец он добрался до настоящего момента.
Проведя несколько недель в окружении клубящихся облаков пепла и Проклятых мерзостей, сражаясь в одной отчаянной битве за другой, он представлял собой поистине жалкое зрелище. Его тело было восстановлено и усовершенствовано Плетением Плоти, но ему всё равно не терпелось принять душ, опуститься в ванну, а ещё лучше — отдохнуть в бане, а затем окунуться в ледяную воду.
Так уж вышло, что сейчас ему действительно не помешало бы окунуться в холодную воду…
Оставив своё избитое воплощение заботиться о себе, Санни переключил внимание на аватара, оставшегося в зале совета. Сёстры Сонг к тому времени уже ушли, оставив его наедине с Нефис и Кэсси.
Настроение в просторном зале теперь было иным. Закат испустил последний вздох, отдав мир в объятия тьмы — небо за высокими окнами было чёрным и усеянным мерцающими звёздами, снег танцевал под порывами холодного ветра.
Кратковременное легкомыслие исчезло, сменившись ощущением тяжести. Санни помолчал несколько мгновений, а затем со вздохом заговорил — на этот раз он подробно описал, что произошло в миниатюрном царстве Игры Ариэля, не тратя времени на шутки и остроумную игру слов.
Перечисление всего, что он пережил, помогло ему представить события последних недель в перспективе.
«Посмотрим…»
Сначала он объяснил природу маленького ужасающего мира, созданного Ариэлем, — огромную сетку возвышающихся гор, Домены Снега и Пепла, значение рассвета и заката для игровых фигур, роль Замков и Храмов и, наконец, существование пугающего арбитра, скрывающегося под облаками. Таковы были законы, регулирующие Игру Смерти.
Затем он рассказал о своих собственных действиях в игре и о сражениях, в которых участвовал.
Битва с Кристаллическим Ульем была относительно незначительной в масштабах всей игры. В лучшем случае это было ценное упражнение в борьбе с могущественным противником, будучи подавленным враждебным Доменом, что было не таким уж новым опытом для Санни или Нефис, которые страдали от гораздо худшей версии того же подавления каждый раз, когда входили в мир бодрствования.
Далее была битва с Изобилием. Это был гораздо более ценный урок… даже бесценный, ведь Санни впервые сражался с Проклятой мерзостью. Из этого поединка он узнал, как низшие божества воплощают концепции и используют их в качестве оружия, чтобы изменить абсолютные законы бытия в свою пользу, а также лучше понял природное сродство собственной Воли.
В итоге Санни победил Изобилие, используя колдовство, чтобы противостоять и сдерживать власть Зверя, а затем медленно отравляя его душу Волей Смерти.
Нефис слабо улыбнулась, когда он описывал, как раздавил бесконечного червя под своим сапогом.
«…Какое элегантное решение».
Санни усмехнулся.
«Спасибо. Убийство Изобилия стало тем камешком, который запустил лавину. Со Священным фантомом на службе я мог сражаться с более сильными противниками и постепенно наращивать преимущество над Снежным Тираном. К тому же… это было крайне удовлетворительно!»
Он продолжил, описывая гонку к Храму Истины и его первую осаду, битву с Волком, великое заклинание, которое он сплёл, и окончательное уничтожение вулкана.
Подробности того, как он сдерживал Проклятого Демона, в то же время подпитывая свою ловушку силой самого Демона, произвели на Нефис и Кэсси ещё большее впечатление.
Кэсси, похоже, была особенно ошеломлена.
«Значит, ты… использовал концепцию, противоположную концепции Волка?»
Санни кивнул.
«Когда сражаешься с божествами, сама битва — лишь вершина айсберга. Одновременно происходит столкновение Воли, скрытое от глаз — оно влияет на ритм боя, решая, кто получит решающее преимущество. Боги формируют мир вокруг себя в соответствии с тем, кем они являются, и чтобы победить их, нужно сначала разрушить это видение реальности. В идеале этого можно было бы добиться подавляющей силой… но поскольку мы слабее Проклятых, мне пришлось проявить изобретательность».
Кэсси улыбнулась.
«Потрясающе…»
Нефис тем временем глубоко задумалась над его словами.
В конце концов с её губ сорвался вздох, и она окинула Санни долгим взглядом.
Он был каким-то… хвастливым? Удовлетворённым? Немного гордым?
Однако Нефис не казалась гордой собой. Скорее, она гордилась Санни… и, как следствие, была довольна собой?
«Что на неё нашло?»
«Это невероятная техника, Санни. К сожалению… не думаю, что кто-то, кроме тебя, сможет ею воспользоваться. Твой Аспект и Аспектное Наследие делают тебя в высшей степени адаптируемым, и эта таинственная способность использовать чужие концепции — их кульминация. Никто другой не смог бы сделать ничего подобного».
Несколько мгновений Санни молчал.
Что ж… она не ошиблась. Правда, он ещё не объяснил, как чуть не убил Кая, когда продвинул эту технику на шаг дальше во время битвы с Кукловодом — но это могло немного подождать.
В конце концов, кому не нравится, когда его девушка хвалит его за успехи и смотрит на него такими глазами? Санни хотел подольше насладиться этим моментом.
Он вздохнул.
«Заклинание, которое я создал, в наибольшей степени ответственно за смерть Волка и Медного Гиганта. Это был значительный прорыв, который стал возможен благодаря урокам, которые я усвоил, создавая лук для Кая. На самом деле… из всего, что я получил в Игре Ариэля, это, пожалуй, самое значимое».
Нефис бросила на него пристальный взгляд.
«Ты хочешь сказать…»
Санни кивнул.
«Да. Это открывает перед нами совершенно новые горизонты возможностей. Я смогу и дальше развивать и расширять эту новую ветвь Плетения… тогда я смогу создавать более сложные заклинания. Даже с семью телами я не смогу зачаровать все Цитадели человечества — но для наших важнейших оплотов в Царстве Снов это возможно, пока у нас будет достаточно Священных осколков души для подпитки заклинания».
Нефис посмотрела на Кэсси.
«Кэсси, как ты думаешь, ты сможешь помочь Санни внедрить его зачарования в укрепления человеческих Цитаделей с помощью рунического колдовства?»
Слепая провидица некоторое время серьёзно обдумывала её слова, а затем нерешительно пожала плечами.
«Это… возможно. Слияние двух школ колдовства не сделает результат лучше, но может ускорить процесс и облегчить Святым, отвечающим за Цитадели, управление и обслуживание массивов. Однако нам с Санни придётся провести много времени бок о бок, чтобы разработать структуру. Я… я никогда раньше не рассматривала крупномасштабные рунические массивы тщательно, но это не должно сильно отличаться от колдовства Острова Слоновой Кости и Разрушителя Цепей».
Нефис вздохнула.
«Время… всё сводится к времени, не так ли?»
На мгновение она замолчала.
«И всё же это то, во что стоит инвестировать время. Наши города рано или поздно окажутся в осаде — когда это случится, должен быть способ обезопасить население, пока чемпионы отбивают врага. Санни, я буду благодарна, если вы с Кэсси сделаете этот проект приоритетным».
Санни улыбнулся.
«Конечно. Я могу выделить пару воплощений».
На самом деле он был рад такой возможности.
Санни не гнался за славой или признанием. То, что он был вынужден уйти в тень из-за раскрытия причин, по которым Родословная Ткача была запрещена богами, вполне его устраивало — если бы не тот факт, что он не мог свободно оказывать столько влияния из тени, сколько хотел бы.
Человечество находилось под защитой двух Суверенов, но один из них был сильно ограничен в том, что он мог сделать для реальной помощи людям. Поэтому работа над укреплением человеческих городов в Царстве Снов была хорошим способом применить свою силу на благо всех тайно, но эффективно.
Выражение лица Санни стало мрачным, когда он продолжил свой рассказ, описывая жуткую встречу с Проклятым Демоном и дни, пропавшие из его памяти. Затем он рассказал Нефис и Кэсси о битве с Крысиным Королём и о том, как они с Каем использовали врождённую уязвимость этого Проклятого Зверя, чтобы уничтожить его.
При этом он вызвал фантом Крысиного Короля, чтобы проиллюстрировать свои слова…
Как ни странно, появление на его ладони большой, дикой на вид чёрной крысы не произвело на двух девушек особого впечатления. Более того, их реакция почему-то совсем не выглядела восторженной.
Как будто им не понравился этот очаровательный чёрный милашка!
Но почему нет?
«Чудачки…»
Отозвав крысу после того, как почесал ей голову, Санни обдумал свои слова и описал финальную битву игры Ариэля — битву с Духом Сомнения, самим Кукловодом.
«…И затем я отрубил Снежному Тирану голову».
Он закончил описание битвы с задумчивым выражением лица, глядя на звёзды, горящие в холодном чёрном небе за окном.
«Думаю, он в основном врал сквозь зубы, чтобы сбить меня с толку — ну, на самом деле, я не думаю, что у него был рот, так что он врал не сквозь зубы, а через то, что у него там было. По крайней мере, Кукловод определённо не был так невосприимчив к безумию Порчи, как он это представлял. Что же касается остального…»
Он нахмурился.
«…Может быть, в его словах всё-таки была доля правды. Даже если он полностью исказил смысл, чтобы посеять семена сомнения в моём разуме».
Кстати говоря, Санни чувствовал, что несколько таких семян всё ещё растут в его сердце после возвращения из игры Ариэля — скоро они, несомненно, дадут начало личинкам Червей Сомнения. Он отравил их Волей Смерти и полностью уничтожил, поёжившись от страха и отвращения, а затем попросил Нефис на всякий случай очистить его сияющим пламенем. Кай прошёл то же самое очищение.
Это сделало своё дело, не позволив Кукловоду заразить мир своей зловещей злобой из могилы. Всё могло бы пойти иначе, если бы ему встретился менее параноидальный — и менее информированный — противник.
На некоторое время в зале совета воцарилась тишина.
Затем Нефис в задумчивости произнесла:
«На самом деле, я склонна поверить по крайней мере в одну вещь, которую рассказал тебе мотылёк».
Санни поднял бровь.
«О? И в какую же?»
Она посмотрела вдаль, на её красивом лице появилось отстранённое выражение.
«В то, что он сказал об угасании Пламени. Если подумать… это вполне естественно, не так ли?»
Санни внимательно изучал её.
«Я не уверен. Естественно? Почему?»
Нефис вздохнула.
«Наш мир был создан богами, которые родились из Пламени Желания. Но пламя действительно нуждается в топливе для горения — оно не может существовать в вакууме. Так какое же топливо было у Пламени Желания, чтобы гореть много эпох назад, ещё до того, как появилось время?»
Санни слегка наклонил голову, сбитый с толку её словами.
«Какое топливо…»
Затем его глаза слегка расширились.
Что ещё могло находиться в вечности до того, как появилось время?
Он прошептал:
«…Пустота?»
Нефис кивнула.
«Это имело бы смысл. Вечный, бесконечный источник топлива для бессмертного, неисчерпаемого пламени».
В её глазах мелькнуло белое пламя.
«Но между вечно меняющейся Пустотой и вечно неизменным Желанием возник необратимый конфликт. Поэтому боги начали войну против Пустоты и в конце концов заключили её в клетку… отделив Пламя от Пустоты ничем. Теперь Пламя горит в вакууме, лишённое своего топлива… своего источника. Итак, Пламя угасает, и в то же время оно поддерживает себя… самим собой».
В этот момент заговорила Кэсси, и её голос прозвучал мягко в тишине зала совета:
«Но оно поддерживает себя. Это замкнутый, самодостаточный цикл. Мы все — часть Пламени, и наши собственные желания подпитывают его. Кукловод изо всех сил старался представить эту истину как нечто мерзкое и ужасающее, но я думаю, что всё обстоит как раз наоборот. Для меня это кажется… это кажется прекрасным. Пламя, которое поддерживает само себя, ярко горит человеческими стремлениями и тоской…»
Она повернулась к ним лицом и нерешительно улыбнулась.
«Вы так не думаете?»
Нефис уставилась на звёзды, а Санни пожал плечами.
«Ну, мы действительно состоим из Пламени — из этого огромного и странного бытия, созданного богами. Так что все доводы Кукловода были бессмысленны за его софистикой, ведь он пытался убедить меня, что быть уничтоженным и поглощённым Пустотой — лучшая альтернатива жизни… просто потому, что жизнь — это не только солнце и розы».
Он насмешливо хмыкнул.
«Не знаю, как считаете вы, но солнечный свет переоценён… я бы предпочёл отдохнуть в тенях. А что касается роз, то большинство цветов, с которыми я сталкивался в своей жизни, пытались либо съесть меня, либо разорвать на куски своими шипами, либо ввести свою пыльцу в моё тело, чтобы использовать его в качестве удобрения — ничего из этого не способствует жизни».
Санни улыбнулся.
Да, жизнь порой была жестокой… жизнь была постоянной борьбой, и для некоторых людей — таких, как он — она была чаще горькой, чем сладкой.
…Но, в конце концов, она была всё же сладкой.
Жизнь также была прекрасной, радостной и захватывающей, полной таких ценных вещей, как привязанность, удовлетворение, достижения, веселье… в ней были дружба, товарищество, любовь, страсть; в ней были красота, интеллектуальные занятия, вызов и острые ощущения…
Хотя жизнь Санни не была лёгкой, она была полна огромного удовольствия и радости. Одна сторона его жизни не могла бы существовать без другой, и трудности, которые он преодолел, чтобы оказаться там, где он был сейчас, придавали всему смысл, делая каждый триумф гораздо более приятным.
Это тоже было Пламя…
И это было то, что он должен был защитить от поглощения Порчей, от поглощения чуждой злобой первозданной Пустоты.
Он вздохнул и посмотрел на Нефис.
«Ты ведь и сама сражалась с Проклятым существом, не так ли? Что скажешь?»
Санни убил четырёх Проклятых Кошмарных Существ в игре Ариэля — Изобилие, Волка, Крысиного Короля и Кукловода. В результате его действий погиб и Медный Гигант, а ещё три падших божества умерли загадочным образом.
Несомненно, это было ошеломляющее достижение… и всё же Санни не чувствовал большой уверенности в себе.
На самом деле его сильно потряс опыт, полученный в Игре Смерти.
По правде говоря, хотя Санни оказался в невыгодном положении в ужасном мире, созданном Ариэлем, его законы также работали в его пользу. Проклятые существа были ограничены в передвижении и действиях. Природа Домена Пепла облегчила битву за Храм Истины, а сам Храм придал его спутникам огромные силы…
И даже тогда он едва выжил.
Если бы Санни встретился с теми же Проклятыми существами в диких землях Царства Снов, кто знает, как бы всё обернулось?
Нефис немного помолчала, а затем мрачно произнесла:
«Это было… гораздо опаснее, чем я могла себе представить. По правде говоря, мне повезло, что я осталась жива».
Выражение её лица потемнело.
«Этот один Проклятый Демон мог уничтожить всё человечество. Я победила его, да — но моя победа не была гарантирована. Битва была очень близкой, по сути ничем не отличаясь от азартной игры».
Она поджала губы.
«Короче говоря, Проклятые существа слишком опасны. Каждый из них представляет собой экзистенциальную угрозу, несмотря на то, насколько могущественными мы с тобой стали. И таких существ немало. Только здесь, в Нефритовом Дворце, их сейчас пять… и только боги знают, сколько их осталось в Божьей Могиле, как в Пустотах, так и в Пепельном Море».
Нефис нахмурилась.
«А ещё есть Зона Смерти к югу от Божьей Могилы, замёрзшие пустоши к западу от Рэйвенхарта, Полые Горы и Подземный Мир, Выжженый Лес, Бездна и Царство Теней, неизведанные просторы… и глубины… Штормового Моря и другие регионы Царства Снов, которые мы ещё даже не открыли».
Наконец, она посмотрела на Санни и устало вздохнула.
«Если все они — или хотя бы некоторые из них — внезапно соберутся в Домене Человечества, у нас не будет ни единого шанса. И это… это ещё не говоря о Нечестивых. Учитывая, насколько велик разрыв между Великими и Проклятыми Кошмарными Существами, боюсь, нам обоим не хватит сил, чтобы противостоять даже одному из них».
Санни молчал, на его лице застыло мрачное выражение. Не то чтобы ему нечего было сказать… просто он был согласен с Нефис. Они вдвоём были сильнейшими воинами человечества, и их сил едва хватало на то, чтобы противостоять отдельным Проклятым мерзостям.
Что произойдёт, если вместо этого появится Нечестивое Кошмарное Существо?
Он поёжился.
Нефис тем временем покачала головой.
«…А это значит, что наши рассуждения были верны. Быть Верховными недостаточно для достижения наших целей. Мы должны стать сильнее… гораздо сильнее. И мы должны обрести эту силу так быстро, как только возможно».
Она посмотрела на него, на мгновение замешкалась, а затем добавила более низким тоном:
«Или… хотя бы один из нас должен. Если захочет».
Санни некоторое время молчал, откинувшись на спинку Теневого Стула. В его голове бесцельно бродило множество мыслей, но он всё никак не мог найти ответ.
В конце концов он сказал:
«Есть ещё кое-что о моём опыте в игре Ариэля, о чём я должен вам рассказать. Кое-что… чрезвычайно важное. Возможно, даже более важное, чем всё, что мы знали до сих пор».
Он сделал глубокий вдох, а затем посмотрел на Нефис и Кэсси.
«Это касается группы людей, которые называли себя Девятью, а также Ткача и Заклятия Кошмара…»
Санни потратил больше десяти лет, раскрывая ужасающие тайны Царства Снов и постепенно собирая воедино его истинную природу. Путь к знанию, которым он теперь обладал, был вымощен кровью и дымящимися руинами, и очень немногие — если такие вообще были — знали столько же, сколько он, о скрытой сути этого мира.
Но это не означало, что другие не искали правду с такой же решимостью или что никто больше не претендовал на запретное знание, которое он хранил.
Покойные Суверены, например, знали бесчисленные секреты. Была ещё Нефис… она знала почти столько же, сколько и Санни, проведя годы их разлуки в поисках собственных истин. У него не было монополии на тайные знания, да и мир не застыл на месте, пока его не было.
Просто у Санни было подавляющее преимущество, когда дело касалось разгадки леденящих душу загадок прошлого… или, по крайней мере, было раньше. Этим преимуществом был его прежний врождённый атрибут — [Судьбоносный], который ещё в те времена поставил его на путь столкновения с Ткачом и другими ключевыми фигурами конца света.
Однако у Нефис было своё огромное преимущество. И этим преимуществом… была Кэсси. Вряд ли в мире существовал человек, лучше подходящий для раскрытия утраченных и забытых истин, чем она. Так что за годы отсутствия Санни Нефис и Кэсси узнали немало тех же секретов, что и он.
Позже они объединили свои знания.
…Но теперь Санни снова ушёл далеко вперёд.
Потому что на этот раз он узнал поистине шокирующий секрет.
Секрет, который перечёркивал все остальные, а также был ответом на множество загадок, мучивших их годами.
Итак, Санни рассказал им всё, что узнал в игре Ариэля.
Как Ткач бросил вызов Демону Ужаса в Игре Смерти. Кем были Девять… как Ткач впервые погиб от руки Орфны. Как она снова убила Демона Судьбы в Царстве Теней, как Заклятие Кошмара было завершено, поглотив богов…
И зачем.
Конечно, он мог рассказать им лишь правду, не объясняя, как всё это связано лично с ним. Кэсси уже многое поняла о том, кем является Санни, по пробелам в памяти и тому, что она не могла вспомнить, а у Нефис тоже были свои подозрения… но всё равно ни одна из них не могла удержать в памяти то, что они знали о нём в прошлом.
Когда он закончил говорить, в зале совета воцарилась ошеломлённая тишина. За окном бушевала метель, скрывая звёздное небо… зал казался темнее прежнего, с тенями, притаившимися в углах, и долгое время никто не решался заговорить.
В конце концов, тишину нарушил сам Санни.
«Ах… я так долго гнался за этой истиной, знаете ли. Почти не верится, что наконец знаю всё… ну, или почти всё. Я… даже не знаю, что чувствую. Но я точно знаю, что знание — источник всякой силы. Так что, пожалуй, мы стали неизмеримо сильнее, даже оставаясь прежними».
Кэсси застыла, её лицо было отрешённым. Казалось, она лихорадочно обдумывала что-то, тысячи мыслей роились за её прекрасными, невидящими глазами.
Санни содрогнулся при мысли о том, что творилось в её маленькой, коварной голове.
Нефис же была мрачна и сосредоточена, глядя на него молча, но с обжигающей интенсивностью.
Через некоторое время она медленно вдохнула и тихо произнесла:
«Итак… давай разберёмся».
Она встала и подошла к окну, наблюдая, как за прозрачным кристальным стеклом бушует метель. Её голос звучал так же отстранённо, как обычно, но теперь в нём сквозила масса скрытых эмоций:
«Давным-давно, на закате Эпохи Процветания, боги стали далёкими и равнодушными, пренебрегая своими обязанностями… по крайней мере, тем, что люди считали их обязанностями. В их отсутствие империя, основанная Богом Войны и, предположительно, пользовавшаяся его покровительством, начала серию кровавых завоеваний, медленно распространяясь по смертным царствам, словно чума. Эти завоевания продолжались, пока они не столкнулись с маленькой мирной нацией… культурой, которая не поклонялась богам, а вместо этого возводила храмы самой судьбе».
Она обернулась и посмотрела на Санни с нахмуренным лбом.
«Эта культура была завоёвана и стёрта с лица земли, но не раньше, чем девять избранных героев… или чудовищ, смотря как посмотреть… отправились в путь, чтобы отомстить за свой народ. Отомстить за свой народ, убив богов».
Санни кивнул и продолжил:
«Но как смертные могут надеяться победить богов? Девять не были им ровней, поэтому они решили разжечь войну между даймонами и богами, зная, что это приведёт к гибели Империю Войны — а вместе с ней и всего сущего. Так они стали архитекторами Погибельной Войны, поглотившей мир».
Нефис мрачно улыбнулась.
«Только один даймон отказался участвовать в Погибельной Войне. Более того, он знал, чего пытаются добиться Девять, и что в этой войне не будет победителя… что всё будет уничтожено, оставив после себя лишь трупы. И тогда этот даймон придумал свой собственный план, план, чтобы извратить судьбу».
Она глубоко вдохнула и закончила ледяным, мрачным тоном:
«Ткач создал Заклятие Кошмара, позволил ему незаметно распространиться среди отчаявшихся беженцев конца света, а затем манипулировал одной из Девяти, заставив её убить его в Царстве Теней, где стояли Врата Пустоты — те самые, что были открыты кем-то во время последней битвы Погибельной Войны. Смерть Ткача стала катализатором, завершившим Заклятие, позволив ему поглотить и богов, и даймонов… и реализовать свой истинный замысел».
Кэсси наконец пошевелилась, слегка склонив голову и прошептав:
«Усыпить Забытого Бога, выпущенного из Пустоты. А затем заразить людей, нашедших приют в осиротевших Божественных Царствах, чтобы вырастить новых богов… богов, которых научили противостоять судьбе, и которые, следовательно, смогут уничтожить Забытого Бога раз и навсегда в глубинах Седьмого Кошмара».
Выражение лица Нефис стало холодным.
«…Только всё пошло не так, как надеялся Ткач. Каждое Божественное Царство, заражённое Заклятием, пало под натиском кошмаров и было поглощено Царством Снов, их цивилизации были уничтожены и разъедены Порчей. Люди Сумеречного Моря, цивилизация Божьей Могилы и остальные — все они исчезли, а мы — всё, что осталось. Последние искры Пламени».
Санни вздохнул, а затем кивнул.
«Вы понимаете, что это значит, да?»
Кэсси ответила первой:
«Это значит, что человечество в корне ошибается насчёт механизма и цели Заклятия. На самом деле то, что мы называем Заклятием Кошмара, — это два связанных, но отдельных процесса… у нас, конечно, были подозрения, но теперь это подтверждено. Забытый Бог спит, видя кошмар — отголоски его снов просачиваются в реальность, медленно заражая всё сущее. Отсюда берутся Семена Кошмара, отравляющие всё вокруг Порчей. И когда Семена расцветают, кошмар Забытого Бога продолжает распространяться — Врата открываются в новых мирах, и те миры затем встраиваются в его собственное Божественное Царство… в Царство Снов».
Санни откинулся назад, глядя вдаль.
«Так что Заклятие Кошмара не создаёт Семена Кошмара и не создаёт Кошмарных Существ. Скорее, оно… как интерфейс, построенный поверх всего этого, сквозь всё это, как симбиотическое — а может, паразитическое — присутствие. Оно создаёт Кошмары внутри Семян и даёт своим носителям способ проникать в эти Кошмары, чтобы уничтожить Семена изнутри. Вот почему те… кто не несут в себе Заклятия, не могут бросить вызов Семени — если они приблизятся к нему, то просто подвергнут себя Порче».
Кэсси сделала неровный вдох.
«Это одна из главных функций Заклятия. Вторая — взращивать своих носителей различными способами и помогать им идти по Пути Вознесения с немыслимой для обычных Пробуждённых скоростью… самым безжалостным, но и самым эффективным способом».
Она медленно выдохнула, прежде чем добавить:
«Третья из его главных функций…»
Санни закончил за неё.
«Самая фундаментальная, лежащая в основе всего. Она заключается в том, чтобы удерживать Забытого Бога во сне».
Он сделал паузу, а затем сказал с оттенком очарования в голосе:
«Конечно, остаётся множество вопросов о том, как работает Заклятие. Например, что его питает? Пожирает ли оно частицы души каждого живого существа, убитого его носителями? Или использует Кошмар Забытого Бога как вечный источник энергии? Оно всё ещё цело, или его механизм исказился за прошедшие века? Как именно оно создаёт Кошмары, и какова природа призраков, населяющих их? Я почти уверен, что Заклятие было сплетено не из нитей эссенции, а из Нитей Судьбы… может, поэтому оно кажется всеведущим, обладая знанием и прошлого, и будущего?»
Санни покачал головой.
«Ткач, этот коварный даймон… он провернул поистине ошеломляющий трюк тогда, в конце. Не так ли? По сравнению с тем, чем является Заклятие, даже убийство богов — и даймонов — кажется незначительным. Кто бы мог подумать, что убийство богов было всего лишь средством, а не целью? И кто мог быть настолько дерзким, чтобы относиться к их смерти подобным образом?»
Он вздохнул, внезапно почувствовав, что задыхается.
Теперь Санни был Лишённым Судьбы… но это, казалось, не освободило его от хватки Ткача. Туманный даймон предусмотрел роль для своего наследника — своего эпигона — и даже будучи вырванным из гобелена судьбы, Санни всё ещё маршировал под его барабан.
Потому что Ткачу не нужно было манипулировать судьбой Санни, чтобы контролировать его. Он мог просто манипулировать всем миром, не оставляя ему выбора, кроме как идти туда, куда Демон Судьбы хотел его привести. Даже не будучи больше Судьбоносным, тяжесть уже принятых решений гарантировала, что его будущие выборы будут соответствовать тому, что задумал Ткач.
«Чёртов даймон…»
Он медленно выдохнул.
«Всё это захватывающе, и многое нам до сих пор неизвестно. Но эти детали не так уж важны сейчас, верно?»
Нефис, до сих пор хранившая молчание, бросила на него пронзительный взгляд.
«А что важно?»
Санни встретил её взгляд, тщательно подбирая слова.
В конце концов он заговорил чуть мягче, чем обычно.
«Ну… ты. Твоей целью всегда было уничтожить Заклятие. Теперь, когда ты знаешь, что оно не так зловеще, как мы думали, и что его существование необходимо, чтобы Забытый Бог не поглотил нас всех, разве это ничего не меняет? Или, скорее… разве это не меняет всё?»
Нефис изучала его какое-то время, её лицо было нечитаемым.
Затем она слегка сжала губы и повернулась к окну.
«…На самом деле, это мало что меняет».
Санни уставился на неё, ошеломлённый.
«Это… мало что меняет? Как так?»
Нефис задержалась с ответом, а затем пожала плечами.
«Моя цель всегда заключалась в том, чтобы уничтожить Заклятие Кошмара. Но… когда я выбрала эту цель, я была юной и мало что знала о мире. С годами моё понимание мира расширилось… а значит, и мои цели тоже. Заклятие Кошмара, Кошмары — для меня это одно и то же. Я хочу уничтожить их все. И даже если корень зла — сам Кошмар, Заклятие тоже не свободно от вины».
Её голос стал чуть тише.
«Вы двое, кажется, считаете, что Заклятие Кошмара — благожелательная сила, но я не согласна. Да, зная то, что мы знаем теперь, нельзя отрицать, что его цель, по крайней мере, была благородной. Оно было создано, чтобы спасти мир, не меньше. Однако вы забываете, что его создал даймон, божественное существо, такое же древнее, как само время… и его представление о благородстве и доброте было бы весьма чуждым нашим».
Она повернулась и холодно посмотрела на Санни и Кэсси.
«Конечно, Заклятие Кошмара подталкивает людей идти по Пути Вознесения как можно быстрее — чтобы дать нам силы противостоять распространяющемуся Кошмару. Но задумывались ли вы, что, возможно, оно делает это далеко не лучшим способом? Насколько я вижу, решение Заклятия — просто бросить на проблему как можно больше тел. Большинство погибнет мучительной смертью, а затем умрёт ещё больше людей. Бесчисленные жизни будут разрушены, целые поколения стёрты с лица земли. Но если хоть несколько выживут и достигнут более высокого Ранга… тогда всё в порядке, не так ли?»
Санни помолчал несколько мгновений, обдумывая её слова. Затем он осторожно сказал:
«Но ты не можешь отрицать, что это… эффективно, верно? И что мы находимся в отчаянном положении, так что у нас не так уж много вариантов».
Нефис покачала головой.
«Разве это действительно эффективно? Или же это грубо и расточительно? Вспомни всё, через что ты прошёл. Неужели не было лучшего способа? Мы с тобой — сильнейшие защитники человечества. Но потому ли, что мы лучшие, или потому, что нам повезло? Что, если бы Заклятие было другим? Все эти потерянные жизни… весь этот растраченный потенциал. Как бы сложился мир, если бы Первый Владыка Светлого Замка не был брошен Заклятием в смертельную ловушку? Как далеко он и его когорта могли бы зайти? А что насчёт Даэрона, Змеиного Короля? Если бы Заклятие не отправило его в Кошмар, который мог покорить только тот, кто невосприимчив к Порче, что стало бы с людьми Сумеречного Моря?»
Она стиснула зубы.
«Ты видишь Заклятие в положительном свете только потому, что ты его бенефициар, а не жертва. Какой бы ни была его цель, Заклятие безжалостно, бесчеловечно и отвратительно. Вся эта великая сила, весь этот потрясающий потенциал… и ты говоришь мне, что великий Демон Судьбы не смог придумать ничего лучше, чем бросать детей в пасть Кошмара? Ты знаешь, сколько Претендентов умирает каждый год, так и не став Спящими? Я знаю, потому что чувствую, как их пламя гаснет днём и ночью. Неужели действительно не было лучшего способа?»
Белые языки пламени вспыхнули в глазах Неф, и она скривилась.
«Ты можешь убедить меня, что Заклятие Кошмара — это необходимое зло, с которым мы застряли, но не сможешь убедить меня, что оно доброе. Не сможешь убедить меня не ненавидеть его».
Затем её выражение лица внезапно смягчилось, снова став холодным и бесстрастным. Нефис помолчала несколько мгновений, а затем вздохнула и снова повернулась к окну.
«Впрочем… это неважно. Я говорила искренне, когда сказала, что эти новые знания мало что меняют — независимо от того, что я чувствую по поводу Заклятия. Давным-давно я сказала кому-то, что намерена покорить все Кошмары и уничтожить Заклятие. И я всё ещё намерена. Просто теперь я знаю, что после шестого будет Седьмой Кошмар, и что сначала мне придётся покончить с Забытым Богом, прежде чем разбираться с Заклятием».
Она горько усмехнулась.
«К тому моменту в нём уже не будет нужды. Так что весь этот спор бессмыслен».
Санни нахмурился, после чего слегка наклонился вперёд.
«Но в этом-то и дело, Неф. Он не бессмыслен. Ты забыла, какова наша цель? Мы хотим предотвратить уничтожение человечества. Убийство Забытого Бога — это то, чего хотел добиться Ткач, а не мы. Кого волнует, чего хотел этот коварный даймон? Ткач мёртв, так что мы свободны делать то, что хотим. И чтобы достичь нашей цели… нам не нужно рисковать собой в битве против существа, которое не смогли остановить ни боги, ни даймоны».
Он сжал кулаки.
«Нам не нужно покорять Семь Кошмаров и уничтожать Забытого Бога. Нам не нужно уничтожать и Заклятие — оно может продолжать удерживать его во сне. Оно сдерживало его веками и сможет сдерживать ещё. Нам просто нужно стать достаточно сильными, чтобы противостоять существам, которые угрожают человечеству здесь и сейчас… нам просто нужно стать Божественными».
Другие назвали бы его дураком или трусом за такие мысли, но Санни было всё равно. На самом деле, он считал глупцами тех, кто не мог видеть дальше того, что было для них предначертано.
Конечно, Забытый Бог был источником Порчи, отравляющей мир, и его уничтожение теоретически остановило бы распространение Кошмара… но что с того?
Никто из них даже не рассматривал возможность мира без Семян Кошмара и Кошмарных Существ до недавнего времени. Это были неотъемлемые факты жизни всего несколько дней назад, и вместо того, чтобы мечтать о каком-то райском мире, они были заняты планированием, как обеспечить выживание и процветание человечества в реальности.
Пока можно было гарантировать безопасное переселение в Царство Снов и пока были защитники, достаточно сильные, чтобы сдерживать Проклятых и Нечестивых Кошмарных Существ, человечество могло не только выжить, но и процветать в этом мире.
Здесь, в Царстве Снов, уже были огромные города вроде Бастиона и Рэйвенхарта… здесь были электрические фонари и плодородные поля, дороги прокладывались через дикие земли, торговые караваны путешествовали между оплотами человечества, и новые поселенцы прибывали каждый день. Конечно, здесь также были Кошмарные Существа и ужасы, не поддающиеся описанию… но такова жизнь.
Он никогда не знал ничего другого, как и большинство людей. И это не мешало им жить… бороться, стремиться и процветать в этом опасном, но щедром и прекрасном мире.
Именно это Санни хотел защитить. Именно поэтому он вернулся из своего путешествия на край света, решив изменить мир.
Убийство какого-то древнего Бога Порчи не имело к этому никакого отношения. Санни мог спать спокойно, зная, что Забытый Бог где-то там видит его во сне, заточённый в Кошмаре Заклятием.
Конечно, существовала вероятность, что однажды Заклятие падёт и его узник пробудится… но это тоже не было чем-то новым. Ведь даже до появления Заклятия Кошмара люди знали, что солнце когда-нибудь умрёт и что вся вселенная движется к неизбежной гибели.
Но никто не бросался на солнце из-за этого.
Мир всегда был обречён однажды закончиться… вероятно, задолго после того, как человечество само уничтожит себя десятки раз. В этом смысле пробуждение Забытого Бога ничем не отличалось от тепловой смерти вселенной.
Только вот убийство Забытого Бога, вероятно, было бы куда сложнее и опаснее, чем уничтожение вселенной. В конце концов, он был старше вселенной, участвуя в её создании.
…И именно его Ткач хотел, чтобы они убили?
Санни покачал головой.
«Стать Божественными уже достаточно невозможно. Да, я понимаю, что мы запрограммированы считать и делать всё по семёркам, и что игнорировать логическое завершение пути, проложенного для нас Ткачом, кажется неправильным… но нашей целью было стать богами, чтобы защитить человечество. А не бросить вызов Последнему Кошмару и исправить ошибку, допущенную истинными богами при создании мира. Не устранять Недостаток бытия. Идеальный мир — это мёртвый мир, так зачем нам бросаться во что-то заведомо смертельное и к тому же бессмысленное?»
Нефис смотрела на него с глубокой складкой между бровей.
«Чтобы бесчисленных людей не лишали выбора из-за Заклятия Кошмара. Чтобы спасти бесчисленные жизни от гибели в Кошмарах. Чтобы гарантировать, что конец света никогда не наступит. Чтобы уничтожить Заклятие раз и навсегда! Почему… почему ты не видишь этого?»
Санни не отвечал некоторое время, молча глядя на неё.
Он знал… знал, что в глубине души Нефис была эгоисткой. Она делала то, что хотела, и это было лишь счастливым совпадением, что она хотела быть праведной и достойной — согласно её собственному суровому пониманию праведности и достоинства, конечно.
Но на самом деле она хотела уничтожить Заклятие, которое ненавидела, — и сделать это так, чтобы ей не было стыдно.
Отомстить миру.
Врата Кошмара, Заклятие Кошмара — для неё это действительно было одно и то же. Она не смогла бы просто так отпустить своё самое страстное желание.
Но…
Санни тоже был эгоистом.
«Я вижу это. Но я… я просто не хочу, чтобы ты отбрасывала свою жизнь, Неф. Не в попытке создать какой-то безупречный Сад Эдема, ей-богу. Ты нужна мне живой… пожалуйста, попробуй увидеть и это».
Они оба замолчали, глядя друг на друга.
В конце концов Нефис вздохнула и отвернулась.
«…Зачем мы вообще спорим? Мы даже не можем быть уверены, что выживем в Пятом Кошмаре, не говоря уже о Шестом. Мы не можем даже думать о Седьмом прямо сейчас и не сможем ещё много лет. Так что… давай разберёмся с этим, когда придёт время».
Санни помедлил, а затем неохотно кивнул.
«Конечно. Давай сосредоточимся на том, что нужно сделать прямо сейчас».
Он знал, что она не была убеждена и что её решимость уничтожить Заклятие Кошмара по-прежнему непоколебима.
Но… Санни также знал, что многое может измениться со временем. Поэтому он молча согласился не продолжать этот разговор… по крайней мере, сейчас.
Нефис вздохнула.
«Какие у тебя планы?»
Он откинулся назад и улыбнулся.
«Ну, раз ты так любезно избавилась от того Проклятого Демона и расчистила путь к Зеркальному Лабиринту, я подумал, что возьму Эффи и исследую Истинный Бастион. О… но сначала я хочу сделать короткую остановку в замёрзших пустошах к западу отсюда. Там есть кое-что, что я хочу попытаться найти. После этого я отправлюсь в Бастион».
Нефис секунду колебалась, а затем кивнула.
«Хорошо. Вообще-то, после битвы с Отречением я кое-что нашла. Фрагмент одного из Отражений Мордрета. Он мог остаться там с тех пор, как мы выпустили того Проклятого Демона в Истинном Бастионе год назад, но что-то подсказывает мне, что он появился там позже. Так что, возможно, он прячется где-то в том Зеркальном Лабиринте… хорошо, что ты направляешься туда».
Улыбка Санни слегка потускнела.
«Этот тип? Как чудесно».
Он повернулся к Кэсси.
«Он ведь случайно не прятался в этом осколке зеркала, верно?»
Она покачала головой.
«Нет… Отречение достал бы его, и я проверила, чтобы убедиться».
Санни с облегчением кивнул.
«Хорошо. Тогда… думаю, на сегодня мы закончили. Нам всем нужно время, чтобы переварить эту новую информацию».
Он посмотрел на Нефис, зная, что им двоим есть о чём поговорить… и что лучше сделать это наедине.
За окном солнце уже поднималось над горизонтом.
В Рэйвенхарте наступил новый день.
Примерно через месяц, перед самым полнолунием, Санни вернулся в Бастион.
Вернее, вернулось второе его воплощение. Первое вернулось в Бастион несколько недель назад, но это сначала отправилось в замёрзшие пустоши к западу от Рэйвенхарта.
Там в поисках Цитаделей рыскали разведгруппы Человеческого Домена — правда, они не смогли бы выжить в адском холоде, и только Святые отваживались выходить за внешние пределы казавшихся безбрежными ледяных просторов.
Итак, Санни нанял Бесшумного Сталкера в качестве проводника… вернее, сообщил ей о том, что она будет его проводником… и они вдвоём провели несколько незабываемых недель, дрожа от холода и ускользая от странных, устрашающих Кошмарных Существ, правивших в этом ледяном аду.
Так Санни узнал, что Бесшумный Сталкер на самом деле не немая. Как оказалось, она всё-таки могла говорить — или, по крайней мере, шипеть и ругаться, как моряк.
Что заставило обычно неразговорчивую принцессу Сонг вдруг стать такой выразительной… он понятия не имел.
Вероятно, это был холод.
Как бы то ни было, в конце концов, когда Бесшумному Сталкеру стало слишком опасно следовать за ним, он оставил её в укрытии, которое вырыл во льду, и продолжил путь на запад в одиночку. Через несколько дней Санни вернулся бледный и замёрзший, и они вдвоём отправились обратно в Рэйвенхарт.
Оттуда Санни прошёл через Врата Сна в Бастион — они открывались регулярно, соединяя два крупнейших человеческих города в Царстве Снов через определённые промежутки времени.
И вот он здесь.
Масса людей вытекала из возвышающихся Врат Сна, а он был надёжно спрятан в толпе. Санни был одет в потрёпанную мантию, уже изменив черты лица — члены Клана Теней использовали для этого специальные Воспоминания, но он просто немного изменил свой аватар ради анонимности. Маскировать свою внешность стало намного проще после того, как он научился придавать цвет проявленным теням в игре Ариэля.
Делать себя менее красивым казалось преступлением против человечества, но что он мог поделать? Такова была жизнь… к тому же, теперь он был занят, так что привлечение восхищённых взглядов не принесло бы ему никакой пользы.
К его спине был привязан длинный узкий предмет, обмотанный тканью и торчащий высоко над головой. Санни шёл так, будто предмет был лёгок как пёрышко, но на самом деле ему требовалась вся его Верховная сила, чтобы не пошатнуться под тяжестью этой чёртовой штуки. Даже дикая тень, которую он прикрепил к своим ногам и управлял ею, чтобы она имитировала его движения, казалось, потела от тяжести тени этого предмета.
«Черт возьми… почему эта штука такая тяжёлая?»
Выпустив дрожащий вздох, Санни позволил течению толпы унести его прочь от Врат Сна. Вскоре он столкнулся с проблемой.
Стоя на набережной, он наблюдал за движением паромов через озеро. Ему тоже нужно было пересечь озеро, но ни один паром не смог бы выдержать его вес. В лучшем случае, под ним треснет палуба… в худшем — весь паром затонет, прихватив с собой пассажиров.
На самом деле, единственной причиной, по которой земля не трескалась под его ногами, было то, что он находился в Замке, где булыжники были сделаны из того же мистического камня, что и стены самой великой крепости.
Санни почесал затылок.
«Может быть, мне просто сделать Теневой Шаг к месту назначения?»
Не придумав ничего лучше, он отправился искать тёмный переулок, где никто не заметит, как он растворится в воздухе. Никому не принесёт пользы, если его увидят использующим способности, подобные способностям Повелителя Теней.
Иногда быть мёртвым — это такая морока.
Пока Санни шёл, он думал о том, что произошло за последний месяц.
Случилось много всего, пока его воплощение терпело холод ледяной преисподней. В конце концов, начало зимы было самым напряжённым временем для Домена Человечества из-за зимнего солнцестояния.
К настоящему времени большинство Спящих, заражённых Заклятием Кошмара в прошлом году, были либо Пробуждёнными… либо трупами. Другие всё ещё находились где-то там, в Царстве Снов, пробираясь к человеческим Цитаделям. Некоторые пробудились задолго до солнцестояния, заранее пройдя через Врата Сна — на самом деле, их было много, что значительно сократило число погибших.
Это зимнее солнцестояние было особенно важным, потому что оно послужило доказательством концепции. Это было второе солнцестояние за время правления Нефис, но первое, к которому она смогла подготовиться — предыдущее произошло слишком рано после окончания Войны Доменов, когда всё было в хаосе.
Не то чтобы сейчас всё не было хаотичным.
В зависимости от результатов всех мер, принятых Нефис и Кэсси для того, чтобы как можно больше Спящих пережили своё первое путешествие в Царство Снов, все последующие солнцестояния могли кардинально измениться…
Впрочем, их осталось не так уж много для человечества, поскольку мир бодрствования вскоре будет поглощён Царством Снов.
Но это было лишь значение зимнего солнцестояния для всего человечества. Для Санни оно имело значение и на личном уровне — ведь это был его день рождения.
Ему исполнилось двадцать восемь лет.
На этот раз Санни отпраздновал несколько дней рождения одновременно — один в Мрачном Городе, с Айко, его Тенями и воплощениями, а также странно чопорными членами Клана Теней; один в Рэйвенхарте, с Нефис, Кэсси и Каем; и один с Бесшумным Сталкером, которая, казалось, была совсем не в восторге от его настойчивого желания отпраздновать день рождения посреди Зоны Смерти.
Но Санни всё равно было весело. На самом деле, он чувствовал себя как дома в компании тихой принцессы Сонг, не в последнюю очередь потому, что она напоминала ему Святую и Убийцу — поэтому он втайне предпочитал её другим сёстрам Сонг, несмотря на то, что кошачья охотница не казалась ему ни капельки дружелюбной.
И всё же, это был хороший день рождения…
День рождения действительно был хорошим.
На самом деле, Санни был немного удручён перед зимним солнцестоянием… потому что Нефис относилась к нему холодно после того горячего спора в зале совета Нефритового Дворца.
Впервые с тех пор, как они сошлись, он уснул на диване — ну, в метафорическом смысле. По правде говоря, после той ночи никто из них нигде не спал, поскольку оба были страшно заняты из-за приближающегося солнцестояния. Но он всё ещё чувствовал вокруг себя хлипкие стены пресловутой собачьей конуры.
Нефис не то чтобы избегала его, отказывалась с ним разговаривать или вообще вела себя как-то иначе — она просто превратилась в прежнюю отстранённую, бесстрастную личность. Он чувствовал, что она злится… как и то, что под этой злостью скрывается боль.
После той ночи они снова разговаривали, пытаясь лучше выразить свои чувства и мысли. Но эта более спокойная беседа лишь позволила им лучше определить свои позиции, но не устранить фундаментальную разницу во взглядах. Так что на несколько дней между ними образовалась неловкая дистанция.
Санни был опечален этим фактом… но, как ни странно, он также был счастлив.
Для него это был хороший знак.
Это была их первая ссора как пары — обычно Санни был слишком покладистым, а Нефис небрежна во многих вещах. То, что она разозлилась в этот раз, свидетельствовало о том, что он ей небезразличен настолько, чтобы разозлиться, что было совсем неплохо. Более того, это обнадёживало.
Санни было бы гораздо более горько, если бы она оставалась невозмутимой и равнодушной.
Что касается того, что чувствовал он сам…
Он был напряжён и встревожен. Он знал Нефис и знал, что она без колебаний бросится в пасть Забытого Бога, стремясь к своей цели… к своему неутолимому желанию.
Поэтому он боялся потерять её.
Именно поэтому они злились друг на друга и именно поэтому провели несколько дней порознь.
Но вот наступило солнцестояние. И несмотря на то, что чувствовала Нефис, она подавила свой упрямый характер и постаралась сделать этот день для Санни как можно лучше.
После этого их конфликт не исчез волшебным образом, но неловкость несколько рассеялась.
…И всё же, хотя всё снова стало казаться нормальным, между ними по-прежнему оставалась некоторая дистанция. Эта пропасть была узкой и, казалось бы, незначительной, но Санни не знал, как её преодолеть.
«Проклятье! Почему все мои друзья одиноки?»
Он отчаянно нуждался в совете по поводу отношений, но было мало людей, у которых он мог бы его попросить — не то чтобы борьба с древними богами Порчи была камнем преткновения в отношениях многих пар.
Оставались Ким и Ластер… но было бы безумием просить совета у Ластера или у женщины, которая вышла замуж за Ластера.
В общем, оставался только один кандидат.
Эффи.
«Ну уж нет… я лучше спрошу совета по поводу отношений у Незера».
А этот парень был тем, чьи неудачные отношения разрушили вселенную, не меньше.
Найдя наконец узкий и пустынный переулок, Санни почесал затылок.
«Если подумать, почему почти все мои друзья одиноки?»
Ответ был очевиден и одновременно печален… все они были трудоголиками.
Но как человечество собиралось выжить, если лучшие представители его взрослого населения не были заняты созданием полчищ детей?
Покачав головой и мысленно укорив друзей, Санни скрылся в тенях, таща за собой невыносимо тяжёлый багаж.
Кроме солнцестояния, дня рождения и первой ссоры с Нефис… ну, по крайней мере, первой ссоры с Нефис после того, как они стали парой… были и другие события. Мир продолжал вращаться, не ожидая никого.
Далеко на севере, в Выжженном Лесу, океан крыс в настоящее время осаждал бесконечный легион ужасных многоножек, подбираясь всё ближе и ближе к их гнёздам. В разрушенном соборе Мрачного Города одно из его воплощений маниакально изменяло дизайн своего будущего связанного с тенью Воспоминания, чтобы интегрировать свои недавние достижения в плетении в теоретическое магическое плетение.
Другое покинуло Забытый Берег и основало базу в Рэйвенхарте — опыт игры Ариэля показал, что в чрезвычайных ситуациях почти все его аватары находятся на севере, поэтому Санни хотел усилить своё присутствие к югу от Полых Гор.
Кроме того, кто-то должен был постоянно охранять Нефритовую Доску и Кукольный Домик… они ещё не придумали, что делать с этими бомбами замедленного действия, но держать их в Нефритовом Дворце определённо не было вариантом. Санни уже подумывал о том, чтобы бросить хотя бы одно из творений Ариэля в печать, содержащую Тёмное Море, но не был уверен, что это хорошая идея.
Кэсси, тем временем, хорошенько рассмотрела Кая после того, как очаровательный лучник отдохнул от своих приключений в игре Ариэля.
Как и ожидал Санни, кольца пепла, придающие силы его спутникам, исчезли, как только игра закончилась… однако они не исчезли бесследно.
Теперь у Кая был новый Атрибут, [Метка Пепла]. Этот Атрибут давал ему сродство с пеплом, что бы это ни значило — помимо всего прочего, он повышал его и без того огромную сопротивляемость огню, а также давал незначительное, но масштабируемое усиление вблизи сильного жара или в его окружении.
Приятно было сознавать, что знания и опыт… а также великолепный лук, сделанный на заказ, и колчан мастерски зачарованных стрел… не единственное, что Кай взял с собой из игры Ариэля. Однако Санни считал, что его друг заслуживает большего.
В конце концов, где ещё можно найти Святого, убившего Проклятого Зверя?
Выйдя из тени на тихой улице, Санни улыбнулся и направился к расположенному рядом особняку.
Теперь, когда солнцестояние осталось позади… Санни и Нефис будут заняты ещё больше. У него был новый проект по зачарованию человеческих крепостей в Царстве Снов, а значит, в обозримом будущем они с Кэсси будут заняты изучением колдовства, в то время как Нефис была нужна на многочисленных полях сражений.
Теперь, когда Проклятый Демон был мёртв и она больше не была привязана к Бастиону, она, вероятно, отправится в длительное путешествие на Острове Слоновой Кости. Зона Смерти к югу от Божьей Могилы до сих пор оставалась для них неприступной стеной и источником беспокойства — Нефис хотела сначала провести надлежащую разведку.
Но прежде они должны были получить подробный отчёт от агентов Клана Теней, разбросанных по двум мирам. Его отложили из-за солнцестояния, так что сейчас было самое время. Айко, похоже, тоже считала, что дела обстоят не так радужно, как обычно… нужно было срочно выяснить, права ли она.
Но об этом должны были беспокоиться другие его воплощения.
У этого же была другая задача.
Санни собирался разыскать пятый фрагмент родословной Ткача здесь, в Бастионе… точнее, в истинной версии Бастиона.
Оставив позади несколько потрескавшихся булыжников, Санни подошёл к определённым воротам и немного подождал, ожидая, что из них вот-вот выскочит огромный волк и поглотит его в урагане восторга, энтузиазма и щенячьей любви.
Однако ничего подобного не произошло.
Санни приготовился изобразить раздражение, но теперь он был странно разочарован.
«Линг Линг, этот сопляк… неужели он не чувствует запаха своего любимого дяди, стоящего у двери?»
Санни подождал ещё немного, затем вздохнул и поднял руку, чтобы постучать в ворота. Но не успел он это сделать, как ворота распахнулись, явив взору накаченный, стройный и скульптурный торс. Санни несколько мгновений изучал его, затем посмотрел вверх… а потом, вздохнув, ещё чуть выше.
Эффи стояла на гравийной дороге босиком, в поношенных удобных спортивных штанах и импровизированном топе с выцветшим логотипом «Найт&Гейл», героически обтягивающем её пышную фигуру. Её волосы были взъерошены, и она тёрла глаза, зевая.
Видеть её в такой обыденной одежде было немного странно, учитывая, кем она была и где они находились. Но, впрочем, Эффи никогда не заботилась о своём возвышенном статусе.
Оглядев Санни с ног до головы, она бросила сомнительный взгляд на улицу.
«А? Здесь никого нет?»
«Чёрт возьми!»
Он оскалил зубы.
«Эй! Хватит притворяться, что ты меня не видишь».
Эффи подняла брови и медленно опустила взгляд. Затем она опустила его ещё ниже и лучезарно улыбнулась.
«О! Это ты, Теневой Мальчик. Прости, не заметила тебя там… и под там я имею в виду вон там, внизу…»
Санни раздражённо нахмурил брови.
«Как это вообще имеет смысл? Отлично, допустим, ты меня не заметила. А как насчёт того огромного свёртка у меня на спине? Того, который три метра в длину? Только слепой не заметил бы его!»
Эффи посмотрела на свёрток, торчащий высоко над его левым плечом, а затем смущённо почесала голову.
«Ну, ладно. Ты меня подловил… в любом случае, проходи. Меня предупредили, что ты появишься, и я ждала. Это официально мой первый день отпуска! Я даже не знала, что они у меня бывают, понимаешь? Конечно, раз уж ты в этом замешан, то в лучшем случае это будет рабочая поездка… теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что меня обманули, лишив возможности отдохнуть…»
Санни прошёл за Эффи за ворота и огляделся.
«А где Малыш Линг? И его отец? Я надеялся наверстать упущенное».
Она бросила на него косой взгляд.
«Линг Линг наказан и помогает отцу на ферме. И ещё… мне кажется странным, что ты дружишь с моим мужем. Чрезвычайно странным!»
Санни несколько раз моргнул, ошеломлённый и потрясённый.
«Что? Почему? Позволь мне сказать тебе, что я потрясающий друг».
Эффи энергично кивнула.
«Вот именно. Ты слишком потрясающий! В прямом смысле этого слова, я имею в виду. Ты же Суверен, ради Заклятия. С чего бы моему мужу дружить с Сувереном?»
Санни насмешливо хмыкнул.
«Этот парень женат на Святой и воспитывает ещё одного Святого. Думаю, он справится с дружбой с Верховным. Не недооценивай этого парня… он просто настолько впечатляющий».
Эффи взглянула на него, а затем отвернулась с мягкой улыбкой.
«Ладно… это правда. Он действительно немного впечатляет, не так ли?»
Перед тем как они вошли в дом, Санни жестом попросил её остановиться и со вздохом облегчения снял со спины свёрток.
«Подожди немного. Я не уверен, что мы сможем занести эту штуку внутрь».
Территория поместья Эффи была обработана так, чтобы выдержать титанический вес её Трансцендентной формы, а также переизбыток энергии Малыша Линга, но насчёт дома он не был уверен. Её муж построил его из мистической древесины, добытой в лесах вокруг Бастиона, но здесь они имели дело с чем-то поистине особенным.
Опустив нижнюю часть свёртка на землю, Санни одной рукой поддерживал его вес, а другой массировал больное плечо.
«Ах. Так лучше…»
Эффи с любопытством изучила узкий предмет.
«Что это вообще за штука?»
Санни усмехнулся.
«Это… мой небольшой подарок тебе».
Он осторожно опустил его на землю, а затем встал на колени, чтобы снять ремни. Конечно, и ткань, в которую был завернут предмет, и ремни были сделаны из проявленных теней, так что он мог бы просто отозвать их… но какое из этого выйдет представление?
К тому же, чем больше Санни становился похож на божество, тем больше он учился ценить эти маленькие, человеческие моменты. Конечно, он мог телепортироваться и заставлять тени делать всё за него, чтобы ему и пальцем не нужно было пошевелить, но идти туда, куда нужно, на своих ногах и делать то, что хочется, своими руками — это уже само по себе маленькое удовольствие.
Распаковывая предмет, он озорно улыбнулся Эффи.
«Ничего слишком безумного. Я просто подумал о тебе, когда увидел его».
Из-под ткани показалось внушительное копьё. Оно было около трёх метров в длину, лишённое легкомысленных украшений, но прекрасное по дизайну. Огромное копьё было одновременно торжественным и великолепным, словно выкованным из чистого золота, — но, несмотря на это, от него исходило ощущение неописуемой свирепости и сокрушающей тяжести, внушая трепет и благоговение любому, кто взглянет на него.
Наконечник копья был длинным, способным как пронзать, так и резать, а древко — безупречно прямым и, казалось, неразрушимым. Как только копьё было обнажено, в воздухе вдруг запахло грозой, а по траве забегали искры электричества
Оно ощущалось… древним, непостижимо могущественным и святым. Казалось, сам мир реагирует на присутствие золотого оружия, становясь вокруг него ярче и торжественнее.
Эффи заворожённо смотрела на огромное копьё.
«Что…»
В этот момент Санни засиял.
«Дылда для дылды!»
Она заставила себя отвести взгляд от копья и бросила на него невесёлый взгляд.
«Хочешь умереть?»
Санни рассмеялся.
Эффи ещё немного изучила копьё, а затем спросила удивлённым тоном:
«Нет, правда. Что это за красота?»
Санни покачал головой и наконец отозвал теневую ткань. Его тон был бесстрастным, когда он объяснил:
«Это… божественная реликвия».
Санни улыбнулся.
«Если быть точным, то это божественная реликвия, которую я нашёл в замёрзших пустошах. И я говорю это буквально — это Божественное Оружие, оставленное убитым богом. Я чуть не откинул копыта, чтобы достать его, так что будь любезна называть меня па… дядей, называй меня дядей».
Глаза Эффи расширились.
Действительно, огромное копьё, похожее на стрелу уничтожающей молнии, выкованную в оружие, было Божественным Оружием — именно это копьё Санни увидел в одной из истин, открывшихся ему в игре Ариэля. В этой истине Ткач бросил вызов Ариэлю в Игре Смерти на залитом кровью поле боя в замёрзшем аду… в то время как Ариэль вселился в тело умирающего Божественного существа.
Санни отчётливо помнил каждую деталь той сцены…
Бесконечная белая равнина, изломанные трупы низших богов, реки ихора, текущие в глубины замёрзшего океана, щупальца небытия, просачивающиеся в реальность сквозь трещины в разрушенном небе… гигант, стоящий на коленях посреди безмолвного поля боя, сжимающий свою сломанную голову двумя огромными руками, бормоча бессвязные слова, полный ужаса.
И огромное копьё, лежащее на разбитом льду, забытое, но всё ещё наполненное отголосками уничтожающих молний.
…Возможно, гигант и забыл о своём копье перед смертью, когда его тело поглотил океан, но Санни — нет. Поэтому он отправился в замёрзшие пустоши в надежде найти его.
К счастью, обнаружить поле боя из своего видения оказалось не так уж и сложно — по крайней мере, для Санни, который мог распространять своё ощущение теней на бесчисленные километры и двигаться с ошеломляющей скоростью. В конце концов, даже в Царстве Снов было не так уж много мест, где небо было разбито вдребезги, а в реальность просачивались щупальца небытия.
А вот выжить в этом ужасном месте… это было совсем другое дело. Тысячи лет прошли с того дня, который он увидел в видении истины, и всё вокруг стало гораздо более жутким и пугающим, чем раньше, — не говоря уже о леденящей душу смертоносности.
Всё было поглощено льдом и окутано знакомым белым туманом… только в этом тумане, казалось, что-то пряталось, заставляя его кожу покрываться мурашками. Невыносимый холод был почти абсолютным, гораздо хуже, чем даже снежная буря Зимнего Зверя.
Санни хотел тщательно исследовать поле боя, но в итоге ему едва удалось достать копьё из глубин льда, после чего он поспешно ретировался. Сначала копьё было гигантским, но стоило ему прикоснуться к нему, как оно уменьшилось до нынешних размеров.
Это жуткое место, ужасное чувство страха, холод… это было то, что он хотел бы никогда не переживать.
Посмотрев на Эффи, Санни ухмыльнулся.
«Ну, что скажешь?»
Эффи в восторге наклонилась вперёд и взяла копьё.
«Спасибо, дядя-аааа!»
Едва подняв копьё с земли, Эффи опрокинулась и упала лицом вниз, заставив Санни снова рассмеяться.
«Ой, прости! Я забыл сказать… оно довольно тяжёлое».
Эффи и сама была… человеком с тяжёлым верхом. Поэтому неудивительно, что она потеряла равновесие и в итоге упала.
Лёжа на земле, она бросила на него сердитый взгляд, после чего встала и снова потянулась к огромному копью. С ворчанием Эффи всё-таки подняла его. Под оливковой кожей перекатывались мускулы, а на лице блестели бисеринки пота.
Санни не удивился, увидев, как она взвалила на плечи сокрушительный вес Божественного оружия, с которым с трудом справлялся даже Суверен, — если у кого и было достаточно физической силы, чтобы владеть огромным копьём, так это у Эффи. Она изучила его с задумчивым выражением лица, а затем улыбнулась.
«Потрясающе. Однако… не думаю, что я достаточно сильна, чтобы орудовать им в бою. Ни один Святой не может им владеть».
Санни помедлил несколько мгновений, а затем кивнул.
«Действительно, ни один Святой не может им владеть. Это подводит нас к следующему пункту нашего разговора и к истинной причине, по которой я здесь. На самом деле, мне немного неловко произносить эту речь во второй раз, но всё же… мы с Нефис рано или поздно попробуем достичь Апофеоза, а это значит…»
Эффи пренебрежительно махнула рукой.
«Если ты собираешься рассказать мне, как кто-то другой должен стать Верховным, прежде чем вы, ребята, прыгнете в Пятый Кошмар, то не стоит. Вообще-то я уже встречалась с Каем в ОССК, и он за выпивкой поведал мне о ваших злоключениях в Игре Смерти. Так что объяснения можно пропустить. Я и так всё знаю».
Санни несколько секунд смотрел на неё.
«И?»
Эффи положила золотое копьё обратно на землю и пожала плечами.
«Конечно, я в деле».
Он пару раз моргнул.
«Эмм… ты ведь знаешь, что мы говорим о том, что ты бросишь вызов Четвёртому Кошмару? Не сразу, конечно, но со временем. Именно поэтому я взял Кая в игру Ариэля, и именно поэтому я хочу взять тебя в Зеркальный Лабиринт. Чтобы помочь тебе подготовиться».
Эффи снова зевнула, а потом простонала.
«Проклятье… все эти разговоры о достижении Верховенства, а я ещё даже не выпила свой утренний кофе. Я же сказала „конечно“, не так ли? Давай сделаем это! Давай подготовим меня к тому, чтобы бросить вызов Четвёртому Кошмару. Желательно после того, как я позавтракаю».
Санни молча смотрел на неё, а потом покачал головой.
«Разве тебе не нужно время на раздумья? Только четыре человека за всю историю пережили Четвёртый Кошмар, ты же знаешь».
Эффи встретила его взгляд и слабо улыбнулась.
«Оглянись по сторонам».
Санни так и сделал, изучая уютный деревянный дом и живописную территорию поместья. Эффи тем временем взяла в руки Божественное копьё и осторожно прислонила его к ближайшему дереву.
«Мне есть что защищать, Санни».
Это был очень простой ответ… но он говорил обо всём.
Смахнув грязь со своих спортивных штанов и растянутого топа, Эффи, направляясь в дом, начала насвистывать весёлую мелодию.
«Не мешкай! Сегодня полнолуние, так что давай перекусим и обсудим, что именно мы будем делать в Зеркальном Лабиринте. О, и ещё…»
Она обернулась и улыбнулась.
«Спасибо за копьё, правда. Я это серьёзно».
Затем улыбка Эффи превратилась в ухмылку.
«То есть я не знала, чего ожидать, когда ты начал хвастаться размером своего свёртка, но когда ты вытащил эту штуку… боже правый! Это действительно…»
Подойдя к дому, Санни втолкнул её внутрь.
«Заткнись, чёрт побери!»
Санни вылез из воды и поднялся на ноги, глядя на пустынный, залитый лунным светом пейзаж Истинного Бастиона.
Руины огромного замка, который они с Кэсси когда-то исследовали… полностью исчезли, превратившись в огромную, жутко гладкую равнину из бледного камня. То тут, то там в её поверхности зияли глубокие трещины, скрывающие холодную тьму. Сама скала всё ещё излучала нестерпимый жар, заставляя воды озера кипеть и бурлить — плыть к берегу было, мягко говоря, не самым приятным опытом.
На другом берегу озера когда-то был тёмный, извилистый лес — теперь там были только зола и пепел, а в небо, словно обугленные столбы, торчали кости.
Разбитая луна заливала опустошённую землю серебристым светом, отражаясь от беспокойной поверхности тёмной воды… пейзаж казался жутким и чуждым, мало похожим на шумный город по ту сторону отражений.
Упавшей башни, где Кэсси обычно ждала Санни во время их путешествий в Зеркальный Лабиринт, больше не было. Не было и стен замка — как и руин главной башни, которые когда-то служили Королю Мечей кузницей.
Санни вдруг с болью осознал неизбежный, безжалостный ход времени.
Конечно, Истинный Бастион не был изменён временем — вместо этого он был изменён полубогом… Звездой Разрушения.
Полубогом, не отличающимся от него самого.
Жалкие останки того, что когда-то было цитаделью Демона, не иллюстрировали разрушающую силу времени — напротив, они демонстрировали его собственную устрашающую мощь. Сейчас Санни мало чем отличался от силы природы — более того, по самому определению, он был куда более разрушительным, чем когда-либо могла быть природа.
«Как странно».
Он глубоко вздохнул и на долю секунды превратился в тень, оставив после себя воду, пропитавшую его одежду и волосы. Мгновение спустя, совершенно сухой, Санни снова принял человеческий облик.
«Чёрт, твою мать, проклятье, что за хрень⁈»
Его спокойное размышление было бесцеремонно прервано Эффи, которая выбрала этот момент, чтобы подняться из кипящего озера, блестящие капли воды скатывались по изящным линиям стальных доспехов, которые прилегали к её телу, как второй слой кожи. Белая ткань, облегавшая бёдра и грудь, прилипла к гладкой стали, ничуть не скрывая форм под ней.
Она откинула волосы назад, отчего капли разлетелись в лучах серебристого лунного света, и с досадой огляделась по сторонам.
«…Каю достаются потрясающие горячие источники в Рэйвенхарте, а я должна вариться заживо в кипящем озере? Я чуть не превратилась в суп! Разве это справедливо? Ох, чёрт… Нефис действительно постаралась на славу».
Санни вздохнул.
«Да. Руины полностью разрушены. Хотя странно… она говорила, что в озере не будет воды, но, похоже, оно ничем не отличается от прежнего».
Эффи обмахнула себя, а затем окинула взглядом огромные каменные просторы и вздрогнула.
«На самом деле, мы уничтожили большую часть руин вместе с Морган во время войны. Озеро мы тоже осушили, но вода, должно быть, просачивается сквозь отражения с другой стороны. Это немного странно, не так ли? Вода течёт из иллюзорного озера в настоящее. Можно ли вообще назвать это иллюзией?»
Санни пожал плечами.
«Ну, это иллюзия, созданная Демоном Воображения. Такие иллюзии вполне могут быть более реальными, чем сама реальность».
Он окинул взглядом тёмную водную гладь, а затем заглянул в её глубины.
«Здесь, на дне настоящего озера, есть затонувший город, верно? Но в нашей версии Бастиона ничего подобного нет. Это тоже любопытно».
Эффи вздохнула и направилась прочь от берега.
«Ты, полагаю, бывал в Ривергейте? Так вот, к северу от Истинного Бастиона есть похожий комплекс великих дамб. Правда, он был полностью разрушен тысячи лет назад — по моей версии, тем же ударом, что расколол луну и превратил замок Воображения в руины. Думаю, именно так город и затонул».
Санни повернулся, чтобы посмотреть на неё, и поднял бровь.
«Есть ещё одна дамба выше по течению от Зеркального Озера?»
Эффи кивнула.
«В Истинном Бастионе есть, а в иллюзорном — нет. Я думаю, обе плотины построил Демон Воображения, и они как-то связаны с Зеркальным Озером. Похоже, она почему-то любила играть с водой. Конечно, это настолько древнее прошлое, что нет возможности узнать наверняка».
Вторая бровь Санни тоже приподнялась.
«А? С каких это пор ты интересуешься древней историей?»
Эффи усмехнулась.
«С тех пор как меня назначили ответственной за Бастион? Мне нужно знать историю города, которым я должна править, чтобы избежать неприятных сюрпризов. Здесь, в Царстве Снов, древнее прошлое довольно часто становится проблемой настоящего».
Санни вздохнул.
«Я бы и сам не смог выразиться лучше».
Он помедлил мгновение, а затем поднял взгляд на разбитую луну и спросил:
«Ты когда-нибудь достигала границы этого отражения?»
Эффи покачала головой.
«Нет, потому что, когда мы сражались здесь, Морган перенесла Истинный Бастион в реальность, чтобы защитить иллюзорную версию — он просто граничил с окружающими регионами Царства Снов, как будто всегда был там. Но я представляю, что по краям просто ничего нет… что-то вроде границ Звериной Фермы».
К тому времени они добрались до самой глубокой из трещин, прорезавших поверхность горы, — тёмная трещина вела прямо к Зеркальному Лабиринту.
Осколок зеркала, который выбросила Нефис, всё ещё лежал на краю, покрытый копотью.
Санни поднял его, некоторое время рассматривал, а затем раздавил в кулаке.
Разжав кулак, чтобы ветер развеял мелкую стеклянную пыль, он указал на пролом.
«Ты пойдёшь первой или я?»
Эффи вдруг улыбнулась.
«О боже! Не каждый день мужчина приглашает меня исследовать глубокую…»
Санни тоже улыбнулся, а затем поднял руку и спокойно толкнул её через край.
Небольшое падение не повредит Святой, и особенно оно не повредит Эффи, чья Пробуждённая Способность сделала её тело крепким, как сталь. Правда, это падение было довольно долгим… но в конце концов они оба добрались до Зеркального Лабиринта невредимыми, хотя и в немного худшем виде, а также покрытые пылью.
«Дерьмо… я ничего не вижу. Какая морока».
Эффи пожаловалась, но не стала вызывать светящееся Воспоминание. Санни намеренно утопил Зеркальный Лабиринт в тенях — это был его проверенный и надёжный способ стереть бесконечные отражения со стен и таким образом избежать встречи с Другими.
«Я подозреваю, что предполагаемый — и, следовательно, самый безопасный — способ исследовать сердце этого лабиринта заключается в том, чтобы пройти по нему через отражения. Но поскольку никто из нас не знает, как справиться с Другими, мы просто пойдём как обычные люди».
Он повернулся к Эффи.
«Возьми меня за руку».
Он протянул ей руку, но она не взяла её.
Санни нахмурился.
«В чём проблема? Ты что, вдруг застеснялась?»
Эффи закатила глаза.
«Нет, тупица. Я не вижу, где твоя рука!»
Неловко кашлянув, Санни схватил её за предплечье и потянул в темноту.
Зеркальный Лабиринт ничем не отличался от того, каким он был раньше, ничуть не пострадав от ужасающих разрушений наверху. Правда, на полу было больше пыли — но в остальном он был в первозданном виде.
Пока они шли в темноте, Эффи, казалось, напряжённо вслушивалась в звуки их шагов. В конце концов она спросила:
«Значит, клан Валор не знал о существовании этого места?»
Санни покачал головой.
«Нет. Раньше оно было спрятано глубоко под землёй и защищено от обычного обнаружения. Я сам с трудом нашёл его… так что ни Страж Доблести, ни его сын не знали о существовании Зеркального Лабиринта, несмотря на то что провели несколько десятилетий прямо над ним».
Эффи немного помолчала, а затем неожиданно сказала:
«Но Мордрет должен был знать».
Санни бросил на неё настороженный взгляд.
Да… к такому выводу пришёл и он сам. Мордрет мог смотреть сквозь окружающие его зеркала и даже путешествовать по ним — таковы были его Дремлющая и Пробуждённая Способности. Поэтому, когда молодой Мордрет впервые вернулся в холодные объятия клана Валор, он наверняка почувствовал присутствие огромной массы зеркал под Истинным Бастионом.
Он должен был знать, что Зеркальный Лабиринт находится здесь… возможно, он даже был первым человеком, исследовавшим его.
Мог ли он прямо сейчас прятаться где-то в запутанной паутине извилистых туннелей?
Санни так не думал… точнее, он не думал, что Мордрет находится в каком-либо из туннелей.
«Если он здесь, то, скорее всего, в Зале Воображения. Туда мы и направляемся».
Эффи слегка напряглась.
«Напомни мне ещё раз, зачем мы туда идём?»
Санни собрался с мыслями, прежде чем заговорить.
«Ну… ты хозяин Бастиона, поэтому лучше других знаешь, что такое Великое Зеркало. Оно находится глубоко под замком — его иллюзорной версии — то есть в большом подземном зале, скрытом в самом сердце горы. Оно также является связующим звеном Компонента твоей Цитадели, позволяющего истинной и ложной версии Бастиона меняться местами. Одна версия остаётся в реальности, а другая надёжно удерживается в Великом Зеркале».
Эффи поджала губы.
«А ещё оно позволяет Другим выползать в реальность из Истинного Бастиона, если кто-то забывает его прикрыть».
Санни кивнул.
«Но на самом деле я считаю, что мы ещё даже не обнаружили истинный Компонент Бастиона».
Эффи слегка наклонила голову.
«А?»
Санни на мгновение задумался над своими словами.
«Подумай об этом. Под иллюзорным замком есть подземный зал с Великим Зеркалом, соединённый с ним потайными ходами. Но что насчёт Истинного Бастиона? Там нет никаких ходов. Вместо этого есть Зеркальный Лабиринт… и подземный зал в его сердце. Зал Воображения, который делает реальными вещи, которые ты себе представляешь, — или, по крайней мере, создаёт иллюзии этих вещей, которые на первый взгляд ничем не отличаются от реальных».
Он сделал небольшую паузу, а затем мрачным тоном добавил:
«Я не осмеливался исследовать Зал Воображения раньше, поэтому не знаю, что скрыто в его центре. Но если теория верна… то там есть ещё одно Великое Зеркало — истинное Великое Зеркало, а не его иллюзия, которая стоит под Ложным Бастионом».
Эффи нахмурилась в темноте, такая же ошеломлённая, как и в первый раз, когда он поделился с ней этой теорией.
Однако на этот раз у неё возник вопрос.
«Великое Зеркало… предположительно иллюзорное Великое Зеркало ведёт в Истинный Бастион. Тогда куда же ведёт истинное Великое Зеркало?»
Санни слабо улыбнулся.
«Это мы и собираемся выяснить».
В этот момент он остановился и посмотрел вниз, на его лице появилось обеспокоенное выражение.
Эффи чуть не врезалась в него, но вовремя остановилась, потому что всё это время прислушивалась к звукам его шагов.
«Что такое?»
Санни опустился на колени и стал изучать пол.
«В пыли есть следы».
Он ожидал найти какой-нибудь знак того, что Мордрет проходил через эти туннели. Однако чего Санни не ожидал… так это того, что следов окажется два вида, один чуть более блеклый, чем другой.
И немного меньше по размеру.
Некоторое время он молчал, а затем удивлённым тоном произнёс:
«Я думаю… что и Мордрет, и Морган были здесь до нас».
Бывшая принцесса Валора бесследно исчезла через несколько месяцев после войны. Кто-то был уверен, что её убил брат, а кто-то просто решил, что она ушла, чтобы начать новую жизнь в полной анонимности — в конце концов, быть последней наследницей павшего, печально известного Великого Клана — не самая лёгкая участь.
Некоторые, впрочем, считали, что Морган бросила вызов Четвёртому Кошмару.
Однако, как оказалось, вместо этого она была здесь, в Зеркальном Лабиринте.
Санни не знал, что с этим делать, и тем более как к этому относиться.
«Как любопытно».
Но он был рад, что Морган всё ещё жива.
Несколько мгновений Санни оставался неподвижным, а затем поднялся на ноги и продолжил идти вперёд, ведя Эффи сквозь темноту.
«Идём. Нам нужно поторопиться в Зал Воображения».
Через некоторое время она сказала:
«Подожди минутку…»
Эффи схватила его за предплечье, медленно усиливая давление.
«Так вот почему ты не давал мне есть целый день? Чтобы я не могла думать ни о чём, кроме еды, когда мы доберёмся до этого чёртового зала⁈»
Санни озорно улыбнулся в темноте.
«Ох, об этом… ну, да. Думаю, всё получится отлично!»
Что касается самого Санни, то у него был гораздо более простой способ добраться до сердца Зала Воображения, не вызывая иллюзию какого-нибудь Нечестивого Титана.
Он собирался отпустить контроль над своим воплощением и позволить своей тени войти вместо него, а затем вернуть контроль в последний момент.
Его тени действительно обладали собственным разумом, но он был уверен, что Зал Воображения не был создан для того, чтобы воплощать фантазии теней. А даже если и создан, то всё, что тени могли бы себе представить, не было бы столь ужасающим, как то, что мог вообразить Санни.
Особенно эта тень… озорная тень. В большинстве случаев её фантазии были довольно прозрачными…
Впрочем, был только один способ узнать наверняка.
Эффи старательно пыталась сжать его предплечье в тисках, но Санни просто не обращал на неё внимания — теперь, когда у него было и Плетение Костей, и Плетение Плоти, и Нефритовая Оболочка, выдержать такое давление не составляло большого труда.
Но всё равно было чертовски больно!
Эффи зарычала в темноте:
«Эй, Теневой Мальчик! Если ты не покормишь меня прямо сейчас, я вместо этого… съем тебя?»
Её голос стал тише, а затем и вовсе затих, потому что в этот момент они достигли границы Зала Воображения.
Стены туннеля раздвинулись, открывая огромное открытое пространство. Оно было полно тьмы, и ни зрение Санни, ни его ощущение теней не могли проникнуть внутрь.
На какое-то время они замерли, настороженно готовясь к испытанию Зала Воображения.
В конце концов он вздохнул и потянул Эффи вперёд.
«Пойдём. Чем скорее мы это сделаем… тем скорее попадём в какую-нибудь безумную передрягу, едва выжив, и вернёмся победителями со страшными историями».
Эффи пару раз моргнула.
«Что? Это должно было меня успокоить?»
Санни вздохнул.
«Да. Может, ты и не знаешь, но у меня есть послужной список в таких делах. Я ведь всё ещё жив, не так ли?»
У Эффи открылся рот.
«Нет, не жив! Ты буквально мёртв! Целых две армии видели, как ты убил себя, а затем сразу после этого тебя убила Нефис!»
Санни усмехнулся.
«Что, я должен был умереть только от этого?»
С этими словами он шагнул вперёд.
Они уже обсудили план, так что говорить больше было не о чем.
Санни встал в центре входа в Зал Воображения, после чего сосредоточился и вызвал Святую — иметь хотя бы одну Тень, прикрывающую их, было, пожалуй, разумным решением, и она как нельзя лучше подходила для этого испытания.
Молчаливый рыцарь появилась из темноты и посмотрела на него со своим обычным безразличием.
Однако на этот раз взгляд Святой задержался на нём дольше, словно ощущая остаточные следы личности Нефритового Титана, которую он принял во время Игры Смерти.
В конце концов Святая заняла место слева от него, а Эффи встала справа.
«Ах. Мне это не нравится…»
Она подняла руку, чтобы схватить его за плечо, а Санни приготовился временно отпустить контроль над своим воплощением, зная, что Эффи и Святая приведут его туда, куда нужно.
«Просто подумай о своей любимой еде. Вообще-то, я недавно попробовал кое-что очень вкусное! Ты когда-нибудь пробовала… жареную Проклятую крысу? Если нет, то рекомендую жарить над лавой…»
Эффи глубоко вздохнула, после чего пробормотала тихое проклятие и подтолкнула его.
Они втроём вошли в Зал Воображения.
Санни не помнил, что произошло дальше.
Следующим он осознал то, что был где-то в другом месте…
Он был кем-то другим.
Санни приснился кошмар.
В этом кошмаре он жил в умирающем мире, где обитали жуткие монстры, люди обладали сверхъестественными способностями, а человечество было на грани уничтожения надвигающейся тьмой. Мир был одним огромным полем боя, и каждый день в кровавой битве за выживание погибало бесчисленное множество людей.
Сам Санни был одним из сильнейших людей в этом мире, пробив себе путь к вершине власти через грязь, кровь, разбитые сердца и тернии предательства. Он сгибался под сокрушительным весом ответственности и нёс жестокое бремя собственных прошлых грехов.
…А ещё у него была горячая, сногсшибательная, безумно красивая девушка.
Санни мог смириться с существованием монстров и сверхспособностей, но последняя деталь натолкнула его на мысль, что всё это сон.
«Ах…»
Его разбудил громкий звук будильника.
«Проснись, Санни! Проснись, Санни! Проснись, Санни!»
«Дерьмо».
Схватив телефон, он отключил будильник и сел, оглядываясь по сторонам сонными, налитыми кровью глазами.
Его комната была тёмной и грязной, полной спёртого воздуха и пустых бутылок. По телевизору показывали красочную рекламу нового экстравагантного торгового центра компании «Валор Групп». Молодой генеральный директор перерезал красную ленточку перед ликующей толпой, его лёгкая улыбка ослепляла камеру…
Санни некоторое время смотрел на телевизор, в его глазах затаилась глубокая тьма, а затем он швырнул в него свой телефон. Экран разбился, и сеть трещин исказила улыбающееся лицо на нём, отчего ему показалось, что он смотрит в разбитое зеркало.
Санни внезапно полностью проснулся.
«О, нет! Дерьмо!»
Он вскочил с кровати, разбросав по полу несколько пустых бутылок, и поспешил к телевизору. Экран его телефона тоже был треснут, но, к счастью, он всё ещё был в рабочем состоянии. Санни проверил время и дату, затем облегчённо вздохнул и медленно встал.
Всё ещё не оправившись от чёртового кошмара, Санни пробормотал несколько проклятий и подошёл к окну. Открыв жалюзи, он поморщился от света и выглянул наружу.
Тусклое сиреневое сияние раннего рассвета омывало его бледное тело — подтянутые мышцы, россыпь шрамов, украшающих его, словно знаки позора, и пугающую татуировку в виде чёрного змея, обвивающего его руки и торс.
…Не совсем то, что можно было ожидать от заслуженного офицера полиции, но Санни прожил бурную жизнь, прежде чем нашёл верный путь.
За окном город был скрыт завесой дождя. Машины мчались, пытаясь обогнать утренние пробки, оставляя за собой следы алого света. То тут, то там на фоне сумеречного неба выделялись красные неоновые кресты, словно маяки для заблудших душ, а вокруг них, как храмы жадности и чревоугодия, распахивали свои двери бесчисленные магазины и рестораны.
Над всем этим возвышались стеклянные небоскрёбы, похожие на высоченные соборы. Там, в недрах офисов конгломератов, обитала настоящая власть.
Улицы были грязными, многоквартирные дома — ветхими, а люди — измождёнными, прижатыми к узким тротуарам транспортом и шагающими к своей цели с остекленевшими глазами.
Что-то во всём этом казалось странным, как будто мир его кошмаров был гораздо более реальным.
«…Вокруг города нет никаких барьеров».
Это была такая странная мысль, и всё же Санни не мог избавиться от ощущения, что на горизонте должны находиться огромные барьеры для фильтрации воздуха.
Но зачем?
«Должно быть, я действительно сошёл с ума».
Как бы то ни было, над Мираж-Сити поднималось солнце.
Пора было встречать новый день…
Сегодня Санни сделал неохотное усилие, чтобы выглядеть презентабельно. Он принял душ, побрился и нашёл наименее помятую одежду. Чёрные джинсы, серая футболка и неприметная куртка… одежда скрывала его резкие черты, но в его взгляде, должно быть, всё равно что-то было, потому что пьяница, бродивший у задней стены здания, отшатнулся назад от одного лишь его взгляда.
Санни наблюдал, как тот шатаясь уходит, с холодным и мрачным выражением лица. Мужчина выглядел как настоящий пьяница, но никогда не знаешь наверняка… стоило быть осторожным.
Как только покачивающаяся фигура скрылась за углом, Санни забрался в свою старую потрёпанную машину и вставил ключ в замок зажигания.
Проезжая по городским улицам, он не мог не думать о тёмном, пустынном прибрежном шоссе Антарктического Центра. Нет… это случилось в другом кошмаре. Это была реальность, так почему же он думал о таких ужасных вещах?
По радио играла зажигательная мелодия, напоминая ему о том, что в этих снах у него не только была горячая девушка, но он также дружил с настоящей поп-звездой. Кроме того, он владел процветающим бизнесом, жил в замке, присматривал за милой младшей сестрой и… играл на флейте?
«Что за чертовщина…»
Сны были поистине причудливым местом.
Но Санни на самом деле не был человеком с богатым воображением. Как его подсознание вообще могло представить себе всё это?
Тряхнув головой, он остановился на светофоре и стал бороться с параноидальным чувством, что каждый водитель на дороге смотрит на него.
Через некоторое время Санни добрался до места назначения… это была престижная психиатрическая больница на окраине города.
Заперев машину, он прошёл через небольшой парк к входу и предъявил охраннику свой пропуск. В этой, казалось бы, идиллической больнице проходили лечение многие состоятельные люди, поэтому охрана здесь была очень строгой — красивое здание ничем не отличалось от крепости, и внутри было много мест, куда обычным людям вроде него вход был закрыт.
Что касается самого Санни, то его нельзя было назвать обеспеченным человеком. Однако он был государственным служащим в ситуации, которая ставила начальство в неловкое положение, и поэтому его отправили сюда на обязательную психиатрическую консультацию.
Это было несколько месяцев назад. И сегодня… сегодня, с позволения богов, должен был состояться его последний сеанс. Если всё пройдёт хорошо, его восстановят в должности и он вернётся на работу. И как раз вовремя — у Санни было предчувствие, что ублюдок, которого он так долго преследовал, скоро нанесёт новый удар.
Когда Санни впустили внутрь, он поймал себя на том, что употребил слово «боги» — во множественном числе — и нахмурился.
«Возьми себя в руки, чёрт возьми».
Сегодня он не мог оплошать.
Вскоре он обнаружил, что сидит в удобном кресле напротив своего психотерапевта.
Его психотерапевт, несмотря на свою молодость, была в мире психотерапевтов довольно известной личностью. Она была тихой и чрезвычайно профессиональной, поэтому, несмотря на обязательный характер их отношений, Санни не испытывал к ней особой неприязни. Женщина просто молча сидела рядом, пока он говорил обо всём, что у него на уме, так что неприязни практически не было.
Ну… имелась одна проблема.
Его психотерапевт действительно не должна была быть такой чертовски красивой. На самом деле, то, насколько она была захватывающей, было просто сюрреалистично, — не говоря уже о том, что это отвлекало.
Её кожа была чисто белой, глаза выглядели как два ониксовых драгоценных камня, а черты лица были почти нечеловечески безупречны. Словно она не родилась, а была высечена из камня безумным скульптором. В результате то, что должно было быть красивым, выглядело немного жутковато… даже пугающе.
Её обычное отсутствие эмоций только делало общее впечатление ещё более тревожным.
Встретив её равнодушный взгляд, Санни выдавил из себя улыбку.
«Доброе утро, доктор».
Она посмотрела на него ровным взглядом…
А затем мягко улыбнулась.
Улыбка преобразила её лицо, сделав его совершенно манящим, почти болезненным для взгляда. Это было всё равно что смотреть на что-то святое… может быть, на живую святую.
«Доброе утро, детектив. Хотите кофе?»
По какой-то причине Санни ощутил чувство глубокой неправильности, когда услышал голос пугающе красивого психотерапевта.
И ещё ему по какой-то причине захотелось честно ответить на её вопрос.
Санни пожал плечами.
«Конечно. Почему бы и нет?»
…Как и все остальные беды в его жизни, эта катастрофа началась с улыбки красивой женщины и чашки кофе.
Вкус кофе был божественным. Это было странно, правда… Санни уже некоторое время страдал от бессонницы, выживая на снотворном, и каждый раз, когда он засыпал, ему снились кошмары. Возможно, из-за этого ему всё казалось безвкусным — но когда психотерапевт предлагала ему кофе, он не мог не наслаждаться им.
«Итак, с чего мне начать?»
Когда она открыла блокнот, чтобы молча сделать заметки, Санни вздохнул.
«Мне уже не так часто снятся кошмары…»
Он по-прежнему видел их каждый раз, когда спал, но спал он редко, так что вряд ли это можно было назвать «часто».
«Мир вроде бы раздражает, но я не испытываю иррациональной злости. Такое ощущение, что я лучше владею собой».
Сегодня утром он разбил свой телевизор, но этот гнев был вполне обоснованным. Было много веских причин ненавидеть Валор Групп и её генерального директора.
«…Не думаю, что с момента нашего последнего сеанса я действительно чувствовал паранойю. Так что, думаю, это уже улучшение?»
Сегодня утром он обдумывал, как лучше убить предполагаемого пьяницу, если тот нападёт на него, но это была не паранойя. Это был просто опыт, а Санни был бы глупцом, если бы не обращал внимания на незнакомцев вокруг себя.
Санни продолжал говорить уверенную полуправду, чтобы у психотерапевта сложилось впечатление, что он стабильный, хорошо функционирующий член общества. Тот, кому она должна выписать справку о здоровье и больше никогда не видеть. Он не был уверен, что его игра одурачила неразговорчивую красавицу, но она ни разу не усомнилась в его словах.
Он не был уверен, верит ли она ему или ей просто всё равно.
Через некоторое время Санни обнаружил, что просто излагает ей свои мысли без особого притворства.
«Мне скучно. Мне неспокойно… я хочу вернуться к работе. Я пытался делать то, что делают нормальные люди в свободное время, например, отправиться на пикник или прогуляться по парку. Но весь этот чёртов месяц шёл дождь. Сидеть дома просто невыносимо из-за всего этого дерьма в новостях, и я ведь не могу пойти в бар, верно? Вы говорили мне не смешивать снотворное с алкоголем. Я чувствую, что… мне не хватает чего-то, чего у меня никогда не было. Так что…»
Он замешкался на несколько мгновений, а потом спросил:
«А вы не можете просто пропустить меня, док? Мы оба знаем, что я здесь только для того, чтобы выполнить приказ судьи. А судья послал меня сюда только для того, чтобы я выполнил требования людей, оплачивающих его дом отдыха».
Конечно, Санни не сообщил своему прекрасному психотерапевту несколько важных фактов о себе.
Например, о том, что иногда ему казалось, будто его кошмары — это реальность.
Или что иногда он считал себя единственным реальным человеком в мире.
Или что у него иногда возникали галлюцинации, как будто он обладал несколькими телами, чужими точками зрения, звуками и ощущениями. Возможно, это происходило потому, что из-за бессонницы он часто терял сознание на несколько секунд, впадая в микросон.
Такие вот мелочи.
Психотерапевт посмотрела на него со своим обычным отстранённым выражением лица.
«Как вы думаете, вы психически здоровы и готовы возобновить работу, детектив?»
Санни рассмеялся, скрывая, что от её звучного, завораживающего голоса у него по спине побежали мурашки. Наверное, хорошо, что его психотерапевт мало говорила… её голос был таким же опасным, как и её внешность, если не более чарующим.
Он покачал головой.
«Я, психически здоров? Боже, нет. Но кто, чёрт возьми, вообще может быть здоров? Я имею в виду… с тем, как устроен мир, разве не было бы страннее, если бы я был в полном порядке? Я бы точно развернулся и убежал, если бы встретил человека, который выглядел бы счастливым, здоровым и абсолютно вменяемым».
Она некоторое время изучала его, а затем кивнула и закрыла блокнот.
«Хорошо, детектив. Честно говоря, я сама не являюсь поклонницей обязательных консультаций. Однако, несмотря на обстоятельства, вы продемонстрировали значительный прогресс за те несколько месяцев, что мы видимся. Поэтому я готова сообщить, что вы можете вернуться к службе… при одном условии».
Санни удивлённо поднял бровь. Пожалуй, это было самое большое, что он слышал от неё за всё время их знакомства.
«Каком?»
Психотерапевт некоторое время изучала его, а затем сказала своим обычным отстранённым тоном:
«Я хочу, чтобы вы продолжили терапию даже после того, как вас восстановят… фактически я настаиваю на этом. Вы — мой пациент, и мне не нравится идея оставлять что-то незавершённым. Мне это противно».
Санни усмехнулся.
«Значит… либо я продолжаю с вами видеться, либо не могу вернуться на работу? Чем это отличается от обязательного консультирования?»
Она пожала плечами.
«Вы можете отказаться».
Он помолчал несколько мгновений, а затем усмехнулся.
«Простите, док, но вы, кажется, кое-что упускаете из виду. Счета за эти сеансы выставлялись полицейскому управлению Мираж-Сити. Если мы продолжим сеансы после того, как закончится моя обязательная терапия, мне придётся платить за них самому. И мне очень жаль это говорить… но вы мне не по карману».
Такого простолюдина, как он, при обычных обстоятельствах даже не подпустили бы к этой эксклюзивной больнице, не говоря уже о лечении здесь.
Психотерапевт окинула его бесстрастным взглядом, после чего вздохнула и полезла в карман. Достав красиво тиснёную визитную карточку, она изящным жестом протянула её ему.
«Это мой личный номер. Мы можем что-нибудь придумать».
Санни принял визитку с ошеломлённым выражением лица и посмотрел на неё.
«…Святая? Не может быть, это её настоящее имя?»
Святого психотерапевта действительно звали Святой. Узнав об этом, Санни на мгновение почувствовал себя сумасшедшим.
К тому же она давала ему свой номер…
Выбросив глупые мысли из головы, Санни посмотрел на отстранённую красавицу и прочистил горло.
«Ну, хорошо. Я позвоню вам, когда всё немного уляжется, док».
С этими словами он положил её визитку в бумажник и встал.
«Спасибо за всё… наверное».
Она безразлично кивнула, уже отвернувшись, чтобы начать заполнять необходимые бумаги.
«Не забудьте купить в аптеке снотворное. Хороший сон — основа психического здоровья, детектив. Будьте здоровы».
Через несколько минут Санни оказался за дверями её кабинета, несколько растерянный. Он не ожидал, что заставить психотерапевта с каменным лицом дать ему положительное заключение будет так просто.
«Но ведь всё получилось замечательно?»
Покачав головой, он отправился в аптеку, расположенную на нижнем этаже больницы, чтобы получить рецепт.
…Когда он ждал, пока фармацевт заполнит его, слушая, как дождь стучит в окно, раздался громкий звук падения чего-то тяжёлого.
Затем тишину разорвал пронзительный крик.
Обернувшись, Санни увидел нескольких высоких, мускулистых санитаров, бегущих к источнику шума с обеспокоенными лицами.
«Быстрее!»
«Она снова выбралась!»
«Как, чёрт возьми, она…»
Он задержался на некоторое время, наблюдая, как они исчезают за тяжёлой дверью, затем оторвался от стены, на которую опирался, и последовал за ними.
За дверью находилась одна из зон больницы, куда не допускались случайные посетители. В тускло освещённом коридоре царил полный беспорядок: несколько человек пытались уложить на пол кого-то, кого Санни не мог разглядеть за ними.
Прямо перед собой он увидел перевёрнутую инвалидную коляску, колесо которой всё ещё вращалось…
И лужу красной, яркой, сверкающей крови, медленно растекающейся по полу.
В самом центре лужи на коленях стояла медсестра, громко плача и хватаясь за лицо; красные полосы бежали между её пальцами и окрашивали белую униформу в яркий оттенок красного.
В этот момент одного из мускулистых санитаров отбросило назад, и он ударился о стену с такой силой, что пол задрожал.
«Проклятье! Как она может быть… такой сильной!»
«Держите её, чёрт побери!»
«Не навредите ей, идиоты! Нам всем конец, если она пострадает!»
Санни наконец-то смог увидеть причину хаоса.
Человеком, которого с трудом сдерживали четверо мускулистых санитаров… была стройная женщина с волнистыми чёрными волосами и красивым, но холодным и резким лицом. На ней была разорванная смирительная рубашка, и она сопротивлялась санитарам с силой, неожиданной для человека её комплекции и телосложения, будучи явно не в себе.
Но самым странным из всего этого…
Было то, что её глаза были ярко-красного цвета.
Как и кровь на полу.
У людей не должно быть ярко-красных глаз, но никто, казалось, не замечал этого и не обращал внимания.
К тому времени санитарам наконец удалось повалить женщину на пол, и они принялись завязывать рукава её смирительной рубашки. Она всё ещё сопротивлялась… пока её взгляд не упал на Санни.
Он замер.
«Почему… почему она кажется такой знакомой?»
Жуткие красные глаза женщины слегка расширились, когда она увидела его.
А затем она внезапно рассмеялась.
Её смех разнёсся по коридору, становясь всё громче и громче, пока не заглушил жалкие всхлипы раненой медсестры.
Казалось, безумная женщина внезапно невероятно развеселилась. Словно она была счастлива.
Сделав шаг назад, Санни поджал губы и развернулся.
«Просто ещё одна психопатка».
В эти дни таких было слишком много.
Однако, когда он шёл обратно к двери, до него донёсся её смеющийся голос:
«Убей его! Ты действительно можешь убить его здесь! Найди… Афину!»
Покачав головой, Санни закрыл за собой дверь и попытался успокоить бешено колотящееся сердце.
Вонь крови всё ещё стояла у него в носу, заставляя руки дрожать.
А этот вид…
«Проклятье».
Хотя Санни знал, что смешивать снотворное с алкоголем — плохая идея, ему вдруг очень захотелось выпить.
Когда Санни вышел из психиатрической больницы, мир всё ещё заливало дождём. С неба низвергались нескончаемые потоки воды, словно желая утопить город.
Водостоки были переполнены, а пешеходы прижимались к обочинам улиц, боясь попасть под холодный душ проносящихся мимо машин.
Подняв голову, Санни закрыл глаза и подставил лицо дождю, чувствуя, как стекающая вода смывает с его ноздрей запах крови.
«По крайней мере, город станет чище благодаря дождю».
Но потом наступит жара и влажность. Однако жара никогда не достигала корней города — там, в сырой темноте, всё, что смыла вода, начинало гнить. Гниль порождала огромные стаи паразитов…
Стоя с закрытыми глазами, Санни улыбнулся.
«Стаи паразитов, ха».
Как будто в этом городе ещё не завелись самые страшные из всех паразитов.
Люди.
Человеческие паразиты тоже процветали в тёмных местах и, подобно мусору, тщательно разлагались вдали от света.
Покачав головой, он пошёл к своей машине по лужам. Пока он шёл, в его голове всплыл образ смеющейся женщины с красными глазами. Почему ему казалось, что он где-то её видел?
Учитывая обычную клиентуру больницы, она должна была быть отпрыском богатой семьи. Санни редко сталкивался с подобными людьми, поэтому ему трудно было представить, где они могли встретиться… если, конечно, он не видел её в кошмаре.
Человек с яркими красными глазами был в точности похож на то, что он мог бы увидеть во сне. Но как женщина, которую он никогда не встречал, могла оказаться в его снах?
«Интересно, кого она хотела, чтобы я убил?»
Санни вздохнул.
Богатые люди обычно попадали в психушку по двум причинам: либо их семья хотела от них избавиться, либо они были наркоманами. Учитывая возраст женщины и её неуравновешенное поведение, последнее было более вероятно. Правда, её могли накачать наркотиками в результате помещения в психиатрическую больницу, а не наоборот… но это было не его дело.
«Найти Афину?»
Разве Афина не была какой-то языческой богиней? Где он вообще может найти такую?
«Да ладно. Ты же не думаешь всерьёз о том, что сказала какая-то сумасшедшая?»
Санни поджал губы, садясь в машину.
Он был уверен, что у него снова галлюцинации — возможно, именно поэтому глаза женщины казались ярко-красными. Из-за бессонницы и снотворного ему иногда было трудно отличить сон от реальности, а вид крови был старым триггером.
Итак, имел ли он на самом деле основания называть кого-то сумасшедшим?
Когда он поворачивал ключ в замке зажигания, зазвонил телефон. Взглянув на треснувший и разбитый экран, он мрачно улыбнулся и ответил на звонок.
«Да. Да… он что, рассчитывал так легко от меня избавиться? Жаль разочаровывать. Я буду там сегодня».
Затем он сделал небольшую паузу, его тон неуловимо изменился.
«Итак, новое тело… боже мой. Как будто кто-то хочет поприветствовать моё возвращение».
Завершив разговор и бросив телефон на сиденье, он с мрачным выражением лица посмотрел вперёд.
«…Подожди ещё немного, ублюдок. Я найду тебя».
Машина тихо зарычала и понеслась прочь, продираясь сквозь дождь.
«Ты, должно быть, действительно сошёл с ума, детектив. Нет, ты действительно сумасшедший. Как, чёрт возьми, ты прошёл психологическую экспертизу? Эй, ты, мелкий засранец. Посмотри на меня. Я что, шутка для тебя?»
Санни, сидевший в кабинете капитана отдела убийств, посмотрел на сидящего перед ним старика и улыбнулся.
«Немного, да».
Мужчина в шоке уставился на него.
«Что ты только что сказал? Эй, Санни… я мог бы посадить твою сумасшедшую задницу в тюрьму за тот трюк, который ты тогда провернул. Ты ведь знаешь об этом, верно? Ублюдок, ты сидишь здесь сейчас только из-за моего уважения к бывшему капитану, которая высоко ценила тебя. я понятия не имею, что она в тебе нашла, но теперь я здесь главный. Поэтому ты будешь относиться ко мне с уважением. Ты понял?»
Санни кивнул.
«Я сказал, что вы действительно немного смешны для меня. Я не знал, что вы могли бы посадить меня в тюрьму. И да, я понял».
Он мрачно уставился на нового капитана.
Этот человек был ветераном полиции Мираж-Сити… но недавно его назначили начальником отдела убийств, и не из-за выдающихся заслуг или способностей. А потому, что новый капитан был человеком, который знал своё место и которому доверяли облегчать жизнь вышестоящим.
Другими словами, он умел смотреть на вещи сквозь пальцы, когда это было необходимо. Он не всегда был коррумпированным, но мог им стать, когда сверху приходил такой приказ.
В своё время Санни действительно натворил дел, за которые его могли посадить в тюрьму. Однако то дело было чрезвычайно публичным, и избавление от него обернулось бы политическим кошмаром. Поэтому этого стареющего человека усадили на только что освободившееся место капитана и велели тихо унять шум. Даже если бы он хотел избавиться от Санни навсегда, у него бы не получилось.
Впрочем, Санни было всё равно.
«Так или иначе, я повторю это ещё раз. Тело, которое обнаружили у реки сегодня утром. Поручите это дело мне, пожалуйста… сэр».
Старик заскрипел зубами.
«Какого чёрта я должен поручать это дело тебе, среди всех других⁈ Ты что, совсем спятил, маленький изверг⁈»
Санни несколько мгновений смотрел на него, заставив капитана слегка вздрогнуть, а затем усмехнулся.
«Я не спятил. У меня есть бумага, доказывающая, что это не так. Что же касается того, почему вы поручите это дело мне — вы знаете ответ не хуже меня… сэр. Потому что, в отличие от остальных ваших более покладистых подчинённых, я действительно его решу. На вас, наверное, уже очень сильно давят, чтобы вы поймали этого ублюдка, не так ли? Как только пресса узнает, что есть седьмая жертва, это давление только усилится».
Капитан мрачно посмотрел на него.
Мираж-Сити и в лучшие времена был больным местом, но в последнее время его охватила новая, мерзкая болезнь…
Этой болезнью был безумный, но коварный серийный убийца, который оставлял после себя изуродованные тела и избегал поимки, словно призрак.
Нигилист.
Нигилист… такое дурацкое имя журналисты дали обезумевшему хищнику, бродившему по тёмным переулкам Мираж-Сити.
Убийства казались случайными, но были слишком безупречно выполнены, чтобы быть чем-то иным, кроме тщательно спланированного плана. Убийца не делал различий в выборе жертв, поэтому весь город был в напряжении.
Инцидент, из-за которого Санни отправили на обязательную консультацию, а также внезапное повышение нового капитана тоже были связаны с Нигилистом.
«Дерьмо. Даже я начинаю называть его этим идиотским именем».
Санни не только не нравилась идея о том, чтобы дать больному, трусливому неудачнику такое напыщенное имя, но это также было в какой-то степени оскорблением для него. Убийца не оставлял после себя абсолютно никаких следов и выбирал жертв, казалось бы, бессмысленно, поэтому газеты придумали ему зловещее прозвище — Нигилист — чтобы привлечь к истории больше внимания и продать больше экземпляров.
Каждый раз, когда находили новую жертву, доходы от рекламы взрывались. Политики тем временем произносили пламенные речи, чтобы создать популистские платформы, и одновременно вводили инвазивные законы под ложным предлогом обеспечения общественной безопасности, чтобы ужесточить контроль над людьми. Многие упыри извлекали выгоду из жутких смертей жертв серийного убийцы…
Но была грань.
Те же политики, которые использовали общественную панику, чтобы набрать очки, начнут выглядеть дураками, если Нигилиста не поймают в ближайшее время. Пресса не могла повторять одну и ту же историю снова и снова, не теряя интереса общественности. А люди в правоохранительных органах, которые поднимались по карьерной лестнице благодаря обещаниям быстрых результатов, всё больше и больше хотели их получить.
Поэтому, как бы новый капитан ни недолюбливал Санни, он ничего не мог с этим поделать.
Ведь Санни действительно был лучшим детективом в отделе. Он честно и справедливо поднялся по карьерной лестнице, сначала как патрульный полицейский, потом как детектив в отделе по борьбе с организованной преступностью… естественно, в результате у него появилось немало врагов в глубоко коррумпированной и прогнившей полиции Мираж-Сити.
Тот факт, что его никогда не понижали в должности и не увольняли, был лучшим доказательством того, насколько хорошо он справлялся со своей работой. Несмотря на то, что его методы часто бывали грязными, Санни всегда приносил результаты.
Новый капитан молча смотрел на него, кипя от ярости. Но Санни было всё равно — он собирался поймать Нигилиста, и простой подхалим его не остановит.
«Итак… могу я пойти и осмотреть место преступления, пока дождь всё не смыл? Сэр».
Старик заскрипел зубами, а затем громко выругался.
«Отлично! Я отдам тебе чёртово дело! Но учти — если ты не достанешь этого больного ублюдка, то это твоя голова полетит с плеч. Я скормлю тебя газетчикам и сделаю из тебя настоящего козла отпущения. Не говори, что я тебя не предупреждал!»
Санни с насмешливой улыбкой пожал плечами.
«Больше ничего? Тогда я пойду».
Капитан наклонился вперёд.
«Не так быстро, придурок. Я сказал, что отдам тебе дело, но не сказал, что не будет никаких условий. На самом деле, у меня есть условие».
Санни испустил долгий вздох.
«Почему все сегодня хотят ставить мне условия? Капитан… вы же не собираетесь дать мне свой номер телефона?»
Старик насмешливо хмыкнул.
«Какого чёрта ты вообще… в общем, неважно. Ты можешь взять это дело, но я назначу тебе напарника. Кто-то должен прикрывать твою спину, чтобы не повторился недавний инцидент».
Санни глубокомысленно нахмурился, а затем с едва сдерживаемым гневом в голосе произнёс:
«Чёрта с два. Вы же знаете, что я работаю один, капитан».
Капитан уставился на него широко раскрытыми глазами.
«Что за херню ты несёшь? Ты что, Санни, неоднократно ударялся головой обо что-то твёрдое? Ты работаешь один… что? Мне плевать на твои предпочтения, это полиция Миража. Здесь есть правила, которым должны следовать даже такие ублюдки, как ты».
Он покачал головой, а затем вздохнул и махнул рукой.
«Если ты беспокоишься, что это кто-то, кого я посылаю шпионить за тобой, то нет. Это… ситуация другого рода. Она хороший ребёнок — бывшая национальная спортсменка с захватывающей историей преодоления трудностей. Она — гордость нации, гордость! Понимаешь? Мы все радовались, когда такой человек поступил в полицейскую академию!»
Старик тоскливо вздохнул.
«Она также окончила академию первой в своём классе и показала отличные результаты в качестве патрульного офицера. В результате она быстро стала детективом, а потом… в общем, теперь, когда она вернулась из длительного декретного отпуска и её перевели в отдел убийств, я хочу, чтобы ты показал ей, что к чему. И будь вежлив при этом!»
Санни с сомнением посмотрел на капитана.
«Вообще-то, я не понимаю. В этом вся причина?»
Старик посмотрел на него с отвращением, а потом снова вздохнул.
«Ну… и она отлично смотрится на плакате. Не то чтобы такой головорез, как ты, понимал важность чистого и волнующего образа. Поэтому, когда репортёры набросятся на тебя — а ты знаешь, что они набросятся, учитывая обстоятельства дела, — я хочу, чтобы ты поставил её перед камерами и сделал шаг назад. А ещё лучше — сделай три шага и уйди из кадра, угрюмый ублюдок. Ты всё равно не любишь заниматься связями с общественностью, так что это беспроигрышный вариант».
Он наклонился вперёд и ровным тоном добавил:
«В любом случае, это не обсуждение. Это приказ. Либо ты берёшь партнёра, идя навстречу, либо я передаю дело кому-нибудь другому».
Санни некоторое время молчал, мрачно глядя на старика.
«Значит, он хочет, чтобы я взял с собой какую-то измотанную мамашу и позволил ей постоять перед камерами?»
Всё внутри Санни восставало против идеи привлечь к охоте на Нигилиста кого-то, чья единственная ценность — привлекательная внешность. Но он понимал, что если высшее руководство и заботится о чём-то, так это о визуальном оформлении.
Национальная спортсменка, да ещё и с вдохновляющей историей, выбравшая департамент полиции, была большой победой для отдела по связям с общественностью. А теперь, когда она стала настоящей семейной женщиной и к тому же преданной матерью, у всех, вероятно, потекли слюнки.
Смягчение образа традиционно грубой и ворчливой полиции, в которой преобладают мужчины, — вот конфетка, перед которой эти подонки не могли устоять.
И что с того, что ему придётся таскать на себе мёртвый груз? Нянчиться со слабым, бесполезным и мягким новичком — не самое страшное наказание.
И если бы эта девушка для плаката… ну, мама для плаката… в результате погибла, это было бы её виной. Не его.
Санни тихо выругался, а затем кивнул.
«Хорошо. Если она не будет мне мешать, я не отправлю её обратно играть в семью».
Капитан посмотрел на него долгим взглядом.
«Отлично. Она будет ждать тебя на месте преступления. А теперь убирайся на хрен из моего кабинета!»
Санни встал и так и сделал, уже думая о том, что найдёт на месте убийства.
«Этот проклятый дождь…»
Вода могла смыть кровь, а иногда и трупы.
Но она не могла смыть грех.
Очищение города от греха было работой Санни, и он неплохо справлялся с ней — даже если при этом проливалось больше крови.
Обычно спокойная река разлилась, и бурные серые воды взобрались высоко на пустынный берег. Сам берег превратился в грязное месиво, а его обычная оживлённость исчезла. Большая территория была оцеплена полицейской лентой и скрыта за россыпью припаркованных перед ней автомобилей, а небольшая толпа прохожих мёрзла под дождём за лентой, чтобы удовлетворить своё любопытство.
Мигающие огни полицейских сирен придавали сцене зловещий, тревожный оттенок.
Выбравшись из машины и подняв воротник куртки, чтобы дождь не просачивался внутрь, Санни с мрачным выражением лица посмотрел вверх.
Небо было тяжёлым и мрачным, без конца проливая слёзы. Однако не это привлекло его внимание.
Бездельники, толпившиеся за полицейской лентой, его не волновали, но тело было найдено недалеко от моста. На мосту уже собралась вторая толпа, снимая всё на телефоны — оттуда им открывался прекрасный вид на тело, лежащее на краю воды.
«…Проклятые упыри».
То, что тело было выброшено именно здесь, не могло быть случайностью. Либо Нигилист сбросил его с моста, либо он просто хотел, чтобы люди оценили его работу. Если это было последнее, то он нашёл весьма восприимчивую и восторженную аудиторию.
Перехватив пробегавшего мимо патрульного, Санни остановил его.
«Какой мудак…»
Полицейский обернулся с сердитым выражением лица, но затем побледнел и сделал непроизвольный шаг назад.
«Д-детектив Санни, сэр! Вы… вы здесь?»
Санни несколько мгновений пристально смотрел на него, а затем кивнул в сторону моста и сказал низким ровным тоном:
«Ты что, слепой? Да, я здесь. Так что бери пару друзей и отправляйся очищать пешеходную часть моста, а затем блокировать его. Ублюдок, мне нужно объяснять тебе, как делать твою работу?»
Если на мосту и оставались какие-то улики, то они наверняка уже были уничтожены. Кто-то заслуживал увольнения за такую халатность, но Санни знал, что никто не будет уволен.
Полицейский вздрогнул, затем отдал честь и быстро скрылся из виду.
Покачав головой, Санни пролез под полицейской лентой и направился к месту преступления, на ходу надевая чёрные латексные перчатки. У воды толпилась особенно большая группа людей, загораживая ему обзор, — он знал, что тело находится там.
Приближаясь, он услышал, как они переговариваются тихими голосами:
«Вы слышали? Санни сегодня возвращается».
«Кто?»
«Ах, да… ты же новенький. Ты ещё не успел с ним познакомиться».
«Но кто такой Санни?»
«Дурак, неужели ты ничего не знаешь? В полиции Миража ты можешь перейти дорогу кому угодно, но никогда, никогда не трогай этого парня. Он полностью безумен, и не в хорошем смысле».
«Санни, Санни… подожди, ты имеешь в виду его? Дьявольского детектива⁈»
«А, так ты знаешь о нём. Ну, думаю, у тебя ещё есть надежда. Не зли дьявола, парень».
«Да ладно… большинство историй, которые о нём рассказывают, наверняка ложь. Держу пари, я справлюсь с ним, если дело дойдёт до драки».
«Чёрт, ты оказался идиотом. Слушай… однажды, когда он служил в отделе по борьбе с организованной преступностью, босс банды Красной Лягушки назначил за его голову огромную награду. Так вот, двадцать или около того головорезов загнали его ночью в угол на подземном рынке, все они были вооружены ножами и бейсбольными битами. Знаешь, что произошло дальше?»
«Ч-что?»
«Произошло настоящее кровавое побоище. Я был одним из первых офицеров, прибывших на место происшествия, так что я сам всё видел… когда мы открыли двери, это было похоже на бойню, чувак. Он победил их всех — несколько человек умерли по дороге в больницу, остальные остались калеками на всю жизнь».
«Двадцать человек? Да ладно… не может быть…»
«Сука, я там был, ясно? Он просто вышел из этой бойни, словно исчадие ада, бросил на меня злобный взгляд, а потом сел в машину, не сказав ни слова, и поехал прямо в бар, где находился штаб Красной Лягушки. На следующий день их босс сдался полиции с коробкой, полной улик… ну, по крайней мере, то, что осталось от их босса».
Не обращая внимания на шёпот, Санни бесцеремонно протиснулся сквозь толпу людей. Полицейские замолчали, увидев его, и подвинулись, чтобы освободить дорогу.
Заметив кого-то хорошо знакомого, Санни мрачным тоном спросил:
«Где судмедэксперт?»
Мужчина несколько раз кашлянул.
«Детектив Санни, сэр… с возвращением!»
Санни просто уставился на него, заставив мужчину вздрогнуть.
«Я задал тебе вопрос, не так ли?»
Полицейский задержался на несколько мгновений, а затем вздохнул и жестом указал на реку.
«В нескольких районах ниже по течению небольшое наводнение, поэтому многие наши ребята задерживаются в пробках. Скоро они будут здесь… но у нас есть небольшая проблема, сэр. Как видите, вода продолжает подниматься. Тело и так нашли на полпути в реке, но если его не переместить в ближайшее время, течение может просто унести его. Другой детектив ждал, чтобы…»
Санни выругался и махнул рукой.
Пробираясь по грязи, он подошёл к трупу. Тот действительно лежал у самой кромки воды, погрузившись в неё наполовину. Санни мог видеть только ноги и нижнюю часть туловища мертвеца.
Наклонившись, он ухватился за одну из ног трупа и вытащил его из воды.
Открылось жуткое, раздутое лицо, на котором отсутствовали оба глаза.
«Дерьмо…»
Как раз в тот момент, когда Санни собирался присмотреться получше, сзади раздался приятный голос, заставивший его остановиться.
«Эй! Эй, приятель, какого чёрта ты делаешь? Это же место преступления, мать твою. Кто позволил случайному гражданскому забрести сюда?»
Голос был незнакомым и женским.
«Значит, вот он, мёртвый груз».
Выдохнув сквозь стиснутые зубы, Санни выпрямился и повернулся, уставившись на женщину с ледяным выражением лица.
По крайней мере, он собирался так сделать.
Но вместо этого он на мгновение замер… а потом медленно поднял взгляд.
А потом поднял ещё немного.
Его глаза слегка расширились.
«Какого… чёрта? Это и есть та самая мамаша⁈»
Когда Санни сообщили, что его новая напарница только что получила повышение до детектива, вернулась на работу после длительного декретного отпуска, — и была выдвинута начальством из соображений пиара — он представил себе симпатичную женщину, которая хорошо подходит для того, чтобы проталкивать идею семейных ценностей и заботы о детях.
Материнская фигура, которая смягчит суровый образ непопулярного полицейского департамента Миража.
Однако эта женщина, стоящая перед ним…
Была настолько не похожа на то, что он себе представлял, что он на мгновение был ошеломлён.
«Ха?»
Во-первых, она не просто стояла… она возвышалась над ним, а также над остальными полицейскими, собравшимися на грязном берегу. Кто-то из её предков наверняка женился на тролле, а может, и на огре — на каком-то горном великане, уж точно. Иначе он не мог объяснить её ошеломляющий рост.
Однако, несмотря на сомнительное происхождение, женщина не была похожа на огра. Наоборот… она выглядела как супермодель. На самом деле она была просто сногсшибательна, с пленительным лицом и фигурой, настолько великолепной, что это граничило со смертоносностью.
И как будто этого было недостаточно, её пропорциональное атлетическое тело было идеально прорисовано, а рельефные мышцы заставили бы постыдиться даже Санни. Женщина была одета в непритязательный спортивный костюм и плащ, но по ней было видно, в какой прекрасной форме она находится.
Словно богиня сошла с картины.
Санни пару раз моргнул, медленно пересматривая своё мнение о его напарнице-новичке.
«Отлично смотрится на плакате, да?»
Возможно, он немного ошибался насчёт нового капитана.
Старик знал, о чём говорил.
Глубоко нахмурившись, Санни поднял руку и пригласил женщину наклониться. Она с весельем посмотрела на него, а затем послушалась, спрятав за спину бумажный пакет, который держала в руках.
«Что?»
Когда её лицо оказалось достаточно близко, чтобы услышать шёпот, Санни громко сказал:
«Я что, похож на гражданского, дура⁈ Я осматриваю тело!»
С этими словами он вытащил из-под куртки свой значок и сунул ей под нос.
Она легко увернулась от значка и растерянно посмотрела на него. Затем взгляд её прекрасных карих глаз снова переместился на Санни, полный недоверия.
Она выглядела искренне ошарашенной.
«Что… ты? Ты — дьявольский детектив? Но ты… ты же коротышка!»
Санни на секунду закрыл глаза и глубоко вздохнул.
Позади его ошеломляющей напарницы раздался хор испуганных вздохов.
«О нет, о нет… нам всем конец».
«Он ведь сейчас убьёт её, не так ли?»
«Нет! Только не детектив Эффи!»
«Может, вызвать ещё одну скорую?»
Санни медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы, а затем открыл глаза и посмотрел на своего предполагаемого напарника.
«Да, это я. А ты… как тебя зовут?»
Женщина, казалось, вновь обрела самообладание. Она выпрямилась, отдала честь, а затем одарила его задорной улыбкой.
«Я Эффи! Что ж, тогда я буду на твоём попечении!»
С этими словами она протянула ему руку для рукопожатия.
Санни несколько мгновений смотрел на протянутую руку, после чего отвернулся и сосредоточился на трупе.
«Заткнись и не мешай мне, Эффи. Оставайся на месте и молча наблюдай».
Она помедлила, затем убрала руку и вздохнула.
«Такой ворчливый…»
Не обращая внимания на женщину, Санни опустился на колени возле трупа и изучил его отвратительное изуродованное лицо. Оно не сильно пострадало от воды, но оба глаза мертвеца отсутствовали…
Это была подпись Нигилиста.
Каждая из семи жертв была убита по-своему, но все они были лишены глаз. Больной ублюдок забрал их по неизвестной причине.
Преобладала версия, что он собирал их в качестве трофеев.
Санни внимательно изучал тело, немного благодарный за то, что ему не пришлось слышать за спиной рвотные звуки. Он ожидал, что при виде последней жертвы Нигилиста новичку-детективу станет плохо, но недавно получившая повышение мама-детектив, казалось, спокойно воспринимала отвратительный труп.
Нет, на самом деле…
Сзади него раздавались странные звуки.
Недовольно обернувшись, Санни открыл рот, чтобы что-то сказать… и замер — уже во второй раз за сегодняшний день.
Его непрошеная напарница стояла там, где он ей сказал. Её бумажный пакет был открыт, и в одной руке она держала недоеденный сэндвич, увлечённо жуя.
Санни в недоумении уставился на неё.
«Ты… ешь?»
Его напарница смущённо улыбнулась.
«О… извини! У меня быстрый метаболизм. Поэтому я часто перекусываю».
«Что, чёрт возьми, не так с этой женщиной?»
Санни ещё некоторое время смотрел на неё, а потом покачал головой и снова повернулся к трупу.
«Приятного аппетита».
Когда он протянул руку вперёд, чтобы немного приподнять голову мертвеца, женщина спросила:
«Что ты ищешь? Причиной смерти, очевидно, стало удушение. Синяки на шее — от пальцев убийцы. Парень выглядит довольно спортивным, так что чтобы задушить его таким образом… нужна немалая сила. Нигилист обычно работает с клинками, верно? Не думаю, что он раньше прибегал к грубой силе. Может, это подражатель?»
Санни скривился, а затем испустил долгий вздох.
«Разве я не просил тебя молчать?»
Он продолжил осторожный осмотр.
«…Я ищу всё, что могу найти. И это не подражатель. Глаза были удалены с такой же хирургической точностью, что под силу далеко не каждому. К тому же мы никогда не раскрывали эту деталь прессе. И этот ублюдок не работает с клинками. Он работает со всем, что попадается под руку. Его почерк постоянно меняется, как будто ему нравится быть изобретательным».
Его напарница присвистнула.
«Кстати, мы уверены, что Нигилист — мужчина? Я думала, что нет никаких зацепок».
Санни некоторое время молчал.
«Не уверены. Но по статистике, большинство серийных убийц — мужчины. И… кто сказал, что нет никаких зацепок?»
В этот момент он держал одну из рук мертвеца и заглядывал под рукав.
Внезапно Санни застыл на месте.
«Дерьмо».
Его напарница, похоже, доела сэндвич. Подойдя ближе, она заглянула ему через плечо и с любопытством спросила:
«Что это?»
Там, на бледной коже мертвеца…
Была вытатуирована маленькая чёрная змея, обвившаяся вокруг его руки.
Санни поморщился.
«Это татуировка банды. Этот парень раньше был с Чёрными Змеями».
После обнаружения татуировки опознание жертвы не заняло много времени. Его данные попали в систему из-за нескольких правонарушений, совершённых несовершеннолетними, — что касается преступлений, на которых он был пойман, будучи взрослым, то их не было, потому что бедняга едва ли был взрослым.
«Боги. Он ещё ребёнок».
Санни бросил мрачный взгляд на свою новую напарницу.
«…Она только что сказала „боги“, во множественном числе?»
Или он ослышался?
Если подумать, его напарница выглядела ужасно знакомой. Ему показалось… нет, он был уверен, что видел её в своих кошмарах, причём довольно часто. Но как ему могли сниться люди, которых он никогда не встречал?
Санни вздохнул и устало потёр глаза, чувствуя себя одновременно измученным и неспособным заснуть.
«Возьми себя в руки, чёрт возьми… ты действительно сходишь с ума».
«Ну да. Банды предпочитают вербовать их молодыми».
Он знал. Когда-то он сам был таким несовершеннолетним бандитом.
Наконец прибыл судмедэксперт, и Санни жестом отозвал Эффи в сторону. Сняв перчатки, он швырнул их в мусорный бак, промахнулся, а затем вернулся, сдержанно выругавшись, чтобы поднять их и как следует выбросить.
«Пойдём. Мы здесь закончили».
Его неоправданно красивая напарница… Эффи… растерянно огляделась по сторонам.
«Разве мы не собираемся ещё немного осмотреться? Опросим человека, обнаружившего тело, проверим, нет ли в кустах выброшенных улик, и так далее?»
Санни бросил на неё недовольный взгляд.
«Нет смысла. Тело было либо сброшено с моста, либо принесено сюда рекой — в любом случае, убийство произошло в другом месте. Патрульные осмотрят место происшествия и опросят свидетелей. Сомневаюсь, что они что-нибудь найдут. Нигилист весьма дотошен».
Он подошёл к своей машине, открыл дверь и жестом указал на пассажирское сиденье.
«Садись».
Эффи окинула дряхлый автомобиль сомнительным взглядом, но затем вздохнула и протиснулась внутрь. К тому времени как Санни сел за руль, она уже доедала очередной сэндвич, который словно возник из воздуха.
Где она их прятала?
«Ого, напарник. Должна сказать… более дрянного автомобиля я не видела уже давно. Где ты его взял, в музее?»
Санни завёл машину и ответил безразличным тоном:
«С аукциона конфиската».
Этот непритязательный чёрный автомобиль служил ему верой и правдой большую часть десятилетия. Он мог выглядеть так, словно видал лучшие времена… и ездить так, словно мечтал попасть в автомобильный рай… но он по-прежнему был быстрым и надёжным. Он доверял ему больше, чем большинству людей.
Эффи рассмеялась.
«Это подтвердилось. Ну, в общем… этот псих, Нигилист. Он действительно что-то из себя представляет, не так ли?»
Уголок глаза Санни дёрнулся.
«Он просто жалкий неудачник. Ни больше, ни меньше».
Его новая напарница приподняла бровь.
«Он терроризирует весь город, и, несмотря на это, вся полиция никак не может его поймать. Как он может быть неудачником?»
Санни бросил на неё короткий взгляд, а затем снова повернулся к дороге.
«Я не собираюсь читать тебе экспресс-курс криминалистики, но ты должна знать одну вещь о серийных убийцах: как бы СМИ ни любили представлять их в образах великих и зловещих фигур, по сути, все они — жалкие неудачники».
Выражение его лица потемнело.
«Большинство из них — продукт насилия в детстве, психического или физического, обычно со стороны матери. Поэтому они либо готовятся к какому-то извращённому матереубийству, компенсируя упущенную возможность, либо пытаются снять остроту переживаний, связанных с его совершением. Конечно, есть и другие нюансы, но в целом… они отвратительны. И, кстати, они не только неудачники, но и трусы. Большинство серийных убийц выбирают жертв, которые слабее их и не представляют угрозы, — женщин, детей, стариков… в общем, ты поняла».
Некоторое время он молчал, а потом недовольно вздохнул.
«Конечно, этот ублюдок, Нигилист, не совсем подходит под эти критерии. В его выборе жертв нет никакой видимой закономерности, а это значит, что эти жертвы, скорее всего, не служат суррогатом для того, кого он действительно хочет убить. Более того, он охотится на всех и каждого, слабых и сильных. Его убийства кажутся как преднамеренными, так и импульсивными… так что пытаться составить его портрет практически бесполезно. Чёрт, да мы можем выкинуть всю книгу, если будем иметь с ним дело».
Эффи доела свой сэндвич с задумчивым выражением на лице.
«Так как же мы узнаем, кто он такой?»
Санни повернул голову и некоторое время изучал её.
В конце концов он отвёл взгляд и ровно произнёс:
«Нам не нужно выяснять, кто он. Я и так знаю, кто он. Нам просто нужно найти конкретные доказательства, чтобы посадить его за решётку».
Эффи выглядела ошеломлённой.
«Что? Ты знаешь, кто такой Нигилист?»
Санни посмотрел вперёд, его глаза стали холодными и убийственными.
«…Да. Знаю».
Некоторое время она молчала, изучая его со странным выражением лица.
«Почему же тогда никто больше не знает? Разве он не должен быть полной загадкой?»
Санни криво улыбнулся.
«Твой второй вопрос отвечает на первый. Никто не знает, кто он такой, потому что никто не должен знать».
Эффи пару раз моргнула, а затем нахмурилась.
«Кто-то скрывает информацию? Подожди… кто-то покрывает его?»
Санни посмотрел на неё, размышляя, искренна ли она или просто притворяется, что не знает. По какой-то причине он был склонен доверять своей новой напарнице… что было совсем на него не похоже. Однако её навязало ему начальство, что ставило под сомнение её истинную преданность.
В конце концов он пожал плечами.
«Кто-то что-то скрывает, это точно. Что касается того, кто и почему — не задавай вопросов о том, что тебе не надо знать, новичок. Дольше проживёшь».
Она открыла рот, чтобы возразить, но не успела, как он холодным тоном добавил:
«Доказательства. Без доказательств всё, что мы с тобой думаем, что знаем, не имеет значения. Так что будь непредвзята и следуй за доказательствами — унаследовав мои подозрения, ты только затуманишь свой рассудок».
Эффи посмотрела на него долгим взглядом, а затем хихикнула.
«Ого, напарник! Ты только что говорил почти как настоящий детектив!»
Санни помрачнел.
«О чём ты, чёрт возьми, говоришь? Я и есть настоящий детектив».
Некоторое время она молчала, изучая его со странным выражением лица. Её маска беззаботной беспечности, казалось, немного треснула, обнажив намёк на то, что под ней скрывается проницательный и остроумный человек.
В конце концов Эффи откинулась назад и спросила нечто странное:
«Эй. Ты… ты действительно не помнишь?»
Санни в замешательстве поднял бровь.
«Не помню что?»
Она колебалась несколько мгновений.
«Кто ты такой?»
Он глубокомысленно нахмурился.
«Что это должно значить?»
«Дура, ты что, пьяная? Я Санни, детектив из отдела убийств полиции Миража. Твой старший».
Эффи ещё несколько мгновений изучала его, а затем озорно улыбнулась, снова став совершенно беззаботной и непринуждённой.
«Прости, старший! Я имела в виду… ты же печально известный дьявольский детектив, в конце концов! Вот и всё».
«Ну и чудачка».
Выпустив весёлый смешок, Санни нажал на газ чуть сильнее.
Он не был против чудаков.
Честно говоря, он и сам был не самым здравомыслящим человеком.
Машина выехала из более процветающей части города и въехала в бедные районы. Здания здесь были более старыми и ветхими, улицы — более узкими, а люди ходили в более дешёвой одежде. Рельеф города был неровным, усеянным холмами и горами — здесь их было больше, чем в центре.
В результате некоторые наклонные улицы были покрыты стремительной водой, в низу скапливались глубокие лужи. Проехать по этим лужам на старой машине Санни было бы проблематично, но он знал этот запутанный лабиринт улиц как свои пять пальцев и с лёгкостью объезжал самые плохие из них.
Этот факт не ускользнул от Эффи. Она с интересом огляделась по сторонам, а затем спросила:
«А куда мы вообще едем?»
Он пожал плечами.
«Куда же ещё? Мы едем в логово Чёрной Змеи».
Казалось, её эта перспектива скорее забавляла, чем пугала. Обычно такой привлекательной женщине, как она, следовало бы избегать проникновения на территорию злобной банды… но эта красотка, похоже, лучше умела проламывать черепа, чем большинство бандитов, так что, возможно, это они должны были нервничать.
«Просто так? Погоди, как ты вообще… ах, да. Ты ведь раньше работал в отделе по борьбе с организованной преступностью, верно?»
Санни бросил на неё косой взгляд.
«Да. Что-то вроде того».
Он задержался на несколько мгновений, а затем вздохнул и сказал:
«Не так давно банды были повсюду в городе — даже десять лет назад они полностью контролировали эти районы Мираж-Сити. Не проходило и дня, чтобы кто-нибудь не погиб, не говоря уже о всех тех мерзостях, что творились в тени. Полицейские были либо на жаловании, либо боялись что-либо предпринять, а от тех, кто пытался, обычно быстро избавлялись».
Санни криво улыбнулся, вспомнив свою молодость.
«Однако времена меняются. Политический климат изменился, и жёсткая борьба с преступностью стала лозунгом правящей партии. Поэтому департамент полиции был очищен… заметь, он не был очищен от коррупции. Коррупционеры, которым платили преступники, были просто заменены на коррупционеров, которым платят политики. Ну, и несколько способных людей сумели занять ключевые посты во всём этом хаосе».
Он ненадолго замолчал.
«Капитан Джет была одной из них — хотя тогда она ещё не была капитаном. Вообще-то… я стал полицейским только благодаря ей. Потом мы каким-то образом стали напарниками в отделе по борьбе с организованной преступностью, и она возглавила борьбу с бандами. Это были… напряжённые годы, если не сказать больше».
Эффи усмехнулась.
«Капитан Джет, да? Подожди, а где она сейчас?»
Санни некоторое время не отвечал, его костяшки пальцев побелели на руле.
В конце концов он ровным тоном сказал:
«Она мертва».
Это была одна из причин его плачевного состояния.
Точнее, главная причина.
…И вот он здесь, бок о бок с новой напарницей.
Санни мрачно посмотрел на детектива-новичка.
«Я не несу за неё ответственности».
Выставить эту женщину перед камерами может быть отличным пиар-ходом для полиции Миража… но это также рисовало мишень на её спине. Она должна была это знать, но она всё ещё была здесь — значит, это было её собственное решение.
Он не имел к этому никакого отношения.
Повернувшись к дороге, он сказал:
«Ну, в общем. Большинство банд было уничтожено ещё тогда, а те, что остались, — всего лишь тени себя прежних. Они знают своё место, занимаются грязными делами, в которых участвуют всё, но при этом публично делают вид, что это самое отвратительное занятие в мире. Другие вышли на чистую воду и теперь занимаются гнусным, но вполне законным бизнесом. А вот Чёрные Змеи…»
Он нахмурился.
«Чёрная Змея — единственная банда, которая до сих пор в какой-то мере остаётся настоящей. Так что, когда мы туда приедем…»
Эффи усмехнулась.
«О! Давай поиграем в хорошего и плохого полицейского! Я всегда мечтала! Можно я буду плохим полицейским? Пожалуйста?»
Санни с сомнением посмотрел на неё.
Неужели она действительно закончила академию лучшей в классе?
Ну… он легко мог представить, что все экзаменаторы были слишком отвлечены, пуская слюни при виде этой курсантки, чтобы поставить ей объективные оценки…
Он поджал губы и пожал плечами.
«Конечно. Ты можешь быть плохим полицейским».
Машина остановилась перед обшарпанным зданием. Это было совсем не то, что можно представить, думая о штаб-квартире банды, — логово Чёрных Змей не было ни баром, ни ночным клубом, ни нелегальным казино. Вместо этого это был старый, на вид обветшалый боксёрский зал.
Выбравшись из машины, Санни пробрался сквозь дождь и подошёл к входной двери. Там под навесом прятался мускулистый мужчина в тренировочном костюме и мрачно курил.
Когда он увидел Санни, его глаза слегка расширились. Он замер на мгновение, потом молча выбросил сигарету и скрылся внутри.
Санни подобрал сигарету, выбросил её в ближайшую урну и последовал за ним. Его напарница-новичок шла по пятам, с любопытством оглядываясь по сторонам.
«Она слишком расслаблена».
Эта женщина была либо слишком уверена в себе, либо у неё было не всё в порядке с головой.
Войдя в боксёрский зал, они увидели толпу грубоватых мужчин. Кто-то из них занимался тем, что бил боксёрские груши, кто-то играл в карты за пластиковым столом, кто-то наблюдал за поединком двух мускулистых головорезов на ринге.
…Некоторые уже двигались позади Санни и Эффи, запирая дверь.
Он слегка нахмурился, услышав звук задвигаемого засова.
Один из сидящих за столом мужчин оглянулся, после чего улыбнулся и поднялся со своего места. Охранник стоял неподалёку, уже успев что-то ему доложить.
Мужчина подошёл и встал напротив Санни и Эффи. Он холодно посмотрел на первого, а затем перевёл взгляд на вторую и промурлыкал.
«Привет, милашка…»
Эффи тоже улыбнулась, но потом вдруг напустила на себя яростный вид и прорычала:
«Слушайте сюда, придурки! Мы из полиции Мираж-Сити. Я — детектив Вау, а это мой напарник, детектив М-да. Мы зададим вам несколько вопросов, и если вы, ублюдки, не выложите всё начистоту… что ж, тогда не вините нас за то, что мы выбьем их из вас!»
Толпа бандитов уже полностью окружила их и смотрела на двух полицейских с безудержной враждебностью.
Мужчина, стоявший прямо перед ними, несколько мгновений молчал, а затем оглянулся на Санни и приподнял бровь.
«И тебе привет… крыса. Должен заметить, что у тебя хватает наглости появляться здесь. Да ещё и подружку свою притащил… что с ней вообще такое?»
Санни молча смотрел на него секунду-другую, а потом пожал плечами.
«Она, видишь ли, играет плохого полицейского».
Мужчина рассмеялся.
«О? Правда? Погоди, тогда ты хороший полицейский, крыса?»
Санни немного помедлил, после чего медленно покачал головой.
«Нет…»
С этими словами он спокойно нанёс сокрушительный удар по лицу бандита, отчего тот рухнул на пол, а из его разбитого носа хлынула кровь.
Санни холодно посмотрел на окружающих бандитов.
«…Я — худший полицейский».
«Чего вы ждёте⁈ Убейте этих ублюдков!»
Именно это хотел сказать главный бандит… но, поскольку он захлёбывался кровью и сжимал лицо обеими руками, из его уст вырвался лишь нечленораздельный гневный вой.
Санни уже повернулся лицом к остальным Чёрным Змеям, в то время как его напарница по-прежнему пребывала в шоке. Её глаза были широко раскрыты, а на лице застыло ошеломлённое выражение.
«Э-эй! Это было не очень… по-детективному…»
Больше она ничего не успела сказать, потому что к тому времени бандиты наконец поняли, что произошло, и бросились на них.
«Т-ц… после моего ухода всё пошло наперекосяк».
Санни знал некоторых из этих людей, хотя и не видел их уже очень и очень давно. Большинство были незнакомцами… однако ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что банда Чёрной Змеи уже не та, что прежде.
В этих людях не было настоящей порочности, не было леденящей душу готовности — даже желания — лишить жизни или потерять свою собственную. Они не были убийцами. Чёрные Змеи разжирели на деньгах, которые они зарабатывали на своём гнусном бизнесе без конкуренции, и на подачках, которые они получали от сильных мира сего, которым время от времени требовалось, чтобы они выполняли грязную работу.
В этом был смысл. Те из них, кто был настоящим авторитетом, не стали бы прогибаться под новую власть, а значит, уже либо умерли, либо гнили в тюрьме. Остались только отбросы.
Поэтому, несмотря на то что в боксёрском зале было около двадцати бандитов, все мускулистые и хорошо натренированные…
По сути, Санни оставалось только вынести мусор.
Вместо того чтобы ждать, пока толпа Чёрных Змей обрушится на него, он бросился вперёд, навстречу им. Его сердце было холодным, а разум — ясным. Не было смысла переживать из-за этой потасовки… это была просто работа.
Конечно, если бы эти двадцать человек были полны решимости и действительно умели работать вместе, он был бы повержен в считанные мгновения. Но это были люди низшего сорта — бандиты, а не бойцы. Это давало ему возможность нанести удар первым, а когда остальные увидят это, их решимость пошатнётся.
Их страх и нерешительность станут их гибелью.
Санни, может быть, и был легковесом, но его кулаки были совсем не лёгкими. Он знал, куда бить, чтобы причинить как можно больше боли, и как нанести как можно больше повреждений. Кроме того, у него был большой опыт — даже слишком большой — когда на кону стояла его жизнь.
Первый удар пришёлся в солнечное сплетение самого быстрого бандита, вызвав шок у крупного мужчины и заставив его пошатнуться. Долю секунды спустя жестокий апперкот заставил бандита упасть на пол со сдавленным криком.
Нырнув под медленный и небрежный удар следующего здоровяка, Санни безжалостно ударил его коленом в пах, а затем врезал локтем по затылку бедняги.
Третий уже настигал его… и этот должен был послужить уроком для остальных.
Поймав руку мужчины, Санни призрачным движением вывернул её, а затем обрушил ладонь на локтевой сустав.
Отвратительный хлюпающий хруст был заглушён пронзительным криком боли.
«Странно…»
Санни хорошо знал себя и знал, что является яростным бойцом. Но это… это казалось слишком лёгким, словно он, сам того не замечая, стал во много раз опытнее и искуснее. Как будто сражение с двумя дюжинами бандитов, готовых сломать и покалечить его, было не таким уж и сложным делом — даже несущественным и жалким пустяком.
Ни в какое сравнение с теми великими и ужасными битвами, которые он видел в своих кошмарах.
Разве можно было улучшить боевые навыки во сне?
Отпустив искалеченную руку кричащего человека, Санни ударил его ногой в бок и посмотрел на остальных бандитов с безумным блеском в глазах.
«Трое готовы, осталось семнадцать… а? Осталось тринадцать?»
За то время, которое потребовалось Санни, чтобы расправиться с тремя бандитами — а это не более нескольких секунд, — его странная напарница тоже не теряла времени даром. Честно говоря, он не знал, как отреагирует новенькая, и ему было всё равно… но вот чего он никак не ожидал, так это того, что она будет действовать без промедления, вступая в бой с тем же непринуждённым настроем.
Эффи просто схватила двух бандитов за головы и ударила их друг о друга, чуть не проломив им черепа, а затем нанесла идеальный удар в голову третьему, сложив его пополам и отправив в полёт к своим приятелям. В завершение она просто швырнула четвёртого на пол.
При этом она выглядела спокойной и невозмутимой, даже развеселённой… нет, она определённо веселилась.
«Что… что она вообще за мама?»
Санни был удивлён, немного встревожен тем, что новенькая уложила на одного бандита больше, чем он… и немного обеспокоен.
Такое спокойствие, такая рассудительность, такое мастерство не должны были быть присущи зелёному и неопытному детективу. До того, как стать полицейской, Эффи была спортсменкой, и хотя она провела некоторое время в качестве патрульной, само по себе это не могло сделать из неё кровожадного бойца.
Такие качества люди приобретали только после целой жизни в конфликтах и кровопролитиях.
Либо Санни чего-то не знал о своей беззаботной напарнице и поэтому недооценивал её… либо она была не той, кем казалась.
Паранойя внезапно нахлынула, словно волна, заставив его сузить глаза.
Но у него не было времени размышлять о странном и зловещем несоответствии между тем, кем Эффи должна была быть, и тем, кем она была на самом деле. Сначала нужно было разобраться с Чёрными Змеями.
Увидев, что семеро из них проиграли за считанные секунды, бандиты стали действовать серьёзно. Раньше они планировали избить двух полицейских до полусмерти кулаками и, возможно, сделать с ними что-то ещё, куда более мерзкое. Но теперь Санни увидел, что в их руках появились ножи и стальные трубы.
Он мрачно улыбнулся.
«Тогда не вините меня за безжалостность».
Спустя некоторое время пол боксёрского зала был усеян стонущими, слабо шевелящимися телами. В воздухе стоял тяжёлый запах крови.
Санни некоторое время изучал свои ушибленные костяшки, после чего провёл пальцем по длинному порезу на боку куртки и раздражённо вздохнул.
«Теперь я промокну от этого проклятого дождя. Прекрасно».
Он снял куртку, обнажив руки — и чешую чёрного змея, обвивающую их.
Если Эффи и удивилась, увидев на коже своего напарника татуировку банды — гораздо более грандиозную и обширную, чем те, что покрывали стонущих бандитов, — она не показала этого. Вместо этого она с сосредоточенным выражением лица обшаривала стол, за которым Чёрные Змеи играли в карты. Не обращая внимания на алкоголь и кучи денег, она взяла пакет с картофельными чипсами и удовлетворённо улыбнулась.
Отправив одну в рот, она с любопытством спросила:
«Не хочу быть приверженцем правил, но не нарушили ли мы только что по меньшей мере дюжину законов?»
Санни окинул её долгим взглядом, а затем презрительно усмехнулся.
«Кто на нас донесёт? Они?»
Стонущие бандиты представляли собой жалкое зрелище, и они определённо не собирались привлекать к себе внимание полицейских — не говоря уже о том, чтобы распространить новость о том, что пара полицейских вытерла ими пол.
Покачав головой, Санни подошёл к рингу, наклонился и вытащил из-под него за ногу одного из Чёрных Змей. Это был тот, кого он ударил первым, — главарь этой жалкой компании.
Нижняя часть его лица была залита кровью, а сломанный нос распух и торчал под неправильным углом.
Тем не менее он окинул Санни полным ненависти взглядом.
«Что ты… за проклятый демон… ты труп, крыса! Когда боссы узнают, ты сдохнешь…»
Санни окинул его холодным взглядом, а затем протянул руку вперёд и бесцеремонно вправил мужчине сломанный нос.
Как только резкий крик перешёл в болезненный стон, он похлопал бандита по плечу.
«Вот, вот. Я вправил его тебе. Мы же не можем допустить, чтобы ты стал ещё уродливее, чем сейчас, верно?»
Мужчина вздрогнул под его безжалостным взглядом и вжался в край ринга.
Несколько мгновений Санни молчал, а затем опасно улыбнулся.
«И эй, приятель, я думаю, тебе нужно уточнить факты. Я не крыса… крыса стала бы действовать за спинами боссов, чтобы сдать их копам. Я честно и открыто сказал им, что ухожу, глядя им в глаза. Не моя вина, что они не были склонны согласиться, не так ли? Кстати, именно поэтому у вас теперь новые боссы. Старые боссы меня не пугали, так неужели ты думал, что эти новые неудачники испугают?»
Наклонившись, он прошептал мужчине на ухо:
«Скажи им, чтобы они нашли меня. Чёрт, скажи им, что я жду. Это сделает мой день».
Он выпрямился и посмотрел на дрожащего бандита с полным отсутствием эмоций в чёрных глазах.
«Но, опять же, ты должен быть жив, чтобы что-то им сказать. А переживёшь ли ты следующие несколько минут… зависит только от тебя».
Эффи, подошедшая поближе, бросила на него укоризненный взгляд и вздохнула.
«…А ведь это я должна была быть плохим полицейским!»
Санни проигнорировал её. Вместо этого он достал свой треснувший телефон и показал бандиту фотографию последней жертвы Нигилиста.
«Узнаёшь его?»
Мужчина попытался отпрянуть, но отступать было некуда.
«Дерьмо! Что… что это за херня⁈ Убери от меня это дерьмо, чёрт побери!»
Санни несколько раз моргнул.
«Ты что, трупов раньше не видел?»
Он усмехнулся, затем положил телефон обратно в карман и назвал бандиту имя мёртвого парня.
«Он один из ваших, не так ли? Видишь ли, мы с напарником пришли сюда с искренними намерениями, желая помочь вам, ребята, привлечь убийцу к ответственности. Не было никакой необходимости быть столь негостеприимными, правда. Но раз уж всё сложилось так, как сложилось… думаю, тебе всё равно придётся рассказать нам всё, что мы хотим знать».
Бандит уставился на Санни и прошипел сквозь стиснутые зубы:
«Ты думаешь, я тебе что-нибудь расскажу, крыса⁈ Мечтай!»
Не говоря ни слова, Санни ударил его по лицу, снова сместив нос.
Раздался ещё один отчаянный крик, и Эффи поморщилась, отступив на шаг, чтобы продолжить жевать чипсы.
«На твоём месте я бы просто рассказала ему всё, что он хочет знать. В конце концов, есть предел тому, чего может достичь пластическая хирургия. Должно же остаться что-то от твоего носа, чтобы они могли его восстановить…»
Санни глубоко вздохнул.
«Разве я не просил тебя перестать называть меня крысой, ублюдок? Посмотри, что ты заставил меня сделать. Давай попробуем ещё раз, хорошо? Парень — расскажи нам всё, что о нём известно. Когда ты видел его в последний раз? Какая у него была работа? В какой части города он работал? Кто его друзья? И так далее».
Бандит поднял обе руки, прикрывая лицо, и посмотрел на Санни сквозь слёзы, застилавшие глаза от боли. Некоторое время он молчал, а потом сердито рявкнул:
«Я не знаю! Я не знаю, придурок! Ясно⁈ Он не из наших!»
Санни мрачно уставился на него.
«Эй, друг. По-твоему, я выгляжу простачком? Неужели ты думаешь, что я не могу распознать метку Чёрной Змеи, когда вижу её?»
Бандит отчаянно замотал головой.
«Нет, подожди! Я серьёзно! Он… он был младшим членом, ещё пару лет назад. Но с тех пор мы его не видели!»
Санни нахмурился.
«А? С каких это пор банда Чёрной Змеи имеет привычку терять своих младших членов?»
Бандит опустил руки и уставился на Санни, после чего скорчил гримасу и сплюнул на пол полный рот крови.
«Да что ты вообще знаешь, дьявол? Банда… уже не та, что раньше. Времена изменились, чёрт возьми! Раньше мы могли просто забирать бесполезных детей с улиц — маленькие засранцы вроде тебя боролись за право присоединиться к нам. Но теперь их трудно набрать, а удержать ещё труднее».
Он поморщился.
«Особенно после того, как эти ублюдки открыли двери. Чёртова благотворительная организация… они дают им жильё, образование, финансовую поддержку и даже нормальную работу. Мы потеряли кучу младших членов из-за этих ублюдков — этот парень был одним из тех, кто покинул банду и стал нормальным членом общества благодаря им».
Санни и Эффи переглянулись.
«Благотворительная организация? Какая благотворительная организация?»
Бандит выругался под нос.
«Центр для трудных подростков Мираж-Сити… это частная благотворительная организация, управляемая Валор Групп. Думаешь, мы сможем конкурировать с проклятым конгломератом⁈»
Санни некоторое время смотрел на него, а затем злобно улыбнулся.
Это… это было то, что ему нужно.
Это была та ниточка, за которую он потянет, чтобы распутать дело!
«Валор Групп, да?»
Вскоре они покинули разгромленный боксёрский зал и вернулись к машине. Эффи выглядела задумчивой… а может, она просто размышляла, где бы раздобыть побольше еды. В данный момент Санни уже не мог быть уверен.
Он задержался перед машиной, промокая под дождём. Она немного подождала, а потом бросила на него растерянный взгляд.
«Ты что, расстроился, что мы зашли в тупик? Вся эта затея с Чёрной Змеёй оказалась бессмысленной».
Санни покачал головой.
«Нет, я не расстроился. И это не было бессмысленным… на самом деле, это был довольно плодотворный визит».
Затем он повернулся к высокой красавице и мрачно посмотрел на неё.
«Послушай… напарница. Дальше вещи станут куда интереснее. Поэтому мне нужно, чтобы ты честно рассказала мне кое-что».
Она невинно улыбнулась.
«Что именно?»
Не разделяя её спокойного тона, Санни прямо спросил:
«Кто ты, чёрт возьми, такая? О, и хорошенько подумай, прежде чем отвечать. В противном случае ты можешь героически погибнуть в свой первый день работы детективом. Убита злобными членами банды… это будет настоящая трагедия».
Угроза в его тоне была очевидна. Он говорил, что убьёт её, если она попытается солгать.
Санни был бы рад, если бы его угроза оказалась шуткой, но это было не так. Дело Нигилиста было гораздо опаснее, чем предполагали даже те, кто был напуган неуловимым серийным убийцей, — потому что в нём были замешаны люди, к которым простой полицейский вроде него не мог осмелиться прикоснуться.
Эти люди без колебаний заставили бы исчезнуть проблемного полицейского… они могли бы, например, внедрить в дело одного из своих оперативников и заставить высшее руководство департамента полиции приставить к Санни этого оперативника в качестве напарника — чтобы следить за ним и избавляться от него, если понадобится.
Он не был уверен, что Эффи — двойной агент, но знал, что она не та, за кого себя выдаёт.
Его предполагаемая напарница некоторое время молча смотрела на него. В её глазах читался намёк на странную эмоцию… беспокойство? Неуверенность? Страх?
Но через долю секунды всё исчезло.
Эффи рассмеялась и потянулась, чтобы похлопать его по плечу со своей обычной непринуждённой улыбкой.
Её рука осталась на его плече, слегка придерживая его.
«О чём ты говоришь, Санни? Очнись».
Санни напрягся, готовясь к удару…
И тут произошло нечто странное.
Он очнулся.
По его телу пробежала дрожь, и он с удивлением огляделся по сторонам.
Странный город. Проливной дождь. Воздух, не похожий ни на стерильную чистоту ОССК, ни на ядовитые миазмы окраин. Незнакомые здания, странный ЛТС архаичного дизайна.
Переведя взгляд на шумную охотницу, Санни пару раз моргнул.
«Эффи? Какого чёрта?»
Санни покачнулся, пытаясь удержаться на ногах.
«Ах! Проклятье!»
Он был невероятно слаб! Он был ужасно хрупким! Он был избит и измучен, истощён до предела и готов был рухнуть! Его тело было мучительно медленным и неуклюжим, и вдобавок ко всему, он осознавал только то, что было перед его глазами. Тени не реагировали на его ощущения, и без них он чувствовал себя слепым, как летучая мышь.
Казалось невозможным, что кто-то может существовать в этом жалком бессилии, удручающей ограниченности и жутко унылом состоянии.
«Стоп… разве это… не просто то, что ощущают обычные люди?»
Санни несколько раз моргнул в полном шоке.
Точно, он не находился под действием каких-то ужасающих чар, калечащих его тело и душу. Он просто снова стал обычным человеком. На самом деле, он был гораздо сильнее, быстрее и выносливее, чем когда-либо во времена жизни обычным человеком, — ведь сейчас он находился в несколько потрёпанном, но всё ещё тренированном и подтянутом теле взрослого упитанного человека, а не недоедающего подростка.
Он был детективом Санни из департамента полиции Мираж-Сити.
«Что за…»
Раньше его воспоминания казались сном, в то время как личность дьявольского детектива ощущалась как его истинное «я». Теперь же всё поменялось местами: Санни снова был самим собой, а воспоминания изнурённого детектива казались смутным, далёким сном.
Ощущения других его воплощений были такими же смутными, словно доходили до него через огромную массу воды… или, может быть, через серебристую поверхность великого зеркала.
Он находился в обычном теле. У него не было ни Аспекта, ни Атрибутов, ни эссенции, ни ядер. Его Домен исчез. У не было ни фантомов, ни Теней… а его собственная тень больше не была бесценным помощником! Она просто молчала и не реагировала, следуя за ним, словно мёртвая.
Ещё несколько мгновений назад это примитивное и неполноценное состояние существования казалось ему совершенно нормальным. Но сейчас Санни чувствовал себя калекой — словно все его конечности были оторваны, а чувства притуплены!
Это было ужасно.
Он отчаянно схватил Эффи за руку, опираясь на неё, чтобы не упасть. С его губ сорвался слабый стон, за которым последовало сдавленное проклятие.
«Проклятье…»
Пока Санни пытался смириться с тем, что снова стал обычным человеком, над его головой раздался растерянный голос.
«Эй, приятель… ты в порядке? Мистер дьявольский детектив?»
В тревоге подняв голову, Санни поморщился и прошипел сквозь стиснутые зубы:
«Какой к чёрту дьявольский детектив⁈ Нет, я не в порядке! Я… обычный человек⁈»
Эффи несколько мгновений смотрела на него в замешательстве. Затем её глаза расширились.
«Теневой Мальчик? Это действительно ты⁈ Ты вспомнил⁈»
Санни отпустил руку Эффи и выпрямился, медленно возвращая себе самообладание.
«Перестань называть меня Теневым Мальчиком, чёрт возьми! И… да, это я. Я вспомнил. Как вообще…»
Но не успел он договорить, как Эффи внезапно прижала ладонь к его рту, заставив замолчать. Удивление и растерянность исчезли из её глаз, сменившись тревогой. Настороженно оглядываясь по сторонам, она несколько мгновений молчала, а потом сказала:
«Не здесь. Не там, где нас могут услышать. Как насчёт того, чтобы… найти более уединённое место для разговора?»
Санни нахмурился и жестом указал на машину. Только тогда Эффи убрала руку и усмехнулась.
«Ну тогда поехали, напарник! Лично я — начинающий детектив отдела убийств полиции Миража — умираю с голоду. А ты?»
Он хотел возразить, но не смог… потому что теперь, когда он стал обычным человеком, ему снова нужна была еда в качестве пропитания. Так что, на самом деле, Санни тоже был голоден.
«…Какая рутина».
«Да. Я не против поесть».
Она некоторое время изучала его, а затем кивнула и забралась в машину. Санни тоже сел внутрь, оказавшись на водительском сиденье. Его встретила совершенно незнакомая система управления, которой он почему-то умел управлять. Потратив несколько секунд на изучение странной приборной панели ЛТС, Санни с сомнением вставил ключ в замок зажигания, а затем неуверенно повернул его.
ЛТС взревел с уровнем шума, который можно было назвать только неприятным, завибрировал, словно дрожащее от страха животное перед хищником, и выплюнул из задней части густую струю вредного газа.
Санни несколько раз моргнул, поражённый варварством этой примитивной машины, и посмотрел на Эффи.
Он уже догадывался, что странный мир, в котором они оказались, напоминает мир бодрствования до Тёмных Времён, но это… это был совершенно новый уровень абсурда.
«…Неужели люди действительно водили эти чудовищные штуки?»
Эффи изогнула бровь.
«Откуда мне знать?»
Санни положил руки на руль и вздохнул.
«Справедливо».
Он потратил несколько секунд на то, чтобы позволить мышечной памяти дьявольского детектива взять верх, и ещё несколько секунд на то, чтобы убедить себя доверять ей. Затем он поехал, с болью осознавая, что, поскольку он каким-то образом снова стал обычным человеком, въезд архаичного ЛТС в уличный фонарь вполне мог привести к его смерти.
Это было действительно оскорбительно. Он, Суверен Смерти? Мог умереть от уличного фонаря?
Да кто, чёрт возьми, станет умирать от такой несерьёзной вещи, как столкновение на высокой скорости?
К счастью, он ни во что не врезался, и через минуту-другую управление шумной, вонючей машиной стало казаться ему естественным. Он даже привык к странным вибрациям, пока они не слились с фоном.
«Куда мы едем?»
Эффи пожала плечами.
«Попробуй покопаться в памяти фальшивого себя, найди какую-нибудь захудалую забегаловку, в которой он часто бывал. Учитывая характер этого ворчуна, должна быть хотя бы одна».
Санни постарался не думать о том, насколько странным был этот совет, и поступил именно так. Он попытался заглянуть в воспоминания дьявольского детектива, и через некоторое время в его голове волшебным образом всплыло место, вместе со знанием того, как туда добраться.
«…Как удобно».
Это было очень странно.
Он сузил глаза и направил ЛТС в нужную сторону.
Однако вскоре автомобиль издал несколько странных звуков и резко затих, похоже, потеряв мощность. Санни едва успел припарковать автомобиль на обочине, прежде чем он полностью потерял ход.
И он, и Эффи были поражены и растеряны.
«А? Что… что с ним не так?»
Санни уставился на незнакомую приборную панель, а затем повертел ключ зажигания в разные стороны. ЛТС издал несколько удушливых фырканий, но больше не завёлся.
Они переглянулись. Через некоторое время Эффи неуверенным тоном предложила:
«Он… разрядился? Может, нам нужно его зарядить?»
Санни почесал затылок.
«Я не уверен. Может быть? Но как нам зарядить эту штуку?»
Он немного подумал, а потом нерешительно сказал:
«Я думаю, это больше похоже на военный ЛТС, чем на обычный? Я имею в виду, он может перезарядиться, если вставить в него топливный элемент».
Эффи кашлянула.
«Я… думаю, они используют жидкое топливо? Что-то вроде производной нефти. До Тёмных Времён этого вещества было в избытке».
Санни уставился на неё расширенными глазами.
«Ты с ума сошла? Какой идиот будет заправлять своё транспортное средство легковоспламеняющимся веществом?»
Эффи пару раз моргнула.
«О, этот автомобиль использует двигатель внутреннего сгорания. По сути, он движется за счёт энергии множества крошечных взрывов. Мы проходили это на уроке истории… вот почему вон та штука называется зажиганием!»
Санни рассмеялся.
«Ага, конечно».
Миллионы людей, катающихся на череде крошечных взрывов… шутки Эффи действительно были перебором.
Заметив, что она серьёзно смотрит на него, Санни медленно потерял улыбку.
«Подожди, ты серьёзно?»
Он посмотрел вниз, на то место, где был спрятан двигатель ЛТС, с нотками ужаса в глазах.
Через некоторое время Санни глубоко вдохнул и покачал головой.
«Неудивительно, что эти люди взорвали полмира…»
Санни потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, что в багажнике архаичного ЛТС дьявольского детектива хранилась канистра с топливом. Затем ему потребовалось ещё больше времени, чтобы сообразить, как залить в машину ужасно вонючую жидкость, и всё это время он мок под дождём и ругался себе под нос.
Под дождём ему было нестерпимо холодно. Санни уже почти забыл, что такое чувство бессилия перед стихией, поэтому для него это было в некотором роде в новинку. Нет нужды говорить, что он забрался обратно в автомобиль в скверном настроении.
Посмотрев на Эффи с глубокой хмуростью, он подавил тяжёлый вздох и спросил:
«Твоё альтер-эго — это тоже не выспавшаяся, разъярённая развалина, жаждущая лишь нездоровой дозы никотина и алкоголя?»
Она рассмеялась и покачала головой.
«Нет. Я, по сути, яркий пример того, насколько полезны регулярные занятия спортом и здоровый образ жизни. Конечно, внезапное превращение в обычного человека немного дезориентировало… но на самом деле я получаю удовольствие».
Эффи, наполненная жизненной силой, жестом показала на своё подтянутое, соблазнительное тело.
«Это интересно. Я никогда не была одновременно здоровой и обычной, так что для меня это новый опыт».
Взгляд Санни стал горьким.
«Понятно».
Отведя взгляд, он завёл машину и снова поехал вперёд.
Пока они ехали к месту назначения, он мог оценить виды Мираж-Сити с новой стороны. Санни, конечно, знал, как выглядели города до Тёмных Времён, но только по архивным кадрам, иллюстрациям из комиксов и декорациям к фильмам. Увидеть всё это своими глазами, да ещё и в мельчайших подробностях, было совершенно иначе.
Он не мог отделаться от ощущения, что всё выглядит не так. Не было ни барьеров вокруг города, ни стальных башен, ни изолирующих куполов вокруг активных Врат Кошмара, разбросанных тут и там. Воздух был естественным образом пригоден для дыхания, а горожане, казалось, не боялись дождя, словно он не мог превратиться в кислоту.
Архитектура была совершенно чуждой ему, а сами здания были во много раз ниже, чем в ОССК, несмотря на то что строились исключительно вверх, почти не имея подземных уровней. В городе не было никаких слоёв, только одна ровная поверхность с холмами и небольшими горами, возвышающимися то тут, то там.
Всё казалось таким… простым и спокойным, даже если дьявольскому детективу оно казалось подавляющим и пронизанным сокрушительным напряжением.
«Как ты думаешь, насколько большой этот город?»
Эффи на мгновение задумалась.
«Думаю, его население составляет около десяти миллионов человек? Двадцать с чем-то миллионов, включая агломерацию».
Глаза Санни слегка расширились.
«Двадцать миллионов человек? Это же… это же так мало!»
По его впечатлению от смутных воспоминаний дьявольского детектива, Мираж-Сити был огромным мегаполисом, захлёбывающимся в потоке человеческих грехов. Однако десять миллионов — даже двадцать или тридцать — были ничтожным количеством. На окраинах ОССК жило во много раз больше людей, не говоря уже о самом городе, население которого исчислялось сотнями миллионов.
Мираж-Сити… был деревней!
И несмотря на это, он каким-то образом умудрялся выглядеть многолюдным. Может быть, потому, что все каким-то образом получили права на ЛТС, а не пользовались общественным транспортом, как все обычные люди… в результате не только воздух был полон вредных испарений и шума, но и пробки не позволяли никому добраться куда-либо вовремя.
Люди просто застревали на дороге, их машины ползли с такой низкой скоростью, что даже пешеходы могли их обогнать.
Тем не менее пешеходы — настоящие люди — превратились в подчинённый вид в своём собственном городе, боязливо прижимаясь к обочинам улиц, чтобы освободить место для настоящих доминирующих существ — автомобилей.
И это были даже не грузовые автомобили — почти все они предназначались для личного пользования.
В этом не было никакого смысла!
«Неужели никто не замечает, насколько абсурдна эта ситуация? Чем занято руководство города?»
Нет… на самом деле, если он правильно помнил, многие люди пользовались здесь общественным транспортом — в основном подземными поездами. Просто эта сеть была столь же несовершенной и не могла обслуживать даже такое небольшое население, что приводило к переполненности и невыносимо унылым часам пик.
Ну, последняя часть действительно имела смысл. С примитивными технологиями до Тёмных Времён и отсутствием заклинательных технологий рытьё подземных туннелей должно было стать настоящим испытанием. Впрочем, именно потому, что наземные дороги были захвачены личным автотранспортом, их и пришлось прорыть под землёй.
«Подземные туннели, да…»
Где-то далеко одно из воплощений Санни с блеском в глазах подняло взгляд. Бастион только начинал развивать свои сети общественного транспорта, а в Царстве Снов не было ни современных технологий, ни заклинательных технологий.
Однако там был Санни.
И в распоряжении Санни был фантом Изобилия.
Сколько времени потребуется Священному червю, чтобы создать под Бастионом огромную сеть туннелей, которые станут основой будущей системы метро?
Совсем немного…
«Стоит ли мне обсудить это с Кэсси? Нам, конечно, понадобятся инженеры — ну, много инженеров, — но пока они не знают, как и кто будет создавать туннели, это может сработать великолепно…»
Санни на некоторое время отвлёкся, к тому времени, когда он пришёл в себя, они уже были возле ветхой закусочной, которую часто посещал дьявольский детектив.
Если бы он был великодушным, то это место можно было бы назвать причудливым и непритязательным. Если же нет, то он назвал бы его мусорной кучей, маскирующейся под заведение, где люди должны были есть.
Закусочная была маленькой, обшарпанной и очень скудной по декору. Да что там говорить, там вообще не было никакого декора, просто несколько дешёвых столов с такими же дешёвыми стульями. В основном здесь ели рабочие, поэтому посетителей здесь было много только в обеденные часы и вечером, когда люди уходили с работы.
В данный момент заведение было совершенно пустым, за исключением ворчливой официантки, которая куда-то исчезла сразу после того, как принесли их заказ.
…Еда, однако, была чудесной.
«О, боги».
Санни уставился на Эффи широко раскрытыми глазами. Эффи тоже смотрела на него с восторженным выражением лица.
Чистая питьевая вода была в неограниченном количестве. Каждое блюдо было приготовлено исключительно из натуральных ингредиентов, и не было ни одного синтетического продукта. Вкусы были насыщенными, гарниры свежими — и их можно было добавлять бесконечно! — а порции были чрезвычайно щедрыми. Несмотря на всё это, еда стоила очень дёшево.
«Как такое возможно?»
Очень немногие в ОССК могли позволить себе такую еду, и даже тем, кто мог, пришлось бы заплатить безумное количество кредитов за такой потрясающий обед. В Царстве Снов ситуация была немного лучше, но даже там большая часть еды всё равно была синтетической и импортировалась из мира бодрствования.
«Я… в раю?»
Некоторое время Санни чувствовал себя неприятно похожим на Эффи, практически вдыхая вкусную еду без малейших манер и заказывая всё больше и больше.
Через некоторое время, пресытившись и почувствовав сонливость от еды, он посмотрел на неё и спросил:
«Кстати, почему ты настаивала на том, чтобы мы поговорили в укромном месте?»
Эффи откинулась назад, расслабилась и похлопала себя по плоскому животу с глубоко довольной ухмылкой.
«О, ничего особенного. Просто… мы, вероятно, умрём, если местные жители заметят, что мы вышли из образа…»
Санни задержался на несколько мгновений, а затем бросил короткий взгляд на дверь, за которой скрылась официантка. В пустынной закусочной больше никого не было, и прохожие, спешащие мимо грязного окна, не могли их услышать.
Он приподнял бровь.
«Как так?»
Эффи испустила долгий вздох и налила себе стакан воды, прежде чем заговорить снова. В конце концов она откинулась на спинку стула и негромко произнесла:
«Ну… не знаю, как ты оказался здесь, но я была дома — дома у недавно получившей повышение детектива Афины из полиции Миража. Я стала замужней женщиной с любящим мужем и очаровательным ребёнком… точнее, парой очаровательных детей, мальчиком и девочкой. Стоит ли говорить, что это были не мои дети и не мой муж. Поэтому, когда он полез целоваться, я, понятное дело, отказалась».
Санни нахмурился.
«Подожди. Ты с самого начала знала, кто ты на самом деле?»
Эффи кивнула.
«Да. Мы вошли в Зал Воображения… после чего мои воспоминания немного затуманены. Следующее, что я помню, — я стою в гостиной и складываю бельё. Я была одна, являлась обычным человеком и стала полностью другой. Не успела я толком понять, что произошло, как на меня напали двое чрезмерно увлечённых детей, которые хотели поиграть с мамой в полицейских и грабителей».
Санни почесал затылок.
«Что ещё за полицейские и грабители?»
Эффи насмешливо хмыкнула.
«Естественно, это местная версия Пробуждённых и мерзостей. В общем, да, я никогда не питала иллюзий, что я настоящий детектив Афина. Дети были милыми и очаровательными, поэтому, несмотря на то что я пребывала в шоке, я смирилась с происходящим и пыталась потихоньку прийти в себя, играя с ними. Так я узнала основные факты об этом месте и научилась копаться в воспоминаниях своего двойника. В общем, всё шло хорошо… пока не появился её муж».
Санни мрачно улыбнулся.
«Что? Ты ударила его, когда он полез целоваться?»
Эффи безрадостно усмехнулась.
«Нет… может, я бы так и поступила бы, но мои инстинкты всё ещё остаются инстинктами Святой. Ты же знаешь, как это бывает — мы должны быть осторожны с обычными людьми, поэтому мысль о том, чтобы ударить его, даже не приходила мне в голову. Я просто уклонилась и недвусмысленно дала ему понять, что никаких поцелуев, объятий или ласк не будет».
Санни бросил на неё раздражённый взгляд.
«Мне не нужны подробности, понимаешь?»
Она усмехнулась.
«А что, ты не фанат ласки? Неф что, этого…»
Санни фыркнул.
«Эй, леди. Я не фанат… я творец».
Эффи молча смотрела на него несколько долгих мгновений, а затем откинула голову назад и взорвалась смехом.
«О… о, боги! Ты… ты правда только что это сказал?»
Санни вызывающе поднял подбородок и подавил улыбку.
«Да. Это именно то, что я сказал».
Она ещё некоторое время продолжала смеяться, затем вытерла слёзы с уголков глаз и посмотрела на него с язвительной улыбкой.
«Знаешь, Теневой Мальчик… вблизи ты не такой уж и страшный, верно?»
Санни пожал плечами.
«Нет, если только ты не боишься таких безобидных вещей, как тёмные полубоги, которые командуют легионами мёртвых душ и могут проклясть тебя на вечное рабство, от которого не спасёт даже смерть…»
Эффи усмехнулась.
«Точно».
Она немного изучила его, а потом вздохнула.
«Ну, в любом случае. В тот момент, когда я отказалась от его привязанности — в тот момент, когда я вышла из образа, — произошло нечто очень жуткое».
Он нахмурился.
«Что?»
Эффи отпила воды и с мрачным выражением лица посмотрела вдаль.
«Он… изменился. Но ещё более жутким был тот факт, что дети тоже изменились. Не то чтобы они превратились в каких-то отвратительных Кошмарных Существ или проявили ужасающие способности, они просто… как бы замерли, а затем повернулись, уставившись на меня в жуткой синхронности. Они по-прежнему выглядели людьми, но в тот момент в них не было ничего человеческого. Я не знаю, как это описать, но в их глазах было что-то глубоко неправильное. Что-то пустое и совершенно чуждое тому, чем должен быть человек или даже мерзость».
Санни нахмурился.
«Звучит… знакомо».
Эффи отрывисто кивнула.
«Да. Действительно, знакомо. На самом деле, я уже видела такие глаза».
Она посмотрела в окно, на поток прохожих, спешащих под рекой зонтиков.
«Я видела их во время войны, в Бастионе. Когда один из Других притворился Эфиром».
Глаза Санни сузились, и по его спине пробежала дрожь.
«Ты хочешь сказать…»
Эффи мрачно посмотрела на него.
«Да. Мой предполагаемый муж, очаровательные дети, полицейские на месте преступления, Чёрные Змеи, официантка, которая подавала нам еду… и остальные двадцать миллионов так называемых людей, живущих в Мираж-Сити… все они — Другие».
Санни замер, внезапно парализованный страхом.
Он редко испытывал страх в последнее время…
Но мысль о том, что двадцать миллионов Других окружают его со всех сторон, более чем заслуживала чести напугать его.
На самом деле, если бы способность Санни чувствовать страх не ухудшилась после более чем десятилетнего пребывания во всевозможных ужасах, он бы прямо сейчас был в полном ужасе.
Медленно повернув голову, Санни посмотрел на непрерывный поток пешеходов за окном, на громкие ЛТС за ними и многолюдный лес высоких зданий, простирающийся за горизонтом.
Внезапно… Мираж-Сити уже не казался таким крошечным.
Он казался безграничной пропастью, таящей в себе непостижимые глубины ужаса.
Эффи поморщилась.
«Смотри. Ты — Верховный, превратившийся в бессильного обычного человека. А они… они — Другие, которых превратили в бессильных обычных людей. И пока каждый добросовестно играет свою роль, они связаны этими ролями и не могут быть ничем иным, кроме как теми, кем должны быть их персонажи. К счастью, я вовремя вернулась к роли детектива Эффи, и моя жуткая семейка вернулась к нормальной жизни, как будто ничего не произошло».
Она улыбнулась.
«Так что теперь ты можешь понять, почему мне пришлось быть осторожной, когда мы впервые встретились. Я была рада тебя видеть, но в то же время не была уверена, что ты — это… ты. Я всё думала: настоящий ли это Повелитель Теней, или это Другой, который просто похож на Повелителя Теней? Я не могла просто спросить, ведь это означало бы нарушить образ… поэтому я решила подыграть и посмотреть, как всё пойдёт».
Медленно вдохнув, Санни снова посмотрел на Эффи, помедлил мгновение и ровным тоном спросил:
«Ты уверена, что все здесь — Другие?»
Она пожала плечами.
«Да, вполне. Конечно, никто толком не знает о Других. Однако…»
Эффи вздохнула и налила себе ещё воды.
«В этом есть смысл, не так ли? Клан Валор всегда опасался Других — потому что Другие иногда сбегали из Великого Зеркала. Они приходили с другой стороны отражений… из Истинного Бастиона. Но как они там оказались и откуда взялись? Если Великое Зеркало в Ложном Бастионе на самом деле не более чем отражение истинного Великого Зеркала, то что, если именно там они и обитают? Они оказались в ловушке внутри истинного Великого Зеркала, а теперь и мы тоже».
Санни медленно вздохнул.
«Да, в этом… есть смысл, наверное».
Эффи пожевала губу, а затем тихо сказала:
«Это проклятый Демон Воображения — Мираж, или как там её звали. Она создала Ривергейт, Бастион… и Великое Зеркало. Должно быть, она же поместила Других в скрытое царство внутри Великого Зеркала. Чёрт, может быть, это она и создала этих жутких тварей, кто знает».
Санни слегка наклонил голову.
«Но зачем иллюзорному царству, созданному Демоном Воображения, напоминать земной город до Тёмных Времён?»
Эффи огляделась вокруг и слабо улыбнулась.
«Вот в чём вопрос, не так ли?»
Санни некоторое время молчал, размышляя, а затем медленно произнёс:
«Если только… Мираж вовсе не была той, кто создал этот город».
Эффи бросила на него недоверчивый взгляд.
«Если не великий и ужасный Демон Воображения, то кто? Это место буквально называется Мираж-Сити, ради Заклятия».
Санни покачал головой.
«Подумай об этом. Мираж могла создать Бастион — как его истинную, так и иллюзорную версию, — но это не всё, чем является Бастион. Он был захвачен Заклятием и превращён в Цитадель… Великую Цитадель. Так что, как и в случае с другими Цитаделями, Заклятие взяло то, что делало это место особенным, и дало его хозяину способ использовать это. Превратив это что-то в Компонент».
Эффи сморщила нос.
«Я не понимаю. Ты хочешь сказать, что я, нынешний хозяин Бастиона, создала Мираж-Сити?»
Санни снова покачал головой.
«Нет, я не думаю, что это была ты. Я думаю, что кто-то завладел этим Компонентом Бастиона и создал Мираж-Сити вместо тебя».
Он колебался несколько мгновений, а затем добавил:
«Естественно, мы мало что знаем о Демоне Воображения. Однако мы знаем, что её способности были связаны с фантазиями, иллюзиями и причудливыми вещами — например, сказочными замками, отражающимися на поверхности воды. И что в число её хобби входило создание озёр и возня с зеркалами».
Санни слабо улыбнулся.
«Так что же может быть спрятано в сердце её замка? Ужасное оружие? Тюрьма для жутких существ из отражений? Нет. Я думаю, что это место — этот ужасный город, в котором заключены миллионы Других… это игровая площадка».
Эффи рассмеялась.
«Подожди, игровая площадка? Сначала комната игрушек, теперь игровая площадка… это твой странный способ компенсировать скучное детство?»
Санни усмехнулся.
«Хотелось бы. Но, нет… я думаю, что это место, Дворец Воображения, создано для того, чтобы быть своего рода игровой площадкой. Царство, где всё, что Мираж вообразит, станет реальностью — как иллюзорный Бастион, только лишённое постоянства, способное меняться по её прихоти. В комплекте с существами, населяющими эту реальность и играющими любые роли по её желанию. В конце концов, единственное, что Демон Воображения не могла создать, — это живых существ. Ведь на это были способны только боги. Ну, и Незер».
Эффи откинулась назад и нахмурилась.
«Но… Демона Воображения больше нет, а эта её игровая площадка была превращена в Компонент Бастиона Заклятием Кошмара, что позволило Пробуждённым управлять ею».
Санни кивнул.
«Только изначальные хозяева Бастиона — Страж Доблести и Анвил — так и не обнаружили Зеркальный Лабиринт и не добрались до Дворца Воображения. Вместо них сюда пробрался кто-то другой и сделал это место своим».
Эффи нахмурилась.
«…Мордрет».
В её тоне не было ни капли восторга. На самом деле Санни редко слышал, чтобы его весёлая подруга говорила так мрачно.
Он тоже был не слишком счастлив.
«Это был либо он, либо Морган. Должно быть. Я не знаю, создали ли они этот город сознательно или Великое Зеркало просто извлекло чертёж из их подсознания, но это точно был один из них».
Эффи несколько раз моргнула.
«Верно. Морган тоже здесь, но мы понятия не имеем, где они оба…»
Санни ухмыльнулся.
«Кто это сказал? Вообще-то, я уже нашёл и Морган, и Мордрета. А ещё я нашёл Святую».
Эффи несколько раз моргнула.
«Когда ты… в общем, неважно. Вау, Теневой Мальчик! Ты действительно быстро работаешь. Настолько быстро, что мне становится интересно, так ли ты быстр в…»
Санни пнул её стул под столом, поморщился от боли в его ноге и сказал:
«Мордрет — молодой генеральный директор Валор Групп… частного конгломерата, который фактически контролирует город. Политики, суды, полиция — практически всё у них в кармане, так что он практически неприкасаем».
Эффи подняла брови.
«Что? Как такое вообще возможно? То есть… частная компания имеет больше власти, чем правительство, не говоря уже о влиянии на людей? Это звучит совершенно неправдоподобно, не так ли?»
Санни пожал плечами.
«Конечно, звучит надуманно. Но мы же в воображаемом царстве, помнишь? Вполне разумно, что некоторые вещи здесь будут совершенно фантастическими, не основанными на реальности».
Он не знал, как обстояли дела до Тёмных Времён, но общество, полностью управляемое деньгами и частными интересами, казалось слишком иррациональной концепцией, чтобы существовать — человеческая жадность была безгранична, в конце концов, так кто в здравом уме будет основывать миропорядок на этом?
Представив себе, что произойдёт с миром, если у руля окажется Айко, Санни внезапно покрылся холодным потом.
«Клянусь мёртвыми богами. Будем надеяться, что она никогда не станет Сувереном…»
Он слабо улыбнулся и покачал головой.
«Подумай о Великих Кланах. Могло ли правительство, не говоря уже о простых людях, что-то сделать против них? Нет. В этом смысле Валор Групп не так уж сильно отличается от Великого Клана Валор».
Санни вздохнул.
«Святая стала высококлассным психотерапевтом в элитной психиатрической больнице повышенной безопасности. В то время как Морган… Морган — пациентка этой больницы».
Эффи удивлённо посмотрела на него.
«Что? Морган в сумасшедшем доме?»
Он кивнул.
«Да. Я сам видел её… вообще-то, она сказала мне найти тебя. Просто я понятия не имел, кто ты, когда она это сказала».
Эффи нахмурилась.
«Морган тоже знала, кто она? Значит, нас двоих не промыло этим местом, а одного тебя промыло? Нет, подожди… почему она сказала тебе найти меня? Как она вообще узнала, что я здесь, с тобой?»
Санни немного помолчал, а затем покачал головой.
«Я не знаю, почему вас двоих не затронул Мираж-Сити. Что касается остального… не думаю, что Морган знала, что ты здесь. Но она не просто так сказала мне найти тебя. Подумай сама… как я пришёл в себя?»
Эффи несколько раз моргнула.
«Ну. Мы избили тех бандитов, а потом ты как-то сам пришёл в себя? После того, как я сказала тебе, чтобы ты очнулся».
Санни снова кивнул.
«Действительно. Ты прикоснулась ко мне и сказала, чтобы я очнулся. И я это сделал. Я не думаю, что это было совпадением — скорее, я думаю, что ты имеешь здесь какую-то власть как хозяин Бастиона. Именно поэтому Морган сказала мне найти тебя».
Это был действительно самый логичный вывод. Санни очень хотелось бы верить, что он пришёл в себя благодаря силе дружбы — в конце концов, Кай сумел вернуть его из трясины Танца Теней, напомнив о тех, кто ему дорог, — но он знал, что здесь замешано нечто большее.
Это место, Мираж-Сити, не было простой иллюзией. Это была фантазия, воплощённая в реальность, подпитываемая фантастической силой Демона Воображения. Оно было не менее реальным, чем любое другое место в Царстве Снов, и то, из чего выбрался Санни, было не просто иллюзией — это было колдовство даймона.
Как бы много он ни думал о себе, он знал, что недостаточно силён, чтобы преодолеть волю Миража, Демона Воображения. Вместо этого он обрёл чувство собственного «я» благодаря механизму, встроенному ею в Великое Зеркало.
Эффи усмехнулась.
«О! Приятно осознавать, что я обладаю здесь некоторой властью… не то чтобы я чувствовала себя очень властной. Не думаю, что я могу свободно управлять этим местом — до сих пор ничего не получалось. Как будто что-то мне мешает».
Санни мрачно посмотрел на неё.
«Ну, естественно. В конце концов, кто-то украл твои… назовём это правами администратора».
Она поджала губы, надулась, а затем бросила на Санни пытливый взгляд.
«Чёртовы воры! И что же нам делать?»
Он пожал плечами.
«Разве это не очевидно? Найти ублюдка, вернуть контроль над Компонентом, найти то, что я ищу, и убраться отсюда».
Санни немного подумал, а затем угрюмо добавил:
«Конечно, это будет нелегко. Потому что мы должны добиться всего этого… и при этом безупречно сыграть роли усталого детектива, который не играет по правилам, и его бойкой молодой напарницы…»
Эффи изменила позу и слегка наклонилась вперёд. Затем она томно улыбнулась, глядя на Санни.
«Молодая бойкая напарница, да? Ну, я, конечно, бойкая… спасибо, что заметил… но молодая? Кажется, ты моложе меня?»
Санни тяжело вздохнул и подавил желание провести ладонью по лицу.
Он пристально посмотрел в глаза ухмыляющейся женщине и ответил слегка недовольным тоном:
«Возраст — понятие относительное. Может, я и родился на пару лет позже тебя, но разве я прожил меньше тебя? На данный момент даже я не уверен. Кроме всего прочего, я проживаю семь жизней одновременно… значит ли это, что я старею в семь раз быстрее? Кто знает? Точно не я. Суть в том, что дьявольский детектив — твой старший коллега. Так что относись ко мне соответственно».
Ухмылка Эффи слегка расширилась, а глаза заблестели.
«Хорошо, старший брат!»
Санни вздрогнул.
«Нет, нет! Ничего подобного, никогда!»
Она невинно захлопала ресницами, а потом откинулась назад и пожала плечами.
«Ну, ладно. В любом случае, что мы будем делать дальше?»
Санни некоторое время размышлял над её вопросом. В конце концов он нахмурился.
«Наша цель — Мордрет, генеральный директор Валор Групп. Кроме него, есть ещё две второстепенные персоны, представляющие интерес, — Святая и Морган. Святая, похоже, не помнит себя, исполняя роль, отведённую ей Великим Зеркалом…»
Роль его невообразимо прекрасного психотерапевта. Которая ещё и говорит!
Санни вспомнил странный опыт, когда он увидел — и услышал — человеческую версию Святой. Теперь, когда он вновь обрёл чувство собственного «я», он не знал, как к этому относиться. Это было захватывающе, немного волнующе… но в основном это казалось совершенно неправильным.
Он прочистил горло и продолжил:
«Ты… должно быть, не очень много знаешь о Святой, но она может стать для нас чрезвычайно ценным союзником — если только мы сумеем напомнить ей, кто она такая. Что ещё важнее, она может помочь нам получить доступ к Морган».
Выражение его лица потемнело.
«Святая ценна, но Морган… Морган бесценна. Сейчас нам больше всего не хватает информации, а она, похоже, знает о происходящем очень много — во всяком случае, гораздо больше, чем мы. Однако добраться до неё будет нелегко. Эта психбольница похожа на неприступную крепость, построенную так, чтобы никто не мог ни войти, ни выйти».
Санни на мгновение задумался, а затем мрачно добавил:
«Что касается Мордрета… что ж, он, пожалуй, самый хорошо охраняемый человек в Мираж-Сити. Мы не знаем, помнит он себя или нет — известно лишь то, что он каким-то образом связан с делом Нигилиста».
Эффи подняла бровь.
«О? Подожди… раньше дьявольский детектив говорил, что знает, кто такой Нигилист, и что ему нужны лишь конкретные доказательства. Только не говори мне, что он имел в виду самого влиятельного человека в городе?»
Когда Санни промолчал, глаза Эффи расширились.
«Молодой генеральный директор Валор Групп — Мордрет, этот псих, — бродит по ночам, зверски убивая людей?»
Санни вздохнул.
«Дьявольский детектив был уверен, что это Мордрет… но я — нет. Однако у него была причина ненавидеть этого парня».
Нахмурившись, Санни попытался разобраться в смутных, похожих на сны воспоминаниях своего двойника. Были факты, были эмоции, были мысли и подозрения, окрашенные в тёмные тона ненавистью, одержимостью и бессонницей.
Через некоторое время он объяснил:
«Все думают, что Нигилист никогда не оставляет никаких улик, но на самом деле это неправда. На первом месте преступления была улика — образец крови, не принадлежавший жертве. Тест ДНК показал, что он принадлежит не кому иному, как наследнику Валор Групп, Мордрету».
Эффи изогнула брови.
«Что? Была улика, связывающая его с местом преступления? Почему же тогда он до сих пор на свободе?»
Санни горько улыбнулся.
«Потому что у него было железное алиби. Была видеозапись, доказывающая, что Мордрет в момент убийства находился на другом конце города, поэтому начальство предпочло замять расследование. Образец крови был уничтожен, а всех, кто с ним контактировал, угрозами заставили молчать».
Он покачал головой.
«Однако дело вёл дьявольский детектив, и он не желал опускать руки. Он считал, что видеозапись была подделана, поэтому расследование в отношении Валор Групп и её генерального директора продолжалось с молчаливого согласия капитана отдела убийств».
Эффи посмотрела на него в замешательстве.
«А что было дальше?»
Санни немного помолчал, а затем ровным тоном произнёс:
«Капитан попала в несчастный случай и скончалась. Мой двойник был уверен, что её убили из-за расследования и попытался напасть на Мордрета, ввязавшись в перепалку с его службой безопасности. Стоит ли говорить, что это было неразумное решение. Однако к тому времени Нигилист стал представлять угрозу для общества, поэтому от меня не могли просто избавиться. Вместо этого меня по решению суда отправили на принудительное психологическое лечение и отстранили от работы до прохождения психиатрической экспертизы».
Он вздохнул.
«И вот мы здесь».
Эффи некоторое время обдумывала его слова, а затем слабо улыбнулась.
«Так вот почему ты так обрадовался, когда эти бандиты указали на Валор Групп. Личность последней жертвы даёт нам повод снова покопаться в Мордрете».
Санни кивнул.
«Да. Они могут похоронить образец крови, но — как это ни парадоксально — не могут похоронить труп. Теперь, когда человек, непосредственно связанный с Валор Групп, был убит Нигилистом, мы можем открыто расследовать это дело — и никто не сможет заставить нас отказаться от этой зацепки, не рискуя вызвать лавину общественного возмущения».
Эффи улыбнулась.
«Итак… первое, что нам нужно сделать, — это выяснить, как именно этот парень из Чёрной Змеи был связан с Валор Групп, верно? Это даст нам официальный повод обратиться к Мордрету. И как только мы приблизимся к Мордрету…»
Санни мрачно улыбнулся.
«Будем действовать по обстоятельствам. Кстати, Морган сказала мне кое-что ещё, когда мы с ней встретились…»
Его улыбка внезапно стала холодной.
«Она сказала, что Мордрет действительно может быть убит здесь».
Эффи подняла бровь.
«Ты же не собираешься просто убить его средь бела дня?»
Санни на несколько мгновений задумался, а затем со вздохом сожаления покачал головой.
«Нет… наверное, это было бы не в духе дьявольского детектива».
Он посмотрел на Эффи и улыбнулся.
«Хотя звучит заманчиво…»
Центр для трудных подростков Мираж-Сити — благотворительная организация, созданная Валор Групп, чтобы помочь подросткам-правонарушителям найти своё место в обществе, — находился на некотором расстоянии от ветхой закусочной.
Санни вспомнил, как правильно заправлять допотопный ЛТС дьявольского детектива, и остановился на заправке, а затем сверился с картой Мираж-Сити и нерешительно проложил курс.
Пока они ехали, причудливые виды древнего города постепенно перестали казаться такими странными. Он уже начал привыкать к странной архитектуре, обилию шумных ЛТС, отсутствию карантинных зон и плоской природе всего этого.
Но самыми странными были люди, хотя ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, в чём именно заключалась эта странность…
Это было отсутствие страха.
У жителей Мираж-Сити, конечно, были свои заботы, но в их глазах не было той едва уловимой настороженности, которая была присуща всем людям мира бодрствования. Ведь в любой момент перед ними могли открыться Врата Кошмара, а проскользнувший мимо них Спящий мог превратиться в Кошмарное Существо и устроить буйство.
Люди мира бодрствования привыкли к постоянной угрозе внезапной, бессмысленной смерти и не позволяли ей вмешиваться в их жизнь. Но этот страх всё равно накладывал на них свой отпечаток.
Здесь, в Мираж-Сити, такой угрозы не было. Люди не были бессмертными, но все опасности, с которыми они сталкивались, были обыденными — они не испытывали того экзистенциального ужаса, который испытывали обитатели реальности, и над ними не властвовала великая и зловещая сила, против которой они были бессильны… Заклятие Кошмара.
Санни задумался, каково это — жить в мире, свободном от тирании Кошмаров. Жить без страха…
«Они бы, наверное, придумали свои собственные страхи и жили бы в тюрьме, построенной из них».
Эффи некоторое время смотрела на него, а затем ленивым тоном произнесла:
«Эй, напарник. Я тут подумала…»
Санни подавил стон.
Это не сулило ничего хорошего.
«О чём?»
Эффи на мгновение задержалась, а потом с ухмылкой пожала плечами.
«Разве это приключение не должно было подготовить меня к тому, чтобы стать Сувереном? Но вместо этого я стала обычным человеком — на целых три ранга дальше от Верховенства, чем была раньше. Почему Кай сражался с ужасными падшими божествами, а я застряла в кулачных боях с третьесортными бандитами, уворачиваясь от ухаживаний Другого, который считает себя моим мужем? Это просто… несправедливо!»
Санни бросил на неё косой взгляд.
«Это приключение действительно должно помочь тебе подготовиться к Четвёртому Кошмару. Но Кай и ты — разные люди. И то, чему тебе нужно научиться, тоже отличается».
Она приподняла бровь.
«И чему же, по-твоему, я должна научиться?»
Он медленно выдохнул.
«Ну, насчёт этого… вообще-то, я не слишком уверен. Ты обманчива, но в другом смысле, чем я».
Эффи некоторое время смотрела на него в замешательстве, а затем взорвалась смехом.
«Я? Обманчива? О чём ты говоришь… Я как открытая книга!»
Санни усмехнулся.
«Именно об этом я и говорю. На самом деле, есть две версии тебя — Эффи… Воспитанная Волками… весёлая и непринуждённая женщина, которая движется по жизни, не воспринимая ничего слишком серьёзно. Вот кого все встречают. Но под всем этим скрывается ещё и Афина, Рождённая, Будучи Съеденной Заживо, проницательная и чёрствая личность, которой пришлось отчаянно бороться за каждый шаг, сделанный ею в этом мире. Большинство людей её не видят… но я знаю, что она есть».
Эффи несколько мгновений изучала его, а затем присвистнула и отвернулась.
«Ты безнадёжен, ты знаешь об этом?»
Санни поднял бровь.
«Нет, не знаю. О чём ты говоришь?»
Она усмехнулась.
«Ты же просто не можешь представить, что проницательный человек может быть весёлым и беззаботным, не так ли? Послушай, ты, угрюмый зануда… ты совершенно не прав. Я только одна такая — я не прячусь за фальшивым фасадом жизнерадостности, я просто умею наслаждаться жизнью, даже если порой она кажется слишком горькой пилюлей».
Санни слабо улыбнулся.
«Слишком горькой пилюлей… это всё твои метафоры с едой, да?»
Он немного помолчал, а потом пожал плечами.
«Дело в том, что Каю не хватает уверенности в себе. А вот тебе — нет. Напротив, ты точно знаешь, чего хочешь, и не боишься этого добиться. На самом деле, я думаю, что именно в этом и заключается проблема. Ты уже получила всё, что хотела… ты построила для себя такую жизнь, которая тебя полностью удовлетворяет. Значит, ты недостаточно отчаянна».
Эффи подняла бровь.
«Я? Недостаточно отчаянна? Я слишком часто чувствую отчаяние, напарник. Каждый раз, когда я смотрю на своего мужа и сына, я чувствую отчаянную потребность защитить их — потому что я слишком хорошо знаю, что нас всех ждёт».
Её голос стал мрачным, на мгновение утратив свой обычный беззаботный тон.
Санни покачал головой.
«В том-то и дело. Суверен — это тот, кто может переделать мир в соответствии со своей волей, поэтому все Верховные рождаются из отчаянного желания изменить мир. Иначе откуда бы взялась их решимость переделать его? Но ты… ты не хочешь менять мир. Скорее, ты хочешь сделать так, чтобы мир сохранял свою форму, потому что она уже подходит тебе. Ты единственный человек, которого я знаю, который по-настоящему доволен своей жизнью, и это… я не уверен, что этого достаточно».
Санни вдруг вспомнил давний разговор с Эффи. Он поделился своим желанием стать сильнее Нефис, и Эффи сказала ему, что он никогда не станет сильнее Нефис, если не найдёт убеждённости. В конце концов, это была одна из причин, по которой он отправился в опасное путешествие в Антарктиду…
То, что он говорил ей сейчас, было не совсем тем же самым, но он всё равно не мог отделаться от ощущения, что их роли поменялись местами.
Эффи некоторое время молчала, а затем вздохнула.
«Разве это такой уж грех — быть довольной своей жизнью?»
Санни покачал головой.
«Нет, не грех. На самом деле, если ты знаешь какой-то секретный способ добиться этого… пожалуйста, расскажи мне!»
Эффи рассмеялась, а затем посмотрела на него с ухмылкой.
«А… так ты хочешь, чтобы я научила тебя получать удовлетворение. Хорошо, слушай внимательно — пришло время очередного урока тётушки Эффи…»
Глаза Санни расширились.
«О, нет…»
Он вдруг понял, что заперт с ней в автомобиле, и ему некуда бежать.
Центр для трудных подростков выглядел на удивление безмятежно и живописно по сравнению с суетливыми каменными джунглями города. Он располагался в тихом районе, занимая большую его часть — территория была окружена аккуратным забором, достаточно просторная, чтобы вместить скромный парк и изрядный набор самых разнообразных спортивных сооружений, начиная с футбольного поля и заканчивая несколькими теннисными кортами.
Упомянутых в названии трудных подростков, учитывая проливной дождь, в поле зрения было немного, но сами здания выглядели чистыми и ухоженными. Здесь было главное здание, где проходили занятия, два общежития, столовая и так далее… в целом, Подростковый Центр выглядел как кампус престижного, богатого университета.
На углу даже стоял уличный музыкант, игравший умиротворяющую мелодию на старой гитаре, прячась под большим чёрным зонтом.
Санни и Эффи настороженно переглянулись. Через некоторое время он сказал:
«Чем невиннее это выглядит…»
Эффи нахмурившись закончила фразу:
«…тем более жутким оно обычно и является».
Никому из них не нравилась идея о том, что Валор Групп и Мордрет собирают юных правонарушителей в скромном частном учреждении — якобы для того, чтобы им помочь. Кто знал, какие тёмные делишки здесь творятся?
Немного помедлив, Санни вздохнул.
«Ты пока поговори с тем, кто здесь главный. А я… осмотрюсь».
Они предъявили свои значки охраннику на входе и после недолгого сопротивления были допущены внутрь. Эффи направилась в главное здание, чтобы найти директора Подросткового Центра, а Санни немного задержался у ворот, прежде чем отправиться исследовать территорию.
Некоторое время спустя они встретились у машины, у обоих на лицах было встревоженное выражение.
«Что ты нашла?»
Голос Санни был ровным.
Эффи немного поизучала его, а затем мрачно произнесла:
«Ты первый».
Он вздохнул.
«Ну… тут… всё кажется совершенно нормальным?»
Выражение её лица прояснилось.
«Верно… я не нашла абсолютно ничего, что указывало бы на какие-то тёмные дела в этом месте. Директор — очень милая пожилая леди… она рассказала мне всё, что нужно, и была искренне расстроена, узнав, что тот парень был убит».
Санни почесал затылок.
«Верно. Я обошёл всю территорию и даже поговорил с несколькими воспитанниками. Всё кажется абсолютно законным. Подростки довольны, о них хорошо заботятся, и они счастливы. Никаких странных ощущений, никакого жуткого подтекста… вообще ничего подозрительного. Судя по тому, что я увидел, это совершенно легальная благотворительная организация, которая хорошо финансируется и хорошо управляется, где все изо всех сил стараются обеспечить этим детям светлое будущее».
Они смотрели друг на друга в полном недоумении.
Зачем Мордрету управлять настоящей благотворительной организацией? Да ещё и делать это искренне, добровольно и, к тому же, без всякой тайной подоплёки?
У Санни в данный момент не было ощущения теней, а остальные его чувства были подавлены до уровня обычного человека. Однако у него всё ещё были его опыт, инстинкты и интуиция — и всё же всё говорило ему, что в центре для трудных подростков нет ничего зловещего или подозрительного.
Даже дремлющая враждебность дьявольского детектива не смогла придраться к этому месту.
Эффи почесала затылок.
«Очень странно».
Санни был склонен согласиться. Это действительно было крайне странно… но они ничего не могли с этим поделать. Да и, собственно, почему они должны были хотеть что-то делать? Было странно огорчаться тому, что подростков не используют в гнусных целях.
Он покачал головой.
«В любом случае, ты что-нибудь выяснила?»
Эффи несколько мгновений молчала, а затем кивнула.
«О… да, конечно. Жертва действительно когда-то была воспитанником этого Подросткового Центра. Однако парень успешно выпустился около года назад. Многие из этих детей либо получают гранты от Валор Групп на высшее образование, либо им помогают с трудоустройством. У Валор Групп много низкоуровневых вакансий… так что большинство из них в конечном итоге трудоустраиваются внутри компании».
Санни поднял бровь.
«Так значит, жертва была сотрудником Валор Групп?»
Эффи кивнула.
«Именно. На самом деле, парень работал в их отделе корпоративной безопасности… в общем, был охранником. И более того, он был приписан к главному офису Валор Групп».
Взгляд Санни стал острее.
«О? То есть…»
Эффи усмехнулась.
«Именно. У него были возможности ежедневно общаться с Мордретом. Так что, если тебе нужен был повод, чтобы навестить этого ублюдка… поздравляю! Мечты и вправду сбываются».
Санни мрачно улыбнулся, после чего посмотрел на небо.
Небо было затянуто плотным слоем облаков, поэтому он поморщился и вместо этого посмотрел на свои часы.
Затем он тихо выругался.
«Эй… как, чёрт возьми, определить время по аналоговым часам?»
Эффи пару раз моргнула.
«Что такое аналоговые часы?»
Им потребовалось пара минут, чтобы разобраться с варварской технологией ушедшей эпохи. Определив, что уже вечер, Санни вздохнул.
«Не думаю, что мы застанем Мордрета на работе в такое время. Так что… в таком случае, навестим его завтра утром?»
Эффи пожала плечами.
«Конечно. Значит… закругляемся на сегодня?»
В её голосе не было энтузиазма, что заставило Санни бросить на неё пристальный взгляд.
«Если не хочешь идти домой, можешь остаться у меня. Конечно, дьявольский детектив не был самым чистоплотным человеком… но поскольку я сомневаюсь, что тебя отпугнёт небольшой беспорядок, всё должно быть в порядке».
Она улыбнулась.
«Ты намекаешь на то, что я неряха? В любом случае… спасибо, но нет. Не думаю, что бросить своих детей и провести ночь в доме незнакомого мужчины было бы в духе моего двойника. Так что я поеду домой…»
Она огляделась, а затем застенчиво добавила:
«Вернее, я попрошу тебя отвезти меня домой, напарник. Я едва разобралась, как добраться до места преступления после звонка — а теперь совсем запуталась».
Санни вздохнул и разблокировал допотопный ЛТС.
«Конечно, без проблем. Садись… напарница».
Уже стемнело, когда Санни вернулся домой. Он открыл дверь, вошёл в тёмную, пыльную квартиру и закрыл за собой. Затем медленно огляделся.
«Как забавно».
Дверь была сделана из обычного металлического листа, а стены вокруг неё — из простых бетонных панелей. Иными словами, даже Дремлющее Кошмарное Существо могло бы с лёгкостью выломать дверь или пробиться сквозь стены… но, с другой стороны, в этом мире не было никаких чудовищ. Так что эти жалкие меры безопасности вполне могли остановить любого непрошеного гостя от проникновения в квартиру.
Тем не менее, дьявольский детектив был параноиком, и не без оснований. Будучи полицейским, он нажил себе немало врагов, да и его скверный характер не прибавил ему друзей. Так что одна из пустых бутылок, разбросанных по квартире, на самом деле служила определённой цели.
Повинуясь чужой привычке, Санни запер дверь и осторожно установил бутылку на ручку. Таким образом, если кто-то вскроет все замки и попытается тихо проникнуть внутрь посреди ночи, бутылка упадёт и с громким звоном разобьётся, предупредив его о присутствии незваного гостя.
Обычно Санни охраняла одна из теней, поэтому такая мера предосторожности казалась ему одновременно незнакомой и новой.
Отвернувшись от двери, он окинул взглядом своё жилище.
Пыль покрывала всё вокруг, на полу валялись пустые бутылки и пластиковые контейнеры из-под еды, на всех стеклянных поверхностях блестели жирные пятна и разводы…
Вздохнув, Санни убрал бутылку с дверной ручки и раздвинул шторы. Затем он закатал рукава и принялся за уборку.
Час или два спустя, после нескольких вылазок к ближайшим мусорным контейнерам, квартира наконец-то стала походить на место, пригодное для человеческой жизни. Ещё раз заперев дверь, Санни опустился в потрёпанное кресло и тяжело вздохнул.
Было смешно признавать, но эта небольшая физическая нагрузка его утомила. Мышцы болели… но не от битвы с каким-нибудь ужасным Кошмарным Существом, а от драки с обычными бандитами и борьбы с пылью!
«Какое… унижение…»
Его клонило в сон.
Однако прежде, чем дотащить своё уставшее тело до кровати, Санни достал из кармана примитивный коммуникатор, некоторое время повозился с незнакомым интерфейсом и наконец сумел набрать номер, который ему дала Святая.
Несколько мгновений из динамика доносились странные звуки. Затем из коммуникатора раздался завораживающий голос его психотерапевта, отчего Санни невольно вздрогнул.
«Да?»
Он помедлил несколько мгновений, а затем произнёс нейтральным тоном:
«Доктор Святая, добрый вечер. Это… детектив Санлесс из департамента полиции Мираж-Сити. Я хотел бы обсудить наши будущие сеансы терапии…»
Несколько минут спустя он отложил коммуникатор и закрыл глаза. Эхо голоса Святой всё ещё отдавалось у него в ушах.
«Так странно. Слышать, как она говорит».
Не успел Санни и опомниться, как погрузился в мягкие объятия сна.
…В другой части Мираж-Сити, несколько ранее, Эффи долго стояла перед дверью небольшой уютной виллы. Наконец, она глубоко вздохнула, натянула на лицо лучезарную улыбку и вошла внутрь.
«Мамочка-а-а!»
«Мама!»
Двое энергичных детей бросились к ней, их лица сияли от счастья и обожания. Эффи наклонилась, чтобы поймать их, а затем подхватила на руки, чувствуя, как маленькие ручки обвивают её шею, а щёки усыпают поцелуями.
«Мамочка дома!»
«Мама! Мама!»
Не в силах устоять перед этой зашкаливающей милотой, Эффи прижалась к детям. Её натянутая улыбка постепенно сменилась естественной.
«Ох, боже мой! Кто эти маленькие прелести? Вы что, мои дети? Не может быть! Мои драгоценные детки были гораздо меньше, когда я уходила из дома… как вы так выросли всего за один день? А? Если так пойдёт и дальше, к концу недели вы уже сами будете носить мамочку на руках…»
Дети захихикали, когда она внесла их в гостиную.
«Не-е-ет…»
Эффи отпустила няню, а затем сама занялась детьми. Она готовила им еду из незнакомых продуктов, читала незнакомые книги, играла с ними в незнакомые игры и помогала умываться в незнакомой ванной.
Дети её двойника были младше, чем её пельмешек… он вырос слишком быстро, что вызывало у неё тоску. Поэтому время, проведённое с этими милашками, поднимало ей настроение.
Конечно, они вовсе не были детьми. Милый мальчик и очаровательная девочка, называвшие её мамой, были Другими… ужасающими, непостижимыми существами, которым Великое Зеркало придало облик детей.
Но они выглядели такими настоящими и вели себя так по-настоящему… более того, похожие на сон воспоминания её двойника всё ещё текли в её сознании мутной рекой — воспоминания, полные настоящей любви и нежности к этим крошечным комочкам радости и невинности. Точно так же, как она сама была полна неистовой любви и нежности к своему собственному ребёнку.
Это было сводящее с ума противоречие: заботиться о маленьких детях, которые относились к ней как к матери, но не были её… заботиться о детях, которые были невинны и чисты, но в то же время чудовищны и пугающи.
Эффи чувствовала, как у неё кружится голова.
Но несмотря на всё это, и даже зная правду…
Она просто не могла заставить себя относиться к ним как к монстрам. Возможно, это был материнский инстинкт, но вид детских улыбок заставлял её сердце одновременно и трепетать, и сжиматься от боли.
«Ах. Что же мне делать…»
В какой-то момент с работы вернулся муж её двойника.
Он был высоким, красивым, нежным и милым…
Но он не был её мужем. Он не был тем мужчиной, которого она любила — черты его лица были другими, голос был другим, улыбка была другой… и по этой причине всё в нём было ненавистно.
Дети уснули, и теперь ей с её так называемым мужем тоже пора было ложиться спать.
Однако Эффи это не устраивало.
«Вот. Иди спать на диван».
Она протянула ошарашенному мужчине свёрнутое одеяло и подушку.
Он посмотрел на неё глазами, полными недоумения.
«Э-э… дорогая? Ч-что я сделал?»
Эффи улыбнулась.
И в самом деле, что сделал этот бедняга? Она ведь не могла сказать ему, что в её постель допущен только один мужчина — её муж — и что он не тот самый мужчина… что он даже не мужчина. Он был Другим, притворяющимся человеком.
Поэтому Эффи прибегла к тактике, испытанной и проверенной многими поколениями женщин.
Бросив на Другого обиженный взгляд, она сказала гневным тоном:
«Ты ещё и спрашиваешь⁈ Обалдеть… просто нет слов. Разбирайся сам. Будешь спать на диване, пока не разберёшься!»
Мужчина побледнел.
«Н-но, дорогая…»
Не слушая возражений, она вытолкала его из спальни и захлопнула дверь.
Наконец оставшись одна, Эффи с облегчением вздохнула. Посмотрев на свою пустую кровать, она вздохнула снова.
«Чёрт, меня что, обманули? Я правда не понимаю, как всё это поможет мне стать Верховной… ах, я хочу домой…»
На следующее утро Санни припарковал свой ЛТС у дома Эффи в дурном настроении. Она стояла с коричневым бумажным пакетом в руке, а другой рукой держала зонтик и зевала. Когда он открыл дверь, она забралась внутрь и бросила на него укоризненный взгляд.
«Ты опоздал».
Санни тихо выругался.
«Знаешь, что мне пришлось сделать по дороге сюда?»
Эффи пожала плечами.
«Понятия не имею. Что?»
Санни раздражённо толкнул руль ЛТС.
«Мне пришлось заправлять эту рухлядь! Опять!»
Она в шоке уставилась на него.
«Что? Не может быть. Эти штуки нужно заправлять ежедневно?»
Он несколько раз кивнул.
«Вот именно! Это едкое, горючее топливо? Оказывается, они сжигают его быстрее, чем я сжигаю эссенцию!»
Эффи пару раз моргнула, а затем покачала головой и пристегнула ремень безопасности.
«Нет, но действительно… ежедневно? Какая морока!»
Санни был склонен согласиться.
Пока они ехали к месту назначения, Эффи объяснила, что ей удалось выудить из памяти её двойника прошлым вечером. В основном это касалось полицейских процедур и протоколов, которым они должны были следовать, — оформление документов, брифинг для прессы, координация действий с другими командами и так далее.
«Вообще-то, мне уже звонил капитан. Завтра днём состоится пресс-конференция, на которой я должна сделать заявление и ответить на несколько вопросов. Журналисты жаждут узнать о Нигилисте и его последней жертве — очевидно, они также жаждут обрушиться на департамент полиции и посетовать на отсутствие прогресса в его поимке. Я, видимо, назначена грушей для битья».
Санни слабо улыбнулся.
«Но для тебя это не должно быть новостью? Ты была любимчиком пропагандистской машины ещё со времён Забытого Берега. Помнишь те плакаты с тобой, которые расклеивали по всему ОССК? Первую партию, я имею в виду…»
Эффи несколько мгновений смотрела на него, а потом рассмеялась.
«О, боги! Ты их видел? Ух ты… я произвела впечатление, да?»
Ну, её доспехи точно произвели…
Санни усмехнулся.
«Некоторые из них занимали целые фасады огромных зданий. Тебя трудно было не заметить».
Она ухмыльнулась и посмотрела в окно, на красочные рекламные щиты, украшавшие здания Мираж-Сити. Это тоже были пропагандистские плакаты… только другого, гораздо более тонкого рода. Вместо того чтобы правительство навязывало своим гражданам ложную информацию, чтобы контролировать население, эти плакаты были сделаны частными предприятиями, чтобы манипулировать людьми, заставляя их потреблять их товары.
Трудно сказать, что было более навязчивым.
«Это одновременно и прекрасно, и зловеще, не правда ли?»
Санни поднял бровь.
«Что ты имеешь в виду?»
Она указала на город за окном.
«Этот мир… мир изобилия. Процветания, настолько экстремального и ошеломляющего, что оно само по себе стало проблемой. Мир, который основан на бесконечном росте и поэтому никогда не может позволить себе замедлиться — даже немного, даже на краткий миг, независимо от того, есть ли ещё причина мчаться вперёд или нет».
Санни помолчал несколько мгновений, а затем пожал плечами.
«Честно говоря, я не очень хорошо знаю, каким был мир до Тёмных Времён. Я знаю только романтическую версию — великий золотой век человечества до того, как начались все проблемы, и всё такое. Утраченная эпоха мира и процветания. Люди обычно говорят об этом времени как о некоем потерянном рае».
Эффи улыбнулась.
«Наверное, так оно и было, какое-то время. Настолько близко к раю, насколько мы когда-либо были близки».
Она вздохнула.
«Конечно, строительство этого рая финансировалось за счёт заимствования из будущего, что в итоге привело к возникновению всех этих проблем, когда пришло время расплачиваться. Но всё же… мне здесь нравится».
Она открыла свой бумажный пакет и достала небольшую картонную коробку, раскрашенную в коричневый и белый цвета.
«Ты знаешь, что это?»
Санни чуть не вздрогнул. Этот тон, этот блеск в её глазах — он знал его слишком хорошо! Это был взгляд ненасытной жадности и полной одержимости… который сам Санни выражал, глядя на осколки души и груды сокровищ.
«Что она…»
Эффи тяжело вздохнула.
«Это… это, возможно, величайшее изобретение человечества. Оно называется… шоколадное молоко! В эту эпоху оно есть, а в нашу — нет, так как же я могу критиковать прошлое? С тех пор мир действительно превратился в дерьмо…»
Открыв упаковку, она сделала большой глоток и откинулась назад с блаженной улыбкой.
«Аааххх…»
Санни бросил на неё недоверчивый взгляд.
«Ты, случайно, не украла это у своих детей?»
Эффи бросила на него возмущённый взгляд.
«Что? Конечно же, нет! Я просто… у них всё ещё есть яблочный сок, ясно?»
Санни укоризненно покачал головой.
«Ага. Ну, у тебя хотя бы есть ещё одна коробка, чтобы я тоже мог попробовать?»
Эффи снова прижала газету к груди и оборонительно посмотрела на него.
«Н-нет?»
Он возмущённо уставился на неё.
«Погоди, ты же не просто так стала петь дифирамбы этому своему шоколадному молоку, не собираясь делиться им со старшими, верно?»
Эффи некоторое время смотрела на него с открытым ртом.
«Послушай, старший. Я растущая девушка…»
Санни чуть не поперхнулся.
«Растущая девушка? Куда ты собираешься расти⁈ Если ты вырастешь ещё больше, твоя голова проломит крышу!»
Эффи ухмыльнулась.
«Что, завидуешь?»
Вместо ответа Санни выхватил её бумажный пакет.
«Эй! Отдай!»
…Машина слегка покачивалась, продолжая свой путь.
Вскоре они добрались до штаб-квартиры Валор Групп. Здание было трудно не заметить — оно было почти такой же высоты, как общежития в ОССК, и возвышалось над ландшафтом, словно стеклянный шпиль. Стоя на земле внизу, невозможно было разглядеть его верхушку, как ни напрягай шею, а простой попытки было достаточно, чтобы закружилась голова.
Эффи присвистнула.
«Знаешь, раньше главные офисы Валор Групп располагались в другом небоскрёбе, который был самым высоким зданием в Мираж-Сити. Но потом другой конгломерат построил ещё более высокое здание. Потом третий конгломерат построил ещё более высокое… пока Валор Групп не построило это, которое сейчас является самым высоким».
Она усмехнулась.
«Эти ребята очень любят мериться, чья башня выше, да? Интересно, что скрывается за их одержимостью размерами башен…»
Санни несколько мгновений смотрел на стеклянный небоскрёб.
«Меня не очень интересуют их конкурсы по измерению размеров башен. Кстати… чем вообще занимается Валор Групп? В смысле, какой у них бизнес?»
Эффи почесала голову.
«Всё — их бизнес. Твой коммуникатор? Они его сделали. Твой ЛТС? Они его сделали. Твой жилой комплекс? Они и построили его, и владеют им. Твоя мебель, твоя одежда, твоя еда… твои полицейские, твои политики — всё, на что ты укажешь в Мираж-Сити, скорее всего, существует благодаря Валор Групп».
Санни некоторое время молчал.
«Как странно».
Затем он посмотрел на неё и улыбнулся.
«Что ж… тогда пойдём и разберёмся с генеральным директором Валор Групп?»
Эффи усмехнулась.
«Я уж думала, что не дождусь, когда ты спросишь…»
Вестибюль Башни Валор был таким же гламурным и гнетущим, как и её внешний вид, — настолько, что Санни и Эффи, единственные, кто не был одет в элегантные деловые костюмы, выглядели здесь просто неуместно.
Эффи была достаточно сногсшибательна, чтобы вскружить голову, но её спортивный костюм казался слишком небрежным и неаккуратным… что касается Санни, то его дешёвая, невзрачная полицейская одежда выглядела откровенно поношенной и неуместной в этом грандиозном храме денег и власти.
Тем не менее оба держались с абсолютной уверенностью, словно были хозяевами этого места, что только привлекло к ним ещё больше внимания.
«Ну, поехали».
Подойдя к огромной стойке регистрации, Санни показал свой значок ближайшему администратору.
«Детектив Санлесс и детектив Афина из полиции Миража. Мы здесь, чтобы встретиться с мистером Мордретом».
Молодая женщина посмотрела на них с потерянным выражением лица — по крайней мере, на мгновение. Затем её выучка дала о себе знать. Выражение её лица мгновенно изменилось, и она с безупречно нейтральной улыбкой произнесла:
«О… о, понятно. У вас назначена встреча?»
Санни мысленно перевёл её слова…
«Ни за что. Проваливайте, крестьяне!»
Конечно, не каждый мог встретиться с генеральным директором Валор Групп. На самом деле, очень немногие могли, и пара скромных детективов определённо не входила в этот маленький, чрезвычайно элитный клуб.
Он ответил на улыбку администратора своей собственной.
«Нет. У вас проблемы со слухом?»
Она моргнула.
«Простите?»
Эффи облокотилась на стол.
«Мой напарник хотел узнать, какую часть его слов вы не расслышали. Это был „детектив“ или „полиция Миража“? Или вы просто думаете, что полицейским нечем заняться целыми днями и они будут искать вашего генерального директора без причины? У нас есть важная и официальная причина увидеть его, так что поторопитесь и устройте нам с ним встречу».
Санни поднял бровь и помахал в воздухе своим значком.
«Или вы слепая? Может быть, вы не заметили наши документы?»
Администратор сохранила профессиональную улыбку.
«Я не уверена, что я…»
Эффи покачала головой и громко сказала:
«Подождите, нет. Они не стали бы держать глухую и слепую девушку за стойкой регистрации — это было бы просто жестоко. Может, им просто наплевать на то, что Нигилист ходит и убивает людей».
К этому моменту их уже медленно окружали охранники, которые даже не пытались быть деликатными.
Санни вздохнул, а затем таким же громким тоном добавил:
«Убивает людей, включая собственных коллег! Какой позор… похоже, что Валор Групп относится к полицейским с презрением и отказывается помогать следствию. Они просто бессердечны или им есть что скрывать? Боже милостивый, какой печальный поворот событий…»
Он почувствовал себя немного виноватым за то, что поставил бедного администратора в тупик. Боги знали, что она, скорее всего, просто надеялась пережить этот день… но в то же время она охраняла врата ада, так что немного мучений было вполне уместно.
Охранники окружили его и Эффи и с обеспокоенными лицами смотрели друг на друга. Громкие голоса собрали небольшую толпу… если офисные работники и были чем-то известны, так это тем, что часто страдали от скуки. Поэтому они не собирались пропускать ни одной драмы, которая могла подстегнуть сплетни.
Именно этого и добивался Санни. Он, разумеется, понимал, что добраться до Мордрета будет нелегко — более того, в краткосрочной перспективе это было практически невозможно.
Даже если сотрудник Валор Групп был убит Нигилистом, это не означало, что они могли просто пойти и допросить генерального директора… сначала им придётся пройти через цепочку всё более важных людей, начиная с какого-нибудь непутёвого руководителя и продвигаясь всё выше.
Так что он был полностью готов к этому долгому и трудному процессу. Устроить сцену в вестибюле было лишь первым шагом — угроза общественных беспорядков заставит кого-то в иерархии Валор Групп умиротворить их, и это будет началом.
Эффи вздохнула и полезла в бумажный пакет за сэндвичем. Медленно разворачивая его, она сказала:
«Ну, и что нам делать? Думаю, завтра мне нечего будет рассказать прессе… только то, что наши попытки сотрудничества с Валор Групп, к сожалению, были встречены с явным отсутствием энтузиазма. У меня просто сердце разрывается, когда я представляю, что скажут люди, когда Нигилист нанесёт следующий удар… можно ли было это предотвратить? Могла ли Валор Групп помочь? Думаю, мы никогда не узнаем…»
Администратор слегка побледнела, затем обменялась взглядом со старшим коллегой. Наконец она слабо улыбнулась.
«О, нет… боюсь, вы меня неправильно поняли, детективы. Сейчас я свяжусь с начальством и посмотрю, что можно сделать. Пожалуйста, располагайтесь поудобнее! Не хотите ли чашечку кофе?»
Санни ещё раз перевёл её слова:
«Заткнитесь и перестаньте устраивать сцены, ублюдки! Сидите в уголке, как послушные дети, пока мы найдём козла отпущения, который вас немного развлечёт!»
В это же время на капитана отдела убийств обрушилась бы лавина телефонных звонков, на него накричали бы с полдюжины человек, чтобы напомнить ему о необходимости держать подчинённых под контролем.
Санни посмотрел на нервничающих охранников, затем на администратора.
В конце концов он пожал плечами.
«Я не хочу кофе. У вас есть шоколадное молоко?»
Администратор бросила на него очень странный взгляд.
«Что… я не уверена?»
Санни нахмурился.
«Тогда так не пойдёт…»
Но прежде чем он успел продолжить давить, надеясь получить более важного козла отпущения, а значит, и сэкономить пару шагов до недосягаемого, божественного генерального директора всемогущей Валор Групп, сзади раздался приятный голос.
«Простите. Может быть, я могу помочь?»
Санни замер.
Эффи тоже.
Они напряжённо переглянулись, а затем медленно обернулись.
Позади них, в окружении телохранителей, стоял эффектный мужчина в безупречно сшитом, слегка вычурном, но элегантном костюме.
На вид ему было около тридцати, он был высоким, в прекрасной форме, с бледной кожей и чёрными волосами. Его лицо было острым… не совсем привлекательным, но в то же время обаятельным и странно красивым. Всё в нём говорило о богатстве и статусе — изумрудная ткань сшитого на заказ костюма, утончённое великолепие роскошных часов, драгоценные камни на запонках и булавке для галстука…
Но больше, чем богатство, от этого мужчины исходило ощущение власти.
Это было совсем не похоже на ту гнетущую ауру, которой когда-то обладал его отец. Вместо этого мужчина казался дружелюбным и мягким. И всё же любой мог сказать, что это необычный человек. Просто потому, что он выглядел абсолютно расслабленным и непринуждённым — как будто ничто в мире не могло создать для него проблемы.
Галстук был завязан свободно, а несколько пуговиц на дизайнерской рубашке стильно отсутствовали. На его лице сияла лёгкая, непринуждённая улыбка, а в странных глазах горела искорка любопытства… глаза напоминали два бассейна жидкого серебра, отражающие мир.
Заметив их странные выражения лиц, мужчина несколько раз моргнул.
«О, где же мои манеры? Позвольте представиться…»
Но, разумеется, мужчина не нуждался в представлении.
Это был молодой генеральный директор Валор Групп…
Мордрет.
Молодой наследник Валор Групп казался дружелюбным и непринуждённым — даже очаровательным, с его элегантными манерами и обезоруживающей улыбкой. И всё же Санни и Эффи видели едва уловимые признаки напряжения и настороженности, отражавшиеся в его зеркальных глазах.
Напряжение и настороженность были написаны на их собственных лицах.
Как они могли не насторожиться? Это был Мордрет, Принц Ничего… человек, который ничем не отличался от злого демона, только ещё более зловещего. Конечно, Санни не раз срывал планы Мордрета, но это не делало зеркального призрака менее грозным.
Останки Дома Ночи могли это подтвердить.
Судя по мягкому и невинному взгляду генерального директора Валор Групп, он, похоже, не помнил себя. Но ведь речь шла о Мордрете — этот человек был более искусен в обмане и актёрском мастерстве, чем даже сам Санни. Действительно ли он забыл, кто он такой, или просто притворялся?
Сказать наверняка было невозможно.
Санни и Эффи переглянулись. Затем он заговорил с нейтральным выражением лица:
«Доброе утро, мистер Мордрет. Я — детектив Санлесс, а это детектив Афина из отдела убийств полиции Мираж-Сити. Мы хотели поговорить с вами по поводу ведущегося расследования».
Мордрет некоторое время изучал их.
«В таком случае, почему бы нам не поговорить в моём кабинете? Если я могу как-то помочь вам поймать этого ужасного человека, естественно, я должен помочь».
Санни моргнул.
«Так просто? Что он задумал?»
В этот момент один из телохранителей что-то прошептал Мордрету на ухо. Мордрет взглянул на Санни, а затем пожал плечами и слабо улыбнулся.
«О, я уверен, что у детектива Санлесса были свои причины. Должно быть, произошло какое-то недоразумение».
Затем он жестом указал на лифт.
«Пожалуйста, следуйте за мной».
Санни и Эффи последовали за ним, но обнаружили, что существует отдельный, гораздо более роскошный лифт, который, похоже, доступен только генеральному директору. Пока они поднимались по внушительной Башне Валора, телохранители Мордрета сверлили их спины враждебными взглядами — их работодатель, тем временем, выглядел совершенно спокойно.
«Детектив Афина… простите за предположение, но мы с вами раньше не встречались? Вы кажетесь мне знакомой».
Санни нахмурился, гадая, не намекает ли Мордрет на то, что помнит их. Эффи выдавила из себя улыбку.
«Я так не думаю. Где бы скромный государственный служащий вроде меня мог встретить прославленного генерального директора Валор Групп?»
Мордрет немного помедлил, а потом вдруг засиял.
«Афина… о! Ну конечно же. Разве вы не были национальной спортсменкой? Вы действительно заставили нас гордиться вами! Я до сих пор помню бросок копья, который принёс вам первую золотую медаль… это было такое чудесное зрелище. Не могу поверить, что встретился с вами!»
Эффи кашлянула.
«О, это… точно. Но это было так много лет назад. Удивительно, что вы помните».
Мордрет улыбнулся.
«Наша семья очень любит спорт. Представитель Мираж-Сити привёз домой целую коллекцию медалей — как я мог забыть?»
«Что, чёрт возьми, происходит?»
Санни вдруг почувствовал себя не в своей тарелке. Почему он едет в лифте с Мордретом, и почему Мордрет фанатеет от встречи с Эффи? Что это за ситуация?
Вскоре они оказались в роскошном офисе, занимавшем почти весь верхний этаж Башни Валор. Стены были сделаны из бронированного стекла, поэтому отсюда открывался вид на большую часть Мираж-Сити, раскинувшегося далеко внизу и тянущегося к горизонту. Люди, населявшие его, с высоты казались муравьями… и, возможно, такими они и были для такого могущественного человека, как генеральный директор Валор Групп.
Но самым потрясающим в кабинете Мордрета был не вид, и не невообразимо дорогой декор. Скорее, это была большая фотография в рамке, висевшая на стене, словно драгоценное произведение искусства.
На ней улыбающиеся мужчина и женщина смотрели в камеру, обнимая угрюмого подростка и очаровательную девочку с чёрными локонами. Там было ещё несколько человек, и все они были окружены атмосферой счастья и радости.
Санни, конечно же, узнал их — это была семья Валор, как те, с кем он встречался, так и те, кто погиб много лет назад.
Подросток и девочка были Мордретом и Морган. Красивая женщина — Гвин из Валора… а улыбающийся мужчина был Анвилом.
Санни широко раскрытыми глазами смотрел на фотографию.
Никогда в своих самых смелых мечтах он не представлял, что однажды увидит счастливую улыбку Короля Мечей.
«Что за…»
Заметив его взгляд, Мордрет тоже улыбнулся.
«Не так уж мы и страшны, как о нас говорят, правда?»
Он усмехнулся и указал на почтенного старика, стоявшего позади улыбающейся пары.
«Это мой дед, основатель Валор Групп — выдающийся инженер и человек с острым деловым чутьём. Всё, что нас окружает, существует благодаря его упорному труду и руководству. Сейчас он, конечно, на пенсии, проводит дни, возясь со старыми машинами и донимая внуков, чтобы те поскорее выпустили новые модели — я имею в виду правнуков — чтобы он мог ими командовать».
Санни посмотрел на старика.
«Страж Доблести…»
Мордрет тем временем указал на счастливую пару.
«Вы, должно быть, знаете моих родителей. Если Валор Групп существует только благодаря деду, то благодаря моему отцу компания стала тем, чем является сейчас. О, в данный момент они в основном посвящают себя путешествиям и благотворительности… на самом деле мама и папа разработали план, как сбежать на раннюю пенсию, как только я стану достаточно взрослым, чтобы стать генеральным директором. Как бессердечно!»
Мордрет снова усмехнулся, а затем взглянул на девочку на фотографии и на мгновение замолчал.
Затем он приятно улыбнулся и жестом указал на роскошный диван.
«Пожалуйста, присаживайтесь. Ваше… шоколадное молоко?.. будет через минуту».
Санни и Эффи переглянулись.
«Что это, чёрт возьми, такое?»
Страж Доблести погиб в Третьем Кошмаре. Гвин умерла при родах, когда Мордрету было около двух лет. Анвил был убит Санни в Божьей Могиле… откуда взялся этот образ счастливой семьи?
Почему Дворец Воображения создал для Мордрета эту фантазию?
И почему Мордрет вёл себя так, словно это было самой естественной вещью на свете? Он ненавидел свою семью… его ненависть к Валору была столь язвительной и глубокой, что целый Великий Клан был бессердечно использован как топливо для его мести.
Неужели он… действительно ничего не помнил?
Даже если и нет, не слишком ли сильно эта личность отличалась от его истинного «я»? Дьявольский детектив и его напарница не были Санни и Эффи, да, но они были похожи.
Но эта версия Мордрета казалась… пугающе уравновешенной и безобидной. Совсем не похоже на его истинную сущность.
Когда они сели, Мордрет опустился на стул и приятным тоном спросил:
«Итак, что вы хотели обсудить?»
Санни на несколько мгновений замялся, а затем размеренным тоном произнёс:
«Мы хотели обсудить Нигилиста».
Он внимательно наблюдал за Мордретом, надеясь увидеть реакцию.
Однако Мордрет никак не отреагировал… как будто между ним и сумасшедшим серийным убийцей не было никакой связи.
Санни нахмурился.
«Но она есть. Определённо есть… не так ли?»
Мордрет никак не отреагировал на упоминание Санни о Нигилисте — разве что так, как отреагировал бы нормальный человек. На его лице отразились неуверенность, дискомфорт и намёк на негодование, но не более того.
Если он играл, то этот человек заслуживал того, чтобы стать ведущим артистом в известном театре.
Но, опять же, именно на это Мордрет и был способен.
Он вздохнул и покачал головой.
«Понятно. Я слышал, что появилась новая жертва?»
Эффи кивнула.
«Действительно. Тело обнаружили вчера, в парке у реки».
Мордрет, казалось, был опечален этой новостью, но в то же время немного любопытен.
«Как трагично. Однако, детективы… интересно, почему вы сочли нужным обратиться именно ко мне?»
Его выражение лица было полно невинного замешательства.
Санни прочистил горло.
«Видите ли, жертва была вашим сотрудником. Выпускником одной из благотворительных организаций Валор Групп и охранником прямо здесь, в этом здании».
Услышав имя, Мордрет, казалось, был искренне потрясён.
«Этот юноша? Но… но я же познакомился с ним всего два дня назад».
Санни мрачно кивнул.
«Боюсь, что так. Вы часто с ним общались?»
Прежде чем Мордрет успел ответить, один из его людей наклонился и что-то прошептал ему на ухо. Он нахмурился, и в его зеркальных глазах вдруг промелькнул намёк на гнев.
«…Зачем мне адвокат? Что за чушь!»
Он отослал мужчину и повернулся к Санни и Эффи с неловким выражением лица.
«Прошу прощения. Мои сотрудники иногда бывают… слишком усердными. Разумеется, Валор Групп поможет расследованию всем, чем сможет — просто скажите мне, что вам нужно, детективы».
Некоторое время Санни молчал. Он начинал убеждаться, что Мордрет не восстановил свои воспоминания… но даже в этом случае это не освобождало его от роли Нигилиста.
Трудно было представить себе этого приятного, обходительного, элегантного и изысканного человека, бродящего по улицам Мираж-Сити по ночам и выкалывающего людям глаза.
В его глазах не было ни безумия, ни убийственного намерения… более того, в них вообще не было инстинкта убийства. Санни сам был убийцей, поэтому хорошо знал убийц — несмотря на это, чувства подсказывали ему, что генеральный директор Валор Групп всего лишь мягкий, изнеженный жизнью и безобидный человек.
Но, с другой стороны, Мордрет уже обманывал его раньше.
Он даже мог представить себе множество причудливых сценариев… например, воспоминания настоящего Мордрета пробуждались только ночью, а затем исчезали, когда луна скрывалась за горизонтом, так что человек просыпался, искренне не понимая, чем занималась его истинная сущность, пока он спал. Кто сказал, что такая чепуха невозможна?
Санни немного поколебался, но потом решил не терять времени.
«Ну… во-первых, нам бы очень помогло знание того, где вы были в ночь убийства».
Мордрет несколько мгновений смотрел на него в замешательстве, а затем широко раскрыл глаза в недоумении.
«Я… подозреваемый?»
Санни пожал плечами.
«Конечно. Почему бы и нет?»
Мордрет немного поизучал его, а затем внезапно взорвался смехом.
«Прошу… прошу прощения! Я знаю, что это не повод для смеха, но я? Я, убивающий людей? Какая нелепая идея!»
Он покачал головой.
«Какая у меня может быть причина делать что-то настолько ужасное, детектив?»
Санни встретил его весёлый взгляд, в котором не было ни намёка на нервозность, и вздохнул.
«Честно говоря, мы пока сами не совсем поняли, в чём причина».
Мордрет поднял бровь.
«Понятно. Тогда, наверное, лучше спросить — по какой причине вы меня подозреваете?»
Он выглядел искренне любопытным.
Санни и Эффи обменялись взглядами. Затем она слегка наклонилась вперёд.
«Вы действительно не знаете или просто притворяетесь, что не знаете?»
Мордрет несколько раз моргнул.
«Не знаю что?»
Эффи прищёлкнула языком.
«Об уликах, найденных на первом месте преступления, естественно. Несколько капель крови, которые не принадлежали жертве… вместо этого, мистер Мордрет, они принадлежали вам. Тест ДНК подтвердил это».
Он смотрел на неё с совершенно потерянным выражением лица.
«Моя кровь была обнаружена на месте преступления? Вы, конечно же, шутите, детектив Афина».
Санни нахмурился, обеспокоенный тем, что до сих пор не было ни малейших признаков того, что Мордрет им лжёт.
«Вы хотите сказать, что понятия не имели об этом образце ДНК? Мне трудно в это поверить, учитывая, как настойчиво нам запрещали вести расследование в этом направлении. Кто-то знал, и кто-то отдал приказ пресечь расследование. О… это тоже сделали ваши слишком усердные сотрудники без вашего приказа?»
Мордрет некоторое время молчал, и весёлое выражение постепенно исчезало с его лица. В конце концов он презрительно посмотрел на своих подчинённых.
«…Я понимаю, что вам трудно в это поверить, детектив, но я действительно не знал о существовании такого образца ДНК, пока вы мне не сказали. Тем не менее… если мне не изменяет память, я был на публичном благотворительном ужине в тот вечер, когда Нигилист забрал свою первую жертву. Должно быть много видеозаписей, на которых видно, как я общаюсь с гостями».
Санни мрачно улыбнулся.
«Видеозаписи можно подделать».
Мордрет с любопытством посмотрел на него.
«А показания свидетелей, полагаю, можно подкупить? Но, детектив, в вашей логике есть изъян. Разве не проще было бы подбросить мою ДНК на место преступления?»
Санни несколько мгновений пристально смотрел на него, а затем неохотно признал:
«Конечно. Можно было бы подбросить несколько капель крови. Но кто пойдёт на такое, чтобы подставить вас?»
Мордрет помолчал, а потом горько вздохнул и отвёл взгляд.
«У меня бесчисленное множество врагов, детективы. К сожалению, это часть работы».
От внимания Санни не ускользнуло, что Мордрет при этом смотрел на семейную фотографию.
Значит… в раю всё-таки были проблемы.
Санни слегка наклонился вперёд.
«Кто-нибудь конкретный приходит на ум?»
Затем он добавил со слабой улыбкой:
«Кстати, как поживает ваша сестра?»
Впервые в жизни выражение лица Мордрета дало трещину.
Однако за приятной улыбкой не было бессердечной злобы его истинной сущности. Напротив, это была… боль? Горе? Смятение?
Мордрет застыл на несколько мгновений, а затем откинулся назад и холодно посмотрел на Санни.
«Моя сестра не может стоять за этим. Она… недавно перенесла психоз».
Санни поднял бровь.
«Психоз?»
Мордрет медленно кивнул.
«В таком состоянии она… могла… попытаться причинить мне вред. Сейчас она проходит лечение в солидном заведении — вряд ли она могла что-то сделать оттуда».
«Морган пыталась убить Мордрета?»
Это, безусловно, имело бы смысл, учитывая то, что она ему рассказала.
Санни подвёл итог тому, что они узнали.
Версия Мордрета из Великого Зеркала, похоже, не имела никаких воспоминаний о своём истинном «я». Не было никаких конкретных улик, связывающих его с убийствами, а сам он выглядел до жути невинным. Клан Валор был одной большой и любящей семьёй в этом фантастическом царстве, а Морган некоторое время назад пыталась убить своего брата, из-за чего попала в психиатрическую клинику…
Ради её же блага, если верить Мордрету.
«Проклятье. Кажется, теперь я понимаю ещё меньше».
Морган… казалось, у Морган есть ответы на все вопросы.
Санни мрачно посмотрел на семейный портрет семьи Валор.
«Тогда мы можем поговорить с вашей сестрой».
Выражение лица Мордрета изменилось.
«Ни в коем случае. Ни при каких обстоятельствах вы — или кто-либо другой — не будете беспокоить мою сестру. Ей не нужны новые потрясения и травмы, отвлекающие её от лечения».
Его голос звучал холодно и решительно, впервые демонстрируя грозный авторитет правителя Валор Групп.
Санни хотел ответить, но в этот момент Эффи наклонилась вперёд и положила руку на плечо Мордрета.
Она сказала:
«Эй. Мордрет… очнись».
«Что она делает⁈»
Глаза Санни слегка расширились, как и у Мордрета.
На несколько мгновений в роскошном кабинете воцарилась тишина.
Затем во взгляде Мордрета что-то изменилось.
Он вдруг стал выглядеть…
Сбитым с толку и немного смущённым?
Осторожно взяв Эффи за руку, он неловко снял её со своего плеча и нерешительно спросил:
«Простите, детектив Афина? Очнуться от чего?»
Эффи нахмурилась, после чего убрала руку и прочистила горло.
«Это… э-э… я просто так. Неважно».
Она посмотрела на Санни и подняла бровь.
Её власть как хозяина Бастиона, похоже, никак не повлияла на Мордрета. Он по-прежнему был лишён всяких воспоминаний… якобы.
К тому же сейчас ему очень хотелось проводить их.
На его лицо вернулась очаровательная улыбка.
«Как я уже сказал, я буду рад помочь следствию всем, чем смогу. Мы можем запросить личное дело несчастной жертвы в отделе кадров… можно также получить запись с камер наблюдения его последней смены. Боюсь, мне придётся передать вас своим помощникам, детективы, — прошу меня извинить, но у меня сегодня очень плотный график».
На этом встреча была окончена. Вскоре Санни и Эффи стояли перед Башней Валора и с мрачными лицами смотрели на неё.
Эффи вздохнула.
«Ну что ж. Это было…»
Но не успела она договорить, как у Санни зазвонил коммуникатор.
Он достал его из кармана, мрачно посмотрел на экран и нажал зелёную кнопку, чтобы принять вызов.
Через секунду — и ещё продолжительное время потом — из хлипкого динамика слышались гневные крики капитана отдела убийств.
Санни глубоко вздохнул.
«Чёрт побери…»
Остаток дня Санни провёл, выслушивая ругательства капитана, заполняя документы и получая заключения судмедэксперта — не то чтобы там было что-то полезное.
Как и у предыдущих жертв, у последней были различные раны, указывающие на то, что перед смертью бедный парень отчаянно боролся. Причиной смерти на этот раз стала тяжёлая травма позвоночника — у него была сломана шея. Неясно, были ли удалены глаза до или после смерти, но это было сделано с хирургической точностью.
Столько хлопот.
Разобравшись с этими рутинными делами, Санни вернулся домой поздно вечером.
…На этот раз он вспомнил, что нужно выключить свой древний ЛТС, прежде чем отойти от него. Как оказалось, у этих странных машин не было режима ожидания, и каждый раз их приходилось полностью выключать.
«Как примитивно. Вообще не сравнимо с моим Носорогом…»
Войдя в квартиру, он поставил бутылку на дверную ручку и вздохнул.
Включив телевизор — примитивное подобие развлекательного центра — чтобы послушать, что говорят в новостях, Санни открыл шкаф и снял с вешалок всю одежду. За ними обнаружился, казалось бы, хаотичный беспорядок фотографий и печатных документов, приколотых к большой карте Мираж-Сити и соединённых красными нитями.
Дьявольский детектив никогда не прекращал работать над делом Нигилиста, даже когда его отстранили. Фотографии принадлежали жертвам серийного убийцы, а также различным лицам, представлявшим интерес.
В печатных документах содержались подробные сведения об их личностях, местах преступлений и вскрытиях. Красные нити связывали всё это воедино… как нити судьбы, связывающие всё сущее.
Просто Санни не мог разглядеть в красном переплетении узор, связывающий все эти, казалось бы, разрозненные события.
Но только пока…
Новости появлялись и исчезали, не неся в себе никакой полезной информации. Было много паники по поводу Нигилиста и несколько статей о Валор Групп и её последних инициативах. Завтра, однако, новости будут пестрить изображениями Эффи, поскольку она должна была провести брифинг для прессы.
Санни вернулся к карте Мираж-Сити, изучая улики.
Спустя некоторое время он бросил осторожный взгляд на телевизор.
Выпуск новостей закончился, и на экране показывали какой-то романтический фэнтези сериал. Насмешливо нахмурившись, Санни снова посмотрел на фотографии жертв серийного убийцы.
Однако спустя некоторое время он обнаружил, что сидит перед телевизором и внимательно смотрит.
«Ого. Это… культивирование? Выглядит крайне странно, но немного напоминает естественное Пробуждение. А что такое демонические и ортодоксальные секты? Эти ортодоксальные парни выглядят полными отморозками. Зачем они вообще пытали эту девушку? Только потому, что она спасла сына Короля Демонов? Ха! Что за глупое шоу…»
Он хотел было вернуться к уликам, но час спустя обнаружил, что всё ещё приклеен к экрану.
«Что ты делаешь, глупая девчонка! В этом красивом ортодоксальном бессмертном явно поселился внутренний демон после того, как ты похитила его и пялилась на него всю ночь! Зная этого невыносимого зануду, он уединится на девять месяцев и изгонит внутреннего демона, который затем примет человеческий облик и вернётся, чтобы преследовать тебя!»
Как будто она никогда раньше не страдала от ментального призрака!
Возмущённый, Санни хотел переключить канал… и всё же, час спустя, он всё ещё продолжал смотреть.
«Нет, нет, нет… разве ты не понимаешь, что Могила Мечей — это ловушка⁈ Ты никогда не получишь Меч Небесной Молнии. Вместо этого ты попадёшь в засаду Десяти Ортодоксальных Бессмертных Сект! Что ты за Демонесса, дура? И этот проклятый сын Короля Демонов, какого чёрта он тебе ничего не советует?»
И час спустя:
«А, понятно. Значит, сын Короля Демонов достиг Нижне-Средней Вершины Истинного Пика Высшей Вершины Домена Зарождающейся Души, пока ты была мертва. И это заняло у него всего пять лет! Боги… даже если бы ты вселилась в тело дочери Небесного Почтенного, догнать этого дурака будет нелегко! Хуже того, ты до сих пор считаешь, что он предал тебя в Могиле Мечей… тск, просто поцелуй его!»
А чуть позже…
«Нет, Внутренний Демон, нет! Как ты можешь просто взять и пожертвовать собой⁈ Этот несносный бессмертный провёл целых девять месяцев в уединении, изгоняя тебя, так что ты должен жить! Ради мамы и папы!»
…Утро наступило раньше, чем он успел подумать.
Как и всегда, Святая проснулась ещё до рассвета. Её просторная, скромно обставленная квартира была наполнена уютной тишиной. За панорамными окнами тихо шумел дождь, а вдалеке по пасмурному небу растекалась тонкая линия бледно-сиреневого цвета, постепенно разгоняя глубокую тьму, окутавшую город.
Она не любила спешить, и поэтому её жизнь была строго расписана и регламентирована. К каждому дню она подходила продуманно и со спокойной точностью, извлекая максимум пользы из каждой минуты. Некоторые люди были склонны сравнивать Святую с произведением искусства… она редко обращала внимание на их лесть, но ей нравилось думать о своей жизни как о произведении искусства.
Как художник, она должна была тщательно продумывать каждый день, чтобы создать безупречный шедевр.
Утро было временем физических упражнений, личной гигиены, ухода за собой и питания, поэтому сегодня, как и каждый раз, она начинала свой день с интенсивной часовой тренировки. Её тело было главным инструментом, с помощью которого она создавала свою жизнь; оно также являлось основой здорового разума, поэтому она старалась поддерживать его в идеальном состоянии.
Ровно через час Святая закончила упражнения и приняла десятиминутный душ, нанеся на кожу очищающий лосьон и отшелушивающий скраб, а затем — нежный шампунь и кондиционер. Ещё десять минут ушло на уход за кожей, затем десять минут — на уход за волосами. Наконец она приготовила себе простой омлет с зеленью и заварила чашку чёрного кофе.
Святая завтракала в тишине, читая новости из хорошо организованной личной ленты и отмечая несколько научных статей, чтобы изучить их позже.
Наконец, она надела элегантный наряд, приготовленный для этого дня ещё в начале недели, и вышла из дома.
В это раннее утро на дорогах было мало машин, и она не слушала музыку, подкасты или аудиокниги, пока ехала на работу. Её машина была наполнена тишиной, лишь приглушённые звуки просыпающегося города проникали внутрь.
Войдя в свой аккуратный и ухоженный кабинет после примерно тридцати минут, проведённых в пути, Святая ещё девяносто минут изучала истории болезни пациентов и готовилась к рабочему дню. Ровно в девять утра дверь её кабинета открылась, и вошла её ассистентка.
«Доктор Святая, ваш пациент, назначенный на девять утра, здесь».
Она кивнула.
«Пожалуйста, впустите его».
Это был первый звук, который она издала с тех пор, как проснулась четыре часа назад.
Святая делала подробные записи, выслушивая пациента. После пятнадцатиминутного перерыва она приняла ещё одного клиента, а затем отправилась на обход в тщательно охраняемое стационарное крыло своего рабочего места.
В конце концов пришло время обеда.
Обычно Святая ела питательный обед, который готовила сама, но сегодня у неё было другое обязательство — даже если пропуск приёма пищи был неоптимальным, её гордость профессионала брала верх.
Выйдя из больницы, она поехала в соседнее здание, где снимала небольшой частный кабинет. Её пациент уже ждал её там, опираясь на свой грязный, ветхий автомобиль и с отстранённым выражением лица глядя на панораму города.
Сам мужчина был очень похож на свою машину. Его одежда была дешёвой и помятой, волосы — растрёпанными, цвет лица — нездорово бледным, а глаза — налитыми кровью и красными, с глубокими тёмными кругами под ними.
В обычный день Святая испытывала бы тихое отвращение, но, как ни странно, несмотря на всё это, он казался весьма притягательным. В его неряшливой внешности и холодном взгляде было какое-то мрачное очарование. При виде его Святая ощутила странное чувство.
Это было не совсем влечение, а скорее… тоска? Принадлежность? Она не могла сказать точно и была более чем удивлена своей странной реакцией.
«Детектив».
Он посмотрел на неё, а затем слабо улыбнулся.
«Добрый день, док. Спасибо, что нашли для меня время».
«Мне… нравится этот мужчина?»
Святая не имела в виду романтический или физический подтекст, ей просто нравилась личность.
Что ж, это было неудивительно. Если она и ценила в людях что-то, так это компетентность — чрезвычайно редкая черта, по её меркам. Святая была гордой личностью, преуспевающей во всём, что делала, и оценивала других по тем же критериям.
Детектив Санлесс был столь же гениален, сколь и сломлен, и строил свою жизнь с тем же усердием, что и она… даже если шедевр, который он пытался создать, казался скорее призрачным, чем прекрасным — полный мрачных тем и саморазрушительных наклонностей, но от которого невозможно было отвести взгляд.
Святая на мгновение замешкалась.
Что-то в нём сегодня было не так…
«Пожалуйста. Входите».
Личный кабинет Святой был меньше, чем её кабинет в психиатрической больнице, но лучше обставлен. Она приготовила для пациента чашку кофе — простое действие, которое успокаивало большинство людей и помогало им вступить в разговор. Другим пациентам она обычно предлагала чай, но, учитывая хроническую бессонницу детектива, кофе подходил ему больше.
Естественно, приготовленный ею кофе был безупречен. Каждое движение было выверенным и точным, направленным на достижение оптимального результата наиболее эффективным способом.
Поставив изящную чашку перед бледным мужчиной, Святая заняла место напротив него и открыла свой блокнот.
За этот сеанс она получит лишь символическое вознаграждение. Но это не страшно, ведь ею никогда не руководили деньги.
Святая также не руководствовалась состраданием или добротой. По правде говоря, она предложила этому неопрятному человеку продолжить лечение по простой причине — из-за профессиональной гордости. Она ненавидела оставлять дела незаконченными и несовершенными, поэтому мысль о том, чтобы отпустить его, не оказав ему реальной помощи, вызывала у неё отвращение.
«Сегодня вы выглядите более усталым, чем обычно, детектив. У вас обострилась бессонница?»
Он некоторое время смотрел на неё, а затем покачал головой.
«Нет. Просто… Демонесса и сын Короля Демонов. Им понадобилось пятьдесят шесть эпизодов, чтобы начать встречаться, представляете?»
Святая слабо улыбнулась и кивнула, записывая в блокнот короткое предложение.
Детектив замолчал, внимательно изучая её.
Она и раньше замечала его пристальный взгляд — мало кто мог удержаться от того, чтобы не бросить взгляд в её сторону, — но сегодня его взгляд был другим. Он был более пытливым.
«Вы вернулись на службу. Должно быть, это была серьёзная перемена в вашем ритме».
Он ненадолго задержался, а потом кивнул.
«Что ж, да. Это был открывающий глаза опыт. Особенно после того, как я встретил свою новую напарницу».
Святая молча подняла бровь, побуждая его продолжать.
Детектив улыбнулся.
«Это было немного иронично, правда. Мы прошли через огонь и воду, она и я, и всё же она совсем меня не помнила. Но когда мы встретились в этот раз, именно я не вспомнил её. К счастью, она мне напомнила».
Затем выражение его лица внезапно оживилось.
«Ох, на самом деле, доктор Святая… благодаря ей у меня случилось настоящее открытие. Я имею в виду, благодаря моей напарнице — вы, наверное, не помните, но вы двое знакомы. Однажды вы боролись на руках… ах, мой бедный стол…»
Святая едва заметно нахмурилась.
О чём он говорил?
Однако на её лице не отразилось особых эмоций.
«Что за открытие?»
Детектив бросил на неё странный взгляд.
«Ох… это… я действительно хотел, чтобы вы не задавали этот вопрос, док».
Его тон звучал немного смущённо. Он помолчал некоторое время, а затем поморщился.
«Вы помните все те кошмары, о которых я вам рассказывал?»
Святая кивнула.
«Неужели он наконец-то может спокойно спать? Это замечательно!»
Детектив глубоко вздохнул, а затем тяжело вздохнул.
«Видите ли… я понял, что это вовсе не кошмары».
Святая посмотрела на него, побуждая рассказать больше.
Он бледно улыбнулся.
«Напротив, они — реальность, а это место — одна огромная иллюзия».
Святая моргнула.
«Простите?»
Детектив кивнул.
«В реальности я полубог, известный как Санлесс, Суверен Смерти, Тёмный Владыка Забытого Берега и командир Теневого Легиона. Я почти бессмертен и обладаю семью телами, каждое из которых способно уничтожить целые континенты. Конечно, большинство людей считает, что меня убила лучезарная богиня человечества, Меняющая Звезда, последняя дочь Бессмертного Пламени. Но на самом деле… она моя возлюбленная. Даже если мы недавно поссорились, обсуждая судьбу мира».
Святая некоторое время молчала. Затем она начала яростно что-то строчить в блокноте с непроницаемым выражением лица.
«О, нет. Это полный срыв? Шизофрения? Мания величия? Но ведь никаких признаков не было! Только ПТСР и небольшой набор лёгких расстройств личности…»
Детектив тем временем продолжал:
«Так вот, в общем… я также являюсь наследником Ткача, Демона Судьбы, и сейчас нахожусь в поисках всех семи фрагментов его запретной родословной. Один из этих фрагментов спрятан в зеркальном лабиринте под разрушенным замком Демона Воображения, куда я и отправился в компании Эффи… Святой Афины. На самом деле весь этот город — искусная иллюзия, заключённая в Великом Зеркале, которое стоит в центре Зеркального Лабиринта. Так что, таким образом, я один из немногих настоящих людей в Мираж-Сити — все остальные являются жуткими монстрами, лишь притворяющимися людьми».
Святая подавила хмурый взгляд.
«Это плохо… эта последняя деталь — общий симптом многих жестоких социопатов».
И что это было? Его предполагаемой спутницей была Афина? Ослепительная богиня с Олимпа? Неужели он теперь зациклился на выдумывании романтических связей с богинями?
Откуда это взялось⁈
Она медленно вдохнула.
«Вы… считаете меня ненастоящей, детектив?»
Детектив в замешательстве посмотрел на неё, а затем покачал головой.
«Что? Нет, конечно же, нет! Ты совершенно реальна, доктор. То есть, очевидно, тебе промыли мозги, заставив поверить, что ты обычный психиатр, живущий в Мираж-Сити, что совершенно не соответствует истине».
Он кашлянул.
«По правде говоря — в реальности, я имею в виду — ты Ониксовая Святая, моя самая ценная и преданная Тень. Ты верно служишь мне уже более десяти лет, выполняя все мои приказы и удовлетворяя все мои прихоти… с тех пор как я убил тебя. Оригинальную тебя, я имею в виду. Кстати, мне пришло в голову, что я никогда не благодарил тебя за это… так что спасибо. Это действительно очень много для меня значит».
Святая медленно опустила блокнот и посмотрела на холодного, мрачноватого мужчину.
Он был странно одержим серийным убийцей по прозвищу Нигилист с тех самых пор, как они познакомились.
Внезапно ей пришло в голову, что они одни в здании, и ни одна живая душа не слышит их.
«Он полностью спятил».
Нет… возможно, он всё это время был совершенно безумен.
Как она могла не заметить этого?
Святая огляделась по сторонам, задержав взгляд на декоративном мече, висевшем на стене, — броском подарке одного из пациентов, который она не решилась выбросить.
«Детектив… когда вы в последний раз принимали лекарства?»
Возможно, он просто бредил от недосыпания…
Он несколько раз моргнул.
«О, мои лекарства? Я перестал их принимать, когда вспомнил, кто я на самом деле. Даже если я временно заперт в смертном теле, я всё равно полубог, знаешь ли. От этих таблеток у меня просто крыша едет».
Святая с сожалением вздохнула.
«Я пропустила обед ради этого…»
Святая долго молчала. Большинство людей находили её молчание неуютным, неловко пытаясь заполнить его бессмысленными разговорами, но детектив казался спокойным и непринуждённым… как будто ему была хорошо знакома её молчаливая натура.
Она мрачно смотрела на него.
Была ли она в опасности?
И что ещё важнее, как она могла пропустить признаки надвигающегося психического срыва?
Святая слегка поджала губы. Она подвела своего пациента… и поэтому её гордость была уязвлена. Это было неприятное чувство, которое усугублялось тем, что она не могла определить причину своей ошибки.
Она посмотрела на неуравновешенного мужчину, сидящего напротив неё.
Помятая одежда, неухоженные волосы, бледное лицо, маниакальный блеск в тёмных глазах…
Детектив ответил на её взгляд и слабо улыбнулся, но его улыбка так и не достигла холодных глубин его жуткого взгляда.
«Суверен Смерти, да?»
В конце концов Святая дважды постучала ручкой по блокноту.
«Позвольте мне поделиться несколькими мыслями, детектив».
Его улыбка расширилась.
«О… конечно, док».
Она слегка наклонилась вперёд и заговорила спокойным, безразличным тоном:
«Прошло несколько дней с тех пор, как вы вернулись на службу. По совпадению, в это же время была обнаружена седьмая жертва Нигилиста… я сильно подозреваю, что вы сразу же нашли способ вмешаться в это дело».
Он приподнял бровь.
«Ну, это простое предположение. В конце концов, вы знаете всё о моей истории с тем парнем, а также о том, как меня отстранили от работы и отправили на лечение. Вряд ли в этом мире найдётся кто-то, кто знает меня лучше, чем вы».
Святая продолжила, её голос сохранял отстранённый тон:
«Личность жертвы пока не раскрыта — полагаю, это происходит прямо сейчас, на пресс-конференции, организованной департаментом полиции Мираж-Сити. Однако, просматривая сегодня утром новостные статьи, я увидела соответствующий заголовок… похоже, что вчера генеральный директор Валор Групп беседовал с двумя детективами из отдела убийств. Вы, должно быть, были одним из этих детективов, так что можно с уверенностью сказать, что вы не отказались от теории о связи между мистером Мордретом и Нигилистом».
Он нахмурился.
«Верно, вы бы и об этом знали… и всё же, какое проницательное умозаключение. Похоже, ваши таланты растрачиваются на психиатрию, док. Вы никогда не думали о том, чтобы стать детективом?»
Святая проигнорировала вопрос и холодно уставилась на него.
«Естественно, генеральный директор Валор Групп — существо возвышенное, к нему нельзя относиться легкомысленно, и он не дал бы вам шанса воспользоваться им. Таким образом, встретившись с мистером Мордретом, вы не смогли укрепить ту идею, в которую верите. Конечно, учитывая ваш тип личности, это не убедило вас отказаться от неё. Скорее, это лишь убедило вас сменить тактику».
На этот раз детектив ничего не сказал и просто с любопытством изучал её.
Святая слегка нахмурилась.
«Вернее, цель. Вы находчивый человек, детектив, поэтому наверняка выяснили, в чём слабость мистера Мордрета… и где её держат».
Выражение его лица неуловимо изменилось, но прежде чем он успел что-либо сказать, Святая ровным тоном закончила:
«Значит, весь этот разговор был притворством. Вы хотели манипулировать мной, чтобы я сделала вас стационарным пациентом, что дало бы вам простой доступ к мисс Морган. Браво, детектив. Я не знала, что вы такой талантливый актёр».
Детектив несколько раз кашлянул и тихо пробормотал:
«Упс…»
Затем он посмотрел на неё и улыбнулся — улыбка, казалось бы, должна была быть яркой, но, учитывая его общий вид, она получилась мрачной и немного угрожающей.
«Виноват. Но! Это не значит, что мои слова неправда. Видите ли, я самый честный человек в мире — даже в двух мирах… подождите, сейчас их три, не так ли? Самый честный человек в трёх мирах. Так что я действительно серьёзно говорил о том, что я полубог. Это действительно так».
Святая окинула его бесстрастным взглядом.
«Угу».
С этими словами она закрыла блокнот, надела колпачок на ручку и поднялась со своего места.
Посмотрев на бледного мужчину сверху вниз, она сказала:
«Вы пытались использовать меня, детектив. Вы также заставили меня усомниться в своей компетентности, что мне не нравится. Поэтому я отказываюсь от своего предложения продолжить эти сеансы. Давайте больше никогда не встречаться… Однако я рекомендую вам найти другого психотерапевта. Будьте здоровы».
С этими словами она направилась к двери. Он поспешил следом, схватив её за руку.
«Стой, Святая… я имею в виду, доктор Святая. Вообще-то я хотел познакомить вас с моей напарницей — она скоро будет здесь. С минуты на минуту! Всё станет проще, когда…»
Слегка повернув голову, Святая заговорила голосом, настолько лишённым эмоций, что мужчина, казалось, вздрогнул:
«Детектив… если вы не отпустите меня, я сломаю вам руку».
Она говорила серьёзно.
Помимо поддержания своего тела в идеальной форме, Святая владела навыками самообороны и несколькими боевыми искусствами, включая каратэ, тхэквондо, дзюдо, айкидо и несколько южных стилей ушу — факт, который она не особенно любила афишировать.
Боевые искусства были для неё не только хобби, но и необходимостью, учитывая, как она выглядела и с какими людьми общалась по работе. В основном, однако, они служили для тренировок. В конце концов, какой смысл работать над своим телом, если не знать, как им пользоваться?
Тем не менее детектив Санлесс не был случайным прохожим. Он сам был опытным бойцом и, в отличие от Святой, зарабатывал свой опыт в настоящих драках, а не на чистом татами. К тому же он был мужчиной… даже если его рост был скромным, она не питала иллюзий относительно того, кто из них физически сильнее.
Он вполне мог проигнорировать её угрозу…
Однако он этого не сделал.
На самом деле детектив, казалось, слишком охотно поверил её обещанию, словно отдавал Святой больше должного, чем она сама.
Отпустив её руку, он сделал торопливый шаг назад.
«Нет необходимости в насилии, Святая! Я имею в виду… доктор Святая. Видите? Я отпустил».
Нахмурившись, Святая направилась к двери.
Перед самым выходом она бросила через плечо:
«Больше ко мне не подходите, детектив. Если вы это сделаете, я отменю свою оценку вашего психического состояния и сделаю так, что вы больше никогда не будете работать в правоохранительных органах».
Её голос был равнодушным, а взгляд — холодным. Закрыв за собой дверь, Святая нахмурилась.
Почему она чувствовала себя так неуютно?
«Странно».
Оставлять его за спиной было как-то неправильно.
Но это было не так. Она должна была это сделать — ведь одно из золотых правил жизни гласило: никогда не трать время на людей, которые его не заслуживают. И Святая неукоснительно следовала этому правилу.
Поджав губы, она покачала головой и ушла.
…Оставшись в офисе один, Санни поморщился и тихо выругался.
«Проклятье. Всё прошло совсем не так, как планировалось. Где, чёрт возьми, Эффи? Она должна была уже быть здесь!»
Но его напарницы нигде не было видно.
В конце концов он вздохнул.
«Что ж… посмотрим на это с другой стороны. По крайней мере, мои кости по-прежнему целы…»
К тому времени как Санни вышел из здания, Святая уже исчезла. Он поднял воротник куртки, чтобы под него не просачивался дождь, и спрятался под карнизом ближайшего магазина, доставая коммуникатор с недовольным выражением лица.
Эффи опаздывала. Она должна была позвонить ему, как только закончится пресс-конференция, и приехать вскоре после неё — сегодня они надеялись заставить Святую вспомнить, кто она на самом деле.
Очевидно, теперь этот план придётся пересмотреть.
«Святая чертовски умна».
Он, конечно, знал, что его Тень чрезвычайно умна. Однако, поскольку она никогда не разговаривала, Санни и не подозревал, насколько она проницательна. Ей потребовалось всего несколько минут, чтобы понять, что именно он делает, зачем и какова его конечная цель.
Как она так быстро раскусила его? Санни сымпровизировал большую часть своего признания на месте, но его предполагаемое психическое расстройство было вполне правдоподобным — в конце концов, всё что он сказал, было правдой. Более того, он никак не ожидал, что она правильно догадается о его интересе к Морган.
Похоже, попасть в частное крыло психиатрической клиники будет непросто. Его предварительный план расширить границы того, что позволяла ему роль дьявольского детектива, притворившись психически неуравновешенным, а значит, непредсказуемым, тоже не оправдался.
Сначала им нужно было заставить Святую вспомнить свою истинную сущность — если, конечно, его теория верна и Эффи снова сможет сотворить чудо — но даже это стало сложно, поскольку неразговорчивый психотерапевт не собиралась больше с ним видеться.
«Чёрт побери».
Санни не нравилось быть на плохом счету у Святой. Такого с ним ещё никогда не случалось.
Разочарованный и полный недовольства, он посмотрел на свой коммуникатор, словно спрашивая, почему Эффи не позвонила ему.
Коммуникатор…
Не работал.
Его экран был чёрным, и он не реагировал ни на какие действия Санни.
Он несколько раз моргнул.
«Только не говорите мне…»
Эти штуки тоже должны были заряжаться каждый день⁈
«Нет… не может быть».
Это было слишком непрактично!
Санни некоторое время смотрел на мёртвое устройство в полном шоке, а затем поднял руку, чтобы швырнуть эту чёртову штуку в стену. Однако в конце концов он испустил долгий вздох и опустил руку, решив пощадить потрёпанный коммуникатор.
Не в последнюю очередь потому, что он понятия не имел, как раздобыть новый.
Порывшись в памяти дьявольского детектива, Санни нашёл смутное воспоминание о том, как пользоваться примитивными, громоздкими коммуникаторами ушедшей эпохи… мобильными телефонами. На несколько мгновений прикрыв лицо ладонью, он тихо застонал и пошёл к своей машине.
Забравшись внутрь, Санни завёл двигатель и обнаружил изношенный кабель, который должен был служить зарядным устройством. Порт, в который должен был вставляться кабель, со временем расшатался, и ему удалось заставить варварскую технологию работать только после некоторого времени возни с ней… надо ли говорить, что настроение от этого ничуть не улучшилось. Наконец коммуникатор начал заряжаться.
Через пару минут Санни смог включить его. Его встретило сердитое уведомление, сообщающее о дюжине пропущенных вызовов.
К его разочарованию, поднятие коммуникатора привело к потере контакта между зарядным кабелем и портом, поэтому пришлось ждать ещё несколько минут, прежде чем он смог перезвонить. Эти минуты он провёл в тихой ярости, проклиная архаичные технологии ушедшей эпохи.
«Может, это и золотой век, но заряжать вещи так часто? Да ещё и с помощью проводов⁈ Проводов, серьёзно⁈»
И люди! Судя по тому, что Санни почерпнул из памяти дьявольского детектива, они были прикованы к этим примитивным вещам и одержимы ими, вплоть до того, что вели себя как дикари. Модель коммуникатора, которой обладал человек, обозначала его принадлежность и социальный статус, а те, кто использовал не те коммуникаторы, часто подвергались издевательствам, насмешкам и остракизму. Такое странное поведение активно поощрялось и производителями.
Доходило до того, что люди влезали в долги, чтобы приобрести дорогие коммуникаторы, которые им были не по карману.
«Нелепо. Совершенно нелепо!»
Похоже, даже жизнь в апокалипсисе имела свои преимущества!
Когда его потрёпанный коммуникатор наконец достаточно зарядился, Санни набрал номер Эффи. Она ответила почти сразу, и голос её звучал немного раздражённо:
«Где, чёрт возьми, ты был? Я не могла до тебя дозвониться».
Санни смущённо кашлянул.
«Ах, это. Я был со Святой. Мой коммуникатор… возможно, отключился».
«Что… секундочку».
Санни побледнел.
«Я был наедине со Святой… мой коммуникатор был выключен… о, нет!»
Потребовался Проклятый Ужас и изгнание из судьбы, чтобы заставить Эффи перестать шутить о том, что Святая — его девушка. И он только что дал ей повод снова вернуть эту проклятую шутку!
Санни поспешно заговорил в коммуникатор, надеясь прервать и запутать Эффи, прежде чем она успеет что-либо сказать:
«Так или иначе! Как прошла твоя пресс-конференция? Журналисты были очень назойливы? А что насчёт капитана? Он был доволен? Пиар-отдел осыпал тебя похвалами? Ведь так⁈»
Эффи помолчала несколько мгновений, а затем сказала странно мрачным тоном:
«Я так понимаю, ты не смотрел мою пресс-конференцию».
Санни поднял бровь.
«Нет… а что случилось?»
В этот момент он наконец-то обратил внимание на шум на заднем плане — разговоры десятков людей, телефонные звонки и ругань капитана во весь голос.
Эффи вздохнула.
«Проверь новости. Потом возвращайся сюда. У нас… могут быть проблемы».
С этими словами она завершила разговор.
Санни нахмурился, после чего зашёл в местную версию сети и открыл ленту новостей.
Выражение его лица сразу же помрачнело.
«Что?»
Практически все новости на первых нескольких страницах показывали одно и то же изображение: дорога, усеянная осколками стекла и обломками, с широкой дырой в погнутом и разорванном металлическом ограждении на обочине и кровью, размазанной по мокрому асфальту.
Все заголовки были сенсационными, но говорили об одном и том же…
«Срочные новости! Генеральный директор Валор Групп срочно доставлен в больницу после неудавшегося покушения!»
Санни отбросил коммуникатор и схватился за руль.
«Будь оно всё проклято… что теперь⁈»
Департамент полиции Мираж-Сити кипел. К моменту приезда Санни капитан отдела убийств уже не кричал на своих подчинённых — вместо этого на него кричал кто-то выше по званию. То же самое, вероятно, происходило и в других отделах, даже если в этом не было никакого смысла. Людям просто хотелось показаться негодующими, чтобы доказать свою преданность.
Казалось, покушение на жизнь Мордрета было по меньшей мере в сто раз важнее, чем Нигилист и семь его жертв. Как будто весь Мираж-Сити вращался вокруг одного человека.
Нахмурившись, Санни проигнорировал кровавую бойню и нашёл Эффи. Она прислонилась к стене на кухне отдела убийств, уплетая пышную круглую пирожную с розовой глазурью и радужной посыпкой. Перед ней также стояла большая пустая коробка.
«О, напарник! Слушай… я открыла для себя эти штуки, называемые пончиками. Они просто объедение!»
Он окинул её долгим взглядом, а затем стиснул зубы.
«Да? Ну, если они такие вкусные… неужели ты не подумала оставить один для меня?»
Она пару раз моргнула, затем поспешно проглотила остатки пончика и усмехнулась.
«Упс. Прости. Ни одного не осталось!»
Санни покачал головой.
«В любом случае, разве это сейчас важно? Что именно случилось с Мордретом?»
Эффи вытерла руки о бумажное полотенце, затем выбросила его в мусорную корзину и пробормотала.
«Кто-то пытался его убить, вот что. Хуже того… это случилось во время моей пресс-конференции, так что все журналисты просто достали свои коммуникаторы и полностью меня проигнорировали. Мой собственный дебют! Он был полностью испорчен…»
Она бросила на него печальный взгляд.
«Судя по всему, ЛТС Мордрета пересекал мост, когда грузовик свернул со встречной полосы и на полной скорости протаранил его. Обе машины упали в реку… столкновение, похоже, было преднамеренным. Водитель погиб на месте, шофёр Мордрета находится в критическом состоянии. Сам мужчина отделался лишь незначительными травмами».
Она покачала головой и вздохнула.
«Его ЛТС, судя по всему, был построен как танк, с целым арсеналом подушек безопасности — полагаю, именно поэтому его столкнули в воду. Однако ему удалось доплыть до берега. Более того, сначала он даже остался, чтобы спасти своего шофёра из-под обломков, и вытащил бессознательного парня на берег вместе с собой. Настоящий героизм… уверена, завтра в новостях будут красочные статьи».
Санни поднял бровь.
Мордрет? Поступил самоотверженно?
«А кто был водителем грузовика?»
Эффи пожала плечами.
«Просто случайный человек, не имеющий никакого отношения к Мордрету. С Валор Групп у него тоже нет никаких счетов. Зато куча долгов по азартным играм».
Санни задумался на несколько мгновений, а затем спросил:
«Полагаю, мы не сможем увидеть Мордрета в больнице?»
Эффи насмешливо хмыкнула.
«Ни малейшего шанса. В любом случае, прости, что я не пришла. Как только новость распространилась, здесь всё перевернулось вверх дном — я не могла уйти, не навлекая на себя подозрений. Как прошло свидание с твоим психотерапевтом?»
Санни бросил на неё задумчивый взгляд.
«Всё прошло ужасно… подожди, нет! Это было не свидание. Не вздумай снова начинать эту чушь!»
Он сделал небольшую паузу, а затем мрачно добавил:
«Она пригрозила сломать мне руку и закончить мою карьеру, если я ещё хоть раз появлюсь перед ней. Так что… успехом это не назовёшь».
Эффи с сожалением посмотрела на пустую коробку из-под пончиков, вздохнула и взглянула на него с неуверенным выражением лица.
«В общем… мне это не нравится. Многое происходит, но всё не встаёт на свои места. Мордрет, Нигилист и жертвы — нет ничего, что бы их связывало. И кто мог захотеть убить Мордрета? Кроме Морган, которая всё это время была заперта в психушке».
Она покачала головой.
«Либо мы что-то упускаем, либо здесь замешана третья сторона. Кто-то, о ком мы не знаем».
Санни некоторое время молчал, обдумывая её слова.
«Кто мог хотеть убить Мордрета?»
В его голове зародилось внезапное подозрение. Он на мгновение задумался, а затем тихо произнёс:
«Любой человек может захотеть убить генерального директора Валор Групп. Но кто захочет убить Мордрета? Это гораздо более правильный вопрос».
Эффи подняла бровь.
«Ты что-то понял?»
Санни вспомнил импровизированную доску для расследований, спрятанную в глубине шкафа дьявольского детектива. Карта города, детали дела, фотографии жертв…
В голове промелькнуло жуткое, опухшее лицо парня, которого нашли на берегу реки.
«Может быть. Но… давай обсудим это в другом месте. Не думаю, что капитан заметит, если мы ускользнём в этом хаосе».
Они вдвоём вышли из здания полиции и молча поехали в обшарпанную квартиру Санни. По дороге он продолжал размышлять, хмурясь всё сильнее и сильнее.
Эффи, должно быть, почувствовала его странное настроение, потому что даже не стала шутить по поводу того, что её пригласили в дом незнакомого мужчины.
Войдя в квартиру, Санни сразу же подошёл к шкафу и открыл его, обнаружив доску для расследований. Он достал папку с делом о недавнем убийстве и прикрепил фотографию последней жертвы рядом с другими, затем сделал шаг назад и ещё раз изучил их всех.
Красивый молодой человек в непритязательном чёрном костюме, над воротником которого едва виднелся кончик чёрной татуировки. Женщина с обветренным лицом, одетая в дешёвую одежду. Сгорбленный старик с аккуратно подстриженной бородой. Широкоплечий мужчина с точёным лицом и мускулистой фигурой. Молодая женщина в больничной форме… и ещё несколько человек.
«Я видел их раньше».
Казалось, между ними не было ничего общего. Возраст, пол, профессия, социальный статус, физические данные — всё было разным, как будто Нигилисту было совершенно всё равно, кого убивать.
В местах, где находили тела, тоже не было никакой видимой закономерности. Всё было до безумия случайным.
«Что ты видишь?»
Эффи изучила доску, а затем пожала плечами.
«Много красных ниточек? Большинство тел было найдено у воды, но это, скорее всего, просто совпадение. В Мираж-Сити полно рек, не говоря уже о двух озёрах. К тому же этот проклятый дождь не прекращается уже несколько недель».
Санни поморщился.
«Жертвы. Они тебе ни о чём не напоминают?»
Эффи нахмурилась.
«Ну… если подумать, они действительно выглядят знакомыми. Но это, наверное, потому, что мой двойник видел репортажи в новостях, когда их убивали».
Санни покачал головой.
«Нет. Они кажутся знакомыми тебе, а не твоему двойнику. Мне потребовалось время, чтобы вспомнить, но когда ты спросила, кто мог хотеть убить Мордрета, я наконец вспомнил».
Он поджал губы.
«Полагаю, мои мысли были искажены затаившимися чувствами дьявольского детектива, который был уверен, что Мордрет — это убийца. Вот почему мне потребовалось так много времени, чтобы связать все точки воедино».
Эффи несколько раз моргнула.
«Значит, ты больше не считаешь Мордрета убийцей?»
Санни медленно покачал головой, а затем указал на одну из фотографий — широкоплечего, атлетически сложенного мужчину.
«Вот этот парень. Он был адвокатом здесь, в Мираж-Сити, но в реальном мире его звали Пробуждённый Уоррен. Он был вассалом клана Валор… до того, как Мордрет сделал его своим сосудом».
Эффи нахмурилась и снова посмотрела на фотографии. Затем её глаза слегка расширились.
Она узнала их.
Они уже видели этих людей раньше. Это случилось в Третьем Кошмаре… когда Мордрет забрал их в своё зарождающееся Зеркальное Царство.
Там хранился его жуткий гардероб захваченных тел.
«Это… сосуды Мордрета».
Санни кивнул.
«Точно. В Мираж-Сити этих людей ничто не связывает, но в реальном мире у них одна судьба. Они стали сосудами Мордрета. Так что, как видишь… Мордрет — не убийца».
Он вздохнул, а затем на мгновение закрыл глаза.
«Он — жертва».
Нигилист… охотился за Мордретом.
Примечания:
1. У этой и следующей главы по сути общее название «Nothing ventured, nothing gained», что переводится либо как «Кто не рискует, тот не пьёт шампанское», либо как «Без труда не выловишь и рыбку из пруда». Вставлять в названия полноценную поговорку я не стал, но попытался в целом передать смысл.
Услышав, как Санни назвал Мордрета жертвой, Эффи коротко рассмеялась. Затем выражение её лица стало серьёзным.
«Это похоже на божественное правосудие… довольно забавно представлять себе такое, правда. Но мы оба знаем, что боги мертвы, и в мире нет справедливости, если мы сами её не вершим. В любом случае, это не слишком хорошая новость для нас, не так ли?»
Она покачала головой.
«Кажется, мы обнаружили важный фрагмент головоломки… но на самом деле теперь мы знаем ещё меньше, чем утром. Раньше у нас хотя бы был подозреваемый — но если Мордрет не Нигилист, а Нигилист охотится на него, то у нас даже подозреваемого нет. У нас вообще ничего нет».
Она вздохнула и устало потёрла лицо.
«Слушай… какой у нас был план? Добраться до Мордрета, забрать у него контроль над Компонентом, найти то, что ты ищешь, и вернуться в Бастион. Мы встретились с Мордретом и ничего не получили. Теперь, с этим новым открытием, даже не похоже, что это он украл мои права администратора. Так что же нам делать? Как мы вернёмся в реальный мир, Санни?»
Он несколько мгновений молчал, а потом пожал плечами.
«Ничего не изменилось. Мы встретились с Мордретом, но так и не добрались до него, верно? Теперь, когда мы знаем, что его жизнь в опасности, мы можем оказать давление и подобраться ближе. Кроме того, есть ещё Святая и Морган — до них мы ещё не добрались, так что рано делать выводы. Мы должны играть роли детективов, так что думай как детектив, Эффи. Мы будем терпеливы, будем постепенно расследовать дело и разгадывать тайну. Именно так мы и вернёмся».
Санни изучил её выражение лица, а затем поднял бровь.
«Но почему ты вдруг засомневалась? Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять, что тебя бы не поколебало такое пустяковое обстоятельство, как временное отсутствие прогресса. Серийные убийцы, коррумпированные власти, невидимые опасности… всё это не похоже на то, что могло бы тебя потрясти. Так в чём же дело?»
Эффи молча встретила его взгляд, после чего скорчила гримасу и отвернулась.
«…Каждый вечер мне приходится возвращаться домой к незнакомому мужу и заботиться о незнакомых детях. Вот в чём дело».
Санни поднял брови.
«Это… это все? Ты боишься жуткого Другого, который играет роль твоего мужа?»
Она медленно покачала головой.
«Нет. Дело в детях».
Эффи посмотрела Санни в глаза.
«Я боюсь… что полюблю их. Если мы проведём здесь слишком много времени, я действительно полюблю».
Она слегка улыбнулась и снова покачала головой.
«Ты, наверное, не поймёшь, но это пугает меня гораздо больше, чем серийные убийцы и невидимые опасности. Мы можем уйти, но что будет с ними, когда мы уйдём? Это глупо, я знаю. Они даже не настоящие дети. Но чем дольше мы здесь остаёмся, тем сложнее провести это различие».
Санни удивлённо уставился на Эффи.
Она была права, он не понимал… но в какой-то мере всё же осознавал.
Санни не мог понять, почему она так уязвима конкретно перед детьми своего двойника, но он знал, как трудно не относиться к призракам как к реальным людям.
Каждый раз, когда Санни попадал в Кошмар, он напоминал себе, что люди, населяющие его, не настоящие. И каждый раз ему не удавалось относиться к ним как-то иначе.
Ауро из Девяти, Элиас, Сольвейн, Ноктис, Ананке, Цветок Ветра, даже этот сопляк Кронос… они занимали в его сердце больше места, чем большинство реальных людей, даже если он знал, что они были сотворены Заклятием.
Санни вздохнул.
«Я понимаю. Но…»
Но не успел он договорить, как его коммуникатор разразился гневным звоном. Он нахмурился, затем достал его из кармана и посмотрел на экран.
«Проклятье».
Приняв вызов, Санни поднёс коммуникатор к уху… затем поморщился и отодвинул его на несколько сантиметров, когда из динамика раздался знакомый голос.
«Где ты, чёрт возьми, носишься, ублюдок⁈»
Санни в отчаянии закрыл глаза.
«Я просматривал некоторые материалы по делу Нигилиста вместе с детективом Афиной на второстепенной локации, капитан… сэр».
Голос капитана звучал яростно.
«Дело Нигилиста⁈ Какое дело Нигилиста, ты, имбецил⁈ Разве этот чёртов Нигилист имеет теперь значение⁈»
Санни медленно выдохнул.
«При всём уважении, сэр, это имеет такое же значение, какое имело до того, как какой-то наследник конгломерата прыгнул с моста…»
Шквал ругательств, полившийся из коммуникатора, заставил его снова вздрогнуть.
Примерно через минуту гнев капитана окончательно иссяк. Он тяжело дышал в свой коммуникатор, а затем хрипло сказал:
«Слушай сюда, поганый гремлин… немедленно тащи свою задницу в штаб. Включи сирену и проезжай на каждый чёртов красный свет, если понадобится. И возьми с собой Афину!»
Мужчина сделал небольшую паузу, а затем добавил сердитым голосом:
«И не смей развращать её своим гнусным влиянием, слышишь⁈ В отличие от тебя, поганца, она перспективный молодой детектив!»
Глаза Санни расширились от возмущения.
«Что он сказал? Я? Развращаю её? Эту непристойную кучу упущений⁈ Кто кого развращает⁈»
Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, а затем ровно произнёс:
«Я вас понял, капитан. Но, сэр… зачем вам вообще понадобилось наше присутствие? Я думал, вы захотите держать меня как можно дальше от дела этого парня из Валора».
Его предполагаемый босс некоторое время молчал, а затем тихо выругался.
«Ты был чертовски прав! Если бы всё зависело от меня, твоя бледная рожа и близко бы не подошла к этому делу. Но… это от меня не зависит. Поздравляю!»
Санни и Эффи переглянулись.
«Что вы имеете в виду, сэр?»
Капитан разочарованно вздохнул.
«Мистер Мордрет лично запросил тебя… он назвал твоё имя. И вот мы здесь!»
Он сделал паузу, а затем устало добавил:
«Это расследование… поручено исключительно вам двоим. Так что шевелите задницами!»
Санни посмотрел на Эффи расширенными глазами.
Она тоже выглядела удивлённой.
Похоже, им предстояло встретиться с Мордретом гораздо раньше, чем они предполагали.
Некоторое время назад Мордрет, генеральный директор Валор Групп, остался один в своём кабинете после ухода двух детективов… вернее, он остался в компании своей многочисленной свиты — человек его статуса никогда не был по-настоящему один, и его это вполне устраивало.
Мордрет некоторое время сидел в своём кресле, рассеянно водя пальцем по подлокотнику.
Его главный ассистент глубоко поклонился.
«Мне очень жаль, сэр. Этого больше не повторится».
Глава его службы безопасности тоже поклонился.
«Я немедленно свяжусь с ответственными лицами. Этих ничтожеств вышвырнут из департамента полиции уже завтра… поскольку именно моя халатность позволила им вас потревожить, я с благодарностью приму любое наказание».
Мордрет некоторое время молчал, его взгляд был отрешённым, затем он удивлённо посмотрел на них.
«Что? Нет, не надо ничего делать. Зачем нам избавляться от этих доблестных детективов? На самом деле я… нахожу их достойными восхищения».
Этот человек, Санлесс, был известен как дьявольский детектив. Он был асом полиции Миража и в некотором роде невоспетым героем — редкий офицер, который был одновременно компетентным и неподкупным, хотя, похоже, это его и подкосило. Мордрет был более чем осведомлён о его звёздном послужном списке, равно как и о его своеобразной личности.
А вот женщина…
Вспомнив свою юность, Мордрет нежно улыбнулся.
Кто бы мог подумать, что однажды он встретит звёздную спортсменку Афину? И она теперь детектив! В юности он был её большим поклонником… возможно, даже немного влюбился, за что Морган его непропорционально часто дразнила.
При мысли о сестре его улыбка слегка померкла.
Мордрет вздохнул.
«Знаете, у меня было немного одинокое детство. Но на чердаке у моего деда лежала стопка старых детективных историй… я был, наверное, слишком мал, чтобы читать их, но кто мог меня остановить? Эти книги составляли мне компанию, и какая это была захватывающая компания! С тех пор я неравнодушен к детективам».
Покачав головой, он посмотрел на своего ассистента.
«В любом случае, оставьте их в покое. Что у меня в расписании? Полагаю, заседание совета директоров пришлось перенести из-за этой неожиданной задержки».
Ассистент, который всё это время кланялся, наконец выпрямился.
«Совет директоров ждёт, сэр, как и положено. Председатель, как вы знаете, весьма нетерпелив, но он не смеет жаловаться. На повестке дня сегодняшнего заседания следующие вопросы: распределение бюджета на научно-исследовательские работы в следующем квартале, предварительное обсуждение государственных контрактов на ремонт и восстановление после прогнозируемого ущерба от наводнения, вопросы, касающиеся увеличения финансирования наших благотворительных инициатив…»
Мордрет молча выслушал, а затем кивнул.
«Ничего необычного, тогда… подожди. Ремонт после прогнозируемого ущерба от наводнения?»
Ассистент кивнул.
«Да, сэр».
Мордрет посмотрел на него с растерянным выражением лица.
«А что насчёт превентивных мер? Почему в повестке дня нет ничего об этом?»
Ассистент неловко поёрзал, а затем ровным тоном сказал:
«Ну… потому что на превентивных мерах практически невозможно заработать, сэр. Естественно».
Мордрет на мгновение закрыл глаза.
«Естественно, да?»
Поднявшись со своего места, он бросил мрачный взгляд на своего ассистента и направился к двери.
«Полагаю, мне всё-таки придётся внести изменения в сегодняшнюю повестку дня».
День прошёл в обычной напряжённой работе. Поздно вечером Мордрета отвезли домой в его роскошном автомобиле. Сидя на кожаном сиденье, он с отрешённым выражением лица смотрел на проплывающие мимо виды Мираж-Сити. Его ассистент продолжал что-то докладывать, но он, казалось, его не слушал.
Можно было бы подумать, что человек, обладающий почти безграничным богатством и статусом, в свободное время наслаждается бесконечными удовольствиями, которые может предложить жизнь, но на самом деле Мордрет вёл почти монашеский образ жизни. Его дни обычно проходили между офисами Валор Групп и его поместьем, а то немногое свободное время он проводил с семьёй.
В юности он был совсем другим, но вот уже много лет Мордрет был сосредоточен исключительно на этих двух вещах — семье и работе. Несмотря на то, что каждый день его окружало бесчисленное множество людей, он был одиночкой. Никто не знал, что творится у него в голове и какие эмоции скрываются за его безупречно приятным и мягким фасадом.
«Сэр?»
Мордрет отвернулся от окна, очнувшись от своей задумчивости.
«Да?»
Его ассистент протянул ему документ.
«Это план предотвращения наводнений, который вы запрашивали. Это предварительный отчёт, но компания Валор Констракшн довольно эффективно составила список возможных мер…»
Машина мчалась сквозь дождь и в конце концов достигла берегов Зеркального Озера. Отсюда были видны гордые стены исторического замка, служившего самой узнаваемой достопримечательностью Мираж-Сити. Поместье Валор располагалось на берегу озера, в окружении нескольких акров старого леса.
Семейный дворецкий Себастьян встретил Мордрета у дверей и поклонился со свойственной ему изысканной элегантностью.
«Добро пожаловать домой, молодой господин».
Мордрет улыбнулся стареющему мужчине и прошёл внутрь.
Оказавшись внутри, он огляделся по сторонам с неуловимо потерянным выражением лица.
Поместье… в последнее время казалось ему ужасно пустым.
Его дед давно переехал в один из своих загородных домов. Родители были в очередной поездке. Морган… Морган тоже временно отсутствовала.
Впервые за долгое время Мордрет столкнулся с пустой тишиной.
Он остановился возле семейного портрета, висевшего над камином в холле, и некоторое время изучал его. Его ассистент, вошедший следом за ним, закончил отчёт и поклонился.
«Если вам больше ничего не нужно, я откланяюсь, сэр. Пожалуйста, хорошо отдохните».
Мордрет медленно кивнул, позволяя мужчине уйти, но затем внезапно остановил его.
«Подожди».
Ассистент оглянулся.
«Да, сэр?»
Мордрет колебался несколько мгновений.
«Утром… детективы упомянули об образце крови, найденном на месте преступления. Там действительно была найдена моя кровь?»
Его ассистент нахмурился.
«Я могу проверить правдивость их утверждений, если хотите, сэр. Однако я не понимаю, зачем им лгать о таком».
Мордрет несколько мгновений молчал.
«…Кто же тогда приказал пресечь расследование?»
Мужчина несколько раз моргнул. Казалось, он ожидал другого вопроса — например, кто подбросил образец крови на место преступления.
Он опустил глаза.
«Полагаю, это был председатель совета директоров, сэр».
Мордрет поджал губы.
«Опять председатель, да?»
Вскоре он остался один перед семейным портретом.
Мордрет долго смотрел на него, и выражение его лица постепенно становилось всё более и более тревожным.
В конце концов он прошептал:
«Ты все ещё здесь? Ты вернулся?»
Разумеется, ответа не последовало.
Отвернувшись от портрета, Мордрет тихо пошёл прочь.
Утром Мордрет сообщил Себастьяну, что планы меняются. Он должен был сразу отправиться в офис, но вместо этого решил навестить Морган.
«Господин и госпожа сообщили мне, что они поспешно возвращаются в Мираж-Сити, молодой господин. Мы должны ожидать их через несколько дней».
Мордрет улыбнулся.
«Наконец-то хорошие новости!»
К моменту выхода из поместья водитель уже подготовил машину. Мужчина поспешно раскрыл зонтик, чтобы проводить Мордрета к роскошному автомобилю, затем открыл дверь и посмотрел вниз.
Мордрет похлопал его по плечу.
«Я проведу несколько часов с Морган. Не нужно ждать — побалуй себя чем-нибудь тёплым и вкусным за счёт компании. Только не забудь заехать за мной в полдень».
Его водитель служил семье уже более десяти лет и возил Мордрета в университет и обратно. Услышав, что сегодня у него будет свободное время, он улыбнулся.
«Спасибо, сэр».
Пока машина ехала к отдалённой клинике, где лечили Морган, Мордрет вдруг вспомнил о детективах.
Они были забавной парой. Мужчина был скромного роста, смертельно бледный и грубоватый, а женщина — высокая, с оливковой кожей, мягкая и по-матерински заботливая, несмотря на безупречную спортивную фигуру. По общему мнению, они были полными противоположностями — почти как пара несочетаемых партнёров прямо со страниц детективных историй, которые он когда-то любил читать.
Но Мордрет вдруг вспомнил о них не из-за этого.
«Очнись… именно это сказала детектив Афина?»
Странные слова, совсем не подходящие для такого момента.
Он почти чувствовал тепло её прикосновения к своему плечу, но всё же…
В голову Мордрета закралось фантастическое подозрение, и на его лбу появилась едва заметная складка.
В этот момент машина въехала на широкий мост. Один автомобиль сопровождения ехал впереди, другой — позади. Дождь был настолько сильным, что их едва можно было разглядеть, а фары машин на встречной полосе сливались в сплошное пятно.
Мордрет был глубоко погружен в свои мысли, сложное выражение искажало тонкие черты его лица.
И тут его внимание привлекло что-то на периферии зрения.
Подняв взгляд, он едва успел заметить, как на встречной полосе резко повернул грузовик.
Затем всё произошло слишком быстро, чтобы успеть среагировать.
Грузовик задел задний бампер машины сопровождения, отбросив её в сторону взрывом обломков. Затем он на полной скорости протаранил роскошный автомобиль.
Мордрет был бы отброшен к стенке обитого кожей салона, если бы не мгновенно сработавшие подушки безопасности. Тем не менее он получил жёсткую встряску и был полностью дезориентирован из-за удара.
Ремень безопасности впился ему в грудь, удушая.
Ошеломлённый, Мордрет услышал пронзительный скребущий звук и почувствовал, что машина движется боком.
Затем последовал ещё один удар…
И он вдруг ощутил, что его тело становится лёгким.
Машина падала.
«Река…»
Не успел Мордрет окончательно осознать происходящее, как произошёл третий удар, самый сильный. Сдувшиеся подушки безопасности всё ещё защищали его, но тут он почувствовал, что по его ногам течёт вода.
Стряхнув с себя оцепенение, Мордрет огляделся.
Ему потребовалась лишь доля секунды, чтобы оценить ситуацию.
Машина была сильно повреждена, стёкла разбиты, и она погружалась в бурлящую реку. Вода уже была внутри кабины, стремительно поднимаясь под крутым углом.
Он безнадёжно запутался в ремне безопасности и был заключён в мягкую клетку подушек безопасности, в нескольких секундах от полного погружения в холодную тьму.
Мордрет потянул за ремень безопасности, но вместо того, чтобы отпустить его, тот, казалось, намертво застрял на месте.
Ну конечно же… ремни безопасности были разработаны так, чтобы противостоять резким рывкам.
Ледяная вода накрыла его с головой, и он вдруг не смог дышать.
Сохраняя спокойствие, Мордрет медленно потянул за ремень безопасности, ослабил его хватку, а затем нырнул и освободился. Затем он выпутался из подушек безопасности и посмотрел сквозь мутную воду на разбитое окно с другой стороны салона автомобиля.
Его лёгкие уже начинали гореть.
Но спасение было так близко… нужно было только пролезть в окно, а затем выплыть на поверхность.
Мордрет был готов сделать именно это, когда его взгляд упал на бессознательную фигуру на водительском сиденье.
Он на мгновение замер, а затем двинулся в противоположную сторону от разбитого окна и протиснулся в узкий проём между пассажирским салоном и кабиной водителя.
Машина стремительно тонула, и вокруг уже было ужасно темно. Водительская сторона получила наибольшие повреждения при столкновении и была полностью деформирована. Страдая от нехватки кислорода, Мордрет нащупал ремень безопасности водителя и попытался отстегнуть его. Однако, как он ни старался, погнутая застёжка не поддавалась.
К тому времени он уже задыхался.
Скрежеща зубами, Мордрет выкрутил застёжку и со всей силы нажал на кнопку фиксатора. Наконец ремень выскользнул из замка, и он смог схватить водителя и оттащить их обоих к разбитому лобовому стеклу.
«Ах… это… сложнее, чем кажется в кино…»
Мордрет придерживался довольно строгого спортивного режима и особенно любил плавать — однако стильная одежда, которую он так любил, теперь давила на него, словно шлакоблок, утягивая всё глубже под воду. Более того, вес бессознательного тела его водителя был просто невыносим.
Он и так с трудом проталкивал себя сквозь холодную массу тёмной, беспокойной воды — тащить за собой ещё одного человека было слишком тяжело, слишком трудно.
А его лёгкие горели. Лёгкие молили о кислороде, а панический ужас захлёстывал его разум, требуя отпустить тяжёлую ношу и спастись самому.
Но Мордрет отказался.
Он боролся с водой изо всех сил, хотя в глазах уже начало темнеть.
И вот, наконец…
Его голова вынырнула из воды, и Мордрет судорожно вдохнул.
Берег казался ужасно далёким, но ему всё-таки удалось как-то добраться до него.
Вытащив себя и водителя на берег, Мордрет упал, совершенно обессиленный.
Ему было так холодно.
Сделав несколько хриплых вдохов, он оттолкнулся от земли и склонился над водителем.
«Эй… эй, ты…»
Он был мёртв?
Парализованный страхом, Мордрет легонько ударил мужчину по щеке.
К его огромному облегчению, водитель застонал, выкашлял полный рот воды и медленно открыл глаза.
Мордрет облегчённо вздохнул.
«Слава богам!»
Но потом… что-то в водителе стало не так.
Его глаза стали странно стеклянными, наполненными чем-то незнакомым и холодным.
В следующее мгновение рука в перчатке сомкнулась на шее Мордрета.
«Что…»
Внезапно с дикой… нечеловеческой… силой водитель стал душить Мордрета, повалив его на землю и взобравшись на него сверху.
Мордрет, широко раскрыв глаза, пытался оторвать руки мужчины от своей шеи, но это было тщетно. Его шею словно сдавливали железные тиски, она вот-вот должна была сломаться.
Даже если бы шея каким-то образом уцелела, его бы задушили до смерти.
«Почему…»
Пока он отчаянно и безнадёжно боролся, зрение Мордрета начало темнеть уже во второй раз за сегодняшний день. Единственным, что он видел, были жуткие, остекленевшие глаза водителя.
«Н-нет…»
В этот момент их внезапно накрыла тень, и что-то холодное промелькнуло в воздухе.
Горячая кровь брызнула Мордрету на лицо, и он вдруг снова смог дышать.
Оттолкнув водителя, он сел и увидел стройную фигуру, склонившуюся над обезумевшим мужчиной. Снова мелькнул острый нож и снова вонзился в плоть водителя. Ещё больше крови пролилось на мокрую землю.
Фигура вывернула нож, а затем холодно ударила мужчину ногой в раненый бок, отбросив его обратно в воду.
«К-кто…»
Незнакомец с ножом стоял спиной к Мордрету, одетый в дешёвый, потрёпанный плащ и неприметную кепку. На фоне серого неба и тёмной линии далёкого моста его высокая фигура казалась одновременно угрожающей и странно знакомой.
Наконец незнакомец повернулся и посмотрел на Мордрета холодным взглядом, полным раздражения и презрения.
Мордрет вздрогнул, увидев лицо незнакомца.
…Своё собственное лицо.
Незнакомец наклонился, с его рук всё ещё капала кровь, а Мордрет застыл на месте. Его отражение в зеркальных глазах другого Мордрета было бледным и потрясённым.
Лицо незнакомца расплылось в приятной улыбке, и он прошептал Мордрету на ухо коварным голосом, полным едва сдерживаемой ненависти:
«Эй, кусок мусора… ты даже сохранить себе жизнь не можешь? Ты слабый, никчёмный дурак. Неужели я должен всё делать за тебя?»
Кончик ножа мстительно впился в щёку Мордрета, оставив на ней неглубокий порез.
Вдалеке послышались крики и вой сирен.
…К тому времени, как он наконец смог пошевелиться, другой он уже исчез, словно его никогда и не было.
Подняв дрожащую руку, Мордрет коснулся своей щеки.
Его рука была в крови.
Глядя на кровь, размазанную по его пальцам…
Мордрет вдруг ярко улыбнулся.
«Он вернулся!»
Пока они ехали в больницу, Санни и Эффи разрывались между насторожённостью и растерянностью.
Дороги были перегружены из-за дождя — неработающие ливневые стоки то тут, то там выплёскивали пенящиеся потоки воды, в результате чего некоторые крайние полосы оказались полностью затоплены. Более высокие ЛТС пробивались через лужи, а вот машинам поменьше приходилось медленно ползти по середине дороги. Ржавое ведро Санни, к сожалению, было одним из последних.
«Мой Носорог… никогда бы…»
Санни вздохнул.
В этот момент Эффи наконец заговорила:
«Почему он хочет, чтобы мы занимались его делом?»
Её голос был полон подозрений.
Санни некоторое время колебался, а потом пожал плечами.
«Это зависит от обстоятельств. Он действительно ничего не помнит, или нас одурачили? В любом случае, мы узнаем, когда приедем туда».
Эффи поморщилась.
«Слушай, напарник, ты, наверное, плохо знаешь этого парня. Но я имела несчастье покорить вместе с ним два Кошмара… так что поверь мне, когда я говорю тебе, что он демон. И не в крутом, сексуальном смысле — скорее в жутком… в этом ублюдке есть что-то глубоко неправильное».
Она сделала небольшую паузу, а затем мрачно добавила:
«Прежде всего, как ты, возможно, уже знаешь, он бессмертен. Великий Клан Валор и его собственный отец приложили все усилия, чтобы найти способ убить его, но им это не удалось. Всё, что они смогли сделать, — это превратить Цитадель на Скованных Островах в тюрьму для его содержания с Трансцендентным стражем и сотней охранников. Но он всё равно сбежал, уничтожив всех в Цитадели — Кэсси была единственной, кто выжил».
Санни грустно улыбнулся, но ничего не сказал.
Эффи посмотрела на него с мрачным выражением лица.
«Во Втором Кошмаре он уничтожил целое королевство. Затем он натравил Сонг и Валор друг на друга и спровоцировал Битву за Чёрный Череп — если бы не его махинации, Шепчущий Клинок и множество людей остались бы живы. Мы видели, как Осквернённая версия его Трансцендентной сущности поглотила буквально миллионы людей в Гробнице Ариэля… эта тварь не была мерзостью. Это была целая орда».
На её губах появилась горькая улыбка.
«И хотя в реальном мире он не поглотил миллионы людей, он в одиночку захватил и уничтожил целый Великий Клан. Более того, он полностью изменил ход войны между Суверенами, дав Ки Сонг шанс на победу. Он завоевал бы и весь Домен Мечей — без армии, в одиночку, — если бы не трюк, который Морган и Джет провернули в Бастионе».
Она вздохнула и покачала головой.
«Даже тогда, технически, он добился того, чего хотел добиться, украв у Анвила Великую Цитадель, даже не ступив на её территорию. И если бы не тот Проклятый Демон, которого ты каким-то образом усыпил и передал мне, кто знает, что бы произошло? В любом случае, сам факт того, что Проклятый Демон понадобился для того, чтобы справиться с простым Святым, говорит о Мордрете всё, что нужно знать. Я хочу сказать, что… может, он и не сделал последнего шага к Верховенству, как вы двое, но он сделал почти всё, кроме этого».
Эффи нахмурилась.
«У этого парня не всё в порядке с головой, совсем не в порядке. Ты смотрел ему в глаза, так что должен знать — там что-то не так. Я не знаю, чего ему не хватает, но что бы это ни было, это то, что делает нас людьми…»
Санни едва заметно нахмурился, размышляя.
«Чего-то не хватает…»
Слова Эффи напомнили ему его собственное старое впечатление о Принце Ничего, и что-то во всём этом вдруг показалось ему скрывающим неуловимый смысл.
В его голове медленно формировалась совершенно дикая идея. Она казалась слишком странной, чтобы быть правдой… но и слишком подходящей, чтобы просто отбросить её.
«Это… невозможно, верно?»
Он помедлил несколько мгновений, а затем спросил:
«У тебя было такое же впечатление, когда ты смотрела в глаза нашему знакомому генеральному директору?»
Эффи подняла бровь, задумалась на секунду, а затем медленно покачала головой.
«Вроде того? Не совсем. По крайней мере, не в том же смысле».
Санни медленно выдохнул.
До встречи с Мордретом в Мираж-Сити он бы никогда не заподозрил ничего подобного, но теперь из ниоткуда возникла совершенно новая возможность, заставившая его усомниться во всём.
«Помнишь, что Мордрет сказал в Третьем Кошмаре?»
Эффи пару раз моргнула.
«Что, ты знаешь даже об этом? Вот это да. Я и представить себе не могла, что постельные разговоры с Неф включают в себя и разговоры о Мордрете…»
Санни окинул её взглядом.
«Да, я знаю. И какого чёрта ты вообще воображаешь наши постельные разговоры?»
Эффи рассмеялась.
«В любом случае, Мордрет много чего говорил в Третьем Кошмаре. Что именно ты имеешь в виду?»
Санни вывернул руль, чтобы сменить полосу движения и избежать лужи, которая казалась достаточно глубокой, чтобы затопить странный взрывающийся двигатель его машины.
«Его — и Похитителя Душ — Недостаток. Он сказал, что не взял Недостаток с собой в Кошмар, потому что таскать с собой что-то столь опасное было бы глупо».
Эффи подняла бровь, а затем кивнула.
«Ох, это? Конечно, я помню. Не каждый день такое услышишь».
Санни нахмурился.
«Я всегда думал, что он либо врёт, либо говорит о предмете. Знаешь, как в сказках, когда злое существо отделяет свою смерть от себя, чтобы стать бессмертным, а потом прячет её под видом какого-нибудь обычного предмета. Например, иголки или чего-то подобного — так что убить его можно только этой иголкой. Но что, если Мордрет говорил не о предмете? Что, если…»
Он замолчал на несколько мгновений, а затем нерешительным тоном произнёс:
«Что, если он имел в виду человека?»
Эффи широко раскрыла глаза и уставилась на него с растерянным выражением лица.
«Подожди, ты хочешь сказать, что Недостаток Мордрета… это человек?»
Она несколько раз моргнула.
«Нет, стой. Ты не просто говоришь, что это человек. Ты говоришь, что это генеральный директор Валор Групп. Что этого ублюдка… двое⁈»
Один Принц Ничего — это уже слишком много. А два одновременно… звучало просто ужасно.
«Но ведь это же так сходится, не так ли? Проклятье!»
Санни не стал отвечать сразу, предпочтя промолчать. Но в конце концов ему пришлось ответить.
«Ну, я не знаю. Но у Мордрета всегда были странные отношения с зеркалами и отражениями. Что, если его Недостаток — это на самом деле его отражение?»
Он сделал небольшую паузу, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
И тут ему в голову пришла ещё одна мысль.
«Чёрт».
«На самом деле мы не знаем, кто из них настоящий. Что, если Мордрет, которого мы знаем, — это отражение?»
Мордрет покорил свой Первый Кошмар в двенадцать лет. Значит, и Недостаток он получил в двенадцать.
Если бы его действительно раскололи надвое и по миру ходили две его половины…
Тогда один из них был отвергнут Великим Кланом Валор, заточён на семь долгих лет, а затем сбежал из клетки и стал Принцем Ничего, которого они знали.
А другой…
Другой провёл почти два десятилетия в потрясающей фантазии, созданной для него Великим Зеркалом Демона Воображения. В месте, которое вращалось исключительно вокруг него, где исполнялись все его желания…
В Мираж-Сити.
К тому времени, когда они подъехали к больнице, дождь, казалось, стал ещё сильнее. Санни и Эффи трусцой пробежали от парковки до входа, где группы рабочих в жёлтых дождевиках были заняты строительством баррикад из мешков с песком вокруг здания. То же самое происходило во многих районах города после того, как утром было объявлено предупреждение о наводнении, и небольшая армия добровольцев была мобилизована Валор Групп.
Прежде чем нырнуть в сухую тишину вестибюля больницы, Санни посмотрел на грозовые просторы серого неба.
Казалось, что тяжёлое небо расколется в любой момент.
«Ах… ненавижу воду…»
Покачав головой, он последовал за Эффи внутрь.
Им не потребовалось много времени, чтобы добраться до VIP-палаты, где находился Мордрет. Палата — если её вообще можно было так назвать — больше походила на президентский люкс в роскошном отеле, чем на палату для пациентов. Она была гораздо больше, чем вся квартира Санни, и обставлена с такой роскошью, о которой мало кто мог мечтать, не говоря уже о том, чтобы испытать её на себе.
Сам мужчина как раз надевал очередной безупречно сшитый стильный костюм, обсуждая что-то с одним из своих многочисленных ассистентов. На щеке Мордрета виднелся небольшой кусочек лейкопластыря, а гладкую кожу то тут, то там покрывали несколько синяков — но в остальном он не был похож на человека, едва выжившего после смертельной аварии.
Более того, он выглядел странно жизнерадостным.
«А, детективы!»
Заметив их, Мордрет улыбнулся.
«Вы как раз вовремя. Меня скоро выпишут… не могли бы вы проследовать со мной в офис? Мы можем поговорить в машине».
Санни и Эффи переглянулись, а затем пристально изучили потрёпанного генерального директора Валор Групп.
Возможно, они молчали на несколько мгновений дольше, чем требовалось.
«Ах… да. Без проблем».
Мордрет лучезарно улыбнулся.
«Замечательно! Тогда, может быть, мы пойдём?»
«Что, чёрт возьми, с ним такое?»
Генеральный директор Валор Групп совсем не походил на Мордрета, которого знал Санни. Он был слишком мягким, доверчивым и… милым. Однако и нормальным он тоже не выглядел.
Почему он был так счастлив? Даже если он не получил тяжёлых травм во время покушения, это всё равно был тяжёлый опыт. Если Санни был прав и этот Мордрет провёл большую часть своей жизни в Мираж-Сити, то он не должен был много раз сталкиваться со смертью, не говоря уже об убийствах и насилии. Такие люди, как правило, не излучают позитивной энергии после того, как пережили покушение на свою жизнь.
«Возможно, он просто счастлив, что остался жив?»
Они последовали за Мордретом обратно на улицу. На ходу Санни задал вопрос, который мучил его последние пару часов:
«Простите, мистер Мордрет, но могу ли я узнать, почему вы попросили поручить ваше дело мне и моей напарнице?»
Мордрет с улыбкой посмотрел на него.
«Почему? Ну… я полагаю, вы произвели впечатление?»
Санни покачал головой.
«Вам следует знать, что вы являетесь подозреваемым в другом деле, которое мы расследуем. Само собой разумеется, возникает некоторый конфликт интересов… не говоря уже о том, что человек вашего статуса обычно чувствует себя оскорблённым тем, что его допрашивают два детектива. Учитывая огромные ресурсы, имеющиеся в вашем распоряжении, мы не самый лучший выбор, не так ли?»
Мордрет посмотрел на него с оттенком веселья в своих странных зеркальных глазах.
«Напротив, детектив. Это делает вас лучшим выбором».
Эффи усмехнулась.
«Что вы имеете в виду?»
Когда они вошли в лифт, Мордрет кивнул своим сопровождающим, чтобы они остались позади. Когда в кабине остались только они трое, он спокойно сказал:
«Убийство такого человека, как я, — дело непростое. Моя охрана весьма тщательна… и всё же кто-то устроил засаду на мосту. По крайней мере, им должен был быть известен маршрут, по которому я ехал, а также пункт назначения. А это значит, что моё расписание подверглось утечке. Более того, я изменил его по собственной прихоти только этим утром. Значит, тот, кто раскрыл моё расписание, должен быть очень близок ко мне — скорее всего, человек из моего окружения».
Он сделал небольшую паузу, а затем вздохнул.
«И хотя я не хочу хвастаться, должен заметить, что у Валор Групп нет конкурентов. Мы слишком велики и могущественны, чтобы иметь врагов… так что велика вероятность, что это убийство было заказано кем-то из компании. Вы уже продемонстрировали свою готовность игнорировать давление со стороны высшего руководства Валор Групп — мало кто на это способен. Так что, как видите, вы двое — лучшие кандидаты для расследования этого дела».
Санни уставился на Мордрета со странным выражением лица.
Молодой генеральный директор говорил очень разумно… но в его логике было что-то неправильное.
Расследование покушения дало бы Санни лёгкий доступ к Мордрету и внутренним делам Валор Групп, так что он не собирался отказываться… не то чтобы капитан дал им возможность отказаться.
«То есть, по сути, вы хотите сказать, что мы — единственные полицейские в Мираж-Сити, которых, как вы точно знаете, нельзя купить?»
Мордрет кашлянул.
«Я бы… не стал так говорить. Я уверен, что в департаменте полиции Мираж-Сити бесчисленное множество честных и достойных доверия людей. Просто я не знаю их лично».
Санни кивнул.
«Как скажете».
Они прибыли в вестибюль больницы, где их уже ждала другая часть сопровождающих Мордрета. Раскрылись три зонта, чтобы защитить его, Санни и Эффи от дождя, и их повели к роскошному ЛТС на частной парковке — не тому, что был разбит в аварии, но такому же роскошному и потрясающему.
Мордрет обернулся.
«Вы, должно быть, приехали на своей машине. Я не хотел бы причинять вам неудобства, поэтому позвольте попросить моего водителя… ох».
Он на мгновение застыл, на его лице появилось скорбное выражение.
Санни взглянул на папку, которую он взял у администрации больницы перед визитом к Мордрету.
«Сожалею о вашей утрате. Я слышал, что он скончался в операционной».
Мордрет несколько мгновений молчал, а затем кивнул.
«Да. Мне так сказали».
Его личный ассистент занял место водителя, а Мордрет, Санни и Эффи сели в салон.
Опустившись на мягкую кожаную подушку, Санни огляделся по сторонам со странным выражением лица.
«Какого чёрта?»
Он полагал, что все архаичные ЛТС похожи на его жалкое ржавое ведро.
Но Мордрет всё это время передвигался в этом дворце на колёсах⁈
Нет… это был всего лишь его запасной дворец на колёсах.
Санни несколько раз моргнул.
Древние времена хранили множество тайн…
Санни изучал роскошный интерьер ЛТС Мордрета, чувствуя лёгкую… нет, он точно не завидовал. Вовсе нет!
«Да какая разница. Здесь нет ни мобильного командного центра, ни преобразователя эссенции… ха! Даже кровати нет. Вот же деревенщина».
Он прочистил горло и открыл блокнот.
«Итак, мистер Мордрет, не расскажете ли вы нам, что произошло?»
Мордрет проверил ремень безопасности, затем откинулся на спинку кресла и вздохнул.
По нажатию кнопки поднялся непрозрачный экран, отделяя пассажирский салон от кабины водителя.
«Ну… рассказывать особо нечего. Грузовик внезапно повернул, столкнулся с машиной сопровождения, а затем врезался в мою машину и продолжал толкать, пока мы оба не проломили ограждения и не упали в реку. К тому времени как я пришёл в себя, вода уже хлынула внутрь, а мой водитель был без сознания. Так что я схватил его и поплыл к берегу».
Санни сделал вид, что что-то записывает ручкой.
«А что было потом?»
Мордрет пожал плечами.
«А потом? Ничего, наверное? Сначала прибыла моя охрана, потом машины скорой помощи. Меня отвезли в больницу, и вот мы здесь».
Санни и Эффи посмотрели друг на друга.
Он задержался на мгновение, а затем нейтральным тоном спросил:
«В последний раз, когда мы разговаривали, вы упомянули, что вашу кровь могли подбросить на место преступления и что есть много людей, которые желают вам зла. На следующий день на вас было совершено покушение. Часто ли с вами случаются подобные вещи, мистер Мордрет?»
Мордрет покачал головой.
«Нет… на самом деле, это первый раз».
Санни некоторое время изучал его.
«Разве вы не говорили, что ваша сестра пыталась причинить вам вред?»
Выражение лица Мордрета потемнело.
«Это была совершенно другая ситуация. Морган была просто… растеряна. Она была не в себе».
«Не в себе…»
Санни нахмурился.
«Понятно. В любом случае, вы указали, что за покушением на вашу жизнь может стоять кто-то из Валор Групп. У вас есть кто-то конкретный на примете?»
Мордрет снова покачал головой.
«Не совсем».
«Это никак не помогает».
Эффи, увлечённо поглощавшая закуски в богато укомплектованном баре ЛТС, наконец-то присоединилась к разговору и, слегка наклонившись вперёд, с улыбкой спросила:
«Давайте рассуждать так: кто больше всего выиграет, если вас снимут с должности? Кто получит больше всего?»
Мордрет помолчал несколько секунд, а затем нерешительно произнёс:
«Я полагаю… председатель совета директоров? Мы с ним часто сталкиваемся по разным вопросам. Его видение того, какой должна быть Валор Групп, отличается от моего. И если мой отец не решит вернуться с пенсии, он будет логичным выбором для следующего генерального директора, если я однажды исчезну».
Заметив острый блеск в их глазах, Мордрет рассмеялся и поднял руки.
«О, но, пожалуйста, не поймите меня неправильно. Это не мог быть он. Председатель… он мой дядя, видите ли. Я знаю, что говорят о нас, влиятельных семьях, но мы совсем не такие. Он никогда бы не сделал мне ничего плохого».
Санни поднял бровь.
«Ваш дядя? Мистер Мадок, я полагаю?»
Мордрет кивнул.
«Единственный и неповторимый. Он старший брат моего отца».
«Как… нелепо».
Шепчущий Клинок был мёртв в реальном мире, но его отражение всё ещё было живым и здоровым в Мираж-Сити. Более того, как и в реальности, он проиграл битву за престол своему младшему брату… а потом и племяннику.
Картина вырисовывалась сама собой. Богатая семья, жаждущий власти дядя, заговор с целью отобрать у молодого принца контроль над семейным бизнесом…
«Что ж, мистер Мордрет… вы можете быть уверены, что ваш дядя никогда не стал бы устраивать заговор против вас, но как детективы мы должны расследовать все возможные варианты. Поэтому, если вы не возражаете, мы хотели бы опросить его, а также ряд других людей из вашего ближайшего окружения. Например, прислугу вашего поместья».
Мордрет кивнул.
«Конечно. Надеюсь, мы сможем докопаться до сути этого прискорбного инцидента. Ах… но потребуется некоторое время, чтобы всё организовать. Может быть, мы начнём завтра?»
Санни и Эффи задали ещё несколько вопросов, постепенно вырисовывая картину внутренней политики Валор Групп.
Они также тонко проверяли Мордрета, чтобы понять, кто он на самом деле.
Спустя некоторое время автомобиль прибыл в пункт назначения. Мордрет виновато улыбнулся.
«Прошу меня извинить, детективы — я и так слишком долго отсутствовал, так что меня ждут горы бумаг. Я попрошу моего… моего нового водителя отвезти вас обратно».
Он собрался уходить, а затем на несколько секунд замешкался и усмехнулся.
«О… у меня есть просьба. Если вас не затруднит, детектив Афина, могу я попросить у вас автограф?»
Он взял изящную круглую подставку и протянул ей вместе с ручкой, которая, казалось, стоила дороже, чем всё, чем владели оба детектива, вместе взятые.
Его слегка застенчивая улыбка была совершенно очаровательной.
«В честь вашего знаменитого броска диска, который принёс Мираж-Сити золотую медаль».
Эффи взяла ручку, ненадолго задержалась, а потом рассмеялась и поставила подпись.
«Не могу поверить, что генеральный директор Валор Групп — мой поклонник. Как странно… надо будет рассказать мужу!»
Взяв подставку, Мордрет ещё раз улыбнулся им.
«Тогда прошу меня извинить».
С этими словами он удалился.
Обратная дорога прошла в молчании. Поскольку разговор с председателем Мадоком и другими сотрудниками Валор Групп было назначено на завтра, Санни и Эффи предстояло провести большую исследовательскую работу — они зарылись в свои коммуникаторы, изучая всё, что можно было изучить в сети.
Баррикада из мешков с песком вокруг больницы за время их отсутствия стала немного выше. Забираться обратно в машину Санни после роскошного ЛТС Мордрета было не очень приятно, но никого из них это не волновало.
Как только они остались одни, выражения их лиц изменились.
Санни посмотрел на Эффи и поднял бровь.
«Ну, что скажешь?»
Она достала закуски, которые стащила из машины Мордрета, и мрачно улыбнулась.
«Он кажется милым. Я полностью уверена, что он не… наш… Мордрет».
Отправив в рот горсть глазированного мёдом миндаля, Эффи с удовольствием прожевала его и добавила:
«А ещё я уверена, что этот ублюдок лжёт».
Санни насмешливо хмыкнул.
«Ну, разумеется».
Открыв предварительный отчёт о вскрытии погибшего водителя Мордрета, он покачал головой.
«В отчёте говорится, что он умер от травм, полученных в аварии, и рассказ Мордрета о событиях подтверждает это. Однако, это странно… я не слышал, чтобы от автомобильных аварий оставались ножевые раны».
Человеческое тело может быть разорвано и сломано самыми разными способами во время столкновения на большой скорости, но Санни видел бесчисленное множество ножевых ран — большинство из них он нанёс сам. Поэтому он никогда не принял бы рану, нанесённую острым лезвием, за что-то другое.
Даже если бы тело водителя было пронзено металлическими осколками, форма ран была бы иной. Края порезов тоже были бы другими — так что вероятность их появления на теле, конечно же, была близка к нулю.
Что-то произошло между моментом падения машины в воду и моментом, когда Мордрет и его умирающий водитель были найдены на берегу реки.
Это означало, что Мордрет им солгал.
Эффи кивнула.
«Кто-то убил этого человека, и Мордрет его покрывает».
Она задержалась на мгновение, а потом вздохнула.
«И ещё… я думаю, что твоя теория верна».
Санни поднял бровь.
«Из-за этой фразы про диск?»
Эффи снова кивнула.
«Да. Сначала я не была уверена, но после того, как порылась в воспоминаниях моего двойника, всё стало очевидно. Возможно, этот парень и не тот Мордрет, которого мы знаем, но он проверял нас. Она выиграла много медалей, но самой известной её победой стал рекордный бросок копья, а не диска. С последним она вообще напортачила — так сильно схватила диск, что он треснул и развалился в полёте. Это было довольно слабое выступление».
Санни нахмурился.
«Он определённо проверял нас, но что он пытался выяснить?»
Эффи мрачно посмотрела на него.
«Являюсь ли я настоящей детективом Афиной или нет, я полагаю».
Санни медленно выдохнул.
«А это значит, что он знает, что кто-то мог занять её место. Что, в свою очередь… означает, что он помнит о внешнем мире».
Эффи усмехнулась.
«Вот почему он никак не отреагировал, когда я сказала ему очнуться. Дело не в том, что моя власть на него не подействовала — просто он всегда знал правду, поэтому не мог очнуться».
Санни устало потёр лицо.
«Его действительно двое. Прокля… а? Погоди, ты уже всё съела?»
На полу его машины теперь лежала груда пустых пакетов из-под закусок. У Санни дёрнулся глаз.
«И зачем ты бросаешь их на пол⁈ Мой ЛТС может быть кучей металлолома, но не кучей мусора! Подбери их немедленно!»
Эффи несколько раз кашлянула, а затем подняла упаковки и скатала их в шарик.
«Кстати, они были очень вкусными! О… прости, что не оставила тебе…»
Санни бросил на неё сердитый взгляд.
«Неважно… на этот раз я тебя прощу. Только такой больной псих, как ты, станет есть что-то, покрытое мёдом».
Он поёжился.
Эффи рассмеялась.
«Может, вернёмся в ту закусочную и съедим что-нибудь? Это за мой счёт, напарник».
Санни насмешливо хмыкнул.
«Конечно. Тратить иллюзорные деньги, чтобы угостить меня иллюзорной едой… как щедро с твоей стороны».
Вскоре они оказались в знакомой обветшалой закусочной. Еда была такой же вкусной, как и в прошлый раз, но ни у Санни, ни у Эффи сейчас не было настроения обсуждать серьёзные вопросы, поэтому они просто молча наслаждались едой.
В конце концов Эффи удовлетворённо вздохнула и посмотрела на улицу.
«Ну и поворот событий, да? Заставляет меня задуматься… если бы у меня был злой близнец, что бы она делала?»
Она усмехнулась и покачала головой.
«С другой стороны, у меня был злой близнец в Гробнице Ариэля. Она просто пожирала Кошмарных Существ — и людей, наверное».
Выражение лица Эффи изменилось.
«Погоди, это ведь делает Похитителя Душ злым близнецом злого близнеца? Это как… двойное зло!»
Санни слабо улыбнулся.
«Я не уверен, что всё так просто — что есть добрая и злая версия Мордрета. Кто знает? Может, если бы Мордрет, которого мы знаем, вырос в идиллическом Мираж-Сити, он тоже был бы добрым. А если бы генеральный директор Валор Групп пережил всё то, что пережила его другая версия, он бы тоже стал безумным ублюдком».
Эффи покачала головой.
«Природа против воспитания, да? Нет… с Мордретом определённо что-то не так — я имею в виду, с тем, который из реального мира. Он был бы жутким гадом даже в Мираж-Сити».
Она с любопытством посмотрела на него и спросила:
«А как насчёт тебя, напарник? Если бы у тебя был злой близнец, чем бы он занимался?»
Санни улыбнулся.
«Понятия не имею. И кто сказал, что я не злой близнец?»
Эффи рассмеялась.
«О? И много ты сделал злых вещей?»
Он пожал плечами.
«Неужели ты думаешь, что я стал Сувереном, будучи добрым и хорошим к людям? Я убивал тех, кто не мог защитить себя, предавал тех, кто мне доверял, и выбирал себя на каждом шагу. Конечно, я делал и много хорошего — спасал бессильных, поддерживал союзников, проливал свою кровь ради других. Думаю, в конце концов всё уравновешивается».
Санни вздохнул.
«Мы с Нефис были готовы пожертвовать миллионами жизней, если бы это означало избавление от Суверенов. За такое… именно за такое я и ненавидел Суверенов, понимаешь? Так что даже если я и не злодей, то, по крайней мере, лицемер. А лицемеров, как ни странно, я ненавижу больше всего».
Он рассмеялся над иронией.
«Думаю, моя противоположность была бы бескорыстной, доброй и честной… и, скорее всего, умерла бы из-за этого».
Эффи некоторое время изучала его, а затем покачала головой и улыбнулась.
«Нет, хватит притворяться. Я знаю, что ты не злой, Теневой Мальчик».
Санни поднял бровь.
«Знаешь? Каким это образом?»
Она пожала плечами.
«Ну, ты же рассказывал нам это ещё тогда, когда Нефис впервые привела тебя с собой, не так ли? Ты сказал, что считаешь себя убийцей и надеешься, что все убийства, которые ты совершил, изменят мир так, чтобы люди лучше тебя смогли бы строить новое. Даже если им придётся строить на руинах, оставшихся после тебя».
Эффи улыбнулась.
«Тогда я этого не показала, но на самом деле эта речь меня очень тронула. Я подумала… какой славный парень! Конечно, уступает Мастеру Санлессу во всех отношениях, но всё равно неплох!»
Она рассмеялась.
«Кто бы мог подумать, что эти двое — один и тот же человек? Это как лучшее из двух миров. Повелитель Теней на улицах, Мастер Санлесс в…»
Санни швырнул в неё салфеткой.
«Прекрати, чёрт возьми…»
Санни некоторое время молчал, а потом вздохнул.
Ему хотелось выпить чего-нибудь покрепче воды… как назло, с соседней витрины на него призывно смотрела знакомая зелёная череда бутылок соджу, словно умоляя купить.
Он поднял бровь.
«С каких это пор меня так тянет к алкоголю?»
В течение многих лет после Забытого Берега Санни полностью избегал алкоголя. Теперь он позволял себе наслаждаться им лишь время от времени, потому что его Ранг сделал его практически невосприимчивым к опьянению — так что он мог наслаждаться случайным бокалом вина, не страдая от последствий его употребления.
Но в данный момент, будучи обычным человеком, он снова хотел держаться как можно дальше от алкоголя. Просто тело дьявольского детектива, похоже, имело собственное мнение.
…Может, он всё-таки был чьим-то лучшим близнецом.
Оторвав взгляд от бутылок соджу, Санни посмотрел на Эффи.
«Повелитель Теней, Мастер Санлесс… и остальные я. Думаю, если кто и способен понять мою двойную жизнь, так это ты».
Она изогнула бровь.
«Я? Но я же открытая книга. Как же так?»
Санни пожал плечами.
«Ну, все остальные занимаются только одним. Нефис, Кэсси, Кай, Джет, я… мы все на войне, и мы живём и дышим этой войной. Но, как ни странно, сама Зверь Войны — ты — и воительница, и жена, и мать. Вести войну и заботиться о семье — две разные вещи, две разные жизни. Не то чтобы это было плохо, просто… мне это кажется странным».
Эффи несколько мгновений смотрела на него, а потом рассмеялась.
«Боги. Что плохого в том, чтобы одновременно быть воином и иметь личную жизнь? Я ведь это не придумала. Люди жили так с незапамятных времён. Война, чума, голод, Заклятие — ничто и никогда не мешало нам, людям, создавать семьи и рожать детей. Такова наша природа. Если уж на то пошло, то это вы, ребята, странные».
Санни насмешливо хмыкнул.
«Я уже сказал, что в этом нет ничего плохого».
Эффи немного помолчала, а потом вздохнула.
«Хотя, признаюсь… это нелегко. Быть вдали долго — это нелегко. Не знать, вернусь ли я, тоже нелегко. Думать о том, что случится, если я не вернусь, это… тяжело. А вот выйти за дверь и оставить их позади — это, пожалуй, самое тяжёлое».
Она посмотрела в окно.
«Иногда мне кажется, что я недостаточно храбрая, чтобы открыть дверь и уйти. Но я всегда это делаю».
Эффи оглянулась на Санни и с улыбкой пожала плечами.
«Часть меня всегда остаётся. Кого волнует, что это трудно? Жизнь в любом случае не должна быть лёгкой. По крайней мере, для меня она никогда не была лёгкой. Однако она довольно сладка — даже слаще, чем я когда-либо могла себе представить. Уверена, ты понимаешь, о чём я».
Она рассмеялась, и Санни тоже не мог не улыбнуться.
Действительно… жизнь, которой он жил, несмотря на все её тяготы, была намного слаще, чем мог представить себе одинокий ребёнок с окраин.
Но пока она была не настолько сладкой, как ему хотелось бы.
Чтобы сделать следующий шаг к достижению своих целей, Санни нужно было докопаться до сути Мираж-Сити. Он должен был поймать Нигилиста, узнать, что скрывает Мордрет, вернуть фрагмент Родословной Ткача и сбежать.
Посмотрев на часы, Санни отодвинул пустую тарелку и поднялся.
«Сладкая жизнь, да? Ты намекаешь, что мне стоит купить десерт?»
Эффи усмехнулась.
«Ну… если ты настаиваешь…»
Санни покачал головой.
«Бесстыдница… разве ты не сказала, что в этот раз оплатишь счёт?»
В итоге они всё-таки купили десерт. Не только потому, что желудок Эффи был бездонной ямой, но и потому, что Санни было любопытно узнать о пекарском искусстве ушедшей эпохи. Судя по тому, что он видел до сих пор, древняя кухня превосходила привычную ему не только по разнообразию ингредиентов, но и по тонкостям и технике приготовления.
Возможно, Блестящий Эмпориум и закрылся, но Санни всё ещё надеялся когда-нибудь открыть его снова. А пока он был полон решимости совершенствовать свои кулинарные навыки.
Через некоторое время он попрощался с Эффи и поехал домой. Простояв некоторое время в вечерних пробках, он вернулся в обшарпанный жилой комплекс дьявольского детектива. Знакомый пьяница снова бродил возле здания, но его спугнула подъехавшая машина Санни. Тяжёлая завеса дождя застилала мир и заглушала звуки, заставляя его паранойю усиливаться.
Санни на мгновение задумался, была ли это его собственная паранойя или остатки настороженности его двойника.
Войдя в квартиру, он стряхнул воду с куртки и занялся своим хрупким, слабым обыденным телом. Это тело нуждалось во многом, чтобы выжить и нормально функционировать, и больше всего оно нуждалось во сне — завтра рано утром должны были начаться допросы сотрудников Мордрета, поэтому Санни нужно было дать себе достаточно времени для отдыха.
Перед тем как забраться в постель, он остановился и уставился на карту расследования в глубине шкафа дьявольского детектива. Очертания города, улики, жертвы Нигилиста — бывшие сосуды Мордрета…
Отвернувшись, Санни выключил свет и лёг на кровать. Шум дождя за окном был похож на колыбельную, но сон ещё долго не приходил.
Когда он наконец погрузился в его объятия, сны были холодными и беспокойными, полными зеркал и бьющегося стекла.
Звук бьющегося стекла…
Санни резко открыл глаза — звук всё ещё звенел в ушах.
«Бутылка».
Бутылка, которую он, следуя параноидальной привычке дьявольского детектива, оставил на дверной ручке, разбилась.
Ослеплённый темнотой, Санни перекатился на бок.
В следующее мгновение холодное лезвие с шипением рассекло воздух, а затем вонзилось в подушку, всего в нескольких сантиметрах от его головы.
Санни скатился с кровати, проклиная свои обыденные чувства.
Его рефлексы были острыми, а тело, несмотря на пренебрежение и издевательства, находилось в хорошей форме. Однако он не мог чувствовать тени. Что ещё более унизительно, он даже не мог видеть в темноте — впервые за долгое время Санни был по-настоящему слеп.
Единственный свет в комнате проникал через узкую щель между шторами, и всё, что он мог разглядеть, — это тёмную фигуру, перепрыгивающую через кровать.
Однако он чувствовал запах мокрой шерсти, застарелого пота и вонь алкоголя.
«Это… чёртов пьяница!»
Он знал это!
Паранойя ещё ни разу не подводила его…
Санни лежал на полу в неловкой позе, а нападавший был на кровати, в доле секунды от того, чтобы обрушиться на него со смертоносным клинком в руке — это был обычный нож, но здесь, в Мираж-Сити, даже обычный клинок мог пустить Санни кровь.
Обычный клинок мог убить его.
Его чувства исчезли, его Аспект исчез… однако его мастерство и опыт всё ещё были с ним. Санни больше не обладал силой Суверена, но он всё ещё был человеком, который стал Сувереном.
И это было его самое пугающее качество — сила, гораздо более важная, чем его Аспект, Атрибуты и Домен.
Вместо того чтобы попытаться встать, Санни со всей силы ударил ногой по дешёвой кровати. Она откатилась на полметра назад, выведя из равновесия нападавшего — тёмный силуэт покачнулся и упал, врезавшись в пол.
Раздался звук разбивающихся пустых бутылок, и осколки стекла внезапно оказались повсюду.
Схватившись за штору, Санни потянул её вниз, вскакивая на ноги. Непрочно закреплённый карниз сломался, и в маленькую квартиру хлынул холодный свет уличных фонарей.
В этом свете были видны его бледная кожа, подтянутые мышцы и витки чёрного змея, вытатуированного по всему телу.
Жуткие, остекленевшие глаза предполагаемого пьяницы тоже были видны.
Санни смотрел на него спокойным, холодным взглядом опытного убийцы.
«Ну и наглость у тебя — приходить за полицейским. Кто тебя послал?»
Вместо ответа пьяница бросился вперёд.
Он выглядел как пьяница и пах как пьяница… но двигался со скоростью и смертоносной точностью опытного убийцы.
«Убийцы, да? Это что-то новенькое…»
В реальном мире не осталось профессиональных убийц. Конечно, были непревзойдённые убийцы, умеющие убивать бесшумно, но у кого было время специализироваться на убийствах людей, когда по Царству Снов и Земле бродили полчища Кошмарных Существ? Стабильной работы не было, поэтому даже те, кто занимался подобной деятельностью, просто подрабатывали.
Санни и сам когда-то представлял себя в роли такого тихого убийцы, поэтому испытывал некоторую неприязнь к человеку, который ворвался в его квартиру, чтобы оборвать его жизнь.
Поймав запястье мужчины, Санни повернулся, зажав руку противника между своей рукой и туловищем, а затем ударил ладонью другой руки по кулаку убийцы. Нож со звоном упал на пол, и он тут же крутанулся, напрягая мышцы живота, — и как раз вовремя.
Кулак убийцы врезался в стальной барьер его мышц, и в то же мгновение локоть Санни ударил мужчину в голову.
Дезориентированный, мужчина зашатался и подошёл к окну, прикрывая голову одной рукой.
Другой он потянулся к поясу и достал странное приспособление. Из середины металлического каркаса торчал короткий ствол и вращающийся цилиндр, стальное кольцо защищало указательный палец убийцы, но не остальные.
«Это… древний пистолет».
Обычный Пробуждённый мог не знать многого об огнестрельном оружии, но Санни возглавлял обычных солдат на холодных просторах Антарктиды.
Он также вырос на окраинах, поэтому сразу распознал пистолет, даже если это была архаичная реликвия, которой было место в музее.
Санни мрачно посмотрел на убийцу.
«Кто берёт пистолет в рукопашный бой? Это жульничество».
Прежде чем убийца успел поднять пистолет и направить его вперёд, Санни поднял ногу и нанёс сокрушительный удар в солнечное сплетение мужчины.
Удар был достаточно сильным, чтобы сломать рёбра, но, что ещё важнее, он был достаточно сильным, чтобы отбросить ублюдка далеко назад.
А позади него… находилось окно.
Убийца разбил стекло спиной и перевалился через подоконник, впустив внутрь шум дождя и холодный ветер.
Он упал вниз, окружённый острыми осколками, и ушёл тем же путём, что и пришёл — под звук бьющегося стекла.
«…На каком там этаже я живу?»
Санни подошёл к разбитому окну и посмотрел вниз.
Тело, распростёртое на мокром асфальте далеко внизу, ещё шевелилось. Мужчина вздрогнул, затем медленно поднялся на ноги и, пошатываясь, пошёл прочь, оставляя за собой кровавый след.
«Вот ублюдок».
Набросив штору на разбитое окно, чтобы не порезаться, Санни выбрался наружу, ухватился за скользкую водосточную трубу и проворно спустился вниз.
Дождь хлестал его по голому торсу, а мокрые волосы лезли в глаза. Хуже всего было то, что его чёрные пижамные штаны быстро впитывали воду.
Санни проследил за кровавым следом до забора в дюжине метров от себя. Случайный прохожий ахнул, заметив его татуировку, а затем поспешил прочь с испуганным выражением лица.
Миновав забор, Санни едва успел заметить, как раненый убийца скрылся за углом. На обочине дороги стоял ещё один человек в рваном плаще и неприметной кепке. Он смотрел на кровь, оставленную несостоятельным убийцей.
«Ещё один случайный свидетель. Почему все эти люди не спят?»
В красном неоновом свете вывески близлежащего магазина прохожий выглядел так, будто купался в крови.
Санни прошёл босиком по лужам, затем остановился и мрачно посмотрел на случайного свидетеля. Тот тоже посмотрел на Санни…
А затем весело улыбнулся.
Санни увидел своё бледное тело, отражающееся в зеркальных глазах оборванца.
«Ах, какой приятный сюрприз. Рад видеть вас здесь, детектив. Вы вышли на приятную вечернюю прогулку?»
Санни мрачно улыбнулся.
«…Хватит нести чушь. Я знаю, кто ты».
Мордрет — Принц Ничего — некоторое время изучал его, а затем усмехнулся.
«Я тоже знаю, кто ты».
Он приятно улыбнулся.
«Ты тот, кто убил моего отца».
Санни и Мордрет стояли друг напротив друга под дождём. Следы крови медленно смывались с мокрого асфальта, а неоновая вывеска продолжала мигать над ними, заливая улицу тусклым сиянием.
Зеркальные глаза Мордрета, казалось, светились тёмно-багровым светом, отражая мир. Его приятная улыбка казалась… опасной.
Чувство ненависти было вполне естественным для того, кто знал, что Санни убил его отца, даже если источник этой ненависти был несколько необычным в данном конкретном случае.
Санни мрачно смотрел на Мордрета, не подавая никаких признаков беспокойства.
Ему не хотелось признавать это…
Но ему было довольно холодно.
«Чёрт».
Почему он не надел куртку, прежде чем выпрыгнуть из окна? На улице шёл дождь, и ночь была прохладной!
Возможно, дело было в том, что он уже привык к тому, что его не беспокоит погода.
Глядя Мордрету в глаза, Санни усмехнулся.
«И что? Завидуешь?»
Опасная улыбка Мордрета медленно расширилась.
Подняв голову, он рассмеялся.
«Завидую? Ах… нет, не совсем. Зависть — не то слово, которое я бы использовал».
Сняв кепку, он позволил дождю на мгновение омыть его взъерошенные чёрные волосы, а затем откинул их назад и пронзил Санни холодным, жутким взглядом.
Неоновая вывеска мигнула, и на мгновение маска приятного дружелюбия, казалось, треснула, обнажив бушующий океан ярости и безграничной ненависти.
Но потом вывеска снова загорелась, и Мордрет снова стал казаться… почти нормальным.
Он улыбнулся и покачал головой, делая шаг, чтобы обойти Санни.
«Ну и ну. У меня было предчувствие, что что-то не так, когда доблестный дьявольский детектив постоянно ошивался рядом с моим вторым „я“. Поэтому я хотел убедиться, что он действительно тот, за кого себя выдаёт… полагаю, на этот вопрос я получил ответ. Однако представь моё удивление, когда я увидел, как мужчина вылетает через твоё окно, пока продолжал наблюдать за тобой. Как скандально!»
Мордрет усмехнулся.
«Ты часто выбрасываешь людей из окна… Санлесс? Это имя ты используешь? Надеюсь, ты простишь меня, если я не буду называть тебя Повелителем Теней. Этот титул немного громоздкий».
Санни медленно повернулся, держа Мордрета в поле своего зрения.
«Он точно в разговорчивом настроении».
Похоже, Принц Ничего всё это время находился рядом со своим вторым «я», внимательно наблюдая за ним. И если верить его словам… он не посылал убийцу, чтобы избавиться от Санни. Вместо этого он просто расследовал дело человека, державшегося поблизости от наследника Валор Групп, когда на него было совершено покушение. Но почему Мордрет следил за своим вторым «я»? Что он делал здесь, в Мираж-Сити? Как его более приятная версия вообще оказалась в Великом Зеркале?
Санни одарил Мордрета холодным взглядом.
«Я действительно использую это имя. Кстати… у меня есть к тебе несколько вопросов. Ты можешь ответить на них лёгким путём или сложным. Выбор за тобой».
Он мрачно улыбнулся.
«Я очень надеюсь, что ты выберешь сложный путь».
Мордрет несколько мгновений изучал его.
«Знаешь, Санлесс, мне всегда было интересно, откуда берётся эта враждебность, которую ты ко мне испытываешь. Мне кажется, я был довольно вежлив при нашей первой встрече, ещё в Божьей Могиле. Признаюсь… я действительно пытался сделать тебя своим сосудом, когда ты отозвал свою жуткую маску. Но разве ты можешь винить меня? Ты ведь всё это время провоцировал меня».
Санни пожал плечами.
«Я могу винить тебя. Так уж получилось, что я действительно виню тебя».
Улыбка Мордрета медленно сползла с его лица. Уставившись на Санни с леденящим душу отсутствием эмоций в глазах, он ровно сказал:
«Как прискорбно. Кто бы мог подумать, что в твоей душе будет спрятана целая армия мерзостей? Но, Санлесс… ты, наверное, заметил, что здесь, в Мираж-Сити, мы обычные люди. А значит, здесь нет легиона Кошмарных Существ, которые могли бы защитить тебя от меня».
В конце его голос стал немного ниже, став довольно угрожающим.
Однако Санни это не испугало.
Вместо этого он улыбнулся.
«…Значит это сложный путь».
Он сделал выпад вперёд, метя кулаком в лицо Мордрета. Мордрет достаточно легко отклонил его, но эта атака была всего лишь отвлекающим манёвром — через долю секунды Санни обрушил на Принца Ничего ураган ударов ногами и руками, стремясь повалить его на асфальт.
Он впитал в себя бесчисленное количество рукопашных стилей боя, поэтому сражаться голыми руками было для Санни не менее привычно, чем владеть смертоносным оружием. По сути, его руки сами по себе были смертоносным оружием.
Мордрет рассмеялся, с раздражающей лёгкостью уклоняясь от шквала ударов.
«Ах… это здорово! Просто замечательно! Знаешь, с годами я устал убивать людей с мощными боевыми Аспектами, сам не обладая подобными способностями. Но это место уравнивает шансы. Как освежающе!»
Он поймал кулак Санни и добавил низким тоном:
«Помнится, не так давно ты прислал мне подарок, Санлесс. Должен ли я отплатить тебе тем же?»
Он, конечно же, говорил о Проклятом Демоне, Отречении.
«Упс».
В следующее мгновение Санни оказался под яростным натиском Мордрета. Ублюдок отнюдь не страдал недостатком боевого мастерства, и теперь, когда они оба были обычными людьми, такие мелочи, как рост и досягаемость атак, имели гораздо большее значение, чем обычно. Ко всему прочему, Санни всё ещё не привык к своему изменённому состоянию.
К потере теневой эссенции, черты [Перо Истины], Ониксовой Оболочки, ставшей основой его боевой техники, и даже его Аспекта было не так уж сложно привыкнуть. Но именно отсутствие ощущения теней заставило его по-настоящему почувствовать себя калекой.
Санни чувствовал себя слепым.
Поэтому он оказался практически беззащитен перед яростным нападением Мордрета.
Принц Ничего бил по его защите до тех пор, пока она полностью не рассыпалась, а затем бездушно послал сокрушительный удар в висок Санни.
Санни знал, что не сможет уклониться, отклонить или блокировать удар.
Но он и не пытался.
Вместо этого он слегка повернул голову и принял удар прямо на себя.
«Ах… дерьмо…»
Несмотря на худое телосложение и утончённые манеры Мордрета, его кулак действительно был очень сильным.
Санни даже не почувствовал боли, просто внезапно оказался ошеломлён и растерян. Он также почувствовал, как по его лицу течёт кровь из пореза над бровью.
Но это не помешало ему поднять обе руки и поймать запястье Мордрета.
Принц Ничего нахмурился.
«Что ты…»
Выведя своего противника из равновесия, Санни бесцеремонно ударил его головой в лицо. Мордрет отшатнулся назад со сдавленным проклятием, из его носа хлынула кровь. Прежде чем он успел прийти в себя, Санни развернулся на одной ноге и нанёс мощный круговой удар в боковую часть его головы. Каким бы искусным ни был Мордрет, он всё равно был сбит с ног в оцепенении.
«Как насчёт того, чтобы воссоединить тебя с твоим отцом, ублюдок?»
Сделав шаг вперёд, Санни приготовился наступить Мордрету на голову и проломить ему череп.
Но вместо этого что-то сверкнуло в красном неоновом свете, и он почувствовал, как холод пронзил его плоть, а затем ощутил резкую боль.
Схватившись за бок, Санни отшатнулся назад.
Его штаны уже промокли от дождя, но теперь их отмывала ещё и кровь.
«Этот… проклятый ублюдок…»
Мордрет медленно поднялся на ноги, мрачно улыбаясь. В его руке был узкий складной нож, бледная сталь которого была окрашена в красный цвет.
«Почему сегодня все так и норовят меня зарезать⁈»
Санни яростно зарычал.
«Думаешь, маленький ножик помешает мне убить тебя?»
Эта вспышка… казалось, застала Мордрета врасплох. Настолько, что он, по крайней мере, замешкался — вместо того чтобы попытаться заколоть Санни, он настороженно посмотрел ему за спину и опустил нож.
«Может, и нет. Но они точно помешают».
Повернув корпус, чтобы увидеть, куда смотрит Мордрет, — не сводя глаз с ублюдка — Санни увидел несколько силуэтов, вырисовывающихся в окнах его жилого комплекса.
Он не мог различить их черты, но все его соседи были жутко неподвижны, все они смотрели на него остекленевшими глазами.
Десятки человек.
Мордрет слабо улыбнулся.
«Детектив Санлесс… советую тебе прекратить вести себя странно».
Однако его улыбка быстро померкла.
«Если только ты не хочешь стать следующей жертвой Нигилиста».
«Нигилист?»
Что Мордрет имел в виду?
Рваная рана на лбу Санни и порез на животе ужасно болели, но гораздо больший дискомфорт ему доставляли неподвижные фигуры, смотрящие на него пустыми глазами из окон.
Он знал, что происходит.
Как семья Эффи отреагировала на её нехарактерное поведение, так и соседи Санни были встревожены его дракой с Мордретом. Что-то в этом было не в характере дьявольского детектива, и Другие, населяющие Мираж-Сити, были этим недовольны.
Санни не знал, что произойдёт, если он продолжит нападать на Принца Ничего, и подозревал, что не хотел бы это узнать.
Но какое отношение это имело к Нигилисту?
Нахмурившись, Санни посмотрел на Мордрета и спросил:
«Разве ты не Нигилист?»
Он уже знал, что Мордрет не был серийным убийцей, терроризирующим Мираж-Сити, — наоборот, он был целью серийного убийцы. Однако не было смысла раскрывать свои карты перед Принцем Ничего. Скорее, Санни хотел узнать что-нибудь из его реакции.
Вытерев кровь с губ, Мордрет улыбнулся.
«Нет нужды притворяться. Тот факт, что ты, похоже, помнишь себя, означает, что Воспитанная Волками тоже здесь. И она бы со временем узнала лица моих сосудов. Значит, ты знаешь, что я не Нигилист».
Санни поднял бровь.
«Если не ты, то кто? Твоё второе „я“?»
Мордрет рассмеялся.
«То жалкое создание? Боже правый, нет. Он слишком бесполезен, чтобы кого-либо убить».
«Значит, ты не фанат своего доброго близнеца».
Санни помрачнел.
«Так кто же ходит вокруг и убивает людей?»
Мордрет несколько мгновений смотрел на него, а затем наклонился, чтобы поднять свою кепку.
«Почему я должен отвечать? Было бы глупо делиться информацией с тем, кто здесь, чтобы убить меня».
Санни пару раз моргнул.
«Здесь… чтобы убить его?»
Мысли его лихорадочно закружились.
Нет… в этом был смысл. Мордрет не знал о фрагменте Родословной Ткача, спрятанном в Великом Зеркале, — следовательно, он не мог знать, что Санни пришёл за ним. Зачем же тогда Санни пришёл?
Единственным разумным объяснением было то, что он последовал за Мордретом и Морган внутрь. А поскольку Мордрета здесь действительно можно было убить — по крайней мере, по словам Морган, — он, естественно, предположил бы, что единственная причина для Повелителя Теней посетить Мираж-Сити — это охота на него.
Но это не было целью Санни.
Убийство Мордрета было лишь приятным бонусом.
Он усмехнулся.
«Не слишком ли ты тщеславен? Зачем мне тратить время и рисковать жизнью, пытаясь убить тебя? Моё прибытие в Мираж-Сити не имеет никакого отношения ни к тебе, ни к твоей лучшей половине, ни даже к твоей сестре. На самом деле я бы предпочёл, чтобы никого из вас здесь не было».
Мордрет несколько мгновений молчал, а затем бросил тревожный взгляд на фигуры, маячившие в окнах.
Если подумать… он выглядел немного измождённым. Особенно это было заметно после того, как он провёл некоторое время в компании гламурного генерального директора Валор Групп — при сравнении лицо этого Мордрета было исхудалым, резким и отягощённым.
Похоже, выживание в Великом Зеркале далось Принцу Ничего нелегко.
Мордрет оглянулся на Санни, секунду что-то обдумывал, а затем одарил его своей обычной приятной улыбкой.
«В это трудно поверить… но, к сожалению, у нас не так много времени для продолжения этой вежливой беседы. Конечно, почему бы и нет? Я расскажу тебе о Нигилисте».
Он усмехнулся.
«Я не Нигилист… как и моё второе „я“. Тем не менее, у тебя будут большие проблемы с поимкой именно этого убийцы, детектив».
Санни поднял бровь.
«И почему же?»
Глаза Мордрета вспыхнули зловещим багровым блеском под светом неоновой вывески.
«Ты действительно не знаешь? А… ну, ты же здесь недавно».
Он на мгновение закрыл глаза, а затем приятным тоном произнёс:
«Это потому, что Нигилист — это не кто-то конкретный. Убийца, которого ты ищешь… это сам Мираж-Сити. Весь этот город и есть убийца».
Глаза Санни слегка расширились.
«Это…»
Он невольно вздрогнул.
«Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду?»
Мордрет улыбнулся и незаметно кивнул в сторону фигур, маячивших в окнах.
«Всё так, как я сказал. Здесь нет конкретного убийцы, разгуливающего в поисках добычи. Вместо этого любой случайный прохожий может на какое-то время стать Нигилистом, убить свою жертву, а затем вернуться в нормальное состояние. Вернее… я должен сказать, что раньше не было конкретного убийцы. Сейчас, вполне возможно, найдётся один».
В его словах было всё меньше и меньше смысла. Санни нахмурился, а затем разочарованным тоном спросил:
«Ещё раз, что, чёрт возьми, ты имеешь в виду? Почему сейчас должен быть настоящий Нигилист, даже если раньше его не было?»
Бросив взгляд на жилой комплекс, Санни замер.
В окнах больше не было фигур. Все они исчезли, и здание казалось пустым.
Как будто люди, которые смотрели на него, либо потеряли интерес…
Либо выходили из своих квартир и спускались по лестнице, чтобы добраться до него.
Мордрет медленно отступил назад.
«Как, по-твоему, работает это место, Санлесс?»
Он мрачно улыбнулся.
«Теоретически его должен контролировать хозяин Бастиона. Но Великое Зеркало слишком долго стояло заброшенным… колдовство, управляющее им, за прошедшие эпохи исказилось и испортилось».
Надев кепку, Мордрет спрятал окровавленный складной нож в карман.
«Вернее, хранитель, которого Мираж оставила присматривать за своим дворцом, стал извращённым. Особое отражение среди отражений… Кастелян¹. Оно должно было помогать Хозяину Замка контролировать Великое Зеркало, но в какой-то момент сломалось».
Он улыбнулся.
«Теперь бедное существо не знает, что делать. Оно отказывается признавать кого-либо Хозяином Замка, но всё равно пытается выполнить свой долг. Именно поэтому оно создало Мираж-Сити, когда моё второе „я“ стало гостем Великого Зеркала. Ведь это место предназначено для воплощения его фантазий».
Мордрет рассмеялся.
«Но, Санлесс… что произойдёт, когда прибудет ещё больше гостей? Что произойдёт, когда Морган представит, что убивает своего брата? Что произойдёт, когда ты будешь постоянно думать о поимке Нигилиста? Что произойдёт… когда все эти мечты столкнутся и начнут противоречить друг другу?»
Его улыбка немного расширилась, став тёмной и зловещей.
«Дворец Воображения попытается защитить себя, устранив загрязняющие влияния. Он исправит Мираж-Сити таким образом, чтобы создать правдоподобную причину твоей смерти. Смотри, это уже происходит… кто-то послал убийцу, чтобы избавиться от тебя. Кто знает, может быть, настоящий Нигилист уже создан, словно он существовал всегда».
Пока Санни морщился, а кровь всё ещё текла из его разрезанного живота, Мордрет усмехнулся и повернулся, чтобы броситься в переулок.
«Да, и кстати…»
Он на мгновение приостановился и бросил на Санни жалостливый взгляд.
«Ты будешь не единственным, кого Мираж-Сити попытается убрать. Так что, если ты привёл с собой других людей… ну, в общем, я бы позвонил Воспитанной Волками».
Через секунду он исчез, растворившись в завесе дождя.
Санни не последовал за ним.
Оставшись один в зловещем свете красной неоновой вывески, он вздрогнул. Затем его глаза внезапно расширились.
Эффи знала, кто она такая, поэтому он не слишком беспокоился о ней.
Однако…
«Святая!»
Примечания:
1. Кастелян — в феодальных государствах род коменданта, смотритель замка, костёла и тому подобного, и прилегающих к нему территорий.
«Мисс Морган? Вы меня слышите?»
Святая вздохнула.
Женщина перед ней не отвечала. Она была затянута в смирительную рубашку, сидела в инвалидной коляске и молча смотрела в зарешеченное окно палаты с отсутствующим выражением на бледном лице.
Мир за окном был тёмным. Была уже глубокая ночь, далеко за пределами того времени, когда Святая должна была уйти с работы. Её расписание было в полном беспорядке… что вызывало сильное разочарование. Однако она ничего не могла с этим поделать — эта пациентка придавала новый смысл слову VIP, поэтому Святой поручили разобраться в её состоянии как можно скорее.
В последнее время она проводила много времени с этой пациенткой, но дела шли не очень хорошо. Это задевало её гордость.
Мисс Морган… представляла собой сложную загадку.
Порой она была одновременно неуравновешенной и леденяще коварной, и, что ещё хуже, склонной к вспышкам насилия. Но хуже всего было то, что эта, казалось бы, хрупкая женщина каким-то образом умудрялась наносить жутко страшные раны санитарам каждый раз, когда они пытались её сдержать. Несколько человек уже были госпитализированы, а некоторые из них необратимо покалечены.
Поэтому на мисс Морган надели смирительную рубашку и регулярно кормили коктейлем из сильнодействующих нейролептиков, что несколько сдерживало её агрессивное поведение, но значительно усложняло работу Святой.
В конце концов, как она могла вести беседу с человеком, лишённым рассудка под воздействием наркотиков?
Создавалось впечатление, что руководство больницы не собиралось помогать этой пациентке и вполне довольствовалось тем, что просто держало её взаперти.
Вздохнув ещё раз, Святая оставила запись в дневнике и встала, чтобы уйти.
«Тогда увидимся завтра».
Она уже почти дошла до двери, когда Морган вдруг заговорила — это была первая фраза, произнесённая ею за сегодня, что заставило Святую остановиться.
«Ты… что-то в тебе сегодня не так».
Святая на мгновение замерла, а затем обернулась.
Она ничего не сказала, молча изучая свою пациентку.
Морган тоже изучала её.
…Почему казалось, что в её глазах появился алый блеск?
Естественно, это было невозможно. Пигментация радужки определялась уровнем насыщенности меланина и варьировалась от коричневого или тёмно-коричневого, который при определённом освещении мог казаться чёрным, до более светлых оттенков, таких как зелёный, голубой и серый. В редких случаях, например при альбинизме, меланин полностью отсутствовал, что обнажало кровеносные сосуды за радужной оболочкой и придавало глазам бледный красноватый оттенок.
Однако людей с яркими красными глазами не было.
Святая едва заметно нахмурилась.
«Должно быть, мне привиделось».
Морган тем временем медленно улыбнулась.
«Ты… настоящая, не так ли? Но как странно. Я тебя не узнаю. Ну, неважно — раз ты прибыла с этим человеком, значит, ты одна из его людей».
Казалось, она была в бреду и несла какую-то чушь. На самом деле, учитывая количество антипсихотических препаратов, назначенных этой пациентке, было просто чудом, что она вообще могла строить связные предложения.
Однако улыбка Морган не была похожа на улыбку человека, напичканного транквилизаторами.
Она усмехнулась.
«Передай ему, пусть придёт ко мне».
Она посмотрела на что-то позади Святой, а затем медленно выдохнула.
«…А может, я сама приду к нему».
С этими словами она снова отвернулась, чтобы уставиться в окно с отсутствующим выражением лица. Краткий миг ясности, казалось, подошёл к концу.
Несколько мгновений Святая молчала, а затем развернулась и вышла из комнаты. Стальная дверь с мягкой обивкой закрылась за ней с громким щелчком.
«Похоже, её состояние ухудшилось. Я должна во что бы то ни стало заставить их изменить её рецепты».
Незнакомая медсестра и несколько санитаров слонялись в коридоре снаружи. Она не узнала ни одного из них, что было бы странно в обычный день… в последнее время здесь было много новых сотрудников, в основном из-за пациентки в палате позади неё. Святая ещё не запомнила их лица.
Однако то, что они были новыми, не означало, что можно оправдать то, что они плохо выполняли свои обязанности.
Святая нахмурилась, а затем заставила себя заговорить:
«Вы знаете, который сейчас час? Почему никто до сих пор не помог пациентке лечь в постель? Вы планировали продержать её в этом кресле всю ночь?»
Один из санитаров опустил взгляд.
«Извините, доктор. Мы пристегнём её прямо сейчас».
Слегка покачав головой, Святая отошла от них.
Её расписание и так было беспорядочным, но если и было что-то, в чём она не могла пойти на компромисс, так это полноценный сон. Сон был краеугольным камнем как физического, так и психического здоровья, поэтому Святая тщательно соблюдала режим здорового сна. Она должна была быстро отметить время ухода и вернуться домой.
Вскоре Святая вышла из здания больницы, раскрыла зонтик и направилась к месту, где была припаркована её машина. На ходу она взглянула на телефон, чтобы проверить время, и заметила дюжину пропущенных звонков с определённого номера. Похоже, детектив Санлесс не воспринял её предупреждение всерьёз.
Поджав губы, Святая заблокировала его номер и убрала телефон, доставая ключ от машины. Подойдя к автомобилю, она медленно выдохнула и подняла взгляд.
Больница находилась на окраине города, в престижном северном пригороде. В обычный день вид из окна был бы весьма живописным — к сожалению, мир затянуло пеленой дождя, а звёзды заслоняла тяжёлая масса грозовых туч.
Единственным ярким светом, который могла видеть Святая, были прожекторы на огромной дамбе, возвышавшейся над городом на севере. За ней находилось одно из трёх великих озёр Мираж-Сити — из-за обильных дождей его уровень поднялся, и шлюзы недавно отремонтированной дамбы были открыты.
Святая даже на расстоянии слышала гул падающей воды. Вода питала главное озеро — Зеркальное Озеро, а если этого было недостаточно, то открывались шлюзы южной дамбы, чтобы ослабить давление.
Так Мираж-Сити, построенный вокруг системы из трёх искусственных озёр, избегал затопления во время штормового сезона. Он оставался целым и невредимым, поддерживая баланс, сбрасывая давление, когда это было необходимо, и позволяя воде течь между тремя озёрами.
В конце концов, все системы стремятся к равновесию. Такова их природа.
Человеческий разум устроен точно так же. Ему нужен баланс, чтобы оставаться здоровым… все расстройства возникают из-за нестабильности и дисбаланса.
Святая задалась вопросом, в чём же заключался дисбаланс мисс Морган. Чего не хватало ей, имевшей под рукой всё на свете? Или именно в этом и заключался корень проблемы…
В том, что у неё было слишком много.
Покачав головой, Святая подняла ключ, чтобы открыть машину.
В этот момент она почувствовала движение позади себя, и вдруг что-то острое и тонкое обернулось вокруг её шеи.
«Меня душат».
Святая обнаружила, что странно спокойна, несмотря на то что кто-то обмотал вокруг её шеи гарроту¹, словно подобные ситуации были для неё не чем-то новым, а скорее привычным и незначительным.
Она отметила странность своей реакции и отложила её, чтобы проанализировать позже, здраво рассудив, что сейчас не время для самоанализа.
Инстинкты вступили в действие, доказав, что бесчисленные часы тренировок не прошли даром. Не успела Святая осознать происходящее, как её тело само пришло в движение, и она едва успела просунуть руку между холодной гарротой и шеей, прежде чем острая верёвка натянулась.
Дождь заслонял всё вокруг, его шум заглушал все звуки. Свет лился из окон больницы, расположенной не более чем в ста метрах, но даже если бы Святая закричала, её бы никто не услышал — да она и не смогла бы закричать из-за давления, оказываемого на её горло.
«Ах…»
Нападавший потянул за гарроту, и Святая внезапно перестала дышать. Верёвка впилась в пальцы, угрожая их перерезать, и она почувствовала, как по запястью потекла кровь.
Несмотря на весь ужас ситуации, Святая почувствовала укол раздражения. Рукав плаща, блузка под ним… отстирывать пятна крови будет очень хлопотно. Плащ, возможно, и выдержит, учитывая его гидрофобное покрытие, но ткань дорогой блузки будет окончательно испорчена.
Но с другой стороны…
Может быть, ей не придётся стирать одежду.
Потому что она будет мертва.
«Кто-то пытается меня убить».
Но кто?
Жестокий грабитель? Невменяемый пациент? Одержимый преследователь?
Всё было возможно.
Святая чувствовала, как он наваливается на неё своей массой, вдавливает в себя и тянет за гарроту с чудовищной силой — сколько бы времени она ни потратила на тренировки и оттачивание своего тела, ей никогда не одолеть противника, который был бы намного больше, намного тяжелее и намного сильнее.
«Акхххх…»
Хриплый, недостойный звук сорвался с её губ.
«Чёрт возьми».
Опираясь на нападавшего, Святая подняла ногу… и ударила подошвой ботинка по дверце машины.
Третий закон движения Ньютона — на каждое действие есть равное и противоположное противодействие. Святая обрушила на машину мощную силу и была с такой же силой отброшена в противоположном направлении.
Машина, разумеется, не сдвинулась с места, но Святая и душивший её мужчина были отброшены назад.
Он врезался в соседнюю машину, оставив вмятину, и потерял равновесие. В тот же миг Святая ударила его затылком в лицо.
На долю секунды натяжение гарроты ослабло, что позволило ей выскользнуть на свободу.
Святая откатилась в сторону, судорожно глотая воздух. Её больше не волновало, что она испачкает одежду в лужах, — всё, что её волновало, это возможность снова дышать.
Опираясь на одну руку, она попыталась тщательно спланировать свои дальнейшие действия.
…У каждого был свой план, пока его не били ногой по лицу.
Чей-то тяжёлый ботинок столкнулся с её скулой, повалив Святую на асфальт. Мгновением позже сильный удар пришёлся ей по рёбрам, отбросив её в сторону машины.
«Вот дерьмо. Эй, придурок, ты что, даже с девушкой справиться не можешь?»
«Закрой рот! Кажется, она сломала мне нос, чёрт возьми!»
Святая слышала голоса сквозь оцепенение.
«Их двое».
Она заскрипела зубами, затем, опираясь на машину, медленно поднялась на ноги.
Одна из двух тёмных фигур посмотрела на неё с удивлением.
«Смотри-ка, она встала. На этот раз нам достался кто-то крепкий, да?»
Второй человек опустил руку, обнажив окровавленное лицо, и сердито махнул рукой.
«Да какая разница? Бери её!»
Первый мужчина усмехнулся.
«Крепкие дольше держатся. Мне это нравится».
Через секунду в его руке блеснуло лезвие острого охотничьего ножа.
Святая смотрела на нож со странным безразличием.
Она изучила бесчисленное множество приёмов защиты от вооружённого противника.
Однако все инструкторы, с которыми она когда-либо занималась, говорили ей одно и то же:
«Лучшая защита от ножа… это бегство».
Убежать было оптимальным решением.
Так она и поступила.
Развернувшись, Святая бросилась прочь.
Асфальт был скользким, а у её дизайнерских ботинок были каблуки. Тем не менее, её физическая форма и скорость были весьма впечатляющими — к тому времени, как двое нападавших среагировали, она уже успела создать некоторое расстояние между ними и собой.
Однако они, не теряя времени, бросились в погоню.
«Беги, беги, беги…»
Святая хотела бы помчаться в сторону больницы, но, к сожалению, нападавшие преградили ей путь. Поэтому она бежала к дороге.
Но это было как-то неправильно. Логически Святая понимала, что убегать от двух более крупных, сильных и хорошо вооружённых врагов — это правильно… но что-то внутри неё восставало против этой идеи.
Но она хотела жить, поэтому подавила это необъяснимое чувство.
К тому времени как Святая добралась до дороги, нападавшие уже практически настигли её. Она надеялась, что мимо будут проезжать машины, но, к сожалению, улица была тёмной и пустой… нет, не совсем.
На другой стороне дороги была припаркована машина, и водитель стоял снаружи и курил, пряча сигарету в ладони, чтобы защитить её от дождя.
Надежда!
Святая подняла руку, желая окликнуть незнакомца.
Но слова замерли на её губах.
Возможно, дело было в его чёрных перчатках, а может, в стеклянном, жутком взгляде… но она инстинктивно знала, что этот человек не собирается ей помогать.
Напротив, он был одним из нападавших. Возможно, их водителем.
«Их… трое».
И она была окружена.
Курящий мужчина уже заметил её. Он нахмурился, выбросил сигарету и бросился через дорогу, не оставляя ей возможности сбежать.
«Что мне делать?»
Святая замерла, почувствовав лёгкое отчаяние.
…В следующее мгновение из дождя вынырнул старый чёрный автомобиль, сбив третьего нападавшего. Его тело с глухим стуком ударилось о дорогу и осталось лежать там, сломанное и неподвижное, а автомобиль резко затормозил.
Дверь открылась, и из неё вышел тот, кого Святая никак не ожидала увидеть.
Это был… человек, чей номер она недавно заблокировала, детектив Санлесс.
Она смотрела на своего бывшего пациента широко раскрытыми глазами, чувствуя одновременно облегчение и растерянность от того, что видит его.
А также счастье, как будто его присутствие было самым естественным в мире.
Не совсем ангел-хранитель…
Одетый в тёмное и имеющий ещё более мрачное выражение лица, её личный дьявол посмотрел за спину Святой и нахмурился.
«Эй, ублюдки. Чего вы пристали к моему психотерапевту? Вам, двум дегенеративным ничтожествам, надоело жить, или что? Если так, то перестаньте тратить время и идите сюда. Я убью вас».
Он сделал небольшую паузу и поморщился.
«То есть… я вас арестую? Да. Именно это я и сделаю… нет, знаете что, я не буду врать. Я точно убью вас…»
Примечания:
1. Гаррота — инструмент для удушения человека.
Нападавшие с мрачными выражениями лиц наблюдали за детективом. Один из них бросил быстрый взгляд на изломанное тело, лежащее на мокром асфальте; другой не проявил ни малейшего беспокойства о судьбе своего погибшего товарища.
Вместо этого он ухмыльнулся.
«Посмотрите-ка на это. Принц на белом коне явился, чтобы спасти девушку».
Детектив Санлесс покачал головой, идя в их сторону.
«Ты что, дальтоник? Моя машина явно чёрная. И я не принц».
Он мрачно улыбнулся.
«Я король. Ну… суверен, если быть точным».
Нападавший рассмеялся.
«Ты это слышал? Это было слишком смешно, чувак. У нас тут настоящий псих! Один из её пациентов, я полагаю».
Детектив Санлесс прошёл мимо Святой, которая застыла на месте во время всего это разговора. Теперь, наконец, она сбросила оцепенение и обратилась к нему приглушённым тоном:
«Они вооружены».
Он бросил на неё короткий взгляд.
«Конечно, вооружены».
В его голосе не было и намёка на беспокойство.
Детектив прошёл мимо Святой и продолжил свой путь к двум нападавшим. Святая задумалась о том, должна ли она помочь ему… по какой-то причине это казалось вполне естественным, и она почти сделала шаг за ним.
Но потом Святая напомнила себе, что она делает. Драться с вооружёнными бандитами под дождём — это не то, чем должен был заниматься обычный человек, вроде неё. Она приняла пугающую ситуацию с ненормальным спокойствием, но на самом деле нормальный человек сейчас был бы в ужасе и панике, делая всё возможное, чтобы сбежать.
«Должна ли я бежать? Нет… стоит ли мне попытаться найти помощь? Полиция! Вызвать полицию?»
Но полиция уже была здесь…
Не успела Святая принять решение, как детектив Санлесс и двое бандитов набросились друг на друга.
Дальше всё произошло стремительно.
Тот, у которого был нож, нанёс удар в шею детектива, намереваясь перерезать ему горло. Другой откуда-то достал телескопическую дубинку и атаковал с другой стороны, обрушив её на голову детектива. Они хорошо взаимодействовали друг с другом, двигаясь с общей целью — не оставить жертве ни единого шанса на спасение.
Впрочем, детектив Санлесс и не пытался убежать.
Вместо этого он поймал запястье первого нападавшего и оттолкнул его в сторону, чтобы нож промахнулся мимо его шеи. Одновременно он опустил корпус и ударил второго нападавшего ногой в грудь, заставив его пошатнуться.
«Какие жалкие… теперь я не так обижаюсь на то, что у меня был всего один убийца, а у Святой — три. Мой, по крайней мере, был профессионалом».
Последовавшая за этим драка была короткой, жестокой и кровавой. Несмотря на слова детектива Санлесса, двое сражавшихся с ним мужчин не были любителями — они были обучены, жестоки и явно привыкли причинять людям боль.
Тем не менее, он обращался с ними с такой леденящей душу бесстрастной безжалостностью, что трудно было понять, кто из них преступник, а кто жертва. У Святой была обширная боевая подготовка, но она никогда не была свидетелем такой поразительной жестокости.
Однако детектив Санлесс не был грубым. У неё было достаточно опыта, чтобы понять, насколько впечатляющими были его техника и боевой интеллект. Каждое движение было точным и целенаправленным, каждый шаг был сделан с расчётом.
Он прорывался сквозь потоки дождя с яростной скоростью, всегда на шаг опережая своих противников. Он словно управлял двумя нападавшими, как марионетками, диктуя им каждое движение, а его собственные атаки были мощными и разрушительными, но при этом элегантными в своей экономичности. Во всём этом был свой ритм, странная мелодия…
Почти танец.
«Я… хотела вызвать полицию…»
Святая забыла, что должна была сделать.
Истошный вопль заглушил шум дождя.
Раздался отвратительный хлюпающий звук разрываемой плоти и треск ломающихся костей. Один из нападавших отшатнулся назад, его рука была страшно изуродована и согнута под неестественным углом. Второй не успел среагировать, как его собственный нож вонзился ему между рёбер, а затем сокрушительный удар обрушился на его лицо. Когда он со стоном упал на колени, на его голову пришёлся мощный удар ногой.
Детектив Санлесс наклонился и поднял упавшую на асфальт телескопическую дубинку. Когда нападавший со сломанной рукой развернулся, чтобы бежать, он с поразительной скоростью взмахнул ею, ударив мужчину в висок — бандит упал, как поваленное дерево, и остался лежать на асфальте без движения.
«Аргх… ты… ублюдок… я убью тебя…»
Тот, у кого в груди был нож, трясущейся рукой схватился за рукоять, пытаясь выдернуть его.
Детектив посмотрел на него и ровным, спокойным тоном произнёс:
«На твоём месте я бы этого не делал. Этот нож — единственное, что сохраняет тебе жизнь».
Но нападавший не слушал. Он выдернул нож, выпустив поток крови, а затем крепко сжал его и, пошатываясь, поднялся на ноги.
Когда он сделал неуверенный шаг вперёд, детектив Санлесс неторопливо шагнул назад.
Один, два, три, четыре…
На четвёртом шаге он вдруг оказался бок о бок со Святой.
Она наблюдала за ужасной сценой со странным безразличием, словно смерть нескольких мужчин в жестокой схватке не стоила того, чтобы будоражить её эмоции. Присутствие детектива странным образом успокаивало.
Такая реакция… определённо была ненормальной.
«Наверное, у меня шок».
Нападавший преследовал детектива Санлесса медленными, шатающимися шагами. Кровь стекала по его телу, смешиваясь с дождевой водой на асфальте.
Один, два, три…
На четвёртом шаге его ноги подкосились, и он упал. Нож зазвенел, выпав из его руки.
После этого он не двигался.
«Ты… убил их».
Голос Святой был спокоен. Она была спокойна.
Почему она была так спокойна?
Детектив Санлесс посмотрел на неё, помолчал мгновение и улыбнулся.
«Да. Я ведь обещал. Разве я не говорил тебе? Я самый честный человек в мире».
«Даже в трёх мирах».
Вот что он тогда сказал.
«Крайний случай мании величия, без сомнения».
Детектив Санлесс несколько мгновений изучал её, а затем нахмурился.
«Ты думаешь о чём-то странном, не так ли? Почему ты не отвечала на мои звонки?»
«Разве это сейчас важно?»
Святая глубоко вздохнула.
Затем она ровно ответила:
«Я закончила работу. Для меня очень важен режим сна… поэтому я не принимаю звонки от пациентов в неурочное время».
Святая пыталась смириться с ситуацией.
На неё напали трое незнакомых мужчин… похоже, они напали не случайно, и не пытались ограбить. Они пришли, чтобы убить её.
Теперь эти люди были мертвы. Один из её бывших пациентов — детектив из отдела убийств департамента полиции Мираж-Сити — убил их голыми руками, прямо у неё на глазах.
…Вернее, двоих он убил голыми руками. Третьего он сбил машиной.
И вот она здесь.
Слишком спокойная, чтобы назвать своё нынешнее состояние нормальной реакцией, скорее всего, в шоке.
«Они знали, кто я. Детектив, похоже, тоже знал, что на меня нападут. Он прибыл как раз вовремя».
Оторвав взгляд от трупов, Святая убрала с лица мокрые пряди волос и, слегка нахмурившись, посмотрела на детектива Санлесса. Теперь, когда всё закончилось, она наконец почувствовала синяки на лице и порезы на пальцах.
Боль была отрезвляющей.
«Как ты узнал, что я буду в опасности, детектив?»
Он на мгновение уставился на неё, а затем издал едва слышный стон.
«Святая, ты… ты задаёшь много неудобных вопросов, когда говоришь, ты знаешь об этом?»
Она не соизволила ответить, бесстрастно глядя на него.
Детектив Санлесс покачал головой, а затем…
Внезапно взял её за руку.
От неожиданного прикосновения Святая вздрогнула.
«У тебя кровь».
На его лице появилось мрачное выражение, а в голосе — опасные нотки.
Достав из кармана носовой платок, детектив Санлесс осторожно обмотал им порезанные пальцы и произнёс:
«Отвечая на твой вопрос… видишь ли… я знал, что тебе грозит опасность, потому что встретил Мордрета — не генерального директора Валор Групп, а его злого близнеца, коварного ублюдка невероятных масштабов, а также безумного массового убийцу, который время от времени занимается геноцидом. Мы с ним никогда толком не сходились во взглядах, в чём, конечно же, полностью его вина. В первую нашу встречу я оказался заперт в клетке, потому что он хотел завладеть моим телом. И с тех пор всё стало только хуже… подожди, нет, это прозвучало неправильно!»
Святая отдёрнула руку. Столкнувшись с её безразличным выражением лица, детектив Санлесс закашлялся.
«Ничего подобного, говорю тебе! Я хотел сказать, что этот урод хотел завладеть моим телом, как призрак. Само собой, мне эта идея не слишком понравилась. Да и кому бы она понравилась? В любом случае, он тоже меня ненавидит — без всякой на то причины. Всё, что я сделал, — это убил его отца… что в этом такого?»
Заметив лёгкое изменение в выражении лица Святой, детектив поспешно добавил:
«Только не пойми меня неправильно! Это не то, что ты думаешь. Он ненавидит меня только потому, что мне удалось убить его отца прежде, чем он сам смог расправиться с этим безумным ублюдком. Должен сказать, что вся эта семейка нездорова… была нездорова? В любом случае, они все сумасшедшие… в отличие от нас, нормальных людей…»
Услышав это, Святая слегка наклонила голову.
Она пожалела, что у неё под рукой нет блокнота.
«Проецируемые фантазии об отцеубийстве. Эдипов комплекс?»
Он был таким удивительным случаем…
Детектив Санлесс вздохнул.
«Как бы то ни было, я встретил этого Мордрета здесь, в Мираж-Сити — грандиозной иллюзии, созданной древним демоном, как я уже упоминал раньше. Он сообщил мне, что существует проблема с… так сказать, системой управления всем этим местом, и в результате каждый реальный человек в Мираж-Сити находится в опасности. Потому что Мираж-Сити… это серийный убийца».
Святая подняла бровь.
Детектив Санлесс на мгновение замолчал, а затем пожал плечами.
«Всё именно так. В этом жутком городе очень мало настоящих людей, и мы в списке его жертв: я, ты, обе версии Мордрета, моя напарница Эффи… о, ну и Морган».
Он кивнул.
«Вот как я понял, что ты в опасности».
Затем выражение его лица неуловимо изменилось, и он посмотрел в сторону психиатрической больницы.
«Ох, точно. Морган!»
Святая нахмурилась, гадая, действительно ли детектив Санлесс сошёл с ума или просто продолжает вести себя так же, как и в прошлую встречу.
«А что с мисс Морган?»
Он посмотрел на неё мрачным взглядом.
«Ты можешь мне не верить… но факты есть факты. За последние два дня кто-то пытался убить всех, кого я упомянул. Генеральный директор Валор Групп едва выжил после покушения, меня чуть не зарезал наёмный убийца, на тебя напали эти трое головорезов, а моей напарнице пришлось вытирать пол пришедшим грабителем. Остаётся только Морган».
Его глаза потемнели.
«Которая накачана наркотиками и одета в смирительную рубашку».
Святая нахмурилась. Мисс Морган действительно была не в состоянии защитить себя. Но…
«В нашей больнице безупречные меры безопасности. Это практически крепость — в городе едва ли найдётся место безопаснее, так что могу тебя заверить, с ней всё в полном порядке. Я видела её всего полчаса назад».
Он покачал головой.
«Нет таких крепостей, которые нельзя было бы покорить, док. Нигде нет безопасности, и никто не в безопасности. Для такого тщательно охраняемого места, как твоё рабочее место… самый простой способ навредить тому, кого там держат, — это, вероятно, сделать это изнутри. Много ли новых лиц появилось в последнее время? Людей, которых ты не слишком хорошо знаешь или чьё поведение внезапно изменилось?»
Святая открыла рот, чтобы упрекнуть его, но не нашла слов.
В последнее время вокруг действительно появилось много новых лиц. Люди, которых она знала, действительно вели себя несколько странно.
Детектив Санлесс скорчил гримасу.
«Проклятье!»
Он замолчал на мгновение, а затем настойчиво сказал:
«Нам нужно идти».
Прежде чем Святая успела запротестовать, он схватил её за руку и потянул в сторону больницы. Она, всё ещё не пришедшая в себя от всего произошедшего, вынуждена была последовать за ним.
Хватка детектива была крепкой и странно успокаивающей.
«Тогда просто… посмотрим, что произойдёт».
Её готовность подыграть его безумному спектаклю была нездоровой реакцией… но Святая не хотела сопротивляться и не желала вырывать руку из его хватки.
«Это потому, что я в шоке. Определённо».
Они пробирались сквозь дождь, спеша к больнице. Вход был таким же, каким Святая его оставила, — как будто трое мужчин не пытались убить её всего в нескольких сотнях метров от ярко освещённого здания больницы.
Волонтёры всё ещё строили баррикаду из мешков с песком вокруг здания. Охранники приветствовали её как ни в чём не бывало.
«Доктор Святая. Вы что-то забыли?»
Они холодно посмотрели на детектива Санлесса.
Святая прочистила горло.
«Ах… да. Это один из моих пациентов. Ему нужна срочная консультация. Можете проверить систему — на его имя все ещё выписан пропуск».
Охранники несколько мгновений изучали их, а затем неохотно отошли в сторону.
Святая и детектив Санлесс поспешили внутрь. Как раз в тот момент, когда они входили, выходившая медсестра открыла дверь и вежливо придержала её для них, опустив голову в почтительном поклоне.
Они вошли внутрь.
Однако мгновение спустя детектив Санлесс застыл на месте.
«Стой».
Святая остановилась, бросив на него вопросительный взгляд.
Тот обернулся с напряжённым выражением на красивом лице.
В воздухе витал едва уловимый аромат крови.
«Куда это, интересно, ты идёшь?»
Святая нахмурилась, сбитая с толку вопросом. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что вопрос был адресован не ей.
Проследив за его взглядом, она увидела, что медсестра, открывшая им дверь, остановилась на полпути через порог.
Медсестра задержалась на мгновение, а затем оглянулась.
На ней был чистый синий медицинский халат и стандартная маска, её чёрные волосы были собраны в аккуратный пучок.
…Над маской два прекрасных ярко-красных глаза смотрели на детектива с холодной, спокойной злобой.
«У неё красные глаза».
Они определённо были ярко-алого оттенка.
Это была Морган, наследница Валор Групп.
Незадолго до этого Морган услышала, как хлопнула дверь, когда психиатр вышла из палаты.
Через некоторое время дверь снова открылась, и вошла медсестра в сопровождении трёх грузных санитаров.
Морган не шелохнулась, продолжая смотреть в окно. Она сидела в инвалидной коляске, её руки были скованы смирительной рубашкой… что было не так уж и неудобно. Больше всего её бесило то, что ей не разрешали принимать душ без присмотра, а персонал больницы слишком боялся её, чтобы как следует вымыть. Не то чтобы она позволяла кому-то прикасаться к себе.
Ситуация с личной гигиеной была плачевной.
Мир за окном был тёмным и затянутым дождём. Далёкие прожекторы светили сквозь потоки падающей воды с дамбы, возвышавшейся над городом, словно огромный барьер. Картина этого иллюзорного мира… была странной и дивной.
Однако Морган не любовалась мрачно-прекрасным пейзажем. Она следила за движениями четырёх человек, вошедших в её комнату, по отражениям на поверхности окна.
Санитары заперли дверь и заняли позиции вокруг неё, а медсестра включила яркий свет и занялась приготовлением инъекции. Она наполнила одноразовый шприц прозрачной жидкостью из медицинской ампулы, затем несколько раз щёлкнула им и слегка нажала на поршень, чтобы выпустить крошечные пузырьки воздуха.
«Мисс Морган, сейчас я введу вам лекарство».
Её тон был приятным и вежливым.
Морган не повернулась в её сторону, продолжая смотреть в окно.
Однако она заговорила.
«Как странно».
Медсестра бросила на неё растерянный взгляд. Большая часть её лица была скрыта маской, но в глазах определённо читался немой вопрос.
«Странно? Что вы имеете в виду?»
Морган вздохнула.
«Ты не боишься меня».
Наконец она повернула голову и спокойно посмотрела на медсестру.
«Любой сотрудник больницы был бы, по крайней мере, немного насторожен. Ты, должно быть, новенькая. Если подумать, я никого из вас не узнаю».
Медсестра дружелюбно усмехнулась.
«О, да. В последнее время в больнице много новых сотрудников, мисс Морган. А теперь, если позволите…»
Морган слабо улыбнулась.
«О, но видишь ли, я не только не узнаю тебя, но и инъекции в это время мне не назначены. И вдобавок…»
Она взглянула на шприц, который медсестра держала в руке.
«Лекарство, которое мне вводят, имеет жёлтый оттенок. А это — совершенно прозрачное. Итак, медсестра, которую я не узнаю, хочет вколоть мне неизвестное мне вещество… да ещё и в неподходящий час. Как странно, ты не находишь?»
Медсестра некоторое время молчала, доброжелательно глядя на неё.
Затем доброта медленно улетучилась из её глаз.
Одарив одного из санитаров холодным взглядом, она суровым тоном сказала:
«Держите её крепко. Только не оставляйте синяков — это должно выглядеть естественно».
«Забавно».
Санитары шагнули вперёд, чтобы удержать Морган. Их грубые руки легли на её шею и плечи, вдавливая её в кресло-каталку и лишая возможности двигаться. Медсестра сделала шаг в их сторону, готовя шприц.
Морган рассмеялась.
«Целых четыре человека, чтобы справиться с одной бедной мной. Ну… думаю, я того стою. В конце концов, я Морган из Валора. Даже если Валора больше нет».
Её смех резко прекратился, и она пронзила медсестру таким холодным взглядом, что та споткнулась.
«Но вы совершили ошибку. Ты знаешь, в чём ваша ошибка?»
Руки Морган зашевелились под белой тканью смирительной рубашки, как будто она поворачивала запястья.
Насмешливая улыбка искривила её алые губы.
«Вы подумали, что четырёх человек будет достаточно».
К этому времени медсестра вернула себе самообладание. Её глаза сузились, а в голосе появились насмешливые нотки:
«Не обращайте на неё внимания. Что она вообще может…»
Раздался звук рвущейся ткани, и десять пальцев Морган легко проткнули смирительную рубашку. Она потянула руки вниз, и прочная ткань легко разошлась, словно разрезанная десятью острыми как бритва ножами.
«Я советую вам бежать».
Но, разумеется, трое мускулистых санитаров, удерживающих её, и медсестра со шприцем, наполненным неизвестным веществом, не прислушались к её совету.
В палате были мягкие стены. Звукоизоляция была вполне приемлемой, когда это было необходимо.
…Когда крики стихли, Морган медленно выдохнула и посмотрела вверх, на белый потолок стерильной комнаты, которая последние несколько месяцев служила ей тюремной камерой.
Теперь потолок был раскрашен хаотичными красными брызгами. Мягкая подстилка на полу медленно впитывала огромные лужи крови. Стены были разорваны на части, и с них капала багровая кровь.
В комнате почти не осталось белого цвета.
Стянув с себя жалкие остатки смирительной рубашки, Морган повернулась к единственному углу, который оставался свободным от крови. Там, прижавшись к мягким стенам, дрожала предполагаемая медсестра, с ужасом глядя на Морган.
«М-монстр! Монстр! Ты…»
Бросив обрывки смирительной рубашки на пол, Морган подошла к дрожащей женщине и присела рядом с ней.
«Эй, ты».
Она подняла с пола брошенный шприц и бесстрастно посмотрела на медсестру.
«Знаешь, почему я оставила тебя напоследок?»
Женщина попыталась ещё глубже вжаться в стену, в ужасе тряся головой.
Морган улыбнулась.
«Потому что я хотела… сохранить твою форму чистой…»
Некоторое время спустя свет в палате погас. Дверь открылась, и в коридор вышла женщина в синей униформе. Её лицо закрывала маска, а чёрные волосы были собраны в аккуратный пучок. Она выглядела совершенно непритязательно, как и любая другая медсестра в частном крыле психиатрической больницы.
Дверь закрылась за ней с чётким щелчком.
Когда женщина уверенным шагом направилась прочь, проходивший мимо врач проводил её взглядом, а затем растерянно спросил:
«А? Вы только что вышли из этой комнаты?»
Женщина опустила взгляд и вежливо ответила.
«Да. Пожалуйста, говорите тише, доктор — мисс Морган спит».
Он несколько мгновений молча изучал её…
А затем усмехнулся.
«Вы пошли туда одна? Смелая девушка!»
Покачав головой и усмехнувшись, доктор ушёл, оставив женщину одну.
Она тоже не стала задерживаться, и вскоре перед закрытой дверью и тёмным окном никого не осталось.
Морган прошла через всю больницу, никем не замеченная. Никто не обращал на неё особого внимания, а когда обращали, она вежливо здоровалась и спокойно проходила мимо, делая вид, что занята каким-то поручением. Однако в какой-то момент ей пришлось потратить пять минут на беседу с особенно общительным сотрудником.
Мужчина ничего не заподозрил и завершил разговор, оставив приятное впечатление вежливого новичка, дав несколько бесценных советов.
Морган воспользовалась удостоверением личности женщины, которую она убила в своей палате, чтобы отпереть дверь в общую зону больницы, кивнула стоявшему там охраннику, спрятав окровавленное удостоверение в карман, и направилась в вестибюль.
Через несколько минут она открыла дверь и почувствовала, как её обволакивает шум дождя.
Запах свежего воздуха был сладок.
Однако не успела она выйти на улицу, как увидела прямо перед собой кого-то знакомого.
Это был Повелитель Теней во всей своей суровой красе, тащивший за собой потрясающе сногсшибательного психиатра.
Рука молчаливой женщины была обмотана окровавленным платком.
Не проявляя никакой реакции, Морган вежливо поклонилась и придержала для них дверь. Её сердцебиение оставалось ровным, пока пара проходила мимо неё — как только они вошли в вестибюль, она сделала шаг вперёд
Но потом…
«Стой».
«Чёрт».
Морган на мгновение замерла, затем повернулась и холодно посмотрела на Повелителя Теней.
«Куда это, интересно, ты идёшь?»
Она молча смотрела на него, оценивая ситуацию.
Обычно у неё не было бы ни единого шанса против Суверена…
Но здесь, в Мираж-Сити, все были равны. Хотя некоторые были равнее других.
По сути, все здесь казались совершенно обычными людьми — за одним важным исключением.
Их Недостатки всё ещё сковывали их, словно цепи.
В случае с Морган её Недостаток приводил к тому, что всё, к чему она прикасалась, получало порезы. Это жестокое проклятие омрачало большую часть её взрослой жизни, но здесь, в Мираж-Сити, оно неожиданно стало преимуществом.
Морган была почти уверена, что сможет убить Повелителя Теней и его потрясающую спутницу, если дело дойдёт до этого.
На несколько мгновений она молчала, а затем мрачно улыбнулась под маской.
«Как там поживает моя младшая сестра? Ты хорошо с ней обращаешься?»
Он посмотрел на неё с недовольным выражением лица.
«Не могла бы ты перестать называть её своей сестрой? Это странно. И, между прочим, да, у неё всё отлично. Я стараюсь».
Морган почувствовала, как на дверной ручке под её пальцами образовались глубокие царапины.
«Значит, он всё-таки нашёл Афину».
«И, между прочим, да, у неё всё отлично. Я стараюсь».
Святая уставилась на детектива Санлесса, а тот, в свою очередь, на медсестру… на Морган, наследницу Валор Групп, которая каким-то образом оказалась вне палаты и освободилась от смирительной рубашки.
Как ни странно, она не казалась особенно агрессивной или неуравновешенной — резкой и опасной, возможно… но прекрасно контролирующей свои мысли и поступки.
А ещё у неё были глаза невозможно алого цвета.
И… её сестра встречалась с детективом Санлессом?
Святая была бы рада за своего пациента и счастлива, что он налаживает позитивные отношения, если бы не тот факт, что это было невозможно. Не только потому, что в семье Валор была только одна дочь, но и потому, что он уже много месяцев был полон ненависти и зациклен на преследовании брата Морган как виновника убийств, совершённых Нигилистом.
«О чём они говорят?»
Святая была совершенно сбита с толку.
Морган тем временем отпустила дверь и шагнула назад.
«Тогда увидимся позже. Кстати… можно мне одолжить зонтик?»
Детектив Санлесс бросил косой взгляд на охранников. Его взгляд почему-то казался напряжённым.
Святая поняла, что в вестибюле больницы было жутко тихо. Все — охранники, сотрудники, волонтёры, укрепляющие здание от возможных наводнений, — застыли в неподвижности и смотрели на них странно безэмоциональными, стеклянными глазами.
Она не могла не вздрогнуть.
Детектив Санлесс криво улыбнулся.
«Можно. Но я предлагаю кое-что получше… у меня есть ЛТС. Хочешь прокатиться?»
«Почему он предлагает подвезти сбежавшего психически больного?»
Морган колебалась несколько мгновений, а затем пожала плечами.
«Конечно, почему бы и нет. Веди».
Святая широко раскрыла глаза.
«Почему она согласилась?»
Всё ещё ничего не понимая, она последовала за детективом Санлессом и Морган из семьи Валор. Их шаги были торопливыми, и они настороженно озирались по сторонам.
Их настороженность передалась и Святой.
Из-за дождя видимость была плохой, а стоянка была пустынной и безлюдной. В темноте могло прятаться сколько угодно людей, так что добраться до машины детектива… его машины…
Святая нахмурилась.
«Трупы!»
Трупы трёх нападавших всё ещё лежали на дороге, и когда Морган увидит их, её реакция будет экстремальной. Такую хрупкую натуру, как она, нельзя было подвергать таким травмирующим воздействиям.
Но прежде чем Святая успела что-либо предпринять, они добрались до машины.
Трупы всё ещё лежали на дороге, мокрые от дождя. Дождь смыл кровь, но три тёмные фигуры, лежащие на асфальте, невозможно было принять за что-либо другое.
«О, нет».
Святая обеспокоенно посмотрела на Морган.
Морган тем временем смотрела на трупы с полным безразличием.
Однако через секунду она улыбнулась.
«Трое… эти парни охотились за психиатром?»
Детектив Санлесс кивнул, отчего улыбка Морган слегка расширилась.
Она бросила ещё один бесстрастный взгляд на жуткие трупы.
«За мной послали четверых».
Затем она посмотрела на детектива и с любопытством спросила:
«А что у тебя?»
Он ненадолго задержался с ответом.
«Опытный, элитный убийца. Не сброд, как эти идиоты».
Морган некоторое время молча изучала его.
«Значит… один».
Детектив Санлесс свирепо нахмурился.
«Он был опытным убийцей, ясно⁈»
Бормоча что-то себе под нос, он оттащил самый жуткий труп на обочину, затем вернулся к машине и открыл дверь.
«Ну что, садишься или как?»
Пожав плечами, Морган сняла маску и забралась на заднее сиденье.
«Мне, вероятно, не стоит садиться в эту машину».
Святая колебалась несколько мгновений…
А потом села в машину.
«Чёрт возьми».
На лобовом стекле была трещина от столкновения с телом бандита, но в остальном с ЛТС всё было в порядке. По крайней мере, он завёлся и без проблем умчался под дождь.
Оставив позади три трупа.
Санни был за рулём, Святая сидела на пассажирском сиденье спереди, а Морган растянулась на заднем сиденье.
Она огляделась по сторонам и недовольно скривилась.
«Это… твой ЛТС?»
Санни посмотрел на неё через зеркало заднего вида.
«Конечно. Он дрожит и ревёт, как умирающая мерзость, но работу делает. Вообще-то…»
Он самодовольно улыбнулся.
«Он использует горючее топливо и приводит себя в движение с помощью серии крошечных взрывов. Дикость! Ты знала?»
Морган посмотрела на него долгим взглядом.
«Ты… описываешь, как работает двигатель внутреннего сгорания? Конечно, я знаю. Это одна из важнейших вех в истории развития технологий. Кто этого не знает?»
Улыбка Санни померкла.
«С тобой неинтересно. Не у всех есть время изучать историю развития технологий, чёрт возьми».
В этот момент Святая, которая молчала всё это время, наконец заговорила:
«Простите… но разве это нормально — просто оставить три трупа?»
Санни бросил на неё короткий взгляд.
«Семь».
Святая изогнула изящную бровь, в её глазах читался немой вопрос.
Он пожал плечами.
«Разве ты не слышала, как Морган сказала, что кто-то послал за ней четырёх человек? Значит, трупов семь, а не три. Она бы не оставила их в живых».
Удобно устроившись на заднем сиденье, Морган бесстрастно кивнула.
Санни ободряюще улыбнулся Святой.
«Не волнуйся. Дождь смоет все следы. Возможно, он даже смоет тела. Те, кто в больнице, конечно, останутся на своих местах, но это тоже не проблема. Валор Групп не допустит распространения новости о том, что их наследница расправилась с четырьмя людьми и сбежала из психушки, — они не допустят распространения новости о том, что Морган вообще находилась в психушке. Так что расследование будет свёрнуто».
Он не стал добавлять, что сама по себе эта психиатрическая больница была сомнительным местом. Учитывая, насколько состоятельными были семьи её пациентов, то, что происходило в её стенах, скорее всего, оставалось в её стенах.
Он был уверен, что множество ужасных историй, о которых никто никогда не узнает, произошли в частном крыле на рабочем месте Святой.
Ну… может, и нет.
В конце концов, в фантазиях Мордрета было милое и дружелюбное место, где его семья любила его и процветала. Зачем ему было представлять себе грязный, прогнивший город, где в тени происходят тёмные и уродливые вещи? К тому же Санни мало что знал о другом Мордрете. Если изначального Принца Ничего разделили надвое, это случилось в двенадцать лет. До этого он был отдан отцом на воспитание Астериону в Царстве Снов. Кто знает, как выглядело его детство и каково было его представление о хорошем месте?
Но если добрый близнец Мордрета не представлял себе Мираж-Сити мрачным городом, полным несправедливости и коррупции… вопрос в том, кто превратил это место в извращённый сад греха? Чьи мысли Кастелян добросовестно вплёл в ткань Дворца Воображения, чтобы превратить его в логово ужасов?
Это мог быть настоящий Мордрет. Боги знали, в голове у этого парня не было ничего, кроме мерзких и отвратительных мыслей…
Что он однажды сказал Санни?
Зеркало может отражать только то, что находится перед ним. Разве он виноват в том, что перед ним были жестокие, мерзкие и лживые вещи?
Но это мог быть и кто-то другой, кроме Мордрета.
Это могла быть Морган… или Эффи. Это мог быть даже сам Санни.
Все трое были родом из мира, где кошмары были реальностью. Все трое провели большую часть своей взрослой жизни, проливая кровь и ползая по кровавой грязи многочисленных полей сражений. Они убили множество живых существ — как монстров, так и людей — и пережили слишком много ужасных вещей, чтобы не измениться под влиянием этого опыта.
Возможно, Мираж-Сити стал тёмным, грязным, смертоносным местом, каким он был сегодня, потому что никто из них не мог представить себе мир, в котором всё было бы иначе.
Санни тихо простонал.
И вовсе не из-за этого краткого момента самоанализа… скорее из-за того, что рана, которую он поспешно залатал, прежде чем броситься на поиски Святой, открылась во время недавней схватки и сочилась кровью.
Святая опустила взгляд и заметила, как пятно крови медленно расползается по чёрной ткани его рубашки. Она нахмурилась, нотка недовольства исказила прекрасные черты её завораживающего лица.
«У тебя кровь… почему у тебя кровь?»
Санни выдавил из себя улыбку.
«О, ничего страшного. Меня ударили ножом».
Её глаза слегка расширились.
«Что? Но… но я не видела, чтобы тебя били во время стычки с теми людьми».
Санни пренебрежительно махнул рукой.
«Нет, не один из этих дилетантов. И это был не профессиональный, смертоносный, высококвалифицированный убийца, посланный убить меня, — я выбросил того парня из окна».
Он повернул голову, чтобы взглянуть на Морган, и усмехнулся.
«Меня пырнул её брат. После того как я разобрался с наёмным убийцей и до того, как разобрался с дилетантами».
Морган ухмыльнулась.
«Тяжёлый день для тебя, да?»
Санни бесстрастно пожал плечами.
Святая, тем временем, казалось, с трудом сохраняла отчуждённый вид.
По крайней мере, её ресницы слегка дрожали.
«Тебя пырнул… генеральный директор Валор Групп?»
Санни усмехнулся.
«Нет, не он. Его злой близнец из реального мира».
Спокойный взгляд Морган вдруг стал более острым.
«О… значит, ты с ним виделся?»
Санни кивнул.
«Да. И он ударил меня ножом. Но не пойми меня неправильно — не только я истекал кровью, когда мы расстались».
Святая посмотрела на него, потом на Морган.
Потом снова на него и прикусила губу, словно не зная, стоит ли что-то говорить.
Однако в конце концов возмущение, похоже, взяло верх над её молчаливостью.
«Простите… разве это сейчас важно? Мисс Морган, почему вы подыгрываете его странным заявлениям? Разве вы не слышали, что сказал детектив Санлесс? Злой близнец из реального мира! Почему ваша реакция такая вялая?»
Морган бросила на неё странный взгляд и пару раз моргнула.
После нескольких мгновений молчания она пожала плечами.
«Потому что всё, что он сказал, — правда? У человека, играющего роль генерального директора в этом иллюзорном царстве, моего брата, есть близнец-убийца из реального мира. Который, я полагаю, тоже мой брат».
Она перевела взгляд на Санни и растерянно спросила:
«Неужели она ничего не помнит?»
Морган нахмурилась и посмотрела на Святую.
«И с каких это пор Повелитель Теней, тёмный Суверен человечества, командир неумирающего легиона мёртвых душ… стал детективом?»
Святая медленно вздохнула, на мгновение закрыла глаза, а затем отвернулась к окну.
Санни расслышал её тихое бормотание себе под нос:
«Общее бредовое расстройство… должно быть оно. Увлекательно…»
Когда Святая, казалось, впала в оцепенение, Санни бросил взгляд в зеркало заднего вида и несколько мгновений изучал Морган.
Принцесса Валора… выглядела совсем не так, как раньше.
От Морган всегда исходила острая и смертоносная аура, а все её действия были рассчитаны и точны. Она вела себя со сдержанной элегантностью прирождённого дворянина, сохраняя опрятный вид при любых обстоятельствах. Она была человеком, предпочитающим всегда держать под строгим контролем и себя, и всё вокруг.
Эта Морган… никогда бы не позволила себе растянуться на заднем сиденье дряхлого ЛТС в идеально удобной позе, даже не пытаясь соблюдать правила приличия.
Она всё ещё была резкой и опасной, но гораздо более… расслабленной и непринуждённой.
Как будто её больше ничего не волновало.
…Конечно, Морган по-прежнему умудрялась выглядеть элегантно и так, будто она здесь хозяйка, даже когда была одета в форму медсестры и валялась в ржавом автомобиле. Просто сейчас от неё веяло декадентской элегантностью, а не привычным утончённым самообладанием.
Санни вздохнул.
«Итак, зачем Мордрет пришёл сюда и почему ты последовала за ним в Мираж-Сити?»
Все кусочки странной головоломки Великого Зеркала находились в руках трёх человек: Мордрета, другого Мордрета и Морган… детей покойного Короля Мечей.
«Король Мечей…»
Санни напрягся.
Он же не собирался выслушивать две речи «ты убил моего отца» за один день, правда?
К счастью, Морган, казалось, была совершенно равнодушна к тому, что сидела рядом с убийцей её отца. Услышав его вопрос, она задержалась на несколько мгновений, а затем улыбнулась.
«Ты всё неправильно понял… Санлесс. Это не я последовала за Мордретом сюда. Всё было наоборот».
Санни поднял бровь.
«Ты первой вошла в Великое Зеркало?»
Морган кивнула.
«Тогда, после того как вы с Нефис убили Ки Сонг… и моего отца… первые несколько месяцев всё было в полном хаосе, не так ли?»
Санни кивнул. Первые месяцы существования нового Домена Человечества действительно были суматошными. В конце концов, не так-то просто построить новый мировой порядок на руинах старого… к счастью, им оказали большую помощь.
Как ни странно, Кланы Наследия сыграли важную роль в возвращении мира на круги своя. Правительство тоже сыграло не последнюю роль: Джет мобилизовала всю огромную бюрократическую мощь своих различных подразделений, чтобы сгладить переходный период.
Эффи взяла под контроль Домен Мечей и Бастион. Кай взял под контроль Домен Сонг и Рэйвенхарт…
Морган провела с ним первые несколько месяцев, помогая очаровательному лучнику заложить прочный фундамент для его будущего правления.
А потом она бесследно исчезла.
Санни нахмурился.
«Да, и что?»
Морган лениво пожала плечами.
«Пока ты был занят завоеванием мира… ну, Нефис была занята завоеванием мира. А ты был занят игрой в мертвеца. Кстати, поздравляю с воскрешением».
Санни улыбнулся.
«Похоже, ты не очень-то удивлена».
Морган окинула его насмешливым взглядом.
«Да ладно. Узнать, что прекрасный Мастер, которого я посвятила в рыцари, оказался Повелителем Теней, было небольшим шоком. А вот предположить, что ты на самом деле не предал Нефис и не погиб от её меча, было проще простого».
Санни скорчил гримасу.
«Почти все остальные искренне верят, что я мёртв, понимаешь?»
Она пожала плечами.
«Все остальные — это не я. В любом случае… пока вы двое были заняты тушением многочисленных пожаров и ликвидацией последствий войны, Мордрет и я были заняты другим. Король Мечей и Королева Червей оставили после себя некоторые вещи, о существовании которых мало кто знал, и ещё меньше было тех, кто мог их вернуть».
Морган вздохнула.
«Мордрет разграбил тайное наследство нашего отца, выслеживая членов расширенной семьи Валор. Я пыталась перехватить их и обеспечить хоть какую-то защиту, но… ты уже должен знать этого человека. Он неуловим, неуязвим и абсолютно смертоносен. А я была не в том положении, чтобы кого-то защищать. Я была занята тем, что пыталась выжить сама».
Она помолчала несколько мгновений, а затем покачала головой.
«Так что я разграбила часть наследства Ки Сонг. Её дочери в конце концов добрались до большей части, но у меня было преимущество: я оказалась в Рэйвенхарте до их возвращения — из-за похищения Найтингейлом».
Морган сделала паузу, а затем спросила безразличным тоном:
«Кстати, как… он поживает?»
Санни улыбнулся.
«Кто, этот парень? О, у него всё отлично. Даже лучше, чем у любого, у кого есть хоть капля стыда. Он живёт в потрясающем дворце, окружённый со всех сторон потрясающими Трансцендентными принцессами. Это как цветочный сад. Чего же тут не любить?»
Похоже, Морган не была особенно рада услышать это.
«Наверное, она всё ещё обижена на Кая из-за похищения».
Санни покачал головой.
Он знал толк в злобе, но некоторые люди были слишком мстительны!
«Так что же оставила Ки Сонг?»
Морган помолчала несколько мгновений, а затем мрачно пожала плечами.
«Всего понемногу. Информацию, в том числе. Например, она оставила информацию, которую я стремилась найти с самого начала. Я знала, что Мордрет рано или поздно придёт за мной… я также знала, что Ки Сонг никогда бы не приняла его в Домен Сонг, не изучив сначала возможные меры противодействия его предательству. Оказалось, что ей удалось узнать о моём брате больше, чем даже нашему отцу».
Она слабо улыбнулась.
«Наш отец пытался уничтожить Мордрета довольно тщательно, знаешь ли. Его тело было уничтожено… его душа тоже. Но он все ещё отказывался умирать, возможно, потому, что его отражения оставались нетронутыми. В конце концов, всё, что мы смогли сделать, — это заточить его в зеркальную ловушку. Что ж, как оказалось…»
Морган посмотрела в окно на панораму Мираж-Сити и медленно выдохнула.
«Оказывается, его нельзя было убить, потому что его смерть была в другом месте. Мой брат Мордрет был разделён на части, когда покорил Первый Кошмар. Разные его версии унаследовали разные части его сущности… и только одна из них унаследовала его смерть».
Она подняла руку и указала на огни раскинувшегося города.
«Должно быть, после возвращения в Бастион он привёл эту версию в Великое Зеркало и спрятал внутри».
Морган повернулась к Санни и улыбнулась.
«Так что… если мы убьём генерального директора Валор Групп, то сможем избавиться от моего дорогого брата раз и навсегда».
Услышав это, Святая наконец оторвала взгляд от вида утопающего города за окном. Несколько мгновений она холодно смотрела на Морган, а затем перевела взгляд на Санни.
На её брови появилась слабая складка.
Даже если она ничего не сказала, Санни мог догадаться, о чём она думает…
«Хватит. Будьте счастливы и безумны вместе сколько угодно, но если вы начнёте обсуждать планы убийства, я вызову полицию!»
«…Подождите. Он и есть полиция».
Санни прочистил горло и сосредоточился на дороге.
«Она не ошибается».
Некоторое время он молчал, а затем спросил нейтральным тоном:
«Так вот как ты оказалась заперта в психушке? Ты пыталась убить другого Мордрета?»
Морган поджала губы и вздохнула.
«Да. К сожалению, мне это не удалось».
Выражение её лица стало немного тоскливым.
«Ки Сонг, возможно, и узнала о Недостатке моего брата и о том, где он его спрятал, но она мало что знала о Великом Зеркале, не говоря уже о том, что скрывается по другую его сторону. Так что оказаться в Мираж-Сити было довольно… необычным опытом. Да и внезапное превращение в обычного человека было непростым переходом».
Морган посмотрела на свои руки.
«К тому же я была тяжело ранена, когда пыталась пробраться мимо Проклятого Демона, которого ты оставил в Истинном Бастионе. Духовный урон, ментальный урон… можешь назвать его как угодно. Я была в тяжёлом состоянии, а Мордрет — настоящий Мордрет — шёл за мной по пятам. Так что, возможно, я поступила несколько опрометчиво».
Выражение её лица потемнело.
«Убить самого могущественного человека в Мираж-Сити, будучи обычным человеком, оказалось сложнее, чем я ожидала. Его охраняют невероятно хорошо, целая армия телохранителей следит за ним днём и ночью — как на виду, так и скрытно. Как бы то ни было, он выжил. Я думала, что от меня избавятся прямо там и тогда, но он, должно быть, привязался к моей ложной сущности… он даже выглядел очень расстроенным».
Морган насмешливо хмыкнула.
«Тебе будет трудно в это поверить, но я оказалась в этой психушке не потому, что он хотел тихо избавиться от меня. За его решением поместить меня в психиатрическую больницу не было никаких гнусных причин — скорее, он искренне надеялся, что я исправлюсь и стану такой, какой была раньше».
Она покачала головой.
«Этот парень… с ним что-то не так. Он не такой извращённый, как настоящий, но у него определённо что-то не так с головой».
Санни криво улыбнулся.
«Ты же помнишь, что только что сама сбежала из психиатрической больницы? Стоит ли тебе на самом деле называть других людей сумасшедшими?»
Морган усмехнулась.
«Справедливо».
Санни раздумывал несколько мгновений.
«Похоже, тебе удалось сбежать довольно легко. Я подозреваю, что ты могла покинуть это место в любой момент. Так почему же ты осталась?»
Она пожала плечами.
«Потому что какое-то время это было самое безопасное место для меня. Другой Мордрет, возможно, пощадил бы меня, но настоящий всё ещё был где-то там, полный решимости завершить то, что он начал во время Битвы за Чёрный Череп. Я затаилась и собирала информацию о Мираж-Сити… пока моя крепость вдруг не перестала быть безопасной. Пришло время уходить».
Санни нахмурился.
«Подожди, но как ты вообще вернула себе чувство собственного „я“? Ведь рядом не было Эффи, чтобы заставить тебя вспомнить. Может, потому, что в какой-то момент ты стала правителем Бастиона?»
Морган улыбнулась, а затем покачала головой.
«Нет… это потому, что я убила своё отражение давным-давно».
Санни поднял бровь.
«Что?»
Она усмехнулась.
«Задолго до моего Пробуждённого отец привёл меня к Великому Зеркалу — его ложной версии в иллюзорном Бастионе — и заставил сражаться с моим отражением, пока одна из нас не была уничтожена. Вот почему это место имеет на меня меньше власти, чем на тебя. Подозреваю, что с моим братом то же самое».
«Ха».
Санни мрачно улыбнулся.
«А я-то думал, что не могу сильнее презирать Анвила».
Он ненадолго задумался, а потом покачал головой.
«В любом случае, мы не можем убить другого Мордрета. По крайней мере, не сейчас».
Морган пронзила его острым взглядом.
«И почему же?»
Он некоторое время колебался, пытаясь выразить свои мысли словами.
В конце концов Санни сказал:
«Ну, во-первых… он живёт здесь уже два десятка лет. И, судя по всему, — поверь, я сам не могу поверить, что говорю это, — эта версия Мордрета кажется милым парнем. Он — невинный свидетель, так какое право мы имеем его убивать?»
Морган рассмеялась.
«Подожди, что это? Ты действительно произносишь речь в стиле 'мир не стоит спасения, если цена спасения — слеза невинного ребёнка»? Эй. Это Мираж-Сити, а не Омелас, и ты — Повелитель Теней, а не Иван Карамазов. Так мило с твоей стороны… так благородно с твоей стороны, что ты хочешь пощадить его. Я в восхищении. Но возьмёшь ли ты на себя ответственность, когда произойдёт следующая резня в Доме Ночи?"¹
Санни нахмурился.
«О, пожалуйста… не притворяйся, будто тебе небезразлично, что случилось с Домом Ночи — боги знают, что твои собственные руки тоже не совсем чисты. Ты совершила свою долю отвратительных поступков, принцесса Валора».
Он вздохнул.
«Но я понимаю твою точку зрения. Не то чтобы я знал, о каких Омлетах и… я даже не могу выговорить второе… ты говоришь. Не нужно размахивать своим образованием Наследия, хорошо? В любом случае, почему я должен брать на себя ответственность за то, что делает твой сумасшедший брат?»
Санни покачал головой.
«Как бы то ни было, это не настоящая причина, по которой мы не можем убить другого Мордрета. Он должен остаться в живых, потому что он — ось Мираж-Сити. Всё это место было создано Кастеляном — главным отражением, хранителем Великого Зеркала, — в угоду его фантазиям. Даже если сейчас Мираж-Сити подвергается чужеродному влиянию, его основой остаётся то, что вообразил себе твой другой брат».
Он посмотрел на огни города, пролетающие за окном ЛТС, и скривился.
«Видишь, в чём проблема? Чьё воображение станет основой этого иллюзорного царства, если убрать другого Мордрета? Это будет твоё воображение, моё? Ты хоть знаешь, какие ужасы обитают в нашем воображении, Морган? Не знаю, как ты, а я видел вещи настолько ужасные, что одно лишь их лицезрение мгновенно разрушает разум и гасит души обычных людей. И вдобавок ко всему, у меня довольно богатое воображение».
Санни безрадостно рассмеялся.
«Воображение кажется причудливой силой — милой и капризной, воплощающей мечты и фантазии. Но если задуматься, это, пожалуй, самая страшная вещь на свете. Ведь можно вообразить и ужасы… и, в отличие от реальности, воображение не имеет границ».
Мираж, Демон Воображения, всегда казалась неясной по сравнению со своими более известными братьями и сёстрами, поэтому Санни никогда не задумывался о ней так глубоко. Да и сам он знал о ней не так уж много.
Но теперь, оказавшись в её заброшенном дворце, он начал подозревать, что она была не менее зловещей и пугающей — возможно, даже более, — чем остальные даймоны.
Неудивительно, что для того, чтобы разрушить её замок, пришлось разбить саму луну.
Он покачал головой.
«Дело в том, что мы даже не знаем, как выбраться из Великого Зеркала. Эффи не может полностью контролировать Дворец Воображения, потому что чёртов Кастелян разбушевался и узурпировал роль хозяина замка. Поэтому, пока мы не найдём Кастеляна и не разберёмся с ним, другой Мордрет должен оставаться в живых».
Санни посмотрел в зеркало заднего вида, вглядываясь в сияющие алые глаза Морган.
«Мы потом решим, что с ним делать. Понятно?»
Морган некоторое время молчала, а затем усмехнулась.
«Ну, если рассуждать под таким углом…»
Она сделала паузу и заметно поёжилась.
«Да. Давай пока оставим его в живых. Мы… мы не можем рисковать, позволяя воображению Афины разгуляться в этом месте. Этого просто не должно произойти, что бы ни случилось…»
Примечания:
1. Объединяю все необходимые примечания в одно. Название главы и город Омелас являются отсылкой к притче «Уходящие из Омеласа» Урсулы К. Ле Гуин, а фраза и упоминание Ивана Карамазова — отсылкой к роману «Братья Карамазовы» Ф. М. Достоевского. В целом, этой статьи из википедии должно быть достаточно, чтобы понять, о чём идёт речь: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A3%D1%85%D0%BE%D0%B4%D1%8F%D1%89%D0%B8%D0%B5_%D0%B8%D0%B7_%D0%9E%D0%BC%D0%B5%D0%BB%D0%B0%D1%81%D0%B0
«Куда мы вообще едем?»
Морган смотрела в окно на размытые очертания старых зданий, из ржавых водосточных труб которых вырывались шлейфы пенящейся воды. Водостоки были переполнены, не в силах достаточно быстро поглощать дождевую воду — эта часть города была одной из самых бедных, многие дома стояли пустыми и заброшенными, обречёнными на реконструкцию.
Санни несколько мгновений молчал, а затем ответил нейтральным тоном:
«Куда-нибудь, где мы сможем перегруппироваться и спланировать дальнейшие действия, не беспокоясь о том, что нас убьют случайные прохожие».
К этому моменту Санни уже начал понимать, как работает Дворец Воображения. Он был создан для того, чтобы воплощать в жизнь фантазии — точнее, фантазии, принадлежащие хозяину замка. Однако чудесные механизмы этого невозможного места были сломаны и пришли в негодность, поддавшись безжалостному бремени времени в отсутствие своего создателя.
Кастелян был одним из таких неисправных механизмов. Он был скорее функцией, чем существом, и эта функция вышла из-под контроля. Он узурпировал власть хозяина замка — не из корыстных или гнусных побуждений, а просто в попытке продолжать исправно исполнять свой долг. Воплощать в реальность фантазии тех, кто посещал Великое Зеркало.
Однако Кастеляну это не удавалось.
Должно быть, всё было стабильно, когда единственным человеком, живущим во Дворце Воображения, был другой Мордрет. Кастелян создал Мираж-Сити и позаботился о брошенном человеческом ребёнке… единственном настоящем человеке в городе отражений. Именно поэтому Мордрет смог выжить и вырасти в подобие здравомыслящего человека.
Однако теперь во Дворце Воображения стало больше людей, и все их сложные человеческие желания и эмоции вступали в противоречие друг с другом.
Под воздействием противоречивых сигналов, поступающих от незваных гостей, Кастелян постепенно разрушался, а вместе с ним разрушался и Мираж-Сити.
Поэтому… как и любое живое существо, Мираж-Сити пытался защитить себя.
Именно поэтому каждый реальный человек в его пределах в последнее время сталкивался с опасными для жизни ситуациями. Сначала это был только Мордрет, за которым охотился Нигилист — серийный убийца, который на самом деле не существовал, а был коллективным проявлением смертоносной воли города.
Но теперь, когда сюда пришли Санни, Эффи и Святая, способы, с помощью которых Мираж-Сити пытался справиться с ними, становились всё более изощрёнными.
Санни заметил это, сражаясь с головорезами, напавшими на Святую. Они не были случайными людьми, которых Кастелян взял под контроль и послал убить её — иначе они не явились бы подготовленными и вооружёнными инструментами своего грязного ремесла. Они не знали бы ни её имени, ни её происхождения… они вообще не могли бы говорить.
Вместо этого они ничем не отличались бы от зомби с остекленевшими глазами, в которых превращались жители Мираж-Сити, когда кто-то рядом вёл себя не так, как обычно.
То же самое можно было сказать и о четырёх наёмных убийцах, которые проникли в психиатрическую больницу и пришли убить Морган, замаскировавшись под сотрудников. И Санни чувствовал, что убийца, ворвавшийся в его квартиру, ничем не отличался.
И этого… этого было достаточно, чтобы он сделал выводы о том, как Мираж-Сити пытается от них избавиться.
Всё было именно так, как говорил настоящий Мордрет. В отличие от реальности, Дворец Воображения был местом, способным меняться не только заранее, но и задним числом. Раньше здесь не было Нигилиста, но теперь, когда Санни и Эффи гуляли по улицам Мираж-Сити, он появился. Он был здесь всегда — прошлое было изменено, чтобы соответствовать настоящему.
И судя по тому, что произошло сегодня ночью, оно не было изменено случайно.
«Кастелян выстраивает… историю».
Кастелян изо всех сил старался сохранить грандиозную иллюзию в целости и сохранности, поэтому он пытался устранить посторонние раздражители таким образом, чтобы как можно меньше нарушить целостность Мираж-Сити. Иными словами, кто бы ни хотел убить Санни, Святую, Эффи, Морган и Мордрета, у него должны были иметься средства, мотив и возможности, которые соответствовали бы внутренней логике Мираж-Сити.
Даже если этого таинственного преступника не было вчера, он был сегодня — он существовал сегодня.
А это означало, что тайна может быть раскрыта. Преступника можно найти и обезвредить…
С помощью старой доброй детективной работы.
Санни мрачно улыбнулся.
«Во-первых, нам нужно обеспечить свою безопасность. Затем нужно найти противника и сокрушить его. А потом…»
Он задержался на несколько мгновений.
Вот где была настоящая трудность. Преступник, кем бы он ни был, был всего лишь симптомом проблемы, а не самой проблемой. Найдя и разобравшись с ним, Санни и его спутники выиграют время, но это не решит фундаментальной проблемы.
Кого им действительно нужно было найти, так это Кастеляна.
Одно конкретное отражение в городе с двадцатью миллионами Других.
Как, чёрт возьми, они должны были его обнаружить?
Санни вздохнул.
«А потом мы что-нибудь придумаем».
Автомобиль остановился возле одного из заброшенных зданий. Оно было больше и внушительнее, чем остальные окружающие его дома, но такое же покинутое и ветхое.
Это была старая церковь.
Глядя на неё через лобовое стекло, Санни вздохнул.
«Что меня так связывает со всеми этими разрушенными соборами…»
Похоже, его притягивало к полуразрушенным храмам, как Кая притягивало к драконам.
Сразу же после того, как Санни разобрался с убийцей и столкнулся с Мордретом, он связался с Эффи, чтобы предупредить её о возможном нападении. Они вкратце обсудили несколько вопросов, в том числе необходимость найти убежище — они выбрали именно эту церковь.
Весь этот район планировали реконструировать, поэтому его в основном расчистили, готовясь к первому этапу сноса. Однако директор компании, нанятой городом для выполнения дорогостоящего проекта… в итоге стал одной из жертв Нигилиста.
Работы застопорились, и опустевший район оказался в состоянии неопределённости. Здесь по-прежнему проживало очень мало людей, а посещало его и того меньше, поскольку этот район находился вдали от всего. Так что это было идеальное место для укрытия.
«Пойдём. Здесь мы будем… должны быть в безопасности».
Он открыл дверь и первым вышел из машины. Святая и Морган последовали за ним.
В этот момент в темноте зажглись яркие фары, осветив падающие струи дождя и почти ослепив их.
В тени дряхлой церкви был припаркован ещё один автомобиль, почти невидимый под дождём. Дверь открылась, и на свет вышла высокая фигура.
Чёрный зонт раскрылся с тихим звуком.
…Держа в одной руке зонт, а в другой — недоеденный пончик, Эффи окинула Санни и его спутников спокойным взглядом.
Затем она усмехнулась.
«Привет, Морган. Привет…»
Её взгляд остановился на Святой, и её глаза расширились.
«Ты… к-кто ты, чёрт возьми, такая?»
Санни вздохнул.
«Это Святая. Моя Тень».
Эффи уставилась на него ошеломлённым взглядом.
«Ты хочешь сказать, что это… это тот самый грозный ониксовый рыцарь, который всегда следует за тобой по пятам? Это великолепное создание⁈»
Санни почесал затылок.
«Да? Ах, да… ты никогда не видела её без шлема. Я забыл».
Эффи открыла рот, потом закрыла, потом снова открыла.
«А Нефис знает⁈»
Он поднял бровь в замешательстве.
«Знает что?»
Эффи ещё несколько мгновений смотрела на него, потом закрыла глаза и покачала головой.
«Неважно… пойдёмте внутрь, мне холодно».
При этом она не удержалась и бросила ещё один взгляд на Святую.
Что ж, Санни не мог её винить. Святая была создана по образу и подобию Бога Бури, в конце концов.
Не каждый день удаётся увидеть лицо богини…
Внутри церковь была такой же ветхой, как и снаружи. Крыша, по крайней мере, не протекала — это радовало, учитывая, что им придётся провести здесь некоторое время.
Пыли тоже было на удивление мало. Широкое открытое пространство вело к богато украшенному алтарю с рядами скамеек, покрытых белой тканью. Над всем этим высокие витражные окна тускло мерцали бледным светом электрических фонарей.
Благодаря этому тёмное пространство заброшенной церкви озарялось разноцветным сиянием.
Санни не смущала эта унылая атмосфера и острое ощущение утраченной святости. На самом деле, ему в целом нравились обветшалые храмы… посещение одного из них вызывало у него ностальгию.
Морган, однако, выглядела немного удивлённой.
Она с любопытством огляделась по сторонам, а затем покачала головой.
«Это неправильно».
Санни поднял бровь.
«Что именно?»
Она указала жестом на алтарь и витражи над ним.
«Эта церковь. Иконография не соответствует ни одной из религий, которые были распространены до Тёмных Времён. По крайней мере, ни одной из тех, что я знаю».
Санни почесал затылок.
Он не очень-то разбирался в религии — в мире Заклятия Кошмара мало кто разбирался.
Трудно было верить во что-либо, узнав, что боги существовали, но были мертвы. Правительство десятилетиями препятствовало всякому поклонению. Возможно, потому, что различные культы доставляли немало хлопот Первому Поколению, и правительство, и Кланы Наследия хотели, чтобы люди искали духовной самореализации в чём-то другом, а не в мистических верованиях.
Только теперь, когда Нефис достигла Верховенства, поклонение вновь стало распространяться среди населения — в нескольких смыслах.
Нефис и Хранители Огня разбирались с людьми, которые начали поклоняться Бессмертному Пламени и его последней дочери, в то время как Санни и Клан Теней были заняты борьбой с культами судного дня, которые прорастали из-под земли, как грибы после дождя.
В любом случае, он имел лишь очень смутное представление о том, какие религии существовали в Тёмные Времена, не говоря уже о том, что было до них.
«Ты что, ещё и эксперт по древним религиям?»
Морган криво улыбнулась.
«Ты же говорил мне не размахивать своим образованием Наследия».
Санни кашлянул.
«О… да, говорил».
Он огляделся по сторонам.
«Так что не так с этой церковью?»
Если подумать…
Он нахмурился. Только сейчас он заметил, что по всей церкви были искусно установлены высокие зеркала. Благодаря их расположению бесконечные калейдоскопы отражений простирались в бесконечность, ловя свет, падающий из витражей, и заставляя внутреннее убранство церкви казаться во много раз больше, чем оно было на самом деле.
Всё это выглядело бы чудесно и прекрасно… если бы не воспоминания о Зеркальном Лабиринте, от которых у Санни мурашки побежали по коже.
«Ненавижу зеркала».
Морган пожала плечами.
«Это просто… анахронизм? Не уверена, что это слово подходит. Я пытаюсь сказать, что на Земле не было бы такой церкви, как эта, в этот период времени. Внешняя символика храмов и церквей Мираж-Сити вполне соответствует историческим записям, поэтому я нахожу это странным».
В этот момент Святая, которая молчала дольше всех, наконец-то подала голос.
Взглянув на них в отчаянии, она спросила:
«О чём вы говорите? Это церковь, посвящённая Миражу. Их тысячи по всему городу».
Санни, Морган и Эффи в замешательстве посмотрели на неё.
Он слегка наклонил голову.
«Миражу? Демону Воображения?»
Святая выглядела такой же озадаченной.
«Кому ещё?»
Санни почесал кончик носа.
«О… значит, название города — не просто совпадение».
Насколько он мог судить, Мираж-Сити был точной копией человеческого поселения до Тёмных Времён. Эта церковь была первым очевидным несоответствием, которое они обнаружили, — чужеродная концепция в доскональной имитации обычного города на Земле.
Ему вдруг стало очень любопытно.
«Но зачем людям поклоняться даймону?»
Святая некоторое время молчала, а затем вздохнула.
«Кто знает? Я сама не религиозный человек. Однако это важная часть нашего культурного наследия, так что, естественно, я знакома с этим».
Она бросила на Санни укоризненный взгляд.
«Разумеется, нет никаких достоверных доказательств того, что Мираж существовала на самом деле, не говоря уже о том, что она обладала чудесными способностями — не говоря уже о том глубоком смысле, который люди вкладывают в истории о её предполагаемых деяниях. Однако по косвенным признакам легко догадаться, что она, по крайней мере, основана на реальной исторической личности».
Санни поднял бровь.
«Что за признаки?»
Святая посмотрела на него с упрёком.
«Конечно, это существование самого Мираж-Сити. Процветающее поселение не могло бы возникнуть здесь без системы дамб, которые делают его существование возможным. Эти дамбы существуют в той или иной форме уже тысячи лет… Конечно, они модернизировались и обновлялись бесчисленное количество раз — например, последняя итерация северной дамбы была только что отремонтирована Валор Групп, — но если верить мифам, именно Мираж первой спроектировала и построила дамбы».
Она оглядела церковь с оттенком благоговения в глазах.
«Если это так, то даже если она не обладала никакими чудесными способностями, она должна была быть настоящим гением. Потрясающий подвиг — построить что-то столь грандиозное и передовое столько лет назад… дамбы Мираж-Сити не зря считаются одним из семи чудес света. Даже если Мираж — это коллективная личность нескольких поколений архитекторов и инженеров, это всё равно впечатляет».
Санни слабо улыбнулся.
Интересно, что вымышленная мифология Мираж-Сити в какой-то мере отражала реальность Царства Снов. Ведь сам Бастион когда-то был окружён великими дамбами.
Ривергейт выдержал апокалипсис и течение времени, но в итоге был разрушен Морган и Мордретом, хотя его уже восстанавливали силы человечества, включая Бет и Рейн. Северная дамба была разрушена много веков назад. Санни узнал о её существовании лишь случайно, когда Эффи упомянула, что нашла её руины в Истинном Бастионе.
Руины в Ложном Бастионе исчезли. Возможно, люди ещё не обнаружили их, а возможно, они были просто уничтожены, когда Смертные Царства были поглощены Царством Снов. Как бы то ни было, у Ривергейта не было Цитадели-близнеца.
Ни Санни, ни Эффи не знали наверняка, построила ли Мираж дамбы вокруг Зеркального Озера, впрочем, то же касалось и Бастиона.
Возможно, слово «построила» было не совсем верным — учитывая, что он думал о Демоне Воображения, она могла просто вообразить их, а потом воплотить свою фантазию в жизнь.
Однако это было захватывающе…
«Но почему Демон Воображения была так заинтересована в строительстве дамб?»
Святая, казалось, была немного озадачена вопросом.
Она несколько мгновений колебалась, а потом пожала плечами.
«Разные люди могут ответить на этот вопрос по-разному. Но если следовать религиозным догмам, то… она построила их, чтобы создать зеркала».
Санни несколько раз моргнул.
«Демон Воображения создала систему огромных дамб… для производства зеркал?»
Святая покачала головой.
«Не для производства зеркал. Для создания зеркал».
Он поднял бровь.
«В чём разница?»
Пока Святая обдумывала ответ, Санни ещё раз оглядел тёмную церковь, отметив бесконечность зеркал, простирающихся в бесконечность вокруг него. Разноцветное сияние витражей задерживалось в них, создавая прекрасные калейдоскопы. Это было поистине причудливое и прекрасное зрелище, достойное Демона Воображения… и всё же Санни не мог понять, как связаны Мираж и зеркала.
Но он знал, что связь есть. Должна была быть.
Ведь Истинный Бастион был скрыт в отражении Иллюзорного Бастиона, а два Великих Зеркала — настоящее и его отражение — находились в сердце двух великих замков. Истинный Бастион находился внутри ложного Великого Зеркала, а Дворец Воображения — внутри истинного.
И именно оттуда пришли Другие.
Насколько знал Санни, в Царстве Снов не было другого места, где можно было бы встретить Других. По крайней мере, он ещё не сталкивался с таким кошмарным регионом.
Так что трудно было поспорить с тем, что между Миражом, зеркалами и Другими существует странная связь.
Но в чём она заключалась?
Наконец Святая нашла нужные слова:
«Согласно мифу, Мираж создала зеркала. То есть… она не просто создала одно или даже первое — она создала саму концепцию отражений и позволила миру увидеть себя таким, какой он есть. Вот почему другие божества не любили и сторонились её… потому что она показала им самое жестокое зрелище из всех. Она показала им правду о том, как они выглядят и чем являются».
Санни пару раз моргнул.
Эффи была занята тем, что таскала коробки из багажника своей машины, а Морган смотрела на своё отражение со странным выражением на бледном лице. Так что он был единственным, кто мог задавать вопросы:
«Что ты имеешь в виду, когда говоришь „создала концепцию отражений“? Это не имеет никакого смысла. Как выглядел мир до того, как она изобрела зеркала? Неужели нигде не было отражающих поверхностей?»
Это звучало довольно абсурдно.
Но опять же…
Он говорил о даймоне. Надежда изобрела концепцию письма, а Незер создал целую расу живых существ.
Ткач создал Заклятие Кошмара.
Так кто сказал, что Мираж не могла изобрести концепцию отражений?
Святая пожала плечами.
«В конце концов, это миф. Мифы не обязаны следовать логике и разуму… по крайней мере, не той логике или разуму, которые мы считаем таковыми. Однако людям, придумавшим эти мифы, всё казалось совершенно разумным».
Она посмотрела в одно из зеркал, украшавших церковь.
«Согласно мифу, однажды Мираж была грустной и одинокой. Она могла представить себе всё на свете, но не могла представить себя. И тогда она решила создать что-то из ничего, чтобы сделать то, чего не могла, и развлечь себя».
Святая указала на своё отражение.
«Итак, Мираж нашла место, где вода текла через горы, и создала ряд дамб и сложных систем шлюзов. Так родилось Зеркальное Озеро, хотя тогда оно ещё так не называлось. Зеркальное Озеро было огромным и идеально ровным. Его поверхность должна была стать первым зеркалом».
Санни не удержался и несколько раз моргнул.
«Хм…»
Так вот в чём был секрет великих дамб и огромных искусственных озёр, которые создала Мираж?
Эти озёра… были просто огромными зеркалами, созданными ею?
Первыми зеркалами, которые когда-либо существовали.
Это определённо придавало названию Зеркального Озера новый смысл.
«Даймоны делают всё в совершенно нелепых масштабах».
«И что было дальше?»
Святая посмотрела на него ровным взглядом.
«Согласно одному из мифов, она взяла туман с далёкой горной цепи и заключила его в воду. В тумане обитали странные существа, и они тоже оказались в озере — те существа были бесформенными и существовали только тогда, когда на них смотрели, но она заставила их принимать форму любого, кто смотрел в воду, и всего, что находилось перед водой. Первым, что увидели существа, была луна, и так, когда лунный свет коснулся поверхности озера, родилось первое зеркало».
Она вздохнула.
«Согласно другому мифу, она ничего не заключала в воде и никого не пленила в озере. Но когда ночью над миром взошла луна, Мираж вообразила, что та касается воды, и так ничто стало чем-то, породив первое отражение. Как бы то ни было, после этого существа, созданные Демоном Воображения из ничего, распространились, заселив в итоге всё сущее. Просто они обитают в месте между где-то и нигде — в Зеркальном Царстве — и редко контактируют с реальным миром».
Санни уставился на неё широко раскрытыми глазами.
«Стоп… почему это… имеет смысл?»
Если он действительно верил, что Мираж создала саму концепцию отражений, то для воплощения её грандиозного замысла ей понадобились бы строительные блоки. Туман с далёкой горной цепи… это должно было быть чистое ничто с Полых Гор.
Санни однажды заметил, что Существа Ничто и Другие в чём-то похожи. Ведь Никто появлялись только тогда, когда их кто-то воспринимал. Точно так же и отражения обретали форму только тогда, когда человек стоял перед зеркалом — если отражать было нечего, зеркало оставалось пустым.
Другие тоже процветали, когда их видели.
Так не разумно ли предположить, что Существа Ничто и Другие… родственники?
Просто первые были дикими и необузданными, а вторые были одомашнены и переделаны Демоном Воображения, став близким, но совершенно новым видом существ.
Как волки и собаки.
Мираж впервые создала Других в Зеркальном Озере, и оттуда они распространились повсюду, пока зеркала и отражения не стали обычным явлением во всём мире. Как будто к универсальным законам, формирующим мир, было сделано дополнение.
Построение совершенно новой концепции поверх универсальных законов бытия. Это… действительно было бы достижением, достойным даймона.
Святая слабо улыбнулась.
«Мираж созерцала себя и окружила себя отражениями. Так что ей больше не было грустно и одиноко».
Санни вздрогнул.
«Великое табу, наложенное на даймонов богами».
Даймонам было запрещено производить потомство, и многие — возможно, большинство из них — пытались восстать против этого запрета тем или иным способом. Ткач создал Родословную, Незер — Каменных Святых, Надежда поселилась среди людей и взрастила их, Ариэль воспитал Нефритную Королеву…
А что же сделала Мираж?
Неужели она создала Других, заселила ими свой Дворец Воображения и наслаждалась их обществом, чтобы скрасить своё одиночество?
Если так, то Дворец Воображения мог быть не просто площадкой для игр даймона…
Возможно, это было место, где воплотилась её собственная фантазия.
Санни некоторое время молчал, размышляя о Мираже и её причудливом королевстве. Страна высоких дамб, раскинувшихся лесов, озёр, сверкающих под солнцем, и иллюзорных замков, плывущих по ложе отражённых облаков… место, где сбывались фантазии.
Игровая площадка, населённая существами, которые, как она воображала, должны были избавить её от одиночества и развлечь.
Санни также подумал о том, чем всё это закончилось.
Расколотое небо, разбитая луна. Огромный замок, лежащий в руинах, и затонувший город, спрятанный на дне отвратительного озера, с бесчисленными костями, погребёнными в иле.
Единственными незапятнанными вещами, которые остались от Демона Воображения, были иллюзорное подобие её прекрасной цитадели и воображаемый дворец, скрытый в отражениях.
Первая была захвачена Заклятием Кошмара и превращена в великую крепость для Пробуждённых, в то время как второй… второй медленно разваливался, слишком долго оставаясь без хозяина.
Санни вздохнул.
Ему всегда нравилось разгадывать древние тайны Царства Снов… но в какой-то момент погружение в его тёмное прошлое стало сопровождаться чувством тоскливой меланхолии.
Возможно, это было потому, что теперь он стал намного могущественнее. Главные герои этих древних историй не были такими далёкими и недосягаемыми, какими казались когда-то… боги, даймоны. Теперь, когда Санни сам был на полпути к тому, чтобы стать божеством, он больше не мог воспринимать их как огромные, безликие силы природы.
В какой-то степени он мог понять их беды и горести, и поэтому не мог отрицать их индивидуальность.
«Но должен ли я на самом деле испытывать к ним жалость?»
В конце концов, именно эти ублюдки разрушили мир. Они были виноваты в том, что превратили всё сущее в кладбище.
Но как бы Санни ни старался, он не мог заставить себя возненавидеть божеств ушедших эпох. Их судьба и без того была трагичной, а их конец — достаточно горьким. Всё это было одним большим беспорядком космических масштабов, и этот беспорядок был слишком далёк и необъятен, чтобы он волновал его лично.
«Замечательная лекция».
Морган в какой-то момент подошла к нему и Святой и выбрала именно этот момент, чтобы заговорить.
«Я не знала. На самом деле, странно, как мало мы знали о Бастионе… в конце концов, его завоевал мой дед, а мой отец правил им десятилетиями. Думаю, этого следовало ожидать, учитывая, как настороженно они оба относились к Великому Зеркалу. Они потратили долгие годы, защищаясь от него, вместо того чтобы пытаться разгадать его тайны… Я не могу не задаться вопросом, было бы всё иначе, если бы они были более любопытными».
Эффи, которая достала последнюю коробку из багажника своего — или, скорее, семейного — автомобиля, поставила её на пол и стряхнула капли воды с плеч.
«Разумеется, всё было бы иначе».
Она посмотрела на Морган и улыбнулась.
«Твоего деда, твоего отца и тебя саму заменили бы Другие десятки лет назад. Мне неприятно это признавать, но давай отдадим должное тому, кто заслуживает уважения… если Анвил и делал что-то правильно, так это держал Великое Зеркало прикрытым. Как нынешний правитель Бастиона, я тоже занимаюсь именно этим».
Морган бросила на неё мрачный взгляд, а затем пожала плечами.
«…Вполне справедливо».
Санни прервал их нейтральным тоном:
«Это здорово и всё такое, но не перейти ли нам к делу? Эффи…»
Он указал на Святую, которая, казалось, напряглась от этого.
«Не окажешь ли ты честь?»
Было забавно наблюдать за этой стороной его молчаливой Тени, но Санни больше нуждался в своём доверенном генерале, чем в развлечениях. Итак, им нужно было как можно скорее заставить Святую вспомнить, кто она такая.
От того, что она жила, веря, что она человек, к тому же психиатр из доисторических времён, было не только мало пользы, но и много помех.
Конечно… в том, чтобы заставить Святую вспомнить, тоже был риск. Санни не знал, как она поведёт себя после того, как к ней вернётся память, пока она находится в теле обычного человека. В конце концов, превращение в обычного человека стало для него настоящим потрясением, а Святая даже не принадлежала к тому же виду.
Жизнь человека была бы для неё совершенно чуждым опытом. Сможет ли она по-прежнему играть роль доктора Святой? Если нет, то перед ними встанет совершенно другая проблема.
Тем не менее… было много иронии в том, что Святой придётся испытать на себе, каково это — быть человеком, вскоре после того, как сам Санни испытал на себе жизнь Каменного Святого.
В любом случае, преимущества перевешивали риски.
Эффи некоторое время смотрела на него, а затем вздохнула.
«Прошу прощения».
С этими словами она положила руку на плечо Святой и заглянула ей в глаза.
«Эй… Святая, верно? Очнись».
Красивая терапевт молча посмотрела на неё.
Несколько мгновений ничего не происходило…
А затем выражение её лица неуловимо изменилось. Её глаза слегка расширились, и она, казалось, задержала дыхание на пару мгновений.
На её лбу появилась лёгкая складка.
Она немного помедлила, после чего кашлянула.
«Простите? От чего я должна была очнуться?»
Эффи несколько раз моргнула и взглянула на Санни, прежде чем снова повернуться к Святой.
«Э-э… опомнись? Соберись? Возьми себя в руки!»
Святая некоторое время пристально смотрела на неё, затем подняла руку и намеренно оттолкнула руку Эффи.
Её глаза заблестели от едва сдерживаемой эмоции, и Санни услышал, как её зубы заскрежетали друг о друга.
Святая медленно выдохнула, затем глубоко вдохнула и на несколько мгновений закрыла глаза.
Снова открыв их, она ровным тоном произнесла:
«Разве это не то, что я должна сказать вам троим?»
Она немного помолчала, а затем тихо добавила:
«…Проклятье».
Эффи растерянно посмотрела на Санни.
«Кажется… это не работает?»
Санни был в таком же замешательстве.
Он задумчиво посмотрел на Святую, затем почесал затылок.
«Что ж. Да… может быть, это потому, что она неполноценная личность? Как одна из моих Теней, Святая технически является частью меня. Обычно она живёт в моей душе… и прежде чем ты скажешь что-нибудь о прекрасной женщине, попавшей в мою ловушку, знай, что я сломаю тебе как минимум одну руку, если ты это сделаешь…»
Эффи, которая уже открыла рот с озорным блеском в глазах, снова закрыла его.
Санни пристально посмотрел на неё, после чего продолжил:
«С другой стороны… возможно, это из-за её Атрибута [Стойкость], который делает её невосприимчивой к ментальным атакам. Её образ в Мираж-Сити был навязан ей Дворцом Воображения, так что это не ментальные чары — скорее, это проявление божественного колдовства. Таким образом, твоя попытка лишить её этого образа может быть расценена как ментальное нападение, осознанно или неосознанно».
Он поморщился.
«Или это может быть что-то совсем другое. Может быть, Кастелян за последние несколько дней ещё больше подорвал твой авторитет. Может быть, на меня это подействовало так легко только потому, что я Верховный. Трудно сказать».
Эффи посмотрела на него, затем на Морган. Морган, похоже, знала о Дворце Воображения не больше, чем они, поэтому она снова посмотрела на Санни.
«И что же нам делать?»
Он понятия не имел.
Санни некоторое время молчал, затем открыл рот, чтобы что-то сказать. Однако в этот момент Святая покачала головой и отвернулась с решительным выражением лица.
Он немного запаниковал.
«Э-э, пардон? Что ты делаешь, Святая?»
Она оглядела церковь, затем ровным голосом произнесла:
«Я собираюсь поспать».
Святая направилась к ближайшей скамье и стянула с неё белую простыню, морщась от пыли.
Санни пару раз моргнул.
«Ты собираешься… спать? Прямо сейчас?»
Она обернулась и пронзила его леденящим взглядом.
«Мне уже давно пора спать, и, как я уже упоминала, мой режим сна очень важен. Хороший сон… это основа психического здоровья. И поскольку в последнее время бредовые расстройства, похоже, стали заразными, я должна быть начеку».
Её тон давал понять, что она не потерпит никаких компромиссов.
Резко развернувшись, Святая сняла пальто, скатала его в подобие подушки и устроилась на скамейке. Довольно скоро её фигура была скрыта под белой простынёй.
Она как будто говорила им, что больше не желает иметь дело с их глупостями, по крайней мере, не сегодня вечером.
Санни, Морган и Эффи ошеломлённо уставились в её сторону.
«Она правда… собирается спать? Прямо сейчас?»
В голосе Морган слышались весёлые нотки.
Санни помолчал несколько мгновений, а затем прочистил горло.
«Ну, ты слышала её. Хороший сон… это основа психического здоровья».
Честно говоря, он мог понять реакцию Святой.
Сначала она встретила его и услышала кучу чепухи, которая звучала совершенно бредово. Затем кто-то попытался её убить. Затем Морган сбежала из психиатрической больницы после того, как кто-то пытался убить и её… и не только это, но и то, что она, похоже, разделяла бред сумасшедшего детектива.
И после всего этого Святая встретила Эффи. Которая также поддерживала безумные выходки сбредившего детектива и сбежавшей душевнобольной.
Она могла бы списать со счетов то, что сказал Санни, и даже попытаться объяснить, почему Морган ему подыгрывала… в конце концов, они оба были её пациентами, а это означало, что их психическое здоровье было подорвано по определению. Но с появлением третьего лица в этой истории всё изменилось…
Когда три человека уверенно настаивают на чём-то совершенно безумном, выставляя тебя странным из-за того, что ты пытаешься оставаться нормальным, даже у самого уравновешенного человека не остаётся другого выбора, кроме как начать сомневаться в собственном здравомыслии. Учитывая, что Святая только что пережила жестокое нападение, неудивительно, что ей нужна была передышка.
Разумеется, Санни предполагал, что такой проблемы не возникнет, потому что Святая восстановит свою память.
Но этого не произошло.
Что создало проблему…
Он нахмурился.
Было уже достаточно плохо, что он не мог рассчитывать на полную поддержку своей грозной Тени. Но в своём нынешнем состоянии Святая была также уязвима… и вдобавок ко всему на неё охотился Мираж-Сити. А это означало, что она нуждалась в защите.
Проблема заключалась в том, что был ещё один человек, которого нужно было защищать — другой Мордрет. А Санни не мог находиться в двух местах одновременно.
«Как хлопотно».
Кто мог так жить? Иметь только одно тело это было так уныло!
Вздохнув, он покачал головой и посмотрел на коробки, которые Эффи перенесла в церковь из своего ЛТС.
«Давайте приступим к работе. Нам придётся немного изменить наши планы».
Морган взглянула на коробки и приподняла бровь.
«О какой именно работе идёт речь?»
Открыв одну из коробок и достав стопку документов, Санни слабо улыбнулся.
«А ты как думаешь? О детективной работе, разумеется».
Он указал на документы.
«Это материалы по делу, которые Эффи принесла, пока я возил вас со Святой. Всё, что имеет отношение к делу Нигилиста, а также всё, что мы собрали о недавнем покушении на жизнь другого Мордрета. Возможно, нам пока не удастся найти преступника, но мы можем, по крайней мере, сузить список подозреваемых. Возможно, мы найдём пару подсказок о том, кто такой Кастелян».
Морган слегка наклонила голову, затем кивнула.
«Логично. Тогда давайте приступим к работе».
Она наклонилась, чтобы открыть другую коробку… и застыла со странным выражением на лице.
«А?»
Санни заглянул в коробку и тяжело вздохнул.
Внутри не было никаких документов. Вместо этого она была доверху набита упаковками шоколадного молока и пончиками.
«Эффи… какого чёрта…»
Она посмотрела на него с выражением оскорблённой невинности.
«Что? Ты велел мне купить еды на случай, если нам придётся провести в убежище много времени».
Санни глубоко вздохнул.
«Еды. Я сказал еды. Не десерты!»
Эффи пару раз моргнула, после чего улыбнулась.
«О, я также принесла еду!»
Она показала пальцем.
«Вон та коробка. И вон та. И вон та тоже…»
Санни потёр виски и подавил стон.
«Может, мне тоже стоит пойти вздремнуть…»
Это казалось невозможным, но Святая действительно заснула. На самом деле, ей понадобилось всего несколько минут — ровно пять — чтобы погрузиться в объятия сна, словно в её голове был встроен секундомер.
Санни был втайне впечатлён. Он слышал, что опытные солдаты развивали способность засыпать в мгновение ока, но сам никогда этого не испытывал.
К тому времени, когда Санни присоединился к Антарктической Кампании, он уже стал Мастером. Люди, с которыми он проводил больше всего времени, тоже были Пробуждёнными, а у Пробуждённых сложные отношения со сном… особенно в Антарктиде, где повсюду открывались Врата Кошмара, из-за чего каждый раз, когда они засыпали, они рисковали никогда не проснуться.
Он посмотрел на спящую Святую, затем покачал головой и взял пакет шоколадного молока.
«Ладно, давайте разберёмся с… вау. Почему это так вкусно? Что я… ах, да. Давайте сначала разберёмся с документами».
Используя материалы, собранные Эффи, они развернули на алтаре карту Мираж-Сити и быстро собрали на её поверхности версию следственной доски, спрятанную в шкафу дьявольского детектива.
Изучив её несколько мгновений, Морган подняла бровь.
«Здесь много информации… но она вся бесполезна, не так ли? Даже я знаю, что Нигилист не оставляет никаких следов».
Санни покачал головой.
«Нет, она не будет бесполезной. На самом деле, она будет весьма полезной. Потому что ситуация изменилась — даже если раньше не было никаких улик, теперь они будут. Нам просто нужно их найти».
Морган пожала плечами.
«Как скажешь».
Эффи тем временем изучала фотографии жертв и спросила с сомнением в голосе:
«Но есть кое-что, чего я не понимаю. Эти люди… они все были сосудами Мордрета, верно? Но что они делали в Мираж-Сити? У каждого из них была своя роль, так же как у нас — роли двух полицейских детективов. Нигилист убил их из-за их ролей или потому, что они… были Мордретом? Как это вообще возможно? У него не должно быть доступа к своему Аспекту в этом месте».
Санни задумался на мгновение, а затем ответил неуверенным тоном:
«Возможно, и то, и другое».
Он посмотрел на фотографии.
«Прежде всего, думаю, я знаю, почему эти люди получили роли в Мираж-Сити. Это не очень очевидно, но если подумать, кое-что не сходится. Откуда взялись все эти люди? Я имею в виду всё население Мираж-Сити. Не сами Другие, а именно те образы, которые они принимают».
Он посмотрел на Эффи.
«Твой двойник знала, что дьявольский детектив сошёл с ума, когда был убит его бывший напарник, предыдущий капитан отдела по расследованию убийств. Кстати, это была местная версия Джет, но почему? Джет никогда не входила в Великое Зеркало. На самом деле, детектив Санлесс и офицер Афина существовали в Мираж-Сити задолго до нашего прибытия. Как так?»
В этот момент заговорила Морган:
«Я могу это объяснить. Я заметила здесь немало знакомых лиц, поэтому тщательно обдумала этот вопрос. И пришла к выводу, что Великое Зеркало использует отражения всех, кто когда-либо ступал на землю Бастиона, в качестве примера… или, возможно, вдохновения».
Она указала на фотографии жертв.
«Джет раньше бывала в Бастионе, поэтому её отражение оказалось в Мираж-Сити. Так же, как и твоё с Афиной. И моё, если на то пошло. Значит, в Мираж-Сити были Другие, похожие на нас».
Санни кивнул.
«Я тоже так думал. А теперь самое интересное. Что произойдёт, если появится человек, у которого не одно отражение, а много?»
Как у Мордрета.
Санни немного помолчал, а затем указал на себя.
«И второй вопрос. Что произойдёт, если существо, чьё сознание обитает в нескольких телах, войдёт в Великое Зеркало? Я послал в Бастион только одно воплощение, но что, если все семь войдут в Дворец Воображения?»
Он вздохнул.
«И последнее… что произойдёт, если человек, который уже имеет устоявшуюся роль в Мираж-Сити — даже является его осью, не меньше — имеет злого двойника, и этот злой двойник внезапно тоже войдёт в Великое Зеркало?»
Санни мрачно усмехнулся.
«Готов поспорить, что Кастелян не имел ни малейшего представления, что делать с настоящим Мордретом. Мордрет — это… ошибка, с точки зрения Кастеляна. Поэтому он дал ему множество ролей, а затем распорядился устранить всех этих людей. Ирония судьбы заключается в том, что единственный, кто не получил никакой роли, был сам наш Мордрет… боги. Мне даже немного тошно от того, что я должен называть его „нашим“ Мордретом».
Он на мгновение замолчал.
«Называть его „настоящим“ Мордретом тоже не годится, поскольку мы не знаем, кто из них настоящий. Так… как же нам их называть?»
Эффи с улыбкой подняла руку.
«Я знаю, я знаю! Как насчёт…»
Санни поспешно перебил её:
«В любом случае, давайте называть их Мордрет и Другой Мордрет. Суть в том, что Мордрету не дали роль, и именно поэтому он смог выжить, не будучи убитым Нигилистом. Он как призрак — тот, кто не существует в Мираж-Сити, или, по крайней мере, не должен существовать. Аномалия».
Морган приподняла бровь.
«Но как это поможет нам поймать Нигилиста?»
Санни указал на карту расследования.
«Кастелян убил все сосуды Мордрета, которых смог поймать, но теперь, когда мы здесь, история была переписана, чтобы дать убийствам надлежащее объяснение. Так что теперь они были убиты как потому, что были Мордретом, так и потому, что что-то в их ролях делало их главными кандидатами на роль жертв Нигилиста».
Эффи несколько раз моргнула.
«Серийный убийца… был переписан? Ты это имеешь в виду?»
Санни пожал плечами.
«Наверное. Так что теперь мы можем действительно выяснить, кто такой Нигилист. На самом деле, у нас есть довольно весомое преимущество, что касается детективной работы».
Морган немного наклонила голову.
«Какое преимущество?»
Он не смог сдержать улыбку.
«Ну… как ни странно, то, что мы не детективы».
Он изучил карту расследования и сказал размеренным тоном:
«Всё в Мираж-Сити было изменено, чтобы соответствовать новой истории. Правда о том, что произошло, детали личностей жертв, улики, отчёты о вскрытии…»
Отведя взгляд от карты, он поднял руку и коснулся пальцем виска.
«Единственное, что не изменилось, — это мы, реальные люди. И именно поэтому мы находимся в отличном положении, чтобы раскрыть это дело».
Санни указал на документы.
«Потому что мы изучили дело до того, как его история была изменена. Так что нам не нужно искать иголку в стоге сена. Нам не нужно разбирать всю эту информацию в поисках малейшей зацепки».
Он улыбнулся.
«Нам просто нужно найти, что изменилось по сравнению с тем, что было в этих документах раньше. Так мы узнаем, какую историю рассказывает Кастелян».
Как и всегда, Святая проснулась до рассвета.
Однако она не чувствовала себя бодрой и отдохнувшей, как обычно. Вместо этого она чувствовала усталость, оцепенение и боль во всём теле.
Это произошло потому, что она проснулась не на своей удобной, ультрасовременной ортопедической кровати. Вместо этого она проснулась на твёрдой поверхности церковной скамьи. Её роскошного постельного белья из хлопка и перкаля тоже не было, вместо него лежала пыльная простыня из дешёвой и грубой ткани… естественно, её тщательно подобранная подушка тоже отсутствовала, вместо неё лежал свёрнутый плащ.
Она даже спала в одежде.
…И всего несколько часов.
«Неприемлемо».
Изо всех сил стараясь не возмущаться, Святая вздохнула и села, протирая глаза.
«Ах».
Её ушибленное тело болело. Порезы на пальцах тоже саднили, а платок, которым они были обёрнуты, побурел от крови и неприятно прилипал к коже.
Она была грязной, растрёпанной и… раздражённой. Она чувствовала себя отвратительно.
Такое случалось нечасто.
Святая сонно огляделась по сторонам.
Разумеется, её чистой и тихой квартиры нигде не было видно. К сожалению, она всё ещё находилась в заброшенной церкви в компании двух сбредивших детективов и сбежавшего пациента. Казалось, они вообще не спали… вместо этого они сидели вокруг импровизированного стола, что-то обсуждая приглушёнными голосами.
Гул их перешептываний отдавался эхом в тишине пустой церкви.
«Раздражает».
Святая вздохнула.
Утро было временем для физических упражнений, личной гигиены, ухода за собой и правильного питания…
«О, нет».
Святая не могла заняться спортом должным образом, потому что после стычки с тремя головорезами её тело было покрыто синяками и ссадинами. Перенапряжение только усугубило бы ситуацию.
Личная гигиена также стала жертвой обстоятельств, в которых она оказалась. У неё не было с собой очищающего лосьона, отшелушивающего лосьона-скраба, увлажняющего шампуня и балансирующего кондиционера, не говоря уже о средствах по уходу за кожей и волосами… у неё была только вода в бутылках, чтобы вымыть руки и лицо.
Испустив ещё один недовольный вздох, Святая поднялась со скамьи.
Всё лучше, чем ничего…
Пока Святая осторожно снимала с руки платок и промывала глубокие порезы, детектив Афина посмотрела на неё и улыбнулась.
«Доброе утро, спящая красавица! Вон в той коробке есть зубная паста и запасная зубная щётка. Пользуйся!»
Святая одарила её долгим, мрачным взглядом.
Некоторое время спустя она перестала пытаться выглядеть презентабельно. Затем Святая пережила ещё одно потрясение.
Естественно, она серьёзно относилась ко всем вопросам, связанным с питанием. Но на данный момент её сбалансированный завтрак был несбыточной мечтой… вместо этого ей предоставили продукты в одной из коробок.
Изобилие ультрапереработанных углеводов, искусственных добавок и химических консервантов, и всё это под толстым слоем кукурузного сиропа с высоким содержанием фруктозы.
По сути, это был яд.
«Я не могу это есть!»
Святая растерянно уставилась на коробку, не зная, что делать. Заметив её колебания, детектив Афина снова улыбнулась.
«О, ещё осталось немного пончиков! Побалуй себя!»
Глядя на её улыбающееся лицо, Святая почувствовала то, чего никогда раньше не испытывала… желание ударить другого человека прямо по лицу.
Её глаза слегка расширились.
«Мне… это не нравится».
И чья в этом вина?
Их!
Глубоко вздохнув, Святая сосчитала до десяти, а затем вежливо сказала:
«Спасибо. Но я не голодна».
Взяв бутылку воды, она утолила жажду и некоторое время оставалась неподвижной. Теперь, когда её утренний ритуал — или, по крайней мере, его разновидность — был завершён, она наконец-то могла обдумать своё положение.
Её настроение только ухудшилось.
Кто-то пытался убить её. Она не знала, кто именно и почему. Её защищали детективы, но их психическое состояние было под вопросом.
Морган, наследница Валор Групп, сбежала из психиатрической больницы и теперь находилась здесь, с ней, ведя себя так, словно ничего странного не происходит.
Так что же Святая должна была делать?
Возвращение домой казалось неразумным решением, учитывая, что за ней кто-то охотился. Пойти на работу было так же проблематично.
Положиться на своих спасителей…
Она прислушивалась к тому, что они говорили.
В этот момент детектив Санлесс качал головой.
«Этого всё равно недостаточно. Конечно, мы установили, что прошлое жертв было изменено, чтобы дать им связь с Валор Групп. Компания парня, который должен был модернизировать этот район, была для них второстепенным подрядчиком, молодой охранник ранее был назначен на другую должность, пожилая женщина работала в агентстве, которое предоставляло архивные услуги на аутсорсинге для одного из филиалов Валор Групп… но этого всё равно недостаточно, чтобы точно установить виновника».
Детектив Афина ответила беззаботным тоном:
«Да, но если мы добавим к списку жертв покушения — генерального директора, двух детективов, которые общались с ним, Морган, и её психиатра, — тогда вся картина изменится, не так ли?»
Морган пожала плечами.
«В памяти моего двойника нет ничего, что могло бы легко объяснить, почему она стала мишенью. По крайней мере, на первый взгляд… даже если бы она что-то знала, мне нужно было бы знать, что искать в первую очередь, чтобы найти соответствующую информацию».
Детектив Санлесс заговорил снова:
«Существует очень мало проблем, которые потребовали бы устранения генерального директора и его сестры. Попытка государственного переворота? Но это не имеет смысла… даже если Мордрет и Морган исчезнут, власть просто вернётся к Анвилу. Мы же не думаем, что он стоит за Нигилистом, верно? В любом случае, он должен быть за пределами страны».
Святая на мгновение закрыла глаза.
«Отлично. Теперь они думают, что я стала случайной жертвой какой-то борьбы за власть в Валор Групп?»
Она молча пила воду, чувствуя себя несчастной.
К тому времени разговор сменил направление.
«Кем бы ни был преступник, он не прекратит попыток. Мы должны быть готовы защитить себя… это может быть более проблематично, чем мы думаем. В конце концов, мы обычные люди, и наши обычные тела довольно уязвимы. Кто-нибудь из вас знает, как пользоваться этой штукой? Я украл её у высококвалифицированного, смертоносного, вооружённого киллера, который пытался убить меня».
Следующей заговорила Морган.
«Нет. Я никогда не тренировалась обращаться с огнестрельным оружием, не говоря уже о старинном».
Детектив Эффи усмехнулась.
«А что в этом сложного? Ты просто наводишь его на противника и нажимаешь на курок, верно?»
Голос детектива Санлесса звучал не слишком уверенно.
«Ну, я не знаю. Их машины нужно заправлять горючей жидкостью, а их коммуникаторы работают всего полдня без подзарядки. Кто знает, какие боеприпасы используются в их оружии?»
Нахмурившись, Святая повернула голову, а затем ровным голосом произнесла:
«Это самовзводный шестизарядный револьвер… Смит и Вессон десятой модели. В нём используются пули тридцать восьмого калибра. И ещё, пожалуйста, не направляйте их друг на друга. Вы детективы, поэтому должны знать элементарные правила обращения с оружием».
Детектив Санлесс несколько раз моргнул.
«На самом деле, я не имею ни малейшего понятия. В Эвакуационной Армии я видел много оружия, но никогда из него не стрелял, не говоря уже о том, чтобы научиться с ним обращаться».
Затем он лучезарно улыбнулся.
«Но ты, кажется, умеешь обращаться с оружием, Святая! Ну, разумеется. В конце концов, ты боевой мастер».
Святая нахмурилась. Что в ней такого, что создало у этого странного человека впечатление, будто она умеет обращаться с огнестрельным оружием?
Не то чтобы она не умела…
Поджав губы, Святая некоторое время молчала, а затем неохотно произнесла:
«У меня действительно есть сертификат о меткой стрельбе. Раньше я практиковалась в стрельбе, чтобы поддерживать зрительно-моторную координацию на хорошем уровне».
Он пару раз кивнул.
«Я в тебе не сомневался. Тогда оставь его себе».
С этими словами он вложил револьвер ей в руку.
Святая застыла, сбитая с толку.
«Прошу прощения?»
Детектив Санлесс улыбнулся.
«Ну, знаешь, для самозащиты. В следующий раз, когда кто-нибудь попытается тебя задушить, пусти ему пулю в лоб. Хорошо?»
Затем, подумав несколько мгновений, он добавил:
«Вообще-то, пусти пулю в лоб, прежде чем тебя попытаются задушить. Да, это будет гораздо лучше…»
Святая, казалось, колебалась, прежде чем принять револьвер, но затем неохотно кивнула Санни. Точными и уверенными движениями она проверила пистолет, убедившись, что он заряжен, и спрятала его в карман своего плаща.
Трудно было сказать, чувствовала ли она себя в большей безопасности с оружием, поскольку выражение её лица почти всегда было бесстрастным, но Санни надеялся, что это так.
Потому что он и сам чувствовал себя обеспокоенным.
Быть обычным человеком было уже достаточно плохо, но он, по крайней мере, был уверен в своей способности одолеть большинство врагов в рукопашном бою. Теперь, когда появилось огнестрельное оружие, Санни пришлось столкнуться с собственной смертностью.
Одной пули было достаточно, чтобы оборвать его жизнь.
«Как… ностальгично».
Это напомнило ему о юности, проведённой на окраинах ОССК, где вооружённые головорезы были подобны божествам, у которых была власть над жизнью и смертью. Прошло так много времени с тех пор, как Санни в последний раз чувствовал угрозу со стороны огнестрельного оружия, что ему было трудно приспособиться к этой новой старой реальности.
«Кстати, разве нам не полагается иметь такое же оружие?»
Вопрос Эффи заставил его почесать в затылке.
«Верно. Как детективы, мы имеем право носить огнестрельное оружие».
Санни несколько мгновений копался в воспоминаниях дьявольского детектива.
«Но они находятся под замком в департаменте полиции. Мы можем взять их только после того, как представим надлежащее обоснование и заполним кучу документов».
Оружие было редкостью в Мираж-Сити, и даже полицейские не решались им пользоваться. И всё же… возможно, было бы благоразумнее забрать свои собственные револьверы из арсенала как можно скорее, учитывая, что случайные убийцы бегали где-то рядом. Он вздохнул.
«В любом случае… на чём мы остановились?»
Прошлой ночью они изучили всю доступную информацию, пытаясь найти отличия от прошлого. К счастью, Санни изучил следственную доску в квартире дьявольского детектива в начале их пребывания в Мираж-Сити, поэтому он знал, что искать. Они обнаружили, что жертвы Нигилиста теперь были связаны с Валор Групп едва заметными, но неоспоримыми путями. Владелец строительной компании, архивариус, подозрительно богатый гражданский инспектор…
Все они были связаны с Валор Групп, явно или тайно.
Само по себе это было бессмысленной подсказкой. В конце концов, Валор Групп была слишком обширной и влиятельной… здесь, в Мираж-Сити, все были так или иначе связаны с ней. Однако эта подсказка перестала быть бессмысленной, если учесть одну важную деталь — что эти связи возникли совсем недавно, в процессе того, как Мираж-Сити переписывал сам себя в соответствии с историей о том, как Нигилист выбирал своих жертв.
Именно из-за того, как изменились истории этих людей, Санни смог сделать вывод, что их связь с Валором была причиной их смертей, а не простым совпадением.
Однако суть дела всё ещё ускользала от него. В лучшем случае, он знал, где её искать.
Санни поморщился.
«Осталось всего несколько часов до того, как мы должны начать опрос лиц, представляющих интерес в деле о покушении на убийство другого Мордрета. Это потенциально может пролить больше света на личность преступника… по крайней мере, вчера мы так планировали. Однако сегодня я думаю, что наши планы были слишком консервативными».
Эффи приподняла бровь.
«Что ты имеешь в виду?»
Санни пожал плечами.
«Вчера город не пытался нас убить, так что мы могли не торопиться. Но сейчас у нас появился дедлайн… в буквальном смысле этого слова. Так что нам нужно поторопить события».
Морган, которая переоделась из одолженной униформы медсестры в запасной комплект одежды Эффи, хранившийся в машине, недовольно оглядела себя. Рукава толстовки, которая была на ней надета, были явно слишком длинными для неё, а сама толстовка выглядела слишком мешковатой на её стройной фигуре.
Поджав губы, она закатала рукава и тяжело вздохнула.
«Как именно мы собираемся их поторопить?»
Санни несколько мгновений молчал, после чего улыбнулся.
«Ну, как бы вы на это ни смотрели, в центре всего этого есть один человек. Источник Мираж-Сити… Мордрет. Я имею в виду, другой Мордрет».
Услышав это, Святая слегка нахмурилась, но ничего не сказала. Она сняла крышку с бутылки воды, которую держала в руках, и поднесла её к губам, сделав небольшой глоток.
Санни пожал плечами.
«Итак, давайте похитим его».
Святая выплюнула воду, закашлялась и посмотрела на него широко раскрытыми глазами.
«Ха. У неё тоже бывает такое выражение лица».
Эффи и Морган сохраняли спокойствие, но тоже казались удивлёнными.
«Похитить его?»
Санни просто кивнул.
«Это самое простое решение. Слушайте… у нас не так много времени, и у нас слишком много дел. Нам нужно поймать Нигилиста, нам нужно защитить Святую, нам нужно убедиться, что другой Мордрет выживет… и при этом самим остаться в живых. Итак, давайте объединим всё это в одно целое».
Он указал на алтарь заброшенной церкви, где в центре карты расследования лежала фотография Мордрета.
«Нам нужно объединить его и Святую, чтобы не было необходимости разделять наши силы для защиты их обоих в разных местах. У нас также недостаточно информации, чтобы найти Нигилиста… так что давайте заставим Нигилиста прийти к нам вместо этого. Пока у нас есть другой Мордрет, кто бы ни пытался избавиться от него, он придёт за нами, и это будет наш шанс проследить следы до источника».
Святая вытерла губы тыльной стороной ладони и пронзила его взглядом.
«Подождите минутку…»
Тут заговорила Морган, прерывая её:
«Он и так достаточно защищён. Он самый защищённый человек в городе. Поверь мне, я знаю… в противном случае я бы уже убила его. Так что толку от его похищения?»
Санни покачал головой.
«Если человек, дёргающий за ниточки, скрывается в Валоре, как думает другой Мордрет, то его собственная безопасность может представлять для него наибольшую угрозу. Те же люди, которые должны защищать его, могут стать его палачами».
Она нахмурилась, но не стала сразу возражать против такого хода рассуждений.
В наступившей тишине Эффи с сомнением на лице произнесла:
«Возможно, это и так, но они всё равно будут защищать его от нас. Так как же мы вообще можем его похитить?»
Санни подавил улыбку, как будто ожидал именно этого вопроса.
«Элементарно, моя дорогая Эффи».
Он подошёл к Морган, положил руку ей на плечо и улыбнулся.
«У нас его младшая сестрёнка. Я уверен, что он сейчас безумно волнуется… так что нам просто нужно использовать Морган в качестве приманки».
Морган недовольно посмотрела на него, в то время как Эффи лучезарно улыбнулась.
«О, я поняла. Конечно, в этом есть смысл».
Пока все трое спокойно смотрели друг на друга, уже обдумывая практические шаги, которые им нужно было предпринять, Святая, наконец, заговорила снова:
«Подождите, не так быстро. Подождите секунду. Мы же не собираемся всерьёз похищать генерального директора Валор Групп? Это… это было бы безумием».
Она замолчала, услышав свои собственные слова, и вздохнула.
Санни улыбнулся.
«Не волнуйся. Мы только чуть-чуть его похитим…»
Стоя на балконе поместья Валор, Мордрет смотрел на бескрайние просторы Зеркального Озера, раскинувшегося перед ним. Солнце всходило, и спокойные воды начинали переливаться прекрасным золотистым светом. Вдали, в золотом сиянии, возвышался величественный силуэт огромного замка, похожий на сказочный.
Это было потрясающее зрелище несмотря на то, что его скрывала дымчатая завеса льющегося дождя.
Мордрет улыбнулся, наслаждаясь видом.
Он пил свой утренний кофе в тишине, не думая ни о чём конкретном. Эти тихие минуты на рассвете были единственным временем, когда он мог побыть в покое… позже в течение дня он всегда был занят работой, решал неотложные проблемы и общался с бесчисленным количеством людей.
Эти проблемы были увлекательными и приятными сами по себе, но это было удовольствие другого рода. К тому времени, когда изысканная керамическая чашка в его руке опустела, на гравийной дороге, ведущей к поместью, началось движение. Заметив подъезжающий к особняку роскошный чёрный автомобиль, Мордрет тихо вздохнул.
Выражение его лица изменилось, на мгновение став меланхоличным. Затем оно сменилось обычной простодушной улыбкой, и он покинул балкон.
Всё ещё одетый в шёлковую пижаму, мягкие тапочки и изысканно расшитый изумрудный халат, он вышел из своей комнаты и спустился на первый этаж. Горничных, камердинеров и Себастьяна нигде не было видно… открыв дверь, он наконец обнаружил их, выстроившихся двумя аккуратными рядами у входа с зонтиками в руках.
«Доброе утро».
Мордрет сам взял зонт и вышел навстречу подъехавшей машине. Дверца распахнулась прежде, чем шофёр успел к ней прикоснуться, и наружу вышел солидный мужчина с суровым выражением лица.
Мужчина был высоким и широкоплечим, со стройным, но мощным телосложением. У него были тёмные волосы и густая, внушающая уважение борода. Выражение его благородного лица было суровым, а серые глаза холодны, как закалённая сталь.
Он холодно огляделся, и его тяжёлый взгляд остановился на Мордрете.
Несколько мгновений мужчина молчал, мрачно изучая его.
Затем широкая улыбка озарила его угловатое лицо, мгновенно согревая его выражение.
«Сын!»
Мордрет тоже улыбнулся, пряча за этой улыбкой свою грусть.
«Папа».
Прежде чем он успел сказать что-либо ещё, его заключили в медвежьи объятия.
«Иди сюда, сопляк. Сколько времени прошло с тех пор, как мы виделись в последний раз? Ты всё ещё слишком худой… Себастьян! Чем ты кормил этого парня?»
Действительно, это был не кто иной, как Анвил, отец Мордрета.
«Где мама?»
Анвил заговорщически улыбнулся Мордрету и приложил палец к губам.
«Ш-ш-ш. Она заснула по дороге с аэродрома. Не буди её пока».
Выйдя из-под защиты зонтика Мордрета, он сделал несколько шагов к озеру и глубоко вдохнул.
«Ах. Эта вонь… как я скучал по ней!»
Оглянувшись, он ухмыльнулся.
«Мы с твоей мамой проделали замечательную работу в менее благополучных местах, и я ни за что на свете не променял бы это. Но ничто не сравнится с домом, верно?»
Анвил повернулся обратно к озеру и усмехнулся, любуясь видом замка.
«Смотри, как он поднимается из воды. Такой же великолепный, каким был всегда… ну, может быть, теперь, после завершения реконструкции, он стал ещё более великолепным».
Криво улыбнувшись, он, наконец, вернулся и встал под зонт.
«Я слышал, замок скоро откроется для посетителей. Музей Миража, да? Это была твоя идея?»
Мордрет кивнул.
«Мне показалось грустным просто смотреть на него издалека. Вечно вне досягаемости… и пустой. Как мираж. Поэтому я решил позволить людям посетить его и осмотреться. Добиться сотрудничества с мэрией стоило немалых усилий, но ты же знаешь, как это бывает».
Анвил кивнул.
«Знаю. И слышать это от тебя… я счастлив, как никогда, что ушёл на пенсию».
Запрокинув голову, он рассмеялся.
«А теперь давай разбудим твою маму и пойдём в дом…»
Выражение его лица немного омрачилось.
«Прости, что мы не смогли вернуться раньше, сынок. Эта история с твоей сестрой… вы двое заставили нас очень поволноваться. Если бы не обещание Мадока присмотреть за вами с Морган, мы бы всё бросили и немедленно вернулись».
Мордрет слабо улыбнулся.
«Да, дядя очень помог. Как насчёт…»
В этот момент зазвонил его телефон.
Вздохнув, Мордрет достал его из кармана, посмотрел на экран и принял вызов.
«Да. В чём дело?»
Он несколько мгновений прислушивался к тому, что говорили на другом конце, а затем нахмурился.
«Что? Что вы имеете в виду, говоря, что они потеряли её? А как же…»
В трубке послышался приглушённый мужской голос, и выражение его лица стало ещё более обеспокоенным.
«Как это возможно? Мне говорили, что эта больница…»
Послушав ещё несколько мгновений, он завершил звонок и некоторое время оставался неподвижным, глядя вдаль с обеспокоенным выражением лица.
Почувствовав тревогу сына, Анвил спокойным тоном спросил:
«Кто звонил?»
Мордрет вздрогнул, затем молча посмотрел на отца.
В конце концов, он глубоко вздохнул и сказал:
«Это был ассистент дяди. По-видимому, Морган… исчезла. Я не знаю, как это возможно, учитывая, что учреждение, которое мы выбрали для неё, должно было круглосуточно обеспечить наилучший уход, но я выясню».
Анвил несколько мгновений изучающе смотрел на него, а затем вздохнул.
«Эта девчонка… думаю, я слишком сильно её избаловал. Она действительно умеет устраивать истерики! Но прежде чем обвинять своего старика, вспомни, что ты избаловал её больше всех».
На лице Мордрета появилась бледная улыбка.
«Конечно, всё так. Она моя младшая сестра».
Анвил покачал головой.
«Посмотри на себя, ты всё ещё прикрываешь её. Я слышал, что на этот раз она действительно перешла черту… пытаясь причинить тебе боль? Это слишком даже для неё. Ты не злишься?»
Мордрет слегка наклонил голову.
«Злюсь?»
Он несколько мгновений обдумывал вопрос.
«Я никогда не злюсь. Я не могу злиться».
Улыбнувшись отцу, он протянул ему зонтик и вздохнул.
«Прости, папа. Мне нужно пойти разобраться с этим… обнимешь за меня маму? Я вернусь к ужину»
Анвил кивнул.
«Конечно. Иди, сделай то, что тебе нужно… и Морган тоже приведи домой. Я устрою ей суровый разговор».
Мордрет смотрел на него несколько мгновений, после чего отвернулся.
Когда он скрылся от взгляда Анвила, его улыбка немного померкла.
Он немного помедлил, а затем направился внутрь, чтобы переодеться.
Позади него воды озера беспокойно волновались, пока по его поверхности хлестал дождь.
Вскоре Мордрет уже покидал поместье на одном из своих роскошных автомобилей. Раньше для его охраны выделялись две машины сопровождения, но из-за недавнего инцидента теперь их было четыре: одна ехала впереди, одна охраняла тыл, а две прикрывали его машину с обеих сторон.
Новый шофёр ещё не прошёл проверку, поэтому за рулём пока сидел ассистент Мордрета.
«Куда едем, сэр?»
Пристегнув ремень безопасности, Мордрет на несколько мгновений задумался, а затем сказал несколько напряжённым тоном:
«В… больницу, где находилась Морган. Давай доберёмся туда как можно скорее».
Ассистент кивнул и слегка прибавил скорость.
Некоторое время они ехали вдоль берега озера. Солнце поднималось всё выше и выше, но серые сумерки, окутывавшие Мираж-Сити, казалось, становились только тусклее — грозовые тучи слились в непроницаемую завесу, неустанно изливая мощные потоки дождя. И всё же Мордрет мог различить вдалеке смутный силуэт огромного замка, возвышающегося над водой.
«Я должен проверить, как идут приготовления к торжественному открытию Музея Миража».
Однако открытие должно было состояться ещё не скоро. А пока у него были более неотложные дела.
Словно прочитав мысли Мордрета, ассистент заговорил с водительского сиденья:
«Сэр, я отправил отчёт об инициативе по предотвращению наводнений на ваш личный почтовый адрес, как вы просили. Кажется, всё идёт хорошо».
Мордрет отвернулся от окна и несколько мгновений в замешательстве смотрел вперёд. Затем он слабо улыбнулся.
«Ох. Благодарю».
Взяв планшет со стола из красного дерева, встроенного в салон автомобиля, он открыл отчёт и погрузился в чтение. Хорошо, что по дороге у него была работа… так, по крайней мере, он мог отвлечься от своих забот.
«Интересно, сколько времени потребуется, чтобы добраться до больницы?»
Некоторые дороги были затоплены, в то время как другие были перегружены. Трудно было сказать наверняка.
Через некоторое время Мордрет вздохнул.
«Это не может быть правдой. Кто проверял эти числа?»
Ассистент посмотрел на него в зеркало заднего вида.
«О… я тоже был удивлён. Однако Валор Констракшн уже мобилизовала свои силы для подготовки контрактов на реконструкцию, которые последуют после наводнений. И, похоже, у них всё ещё остались кое-какие излишки материалов после завершения проекта по восстановлению дамбы… как вы знаете, это был большой заказ. С тех пор они ждали нового флагманского проекта».
Мордрет кивнул.
«Понятно».
Затем он покачал головой.
«И всё же, должно быть, в отчёте какая-то ошибка. Принеси мне оригинал, на бумаге… о, и давай заодно проведём небольшую проверку Валор Констракшн. В ближайшие несколько месяцев мы будем тесно сотрудничать с мэрией, поэтому лучше подготовиться заранее и иметь все необходимые данные под рукой».
Ассистент кивнул.
«Я всё устрою, сэр».
Мордрет вздохнул и снова уставился в окно.
Столько всего происходило. Долгое время ничего не происходило, а теперь, казалось, всё произошло одновременно.
Другой был здесь. Он действительно вернулся.
Морган… вела себя странно.
А потом появились детективы.
На самом деле, их присутствие…
«Нет, не думай об этом. Не надо».
Ассистент странно посмотрел на него.
«Вы что-то сказали, сэр?»
Мордрет одарил его приятной улыбкой.
«Нет, давай поторопимся».
Довольно скоро они прибыли в больницу. В этой части города, недалеко от северной дамбы, вода поднималась, но баррикада из мешков с песком, окружавшая здание, казалось, пока держалась. Рабочие в жёлтых дождевиках всё ещё сновали, укрепляя её, некоторые пробирались по воде, чтобы вытащить новые мешки с песком из грузовика, который сломался на затопленной парковке.
Это была оживлённая сцена. Был даже уличный музыкант, игравший простую мелодию под самодельным навесом, который соорудили рабочие.
«Пожалуйста, подождите несколько минут, сэр. Я найду сухое место, чтобы припарковать машину».
Машины сопровождения остановились первыми, выпустив небольшую толпу телохранителей. Ассистент открыл дверцу и протянул зонт. Выйдя из машины, Мордрет огляделся по сторонам и уверенным шагом направился в сторону больницы.
«О. Пойди дай этому музыканту немного мелочи и распорядись, чтобы работникам принесли горячую еду и кофе».
Ассистент с поклоном исчез.
Войдя в вестибюль, Мордрет слегка споткнулся и с ошеломлённым видом посмотрел вперёд.
Там его ждали два человека. Директора больницы он знал. Однако рядом с ним…
Мордрет был более или менее самым влиятельным и богатым человеком в Мираж-Сити. В силу своей должности он встречался и взаимодействовал с большинством местных выдающихся личностей — политиками, титанами индустрии, духовными лидерами… а также с самыми яркими звёздами мира искусства: актёрами и актрисами, моделями с подиума, непревзойдёнными кумирами музыкальной сцены…
Но он никогда ещё не видел никого столь же потрясающего, как эта женщина, молча стоявшая рядом с директором больницы.
Мордрет действительно считал, что его невозможно ошеломить чьей-либо красотой, но в этот момент ему было трудно скрыть своё потрясение.
«В-вау».
Тем не менее, его замешательство длилось всего секунду.
Мгновение спустя он восстановил невозмутимое выражение лица. Однако это спокойствие было только внешним… внутри его эмоции всё ещё были в смятении.
«Кто… она такая?»
Директор слегка поклонился, глядя на него со знакомой льстивой улыбкой.
«Добро пожаловать, мистер Мордрет. Я бы хотел, чтобы для вашего визита была более благоприятная причина, но, к сожалению… что ж, что есть, то есть. О, а это доктор Святая… она отвечала за лечение мисс Морган, так что она лучше всех знает о психическом состоянии вашей сестры».
Мордрет несколько раз моргнул.
«Вас зовут Святая? Как это уместно».
Он улыбнулся.
Потрясающая психиатр просто смотрела на него, ничего не говоря. Абсолютное безразличие её взгляда заставило его почувствовать себя немного… немного…
На самом деле Мордрет даже не знал, как описать свои ощущения.
Всё, что он знал, это то, что ему гораздо больше нравилось её отстранённое безразличие, чем очевидное желание директора угодить.
«Никто никогда раньше так со мной не обращался…»
Рассмотрев красивого психиатра получше, Мордрет заметил, насколько усталой и измождённой выглядит доктор Святая. На её жутко красивом лице виднелись синяки, одежда была помята под белым лабораторным халатом, а одна из рук была туго перебинтована.
Против воли на его лице появилось озабоченное выражение.
«Мне очень жаль. Морган, она… вы пострадали?»
Доктор Святая несколько мгновений молчала, а затем окинула холодным взглядом его свиту.
Немного поколебавшись, она нахмурилась и произнесла звучным, чарующим голосом:
«Мы можем поговорить наедине, мистер Мордрет?»
Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя после её голоса и понять, что она задала ему вопрос. Мордрет некоторое время смотрел на прекрасного психиатра, затем взглянул на своих телохранителей.
«Ждите здесь».
Он подал директору сигнал, чтобы тот тоже оставался в вестибюле.
Доктор Святая кивнула.
«Тогда следуйте за мной».
Повернувшись, она направилась в глубь больницы, отперев на ходу несколько дверей своей карточкой-ключом.
«Что-то случилось, доктор Святая? Я… очень беспокоюсь о своей сестре. У меня сложилось впечатление, что её здесь лечат самым лучшим образом, но в следующее мгновение она исчезла. Что именно произошло?»
Она взглянула на него через плечо.
«Прошлой ночью мисс Морган сбежала, убив медсестру и трёх санитаров».
Мордрет вздрогнул.
«Что? Почему… почему мне не сообщили?»
Дядя Мадок ничего не говорил о том, что кто-то был убит!
Доктор Святая вздохнула.
«Она утверждает, что это были наёмные убийцы, которые проникли в больницу под видом персонала, чтобы убить её. Обычно я бы сказала, что мисс Морган страдает параноидальным расстройством личности… и, возможно, так оно и есть… но в данном случае я не уверена».
Всё ещё потрясённый, Мордрет кивнул.
«Да. Морган… Морган не из тех, кто причиняет людям боль. Я имею в виду, она никогда никому не причиняла вреда. Вы уверены, что она… она кого-то убила?»
Затем его глаза слегка расширились.
«Подождите, вы сказали, что она утверждает, что убила их? То есть вы поддерживаете с ней контакт?»
Доктор Святая снова кивнула.
«Да. На самом деле я…»
Она, казалось, некоторое время колебалась, а затем добавила с некоторой неохотой:
«Я могу отвести вас к ней».
В этот момент Мордрет осознал, что понятия не имеет, где они находятся. Сначала его отвлекла умопомрачительная красота доктора Святой, а потом — шокирующие новости о Морган. Воздух был холодным и влажным, а на полу лежал тонкий слой воды.
Мордрет в замешательстве огляделся по сторонам.
«Простите, но куда мы идём?»
Вместо ответа доктор Святая просто жестом пригласила его следовать за собой.
Они свернули за угол, поднялись по лестнице и оказались перед дверью, запертой цепочкой. Там доктор Святая остановилась и окинула его сложным взглядом.
Внезапно оказавшись лицом к лицу с ней и заглянув ей в глаза, Мордрет смущённо кашлянул и сделал шаг назад.
«Э-э… простите, у меня что-то на лице?»
Она помолчала ещё немного, а затем ровно сказала:
«Мистер Мордрет, я человек, который ценит порядок и разумность. Однако ситуация, в которой мы оказались, беспорядочна и иррациональна… по правде говоря, она отвратительна. Поэтому мы можем лишь следовать своим инстинктам и поступать так, как считаем нужным».
Мордрет несколько раз моргнул.
«Что она…»
Доктор Святая снова вздохнула.
«Я хочу сказать, что не позволю ситуации выйти из-под контроля. Если вы почувствуете себя некомфортно, дайте мне сигнал, и я найду способ всё это прекратить».
Несколько мгновений Мордрет молча смотрел на неё без всякого выражения на лице.
Однако за спокойным фасадом скрывалось отнюдь не спокойствие.
В конце концов он спросил:
«Вы имеете в виду… что-то вроде… стоп-слова?»
Потрясающий психиатр нахмурилась, мгновение смотрела на него, а затем отвернулась, чтобы отпереть дверь, полностью проигнорировав его вопрос.
За дверью была улица, тянущаяся вдоль хозяйственной пристройки больницы. С серого неба лил дождь, и потоки воды просачивались сквозь небольшие щели в наспех сооружённой баррикаде из мешков с песком. Рабочие торопливо пытались заткнуть дыры, а одинокий охранник прятался от дождя под навесом.
Мордрет заглянул за баррикаду.
Посреди улицы стоял ветхий чёрный автомобиль с треснувшим лобовым стеклом, на который мягко опирались два человека
Детективы.
Мордрет поднял брови.
«Детектив Санлесс? Детектив Афина? Что вы здесь делаете?»
Детектив Афина улыбнулась.
«О, мы просто случайно оказались поблизости».
Детектив Санлесс тоже улыбнулся.
«Мы тебя похищаем».
Его напарница бросила на него изумлённый взгляд.
«Что? Эй, что случилось с планом? Разве мы не собирались мирно заманить его в машину?»
Он прочистил горло, а затем пожал плечами.
«Ну… он спросил».
Мордрет уставился на них со странным выражением лица.
«А? Стоп, так доктор Святая…»
Внезапно ему захотелось провалиться сквозь землю.
Мордрет помедлил несколько мгновений, а затем слегка покачал головой.
«Ох… мне очень жаль, детективы, но в данный момент мне было бы очень неудобно быть похищенным. Я должен найти свою сестру, понимаете? Мои родители вернулись… в городе наводнение, а мне ещё нужно спланировать открытие музея. Так что, при всём уважении — ещё раз прошу прощения — я вынужден отказаться».
В другое время Мордрет не отказал бы детективам, но сегодня у него были другие дела. Поэтому он не собирался с ними шутить.
Они могли бы просто назначить встречу.
Мордрет вежливо улыбнулся им.
…В этот момент он почувствовал, как что-то холодное прижалось к его спине, и услышал звук взводимого пистолетного курка.
Оглянувшись через плечо, Мордрет увидел, что доктор Святая смотрит на него своими прекрасными, сверкающими глазами.
В этих глазах можно было утонуть, но…
Похоже, она приставила к его спине револьвер.
Прекрасная психиатр вздохнула, после чего недовольно поморщилась.
«Действительно… наверное, я тоже сошла с ума».
Она глубоко вздохнула.
«В любом случае, пожалуйста, садитесь в машину, мистер Мордрет. Вас похищают… мы похищаем вас».
Мордрет слегка наклонил голову.
«Если подумать, я могу прокатиться…»
«…Ха».
Санни знал, что Святая согласилась сотрудничать с ними — ведь кто-то пытался убить её, а два ненормальных детектива, похоже, были единственным, что стояло между ней и скорой кончиной. Он также не сомневался, что ей удастся отделить другого Мордрета от его охраны и заманить беднягу к этому укромному служебному входу.
Но чего Санни никак не ожидал, так это того, что она невозмутимо направит пистолет на генерального директора Валор Групп и ровным тоном прикажет ему сесть в машину.
Не то чтобы он собирался жаловаться.
«Так держать, Святая?»
Рабочие и одинокий охранник, похоже, ещё не заметили пистолет. Что интересно, они также пока не превратились в зомби с остекленевшими глазами… что было не так уж сложно объяснить.
Вполне в духе вспыльчивого детектива насильно увести подозреваемого в убийстве на допрос. Вполне в духе его неопытного напарника было следовать этому плану…
Как правило, один из них был отъявленным вольнодумцем, а другой любил делать всё по правилам. Другому Мордрету не повезло — оба детектива, которых он пригласил в свою жизнь, оказались слегка не в себе.
…Судя по всему, доктору Святой тоже было вполне в характере направлять на людей оружие, если только она считала это разумным решением.
«Поторопитесь, мистер Мордрет. С вашего позволения».
Санни открыл пассажирскую дверь и пригласил Мордрета в ЛТС. Роскошно одетый генеральный директор окинул старый автомобиль сомнительным взглядом, а затем послушно забрался внутрь. Эффи и Святая уселись на заднее сиденье, а он с любопытной улыбкой оглядел потрёпанный салон.
«Как причудливо. Детектив Санлесс, вы, случайно, не коллекционер антиквариата?»
Санни, который только что положил руки на руль, окинул его яростным взглядом.
«Этот парень…»
«Нет. Я просто бедный. Пристегнись!»
Заведя ЛТС, он рванул с места на большой скорости.
Пока шины отчаянно цеплялись за мокрый асфальт, Санни взглянул на своего пассажира, помолчал мгновение и сказал:
«Пожалуйста, не заблуждайся. Формально мы, конечно, похищаем тебя… но это делается для твоей же безопасности. У нас есть основания полагать, что на тебя будет совершено ещё одно покушение, и мы не можем доверять твоим подчинённым. Так что считай, что тебя взяли под охрану. Без обид, хорошо?»
Другой Мордрет улыбнулся и слишком легко согласился:
«Да».
Санни нахмурился.
Почему он был так любезен? Могущественный генеральный директор должен был быть высокомерным и властным — таким, какой была Морган до падения Валора. Представив, как он пытается насильно запихнуть её в ЛТС, Санни вздрогнул.
Но поскольку Мордрет вёл себя так дружелюбно…
Санни взглянул на него, а затем нейтральным тоном спросил:
«Как тебе ремень безопасности? Удобно? Это хорошо… мне, к сожалению, не очень удобно, потому что ремень давит на ножевую рану на боку. Меня ударили ножом, видишь ли. Хочешь знать, кто меня ударил?»
Он слегка повернул голову и мрачно улыбнулся.
'Держу пари, что это был тот же человек, который зарезал твоего водителя до смерти. Ох… неужели ему не нравится, что кто-то возит тебя?
Другой Мордрет встретил его взгляд с приятным выражением лица.
«Боюсь, я не понимаю, о чём вы говорите, детектив».
Санни насмешливо хмыкнул.
«Конечно, не понимаешь. Ты ведь не пытался выяснить, действительно ли моя напарница та, за кого себя выдаёт. Верно?»
Мордрет несколько раз моргнул.
«Боюсь, я не понимаю. Что вы имеете в виду?»
Санни усмехнулся.
«Прекрати нести чушь, ладно? Мы знаем. Мы также знаем, что ты знаешь. Так как насчёт того, чтобы поговорить начистоту? О твоём втором „я“ и о том, откуда вы оба родом — из реального мира».
Мордрет смотрел на него в полном замешательстве.
«Мне… очень жаль, детектив. Боюсь, я всё ещё не могу понять, что вы имеете в виду».
Святая ничего не сказала, но по выражению её лица, отражающемуся в зеркале заднего вида, Санни понял, что она хочет сказать…
«Наконец-то! Наконец-то здравомыслящий человек!»
Он поджал губы.
«Какой смысл играть в игры, если всё уже и так ясно? Если ты боишься выйти из образа, не бойся. Все в этой машине реальны. В любом случае, ты — ось Мираж-Сити… Кастелян, вероятно, изменит Дворец Воображения, чтобы он соответствовал тому, что ты сочтёшь нужным признать, вместо того чтобы наказывать тебя за это».
Приятная улыбка Мордрета стала немного натянутой.
«Я не играю в игры, детектив. Я просто в растерянности… вы, кажется, что-то путаете».
Санни бросил мрачный взгляд на Эффи, которая лишь пожала плечами.
«Я тоже не понимаю, почему он так себя ведёт. Для этого нет причин, если только мы чего-то не упускаем».
Они оба посмотрели на Святую.
Она неловко поёжилась под их взглядами.
«А вы не думали о том, что ненормальными являются именно ваши действия, а не реакция мистера Мордрета?»
Санни и Эффи переглянулись.
«Нет».
«И в голову не приходило».
Святая вздохнула.
К тому времени ЛТС уже покинул тихий район, где располагалась больница, и выехал на шоссе. Санни нажал на педаль газа и ускорился, пробираясь между другими машинами. Охрана Мордрета должна была уже обнаружить его исчезновение — если бы всё прошло по плану, у них не было бы шансов на преследование, но всё равно было бы неплохо поторопиться.
В этот момент зазвонил коммуникатор Эффи. Она ответила на звонок и несколько мгновений слушала, а потом недовольно скривилась.
«Эй, Санни. У меня есть хорошая и плохая новость».
Он приподнял бровь.
«Это была Морган?»
Она кивнула.
«Да. Хорошая новость в том, что мы ускользнули от телохранителей Мордрета».
Санни нахмурился.
«Значит, это плохая новость?»
Повернувшись, Эффи посмотрела назад, на стремительно проносящуюся за окном дорогу.
«Похоже, за ним издалека следовали несколько машин без опознавательных знаков. И в отличие от его охраны, эти машины уже у нас на хвосте».
Взглянув в зеркало заднего вида, Санни вздохнул.
«Да… я знаю. Я слежу за ними с тех пор, как мы выехали на шоссе».
Мордрет поднял бровь.
«Нас преследуют? Кто?»
Санни некоторое время изучал его, а затем покачал головой.
«Кто же ещё? Люди, которые хотят тебя убить, разумеется».
Санни видел, как три автомобиля мчались сквозь поток машин, чтобы догнать их, но это не означало, что их не было больше. Все три автомобиля были невзрачными и неприметными, но в данный момент они выглядели весьма угрожающе.
Он вздохнул.
«В этом нет особого смысла, верно?»
Другой Мордрет, выглядевший странно расслабленным, несмотря на угрозу его жизни, задержался на несколько мгновений, а затем спросил любопытным тоном:
«Что именно не имеет смысла?»
Санни нахмурился.
«Ничто из этого не имеет никакого чёртова смысла…»
К этому моменту они уже знали, что за случайными убийствами Нигилиста скрывается большой заговор. Первые семь жертв были убиты одним и тем же безумцем — по крайней мере, на это намекали их отсутствующие глаза. Однако был ещё водитель грузовика, столкнувшего машину Мордрета в реку, а также все нападавшие прошлой ночью.
А теперь, похоже, появилась большая скоординированная сила, пытающаяся довести дело до конца.
Санни помрачнел.
«Держитесь крепче. Это… может быть напряжённая поездка».
Вдавив педаль в пол, он резко увеличил скорость.
«Ах!»
Святая ухватилась за ручку на потолке и мрачно посмотрела на него.
«Детектив Санлесс, где ты научился водить?»
Санни усмехнулся.
«На разорённых войной просторах Антарктиды!»
Крутанув руль, он едва успел протиснуть ЛТС между двумя несущимися на скорости машинами и сменить полосу движения. Оказавшись на свободной дороге, он ещё больше ускорился.
Дождь хлестал по треснувшему лобовому стеклу, и дворники захлёбывались в бесплодных попытках очистить его. Разглядеть, что впереди, было практически невозможно, а фары окружающих машин сливались в красно-белое пятно. Его чёрный автомобиль мчался по шоссе со скоростью, которая обычно казалась Санни незначительной, но сейчас внушала ужас.
Чёрные автомобили взревели, словно приветствуя безумную гонку. В ответ раздались возмущённые гудки окружающих машин, которые отстали в считанные мгновения.
Санни лавировал между полосами, рискованными манёврами обгоняя одну машину за другой. Их преследователи, к сожалению, делали то же самое.
Он бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида.
«Знаете, ребята…»
Он направил ЛТС прямо в тяжёлый грузовик, в последний момент успев свернуть на съезд с шоссе. Однако изгиб дороги оказался слишком крутым, и левая сторона чёрной машины лишилась слоя краски, скользнув по бетонному ограждению с пронзительным скрежетом.
Оправившись от толчка, Санни направил ЛТС на улицы Мираж-Сити и улыбнулся.
«Однажды мой БТР прорвался сквозь орду Кошмарных Существ на прибрежном шоссе, лавируя между вагонами сошедшего с рельсов поезда… в то время как тонущий линкор обстреливал горы над нами из артиллерийских орудий…»
Позади них раздался грохот, и автомобиль, разбив бетонное ограждение, упал с высоты под дождём обломков. Мгновение спустя автомобиль ударился об асфальт и покатился, врезавшись в стену соседнего здания в виде груды искорёженного металла.
Но по съезду с шоссе уже мчалась другая машина, стремясь догнать их.
Другой Мордрет выдавил из себя бледную улыбку.
«Я… не понял и половины из того, что вы сказали, детектив. Но вы, должно быть, потрясающий водитель!»
Санни в замешательстве уставился на него.
«Что? О, это не я был за рулём… честно говоря, у меня даже нет удостоверения водителя транспортного средства…»
С этими словами он крутанул руль, направил машину в занос на узком повороте и снова ускорился, чтобы подняться на крутой холм.
Пешеходы, переходившие дорогу, в панике бросились прочь при виде набирающей скорость машины. ЛТС Санни на большой скорости взлетел на вершину холма и несколько мгновений находился в воздухе, а затем врезался в асфальт и понёсся вперёд, прорезая слой воды, стекающей по наклонной дороге.
«В любом случае…»
Позади них из-за холма выскочили две преследующие машины. Приземлившись с большей грацией, чем чёрный автомобиль, они ускорились, почти догнав его. Санни поворачивал свой ЛТС то влево, то вправо, пытаясь не дать им догнать его.
«Наверное, нам повезло, что дьявольский детектив водил машину на автомате. Как-то не в его духе, не находите? Не то чтобы я действительно знал, что такое механическая коробка передач. Или что такое переключение передач. Просто в его воспоминаниях много всякой ерунды на эту тему…»
Одной из машин всё-таки удалось проскочить мимо него. Она разогналась и поехала бок о бок с чёрным ЛТС. За её окнами двигались тёмные фигуры…
Не давая преследователям шанса что-либо предпринять, Санни повернул руль и врезался боком в противника. Он слегка застонал от удара и попытался удержать управление. Другую машину лишь немного отбросило в сторону…
Но этого оказалось достаточно, чтобы её отбросило на бетонный разделитель. Повреждения были катастрофическими, и машину почти разорвало напополам.
Через долю секунды она осталась далеко позади, исчезнув из виду.
«Остался один…»
К сожалению, последний преследователь был в нескольких мгновениях от того, чтобы сбить ЛТС Санни с дороги. Посмотрев в боковое зеркало, он мельком взглянул на другого Мордрета.
Этот парень… лучезарно улыбался, держась изо всех сил.
Санни подавил желание выругаться.
«Чему ты, чёрт побери, так радуешься?»
Другой Мордрет посмотрел на него с возбуждённым блеском в своих странных зеркальных глазах.
«Прошу прощения. Это просто… точь-в-точь как в книгах, которые я читал! Скоростная погоня с нашими жизнями на кону. Так захватывающе!»
Санни мгновение молча смотрел на него, а затем поспешно перевёл взгляд на дорогу.
«…И у него хватило наглости поместить Морган в психушку. Вот сумасшедший!»
Он пролетел перекрёсток на красный свет, едва избежав столкновения с мчащимся транспортом. Санни надеялся, что последнему преследователю повезёт меньше, но вражеский автомобиль проехал перекрёсток без проблем, и только проезжающие мимо машины потеряли управление и врезались друг в друга. По крайней мере, они ехали не слишком быстро, так что пассажиры получили лишь незначительные травмы…
К этому времени Санни достиг подножия холма.
В последнюю секунду он повернул, направив машину на приподнятый тротуар. Однако преследователь среагировал слишком медленно — в результате автомобиль въехал прямо в глубокую лужу у подножия холма, зарывшись в воду достаточно глубоко, чтобы его двигатель был затоплен.
ЛТС Санни тоже пришлось бороться с затопленным участком, но по краям улицы вода была гораздо мельче.
Промчавшись между рядами ящиков и мусорных баков, Санни выехал на дорогу и с мрачной улыбкой посмотрел на Мордрета.
«Ну как? Достаточно захватывающе для тебя?»
В этот момент они достигли следующего перекрёстка.
А мгновение спустя из дождя появился четвёртый автомобиль, который на полной скорости врезался в бок чёрного ЛТС.
«Ааахх…»
Мир был полон боли. Мир также был перевёрнут, и что-то текло по лицу Санни. Он чувствовал на языке знакомый привкус крови… и ещё чего-то, невыносимо горького и маслянистого, от чего хотелось плакать. Резкий запах врывался в его ноздри, казалось, просачиваясь в самый мозг.
Открыв глаза, он в полном замешательстве увидел мир. Трещина на лобовом стекле его ЛТС, казалось, исчезла… нет, само лобовое стекло исчезло, превратившись в россыпь стеклянных осколков. Автомобиль лежал на крыше, и вода затекала внутрь через разбитые стекла.
Салон искорёженного автомобиля был помят и изуродован. Руль был сломан, приборной панели не было, а за сорванными пластиковыми панелями виднелось множество искрящихся проводов.
Жидкость, стекавшая по его лицу, была кровью, смешанной с бензином.
Вися вниз головой, удерживаемый ремнём безопасности, Санни застонал.
«Топливо… это проклятое топливо…»
Кто в здравом уме заправляет свои ЛТС горючим топливом⁈
Теперь он был на расстоянии одной искры от того, чтобы превратиться в почерневший, хрустящий труп.
Чуть повернув голову, Санни увидел, что другой Мордрет висит на сиденье без сознания. Зеркало заднего вида отсутствовало, поэтому он не мог сказать, что случилось с Эффи и Святой.
«Мне так… надоело это дерьмо».
Стиснув зубы, Санни попытался отстегнуть ремень безопасности. Когда это не получилось, он зарычал от досады и вытащил нож из скрытых ножен на поясе — тот самый нож, которым его чуть не убили прошлой ночью.
Через несколько секунд Санни упал на крышу перевёрнутого ЛТС и издал сдавленный крик.
«Надоело… надоело…»
Пробираясь по пустому пространству, где раньше было лобовое стекло, Санни чувствовал, как холодный дождь смывает кровь с его лица.
Он был чёртовым Сувереном. Он был Верховным Титаном — существом, гораздо более близким к божеству, чем к человеку. Он не должен был истекать кровью, его руки не должны были быть порезаны осколками стекла, а рёбра не должны были треснуть от такого пустяка, как столкновение с мчащимся автомобилем.
Санни был возмущён.
Санни был зол.
Он был сыт по горло этим дерьмом.
Количество и интенсивность боли, которую он испытывал, повергли бы обычного человека в шок и парализовали бы его, но Санни просто не обращал на это внимания — в конце концов, эти обыденные страдания не могли сравниться с теми ужасными муками, которые он испытывал множество раз. Раздражённо прошипев, он оттолкнулся от мокрого асфальта и медленно встал.
Санни покачнулся, зашатался, но устоял на ногах, оглядываясь по сторонам с убийственным блеском в налитых кровью глазах.
Автомобиль, врезавшийся в его ЛТС, находился примерно в дюжине метров, из него вытекала какая-то жидкость. Его двери были открыты, и из них уже выходили люди в чёрной одежде и масках. Справа от него затормозила ещё одна машина, и ещё больше людей в масках вышли наружу, под дождь.
«Один, два…»
Зрение Санни было затуманено, поэтому он не мог их сосчитать.
«Во всяком случае, достаточно, чтобы выплеснуть гнев».
Позади него погнутая дверь перевёрнутого ЛТС внезапно отлетела от мощного удара, несколько раз срикошетив об асфальт, прежде чем остановиться. Эффи неловко выбралась наружу, а затем поднялась на ноги, опираясь на искорёженную раму автомобиля.
Она тоже была вся в синяках и ссадинах, но, похоже, в лучшей форме, чем Санни — он пострадал больше всех, потому что вражеский автомобиль врезался в водительскую дверь.
Бросив на Санни ошеломлённый взгляд, Эффи криво улыбнулась.
Её губы и зубы были окрашены в красный цвет от крови, поэтому улыбка выглядела немного пугающе.
«Ты жив?»
Санни отпустил машину и несколько секунд вспоминал, как сохранять равновесие.
«Технически я мёртв… но да».
Эффи на мгновение уставилась на него, а потом отвернулась и закатила глаза.
«Ещё один. Боги, почему меня всегда окружают зомби?»
Она выпрямилась и посмотрела на приближающихся врагов с серьёзным выражением лица.
«Думаю, Морган будет тут через несколько минут».
Санни поднял руку, чтобы вытереть кровь с глаз. В данный момент он чувствовал себя не слишком хорошо.
«Как думаешь, мы сможем продержаться несколько минут?»
Эффи язвительно улыбнулась.
«Конечно. Не знаю, как ты… но я не собираюсь умирать на голодный желудок. Я отказываюсь».
Её кровавая улыбка слегка расширилась.
Люди в масках были уже совсем близко.
Их было семеро, каждый вооружён ножом или дубинкой. Санни и Эффи находились в плачевном состоянии, истекая кровью и едва держась на ногах.
Впрочем, это не имело значения.
«Эй, Кастелян. Если ты смотришь…»
Санни сделал шаткий шаг вперёд и притворился, что споткнулся. Ближайший из нападавших воспользовался возможностью ударить противника, пока тот был выведен из равновесия: сделав выпад вперёд, он поднял дубинку и нанёс удар, стремясь проломить Санни череп.
Однако вместо того, чтобы покачнуться и отчаянно попытаться восстановить равновесие, Санни внезапно повернулся на одной ноге, увернулся от дубинки, затем схватил нападавшего за запястье и вонзил нож ему в руку. Он провёл лезвием вверх, рассекая руку от запястья до локтя, затем оттолкнул мужчину и ударил его ногой в живот.
Человек в маске отлетел назад, столкнувшись со своими соратниками и на мгновение заблокировав их приближение.
«Позволь мне показать тебе, жалкому глупцу, каковы люди из реального мира».
Слева от него Эффи, используя завидную длину своих стройных, достойных подиума ног, ударила одного из нападавших ногой в грудь, прежде чем его нож успел приблизиться к ней. В драках между обычными людьми, где эссенция души не служила великим уравнителем, такие вещи, как вес и рост, имели гораздо большее значение, поэтому её рост давал ей преимущество.
Даже без эссенции сила Эффи казалась почти чудовищной. Её удар был достаточно силён, чтобы мужчина отлетел назад и тяжело рухнул на асфальт, словно его лягнула лошадь. Он перекатился через плечо, неловко сложился и остался лежать на асфальте в виде стонущей кучи.
Санни злобно улыбнулся.
«Не надо было связываться с нами, ублюдок».
Но затем его выражение лица изменилось.
«Стоп…»
Семь… почему нападавших было семь?
У каждой из двух вражеских машин были открыты все двери, по четыре на каждый ЛТС. Это означало… это означало…
Их должно было быть восемь!
Выругавшись, он обернулся и увидел тёмную фигуру, наклонившуюся, чтобы просунуть нож в окно с пассажирской стороны перевёрнутого ЛТС. Мордрет был запутан в ремнях безопасности и всё ещё находился без сознания.
«Дерьмо!»
Санни бросил своё избитое тело вперёд, прекрасно понимая, что не успеет вовремя обойти машину.
Но тут…
Раздался громкий звук, и падающие струи дождя на долю секунды осветила яркая вспышка.
Затылок восьмого нападавшего растворился в кровавом тумане.
Время словно замедлилось.
Из-за искорёженного ЛТС показалась растрёпанная фигура Святой. Её волосы были в беспорядке, на пальто виднелись маслянистые пятна, но в остальном она выглядела вполне нормально.
Когда тело нападавшего упало на асфальт, Святая посмотрела вниз, на дымящийся револьвер в своей руке. На её потрясающем лице появилось отстранённое выражение…
Но лишь на мгновение.
«Что…»
Затем лицо Святой превратилось в маску безразличия, и она вытянула руку в сторону Санни.
Бах! Бах!
Бах! Бах! Бах!
Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы выпустить пять оставшихся пуль, с жуткой точностью поразив пятерых оставшихся нападавших.
Каждая пуля безупречно попала в голову.
…Санни запоздало вздрогнул.
Тела упали на мокрый асфальт.
После оглушительных выстрелов мир наполнился звенящей тишиной. Шум дождя заглушал все остальные звуки и заслонял собой окружающие здания, отчего всё происходящее казалось немного сюрреалистичным.
Шесть из восьми нападавших были мертвы. Один слабо пытался отползти в сторону, истекая кровью, и, похоже, не собирался надолго оставаться в этом мире. Восьмой, похоже, потерял сознание.
Санни несколько раз моргнул, затем медленно выдохнул.
Он был удивлён, облегчён… и немного разочарован.
Битва только началась, а теперь внезапно закончилась. В результате его кипящим эмоциям некуда было деться, они бурлили и кипели в его душе — он сделал глубокий вдох, проглотил их, а затем снова выдохнул, пытаясь избавиться от них.
В жизни были вещи и похуже, чтобы испытывать разочарование.
«Ну, это…»
Это было довольно неожиданно.
Теперь, когда опасность, казалось, миновала, он позволил боли захлестнуть себя, покачнулся и издал тихий стон.
«Будь я проклята».
В голосе Эффи прозвучало ошеломлённое недоверие. Она посмотрела на Санни и подняла брови, не находя слов.
Он некоторое время смотрел на неё в ответ, а потом пожал плечами, подняв обе руки.
Да, это произошло.
Отвернувшись от Эффи, Санни обогнул машину и подошёл к Святой, которая всё ещё стояла с револьвером в руке с ничего не выражающим лицом. Санни несколько мгновений изучал её, после чего поднял руку и осторожно опустил револьвер.
Только тогда она пошевелилась и посмотрела на него, её лицо по-прежнему было застывшим.
«Детектив Санлесс…»
Голос Святой звучал глухо.
«У меня закончились патроны».
Он ободряюще улыбнулся ей.
«Всё в порядке. Тебе не нужно больше патронов».
Она огляделась вокруг, изучая учинённую ей бойню, а затем задумчиво кивнула.
После нескольких секунд молчания Святая снова заговорила, нехарактерно неуверенная в себе:
«Детектив, я… я чувствую себя странно».
Санни вздохнул.
«Ну и дела».
Святая по-прежнему не помнила себя, поэтому считала себя законопослушной гражданкой, далёкой от раздоров и насилия, не говоря уже о хладнокровных убийствах — как и любой нормальный человек. Более того, она была врачом, чьим делом жизни было помогать людям, а не убивать их.
Но в решающий момент её истинные инстинкты — инстинкты Ониксовой Святой, молчаливой Тени, рождённой на улицах Мрачного Города, — должно быть, взяли верх.
Естественно, она была в шоке. Возможно, она была в ужасе, не в силах обработать свои мысли и эмоции.
Или… может быть, нет.
Возможно, причина странного самочувствия Святой заключалась в другом.
«Санни!»
Услышав крик Эффи, Санни обернулся и нахмурился. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что в том, что он видит, есть что-то глубоко неправильное.
«Что за…»
Шесть трупов, казалось, таяли.
Они превращались в клубы призрачного белого тумана, и этот туман тянулся к Святой.
Она смотрела на туман с ошеломлённым выражением лица.
Внезапно запаниковав, Санни попытался заслонить её своим телом, но призрачный туман просто прошёл сквозь него, словно не встретив никакого сопротивления. Осталось лишь ощущение жуткого, потустороннего холода.
«Проклятье!»
Крутясь на месте, Санни судорожно пытался придумать противодействие…
Но в этом не было необходимости.
Туман не причинил Святой вреда. Наоборот, он впитался в её тело, исчезнув без следа.
Это могло бы показаться странным, если бы не выглядело так… знакомо.
«А?»
Санни уже видел нечто подобное.
Вернее, он не видел, ослеплённый истинной тьмой, но чувствовал.
Это случилось в Пустотах Божьей Могилы, во время битвы у Исчезающего Озера. Святая разбила одно из Отражений Мордрета, которое отражало Ревел.
Тогда Святая поглотила отражённую тьму. Но она также впитала в себя клубы жуткого, леденящего душу тумана, который появился после того, как Отражение было уничтожено.
Теперь, когда Санни знал, как были созданы Другие, он мог подтвердить свои подозрения, что они содержали в себе небытие. Когда Отражение было уничтожено, это небытие высвободилось, и Святая забрала его себе, что дало ей возможность манипулировать своим весом, уменьшая его по своему желанию.
А теперь она поглощала ещё больше небытия.
«Как это вообще работает?»
Ничего подобного не произошло, когда вчера вечером Санни убил трёх головорезов возле больницы. Значит, этот процесс должен был быть уникальным для Святой, ведь она уже имела небольшое сродство с Ничем и хотела большего.
Длинные струи белого тумана двигались всё быстрее, впитываясь в тело Святой. Туман был бесплотным и призрачным, но, тем не менее, поднялся мощный ветер, и Святую окружил белый вихрь. Её чёрные волосы развевались, словно поток чистой тьмы, а глаза на мгновение вспыхнули холодным багровым светом.
Поток дождя словно застыл, и многочисленные капли воды зависли в воздухе.
Затем всё резко закончилось.
Ветер стих, и дождь возобновился, обрушивая сильные брызги на асфальт.
Шести трупов нигде не было видно.
Святая вздрогнула, а затем в замешательстве потёрла глаза.
«Ох…»
Она несколько раз моргнула.
«Прошу прощения. Кажется, я на несколько мгновений оцепенела».
Она неуверенно улыбнулась и протянула револьвер Санни.
«Думаю, будет… будет лучше, если ты возьмёшь это, детектив».
Санни посмотрел на архаичный револьвер, который Святая сжала слишком крепко.
Твёрдый металл погнулся в её руках, как воск, и теперь всё это выглядело как бесформенный кусок металла.
Естественно, такой силой не мог обладать обычный человек.
Чтобы гнуть металл, как глину, нужно было обладать силой как минимум Пробуждённого.
Санни ошеломлённо смотрел на Святую.
«Действительно, будь я проклят».
Казалось, что она каким-то образом вернула себе хотя бы часть своей силы.
Санни уставился на кусок металла в руке Святой.
Святая тоже уставилась на него.
Эффи уставилась на Санни и Святую с весёлым выражением лица.
«Вау».
Она подошла ближе и осмотрела бывший револьвер, а затем задумчиво сказала:
«Это и есть сила терапии?»
«Что она несёт?»
Санни наконец удалось вернуть самообладание.
В этот момент он почувствовал в воздухе какой-то запах. Несмотря на дождь, в ноздри ударил едкий запах.
Дым.
Его глаза слегка расширились.
«О, нет».
«Помогите мне вытащить его!»
Позади них вытекающее топливо наконец воспламенилось, и огонь быстро распространялся по перевёрнутому автомобилю.
«Дерьмо».
Забыв о своих шутках, Эффи схватилась за деформированную пассажирскую дверь и попыталась открыть её. К сожалению, даже её невероятной силы не хватило, чтобы вырвать её — дверь была полностью выгнута и застряла, зажатая чем-то изнутри.
Санни потребовалась лишь доля секунды, чтобы оценить ситуацию.
Выхватив из руки Святой остатки револьвера, он жестом указал на машину.
«Доктор Святая… можешь попробовать?»
Всё ещё находясь в состоянии шока, она медленно кивнула, а затем потянулась вперёд, чтобы ухватиться за края деформированной двери.
Погнутый металл просто порвался под её пальцами, как бумага, и через мгновение она легко сорвала дверь с петель.
Бросив дверь на асфальт, Святая в ошеломлённом молчании уставилась на свои руки.
«Отличная работа!»
К сожалению, у Санни не было времени утешать её. Нырнув в салон разбитого ЛТС, который медленно заполнялся огнём и дымом, он быстро перерезал ремень безопасности и схватил бессознательную фигуру другого Мордрета.
Секунду спустя Санни уже вытаскивал генерального директора Валор Групп из машины. Огонь едва успел лизнуть его дизайнерские кожаные туфли.
Упав в лужу, Санни издал сдавленный стон и позволил дождю остудить его лицо.
«Ах… проклятье».
Вчера его ранили ножом. Сегодня его протаранила машина.
Что, чёрт возьми, произойдёт завтра?
Не успел Санни расслабиться, как Эффи схватила его и подняла на ноги.
«Что ты делаешь⁈»
Санни в замешательстве уставился на неё.
В отчаянии Эффи указала на горящую машину, из которой уже валили столбы чёрного дыма.
«Легковоспламеняющееся топливо, помнишь⁈ Она сейчас взорвётся!»
Санни с секунду смотрел на неё в замешательстве, а потом вздрогнул и вскочил на ноги.
Он схватил Святую и потащил её прочь, а Эффи взвалила на плечо другого Мордрета, словно мешок с синтетической пастой, и последовала за ними.
Они бросились вперёд, страдая от боли в ушибленных и израненных телах, и остановились только тогда, когда оказались на безопасном расстоянии.
Санни снова рухнул на асфальт, и Эффи последовала за ним, тяжело дыша после того, как положила Мордрета.
Они оглянулись на горящую машину, готовясь пригнуться, когда она взорвётся.
Однако…
Прошло несколько секунд, потом ещё несколько.
А потом ещё больше.
Эффи скривила лицо.
«Хм… почему она не взрывается?»
Санни посмотрел на неё долгим взглядом, затем провёл ладонью по лицу и испустил долгий вздох.
«С чего бы ей взрываться? Воспламеняться и взрываться — это две совершенно разные вещи! В топливном баке даже нет большого давления!»
Эффи несколько раз моргнула.
«Но в кино они всегда взрываются!»
Санни простонал.
«Ты веришь всему, что видишь в кино? Есть фильмы о тебе, чёрт возьми! И они полностью сфабрикованы!»
Эффи некоторое время молчала, а потом смущённо кашлянула.
«О. Точно. Логично».
Санни хотел сказать ещё что-то, но в этот момент из-под дождя показался новый автомобиль, скользнувший по мокрому асфальту и остановившийся прямо перед ними.
Он приготовился бы к новой драке, если бы не тот факт, что этот автомобиль был ему знаком — это была семейная машина Эффи, которую они доверили Морган.
Санни подозревал, что вытащить другого Мордрета будет непросто. Поэтому Морган оставили позади, чтобы убедиться, что его охрана не догонит их, а затем проследить за ними издалека.
Её второстепенной задачей было проверить, не следит ли кто-нибудь ещё за генеральным директором Валор Групп, — в результате она позвонила Эффи и сообщила ей о преследующих машинах.
Конечно, в итоге всё пошло не так, как планировалось. Санни надеялся встретиться с Морган дальше по дороге и сменить машину, а затем скрыться в заброшенной церкви, чтобы никто не смог их выследить. К сожалению, преследователи оказались гораздо агрессивнее, чем он предполагал, что привело к автомобильной аварии и кровавой драке.
…Оглядываясь назад, можно сказать, что это было к лучшему.
Если бы всё прошло гладко, Святая не смогла бы поглотить белый туман и вернуть часть своей силы.
Дверь машины Эффи открылась, и под дождь вышла Морган, всё ещё одетая в мешковатую одежду.
Было немного забавно видеть элегантную принцессу Валора в столь необычном наряде… но Санни благоразумно сдержал свои комментарии, зная, что вполне может потерять как минимум один-два пальца, если скажет лишнего.
Морган на мгновение остановилась, чтобы окинуть взглядом развернувшуюся бойню.
Перевёрнутый автомобиль был охвачен пламенем, в небо поднимался столб чёрного дыма. Другой автомобиль стоял, накренившись набок, вся его передняя часть была раздавлена. Дорога была залита кровью, а два неподвижных тела мокли под дождём.
Санни и Эффи, избитые, сидели на асфальте, Святая стояла над ними с потерянным выражением лица, а другой Мордрет был без сознания, его стильный костюм обуглился и запачкался.
Морган долго смотрела на него, затем презрительно усмехнулась и отвернулась.
«Развлекались без меня? Что, эти двое тоже были высококвалифицированными, элитными убийцами?»
Санни покачал головой.
«Они, конечно, были обучены… но вообще-то их было восемь».
Эффи мрачно кивнула.
«Но мисс Святая застрелила шестерых из них, а потом… съела».
Святая вздрогнула и посмотрела на неё расширенными глазами.
Морган нахмурилась.
«Оставим объяснения на потом. А пока садитесь в машину».
Санни колебался несколько мгновений, затем снова покачал головой.
«Эта стычка была слишком публичной. Нам придётся дать какие-то объяснения, если мы не хотим стать официальными беглыми преступниками».
Он вздохнул.
«А мы не можем стать преступниками, потому что это даст всему городу законный повод преследовать нас — возможность, которую Кастелян никогда не упустит. Так что бери Святую и другого Мордрета и уходи. Мы с Эффи останемся и разберёмся с последствиями».
Морган бросила на него холодный взгляд, задержалась на некоторое время, а затем кивнула.
«Хорошо. Вы оба выглядите так, будто вам нужно посетить больницу. Обещаю, что не убью этого… человека… до того, как мы встретимся снова».
С этими словами она натянула кожаные перчатки, наклонилась и схватила другого Мордрета.
«Доктор Святая, пожалуйста, садись в машину».
Святая несколько мгновений смотрела на неё, а затем спокойно забралась в ЛТС Эффи.
Вскоре машина уехала, оставив Санни и Эффи одних на месте преступления.
Она вздохнула.
«Знаешь что? Я никогда не думала, что однажды стану полицейской. А ты?»
Санни немного подумал над её вопросом.
«Вообще-то, однажды я уже был полицейским на один день».
Она посмотрела на него с ошеломлённым выражением лица.
«Правда? И чем же ты занимался?»
Санни устало пожал плечами.
«Выслеживал неуравновешенного Пробуждённого и помогал правительству обезвредить его. Ты же знаешь, как это бывает».
Эффи некоторое время смотрела на него, потом откинула голову назад и рассмеялась.
«О? И когда ты это делал… ты думал, что однажды сам станешь неуравновешенным Пробуждённым?»
Санни устало улыбнулся.
Честно говоря, он уже тогда был немного не в себе…
«Вы абсолютные кретины! Неблагодарные! Полные идиоты! Отвратительные, мерзкие недоумки!»
Лицо капитана отдела по расследованию убийств было таким красным, что Санни начал всерьёз беспокоиться о здоровье старика. Он был буквально вне себя от ярости, кричал во всю мощь своих лёгких… почти завывал. Слюна летела во все стороны, а весь стол трясся, словно напуганный яростью старика.
Санни и Эффи стояли на ковре перед столом и смотрели вниз, как непослушные дети.
«Но, капитан…»
«Заткнись, чёрт возьми! Закрой свой чёртов рот, проклятый мерзавец!»
Капитан ударил кулаком по столу с такой силой, что экран его примитивного компьютера подпрыгнул, а кружка с кофе отлетела от деревянной поверхности.
Не удовлетворившись этим, он ударил по столу ещё несколько раз, отчего казалось, что он вот-вот треснет.
Санни с беспокойством посмотрел на капитана, отчего тот побледнел от ярости.
«Вы мерзкие тупицы! Отвратительные дегенераты! Ужасные, мерзкие твари! Вы абсолютные клоуны! У вас что, совсем мозгов нет, а⁈ Отвечайте, мерзкие подонки!»
Санни взглянул на Эффи, на мгновение замешкался, а затем осторожно сказал:
«Ну…»
Капитан зарычал, готовый перевернуть свой стол.
«Я сказал, заткнись, чёрт возьми!»
Он пыхтел и отдувался, глядя на них с чистой, нескрываемой ненавистью.
Санни вздохнул.
«Видите ли, мы подумали…»
Капитан швырнул в него пресс-папье.
Оно пролетело примерно в метре от Санни и разбило рамку модной почётной грамоты за его спиной.
«О, теперь ты можешь думать⁈ В ваших тупых, ущербных головах теперь есть мысли⁈ Вы паршивые, вредные тупицы! Испорченные, жалкие, отвратительные идиоты! Вы подлые куски говна! Идите и сдохните в канаве, ублюдки!»
Санни поморщился.
«Это уже слишком…»
В конце концов, они и так выглядели полумёртвыми.
И Санни, и Эффи были в бинтах, повсюду виднелись синяки и повязки. Одна из его рук даже была перевязана.
В этот момент Эффи решила заявить о своём присутствии.
«Капитан, пожалуйста, успокойтесь…»
К сожалению, её слова возымели обратный эффект.
Вместо того чтобы успокоиться, капитан издал хриплый вздох и задрожал, став похожим на кипящий чайник. Санни почти ожидал увидеть пар, выходящий из его ушей.
«Успокоиться⁈ УСПОКОИТЬСЯ⁈ Это вы успокойтесь! Успокойтесь к чертям, вы, грязные, отвратительные, мерзкие отщепенцы! Безмозглые полудурки! Нерадивые бандиты! Испорченные, презренные придурки! Вы отвратительные ублюдки!»
Теперь в его словах не было никакого смысла.
К счастью, капитан, похоже, выдохся… или, возможно, исчерпал запас экспрессивных выражений.
Он тяжело опустился на стул, ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу своей белой рубашки. Переведя дыхание, капитан стиснул зубы и посмотрел на них с язвительной злобой.
«Вы… вы…»
Он поднял трясущуюся руку и взял со стола папку.
«Позвольте мне рассказать о ваших невероятных подвигах, ублюдки. С чего бы мне начать…»
Старик потряс папкой в воздухе.
«Повреждённое дорожное покрытие… разрушенные ограждения съезда с автострады… полностью уничтоженная разделительная полоса… это только городская собственность, упыри! Есть ещё и частная собственность! Вам нравится ездить по тротуарам⁈»
Капитан тяжело вздохнул.
«Вы знаете, сколько всё это стоит⁈ Вы можете работать до конца своих чёртовых дней, и вашей общей зарплаты не хватит, чтобы покрыть расходы! Ваши чёртовы внуки будут расплачиваться за весь тот хаос, который вы устроили, даже когда вас двоих похоронят в дешёвых, бюджетных гробах!»
Он закрыл лицо ладонью.
«Так, на чём я остановился? Ах да, ущерб… забудьте об ущербе! Ущерб — это наименьшая из ваших проблем. Множественные травмы среди гражданских водителей, все судебные иски ждут своего часа. Один преступник в морге, другой — в реанимации с множественными переломами рёбер и коллапсом лёгкого, всё ещё без сознания. Кто-то должен будет оплатить и его больничный счёт! Во имя Миража, неужели вы не могли убить и его⁈»
Санни и Эффи снова переглянулись.
Санни кашлянул.
«Ну… если хотите… это ещё можно…»
Капитан стал лихорадочно искать своё пресс-папье, потом вспомнил, что уже швырнул его в Санни, и вместо этого бросил в него декоративную статуэтку.
На этот раз статуэтка разбила рамку фотопортрета.
«Сдохни! Иди и сдохни, безумец!»
Старик пошатнулся, а затем застонал.
«Вообще-то, забудь об ущербе, судебных исках и больничных счетах. Мордрет из Валор Групп! Почему ты схватил его — его, из всех людей! — без ордера!»
Санни прочистил горло.
«Видите ли, капитан. Мы были уверены, что его жизни угрожает опасность. Поэтому мы взяли его под охрану… ну, вроде как… и что бы вы знали? Мы были правы!»
Эффи энергично кивнула.
«Точно! Те парни пытались убить его, а мы спасли ему жизнь. Так что мы… по сути, герои. Да».
Капитан просто уставился на неё со смирением. Выпустив стон, он откинулся на спинку кресла и усталым голосом прошептал:
«Я слишком стар для этого дерьма. Я слишком стар…»
Он долго молчал, а потом рявкнул так громко, что стёкла в окнах задрожали.
«Тогда как он исчез⁈ Как, чёрт возьми, он исчез из-под вашей охраны⁈»
Санни глубоко вздохнул.
«Ну, сэр, видите ли… появилась его сестра и уехала с ним. С тех пор мы его не видели».
Капитан ударился головой о стол.
«Его сестра⁈ Та самая сестра, которая вчера сбежала из психушки⁈»
Санни кивнул, а затем любезно сказал:
«Да, сэр. Её зовут Морган».
«Я знаю её чёртово имя! Я знааааю!»
Капитан медленно выпрямился и посмотрел на них с отстранённым выражением лица.
Затем он вздохнул и покачал головой.
«В любом случае… вы оба отстранены от работы немедленно. До дальнейшего уведомления или на неопределённый срок».
Услышав это, Санни и Эффи подняли головы.
«Капитан!»
«Сэр!»
Капитан рявкнул:
«Не надо мне этого сэр! Вы даже не понимаете, как вы облажались, не так ли⁈ И не только это, вы ещё и меня подставили!»
Он скрипнул зубами.
«Вам повезло, что вас отстранили, идиоты. Будьте благодарны, что я не посадил вас за решётку! Я бы с радостью! Но это только усугубит гору дерьма, которую мне придётся разгребать. Так что… сдайте свои значки и убирайтесь с глаз моих долой. Немедленно!»
Санни и Эффи посмотрели друг на друга.
Честно говоря, их не особенно волновало наличие этих… значков. Но из уважения к пожилому капитану они оба вели себя подобающе подавленно.
Эффи опустила плечи, подошла к столу и молча положила на него свой значок.
Санни достал свой и сделал то же самое.
Положив значок на стол и не выпуская его из рук, он посмотрел на капитана и сказал:
«Вы можете забрать наши значки, капитан… но вы не можете забрать нашу решимость».
Эта чушь прозвучала так, как сказал бы дьявольский детектив.
Так что он произнёс это.
Капитан устало посмотрел на него.
Затем он вздохнул.
«Я убью тебя».
Открыв ящик, он достал кобуру с пистолетом и начал расстёгивать застёжку.
«Я имею в виду, я убью тебя прямо сейчас…»
Санни поспешно отпустил значок и отошёл в сторону.
«До свидания, капитан! Продолжайте в том же духе!»
Мгновение спустя он и Эффи исчезли, с поразительной поспешностью покинув кабинет капитана.
Старик посмотрел на два значка, лежащие на его столе.
Он тяжело вздохнул.
«Слишком стар, слишком стар… я слишком стар для этого дерьма…»
Это было немного забавно — значок был такой мелочью, но без него Санни чувствовал себя почти голым.
Отстранённые от работы и выгнанные из полиции, они с Эффи стояли перед штаб-квартирой полиции Миража и с мрачными лицами смотрели на падающий дождь. На осмотр, допрос и ругань капитана ушло немало времени, так что солнце уже садилось. Они были в подавленном настроении.
В конце концов Санни вздохнул.
«Странное чувство. Меня никогда раньше не увольняли, понимаешь?»
Эффи почесала затылок.
«Меня тоже».
Санни на мгновение задумался.
«Вообще-то, меня также никогда раньше не брали на работу».
Эффи слегка наклонила голову.
«Меня тоже. Погоди, а работа на правительство считается?»
Он серьёзно обдумал её вопрос, а затем покачал головой.
«Нет. Ты вошла в правительство как Святая — это всё равно что быть начальником, а не работником».
Эффи с усмешкой кивнула.
«Наверное, да. Но, эй! Технически ты был нанят Нефис во время Войны Доменов, как наёмник. Она платила тебе, так что… это была работа».
Санни нахмурился.
«Нет, не была».
Кроме того, технически Нефис ещё не заплатила ему. Он попросил её об одолжении в качестве оплаты за его услуги и больше не упоминал об этом.
Однако прежде, чем он успел объяснить это, Эффи бросила на него озорной взгляд.
«То, что ты переспал с боссом, ещё не значит, что тебя не наняли, верно?»
Санни ударил её в плечо и поморщился, когда его избитое тело вспыхнуло от боли.
«Верно. Но она меня не нанимала… я обманул её, заставив думать, что это она меня наняла, но на самом деле моей целью всегда было участие в войне на её стороне. Я присоединился к ней добровольно».
Эффи несколько раз моргнула.
«Подожди, правда?»
Санни удивлённо посмотрел на неё.
«Да. Подожди, ты не знала? Как ты думаешь, зачем я установил Безымянный Храм в центре Божьей Могилы? Потому что жить в Зоне Смерти весело?»
Эффи озадаченно посмотрела на него.
«Я просто предположила, что ты затворник и мизантроп. Так что да».
Санни рассмеялся.
«Я не такой. Нет, то есть… я такой, но не поэтому я установил свою Цитадель в Божьей Могиле. Я просто предсказал, где будет проходить война, обосновался там и позволил слухам обо мне распространиться, зная, что Великие Кланы в конце концов клюнут на приманку и найдут меня».
Эффи в недоумении покачала головой.
«Ничего себе. Как коварно. Ты что, с самого начала планировал подкатить к Нефис?»
Санни улыбнулся и посмотрел вдаль.
«Нет. Совсем наоборот. Мой план состоял в том, чтобы никогда не снимать маску ни перед кем, тем более перед ней. Не стоит и говорить, что этот план грандиозно провалился. Слава богам».
Эффи усмехнулась.
«Оу…»
Она серьёзно посмотрела на него и взволнованным тоном сказала:
«В любом случае, я умираю от голода. Пообедаем?»
Санни несколько мгновений не отвечал, вспоминая вкусную еду, которую подавали в непритязательной закусочной.
«Конечно. Я тоже умираю с голоду».
Некоторое время он оставался неподвижным, глядя на дождь, а потом спросил:
«А знаешь, что самое отстойное?»
Эффи подняла бровь.
«Что?»
Санни закрыл глаза и скорчил гримасу.
«Мой ЛТС теперь превратился в груду обугленного металлолома. Как мы вообще сможем куда-то добраться?»
Она несколько раз моргнула.
«Ох… Ох!»
Эффи ненадолго задумалась, а потом вздохнула.
«Ты прав. Это отстой…»
Санни и Эффи не могли сразу встретиться с остальными, потому что за ними следили. Оторваться от хвоста без машины тоже было непросто, а значит, им нужно было выиграть время и какое-то время не привлекать к себе внимания.
Так что, освоив странные ритуалы вызова такси в Мираж-Сити, они вскоре добрались до знакомой закусочной.
Город за окном тонул.
Дождь, который был угнетающе непрекращающимся, когда они только прибыли в Мираж-Сити, теперь стал просто неестественным. Он лил и лил с тёмных небес, неотвратимо, не переставая, и, казалось, со временем становился только сильнее. Реки и каналы были на грани переполнения, а озёра постепенно поглощали всё больше и больше берегов.
Наводнение в низинах уже началось. Бесчисленное количество людей эвакуировали, а ещё большее число перебиралось во временные убежища на возвышенностях. Из-за этого дороги были ужасно перегружены: бесчисленные автомобили безнадёжно застряли в пробках.
Некоторые из этих дорог были затоплены, и людям пришлось бросить свои ЛТС и спасаться пешком.
Где-то далеко, за дамбами, наполнялись огромные водохранилища.
Но в районе обветшалой закусочной всё было в порядке. До этой части города наводнение ещё не добралось, и местные жители тоже не спешили никуда переезжать — в конце концов, их район располагался на вершине высокого холма, так что, если не считать катастрофического прорыва северной дамбы, ничто не могло им угрожать.
В столовой было так же пусто, как и всегда, и ворчливая официантка, принеся им еду, скрылась в служебном помещении. Санни и Эффи на некоторое время предались греху чревоугодия, на время забыв обо всех ссадинах и болячках.
Когда они закончили, Санни удовлетворённо откинулся на спинку стула и вздохнул.
«Похоже… на нашу последнюю трапезу, не так ли?»
Так оно и было в нескольких смыслах.
Их приключение в Мираж-Сити стремительно приближалось к завершению — не потому, что они были готовы покорить Дворец Воображения, а просто потому, что Кастелян неуклонно усиливал свои атаки. Готовы ли Санни и его спутники к этому или нет, но времени у них оставалось не так уж много.
Через несколько дней, может быть, даже уже завтра, должно было состояться финальное противостояние между ними и Кастеляном.
Независимо от того, чем оно закончится, Санни и Эффи вряд ли вернутся в эту уединённую забегаловку и будут наслаждаться едой, которую подаст им неприветливая официантка. Они либо победят и вернутся в реальный мир… либо умрут.
В любом случае это был их последний ужин здесь.
Эффи с мрачным выражением лица посмотрела на пустые тарелки и вздохнула.
«Ну что ж, раз так… может, закажем ещё по одной порции?»
Некоторое время спустя они вместе пили ароматный чай, спокойно переваривая пищу. Санни грел руки о дешёвую металлическую чашку, позволяя горячему пару омывать его покрытое синяками лицо и прогонять боль. Эффи вытянула ноги под столом и скрестила их, с отстранённым выражением глядя на свой чай.
Где-то за пределами закусочной множество глаз тайно наблюдали за ними. Некоторые из них принадлежали к таинственной силе, которая желала смерти Мордрету и надеялась добраться до него, проследив за двумя детективами, которые видели его в последний раз.
Была и другая пара глаз.
Санни не мог быть полностью уверен, но он считал, что настоящий Мордрет тоже шпионит за ними. Он защищал своего более милого близнеца из тени, поэтому незнание того, куда увезли генерального директора Валор Групп, Принц Ничто не мог и не стал бы терпеть.
Но Санни пока ничего не мог с этим поделать.
Взглянув на Эффи, он отпил глоток чая и спросил:
«О чём думаешь?»
Эффи отвлеклась от своих мыслей и посмотрела на него без своей обычной беззаботной улыбки.
Некоторое время она молчала, а потом сказала:
«О будущем».
Санни поднял бровь.
«О будущем?»
Эффи кивнула.
«Да. Не о завтра и не о послезавтра. Даже не о Четвёртом Кошмаре и Верховенстве, а… о том, что будет дальше».
Несколько мгновений он обдумывал её слова.
«То есть, о конце света».
Он говорил это совершенно буквально. Мир бодрствования уже медленно поглощался Царством Снов, и в ближайшие годы этот процесс будет только ускоряться в геометрической прогрессии.
Вскоре мира бодрствования вообще не останется. Это может продлиться ещё десятилетие, а может, и несколько… но не дольше.
Эффи молча изучала Санни, а потом спросила:
«Когда мы станем Верховными, вы с Нефис собираетесь бросить вызов Пятому Кошмару, верно?»
Санни некоторое время колебался.
На самом деле он не был уверен, как ответить на этот вопрос.
Он всё ещё не определился… он все ещё не знал, готов ли он сражаться за свою судьбу и связанные с ней узы, или же навсегда отказаться от неё и искать иной путь к Апофеозу, чем тот, который предлагало Заклятие.
В конце концов он пожал плечами.
«Если нет лучшего пути, то конечно».
Теперь, когда он вспомнил о сложном выборе, нависшем над ним, его мысли направились именно в эту сторону.
Эффи некоторое время колебалась.
«Пятый Кошмар… Апофеоз. Он меняет тебя, не так ли? Делает тебя более божественным. Но также заставляет тебя оставить часть своей человечности».
Всё ещё поглощённый своими мыслями, Санни приподнял бровь.
«В каком-то смысле. По крайней мере, я так слышал. А что?»
Эффи опустила глаза.
«Мне просто интересно, что будет со мной после того, как я достигну Верховенства. Смогу ли я остановиться на достигнутом или буду вынуждена продолжать идти вперёд? И если да… что мне придётся оставить позади».
Она с тоской улыбнулась.
«Это будет иронично, не правда ли? Если единственный способ защитить то, что мне дороже всего, — это отказаться от него. Я… не уверена, что захочу сделать что-то подобное. Что я на это способна».
Санни долго молчал.
«Это было бы весьма иронично, да. Жизнь полна иронии, как мне кажется».
Боги знали, что его жизнь полна иронии.
Вздохнув, Санни сосредоточился на чае.
Насладившись его теплом, он спросил:
«Эй, Эффи. Могу я задать тебе вопрос?»
Она слабо улыбнулась.
«Валяй».
Санни несколько секунд пожевал губами.
«Это своего рода моральная дилемма. Допустим, ты любишь кого-то, и тебя любят в ответ… но ты не можешь быть с этим человеком, пока полностью не подчинишься его воле. Пока не доверишься ему полностью. Ты бы всё равно сделала это?»
Эффи некоторое время смотрела на него с нейтральным выражением лица.
Затем она нахмурилась в замешательстве.
«Конечно. В чём проблема?»
Санни несколько раз моргнул.
«Мне кажется, ты не понимаешь. В этом сценарии у другого человека будет возможность контролировать тебя. Он сможет покончить с твоей жизнью, если захочет, или заставить тебя делать то, чего ты не хочешь. Возможно, он никогда не воспользуется этой возможностью… но она у него будет. Ты будешь в его власти — всегда и абсолютно».
Эффи продолжала смотреть на него в замешательстве.
«Да. И что?»
Санни тоже был озадачен.
Что это была за реакция?
«Что значит „да“? Это серьёзная проблема, знаешь ли! Как можно вот так просто отдать себя кому-то другому?»
Эффи тихо рассмеялась.
«Но это же всего лишь брак?»
Санни уставился на неё в полном недоумении.
«Что ты имеешь в виду?»
Эффи улыбнулась, отпила глоток чая и пожала плечами.
«То, что ты описал, похоже на брак — по крайней мере, на то, каким он должен быть. Брак — это доверие, в конце концов. Ты должен доверять своему партнёру, а он должен доверять тебе. Естественно, ничто не является абсолютным, и доверие тоже не является абсолютным».
Она наклонилась вперёд и с улыбкой посмотрела на него.
«Но, Санни… представь, что ты доверил кому-то своего младенца, когда тебе нужно уехать, — беззащитного, хрупкого, уязвимого… бесконечно ценного. Именно так поступают супруги по всему миру каждый день, и именно такой уровень доверия они испытывают друг к другу. Если я доверяю своему мужу настолько, что отдаю своего сына ему на попечение, то почему бы мне не доверить ему свою собственную жизнь? Моя жизнь кажется ничтожной по сравнению с этим».
Эффи покачала головой и усмехнулась.
«Доверять ему полностью, давать ему возможность влиять на то, что ты делаешь, и быть в его власти… всегда и абсолютно. Таков брак. Ты должен отдаться любимому человеку — это и есть любовь. Так что, если чувства взаимны, я не вижу в этом проблемы. По-моему, не такая уж и дилемма».
Санни просто уставился на неё, совершенно ошеломлённый.
Такого… он точно никогда раньше не рассматривал и даже не представлял.
Это было совершенно нелепо — настолько основательно приземлить его мистическую экзистенциальную дилемму, что она вдруг показалась ему обыденной и мирской, не стоящей даже упоминания.
Как будто никакой дилеммы и не было.
«Это просто то… чем является любовь?»
Отдавать кому-то…
Полностью доверяя.
Санни ещё немного посмотрел на Эффи, затем медленно покачал головой.
«Ты сумасшедшая женщина, ты знаешь это?»
Эффи насмешливо хмыкнула.
«Правда? Напомни мне, кто из нас посещает психиатра?»
Санни глубоко вздохнул и опустил взгляд.
Ему очень не хотелось отвечать…
Но, к сожалению, ему пришлось ответить.
«…Я».
Эффи удовлетворённо кивнула.
«Вот именно, так что не стоит тыкать пальцем в людей… особенно в безумцев. Они могут откусить его».
Усмехнувшись, она подняла чашку и допила чай.
Снаружи на Мираж-Сити опускалась грозовая ночь.
Всё хорошее когда-нибудь заканчивается. И вот последний ужин Санни и Эффи в безлюдном, но уютном кафе тоже подошёл к концу.
Они расстались под проливным дождём, который грозил поглотить Мираж-Сити. Казалось неразумным разделяться, пока Кастелян охотился за ними, но они должны были продолжать играть свои роли. Эффи нужно было вернуться к своей семье… что ещё более важно, они хотели разделить команду, шпионившую за ними, на две части, чтобы позже легче было уйти от слежки.
Санни взглянул на Эффи и задержался на несколько мгновений, прежде чем они разошлись.
«Будь… осторожна».
Эффи спокойно встретила его взгляд и улыбнулась после долгой паузы.
«Ты тоже, напарник».
С этими словами она ушла.
Санни некоторое время стоял на месте, затем глубоко вздохнул и пошёл дальше. Его ЛТС был уничтожен, метрополитен Мираж-Сити был парализован из-за наводнения, а из-за пробок на дорогах не было такси. Поэтому он направился к ближайшей автобусной остановке.
Пока Санни шёл, а затем ехал в переполненном автобусе, он всё думал о том, что сказала Эффи.
Отдайся человеку, которого любишь… доверься ему полностью…
И верь в него, зная, что он не злоупотребит твоим доверием.
Санни усмехнулся.
Эффи было легко говорить.
Но на самом деле…
Возможно, она была лучшим человеком, который мог это сказать. В конце концов, из всех его ближайших друзей Эффи была единственной, у кого была семья. У неё был муж, которого она любила, и который любил её в ответ. Они построили совместную жизнь и воспитывали ребёнка… при этом Трансцендентного. Ухаживать за Малышом Лингом не могло быть легко… на самом деле, это должно было быть тем ещё испытанием.
Никто раньше не сталкивался с такой задачей, и тем не менее они вдвоём преодолели все препятствия. Для этого, должно быть, потребовалось огромное доверие друг к другу, и, судя по тому, как счастлив и счастлив был Малыш Линг, они отлично справились.
Однако даже не это побудило Эффи дать Санни такой совет. Была и другая причина.
Об этом было легко забыть из-за того, какой яркой и энергичной была Эффи, и из-за того, насколько жизнерадостным и невероятно энергичным был привлекательный образ Воспитанной Волками… но она не всегда была таким образцом здоровья и силы, как сейчас.
Эффи провела более половины своей жизни прикованной к инвалидному креслу и едва могла двигаться… в мире, который не знал терпения и милосердия ни к кому, а тем более к таким людям, как она, которых считали неполноценными и бесполезными. Содержать такого человека было нелегко и дорого, а её семья не была богатой… кроме того, у неё был здоровый брат. Уход за больным ребёнком был тяжёлым бременем, и в конце концов это практически разорило её семью. Они любили её и заботились о ней… но в тяжёлые моменты наверняка очень злились на неё.
У них были все причины бросить её, но они этого не сделали. Эффи была жива только потому, что её семья упорно отказывалась сдаваться и вместо этого заботилась о ней, идя наперекор безжалостно прагматичным общественным нормам, и заплатив за это огромную личную цену.
Она была совершенно беспомощна и зависела от них, полагаясь на них в самых элементарных потребностях… больше, чем Санни когда-либо зависел от кого-либо, независимо от Теневой Связи.
Поэтому она знала кое-что о доверии… о любви к человеку, который держит в своих руках власть над твоей жизнью, и о вере в то, что он никогда не злоупотребит ею.
Выйдя из автобуса и нырнув под дождь, Санни вздохнул.
Конечно, Эффи не знала всех подробностей… он не объяснил ей, что такое Теневая Связь и как она работает. Однако, возможно, это было к лучшему. Может быть… может быть, она увидела то, чего не смог увидеть он, отвлечённый мистическими рунами и десятилетиями острых, сложных эмоций.
Может быть, в основе всего этого было не мёртвое божество и тени, которые оно отбрасывало. Дело было не в Божественном Аспекте или его Врождённой Способности. Дело было даже не в судьбе или её отсутствии.
Дело было просто в доверии.
А может, и нет.
«Что вообще делает человека рабом?»
Если тиран надевал ошейник на шею беспомощного мужчины или женщины, а затем заставлял их служить ему, они становились рабами. Их судьба была жалкой.
Но если рыцарь давал клятву верности знатному монарху, поклявшись верно служить ему до самой смерти, он становился благородным. Его жизнь была добродетельной, полной уважения и почтения.
Оба этих пути вели к рабству, но один был проклятием, а другой — благословением. Были и другие виды преданности.
«Думаю, в конце концов…»
Всё сводилось к выбору.
Именно выбор отделял раба от рыцаря, проклятие от благословения.
И Санни…
Санни должен был сделать выбор.
Он был в положении, когда мог сделать выбор. В отличие от раба, у которого отняли все возможности выбора.
«Проклятье».
Была уже поздняя ночь, когда Санни наконец добрался до места назначения.
Однако он не вернулся домой.
Вместо этого он стоял перед довольно богатым жилым комплексом, проверяя что-то на треснувшем экране своего примитивного коммуникатора.
«Это должно быть здесь…»
Эффи ушла домой, но дьявольский детектив… дьявольского детектива не остановила бы такая прозаическая вещь, как отстранение от работы и лишение полномочий полицейского. Он всё равно собирался продолжить расследование.
Именно поэтому Санни потянул за ниточки, воспользовавшись несколькими контактами из памяти дьявольского детектива, и получил адрес.
Вскоре он стоял перед определённой дверью и нажимал на звонок.
Мужчина, открывший дверь, посмотрел на него с некоторой опаской и некоторым замешательством.
«Детектив Санлесс? Чем обязан такому удовольствию? У вас есть… новости о мистере Мордрете?»
Это был никто иной, как личный ассистент другого Мордрета — человек, который лучше всех знал, где бывает и чем занимается генеральный директор Валор Групп.
«Я бы хотел задать вам несколько вопросов… и да, есть».
Санни улыбнулся мужчине.
А затем ударил его в живот.
Крыша заброшенной церкви в конце концов не выдержала, и с потолка тут и там падали капли воды. В углах главного зала, а также за алтарём образовались лужи, но в целом здесь оставалось относительно сухо.
Другой Мордрет сидел на одной из скамеек и с любопытством изучал витражи. Он выглядел несколько потрёпанным, но в целом был в порядке… его стильный костюм был помят и в нескольких местах обуглен, волосы были мокрыми и растрёпанными, от него пахло бензином и дымом, но на теле не было серьёзных ран, а на одежде — крови.
Морган подошла к нему, мрачно посмотрела на него, затем протянула ему бутылку воды и треугольный рисовый ролл с тунцом.
«Вот. Ешь».
Он взял предложенную еду, посмотрел на неё и улыбнулся.
«Спасибо, Морган. Я… так рад, что ты в порядке».
Она несколько мгновений холодно смотрела на него, а затем молча отвернулась.
Пройдя к другой части заброшенной церкви, она посмотрела на психиатра, доктора Святую.
Ослепительно красивая женщина просто стояла у стены, рассеянно глядя на свои руки. Вокруг них вихрем кружила чистая тьма, время от времени принимая форму чёрного ножа.
«Тебе тоже нужно поесть».
Морган протянула ей ещё одну порцию кимбапа с тунцом.
Святая вздрогнула и отвела взгляд от кружащейся тьмы, от чего та растворилась без следа.
«О… спасибо, мисс Морган».
Она нерешительно взяла треугольную закуску, после чего попыталась распаковать её.
Морган с отстранённым выражением лица наблюдала за её неуклюжими попытками, затем взяла ролл обратно и ногтем разрезала пластиковую обёртку. Она легко отделилась, и Морган тут же вернула закуску Святой.
«Так ты вернула часть своих сил, да?»
Святая посмотрела на неё широко раскрытыми глазами.
«Ч-что? Нет, я ничего такого не делала».
Морган усмехнулась.
«О, правда? Тогда как ты объяснишь этот поток истинной тьмы?»
Сияющая красавица робко улыбнулась.
«Это… что тут объяснять? Разве не очевидно?»
Она вздохнула.
«Я явно испытываю аудиовизуальные галлюцинации в результате психотического срыва, вызванного шоком. Это классический случай острой реакции на стресс».
Восстановив немного уверенности, Святая кивнула.
«Да, именно так. Это обоснованный самообман, создающий иллюзию обладания разрушительными сверхъестественными силами, когда испытываешь чувство беспомощности в ситуации, угрожающей жизни».
Морган приподняла бровь.
«Этот твой самообман также оторвал дверь машины, чтобы вытащить того дурака из горящей машины?»
Святая на мгновение замешкалась.
«Истерическая сила — это хорошо задокументированная реакция на стресс, объясняемая внезапным выбросом адреналина».
Морган нахмурилась, затем вытащила из кармана своей кофты едва узнаваемый кусок металла.
«Этот револьвер с тобой не согласен. Это не галлюцинации, доктор. Ты знаешь, что это не так».
Святая некоторое время молчала, затем задрожала и слегка подняла подбородок.
«И что с того? Вы хотите, чтобы я поверила во все эти нелепые вещи, которые сказал детектив Санлесс? Что этот мир нереален, а он — полубог… который к тому же является моим хозяином?»
Морган пожала плечами.
«Я понятия не имею, что сказал тебе Повелитель Теней. Но, скорее всего, это была правда».
Святая усмехнулась, затем указала на Мордрета.
«Тогда почему мистер Мордрет не разделяет этот бред? Он тоже под действием заклинания? Нет, как там было… он тоже не полноценный человек или обладает какой-то стойкостью, которая делает его неуязвимым для ментальных атак?»
Морган оглянулась на другого Мордрета, после чего покачала головой.
«Нет. Конечно же, нет».
Она помолчала несколько секунд.
«Причина, по которой он отказывается признать правду, гораздо прозаичнее».
Святая нахмурилась.
«И какова же эта прозаичная причина?»
Морган мрачно улыбнулась.
«Ты психотерапевт. Ты мне и скажи».
Не получив ответа, она леденяще усмехнулась.
«Это действительно очень просто…»
Морган скрестила руки и прислонилась к стене, смотря на другого Мордрета с озабоченным выражением лица.
«Он просто всё отрицает».
Святая, похоже, была смущена этим ответом и опустила взгляд в пол.
Морган задержалась на несколько мгновений, а затем медленно выдохнула.
«Ну, если подумать, это неудивительно. Он провёл почти двадцать лет в Мираж-Сити… проживал захватывающую жизнь, которая, как он знал, была иллюзией. Был любим людьми, которые, как он знал, были ненастоящими. В какой-то момент он, должно быть, убедил себя забыть правду, чтобы не сойти с ума».
Она отвернулась от другого воплощения своего брата.
«Но он всё ещё знает. Очевидно, что он никогда по-настоящему не забывал о том, как он живёт. Такой человек, как он, должен иметь всё в этом мире, быть окружённым удивительными людьми… но на самом деле мистер Мордрет очень одинокий человек. У него нет друзей, нет доверенных лиц, нет любимых. Единственные люди, с которыми он близок, — это члены его семьи, от которых он не смог отказаться».
Морган печально улыбнулась.
«Но кто я такая, чтобы судить? Боги знают, я и сама десятилетиями была очарована иллюзией семьи».
Она помолчала, затем опустила глаза и покачала головой.
«Дело в том, что он прекрасно знает, что мир вокруг него нереален. Он просто отказывается это признать, потому что признать это означало бы отказаться от дорогой ему иллюзии. Иллюзии о нас. Высказать правду вслух означало бы отвергнуть смысл всей его жизни. Поэтому он это отрицает».
Морган посмотрела на Мордрета и немного повысила голос:
«Правда, дорогой брат?»
Мордрет повернул голову и посмотрел на неё с тревожной улыбкой.
«Прости, я не совсем понимаю, о чём ты, Морган. Всё это звучит очень странно. Может, тебе лучше вернуться в больницу и продолжить лечение? Ты… ты выглядишь не очень хорошо».
Морган рассмеялась.
«Видишь, доктор Святая? У тебя галлюцинации, детектив Санлесс — твой пациент, а я — сбежавшая сумасшедшая… но на самом деле единственный человек среди нас, кому нужна твоя профессиональная помощь, — это тот, кто кажется вменяемым. Он единственный, кто страдает галлюцинациями».
Она некоторое время помолчала, а затем вздохнула.
«Думаю, он всё равно лучше другого. Ну и шутка…»
Последовало долгое молчание. Мордрет наслаждался закуской, которую дала ему Морган, в то время как Святая тупо уставилась на неё. Удивлённая её отчуждённым взглядом, Морган приподняла бровь.
«Что? Ты хочешь что-то сказать, доктор Святая?»
Потрясающая женщина некоторое время молчала, после чего слегка покачала головой.
«Тогда почему бы вам не развеять его заблуждение? Расскажите ему предполагаемую правду. Заставьте его взглянуть в лицо реальности, если вы действительно верите, что этот мир — иллюзия».
Морган слабо улыбнулась.
«Думаю, что нет. Это… было бы слишком жестоко даже для меня».
Святая издала безрадостный смешок.
«Забавно. Какое неожиданное проявление сочувствия… разве вы не хотели убить его, мисс Морган?»
Услышав это, Мордрет слегка пошевелился. Он несколько секунд изучал Морган, затем спокойно улыбнулся и вернулся к своей еде, как будто ничего не произошло.
Морган нахмурилась, глядя на Святую, но ничего не ответила. Вместо этого она отвела взгляд.
На мгновение выражение её лица показалось обеспокоенным, хотя она почти сразу же это скрыла.
Некоторое время спустя она поджала губы и усмехнулась.
«Ты права. Конечно, какого чёрта… тогда уж я, по крайней мере, вытяну из него что-нибудь полезное, пока ещё есть время».
Подойдя к Мордрету, который заканчивал трапезу, она села на скамейку напротив него и с мрачной выражением изучала его лицо.
«Ты всё слышал?»
Мордрет одарил её очередной улыбкой.
«Я слышал. Не могу сказать, что меня не беспокоит твоё психическое состояние, Морган… но, по крайней мере, ты разговариваешь со своим доктором. Это хорошо».
Морган угрожающе улыбнулась.
«Я полагаю, ты ни в чём не признаешься, пока я тебя не заставлю?»
Он несколько раз моргнул, явно сбитый с толку.
«Признаюсь в чём?»
Морган долго молчала. Затем она вздохнула.
«Морган, которую ты знаешь, — это мягкая, милая девушка из богатой семьи, немного избалованная и временами высокомерная, но в целом обычная. Однако настоящая Морган… я… не обычная. Я Трансцендент. И, следовательно, у меня есть как Аспект, так и Недостаток. Хочешь знать, какой у меня Недостаток, дорогой брат?»
Она медленно сняла перчатки, затем потянулась вперёд и взяла бутылку с водой из его рук. Казалось, что её пальцы оставляют царапины на прозрачном пластике.
«Он заключается в том, что я режу всё, к чему прикасаюсь. Очень неприятная особенность, как ты можешь себе представить… не могу сказать, что это не привело к паре несчастных случаев, некоторые из которых были более прискорбными, чем другие».
Она провела указательным пальцем по пластиковой бутылке, и та внезапно развалилась, расплескав воду на пол.
Мордрет недоверчиво уставился на аккуратно разрезанную бутылку.
«Это… ловкий трюк! Это была бутафорская бутылка?»
Морган улыбнулась в ответ на его оживлённое выражение лица.
«Видишь ли, сейчас перед тобой два варианта. Первый заключается в том, что я обычная женщина, страдающая психическим заболеванием. Второй — что я Святая, проклятая жестоким Недостатком. Ты цепляешься за первое и притворяешься, что не знаешь о втором… но позволь мне помочь тебе признать правду».
Морган уронила нижнюю половину разрезанной бутылки.
«Вот. Я даю тебе выбор…»
Она задержалась на несколько мгновений, её дыхание становилось всё тяжелее, а затем медленно подняла руку и слегка прижала указательный палец к нежной коже своей тонкой шеи.
Как будто собиралась провести по ней кончиком пальца, имитируя перерезание собственного горла.
Её улыбка стала чуть шире, а оттенок её потрясающих алых глаз, казалось, стал немного темнее.
«Обычно я неуязвима к своему Недостатку… но это только из-за моего Ранга. Как ни странно, теперь, когда я нахожусь в обычном теле, моя собственная плоть недостаточно прочна, чтобы противостоять острому краю моего Недостатка».
Её взгляд внезапно стал холоднее.
«Если ты всё ещё настаиваешь на том, что я брежу, то бояться нечего. Но если ты будешь знать, что я говорю правду, и ничего не предпримешь… тогда ты увидишь, как я умираю».
Мордрет всё ещё наблюдал за ней с приятной улыбкой.
Однако его улыбка, казалось, на долю секунды треснула.
Морган закрыла глаза, глубоко вздохнула, а затем медленно открыла их снова.
'Сделать что-либо будет равносильно признанию правды. Так что же это будет, дорогой брат?
Прежде чем Мордрет успел ответить, она надавила на палец. Её мышцы слегка напряглись, показывая, что она готова с силой провести им по шее. Палец скользнул на несколько сантиметров вправо…
Но затем он остановился, потому что рука Мордрета метнулась вперёд и схватила её за запястье.
Несколько капель крови скатились по её тонкой шее.
Мордрет несколько секунд оставался неподвижным, глядя на Морган полными паники глазами, затем глубоко вздохнул и медленно убрал руку от её шеи.
Морган улыбнулась, и в её алых глазах появился намёк на грусть.
«И вот оно. Признание».
Мордрет отпустил её запястье и опустил трясущуюся руку, затем посмотрел вниз с испуганным выражением лица.
После нескольких мгновений молчания он тихо спросил:
«Зачем ты это сделала?»
Вытащив из нагрудного кармана роскошный шёлковый платок, Мордрет нежно прижал его к небольшому порезу на её шее.
«Прошу, не калечь себя».
Морган, казалось, была равнодушна к его нежному прикосновению, и некоторое время мрачно смотрела на него. В конце концов, она заговорила ровным тоном:
«В последний раз ты видел меня, мне было сколько… два года? И я тебя совсем не помню. Почему тебя это вообще волнует?»
Мордрет печально улыбнулся.
«Потому что ты моя сестра, Морган».
Затем он отвёл взгляд и вздохнул.
«Но… ты ведь не моя Морган, верно?»
Её острый взгляд, наконец, стал менее напряженным.
Морган несколько секунд изучала Мордрета.
«Именно так».
Затем она вдруг весело рассмеялась и посмотрела на Святую.
«Ты только посмотри на это! Полное выздоровление… это чудо! Спасибо тебе за совет, доктор Святая. Боже мой, ты действительно лучший психиатр в Мираж-Сити…»
Святая не ответила, глядя на Мордрета с застывшим выражением лица. Казалось, она была ошеломлена его предательством.
Раньше был по крайней мере один человек, который отказывался разделять это безумие. Но теперь даже он исчез, решив присоединиться к сумасшедшим.
Она осталась совсем одна.
В её прекрасных блестящих глазах читалось едва уловимое желание сдаться.
Морган покачала головой и снова посмотрела на Мордрета.
«Что ж, теперь, когда притворства больше нет, может, поговорим начистоту… дорогой брат?»
Мордрет медленно убрал руку и опустил взгляд.
Некоторое время он молчал, опустив плечи. В конце концов, он тихо сказал:
«Конечно, конечно. Как пожелаешь, Морган».
Она изучала его с бесстрастным выражением лица.
«Неужели тебе ничего не интересно? У тебя нет вопросов ко мне?»
Мордрет медленно покачал головой.
Морган вздохнула и слегка откинулась назад.
«Что ж, тогда позволь мне ввести тебя в курс дела. В конце концов, ты пропустил много интересных событий… разумеется, развлекать тебя этими историями было бы слишком жестоким наказанием. Но, с другой стороны, ты ведь не совсем невинен, верно?»
Услышав это, Мордрет, наконец, поднял голову.
«В чём конкретно я виноват?»
Его тон был неуверенным.
Морган мрачно улыбнулась.
«Я узнала несколько интересных вещей от детективов. В тот день, когда твою машину столкнули с моста, твой водитель умер не только от травм, полученных в аварии. Он был убит острым лезвием… должно быть, нож был у твоей второй половины, но ты его прикрыл. Вот в чём ты виноват».
Выражение лица Мордрета стало немного обеспокоенным.
«Он… просто пытался защитить меня».
Морган усмехнулась.
«Я уверена, что так оно и было. Ты также убедил себя, что он бросил тебя в Великое Зеркало, чтобы защитить? Ну же. Я знаю, что ты не глуп… ты должен быть дьявольски умён, скорее, быть его зеркальной копией».
Мордрет не ответил, что вызвало у неё насмешливую улыбку.
«Держу пари, нет смысла спрашивать тебя, кто такой Кастелян. Естественно, он бы скрыл от тебя эту информацию, чтобы ты не получил полный контроль над Дворцом Воображения и не сбежал».
Ответа не последовало.
Морган усмехнулась.
«Тогда позволь мне рассказать тебе о том, как другому Мордрету жилось в реальном мире. Твоя жизнь здесь, должно быть, была довольно приятной, даже если всё это было нереально. Окружённый любящей семьёй, ты жил в спокойном мире… ты, должно быть, надеялся, что он тоже хорошо проводит время снаружи. Но я должна тебя разочаровать. Это было не так».
Мордрет слегка вздрогнул.
Она задумчиво посмотрела вдаль.
«Я полагаю, ты всё ещё помнишь, что наша настоящая мать умерла. У нас остался только отец… но когда твоё второе „я“ вернулось в Бастион, отец так и не принял его по-настоящему как своего. Честно говоря, с моим дорогим братом было что-то не так… он был жутким, отталкивающим, исключительно жестоким и совершенно не знал угрызений совести. Порождение Снов, должно быть, здорово на тебя повлиял, да?»
Морган покачала головой.
«Другой Мордрет также был исключительно талантлив, умён и невероятно силён для простого Пробуждённого. Но наш отец уже сомневался в его наследии, не доверял ему из-за тех лет, что ты провёл с Порождением Снов, и был обеспокоен его странной личностью. Таким образом, эта исключительная сила только сделала молодого Мордрета более опасным. Вскоре клан Валор решил избавиться от него».
Мордрет опустил глаза, его лицо исказилось.
Морган продолжила:
«Итак, мы убили его. Только на самом деле он не умер… и как бы мы ни старались, он оставался жив. В конце концов, вместо этого мы соорудили для него ловушку, из которой нельзя было сбежать. На самом деле, это забавно… ты тот, кого должны были посадить в тюрьму, но на самом деле это он оказался в клетке. И, заметь, это была гораздо менее удобная клетка, чем Дворец Воображения».
Она вздохнула.
«О, но он убил своих охранников и в конце концов сбежал из тюрьмы. После этого он стал Мастером, а затем и Святым. Он вступил в сговор с нашими врагами, чтобы уничтожить нас, устраивал одну ужасную резню за другой и свирепствовал в двух мирах, как кровожадный зверь».
Морган мрачно улыбнулась.
«Что ещё можно сказать? О, кстати, наш отец мёртв. Обезглавлен в конце бессмысленной войны, которую сам же начал. Ки Сонг тоже мертва. У Бастиона новый хозяин, и клана Валор больше нет. Ты и я — оба тебя — это всё, что осталось, не считая нескольких членов побочных семей».
Мордрет прерывисто вздохнул.
Некоторое время он молчал, затем внезапно поднял голову и посмотрел на Морган.
«А что насчёт Порождения Снов?»
Она помедлила несколько мгновений.
«Наш отец предал его и запечатал. Долгое-долгое время никто не видел его и ничего о нём не слышал».
Мордрет тихо вздохнул.
«Понимаю. То есть… думаю, это хорошо».
Морган внимательно посмотрела на него, а затем спокойно произнесла:
«Теперь моя очередь задавать вопросы».
Она слегка наклонилась вперёд и улыбнулась.
«Я поделилась с тобой своим Недостатком, так что будет справедливо спросить. Ты… ты был разделён пополам, верно? Вот почему вас двое — две половинки одного целого. Хороший близнец и плохой близнец. Человек и его чудовищное отражение. Это ваш Недостаток? Кто из вас настоящий Мордрет, а кто — отражение?»
Мордрет посмотрел на неё с грустной улыбкой.
Некоторое время он молчал, а затем покачал головой.
«Нет, ты ошибаешься».
Он помолчал, а затем вздохнул и откинулся назад.
«Мы оба настоящие, и наш Недостаток не разделил нас пополам. Вместо этого, он разбил нас… разбил на семь частей».
Морган в замешательстве несколько раз моргнула.
«Что? Вас… вас семеро?»
Улыбка Мордрета померкла.
Он помедлил несколько мгновений, а затем сказал печальным тоном:
«Нас было семеро. Так было вначале… но теперь нас только двое».
Мордрет некоторое время молчал. В конце концов, он вздохнул и посмотрел вверх, на разноцветные окна заброшенной церкви… церкви Миража, Демона Воображения.
Словно оплакивая созданную ею иллюзию, от которой он решил отказаться.
Всё ещё глядя вверх, он задумчиво произнёс:
«Нам было четыре, когда наш отец передал нас Порождению Снов. Это было вскоре после падения Америки, когда Бессмертное Пламя и его дочь погибли. Отец… тогда он был не совсем в себе. Не то чтобы я хорошо это помнил».
Мордрет несколько мгновений колебался.
«Я… не думаю, что мы когда-либо нравились ему так уж сильно, даже не знаю почему. Конечно, мы действительно были странным ребёнком… во многих смыслах этого слова. Например, мы родились с редким заболеванием, которое изменило расположение наших органов. И мы быстро научились говорить, в отличие от обычных детей. На самом деле, вскоре после того, как мы произнесли своё первое слово, мы стали подопечными Порождения Снов».
Морган мрачно улыбнулась.
«Я не думаю, что тебе стоит беспокоиться на этот счёт. На самом деле нашему отцу никто особо не нравился, будь то странный ребёнок или нет».
Мордрет украдкой взглянул на неё.
«В любом случае… тогда они оба были просто Мастерами. Я провёл пару лет с Порождением Снов и его последователями в реальном мире. Мы много путешествовали, исследуя все четыре Квадранта и Южную Америку. Мы даже отправились в экспедицию по Европе, исследуя руины древних человеческих городов. Затем, после того как Порождение Снов стал Святым, он взял меня с собой в Царство Снов. С тех пор я не был в реальном мире».
Морган слегка наклонилась вперёд.
«Каким он был, Порождение Снов?»
Мордрет помедлил с ответом, после чего покачал головой.
«Он был странно отстранённым, но полным любопытства. Решительным, целеустремлённым… как будто что-то искал. Казалось, всё на свете его немного забавляло. Оглядываясь назад, я понимаю, что и в нём, и в его последователях было слишком много странного… но я не понимал, что к чему. Для меня это была обыденность. Я просто… томился из-за его безразличия и жаждал его внимания».
Он вздохнул.
«В Царстве Снов мы часто были вдвоём. У Порождения Снов была Цитадель и Пробуждённые слуги, но большую часть своего времени он проводил, исследуя древние руины в отдалённых регионах Царства Снов… и он брал меня с собой. Я и его самые верные слуги… некоторые из них были Эхо Кошмарных Существ, некоторые — Эхо людей. Тихая компания, мягко говоря».
Мордрет горько улыбнулся.
«Тогда я убедил себя, что он взял меня с собой, потому что заботился обо мне больше, чем обо всех остальных. И так оно и было… просто не так, как я думал. Я был слишком ценным человеком, чтобы его кому-то доверить. Потому что ему было что-то нужно от меня».
Он опустил взгляд.
«Как бы то ни было, в конце концов, мне исполнилось двенадцать, и я столкнулся лицом к лицу со своим Первым Кошмаром. Именно тогда я обрёл свой Аспект и Недостаток и был разбит на семь частей».
Мордрет глубоко вздохнул.
«Мы были семью осколками одного и того же человека. Каждый из нас унаследовал некоторые черты настоящего Мордрета, но ни один из нас не был… целым. Мы все были неполноценными. Недостающие части, которые мы помнили, но больше не имели или не могли воспроизвести».
Его взгляд стал отстранённым.
Мордрет некоторое время молчал, а затем медленно выдохнул.
«Кто знает? Может быть, если бы всё сложилось по-другому, мы могли бы научиться так жить. Мы могли бы научиться полагаться друг на друга и восполнять то, чего не хватало другим. Мы могли бы действовать как один человек, обладающий силой семерых и поддержкой своих недостающих частей».
Выражение его лица помрачнело.
«Но этому не суждено было случиться. Как только мы покорили Кошмар, Порождение Снов забрал у нас то, что ему было нужно — кровь Бога Войны — и бессердечно покинул нас. Он сделал это легко и бесстрастно, как будто мы вообще ничего не значили для него. И вот мы остались одни. Именно тогда моё… второе „я“ сделало свой выбор»
Мордрет с сожалением отвёл взгляд.
«Вместо того, чтобы научиться жить с нами, он решил стать цельным… настолько, насколько это было возможно. И поэтому он убил остальных»
В заброшенной церкви воцарилась гробовая тишина.
Морган уставилась на Мордрета, её лицо побледнело. Она долго ничего не говорила, а затем задала вопрос, в то время как на её лице появился намёк на растерянную улыбку.
«Значит, когда тебе было двенадцать… один из вас убил остальных?»
Мордрет медленно кивнул.
«Это звучит как решение, которое может принять только монстр, но, пожалуйста, пойми. Все мы были ограничены тем, что ещё могли чувствовать, думать и чем могли быть. И он… он не был самой сострадательной частью нас. Однако он был самым сильным и лучше всех подходил на роль защитника».
Мордрет вздохнул.
«Возможно, в каком-то смысле он действительно защитил нас. Жестоким, ужасным способом. Он убил остальных пятерых и поглотил их, вернув себе столько частей настоящего Мордрета, сколько смог, и был очень близок к тому, чтобы снова стать полноценным человеком. Однако… он не мог убить меня. Не потому, что он был неспособен одолеть меня, а просто потому, что одной из составляющих настоящего Мордрета, которую я унаследовал, была наша смерть».
Мордрет на мгновение закрыл глаза.
«Если умру я, умрём все мы… но ты, должно быть, уже поняла это. Именно поэтому ты пыталась убить меня, правда, Морган? В любом случае, это спасло меня тогда. Я был самым слабым и уязвимым из нас… мне многого не хватает, и это отсутствие делает меня практически безвредным. В этом мире, в котором мы живём, это равносильно смертному приговору. Так что, по иронии судьбы, именно я унаследовал нашу смерть. Почти так же иронично, как то, что наш защитник убил нас всех».
Он слабо улыбнулся.
«Должно быть, он дал тебе повод желать его смерти, но, пожалуйста, пойми. Видишь ли, он всё ещё неполноценный человек. Он обрёл многое из того, чем должен обладать человек, но не всё. В частности, есть одна недостающая деталь, которая лежит в основе того, кем он стал… один маленький дефект, который влияет на всё остальное».
Морган приподняла бровь.
«И что же это?»
Мордрет вздохнул.
«Это сожаление. В то время как я способен чувствовать его, моё второе „я“ — нет. Он не способен сожалеть ни о чём, и, подобно первой костяшке домино, из-за одной недостающей детали рушится большая часть его претензий на то, что он настоящий человек».
Он взглянул на Морган с грустной улыбкой.
«Но он… он всё ещё хотел прийти в Бастион. Чтобы снова найти свой дом. Чтобы снова быть где-то своим. И он это сделал… он просто позаботился о том, чтобы спрятать меня где-нибудь, где никто не смог бы меня найти. Итак, он спрятал меня в Бастионе, в этом месте».
Мордрет устало потёр лицо.
«И вот мы здесь».
«Вот и ты».
Санни улыбнулся, сидя на пластиковом стуле в дешёвом баре-палатке.
Под хлипким навесом не было других посетителей, что было неудивительно. Из-за того, каким сильным стал дождь и каким холодным был ветер, большинство жителей Мираже-Сити попрятались по домам. Остальные как раз покидали затопленные районы, так что у них были дела поважнее, чем останавливаться в дешёвой забегаловке посреди штормовой ночи.
Нигде не было видно даже обычных пьяниц… тем не менее, Санни нисколько не удивился, увидев, как застёжка расстегнулась, когда кто-то вошёл из-под дождя.
Мужчина оглядел пустую палатку, а затем одарил его приятной улыбкой.
«Ах… ты ждал? У меня немного разрывается сердце, когда я вижу, каким предсказуемым я стал».
Придвинув пластиковый стул, Мордрет сел напротив Санни и снял кепку. Капли воды падали с его волос, и он откинул их назад, дрожа от холода в своём поношенном пальто.
Санни указал на закрытую бутылку соджу, стоявшую на столе между ними.
«Вот. Согрейся».
Мордрет принял предложение, после чего с любопытством посмотрел на него.
«Ты не пьёшь?»
Санни дружелюбно улыбнулся ему.
«В последний раз, когда я напился, я убил человека. Так что…»
Его улыбка стала чуть шире.
«Я подумал, что если уж мне придётся убить тебя, то лучше сделать это трезвым. Ну, знаешь, чтобы в полной мере насладиться процессом».
Мордрет усмехнулся и налил себе стакан, а затем осушил его одним глотком.
«Так как же ты узнал, что я найду тебя снова, Санлесс?»
Санни помедлил несколько секунд, а затем пожал плечами.
«Это очевидно. В конце концов, у нас твоё второе „я“. Ты бы хотел вернуть его любой ценой, чтобы Морган в самом деле не прикончила его».
Он откинулся назад и вздохнул.
«Разумеется, я на самом деле не знал, за кем бы ты пошёл — за мной или за Эффи. Но у меня было подозрение, что это буду я».
Мордрет некоторое время изучал его, после чего пожал плечами.
«Весьма проницательно. О, я видел, как ты навещал ассистента другого… надеюсь, ты получил от него то, что хотел?»
Санни кивнул.
«Получил, получил. Я знаю, кто сейчас пытается нас убить».
Мордрет приподнял бровь.
«Правда? Это было быстро».
Санни усмехнулся.
«Ну, у меня есть пара преимуществ, когда дело доходит до раскрытия этого дела».
Он отвёл взгляд с задумчивым выражением лица.
«На самом деле, определить ассистента как предателя, который продолжал снабжать тайного лидера секретной информацией, было не так уж и сложно. В день первого покушения Мордрет случайно изменил свои планы, но его расписание и маршрут всё равно стали известны. То же самое произошло и вчера. Кто имел непосредственный доступ к этой информации в обоих случаях? На самом деле, два человека: водитель и ассистент. Так совпало, что вчера Мордрета подвозил его ассистент, так что он был единственным оставшимся подозреваемым».
Мордрет поморщился.
«Знаешь, довольно неприятно слышать, как ты называешь этого человека Мордретом. Даже оскорбительно. Я осуждаю».
Санни несколько секунд пристально смотрел на него.
«Это грубо».
Он откинулся назад.
«В любом случае, ассистент располагал некоторой информацией, но не всей. Вытянуть это из него было не так уж сложно, и собрать всё это воедино тоже не составило особого труда… не потому, что я гениальный детектив, а потому, что я знаю больше, чем знают люди в этом городе».
Он вздохнул.
«В этой истории, которую создал Кастелян… какая связь между жертвами Нигилиста? Как мы, незваные гости, вписываемся в неё? Кто хочет убить Мордрета? И самое главное… почему именно сейчас? Всё это полная неразбериха, и на первый взгляд нелегко найти то, что связывает всё это воедино. О, но всё это связано. Просто неожиданным образом».
Мордрет улыбнулся.
«Похоже, у тебя действительно есть подозреваемый на примете».
Санни кивнул.
«Да, но… жаль разочаровывать, но это не тот человек, который вызывает сильный интерес. На самом деле, это самый скучный претендент… к тому же самый очевидный, которого все заподозрили бы с самого начала. Это председатель совета директоров… отражение твоего покойного дяди, Мадока».
Мордрет казался немного удивлённым. Однако невозможно было сказать, было ли его удивление искренним или он уже знал ответ.
«Дорогой дядя? Как гнусно! Подумать только, что он мог устроить заговор против собственного племянника… но эта история стара как мир. Презираемый всеми дядя замышляет свергнуть благородного принца. Простой захват власти… довольно банальный».
Санни покачал головой.
«Да, это Мадок. Но захват власти? Нет. В конце концов, власть просто вернётся в руки его брата, если Мордрет умрёт. Значит, у него были другие мотивы. Он отчаянно пытается замолить свои грехи».
Он с завистью наблюдал, как Мордрет наливает себе ещё один стакан соджу, а затем отвёл взгляд.
«Чтобы понять правду, мне нужно было потянуть за ниточку, и дело было не в том, кого Мадок пытался заставить замолчать, а в том, когда всё это происходило. А для этого мне просто нужно было узнать подробности о том, чем Мордрет занимался последние несколько дней, у его ассистента. Итак, ты хочешь знать, что спровоцировало всё это? Была ли это его стратегия? Столкновение интересов по поводу будущего Валор Групп? Возможно, политическая подоплёка?»
Санни покачал головой с мрачной усмешкой.
«Нет… это всё потому, что Мордрет неожиданно решил принять меры по предотвращению наводнений в городе».
Мордрет приподнял бровь.
«Неужели Мадок хочет, чтобы город ещё больше пострадал от воды, а затем раздуть цифры в контрактах на ремонт, которые получит Валор Констракшн после окончания наводнения?»
Санни снова покачал головой.
«Не совсем. Но это имеет отношение к Валор Констракшн… именно там зарыты скелеты. На самом деле, их только закапывают, и они были бы безупречно спрятаны, если бы не тот факт, что Мордрет внезапно вмешался в эти планы. Попросив компанию Валор Констракшн мобилизовать свои силы перед наводнением, он непреднамеренно дал себе повод присмотреться к ней повнимательнее».
Он вздохнул.
«Причина, по которой Мадок пытается убить Мордрета, заключается в том, что Мордрет неизбежно заметил небольшое расхождение в цифрах, представленных Валор Констракшн в их отчёте об усилиях по предотвращению наводнений… и приказал провести полную проверку».
Санни задумчиво улыбнулся.
«Ну, как говорится, благими намерениями вымощена дорога в ад».
Мордрет усмехнулся.
«О, я не знаю. Лично я не известен своими благими намерениями».
Он помолчал секунду, а затем спросил:
«Так что же председатель правления так отчаянно пытается скрыть?»
Санни пожал плечами.
«А ты как думаешь? Хищение».
Некоторое время он молчал, а затем посмотрел на север.
«Важен не сам факт хищения, а то, откуда он украл средства. Последний крупный проект Валор Констракшн… восстановление северной дамбы».
Санни вздохнул.
«Что не было бы проблемой, если бы не эти аномально сильные дожди. Из-за них северная дамба не выдержит».
Он взглянул на Мордрета с нейтральным выражением лица.
«Мираж-Сити скоро утонет».
Санни взял бутылку соджу и налил Мордрету стакан. Разумеется, он позаботился о том, чтобы держать стакан одной рукой, поскольку держать его обеими было бы слишком вежливо.
Пододвинув стакан к Принцу Ничего, он откинулся назад и поджал губы.
«Изначально не было никакого Нигилиста. Это был просто Мираж-Сити, охотящийся за отражениями твоих сосудов, чтобы стереть аномалию. С прибытием остальных из нас всё изменилось, и теперь у этих убийств есть реальное объяснение. Как ни странно, Нигилиста по-прежнему нигде нет. Ужасающего серийного убийцы, терроризирующего весь город, не существует».
Санни с негодованием покачал головой.
«Он — всего лишь легенда, придуманная Мадоком, чтобы отвлечь всеобщее внимание от правды. А правда в том, что эти люди были убиты профессионалами, которых он нанял, чтобы заставить их замолчать… довести дело до конца. Точно так же, как он нанял силовиков, чтобы убить своего племянника и нас. Отсутствующие глаза — это просто отвлекающий манёвр, призванный увести внимание общественности».
Он вздохнул.
«Если ты изучишь биографию жертв, то заметишь, что все они имеют отношение к Валор Групп. Владелец строительной компании, заключившей несколько контрактов с Валор Констракшн, архивариус предприятия, предоставлявшего услуги аутсорсинга Валор Групп, охранник, которого недавно перевели с ремонтной площадки… и так далее. Каждый из них связан с Валор Констракшн и контрактом на строительство северной дамбы, который компания получила от города».
Санни слабо улыбнулся.
«Как и Мордрет. Как и два детектива, которые следили за ним и за предполагаемыми жертвами серийного убийцы. Как и Морган, которая, должно быть, знала что-то о тёмных делишках своего дяди… и её психиатр. В конце концов, кто знает, что Морган рассказала во время своих длительных сеансов терапии у Святой, заключённая в психиатрическую больницу и накачанная наркотиками?»
Мордрет взглянул на него с интересом.
«Эта Святая… какая интересная личность. Я и не знал, что где-то есть ещё один человек с такой же склонностью к Ничто. Ах, я был бы не прочь познакомиться с ней поближе, если позволит удача».
Санни несколько секунд смотрел на его улыбку, затем, не меняя выражения лица, протянул руку и подтолкнул ему стакан. Не обращая внимания на пролитый соджу, он ровным тоном произнёс:
«В любом случае, все люди, которых Мадок убил или пытался убить, могут быть связаны с проектом реконструкции северной дамбы. Конечно, это само по себе ничего не значит… все они могут быть связаны с большим количеством вещей. Шоколадным молоком, например. Или департаментом полиции… или самим Мордретом. Такова жизнь людей. У всех нас есть бесчисленные связи, и каждый может быть привязан к чему угодно в этой огромной паутине».
Если только какой-нибудь заблудший дурак не повстречает мерзкую птицу, которая разорвёт все эти связи. Тогда человека будет невозможно отследить… и легко потерять.
Санни улыбнулся.
«Определить конкретную связь между всеми этими нитями как причину происходящего практически невозможно за короткий промежуток времени, не говоря уже о том, чтобы доказать это. Но у меня есть преимущество в предвидении».
Он немного отодвинул свой стул, чтобы на него не капало пролитое соджу.
«Мираж-Сити — это не совсем Бастион, но он явно вдохновлён им. Здесь есть Зеркальное Озеро и Замок… есть также Ривергейт, хотя он и расположен немного ближе к городу. Однако в Бастионе нет северной дамбы… по крайней мере, в ложном Бастионе. Она действительно существует в Истинном Бастионе, превращённом в руины. Есть и ещё одно различие между ними: затонувший город на дне озера».
Он тоскливо вздохнул.
«Северная дамба была разрушена в Истинном Бастионе, и в результате наводнения город был уничтожен. Искусство имитирует жизнь… история, которую рассказывает Кастелян, также черпает вдохновение из древнего прошлого. В конце концов, Кастелян — это отражение, которое обитало в Великом Зеркале ещё до того, как луна над Истинным Бастионом была разбита вдребезги. Он лично наблюдал за разрушением дамбы и уничтожением города внизу».
Санни пожал плечами.
«Вот так я смог собрать воедино все улики и понять, что происходит. Мадок по какой-то причине присвоил средства, выделенные на проект реконструкции… возможно, ему нужно было создать благотворительный фонд, подкупить политиков, чтобы сделать политическую карьеру, или купить себе новую яхту. В любом случае, работа, проделанная компанией Валор Констракшн на дамбе, была в лучшем случае некачественной, возможно, даже пагубной. Теперь весь город в опасности, и он заставляет замолчать всех, кто может разоблачить его вину».
Мордрет усмехнулся.
«Отличная детективная работа, Санлесс… нет, правда, я впечатлён. У тебя было не так уж много времени, чтобы расследовать это дело, и половина его была потрачена на борьбу с наёмными убийцами и выживание в автокатастрофах со смертельным исходом. Как захватывающе! Это почти как в старых детективных историях, которые я читал в детстве».
Санни был немного встревожен этим заявлением, вспомнив, что Мордрет тоже когда-то был человеком.
Он поморщился.
«Спасибо. Работа детектива для меня в новинку, но я кое-что знаю о преступлениях. В конце концов, я не всегда был законопослушным гражданином… так что я знаю, как мыслят преступники».
Он глубоко вздохнул, после чего взглянул на Мордрета.
«Итак, теперь мы просто обязаны убрать Мадока с доски. Как только он исчезнет, Кастеляну придётся показать себя… предпринять последнюю попытку не дать иллюзии рухнуть».
Мордрет дружелюбно улыбнулся.
«Это будет нелегко. Дядя Мадок, должно быть, уже спрятался в какой-нибудь неприступной крепости, окружённый армией наёмных головорезов. Добраться до него будет непросто, не говоря уже об аресте… итак, каков твой план?»
Санни тоже улыбнулся.
«Всё очень просто».
Он указал на Мордрета.
«Я планирую использовать тебя в качестве приманки».
Мордрет рассмеялся.
«Меня? Боже милостивый… я даже официально не существую в этой реальности. Как ты собираешься сделать из меня приманку?»
Санни ухмыльнулся.
«А как же ещё? Естественно, я одену тебя в модный костюм и дам немного геля для волос. Ты займёшь место своего более приятного „я“ и выманишь Мадока. Естественно, твоя жизнь будет в серьёзной опасности, когда ты это сделаешь… но я вполне готов пойти на такой риск».
Он мечтательно вздохнул.
«Вообще-то, я с нетерпением жду этого».
Мордрет поднял свой опрокинутый стакан и вылил в него остатки из бутылки. Сделав глоток, он бросил на Санни весёлый взгляд.
«Но что я с этого получу?»
Санни пожал плечами.
«Это можно обсудить, но… посмотри на себя. Ты можешь сохранять мужественный вид, но очевидно, что твоё пребывание во Дворце Воображения было не из приятных. Не думаю, что когда-либо видел тебя в таком плачевном состоянии. Оставаться в живых, когда весь Мираж-Сити охотится за тобой, было нелегко, верно? Так что, ты действительно в состоянии выдвигать требования?»
Мордрет рассмеялся.
Он пригубил свой напиток, затем с любопытством взглянул на Санни.
«Ты действительно вошёл в Великое Зеркало не для того, чтобы убить меня?»
Санни поморщился, чувствуя себя неловко из-за необходимости отвечать на этот вопрос. Это грозило раскрыть Мордрету слишком много его секретов, что никогда не предвещало ничего хорошего.
«Я даже не знал, что тебя можно убить вне дуэли душ, прежде чем встретил твою лучшую половину. Так что нет».
Мордрет задумался на несколько мгновений.
«Но теперь, когда ты знаешь, ты, вероятно, был бы не прочь убить меня. Разве я ошибаюсь?»
«Проклятье».
Санни разочарованно вздохнул.
«Конечно. Есть слишком много причин, чтобы убить тебя, и слишком мало, чтобы оставить в живых. Пожалуйста, не обижайся… вернее, обижайся. Я хотел тебя оскорбить».
Мордрет усмехнулся и одним глотком допил свой напиток.
«Что ж, ты ошибаешься. Причин оставить меня в живых может быть немного, но они перевешивают множество причин избавиться от меня, которые, похоже, есть у тебя и Меняющей Звезды. На самом деле… забудь о том, зачем ты сюда пришёл. Как ты думаешь, зачем я пришёл сюда, Санлесс?»
Санни нахмурился.
«Разве не для того, чтобы помешать Морган вырвать сердце у твоей второй половины?»
Мордрет медленно покачал головой.
«Это имеет место быть, но это не главная причина… по правде говоря, я бы пришёл сюда, даже если бы Морган не узнала о его существовании».
Он посмотрел Санни прямо в глаза и улыбнулся.
«Боги… у тебя действительно нет ни малейшей идеи? Как тревожно».
Санни нахмурился ещё больше.
«У меня есть идея. На самом деле, у меня есть несколько идей, и чем больше ты ходишь кругами, тем больше их у меня появляется».
Мордрет вздохнул и отвёл взгляд.
В редкий момент искренности его маска благопристойности соскользнула, обнажив намёк на какие-то мрачные эмоции, а также беспокойство.
Затем он снова изобразил вежливую улыбку.
«Тогда позволь мне просветить тебя. Я был совершенно убит горем, узнав, что тебе удалось убить моего отца раньше, чем мне, Санлесс. На самом деле, я был настолько убит горем, что подумывал о том, чтобы сделать что-нибудь неразумное, чтобы отомстить тебе. Что-нибудь детское и мстительное… например, опустошить весь Домен Мечей или превратить ОССК в кладбище, а после медленно разорвать тебя на части».
В то время как лицо Санни помрачнело, его улыбка стала немного шире.
«Ах, но я быстро взял себя в руки. Конечно, мне было очень больно, что у меня украли мою месть… но я не кто иной, как прагматик. Цель, которую я решил сделать смыслом своего существования, исчезла. Поэтому, как мудрый и великодушный человек, я решил смотреть в будущее, вместо того чтобы зацикливаться на прошлом».
Санни мрачно улыбнулся.
«О? Ты уверен, что это произошло не потому, что разорвать Суверена на части будет немного проблемно для твоей великодушной личности?»
Мордрет рассмеялся.
«Ах, действительно. Несмотря на мой гнев, перспектива сделать двух новых Верховных моими заклятыми врагами не казалась мне слишком заманчивой».
Санни некоторое время смотрел на него.
«Итак, каким ты видишь своё будущее? Ты нашёл новую цель?»
Мордрет пожал плечами.
«Ещё слишком рано говорить о новых целях. Сначала я должен обеспечить свою безопасность. Видишь ли, в данный момент мои действия продиктованы необходимостью, а не выбором».
Санни нахмурился.
«Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду? Какая необходимость?»
Мордрет усмехнулся.
Однако смех его прозвучал не очень радостно.
«Подумай об этом. Я спрятал свой Недостаток — свою единственную слабость — в этом тайном месте. Даже мой отец не знал о его существовании или о Дворце Воображения. Ты узнал о моём Недостатке от Морган, в то время как Морган узнала об этом из наследия, оставленного Ки Сонг. Но как Ки Сонг узнала о нём, не говоря уже о том, где его найти?»
Санни мрачно посмотрел на него.
«Без понятия. Я предположил, что это было связано с какой-то формой предсказания… возможно, Певица Смерти внесла свою лепту».
Мордрет покачал головой.
«Нет, это было не предсказание. Кто-то просто рассказал ей об этом. Кто-то, кто знает обо мне больше, чем кто-либо другой, и с кем она могла бы договориться, чтобы держать моего отца в узде».
Санни напрягся.
Человек, на которого намекал Мордрет, мог быть только одним человеком.
«Ты имеешь в виду… третьего Суверена».
Мордрет резко улыбнулся.
«Действительно. Порождение Снов очень хорошо знает мою слабость. Он много чего знает… на самом деле, я не уверен, что есть что-то, чего он не знает».
Его голос звучал немного странно. Если бы Санни не знал Мордрета лучше, он бы подумал, что этот ублюдок… напуган.
Но, естественно, это было невозможно.
«Так какое отношение это имеет к тому, что ты пришёл во Дворец Воображения?»
Мордрет пожал плечами.
«Всё просто. До сих пор мой Недостаток был здесь в безопасности, но теперь это не так».
Он помедлил несколько секунд, а затем добавил с леденящей душу улыбкой:
«Потому что Порождение Снов идёт. И когда он придёт, никто в мире — ни в одном из миров — больше не будет в безопасности».
В палатке воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая только приглушённым шумом дождя снаружи. При упоминании таинственного Суверена, Астериона, ночная прохлада стала ещё холоднее, а темнота в углах бара — ещё темнее… хотя и Санни, и Мордрет избегали упоминать его имя.
В конце концов, все, кто знал о его существовании, верили, что Порождение Снов слышит, как его имя произносят вслух, где бы и когда бы оно ни было произнесено.
Даже знание о нём могло привлечь его внимание.
Санни криво улыбнулся.
«Порождение Снов… боже мой, что за страшилка».
Он откинулся на спинку пластикового стула и пожал плечами.
«Я слышал страшные истории об этом человеке на протяжении десятилетия. Но действительно ли он такой пугающий? Насколько я могу судить, его единственная претензия на славу заключалась в том, что он присоединился к твоему отцу в предательстве Сломанного Меча. Даже тогда им едва удалось убить его».
Мордрет покачал головой.
«Я думаю, ты чего-то не так понял, Санлесс. Дело было не в том, что Порождение Снов присоединился к моему отцу… мой дорогой отец осмелился выступить против Сломанного Меча только потому, что заключил сделку с Порождением Снов. Что, хотя мне и больно это признавать, вовсе не свидетельствует о слабости моего отца… скорее, Сломанный Меч был настоящим монстром».
Он приятно улыбнулся.
«Мне ли не знать. В конце концов, я был ценой, которую заплатил мой отец, чтобы заручиться поддержкой Порождения Снов. И из-за этого Сломанный Меч оказался мёртв, несмотря на всю свою страшную силу».
Он пожал плечами.
«Ты сам довольно коварный человек, Санлесс, поэтому должен знать, что средства, которые ты используешь для достижения победы, не имеют большого значения. Единственное, что имеет значение, — это то, кто останется в живых в конце битвы… это единственный истинный показатель силы. Порождение Снов, возможно, и прибёг к хитрости и предательству, чтобы убить Сломанного Меча, но всё равно убил его. А это значит, что в конечном итоге он был куда более смертоносным монстром».
Санни не мог с этим поспорить.
И всё же ему не хотелось соглашаться.
«Разумеется, хитрость и изворотливость — это часть силы человека. Но что из этого? Насколько же дьявольским мог быть этот парень, если в итоге его переиграли и заперли на Луне его союзники?»
Он ухмыльнулся.
«Боги. Кто может сказать, что он всё ещё жив? Эта таинственная бабайка, которую все, кажется, боятся, могла умереть много лет назад. В конце концов, на Луне есть Врата Шестой Категории… или, может быть, что-то ещё более непостижимое. Что означает, что эти Врата охраняет Нечестивое существо. Даже если природа мира бодрствования подавляет его силы, мне трудно поверить, что этот твой Порождение Снов пережил десятилетия во владениях Нечестивого Кошмарного Существа».
Мордрет слабо улыбнулся.
«О, он жив. В этом я не сомневаюсь».
Он взглянул на Санни, и в его взгляде затаилась странная тьма.
«И вы двое — ты и твоё собственное Порождение Снов — совершили смертельную ошибку. Однако я не могу с чистой совестью винить вас… по правде говоря, его возвращение стало неизбежным в тот момент, когда пали Король Мечей и Королева Червей. Вы думаете, он остаётся на Луне по собственной воле? Нет, естественно, нет. Он мог бы сбежать давным-давно, если бы не тот факт, что они всё это время подавляли его и не давали его коварному влиянию распространиться обратно на Землю».
Мордрет вздохнул.
«Однако единственных двух человек, которые могли бы защитить мир от него, больше нет. Меняющая Звезда, ты и даже я — мы просто недостаточно знаем о Порождении Снов и его способностях, чтобы занять их место вовремя. У нас также нет возможности тщательно подготовиться к его сдерживанию. Так что, он приближается… на самом деле, я готов поспорить, что его влияние уже начало распространяться как на мир бодрствования, так и на Царство Снов».
Санни приподнял бровь.
«Кто сказал, что мы не подготовились?»
Он вздохнул и отвёл взгляд.
«Естественно, мы не дураки. Мы подозревали, что конфронтация с третьим Сувереном также неизбежна, поэтому мы сами искали признаки его возвращения. Естественно, это было нелегко из-за того, что простое знание о нём подвергает опасности наших агентов… но мы искали».
Это было одной из целей — возможно, главной — Клана Теней. Санни создал обширную информационную сеть, которая охватывала оба мира и служила ему глазами и ушами, именно потому, что он хотел как можно скорее узнать о появлении Астериона.
Члены Клана Теней сами не знали, что они ищут, по соображениям безопасности, но это не мешало им сообщать Санни обо всех странных и подозрительных вещах, которые они замечали, а также служить проводниками его ощущения теней.
На самом деле, он скоро получит следующий отчёт, ведь напряжённые дни зимнего солнцестояния остались позади.
Мордрет взглянул на него с весёлой улыбкой.
«Значит, вы искали недостаточно хорошо».
Санни немного помолчал, после чего вздохнул.
«Порождение Снов… какой он?»
Мордрет долго изучал его, а затем глубоко вздохнул и издал короткий смешок.
«О, он-то? Ну, если бы я мог описать его кратко… я бы сказал, что он — зеркальное отражение твоей Меняющей Звезды. Существо, очень похожее на неё, но в то же время полная противоположность ей и тому, что она олицетворяет, как тёмная сторона сияющего солнца. Или, возможно, он и есть тот, кем должна была стать Меняющая Звезда, доведённая до логического завершения».
Санни нахмурился, удивлённый и обескураженный таким ответом.
«Что ты имеешь в виду?»
Мордрет бросил на него заинтересованный взгляд.
«Ты ведь знаешь, что такое Порождение Снов, верно? Существо, рождённое в обоих мирах, но не принадлежащее ни к одному из них. Кто-то, кто ходит по грани между человеком и Мерзостью».
Санни нахмурился ещё больше. Это был один из способов истолковать это понятие. Нефис не была Мерзостью, но в некотором смысле она была с ними… родственна.
Именно по этой причине она могла поглощать часть фрагментов души мерзостей, погибших в её пламени точно так же, как Пробуждённый, убивший другого Пробуждённого.
«И что с того?»
Мордрет мрачно улыбнулся.
«Что ж, мне кажется, что они оба довели бремя бытия Порождением Снов до крайности. Меняющая Звезда так тщательно отрицала свою Кошмарную сущность, что стала настоящим символом человечности. Совершенно не подверженная порче».
Он взглянул на Санни и добавил, понизив голос:
«Однако этот человек — первое и изначальное Порождение Снов — поступил наоборот. Его совершенно не волнует, что он человек… на самом деле, я не думаю, что он даже считает себя человеком. Вместо этого он с распростёртыми объятиями принял в себя чудовищную часть… и среди всех существ он самый пугающий. Он из тех, кто разгуливает в человеческом обличье».
Санни вздрогнул.
«Думаю… я начинаю понимать, как Мордрет стал таким, какой он есть…»
Санни недовольно взглянул на Мордрета. Теперь даже он начал чувствовать себя немного тревожно при упоминании Астериона.
Он также был немного ошеломлён.
Мысль о человеке, считающем себя порождением Кошмара, никогда не приходила ему в голову. Ещё более тревожным был тот факт, что Астерион действительно претендовал на такой титул.
Мордрет усмехнулся.
«Это не так уж удивительно, если вдуматься. В конце концов, что такое человек? У всех нас есть некоторые общие черты, например, две руки и две ноги… мы являемся двуногими существами без перьев. Однако перестаёт ли Святой быть человеком, когда принимает свою Трансцендентную форму? Едва. По правде говоря, у нас есть и более глубокие общие черты. Наш образ мышления, культура, ценности… место нашего рождения».
Он вздохнул.
«Но этот человек родился в другом мире и воспитывался людьми, у которых была совершенно особая культура и ценности. Более того, он был уникальным даже среди них… первым в своём роде. Первый человеческий ребёнок, рождённый в Царстве Снов… первое Порождение Снов. Он столкнулся с человеческой цивилизацией только после того, как стал Пробуждённым. Так что нетрудно представить, что он считал себя чужаком в нашей весёлой компании. О, и я использую слово „нашей“ в переносном смысле. По правде говоря, я и сам чувствую себя чужаком для человечества».
Санни одарил его вялой улыбкой.
«Так ты хочешь сказать, что Нефис — Порождение Снов, а этого парня лучше назвать Порождением Кошмаров?»
Мордрет пожал плечами.
«Порождение Снов, Порождение Кошмаров… есть ли разница? В мире, в котором мы живём, это одно и то же».
Санни поджал губы.
«Разница есть. Имена обладают определённой силой, знаешь ли… как бы то ни было, меня больше интересует кое-что другое. Этот человек, как бы мы его ни называли… действительно ли он Испорчен?»
Мордрет немного поколебался.
«Я не совсем уверен. Знаешь, все эти Порождения Снов — парадоксальные существа. Я не думаю, что он действительно Испорчен. Я верю, что он всё ещё идёт по Пути Вознесения. Однако, кто может сказать наверняка? Он может быть человеком, который идёт по Пути Порчи, или Испорченным человеком, который идёт по Пути Вознесения. А может быть, для него вообще нет разницы между этими двумя понятиями».
Он ухмыльнулся.
«Если бы я так много знал о Порождении Снов, я бы не сидел здесь, отчаянно пытаясь подготовиться к его возвращению. Но я могу сказать тебе одну вещь…»
Мордрет с улыбкой взглянул на Санни.
«Из всех людей в обоих мирах я знаю о нём больше всех. Итак, возвращаясь к вопросу, который спровоцировал этот неприятный разговор… причина, по которой ни ты, ни Меняющая Звезда не можете позволить себе убить меня, заключается в том, что я ваш лучший союзник в борьбе с Порождением Снов».
Это сильно испортило настроение Санни.
Он лихорадочно переваривал новую информацию об Астерионе. Санни знал, что третий Суверен рано или поздно станет проблемой… однако, выслушав Мордрета, он был склонен поверить этому ублюдку.
Проблема возникнет скорее рано, чем поздно. И опасность, исходящая от Астериона, была, возможно, даже больше, чем ожидали Санни, Нефис и Кэсси. Хуже всего…
Как бы Санни ни была противна эта идея, он не мог опровергнуть последнее заявление Мордрета. Они не могли позволить себе уничтожить свой лучший источник информации об Астерионе, по крайней мере, пока.
Убийство Мордрета было бы ошибкой, несмотря на то, каким он был непредсказуемым и какие ужасные преступления совершил. Они могли заставить его ответить за это после того, как с Астерионом будет покончено. Вдобавок ко всему… Санни всё ещё не совсем нравилась мысль о хладнокровном убийстве другого Мордрета только для того, чтобы избавиться от этого. Тот парень был невиновен, он не сделал ничего плохого… во всяком случае, ничего такого, что могло бы оправдать казнь.
За свою жизнь Санни убил множество людей и не гнушался делать то, что было необходимо для достижения своих целей. Но он также не был полностью бессердечным… поэтому он не знал, что делать с другим Мордретом.
И это, без сомнения, было ещё одним фактом, на который Мордрет рассчитывал.
«Этот скользкий ублюдок…»
Санни мрачно посмотрел на Принца Ничего.
«Я мог бы — только мог бы — подумать о том, чтобы оставить тебя в живых. Однако тебе следует подумать о том, чтобы дать мне попробовать то, что ты предлагаешь, чтобы помочь мне принять решение. Какими силами обладает Астерион? Какой у него Аспект? Недостаток? Почему он ищет Божественные Родословные? И так далее».
Мордрет рассмеялся.
«Так много вопросов».
Он немного помолчал, а затем заговорил отстранённым тоном, как будто размышлял вслух:
«Давай не будем упоминать о его способности манипулировать живыми существами и принуждать их, а также знать вещи, которые не должны быть известны. Таков его Аспект — по крайней мере, я так думаю — но не его природа. Его природа, между тем…»
Мордрет слегка нахмурился.
«Порождение Снов имеет родословную самого неуловимого из богов — Бога Сердца, Бога Душ. А также эмоций, памяти, роста… и голода. Таким образом, он обладает жуткой силой поглощать и ассимилировать вещи. Вот что делает его чудовищем. Он… химера».
Санни несколько раз моргнул.
«Подожди, ты же не хочешь сказать, что…»
Мордрет кивнул.
«Да. Это не должно быть возможным — точно так же, как не должно быть возможным существование тех, кто одновременно является божественным и нечестивым, но Порождение Снов способен иметь несколько Родословных одновременно. Он унаследовал родословную Бога Сердца от своих родителей… он унаследовал родословную Бога Войны от моей крови. Он получил родословную Бога Зверей от Ки Сонг и украл родословную Бога Бури у Ночного Странника».
Он усмехнулся.
«Он сохранил Нефис из Бессмертного Пламени в живых, потому что ему нужно было, чтобы она выросла и Пробудилась, чтобы украсть родословную Бога Солнца. И он очень, очень долго ждал, когда родословная Бога Теней наконец проявит себя. Когда ты проявишь себя. Итак, теперь, когда всё, что он ищет, находится в пределах досягаемости, он неизбежно придёт за вами обоими… чтобы закончить свою коллекцию и вобрать в себя все шесть Божественных Родословных. Зачем? Этого я не знаю».
Мордрет взглянул на Санни и приподнял бровь.
«Ну, как тебе? Ах, разве я не щедрый и благожелательный человек? Смотри, я начал жизнь с чистого листа. Это уже второй раз, когда я делюсь с тобой ценной информацией бесплатно».
Санни долго молчал.
«Хорошо, что мои воплощения могут чувствовать, что происходит в Мираж-Сити. Так что они немедленно передадут эту информацию Нефис и Кэсси».
Через некоторое время он вздохнул.
«Отлично. Давай заключим сделку, ты и я. Что ты хочешь в обмен на то, что будешь приманкой для Кастеляна и поможешь нам справиться с Порождением Снов в будущем?»
Мордрет пожал плечами.
«Всё так, как я сказал. Я хочу безопасности. Обеспечьте выживание моей жалкой половины… поместите его в место более надёжное, чем Дворец Воображения. Самое безопасное место в обоих мирах… поселите его на Острове Слоновой Кости и охраняйте так же ревностно, как вы охраняете друг друга, как от Порождения Снов, так и от Морган. На самом деле, от всего, что может причинить ему хоть малейший вред».
Санни слегка наклонил голову.
«Ты хочешь, чтобы мы — Нефис, Кэсси и я — стали… соседями по комнате с твоей второй половиной? Такова твоя цена?»
Мордрет приятно улыбнулся.
«Довольно метко сказано. Да… по крайней мере, до тех пор, пока мы не разберёмся с Порождением Снов. Я знаю, сожительство с этим червём — неприятная перспектива, но, пожалуйста, потерпите его какое-то время».
Санни нахмурился.
Он не был уверен, что Мордрет говорит искренне… на самом деле, он был совершенно уверен, что этот ублюдок каким-то образом обманывает его. Но одно Санни знал наверняка…
Мордрет терпеть не мог Астериона. Давным-давно Принц Ничего поделился с ним своими намерениями — он хотел отомстить Порождению Снов почти так же сильно, как отомстить за себя Валору.
Это делало его мотивы, по крайней мере, немного правдоподобными.
«На самом деле, он даёт нам заложника».
Что смог бы сделать этот сумасшедший, если бы его смерть была в их руках?
Ничего.
Санни долго и мрачно смотрел на Мордрета, после чего вздохнул.
«По рукам».
Некоторое время назад Эффи вернулась домой… в дом своего двойника, который казался ей одновременно знакомым и странным.
Он отличался от дома её семьи в Бастионе, но в нём царила та же атмосфера уюта. Конечно, характер жизни в Мираж-Сити сильно отличался от реального мира… но Эффи смутно помнила, как жил её двойник, и поэтому не чувствовала себя особенно чужой в этом фантастическом месте.
Более того, она чувствовала себя здесь как дома.
Люди, тихо следовавшие за ней в тени, доставляли беспокойство…
Однако проблемой были люди внутри.
Открыв дверь, Эффи сняла пальто и стряхнула капли воды с волос. К тому времени как она закончила с этим, звук маленьких ножек, возбуждённо барабанящих по полу, уже приблизился.
«Мамочка!»
Она улыбнулась.
Мгновение спустя её дети… дети её двойника… оказались рядом с ней. Она обняла их, зарывшись лицом в их мягкие волосы.
«Мама дома!»
«Мама! Был сильный дождь, мама!»
Мальчик был немного старше, а девочка была ещё совсем крохой. Он был шумным, а она — застенчивой. Оба они были полны той неотразимой, невинной миловидности, которой обладают только дети.
Но ни один из них не был настоящим.
Эффи постоянно напоминала себе об этом, но всё было бесполезно. Холодный рационализм был бессилен перед лицом пылающих эмоций, и особенно он был бессилен перед теми фундаментальными чувствами, которые лежат в основе человеческой природы.
Например, привязанность матери к своим детям.
Несмотря на то, что она знала их всего несколько дней, она не хотела отпускать этих детей. Она не могла.
«Эй, вы, негодники. У вашей мамы был очень длинный день. Дайте мне минутку перевести дух».
Дети неохотно отпустили её и сделали пару шагов назад. Девочка смотрела на неё расширенными глазами, которые вдруг без всякой причины начали слезиться.
«Ой-ой».
«Мама… т-ты что, ушиблась?»
Эффи опустила взгляд на себя. После автокатастрофы она была в довольно плохом состоянии, но большинство синяков и ушибов не было видно. Правда, на руках и лице было несколько царапин, заклеенных лейкопластырем.
Она улыбнулась и погладила дочь по голове.
«Да… но только немного».
Затем она подмигнула девочке.
«Мама слишком крутая, чтобы сильно пораниться, тыковка».
Мальчик сжал кулаки.
«Наша мама — самая классная мама в мире! Конечно, ей не будет больно!»
Эффи рассмеялась.
«Ладно, успокойтесь. Давайте готовить вас ко сну…»
Дети запротестовали в унисон:
«Нет! Сначала я хочу мороженое!»
«Я хочу смотреть мультики!»
Она театрально вздохнула.
«Никакого мороженого перед сном. Откуда вообще взялась эта идея? Хотя насчёт мультиков можно договориться…»
Вскоре Эффи оказалась на диване с двумя мягкими телами, прижавшимися к ней, и нежно обнимала детей, пока они с восторженным выражением лица смотрели красочный мультфильм.
«Смотри, смотри! Это Тали!»
«Иди и разберись с ними, Тали!»
На экране пара догадливых детей каким-то образом попала в переделку с бандой неуклюжих бандитами, пытаясь получить мороженое в волшебном киоске. В последний момент хозяйка ларька — розовый дракончик по имени Тали — явилась, чтобы спасти положение.
Она разобралась с бандитами, пыхтела и отдувалась, пока они не убежали сдаваться полиции, а потом угостила детей вафельными рожками с вкуснейшим мороженым.
«Ах, я тоже хочу мороженое!»
«Тали — самая лучшая!»
Название этого популярного мультфильма, судя по всему, было «Мороженое Талиты».
Талита, как ни странно, была похожа на молодую Пробуждённую, которую Эффи пару раз встречала в Бастионе — одну из членов Клана Теней, действовавших там тайно. Если учесть, что всё в Мираж-сити было основано на отражениях извне Великого Зеркала, это было не слишком странно…
Эффи не знала, почему отражение девушки оказалось розовым драконом. Это было загадкой.
«Ах. Я тоже хочу мороженое…»
Она улыбнулась и крепче обняла своих детей. Затем выражение её лица застыло.
«Что я делаю?»
Эти были не её дети.
Но даже если и так…
Сегодня вечером она собиралась попрощаться с ними.
Навсегда.
Эффи уйдёт и никогда не вернётся. Она сразится с Кастеляном и бросит ему вызов за контроль над Дворцом Воображения…
Если она проиграет, то умрёт. Погибнет и детектив Афина из департамента полиции Мираж-Сити, оставив этих милых детей расти без матери.
Если же она победит, то Мираж-Сити, скорее всего, перестанет существовать… а вместе с ним и эти невинные дети.
В любом случае она больше никогда их не увидит. В груди Эффи внезапно возникла тупая боль.
Некоторое время она оставалась неподвижной, а затем испустила тихий вздох.
«Они… не настоящие…»
Вскоре мультфильм закончился. Она приготовила детей ко сну, а потом задержалась в их комнате, тихонько поглядывая на них.
«Мама, мама! Папа сказал, что тебе какое-то время не придётся ходить на работу. Давай завтра пойдём в зоопарк! Пойдём в парк! Пойдём в кино!»
Эффи мягко улыбнулась.
«Звучит неплохо».
Мальчик выглядел слишком взволнованным, чтобы заснуть в ближайшее время.
«Пойдём на озеро! Пойдём в магазин игрушек! Ооо… скоро откроют замок, пойдём в замок!»
Улыбка Эффи немного померкла.
«Тоже звучит неплохо».
Через некоторое время она выключила свет и включила ночник для детей. Затем Эффи собралась уходить…
Но в последний момент её за рукав схватила крошечная рука.
Опустив взгляд, она увидела девочку, которая смотрела на неё жалобными глазами.
«Мама… не уходи…»
Эффи испустила небольшой вздох.
Опустившись на колени перед кроватью девочки, она уложила её и тихо сказала:
«Маме нужно идти, тыковка. Спи спокойно. Когда ты откроешь глаза…»
Она сделала паузу и некоторое время молчала. Затем она выдавила из себя улыбку.
«Папа приготовит тебе вкусный завтрак. Он сводит тебя в зоопарк, в парк и в кино. Он даже купит тебе мороженое».
Глаза девочки заблестели.
«А как же ты, мама? Папа купит мороженое и тебе?»
Эффи усмехнулась.
«Конечно».
«Как я могу их бросить?»
Она пристально посмотрела на девочку, словно желая запечатлеть её милый образ в своей памяти.
Если бы кто-нибудь попросил Эффи описать, что она чувствовала в тот момент, она бы не смогла.
Но именно тогда она наконец поняла, чего ей не хватало… что стояло на её пути к вознесению.
Самым большим препятствием для Кая была его неуверенность в себе. Но Эффи была совсем другой.
Больше всего её сдерживала неспособность отпустить.
Она хотела стать сильнее, чтобы защитить то, чем дорожила. Но если она хотела защитить их… она должна была отпустить.
Она должна была научиться оставлять их позади.
«Как извращённо».
Погладив девочку по голове, Эффи наклонилась к ней и прошептала:
«Мамочка очень тебя любит».
Она говорила это ради детектива Афины, которая не могла сказать этого сама… и ради себя самой.
Глубокой ночью, когда весь дом крепко спал, Эффи подкралась к окну и открыла его, не издав ни звука. Бросив последний взгляд назад, она на секунду закрыла глаза и вдохнула запахи незнакомого уютного дома.
Затем выражение её лица ожесточилось. Она горько улыбнулась и отвернулась.
Мгновение спустя она исчезла, оставив после себя лишь запах дождя.
Лишь на рассвете Санни наконец добрался до заброшенной церкви. Город всё ещё был погружён в глубокую тьму из-за тяжёлых грозовых туч, застилавших небо. Обильный дождь продолжал лить как из ведра. Наводнение в различных частях города только усиливалось… на дорогах был полный беспорядок, а тишину уходящей ночи нарушали звуки автомобильных гудков.
Глядя на множество ЛТС, застрявших в медленно поднимающейся воде, Санни практически ожидал, что они начнут взрываться в результате разрушительной цепной реакции.
Однако ни один из них не взорвался. Несмотря на странную природу двигателей и топлива, эти древние машины вовсе не были так подвержены взрывам, как он ожидал.
Припарковав свой недавно приобретённый ЛТС перед церковью, Санни вылез из машины и вошёл внутрь. Эффи, похоже, пришла первой — они оба уже давно сбежали от группы наблюдения, посланной следить за ними, но Санни успел выполнить несколько дел, прежде чем вернуться в их временное логово.
Эффи помахала ему рукой.
«Привет, напарник».
Её обычно яркая и задорная улыбка сегодня казалась слабой и подавленной, а в глазах мелькнула тоска…
Санни слегка нахмурился и остановился рядом с ней.
«Ты в порядке?»
Эффи усмехнулась.
«Я? О… ну да. Разумеется. Когда это я была не в порядке?»
Он несколько мгновений разглядывал её, понимая, что она лжёт. Но он также знал, что она не хочет говорить о том, что её беспокоит… по крайней мере, не с ним, который по-прежнему был для неё почти незнакомцем.
Так что Санни просто уважал её желания, даже если это причиняло боль. Он насмешливо улыбнулся.
«Ты просто расстроена, потому что у тебя больше никогда не будет шанса съесть целую коробку тех пончиков, верно?»
Улыбка Эффи стала шире, став хоть немного искренней.
«Чёрт возьми. Ты так хорошо меня знаешь! Я даже не подумала об этом…»
Он усмехнулся и прошёл мимо неё.
Другой Мордрет дремал на одной из скамей. Морган наблюдала за ним из-за алтаря… Святая сидела в стороне от всех, глядя куда-то вдаль.
Санни задумался на несколько мгновений, а затем подошёл к Морган. Она вкратце рассказала ему о том, что они узнали от другого Мордрета, в то время как он объяснял ей, кто стоит за покушениями на их жизни… знание о том, в чём на самом деле заключался Недостаток Мордрета, на некоторое время лишило Санни дара речи, но в конце концов он медленно кивнул Морган.
Как ни странно, Мордрет действительно был… словно разбитое зеркало, каждый осколок которого отражал облик оригинала под своим углом. Санни взглянул на Морган и спросил:
«Итак, эта версия твоего брата… он действительно такой хороший, каким кажется? Он на самом деле здравомыслящий человек?»
Она посмотрела в ту сторону, где спал другой Мордрет, и долго молчала. Её обычно холодное выражение лица казалось… каким-то обеспокоенным.
В конце концов, Морган слегка покачала головой и вздохнула.
«Он действительно такой, каким кажется — хороший, порядочный, сострадательный. Но здравомыслящий человек? Нет, это совсем не так… на самом деле, я даже не уверена, что его можно назвать человеком. Во всяком случае, я бы сказала, что он ещё более травмирован, чем тот, которого мы знаем».
Санни приподнял бровь.
«Ещё более сумасшедший, чем этот психопат? Как так?»
Морган слабо улыбнулась.
«Мордрет из реального мира не может испытывать сожаления, что и превратило его в монстра, которого мы знаем сегодня. Но этот не может испытывать другие чувства: гнев, обиду, ненависть, презрение… и многое другое. Как ни странно, или, возможно, вполне предсказуемо, это делает его гораздо менее полноценной личностью, чем известного нам Мордрета. Он… калека».
Она на мгновение замолчала.
«Он не испытывает никаких негативных чувств к тому, кто заточил его в этой иллюзии, несмотря на все страдания, которые он здесь пережил. Он может печалиться о смерти своего водителя, десятилетиями служившего его семье, но он не способен ненавидеть того, кто его убил. А если мы скажем ему, что тот, кто хочет его убить, — его собственный дядя… он не сможет почувствовать себя обиженным из-за этого предательства. Как будто его душа была кастрирована».
Морган покачала головой с задумчивым выражением лица.
«Так что… да, он хороший. Он умный, ласковый и приятный. Но он не в своём уме. Совсем. Я думаю… он — это то, что остаётся от человека, когда само его существо разлетается на куски».
Она посмотрела на Санни и мрачно улыбнулась.
«И если честно, хоть это и прозвучит безумно, я бы предпочла быть убийцей, чем безвредной простачкой».
Санни молча уставился на неё в ответ.
«Какой сюрприз. Я бы тоже».
Человек, вероятно, стал бы чудовищем, если бы не был способен испытывать сожаление, но кем бы он стал, если бы не был способен испытывать гнев? Это было не то, что он когда-либо хотел испытать или мог позволить себе потерять.
Санни зашёл так далеко по разным причинам, но долгое время он выживал только благодаря злобе. Если бы у него отняли способность чувствовать тёмные оттенки человеческих эмоций, он бы долго не прожил.
Он бы также не смог по-настоящему испытать те светлые, потрясающие чувства, которые испытывают люди.
«Это немного… грустно».
Однако, как бы грустно это ни было, нужно учитывать и другой аспект Недостатка Мордрета…
Он молча посмотрел на спящего генерального директора Валор Групп.
По словам Морган, когда один фрагмент Мордрета убивал другого, уничтоженный фрагмент поглощался. Именно это Мордрет, которого они знали, сделал с пятью своими зеркальными версиями.
А другой Мордрет, несмотря на всё это, был действительно безобиден.
Это открывало потенциальный способ устранить опасность, которую представлял Мордрет, не лишая человечество одного из его самых грозных отпрысков.
Принц Ничего не мог убить свою вторую половину, потому что та его последняя частичка, которую он ещё не поглотил, содержала в себе его смерть… но что произойдёт, если другой Мордрет убьёт Принца Ничего? Тогда он станет полноценным человеком. Полноценная личность, способная чувствовать всё, что положено чувствовать человеческому существу, и поэтому вовсе не такая неуравновешенная, как Принц Ничего.
И это дало бы Санни и Нефис шанс завербовать союзника, который был бы одновременно невероятно могущественным и потенциально надёжным, что было невероятной удачей, особенно учитывая нависшую угрозу Астериона.
«Об этом стоит подумать, да?»
Санни помолчал несколько мгновений, после чего вздохнул.
Стоило это того или нет, не имело значения, потому что вряд ли это было возможно… именно из-за того, кем был другой Мордрет. Он действительно был чрезмерно хорошим, добрым и сострадательным, а это означало, что он ни за что не убьёт свою вторую половину, что бы Принц Ничего ни совершил в прошлом.
Один не мог убить другого, не уничтожив себя, в то время как другой вообще не мог убить никого, не говоря уже о своём последнем зеркальном брате. Поэтому Мордрету было суждено навсегда остаться раздробленным.
«Недостаток есть Недостаток… как это ужасно уместно».
Санни вздохнул, а затем посмотрел на Морган и сказал нейтральным тоном:
«В любом случае, иди разбуди его. Нам пора начинать готовиться к уходу… так что, собирайся. Всё решится сегодня».
После того, как Морган прошла мимо него, Санни глубоко вздохнул и посмотрел на Святую.
«Теперь самое сложное…»
Он должен был каким-то образом убедить доктора Святую помочь им в борьбе с Кастеляном.
«Доктор Святая…»
Санни пришлось дважды повторить её имя, прежде чем она повернулась и посмотрела на него отстранённым взглядом. Он помедлил несколько секунд, а затем сел рядом с ней.
«Полагаю, у меня есть для тебя хорошие и плохие новости».
Святая просто смотрела на него, не говоря ни слова. Он также ничего не мог понять по выражению её лица… поэтому, несмотря на то, что в данный момент она выглядела совсем как человек, ему вдруг показалось, что он разговаривает со своей знакомой Тенью.
Это немного успокоило его.
«Хорошая новость в том, что я узнал, кто пытается нас убить. Плохая — его арест, не говоря уже о судебном преследовании, создаст проблемы. В конце концов, половина города у него в кармане. И у нас также нет времени действовать по закону».
Она слегка приподняла брови, вызвав улыбку у Санни.
«Ты права… у меня в любом случае больше нет полномочий кого-либо арестовывать. Но ты знаешь, что сказал бы мой двойник, дьявольский детектив. Мы должны попытаться, несмотря ни на что. Этот человек совершил слишком много преступлений, чтобы оставаться на свободе… жертвы Нигилиста и все другие люди, которым он причинил боль или разрушил жизнь, требуют правосудия. А я лично? Мне правосудие не так уж и важно».
Он глубоко вздохнул.
«Однако у меня есть свои причины разобраться с тем, кто стоит за всеми этими смертями. Это будет моим билетом домой… и твоим тоже. Помимо всего прочего. Итак, я хочу попросить тебя об одолжении. Этот парень не сдастся без боя. Пожалуйста, помоги мне справиться с ним… ты нужна мне».
Санни усмехнулся.
«Как всегда. Мне кажется, что меня не было бы в живых, если бы не твоё молчаливое присутствие на протяжении всех этих лет… по правде говоря, я бы умер уже десять раз. Чёрт возьми, ты даже научила меня, как правильно владеть мечом… и в знак благодарности я втянул тебя в череду всё более жутких приключений в глубинах всё более ужасного ада. Прости, Святая… у тебя очень проблемный и нуждающийся в помощи старший».
Некоторое время он молчал, опустив глаза, а затем добавил:
«В любом случае, я сомневаюсь, что у нас будет подобный разговор после побега из Дворца Воображения. Поэтому, пользуясь случаем, я просто хотел сказать… спасибо тебе, Святая. За всё. Даже если бы мне каким-то образом удалось найти способ выжить без тебя… это было бы и вполовину не так весело».
Она долго смотрела на него, ничего не говоря, а затем отвела взгляд.
После долгого молчания Святая тихо вздохнула и спросила:
«Значит, в этом якобы реальном мире… ты упомянул, что я тебе прислуживаю? Я слуга?»
Санни кашлянул.
«Ну… нет? Не совсем. Я Повелитель Теней, а ты — одна из моих Теней, самая первая Тень, которую я создал, на самом деле. Такова природа тени — быть кем-то отброшенной, и в твоём случае, я полагаю, ты отброшена мной. Однако ты не слуга. Скорее… защитник, товарищ и генерал моего легиона».
Он посмотрел на красивые окна церкви и улыбнулся.
«Мы встретились на улицах Мрачного Города, где ты в одиночку убила пару мерзостей более высокого ранга и класса, чем ты сама. Затем мы вместе пересекли смертоносные просторы Забытого Берега, осадили Багровый Шпиль, исследовали Скованные Острова и бок о бок пережили Сокрушение, пережили безумие Королевства Надежды, вели проигрышную войну в Антарктиде и защищали Фалькон Скотт до самого конца, отважились погрузиться в мучительную тьму Гробницы Ариэля и переплыли Великую Реку Времени, пересекли Полые Горы и достигли края света, вели кровавую войну против Суверенов на трупе мёртвого бога…»
Санни усмехнулся.
«Боже мой. Теперь, когда я перечисляю все эти события вслух, это десятилетие кажется довольно насыщенным».
Святая слегка пошевелилась, после чего подняла руку. Поток чернильной тьмы вырвался из-под её кожи, закружился вокруг запястья и на мгновение превратился в чёрный клинок.
«Я не помню».
Санни вздохнул.
Он всё ещё не понимал, почему Святая, казалось, не могла вспомнить, кто она такая. Забавно, но, будучи Повелителем Теней, он мало что знал о природе своих Теней. Он на самом деле не знал, как они думают, что чувствуют, что ими движет… каковы были их цели и желания, и были ли они у них вообще.
Он лишь мельком видел, как они существовали, когда оборачивался вокруг них. Санни, например, знал, что Святая смутно помнила себя прежнюю… однако эти воспоминания были далёкими и неясными, как полузабытый сон.
Возможно, это было к лучшему.
В конце концов, что стало бы со Святой, если бы она могла вспомнить свою предыдущую жизнь? Ведь та жизнь содержала тысячи лет Порчи. Воспоминания об этом были бы не только мучительными, но и вполне могли свести её с ума или, что ещё хуже, снова заразить Семенами Кошмара.
Может быть, именно поэтому она не могла вспомнить себя здесь, в Мираж-Сити.
Или, может быть, это было потому, что Святая была очень похожа на Мордрета… подобие человека, но не совсем полноценное существо. Даже её имя на самом деле было не именем, а просто так называли её люди. Как она, будучи безымянной и сотворённой хозяином, лишённым судьбы, могла вспомнить свою истинную сущность?
Эврис как-то сказал Санни, что его Тени можно каким-то образом завершить… но если и был способ, Санни его пока не нашёл.
Он потёр лицо.
«И всё же, даже если ты не помнишь…»
«Я сделаю это».
Он замер, а затем посмотрел на Святую широко раскрытыми глазами.
«Прости?»
Она повернулась к нему с обычным бесстрастным выражением лица.
«Я помогу тебе уничтожить тайного лидера, кем бы он ни был. Ты можешь рассчитывать на меня. Как и всегда».
Санни некоторое время изучающе смотрел на неё.
«Вот так просто?»
Не успел он опомниться, как с его губ сорвался вздох облегчения.
«Хорошо. Это хорошо. На самом деле, это отличная новость. Спасибо!»
Он помолчал несколько мгновений, а затем спросил:
«Но могу я спросить, почему?»
Святая долго молчала, размышляя. Казалось, она тщательно подбирала нужные слова.
Но в конце концов она просто улыбнулась.
«Я не знаю. Я, должно быть, сошла с ума».
Санни ошеломлённо уставился на неё.
Увидеть улыбку Святой… было поистине захватывающим зрелищем.
Наконец, они собрались вокруг алтаря. Санни, Эффи, Морган, Святая… и другой Мордрет, который проснулся после своего мирного сна.
Все четверо выглядели мрачными и встревоженными, в то время как генеральный директор Валор Групп выглядел беззаботным и полным любопытства.
«Доброе утро, детектив Санлесс. Как прошла ночь?»
Санни несколько секунд пристально смотрел на него, после чего вздохнул.
«Насыщенная событиями».
Он по очереди посмотрел на каждого из своих спутников, а затем спокойно произнёс:
«Как я уже упоминал, виновником убийств Нигилиста и покушений на наши жизни является не кто иной, как председатель совета директоров Валор Групп Мадок. Он совершил эти преступления, пытаясь скрыть свою халатность в проекте реконструкции Северной Дамбы».
После этих слов Санни взглянул на другого Мордрета.
Как и сказала Морган, он не выглядел особенно задетым тем фактом, что его собственный дядя пытался убить его. Выражение лица Мордрета оставалось спокойным и невозмутимым, а лёгкая улыбка не сходила с его губ.
Тем не менее, он выглядел немного обеспокоенным.
«Чёртова северная реконструкция… это просто плохой бизнес. К тому же ужасный имидж. Я просто не понимаю, о чём думал дядя».
«Из всех возможных вариантов…»
Морган упомянула, что парень был безобидным, но не упомянула, что он был безнадёжен.
«По крайней мере, он честный».
Покачав головой, Санни продолжил:
«Я заключил сделку с Мордретом… подлым Мордретом… чтобы он выдал себя за генерального директора Валора и выманил Мадока. Они договорились встретиться лично и поговорить. Мадок выбрал место, и это Замок. Итак, именно туда нам и нужно отправиться».
Морган приподняла бровь.
«Это наверняка ловушка… смертельная ловушка. Ты же знаешь, что Другой, играющий роль нашего дяди, приведёт с собой армию приспешников, чтобы Мордрет не ушёл живым с их встречи».
Санни улыбнулся.
«Естественно. Это будет настоящий хаос… на это я и рассчитываю».
Отвернувшись, он направился к дверям.
«Следуйте за мной».
Они вышли из заброшенной церкви и подошли к ЛТС, на котором он приехал. Пока Санни пытался вспомнить, как открывать багажник, Эффи пару раз моргнула.
«Подожди, где ты достал машину? И эта гораздо лучше твоей прошлой!»
Санни нахмурился, обидевшись за свой разбитый ЛТС.
«Во-первых, она не лучше. Она просто выглядит красивее. А во-вторых, после того, как я закончил с Мордретом, я нанёс визит нашим друзьям из банды Чёрной Змеи и хорошо с ними поговорил».
Он улыбнулся.
«Скажем так, эти гангстеры решили дать мне немного денег за крышу. И эти деньги поступили в виде этого автомобиля, а также того, что находится в его багажнике».
Багажник наконец открылся, и Санни с гордым видом указал внутрь.
Эффи присвистнула.
«Ничего себе».
Внутри были все инструменты, необходимые для штурма логова криминального авторитета. Тактическое снаряжение, пуленепробиваемые жилеты, коробки с патронами, оружие…
Эффи посмотрела на них с недоумением.
«Где они вообще всё это взяли?»
Передавая ей пуленепробиваемый жилет, Санни указал на буквы на его лицевой стороне.
«Где же ещё? Купили у полицейских».
Ситуация была действительно забавной. Преступники приобрели нелегальное снаряжение у продажных полицейских, а затем он вымогал у них это снаряжение, получая его в качестве взятки за то, чтобы оставить их в покое.
Это был своего рода замкнутый круг коррупции.
«В любом случае, Замок, скорее всего, будет надёжно защищён. Мы аккуратно проникнем внутрь… если это не сработает, мы возьмём его штурмом, уничтожим приспешников Мадока, а затем разберёмся с самим Мадоком. Как только он станет бесполезен, Кастелян будет вынужден раскрыть себя… вот тогда мы поможем Эффи добраться до него, уничтожить и вернуть ей власть Хозяина Замка».
Морган нахмурилась.
«Попридержи коней. Как мы сможем справиться с небольшой армией наёмных телохранителей? Они тоже будут вооружены, а мы в данный момент обычные люди. Одной пули будет достаточно, чтобы убить нас».
Санни улыбнулся.
«У Мадока может быть целая армия приспешников… но у нас есть Святая».
Он указал на своего молчаливого психиатра, которая равнодушно рассматривала оружие.
«Насколько нам известно, она — единственное существо в Мираж-Сити, способное использовать Пробуждёнными силами. Она далека от того, чтобы вернуть себе свою Трансцендентную мощь, но даже в этом случае одной её должно хватить, чтобы уравновесить чашу весов».
Святая искоса взглянула на него и ничего не сказала.
Морган, тем временем, посмотрела на другого Мордрета.
«А что насчёт него? Где мы собираемся его спрятать?»
Санни покачал головой.
«Нигде в Мираж-Сити не безопасно. Не только потому, что Кастелян сейчас охотится на него, пытаясь воплотить в жизнь твою мечту о братоубийстве, но и потому, что северная дамба под угрозой. Никто не знает, когда она рухнет и каков будет результат».
Он одарил другого Мордрета мрачной улыбкой.
«Так что, мы возьмём его с собой. Разумеется, мистер Мордрет не такой уж опытный боец…»
Санни повернулся к Морган.
«Значит, твоей работой будет обеспечивать его безопасность».
Она пару раз моргнула.
«Моей? Почему моей? Ты забыл, почему я…»
Она замолчала, но он всё понял. Морган пришла во Дворец Воображения, чтобы убить другого Мордрета, поэтому она, по понятным причинам, была удивлена, что Санни доверил ей безопасность её брата.
Но именно тот факт, что она, казалось, не хотела признавать свою цель перед другим Мордретом, укрепил его решение. Он пожал плечами.
«Потому что его выживание имеет первостепенное значение, и после Святой ты самая сильная среди нас из-за своего Недостатка. К тому же… ты его сестра. С тобой ему будет комфортнее, и он с меньшей вероятностью совершит какую-нибудь глупость».
Морган некоторое время недовольно смотрела на него, а затем усмехнулась и отвела взгляд.
«Не жалей потом о своём решении, лорд Тень».
Санни посмотрел на неё и ухмыльнулся.
«Эй. Не дуйся. Разве это не забавно? В прошлый раз ты защищала Замок от Мордрета… теперь ты будешь осаждать его вместе с ним. Это похоже на полноценный опыт».
Морган пронзила его уничтожающим взглядом.
«Я. Не дуюсь».
Её голос звучал так холодно, что мог бы заморозить капли падающего дождя.
Санни прочистил горло.
«Ну, в любом случае, вооружайтесь и забирайтесь в ЛТС».
Он поднял глаза и полной грудью вдохнул чуждый воздух Мираж-Сити.
Что бы сказал дьявольский детектив?
Санни мрачно улыбнулся.
«Пришло время свершить правосудие».
ЛТС остановился возле частного причала, скрытого от посторонних глаз небольшим парком. Санни выключил двигатель и посмотрел на своих спутников, чувствуя странную смесь возбуждения и усталости.
По правде говоря, он очень устал. Санни не помнил, когда спал в последний раз, и хотя в обычных обстоятельствах это не было бы проблемой, сейчас он был обычным человеком. Его веки были тяжёлыми, а голова словно отлита из свинца, но в то же время он был полон беспокойной, неистовой энергии.
«Ах. Я скучаю по бытию полубогом».
«Пошли».
Они вышли из машины и спустились к деревянному пирсу, уходящему на небольшое расстояние в неспокойные воды Зеркального Озера. Там их ждал красивый деревянный парусник, готовый к отплытию.
Ну, образно говоря. Погода не располагала к поднятию парусов, но лодка была оснащена ещё и электромотором. Это была роскошная яхта другого Мордрета… вернее, одна из его роскошных яхт. Разумеется.
Высокая фигура ждала их на краю пирса, скрытая завесой дождя. В длинном рваном плаще, с бледным лицом и безэмоциональным выражением Мордрет был похож на Харона, паромщика подземного мира… за его спиной простиралось озеро, а вдали, словно мираж, из набегающих волн поднимался великолепный силуэт великого замка.
Мордрет молча смотрел на них. Его жуткие зеркальные глаза на несколько мгновений задержались на другом его воплощении, а затем пустая холодная пустота его истинной сущности исчезла за приятной улыбкой.
«Что ж, это определённо навевает воспоминания. Морган, дорогая сестра… нам действительно стоит прекратить встречаться вот так».
Всё ещё улыбаясь, он оглянулся на далёкие стены замка.
«Конечно, медленное сокрушение твоего духа в этих руинах было довольно забавным развлечением. Рад был видеть и тебя, Святая Афина, — ты, как всегда, радуешь глаз. Нужно быть действительно особенным человеком, чтобы остаться в живых после того, как я столько раз калечил, уродовал и убивал тебя… позволь мне выразить своё восхищение».
Эффи несколько мгновений смотрела на него, потом улыбнулась.
«О? А как насчёт того, чтобы я засунула свою ногу тебе в задницу?»
Санни вздрогнул.
Её слова прозвучали грубовато… но она была права.
Мрачно посмотрев на Мордрета, он сказал:
«Ты уверен, что хочешь разозлить нас? Или ты думаешь, что у меня не припрятана ещё одна Проклятая мерзость, которую я могу обрушить на твою ненормальную голову?»
Санни усмехнулся.
«На самом деле у меня их пять. Два Зверя, два Дьявола и Тиран. Так что… следи за своими манерами».
Конечно, он говорил о Проклятых существах, заключённых в Игре Смерти и ужасающем Кукольном Домике. Конечно же, он не собирался выпускать их на волю, но ублюдку не обязательно было это знать.
Улыбка Мордрета стала немного натянутой.
«…Прошу прощения. Прошу вас, поднимайтесь на борт — не стоит терять времени».
Они последовали за ним на яхту. Санни заметил, что руки Морган слегка подёргиваются, когда она проходит мимо Мордрета, — к счастью, она не стянула свои чёрные кожаные перчатки, так что, похоже, им удастся сохранить мир, по крайней мере пока.
Другой Мордрет не мог оторвать взгляда от своей зеркальной копии. На его лице играла слабая, глупая улыбка — как будто он встретил кого-то дорогого после долгой разлуки. Сам Мордрет, однако, даже не смотрел в его сторону, ведя себя так, словно его другая часть вообще не существовала.
Стоя бок о бок, они были… совершенно одинаковыми. Одежда была разной, и один был гораздо более потрёпанным, чем другой, но сходство между ними было настолько полным, что это казалось странным. Они были похожи друг на друга больше, чем однояйцевые близнецы. Они были просто безупречными копиями друг друга. Тем не менее спутать их было невозможно.
По крайней мере, так думал Сани, пока оба осколка Мордрета не исчезли в каюте и не вернулись в одежде друг друга.
Другой Мордрет — изнеженный генеральный директор Валор Групп — теперь был одет в лохмотья под рваным плащом. Сам же Мордрет был одет в шикарный костюм изумрудного цвета с золотыми вставками. Он уложил волосы и изменил осанку, выглядя менее внушительным и более сдержанным.
Затем Мордрет глубоко вздохнул и изобразил на лице слабую, глупую улыбку. Всё в нём вдруг изменилось, словно он заново родился — его осанка, его присутствие, его взгляд…
Несколько мгновений спустя Санни уже не был уверен в своей способности различать двух Мордретов.
«Это… может стать проблемой».
Мордрет невинно посмотрел на него и кашлянул.
«Ну что, детектив Санлесс, нам пора отчаливать?»
Санлесс некоторое время смотрел на него, затем медленно кивнул.
«Конечно. Давайте… сделаем это».
Лодка была привязана к пирсу верёвкой. Эффи отвязала её и запрыгнула на борт, чуть не поскользнувшись на мокрой палубе. Санни помог ей восстановить равновесие и посмотрел на туманный силуэт Мираж-Сити, который медленно удалялся.
Помолчав несколько мгновений, он вздохнул.
«Мне кажется, что мы не сойдём на берег после прибытия в Замок. Это место… было по-своему забавным. Я никогда не думал, что когда-нибудь увижу, как жили люди до Тёмных Времён — до голода, войн, стихийных бедствий и Заклятия Кошмара. В царстве мира, процветания и обещаний».
Он колебался.
«И всё равно они умудряются устраивать из этого бардак. Ну… думаю, это просто человеческая природа. А ты что думаешь?»
Эффи тоже оглянулась.
Некоторое время она обдумывала свой ответ, а потом улыбнулась.
«В этом месте есть шоколадное молоко и пончики. Мне будет этого не хватать».
Санни вздохнул.
«И истории о культивации. Они тоже замечательные».
Эффи хихикнула, затем сняла с предохранителя револьвер и открыла барабан, вставляя в него патроны один за другим.
«Знаешь…»
Она зарядила последний патрон и защёлкнула револьвер.
«Если мы победим Кастеляна и вернём себе контроль над этой Компонентом Бастиона, то сможем сделать из Дворца Воображения то, что захотим».
Эффи посмотрела на Санни и усмехнулась.
«Мы даже сможем воплотить в жизнь те культивационные штуки, о которых ты говорил. Только представь! Ты, я, Нефис, Кэсси, Кай и Джет отдыхаем здесь и создаём самую крутую секту культивации».
Санни закатил глаза.
«Я уверен, что мы найдём более полезный способ контролировать Дворец Воображения».
Он помолчал немного, чувствуя, как лодка ускоряется под ними, а потом добавил:
«Но если мы действительно создадим удивительную секту культивации, она должна быть расположена на горе. На удивительной горе, покрытой цветущей сакурой. С пещерами и глубокими бассейнами с природной ци…»
Парусник рассекал озеро, всё ближе и ближе приближаясь к возвышающемуся замку. Прекрасному, разрушенному сердцу Мираж-Сити.
Как и в Истинном Бастионе, величественный замок Мираж-Сити стоял на вершине горы, возвышающейся над озером. Он был одновременно и похожим, и другим… огромный, но далеко не такой огромный, как настоящий, и, казалось, построенный человеческими руками. Древняя крепость находилась в плачевном состоянии, но кое-где виднелись следы реставрационных работ, а также строительные леса и тяжёлая техника.
Вдоль извилистой дорожки, ведущей к главным воротам, также были развешаны плакаты:
«Музей Замка Миража — Скоро Торжественное Открытие!»
Однако уровень воды в озере поднялся, поэтому нижние причалы были полностью затоплены. Как и большая часть каменных ступеней, а также несколько строительных машин, которые не успели вовремя переместить выше по склону горы.
Однако до верхнего пирса было ещё далеко, а ворота были плотно закрыты. Санни, Эффи и Святая спрятались за рубкой яхты, в то время как Морган и другой Мордрет спрятались внутри. Только настоящий Мордрет остался на палубе, направляя лодку к понтонному причалу.
По мере его приближения к замку на стенах началось какое-то движение, и Санни заметил человеческие фигуры, наблюдавшие за озером… без сомнения, это были приспешники Мадока, каждый из которых был вооружён огнестрельным оружием, которое в Мираж-Сити считалось незаконным. Спрыгнув на пирс, Мордрет насвистывал беззаботную мелодию, пытаясь привязать яхту.
Однако, стоя спиной к Замку, он тихо спросил:
«Что, собственно, я должен здесь сделать?»
Санни ответил несколько мгновений спустя, его голос был едва слышен сквозь шум дождя:
«Попроси личной встречи с Мадоком. Если это не сработает, по крайней мере, заставь их открыть ворота. Дальше мы сами разберёмся».
Мордрет улыбнулся.
«Что помешает им пристрелить меня, как только я появлюсь?»
Санни пожал плечами.
«Не знаю. Придумай что-нибудь… если тебе всё-таки отправят пулю в голову, им придётся открыть ворота, чтобы забрать твоё тело. Так что это тоже сработает».
Мордрет вздохнул.
«Знаешь, Санлесс. Ты не очень-то хороший человек, правда?»
Санни мило улыбнулся.
«Эй, по крайней мере, я человек».
Завязав узел, Мордрет раскрыл дорогой зонт и поднялся по каменным ступеням. Менее чем через минуту мощные прожекторы осветили его высокую фигуру, и он поднял руку, чтобы прикрыть глаза от света.
Санни слегка пошевелился и спокойно произнёс, обращаясь к Эффи и Святой:
«Приготовьтесь».
Там, перед ними, немного выше по склону, Мордрет опустил зонтик, показав лицо. Он снова надел маску своего более милого близнеца, поэтому выражение его лица было спокойным и добродушным.
«Дядя? Ты здесь?»
Все люди на стене смотрели на него, держа в руках пистолеты. Затем движение усилилось, и над воротами показалась новая фигура.
«Как странно?»
Санни не видел Мадока с тех пор, как он погиб в Битве за Чёрный Череп. Тогда всё произошло так внезапно, и даже Шепчущий Клинок, один из величайших чемпионов Домена Мечей, пал жертвой Великих ужасов, в хаосе вырвавшихся из возвышающихся Врат Кошмара.
Самого Домена Мечей больше не было… так что было странно видеть Мадока живым и невредимым, даже зная, что он всего лишь отражение настоящего Шепчущего Клинка.
Стоя над воротами Замка, одетый в модный деловой костюм и чёрное пальто, Мадок холодно смотрел на Мордрета сверху вниз. Его галстук был закреплён серебряной булавкой, а от дождя его защищал чёрный зонт, хотя он и держал его не сам. Вместо него это делал услужливый приспешник.
Мадок, с его суровыми чертами лица и тяжёлым взглядом, выглядел соответствующе… он, несомненно, был злодеем в этой истории.
«Бедный Шепчущий Клинок».
Настоящий Мадок никогда не предавал своего брата или племянницу. Но его отражение было настолько продажным и вероломным, насколько это было возможно.
«Дорогой племянник… ты такой же доверчивый, как и всегда. Я много раз предупреждал тебя, чтобы ты что-то сделал со своей наивностью. Хотя, думаю, теперь уже слишком поздно».
Ему пришлось повысить голос, чтобы его услышали, но даже тогда Санни уловил лишь обрывки того, что Мадок говорил своим властным голосом. Однако он чётко услышал, что Мордрет сказал в ответ:
«Ох… мне ужасно жаль, дядя. Я не совсем понимаю, о чём ты говоришь. Почему бы тебе не спуститься вниз, чтобы мы могли как следует обсудить вопросы, связанные с Валор Констракшн?»
Мадок вздохнул.
«Тот факт, что ты сейчас считаешь, будто разговоры могут что-то решить, лишь доказывает то, что я знал с самого начала… что ты не достоин возглавлять Валор Групп. Не вини меня, племянник. Ты сам во всём виноват».
Повернув голову, он что-то тихо сказал своим людям, и один из них поднял пистолет.
Мордрет вздрогнул.
«Подожди, подожди!»
Когда Мадок оглянулся, он улыбнулся.
«Ты уверен, что хочешь застрелить меня, дядя? Пулевое ранение не так-то просто скрыть. Конечно, если бы ты утопил меня в озере, тебе было бы намного легче… когда моё тело выловят из воды, коронер просто придёт к выводу, что со мной произошёл несчастный случай при катании на лодке».
Его логику было трудно опровергнуть… и это означало, что людям Мадока придётся спуститься со стены и открыть ворота, чтобы схватить его.
«Хорошо, хорошо…»
Однако Мадок лишь мрачно улыбнулся.
«Кто сказал, что твоё тело вообще найдут? Какой же ты дурак. Прощай, племянник. Убей его!»
Глаза Мордрета расширились.
В следующее мгновение раздался оглушительный звук выстрела…
И приспешник, целившийся в Мордрета, рухнул со стены, оставляя за собой кровавый след.
«Чёрт возьми!»
Санни обнаружил, что зажимает ладонями звенящие уши. Эффи, стоявшая рядом с ним, с довольным видом опустила револьвер.
«Воу. Я целилась в Мадока, но это тоже сработало!»
Это был действительно хороший выстрел.
Но он был таким чертовски громким!
«Чего ты ждёшь? Двигайся!»
Наверху, на стене, Мадок уже скрылся из виду. Мордрет нырнул в кусты у каменной дорожки. Приспешники уже открыли огонь по яхте.
Санни стиснул зубы…
И начал двигаться.
Деревянные щепки взлетели в воздух, когда пули попали в яхту. Санни пригнулся и выглянул из-за рубки, подняв руку, чтобы прицелиться. Фигуры приспешников Мадока на высокой стене замка были едва различимы за завесой дождя — расстояние было значительным, к тому же они находились на возвышенности. И всё же он был Повелителем Теней. Кто-то, кто мог поразить цель копьём, сделанным из чистой тьмы, с расстояния в десятки километров.
Наверняка, какой-нибудь жалкий револьвер…
Бах!
«О-о!»
Его пуля всё же попала в кого-то, однако Санни не смог выстрелить ещё раз и нырнул обратно в укрытие, ругаясь себе под нос. Механизм этого архаичного огнестрельного оружия был чрезвычайно прост, а спусковой крючок двойного действия легко нажимался, не вызывая колебания ствола. Однако эта странная штука брыкалась, как мул! Санни никогда раньше не приходилось стрелять из оружия, тем более из далёкого прошлого, поэтому он не ожидал такой сильной отдачи.
Бах, бах, бах!
Эффи крепко держала свой пистолет обеими руками, низко пригнувшись. Казалось, она тоже в кого-то попала, а затем поспешно отскочила в сторону. Мгновение спустя крыша рубки рядом с её головой разлетелась в щепки, заставив её вздрогнуть.
«Черт… их там действительно целая армия».
Санни криво улыбнулся, вытирая капли дождя с лица.
«У нас есть секретное оружие. Нам просто нужно подойти немного ближе, чтобы применить его».
Он взглянул на Святую, которая прижалась к стене рубки рядом с ним с обманчиво безразличным выражением на своём изысканно красивом лице. Однако она затыкала уши, явно недовольная оглушительным шумом перестрелки.
В этот момент сверкнула яркая вспышка, и оглушительный раскат грома разорвал небо. Ослепительная молния соединила самую высокую башню замка с тёмной пеленой грозовых туч впереди, и на её шпиле несколько секунд плясали электрические разряды.
«Прикрой меня!»
Санни наклонился в сторону и снова поднял револьвер. На этот раз он усвоил урок и компенсировал отдачу, быстро выстрелив четыре раза подряд. Первые две пули попали в парапет крепостной стены, но третья и четвёртая нашли свою цель, попав в грудь и плечо смутной фигуры приспешника. Санни хотел воспользоваться своим успехом и перебежать на нос яхты, но в следующее мгновение на его позицию обрушился град пуль, заставивший его нырнуть обратно в укрытие.
«Эй! Я же сказал тебе прикрыть меня!»
Эффи вытерла каплю крови из пореза на щеке, оставленного случайным осколком, и пожала плечами.
«Что я могла сделать? Они начали стрелять, едва кончик моего уха показался из-за рубки. И стрелять они тоже умеют!»
Санни стиснул зубы.
«Проклятие».
Под проливным дождём и градом щепок, летящих с яхты, он присел на корточки, дёрнул за специальный рычаг и открыл барабан своего револьвера. Санни слегка потряс его, ожидая, что стреляные гильзы выпадут, но выпала только одна. Она скатилась прямо ему на бедро.
«Ах, чёрт! Горячо, горячо!»
Резким движением отбросив обжигающий патрон, он раздражённо фыркнул и нажал на выбрасыватель. Оставшиеся гильзы, а также один неиспользованный патрон рассыпались по палубе, и Санни вытащил из кармана ещё шесть патронов.
Вставляя их в барабан один за другим, он поморщился.
«Похоже, нас здесь крепко прижали».
Эффи тоже перезаряжала свой пистолет.
«Ага».
Санни вздрогнул, когда пуля срикошетила от мачты и просвистела мимо его головы.
«И ворота всё ещё закрыты».
Эффи взглянула на него.
«Верно».
Санни нахмурился.
«И эта лодка затонет из-за всех тех дыр, которые эти ублюдки проделали в ней, прежде чем мы доберёмся до берега».
Эффи скорчила гримасу.
«Похоже на то».
Он вздохнул.
«Не знаю, как ты… но я ненавижу, когда я попадаю в воду. Это случается со мной слишком часто. Нет, правда, я попадал в воду невероятное количество раз. И я ненавижу каждый из них».
Эффи улыбнулась.
«Итак, напарник, что мы будем с этим делать?»
Санни ухмыльнулся.
«Всё просто. Не стреляй в приспешников… стреляй по прожекторам».
Он приготовился последовать собственному совету.
«Я беру правые, ты — левые. Готова? Раз, два, пли!»
Они одновременно выскочили из укрытия, быстро прицеливаясь. Их выстрелы прозвучали почти одновременно, и два прожектора, установленные на стене замка, взорвались дождём стеклянных осколков и искр. Мгновение спустя ещё два были уничтожены, погрузив подход к замку в непроглядную тьму.
«Этого должно хватить…»
Глядя на нижнюю часть стены, Санни мрачно улыбнулся.
«Полагаю, он всё-таки жив».
Там, под покровом темноты, из-за заброшенной строительной машины к стене метнулась фигура в стильном костюме. Когда Санни и Эффи выстрелили ещё несколько раз в сторону приспешников, Мордрет незамеченным добрался до древних камней стены замка и, ухватившись за них, стал карабкаться с удивительной ловкостью.
Казалось одновременно жутким и почти невозможным, как человек с такой лёгкостью взбирается по мокрой отвесной стене. И всё же, менее чем через минуту, совершенно незамеченный, Мордрет добрался до верха стены и бесшумно перелез через парапет.
«Приготовьтесь идти вперёд».
Через несколько секунд дождь пуль, обрушившийся на яхту, прекратился. Санни бросился вперёд, Эффи и Святая последовали за ним.
С каменных ступеней они не могли видеть, что происходит на крепостной стене над воротами, но слышали крики и единичные выстрелы. Чьё-то тело упало вниз, распластавшись на каменных плитах, и застыло без движения.
Однако приспешники, находившиеся дальше по стене, всё ещё целились в них. Всего через несколько секунд после того, как Санни, Эффи и Святая спрыгнули на берег, первая пуля просвистела мимо них.
«Живее!»
Они бросились вверх по ступенькам и в конце концов нашли укрытие за колоссальной строительной машиной, стоявшей всего в нескольких десятках метров от ворот.
К тому времени приспешники снова сосредоточили на них огонь, сделав дальнейшее передвижение практически невозможным.
Но это уже не имело значения. Переведя дыхание, Санни спокойно перезарядил пистолет и взглянул на Святую.
На его лице появилась мрачная улыбка.
«Доктор Святая, будь добра… твой черёд».
Когда прожекторы погасли, Мордрет смог взобраться на стену и напасть на наёмников, нанятых Мадоком на крепостных стенах. Это, в свою очередь, позволило Санни, Эффи и Святой подняться по склону и приблизиться к высоким деревянным воротам Замка.
Санни считал, что Святая на данный момент была самым могущественным существом в Мираж-Сити. Однако это не делало её бессмертной — согласно его наблюдениям, в настоящее время она была на том уровне силы, которым обладали Пробуждённые… и Пробуждённые всё ещё были уязвимы для обычного оружия, включая пистолеты.
Убить их пулями было сложнее, чем обычных людей, но всё равно возможно.
Поэтому он не мог в здравом уме приказать Святой штурмовать ворота с пирса. Теперь же…
Всё, что отделяло их от ворот, — это несколько десятков метров открытого пространства. Смертельно опасное расстояние для него и Эффи, но не для Святой. Услышав его слова, она глубоко вздохнула и медленно кивнула.
Пули с громким металлическим звоном ударялись о строительную машину, за которой они прятались. Стараясь не подставлять себя под шальной выстрел, Санни слегка отодвинулся, позволяя Святой подобраться к краю массивных гусениц. Эффи нервно взглянула на неё, но ничего не сказала.
Святая присела, опираясь на одну руку, а затем посмотрела в сторону ворот.
Санни внезапно тоже занервничал.
Выдавив улыбку, он напряжённым тоном спросил:
«Хочешь сказать что-нибудь напоследок?»
Разумеется, Святая не ответила. Вместо этого она оттолкнулась от земли, выскочила из укрытия и с ошеломляющей скоростью помчалась к воротам замка. Пули свистели у неё за спиной, поднимая в воздух маленькие фонтанчики воды из луж на земле. Приспешники засуетились, пытаясь поразить стремительную цель…
Но их реакция была недостаточно быстрой. Святая преодолела расстояние между строительной машиной и воротами за долю секунды. Санни ожидал, что она в несколько быстрых прыжков перемахнёт через стену и набросится на наёмников в холодной, безмолвной ярости… но у его своенравной Тени были свои планы.
Вместо того, чтобы взобраться на поле битвы… она просто опустила плечо и врезалась в огромные ворота древнего замка, словно осадный таран.
Земля затряслась, и стены замка содрогнулись. Облако щепок разлетелось во все стороны, как шрапнель, и огромные деревянные ворота рухнули, разлетевшись на куски от силы удара.
Святая исчезла в дымке, а Санни просто в шоке смотрел на разрушения, причинённые его тихим, элегантным психиатром.
«Что ж… тоже как вариант».
Мгновение спустя со двора замка донёсся оглушительный грохот бесчисленных выстрелов. У наёмников больше не было времени беспокоиться о каменных ступенях.
«Морган! Всё чисто!»
Морган и другой Мордрет появились из-за завесы дождя всего через несколько секунд. Отпустив рукав его изодранного плаща, она секунду оценивала ситуацию, а затем опустила глаза и спокойно сняла перчатки.
«Мы идём внутрь?»
Санни проверил, сколько у него осталось патронов, и кивнул.
«Конечно».
Другой Мордрет некоторое время переводил взгляд между ними, после чего кашлянул.
«Прошу прощения, детектив Санлесс… но разумно ли это? Кажется, внутри идёт серьёзная стрельба».
Санни взглянул на него и пожал плечами.
«Ну… никто никогда не обвинял меня в разумности».
С этими словами он ухмыльнулся.
«К тому же, мы не можем пропустить всё самое интересное, правда?»
Стоявшая рядом с ним Эффи кивнула.
«Возможно, вы не в курсе, мистер Мордрет, но мы трое — не просто случайные люди в реальном мире. Теневой Мальчик, Морган и я… это примерно половина самых страшных людей в мире. И две потрясающие красавицы».
Санни искоса взглянул на неё.
«Разве я не считаюсь потрясающим?»
Эффи усмехнулась.
Он немного помолчал, готовясь броситься во двор, и улыбнулся.
«Странно. Я отчётливо помню, как ты описывала Мастера Санлесса, как… как там было…»
«Погнали!»
Выскочив из-за строительной машины, Эффи бросилась вперёд. Санни подавил смешок и последовал за ней, чувствуя, как дождь хлещет ему в лицо, и слыша грохот пистолетов впереди.
Через несколько секунд они добрались до ворот и спрятались в их тени, изучая, что происходит внутри.
Если бы Санни нужно было описать это одним словом… это была бы бойня.
В этот момент ударила ещё одна молния, осветив мир. В этом ярком свете он увидел, как Святая непредсказуемым образом пересекает огромный внутренний двор, двигаясь с такой скоростью, что её фигура казалась размытым пятном. Она преследовала отступающих наёмников, рубя их одного за другим своим кружащим чёрным клинком.
Зубчатая стена справа от них превратилась в хаос из криков и выстрелов. Санни не мог видеть, что там происходит, но видел потоки крови, стекающие по стене.
Однако зубчатые стены слева от них были источником опасности. Охранявшие их приспешники были живы и здоровы и выпустили шквал пуль в направлении Святой.
Трудно было представить, что они могли так точно отслеживать её передвижения, несмотря на её скорость и проливной дождь… если бы не одна важная деталь.
Пока Святая двигалась, убивая одного наёмника за другим, за ней, словно призрачная мантия, следовали клубы белого тумана. К этому времени её уже окружал яростный вихрь тумана, и не заметить его было практически невозможно.
Святая… казалось, с каждой секундой становилась быстрее, сильнее и непоколебимее.
Но как только Санни оценил ситуацию, шальная пуля попала ей в грудь, отбросив её миниатюрное тело назад. Бронежилет сделал своё дело, но её темп был нарушен, и она на несколько решающих секунд оказалась беззащитной.
«Левая стена!»
Подняв револьвер, Санни открыл огонь. Эффи сделала то же самое, в то время как Морган леденяще разрядила своё оружие в спину отставшего наёмника, который подобрался к ним слишком близко, а затем повернулась, чтобы бежать.
«Идём».
Прикрывая Святую, они бросились налево, к лестнице, ведущей на стену, и взобрались по ней.
Морган держала другого Мордрета на верхней площадке лестницы, пока Эффи и Санни готовились выбежать на стену и вступить в схватку с наёмниками, защищавшими её.
Глядя на Эффи, Санни усмехнулся.
«Эй».
Она крепче сжала револьвер.
«Что?»
Санни глубоко вздохнул, а затем ровным голосом произнёс:
«Не получи пулю».
Они одновременно двинулись вперёд, распахнули дверь сторожевой башни и получили чёткий обзор крепостной стены.
Наёмники были застигнуты врасплох, поэтому Санни и Эффи уложили полдюжины человек, прежде чем остальные успели среагировать. Ослепительные вспышки выстрелов и оглушительная канонада делали зрелище застреленных людей чуть менее жутким.
Однако их преимущество продлилось недолго. И когда оно исчезло…
«Ах… я и мой проклятый язык…»
Санни тут же получил пулю.
Впервые в жизни взяв в руки оружие…
Санни был в полном восторге.
«Воу. Какой утончённый и возвышенный опыт!»
Он уже застрелил полдюжины врагов и даже не запыхался. Всё, что ему нужно было сделать, чтобы убить кого-то, — это направить пистолет в их сторону и нажать на курок. Конечно, было много шума, немного отдачи, и ему приходилось бегать и время от времени приседать, но в целом Санни даже не вспотел. Это резко контрастировало с тем, как он обычно сражался. В реальном мире Пробуждённые почти всегда вступали со своими врагами в рукопашную схватку — это был напряжённый процесс, который создавал огромную нагрузку на всё тело. Каждый удар отдавался в их костях, и от каждого столкновения они чувствовали себя разбитыми, даже если не получали никаких травм.
Это было крайне изнурительно.
Даже такое дальнобойное оружие, как луки, пращи и копья, требовало от человека таких усилий, что мышцы были на грани разрыва.
По сравнению с этим стрельба из пистолета была словно неспешная прогулка в парке. Итак, у Санни постепенно сложилось очень положительное мнение об этом необычном оружии…
Так продолжалось до тех пор, пока он, разумеется, не получил пулю в грудь.
«У-уф!»
Не успел Санни опомниться, как его отбросило назад. Из его лёгких вышибло весь воздух, и всё тело на несколько секунд онемело. Боль от удара ещё не накрыла его, но он уже прекрасно понимал, насколько сильной она будет. Пуленепробиваемый жилет, казалось, остановил пулю, и всё же…
Санни почувствовал себя так, словно вернулся в Антарктиду, где его снова пинает Голиаф.
«Чёрт возьми!»
Он, пошатываясь, вернулся к сторожевой башне и чуть не скатился вниз по лестнице… так бы и случилось, если бы Морган не схватила его за воротник. Её пальцы прорвали ткань его куртки, оставив неглубокие порезы на коже, но это было лучше, чем сломать шею о каменные ступени. Другой Мордрет поспешно оттащил Санни обратно на лестничную площадку.
«Детектив Санлесс! Ты в порядке?»
Санни бросил на него страдальческий взгляд и наконец смог вдохнуть немного воздуха в лёгкие. Вся его грудная клетка казалась одним сплошным синяком, а рёбра пульсировали от боли.
Он скучал по Плетению Костей.
«В порядке… это сильно сказано. Я в некотором порядке».
«Ненавижу пушки!»
С отвращением посмотрев на свой собственный револьвер, Санни подавил болезненный стон.
Какое же это было варварское, вульгарное оружие. Поистине, его могли использовать только бесстыжие люди — бездарности, лишённые вкуса и проницательности, не говоря уже о подготовке и самоотверженности, необходимых для владения более достойным оружием.
Тихо выругавшись, Санни прислонился к дверному косяку сторожевой башни, поспешно разрядил оставшиеся патроны в одного из наёмников и нырнул обратно.
Эффи в то же время отступила под защиту башни, тяжело дыша и прижимаясь к холодным камням. Через долю секунды в противоположную стену ударил град пуль, от чего их осыпало каменной пылью.
«Их там… действительно много».
Санни снова выругался, перезаряжая оружие. Они попытались открыть огонь ещё раз, но почти сразу же были вынуждены отступить в укрытие. Узкий проход в крепостную стену был естественным препятствием, превращая пространство перед ними в смертоносную зону обстрела… учитывая количество наёмников на стене замка, дальнейшее продвижение казалось невыполнимой задачей.
Однако в их трудном положении была и положительная сторона. Пока приспешники концентрировали свой огонь на Санни и Эффи, они не стреляли в Святую.
«Я думаю, нам нужен план».
Эффи взглянула на него, а затем на дверной проём сторожевой башни.
Затем она убрала револьвер в кобуру и ухмыльнулась.
«Один план… сию минуту!»
Санни удивлённо приподнял брови.
«Что ты…»
Прежде чем он успел договорить, Эффи выскочила из укрытия и шагнула на открытое пространство. Пуля задела её предплечье, но она не обратила на это внимания и схватилась за ручку двери, которую они распахнули чуть раньше, а затем захлопнула её.
Затем, всё ещё держась за ручку, Эффи отступила на полшага…
И врезалась плечом в тяжёлую деревянную дверь, сорвав её с петель. Глаза Санни расширились, в то время как Эффи и дверь продолжили движение, вылетев в проём… и, прежде чем дверь упала, Эффи ухватилась за неё другой рукой и удержала её массивный вес перед собой.
Это выглядело так, словно она держала огромный башенный щит, используя его для отражения шквала пуль.
«Что ты делаешь, ненормальная⁈»
Используя инерцию, Эффи рванулась вперёд. Он видел, как напряглись её мышцы, чтобы выдержать вес массивной деревянной двери, и, несмотря на град пуль, бивших по ней, Эффи не уронила её.
Она даже не сбавила скорость.
Несколько мгновений спустя Эффи врезалась в наёмников, словно шар для боулинга, отправив нескольких из них в полёт с высокой стены во внутренний двор. Ещё несколько человек были либо сбиты с ног, либо выведены из строя, так как у них было слишком много сломанных костей, чтобы их можно было сосчитать.
Наконец, потеряв равновесие, Эффи выронила дверь и тоже упала. Лишённая своего импровизированного башенного щита и распростёртая на нём, она представляла собой идеальную мишень для оставшихся наёмников…
Однако ни у кого из приспешников Мадока не было возможности выстрелить в неё, пока она лежала.
Потому что Санни не просто наблюдал за безумным рывком Эффи с открытым ртом. Почти сразу после того, как она выбежала из сторожевой башни, он последовал за ней.
Теперь, перепрыгнув через неё, он оказался между оставшимися наёмниками.
Они как раз поднимали пистолеты, чтобы прицелиться в него, но Санни казалось, что они движутся как в замедленной съёмке.
Он ухмыльнулся.
«Позвольте мне привить вам немного культуры, дикари».
Вытащив нож из скрытых ножен на пояснице, он взял его в левую руку, в то время как револьвер был в правой. Затем Санни поднял пистолет и выстрелил первому наёмнику в голову.
«Позвольте мне также объяснить вам истинное значение дикости…»
Увернуться от пули было невозможно… ну, по крайней мере, для обычного человека.
Однако уклониться от выстрела было не так уж и сложно.
В конце концов, стрелок должен был поднять руку, прицелиться и нажать на спусковой крючок. Курок должен был ударить, а порох взорваться, вытолкнув пулю вперёд. На всё это требовалось время.
На дальней дистанции мало что можно было сделать, чтобы избежать выстрела, даже имея достаточно времени на реакцию. Однако в ближнем бою всё было иначе, особенно если боец был хорошо подготовлен.
И вряд ли во всём Мираж-Сити был более подготовленный боец, чем Санни.
Даже не обладая способностью чувствовать тени и использовать Танец Теней, он всё равно обладал глубокими познаниями в бесчисленных боевых стилях и глубоким пониманием фундаментальных законов боя… не говоря уже о болезненно богатом боевом опыте. Так что, когда Санни оказался среди наёмников, они уже были обречены. Он выстрелил первому в голову, а затем отскочил, чтобы уйти с линии огня второго. Раздался оглушительный выстрел, но пуля просвистела мимо.
Мгновение спустя Санни пнул приспешника в грудь, отправив его вниз с парапета. Сделав быстрый шаг вперёд, он использовал наёмника, от пули которого увернулся, чтобы защититься от выстрелов ещё двоих. Они замешкались на долю секунды, не решаясь выстрелить в своего товарища, и он воспользовался этой долей секунды, чтобы вонзить свой нож ему в шею.
К этому моменту в него уже целился кто-то другой. Толкнув наёмника в сторону его друзей, чтобы немного задержать их, Санни отклонился назад, чтобы избежать ещё одной пули, а затем прыгнул вперёд.
Его нож со свистом перерезал запястье стрелка и вынудил того выронить оружие. В тот же миг револьвер Санни дважды выстрелил, и затылки двух наёмников, попятившихся от брошенного тела, взорвались кровавым туманом.
«Ну что, потанцуем…»
Санни лукаво ухмыльнулся.
Орудуя пистолетом и ножом, он прорвался сквозь оставшихся наёмников, словно мрачный жнец. Зубчатые стены были относительно узкими, и от их численного преимущества было мало толку, когда враг был так близко — напротив, они были помехой, поскольку те, кто был ближе к нему, мешали стрелять тем, кто находился позади.
Наёмники были лучше экипированы и гораздо лучше обучены, чем члены банды Чёрной Змеи, но они были столь же бессильны остановить его стремительное и хладнокровное наступление.
Кровь лилась на холодный камень, смешиваясь с дождевой водой. Эффи присоединилась к нему на полпути, в то время как Морган прикрывала их обоих несколькими меткими выстрелами из укрытия сторожевой башни.
К тому времени, как Санни выпустил свой шестой и последний патрон, на крепостных стенах, а также под стеной во внутреннем дворе внизу лежала груда окровавленных тел. Оставшиеся приспешники бежали, укрывшись в главной башне.
Убедившись, что никто не двигается, Санни медленно выдохнул и облокотился на парапет, пытаясь отдышаться. Казалось, эта единственная стычка сильно вымотала его.
«Сейчас у меня выносливость обычного человека… ах, какое жалкое существование…»
За последние несколько дней он только и делал, что не спал, выбросил убийцу из окна, сражался с Мордретом, убил нескольких головорезов, нацелившихся на Святую, выжил в автокатастрофе, сразился ещё с несколькими головорезами, провёл небольшое расследование, штурмовал древний замок под градом пуль, был подстрелен, и расправился с дюжиной наёмников в рукопашной.
И из-за этих нескольких ничтожных действий он уже устал.
«Как стыдно!»
Санни вдруг обрадовался, что начал встречаться с Нефис только после того, как стал Святым.
Морган и другой Мордрет догнали их, пока он пытался прийти в себя. Последний оглядел сцену бойни широко раскрытыми глазами, а затем повернулся к нему с лучезарной улыбкой.
«Боже мой! Детектив, ты…»
В этот момент во дворе что-то оглушительно прогремело, и весь замок содрогнулся. Огненный столб на мгновение поднялся над стенами, а затем исчез, задушенный дождём.
Не обращая внимания на тупую боль в груди, Санни сделал несколько шагов к краю крепостной стены и посмотрел вниз.
Мордрет, похоже, разобрался с приспешниками Мадока по ту сторону стены, и его нигде не было видно… всё, что оставалось после него, — это груда тел. Наёмники, находившиеся во внутреннем дворе, отступили в главную башню… но, похоже, перед этим взорвали какую-то взрывчатку. Или, возможно, это просто взорвалась одна из строительных машин, когда шальная пуля попала в топливный бак.
Там, внизу, Святая медленно поднималась из огня, такая же отчуждённая, как и всегда. Чёрный дым и белый туман кружились вокруг неё, словно яростный вихрь, заставляя её ониксовые волосы развеваться на ветру. Её глаза, казалось, светились красным, отражая пляшущие языки пламени.
«С ней всё в порядке».
Санни облегчённо вздохнул.
Святая повернулась и посмотрела вверх, глядя прямо на него, одновременно с этим поглощая белый туман. Подняв руку, Санни указал на великолепную главную башню Замка и крикнул:
«Башня! Давай встретимся в главной башне!»
Она несколько секунд смотрела на него, после чего молча кивнула и твёрдым шагом направилась к центру древнего замка.
Санни повернулся к своим спутникам и указал туда, где арочный мост соединял зубчатые стены с возвышающейся башней.
«Нам тоже следует поторопиться».
Убрав клинок в ножны, он порылся в кармане и вытащил пулю… по-видимому, свою последнюю.
Санни вздохнул.
«Я пуст».
Он взглянул на Эффи, которая пожала плечами.
«Я тоже. О… и я выронила свой пистолет, когда тащила дверь. Он где-то во дворе».
Морган просто пожала плечами.
«У меня последний барабан. Неужели ты не мог стрясти с этих бандитов побольше патронов?»
Санни закашлялся, а затем поморщился, когда это вызвало вспышку боли, отдавшуюся в его ушибленных рёбрах.
«Слушай, это не оружейный склад, ясно? Я забрал всё, что у них было».
Зарядив последний патрон в свой револьвер, он сжал его и посмотрел вперёд, на величественную башню Замка Миража.
Мадок был где-то там… и что-то подсказывало ему, что Кастелян тоже там.
Санни убрал револьвер в кобуру и обнажил клинок.
«Пойдёмте. Нам нужно поймать криминального авторитета».
Несмотря на потери, понесённые частной охраной Мадока, в замке всё ещё оставалась небольшая армия наёмников. То, что внешняя стена была пробита, не имело особого значения — сам замок был спроектирован с расчётом на оборону, так что пробить путь к Мадоку было непросто. Тем более что патроны у Санни и его спутников были на исходе.
«Ну что? Ещё одна причина, почему меч — лучшее оружие: единственное, что может закончиться при использовании меча, — это враги, которых можно убить…»
Если человек был Пробуждённым, конечно.
К сожалению, в данный момент Санни не был Пробуждённым.
Даже если бы кто-то подарил ему меч прямо сейчас, он бы не слишком обрадовался. В конце концов, даже он не был настолько безумен, чтобы принести меч в перестрелку.
Поэтому он был немного обеспокоен.
Они бросились к главной башне, но в этот момент их прервал вежливый кашель.
Другой Мордрет, казалось, задержался, не желая следовать за ними.
Санни бросил на него хмурый взгляд.
«Что ты делаешь? Нельзя терять время».
Мордрет посмотрел на него, Эффи и Морган с неловким выражением лица, а затем нерешительно открыл рот.
«Мне ужасно жаль, я не хотел. Но я не мог не задаться вопросом…»
Он указал вниз.
«Почему бы вам просто не забрать их оружие?»
Санни несколько раз моргнул.
«Что он…»
Затем он моргнул ещё несколько раз и посмотрел вниз с нечитаемым выражением лица.
На месте сражения были кровавые лужи и мёртвые наёмники. Каждый из этих наёмников… был вооружён пистолетом. Оружие валялось на месте побоища и мокло под дождём.
Почему же им не пришло в голову подобрать его?
Санни подавил желание провести ладонью по лицу.
«Это из-за недостатка сна…»
Морган ответила за него:
«Это потому, что мы Пробуждённые».
Санни удивлённо посмотрел на неё. Заметив его выражение, она пожала плечами.
«У каждого человека есть подсознательные предубеждения. Для Пробуждённых оружие — это синоним Воспоминаний, а Воспоминания исчезают, когда их владелец умирает. Поэтому никому не придёт в голову подбирать оружие убитого врага. Эта модель поведения настолько укоренилась в нас, что мы обычно не допускаем подобных мыслей… ситуация могла измениться, но наши предубеждения остались прежними».
Санни несколько секунд смотрел на неё с сомнением.
«Ты просто говоришь много громких слов, чтобы скрыть тот факт, что тебе тоже неловко, не так ли?»
Не ожидая ответа, он повернулся к другому Мордрету.
«На твой вопрос отвечу так: эта имеет привычку использовать деревянные двери в качестве оружия, эта всё ещё не отошла от целого коктейля мощных транквилизаторов… а я ненавижу пистолеты».
Он опустил взгляд.
«Ах, но хоть я их и ненавижу, пожалуй, в этот раз я сделаю исключение».
С этими словами он наклонился и поднял пистолет… а затем в замешательстве уставился на него.
«Хм».
Санни смущённо посмотрел на Эффи и Морган.
«У этого нет барабана? Как мне его зарядить и как он стреляет?»
Морган на мгновение закрыла глаза, а затем наклонилась, чтобы подобрать свой собственный пистолет. Она также обыскала несколько ближайших трупов и извлекла из них несколько тонких прямоугольных кусков металла.
«Это полуавтоматические пистолеты, а не револьверы — механизм немного отличается, но конечный результат тот же. А это магазины. Ты вставляешь их в рукоятку, вот так».
Санни уставился на неё.
«Откуда ты всё это знаешь?»
Морган посмотрела на него со странным выражением лица.
«Потому что традиционное огнестрельное оружие всё ещё широко используется в наши дни? Это всё ещё стандартный набор для большинства обычных солдат и сотрудников правоохранительных органов. Даже в элитных подразделениях, оснащённых магнитными движителями масс, такими как винтовка Гаусса, полуавтоматические пистолеты всё ещё используются в качестве боевого оружия, поскольку они очень надёжны. Конструкция тоже почти не изменилась… порох по-прежнему правит обычными полями сражений».
Санни молча посмотрел на пистолет в своей руке.
«Подождите…»
Значит, это «примитивное, архаичное оружие»… вовсе не было архаичным? Они все ещё используются в реальном мире?
Внезапно он почувствовал себя полным дураком.
«Нет, откуда мне было знать? Я же не был приписан к регулярному подразделению Эвакуационной Армии. Да и бандиты на окраинах никогда не пользовались таким оружием!»
«Тогда давайте… возьмём несколько магазинов».
Они уже отставали от Мордрета и Святой. Поэтому им нужно было спешить.
Они перебежали через внешнюю стену и вошли на мост, соединяющий её с главной башней. Мост был поднят рабочими, ремонтировавшими замок, и оказался довольно коварным, особенно под проливным дождём, но, тем не менее, они благополучно добрались до двери, ведущей в замок.
Однако все притязания на безопасность исчезли сразу же, как только они вошли внутрь.
Зная, что внутри их встретит шквал пуль, Санни перешёл на бег и на полной скорости нырнул в открытую дверь. Он открыл огонь, всё ещё летя по воздуху — казалось, время замедлилось, когда он увидел полдюжины приспешников, прятавшихся за опрокинутыми столами, а затем изо всех сил прицелился и нажал на курок.
Пули разорвали воздух, разминувшись с ним на считанные сантиметры. В то же время витрины позади наёмников разлетелись на стеклянные осколки, когда его собственные пули попали в стену. Приземлившись, Санни перевернулся и бросился к груде строительных материалов, проскользнул за неё и выстрелил ещё несколько раз. На этот раз он попал гораздо лучше — один из наёмников издал болезненный крик и упал на пол, схватившись за плечо. Более того, взрывной вход Санни дал Эффи и Морган возможность открыть огонь по отвлёкшимся врагам из дверного проёма.
Засада у входа была уничтожена в считанные мгновения.
Но…
В огромном замке было множество залов и узких коридоров.
Если им придётся пробиваться через каждый из них, то рано или поздно кто-то попадёт под шальную пулю.
Откуда-то снизу раздался приглушённый грохот, и вся крепость содрогнулась. Похоже, Святая всё ещё преследовала отступающих наёмников.
Вставив новый магазин в пистолет, Эффи бросила на Санни вопросительный взгляд.
«Куда теперь?»
Он мрачно посмотрел на соседнюю дверь.
«В тронный зал».
Путь к тронному залу охраняла толпа наёмников, спешно готовившихся к штурму. Коридоры и залы огромного замка были забиты строительными материалами и мебелью, которые хранились там в рамках подготовки к грандиозной выставке, — всё это пошло на возведение импровизированных баррикад и огневых точек. Залы превратились в миниатюрные арены.
«Это… немного волнующе».
Прячась за большим ящиком, пока мимо него свистели пули, Санни испытывал мрачный трепет. Их штурм был исключительно смертоносной затеей, поскольку одна шальная пуля могла стать их концом. Смерть летела на невидимых крыльях, слишком быстрая, чтобы её можно было заметить, и слишком многочисленная, чтобы от неё можно было уклониться.
Каждая секунда могла стать для них последней, и всё, что они могли сделать, — это стараться изо всех сил и надеяться, что удача будет на их стороне. Обычные люди были настолько уязвимы и бессильны перед огнестрельным оружием…
Но в этом не было ничего нового. Санни всю свою сознательную жизнь был Пробуждённым, и, хотя Пробуждённые были во много раз сильнее и выносливее обычных людей, каждый день своей жестокой жизни они проживали с этим самым чувством.
В мире Заклятия Кошмара редко имело значение, насколько ты силён — всегда были существа, способные стереть тебя с лица земли одним фактом своего существования, так что в этом смысле быть уязвимым и беспомощным перед лицом обычного оружия было по сути тем же самым.
По крайней мере, на этот раз на нём был бронежилет.
«Действуем!»
В шквале пуль, осыпавших его укрытие, наступило затишье, а это означало, что целящиеся в него наёмники перезаряжали оружие. Воспользовавшись этим шансом, Санни выскочил из своего укрытия и бросился вперёд.
На бегу он несколько раз выстрелил из пистолета, заставив своих врагов пригнуться, а затем перепрыгнул через их импровизированную баррикаду.
Через десять секунд враги были мертвы. К тому времени Эффи разобралась со второй баррикадой, и Морган спокойно застрелила одинокого приспешника, который спрятался на высоком помосте и пытался подстрелить их из-под потолка.
Когда тело наёмника упало, другой Мордрет осторожно поднял голову и выглянул из-за высокого вертикального ящика.
Оглядевшись, он тоскливо вздохнул.
«Какое безобразие… статуи…»
В ящиках, по которым стреляли наёмники, находились бесценные статуи, которые должны были стать центральным экспонатом выставки в этом зале. Теперь статуи были уничтожены… даже если они не были разбиты полностью, они, по крайней мере, были повреждены слишком сильно, чтобы выставляться на всеобщее обозрение. Санни молча взглянул на другого Мордрета. Он хотел сказать, что нет смысла беспокоиться о статуях, но промолчал.
В конце концов, торжественному открытию Музея Миража, которое готовила Валор Групп, не было суждено состояться. Беспокоиться о разрушении статуй также не имело смысла, ведь достаточно скоро за ними последует весь Мираж-Сити. Эта иллюзорная реальность так или иначе разрушалась.
Но даже при том, что Санни знал, что другой Мордрет вёл себя глупо, сожалея о повреждении статуй, он не выражал своих чувств вслух. Этот парень лучше, чем кто-либо другой, понимал, насколько ошибочным было его сожаление… всему его миру пришёл конец, и вся его жизнь была стёрта. Санни был в уникальном положении, чтобы оценить, насколько ужасна такая участь.
Тот факт, что другой Мордрет, несмотря на это, всё ещё казался собранным и даже несколько спокойным… вместо того, чтобы сломаться или впасть в неконтролируемую ярость… был ещё одним доказательством того, насколько он был сломлен и неполноценен. Несмотря на то, насколько разными были две стороны Принца Ничего, ни одну из них нельзя было назвать цельной.
«Поторопитесь!»
Они выбежали из зала со статуями и столкнулись с новой перестрелкой в коридоре. Темноту разорвали вспышки стволов, а оглушительный звук выстрелов, отражавшийся от каменных стен, стал почти невыносимым.
За коридором был ещё один зал, а за залом на узкой лестничной клетке произошла смертоносная схватка. Санни и его спутники использовали украденное оружие, чтобы отбросить врага назад, а в других случаях им приходилось прибегать к рукопашному бою и расправляться с наёмниками более жестоким путём.
Но какие бы препятствия они ни встречали за углом, ничто не могло их остановить. Они прорвали оборону частной охранной службы Мадока, не сбавляя темпа, оставляя за собой след из мёртвых тел.
Это не было неожиданностью.
Здесь, в Замке Миража, столкнувшись с яростным сопротивлением элитных войск, нанятых Мадоком, Санни смог в полной мере осознать, насколько грозными были его современники. Мираж-Сити… был отражением места, которое существовало в мирную эпоху. Однако время Санни было эпохой раздоров и войн. Все, независимо от пола или социального статуса, с раннего детства проходили боевую подготовку. В реальном мире не было особой боевой культуры… боевая культура была просто культурой. Правительство было якобы командным центром огромной планетарной армии, и каждый человек, живущий на этой планете, был призывником.
Просто, как и в настоящей армии, не каждому призывнику отводилась боевая роль. Кто-то поддерживал инфраструктуру, кто-то производил орудия войны, кто-то обеспечивал снабжение, необходимое солдатам… но даже эти некомбатанты были обученными бойцами.
И это было всего лишь обычное население.
Были также и элита этого воинственного общества — Пробуждённые, которые были превращены в идеальную касту воинов с помощью Заклятия Кошмара. Остались только те, кто пережил ужасы Первого Кошмара и мучительные просторы Царства Снов, и этот жестокий отбор не оставил места недостатку боевого таланта или врождённой слабости.
Среди этих закалённых выживших только лучшие из лучших поднялись на вершину и стали Мастерами. И среди Мастеров только сильнейшие становились Святыми.
Но Санни, Эффи и Морган были не просто Святыми. Они были не просто одними из сильнейших людей в мире — они были абсолютными лучшими среди абсолютной элиты… самыми смертоносными и жестокими детьми холодной новой эры.
Санни, в частности, поднялся выше, чем кто-либо прежде.
Так какие же шансы были у этих наёмников против них?
…Прокладывая кровавый путь к сердцу Замка, они вчетвером добрались до тронного зала одновременно со Святой и Мордретом.
«Ну что?»
Санни тихо отступил и с мрачным выражением лица посмотрел на своих спутников. Он не мог сказать ничего обнадёживающего.
«В общем… это смертельная ловушка».
Тронный зал Замка Миража был почти таким же грандиозным и огромным, как и в Бастионе. Куполообразный потолок был невероятно высок, а по всей длине большого зала до самого пола тянулись арочные галереи.
Поскольку Санни, Эффи, Морган и другой Мордрет вошли в главную башню по подвесному мосту, они оказались у скрытого входа в одну из галерей, а не у высоких ворот, являющихся главных входом тронного зала.
Санни незаметно проник в галерею и расправился с засевшими там наёмниками, не поднимая шума. Это позволило ему взглянуть на происходящее внизу.
Похоже, войска Мадока готовились к последнему бою под троном Миража. Там были выстроены ряды баррикад, а за ними прятались бесчисленные вооружённые приспешники, готовые открыть огонь по воротам, как только кто-то попытается их открыть. Хуже того, между воротами и баррикадами было слишком много пространства — тронный зал был просто огромен.
Это было поле смерти.
Санни нахмурился, не зная, что делать. Даже если они обойдут врагов с фланга, открыв огонь с галереи, из-за огромного количества наёмников никому не удастся выжить под шквалом пуль. Более того, некоторые из них, похоже, были вооружены автоматическими винтовками и пистолетами-пулемётами, а не полуавтоматическими пистолетами, как у предыдущих.
В этот момент Санни не удивился бы, узнав, что у врага где-то в тронном зале припрятан ящик гранат. Или РПГ… РПГ существовали, верно?
Он смутно помнил что-то подобное из воспоминаний дьявольского детектива.
Санни был слегка ошеломлён.
«Как так вышло, что эти головорезы из частной охраны вооружены гораздо лучше полиции?»
С другой стороны, Наследия всегда были лучше экипированы, чем правительственные Пробуждённые.
Но самое главное, как он собирался справиться с этой хорошо вооружённой силой?
Через закрытые ворота в тронный зал доносились звуки выстрелов, крики и приглушённые удары, становясь всё громче. Замок время от времени содрогался, с потолка сыпалась пыль…
Святая приближалась.
Санни, Эффи и Морган придётся действовать, когда она появится, независимо от того, есть у них план или нет.
Он некоторое время изучал своих спутников, а затем мрачно произнёс:
«Слушайте. План…»
Но тут Санни замолчал.
Это произошло потому, что что-то изменилось. Звуки выстрелов, крики и приглушённые удары резко прекратились, и тронный зал внезапно окутала жуткая тишина.
Наёмники внизу нервно зашевелились, нацелив оружие на ворота.
Санни выругался и двинулся к парапету галереи, чувствуя, что что-то должно произойти, как только тишина нарушится.
И это произошло.
«Что…»
Возвышающиеся ворота не открылись, но и не были выломаны. Вместо этого они просто рассыпались в пыль, поглощённые огромным потоком тьмы. Когда сокрушительный чёрный поток хлынул в тронный зал, Санни подумал, что Замок каким-то образом утонул в озере — однако мгновение спустя он понял, что потоп не имеет ничего общего с водой.
Это была огромная река истинной тьмы.
Клубящаяся масса тьмы двигалась так, словно обладала собственным разумом, разделяясь на бесчисленные потоки, обрушиваясь на пол тронного зала. Наводнив поле смерти, словно нахлынувшая волна, она захлестнула баррикады и поглотила их.
Мгновение спустя зал заполнили крики ужаса и звуки стрельбы. Вспышки выстрелов расцвели в объятиях кромешной тьмы, чтобы в следующий миг захлебнуться. Изящная фигура двинулась под покровом тёмного потока, пробираясь сквозь выстрелы, чтобы заглушить голоса перепуганных наёмников один за другим.
Санни стряхнул с себя оцепенение и поднял пистолет.
«Чего вы ждёте? Стреляйте в них!»
Он открыл огонь первым, целясь в тех приспешников, которые находились дальше всех от бушующего потока истинной тьмы. Через мгновение к нему присоединились Эффи и Морган, используя возвышенность, чтобы со смертельной точностью расправляться с наёмниками. Мордрет стоял всего в шаге, широко раскрытыми глазами наблюдая за ужасающим зрелищем того, как Святая завоёвывала тронный зал Замка Миража.
«Детектив, э-это…»
Он на мгновение запнулся, а затем нерешительно закончил фразу:
«…это, кажется, не тот жанр?»
Санни едва расслышал его вопрос сквозь шум.
«Что за хрень ты несёшь⁈ Приди в себя и спрячься, чёрт возьми!»
Другой Мордрет вздрогнул и с запозданием пригнулся.
«Извиняюсь!»
Выбросив отстрелянный магазин, Санни потянулся за новым и обнаружил, что у него закончились патроны. Тихо выругавшись, он отбросил пистолет и снял с предохранителя револьвер, в котором ещё оставался один патрон. Однако воспользоваться им он не успел…
Потому что к тому времени бойня уже закончилась. В тронном зале снова стало тихо. Крики прекратились, и звуки выстрелов тоже.
Река тьмы закружилась и отступила, впитавшись в тело Святой.
Стоя среди трупов, она подняла голову и бросила равнодушный взгляд на трон Миража.
Её лицо было покрыто копотью и кровью и казалось слишком красивым, чтобы принадлежать человеку… сейчас её нечеловеческая красота была жуткой и призрачной.
В этот момент тишину внезапно нарушили аплодисменты.
Переведя взгляд на галерею в противоположной стороне тронного зала, Санни увидел Мордрета.
Принц Ничего прислонился к арке и хлопал в ладоши, глядя вниз с весёлым выражением лица.
«Замечательно, доктор Святая! Поистине замечательно. Я в восхищении».
Затем он посмотрел в сторону Санни и улыбнулся.
«Кстати. Кто-нибудь видел моего дядю?»
Вскоре Санни и его спутники спустились на пол тронного зала. Мордрет тоже спустился по каменным ступеням, ведущим в галерею, вытирая кровь с рук.
Они встретились под троном Миража, где Святая всё ещё стояла неподвижно, вбирая в себя клубы белого тумана, тянувшиеся к ней от трупов, устилавших пол.
Стильный изумрудный костюм Мордрета выглядел не намного лучше, чем рваный плащ, в который в тот момент был одет другой Мордрет, — от этого они только больше походили друг на друга. Впрочем, у Санни не было времени размышлять о том, как им удаётся выглядеть так безошибочно разными, несмотря на то что они совершенно одинаковы.
Он нахмурился, заметив, что со Святой что-то не так.
По мере того, как в её тело проникало всё больше и больше небытия, бесстрастное выражение её лица становилось каким-то напряжённым. Казалось, она с чем-то борется — в какой-то момент она даже скорчила гримасу и стиснула зубы, а на её лбу появилась едва заметная складка.
Она не выглядела раненой или испытывающей боль, так что…
«Кажется, я знаю, что происходит».
У Санни не было доказательств, подтверждающих его подозрения, но он чувствовал, что Святая… близка к эволюции или, возможно, даже намерено подавляет её. Раньше она получала фрагменты теней, потребляя Воспоминания — позже, когда он потерял связь с Заклятием, этот путь развития исчез. С того дня она получила фрагменты лишь однажды… после убийства одного из Отражений Мордрета. По крайней мере, Санни так считал.
Убийство Других в Мираж-Сити, должно быть, наконец-то позволило ей достичь предела — и теперь она стояла на пороге перехода в новый ранг или новый класс. Просто Святая сопротивлялась эволюции, не желая покидать Санни в трудную минуту. Он не знал, делала она это осознанно или нет.
Это была хорошая новость. А вот плохая новость…
«Его здесь нет».
Голос Морган звучал обеспокоенно.
В тронном зале действительно не было никаких следов Мадока. Он также не погиб там — трупы наёмников ещё не полностью растворились в белом тумане, и его тела среди них не было.
Санни нахмурился.
«Должно быть, мы расправились с большинством, если не со всеми, его приспешниками. Так где же он? Неужели он скрылся в глубине замка?»
Какой смысл заставлять наёмников принимать здесь последний бой, если сам Мадок не был под их защитой?
Замок Миража был огромен, и на его обыск сверху донизу уйдёт уйма времени — времени, которого у них не было, как из-за вероятной реакции Кастеляна на нарушение Святой правил Миража, так и потому, что Мадок мог ускользнуть и сбежать, пока они занимались поисками.
«Куда он мог пойти? Есть идеи?»
Эффи пожала плечами. Морган нахмурилась и покачала головой. Мордрет почесал кончик носа.
«Должен признаться, что я не совсем уверен».
В этот момент другой Мордрет неуверенно произнёс:
«Вообще-то, у меня есть идея».
Все посмотрели на него, отчего он пару раз кашлянул.
Помолчав немного, он указал на стену тронного зала напротив ворот.
«Я лично участвовал в проекте Музея Миража, так что немного знаком с его планировкой. Вон та маленькая дверь ведёт на винтовую лестницу, а та — на крышу самой высокой башни замка. Мы хотели сделать там смотровую площадку, чтобы посетители музея могли любоваться видом на город через озеро».
Санни поднял бровь.
«И что? Зачем Мадоку подниматься на крышу этой башни? Он же не может оттуда сбежать, и я уверен, что он не собирается прыгать».
Другой Мордрет вздохнул.
«К сожалению, от смотровой площадки в итоге пришлось отказаться, потому что башня действительно очень высокая, и мы не смогли придумать, как вписать туда лифт, сохранив при этом исторические интерьеры замка. Поэтому… вместо этого мы построили вертолётную площадку на крыше».
Санни несколько раз моргнул.
«Понятно. Но я не могу не спросить…»
Он поднял бровь.
«Что, чёрт возьми, такое вертолётная площадка?»
Другой Мордрет, казалось, был немного озадачен вопросом.
«Ну… это посадочная площадка для вертолёта».
Санни посмотрел на него с бесстрастным видом.
«Что, чёрт возьми, такое вертолёт?»
Другой Мордрет выглядел одновременно смущённым и немного растерянным.
«Ох. Вертолёт — это разновидность летательного аппарата. Люди иногда используют его, чтобы добраться до отдалённых районов или просто сэкономить время… удобно иметь один или два наготове».
Он поднял голову и несколько секунд размышлял о чём-то.
«Погода не очень подходит для полётов, но и не исключает их».
Санни нахмурился.
«Летательный аппарат?»
В реальном мире их было не так уж много по разным причинам — не в последнюю очередь из-за того, что крылатые Кошмарные Существа были смертным приговором для любого, кто был настолько глуп, чтобы доверить свою жизнь хрупкой металлической конструкции.
Даже наземные и водные транспортные средства было сложно защитить в мире Заклятия Кошмара, и их можно было утяжелить почти безграничным количеством брони. К тому же пассажиры не разобьются насмерть, если транспортное средство получит небольшое повреждение.
Кроме того, с людьми, оказавшимися слишком близко к космосу, случались ужасные вещи. Санни узнал об этом от Джет давным-давно, и тогда никто из них не знал причины. Теперь же он знал, что это из-за Врат Кошмара, спрятанных на тёмной стороне Луны, и существа, охраняющего их.
Как бы то ни было, идея летательного аппарата была несколько чужда Санни. Он привык видеть, как летают Святые, драконы и всевозможные ужасы, но не машины. Однако сейчас он находился в мире, отличном от его собственного.
«Погоди, так ты хочешь сказать… что Мадок может просто улететь, если доберётся до вертолётной площадки?»
Другой Мордрет улыбнулся.
«Это всего лишь предположение. Лично я бы не стал забираться в вертолёт во время такого ливня».
Санни ничего не ответил, потому что уже бежал к маленькой двери, на которую указал Мордрет.
«Быстрее, чёрт возьми!»
Подъём на вершину огромной башни Замка Миража был мучительным, но они успели вовремя.
Нырнув под дождь, с тёмным небом над головой, Санни увидел, как мир побелел от вспышки молнии.
И в этом белом свете он наконец увидел Мадока.
Крыша огромной башни была плоской, по её периметру шёл низкий парапет. Камни были скользкими и мокрыми, покрытыми водой — небо над головой было тёмным от грозовых туч, и проливной дождь поливал всё вокруг с первобытной яростью. Ветер здесь тоже был сильным, он завывал, пытаясь столкнуть вниз всех, кто имел глупость подняться на башню, и привести к роковому падению.
Казалось, что небеса разверзлись, выпустив на волю всемирный потоп.
Посреди крыши стоял летательный аппарат — вертолёт — а перед ним находился Мадок.
Санни не знал, как должен выглядеть вертолёт, но был уверен, что он не должен был гореть, наклоняться в одну сторону и выбрасывать столбы едкого чёрного дыма.
«А?»
Как раз в тот момент, когда Санни перепрыгивал через последние ступеньки длинной лестницы, чувствуя, как горят мышцы ног, произошла яркая вспышка. Секунду спустя в горящую машину ударила ослепительная молния, разбросав во все стороны рой искр.
Мадок отшатнулся назад, закрывая лицо рукой.
Санни на долю секунды замер.
«Так, так, так…»
Он вспомнил предыдущие молнии, которые упали где-то над ними во время битвы за двор. Тогда он не стал тратить время на размышления о том, куда они попали… но, в общем, всё было логично. Это была самая высокая точка замка, и вокруг них не было ничего, кроме бескрайних просторов озера. Естественно, молния должна была притянуться к огромной машине из металла, стоящей на возвышенности.
Похоже, тот, кому другой Мордрет заплатил за проектирование этой вертолётной площадки, ужасно справился со своей работой. Впрочем, Санни не собирался жаловаться — ему давно пора было немного повезти. По крайней мере, сейчас враг не собирался ускользнуть в последний момент.
Подняв револьвер, Санни нацелил его на председателя Валор Групп.
«Стоять!»
Мадок крутанулся на месте, пронзая его разъярённым взглядом.
«Ты, вредитель…»
Гнев, возмущение, унижение — в его голосе было много оттенков, но раскаяния среди них не было. Даже теперь, когда ему некуда было бежать, он не жалел о содеянном… он жалел лишь о том, что его поймали. Он был возмущён этим. Услышав, что его спутники догоняют его, Санни мрачно улыбнулся и холодным, ровным тоном произнёс:
«Мистер Мадок… вы арестованы».
При этих словах ветер завыл ещё громче.
«Ах… это приятно».
Санни не был дьявольским детективом. Тем не менее он прошёл не одну милю в шкуре этого беспокойного детектива и испытал на себе его одержимую решимость предать Нигилиста правосудию — даже если это означало пойти против всемогущей Валор Групп.
Нигилиста на самом деле не существовало, но от этого его жертвы не становились менее реальными. Семь человек были жестоко убиты, и теперь человек, ответственный за их смерть, стоял перед ним. Даже если и жертвы, и убийца не были реальными людьми, а детали дела были просто выдуманы Кастеляном, всё равно было приятно его раскрыть. Глядя на Мадока, Санни испытывал странное чувство удовлетворения.
Мадок тем временем зарычал.
«Арестован? Я⁈»
Он рассмеялся.
«Конечно, давай. Арестуй меня! Посмотрим, найдётся ли в этом городе адвокат, который осмелится меня обвинить, или судья, который осмелится меня осудить».
Улыбка Санни стала ещё мрачнее.
«Знаете, мистер Мадок… не очень-то разумно хвастаться подобными вещами перед человеком, нацелившем на вас пистолет».
В этот момент наконец появились Эффи и остальные. Святая появилась на крыше последней, она выглядела ещё более измождённой, чем в тронном зале.
Глаза Мадока слегка расширились, когда он увидел Морган. Затем он застыл и нахмурился, когда в поле зрения появились две версии Мордрета.
«Что это…»
Сделав шаг назад, Мадок протёр глаза и снова уставился на двух одинаковых мужчин. На мгновение он выглядел неуверенным в себе, но затем выражение его лица вернулось к нормальному. Казалось, он придумал какое-то объяснение, чтобы разрешить безумное противоречие мира.
«Двойник? Ха! Я должен был догадаться…»
Другой Мордрет вздохнул.
«Дядя…»
Выражение его лица было обеспокоенным.
В то время как Санни был доволен тем, что наконец-то поймал истинного виновника убийств Нигилиста, другой Мордрет, должно быть, чувствовал обратное. Кастелян изменил облик Мираж-Сити, чтобы угодить новым гостям, но при этом изменилась и правда, знакомая единственному постоянному жителю города.
Возможно, другой Мордрет хотел сказать дяде, что в этом нет его вины. В конце концов, всего несколько дней назад Мадок не был заговорщиком-убийцей — Кастелян сделал его организатором убийств Нигилиста.
Но какой в этом был смысл?
Сказать такое — значит признать, что Мадок не был реальным человеком. А если он не был реальным человеком, говорить ему что-либо не имело смысла.
Другой Мордрет, казалось, застрял в этом горьком противоречии, не зная, что сказать.
Однако его коллега не испытывал подобных проблем.
Когда Мадок отступил, Мордрет сделал шаг вперёд и улыбнулся.
«Как ни больно мне это признавать, но я начинаю понимать всю прелесть жизни в этой сладкой иллюзии. Мне было отказано в удовольствии убить Шепчущего Клинка своими собственными руками, но теперь Великое Зеркало даёт мне ещё один шанс. Конечно, он не совсем настоящий… но нищим выбирать не приходится. Не так ли?»
Спина Мадока прижалась к парапету, и он настороженно огляделся.
«Хорошо сыграно, племянник, хорошо сыграно. Ты загнал меня в угол. Надеюсь, ты не думаешь, что у меня закончились карты… полиция, серьёзно? Неужели ты думаешь, что сможешь одолеть меня только этим?»
Улыбка Мордрета чуть расширилась.
Эффи некоторое время смотрела ему в спину, а затем повернулась к Санни с растерянным выражением лица.
«Ладно… мы его поймали. Но что нам теперь с ним делать? Как мы собираемся выманить Кастеляна?»
Санни нахмурился.
Это был хороший вопрос.
«Я думаю…»
Но прежде чем он успел ответить, Мордрет наконец добрался до отражения своего дяди.
Не говоря больше ни слова и не меняя выражения лица, он спокойно поднял руку и перебросил Мадока через парапет.
Всё произошло так стремительно, что никто из них не успел среагировать. Когда Мордрет вздрогнул, а Морган сделала непроизвольный шаг вперёд, Мадок уже скрылся из виду.
Из темноты раздался панический крик, заглушаемый воем ветра и раскатами грома.
Через полдюжины секунд крик резко оборвался где-то далеко внизу.
Мордрет вытер руки и повернулся к ним с приятной улыбкой.
«Ну вот, с этим разобрались».
По какой-то причине Санни не понравилась его улыбка.
«Я… что-то упускаю?»
Он нахмурился, пытаясь понять, почему ему вдруг стало не по себе. Конечно же, дело было не в смерти Мадока — единственное, что удивляло, так это то, что она наступила внезапно и без предупреждения. Он изначально не рассчитывал, что Мадок выживет.
Однако…
Не успел Санни закончить мысль, как его снова прервали.
На этот раз из-за низкого, грохочущего звука, который внезапно пронёсся над ними, сотрясая самые основы мира.
Далёкий грохочущий рёв огласил мир, и на мгновение показалось, что всё вокруг замерло. Казалось, где-то вдалеке просыпается огромное чудовище, выходящее из дремоты, и леса и горы валятся с его широких плеч.
Сверкнула молния. Полуослеплённый дождём, Санни неосознанно сделал шаг к парапету. Остальные сделали то же самое, все с напряжёнными, растерянными лицами смотрели в одном направлении — на источник грохота.
Они стояли лицом к северу.
«Что…»
Голос Эффи утонул в оглушительном раскате грома.
Санни резко вдохнул.
Каким-то образом он знал, что произошло… и что произойдёт дальше.
Мир был тёмным, заслонённым тяжёлыми грозовыми тучами. Но свет всё же пробивался сквозь их плотный барьер, и Мираж-Сити окутали тусклые сумерки. Перед ними колыхалась неспокойная гладь Зеркального Озера, а за ним, на далёком берегу, раскинулся тонущий город.
За городом возвышались горы… и древний барьер Северной Дамбы.
Эта дамба разрушалась, не выдержав тяжести скрытого за ней искусственного озера. Тысячи лет она держалась гордо, выдерживая безжалостную тиранию времени и яростные удары природных сил… но не смогла противостоять человеческой коррупции.
Некачественные ремонтные работы, проведённые Валор Групп по приказу Мадока, нарушили её целостность, а катастрофически продолжительные дожди привели к тому, что огромное водохранилище, удерживаемое дамбой, стало неудержимо расти, достигнув предела и превысив его.
И теперь она уже не могла больше держаться.
Глаза Санни расширились, когда он наблюдал за разворачивающейся катастрофой.
Сначала на великой дамбе появилась лишь одна трещина. Шлюзы уже были открыты, чтобы ослабить давление, и пенящиеся потоки воды хлынули с огромной высоты, но этого оказалось недостаточно. Трещина расколола дамбу сверху донизу, распространяясь по её поверхности со скоростью молнии…
Она была узкой и едва заметной, её почти невозможно было увидеть. Однако мгновение спустя эта маленькая трещина превратилась в разрушительный пролом.
Спокойная вода водохранилища превратилась в неудержимого монстра, обладающего такой ужасающей силой, что миллионы тонн камня и бетона были выброшены наружу. Вся средняя часть дамбы взорвалась, гигантские куски камня полетели на окраины города и смяли жилые дома, словно бумажные коробки.
Однако то, что последовало за разрушительными обломками, было гораздо хуже.
Санни застыл, заворожённый ужасающим зрелищем и не в силах пошевелиться. Его спутники тоже были неподвижны, наблюдая за сценой полного разрушения в оглушительной тишине.
Вода с рёвом вырвалась из своей тюрьмы. Она хлынула через широкую брешь в повреждённой дамбе, словно живое существо, жаждущее человеческих душ. Титанический поток был слишком огромен, чтобы постичь его масштаб или измерить его силу, — глядя на него, Санни почувствовал то, чего не испытывал уже очень давно.
Абсолютный трепет, который испытывали смертные перед лицом непреодолимой силы, затмевающей само их существование, — ужасающей мощи враждебной, необузданной природы.
Поток воды обрушился на окраины Мираж-Сити и поглотил их целиком, устремившись вдаль и поглощая всё на своём пути. Здания, улицы, мчащиеся машины, крошечные фигурки испуганных людей — всё это было смыто в один миг, раздавлено и сломано, превращено в небытие и утоплено в пенящихся просторах бушующей воды.
Разумеется, на этом потоп не остановился.
Мощный поток, хлынувший через пролом в дамбе, не ослабел — напротив, по мере того как рушилась всё большая часть дамбы, он становился всё мощнее. Огромная приливная волна, поглотившая окраины, пошла дальше на юг, уничтожив северные районы Мираж-Сити. Реки, текущие к Зеркальному Озеру, разлились и переполнились, выйдя из своих русел.
Впрочем, вызванное этим наводнение было лишь предвестием надвигающейся катастрофы.
По всему городу взлетели вверх тяжёлые железные крышки дренажных труб. Шлейфы пенящейся воды взметнулись вверх, как гейзеры. Только тогда до дальних районов Мираж-Сити донёсся громовой рёв разрушающейся дамбы, и люди на улицах замерли на месте, растерянно глядя на север.
Потоп полностью разрушил и уничтожил самые северные районы Мираж-Сити…
Однако и остальная его часть не была пощажена.
Даже если разрушительная сила приливной волны иссякала по мере удаления от прорванной дамбы, вода всё равно продолжала течь. В районах к северу от Зеркального Озера вода свободно текла по улицам, поднимаясь всё выше и выше. Она поглощала автомобили и пешеходов, унося невообразимое число жертв.
Некоторые здания были частично затоплены, а некоторые даже полностью погрузились в воду. Запертые в них жители тоже не выжили.
Эффи, стоявшая рядом с Санни, издала странный крик и схватилась за парапет, её пальцы побелели.
Наконец поток достиг Зеркального Озера.
На какое-то время наводнение остановилось. Однако уровень воды в озере быстро поднимался — вскоре склоны горы и каменные ступени, ведущие в Замок, исчезли под набегающими волнами, оставив над приливом лишь площадку прямо перед большими воротами.
К тому времени Зеркальное Озеро тоже вышло из берегов.
Вторичная волна хлынула с берегов, присоединившись к потоку, устремляющемуся на юг. Узкие улочки вогнали воду в воронку, придав потокам ещё больше силы. Ничто не могло противостоять страшной силе потока, и все, кто несколько минут назад смотрел на север, тонули с испуганными выражениями на лицах, не в силах спастись.
Всё, что было в поле зрения, утонуло в огромном, неудержимом потоке.
Санни уже видел эту сцену… он видел её бесчисленное количество раз. Каждый раз, когда на Забытый Берег приходила ночь, Тёмное Море заливало Багровый Лабиринт и уничтожало всех, кто не находил убежища от его ярости. Только на этот раз под потоком воды гибли не мерзости, а люди.
Улицы Мираж-Сити стали их водной могилой.
Нечто подобное, должно быть, произошло и в Истинном Бастионе тысячи лет назад.
Вскоре Зеркальное Озеро, казалось, сильно расширилось и стало покрывать всю территорию, на которой когда-то стоял Мираж-Сити. То тут, то там из воды поднимались одинокие башни небоскрёбов, но большая часть города была скрыта под толщей воды.
В самом центре великого озера среди волн одиноко стоял Замок.
Другой Мордрет покачнулся, отступая назад. Его выражение лица в этот момент было трудно описать, даже если бы кто-то был в состоянии обратить внимание на такие детали.
Все казались ошеломлёнными и окаменевшими от того, чему они только что стали свидетелями.
…Кроме Санни.
Санни, напротив, был обеспокоен.
«Я пропустил это. Я пропустил это. Проклятье! Как я мог быть таким глупым⁈ Как я мог снова оказаться в дураках⁈»
Пока все стояли на месте, он внезапно развернулся и поднял револьвер.
Прицелившись в голову Мордрета, Санни стиснул зубы и нажал на курок.
Увернуться от пули было невозможно… по крайней мере, для обычного человека.
И всё же именно это Мордрет и сделал. Долю секунды назад он вместе с остальными смотрел на душераздирающее зрелище тонущего города. Но когда прогремел револьвер Санни, направленный ему в голову в упор, он со сверхчеловеческой скоростью отклонился в сторону, позволив пуле пролететь мимо.
«Чёрт возьми».
Мордрет отступил на шаг и встал рядом со своим вторым фрагментом.
Первой отреагировала Святая, пусть даже она лишь повернулась в его сторону. Морган и Эффи обернулись, насторожившись и пытаясь понять, что произошло. Другой Мордрет был последним, кто осознал, что произошло, и отшатнулся в шоке.
Мордрет протянул руку и схватил его за локоть, не давая потерять равновесие.
«Боже мой, Санлесс. Что это было?»
Его улыбка была по-прежнему приятной, но она не достигала его жутких, зеркальных глаз.
Санни стиснул зубы.
«Это было сделано, чтобы замедлить тебя».
Разумеется, он знал, что простым выстрелом Мордрета не убьёшь. Но это неизбежно разрушило бы его тело и вынудило искать новое.
На самом деле…
«Мне следовало целиться в другого».
Санни запоздало понял, что совершил ошибку. Но времени на сожаления не было.
Он наконец осознал источник ощущения, что упускает что-то важное, которое мучило его с тех пор, как он оказался в тронном зале. К сожалению, было уже слишком поздно.
«У него чистые руки».
Когда Мордрет спустился с галереи, его руки были в крови. Но сейчас они были чистыми… это была маленькая деталь, которая в большинстве случаев не имела бы значения, но здесь, в Мираж-Сити, имела пугающее значение.
Санни не смог полностью осознать этот факт. Но сейчас, когда они смотрели, как тонет город, он заметил что-то краем глаза. Это было настолько незаметно, что сначала он не обратил на это внимания, но подсознание продолжало вытеснять эту мысль на передний план его разума. Этим что-то… была тонкая струйка белого тумана.
Почти невидимая под проливным дождём, она струилась из-под парапета и медленно достигла Мордрета.
И впиталась в его тело.
Этот белый туман был эссенцией Другого, который играл роль Мадока до того, как был убит Принцем Ничего. Тело упало вниз, во внутренний двор, и разбилось вдребезги, ударившись сначала о крыши главной башни. Туману потребовалось довольно много времени, чтобы добраться до самой высокой точки великой башни…
Вероятно, именно по этой причине Мордрет решил убить Мадока, столкнув его вниз.
Тело исчезло, как и тела остальных, убитых Святой.
Вот почему кровь исчезла с рук Мордрета — трупы убитых им наёмников растворились в тумане, а их кровь последовала за ними.
«Я должен был догадаться раньше».
Санни горько проклинал себя.
Оглядываясь назад, это казалось таким логичным. Во Дворце Воображения было слишком много странностей, поэтому, ошеломлённый ими, он не задумался о причине, по которой Святая была способна впитывать призрачную эссенцию отражений. Однако ответ был очевиден… потому, что у неё было сродство с Ничего.
А у кого было такое же родство?
Это был Мордрет, Принц Ничего.
И Другой Мордрет тоже.
Последний провёл большую часть своей жизни в Мираж-Сити, но, в отличие от своего безжалостного альтер эго, не был кровожадным демоном. У него не было причин кого-либо убивать, а даже если бы и были, он бы этого не сделал… это было просто не в его характере. Поэтому, даже проведя десятилетия во Дворце Воображения, он так и не поглотил Ничего и так и не вернул свою Пробуждённую силу.
Но Мордрет был другим. Он расправился с наёмниками и убил Мадока… и только богам известно, скольких ещё он убил до встречи с Санни. Это означало, что к нему вернулась хотя бы часть его силы, и он скрывал это.
И это… не предвещало ничего хорошего.
Совсем не предвещало ничего хорошего.
Мордрет рассмеялся.
«Ой, кажется, меня поймали».
Эффи пристально посмотрела на него, а затем, не отводя глаз, спросила:
«Санни? Что происходит?»
Санни помедлил несколько секунд, лихорадочно пытаясь понять, что задумал Мордрет. Неужели он уже вернул себе часть своей силы, когда они сражались несколько дней назад? Неужели он притворялся слабым, чтобы усыпить бдительность Санни? Было ли каждое слово, произнесённое Мордретом, тщательно подобрано, чтобы заставить его сделать то, чего хотел Мордрет?
Чего он пытался добиться? Убить Морган? Поглотить эссенцию Кастеляна?
Или что-то ещё?
«Нас жестоко обманули, вот что».
Уставившись на Мордрета, он опустил пустой револьвер и спросил холодным, убийственным тоном:
«Дай угадаю — весь этот разговор о желании спрятать твою вторую половину на Острове Слоновой Кости, чтобы защитить его от Порождения Снов, был ложью».
Мордрет с улыбкой пожал плечами.
«Конечно. Неужели ты действительно думал, что я доверю тебе что-то столь важное? Честно говоря, я никогда не верил, что ты или Меняющая Звезда сможете защитить его от этого дьявола. Знаешь, как говорится, Санлесс… если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. Так что большое спасибо за предложение, но мне не понадобятся ваши услуги; мы пойдём своим путём, он и я».
Санни ухмыльнулся.
«Что? Думаешь, сможешь защитить его лучше, чем два Суверена?»
Улыбка Мордрета слегка померкла.
«На самом деле… да. Я действительно в это верю. Видишь ли, вам двоим есть что терять… по сути, целый мир. И это именно то, что Порождение Снов использует, чтобы уничтожить вас. Но мне?»
Он усмехнулся.
«У меня ничего нет. И, следовательно, мне нечего терять».
С этими словами он крепче сжал руку Другого Мордрета.
Другой Мордрет взглянул на Морган, желая что-то сказать…
Но так и не сказал.
Потому что в следующий миг он исчез. Исчез без следа, как будто его никогда и не было.
«Куда он… делся?»
Тон Эффи изменился на середине предложения, когда она поняла бессмысленность своего вопроса.
Ответ был очевиден.
«В личное Зеркальное Царство этого ублюдка».
Санни стиснул зубы.
Конечно…
Он давно знал о Вознесённой Способности Мордрета. Она позволяла Принцу Ничего создать физическое пространство в царстве отражений и хранить в нём предметы… а также его жуткую коллекцию сосудов.
Но это было не всё, что он мог поместить в свой малый Домен.
Он также мог забирать людей в Зеркальное Царство.
Санни и сам однажды побывал там, в Сумерках. Он отчётливо помнил его — бескрайние мрачные просторы, серое небо, затянутое грозовыми тучами, белый туман, клубящийся у его ног, и сфера, сияющая над ним, словно бледное солнце, лучи которого серебристыми столбами пронизывали пелену облаков.
Зеркальное Царство Мордрета было отражением его Моря Души… по крайней мере, таким оно было, когда он был Мастером. Теперь, когда он стал Святым, его личное Зеркальное Царство превратилось в малый Домен и, скорее всего, стало напоминать таковой у Похитителя Душ.
Он взглянул на Мордрета с оттенком мрачного негодования в глазах.
Мордрет усмехнулся.
«Да, действительно. Много лет назад, когда мне нужно было спрятать его, я был всего лишь Пробуждённым. У меня ещё не было такой удобной силы… но теперь есть. Есть ли место лучше, чтобы спрятать свой Недостаток, чем моё собственное Море Души? Где он может быть в большей безопасности? Нигде… пока я держу его в заточении в своей душе, я всегда смогу присматривать за ним. Так что мне пришлось вытащить его из Дворца Воображения, пока это не успел сделать Порождение Снов».
Он вздохнул.
«Разумеется, на моём пути возникли различные препятствия. Я не ожидал, что Морган окажется здесь и отравит иллюзию этого жалкого червяка своей жаждой крови. Я также не ожидал, что такая сложная иллюзия может существовать… видите ли, когда я был здесь в прошлый раз, это место было совсем другим. И самое главное, я не ожидал, что меня лишат моего Аспекта и Кастелян будет охотиться за мной, как за крысой. Это было довольно неприятное развитие событий, мягко говоря».
На губах Мордрета появилась бледная улыбка.
«Ах, но я всё-таки выстоял. Ты подозревал меня в том, что я Нигилист, Санлесс, но, разумеется, я не убивал этих людей. Хотя это не значит… что я не убивал других».
Он рассмеялся.
«Просто я никогда не был бы настолько беспечен, чтобы оставлять трупы валяться где попало. Сначала я планировал избавиться от них с помощью дренажных коллекторов, но знаешь что? В этом не было необходимости. Мои жертвы, в отличие от Нигилиста, просто исчезали, как туман».
Мордрет глубоко вздохнул и с сожалением посмотрел на ужасающий вид затонувшего города.
«Какая потеря… ах, но неважно. Мне удалось пережить преследование Кастеляна и даже восстановить часть своей силы… к сожалению, этого было недостаточно, чтобы вернуть мою Вознесённую Способность, и даже близко не достаточно, чтобы захватить ось всего этого мира и выбраться живым. Поскольку все мои запасные обличия были уничтожены, мне нужен был кто-то, кто сыграл бы определённую роль в этом причудливом мире, кто сделал бы это за меня… приблизил бы меня к моему Недостатку в нужный момент. Я благодарен тебе за это, Санлесс».
Он пожал плечами.
«О, и за то, что преподнёс мне всех этих наёмников на блюдечке. Благодаря их жизням и жизни Мадока я наконец-то смог вернуть доступ в своё Зеркальное Царство. Итак… думаю, на этом мы прощаемся».
Санни криво улыбнулся.
«Какое вежливое прощание. Что-то подсказывает мне, что ты не так планировал расстаться с нами… вероятно, ты планировал сначала убить нас, прежде чем уйти, чтобы поменяться ролями и самому охотиться на Кастеляна, как на крысу. Однако ты кое-что не предвидел, верно?»
Он взглянул на Мордрета, в его глазах затаилась леденящая тьма.
«Ты не смог предвидеть Святую».
В этот момент Святая слегка пошевелилась, глядя на Мордрета с холодным, пугающим безразличием.
Его улыбка на долю секунды померкла.
«Ну да. Мне неприятно это признавать, но я действительно не ожидал, что твоя прекрасная спутница окажется одной из детей Незера. Какое злополучное совпадение… или, возможно, удачное, кто знает? Ах, но ты ошибаешься, Санлесс».
Он поднял руку и потёр висок, на мгновение на его лице появилась странная гримаса.
«Я никогда не планировал убивать тебя. Морган — да. Воспитанную Волками — тоже, чтобы исключить риск того, что она восстановит контроль над Дворцом Воображения до того, как я сбегу отсюда. Но хоть я и жажду, как ничто другое, увидеть, как ты заплатишь за смерть моего отца… заплатишь ужасно… ты нужен мне живым».
На его губах расцвела бледная улыбка.
«В конце концов, ты и Меняющая Звезда нужны мне, чтобы продержаться как можно дольше против Порождения Снов. Путеводный свет и тень человечества… вы созданы, чтобы быть моим надёжным щитом. Какая честь».
Смеясь, он отступил на шаг.
«Так что живи долго, Санлесс. Живи долго и отчаянно борись. Да, и кстати…»
Мордрет сделал драматическую паузу, глядя на него с улыбкой.
«Этот проклятый ублюдок…»
За то короткое мгновение, что Санни лихорадочно соображал, что делать дальше, Морган внезапно шагнула вперёд.
На ней уже давно не было перчаток, и её тонкие бледные пальцы были слегка растопырены, блестя от капель дождя, словно десять острых как бритва ножей.
«Что? Не можешь придумать, что ещё сказать, чтобы потянуть время?»
Бросив короткий взгляд на Санни, она ровным тоном произнесла:
«Возьми Афину и отправляйся на поиски Кастеляна, Повелитель Теней. Мы с доктором Святой задержим его».
Санни пристально посмотрел на неё.
Морган была обычным человеком, а Мордрет, похоже, вернул себе силу Вознесённого. Бросать ему вызов было бы для неё смертным приговором, даже если бы Святая сражалась на её стороне. Но даже не это было главной проблемой.
«Как ты собираешься сдерживать его? Его Дремлющая Способность позволяет ему перемещаться между отражениями. Он может ускользнуть в любое время, когда захочет».
Морган мрачно улыбнулась.
«Возможно, он и восстановил часть своей силы, но не всю. На самом деле, хотя он и скрывает это, он едва держится… из-за дождя».
Глаза Санни слегка расширились.
Дождь…
Мордрет мог чувствовать отражения и перемещаться между ними. И в настоящее время вокруг них были миллионы крошечных зеркал — каждая капля дождя отражала мир, падая с неба, и все эти отражения перемножались, дополняя друг друга и создавая бесконечный лабиринт зеркал. Разум Мордрета постоянно подвергался атаке этой безграничной бездны отражений, и даже если он пытался скрыть это, на него, должно быть, оказывалось значительное давление.
Что ещё важнее…
Морган заговорила снова:
«Он действительно может уйти в отражения, но сначала ему нужно найти правильное. Вот почему он тянул время, произнося перед нами многословную речь, и вот почему он ещё не сбежал. Так что… идите. Скорее!»
Санни взглянул на неё, затем на Мордрета. Мордрет улыбнулся.
«Ах, в словах моей дорогой сестры есть кое-какой смысл. Но, видишь ли…»
Однако он не смог закончить предложение. Потому что в этот момент Санни резко обернулся и схватил Эффи, крича:
«Святая!»
И через долю секунды Святая исчезла с того места, где стояла, и влетела в Мордрета, от чего они оба врезались в парапет. Морган тоже бросилась вперёд. Санни, однако, этого не увидел, потому что уже бежал к лестнице.
Санни и Эффи помчались вниз по длинной винтовой лестнице, перепрыгивая через несколько каменных ступенек. Величественная башня содрогнулась вокруг них, когда Мордрет, Морган и Святая столкнулись на её крыше. Санни не знал, кто победит в этой схватке и как долго эти две женщины смогут сдерживать Принца Ничего, так что времени терять было нельзя.
Эффи, похоже, тоже это понимала.
«У меня всего один вопрос!»
Она не смогла вписаться в достаточно крутой поворот и врезалась в стену, используя её, чтобы перенаправить свой импульс.
«Как, чёрт возьми, нам найти Кастеляна⁈»
Санни проклинал высоту огромной башни и длину лестницы, когда услышал вопрос. Его мышцы уже горели после подъёма, а теперь ему предстояло в спешке спускаться тем же путём.
«В самом деле, где найти Кастеляна…»
В данный момент он обдумывал всё, что сказал ему Мордрет, и пытался понять, что из его слов было правдой, а что — ложью.
Мордрет был пугающе искусным манипулятором и знал, как мастерски сочетать правду и обман, чтобы контролировать своих жертв. Оглядываясь назад, он понимал, что иначе и быть не могло, ведь люди естественным образом отвергали всех, кто не был похож на них, и поэтому ему пришлось безупречно читать их мысли и эмоции, если он хотел вписаться в их среду. Ещё до этого он наверняка научился мастерски читать эмоции, пока рос рядом с Анвилом и Астерионом.
Тем не менее, Санни не думал, что Мордрет солгал о бесчисленных вещах здесь, в Мираж-Сити… только о самых важных вещах. Всё потому, что ему нужно было, чтобы Санни и Эффи знали истинное состояние и функции Дворца Воображения, чтобы использовать их в качестве посредников против Кастеляна. Он определённо преувеличил, насколько опасен Кастелян для любого, кроме него самого, и одновременно преуменьшил, в каком тяжёлом состоянии тот находился.
Наводнение, уничтожившее Мираж-Сити… скорее всего, было проявлением того древнего отражения, которое не смогло выдержать давления необходимости вплетать противоречивые желания в свою грандиозную иллюзию без руководства Хозяина Замка.
Кастелян разрушался, точно так же, как и северная дамба, и вместе с ней рушилась иллюзия Мираж-Сити.
Итак… где бы Санни мог найти Кастеляна? Большая часть Мираж-Сити теперь исчезла. Над водой остались только самые высокие здания… и, разумеется, Замок. Был небольшой шанс, что Кастелян находится в одном из уцелевших зданий, но Санни в этом сомневался. Нет, древнее отражение должно было находиться где-то здесь, в крепости своего бывшего хозяина.
Но где?
Это был не тронный зал и не крыша великой башни. И это был не внутренний двор. Замок был огромен, и в нём было множество помещений…
Санни взглянул на Эффи.
«Ты ведь хорошо знаешь планировку Бастиона, верно? Эта копия замка кажется меньше, но какое-то сходство должно быть. Насколько они похожи?»
К тому времени они уже почти добрались до тронного зала.
«Очень похожи!»
Санни кивнул.
«Итак, как можно добраться до Великого Зеркала?»
Эффи чуть не споткнулась.
«Великого Зеркала?»
Имелось настоящее Великое Зеркало, стоявшее посреди Зала Воображения в Истинном Бастионе. Но было также фальшивое Великое Зеркало, спрятанное глубоко внутри горы под иллюзорным Бастионом. Именно его правители Клана Валор, а позже и Эффи использовали для управления Компонентом великой Цитадели, который позволял ему перемещаться между реальностью и иллюзиями.
Фальшивое Великое Зеркало вело в Истинный Бастион, а настоящее Великое Зеркало вело во Дворец Воображения…
Но в Мираж-Сити тоже был Замок.
Итак, не будет ли естественным предположить, что здесь также есть третья версия Великого Зеркала?
«Насколько же глубоко уходит это бесконечное зеркало…»
Эффи на мгновение замерла, растерянно оглядываясь по сторонам, а затем решительно кивнула.
«Следуй за мной!»
Они бросились к нише за троном, где за гобеленом была спрятана ещё одна дверь. Сам Замок представлял собой лабиринт, но Эффи могла ориентироваться в нём, по крайней мере, с некоторой долей уверенности… в конце концов, она правила Бастионом уже больше года, так что это была точная копия её резиденции.
«Где же это, где же это…»
Вскоре они остановились у неприметной стены. Оглядевшись, Эффи потянула за металлический держатель для фонаря, прикреплённый к стене, затем слегка повернула его.
Часть стены внезапно отошла в сторону, открывая тёмный проход.
Эффи слабо улыбнулась.
«Всё ещё работает».
Однако в следующий момент они оба застыли на месте.
«Что… что это такое?»
Как только потайной ход открылся, до их ушей донёсся странный звук.
Он был тихим и едва уловимым, как будто источник был далеко, но его также невозможно было проигнорировать из-за того, насколько неуместным он казался.
Санни был почти уверен, что они услышали… музыку.
Это был чистый звук, словно кто-то перебирал струны, напевая навязчивую меланхоличную мелодию. Они посмотрели друг на друга, не зная, как реагировать.
«Давай… продолжим».
Эффи кивнула, такая же сбитая с толку и встревоженная, как и Санни.
Они вошли в потайной ход, пересекли лабиринт пыльных каменных коридоров и достигли глубокого колодца, ведущего в недра горы. К стене была приделана узкая лестница, и они спустились по ней, не теряя времени, зная, что где-то далеко наверху Морган и Святая сражаются с Мордретом, рискуя своими жизнями.
Чем глубже они спускались в недра горы, тем яснее и громче становилась печальная мелодия.
Пока она полностью не заполнила их уши, заставив их обоих почувствовать, будто они потерялись в ней.
Вскоре они достигли дна колодца и оказались перед высокими воротами.
Санни на мгновение задержал дыхание, после чего сделал шаг вперёд и распахнул ворота.
За ними оказался обширный подземный зал… слишком огромный для масштабов горы, он явно превосходил то пространство, которое должен был занимать. В его центре находилось огромное зеркало, по меньшей мере сотню метров в высоту. Оно было закрыто полотном из тонкой чёрной ткани, которое слегка колыхалось на призрачном ветру.
И перед Зеркалом, сидя на каменном полу спиной к ним…
Санни и Эффи наконец увидели Кастеляна.
Перед Великим Зеркалом — точнее, отражением иллюзии Великого Зеркала — на холодном каменном полу сидел человек и наигрывал на старой гитаре.
Медленная, тоскливая мелодия эхом отдавалась в тусклом пространстве огромного помещения, отражаясь от его дальних стен. Мёртвая тишина, царившая в недрах горы, служила богатым фоном для мелодии, делая каждую ноту полной и насыщенной.
Когда Санни и Эффи вошли в зал Великого Зеркала, мужчина тихо и приятно напевал:
«Ммммм… мммм… мммммм…»
Санни не знал, как он ожидал увидеть Кастеляна. Но он точно не ожидал, что на нём будут дешёвые рваные джинсы и выцветшая куртка-ветровка. Мужчина сидел спиной к воротам, лицом к закрытому зеркалу, поэтому они не могли видеть его лица. Зато было видно, что волосы у него длинные и взъерошенные, остро нуждающиеся в расчёске и шампуне.
«Ммммм… ох, всем нам будет сниться… мммм… кошмар…»
Санни и Эффи переглянулись.
Кастелян — они были уверены, что это именно он, — выглядел совершенно обыденно. Он не проявлял никаких признаков агрессии, как и признаков того, что вообще их заметил. Вместо этого он, казалось, был полностью сосредоточен на том, чтобы небрежно перебирать струны гитары и напевать тихую песню в тишине подземного зала.
Песня, впрочем, была довольно жуткой. Санни не мог разобрать всех слов, но они звучали холодно и зловеще, даже если человек, исполнявший их, не вкладывал в свой голос никаких эмоций, кроме лёгкой меланхолии.
Что-то в нём показалось знакомым.
Они осторожно двинулись вперёд, обходя Кастеляна с двух сторон. Когда Санни наконец разглядел его лицо, он на мгновение остановился.
«Я видел его раньше…»
Мужчина был совсем не ухожен, но его обветренное лицо было красивым… даже утончённо красивым.
«Стоп. Разве он не…»
В голосе Эффи прозвучало удивление.
У неё тоже была причина для недоумения.
«Минуточку».
Как оказалось, Кастелян всё это время находился рядом с ними. Санни мог вспомнить по крайней мере два случая, когда встречал его — или, скорее, замечал на заднем плане. Вероятно, было ещё больше случаев, которые остались незамеченными.
Этот мужчина… был уличным музыкантом, который играл на гитаре возле центра для трудных подростков Мираж-Сити в тот день, когда они его посетили. В день похищения другого Мордрета он также находился возле психиатрической больницы, где работала Святая. Оглядываясь назад, можно сказать, что его присутствие в обоих местах было странным… какой музыкант будет играть на улице в дождливый день, когда все сидят по домам? В этом не было никакого смысла.
Но Санни не обратил на него никакого внимания. Потрёпанный уличный музыкант был всего лишь одним из многочисленных безымянных статистов, населяющих Мираж-Сити… он был не более чем частью фона.
Они видели его, проходили мимо и не замечали, кем он был на самом деле.
Кастелян. Хранитель Дворца Воображения и древнее отражение, узурпировавшее власть над Великим Зеркалом.
Однако…
Это были не единственные два раза, когда Санни видел этого человека. Эффи, возможно, удивилась, узнав в Кастеляне скромного уличного музыканта, но у Санни была другая причина.
По правде говоря, он видел его ещё до прихода в Мираж-Сити.
Уличный музыкант был старше, и его лицо было гораздо более обветренным. Одежда была другой, а волосы стали намного длиннее. Нижнюю часть лица закрывала борода, которой раньше не было, но ошибиться было невозможно.
Санни видел его в одном из видений, ниспосланных ему в Игре Ариэля.
«Это Омер из Девяти».
Его голос звучал ровно.
Действительно, Кастелян был не кем иным, как одним из Девяти — слепым поэтом, прославившимся своими песнями, который присоединился к принцу Эврису и остальным в их стремлении уничтожить богов.
К этому времени Санни уже знал или, по крайней мере, подозревал, какие миссии должны были выполнить некоторые из Девяти. Алетейе было поручено найти истину в глубинах Гробницы Ариэля. Эмедону Скульптору было поручено устроить ловушку для богов, доставив эту истину Демону Предназначения. Орфне… Убийце… было поручено самое серьёзное задание из всех — убить Ткача, Демона Судьбы.
И она дважды преуспела в этом.
Эврис стал рабом. И хотя подробности миссии Ауро до сих пор были неизвестны, она была самой ужасной из всех.
Санни также не знал, какое задание получил слепой поэт Омер. Однако он знал, что судьба Омера — потеряться в иллюзиях. Теперь он понимал, что это значит…
Омер из Девяти был отправлен в царство Миража, Демона Воображения. Его цель была неизвестна, но, вероятно, она заключалась в том, чтобы убедить Мираж ответить на призыв Незера и сражаться бок о бок со своими братьями и сёстрами в Погибельной Войне.
В конце концов, даймоны были не самыми любящими братьями и сёстрами. Сам Незер тысячу лет игнорировал заточение Надежды. Так что, если задуматься, было очень странно, что все они — все, кроме Ткача, — вместе восстали против богов.
«Наверное, кого-то из Девяти отправили к другим даймонам… также, как и Омера».
Когда Санни прошёл мимо Кастеляна и отчётливо увидел его лицо, он увидел нечто гораздо более зловещее. Перед сидящим мужчиной полукругом расположились четырнадцать человеческих глаз, уставившихся на него остекленевшими зрачками.
Эффи тихо выругалась.
«У всех жертв Нигилиста… отсутствовали глаза».
Так вот куда делись пропавшие глаза. Санни почувствовал, как по его спине пробежал холодок.
В этот момент Кастелян замолчал и перестал играть на своей старой гитаре. Несколько мгновений он оставался неподвижным, а затем поднял голову и посмотрел на Санни.
Его глаза были ясными и голубыми, как море.
«Я не Омер из Девяти».
Голос Кастеляна был спокойным и безэмоциональным.
«Я всего лишь отражение Омера из Девяти. Я — хранитель Дворца Воображения».
Санни вздрогнул. Не каждый день ему доводилось беседовать с Другим… ну, технически, за последние несколько дней он общался со многими из них здесь, в Мираж-Сити, но никогда не разговаривал с тем, кто знал их природу.
«Отражение Омера из Девяти…»
Почему отражение одного из Девяти служило хранителем дворца Миража?
Он ненадолго задумался, а затем сказал приглушённым тоном:
«Что ж, ты плохо справляешься со своей работой, не так ли? Здесь царит беспорядок».
Кастелян промолчал.
Санни и Эффи обменялись взглядами.
Теперь, когда они нашли древнее отражение, им предстояло каким-то образом вернуть Эффи власть над Дворцом Воображения. Проще всего было бы уничтожить Кастеляна… но Санни не был уверен, насколько силён Кастелян, а значит, смогут ли они его уничтожить.
Смогут ли они убедить его добровольно отказаться от власти? Это был бы лучший исход, ведь тогда Эффи смогла бы использовать Кастеляна, чтобы извлечь из Дворца Воображения гораздо больший потенциал. Однако Санни не знал, удастся ли убедить отражение Омера из Девяти.
В любом случае у них было не так много времени на попытки.
Наконец Кастелян заговорил:
«…Моя Госпожа отсутствует».
Похоже, это был его ответ на обвинение в ненадлежащем содержании Дворца Воображения — в конце концов, это отражение было создано для того, чтобы помогать хозяину замка управлять Великим Зеркалом, а не для того, чтобы управлять им вместо хозяина.
Эффи усмехнулась.
«Кто это отсутствует? Я — хозяин Замка, а значит, и твой хозяин. Но ты не только не помог мне, но даже украл мою власть и пытался убить меня. Неудивительно, что всё здесь рухнуло. Ты видишь, в чём проблема?»
Кастелян молча смотрел на неё.
«Ты ошибаешься».
«Похоже, он больше не слепой… по крайней мере, не здесь, во Дворце Воображения».
Могла ли Мираж вообразить мир, где слепые могут видеть?
Пока Санни размышлял над этой маленькой деталью, Эффи подняла бровь.
«Я ошибаюсь? В чём я ошибаюсь?»
Кастелян опустил взгляд.
«У меня есть только одна Госпожа — Мираж, Демон Воображения. И ты — не она. Замок, которым ты правишь, — всего лишь оболочка… иллюзорный замок — это ров, а истинный — это ворота. И тот и другой лишь ведут во Дворец Воображения. Дворец Демона Воображения, место, где жила и правила моя Госпожа, всегда был Великим Зеркалом».
Санни улыбнулся.
Кастелян, конечно, ошибался. Было время и до того, как Мираж создала зеркала, так что Бастион был гораздо древнее Великого Зеркала. Впрочем, неважно, что появилось раньше — теперь, когда Заклятие превратило замок в Цитадель, все они были неразделимы.
Однако интересно, что это древнее отражение страдало от подобного заблуждения…
Тем не менее, Санни уловил нотки упрямства в голосе Кастеляна, когда он отверг притязания Эффи на власть над Великим Зеркалом и заявил, что будет служить только Миражу. Не похоже, что прямое оспаривание его позиции принесёт пользу… но в этом была и уязвимость, которой можно было воспользоваться.
Вместо того, чтобы надавить на отражение Омера из Девяти по этому вопросу, Санни взглянул на закрытую поверхность копии Великого Зеркала.
«Почему отражение одного из Девяти служит Демону Воображения?»
Кастелян некоторое время молчал.
Затем он осторожно дотронулся до струн своей гитары.
«…Всё потому, что моя Госпожа погрязла в собственных иллюзиях. Она отказалась от реального мира, предпочтя ему компанию отражений. Фантазия за фантазией — она прожила множество жизней во Дворце Воображения, не заботясь о том, что происходит за его стенами. И она была счастлива».
Его тихая мелодия стала тоскливой.
«Но что делать? Девяти нужен был Демон Воображения, чтобы присоединиться к другим даймонам в их Восстании. И вот Омер пришёл на берега Зеркального Озера. Кто мог быть лучше поэта, прославившегося своими сказками и песнями? Мираж заинтересовалась им, ведь его воображение было таким ярким и неисчерпаемым. И поэтому она пригласила его в свой дворец».
Кастелян перестал играть и посмотрел вдаль.
«Она дала ему контроль над Великим Зеркалом, чтобы он мог воплощать свои истории в жизнь. Омер создал для неё фантастическое царство, которое она могла исследовать, и захватывающую историю, которую она могла пережить. Мираж получала огромное удовольствие от его фантазии… но со временем ей это наскучило. Она хотела наградить слепого поэта и отправить его прочь, но он предложил ей придумать другую фантазию — и, с её разрешения, придумал. А потом ещё одну, и ещё».
Его взгляд стал отрешённым.
«Тысяча царств, тысяча сказок. Сколько бы Мираж ни испытывала Омера, его воображение никогда не исчерпывало себя, как и её чувство удивления и голода были неисчерпаемы. Они пережили вместе тысячу фантазий… и когда тысячная фантазия подошла к концу, Омер обратился к Мираж с просьбой».
Отражение Омера опустило гитару на пол.
«Демон Воображения дала ему последнее задание… она попросила его представить то, что не могла представить сама. Даже я не знаю, что Омер показал ей в той последней иллюзии — но когда эта иллюзия в конце концов развеялась, Мираж покинула свой дворец и присоединилась к своим братьям и сёстрам в восстании против богов. Омер тоже последовал за ней на войну».
Кастелян посмотрел на Санни безэмоциональными глазами.
«Остался только я».
Санни слабо улыбнулся.
«Какая потрясающая история…»
Но, несмотря на потрясающую историю, его голос звучал жестоко:
«Мираж погибла на той войне. И Омер, должно быть, погиб вместе с ней».
Он посмотрел на Кастеляна и ровно произнёс:
«Ты говоришь, что твоя Госпожа отсутствует, но именно ты выманил её на безнадёжную войну. Ты утверждаешь, что предан Мираж, но именно ты разрушил её счастье. Ты убил её. Ты лицемер, Омер. Ах, я действительно ненавижу лицемеров больше всего».
Только тогда во взгляде Кастеляна наконец появились нотки эмоций.
Глаза Кастеляна дрогнули.
Несколько мгновений он оставался неподвижным, затем перевёл взгляд на Санни. Казалось, за холодной неподвижностью его голубых глаз скрывался намёк на какую-то эмоцию, но Санни был не в состоянии понять, что это.
«Я не Омер из Девяти. Я отражение…»
Санни перебил его:
«Да, да. Я знаю».
Отвернувшись, он посмотрел на Великое Зеркало.
Сейчас было самое время нанести удар и разрушить замысел Кастеляна, но он замешкался, внезапно отвлечённый странным чувством.
Великое Зеркало…
Оно взывало к нему.
Казалось, оно тонко притягивает его душу, но, кроме этого, оно тянуло его ближе в буквальном смысле слова. Санни чувствовал себя так, словно Великое Зеркало было магнитом, а его тело было сделано из железа.
Его кровь словно прижималась к стенкам вен, подталкивая его подойти ближе.
Нет нужды говорить, что это было странное и отвлекающее ощущение — настолько, что он на мгновение потерял ход своих мыслей.
«Ах. Понятно».
Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что происходит.
Благодаря Плетению Крови его кровь обладала особым свойством — её части всегда стремились слиться с целым. Именно поэтому он почти не истекал кровью… а в данный момент его кровь хотела воссоединиться с другой утраченной частью.
Там, за чёрной тканью, покрывающей Великое Зеркало, его ждала ещё одна часть родословной Ткача.
«Я нашёл её».
Санни позволил себе ощутить восторг от того, что добился своей цели. Несколько мгновений он неподвижно смотрел на Великое Зеркало, а затем снова повернулся к Кастеляну. Его сердце учащённо билось, но на лице не было ни малейшего признака волнения.
«Ты не Омер из Девяти… но ты был им когда-то. Так есть ли разница?»
Кастелян молчал. Его взгляд оставался невыразительным, но Санни знал, что древнее отражение встревожено.
Оно и так находилось в плачевном состоянии, будучи заброшенным на протяжении тысяч лет, постепенно разрушаясь, а теперь его состояние стало ещё хуже из-за столкновения человеческих желаний, которое ему пришлось пережить.
Странно было предполагать, что отражение обладает психическим состоянием, но если это так… психическое состояние Кастеляна было ослаблено.
Если Санни убедит Кастеляна, что он давным-давно предал Госпожу, которой, как он утверждал, был вечно предан… тогда, может быть, древнее отражение примет нового хозяина.
Не потому, что предыдущий был недостоин служить ему, а потому, что Кастелян был недостоин служить ей.
Способны ли отражения испытывать чувство вины?
Зверёк, первое Отражение, созданное Мордретом, никогда не прекращало поиски своего запечатанного хозяина. Значит, Другие всё-таки могли испытывать какие-то эмоции… или, по крайней мере, были способны научиться их испытывать.
«Посмотрим».
Всё ещё помня о Великом Зеркале позади себя, Санни не смог сдержать вопрос. Бросив на зеркало короткий взгляд, он с притворным безразличием спросил:
«Зачем ты вообще закрыл это зеркало? Что скрывается за тканью?»
Кастелян помедлил. В конце концов он сказал странно тихим голосом:
«Что-то… чего я боюсь».
Санни поднял бровь. Эффи тоже выглядела удивлённой.
«Боишься? Чего может бояться существо, управляющее Дворцом Воображения, в его стенах?»
Кастелян смотрел, как чёрная ткань слегка шевелится на призрачном ветру.
Его ответ был лаконичен.
«Того, что мне неподвластно».
Санни нахмурился.
В этот момент едва заметная дрожь сотрясла огромный подземный зал. С потолка посыпались потоки пыли, а вместе с ними и несколько капель холодной воды. Кастелян, казалось, никак не отреагировал на это, но Санни и Эффи чувствовали себя иначе.
«Нет времени».
Санни нужно было быстро сломить решимость Кастеляна — или, если это не удастся, помочь Эффи уничтожить его.
Он открыл рот, собираясь продолжить ментальную атаку, но в этот момент Эффи внезапно подошла к сидящему отражению, опустилась рядом с ним на колени и положила руку ему на плечо.
Глядя в глаза Кастеляну, она сказала:
«Эй. Знаешь, мне не в диковинку искать спасения в фантазиях. Большую часть своей жизни я провела в бесконечных фантазиях о чудесных вещах: быть здоровой, сильной, способной двигаться… не быть обузой. Я проводила множество дней, мечтая о свободе. Я представляла это так живо и так часто, что порой почти верила, что это реально».
Эффи улыбнулась.
«А потом, постепенно, это стало реальностью. Я смогла воплотить в жизнь все свои фантазии, одну за другой. Но воображение поистине неисчерпаемо, и поэтому я представляла себе всё новые и новые вещи: я представляла себе мир, в котором мои дети смогут процветать, мир, из которого они не захотят сбежать так же отчаянно, как я хотела сбежать из своего… я до сих пор работаю над тем, чтобы воплотить эту фантазию в жизнь. Моё воображение — мой величайший источник вдохновения».
Она посмотрела на Кастеляна и покачала головой.
«Но что ты, верный слуга Демона Воображения, сделал со своим? Прошло много лет, но ты так и не смог представить себя кем-то иным, кроме того, кем ты был. Ты ничего не представлял… ты совсем не изменился. Ты опозорил свою Госпожу».
Эффи схватила Кастеляна за плечо и тихо сказала:
«Мираж исчезла и никогда не вернётся. Теперь у тебя есть выбор — ты можешь решить, кем ты хочешь быть без неё. Представишь ли ты себя кем-то новым или предашь её память, оставшись прежним? Выбор за тобой… но я очень надеюсь, что ты выберешь первое. Надеюсь, что ты поможешь мне воплотить мою фантазию в реальность».
Она посмотрела на него серьёзно, и, встретившись с ней взглядом, Кастелян, казалось, замешкался.
Он молчал какое-то время, глядя ей в глаза потерянным, усталым взглядом.
Санни молчал и был совершенно неподвижен, боясь отвлечь древнее отражение от принятия решения. И он чувствовал это — Санни легко мог представить, что Кастелян сделает правильный выбор.
Но прежде, чем он это сделал…
Что-то блеснуло в глазах Эффи, а затем отразилось в его глазах.
Секунду спустя Кастелян вздрогнул.
Эффи нахмурилась, почувствовав, что что-то пошло не так. Она отпустила плечо древнего отражения и отдёрнула руку.
«Что…»
Санни едва успел схватить её и оттащить, как тело Кастеляна скрутило странной судорогой. Его остекленевшие глаза широко раскрылись… и затем из его тела внезапно вырвался огромный поток белого тумана, который разлился во всех направлениях, затопив подземный зал.
Внезапно Санни не мог видеть ничего, кроме молочно-белого тумана, кружащегося вокруг него, как призрачный океан. На мгновение его охватило знакомое ощущение, что его существование растворяется в небытии, но затем Санни с силой утвердил своё существование и оттолкнул это чувство.
«Сконцентрируйся на своём Истинном Имени! Заставь себя вспомнить, кто ты такая!»
Эффи, должно быть, сделала, как он сказал, и её сила воли, похоже, была достаточно твёрдой, потому что через несколько мгновений она, казалось, пришла в себя.
В течение нескольких долгих мгновений в мире, казалось, не существовало ничего, кроме призрачного тумана и ощущения того, что они держатся друг за друга. Все звуки тоже исчезли, заглушённые белым туманом.
Санни огляделся, полный мрачного предчувствия.
И тут в тишине раздался бесплотный голос, окутавший их, как прилив:
«Ах, какое странное ощущение. Я никогда раньше не получал отражение в качестве сосуда… это так странно. Но в то же время странно подходяще».
Голос смеялся, полный веселья, но Санни не разделял этого чувства. Напротив, он был полон настороженности.
«Мордрет, этот ублюдок…»
Похоже, Мордрет всё-таки сбежал от Морган и Святой. Он нашёл подходящее отражение, чтобы сбежать… он, должно быть, переместился в глаза, украденные у жертв Нигилиста, затем отразился от них в глазах Эффи и, наконец, вошёл в глаза Кастеляна из её глаз.
И теперь он поглотил Кастеляна и сделал древнее отражение своим сосудом.
…Однако, похоже, у Мордрета не всё шло гладко, как в битве со Святой, так и в дуэли душ с отражением Омера из Девяти. Иначе он бы не разговаривал — он бы уже приступил к убийству Эффи и узурпации власти над Дворцом Воображения.
И раз уж речь зашла о власти…
Океан белого тумана вокруг них внезапно зашевелился, а затем двинулся, сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрее. Если бы Санни рискнул предположить, то, вероятно, Мордрет был в процессе поглощения эссенции Кастеляна — учитывая, сколько было тумана, это, вероятно, заняло бы у него некоторое время.
А когда это время истечёт…
Санни решил не думать об этом.
Вместо этого он думал о том, как справиться с Принцем Ничего.
Эффи слегка пошевелилась, потянувшись за пистолетом.
«Полагаю, мы не сможем застрелить его, верно?»
Санни покачал головой, и в этот момент из белого тумана снова раздался бесплотный голос, казалось, доносящийся одновременно со всех сторон.
«Какое забавное предположение, Святая Афина! Но боюсь, что придётся тебя разочаровать… по правде говоря, ты, вероятно, могла бы в данный момент покончить с моим первоначальным телом обычной пулей — оно, увы, находится в довольно плачевном состоянии после знакомства с Ребёнком Незера. Но, к счастью, мне удалось как раз вовремя раздобыть новый наряд».
В приятном голосе Мордрета прозвучала зловещая нотка:
«Итак, мне очень любопытно узнать, на что способен этот сосуд…»
Санни сохранял спокойствие, размышляя.
Новым сосудом Мордрета было тело Кастеляна. Но сам Кастелян был мёртв, уничтожен в дуэли душ… разве это не означало, что власть, которую он узурпировал, в данный момент никому не принадлежала?
А раз никто её не узурпировал, разве эта власть не должна была вернуться к своему законному владельцу?
Хозяину замка… или, вернее, хозяйке.
«Эффи…»
Он помедлил на мгновение, а затем ровным тоном сказал:
«Скажи мне вернуть свою силу».
Белый туман теперь был бурным потоком, движущимся по огромной комнате, как мощный водоворот. Мордрет должен был находиться в центре этого водоворота, напрягаясь, чтобы поглотить яростный поток небытия, который лился в его душу.
Эффи сдвинулась и на долю секунды уставилась на него, на её лице явно отразилось замешательство.
Затем в её глазах заблестело понимание.
Она слабо улыбнулась.
«Страдаешь от недостатка силы, да? Не можешь действовать так, как должен? Ну, тётя Эффи может тебе помочь… ты Суверен, напарник! Проснись и пой!»
И когда она произнесла эти слова, Санни пошатнулся и закачался. Если бы Эффи не поддержала его, он бы, возможно, упал.
«Аааххх…»
Внезапно он почувствовал, что силы возвращаются к нему. Эффи, похоже, ещё не восстановила полный контроль над Дворцом Воображения, или, возможно, она просто не могла использовать эту власть так же искусно, как Кастелян — поэтому её приказ не смог полностью отменить законы иллюзии, установленные им, даже если Мираж-Сити уже разваливался.
Но он отменил их в некоторой степени.
Санни определённо больше не был обычным человеком, и он чувствовал, как некоторые части его Аспекта возвращаются. Этого было недостаточно, чтобы вернуть ему полную силу, но достаточно, чтобы его ощущение теней охватило Замок.
И это было всё, что ему нужно.
Он не знал этого раньше, но башня рухнула в яростной битве между Святой и Мордретом. Крыша тронного зала была разрушена, и дождь капал на трон Миража. Санни чувствовал там Святую, а также разбитую фигуру Морган — она была жива, но тяжело ранена, и молчаливая Тень поддерживала её, пока они пробирались через обломки.
«Нашёл вас».
Когда белый туман в подземном зале стал редеть, почти позволяя ему разглядеть возвышающуюся форму Великого Зеркала — и фигуру Мордрета в центре яростного белого вихря — Санни потянулся сквозь тени и утащил Святую и Морган вниз.
Через мгновение они появились на каменном полу рядом с ним.
Морган пошатнулась и упала, кровь текла из ужасных ран на её теле. Святая, однако, легко сохранила равновесие.
Санни выдавил из себя улыбку, зная, что для них всё закончится в тот момент, когда Мордрет закончит поглощать океан белого тумана, и кивнул в его сторону.
«Утопи его в истинной тьме. Ну же!»
Истинная тьма была врагом теней… но она также была врагом отражений. Потому что, как и тени, отражения не могли существовать без света.
Святая бросилась вперёд с ужасающей скоростью, не тратя ни секунды на раздумья. Её глаза пылали холодным багровым пламенем, и белый туман расступился перед ней.
Мордрет издал мелодичный смех.
«Как хитро, Повелитель Теней. Ах, но уже поздно… слишком поздно…»
Прилив истинной тьмы вырвался из тела Святой и обрушился на белый вихрь. Он накрыл его, не дав Мордрету даже закончить фразу.
Эффи опустилась на колени рядом с Морган, чтобы осмотреть её раны, а затем посмотрела на Санни.
«Как думаешь, Святая сможет уничтожить его сосуд?»
Санни на мгновение задержался с ответом.
Затем он покачал головой.
«Нет. Если бы она могла, он не остался бы на месте, чтобы встретить её атаку».
Но она сможет выиграть для них немного времени.
Эффи что-то прошептала Морган, и её кровотечение, казалось, замедлилось. Она, должно быть, тоже восстановила часть своих сил — по крайней мере, достаточно, чтобы выжить после своих ужасных ран.
Что-то с грохотом столкнулось под покровом истинной тьмы, и подземный зал задрожал.
Эффи выругалась.
«Так что же нам делать⁈»
Санни молчал несколько долгих мгновений, глядя в тьму с напряжённым выражением лица.
Затем он внезапно улыбнулся.
«Иди за мной. Мне понадобится твоя сила».
Вместо того чтобы присоединиться к Святой в битве против Мордрета, он побежал в противоположную сторону — к Великому Зеркалу.
Ведь он догадался, какую форму принял… или собирался принять фрагмент родословной Ткача.
Достигнув Великого Зеркала, он схватил чёрную ткань, покрывавшую его, и жестом пригласил Эффи сделать то же самое.
«Тяни!»
Великое Зеркало было поистине огромным, и хотя покрывавший его кусок ткани был тонким, он всё равно был невероятно обширным и тяжёлым. Поэтому ему понадобилась титаническая сила Эффи, чтобы сдвинуть его со скрытой поверхности.
Они тянули изо всех сил, и ткань поддалась — сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее.
Она заколыхалась и упала, медленно обнажая серебряную поверхность Великого Зеркала…
В этот момент раздался ещё один оглушительный грохот, и тело Святой вылетело из бассейна истинной тьмы, оставляя за собой кровавый след.
Санни действовал прежде, чем успел обдумать ситуацию, шагнув сквозь тени, чтобы поймать её. Он проскользил на несколько метров назад, держа её миниатюрное человеческое тело в своих руках, а затем осторожно опустил её на пол.
В его груди поднялось удушающее чувство гнева.
«Я рад, что этот ублюдок почти бессмертен. Он не умрёт, так что я смогу мучить его бесконечно…»
Белый туман теперь полностью рассеялся.
Слева от него Эффи бросилась назад, чтобы уйти от огромного чёрного полотна падающего покрова зеркала. Справа от него Морган медленно поднялась с пола, её алые глаза горели острой решимостью.
Прямо перед Санни, на некотором расстоянии, из темноты медленно вышел Мордрет. Он огляделся с лёгкой улыбкой, затем откинул назад растрёпанные волосы Кастеляна и посмотрел на свои руки.
«Какой любопытный сосуд. Его природа… почти опасна, я думаю. О, но так не пойдёт, совсем не пойдёт».
Внезапно фигура Кастеляна стала размытой и изменилась, превратившись в облик самого Мордрета. Отражения, в конце концов, были меняющимися существами, способными превращаться во что угодно, находящееся перед ними — Мордрет, казалось, быстро освоил эту особенность своего нового сосуда.
Когда он повернулся к Санни, его дружелюбная улыбка вдруг стала мрачной и зловещей.
«Так, на чём мы остановились? Ах да. Вы все мне что-то должны, и пришло время взыскать долги. Начнём с устранения узурпатора, который украл у меня Бастион…»
Он бросил убийственный взгляд на Эффи и шагнул вперёд.
Но затем его выражение лица изменилось.
Колышущееся чёрное полотно наконец упало на пол, открыв обширную поверхность Великого Зеркала… и то, что в нём отражалось.
Санни поднял глаза и задрожал, на его губах появилась бледная улыбка.
Там, на поверхности Великого Зеркала…
Все они были отчётливо отражены — Санни, Эффи, Морган, Святая и Мордрет. Но всё это не имело значения, потому что в колоссальном зеркале было ещё одно отражение, не отбрасываемое ничем.
Тёмная фигура высотой в сто метров возвышалась над ними, как туманное божество. Она была одета в рваный чёрный плащ и стояла спиной к огромному подземному залу… но когда чёрный покров упал, фигура слегка пошевелилась и развернулась, бросив свой ужасающий взгляд на пятерых смертных муравьёв внизу.
Её чёрная деревянная маска злобно рычала, а в глазах не было ничего, кроме тьмы. Три рога возвышались над головой, словно зубчатая корона…
«Ткач».
Это было отражение, которое Демон Судьбы оставил в Великом Зеркале Дворца Воображения тысячи лет назад.
В то время как глаза Санни блестели от благоговения, Эффи побледнела и сделала шаг назад. Морган испустила стон и упала на колени, закрыв глаза и прикрыв их обеими руками.
Святая задрожала на полу.
Мордрет долго стоял неподвижно, а затем медленно повернулся к Великому Зеркалу.
«Что… что это, чёрт возьми…»
Он поднял глаза, чтобы увидеть отражение Ткача, и в тот же миг его лицо исказилось от ужаса.
Мордрет поднял дрожащую руку, как будто пытаясь скрыться от мучительного взгляда даймона…
Но ему это не удалось.
Потому что в следующий миг его тело просто взорвалось, превратившись в облако стеклянных осколков, мгновенно уничтоженное одним лишь давлением присутствия Ткача.
«Х-ха…»
Увидеть отражение даймона уже было достаточно страшно. Но Мордрет не просто увидел его… поскольку он обладал чувством, позволяющим ему воспринимать отражения, у него не было другого выбора, кроме как воспринять отражение Ткача во всей его непостижимой безграничности.
И этого было достаточно, чтобы уничтожить его сосуд, не выдержавший нагрузки.
Этот ублюдок, возможно, даже умер… хотя Санни очень в этом сомневался. Мордрет, вероятно, в ужасе укрылся где-то, чтобы залечить свои раны.
Но у Санни не было времени думать об этом.
Он заворожённо смотрел на отражение Ткача, а затем бессознательно сделал шаг назад.
В этот момент его собственное отражение наложилось на отражение Демона Судьбы.
И когда это произошло…
Поверхность Великого Зеркала пошла рябью.
Через мгновение осталось только одно из двух отражений.
Санни потерял сознание.
Несколько часов спустя Эффи и Морган стояли на стене замка, глядя на бурные воды озера. Дождь наконец прекратился, и небо прояснилось… но это не принесло им облегчения.
Мираж-Сити исчез, а само небо покрылось трещинами, медленно разрушаясь, как рушилась древняя иллюзия.
Мир, казалось, подходил к концу…
Но серебряная луна всё ещё медленно поднималась по расколотому небу.
«При такой скорости всё это место перестанет существовать через несколько дней».
Морган слегка повернулась, пока говорила, а затем кивнула.
«…Какую иллюзию ты создашь на его месте?»
Эффи помедлила мгновение.
«Я не уверена. Что-то, что подготовит Пробуждённых к борьбе с Кошмарами, я думаю? Или к ведению крупномасштабных войн против Кошмарных Существ. Нам придётся подождать и посмотреть… но я не думаю, что это будет что-то столь же сложное, как Мираж-Сити. В конце концов, я не отражение гениального рассказчика, который существовал тысячи лет».
Морган снова кивнула, после чего посмотрела в сторону.
Там лежало тело Повелителя Теней, а над ним на страже стояла Святая. Она нахмурилась.
«Почему он всё ещё без сознания? И что на самом деле произошло там, перед Великим Зеркалом?»
Эффи тоже посмотрела на Санни, затем пожала плечами.
«Ну. Похоже, он поглотил отражение Демона Судьбы. Для него это обычный вторник, не волнуйся, он в конце концов придёт в себя. Этого парня не сломит такая мелочь, как зловещий даймон».
Морган недоверчиво посмотрела на неё, а потом вздохнула.
«Ну, если ты так говоришь… не то чтобы меня это слишком волновало. В любом случае, наш билет отсюда уже здесь».
Она указала на озеро перед ними, из которого, как надгробные камни, возвышались тёмные очертания затопленных зданий.
Там, на тёмной поверхности неподвижной воды, отражение луны сияло бледным серебристым светом.
Эффи поморщилась.
«Итак, нам снова придётся поплавать».
Она уныло покачала головой, затем сняла туфли и посмотрела на молчаливую Тень.
«Святая… ты выглядишь неважно. Давай я понесу его».
Святая действительно казалась измученной. Но не из-за ран, полученных в битве с Мордретом, а из-за напряжения, связанного с сильным подавлением своей эволюции, чтобы остаться рядом со своим хозяином.
Тем не менее, вместо того чтобы позволить Эффи нести Санни, она молча наклонилась и сама подняла его бессознательное тело.
Эффи улыбнулась.
«Ну, ладно. В таком случае…»
С этими словами она взобралась на парапет крепостной стены и посмотрела на далёкое отражение луны.
«Пойдём домой».
Где-то в Восточном Квадранте конвой, перевозивший беженцев в портовый город, был разбросан по пустынной местности, многие транспортные средства были перевёрнуты или дымились.
Если бы только они добрались до места назначения, они были бы в безопасности. Там, в водах недалеко от города, Ночной Сад покоился на волнах, и всё в его сфере влияния было в безопасности от ужасающей угрозы Меняющего Кожу… по крайней мере, пока.
Вскоре Жнец Душ и её колоссальный корабль должны были вернуться в Царство Снов, чтобы пополнить запасы эссенции Великой Цитадели.
Но конвой не добрался до места назначения. Вместо этого он попал в засаду сосудов монстра и теперь был практически уничтожен.
Люди говорили, что Меняющий Кожу был на грани эволюции… возможно, они должны были стать последней жертвой, чтобы поддержать его падение к статусу проклятого божества.
Выжившие отступили к началу конвоя, отчаянно пытаясь отбиться от сосудов Меняющего Кожу. Но это было безнадёжно — они уже были окружены, и Кошмарное Существо уже захватило нескольких их самых сильных воинов.
Теперь эти воины были частью Меняющего Кожу, помогая другим сосудам сломить сопротивление последней группы.
«Держитесь! Не подпускайте их близко! Не дайте им дотронуться до вас!»
Вознесённый офицер пытался подбодрить своих солдат, но в следующий момент стрела пронзила его зачарованную броню. В последнее время Меняющий Кожу научился использовать человеческое оружие, что только сделало его ещё более смертоносным. А теперь сосуды жуткого Кошмарного Существа демонстрировали большую координацию и дисциплину, чем опытные человеческие войска, наводняя континент, как неудержимая чума.
Вознесённый выпустил стон и упал на одно колено, глядя вверх и видя, как сосуды Меняющего Кожу с всех сторон приближаются к группе беженцев.
Один из них уже был прямо перед ним.
Существо выглядело как человек… и когда-то было человеком… но теперь его было невозможно спутать с человеком. Его взгляд был слишком чужим, теперь, когда он отбросил всякое притворство, слишком жутким, слишком ужасающим.
Вознесённый прикусил губу и приготовился покончить с собой. Это по крайней мере было лучше, чем стать одним из этих существ.
Но затем произошло нечто странное.
Сосуд Меняющего Кожу вздрогнул, а затем задрожал, согнувшись в сильной конвульсии. Он дрожал в течение пары секунд, а затем замер.
Нечто подобное происходило и с другими сосудами, распространяясь среди них, как странная инфекция.
«Ч-что…»
Стиснув зубы, Вознесённый поднял свой меч и, шатаясь, встал на ноги, готовясь к последнему сражению.
Затем сосуд Меняющего Кожу перед ним выпрямился и огляделся с отстранённым выражением лица.
Наконец, взглянув на Вознесённого, он задержался на мгновение, а затем дружелюбно улыбнулся.
«Ах… сегодня чудесная погода, не правда ли? Какой замечательный день, чтобы жить».
Незнакомец усмехнулся, а остальные сосуды Меняющего Кожу вокруг них упали на землю, а затем медленно поднялись, все с одинаковой улыбкой на лицах.
«Ну же, иди. Не беспокойся — я всё возьму на себя. Не о чем беспокоиться…»
[Конец второй части: Мрачный Мираж-Сити].
Под мрачным, грозовым небом раскинулось огромное и мрачное пространство белого тумана. Надвигающиеся грозовые тучи были тяжёлыми от дождя, готовые вот-вот разразиться громом и молниями; море белого тумана беспокойно струилось в потоках призрачных ветров.
Сквозь тучи струился бледный свет и изливался на туманное море внизу. Там, в бушующем небе, семь лучезарных сфер сияли подобно солнцам, их холодные лучи проникали сквозь разрывы в пелене шторма.
Казалось, что на поверхности бледных солнц были вырезаны неясные символы, скрывающиеся под ними, словно тени.
На поверхности моря, окружённый туманом, сидел человек и смотрел на безмолвный шторм. Клубящиеся облака, лучи бледного света и семь сияющих сфер отражались в его глазах, словно в зеркале. Его взгляд был серьёзным, а выражение лица — отстранённым.
Этим человеком был Мордрет… фрагмент Мордрета, который провёл большую часть своей жизни во Дворце Воображения, живя среди людей, которые, как он знал, ничем не отличались от иллюзий, в мире, который, как он знал, был миражом.
Теперь у него отняли даже этот мираж, и он оказался заточённым здесь, в скрытом сердце Зеркального Царства своего брата-близнеца.
Глядя на бушующие облака, он вздохнул. Это Зеркальное Царство было огромным и туманным, отражая в себе беспокойный мир. Однако само его сердце — место, где он жил, — было другим. Оно было спрятано глубже и защищено лучше, изолировано, словно укреплённая цитадель за стенами великой крепости. Оно не отражало мир… вместо этого оно было отражением Моря Души его брата.
Там для него было обустроено жилое пространство. Обстановка была скромной и прагматичной, но не лишённой нотки изысканности. Его брат, должно быть, собирал различные предметы и удобства для подготовки к их возможному воссоединению на протяжении бесчисленных лет — некоторые из них были роскошными, достойными представителя самого богатого клана Наследия, другие же больше подошли бы простому солдату.
В тумане виднелось скромное поместье, где на заднем дворе располагался со вкусом оформленный сад. Неподалёку в тумане виднелись массивный военный БТР и походная кухня, а также несколько резервуаров для воды. Там была обширная библиотека, полная книг, письменных принадлежностей для каллиграфии, элегантных чайных сервизов и большого запаса разнообразных продуктов питания.
Были и тропинки для прогулок, вдоль которых в тумане были расставлены различные диковинки — скальные образования, скульптуры и реликвии, найденные в отдалённых регионах Царства Снов, странные машины и обычные артефакты с Земли, огромные туши фантастических Кошмарных Существ, которых, должно быть, убил его брат…
И многое другое. Мордрет каждый день открывал для себя что-то новое.
Это было небольшим разочарованием по сравнению с его прежней жизнью, но ему было комфортно. Разве что немного одиноко… на данный момент.
В конце концов, у его брата сейчас не было времени навестить его.
Бушующие облака, беспокойные течения в море тумана, мощные ветра, которые проносились по бескрайним просторам Зеркального Царства, словно пытаясь разорвать его на части, — всё было не так, как должно было быть. Напротив, это был знак того, что душа его брата подвергалась нападению. Он вёл войну, сражаясь за свою жизнь. Даже в самой глубине его Зеркального Царства царил хаос, его стены дрожали, так что невозможно было сказать, какая ярость и опустошение царили снаружи.
Когда Мордрет поднял взгляд, на поверхности одного из семи солнц появились едва заметные трещины. Злокачественные щупальца или отвратительная тьма распространялись по этим трещинам, искажая сияющую поверхность сферы и пожирая её изнутри, словно опухоль. Вскоре свет Ядра Души потускнел, и оно стало напоминать ужасную, больную звезду, истекающую гротескными чёрными слезами.
Мгновение спустя Ядро Души разбилось вдребезги, словно стекло. В небе образовался разлом, и его осколки с силой вылетели наружу, унося с собой массу распространяющейся тьмы.
Взвыл ветер, и нахлынул туман. В небо поднялся извивающийся белый столб, соединяя бескрайнее море с яростным штормом над ним, словно закручивающийся торнадо. По мере того, как в облака вливалось всё больше тумана, на месте разрушенного ядра медленно формировалось новое, нетронутое Ядро Души.
Это было отражением того, что душа его брата была заражена Порчей. Он вырвал одно из Ядер Души, безжалостно покалечив себя, чтобы предотвратить распространение Порчи, а затем, используя огромный запас силы, который он впитал после убийства Кастеляна, создал новое ядро.
Таким образом, Принц Ничего спас себя.
Но от этого было мало толку.
Потому что очень скоро другое Ядро Души потускнело, разлагаясь мерзкой тьмой. Оно тоже было разрушено и изгнано, а на его месте появилось новое. Мрачные просторы его Моря Души всколыхнулись, белый туман вздымался под натиском холодных ветров.
Это был не первый и не второй раз, когда Мордрет наблюдал ужасающее зрелище, разворачивающееся в небе над ним… и это было не в последний раз.
Эта битва продолжалась уже несколько дней.
Пока что его брату удавалось сохранять баланс, постоянно жертвуя частями своей души, чтобы искоренить Порчу, но как долго это продлится? Он многое приобрёл, впитав эссенцию Кастеляна, но это украденное благо не было бесконечным. Пока что море тумана было переполнено… но оно уже казалось тоньше, чем было раньше.
Что произойдёт, когда оно полностью исчезнет, обнажив спокойную воду под ним? Что произойдёт, когда Мордрет увидит безупречное отражение шторма на спокойной поверхности Моря Души своего брата? Что произойдёт, когда даже грозовые тучи рассеются?
Он волновался. Он был встревожен. Он хотел помочь…
Но что он мог сделать?
В конце концов, Мордрет был всего лишь Пробуждённым. И даже так он прожил большую часть своей жизни как обычный человек. Размах и ужас битвы, происходившей за стенами его уютного убежища, были далеко за пределами его способности осознать, не говоря уже о том, чтобы повлиять на происходящее.
Он был бесполезен для своего брата… и для кого бы то ни было. Сделав глубокий вдох, Мордрет, наконец, опустил взгляд.
Затем он закрыл глаза и сосредоточился, на его лице появилось решительное выражение. Долгое время ничего не происходило…
А затем с поверхности туманного моря медленно поднялась тонкая струйка белого тумана, притягиваемая к нему какой-то невидимой силой. Некоторое время спустя появилась ещё одна.
Довольно скоро десятки тонких струек белого тумана окружили его, медленно впитываясь в его тело.
Мордрет вовсе не был таким способным, как его могущественный, наводящий ужас брат… но по сути своей они были одним и тем же человеком. Так что он тоже мог стать способным.
Восточный Квадрант когда-то был одной из четырёх великих цитаделей человечества. Возможно, он не был столь крупным и многолюдным, как Северный Квадрант, но сотни миллионов людей всё ещё называли его домом…
Теперь, всего через несколько лет после падения Антарктиды, сама Австралия была на грани поглощения силами Порчи. Разница между ними заключалась в том, что пока Южный Квадрант пал под натиском бесконечного потока чудовищ, порождённых Цепью Кошмаров, Восточный Квадрант пожирало одно-единственное, коварное Кошмарное Существо.
Великий Ужас, Меняющий Кожу.
Из всех ужасов, принесённых на Землю Заклятием Кошмара, этот, пожалуй, был самым страшным — не потому, что он был самым могущественным, а просто потому, что он мог почти безупречно имитировать человеческое поведение и сливаться с обычными людьми, не вызывая никаких подозрений.
И что ещё хуже, Меняющий Кожу продемонстрировал пугающую способность учиться и адаптироваться с ужасающей скоростью.
Его первое появление осталось незамеченным, и к тому времени, как силы, охраняющие человечество, узнали о его существовании, было уже слишком поздно. Меняющий Кожу заразил бесчисленные города в Восточном Квадранте, внедрив свои сосуды среди обычного населения, Пробуждённых воинов, правительственных войск и даже частных армий местных кланов Наследия. Поначалу этих сосудов было немного — возможно, потому что Кошмарное Существо выжидало время и изучало обычаи человечества, прежде чем начать распространяться подобно чуме. Некоторые из них в итоге были выслежены и уничтожены… но не все. Даже если Суверены царствовали безраздельно, они не могли сражаться с Кошмарным Существом, которое не могли найти.
И их силы, в любом случае, были отвлечены на ведение внутренней войны.
К тому времени, как пали первоначальные Суверены, а Меняющая Звезда из клана Бессмертного Пламени взошла на трон человечества, было уже слишком поздно. Человечеству удалось предотвратить распространение Меняющего Кожу на другие Квадранты или поглощение им человеческих поселений в Царстве Снов, но зловещий изверг слишком глубоко укоренился в Австралии.
Первым пало одно поселение, все его жители стали сосудами жуткого Кошмарного Существа. Затем другое, и ещё одно. Вскоре весь Квадрант накрыла распространяющаяся чума, и против Меняющего Кожу началась полномасштабная война. Эта война складывалась для людей не лучшим образом. Осадная Столица Восточного Квадранта всё ещё стояла, и люди всё ещё контролировали большую часть прибрежной зоны, выходящей к Индийскому океану. Однако внутренние просторы континента и его южные районы были полностью захвачены Меняющим Кожу. И почти каждый день Великий Ужас забирал всё больше жизней, обретал всё больше сосудов и захватывал всё больше земель.
Распространение ужасной чумы казалось неостановимым. Люди медленно отступали к ОСВК, теряя один город за другим — на самом деле, они не были полностью разгромлены лишь потому, что сама Меняющая Звезда выходила на поле боя так часто, как позволяли законы мира бодрствования, время от времени оттесняя Меняющего Кожу.
Но даже при её поддержке и с участием в войне лучших Святых человечества Кошмарное Существо продолжало распространяться. В конечном итоге стало ясно, что континент спасти не удастся — поэтому было принято тяжёлое решение об эвакуации, и в сердце ОСВК открылись Врата Сна, чтобы забрать беженцев, а морские конвои прибыли, чтобы переправить их на север.
Появление Жнеца Душ Джет и Ночного Сада помогло стабилизировать ситуацию. В Восточном Квадранте установилось хрупкое равновесие… на короткое время.
К тому времени Меняющий Кожу захватил миллионы и миллионы сосудов. Среди них были миллионы людей, как обычных, так и Пробуждённых… но были и миллионы более слабых Кошмарных Существ из диких просторов континента. Никто на самом деле не знал, сколько сосудов у Кошмарного Существа было теперь, и даже если бы кто-то знал, не было никакой возможности защитить обширный просторы континента от этой ужасной, постоянно растущей силы.
И хуже всего…
Как учёные, так и прорицатели на службе Домена Человечества были единодушны в своих подозрениях, что Меняющий Кожу находится на грани эволюции — либо до Проклятого Ранга, либо до Класса Титана… или, возможно, и то, и другое.
Если бы это произошло, ни Жнец Душ, ни Ночной Сад не смогли бы больше сдерживать его, и всё население Восточного Квадранта, включая сосредоточенные там военные силы человечества, было бы поглощено, не имея времени или возможности для эвакуации.
Ситуация была критической…
И именно в этот ужасный кризис начало происходить нечто странное.
Сначала были единичные сообщения, затем их стало больше, и все они говорили одно и то же — что Меняющий Кожу ведёт себя странно. Как будто что-то атакует ужасное Кошмарное Существо изнутри, сражаясь за контроль над его сосудами.
…Этим чем-то был Мордрет, Принц Ничего — изгнанный сын Короля Мечей, предатель павшего клана Валор и палач Дома Ночи. Мордрет многого добился во Дворце Воображения, даже если в самом конце он потерял свой новый мощный сосуд. Ему удалось вернуть себе свою единственную слабость и избежать гнева Повелителя Теней практически невредимым. Однако этого было недостаточно… более чем недостаточно, учитывая то, что должно было случиться, и как мало времени у него оставалось, чтобы подготовиться к надвигающейся катастрофе. Поэтому он решился на последний, отчаянный гамбит — нечто, к чему он готовился очень долго.
Он, почти бессмертный, поставил на кон свою жизнь и не оставил себе другого выхода, кроме успеха.
Мордрет бросил Великому Ужасу вызов на дуэли душ.
Там, в ужасающей тьме осквернённой души Меняющего Кожу, окружённый непостижимыми просторами Порчи, Мордрет сражался с жутким Кошмарным Существом не на жизнь, а на смерть, не сдерживаясь. Его собственная душа была изувечена и отравлена, но он вырывал из неё куски и продолжал бороться.
И в процессе он совершил кое-что ещё. Свой собственный дерзкий, невозможный акт неповиновения. С тех пор как он стал Святым, Мордрет изо всех сил пытался сохранить чувство себя. Не желая становиться безумным и сломленным существом, подобным Похитителю Душ, он ограничивал использование своей Трансцендентной Способности лишь разделением себя для вселения в горстку сосудов — дюжину-другую, не более.
Теперь он отбросил всякую осторожность.
Мордрету нужно было отколоть фрагмент своей души, чтобы создать независимое воплощение, поэтому теперь он разорвал себя на миллион частей. Он, который всегда мечтал снова стать цельным, полностью разорвал себя на части — это был единственный для него способ победить Меняющего Кожу. Потому что с каждым сосудом, который Мордрет отнимал у него, сила жуткого изверга немного уменьшалась.
В некотором смысле, попытки удержать своё расколотое «я» от распада были так же трудны, как и битва с Великим Ужасом… нет, пожалуй, даже труднее.
Это был предел, который ему предстояло преодолеть. Ужасная, безжалостная, невидимая битва Мордрета и Меняющего Кожу длилась долго. Часы превращались в дни, а дни — в недели. Каждое из его ядер души было разрушено и выковано заново бесчисленное количество раз. Запас силы, поглощённый им в Мираж-Сити, медленно истощался, а затем и вовсе иссяк.
Именно тогда Мордрет наконец прорвался сквозь свой предел.
Он уничтожил Меняющего Кожу и захватил контроль над всеми его сосудами — миллионами человеческих сосудов и миллионами Кошмарных Существ.
И где-то по пути…
Мордрет стал седьмым Сувереном, рождённым человечеством, и третьим, достигшим Верховенства без помощи Заклятия Кошмара.
Однако его Домен был непохож на домены остальных шестерых.
Потому что у Мордрета не было ни Цитаделей, ни территорий, ни подданных. Его правление ни на чём не основывалось, и он не правил ничем… только собой.
Со своими миллионами сосудов Мордрет был подобен государству в себе — самодостаточному и независимому, ни от кого не зависящему и никому не обязанному.
Без слабостей, которые Порождения Снов мог бы использовать.
Когда солнце взошло над опустошённым Восточным Квадрантом, мир приветствовал нового Суверена.
Разумеется, его появление вызвало большой переполох среди других сил, управляющих умирающим миром — теперь, неожиданно, им предстояло решить, как иметь дело с новым королём.
Королём Ничего.
Изящный силуэт Острова Слоновой Кости плыл среди облаков над Бастионом. Вырисовываясь на фоне золотого солнца, с земли он выглядел захватывающе дух и безмятежно… однако атмосфера за стенами Башни Надежды была далека от спокойствия.
На самом деле, она была напряжённой и мрачной, несмотря на подавляющую силу пятерых людей, собравшихся в просторном зале совета на одном из семи этажей великой пагоды.
Санни, Нефис, Кэсси, Эффи и Кай сидели вокруг стола с суровыми выражениями лиц. Говорила Кэсси, и чем больше она говорила, тем тяжелее становилась атмосфера в комнате.
Санни отчётливо слышал каждое слово и безупречно улавливал смысл.
В то же время…
Он ловил себя на том, что отвлекается, поскольку его недавно изменённый разум распространялся далеко и широко, впитывая тысячи различных точек зрения с той же степенью сфокусированной ясности.
Это было странное состояние бытия, к которому он всё ещё не мог привыкнуть.
Причиной его нынешнего состояния был, конечно же, фрагмент родословной Ткача, собранный им во Дворце Воображения… Плетение Разума.
«Неудивительно, что я был без сознания так долго?»
Четыре предыдущих фрагмента выводили его из строя на короткое время и причиняли неописуемую агонию. Их поглощение и усвоение было мукой — но Плетение Разума было иным. Возможно, потому что оно изменило его разум на фундаментальном уровне, или, возможно, потому что страдания были слишком велики, чтобы их вынести даже такому привыкшему к боли человеку, как Санни, но он просто отключился, как только ужасное отражение Ткача слилось с его собственным. Поэтому он вообще не помнил, что испытывал какую-либо боль.
Это было несомненно чудесным благословением… однако в результате Санни оставался без сознания две недели.
Хаос, вызванный его отсутствием, был значительным. Завоевательная кампания в Выжженном Лесу была практически сорвана, восстановление Мрачного Города отстало от графика, а многочисленные проекты, которыми он был занят, застопорились. К счастью, не произошло ничего, что он не смог бы исправить, но наверстать предстояло многое.
Если и была одна светлая сторона в этом беспорядке…
То заключалась она в том, что Нефис, кажется, оттаяла после их недавней перепалки. На самом деле, сейчас она была более внимательна к нему, чем раньше, хотя и ненавязчиво… что втайне очень радовало Санни.
Тело Суверена обладало невероятной выносливостью, а значит, несколько недель комы никак не могли ему навредить — так что Нефис на самом деле не выхаживала его. Но проводить дни рядом с его бессознательным телом, не зная, когда его состояние улучшится, должно было сильно потрясти её или, по крайней мере, заставить взглянуть на вещи в перспективе.
Нет, даже не бессознательное тело… пока Санни был без сознания, его воплощения высвободились и вернулись к состоянию независимых теней. Это, должно быть, было для Нефис ещё тяжелее перенести. В результате дистанция между ними исчезла, почти создавая впечатление, что между ними не было разногласий. Почти…
Санни едва слышно вздохнул.
В любом случае, он всё же пришёл в себя. И когда это произошло, мир оказался совсем не таким, каким был раньше — или, по крайней мере, Санни воспринимал его иначе, чем прежде.
Разница была настолько поразительной, что он провёл ещё несколько дней в полной дезориентации.
Тектонический сдвиг, произошедший с ним, было трудно описать словами. Плетение Разума… не сделало его умнее, мудрее или сообразительнее. Однако оно невероятно увеличило объём его разума, сделав его почти безграничным.
Санни был знаком с этим свойством, поскольку сам достиг чего-то подобного за эти годы. Сначала научившись воспринимать и обрабатывать мир как с собственной точки зрения, так и с точки зрения своей тени, затем постепенно расширяя границы своего разума, чтобы охватить все свои воплощения, одновременно учась справляться с растущим диапазоном своего ощущения теней.
Позже его разум расширился ещё больше, адаптируясь к получению сенсорной информации от всех фантомов Теневого Легиона и каждого члена Клана Теней. Санни всегда пассивно воспринимал то, что происходило вокруг них… большинство каналов его восприятия просто сливались с фоном, но он мог по желанию вывести десятки из них на передний план — даже сотни, если бы очень постарался.
Тогда он считал это весьма значительным достижением. Теперь же, получив Плетение Разума, он чувствовал, что его прежние успехи были не более чем детской забавой.
Едва Санни пришёл в сознание, как его атаковала сокрушительная лавина ощущений. Самое странное, однако… было то, что он не чувствовал себя раздавленным. Вместо этого он внезапно смог ясно воспринимать и концентрироваться на каждом из этих ощущений, словно он был мифическим чудовищем с десятью тысячами голов и десятью тысячами рук.
Или рук должно было быть двадцать тысяч?
В любом случае, Санни был весьма ошеломлён. И с тех пор он часто ловил себя на том, что отвлекается — но при этом и совсем не отвлекается. Дело было не в том, что он не мог сконцентрироваться на чём-то одном, концентрируясь одновременно на тысяче других вещей, просто он… он иногда не мог вложить смысл в какую-то одну точку зрения, одновременно воспринимая бесчисленное множество остальных с той же интенсивностью.
Его разум блуждал.
«Интересно, так ли чувствовали себя боги?»
Только в гораздо, гораздо большем масштабе.
Были, конечно, и преимущества наличия разума, достаточно просторного, чтобы охватить безграничное количество входных данных.
Например, его контроль над Теневым Легионом значительно возрос. Его способность представлять и выполнять невероятно сложные и замысловатые узоры при плетении также совершила огромный скачок — настолько, что казалось, будто раньше он был калекой и только сейчас испытывал плетение таким, каким оно должно быть. Он также мог уделять гораздо больше внимания каждому члену Клана Теней…
Но всё же Санни чувствовал некоторое беспокойство.
У него были небольшие трудности с поддержанием прежнего образа мышления в этой новой, ошеломляющей реальности… и он не был уверен, что должен был это делать. Санни чувствовал себя теперь более отдалённым от смертного человека, которым он когда-то был, и это чувство медленно росло. Но разве не именно это, по словам Эвриса, должно было произойти по мере приближения к Апофеозу? Разговоры с Нефис и особенно с Кэсси несколько помогли ему. Они обе переживали свою собственную версию этого странного процесса, хотя и не совсем в том же масштабе — Нефис из-за своего Домена и родословной Бога Солнца, Кэсси из-за своего Аспекта и Атрибутов.
Но это всё равно была большая перестройка. Ах да, и он был очень занят с тех пор, как пришёл в себя, испытывая Плетение Разума…
«Санни?»
Он оставался неподвижным несколько секунд, затем поднял голову и посмотрел на Кэсси.
«Да, я слушаю».
Она немного помедлила, а затем кивнула.
«Как я уже говорила, расследование деятельности Церкви Луны дало весьма тревожные результаты. Позвольте мне ознакомить вас с отчётом…»
Санни мог ощущать, чем занимаются его другие воплощения, пока находился в Мираж-Сити. Точно так же и его другие воплощения были зрителями его странного приключения — поэтому информация, которой поделился Мордрет, достигла Нефис и Кэсси почти сразу после того, как он сам её получил. Новость о якобы неминуемой угрозе со стороны Астериона не стала большим шоком, даже если им пришлось пересмотреть, насколько он действительно опасен. По правде говоря, и Санни, и Нефис чувствовали, что рано или поздно им придётся столкнуться с третьим Сувереном, так что они приняли меры, чтобы подготовиться к его возможному появлению.
Предупреждение Мордрета пришло всего за несколько дней до того, как их собственная сеть засекла следы Порождения Снов — фактически, если бы не хаос, вызванный зимним солнцестоянием, они получили бы отчёт с первыми зацепками ещё раньше. Но теперь, когда они знали, что ищут, расследование ускорилось.
Члены Клана Теней, хоть и немногочисленные, были рассеяны по всему миру бодрствования и Царству Снов. Точно так же у Кэсси была своя сеть информаторов — одни добровольные, другие не ведающие того — и она следила за всеми странными вещами.
Первой странностью, приведшей к тревожным результатам, стал один из бесчисленных распространяющихся культов, Церковь Луны.
«Культ начинался вполне безобидно. Его члены обычно присоединялись к торговым караванам и предлагали благословения для безопасного путешествия… благословения Луны. Не Бога Зверей, а просто Луны. Однако странность Церкви Луны заключается в том, с какой скоростью росло число её последователей».
Кэсси на секунду замолчала и указала на бумажный отчёт, составленный Айко.
«Люди эпохи Заклятия Кошмара обычно не так легко поддаются заблуждениям из-за суеверий, даже безобидных. Но последователи Луны быстро и широко завоевали признание. Если рассматривать в целом, это всё ещё довольно незначительная секта, но в этом-то и проблема».
Она нахмурилась.
«Заметив подозрительную закономерность, мы привлекли правительственный персонал для проведения анализа других малых культов в базе данных. Результаты… довольно тревожные, мягко говоря. По всему миру разбросано как минимум полдюжины подобных сект… они есть в каждом из трёх Квадрантов, бассейне Реки Слёз, а также на бывшей территории Домена Мечей. И это только религиозные культы».
Выражение лица Кэсси потемнело.
«Могут быть и другие неприметные группы, околачивающиеся на задворках общества — преступные банды, частные клубы, чёрные рынки и так далее. На данный момент нет возможности сказать, насколько многочисленны эти люди… давайте пока назовём их спящими агентами».
Кай, который до этого молча её слушал, озабоченно спросил:
«Как мы не заметили их раньше? И… даже если они и вправду тайные последователи того человека, Порождения Снов, что именно это влечёт за собой? Что они делают? Что вызвало наши подозрения, кроме ненормальной скорости роста?»
Санни мрачно улыбнулся.
«В этом-то и вопрос, не так ли?»
Кэсси вздохнула.
«Второй вопрос отвечает на первый. Что они делают? По видимости, ничего важного. Именно поэтому мы не обнаружили в них ничего подозрительного раньше».
Эффи приподняла бровь.
«Если они не сделали ничего плохого, откуда мы знаем, что они служат нашему любимому пугалу, мистеру Безумцу?»
Кэсси помедлила несколько секунд.
«Я сказала, что они не сделали ничего важного, а не что они не сделали ничего. Со стороны их деятельность кажется вполне безобидной, хоть и немного заблудшей — предлагают благословения, дают неблагополучным людям чувство общности и время от времени проводят проповеди. Однако, когда мы копнули глубже…»
Она замолчала, а затем снова вздохнула.
«Ну, на самом деле, мы всё ещё не нашли ничего зловещего. В худшем случае, некоторые члены этих сект виновны в мелком вандализме… наши агенты не смогли обнаружить больше, потому что не знают, что ищут. Но когда я лично взглянула и сконцентрировалась на районах, где активны члены этих культов, я увидела нечто жуткое».
Кэсси сделала паузу, а затем продолжила мрачным тоном:
«Те мелкие акты вандализма в основном заключались в том, чтобы рисовать граффити на стенах различных зданий. И все эти граффити содержат имя, которое я не собираюсь произносить вслух — имя Порождения Снов».
Эффи взглянула на неё, затем на Нефис и Санни.
«Их рисунки обладают какой-то завораживающей силой? Может, они используют рунное колдовство?»
Кэсси покачала головой.
«Граффити не обладают силой. Это просто обычные рисунки. Однако само имя… само имя обладает».
Кай нахмурился.
«Какой силой может обладать имя?»
Он на мгновение замолчал, а затем добавил смущённым тоном:
«Прошу прощения, я неудачно выразился. Имена, очевидно, обладают силой — в конце концов, есть Истинные Имена и Формирование. Но я не думаю, что ты имела в виду такую силу, Кэсси. Так… что может сделать имя Порождения Снов?»
Кэсси помолчала некоторое время, а затем тихо сказала:
«Оно обладает силой распространяться».
Она опустила голову и медленно выдохнула.
«Стоит кому-то узнать это имя, как оно, кажется, укореняется в его сознании. Затем человек начинает время от времени упоминать его, даже не осознавая этого. И хотя само по себе это не кажется слишком тревожным, пугающая часть заключается в том, что имя распространяется как вирус. Любой, кто его услышит, тоже становится переносчиком — и, следовательно, помогает ему распространяться дальше».
Её выражение лица стало мрачным.
«Мы обнаружили это достаточно рано, так что вирус ещё не распространился слишком широко. Это хорошая новость».
Хотя сама она не выглядела слишком счастливой.
Кэсси задержалась на несколько секунд, после чего ровно добавила:
«Плохая новость в том, что контрмер нет. Мы можем уничтожить граффити, но имя Порождения Снов уже было увидено или услышано бесчисленными людьми — а мы не можем уничтожить людей. Вернее, не станем. И всё равно нет способа выявить всех носителей».
Нефис молча кивнула. Кэсси ненадолго повернулась в её сторону, а затем сказала:
«Более того, хотя я и сравнила имя Порождения Снов с вирусом, это не вирус… не в традиционном смысле. Это идея — идея, которая действует как опасный вирус. И поэтому нет лекарства, которое мы могли бы придумать, нет вакцины, нет легко воспроизводимого способа лечить заражённых».
Она замолчала на несколько секунд, а потом тяжело вздохнула.
«Так что, даже если мы рано обнаружили это, остановить это невозможно. Скорость его распространения будет расти экспоненциально».
Кэсси повернулась к ним и серьёзным тоном сказала:
«Это пандемия».
В зале заседаний воцарилась тяжёлая тишина. Некоторое время никто не говорил, все обдумывали её зловещие слова. В конце концов, Эффи откинулась назад и потёрла виски.
«Какая головная боль».
Она вздохнула.
«А как насчёт нас? Мы все знаем его имя — мы тоже заражены?»
Кэсси пожала плечами.
«Трудно сказать. Насколько я видела, не все одинаково восприимчивы к его влиянию. Чем сильнее человек и чем больше у него ментальной стойкости, тем реже он упоминает имя — что можно расценивать как сопротивление инфекции. Однако есть разница между сопротивлением и иммунитетом. Мы также не знаем, сопротивляются ли они самой инфекции или всего лишь её симптому».
Эффи скривилась, недовольная ответом.
«И в этом вся проблема, верно? Мы просто слишком мало знаем — мы почти ничего не знаем, если уж на то пошло. Ки Сонг и Анвил были слишком дотошны в уничтожении всех знаний об Ас… о Порождении Снов в этом мире. Чёрт…»
Она окинула взглядом комнату и мрачным тоном сказала:
«Мы даже не знаем, почему знание его имени опасно. Порождение Снов черпает силу от тех, кто заражён самой идеей о нём? Восстанавливает ли он таким образом фундамент своего Домена? Что произойдёт, когда вирус достигнет критической массы?»
Эффи покачала головой.
«Как мы должны сражаться с врагом, о котором почти ничего не знаем?»
После очередной порции тяжёлого молчания Кай заговорил неуверенным тоном:
«Всё же… насколько опасным может быть этот человек? Конечно, он Верховный наследник божественной родословной — возможно, даже нескольких, если верить Мордрету. Но он не является носителем Божественного Аспекта, в отличие от Нефис и Санни. Более того, он был запечатан на Луне два десятилетия. Уже чудо, что он выжил так долго, так насколько сильным он может быть?»
Хотя вопрос был адресован не Санни, и его Недостаток не заставлял его отвечать, он всё же ответил:
«Давайте не будем терять бдительность. Неважно, насколько мы сильны — сила это всего лишь оружие. И как любое оружие, оно не спасёт вас, если его не обнажить и не направить на противника».
По правде говоря, Санни не думал, что Астерион может соперничать с ним и Нефис в плане силы — ни с кем из них, не говоря уже о них обоих вместе.
Однако грубая сила не была универсальным решением.
Нужно было искусно проявлять имеющуюся силу, чтобы использовать её — даже в этом случае один момент самоуспокоенности мог обернуться катастрофой. И более того, в обширном и ужасающем мире Заклятия Кошмаров всегда находился кто-то или что-то, что противостояло вашему Аспекту — неудачное стечение обстоятельств могло погубить даже самых сильных существ, как Пробуждённых, так и Кошмарных Существ.
Санни знал всё это лучше большинства, потому что одержал верх над бесчисленными врагами, которые были куда сильнее него и должны были полностью его сокрушить.
Так что он не собирался недооценивать Астериона.
Особенно после того, как увидел, как Мордрет напуган своим бывшим… попечителем. Назвать Порождение Снов его опекуном было бы, пожалуй, слишком сильным преувеличением.
К сожалению, это мало что меняло в текущей ситуации.
Эффи нахмурилась.
«И что теперь? Что мы вообще можем сделать?»
Кэсси помолчала некоторое время, а затем сказала:
«Один из вариантов — поступить так же, как Ки Сонг и Анвил. Найти способ выявить всех заражённых Порождением Снов… а затем уничтожить их. Естественно, это будет бойня ужасающих масштабов».
Нефис покачала головой.
«Нет».
Она посмотрела на них и сказала своим ровным, бесстрастным голосом:
«Мы не собираемся вырезать тысячи, а возможно, и сотни тысяч невинных людей. Если мы это сделаем, мы будем ничем не лучше Сонг и Валора. Какой тогда был смысл их свергать?»
Санни молча изучал её.
За спокойным фасадом Нефис скрывалась личность, пылающая страстью — возможно, сильнее, чем кто-либо другой, кого он знал. Нефис желала покорить все Кошмары и уничтожить Заклятие Кошмаров со страстью настолько свирепой, что та граничила с одержимостью… так что было легко упустить из виду остальные её черты за этим пылающим желанием.
Но сама Нефис никогда не была ослеплена своим испепеляющим желанием. Хотя она и преследовала его с навязчивым упорством, для неё цель никогда не оправдывала средства. Санни узнал это много лет назад у разрушающегося Шлюза Багрового Шпиля — что Нефис не просто хотела уничтожить Заклятие, но и хотела сделать это так, как считала правильным, не поступаясь своими принципами.
Просто её личное чувство правоты и неправоты было настолько своеобразным, что большинство людей часто не понимали её намерений. Но Санни понимал.
Так что он знал, что Нефис никогда не прикажет устроить резню тысяч невинных людей, чтобы помешать врагу стать сильнее. Она могла отправить их в кровавую битву против полчищ Кошмарных Существ, поскольку это соответствовало её пониманию того, что правильно и праведно, но она не стала бы просто приносить их в жертву ради достижения своих целей.
Эта убеждённость делала её такой сильной… но это же было и её ограничением по сравнению с Анвилом и Ки Сонг. Ограничением, которое, если его использовать, можно было обратить в слабость.
«Это ли имел в виду Мордрет, когда сказал, что нам есть что терять?»
Санни был обеспокоен.
«Порождение Снов ещё даже не показался, а уже кажется, что наши руки связаны».
Нефис ненадолго уставилась на него, а затем вздохнула.
«Есть ещё первоначальные шаги, которые мы можем предпринять. Узнать больше и, надеюсь, разработать контрмеры на основе этой информации».
Она помолчала, размышляя, а затем повернулась к Кэсси.
«Кэсси, продолжай наблюдать за фанатиками и расширь масштабы расследования, включив в него другие маргинальные группы. Запрашивай столько ресурсов, сколько потребуется — при необходимости призови на службу весь разведывательный аппарат правительства. Кроме того… мне нужно, чтобы ты нанесла визит в Божью Могилу и побеседовала с опальным патриархом клана Дагонет, Святым Джестом».
Санни тихо кивнул.
Старик Джест пережил своего короля и теперь жил в изгнании, заточённый в отдалённой Цитадели в Божьей Могиле вместе с другими стойкими лоялистами. Если кто и знал об Астерионе, так это он — в конце концов, он был самым верным приспешником Великого Клана Валор. Он наверняка многое узнал о членах когорты своего юного господина. Вопрос, захочет ли Джест говорить, естественно, оставался открытым. Но Санни не сомневался, что Кэсси преуспеет в получении от него ценной информации. В конце концов, она могла быть весьма убедительной, когда хотела… а если это не сработает, она могла просто выудить чужие воспоминания.
Нефис повернулась к Каю.
«Морган вернулась в Рэйвенхарт, не так ли? Поговори с ней. Анвил, вероятно, опасался подвергать её знаниям о Порождении Снов, учитывая, насколько это опасно, так что она не будет знать столько, сколько Джест… но она всё же может что-то знать. Она также раскрыла часть секретов, оставленных Ки Сонг — и Сейшан тоже. Узнай от них всё, что сможешь».
По её лицу пробежала странная тень.
Она задержалась на мгновение, после чего снова посмотрела на Кэсси.
«Ах да… и достань мне список потерь среди наших Пробуждённых воинов — всех, кто пал в бою с начала войны».
Санни приподнял бровь.
«Зачем это?»
Нефис немного помолчала. На её лице не было никаких эмоций, но он видел, что её что-то тревожит. В конце концов, она сказала:
«Всё человечество — большая его часть, по крайней мере — охвачено моим Доменом. Я чувствую тоску миллиардов людей изо дня в день, накатывающую на меня как океанский прилив. Иногда… слишком часто, чтобы сосчитать… я смутно чувствую, как их сияющие искры гаснут. Это означает, что один из моих подданных умер. Пламя их желания угасло навсегда».
Выражение её лица стало немного задумчивым.
«В последнее время я чувствую, что всё больше и больше людей умирает. Рост смертности был незначительным, так что я предположила, что это естественный ход вещей — в конце концов, война бушует со всех сторон. Война за покорение новых регионов Царства Снов, война за Восточный Квадрант… многие люди стали беженцами и поселенцами, и их жизнь стала куда менее стабильной, чем раньше».
Нефис нахмурилась.
«Но теперь я думаю, что может быть другая причина. Так что я хочу проверить».
Кай с недоумением посмотрел на неё.
«Другая причина? Ты подозреваешь, что последователи Порождения Снов несут ответственность за эти смерти?»
Нефис медленно покачала головой.
«Нет. Я подозреваю, что эти люди — некоторые из них, по крайней мере… возможно, вовсе не мертвы. В конце концов, есть другая причина, по которой я теряю способность чувствовать чью-то искру — если человек перестаёт быть частью моего Домена».
Санни несколько раз моргнул.
«То есть… они стали частью чьего-то другого Домена».
Как члены Клана Теней, которые не могли наслаждаться благодатью пламени Нефис из-за ношения его метки.
Он нахмурился.
«Ты имеешь в виду…»
Но прежде чем Санни закончил фразу, Кэсси вдруг вздрогнула. Её глаза немного расширились, и она повернулась к ним со сложным выражением лица.
«Погодите. Есть… сообщение от Джет».
Кэсси сделала паузу, а затем сказала взволнованным тоном:
«В Восточном Квадранте только что произошло нечто странное…»
Безжизненная пустошь купалась в ослепительном свете полудня. Солнце было похоже на маленькую серебряную монету в лазурном небе, тая, пока его лучи омывали мир жаром и сиянием. Тени были маленькими и бесформенными, прячась под камнями и ржавыми каркасами древних боевых машин.
Трое колоссальных Врат возвышались над пустошью, обращённые друг к другу. Каждое образовывало вершину треугольника, и между ними было значительное расстояние.
Одни Врата Сна были тёмными и туманными, разрывая мир подобно чернильно-чёрной трещине. Вторые — чистыми и сияющими, сверкающими как солнце. Последние же были словно зеркало, отражающее пустошь обратно.
Здесь, в опустошённом сердце Восточного Квадранта, не было никого, кто мог бы засвидетельствовать их — никого, кроме миллионов застывших фигур, стоящих под жестокими лучами палящего солнца и покрывающих пустошь за Зеркальными Вратами подобно безбрежному морю. Некоторые из них выглядели как люди, а некоторые походили на Кошмарных Существ… естественно, все они были единым существом. Мордретом, Королём Ничего.
Пока солнце двигалось по лазурному простору бескрайнего неба, тени медленно выползали из своих укрытий. Тьма от Теневых Врат, казалось, тоже потекла вперёд — затем она вздулась и разбухла, и из её тёмных глубин поднялся мрачный легион.
Десятки тысяч фантомов вышагали на пустошь, с несколькими титаническими фигурами, неуклюже бредущими среди них словно тёмные гиганты. Теневой Легион выстроился в безупречный боевой порядок, молча противостоя Королю Ничего и его бесчисленным сосудам.
Наконец, из Солнечных Врат появилась единственная фигура, приземлившаяся на землю, словно сияющий дух чистого света. Её сияющие крылья сложились, а свечение потускнело, обнажив кожу цвета слоновой кости и волосы, похожие на поток жидкого серебра. Окинув холодным взглядом море сосудов, она сделала шаг вперёд и направилась к центру треугольника, образованного тремя Вратами Сна.
Разумеется, это была Нефис из Бессмертного Пламени, Меняющая Звезда — правительница Домена Человечества и путеводная звезда человечества.
Почти в то же время из тени вторых врат возникла фигура. Это был молодой человек с фарфоровой кожей и волосами воронова крыла, с глазами настолько тёмными, что они почти походили на два сверкающих ониксовых самоцвета. Это был Санлесс, Повелитель Теней — Суверен Смерти. Он тоже направился к центру треугольника, и везде, где он проходил, тени, казалось, становились глубже.
И наконец, третья фигура появилась из колеблющейся серебристой поверхности Зеркальных Врат. Это был высокий мужчина со стройной фигурой и необычными глазами, отражающими мир, одетый в потрёпанные остатки стильного костюма. Легко улыбаясь, он сложил руки за спиной и пошёл навстречу двум другим Суверенам.
Это был Мордрет из Ниоткуда, Король Ничего.
Немногим позже полудня три полубога встретились на выжженном песке бесплодной пустоши в Восточном Квадранте.
Санни заговорил первым.
Он несколько секунд изучал Мордрета, а затем посмотрел на миллионы неподвижных сосудов позади него и мрачно улыбнулся.
«Ну и ну. Не думал, что мы встретимся так скоро. Полагаю, тебя стоит поздравить?»
Мордрет выглядел… немного жутковато, если честно. В нём всегда было что-то тонко тревожащее — смутное чувство неправильности, вызванное отсутствием чего-то, что все люди должны иметь, — но теперь поверх этого добавился новый слой необъяснимой странности. Это было словно… словно…
Словно Мордрет был ещё менее связан с чем-либо человеческим, чем прежде. Словно он был мириадами разбитых осколков, которые когда-то были человеком, скрываясь под человеческой кожей.
«Благодарю, Санлесс».
Мордрет улыбнулся и сделал полный вдох.
«Ах, как приятно быть королём».
В тревожащем проявлении единства миллионы сосудов позади него улыбнулись одновременно. Санни изо всех сил старался сохранить невозмутимое выражение лица, чувствуя, как по его спине пробегает холодок.
«Никогда не думал, что настанет день, когда я увижу улыбающихся Кошмарных Существ».
Правда, их попытки подражать Мордрету больше походили на пугающие оскалы, чем на приятную улыбку, играющую на его губах. В этот момент заговорила Нефис, её ровный тон не выдавал ни малейшего признака беспокойства от жуткой сцены:
«Ты уже должен это чувствовать. Законы этого мира отвергают тебя… выталкивают тебя. Так что давай не будем тратить время на бессмысленные любезности и перейдём к делу».
Она была права. Недолгое пребывание в мире бодрствования было возможно, но здесь они были ослаблены. Более того, это было тяжело — чем дольше Санни задерживался, тем больше на него нарастало давление, и тем труднее было противостоять стенам мира, которые, казалось, хотели раздавить его.
Для Нефис это было проще, поскольку она имела врождённую связь с обоими мирами — но лишь относительно. Всё это означало лишь то, что она могла возвращаться чаще и оставаться дольше, а не то, что на неё это не влияло таким же образом.
На самом деле, невозможно было сказать, какие отношения были у Мордрета с миром бодрствования… Царством Войны. В конце концов, он унаследовал родословную Бога Войны — и более того, его силы были связаны с зеркалами. Как тот, кто отражает мир перед собой, он мог обладать врождённым преимуществом, когда дело доходило до адаптации к его законам.
С другой стороны, ему могло быть так же тяжело, как и Санни.
Мордрет усмехнулся.
«В чём смысл, Меняющая Звезда? Вы двое собираетесь напасть на меня?»
Нефис спокойно смотрела на него.
На первый взгляд, могло показаться, что они собрались здесь, чтобы сразиться. Однако миллионы сосудов, Теневой Легион и трое Врат Сна… всё это было лишь для вида. Заявление об их силе и безмолвное напоминание о том, что произойдёт, если они сойдутся в схватке.
На самом деле, континент, вероятно, не выдержал бы ужасающих сил, высвобожденных в битве между тремя Верховными, и с его падением неизбежно рухнет вся экосистема, позволявшая людям выживать на Земле. Именно поэтому они выбрали для встречи это место — место, которое отвергало их и подавляло их силу.
Когда Нефис не ответила, Мордрет улыбнулся.
«Так я и думал. Мудрое решение — в конце концов, у нас нет причин становиться врагами».
Санни несколько секунд молча смотрел на него.
«Скажи это выжившим из Дома Ночи, ублюдок. И бесчисленным людям, которые пострадали, когда морская навигация в мире бодрствования практически рухнула в одно мгновение».
Мордрет немного поразмыслил, а затем усмехнулся.
«Правильное обращение — Ваше Королевское Величество, Король Мордрет… а не ублюдок. Пожалуйста, соблюдай приличия».
Его выражение внезапно стало жалобным.
«И если можно добавить… разве это не дурной тон — называть кого-то ублюдком после того, как сделал его сиротой? Ах, как бессердечно! Как жестоко».
Он рассмеялся, а затем посмотрел на Санни с насмешливой улыбкой.
«Что касается Дома Ночи, то в чём именно меня обвиняют? Произошедшее — их собственная вина. Старейшины Дома Ночи могли бы добровольно подчиниться Домену Сонг и стать почётными вассалами Королевы. Вместо этого они выбрали собственную гордость и высокомерие. Они совершили самый тяжкий грех из всех…»
Взгляд Мордрета похолодел.
«Они были слабы и пытались удержать то, что не могли защитить в мире, который не терпит слабости, не говоря уже о высокомерии. Так что они сами навлекли всё это на себя».
Он пожал плечами.
«К тому же, я лишь устранил старейшин… или, скорее, заменил их. Были некоторые сопутствующие потери, естественно, но большинство Вознесённых и Пробуждённых членов Дома Ночи — собственно Ночных Странников, которые проводят корабли через океан, — выжили».
Мордрет вздохнул.
«В идеале я принял бы их обратно в лоно после войны. Дом Ночи стал бы Домом Ничего, с минимальными нарушениями инфраструктуры мира бодрствования — даже сила Святых не была бы потеряна, поскольку я бы владел ею. Так что не рисуй меня каким-то безумным монстром».
Он улыбнулся.
«Я, как минимум, очень разумный монстр».
Санни мрачно смотрел на него.
«Ах, как раздражает».
Он даже не мог стереть эту раздражающую улыбку с лица Мордрета.
Нефис наконец заговорила, нарушив напряжённое молчание между ними:
«Мне говорили, что пытаться заставить тебя сожалеть о своих действиях — бессмысленное занятие, Мордрет. Так что я не буду пытаться. Однако…»
Она спокойно посмотрела на него.
«Мы трое — Верховные. Я не хочу повторять ошибки предыдущего поколения и ввергать человечество в очередную гражданскую войну — нам, Суверенам, необходимо найти способ сосуществовать, а не сражаться друг с другом. Я сомневаюсь, что ты хочешь быть уничтоженным, и поскольку ты достиг Верховенства без помощи Заклятия Кошмара, нам нет причин сражаться за территорию. Так что… давай договоримся».
Мордрет несколько секунд изучал её, а затем улыбнулся.
«Ах, наконец-то! Цивилизованное обсуждение. Боже мой, как освежающе… конечно, Меняющая Звезда. Давайте действительно договоримся».
Санни категорически не нравилась идея вести переговоры с Мордретом. Не потому, что он был таким непреклонным и хотел убить ублюдка любой ценой — хотя мысль очистить мир от Мордрета и вправду казалась невероятно заманчивой — а просто потому, что он знал по опыту: заключение любой сделки с Мордретом было в лучшем случае опасной азартной игрой.
Шансы быть преданным были слишком высоки.
«Обмани меня раз — позор тебе. Обмани меня дважды… стоп, сколько раз он уже меня одурачивал?»
Санни нахмурился, затем взглянул на море застывших фигур, стоящих за Зеркальными Вратами.
По его спине снова пробежала дрожь.
Санни испытывал необъяснимое чувство беспокойства с тех пор, как увидел эту жуткую картину безмолвной толпы. По правде говоря, он даже не знал, был ли Мордрет, которого он знал, и существо, стоящее перед ним, одним и тем же созданием.
К настоящему моменту они знали, что Мордрет достиг Верховенства в процессе битвы с Меняющим Кожу в дуэли душ — именно так он смог вселиться в миллионы сосудов и уничтожить Великого Ужаса. Правда, даже Кэсси не была до конца уверена, что было первым. Причина и следствие были слишком тесно переплетены, чтобы их можно было различить… возможно, в данном случае они были одним и тем же.
Так или иначе, Мордрет каким-то образом сумел проявить Домен, охватывающий лишь его самого, что противоречило самой идее Верховенства — власть Суверена, в конце концов, должна была проявляться в воздействии на что-либо, будь то живые существа или территория. Но даже это не было проблемой. Проблема… заключалась в том, сколько именно сосудов теперь имел Мордрет. Это просто выходило за пределы разумного. Если бы Санни не убедился в этом сам, он бы с уверенностью заявил, что это совершенно невозможно.
Ведь он лучше многих знал, к какому давлению приводит попытка разделить своё сознание на десятки тысяч каналов. А его фантомы даже не были истинными воплощениями — он мог лишь воспринимать окружающий их мир и отдавать команды, а не управлять ими напрямую, как своим собственным телом.
Даже это оказывало на него колоссальное давление, пока он не приобрёл Плетение Разума… а всего через несколько недель после этого он уже боролся за сохранение прежнего чувства самоидентификации. Всё это происходило из-за необходимости разделять внимание между каждым фантомом из Теневого Легиона — а у Мордрета были миллионы сосудов, а не просто тысячи.
Даже Ки Сонг не могла контролировать такое ошеломляющее количество марионеток. Даже Похититель Душ, искажённая Порчей версия Мордрета, сошёл с ума, расколов себя на миллион частей, чтобы поглотить Сумерки…
Но Мордрет не казался безумным.
По крайней мере, не более безумным, чем раньше.
…Хотя и человеком он тоже не казался.
Лицо было тем же — пусть и ставшее ещё более возвышенным благодаря перерождению при повышении ранга — и манеры тоже остались прежними. Но в глубине взгляда Мордрета таилось что-то незнакомое.
«Как наличие миллионов тел может изменить чьё-то сознание?»
Особенно если изначально у этого кого-то были весьма шаткие основания считаться личностью.
Санни не хотел показывать, что его слегка тревожит этот новый и незнакомый Мордрет. Однако одна мысль беспокоила его ещё сильнее…
«Происходит ли нечто подобное со мной и Нефис?»
Было в этой мысли что-то жуткое.
В любом случае, насколько бы Санни ни отторгала идея переговоров с Мордретом, выбора у них не было.
Несмотря на всё его коварство и полное отсутствие раскаяния — Мордрет мог сколько угодно пытаться приуменьшить чудовищность резни, которую он устроил в Доме Ночи, и это всё равно никого бы не убедило — теперь он был Сувереном.
А с Сувереном нельзя обращаться легкомысленно, тем более с тем, кто обладает Божественным Аспектом.
Санни и Нефис, вероятно, могли бы уничтожить его и его миллионы сосудов, но не вышли бы из той битвы невредимыми — в лучшем случае они были бы серьёзно ослаблены, что вскоре могло оказаться фатальным.
Ведь был ещё один Суверен, о котором им приходилось беспокоиться.
Теперь в мире существовало четыре Верховных, и один из них почти наверняка был и враждебен, и представлял собой серьёзную угрозу. Поэтому, пока этого можно было избежать, им нужно было сделать так, чтобы Мордрет присоединился к битве против Астериона — и, в идеале, к войне за будущее человечества — на их стороне.
Так что дело было не только в том, что его уничтожение обошлось бы им слишком дорого. У них изначально было мало причин уничтожать его, или, по крайней мере, больше причин оставить его в живых, чем убить… при условии, что с Мордретом можно было договориться.
И как бы Санни ни хотелось отрицать это, Мордрет сказал им правду. Он и вправду был очень разумным монстром.
Он предавал и обманывал Санни несколько раз. Но он не был патологическим интриганом — он довольно добросовестно выполнял свои обещания, когда это было ему выгодно. Например, в Гробнице Ариэля он сыграл ключевую роль в финальной битве в Рубеже.
В битве, в которой сам Санни не участвовал, предав и бросив своих друзей…
«Проклятье. Это сводит меня с ума».
Санни посмотрел на Мордрета, вздохнул и спросил покорным тоном:
«Чего именно ты хочешь?»
У него уже была догадка.
Мордрет уже дал понять, что нуждается в Санни и Нефис — не по какой иной причине, кроме как быть его живым щитом против Порождений Снов. Теперь, когда он стал Королём Ничего, это казалось более стратегическим решением, чем раньше. Хотя бы потому, что Суверен мог противостоять Астериону, а Святой — нет… по крайней мере, Мордрет, казалось, не верил, что у него был шанс.
Он также не верил, что шанс есть у Санни и Нефис. Следовательно, их полезность в качестве пушечного мяса имела срок годности.
Это, в свою очередь, означало, что Мордрет ожидал, что Астерион в конечном итоге победит их, и поэтому у него должен был быть план на последующие события. И теперь этот план начал обретать форму…
Мордрет собирался атаковать.
Мир — даже два мира — казался слишком тесным для двух Верховных, особенно если одним из этих Верховных был Астерион. Так что Мордрет должен был рано или поздно вознамериться уничтожить Порождение Снов. Не только потому, что он верил, что это необходимо для выживания, но и потому, что он ненавидел Астериона почти так же сильно, как ненавидел Короля Мечей.
Ему просто нужно было, чтобы Санни и Нефис выиграли для него время.
Мордрет улыбнулся.
«Что я хочу от вас двоих? Ну, одним словом… ничего. Абсолютно ничего».
Он рассмеялся.
Смех Мордрета эхом разнёсся над пустошью.
Затем он внезапно превратился в зловещий, оглушительный рёв — потому что миллионы сосудов позади него тоже засмеялись. Это зрелище было настолько потусторонне жутким, что Санни невольно поморщился.
«Прекрати кривляться, ладно?»
Мордрет снова усмехнулся, затем взглянул на них с лёгкой улыбкой. Море неподвижных фигур позади него тоже замерло.
Нефис покачала головой.
«Говорить, что тебе от нас ничего не нужно, — некоторое преувеличение, не так ли?»
Она посмотрела ему за спину, на орду сосудов — некоторые человеческие, некоторые чудовищные. Среди людей было несколько Пробуждённых, но большинство были обычными людьми: это были простые жители Восточного Квадранта, захваченные Меняющим Кожу в прошлом, чьи тела в итоге были похищены Мордретом.
«Как минимум, тебе нужно место, где можно поселиться. Теперь, когда эти сосуды принадлежат тебе, они будут изгнаны из мира бодрствования довольно скоро… и каждый регион Царства Снов, не являющийся Зоной Смерти, на данный момент принадлежит нам. Так что, если ты не хочешь, чтобы это море сосудов превратилось в мелкий пруд, тебе придётся найти им пристанище».
Мордрет испустил меланхоличный вздох.
«Место, которое можно назвать домом, да? Какое чудесное предложение. Что ж, я бы от этого не отказался… так что, как насчёт того, чтобы отдать мне Штормовое Море?»
Нефис слегка наклонила голову.
«Исключено».
Они действительно не могли отдать Штормовое Море Мордрету. Не только потому, что там находились два десятка Цитаделей… почти половина из которых была завоёвана Мордретом, когда он выдавал себя за старейшин Дома Ночи… но и потому, что оно являлось связующей нитью между бывшими территориями Домена Сонг и Домена Мечей
За исключением Дороги Теней далеко на севере, в Божьей Могиле, это был единственный путь между двумя частями Домена Человечества — если только не воспользоваться Вратами Сна, открытыми Верховным, правящим Ночным Садом.
Мордрет вздохнул.
«Как разочаровывающе… и это после всех усилий, потраченных мной на завоевание тех Цитаделей».
Он покачал головой, после чего улыбнулся.
«Ты, кажется, думаешь, что у тебя есть преимущество на этих переговорах, Меняющая Звезда, но позволь мне кое-что напомнить. На самом деле, мне не нужен регион Царства Снов для размещения моих сосудов. Так что тебе нечего мне предложить. Твоя рука пуста».
Нефис нахмурилась и несколько мгновений изучала его.
«Зеркальное Царство».
Мордрет усмехнулся.
«Верно. Ты всё же помнишь».
На самом деле, Санни тоже помнил. Просто ни Мордрет, ни Нефис не помнили, что он тоже был там с ними.
Это произошло ещё в Сумерках, когда Мордрет затянул их в Зеркальное Царство Похитителя Душ. Его собственное тогда охватывало лишь отражение его Моря Души, но малый Зеркальный Домен Похитителя Душ охватывал отражение всего города.
Теперь, когда Мордрет стал Верховным и его Домен полностью проявился, невозможно было сказать, насколько обширным и реалистичным было его Зеркальное Царство.
Возможно, достаточно обширным, чтобы вместить миллионы сосудов.
«Чтоб тебя».
Мордрет был не просто нацией в одном лице. Казалось, он носил в себе целое королевство.
И каждое зеркало могло стать дверью в это королевство — дверью, которую мог открыть только он.
Нефис покачала головой.
«Большинство твоих сосудов хрупки и обыденны. Их нужно кормить, обеспечивать кровом, одевать и заботиться о них. Даже если у тебя есть пространство для их хранения, у тебя не будет ресурсов, чтобы поддерживать их жизнь… без обширных охотничьих угодий и торговых путей. Не говоря уже о том, что ты захочешь расширить свой Домен, узурпируя больше тел».
Она слабо улыбнулась.
«Ты не настолько безрассуден, чтобы разорять моих людей, поэтому тебе придётся охотиться на Кошмарных Существ. Следовательно… тебе всё ещё понадобится собственная территория».
Мордрет вздохнул.
«Боже мой. Ладно, признаю… я действительно хочу контролировать территорию в Царстве Снов. Но не любая территория подойдёт».
Что-то подсказывало Санни, что Мордрет не потребует отдать ему Бастион.
«На какой же клочок земли он положил глаз?»
Мордрет верил, что Астерион идёт, и что Домен Человечества — как и Домен Теней — в конечном итоге окажутся в его руках. Он также был готов вести войну против Астериона и уничтожить его.
Иными словами…
Мордрет готовился к войне с Доменом Человечества. Просто не сейчас — не сейчас, пока он всё ещё принадлежит Нефис.
«Этот… безумный ублюдок».
В этом свете становилось совершенно логичным, почему его первый выбор — Штормовое Море. Если кто-то хочет начать военную кампанию против всего человечества, нет лучшего варианта.
Штормовое Море не только омывало южные берега обоих анклавов человечества в Царстве Снов, но и было туманным и сложным для навигации. Обладая своими знаниями и опытом плавания по его туманным водам, Мордрет сможет совершать неожиданные атаки по всему побережью, а также использовать устье Реки Слёз для быстрого продвижения на север, почти до самого Рэйвенхарта. Он также сможет вторично штурмовать Ривергейт и достичь Бастиона за считанные дни, если не часы.
Что лучше всего, он сможет отступать в туманы Штормового Моря после каждого рейда, спасаясь от возмездия Астериона. Дом Ночи существовал так долго без защиты Суверена во многом потому, что вторжение в Штормовое Море само по себе было опасным предприятием — завоевать его было почти невозможно, если только вы не чувствовали себя как дома в его смертоносных, туманных водах.
Это была идеальная совместимость. Настолько идеальная, что Санни не мог не заподозрить, что Мордрет всегда держал в уме возможное возвращение Порождения Снов и нацелился на Дом Ночи во многом именно по этой причине.
Однако именно по этой же причине Нефис и Санни никогда не позволят новоявленному Верховному узурпировать Штормовое Море.
Какой же другой регион Царства Снов мог сравниться? Какое другое место могло служить целям Мордрета?
Он улыбнулся.
«Тогда отдайте мне Полые Горы».
Мордрет хотел заполучить Полые Горы. Что ж, это неудивительно. Все причины, по которым Штормовое Море подходило для его целей, относились и к Полым Горам — горная цепь тянулась с востока на запад, гранича с землями людей по обе стороны Божьей Могилы.
Бескрайние просторы белого тумана, окутывающего зазубренные вершины, делали вторжение практически невозможным, в то время как те, кто мог пережить его холодные объятия, могли свободно совершать неожиданные набеги на земли к югу от гор.
Или к северу от них. Там находился Забытый Берег, лишённое света королевство Санни.
Кроме того, Мордрет был связан с источником белого тумана… с Ничего. Так что ему было бы легче выжить там, чем кому-либо другому. Конечно, его Аспект был связан с зеркалами и отражениями… которые были родственны Существам Ничего, но не были одним и тем же. В каком-то смысле Полые Горы были для Мордрета тем же, чем Царство Теней было для Санни. Идеальными охотничьими угодьями, столь же многообещающими, сколь опасными и смертоносными.
Разумеется, это касалось лишь поверхности полых вершин, а не тёмных глубин внутри них… Подземного Мира. Там, в царстве истинной тьмы, Мордрет был бы так же беспомощен, как и Санни… в конце концов, без света не может быть отражений, так что его силы стали бы бесполезны.
Мордрет, казалось, получал именно то, что хотел. Однако у Санни и Нефис не было причин отказывать ему… или, по крайней мере, не было достаточно веской причины, чтобы лишить его Полых Гор. Им самим они были ни к чему, а в тумане не строились человеческие колонии.
В общем…
Могло быть и хуже.
Из рядов человечества восстал новый Суверен, и хотя он не был надёжным союзником, он не был и враждебным по своей природе. Мордрет, возможно, и был монстром, не знавшим ни сожаления, ни угрызений совести, но обычно он не действовал без причины… иначе всё население ОСВК было бы поглощено им, а не Меняющим Кожу.
С другой стороны, у человечества теперь был ещё один Верховный, причём невероятно могущественный. Если в Мордрете и было что-то предсказуемое, так это то, что он всегда действовал в собственных интересах… и, по большому счёту, его интересы совпадали с интересами Санни и Нефис.
В конце концов, разрушение их мира было неминуемо. Как только Земля будет полностью поглощена Царством Снов, всё, что не было Испорчено, будет осаждено Кошмарными Существами, включая падших божеств Проклятого и Нечестивого ранга. Когда это случится, у Мордрета не останется иного выбора, кроме как сражаться плечом к плечу с другими человеческими Суверенами, чтобы выжить.
Санни головой понимал это…
Но всё же переговоры с этим ублюдком были крайне неприятными.
«Ах… я хочу стереть эту чёртову улыбку с его лица…»
Он отозвал Теневой Легион. Бескрайнее море сосудов Мордрета тоже исчезало в ряби Зеркальных Врат… они входили в Зеркальное Царство, оставляя позади безжизненные просторы Восточного Квадранта.
Однако сам Мордрет всё ещё был здесь, глядя на них с вежливой улыбкой.
«…Ах, да, согласен. Нам стоит продолжить этот разговор в более комфортной обстановке».
Его улыбка была прежней, но на лице проступали едва заметные признаки усталости. Царство Войны изо всех сил старалось изгнать их, и давление уже стало невыносимым. Вдобавок ко всему, Мордрет лишь недавно завершил изнурительную битву с Меняющим Кожу и прошёл эволюцию до Верховенства… у него ещё не было возможности отдохнуть и восстановиться, поэтому он был в плачевном состоянии.
Разумеется, переговоры были далеки от завершения. Они лишь изложили самые основные принципы их будущего сосуществования, поэтому детали предстояло обсудить позже… в присутствии людей, способных составить надлежащий договор.
Дело было не во власти, а лишь в удобстве.
Мордрету, например, понадобятся строительные материалы и бесперебойные поставки чистой питьевой воды и продовольствия, чтобы основать своё королевство в Полых Горах, поскольку ему потребуется время и немало усилий, чтобы сделать его самодостаточным. Следовательно, необходимо было заключить какое-то торговое соглашение, а Санни и Нефис были не самыми подходящими кандидатами для его разработки.
Таких мелочей было множество. Также возник вопрос, что они получат взамен…
И самое главное, они не собирались ни о чём договариваться с Мордретом, пока Кай не будет находиться рядом и не сможет подтвердить искренность Короля Ничего в его готовности если не сотрудничать, то хотя бы сосуществовать с Доменом Человечества.
Итак, его пригласили в Бастион. Переговоры должны были продолжиться на Острове Слоновой Кости, где будет присутствовать большинство членов когорты, а также команда соответствующих специалистов. Что касается Мордрета, у него не было когорты, близких соратников или талантливых подчинённых. Поэтому ему придётся лично руководить всем процессом.
«Не могу поверить, что теперь это моя жизнь».
Санни пару раз моргнул, думая о том, что никогда не ожидал, что когда-нибудь будет вести переговоры с Мордретом о торговом соглашении. Жизнь и вправду полна сюрпризов.
Там же они собирались более подробно обсудить Порождение Снов. Конечно, Мордрету, похоже, не слишком нравилась идея создания союза для борьбы с Астерионом… несмотря ни на что, он был полностью убеждён, что Санни и Нефис — безнадёжное дело. Поэтому он не собирался помогать им понять, на что способен его бывший попечитель.
Все знания Мордрета должны были быть чем-то обменяны. Именно их Санни и Нефис получали в обмен на строительные материалы и продовольствие, прежде всего.
«Что ж, тогда я пойду первым».
Мордрет отвесил им небрежный поклон и бесследно исчез. Его Врата Сна тоже пропали, оставив Санни и Нефис одних на безжизненной пустоши. Санни долго изучал окружающий пейзаж, а затем внезапно рассмеялся.
«Я… я только сейчас кое-что понял».
Он взглянул на Нефис и недоверчиво покачал головой.
«Теперь это самое безопасное место в мире. В обоих мирах, если быть точным».
Восточный Квадрант был опустошён войной. Однако особенностью Меняющего Кожу было то, что Великий Ужас не делал различий между людьми и мерзостями — он захватывал всё, до чего мог дотянуться, стремясь разрастись и распространиться как можно шире, независимо от того, кого он поглощал.
И хотя люди всё ещё сопротивлялись ужасающему извергу, Кошмарные Существа, населявшие пустоши Восточного Квадранта, были истреблены и поглощены Меняющим Кожу некоторое время назад. Их тела затем унаследовал Мордрет, который забрал их в своё Зеркальное Царство.
Таким образом, на данный момент Восточный Квадрант был единственным местом в обоих мирах, полностью свободным от мерзостей. Конечно, здесь всё ещё оставались Врата Кошмара, а это означало, что рано или поздно через них пройдут новые монстры. Но пока этот континент был в полной безопасности и очищен от Порчи. Как и все континенты в прошлом.
Нефис немного помолчала, а затем вздохнула.
«В самом деле. Довольно иронично, не правда ли? Хотя его мотивация была совершенно эгоистичной, Мордрет оказал человечеству огромную услугу. Он спас целый Квадрант… а возможно, и гораздо больше, учитывая, что Меняющий Кожу был на грани эволюции».
Санни горько усмехнулся.
«Ты права. Он сделал то, чего никто из нас не смог… Мордрет, из всех людей!»
Нефис обладала огромной силой, но эта сила была в основном прямолинейной. Санни обладал более утончённым Аспектом, но всё равно не смог бы уничтожить Меняющего Кожу, не разрушив весь континент… и даже тогда несколько сосудов выжили бы и спрятались где-нибудь ещё, так что чума вскоре начала бы распространяться в других уголках мира.
Но Мордрет обладал силой, которая идеально подходила для уничтожения существ именно такого рода. Вызвав Меняющего Кожу на поединок душ, он уничтожил саму основу Великого Ужаса, не уничтожая при этом все его сосуды.
А теперь…
Внезапно Санни осенило.
«Война окончена…»
Львиная доля сил человечества сейчас была сосредоточена в Восточном Квадранте — как обычные солдаты, так и Пробуждённые. То же самое касалось и Святых. Даже Джет была здесь, как и Ночной Сад… теперь всем этим людям нечего было делать.
Военные силы придётся перебросить в другие горячие точки — некоторые здесь, на Земле, некоторые в Царстве Снов. Всё это произошло настолько неожиданно, что никакого плана просто не существовало… предстояло провести бесчисленное количество стратегических совещаний, чтобы адаптировать ресурсы человечества к новой реальности.
Также стоял вопрос об эвакуации. Население Восточного Квадранта в настоящее время эвакуировалось в другие Квадранты и в Царство Снов, а теперь главная причина этой миграции исчезла.
Остановят ли они эвакуацию и откажутся от планов покинуть Восточный Квадрант или продолжат переправлять людей? В конце концов, Царство Снов наступало, и рано или поздно всем придётся покинуть мир бодрствования.
Предстояло решить бесчисленное множество вопросов.
У Санни уже раскалывалась голова. Нефис настороженно посмотрела на него, а затем вдруг спросила:
«Как ты считаешь, мы в самом деле не ровня Порождению Снов?»
Казалось, она была недовольна и несколько обеспокоена словами Мордрета. Астер, Сонг, Вейл…
Эти три имени определили её детство. Сонг и Вейл были мертвы, но Астер остался… более того, Нефис теперь знала, что во многом она выжила потому, что Астерион сдержал двух других Суверенов и не позволил им избавиться от неё слишком открыто.
Не из-за беспокойства о ней или какой-то извращённой сентиментальности, а просто потому, что ему нужно было, чтобы она Пробудилась и он смог получить родословную Бога Солнца.
Санни поджал губы и какое-то время обдумывал свои слова.
В конце концов, он вздохнул.
«Похоже, Порождение Снов обладает способностями, связанными с манипуляцией разумом. Среди всех Кошмарных Существ, с которыми я сталкивался, те, что воздействовали на разум, были, безусловно, самыми ужасными. Так что… я действительно считаю, что справиться с ним будет непросто».
Лицо Санни потемнело.
«Наверное, я пытаюсь сказать, что нам не стоит рассчитывать на чистую победу. В этот раз… думаю, нам придётся пролить кровь».
Он немного помолчал, после чего взглянул на Нефис и спросил:
«А ты что думаешь?»
Она некоторое время изучала пустынный пейзаж вокруг, а затем пожала плечами.
«Всё, как ты и сказал. Это будет тяжёлая битва, и мы не победим, не заплатив за неё определённую цену. Но… мы победим. Я верю в это».
Санни кивнул.
«Я тоже. Хотя не думаю, что это будет очень приятно».
Он удручённо покачал головой.
Что это за Верховные, которые сражаются друг с другом, вместо того чтобы направить свою ярость на Кошмарных Существ?
Из семи Суверенов, рождённых человечеством к этому моменту, трое уже погибли… и все трое были убиты другими Верховными, а не могущественными мерзостями.
Сломанный Меч, Ки Сонг и Анвил… Астерион рано или поздно присоединится к ним, и к тому времени не только некоторые, но и большинство Верховных падут от человеческого клинка.
«Дети Войны, в самом деле».
Возможно, у Эвриса были причины не любить Санни и ему подобных.
Глядя на странно спокойный пейзаж Восточного Квадранта, Нефис глубоко вздохнула. Возможно, она думала о том, что именно это и есть её конечная цель — мир, свободный от Кошмаров…
Может быть, она просто думала о том, сколько решений ей предстоит принять относительно передислокации своих армий.
Повернувшись к сияющим Вратам Сна, Нефис посмотрела на свою тень — где пряталось другое воплощение Санни — а затем снова на него.
«Нам нужно вернуться в Бастион. Ты пойдёшь?»
Санни немного помедлил, а затем улыбнулся.
«Нет. Думаю, я прокачусь с Джет. Она скоро вернёт Ночной Сад в Штормовое Море, верно?»
Нефис смотрела на него какое-то время, после чего кивнула и направилась к Вратам.
«На этот раз, пожалуйста, не впадай в кому! Если тебя не затруднит».
Санни улыбнулся, поворачиваюсь в другую сторону.
«Не могу ничего обещать, но я обязательно попробую…»
Вскоре Нефис и её Врата Сна исчезли. Санни тоже отозвал свои и оказался один на выжженной земле безжизненной пустоши под бескрайним синим небом Восточного Квадранта. Мысль о том, что он впервые в жизни в полной безопасности, казалась чуждой.
«Какой странный день».
Санни знал, что мир скоро будет потрясён. Люди узнают, что отчаянная война с Меняющим Кожу внезапно завершилась — одного этого было достаточно, чтобы вызвать настоящий переполох.
За этой новостью последует шокирующее открытие, что на трон Верховенства взошёл новый Суверен… и что это был не кто иной, как Мордрет, своенравный сын Короля Мечей.
Публика мало что знала о Мордрете… кроме того, что он предал свой клан, уничтожил Дом Ночи по приказу Королевы и почти в одиночку захватил Домен Меча, пока в Божьей Могиле бушевала война. На самом деле, когда Санни задумался об этом, возможно, люди будут не так удивлены тем, что Мордрет стал Сувереном, как он сам. Гораздо важнее было то, что широкая публика не знала о его собственном существовании, как и бесчисленное множество людей не знали, что Астерион жив и тоже является Верховным.
Таким образом, для большинства людей Король Ничего, по-видимому, будет единственным Сувереном в мире, не считая Меняющей Звезды. Не будет преувеличением сказать, что он окажется вторым по значимости человеком в мире…
И этот человек был жутким демоном, обладавшим миллионом тел и предпочитавшим обитать в холодных туманах Полых Гор, вместо того чтобы жить среди людей.
«Бедное человечество. Похоже, у него всего два полубога, и половина из них — совершенно безумные».
Самым печальным было то, что если бы все узнали, что на самом деле сейчас живы четверо Верховных, соотношение не улучшилось бы. Возможно, даже ухудшилось бы. Не говоря уже о том, что люди, считавшие Нефис здравомыслящим человеком, глубоко ошибались. Так что, по сути, все полубоги были в некотором роде не в себе.
«Неведение — это истинное блаженство».
Покачав головой, Санни огляделся и окинул взглядом очищенный континент. Солнце к этому времени уже клонилось к горизонту, так что его тень вытянулась по земле длинной полосой. Он позвал, и из его тени появился мрачный конь, бросив на него ужасающий взгляд своих багряных глаз.
Солнце блеснуло на его клыках и тёмных рогах.
Кошмар тихо фыркнул, и от порыва ветра волосы Санни хаотично затрепетали.
Он поморщился, после чего откинул волосы со лба и с улыбкой взглянул на Кошмара.
«Я тоже скучал по тебе, приятель».
Вскочив в седло, Санни направил своего коня к побережью.
В настоящее время он находился почти в самом центре Восточного Квадранта, так что им двоим предстояло пересечь весь континент, чтобы добраться до воды, где на волнах покоился Ночной Сад… так что Кошмар мог пересечь его за несколько часов в неторопливом темпе.
Разумеется, сам Санни мог добраться до побережья ещё быстрее, если бы использовал Теневой Шаг. Однако он не спешил — другие его воплощения и так были довольно заняты, но это могло позволить себе заслуженный отдых. В конце концов, не каждый день можно встретить целый континент, свободный от Кошмарных Существ… такого, на самом деле, никогда не случалось.
Восточный Квадрант в данный момент был похож на парк, поэтому Санни был настроен немного осмотреть достопримечательности. Он также хотел собраться с мыслями перед встречей с Джет.
За последние пару месяцев произошло много событий. Его воплощения не сидели сложа руки во время его пребывания во Дворце Воображения, и он был весьма занят в течение нескольких недель после того, как пришёл в себя. А теперь ещё и вся эта история с Мордретом… боги, этот коварный ублюдок теперь действительно стал Верховным… а ещё Астерион навис над миром.
Почему-то у Санни было предчувствие, что он ещё долго не испытает такого момента покоя.
«Ах… похоже, мне придётся изменить свои планы».
Два фрагмента родословной Ткача оставались ненайденными — Плетение Духа и Плетение Тени. Первое, предположительно, было спрятано где-то в Ночном Саду или, по крайней мере, связано с ним, а второе затерялось в тёмных глубинах Подземного Мира.
Санни составил предварительный план, как вернуть все части родословной Ткача одну за другой или, по крайней мере, попытаться это сделать. Теперь же экспедицию в Подземный Мир, похоже, придётся отложить до тех пор, пока не решится вопрос с Астерионом. Это его немного огорчало.
«Я стал намного сильнее после получения Плетения Плоти и Плетения Разума…»
Был также особый случай слияния и усиления Плетения Крови, Плетения Костей и Плетения Плоти. Итак, у него были основания полагать, что подобная синергия — возможно, даже в гораздо большем масштабе — произойдёт, когда вся Родословная будет собрана.
И он также был уверен, что поглощать как Плетение Духа, так и Плетение Тени будет чертовски больно.
Санни вздохнул, уже чувствуя себя неспокойно от одной мысли об этом неизбежном будущем.
«Но как только я соберу все семь фрагментов…»
Тогда он будет готов бросить вызов Пятому Кошмару.
Если, конечно, он собирался бросить ему вызов, вместо того чтобы искать способ достичь Апофеоза без помощи Заклятия.
Пока Кошмар нёсся по пустоши, Санни вспоминал, что произошло за последние несколько недель.
«Я на самом деле не могу поверить, сколько всего произошло за такой короткий промежуток времени».
Это был действительно месяц, полный всевозможных событий.
«Давай посмотрим…»
Что случилось сначала?
«А, точно!»
Это был маленький подарок, который он отправил учителю Джулиусу… главное достижение и последний гвоздь в крышку гроба его академической карьеры. Его величайший труд в области научных исследований.
Пока одно из воплощений Санни переживало самые странные вещи во Дворце Воображения — вроде ЛТС, приводимых в движение крошечными взрывами, и целого города людей, понятия не имевших, что такое монстр, — остальная его часть была занята другими делами.
На самом деле, у него было больше свободного времени, чем обычно. Всё потому, что Убийца всё ещё эволюционировала в тёмном пламени его души, так что не было нужды сражаться с ней каждую неделю… как и не было нужды восстанавливаться после этих жестоких сражений.
Итак, Санни решил сделать то, о чём думал с тех пор, как вернулся из Игры Ариэля.
Он хотел написать научную работу… и не просто какую-то.
Санни хотел написать работу, которая положит конец всем работам. Лучший и наиболее полный отчёт об истории мира — его зарождении, его конце и обо всём, что произошло с тех пор.
В конце концов, он находился в уникальном положении. Санни был человеком, который знал больше всех о истине вещей — о богах, даймонах, Девяти… о Пустоте, о Забытом Боге. Но самое главное, он знал больше всех о Ткаче и цели Заклятия Кошмара.
Конечно, в его знаниях всё ещё оставались пробелы. Другие люди обладали знаниями, которых у него не было — например, Суверены знали о некоторых вещах гораздо больше, чем он. Среди них Астерион, вероятно, знал тайны, которые Санни даже не снились.
Но никто не обладал столь структурированным и всеобъемлющим знанием о основе, которая формировала всё сущее, а также о главных персонажах истории и ролях, которые они играли.
Знание — сила, поэтому неудивительно, что Суверены хранили свои знания, отказываясь делиться ими с кем-либо. Но Санни был другого мнения… как и Нефис, иначе она не произнесла бы свою роковую речь о том, что Земля обречена на поглощение Царством Снов.
Владея драгоценными знаниями, он хотел поделиться ими с миром. Он был обязан позволить людям узнать как можно больше о реальности, в которой они живут… не только потому, что знал, как страстно те, кто интересуется истиной, стремятся утолить свою жажду знаний, но и потому, что хотел, чтобы как можно больше людей стали настолько могущественными, насколько это возможно.
В конце концов, Санни был не единственным человеком с острым умом. Если бы многие были вооружены его знаниями, некоторые из них использовали бы их как оружие для собственных открытий и помощи человечеству своими методами.
По правде говоря, это была величайшая сила человечества — способность накапливать знания и, следовательно, решать проблемы сообща. Каждое новое поколение людей было кульминацией всего, чему научились и чего достигли многие предыдущие поколения, поэтому их рост был экспоненциальным.
По крайней мере, Санни, как бывшему академику, хотелось в это верить.
Его пребывание в Академии, возможно, и закончилось внезапно, но дух исследований всё ещё горел в его сердце…
Именно с этим духом Санни сидел за столом в Тёмном Замке и смотрел на пустой дневник перед собой.
Дневник сам по себе был мифическим артефактом — Санни поленился найти бумагу и просто материализовал тени в подобие дневника, сделав каждый лист постоянным. Затем он переплёл белые листы чёрными нитями и сделал кожаную обложку из шкуры мерзости, убитой им в Выжженном Лесу.
Чернила были сделаны из материалов, добытых здесь, на Забытом Берегу… а поскольку Санни теперь был полубогом, всё, что он делал, технически являлось мифическим предметом.
Впрочем, он бы с огромным удовольствием просто набрал всю исследовательскую работу на коммуникаторе, но, к сожалению, это потребовало бы нахождения в мире бодрствования… и хотя Санни вполне мог провести там какое-то время, это было бы не очень приятно.
Итак, вздохнув, он начал писать от руки. Первым делом он, конечно же, написал название… которое оказалось довольно простым и точно передавало суть.
На первой странице дневника из-под его пера появилось несколько слов.
Буквы гласили:
Отчёт об исследовании всего, автор: Никто.
Много дней спустя, уже получив Плетение Разума, Санни всё-таки отправился в мир бодрствования.
Журнал с отчётом об исследовании казался тяжёлым в его руках.
Он изложил на этих страницах все знания об истории и судьбе Царства Снов. Отчёт об исследовании Гробницы Ариэля был сосредоточен на природе Цивилизации Великой Реки и на историях о Плетении, рассказанных ему Ананке, опуская истины, познанные им в Устье…
Но на этот раз Санни поделился всем, что знал. Он писал о сотворении мира, богах и их забытом родственнике, происхождении даймонов, причине конфликта между даймонами и богами, а также о катастрофическом завершении их войны, Ткаче, и о рождении и назначении Заклятия Кошмара.
Он также писал о Семи Божественных Царствах — о том, как возникло Царство Снов, как оно поглотило смертные миры, как Заклятие Кошмара одно за другим заражало изолированные Божественные Царства, и как они все были поглощены разрастающимся царством Забытого Бога… вместе с Землёй, Царством Войны, являющимся последним.
И многое другое.
Настолько многое, что его рука, казалось, всё ещё болела от пера… и это при том, что он создал из теней ещё несколько рук, чтобы ускорить процесс.
На самом деле, Санни написал две версии Отчёта об исследовании всего, а не одну.
Первая содержала все эти знания в чистом виде. Во второй он заменил имя Забытого Бога… Бога Снов… руной, обозначающей кого-то — или что-то — неизвестное.
Это было связано с тем, что не каждый мог сохранить запретное знание о Забытом Боге. На самом деле, мало кто мог… и даже для них это было довольно опасно. Одно лишь упоминание о его существовании тяготило души живых существ, ведь мир продолжал отрицать его существование. Таким образом, Санни намеревался поделиться полной версией своего отчёта лишь с теми, кто был высоких Рангов.
Теперь оставалось лишь донести до общественности плоды своих десятилетних поисков истины. Стоя перед гигантскими воротами, Санни поднял взгляд и изучил знакомый вид возвышающейся металлической стены.
После стольких лет отсутствия он вернулся в Академию Пробуждённых.
Санни и Нефис стояли на этом самом месте одиннадцать лет назад, ожидая, когда перед ними откроются ворота Академии… ну, для мира прошло одиннадцать лет, но для них самих — целых двенадцать, если учесть время, проведённое в Гробнице Ариэля.
Забавно думать, что тогда они даже не были знакомы. Они друг друга почти не замечали — Санни был занят размышлениями о совете, данном ему Джет по дороге из полицейского участка, а Нефис слушала музыку и смотрела на стены Академии с отстранённым выражением лица. Они только что стали Спящими. А теперь, двенадцать лет спустя… они оба Верховные. Они — полубоги, обладающие столь ужасающей силой, что возвышающиеся стены Академии, когда-то казавшиеся неприступными, теперь даже не стоят их мыслей. Санни и Нефис были способны завоевать всю Землю — или уничтожить её, если бы того пожелали.
«Как же времена изменились».
Санни не мог не думать о том, насколько тот короткий разговор с Джет определил его жизнь. Тогда она поделилась с ним крупицами бесценной мудрости — мудрости, которую она сама заработала, совершая ошибки и расплачиваясь за каждую из них кровью. Среди прочего, Санни никогда бы не решился посвятить своё время в Академии изучению выживания в дикой природе.
Вместо этого он потратил бы те несколько недель на бесполезные тренировки с мечом. Тогда у него не было бы знаний, чтобы собрать воедино прошлое Забытого Берега… с чего всё и началось. На самом деле, он утонул бы сразу после попадания в Царство Снов в день зимнего солнцестояния. Ведь это учитель Джулиус настаивал на том, чтобы Санни научился плавать.
«Странно думать, что моя жизнь могла так бесславно оборваться ещё тогда.»
Будущий Суверен умирает Спящим, потому что не умеет плавать. Вот это был бы поворот судьбы.
Покачав головой, Санни бросил взгляд на ворота Академии. Море свечей перед ними всё ещё горело — их изначально поставили те, кто надеялся на благополучное возвращение Меняющей Звезды после осады Багрового Шпиля, но люди продолжали зажигать новые свечи даже теперь, когда Нефис стала Верховной и правила всем миром.
Если уж на то пошло, перед Академией горело больше свечей, чем когда-либо прежде. Море хрупких огоньков было очень похоже на само человечество, каждый из которых представлял чьи-то надежды и мечты. Отдельные огни можно было погасить и затушить, но сияние свечей в целом никогда не меркло.
Если и существовало физическое воплощение Домена Человечества, то это было оно — бессмертное пламя, отказывающееся угаснуть, питаемое тоской.
…И, конечно же, у каждой из мириад свечей была тень.
На этот раз никто не собирался открывать ворота Академии для Санни, да ему это и не было нужно. Вместо этого он просто шагнул сквозь тени и проник на территорию Академии без объявления, двигаясь скрытно.
Вскоре после зимнего солнцестояния здесь было не так много Спящих, так что Санни не пришлось прилагать ни малейших усилий, чтобы оставаться незамеченным. Он распространил своё ощущение теней, с лёгкостью охватив всю Академию, и почувствовал каждого человека в её стенах — студентов, инструкторов и персонал.
Затем, следуя странному импульсу, Санни провёл некоторое время, посещая свои старые пристанища и вспоминая прошлое. Актовый зал, где он впервые встретил Кэсси, обоих сочли неотличимыми от ходячих мертвецов и сослали в угол для трупов. Его маленькая комната в общежитии Спящих… боги, тогда это казалось верхом роскоши…
Столовая, где он впервые в жизни насладился хорошей едой, лекционный зал, где он читал лекции для группы буйных Спящих в качестве приглашённого лектора, укреплённая комната на одном из подземных уровней медицинского центра Академии, где содержали Нефис, пока она одна скиталась по Царству Снов — её, кстати, отремонтировали после взрыва — и ещё несколько мест.
Все они хранили воспоминания, которые были для него значимы. Эти воспоминания были словно призраки — никто больше не помнил и не мог хранить эти тихие моменты, и они продолжали существовать лишь в его голове. Все следы жизни, которую прожил Санни, были стёрты с лица мира, и посещаемые им места больше ничего не значили ни для кого… по крайней мере, не так, как для него самого.
Санни не был особо сентиментальным человеком, поэтому было странно обнаружить себя тратящим время на прогулку по переулку памяти. Но дело было просто в том… что у него было чувство, будто он больше никогда не вернётся в Академию Пробуждённых.
Входить в мир бодрствования теперь, когда он был Верховным, становилось трудно, и в будущем будет лишь сложнее. Сама Земля тоже менялась — по сути, умирала.
Так что у Санни было предчувствие, что в следующий раз он увидит Академию как руины, затерянные в каком-нибудь богом забытом уголке Царства Снов.
Но это тоже было нормально.
Время текло, и человечество изо всех сил старалось не отставать от его течения. Природа Пробуждения теперь отличалась от той, что была, когда он был Спящим — всё больше и больше заражённых Заклятием Кошмара проживало в Царстве Снов, а значит, менялся и способ их обучения.
В Царстве Снов уже были открыты филиалы Академии. Первый — в Рэйвенхарте, а второй — в Бастионе — правда, они больше ориентировались на подготовку юношей и девушек, желающих бросить вызов Первому Кошмару и выполнить его ужасные требования.
Само испытание зимнего солнцестояния вскоре должно было уйти в прошлое. В конце концов, больше не будет разницы между Царством Снов и миром бодрствования, так что у Заклятия не будет ни нужды, ни причины отправлять Спящих в смертельное паломничество.
«Пробуждённые живут долго…»
А кто-то вроде Санни был почти бессмертен.
Когда он взглянет на мир через сто лет, останется ли в нём что-то от того, что он знал?
Тихо вздохнув, Санни в последний раз окинул взглядом окружение, затем направился в класс по выживанию в дикой природе. На самом деле, учитель Джулиус больше здесь не преподавал — он и его семья теперь постоянно проживали в Бастионе, и старик проводил дни, выстраивая новую образовательную систему для нового мира, который строился в Царстве Снов Доменом Человечества.
Но всё же он время от времени посещал ОССК, и когда это случалось, этот класс служил ему кабинетом.
Подойдя к столу, Санни положил на его поверхность журнал и несколько мгновений изучал его.
Затем, услышав, как кто-то открывает дверь, он растворился в тенях.
Его работа здесь была закончена — он сдал свою последнюю исследовательскую работу человеку, которому доверял обращаться с ней наиболее бережно.
И какая это была исследовательская работа…
Санни горько вздохнул.
«О, боги… сколько очков вклада я упускаю! Ах, как же сердце болит…»
Учитель Джулиус никогда не ожидал, что его преклонные годы окажутся настолько насыщенными. Он вспомнил, как несколько лет назад думал о выходе на пенсию — мир постоянно менялся, и он боялся не успеть за ним. Как бы ему ни было больно признавать, его уроки, жизненно важные для бесчисленных молодых Спящих в прошлом, уже очень давно не пользовались высоким посещением.
Это было вполне естественно, учитывая, что Пробуждённые Второго и Третьего Поколений… боги, они уже на Четвёртом Поколении?.. впитали большинство навыков, необходимых для выживания в дикой природе Царства Снов, ещё будучи детьми. Правда, те школьные программы были довольно поверхностными, никогда не углубляясь в предметы, к которым он питал страсть.
Так что Джулиус подумывал повесить шляпу на гвоздь.
Кто бы мог подумать, что он и его семья окажутся так вовлечены в построение светлого будущего для человечества от имени нового Домена? Его жена, например, занималась важной работой, помогая беженцам обосноваться в Бастионе. Сам же Джулиус неожиданно оказался во главе разработки целой новой системы образования для молодёжи, проживающей в Царстве Снов.
Было так много всего, что ему и команде учёных под его руководством предстояло обдумать, представить и воплотить.
В конце концов, им нужно было не только убедиться, что дети, привезённые в Царство Снов, узнали всё, что им нужно знать об этом опасном мире, и выросли в компетентных взрослых, но и обеспечить, чтобы дети, которые родятся в Царстве Снов в будущем, не забыли свои корни, унаследовав знания и культуру Земли.
Которая, судя по всему, недолго останется в этом мире. Вскоре и Земля станет частью Царства Снов — с этим фактом он всё ещё пытался смириться.
В любом случае, Джулиус проводил большую часть времени в Бастионе, поскольку именно туда постепенно перемещались правящие институты человечества. Его жизнь там была и насыщенной событиями, и наполненной смыслом, но он всё же наслаждался своими редкими визитами в ОССК.
В конце концов, именно здесь он прожил большую часть жизни — особенно на знакомой территории Академии Пробуждённых.
Джулиус не спеша прогуливался по дорожкам парка Академии, прежде чем войти в Комплекс Спящих и направиться в свой бывший класс. Именно здесь теперь располагался его кабинет в ОССК. Хотя он знал, что его ждут многочисленные звонки и разговоры с уважаемыми коллегами, которые всё ещё оставались на Земле, его походка была лёгкой и энергичной, и он напевал задорную мелодию.
«Лучше бы поскорее всё закончить, разделаться со всеми запланированными встречами и вернуться домой…»
В Бастионе каждый день происходило что-то новое и захватывающее. Не так давно юная Бетани наконец-то смогла запустить свою амбициозную гидроэлектростанцию. Сейчас вдоль главной магистрали строился магический трамвай, да и множество других вещей создавалось и изобреталось. Джулиус не хотел ничего пропустить.
К сожалению, он знал, что многие его коллеги были весьма упрямы и сварливы. Так что запланированные встречи, вероятно, затянутся… особенно потому, что в одной из них будет участвовать его старый академический соперник Сэндо — который в последнее время был не так самодоволен, но всё равно посредственен.
«Посмотрим. Уже почти время для звонка с Фондом Сонг… а? Что это?»
Джулиус несколько раз моргнул, отчего его густые брови исполнили сложный и слегка пугающий танец. На его столе лежало нечто незнакомое. Это был кожаный блокнот, который выглядел вполне заурядно, но источал пугающее ощущение чего-то жуткого… почти мистического.
Рядом с ним лежала рукописная записка с аккуратным курсивом. Бумага была чёрной, а чернила серебристо-белыми — записка выглядела как кусок тёмного неба, который кто-то небрежно вырезал из ткани ночи, забрав с собой звёзды и звёздный свет.
Джулиус почесал кончик носа.
«Я что, забыл запереть дверь?»
Академия Пробуждённых была закрытой зоной с усиленной охраной, так что никто не должен был иметь возможности войти в его кабинет без предупреждения.
Однако любопытство пересилило осторожность — ну, конечно же — и Джулиус поднял записку, усевшись за стол.
Его брови поднимались всё выше и выше по мере чтения.
Аккуратный почерк гласил:
[Учитель Джулиус,
Вы, вероятно, не помните меня, но я когда-то был вашим учеником.
Прошло много лет с тех пор, как я посещал Академию Пробуждённых, но я всегда с теплотой вспоминаю ваши уроки. Они — причина, по которой я прожил достаточно долго, чтобы написать вам эту записку. С годами я часто вспоминаю прошлое: многое изменилось, и я тоже изменился. Это тоже привилегия, которую я получил благодаря вам. Вы пообещали сделать меня бессмертным в первый день нашей встречи. Простите вашего некомпетентного ученика, учитель Джулиус — я всё ещё не совсем бессмертен. Но я работаю над этим.
Встреча с вами стала для меня поистине огромной удачей. Не думаю, что я когда-либо благодарил вас должным образом за всё, что вы для меня сделали, поэтому позвольте мне выразить свою признательность этим скромным способом.
Ниже вы найдёте отчёт об исследовании, который я составил после долгих путешествий по Царству Снов, посещения мест, куда не ступала нога человека, и разгадывания тайн, которые никто никогда не мог разгадать — что, оглядываясь назад, было довольно глупой затеей, учитывая, сколько раз я почти становился жертвой собственного любопытства.
Однако, как говорил профессор Обель, человечеству нужна толика глупости, чтобы выжить. Так что, пожалуйста, насладитесь плодами моей глупости.
С наилучшими пожеланиями,
Никто]
Учитель Джулиус уставился на записку в недоумении.
«Никто? Тот самый Никто⁈»
Неужели автор Отчёта об исследовании Гробницы Ариэля действительно когда-то был его учеником?
«Я бы запомнил такого выдающегося ученика, несомненно…»
Полностью забыв о своём расписании, Джулиус схватил кожаный блокнот и прочитал название, тиснённое на обложке.
«Отчёт об исследовании… всего?»
Дрожащей рукой открыв журнал, он прочитал первые несколько строк.
Его глаза расширились, словно блюдца.
«Ч-что⁈»
Учитель Джулиус потратил почти час, просто глядя на первую страницу «Отчёта об исследовании всего». Одного только первого абзаца было достаточно, чтобы разрушить реальность, как её знало человечество, перевернув все известные аксиомы с ног на голову.
Там было написано…
[В начале была лишь безграничная, вечная Пустота. Из этой тёмной бездны родились Существа Пустоты. Подобно самому хаосу, они были бесконечными и вечными, обширными и вечно меняющимися. Но затем пришло желание, а с ним и направление. Из него родились семь богов].
Джулиус сделал дрожащий вдох.
«Семь богов? Но богов было только шесть…»
Конечно, множество людей и раньше предполагали существование седьмого бога — не по какой-то иной причине, кроме распространённости числа семь во всём, что было связано с Заклятием Кошмара, а также с исчезнувшими цивилизациями Царства Снов.
На самом деле, бесчисленное множество людей предполагало, что мистическое значение числа семь связано с павшим пантеоном — что богов было семь, и всё склонно появляться семёрками из-за этого, словно сакральное эхо.
Конечно же, не было ни единого доказательства в поддержку этой причудливой теории. Людям просто нравились упорядоченные вещи, и странное противоречие наличия лишь шести богов заставляло их чувствовать себя некомфортно. Так что они подгоняли истину под вывод, который уже сделали… само собой разумеется, такое поведение было до жути ненаучным.
Что ж, по крайней мере, они были лучше тех несчастных романтиков, которые утверждали, что богов было только шесть, потому что седьмой ещё не родился. Этот предполагаемый седьмой бог, что неудивительно, должен был родиться от человечества и стать его спасителем — что подозрительно пахло религией, а не наукой.
Учитель Джулиус нахмурился.
«Неужели Никто один из этих бездарностей? Нет, определённо нет…»
Он глубоко вздохнул и углубился в чтение.
Чем больше он читал, тем больше он зачаровывался отчётом об исследовании. Уже через несколько минут стало очевидно, что нет… Никто не был бездарностью.
Отчёт был написан ясным, чётким языком. Всё было изложено простыми словами и не оставляло места двусмысленности. Нарисованная им картина была восхитительно последовательной — настолько последовательной, что Джулиус не мог не почувствовать, что прочитанное должно быть правдой.
Что лучше всего, отчёт об исследовании был не просто собранием любопытных размышлений. Это была полноценная научная работа, которая опиралась на множество известных работ и исторических документов, а также предоставляла источники для каждого бездоказательного утверждения.
Правда, некоторые из этих источников были довольно фантастическими, вроде описания Воспоминания, содержащего каплю крови Бога Теней, или стиха, написанного Демоном Ужаса на поверхности мистического озера. Джулиус сомневался, что кто-то сможет снова получить такое Воспоминание или добраться до Устья Великой Реки в Гробнице Ариэля, чтобы подтвердить находки Никто.
Таким образом, теоретически Отчёт об исследовании всего всё ещё мог оказаться выдумкой… но Джулиус сомневался в этом. Факты, представленные Никто, и аргументы, которые он приводил, слишком хорошо сочетались друг с другом, и всё сходилось слишком идеально, словно становясь на свои места.
Более того, открытия, сделанные таинственным исследователем, безупречно заполняли пробелы в современном понимании Царства Снов и его истории. Многое раньше не совсем сходилось — но теперь Джулиус видел, что это потому, что пазлу не хватало кусочков. Никто предоставил эти кусочки, и поэтому…
«Всё обретает смысл!»
Он чувствовал, будто был слеп всю жизнь, и теперь наконец обрёл зрение.
Это было лучшее чувство в мире… то, что изначально привлекло его к науке и академической работе.
«Восхитительно, просто восхитительно…»
Не так давно Джулиус чувствовал себя стариком. Но теперь, внезапно, он снова почувствовал себя маленьким ребёнком.
Отчёт об исследовании всего был в целом разделён на три части. Первая касалась космологии Царства Снов, исследуя отношения между Пустотой и Пламенем, а следовательно, и войну между Существами Пустоты и богами, рождёнными от Желания. В ней объяснялось, как были созданы универсальные законы бытия, и как боги использовали их, чтобы сдержать Пустоту.
Попутно заключив в тюрьму одного из своих… [неизвестно]…
Вторая часть была посвящена Неизвестному и его семерым детям — даймонам.
Даймоны всегда были самыми странными и загадочными божествами среди младшего пантеона, так что узнать, что они были фрагментами раздробленной души бога, было настоящим откровением… которое предоставляло идеальное объяснение тому, почему они, казалось, появились из ниоткуда, и почему их боялись боги.
«Запретное знание?»
Никто подробно объяснил, почему большая часть информации о седьмом боге была подвергнута цензуре в его отчёте об исследовании. По его словам, мир отрицал существование Неизвестного, как того желали боги, и никакое знание о личности седьмого бога не могло быть сохранено обычными людьми. В худших случаях созерцание запретной истины могло даже быть опасным само по себе.
Тем не менее… существовала и нецензурированная версия Отчёта об исследовании всего. Просто получение доступа к ней требовало прохождения таинственного испытания.
Джулиус не знал, что это за испытание, поскольку это знание было окутано тенями — его обнаружение было испытанием само по себе. Так что только те, кто был силён, настойчив, решителен и обладал пытливым умом, получат право знать полную истину.
Однако Джулиус знал одно: Отчёт об исследовании всего станет мотивацией идти по Пути Вознесения для некоторых людей — их было не так много, но каждый был особенным. Они были из тех людей, которым была не важна слава и которые были равнодушны к обещанию силы, но горели любопытством и желанием разгадать тайны мира.
Для тех, кто горел духом исследования, отчёт, написанный Никто, стал бы Святым Граалем.
«Как… захватывающе!»
В этот момент Джулиус почему-то вспомнил одного конкретного ученика. Его память была довольно смутной, настолько, что он даже не мог вспомнить его лицо или имя, но этот ученик определённо спросил бы что-то вроде «Что, чёрт возьми, такое Святой Грааль?», если бы услышал это.
Тем не менее, он был именно тем типом человека, который стремился бы стать Трансцендентом просто чтобы заполучить нецензурированную версию Отчёта об исследовании всего.
На самом деле, если бы Джулиус не был слишком стар, чтобы проводить месяцы в местах без хорошей сантехники, он бы и сам соблазнился бросить вызов одному-двум Кошмарам.
В любом случае, вторая часть отчёта об исследовании описывала происхождение даймонов, подробно останавливалась на испытаниях и невзгодах, которые каждый из них перенёс, и заканчивалась объяснением того, как началась Погибельная Война — а также описывала роль, которую таинственная группа, известная как Девять, сыграла в разжигании пламени конфликта между даймонами и богами.
Одно ошеломляющее откровение следовало за другим. Настоящий рай для исследователя и бездонный колодец шокирующих новых истин. А потом была третья часть…
Которая была ещё более ошеломляющей, чем две предыдущие.
Джулиус даже выронил журнал Никто, когда прочитал первое предложение.
Это было и вправду довольно провокационное заявление.
[Заклятие Кошмара — это колыбельная, которую Ткач пел, чтобы усмирить Неизвестного].
Подняв Отчёт об исследовании дрожащими руками, Джулиус продолжил читать, словно одержимый.
«Нет, этого не может быть… не так ли? Заклятие! Это объяснение Заклятия Кошмара!»
Третья часть Отчёта об исследовании всего была посвящена Ткачу, Демону Судьбы, и Заклятию Кошмара, которое он создал… чтобы убаюкать Неизвестного и выковать новых богов, чтобы убить его.
Это был, безусловно, самый шокирующий сборник откровений, записанных Никто. Заклятие Кошмара было для людей ближе всего к божеству — оно управляло всем миром, верша судьбы по своему усмотрению.
Оно также было величайшей тайной в мире. Но больше нет.
«Это… это…»
Совершенно онемев, Джулиус закрыл кожаный журнал и уставился на его обложку в ошеломлённой тишине.
Смелое название уже не казалось таким уж смелым.
«Отчёт об исследовании всего»
На его лице появилась слабая улыбка.
Этот Никто… он не шутил.
Учитель Джулиус не стал терять времени и опубликовал Отчёт об исследовании всего в открытом доступе. Он также поделился новостью о новаторской научной работе со своими коллегами в академических кругах — в результате она очень быстро набрала популярность. Её достоверность также не подвергалась особым сомнениям, учитывая репутацию человека, опубликовавшего её.
Бессчётное число людей в мире бодрствования читали Отчёт об исследовании всего в сети, в то время как те, кто жил в Царстве Снов, сражались за возможность получить печатный экземпляр. Некоторые даже переписывали его от руки, и эти рукописные копии затем переходили из рук в руки, их одалживали друзьям и знакомым. Результат… был взрывным.
Вскоре все только и говорили о многочисленных тайнах, раскрытых Никто. И это неудивительно — в конце концов, Никто разом раскрыл величайшие тайны мира.
Это было равносильно получению божественного писания от посланника богов. От того, как был создан мир, до того, как он закончился, от сил, управляющих всем сущим, до причин существования Заклятия Кошмара.
Были великие откровения, а также бесчисленные меньшие — вещи, которые были известны лишь некоторым, но которые никогда не были систематизированы и сведены в стройную систему. Например, какие силы Пробуждённых происходят от самого Пробуждения, а какие дарованы им Заклятием, почему Кошмарные Существа горят безумной решимостью уничтожить всё, не тронутое Порчей, что такое Царство Теней и загробная жизнь, и так далее.
Сам факт того, что подробное объяснение того, что происходит с человеческими душами после смерти, не стало главной новостью, был безумием. Отчёт об исследовании всего был попросту слишком ошеломляющим.
Это было действительно ясное и лаконичное объяснение… всего.
Несколько недель мир сходил с ума по разгаданным Никто тайнам. Прошло бесчисленное количество собраний и телевизионных дискуссий, где посещаемость и зрительские рейтинги били рекорды — это было сравнимо, а порой и превосходило по популярности ту самую судьбоносную речь Меняющей Звезды.
Эти разговоры проникли и в личную жизнь каждого. Все говорили о Никто и его отчёте — за обеденным столом, за выпивкой с приятелями в баре и даже во время спаррингов на тренировочном поле.
Публикация Отчёта об исследовании всего вызвала взрыв и в научных исследованиях.
В конце концов, множество учёных, зашедших в тупик в своих изысканиях, получили бесценную новую информацию и более широкий контекст, позволившие им совершить мгновенные прорывы. Другие с жаром развивали темы и вопросы, затронутые в Отчёте об исследовании всего — было сделано уже несколько дополнительных, поразительных открытий, и новые появлялись каждый день.
…Одну загадку, однако, Отчёт об исследовании всего не разрешил — личность своего автора.
Никто не знал, кем был Никто.
Но все хотели это выяснить.
Открытия, сделанные этим анонимом, казались слишком грандиозными и революционными, чтобы быть делом рук одного человека. И всё же все признаки указывали на то, что Никто и вправду был одним человеком — факт, почти столь же поразительный, как и содержание самого отчёта. Спекуляции множились, а слухи о Никто быстро перешли от просто невероятных к совершенно абсурдным. Некоторые говорили, что Никто — это сама Меняющая Звезда, некоторые указывали на Песнь Павших, некоторые верили, что Никто — это призрак давно умершего чемпиона Первого Поколения, а некоторые даже настаивали, что Никто — не кто иной, как сам Неизвестный.
И это ещё до того, как люди узнали, что существует секретная версия Отчёта об исследовании всего, доступная лишь тем, кто прошёл некое таинственное испытание.
Когда эта информация раскрылась, на короткое время показалось, что весь мир помешался на поисках Никто.
Санни наблюдал за всем этим в ошеломлённом состоянии. Ажиотаж, вызванный его академическим прощальным аккордом… вышел далеко за пределы его и без того немыслимых ожиданий.
Но причина его замешательства была даже не в этом.
«Нет, но…»
Он бросил взгляд на ежедневные газеты, издаваемые в Бастионе. Все они были полны статей и нелепых намёков о том, кем является Никто.
«Какого чёрта? Как так⁈»
Как вышло, что каждая созданная им для анонимности личность в итоге становилась известнее его самого?
Сначала Дворняга, а теперь Никто…
Неужели он неправильно понимал анонимность?
Покачав головой, Санни отложил газеты.
«Дерьмо. Теперь мне и вправду придётся придумать то испытание».
Он вроде как предполагал, что у него будет уйма времени на подготовку, но этот прогноз оказался плачевно ошибочным.
Что ж, это было не так уж и сложно. У Санни уже был опыт создания тайных испытаний — Клан Теней вербовал новых членов через подобный процесс. Так что он мог просто набросать основные пункты и перепоручить это Айко.
Сделав глубокий вдох, он посмотрел на раскинувшуюся внизу панораму Бастиона.
Его замешательство медленно уступало место меланхоличному настроению.
«Интересно…»
Отчёт об исследовании всего был лишь небольшим проектом, в который он вложил свой ум в свободное время — хотя и кульминацией его десятилетних поисков истины и всех пережитых им мучительных испытаний.
Несмотря на это, у Санни было странное чувство, что даже если он станет Священным… или даже Божественным… большинство людей будут помнить его именно по этому достижению. То, что будут преподавать в школах сотни лет спустя и что станет основой общеизвестных знаний, а следовательно, будет известно всем и повсюду.
Так что более чем иронично, что никто не знал, кем на самом деле был Никто. Что Никто был человеком по имени Санлесс. Но, возможно, так даже лучше.
Внезапно ему на ум пришла одна фраза. Санни взглянул на небо и медленно выдохнул.
«Никто не знал, куда ушёл Ткач и что он сделал…»
Тихо усмехнувшись, он развернулся и занялся своими делами…
Словно ничего и не произошло.
Отчёт об исследовании всего, безусловно, наделал много шума. Санни ожидал, что ему придётся долго расхлёбывать последствия… но кто бы мог подумать, что через несколько недель в центре внимания окажется что-то другое?
Двигаясь по безжизненным просторам Восточного Квадранта, Санни взглянул на небо и тоскливо вздохнул.
Мордрет теперь был Верховным, а это означало, что с точки зрения общественности он был вторым Сувереном человечества. Новость скоро распространится среди населения, и это обязательно отвлечёт хотя бы часть внимания от отчёта об исследовании. В конце концов, большинство людей больше интересуются сегодняшними событиями, чем древней историей.
Если подумать…
За вздохом Санни последовал тихий стон.
«Король Ничего».
С таким титулом, да ещё и с таким временем его восхождения на трон Верховенства… Мордрета непременно примут за Никто, верно?
Санни какое-то время молчал, покачиваясь в седле.
Затем он усмехнулся и с ноткой мстительного веселья в голосе произнёс:
«Хорошо… хорошо! Пусть отвлечёт огонь на себя».
Честно говоря, мысль о том, что Мордрет станет героем бесчисленных нелепых слухов, а его имя будет вываляно в грязи беспринципными журналистами, была довольно привлекательной. Но самое приятное было то, что этот мерзавец понятия не имел, как он оказался в такой ситуации… и кто виноват.
Представив выражение лица Мордрета, когда к нему начнут приставать толпы заблуждающихся дураков, Санни почувствовал себя гораздо лучше.
«Разве это не забавно, он достиг Верховенства, а потом выясняет, что всё, о чём люди хотят с ним поговорить, — это исследовательская работа, написанная кем-то другим?»
Зная Мордрета, это наверняка бы его сбило с толку. Не только потому, что люди продолжали бы искать его по странным причинам, но и потому, что он понятия не имел, кто такой Никто на самом деле.
Санни злобно рассмеялся.
Услышав это, Кошмар оглянулся и на мгновение уставился на него, после чего отвернулся и издал совершенно пугающее, леденящее душу ржание.
Похоже, он выражал солидарность или просто не хотел оставаться в стороне.
Санни улыбнулся.
«Правда? Ты верно подметил, приятель».
К сожалению, его лошадь была не лучшим собеседником, поэтому они продолжили путь в тишине.
И кстати о тишине и плохих собеседниках…
Мысли Санни вернулись к другому событию, которое произошло вскоре после того, как он пришёл в себя.
«Ах да. Было ещё и это».
Он вспомнил один день на Забытом Берегу.
«Что ж, это… интересно».
Через несколько дней после того, как Санни пришёл в сознание, он оказался в подземном зале Безымянного Храма, вдали от шумных улиц Бастиона. Разумеется, на улицах Мрачного Города тоже кипела жизнь — за пару недель отсутствия он отстал от графика реконструкции, поэтому тысячи его фантомов в настоящее время усердно трудились.
Он выполнял простые задачи по подготовке Мрачного Города для потенциальных поселенцев, чтобы привыкнуть к тому, насколько обширным стал его разум благодаря Плетению Разума. Раньше Санни мог отдавать своим фантомам лишь простые команды, а если он хотел что-то более сложное, ему приходилось активно наблюдать за ними и давать указания. Само собой, это замедляло работу.
Но теперь Санни мог наблюдать и отдавать команды бесчисленному количеству фантомов одновременно. Таким образом, темпы наведения порядка в Мрачном Городе значительно возросли. От простых задач, таких как расчистка обрушившихся и неустойчивых зданий, до разбора завалов и сбора камней, которые можно было использовать для строительства новых сооружений, от рытья котлованов для закладки фундамента до укладки кирпичей — он мог отдавать тысячи команд одновременно и следить за работой фантомов, чтобы исправлять большинство ошибок ещё до их совершения.
Это было головокружительно, чудесно… и, что самое главное, гораздо эффективнее.
«Скоро я смогу перейти к боевым испытаниям».
Выжженный Лес ждал своего часа.
Но перед этим…
Санни оглядел огромное пространство тёмного зала. В конце концов, его взгляд остановился на двух других фигурах, которые сейчас находились в Безымянном Храме вместе с ним.
На некотором расстоянии, поодаль друг от друга, стояли две молчаливые красавицы… и пристально смотрели друг на друга.
Конечно же, это были Святая и Убийца. Санни не мог сказать, что их взгляды были обжигающими — в конце концов, Святая всегда была отчуждённой и равнодушной, в то время как Убийца бросала свой мрачный взгляд на всех живых существ, словно на добычу, — но в воздухе определённо витала какая-то странная атмосфера.
Санни задумался на несколько мгновений, а затем вернулся к тому, о чём размышлял раньше.
Убийца долго эволюционировала в тёмном пламени его души после того, как убила и поглотила тень Осуждения, в итоге её эволюция завершилась лишь во время его путешествия по Дворцу Воображения. Святая же завершила свою эволюцию только сегодня. Теперь они обе были Верховными.
И это ещё не всё.
Хотя Святая не стала настоящим Тираном, некоторые её Атрибуты эволюционировали, и она обрела пугающую новую Способность. Убийца же…
Узнав от Санни имя женщины, чьей тенью она была, она проявила едва заметную, но острую реакцию. Её взгляд на короткое мгновение стал отстранённым… а затем вернулся к своей обычной дикой темноте. Но что-то в ней теперь слегка изменилось.
Разница была незаметной, и её трудно было описать словами. Однако было и совершенно очевидное отличие…
Убийца, похоже, вновь обрела свой Аспект… или, по крайней мере, его тень.
«Я всё ещё пытаюсь осознать значение её Способностей… прежде всего, её Способности Трансформации».
Покачав головой, Санни повернулся к Ониксовой Святой…
Нет, уже нет.
Он повернулся к Нефритовой Святой.
«Как ни посмотри, это странно».
Так не должно было быть, но это, несомненно, было так.
Грозные доспехи Святой по-прежнему были чёрными, как бездонная пустота Подземного Мира, но под ними её гладкая кожа, похожая на камень, стала безупречно белой, словно возвышенный нефрит.
И хотя Санни понимал, что в этом нет ничего неразумного, он просто не мог привыкнуть к этой мысли. Её кожа была серой, когда она была Каменной Святой, и алебастрово-белой, когда она была Мраморной Святой… но она была Ониксовой Святой так долго, что он успел к этому привыкнуть.
Впрочем, нефритовая природа её Верховного тела была не единственным изменением во внешности Святой. Сейчас она вернулась к своему обычному росту, но сразу после завершения эволюции Святая была высотой не менее десяти метров, возвышаясь над ним, как захватывающий дух монумент.
У него было подозрение, что даже это не предел того, насколько высокой могла стать Святая, если бы пожелала. Она обрела способность менять свой размер и массу по желанию после поглощения эссенции одного из Отражений Мордрета — теперь Санни знал, что Святая могла достичь этого, используя отрицательное качество Ничего. И поскольку она поглотила куда больше Ничего во Дворце Воображения, теперь нельзя было сказать, каков её истинный рост.
Это было несравнимо с той маленькой живой скульптурой, которую он нашёл на Забытом Берегу, бывшей того же роста, что и он. Как бы то ни было, самой Святой, казалось, больше нравился её обычный рост… который был чуть выше, чем у Санни.
«Хотя весить она может как гора нефрита.»
В прямом смысле.
Это, без сомнения, пригодилось бы в бою.
«О чём я вообще думаю?»
Изменения, вызванные эволюцией Святой, конечно, были глубже, чем её внешность.
Санни призвал её руны, которые уже были скорректированы с помощью Кэсси, чтобы отразить текущее состояние Святой.
Они гласили:
Тень: Нефритовая Святая.
Ранг Тени: Верховный.
Класс Тени: Дьявол.
Атрибуты Тени: [Мастер Войны], [Стойкость], [Пламя Божественности], [Сердце Тьмы], [Сосуд Ничего].
Два Атрибута Святой эволюционировали, и, похоже, появился новый.
[Пламя Божественности] было самым простым. Святая обладала его искрой ещё будучи Пробуждённой — теперь, когда она стала Верховной, эта искра разрослась в могучее пламя. Однако [Мастер Войны] был интереснее. Это была эволюция Атрибута [Боевой Мастер], и, судя по тому, что смогла понять Кэсси, изменение было весьма интригующим.
Описание Атрибута [Боевой Мастер] гласило: «Рождённая на поле боя, Каменная Святая владеет всеми видами ведения битвы».
Однако описание Атрибута [Мастер Войны] было иным.
Санни взглянул на руны.
Описание Атрибута [Мастер Войны]: «Ветеран бесчисленных полей сражений, Нефритовая Святая искусна во всех видах войны».
Он не был уверен, что именно это означало… однако, если бы ему пришлось предположить, [Мастер Войны] имел отношение к стратегии и тактике, а не к личным боевым навыкам. Это был Атрибут, подходящий генералу, а не простому пехотинцу.
Что было довольно хорошей новостью, учитывая, что у Санни как раз был легион, которому требовался командир.
«Мы проверим это в Выжженном Лесу».
И затем был новый Атрибут, [Сосуд Ничего].
Санни взглянул на руны.
Описание Атрибута [Сосуд Ничего]: «Ничто обитает в теле этой Тени, даруя ей силу аннулирования».
Без сомнения, это было довольно загадочное описание. Конечно, Санни уже знал, что оно означало — что Святая обрела некоторый контроль над Ничто, что позволяло ей содержать его в себе и использовать для достижения своих целей.
Однако то, как именно можно использовать призрачный туман… помимо способности Святой уменьшать свой размер и массу, ответ заключался в новой Способности, которой она теперь обладала.
Санни посмотрел на Святую, которая всё так же безучастно смотрела на Убийцу, а затем повернулся к рунам.
Способности Тени: [Оружейный Мудрец], [Вооружение Подземного Мира], [Мантия Тьмы], [Клинок Тьмы], [Щит Ничего].
«Щит Ничего…»
Санни сосредоточился на новой Способности и прочитал её описание.
Описание Способности [Щит Ничего]: «Ничто защищает эту Тень, и пока это так, никто не может причинить ей вред».
Эти слова были и расплывчатыми, и провокационными. Однако реальность того, что делал [Щит Ничего], была и менее грандиозной, чем подразумевало описание… и куда более пугающей.
Щит Ничего не был буквальным щитом. Скорее, это была сила, которой Святая теперь владела — поле аннулирования. И это поле лишало других их собственных сил, когда они сталкивались с ней в бою.
Пока Святая поддерживала Щит Ничего, Аспекты Пробуждённых и нечестивые силы Кошмарных Существ, а также их Атрибуты — то самое, что делало их необыкновенными — либо сильно подавлялись, либо полностью сводились на нет вокруг неё.
Это было немного похоже на то, чего могла достичь Лунная Вуаль, пока заставляла цель истекать кровью… это также было немного похоже на фундамент, на котором строилось Царство Войны.
Само собой разумеется, это была пугающая сила. Святая всегда преуспевала в защите, но теперь её консервативный боевой стиль достиг своей кульминации — в конце концов, может ли быть защита лучше, чем лишение противника его наступательной способности?
Санни, например, не хотел бы сталкиваться с кем-то вроде Святой, будучи лишённым и своего Аспекта, и своих Атрибутов.
Не то чтобы где-то существовал кто-то вроде Святой, в любом из миров.
И вдобавок ко всему, теперь она обладала силой Верховного существа. Её воля также была исключительно сильной — настолько сильной, что она была полностью невосприимчива к большинству форм ментальных и духовных атак, будучи тогда всего лишь Пробуждённой.
Санни улыбнулся.
«Думаю, мы вдвоём устроим настоящий ад…»
Последнее изменение не было записано в рунах — скорее, о нём возвещало отсутствие рун, которые были там раньше. Счётчик фрагментов теней, который раньше был в самом конце поля мерцающих рун, исчез. Он не был заменён новым — его просто больше не было.
Санни не был уверен, что это означало, но, похоже, Святая — или, возможно, любая Тень — не сможет стать Священной обычными средствами.
К сожалению, в этом был смысл. Апофеоз — не то, чего можно достичь количеством, в конце концов. Важно было качество.
Бросив последний взгляд на Святую, Санни не смог сдержать улыбку и повернулся к Убийце. Его улыбка стала немного натянутой.
Она тоже стала значительно сильнее…
Санни часто задумывался, какими силами обладала Орфна из Девяти. В конце концов, даже без них её тень была одной из самых смертоносных созданий, с которыми он когда-либо сталкивался — не случайно же он прозвал её Убийцей. Насколько же устрашающей была оригинальная?
Ведь Орфна была одним из двух известных за всю историю существ, которым удалось убить даймона. Вторым был Ткач… и она убила Ткача. Более того, она убила его дважды, так что что это говорит о ней?
К его удивлению, её Аспект оказался совсем не таким, как он ожидал.
Санни полагал, что у неё должен быть невероятно мощный боевой Аспект или, по крайней мере, сфокусированный на смерти и убийстве, но всё оказалось совсем не так. Скорее, силы Убийцы были полной противоположностью этому — её Аспект был ориентирован на полезность, практически не имея боевого применения. Более того, в своей основе это был Аспект, призванный способствовать пониманию и гармонии.
По крайней мере, такое впечатление сложилось у Санни после того, как Кэсси расшифровала для него руны.
Конечно, силы, которые Убийца вернула себе, вспомнив имя женщины, чьей тенью она была, не были полностью идентичны Аспекту Орфны. В конце концов, Орфна была человеком — а Убийца была теневым существом. Вернее, была Теневым Существом до того, как Санни убил её и сделал своей Тенью…
Всё было немного запутанно.
«Да что там запутанно — просто нелепо».
Он слабо улыбнулся.
Орфна из Девяти была смертной женщиной, и, как у всех смертных, у неё была тень. Тени уходят в Царство Теней после смерти смертных, которые их отбрасывали, но Орфна спустилась в Царство Теней живой… и умерла там бок о бок с Демоном Судьбы.
Её тень осталась в Царстве Теней, но она не покорилась законам, управляющим загробной жизнью, и отказалась быть уничтоженной. Вместо этого она скиталась по тёмным просторам Царства Мёртвых тысячи лет, охотясь на другие тени, чтобы поддерживать своё существование.
В конце концов, одичавшая тень Орфны из Девяти стала Теневым Существом. Особой разновидностью существ, рождённых из теней мёртвых, но явно от них отличающихся — как, например, Кошмар.
Это Теневое Существо в итоге было убито Санни и превращено в одну из его Теней. А его Тени, по определению, являлись Теневыми Существами… вроде бы. Они, по-видимому, были незавершёнными, что бы это ни означало, и не являлись ни просто тенями мёртвых, ни независимыми Теневыми Существами.
Санни поморщился, словно от боли.
«Бог Теней был поистине великим и внушающим трепет богом…»
Но его чувство именования… было ужасным.
Возможно, это одна из причин, по которой Санни в итоге получил его благословение и стал Теневым Рабом.
«Погодите. Если Убийца — это Тень Теневого Существа, которое является тенью смертной женщины… тогда что, чёрт возьми, представляю собой я сам?»
Он скорчил гримасу, пытаясь определить собственную сущность.
Получалось, что он был смертным человеком, который с помощью Заклятия Кошмара и благословения Бога Теней стал Теневым Существом, затем убил себя и стал тенью, а затем, достигнув Верховенства, снова превратил себя в Теневое Существо. По совпадению, он тоже однажды спустился в Царство Теней живым.
Теперь, однако, не осталось и следа от его смертного «я» — он был истинно и полностью существом теней, рождённым из тени мёртвого человека.
«Хм».
В любом случае, как Теневое Существо, Убийца не владела истинным Аспектом — равно как и не обладала истинным Недостатком. Скорее, она обладала силами, которые были производными от Аспекта её первоисточника, Орфны из Девяти…
Убийцы Бога.
Убийцы Демона?
У Орфны не было титула, потому что не осталось никого в живых, кто мог бы поведать историю о её невероятных и ужасных деяниях. В конце концов, она совершила их на закате мира — более того, именно её рука привела в движение конец света.
Немногие существа могут похвастаться тем, что одним ударом своего клинка вызвали смерть всех богов и даймонов, но Орфна может.
Что лишь делает тот факт, что её Аспект не имел ничего общего со смертью и боем, ещё более поразительным.
Первая Способность Убийцы была довольно странной. Она позволяла ей понимать и общаться со всевозможными зверями и живыми существами, а также постигать человеческие языки — в конце концов, люди тоже были зверями. Подобная Способность, безусловно, имела своё применение, и хотя Санни и сам извлёк огромную пользу из изучения нескольких мёртвых языков, он… как бы это выразиться?
Он бы не хотел получить подобную Способность, будучи Спящим. Мир был слишком жестоким местом для силы, охватывающей только общение. Эта Способность подходила для мира… но жизнь была войной.
Вторая Способность Убийцы значительно обостряла все её чувства. Эта была куда полезнее и могла объяснить, как она была так жутко точна при стрельбе из лука на огромные расстояния и в устройстве засад, а также почему её почти невозможно было застать врасплох.
Её третья Способность была единственной, которую можно было считать прямой боевой. Она позволяла ей насыщать свои атаки эссенцией души, делая их более мощными.
Это… напомнило Санни о Самаре и её мощной винтовке, поэтому, читая руны, он почувствовал лёгкую грусть.
«Метод похож, но результат должен отличаться. Придётся понаблюдать за Убийцей в бою, чтобы понять больше».
Способность Самары была прямолинейной — она позволяла ей заряжать предметы своей эссенцией, а затем преобразовывать эту эссенцию в кинетическую или тепловую энергию. Способность же Убийцы была более… мистической. Так что он не мог сразу понять её нюансы.
Однако было любопытно, что Убийца не использовала эту силу раньше. Казалось, она сохранила некоторую часть своих первых двух Способностей, будучи дикой тенью, но не остальных. Теперь, когда она вернула себе больше своего прежнего «я», это должно было измениться.
И затем была четвёртая Способность Убийцы…
Она интриговала Санни больше всего.
Четвёртая Способность Убийцы, соответствующая Трансцендентной Способности Орфны, на первый взгляд казалась простой. По правде говоря, Санни уже мог догадаться о ней, увидев её в видениях, дарованных ему Игрой Ариэля.
Она позволяла ей принимать облик зверей, которых она видела, слышала, чуяла, трогала или чью плоть и кровь вкушала. Она была оборотнем.
Подобная Способность Трансформации, несомненно, была универсальной и могла стать мощным оружием против определённого типа противников… но не это вызвало интерес Санни.
Вместо этого его заинтересовал тот факт, что Убийца была существом, жившим тысячи лет и потому повстречавшим и убившим великое множество зверей, — а также то, что определение «зверей», данное рунами, было весьма расплывчатым. Их прямое значение — «звероподобные существа», — что не отличалось точностью.
Он видел, как она принимала облик ястреба, а также грозной чёрной пантеры, достаточно могущественной, чтобы убить одного из Священных Духов леса Бога Сердца. Кто знал, какие ещё формы она могла принять? Могла ли она превратиться в Кошмарное Существо? Большинство Монстров подходят под определение звероподобных существ, несмотря на то что не являются Зверями. Люди же, в свою очередь, являются Зверями, но не звероподобными существами… по крайней мере, большинство людей. Что насчёт других существ? Могла ли Убийца принимать Трансцендентные Формы человеческих Святых, если те были звероподобными? Могла ли она принимать облик мифических зверей?
Например…
Могла ли Убийца превратиться в дракона?
Санни надолго задержал на ней взгляд.
Взгляд был полон подозрения.
«Лучше мне держать её подальше от Кая, на всякий случай…»
Он содрогнулся.
«И от Кошмара. Одного адского коня вполне достаточно!»
Убийца проигнорировала его выразительный взгляд, продолжая смотреть на Святую с обычной холодной злобой.
Санни улыбнулся и откинулся назад.
У неё была и пятая Способность, хотя она отличалась от способностей человеческих Верховных. Убийца не была Сувереном, в конце концов, и не была Тираном. Так что у неё не было Домена, и она ни над кем не правила.
Её пятая Способность была связана с самой сутью Верховенства — с волей.
Так же, как и Верховные Способности Суверенов, она казалась продолжением и кульминацией её остальных сил. Она позволяла ей чётко ощущать и понимать Волю других существ, а также лучше передавать свою собственную — например, она могла напрямую насыщать своё оружие Волей, делая его ещё более смертоносным.
«Любопытно».
Силы Убийцы, в отличие от её личности, были более тонкими и сдержанными, а не яростными и неистовыми. Однако, несмотря на природу её Аспекта, Орфна была куда более смертоносной, чем любой другой известный Санни человек, и совершала куда более пугающие подвиги.
Однако Аспект не был бы полным без Атрибутов. Именно Атрибуты Убийцы заставляли её силы сиять… в особенности один из них.
Санни знал, что у Орфны из Девяти был Атрибут, схожий с его собственным… его бывший величайший благодетель и самый страшный враг, [Судьбоносный].
Однако у Убийцы его не было.
Было ли это потому, что Убийца не была тем же существом, что и изначальная Орфна, или потому, что она уже исполнила свою судьбу, он не знал.
В любом случае, он думал о другом Атрибуте — об Атрибуте, который, казалось, объяснял уникальное строение её души, смертоносную чистоту её боевой техники, а также то, почему она смогла продержаться в Царстве Теней тысячи лет, не будучи поглощённой им.
Он назывался [Чистая Душа].
У Орфны из Девяти была чистая и непоколебимая душа, сияющая ослепительным светом и отказывающаяся быть запятнанной. Это, возможно, и было источником её стойкой решимости и целеустремлённости, а также причиной, по которой Убийца всегда могла оставаться верной себе, как в мыслях, так и в поступках.
А это, в свою очередь, было причиной, по которой она смогла упорствовать в своём стремлении убить Демона Судьбы, пока оба не погибли, даже когда мир вокруг них рушился. Это также было причиной, по которой её душа сияла чистым светом даже после того, как она стала тенью, и почему она смогла выстоять в челюстях Царства Теней тысячи лет.
У этого Атрибута была и более практическая сторона. В конце концов, одна из сил Убийцы позволяла ей насыщать свои атаки эссенцией души, а её эссенция была столь же чиста — и, следовательно, гораздо более могущественна. Её Воля тоже была чистой и искренней, а потому могла выражаться более эффективно.
«Кто бы мог подумать?»
Самый искусный убийца в мире был также и самым искренним человеком в мире.
Санни не был уверен, было ли это глубоко закономерно или же негативно характеризовало мир, в котором они все жили.
Несмотря на это, он чувствовал себя удачливым, что у Убийцы не было этих сил, когда они сражались на тени Осуждения. Почувствовав облегчение от того, что пережил ту встречу, он перевёл задумчивый взгляд с Убийцы на Святую.
Санни было весьма любопытно, кто из этих двух Верховных Теней победил бы, сойдись они в дуэли.
Он ставил на Святую… вероятно… поскольку её силы лучше подходили для прямого боя. Убийца тоже была грозным бойцом, но она преуспевала в уловках больше, чем в прямых столкновениях — она была прежде всего охотницей, а не воином.
Впрочем, он не мог быть уверен.
В конце концов, Убийца могла просто призвать крылья и взлететь высоко в небо, а затем обрушить на Святую град стрел с расстояния в десятки километров. Если бы Святая призвала свою истинную тьму, чтобы ослепить её, та могла бы продолжать бой, полагаясь на другие чувства…
Чёрт, она, вероятно, могла бы принять форму Тёмного Скитальца — жуткого Существа Тьмы, с которым Санни и Убийца сражались в Царстве Теней — и чувствовать себя в объятиях истинной тьмы так же комфортно, как и Святая.
Ну, это до того, как Святая поднимет свой Щит Ничего, чтобы нейтрализовать силы Убийцы. Санни не был уверен, кто выиграл бы тот бой, но ему определённо было любопытно это увидеть.
«Но не сегодня».
В конце концов, он был слишком занят, чтобы раздобыть ещё одну Цитадель.
И даже если он не знал, чем закончилась бы битва двух Верховных Теней, он знал, что она определённо обратила бы Безымянный Храм в руины.
«Значит, в другой раз…»
Сердце Восточного Квадранта — если эту пустынную глушь можно было так назвать — постепенно менялось по мере приближения Санни к побережью. Он уже почти находился на территории, контролируемой людьми, поэтому Кошмар немного сбавил скорость.
Санни распространил своё ощущение теней далеко вокруг, направляя их в обход местных поселений, военных аванпостов и разрозненных патрулей — в конце концов, было бы весьма хлопотно, если бы Повелителя Теней заметили скачущим на своём устрашающем коне, несмотря на то, что он предположительно мёртв.
Из его губ вырвался тихий вздох.
Дуэль между Святой и Убийцей ещё не состоялась. Он был немного разочарован, но в основном чувствовал удовлетворение.
Покачиваясь в седле Кошмара, Санни тихо напевал.
«Я стал довольно сильным, не так ли?»
Он был Верховным и командовал четырьмя Верховными Тенями — Святой, Убийцей, Змеем и Извергом. Кошмар тоже вскоре должен был достичь более высокого Ранга… даже Мимик стал Трансцендентным.
Это была сила, куда большая, чем он когда-либо мог представить. Теневой Легион также значительно вырос в Выжженом Лесу, и среди его безмолвных солдат теперь были Священные фантомы.
Такое душераздирающее количество силы…
Было прерогативой бога, а не смертного человека. Отрицать это было бы просто бесполезным упражнением в скромности — в конце концов, одного его было достаточно, чтобы завоевать и уничтожить целые миры. Если это не божественно, то что же тогда?
Ответ, однако, был довольно прост: не разрушение делало кого-то божественным. Любой дурак мог разрушить что-то, построенное другим. Вместо этого, потрясающая способность творить отличала богов от всех остальных существ, а Санни не был способен создать мир.
Хотя он не был чужд созданию чудесных вещей.
Подняв руку, Санни ненадолго коснулся своей груди. Затем он устало улыбнулся, вспоминая долгие недели, проведённые в кузнице Мрачного Города.
Именно там он создал связанное с тенью Воспоминание, и хотя процесс был настолько трудным, что он ещё не полностью оправился от его напряжения, он был вполне доволен результатом.
«Это заняло у меня достаточно много времени…»
И заняло бы ещё дольше без Плетения Разума.
Большой зал разрушенного собора был окутан тишиной. Это казалось странным, учитывая, что фантом Короля Мечей без устали колотил здесь весь прошлый год.
Это произошло потому, что Теневой Легион отступил обратно в душу Санни, пока он был без сознания и медленно восстанавливался после ассимиляции Плетения Разума.
Санни не придал непривычной тишине никакого значения, глядя на модель обширного магического плетения, простирающегося по всему огромному пространству собора и доходящего до его далёкого потолка.
«Кажется… я почти закончил».
Это плетение создавалось долгое время. Санни проектировал его уже около двух лет — он начал думать о нём сразу после ковки Благословения.
Большая часть работы была сделана до его неудачного обморока, но Плетение Разума позволило ему гораздо быстрее разрешить последние затянувшиеся противоречия. Конечно, великое плетение над ним было всего лишь теорией — это была модель, созданная из проявленных теней, так что нельзя было сказать, обретёт ли его теоретический дизайн форму на практике.
Но Санни знал, что вряд ли будет готов больше, чем сейчас, или когда-либо в будущем.
В любом случае, связанное с тенью Воспоминание отличалось от обычного — иначе и быть не могло. Его плетение обладало способностью расти и учиться, поэтому узоры должны были быть спроектированы совершенно иначе, чем те, к которым он привык, сочетая в себе как жёсткую структуру, так и степень свободы.
Санни усвоил это, создавая Благословение, и после того, как увидел, как Заклятие улучшило его замысел, он почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы попытаться выковать собственное связанное с тенью Воспоминание.
«Тогда не стоит терять время».
С угрозой Порождения Снов на горизонте и двумя фрагментами Родословной Ткача, которые ещё предстояло собрать, Санни ощущал некоторую поспешность.
Обширный гобелен из чёрных нитей над ним заколебался и растворился в потоке теней, когда он освободил их из-под власти Манифестации Теней. Секундой позже из темноты вышли три фигуры, направившись к кузнице твёрдыми шагами.
Это были, конечно же, его собственные воплощения. Одно находилось в Выжженном Лесу, а два других — к югу от Полых Гор, с Нефис, так что в его распоряжении было четыре пары рук.
Даже Тёмный Владыка Забытого Берега покинул свой трон, чтобы посвятить себя ковке связанного с тенью Воспоминания, оставив Айко одну управлять делами Клана Теней.
Великая наковальня Теневой Кузницы была пуста, а тень Короля Мечей молча стояла позади неё. Каждое из воплощений поместило принесённые материалы на её потрёпанную поверхность.
Последний предмет упал на наковальню с металлическим звоном, наконец разорвав тишину. Санни посмотрел вниз.
Там были тени, навеки застывшие после смерти Зимнего Зверя.
Там был фрагмент отполированной слоновой кости — осколок кости колоссального Змея Души, чьи кости Санни нашёл в Царстве Теней, а затем использовал, чтобы убить Убийцу.
Там была катушка алмазной нити Незера, которую он нашёл в Башне Чёрного Дерева.
Там были пряди чёрного шёлка, сотканные Кукловодом.
И наконец…
Там было семь железных колец.
Они, конечно, были не простыми кольцами. Скорее, это были звенья древней цепи — той самой цепи, что Бог Солнца использовал, чтобы сковать Надежду, и которую Санни вырвал в Зале Шлюза Башни Слоновой Кости.
Однако одного ингредиента всё ещё не хватало.
Его крови.
Вздохнув, Санни взглянул на тень Анвила и улыбнулся.
«Тебе лучше приготовить свой молот».
Сегодня ему потребуется некоторая помощь.
Вскоре в кузнице взревел огонь, и звук удара молота о наковальню вновь прокатился по древнему собору.
Санни создавал связанный с тенью амулет.
Создание связанного с тенью Воспоминания для самого себя было одновременно сложнее и проще, чем ковка Благословения.
Сложнее потому, что на этот раз Санни не получал помощь от Заклятия — потому что он не был носителем Заклятия и, следовательно, не пользовался преимуществами его проклятия. Однако он создавал Воспоминание для себя, а не для кого-то другого, поэтому не было необходимости изобретать сложные уловки для достижения желаемого результата. Создавая Благословение, Санни пришлось разделить процесс ковки между реальным миром и сном Неф — но на этот раз он мог просто войти в своё Море Души и создать там плетение своего Воспоминания.
Плюс, у него было преимущество в том, что он уже однажды совершал нечто подобное.
Одно из его воплощений работало у кузницы с тенью Анвила, а ещё три уселись, скрестили ноги и закрыли глаза. Со стороны это выглядело так, будто они медитировали, но, конечно же, они были заняты в его Море Души.
Там, в безмолвных просторах его лишённой света души, они сплетали обширный и непостижимый узор из нитей теневой эссенции. Его семь тёмных теневых ядер пылали над ними, словно тёмные солнца, омывая безмятежную гладь неподвижной воды отсутствием сияния.
Санни обнаружил кое-что любопытное, готовясь к ковке этого Воспоминания. Оказалось, что существует предел тому, сколько реликвий может быть привязано к душе человека. Для большинства людей это всего одна — в конце концов, у большинства людей есть только одна душа, и она не может вместить якорь более чем одного плетения.
Однако для таких людей, как Нефис и Санни, лимит был более щедрым… возможно, потому что технически они не были людьми. Так что у Санни была редкая привилегия привязать к себе как Нефритовую Мантии, так и Воспоминание, которое он собирался выковать сегодня.
Тем не менее, он не был уверен, сможет ли его душа вместить третью. Поэтому ему пришлось посвятить всего себя созданию этой.
В разрушенном соборе Мрачного Города он создавал амулет из звеньев цепи, которой была скована Надежда. На этот раз ковки и плавки было мало — даже если бы Санни захотел, он не был уверен в своей способности расплавить семь железных колец. Просто снять их с цепи уже было пугающим усилием, потребовавшим всей его силы и изобретательности, чтобы добиться успеха.
Но, к счастью, ему не нужно было изменять форму колец или плавить их для создания сплава. В конце концов, он ковал не оружие — он создавал амулет. Так что большая часть процесса заключалась в том, чтобы растереть фрагмент кости изначального Змея Души и замёрзшие тени в мелкую пыль, смешать её со своей кровью, а затем покрыть этим звенья цепи.
«Прости. Не думаю, что ты будешь доволен нашим мастерством сегодня».
Тень Короля Мечей, конечно, не ответила, безмолвно помогая ему.
Пока они покрывали железные звенья смесью замёрзших теней, кости и его крови, Санни вливал свою волю в холодный металл, заставляя его впитать его намерение и сущность смерти, содержащуюся в чёрной жидкости. Настоящая ковка происходила там, где никто не мог видеть — его Воля была молотом, а мир — наковальней.
Каждое столкновение было гораздо более разрушительным, чем любая физическая атака, посылая рябь по ткани бытия.
В тёмных просторах его Моря Души великое плетение обретало форму вокруг семи тёмных солнц. Теперь, когда Санни обладал Плетением Плоти, нити эссенции больше не резали его пальцы — так что каждое из его воплощений стало быстрее и эффективнее в создании замысловатых узоров.
Его разум стал обширным и, казалось, безграничным, способным вместить весь замысел плетения и всю его бесконечную сложность… и всё же Санни по-прежнему чувствовал напряжение, капли пота скатывались по его многочисленным лицам.
«Работа, работа…»
Замысел, который он лишь представлял, теперь становился реальностью. Он надеялся, что конструкция выдержит, но знал, что она может и рухнуть — уже несколько соединений разошлись под титанической тяжестью великого плетения, и ему пришлось на ходу менять узор.
Плетение Разума тоже помогало в этом, позволяя думать быстрее и представлять больше возможных решений. Однако проблемы, с которыми он сталкивался, нельзя было решить просто быстрым мышлением — ему требовались творчество, знания и проницательность больше, чем объём, а на них Плетение Разума не влияло. Тем не менее, ему пока удавалось решать возникающие проблемы.
Время текло медленно, и по мере его течения он чувствовал себя лишь более обременённым. Он чувствовал усталость.
Потоки теневой эссенции текли из его Домена в душу, а затем из души — в плетение. Противостояние его Воли и холодного металла металлических звеньев, а также самого мира, продолжалось без ослабления. Плетение, охватывающее тёмные небеса его Моря Души, продолжало расти и расширяться, вскоре заполняя всё над ним.
Прошёл час, затем день.
Затем ещё несколько дней.
…На седьмой день небольшое землетрясение потрясло Забытый Берег.
Стоя в тронном зале Тёмного Замка с отчётом в руке, Айко пошатнулась и топнула ногой по полу.
«Эй, успокойся! У тебя что, несварение?»
Но толчки продолжались, становясь всё более сильными.
Нахмурившись, она всплыла в воздух и подлетела к окну. Глядя вниз на Мрачный Город, Айко поняла, что виноват не Мимик — дрожал весь город.
Её взгляд обратился к разрушенному собору. На тёмной площади члены Клана Теней, тренировавшиеся там, изо всех сил пытались устоять на ногах. Джун покачнулся вместе с остальными, затем с напряжённым выражением лица взглянул на их молчаливого инструктора. Как ни странно, Святая казалась совершенно спокойной, с лёгкостью сохраняя равновесие, словно укоренившись в земле.
Она смотрела в сторону высокого, величественного, разрушенного здания, возвышавшегося над окружающими улицами вдали.
В обширной тишине разрушенного собора тень Короля Мечей отступила на шаг и склонила голову, глядя на семь чёрных колец, лежащих бок о бок на сияющей наковальне.
По другую сторону от неё Санни устало улыбнулся и дрожащей рукой вытер пот.
«Готово.»
У него получилось.
Руны замерцали в воздухе перед ним.
На них было написано…
Воспоминание: Проклятие.
Толчки прекратились, и обширный зал разрушенного собора вновь погрузился в тишину. Наковальня, раскалившаяся докрасна во время создания Проклятия, источала багровое свечение и волны удушающего жара. Частицы пыли танцевали в тусклом свете, сверкая, словно искры эссенции.
Семь железных колец лежали на раскалённой наковальне. Их матовая серая поверхность теперь стала совершенно чёрной, и, помимо шёлковой нити и алмазной струны, туго обвивавших сегменты каждого кольца, на них не было никаких украшений.
Чёрные кольца также не были соединены… по крайней мере, пока ещё нет.
Санни издал долгий вздох.
Точнее, все четыре его воплощения вздохнули одновременно — звук их дыхания был похож на последний шёпот кузнечных мехов.
Три воплощения, сидевшие на полу, открыли глаза и поднялись. Четвёртое шагнуло вперёд и призвало Нефритовую Мантию. Когда тёмные, грозные доспехи заключили Санни в замысловатый панцирь, он протянул вперёд когтистые пальцы своей перчатки и поднял одно из колец.
Оно лежало на его ладони, занимая большую её часть, мрачно поблёскивая в багровом свете кузницы.
Он разглядывал его долгое время, затем поднёс к центру своей кирасы. Кольцо коснулось гладкой, подобной камню поверхности чёрных доспехов… и было поглощено ими, разместившись напротив того места, где находились сердце Санни — и Ядро Зверя.
Проклятие было принято и поглощено Нефритовой Мантией, заняв своё место в гнезде Вооружения Подземного Мира.
Пока Санни смотрел вдаль, изучая руны, его другие воплощения взяли по одному чёрному кольцу и вплавили их в свои доспехи. Оставшиеся три вскоре тоже достигнут своих предназначенных владельцев — в конечном счёте, каждое из семи воплощений Повелителя Теней будет владеть одним из них.
Проклятие отличалось от Благословения, а также от Нефритовой Мантии. Санни разработал его с учётом своей Трансцендентной Способности — это была составная реликвия, функционирующая очень похоже на него самого. Каждое из семи колец обладало собственной силой, но их мощь постепенно возрастала при слиянии двух или более.
Таким образом, Проклятие достигало своей предельной мощи — и делало шаг за её пределы — когда все семь версий Санни становились одним целым.
Так он ограничил его, вплетя условный недостаток в конструкцию этого мощного Воспоминания. Таким образом, уровень силы, которого оно могло достичь при соблюдении определённых условий, был гораздо выше, чем мог бы быть в противном случае, что делало Проклятие гораздо более мощным, чем ему предполагалось быть.
[Связать реликвию?]
Санни на мгновение замешкался.
Возможность привязать Воспоминание к своей душе была чудесным даром… но у него была и обратная сторона. Реликвия, привязанная к душе, ничем не отличалась от части этой души, будучи такой же неотъемлемой, как и всё остальное. Поэтому, если реликвия будет уничтожена, душа пострадает — возможно, даже будет непоправимо повреждена.
Душа была так же привязана к реликвии, как и реликвия к душе, поэтому при принятии такого решения нужно было быть осторожным. Преимущества, предлагаемые реликвией, должны были стоить той дополнительной уязвимости, которую она создавала… не зря мифы и легенды полны историй о могущественных существах, которые вложили слишком много себя в мощный артефакт только для того, чтобы этот артефакт стал их погибелью.
Санни оставался неподвижным некоторое время, затем глубоко вздохнул и активировал зачарование [Связанная с Тенью Реликвия], вплетая Проклятие в свою душу.
Какой смысл сейчас сомневаться? Он не стал бы создавать его, если бы не верил в себя и своё мастерство. Он также не стремился безрассудно усилить себя, полагаясь на мощную реликвию — скорее, он стремился с её помощью лучше выразить свою собственную силу.
Разница между этими двумя подходами была едва заметной, но она решала всё.
Вскоре Удобный Браслет снова проговорил у него в ухе:
[Ваше Воспоминание было уничтожено].
[Вы получили Атрибут].
Слегка улыбнувшись, Санни призвал свои руны. Если подумать, он давно не уделял им внимания…
Мерцающие руны гласили:
Имя: Санлесс.
Истинное Имя: —
Ранг: Верховный.
Класс: Титан.
Теневые Ядра: [7/7].
Фрагменты Теней: [7000/7000].
Воспоминания: [Серебряный Колокольчик], [Необыкновенный Камень], [Бесконечный Источник], [Маска Ткача], [Теневой Фонарь], [Теневой Стул], [Седло по Завышенной Цене], [Иголка Ткача], [Туманная Мантия], [Удобный Браслет], [Жемчужина Квинтэссенции], [Определённо не я].
Эхо: —
Тени: [Нефритовая Святая], [Змей Души], [Кошмар], [Теневой Изверг], [Чудесный Мимик], [Теневая Убийца].
Атрибуты: [Повелитель Теней], [Пламя Божественности], [Плетение Крови], [Плетение Костей], [Плетение Плоти], [Плетение Души], [Плетение Разума], [Нефритовая Оболочка], [Лишённый Судьбы], [Проклятие].
Сосредоточившись на последнем Атрибуте, Санни прочитал его руны.
Атрибут: Проклятие.
Описание Атрибута…
[Чёрт возьми!]
Санни какое-то время смотрел на описание, затем смущённо кашлянул.
Честно говоря, он потратил неразумное количество времени, пытаясь придумать что-то глубокое и поэтичное, чтобы написать там. В конце концов, Заклятие Кошмара дало довольно трогательное описание Благословению — так что Санни не хотел ударить в грязь лицом. Он рассматривал глубокие изречения, произнесённые богами и даймонами, некоторые из самых значимых моментов своей жизни и даже исследовал трогательные цитаты известных авторов, живших до Тёмных Времён. Но всё, что ему удавалось придумать, звучало либо пусто, либо лишённым изящества. В конце концов, разочарованный и совершенно измотанный, но всё ещё не способный определиться с описанием, он не смог удержаться от того, чтобы воскликнуть «Чёрт возьми!» в порыве гнева.
И, вскинув руки, он просто взял и вставил это в качестве описания.
В конце концов, это тоже было проклятием, хоть и другого рода.
«Будем надеяться, что никто и никогда не увидит эти руны».
Стыдливо покачав головой, Санни опустил взгляд ниже.
Там руны перечисляли зачарования его нового Атрибута.
Так же, как и Благословение, Проклятие обладало семью зачарованиями.
Ими были: [Связанное], [Тёмные Объятия], [Отсутствие Света], [Милосердие Тени], [Теневое Пламя], [Ослабляющее Проклятие] и [Цепь].
Санни какое-то время разглядывал руны, размышляя.
Как ни посмотри… он справился хорошо.
«Если сам себя не похвалишь, кто же похвалит?»
Санни усмехнулся и отвернулся от светящейся наковальни, выйдя наружу, чтобы насладиться прохладным воздухом Мрачного Города.
Выковать Проклятие было непросто. Однако истинная трудность заключалась в том, чтобы представить, каким должно быть это связанное с тенью Воспоминание.
Санни всегда знал по крайней мере одно — что он хочет, чтобы это был амулет. Зачарование [Вооружение Подземного Мира] на Нефритовой Мантии, которое усиливало эффект любого амулета, установленного в связанные с душой доспехи, слишком долго оставалось неиспользованным. Это всегда немного терзало его.
В то же время Санни знал, что не хочет слишком полагаться на внешнюю силу, а ещё лучше — вообще. Это был путь, который мог предложить ему большие преимущества в данный момент, но в долгосрочной перспективе завёл бы в тупик. В конце концов, его цель — стать богом, а богам не нужна сила в могущественных инструментах.
Они и есть сила.
Так что любой амулет, который он создаст, должен помочь ему эффективнее использовать собственный Аспект, а не даровать новые силы.
В идеале он должен был также устранить любые слепые зоны, которые имелись в его Аспекте.
Но здесь и заключалась проблема… в некотором смысле величайшей силой Санни была его универсальность. Он мог делать всё понемногу, и делать это хорошо — так что у его сил не было явных слепых зон.
Что, конечно, не означало, что их не было вовсе.
Например, ему не хватало по-настоящему эффективного инструмента для борьбы с большими группами слабых врагов. Нефис могла одним сокрушительным взрывом испепелить огромный рой слабых Кошмарных Существ, а Санни пришлось бы убивать их всех вручную — в лучшем случае он бы вместо этого отправил в бой Теневой Легион.
Были и другие подобные случаи. Так что набор зачарований, который он разработал для Проклятия, должен был восполнить его несколько незначительных недостатков, а также ещё больше подчеркнуть его сильные стороны.
Зачарование [Связанное] говорило само за себя — это было основное зачарование каждого связанного с душой или тенью Воспоминания, позволяющее ему расти вместе со своим владельцем. И Нефритовая Мантия, и Благословение обладали таким же.
Однако всё становилось интереснее, когда дело доходило до шести других зачарований.
У Проклятия было два состояния — пассивное и активное. Его можно было призывать независимо, но в идеале Проклятие должно было активироваться только тогда, когда Санни призывал Нефритовую Мантию, и, следовательно, всегда усиливаться [Вооружением Подземного Мира].
Зачарование [Тёмные Объятия] было единственным, которое работало, когда Проклятие находилось в пассивном состоянии. Это было питательное зачарование, увеличивающее силу тёмного пламени его души, черпая энергию из его духовной эссенции. В результате пламя быстрее восстанавливало повреждённых фантомов и раненых Теней, позволяя им скорее вернуться в бой.
Оно также давало ему способность унимать боль живых существ своим прикосновением. В конце концов, Бог Теней также был богом утешения… и смерти. Так что Санни разработал узор, который он назвал [Убийца Боли], и вплёл его в более широкое полотно [Тёмных Объятий].
Если быть честным с собой, то создание этой части зачарования отняло у него много времени и сил — возможно, даже больше, чем то, на что изначально должны были быть направлены [Тёмные Объятия].
Конечно, причину было легко понять. Был один конкретный человек, чью боль Санни хотел унять, даже если она никогда не просила об этом и сама никогда не искала облегчения от этого бремени.
Нефис, возможно, и научилась выносить мучения своего Недостатка, но Санни не был готов смотреть, как она терпит это. Так что он надеялся, что она найдёт хоть какую-то меру утешения хотя бы в его объятиях.
Пять других зачарований Проклятия можно было использовать только в его активном состоянии.
[Отсутствие Света] было самым прямолинейным. Это была изменённая версия зачарования, которое он разработал в Игре Ариэля, чтобы создать Вечернюю Звезду — Воспоминание-амулет, которое теперь принадлежало Святой.
[Вечерняя Звезда] усиливала Святую, когда она была окружена тьмой. Чем темнее было вокруг, тем большее усиление она получала. [Отсутствие Света] имело схожую функцию, но условие для него было связано не с тем, насколько темно вокруг Санни, а с тем, насколько глубоки тени вокруг него. Разница была тонкой, но значительной. В конце концов, тени создавались отсутствием света и часто были темнее, глубже и наиболее контрастны, когда рядом находился мощный источник света. Так что [Отсутствие Света] не давало Санни никакой силы в истинной тьме — однако оно усиливало его, когда он был окружён обычной темнотой или контрастными тенями и ярким светом.
[Милосердие Тени] было ключевым зачарованием Проклятия. Оно тоже было прямолинейным в своей функции, но хотя эта функция сама по себе давала Санни мощное преимущество, его истинная цель заключалась в том, чтобы работать в тандеме с двумя другими зачарованиями связанного с тенью амулета.
[Милосердие Тени] усиливало свойство Смерти в его воле. Оно делало Санни более смертоносным не иначе, как благодаря самой смертоносности.
В этом отношении оно было похоже на Способность Змея [Убийственный Клинок]. Однако, хотя результат был одинаковым, причина была разной.
Змей был способен подавлять и частично игнорировать Волю могущественных существ, поражённых его клинком. [Милосердие Тени], однако, усиливало собственную волю Санни к убийству. Истинная красота всего этого заключалась в ужасающей синергии между ними. Когда Воля противника была подавлена, а собственная Смертоносная Воля Санни становилась более тиранической, разрыв между ними только увеличивался.
Так что комбинация [Убийственного Клинка] и [Милосердия Тени] действительно делала его воплощением смерти… Воплощённой Смертью.
Однако это была не единственная синергия, которую Санни задумал, разрабатывая Проклятие.
Зачарование [Теневое Пламя] было элегантным. Оно черпало вдохновение в Пламени Души Неф, но не очевидным образом. Санни и Нефис были похожи в том смысле, что они могли усиливать себя или своё оружие с помощью своей Дремлющей Способности. Однако механизм их усилений отличался одним тонким, но важным образом.
У Санни было семь теней, а у Нефис был один резервуар пламени души. Следовательно, усиление, которое Санни мог даровать, делилось на семь частей, а усиление Неф можно было свободно делить в любой пропорции. Она могла вложить всё своё пламя в то, чтобы стать сильнее, оставить треть себе, а всё остальное вложить в своё оружие…
Или даже разделить его на миллион более слабых даров, поделившись им с миллионом людей, связанных с её Доменом.
Санни не мог этого сделать. Но с [Теневым Пламенем] он мог — и это позволило бы ему усиливать не только себя, но и свой Теневой Легион.
Конечно, разделение усиления его семи теней между миллионом фантомов не сделало бы каждого отдельного фантома намного сильнее. Но несколько тысяч элитных? Это могло изменить всё. Особенно учитывая, что разрыв между рангами рос в геометрической прогрессии. Так что, в то время как тысяча Трансцендентных фантомов не получила бы большой пользы от получения одной тысячной усиления Санни, тысяча Пробуждённых фантомов выиграла бы от этого колоссально.
Санни возлагал большие надежды на [Теневое Пламя].
У него было и другое применение — тесно связанное со следующим зачарованием Проклятия.
[Ослабляющее Проклятие] дало связанному с тенью амулету его название. Его функция была довольно проста — что не означало, что создание его изящного плетения было простым. На самом деле создание этого единственного зачарования потребовало от Санни всей его изобретательности.
Но результат того стоил.
[Ослабляющее Проклятие] обращало эффект его Дремлющей Способности.
Вместо того чтобы оборачивать свои тени вокруг себя, своих Воспоминаний, своих Теней или своих фантомов, чтобы усилить их… оно позволяло ему оборачивать их вокруг своих врагов, чтобы истощать их силу.
[Ослабляющее Проклятие] позволяло Санни делать прямо противоположное тому, на что он должен был быть способен. Его Дремлющая Способность, [Управление Тенью], была причиной, по которой его бесценные теневые помощники могли усиливать его — или предметы, принадлежавшие ему, а также тех существ, что принадлежали его Домену. Подобным образом, пока действовало [Ослабляющее Проклятие], существа, зажатые в холодных объятиях его теней, становились слабее. Естественно, эффект суммировался, и так же, как Санни получал всё больше силы, когда несколько теней усиливали его, его враги теряли всё больше своей, когда больше одной тени окутывало их.
Бывали ситуации, когда ослабить врага было выгоднее, чем усилить себя. Решение, какое действие более полезно в конкретной битве, без сомнения, потребовало бы тщательного обдумывания — да и вопрос безопасности тоже стоял. В конце концов, объятие врага — не самая безопасная тактика в большинстве случаев. Даже без потенциальной опасности наложения [Ослабляющего Проклятия] на смертоносного врага, полезность этого зачарования казалась в лучшем случае ситуативной, а в худшем — сомнительной — по крайней мере, по сравнению с тем, что Санни мог делать естественным образом.
Однако были две причины, по которым [Ослабляющее Проклятие] на самом деле было куда более устрашающей силой, чем казалось.
Первой было [Вооружение Подземного Мира]. Второй — его синергия с [Теневым Пламенем] и [Милосердием Тени].
[Теневое Пламя], [Милосердие Тени] и [Ослабляющее Проклятие]…
У каждого из этих трёх зачарований была своя ценность, но на самом деле они были созданы, чтобы работать вместе.
[Теневое Пламя] позволяло Санни распределять усиление от его теней между большим количеством целей. Следовательно… оно также позволяло [Ослабляющему Проклятию] воздействовать на большое количество жертв.
Кто сказал, что он может проклясть только семь врагов или одного могущественного врага семь раз подряд?
С [Теневым Пламенем] и [Ослабляющим Проклятием], работающими в тандеме, он мог лишать силы тысячи врагов — десятки тысяч, или даже миллионы, если пожелает.
И это ещё не всё.
Санни и его тени были неразделимы, и каждая из них была проводником его воли. Так что все существа, усиленные или ослабленные ими, были связаны с ним — и он мог использовать эту связь, чтобы направлять в них свою Смертоносную Волю.
Которая, конечно же, сама была бы усилена [Милосердием Тени].
И всё это — усиление от [Теневого Пламени], коварные чары [Ослабляющего Проклятия] и безжалостная окончательность [Милосердия Тени] — также усиливалось [Вооружением Подземного Мира].
Другими словами, если Санни решит поделиться усилением своих теней с тысячью фантомов, благословение, которое они получат, будет больше, чем его собственное. А если он решит ослабить тысячу Кошмарных Существ, сумма силы, которую они потеряют, будет больше, чем то, что получил бы он.
Его Смертоносная Воля также будет значительно усилена…
Настолько, что его убийственное намерение станет по-настоящему смертельным для существ низших рангов — подобно тому, как далёкое эхо убийственного намерения Незера едва не убило самого Санни давным-давно, в сердце шторма на Великой Реке.
Нефис могла уничтожить рой Кошмарных Существ одним мощным взрывом.
Однако с леденящей душу синергией между [Теневым Пламенем], [Ослабляющим Проклятием] и [Милосердием Тени] Санни не нуждался во взрыве.
Он мог просто пожелать, чтобы существа умерли, и их безжизненные тела упали бы на землю.
Конечно, один из уничтожающих взрывов Нефис всё ещё был бы сокрушительнее. Но Санни теперь тоже мог бы устроить весьма достойное шоу — именно это решение он придумал, чтобы компенсировать самую вопиющую слепую зону своего в остальном исключительно универсального Аспекта.
«Вполне подходит для того, кто называет себя Сувереном Смерти, не так ли?»
Глядя на тёмное великолепие древнего города, раскинувшегося перед ним, Санни слабо улыбнулся.
Почему-то именно в этот момент он наконец почувствовал себя полубогом. То, что он мог сделать с помощью Проклятия, не было впечатляющим по сравнению с тем, что он уже мог делать, просто это было иным. Однако способность убить кого-то, просто взглянув на него и пожелав ему смерти, ощущалась явно за пределами мира смертных. Это было нечто, на что должны быть способны лишь те, кто более божественен, чем смертен.
Конечно, Санни, вероятно, уже мог достичь чего-то подобного, хотя и в меньших масштабах. Просто у него никогда не было причины или желания обрушивать всю силу своей Смертоносной Воли на обычных людей, а у кого-то вроде него было мало возможностей столкнуться с Кошмарными Существами низших рангов.
Санни вздохнул.
«Я всегда сражаюсь только с неразумно могущественными тварями…»
Правда, он и сам был неразумно могущественным существом.
И наконец, было последнее зачарование Проклятия…
[Цепь].
Оно было в равной степени утилитарным зачарованием и самым значимым. Именно [Цепь] превращала Проклятие в составное Воспоминание — а теперь Атрибут — и позволяла семи звеньям усиливать друг друга, когда они объединялись в единую цепь.
Пассивный эффект [Цепи] позволял силе Проклятия неуклонно расти по мере того, как Санни усиливал себя своими тенями. Однако по-настоящему активироваться оно могло только тогда, когда все семь его воплощений сливались в одно, и когда все семь звеньев соединялись вместе.
После активации [Цепь] создавала резонанс между отдельными звеньями, делая сумму их силы больше, чем её части — все зачарования Проклятия получали устрашающее усиление, делая его ещё более ужасающим.
[Цепь] также имела вторичную функцию при активации.
Она могла быть проявлена и использована для связывания чего-либо — или кого-либо.
В этом состоянии [Цепь] воплощала концепцию постоянства.
Следовательно, её можно было использовать как в наступательных, так и в оборонительных целях.
Например, её можно было использовать, чтобы сковать могущественного врага.
Однако её можно было использовать и чтобы сковать самого Санни, таким образом закрепляя снимок его существования в ткани реальности. Неважно, как будет покалечено его тело впоследствии, пока активна [Цепь], оно вернётся к прежней форме.
То же самое касалось его души, духа и разума.
Так что, если бы ему пришлось использовать Танец Теней и он почувствовал бы, что теряет себя в процессе… в теории, [Цепь] смогла бы вернуть его.
Она могла быть привязкой, которая связывала бы Санни с самим собой, по крайней мере, до тех пор, пока он не найдёт способ вернуть своё Истинное Имя. На это он и надеялся — однако, как и со всем, что связано с концепциями и высшими планами бытия, реальный результат было трудно предсказать. Это была загадка даже для того, кто соткал это зачарование.
Тем не менее, Санни испытывал странную привязанность к [Цепи].
Его существование стало довольно расплывчатым и эфемерным с тех пор, как все его следы были стёрты из реальности. Он больше не был привязан к миру нитями судьбы, и хрупкие узы человеческих связей, которые он создал, теперь в лучшем случае были зыбкими. Ничто не приковывало его к миру…
Значит, это могла сделать [Цепь]. Это был инструмент, с помощью которого он мог прочно укорениться в ткани бытия и не чувствовать, что его может развеять порыв ветра, словно хрупкий мираж. Тихо вздохнув, Санни улыбнулся и отозвал Нефритовую Мантию, позволив Проклятию исчезнуть в его душе.
После лет планирования и тщательной разработки дизайна удивительного плетения он наконец создал свою собственную связанную с тенью реликвию…
Он создал Проклятие.
Напевая простую мелодию, Санни направился к Тёмному Замку.
«Если учесть всё… думаю, всё прошло хорошо».
Теперь ему хотелось только одного — отдохнуть.
Санни действительно немного отдохнул после создания Проклятия — по крайней мере, большая часть его воплощений. Ещё несколько продолжали заниматься другими делами, выполняя задачи, которые, казалось, никогда не заканчивались.
Санни вынужден был признать — для мёртвого человека он был весьма занят.
Одно из его воплощений, например, обустраивало операционную базу в Рэйвенхарте. Другое разрабатывало заклинания, предназначенные для защиты Цитаделей человечества, вместе с Кэсси.
И, наконец…
Всего за день или два до того, как Мордрет взошёл на трон Верховенства, одно из воплощений Санни повело Теневой Легион в решающую битву против Чёрных Многоножек.
Там, далеко на севере от Мрачного Города, под пепельным небом раскинулись великие дебри Выжженного Леса. Обугленная масса поваленных деревьев клокотала и бурлила, извергая постоянный поток чего-то, что издали выглядело как чёрная жидкость — хотя на самом деле это была вовсе не жидкость.
Вместо этого чёрный поток состоял из бесчисленных хитиновых тел, которые выползали из-под сломанных деревьев, подобно неиссякаемому потоку. Теперь, когда битва переместилась близко к гнёздам Чёрных Многоножек, шесть оставшихся королев бросили всё, что у них было, на сопротивление зловещему захватчику, сражаясь за каждый метр земли с леденящей душу хитростью и свирепостью.
Однако сегодня — как и каждый день на протяжении последних нескольких недель — смертоносный поток отвратительных многоножек встретил достойного противника.
Потому что в глубинах обширных обугленных зарослей распространялась другая напасть, скрытая от взгляда.
Выжженный Лес страдал от нашествия крыс.
Сначала здесь была одна крыса… даже тень крысы. Однако эта крыса была не просто крысой — она была королём всех крыс, во всей своей Священной красе.
Крысиный Король распространялся как чума в течение недель после того, как Санни впервые призвал его в Выжженный Лес, пожирая чёрных многоножек, убитых Теневым Легионом, и грызя сам обугленный лес, когда нечего было пожирать. Как только число крыс достаточно возросло, Священный фантом стал способен разрывать многоножек на части самостоятельно… что только увеличивало скорость его роста.
К настоящему времени поток уродливых многоножек почти затмевался бурлящим океаном крысиных тел, снующих по обугленным ветвям и сломанным стволам деревьев. Словно две мерзкие приливные волны сталкивались посреди Выжженного Леса, обрушивая ужасающую какофонию звериных визгов и обрушивая на мир невообразимый уровень насилия.
Неисчислимое количество крыс было разорвано острыми жвалами, раздавлено извивающимися хитиновыми телами и растворено в мощной кислоте. В то же время бесчисленные многоножки были разорваны на части крошечными зубами, погребены под массой паразитов и сожраны изнутри.
Санни скривился, наблюдая за битвой с возвышающихся останков сгоревшего дерева и играя с одной крысой, которая всё пыталась откусить ему пальцы.
«Какое отвратительное зрелище».
На его губах играла мрачная улыбка. Крысиный Король рос, что было хорошей новостью — даже если нагрузка на поддержание его существования истощала его запасы эссенции всё больше и больше. Фантомы его собственного ранга или те, кто был слабее Санни, давали ему больше духовной эссенции, чем требовалось для их призыва, но Священные фантомы были другими.
Их вызов из тёмных просторов его Моря Души требовал больших усилий как от его Воли, так и от его эссенции, поэтому он мог справиться только с призывом одного.
Но Крысиный Король того стоил здесь, в Выжженном Лесу, где у него было почти бесконечное количество относительно слабых врагов, которых можно было пожирать — не только потому, что число крыс постоянно росло, но и потому, что это означало убить двух зайцев одним выстрелом. Когда Крысиный Король пожирал чёрных многоножек, его сила возрастала. В то же время фантомы пожираемых многоножек присоединялись к Теневому Легиону, делая его ещё сильнее.
Вот почему завоевание южных окраин Выжженного Леса шло даже быстрее, чем предполагал Санни, несмотря на недели его отсутствия.
Королевы Многоножек не позволили бы ему подобраться так близко к их гнёздам, если бы сами не испытывали трудностей.
И всё же… он ещё не выиграл ни одной битвы.
Каждый раз, когда Теневой Легион продвигался вперёд, он терпел сокрушительное поражение и был вынужден отступать. Затем Санни приходилось ждать дни, пока его фантомы не восстановятся, уклоняясь от преследования Великих Тиранов, которые давно поняли, что есть только один способ уничтожить безмолвных захватчиков — убить и пожрать их повелителя.
Если бы эти бедные существа только знали, что там, откуда он явился, есть ещё шесть таких же, как он…
Их борьба была безнадёжной.
Теневой Легион снова и снова поднимался из тьмы, сколько бы раз его ни уничтожали и ни стирали с лица земли. Хуже того, он возвращался сильнее и многочисленнее каждый раз — ведь многоножки, павшие в каждой из битв или поглощённые Крысиным Королём, присоединялись к рядам безмолвных теней. К настоящему времени Огненная Королева — фантом Великого Тирана из рода Чёрных Многоножек — правила большим количеством представителей их отвратительного вида, чем любая из её шести оставшихся сестёр.
Санни глубоко вдохнул, наблюдая, как поток крыс медленно тонет в океане многоножек. Крысиный Король, похоже, испытывал трудности…
Вдали неуловимые формы шести Королев Многоножек скрывались за бурлящей массой их ужасающих детей.
«Пора!»
Он огляделся, внезапно ощутив отсутствие своего другого воплощения. Теперь, когда Санни был один, ему было даже не с кем поговорить.
Конечно, разговаривать с другими его воплощениями было неотличимо от разговора с самим собой, так что он мог просто сделать это сам.
Он вздохнул.
«…Вперёд».
С этими словами Санни превратился в тень.
Его тень росла, окутывая мир…
И затем из неё поднялась тёмная армия.
Чёрные Многоножки, возможно, и уступили Санни и его Теневому Легиону много территории, но они по-прежнему были бесчисленными и грозными… более чем грозными для почти любого, кроме него.
Там было бесконечное море Испорченных Кошмарных Существ, шесть Великих Тиранов и смертоносная свита их могущественных чемпионов — Великих Дьяволов и огромных Демонов, чей блестящий чёрный хитин украшали яркие и жуткие узоры. Присутствовали и Монстры, некоторые из которых достигали десятков метров в длину.
Этой ужасающей силы было достаточно, чтобы захлестнуть Землю и поглотить всех людей, населяющих её умирающие просторы. Чёрные Многоножки были куда страшнее всей массы Кошмарных Существ, обрушенных на мир Цепью Кошмаров, — за исключением, пожалуй, последних нескольких Хранителей Врат. Но даже в этом случае Королевы Многоножек имели численное преимущество.
Санни противостоял чудовищной орде в одиночку.
Не случайно Теневой Легион потерпел множество горьких поражений, и даже его собственная Теневая Оболочка была разрушена этими зловещими мерзостями не один и не два раза. Однако это не имело значения. Рано или поздно все Чёрные Многоножки станут частью Теневого Легиона, и их длинная череда побед в конечном итоге завершится окончательным поражением. Санни просто не был уверен, что это произойдёт сегодня.
Пока Крысиный Король схлестнулся с огромным роем чудовищных многоножек, Легион Смерти поднялся из тени Санни. Первой появилась Святая верхом на Кошмаре. Она окинула сцену невообразимого насилия с холодным безразличием, после чего подняла свой тёмный меч и дважды ударила им о край своего щита.
Словно в ответ, море теней поднялось из темноты и устремилось вперёд.
Затем Теневой Легион разделился на два крыла, продвигаясь вперёд.
Левым крылом командовала Святая, ведя в бой первоначальных фантомов. За ней следовали фантом Даэрона, Змеиного Короля, и его дочери, Цветка Ветра, Снежные Волки из Игры Ариэля, Асуры Осуждения и другие Верховные фантомы, добытые Санни в Божьей Могиле, фантомы семи Святых Сонг, которых он убил, две тени Сольвейн, могущественные фантомы тех мерзостей, что он уничтожил в Антарктиде, и остальные.
Большинство из них были вооружены и облачены в доспехи, выкованные тенью Короля Мечей.
Возвышающаяся фигура из почерневшей стали и адского пламени, коей был Изверг, также последовала за Святой в бой. Змей тоже был с ней, скользя по обугленным зарослям подобно реке из ониксовых чешуй.
Правое крыло Теневого Легиона представляло собой поток чёрного хитина, состоящий из бесчисленных фантомов многоножек. Им управляла Огненная Королева, её эфемерный облик скрывался за бурлящей массой её чудовищных солдат. Убийца восседала на панцире неуловимого Верховного Тирана, окружённая клубами призрачного тумана.
Теневой Легион растянулся в широкий фронт, двигаясь мимо ужасающей бойни, где столкнулись Крысиный Король и огромный рой чудовищных многоножек.
Шесть Великих Тиранов также привели в движение свои резервные силы, бросая элиту и чемпионов своего чудовищного вида навстречу наступающим теням — в противном случае великая армия их отвратительного рода оказалась бы в клещах и в конечном счёте окружена, понеся ужасные потери и лишившись возможности отступить в случае необходимости.
Кошмар рванул вперёд, преодолевая сотни метров каждым прыжком. Аура ужаса, окружавшая его, заставляла извивающихся многоножек сжиматься от страха, а Святая подняла меч, готовая пожинать их жизни…
Однако прежде, чем она успела это сделать, Выжженный Лес внезапно поглотил ослепляющий свет. Санни почувствовал, как тени дрогнули и отступили, смытые сияющим светом — затем над обугленными зарослями прокатился рокот сокрушительного взрыва, и мощная ударная волна подняла в небо тучи пепла.
Направив внимание на правый фланг поля боя, Санни увидел, как мириады многоножек растворяются в холодном серебряном свете.
[Вы убили… ]
[Вы убили… ]
[Вы убили… ]
Стоя на вершине сияющего хитина Огненной Королевы, Убийца опустила лук и с тёмной злобой взирала на сотворённое ею опустошение. За мгновение до этого она вложила свою чистую душу в наконечник стрелы и отпустила тетиву — словно падающая звезда прочертила полосу по пепельному небу и обрушилась в самую гущу бойни, уничтожая и многоножек, и снующих крыс во взрыве эссенции.
Итак, первое убийство в битве досталось ей.
Святая повернула голову, словно глядя на смертоносную Тень через огромное расстояние поля боя. Убийца тоже бросила на неё взгляд… затем спокойно потянулась за следующей стрелой.
Мгновением позже Святая и Кошмар оказались среди многоножек. Её чёрный клинок взметнулся, рассекая нескольких чудовищных мерзостей пополам, а его копыта растоптали ещё несколько.
Две армии столкнулись, заставив содрогнуться весь мир.
Изверг издал оглушительный рёв, врезаясь в массу многоножек подобно гиганту из острой стали и пламени. Несмотря на его огромные размеры, многие из древних мерзостей затмевали его — однако их несокрушимый хитин расступался под его когтями, а из трещин в их панцирях поднимались клубы дыма, намекая, что чудовищные ужасы пылали изнутри. Змей схватился с колоссальным Великим Дьяволом, обвивая его длинное тело и сжимая до тех пор, пока чёрный панцирь не треснул, а из его пасти не хлынул поток зловонной крови.
Теневые Волки обрушились на чудовищных многоножек с дикой яростью первобытных хищников. Король Даэрон повёл фантомов человеческих Святых в смертоносную атаку, ледяные ветра, поднятые фантомом Зимнего Зверя, выли, сковывая и заставляя коченеть тела обезумевших Кошмарных Существ.
Битва перешла в ужасающее состояние полнейшего хаоса, сокрушающие силы обрушивались обеими армиями, дабы перемолоть противника в пыль.
Наблюдая за резнёй издалека, Санни сохранял спокойствие.
«Вроде бы пока всё идёт хорошо…»
Правое крыло Теневого Легиона, состоявшее из убитых многоножек, теперь было многочисленнее левого. Однако, хотя фантомы многоножек обладали большой численностью и ошеломляющей грубой силой, среди их рядов было меньше возвышенных чемпионов. Так что ситуация на противоположных флангах поля боя была примерно равной.
Впрочем, Святая и Убийца, казалось, соревновались, кто из них убьёт больше врагов. Насколько мог судить Санни, результаты были далеки от окончательных.
Но они обе были поистине ужасающи.
«У них обеих всё отлично получается».
Святая приняла свой истинный размер, возвышаясь на десять метров и орудуя таким же огромным клинком. Её окружал водоворот истинной тьмы, так что Санни лишь изредка мог её увидеть.
Фантомы под её командованием, казалось, сражались с большей сплочённостью, чем фантомы многоножек под контролем Огненной Королевы, и она удерживала линию фронта стабильной, перемещаясь туда-сюда верхом на Кошмаре, неуклонно тесня нечестивый поток чудовищных мерзостей.
Кошмар тоже изменился в размерах, чтобы соответствовать её новому росту, став таким же устрашающим зрелищем. По правде говоря, это не было неожиданностью — тёмный конь уже делал то же самое, когда на нём была Святая, хотя и в более скромных масштабах. В конце концов, он был Теневым Существом, а тени по своей природе бесформенны…
Так что у Санни было ощущение, что Кошмар принимает форму лошади по выбору, а не потому, что это его изначальная форма. Поэтому его размер был лишь формальностью.
«Если подумать…»
Наблюдая за битвой, Санни позволил крошечной части своего обширного разума на мгновение отвлечься.
Он знал, что Убийца был Теневым Существом, рождённым из тени смертной женщины, которая отбрасывала её когда-то, давным-давно.
Так что же за существо отбрасывало Кошмара?
Санни не знал, но за всю свою жизнь он никогда не встречал другого существа, владеющего силой над снами. Так что первоисточником Кошмара должно было быть нечто уникальное — оно должно было быть таковым, раз отбрасывало такую тень.
«Сосредоточься».
Санни велел себе сосредоточиться… но на самом деле он не был уверен, что в этом была необходимость. Теперь он был способен концентрироваться на бесчисленном множестве вещей одновременно, и внимания, которое он уделял бушующей битве, вполне хватало.
На самом деле, он был всецело поглощён тем, чтобы переживать и воспринимать её в мельчайших деталях.
Ведь это была не обычная битва — это была первая серьёзная битва, в которой он участвовал после обретения Плетения Разума. Поэтому Санни экспериментировал и проверял себя, пытаясь понять, насколько далеко он может расширить границы своего разума.
В данный момент он одновременно командовал тысячами фантомов. Существовал определённый разрыв между скоростью, с которой он отдавал команды, и временем, которое требовалось фантомам, чтобы осознать и выполнить их, так что он постепенно приближался к нахождению безупречного ритма… но в целом боевая эффективность Теневого Легиона значительно возросла.
Это больше не была неорганизованная толпа отдельных фантомов. Вместо этого его безмолвные солдаты сражались как настоящая армия… возможно, новая и неопытная армия, но, тем не менее, сплочённая военная сила.
Это было особенно актуально, поскольку у Санни было два посредника, помогавших ему контролировать фантомов. Святая и Огненная Королева обе служили проводниками его воли и генералами Теневого Легиона, облегчая его ношу и заставляя его армию лучше реагировать на его попытки командовать ею. Однако ещё оставалось пространство для улучшения.
«Святая ещё не совсем раскрылась».
Молчаливая Тень была поистине грозным присутствием на поле боя, как благодаря своему Верховному Рангу, так и благодаря Вечерней Звезде, которая усиливалась её собственным Вооружением Подземного Мира. Чёрные многоножки, казалось, таяли под её клинком, и несколько их чемпионов уже были убиты изящным нефритовым рыцарем…
Но хотя теперь она обладала Атрибутом [Мастер Войны], ей не хватало средств для эффективного доведения своей власти до солдат — это, вероятно, произойдёт, когда она станет Тираном. Огненная Королева, тем временем, могла командовать только представителями своего отвратительного вида… что, само собой разумеется, было серьёзным ограничением.
«Кажется, у меня есть идея, как решить эту проблему».
Но это придётся отложить до следующего раза.
Пока же Теневой Легион справлялся достаточно хорошо — даже лучше, чем ожидал Санни. В прошлом фантомы многоножек были бы уничтожены за считанные минуты, а остальная часть легиона вскоре последовала бы за ними… но на этот раз его безмолвные солдаты удерживали позиции, устраивая противнику такой же ад, какой получали сами.
Даже несмотря на то, что Крысиный Король постепенно подавлялся, исход битвы, казалось, висел в воздухе — что было совсем не похоже на бесчисленные поражения, понесённые Санни.
«Разницу невозможно не заметить».
Теперь ему нужно было лишь немного подтолкнуть Теневой Легион, чтобы нарушить равновесие в его пользу.
Пройдя сквозь тени, Санни появился в самой гуще бойни, рядом с Кошмаром и Святой. Он обвился вокруг молчаливой Тени, мысленно вздохнул…
И активировал Проклятие.
[Отсутствие Света] сработало первым, хотя и не дало ему много силы из-за истинной тьмы, выпущенной Святой — но это было нормально. В данный момент Санни не нуждался в личной силе.
Следующим активировалось [Теневое Пламя], позволив ему передать часть своего усиления любому количеству существ. Затем последовало [Проклятие Ослабления], клеймя тени окружающих многоножек и истощая их силу.
Мгновением позже [Милосердие Тени] отравило их души его Смертоносной Волей. И наконец, [Вооружение Подземного Мира] Нефритовой Оболочки усилило Проклятие, делая каждый его эффект более выраженным.
Обширная часть роя Чёрных Многоножек дрогнула. Бесчисленные мерзости внезапно стали медленнее, слабее и менее неутомимыми, чем прежде — многие из тех, кто уже был серьёзно ранен, просто безжизненно упали на землю, нечестивое пламя их душ было погашено его убийственным намерением.
Конечно, по обугленной поверхности великих дебрей ползало просто слишком много многоножек, чтобы Проклятие могло хоть сколько-нибудь уменьшить их поразительную коллективную силу…
Но этого оказалось достаточно, чтобы переломить ситуацию и склонить чашу весов битвы в пользу Теневого Легиона.
И как только Санни получил этот плацдарм, его уже нельзя было остановить.
Порой великие вещи имеют скромные начала.
Тёмный океан голодных крыс, кишащий в Выжженном Лесу, к примеру, начался с одного-единственного зверя. Сам Санни, Повелитель Теней, когда-то был сиротой на окраинах ОССК. Сокрушительный камнепад может быть вызван одним-единственным катящимся камешком.
Подобным образом, Проклятие не уничтожило рой Чёрных Многоножек мгновенно. На самом деле, его эффект не был столь значительным в сравнении с коллективной мощью их осквернённого вида — их было попросту слишком много, и даже потрясающей силы Верховного Титана оказалось недостаточно, чтобы усмирить чудовищный рой.
Однако, если применить его в нужное время и в нужном месте, этого было достаточно, чтобы изменить ситуацию.
Святая и элитные бойцы, следовавшие за ней, столкнулись с самыми грозными чемпионами роя Чёрных Многоножек и ордой меньших мерзостей, следовавших за ними.
[Милосердие Тени] отравило души Кошмарных Существ Смертоносной Волей — те из них, что были слабы и уже ранены, попросту замертво падали на землю, создавая бреши в потоке мерзостей. Те, что были слишком сильны, чтобы поддаться убийственному намерению Суверена Смерти, всё же ощутили холодную хватку его смертоносной власти, теряя часть своей жизненной силы.
Затем они были заклеймены Ослабляющим Проклятием и также потеряли часть своей силы.
Оба зачарования, как и [Теневое Пламя], позволившее им распространиться по рою мерзостей, были, естественно, усилены [Вооружением Подземного Мира].
Этого хватило, чтобы Святая и её элитные бойцы усилили свой натиск и быстро сразили нескольких ужасных Великих Кошмарных Существ подряд. Как только опоры наступления роя многоножек на этом участке поля боя пали, целый пласт отвратительного потока рухнул под зловеще бесшумным натиском Теневого Легиона.
Чем громче чудовищные многоножки визжали и рычали, тем тише становились безжалостные фантомы. Мерзости продолжали умирать.
И чем больше их умирало, тем больше появлялось фантомов, чтобы продолжать бойню.
Эта маленькая победа быстро переросла в полное крушение орды Чёрных Многоножек. Брешь в их извивающейся массе позволила Святой глубоко врезаться в обширное море мерзостей и атаковать других могущественных чемпионов с флангов, пока её воины наступали с фронта. Вскоре и эти Великие Кошмарные Существа рухнули, словно костяшки домино.
И вскоре после их падения весь западный фланг роя многоножек развалился. Левое крыло Теневого Легиона продвинулось вперёд, уничтожая бесчисленных мерзостей и угрожая окружить тех из них, что сражались с Крысиным Королём с запада.
Если центр роя многоножек падёт, его восточная треть окажется под ударом Убийцы и Огненной Королевы с юга, в то время как Святая и её силы обрушатся на них с запада.
Для Чёрных Многоножек это будет полным разгромом.
Что ещё важнее, Святая могла решить полностью обойти оставшиеся две трети великого роя и вместо этого направиться на север, где Королевы Многоножек и их ужасная стража прятались за бесконечными рядами своего отвратительного войска.
…В самом сердце бойни трупы убитых многоножек сформировали высокий холм. Пока битва всё ещё бушевала вокруг, Кошмар пробил путь на вершину этого холма и замер там на несколько мгновений, с его клыков стекала кровь, а глаза пылали устрашающим багровым пламенем.
Святая сидела в его седле, с холодным безразличием взирая на сцену невообразимой бойни. Она изучила хаос вокруг и затем устремила свой тёмный взгляд вдаль, где неуловимые формы Королев Многоножек скрывались за морем мерзостей.
Её взгляд, казалось, нёс в себе обещание смерти.
Где-то в другом месте поля боя Изверг глубоко вдохнул, а затем наклонился вперёд, широко раскинув все четыре руки. Великий поток ревущего пламени вырвался из его инфернальной пасти, испепеляя сотни меньших многоножек и превращая их чёрный хитин в жижу.
Недалеко от него Змей принял форму Огненной Королевы, сея замешательство в рядах многоножек. Неуловимая форма великой мерзости немедленно была осаждена бесчисленными врагами, но ускользала от их когтей и жвал, скрываясь в мимолётном мгновении между настоящим и будущим.
Великий Демон пал, сражённый двумя тенями Сольвейн. Где-то ещё Король Даэрон и тени Святых Сонг были окружены обширным полем раздробленного чёрного хитина. Теневые Волки и Асуры Осуждения бесчинствовали в пошатнувшейся орде…
На другой стороне поля боя Убийца впрыгнула в массу чудовищных многоножек и приняла форму Волка. Её челюсти щёлкнули, разрывая глотку гигантскому Великому Дьяволу, и затем леденящий душу вой прокатился по полю боя, заглушая его оглушительный гам на несколько зловещих мгновений.
«Что же они предпримут?»
Смотря на мир глазами Святой, Санни устремил взгляд на далёкие формы шести Великих Тиранов.
Королевы Многоножек, казалось, медлили некоторое время, наблюдая за ужасающей бойней перед ними. Их чудовищные дети гибли огромными массами каждое мгновение, и потери лишь продолжали расти…
Наконец, по отвратительному рою прошла странная рябь.
Действуя как одно целое, бесчисленные многоножки нырнули в трещины между почерневшими ветвями поваленных деревьев, отступая в глубины зарослей, подобно клокочущему морю чёрного хитина.
Рой Чёрных Многоножек отступал.
«Аааххх…»
Санни вышел из связи со Святой и ступил на поверхность мрачного холма из убитых мерзостей, наблюдая за отступлением роя с надменным выражением лица.
Он закрыл глаза на несколько мгновений, а затем глубоко вдохнул.
Наконец-то…
Наконец-то!
После более чем года войны Чёрные Многоножки потерпели своё первое поражение. И после более чем года поражений он наконец одержал первую победу.
Первую, но отнюдь не последнюю.
Санни потребовалось больше года, чтобы впервые победить Чёрных Многоножек на поле боя.
Но после той первой победы ему понадобилась всего неделя, чтобы поставить их мерзкий вид на грань исчезновения.
Такова была зловещая природа Теневого Легиона — он становился сильнее с каждым поражением, и ещё сильнее — после решительной победы. Великое множество чудовищных многоножек, включая некоторых из их самых могущественных чемпионов, пали в той последней битве… и теперь все они сражались под его знаменем.
Даже если фантомы Верховного и более высоких рангов не обладали Волей и потому не были столь могущественны, как существа, их отбросившие, это всё равно было препятствием, которое раненое племя Чёрных Многоножек уже не могло преодолеть. В конце концов, самой причиной их поражения в битве было то, что Теневой Легион вырос до такой степени, что они не могли его одолеть.
Возможно, если бы Королева Многоножек решилась на тотальное наступление и сама вступила в битву, они всё ещё могли бы переломить результат. Но даже тогда это лишь отсрочило бы неизбежное.
Возможно, в глубинах Выжженного Леса обитали существа, способные навсегда стереть фантомов из существования или обладающие нечестивыми силами, чтобы противостоять Теневому Легиону каким-то образом… но у Чёрных Многоножек попросту не было таких инструментов.
Так что они были обречены.
Санни провёл несколько дней после битвы, собирая осколки душ с трупов многоножек — наконец-то! — и ожидая, пока уничтоженные фантомы восстановятся в беспросветном пламени его души. Зачарование [Тёмные Объятия] Проклятия ускоряло процесс, позволяя его армии восстанавливаться быстрее, так что ему не пришлось ждать так долго, как обычно.
Тем временем, Убийца тайно выслеживала отступающий рой до его гнёзд. Она двигалась незаметно, используя свои острые чувства и Трансцендентную Способность, чтобы преследовать отступающий рой на расстоянии — и именно так сами Королевы Многоножек раскрыли Санни местоположение своих гнёзд, обозначив цели на карте.
Как только Теневой Легион восстановил большую часть своей силы, он повёл свою армию на север, обернувшись вокруг Святой и восседая на Кошмаре во главе огромной реки крыс. По правде говоря, Санни был рад оставить поле боя позади — хоть это и облегчало сбор осколков душ, наблюдать то, как Крысиный Король дни напролёт пирует на мёртвых многоножках, было довольно отвратительным зрелищем.
Племя Чёрных Многоножек яростно защищало свою территорию, несмотря на безнадёжность своей борьбы. Королевы Многоножек попытались сразиться с Теневым Легионом ещё несколько раз, но каждая схватка заканчивалась их решительным поражением, каждое из которых было опустошительнее предыдущего.
Когда лобовые сражения оказалось невозможно выиграть, они переключились на другую тактику, устраивая яростные засады и втягивая Санни и его фантомов в бесчисленные мелкие стычки. Эта стратегия оказалась более хлопотной, но всё равно не смогла остановить его продвижение.
Честно говоря, Санни должен был отдать Королевам Многоножек должное. Он редко встречал Кошмарных Существ, способных на столь высокий уровень самоконтроля — Кошмарные Существа редко отступали, не говоря уже о реализации сложных стратегий, даже если не было ни единого шанса выжить в их безумных атаках.
Но даже это не могло помочь племени Чёрных Многоножек. Засада не смогла остановить продвижение Теневого Легиона, и постоянные стычки тоже не смогли его остановить.
В конце концов, их сопротивление было полностью сломлено.
Последнее крупное сражение, которое дали Королевы Многоножек, произошло, когда Теневой Легион достиг первого из их семи гнёзд — после того, как их там разгромили, рой многоножек дрогнул и бежал, чтобы больше никогда не собраться вновь.
Санни сжёг гнездо и послал своих фантомов, а также Крысиного Короля, на тотальную охоту. В течение следующих нескольких дней множество многоножек преследовали и уничтожали в глубинах обугленных зарослей — сам Санни, тем временем, продолжал преследовать Королев Многоножек с основными силами элитных фантомов.
С помощью Убийцы он никогда не терял их след. Ещё пять гнёзд были уничтожены, прежде чем он достиг последнего.
Санни ожидал, что Королевы Многоножек будут защищать его до последнего вздоха, и был готов начать смертельную осаду…
Однако в итоге он завоевал последнее гнездо и заявил права на свою вторую Цитадель без какого-либо боя.
Ему так и не удалось убить оставшихся Великих Тиранов.
В глубинах последнего гнезда он нашёл полуобглоданные туши пяти из шести Королев Многоножек. Похоже, что, столкнувшись с истреблением, они пожертвовали собой, чтобы накормить своей сущностью седьмую.
Та последняя Королева затем бежала на север с небольшим выводком молодых многоножек, покинув своё гнездо и скрывшись от Санни в глубинах Выжженного Леса.
Он не знал, что случится с ней и её мерзким выводком — в конце концов, в центре Выжженного Леса обитали куда более ужасающие существа, и такие твари редко приветствовали вторжение более слабых Кошмарных Существ на их территории.
Возможно, последнюю Королеву Многоножек сожрёт могущественное Кошмарное Существо, положив конец племени Чёрных Многоножек. Возможно, ей удастся бежать далеко на север и обосноваться на новой территории, чтобы затем снова распространиться как чума.
В любом случае, с бегством последней Королевы Многоножек война с племенем Чёрных Многоножек была окончена.
Значительно расширив Теневой Легион, Санни наконец завоевал южные окраины бывшего Царства Сердца.
Он победил.
«Победа и вправду сладка».
Скача на Кошмаре по Восточному Квадранту, Санни улыбнулся.
Он слишком часто вкушал поражение в Выжженном Лесу, так что этот закономерный триумф смыл горечь из его разума.
Конечно, в Выжженном Лесу осталось ещё много земли для завоевания… его окраины по другим сторонам, его внутренние области, титанический пень мирового древа…
Но это, без сомнения, придёт со временем.
А пока у него были другие заботы.
Поднявшись на невысокий холм, Санни остановил Кошмара и посмотрел вперёд, на его лице появилось сложное выражение.
«Я добрался».
Перед ним простирался океан.
Блаженное чувство, которое Санни испытывал, путешествуя по безопасному Восточному Квадранту, испарилось, как только он увидел океан.
Солнце садилось, окрашивая необъятные просторы волнующейся воды в миллионы огненных оттенков. Казалось, будто и небеса, и океан объяты пламенем, охвачены прекрасным багровым пожаром — зрелище не менее захватывающее дух, чем кошмарные пейзажи Царства Снов.
У этого умирающего мира тоже была своя красота, ставшая лишь более пронзительной из-за его неминуемого конца.
Однако красота и опасность часто идут рука об руку, и океаны Земли давно уже стали домом для непостижимых ужасов.
Санни несколько раз бросался в тёмные просторы Индийского океана, в том числе в одиночку вскоре после того, как стал Святым. Тогда он выжил, но воспоминания об этом безумном путешествии неизменно заставляли его содрогаться.
И сейчас холодная дрожь пробежала по его спине.
«Интересно, насколько же океан на самом деле опасен».
По всем оценкам, он не может быть таким же ужасающим, как Зоны Смерти в Царстве Снов. Ведь большинство Кошмарных Существ, населяющих заражённые воды, вряд ли могут быть выше Испорченного ранга — даже если несколько Великих и обитают в океанских глубинах, они не представляют серьёзной угрозы для Санни.
Если бы не грызущее подавление Царства Войны, он мог бы очистить весь океан от Кошмарных Существ, сделав плавание по нему таким же безопасным, как и путешествие по Восточному Квадранту.
Конечно, в этом нет особого смысла — скоро вся Земля станет частью Царства Снов.
Но до того, как это произошло, Царство Снов, похоже, уже вторглось на Землю таким образом, каким не должно было.
Там, вдалеке, на волнах покоилось нечто, чему никогда не предназначалось украсить зелёные просторы Земли, купаясь в багровом свете заходящего солнца.
«Так вот он, Ночной Сад».
Санни смотрел на странствующую Великую Цитадель, которая, по-видимому, стала штаб-квартирой правительства, и на его лице читалось изумление.
Гигантский корабль был поистине титаническим: он простирался более чем на километр от левого до правого борта и в дюжину раз дальше от носа до кормы. Его древний корпус был сделан из дерева, но не имел швов, напоминая выдолбленную ветвь непостижимо огромного дерева — его борт поднимался из волн, как тёмная стена, а огромный силуэт гигантского судна казался слишком громадным для существования на Земле.
Санни считал, что стальные исполины, доставившие Первую Эвакуационную Армию в Антарктиду, были неоправданно гигантскими, но Ночной Сад заставлял их выглядеть игрушечными корабликами.
Несмотря на это, он не казался тяжёлым и громоздким, как те массивные линкоры. Вместо этого Ночной Сад выглядел изящным в своей элегантной громадности, плавные линии его корпуса излучали ощущение тёмной гармонии. Он легко покоился на воде, напоминая древний город, поднимающийся из волн.
Корабль и вправду был подобен городу сам по себе, с десятками палуб, прекрасными дворцами и высокими пагодами, построенными на его поверхности, а также скрытыми от взгляда в его обширных трюмах. На нём были дикие рощи, стремительные ручьи и глубокие озёра. Мачты высотой с горы вздымались к пылающему небу, словно деревья, а их реи раскинулись далеко и широко, подобно ветвям…
С прибытием поселенцев после войны в Божьей Могиле дворцы Ночного Сада стали домом для бесчисленного множества людей. Его рощи превратились в возделанные фруктовые сады, а луга — в плодородные поля. Люди прогуливались по оживлённым набережным, дети играли на берегах озёр, а бесчисленные разноцветные фонари освещали великий корабль, заставляя его сиять, словно драгоценность, на фоне надвигающейся ночи.
Ночной Сад не был таким многолюдным, как Бастион или Рэйвенхарт, но теперь он всё ещё был домом для миллионов людей — большинство из них были правительственными служащими, воинами или их членами семьи, с примесью некоторых беженцев.
Странствующая Цитадель Демона Покоя была огромна, но не настолько, чтобы сравниться с такими городами, как ОССК. Однако, в отличие от обычных городов, Ночной Сад был многоуровневым, со множеством палуб, расположенных одна над другой — именно так всем этим людям удалось поселиться на нём, сделав Великую Цитадель своим домом.
Безопасно скрытый в тенях, Санни долгое время наслаждался сказочным видом титанического корабля.
Было немного забавно, но за все эти годы он впервые видел Ночной Сад.
Конечно, он видел его изображение на картинке или на экране, но никогда собственными глазами. Великое судно выглядело гораздо более впечатляюще в реальной жизни, излучая мистическое чувство… казалось, будто Ночной Сад обладал собственным присутствием.
Но больше всего его поразило не то, что он увидел, а то, что он почувствовал.
«Как странно».
Его ощущение теней омывало титанический корабль, пытаясь проникнуть в его корпус. Как и в Нефритовом Дворце, и в Замке Бастиона, ему это не удалось — его чувства приглушались древним деревом, делая невозможным восприятие того, что происходило в огромных трюмах великого судна.
Похоже, даймоны ценили свою приватность.
Однако Санни ощущал тень, отбрасываемую Ночным Садом на воду.
И эта тень была не похожа на тени, отбрасываемые неодушевлёнными предметами. Вместо этого она больше напоминала тень живого существа, и поэтому Санни не оставалось ничего другого, как предположить, что Ночной Сад… был живым.
Возможно, не так, как был живым Санни — ну, он вообще был плохим примером — но всё же живым.
В любом случае, задача найти Джет среди миллионов людей усложнилась из-за того, что титанический корабль мешал его ощущению теней.
Только когда солнце утонуло в океане и ночь охватила мир, Санни наконец почувствовал знакомую тень.
Он слабо улыбнулся.
«Пора постучать в дверь к Жнецу…»
Пройдя сквозь тени, Санни оказался на вершине самой высокой пагоды Великой Цитадели. Это величественное дворцовое сооружение было фактически построено внутри и вокруг главной мачты Ночного Сада, окружая её нижнюю часть каскадом черепичных крыш и изящных террас.
Сами террасы представляли собой сады, где изумрудная трава покрывала землю, а древние деревья колыхались на прохладном ветерке. Вершина напоминала рощу, листья шептались, колышась над поверхностью тихого пруда. На такой высоте не было ничего, кроме мачт титанического корабля и звёзд над ними, так что вода отражала усыпанное звёздами небо, словно являясь его фрагментом.
Джет сидела на мягкой траве, прислонившись к стволу высокого дерева и глядя на далёкие созвездия. Казалось, она хорошо приспособилась к жизни на борту Ночного Сада — по крайней мере, она выглядела более расслабленной, чем обычно, наслаждаясь редким моментом тишины в уединении. Её обычная правительственная форма исчезла, заменённая Воспоминанием-бронёй, напоминавшим гидрокостюм, сделанный из чернильно-чёрной кожи неизвестного морского чудовища. Эта вещь была похожа на Воспоминания, которые члены Дома Ночи обычно носили в бою, и была куда практичнее обычных доспехов в сражениях на глубине…
Конечно, она ещё и великолепно подчёркивала её фигуру, но, пройдя бок о бок с Джет Антарктическую Кампанию, Санни стал в какой-то степени невосприимчив к этому зрелищу.
Он не издал ни звука, и всё же она повернула голову в его направлении, её ледяные голубые глаза почти светились в темноте тёплой ночи.
«А, лорд Санлесс. Добро пожаловать в Ночной Сад… мне сказали ждать тебя».
Тут и там с ветвей свисали фонари. Войдя в их свет, Санни с любопытством огляделся, отметив растущие среди листьев окружающих деревьев золотистые плоды, и тоже сел.
«Приветствую, Святая Джет… просто зови меня Санни, пожалуйста. Иначе я буду чувствовать себя неловко».
Он прислонился к дереву, глядя на звёзды, отражающиеся на поверхности спокойного пруда. Джет усмехнулась.
«Ну, тогда ладно».
Она помолчала несколько мгновений, а затем вздохнула.
«Я хотела спросить, моложе ли ты меня, но потом поняла, что вопрос бессмысленный. В конце концов, мы можем жить сотни лет… возможно, тысячи, или даже вечно. Так какая разница в несколько лет?»
На её губах появилась ленивая улыбка.
«Хотя это немного несправедливо. Даже если мы доживём до сотен лет… я всё равно навсегда останусь старшей. Как удручающе».
Санни фыркнул.
«Не знаю. Я чувствовал, что слишком стар для всего этого дерьма ещё с шестнадцати лет. Так что мне нравится быть старше других; в конце концов, я очень усердно работал, чтобы достичь этого возраста. Мой возраст — это то, что я заработал, а не то, что просто со мной случилось».
А Джет работала усерднее большинства, чтобы заработать свой; гораздо, гораздо усерднее, из-за своего Недостатка.
Он улыбнулся и нейтральным тоном добавил:
«О, но я всё же моложе… примерно на десять лет».
Она бросила на него обиженный взгляд.
«Хм».
После этого Джет с любопытством посмотрела на него. Она долго медлила, а затем спросила:
«Так, значит, теперь моя очередь отправиться в опасное путешествие и узнать важный урок о себе, мире и жизни?»
Санни прокашлялся.
«Ч-что?»
Она улыбнулась.
«Разве не это произошло с Каем и Эффи? Они рассказали мне о своих злоключениях. Но ты получил восторженные отзывы, так что не волнуйся».
Санни медленно покачал головой.
«Ну… в некотором роде, наверное? Однако на этот раз я надеюсь избежать опасной части. Не всё же должно быть смертельно опасным и совершенно ужасающим, верно?»
Конечно, нет, но если Санни был честен с собой, он должен был признать, что его шансы избежать смертельных и мучительных опасностей на этот раз тоже довольно низки.
Он помедлил пару мгновений, а затем пожал плечами.
«Что касается какого-то важного урока, я не уверен, что могу тебя чему-то научить. Ты… производишь на меня впечатление человека, который точно знает, кто ты, чего ты хочешь и как этого добиться. Так что, если уж на то пошло, это мне стоит учиться у тебя».
Так было всегда. Санни начинал свой путь, будучи младшим по сравнению с Джет, стал ей равным спустя некоторое время и в итоге даже сумел её обогнать; но все эти годы он никогда не переставал думать о ней как об уважаемом старшем товарище. Её опыт и прагматичная мудрость всегда направляли его на тернистом пути; это была одна из главных причин, по которой он всё ещё жив.
Так чему бы Санни вообще мог научить Джет?
Истинной сути Верховенства?
Он изучал её какое-то время, а затем сказал отстранённым тоном:
«Суть Верховенства — это непоколебимая решимость заставить мир склониться перед твоей волей. Однако, учить тебя этому нет необходимости. В конце концов, само твоё существование — это акт неповиновения миру. Каждый день, что ты продолжаешь жить, является свидетельством твоей воли».
Джет улыбнулась.
«Продолжаю жить, да?»
Затем она откинулась назад и тихо рассмеялась.
«Мы с тобой довольно примечательная парочка, не так ли?»
Санни приподнял бровь.
«Полагаю, да?»
Она посмотрела на него с усмешкой.
«Я имею в виду, я в некотором роде зомби, а ты технически призрак. Разве не забавно?»
Санни какое-то время смотрел на неё с нечитаемым выражением лица.
В конце концов, он прокашлялся.
«Я скорее думал в ключе того, что я — Суверен Смерти, а ты — Жнец Душ, но да, твоё описание, безусловно, забавно».
Джет удовлетворённо кивнула.
«Итак, Санни, чем именно мы будем заниматься?»
Он помедлил, а затем ответил приглушённым тоном:
«Это то, что я скоро собираюсь выяснить».
Однако перед этим Ночной Сад должен был вернуться в Царство Снов.
На рассвете Санни сидел на Теневом Стуле и наблюдал за восходом солнца с хрустальным бокалом вина в руке. Опьянеть будучи Верховным было довольно сложно — если только он сам того не желал — так что вино было не более чем символическим жестом, на котором настояла Джет.
В конце концов, им нужно было отпраздновать гибель Меняющего Кожу.
Сама Жнец Душ отдыхала на своём шезлонге, а перед ними простиралась поразительная панорама Ночного Сада. Она взглянула на сиреневое сияние зари и вздохнула.
«Жизнь порой бывает странной…»
Санни слабо улыбнулся.
«Откуда нам знать? Мы же мертвы».
Джет рассмеялась.
«Справедливо…»
Она помолчала некоторое время, затем с лёгкой долей веселья в своём расслабленном тоне произнесла:
«Но если серьёзно — вчера я воевала с Великим Ужасом. Сегодня Ужаса нет, и война окончена. Заметь, я не жалуюсь… кто станет жаловаться на мир? Однако любой согласится, что всё это произошло довольно внезапно».
Санни пожал плечами.
«Не беспокойся… Великих Ужасов ещё предостаточно».
Он сделал глоток вина, затем с любопытством посмотрел на Джет.
«Так что ты будешь делать дальше? И я имею в виду не в философском смысле — а что конкретно произойдёт в ближайшие несколько дней?»
Джет раздумывала над его вопросом не больше мгновения.
«Всё это полнейший бардак. Никто ещё толком не решил, что делать с Восточным Квадрантом, но, честно говоря, для нас это не имеет особого значения. Ночной Сад должен был сопровождать морской конвой через океан — это не изменилось. Это будет наше последнее плавание в мире бодрствования надолго, потому что запасы эссенции на корабле на исходе. Мы должны были вернуться в Царство Снов после доставки беженцев в Северный Квадрант, и это тоже не изменилось».
Она сделала паузу, после чего нейтрально добавила:
«Так что примерно через неделю мы вернёмся в Штормовое Море».
Санни приподнял бровь.
«Запасы эссенции? И как именно Ночной Сад пополняет их в Царстве Снов?»
Джет улыбнулась, с лёгкой нежностью глядя на великолепный пейзаж титанического корабля.
«Есть два основных способа».
Она указала вверх.
«Тебе не приходило в голову, почему у этого корабля такие высокие мачты, но нет парусов?»
Мачты Ночного Сада были пугающе высоки, уходя на много километров в небо — особенно главная мачта, высокая как гора. Каждая поперечная балка, прикреплённая к ним, была достаточно длинной и широкой, чтобы служить улицей, но человеческих жилищ там не было, несмотря на ограниченное пространство на палубах гигантского судна.
Парусов тоже не было.
Санни пожал плечами.
«Этот вопрос приходил мне в голову».
Конечно, он не был несведущ в том, как функционирует Ночной Сад. Однако услышать это от женщины, которая правила Великой Цитаделью больше года, было ценнее теоретических знаний или слухов.
Джет медленно выдохнула.
«Мачты служат громоотводами. Они притягивают молнии, и корабль поглощает их энергию. Так что, чтобы помочь ему пополнить запасы, всё, что нам нужно сделать, — это пережить шторм — один из мистических штормов Штормового Моря. Они… просто апокалиптические по своему размаху и масштабу, но Ночной Сад может пробиться сквозь один без особых проблем. Этот корабль поистине несокрушим».
Она зевнула.
«Второй способ — скормить ему Кошмарных Существ. Чем больше, тем лучше».
Санни некоторое время молчал, глядя на неё с нечитаемым выражением лица.
«И как, собственно, он поедает этих Кошмарных Существ?»
Джет улыбнулась.
«Ну, он не жуёт и не проглатывает их в прямом смысле. Ночной Сад может напоминать живое существо, но у него нет пасти. Вместо этого Кошмарные Существа поглощаются корпусом, а затем… перевариваются им, полагаю».
Её улыбка показалась немного ироничной.
«Корабль может таким образом поглотить некоторое количество эссенции, но, судя по всему, главная цель этого конкретного метода — сбор ресурсов, позволяющий корпусу самовосстанавливаться. По крайней мере, так считают оставшиеся члены Дома Ночи».
Джет посмотрела на Санни и ровным тоном сказала:
«Ах да… корпус Ночного Сада поглощает не только Кошмарных Существ. По правде говоря, он не делает различий между живыми существами — сгодится что угодно. Так что не ползай по внешнему корпусу… не то чтобы я думала, что ты станешь».
Она слегка улыбнулась и отвела взгляд.
«В некотором смысле это логично. Мачты Ночного Сада подобны ветвям и листьям, поглощающим энергию неба, а его корпус подобен корням, поглощающим минералы и тому подобное из земли… или из океана, если точнее. В любом случае, кораблю необходимо время от времени пополнять запасы, и Штормовое Море — идеальное место для этого».
Санни помолчал немного, а затем спросил тоном, выдававшим лёгкую озабоченную тревогу:
«А что произойдёт, если Ночной Сад не… покормить вовремя?»
Джет усмехнулась.
«Вкратце? Да, собственно, ничего».
Она посмотрела на последние следы тьмы, прячущиеся на западном горизонте.
«Ночной Сад был истощён и практически бездействовал, когда Ночной Странник впервые обнаружил и завладел им. Однако он не был мёртв и не умирал от голода. Хотя молнии и Кошмарные Существа являются его основными источниками пропитания, они не единственные. Корабль также может поглощать звёздный свет, окружающую духовную эссенцию, водоросли и кораллы, энергию ветра, силу волн — да всё что угодно, по правде говоря. Его способность к самовосстановлению и пополнению запасов практически неисчерпаема».
Джет усмехнулась.
«Что весьма уместно, учитывая, что он был создан Демоном Покоя. В конце концов, она была Демоном отдыха и восстановления сил, так что её корабль, судя по всему, мог бесконечно ремонтировать и восстанавливать себя».
Посмотрев на Санни, Джет приподняла бровь.
«Этот даймон… она не звучит так устрашающе, как остальные её братья и сёстры, не так ли? В смысле, что может быть страшного в отдыхе и восстановлении?»
Санни одарил её долгим, озабоченным взглядом.
«Это звучит так, будто Демон Покоя окажется самым ужасающим из всех. Не так ли?»
Джет встретила его взгляд, затем поджала губы и отвела глаза.
«Не хочу это признавать, но ты делаешь хорошее замечание…»
Когда взошло солнце, Санни спрятался в тени Джет, пока она готовила Ночной Сад к отбытию из Восточного Квадранта. Визит демонического корабля сюда завершился на неожиданной ноте, но люди, казалось, были вне себя от радости, узнав, что война с Меняющим Кожу окончена — они были просто на седьмом небе от счастья.
За последние несколько десятилетий человечество в мире бодрствования пережило длинную череду изнурительных потерь, каждая из которых приближала его на шаг к полному уничтожению — опустошение Америки, падение Антарктиды… люди ожидали, что Австралия последует их примеру и тоже падёт, но теперь её неожиданно спасли. Это поразительное изменение ситуации не просто повлияло на Восточный Квадрант, но и вселило в людей надежду, что порочный круг потерь Земли в целом может подойти к концу.
Конечно, они уже знали, что их родной мир просуществует недолго — но то будущее было слишком отдалённым и слишком пугающим, чтобы по-настоящему осмыслить его. Так что сегодня они праздновали.
Никто на самом деле не знал, как пал Меняющий Кожу, поскольку власти Домена Человечества ещё не сделали заявления. Слухи и теории, конечно же, ходили самые невероятные, одна фантастичнее другой… Санни было интересно посмотреть, как изменится реакция публики, когда все узнают правду о восхождении Мордрета на трон Верховенства. Будут ли они по-прежнему счастливы? Или насторожатся? Будет ли они бояться новой гражданской войны?
В конце концов, репутация Мордрета была не самой лучшей из-за того, что он сделал с Домом Ночи. Многие из оставшихся членов бывшего Великого Клана были здесь, на Ночном Саду, и стали столпами местного сообщества. Они не будут рады узнать, что палач их клана теперь Верховный, и люди, которые высоко их ценили, тоже не будут счастливы.
В любом случае, правда откроется лишь через несколько дней. К тому времени Ночной Сад будет в открытом океане, пересекая его опасные просторы по пути к далёким берегам Северного Квадранта. Санни был весьма заинтригован мореходной Великой Цитаделью. Он был хорошо знаком с Разрушителем Цепей и хотел знать, работает ли Ночной Сад по схожему принципу — как выяснилось, хотя внешне было некоторое сходство, между двумя зачарованными кораблями было мало общего.
Разрушитель Цепей был творением изысканной, но в конечном счёте обыденной рунической магии. Он использовал эссенцию души священного дерева, росшего вокруг его мачты, чтобы питать рунический массив, который удерживал корабль в воздухе и двигал его по небу. Рулевой соединялся с массивом, вставая в рунический круг и наполняя его собственной эссенцией, а затем управлял судном с помощью двух рулевых вёсел.
В Разрушителе Цепей и материалах, использованных для его создания, были некоторые мистические качества, но Санни, по крайней мере, понимал принципы всего, что заставляло изящное судно летать.
Однако он никак не мог понять, как Ночной Сад вообще движется.
Здесь тоже был рунический круг рулевого — куда более сложный, чем на Разрушителе Цепей — но он не был соединён с руническим массивом. Фактически, нигде на корабле не было никакого массива. Не было и парусов, и, очевидно, древний корабль был слишком тяжёлым и громадным, чтобы его можно было двигать вперёд вёслами.
Не было никакой видимой причины для его движения. И всё же он двигался — стоило только хозяину Ночного Сада пожелать этого, и титанический корабль плыл вперёд, словно подхваченный невидимыми ветрами. Он мог развивать поистине пугающую скорость… и Санни подозревал, что они ещё не раскрыли его полный потенциал.
В конце концов, Ночной Сад не был создан для управления простой Святой. Он давал Верховному силу открывать Врата между двумя точками в одном царстве, так на что же он был способен, когда им управляла сама Демон Покоя? Куда бы он мог путешествовать?
Как далеко он мог бы забраться?
Ночной Сад содержал свою собственную изолированную экосистему. Он мог свободно путешествовать, поглощать различные виды энергий для самоподдержания и обеспечивать своих пассажиров всем необходимым для жизни.
Пока Санни размышлял об этом, ему в голову пришла жутковатая мысль…
Мысль о том, что, возможно, однажды, спустя долгое время после того, как всё сущее будет поглощено Порчей, титанический корабль Демона Покоя всё ещё будет продолжать свой путь, дрейфуя по безграничным тёмным просторам Пустоты.
«Не уверен, вселяет ли этот образ надежду или предвещает зло».
Что более важно… раз Ночной Сад являлся живым существом, мог ли он быть испорчен?
Что случится с пассажирами, если это произойдёт?
«Как страшно».
Мостик титанического корабля находилась в той же величественной пагоде, где располагались личные покои Джет и её просторная комната-сад, всего несколькими этажами ниже того места, где они наслаждались вином, наблюдая восход солнца.
Это была обширная комната с элегантными арочными окнами от пола до потолка, и благодаря большой высоте пагоды отсюда открывался прекрасный вид на большую часть корабля и его окрестности. Замысловатый рунический круг был выгравирован на полу, и он на несколько мгновений вспыхнул эфирным светом, когда Джет ступила внутрь.
Главная мачта корабля находилась позади них, закрывая обзор в том направлении, но, как она объяснила Санни по пути вниз, человек, соединённый со сложным руническим кругом, разделял своего рода сознание с кораблём, так что она могла чувствовать, что происходит позади Ночного Сада, пока управляла им.
Санни не знал точно, чего он ожидал от мостика Великой Цитадели, но представлял его себе как нечто из фильма про космос — большой зал с внушительным креслом для капитана и различными местами для команды, расположенными вокруг.
Однако кресла не было. Не было и мест для команды… что, если подумать, имело смысл.
В конце концов, Демону Покоя не понадобилась бы помощь подчинённых, чтобы управлять собственным кораблём.
На мостике в данный момент всё же находились люди, потому что Джет не была даймоном. Коротко поприветствовав их, она встала в центр рунического круга и улыбнулась.
«Отправляемся, дамы и господа?»
Санни почувствовал, как громадный корабль под ним пришёл в движение.
Было странно и неправильно видеть нечто столь грандиозное, как Ночной Сад, в движении. И всё же он двигался — сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрее, титанический корабль начал скользить по колышущимся волнам. Сами океанские волны казались невероятно маленькими, разбиваясь о его живой корпус, сливаясь в плоскую аквамариновую гладь, простирающуюся к далёкому горизонту.
Словно целый остров вдруг решил двинуться в путь, вместе с городом, полным миллионов людей. Рощи двигались, луга двигались, и озёра тоже двигались… Санни логически понимал, что в этом нет ничего странного, но его разум отказывался совместить непостижимый масштаб происходящего с самой реальностью.
«Этот мир… он умеет заставить почувствовать себя ничтожным, не так ли?»
И это говорил тот, кто мог по своему желанию превратиться в стометрового колосса.
Громкое ликование донеслось до рунного зала с верхних палуб Ночного Сада, где люди выходили на променады по краям титанического корабля, чтобы наблюдать за отплытием из Восточного Квадранта. Атмосфера, несмотря на опасное путешествие, которое их ждало, была светлой и праздничной. Для некоторых это было просто очередное плавание. Для других — тех, кто поднялся на борт Великой Цитадели в Восточном Квадранте как беженец — это было первое в жизни путешествие. Их континент теперь освобождён из лап Меняющего Кожу, но их города и дома уже уничтожены, так что новоприбывшие жаждали познать моря и построить себе новый дом на Ночном Саду.
Санни провёл на титаническом корабле всего одно утро, но уже мог сказать, что жизнь здесь состояла из резко противоположных крайностей.
Сама Великая Цитадель была идиллически красивой до невероятности, в то время как штормы, атакующие её неприступный корпус, и Кошмарные Существа, осаждающие её, были яростными и леденяще ужасающими. Как-то так вышло, что ужас тёмных и бурных морей лишь делал яркую красоту Ночного Сада ещё более умиротворяющей.
Кроме того, корабль принадлежал Жнецу Душ Джет. Она далеко ушла от тех дней, когда знавшие её — в основном Пробуждённые — относились к ней с неприязнью и отвращением из-за безжалостной жестокости её убийственных методов. Теперь в мире не было человека, который не знал бы Жнеца Душ, и её репутация, пусть и не такая громкая, как у других великих защитников человечества, была безупречной.
Люди относились к ней с уважением и почётом, приберегаемыми лишь для тех, кто их заслужил. Джет всегда была профессионалом, и её профессия — служение человечеству. У неё также была безупречная репутация специалиста, хорошо справляющегося со своей работой, так что быть под крылом Жнеца Душ означало быть в безопасности. Именно поэтому беженцы были рады поселиться на Ночном Саду и стать частью местного сообщества.
«Что это за чувство?»
Прячась в тени Джет и наблюдая, как она управляет титанической Цитаделью, отдавая подчинённым команды, Санни почувствовал, как его сердце наполняется гордостью. Он чувствовал себя как гордый родитель… гордый ребёнок? Или, возможно, гордый ученик или товарищ.
В любом случае, Санни нужно было браться за дело. Он был достаточно уверен, что шестой фрагмент родословной Ткача спрятан где-то на Ночном Саду, или по крайней мере в месте, до которого Ночной Сад может помочь ему добраться. В данный момент Санни был подавлен Царством Войны, так что не мог вести слишком активные поиски… но это не значит, что он не мог делать вообще ничего.
Пока Ночной Сад медленно двигался вдоль побережья Австралии, Санни распространил своё ощущение теней во всех направлениях — или по крайней мере попытался. Корпус древнего судна мешал его восприятию, так что он не мог раскинуть широкую сеть. Но он всё ещё мог исследовать древнее судно по частям, находя пути, где живая древесина не блокировала его чувства.
Ночной Сад имел бесчисленные палубы и огромные трюмы, кипящие активностью процветающего города. Он также был полон странных и чудесных вещей, так что найти одну хорошо спрятанную аномалию здесь будет гораздо сложнее, чем иголку в стоге сена.
Санни мог бы ощутить весь стог сена за долю секунды, найти иголку и заодно пересчитать каждую отдельную соломинку… собственно, у него уже была иголка — Иголка Ткача — так что ему и не пришлось бы заниматься такой бессмыслицей. Однако поиск фрагмента родословной Ткача потребует много усилий и кропотливой работы.
К сожалению, когда он пытался сконцентрироваться, его чувства постоянно отвлекались на что-то раздражающее.
Сначала послышался звук крыльев.
Затем — звук маленьких коготков, цокающих по деревянному полу.
Затем кто-то уставился на него пристальным взглядом.
«Всё в порядке… я скрыт в тени Джет. Меня никто не видит».
Но затем кто-то запрыгнул на тень, прошёлся туда-сюда по её поверхности и даже пару раз клюнул её острым клювом.
Тихо вздохнув, Санни сосредоточился на ближайшем окружении.
На нём стояла чёрная птица, смотрящая вниз нечитаемыми круглыми глазами. Её чёрные перья блестели в утреннем свете.
Ворона-Ворона ещё раз клюнула тень Джет, затем расправила крылья и громко прокаркала:
«Сах-ни! Сах-ни!»
Санни стиснул зубы — образно говоря — и издал тихий шёпот:
«Слезь с меня, тупая птица. Убирайся!»
Ворона-Ворона ещё немного посмотрела на него, затем несколько раз взмахнула крыльями.
«Птица! Птица!»
Санни вздохнул.
«Да, ты птица. Я даже не знаю, как ты меня заметила, но пожалуйста, перестань меня раскрывать и иди лучше донимать Джет».
Ворона-Ворона наклонила голову, затем несколько раз подпрыгнула на тени и вспорхнула, чтобы усесться на плечо Джет.
Самодовольно взглянув на Санни со своего насеста, она снова прокаркала:
«Птица! Джет!»
Санни подавил стон.
Что-то подсказывало ему, что сосредоточиться на поисках будет нелегко.
«Послушай, Ворона-Ворона… у всех этих даймонов была слабость к непомерно огромным сооружениям. Почему все их Цитадели до безобразия велики? Нет, серьёзно, что они этим компенсировали?»
Сидя в вороньем гнезде на главной мачте Ночного Сада, в бесчисленных километрах над поверхностью океана, Санни с горечью взглянул на горизонт. На самом деле, никто не был настолько безумен, чтобы забраться так высоко, тем более что мачты титанического корабля были спроектированы так, чтобы притягивать молнии, так что он мог наслаждаться здесь уединением.
Чем он и занимался после долгого и безрезультатного поиска следов Ткача в бескрайних просторах гигантского корабля.
Ворона-Ворона склонила голову набок, одарила его задумчивым взглядом, а затем раскрыла клюв.
«Ворона! Ворона!»
Санни вздохнул.
«Вот именно! Ты делаешь верное замечание. А что насчёт их собственных размеров? Неужели так трудно придерживаться хотя бы одного? Убийца в том видении не казалась намного ниже Ткача… так почему, чёрт возьми, отражение Ткача было сто метров в высоту? Что это вообще такое, а?»
Крошечная птица уставилась на него своими блестящими чёрными глазами.
«Низкий! Низкий!»
Санни нахмурился.
«Кого это ты обзываешь низким, грач в саже? Позволь сказать тебе, я могу быть любого роста, какого пожелаю! Я просто выбираю такой размер! Сто метров — это ерунда…»
Ворона-Ворона посмотрела на него с жалостью и каркнула, словно подтверждая свою правоту:
«Сажа! Сажа!»
Санни фыркнул и отвёл взгляд.
Побережье Австралии, которое прежде было видно по правому борту Ночного Сада, теперь почти осталось позади. А на воде внизу морской конвой из десятков огромных линкоров медленно выстраивался в колонну за широким носом Великой Цитадели.
Ну, линкоры казались огромными, когда Санни впервые увидел их ещё в самом начале Цепи Кошмаров. Теперь же, прячась в тени, отбрасываемой корпусом Ночного Сада, эти бронированные левиафаны выглядели как стайка неуклюжих утят, следующих за мамой-уткой.
Санни увидел и несколько знакомых фигур. С одной стороны конвоя гигантская косатка ненадолго вынырнула на поверхность воды, чтобы затем снова уйти в глубины. С другой стороны гигантский морской змей рассекал волны шипами своего длинного спинного плавника, ускоряясь, чтобы поспеть за титаническим кораблём.
Вскоре змей исчез, и по верёвочным трапам на палубу Ночного Сада поднялся человек, стараясь не касаться поверхности корпуса.
К тому времени, как Наев добрался до палубы, Джет уже ждала его, спустившись из рунного зала потоком струящегося тумана.
Там Святого Ночи ждал кто-то ещё — девушка-подросток с волосами, отливавшими индиговым блеском в тёплом солнечном свете.
«Папа!»
Почувствовав движение их теней, Санни почесал затылок.
«Кто эта девочка?»
Его глаза расширились.
«Стоп, это что, дочь Наева? Что… когда она успела стать подростком? Я готов поклясться, что ей было пять всего несколько лет назад!»
Он взглянул на Ворону-Ворону и смущённо кашлянул.
«Ну, полагаю, так и работает взросление… стоп, а сколько лет Наеву?»
Подняв руку, он начал считать на пальцах. Когда пальцев оказалось недостаточно, он призвал несколько теневых рук и продолжил считать на них.
«Боже правый, какое ископаемое».
Хорошо, что Джет не слышала его, потому что, согласно его подсчётам, они были ровесниками.
Санни бросил на Ворону-Ворону подозрительный взгляд.
«Ты же не собираешься меня сдать, да?»
Ворона-Ворона захлопала крыльями.
«Сдать! Сдать!»
…Что бы это ни значило.
Наев, который отсутствовал на Ночном Саду, охраняя корабли с беженцами, обнял дочь и потрепал её по голове. Затем он повернулся к Джет.
«Все на месте, так что мы готовы отплыть, как только будут согласованы детали оборонительного построения. Прорицатели также не почувствовали никаких могущественных Кошмарных Существ на нашем выбранном маршруте. У меня с собой отчёт с точными цифрами, так что обсудим сейчас? А, ещё есть небольшая проблема с припасами…»
Его дочь скрестила руки и надулась.
«Па-а-а-па».
Наев на мгновение замолк.
«Или мы можем обсудить это… через час?»
Санни вздохнул.
«Увы, у меня нет милой дочки, которая помогла бы мне расслабиться. Пока что. Впрочем, вернёмся к работе…»
Ворона-Ворона издала карканье в знак согласия.
Закрыв глаза, Санни сосредоточился на исследовании Ночного Сада своим ощущением теней. Маленькая птица, тем временем, заскучала в его компании и отправилась в патруль по самой высокой горизонтальной балке главной мачты, вышагивая по её кромке с чрезвычайно серьёзным видом.
Вскоре Ночной Сад снова пришёл в движение, взяв курс на север. Линкоры выстроились в колонну позади него, и довольно скоро побережье Австралии скрылось из виду.
Вокруг них не было ничего, кроме открытой воды.
В первый раз, когда Санни пересекал океан, это было нервным испытанием. Линкор казался бронированным гробом, и он не мог не чувствовать опасения, зная, что от водной пучины его отделяют всего несколько слоёв обычного металла.
На военно-морской конвой бесчисленное количество раз нападали Кошмарные Существа, и однажды они даже были близки к потере нескольких кораблей.
Теперь же Санни чувствовал себя куда безопаснее — настолько безопаснее, что не видел причин для беспокойства вообще. Он был не только Сувереном, но и плыл на Ночном Саду. Титанический корабль не был буквально неуязвим, но в Индийском океане не было ничего, что могло бы серьёзно навредить ему, не то что потопить.
В Штормовом Море, однако…
«Будем надеяться, что я найду то, что ищу, до нашего возвращения в Царство Снов».
Однако, вопреки надеждам Санни, ему это не удалось. Как бы тщательно он ни исследовал Ночной Сад, следов чего-либо, оставленного Ткачом, не было. Его кровь не реагировала вовсе, и даже его интуиция молчала.
Словно на корабле не было ни единой зацепки.
С каждым днём, проходившим без результата, настроение Санни становилось всё мрачнее. В конце концов, ему пришлось признать то, чего он всё это время избегал.
«Думаю… мне придётся воспользоваться той штукой, чтобы найти следы Ткача».
Одна только мысль об этом заставляла его содрогнуться.
В конечном счёте они добрались до Северного Квадранта без особых проблем. Путешествие заняло меньше времени и было куда менее насыщенным событиями, чем все предыдущие разы, когда Санни пересекал океан — большинство Кошмарных Существ, казалось, опасались Ночного Сада и держались на расстоянии, а те, кто не опасался, были поглощены живым корпусом титанического корабля.
Зрелище было довольно леденящим.
Живое дерево было подобно зыбучим пескам, отказываясь отпускать любого, кто касался его потрёпанной поверхности. Мерзости, которые безрассудно пытались атаковать или взобраться на него, увязали конечностями в его неприступном барьере, а затем медленно втягивались в корпус Ночного Сада, и больше их никто не видел. Они отчаянно боролись, пока живое дерево поглощало их — но тщетно.
Немногим удавалось вырваться, разорвав и оторвав свои увязшие конечности, но большинство лишь ещё глубже увязали из-за своих яростных попыток высвободиться. Любые царапины, которые им удавалось оставить на поверхности титанического корабля, вскоре бесследно исчезали, не оставляя и следа от своего существования.
Так что у ужасов глубин были веские причины опасаться Ночного Сада… или, возможно, они опасались самого Санни, чувствуя бездонную тьму, таящуюся в его тени.
Так или иначе, атак на конвой было не так много, как ожидал Санни. Что, впрочем, не означало полного отсутствия опасности: следующие за Ночным Садом военные корабли всё ещё были уязвимы, да и угроза с воздуха тоже существовала.
Великая Цитадель перевозила не только миллионы обычных людей, но и бесчисленное множество Пробуждённых воинов — в основном, опытных ветеранов Эвакуационной Армии. Кроме того, Джет и Святые из Дома Ночи тоже были там, чтобы держать ситуацию под контролем, так что каждое нападение на конвой отражалось с относительной лёгкостью.
Хотя некоторые столкновения с обречёнными Кошмарными Существами запомнились больше других.
«…Будь я проклят».
Переключив внимание с поисков следов Ткача, он мрачно уставился вперёд.
Там, перед Ночным Садом, океан стал совершенно чёрным.
Пятно маслянисто-чёрной воды растянулось во всех направлениях, далеко и широко, затемняя дальний горизонт. Высокие волны яростно бились о нос гигантского корабля, тянулись к нему, словно почерневшие пальцы неведомого монстра… это была Чёрная Вода, загадочный и зловещий феномен, преследующий как Штормовое Море, так и океаны Земли.
Никто на самом деле не знал, что на самом деле представляют собой течения Чёрной Воды. Одни считали её разновидностью Кошмарного Существа, другие полагали, что это останки древнего Ужаса, разорванного на тысячи кусков. Некоторые даже верили, что это кровь Нечестивого Титана, пролитая богами на заре времён.
Однако, независимо от того, чем она была, вид почерневшей воды часто означал смерть для тех, кто вверял свою жизнь морю.
…Но только не на этот раз.
Санни смутно почувствовал, как что-то в Ночном Саде изменилось, когда тот вошёл в чёрные воды, словно пробудившись ото сна. Затем титанический корабль сокрушил яростные волны и продолжил плыть вперёд, рассекая зловещую тьму своим носом.
Спустя некоторое время океан очистился.
«Ч-что?»
Дело было не в том, что конвой пересёк область, заражённую Чёрной Водой, и вырвался в чистые воды. Скорее, маслянистая тьма, отравлявшая волны, попросту исчезла.
Ночной Сад поглотил Чёрную Воду точно так же, как он поглощал любое другое Кошмарное Существо или источник пропитания.
На несколько мгновений забыв о своих поисках, Санни уставился на чистую бирюзовую гладь океана с недоверчивым выражением лица.
«Никогда не думал, что доживу до дня, когда эта штука погибнет… никогда».
Его первая встреча с Чёрной Водой произошла по пути в Антарктиду, как раз перед тем, как Цепь Кошмаров поглотила Южный Квадрант. Тогда она казалась совершенно неуязвимой… находящейся в совершенно иной категории, чем те вещи, которые можно уничтожить. Словно сила природы.
Но теперь Ночной Сад разорвал на части и поглотил эту силу природы, стерев её с лица мира.
«Если вдуматься… силы природы уже не те, что раньше».
Люди по природе своей воспринимают стихийные бедствия как воплощение неотвратимой катастрофы и непостижимой мощи. Но Санни теперь существо, способное пережить любую обычную бурю, устоять во время самого разрушительного землетрясения и обрушить извергающиеся вулканы. Он равнодушен к наводнениям и плевать хотел на засухи, не говоря уже о таких пустяках, как лесные пожары.
Он и сам способен учинить катастрофу куда более ужасающую, чем всё, что может сотворить природа. Так что неудивительно, что Ночной Сад поглотил Чёрную Воду — по крайней мере, это течение Чёрной Воды.
Где-то в Штормовом Море были ещё тысячи.
«Да и с Тёмным Морем у меня ещё есть счёты…»
В конечном счёте морской конвой во главе с странствующей Великой Цитаделью достиг побережья Северного Квадранта. Титанический корабль провёл несколько дней вблизи портовой крепости, наблюдая за высадкой беженцев с военных кораблей и пополнением запасов.
Учитывая, насколько невероятно высоким был корпус Ночного Сада, потребовалось немало усилий и несколько сложных систем подъёмников и блоков, чтобы поднять грузовые контейнеры на самую палубу.
Когда всё было сделано, перед гигантским кораблём раскрылась сияющая трещина Врат Сна, призывая его домой, в туманные просторы Штормового Моря.
Санни, доведённый до предела, был рад сбежать от недружелюбного давления мира бодрствования и вернуться в Царство Снов… как ни странно, казалось, будто и Ночной Сад был рад покинуть бесплодные просторы Царства Войны.
Подгоняемый невидимыми ветрами, гигантский корабль вошёл в белое пламя Врат Сна и исчез с волнующейся поверхности океана, оставив Землю позади.
Санни с нетерпением ожидал увидеть бескрайние просторы Штормового Моря. Он бывал в более смертоносных уголках Царства Снов, чем большинство людей — возможно, даже чем кто-либо — но он лишь однажды был у туманного побережья к югу от Бастиона, никогда не отваживаясь проникнуть в сами туманные воды.
Помимо праздного любопытства бывшего исследователя, Санни также ощущал тонкую связь с Штормовым Морем. Ведь это были останки мира, которым когда-то правил Даэрон, Змеиный Король. Тени Даэрона и Цветка Ветра теперь покоились в его душе, в то время как Сумеречное Море, которое они не сумели спасти, было поглощено Царством Снов.
Землю вскоре постигнет та же участь, поэтому Санни испытывал любопытство, одновременно щемящее и болезненное, думая о Штормовом Море.
Однако, что бы он ни ожидал, его первое впечатление от туманного океана… оказалось полным разочарованием.
Потому что Санни не видел абсолютно ничего. Всё вокруг Ночного Сада было окутано густым туманом, погрузившим мир в прекрасные, но зловещие сумерки. Даже забравшись на вершину самой высокой мачты этого массивного корабля, он так и не смог увидеть клочок неба.
Ночной Сад прекратил всякое движение после прохождения через Врата Сна, которые уже исчезли, оставив его одного в безграничном просторе туманного моря.
«Здесь особо нечего делать. Мы не можем плыть, пока туман не рассеется — ну, технически, ничто не мешает нам. Просто это слишком опасно».
Пока Ночной Сад замер в ожидании улучшения погоды, Джет удалилась в свои покои отдохнуть. Санни вышел из её тени, решив тоже сделать перерыв — его поиски не принесли никаких результатов, поэтому продолжать в том же духе казалось бессмысленным.
Правда, ему нужно было собраться с духом, прежде чем переходить к следующему плану.
«О каких опасностях идёт речь?»
Джет бросила на него насмешливый взгляд.
«О таких, у которых нет описания и которые мне не хочется даже представлять».
Она закинула ногу на ногу и беззаботно посмотрела на потолок.
«Но не волнуйся. Ночной Сад дрейфовал в этих водах тысячи лет до того, как был захвачен нами, людьми, и ещё полвека после. За всё это время ничто не смогло его потопить».
Санни слабо улыбнулся.
«Кто сказал, что я волнуюсь? В длинном списке моих тревог ужасы Штормового Моря находятся где-то в самом конце».
Он нашёл себе стул и сел.
Джет усмехнулась.
«Кстати, как тебе анонимность? Должно быть, тяжело возвышенному Верховному прятаться в тени. Нет возможности раскрыть своё существование, вместо того чтобы купаться в лучах славы».
Она связалась с Нефис через Кэсси, чтобы скоординировать открытие Врат Сна. Но на самом деле Санни мог бы сам отправить Ночной Сад в Царство Снов… но не мог, потому что его существование должно было оставаться в тайне.
А теперь ещё появился Король Ничего. Весь мир гудел от новостей о новом Суверене — предположительно, втором — появившемся из ниоткуда и уничтожившем Меняющего Кожу. От этого положение Санни только ещё больше казалось несправедливым.
Он улыбнулся.
«На самом деле, всё в порядке — я к этому привык. В конце концов, я скрывал факт своего существования ещё задолго до того, как стал Верховным. Что касается славы и признания, которых я, якобы, заслуживаю, я никогда за ними не гнался. На самом деле, большую часть жизни я избегал их как чумы… с переменным успехом».
Джет помолчала некоторое время, а затем задумчивым тоном сказала:
«Ага. Я тоже никогда не думала, что окажусь там, где нахожусь сейчас. Я единственная Святая, вышедшая из окраин, знаешь? Первая… и последняя. От окраин уже мало что осталось. Большинство людей уже уехало в Царство Снов».
Она тихо усмехнулась.
«Кто бы мог подумать, что я переживу окраины? Что ж… „переживу“ — это, возможно, слишком сильно сказано. В общем, одни размышления об этом заставляют меня чувствовать себя старой».
Мир вокруг них стремительно менялся. Так быстро, что порой, оглянувшись, его было трудно узнать.
Санни сначала ничего не сказал, молча глядя на неё.
Затем он улыбнулся.
«Кто сказал, что ты одна? Я тоже с окраин. Первый Верховный, вышедший из окраин… но, надеюсь, не последний».
Джет с удивлением посмотрела на него.
«Ты с окраин?»
Она изучала его некоторое время, после чего вздохнула.
«Чёрт. И ты моложе меня. Нет, теперь я просто обязана пройти Четвёртый Кошмар… иначе будет стыдно…»
Санни усмехнулся и откинулся на спинку стула.
Джет продолжала смотреть на него, и медленная улыбка тронула её губы.
«Но я рада. Я… полагаю, мы, крысы с окраин, в конце концов, неплохо устроились. О, это также объясняет, почему в правительственных базах данных о тебе нет никаких записей. Кажется, я отправила нескольких руководителей разведки на раннюю пенсию, пытаясь раскрыть личность Повелителя Теней. Должна извиниться перед ними, пожалуй».
Санни коротко рассмеялся.
Затем его выражение лица постепенно стало мрачным.
«Кстати об этом… мне тоже нужно собрать кое-какую информацию».
Джет приподняла бровь.
«Полагаю, твои поиски идут не очень?»
Санни медленно покачал головой.
«Нет. И поскольку мы ограничены во времени, думаю, мне придётся пойти на кое-что радикальное».
Он несколько мгновений колебался, а затем мрачно посмотрел на неё.
«Итак, мне нужно, чтобы ты немного присмотрела за мной. О, и если будет похоже, что я не справляюсь… выруби меня».
Голубые глаза Джет немного расширились.
«Что? Как я должна вырубить Верховного? Того, у которого, к тому же, семь тел?»
Санни усмехнулся.
«Ну, ты же Жнец Душ Джет. Уверен, ты что-нибудь придумаешь».
С этими словами он призвал Воспоминание.
Знакомый прохладный вес Маски Ткача лёг на его лицо несколькими секундами позже.
Пришло время сделать то, чего он боялся делать очень, очень долгое время…
Взглянуть на мир и увидеть его так же, как видел Ткач.
Давным-давно Мерзкая Птица-Воровка украла один из глаз Ткача… и чтобы заменить его, Ткач вплёл новое зачарование в свою устрашающую маску.
[Где мой глаз?]
Когда зачарование активировалось, великий гобелен судьбы открывался человеку, носящему маску — будь то оригинальную или одно из двух Воспоминаний, которые Ткач даровал Верховным Жрецам Заклятия Кошмара.
Оригинальная маска давно исчезла, погибнув вместе с Демоном Судьбы. Но по крайней мере одно из двух Воспоминаний сохранилось и было найдено Санни в каменной комнате под разрушенным собором Мрачного Города… что означало, что и он мог заглянуть в безграничную бесконечность судьбы.
Проблема заключалась в том, что смертные не созданы для её созерцания. Оракулы безымянного царства, откуда были родом Девять, лишились зрения, едва увидев великий гобелен… но на самом деле им ещё повезло. В первый раз, когда Санни активировал [Где мой глаз?], он чуть не погиб на месте — единственной причиной, по которой он выжил, стало то, что непостижимое зачарование Божественного Воспоминания истощило его жалкую Пробуждённую эссенцию за мгновение ока и снова погрузилось в сон.
Тем не менее, то единственное мгновение врезалось в память Санни, ранив его сильнее, чем любая другая пытка, которую он когда-либо переносил. В его личном рейтинге самых болезненных переживаний в жизни использование [Где мой глаз?] по-прежнему гордо занимало первое место.
Это было куда хуже, чем обезглавливание, разрывание души на части и претерпевание трансформаций, вызванных ассимиляцией родословной Ткача… Санни едва выжил, узрев безграничность судьбы будучи Пробуждённым, и ничего не изменилось, когда он стал Вознесённым. В Антарктиде он использовал [Где мой глаз?], чтобы убить Ужаса ЛО49 — Сумрак, Сивиллу Падшей Благодати. Жуткий Испорченный Ужас не совсем умерла после лицезрения великого гобелена судьбы, но она была настолько ошеломлена, что Санни успел добить её.
Сейчас он был Верховным Титаном, и вдобавок обладал Плетением Разума. Так что у Санни были основания полагать, что на этот раз он сможет пережить активацию [Где мой глаз?]. Однако он также был уверен, что приятного в этом будет мало…
Это совершенно точно не будет приятно.
Более того, попытка узреть судьбу была для него также путём без возврата. В конце концов, его эссенция теперь была практически неисчерпаема — так что, даже если что-то пойдёт не так, он не будет спасён от любой цены, которую придётся заплатить, исчерпав её.
Вот почему Санни так долго откладывал этот конкретный эксперимент.
Он глубоко вдохнул, собираясь с духом. Воспоминание об ужасающих муках, которые он испытывал, пытаясь постичь судьбу — когда у него не было выбора, кроме как пытаться охватить её безграничную бесконечность своим смертным разумом — заставляло его содрогаться.
«Что именно ты пытаешься сделать?»
Небрежная улыбка Джет исчезла, сменившись холодной собранностью.
Санни ненадолго задержался, а затем ровно произнёс:
«Ничего особенного».
С этими словами он стиснул зубы и активировал [Где мой глаз?].
Хотя с тех пор, как он впервые узрел нити судьбы, прошли бесчисленные годы, он всё ещё прекрасно помнил это зрелище — более того, он не мог забыть его, даже если бы захотел, словно каждая нить и каждый узел великого гобелена были выжжены в его сознании.
Даже сейчас он мог ясно представить это — бесконечную, сияющую вечность извивающихся нитей. Эти нити пронзали всё сущее, соединяя каждое живое существо и каждый объект, каждую мысль и каждое понятие, каждый сон и каждый кошмар, простираясь бесконечно во всех направлениях, а также в прошлое, настоящее и будущее.
Однако пугающее зачарование Маски Ткача не только позволяло ему видеть гобелен Судьбы, но и заставило Санни постичь его.
Знание всего, везде и сразу…
Неудивительно, что он чуть не умер от этого. Боль тогда была неописуемой… кровь хлестала у него из носа, глаз и рта, а беззвучный крик замер на его губах. Даже когда он пытался скрыться в тенях, страдания не стихали — однако это, вероятно, предотвратило превращение его глаз в тлеющие угли и взрыв его головы.
На этот раз…
Это было почти терпимо.
Не совсем, но почти.
Ужасная боль обрушилась на Санни, заставляя его чувствовать, будто его разум раскалён докрасна, кипит и вот-вот извергнется, как дымящийся вулкан. Он невольно содрогнулся и издал мучительный стон, желая закрыть глаза, но не в силах пошевелиться… отвести взгляд от чудесного, мучительного зрелища перед ним, над ним, вокруг него.
«Ч-что…»
Его зрачки расширились, вспыхнув золотым свечением.
Санни был ошеломлён.
Потому что великий гобелен судьбы… совсем не походил на то лучезарное и величественное изображение из его воспоминаний.
Вместо этого он был разорван и опустошён, бесконечность его великолепия была изувечена и изуродована, повергнута в хаос. Нити Судьбы были порваны и спутаны, бесцельно колыхаясь на призрачных ветрах.
Это был полный, абсолютный, невыразимый хаос.
Часть великого гобелена — прошлое — осталась нетронутой, не задетая этой резнёй. Однако настоящее было разрушено, а будущего…
Будущего…
Больше не существовало.
«Как… как это возможно?»
Шок, пережитый Санни, был настолько глубоким, что он даже забыл об ужасной боли, пожиравшей его.
Как судьба, самая неизменная вещь во вселенной, могла измениться?
Как могло не быть будущего?
Он сделал прерывистый вдох, пытаясь найти причину всего этого хаоса — тот единственный узел на гобелене судьбы, который вызвал всё это опустошение.
Однако…
«Мне ведь не нужно гадать, правда?»
Потому что причина была довольно очевидна.
Это был он.
Это был Санни, его желание освободиться от сковывавших его цепей и акт неповиновения судьбе, который они с Кэсси совершили.
Санни был Судьбоносным, а Кэсси могла знать будущее.
Санни хотел быть свободным, а Кэсси хотела изменить судьбу.
Итак, она предоставила ему выбор, и, сделав этот выбор, Санни стал оружием против судьбы…
Он стал Лишённым Судьбы.
Однако, даже зная всё это, Санни никак не ожидал, что их акт неповиновения окажется настолько эффективным.
«Боги. Мы были всего лишь Мастерами в то время…»
Как двое Мастеров могли настолько основательно повредить великий гобелен судьбы? Ведь ни боги, ни даймоны не сумели избежать своей судьбы.
«Как?»
Санни пошатнулся, не в силах осознать увиденное.
Но затем, медленно, в его потрясённом разуме начала формироваться тень понимания.
Возможно, именно потому, что Санни был всего лишь Вознесённым, ему удалось достичь того, что не удалось ни богам, ни даймонам… ни даже Ткачу.
Он медленно выдохнул, созерцая захватывающее дух зрелище разорванных Нитей Судьбы.
Должно было произойти бесчисленное количество маловероятных событий, чтобы его вырезали из их великого гобелена. Часть из них была подстроена Ткачом, часть стала результатом тщательных манипуляций Кэсси, а часть — следствием его собственных усилий. Мерзкая Птица-Воровка — непостижимое существо, которое ненавидели и боги, и Существа Пустоты, но не смогли уничтожить, — также сыграла свою роль.
Было несколько шагов, которые необходимо было предпринять, чтобы разрушить великий гобелен судьбы.
Во-первых, кого-то нужно было вырвать из его ткани, лишив судьбы. Уже одно это было почти невозможно достичь… но не совсем невозможно. Ведь Мерзкая Птица-Воровка могла украсть чью-то судьбу, а если могла она, то и Ткач — Демон Судьбы — вероятно, тоже мог бы добиться чего-то подобного.
Во-вторых, существо, изгнанное из судьбы, должно было быть достаточно значимым, чтобы его отсутствие повлияло на весь обширный гобелен. Это должен был быть тот, чьи действия отдавались эхом во всём сущем, достигая каждого его дальнего уголка, и чья судьба, следовательно, изначально была переплетена с судьбами всех и вся.
И наконец, это существо… должно было быть достаточно слабым, чтобы его судьбу можно было у него отнять.
И здесь крылся парадокс.
Слабое существо не было бы достаточно значимым, чтобы его отсутствие нарушило всю судьбу, а судьбу могущественного существа нельзя было украсть.
Так что разрушить судьбу было невозможно.
Или, точнее… это было невозможно раньше.
Санни не был достаточно могущественным, чтобы влиять на всё сущее. Хотя по современным меркам он преуспел, взойдя на трон Верховенства, великие фигуры древних времён с лёгкостью затмевали его. По сравнению с богами и даймонами он был даже не муравьём… он был словно пылинка.
По крайней мере, пока что.
Санни не был достаточно значимым — однако он был Судьбоносным. Нити Судьбы — ошеломляющее их количество — плотно обвивали его. Его жизнь была узлом на гобелене судьбы, и как только этот узел был разорван, множество остальных должны были распуститься.
Однако и этого самого по себе было бы недостаточно. Ведь он знал, что до него были и другие Судьбоносные, как, например, Девять — его личное влияние, хотя и широко распространившееся, не было настолько большим.
Но влияние… было вещью относительной.
Если бы Санни жил в конце Эпохи Процветания и ужасах Погибельной Войны, со всеми гигантами, движущимися в окружающей его тьме, его влияние на мир было бы ограниченным. Какие изменения мог бы вызвать Санни, когда боги и даймоны были там, решая судьбу бытия по своей прихоти?
Тысяча его действий, или их отсутствие, не составили бы и тысячной доли от единственного подвига, совершённого любым из великих божеств.
Но теперь их всех не было.
Боги были мертвы, а даймоны пали.
В вакууме, оставшемся после их ухода, в конце времён, когда в море Порчи осталось стоять лишь одно человеческое царство…
Санни, как один из немногих Верховных эпохи Заклятия Кошмара — и готовящийся стать Духом, — оказывал огромное влияние. Просто не было никого более великого, чем он, и поэтому его действия отзывались эхом по всему сущему. Воздействие его выбора было всеобщим.
Санни был одновременно достаточно значим, чтобы влиять на всё, теперь, когда не осталось никого более могущественного, и достаточно слабым, чтобы его судьбу можно было украсть.
Так что же произойдёт, если кого-то вроде него внезапно вырвут из ткани судьбы?
Великий гобелен судьбы…
Распутается.
Поскольку выбор, который делал Санни, влиял на всё, он распутался бы полностью и совершенно — потеряв опору в виде узла… возможно, якоря… Нити Судьбы распустились бы, заставив каждую другую Нить, соприкасающуюся с ними, тоже потерять сцепление. Цепная реакция привела бы к каскадному отказу, вызвав немыслимые разрушения и хаос.
Он был единственной переменной, сломавшей систему, внеся хаос в предопределённый поток событий.
«Я…»
Столкнувшись с непостижимым хаосом распутанной судьбы, Санни полностью забыл причину, по которой изначально активировал [Где мой глаз?].
«И это ещё не всё, верно?»
Будущее было неопределённым и неосязаемым, переполненным бесконечным числом возможностей — как полных надежды, так и пугающих, более печальных и отвратительных, чем всё, что он мог себе представить.
Неудивительно, что провидцы и прорицатели потеряли способность предсказывать его.
Ущерб уже был нанесён, и судьба уже распалась.
Теперь, даже если Санни вернёт свою собственную, последствия его отсутствия останутся. Однажды разорванный, великий гобелен нельзя было починить.
«Н-ну как тебе такая… значимость?»
Санни и Кэсси сумели сделать то, чего никто раньше не достигал…
Они изменили судьбу.
Или, по крайней мере, создали возможность того, что судьба в конечном счёте будет изменена.
Это не похоже на то, что двое смертных могли бы сделать… без посторонней помощи.
«Ткач… это тоже было частью его плана?»
Столкнувшись с бесконечностью разорванных Нитей Судьбы, Санни не мог не заподозрить, что Демон Судьбы приложил руку к их распутыванию.
Санни и Кэсси достигли чего-то одновременно пугающего и невероятного, но даже если их усилия были поистине поразительны — во всей истории — это не значит, что их вклад был единственным.
То, чего они достигли, стало возможным только благодаря тому, что достигли те, кто был до них.
И всё же…
Санни простонал, медленно распадаясь под давлением созерцания судьбы собственными глазами.
Ничего из этого не будет иметь значения, если им на самом деле не удастся создать благоприятное будущее, теперь, когда любое будущее стало возможным.
А для этого ему нужно сконцентрироваться на текущей задаче.
«Сосредоточься…»
Было трудно сосредоточиться, когда перед тобой буквально… всё, что когда-либо существовало, одновременно, разорванное и пребывающее в состоянии полнейшего хаоса.
И всё же, Санни попытался.
Он уже достиг чего-то удивительного, вынеся ужасающий облик судьбы, не превратившись в бездумную оболочку. Но теперь ему предстояло сделать нечто ещё более немыслимое — ему предстояло постичь судьбу во всей её бесконечной сложности.
Конечно, это было невозможно. Даже усиленный Плетением Разума, Санни был не в состоянии сделать нечто подобное — никто не был, на самом деле. Даже Ткач, Демон Судьбы, не мог постичь все её Нити… хотя, казалось, он был очень близок к этому.
Санни должен был сделать противоположное.
Вместо того чтобы пытаться постичь всю судьбу, ему нужно было научиться ограничивать себя восприятием лишь малой её части. Это, по крайней мере, было чем-то, что он потенциально мог осилить.
В некотором смысле, то, чего пытался достичь Санни, было противоположностью тому, что он пытался делать все эти годы. С тех пор как он стал Спящим, Санни учился расширять охват своего сознания — сначала чтобы воспринимать мир с двух точек зрения одновременно, затем с семи, и наконец с тысяч.
Как ни иронично, теперь, когда он наконец достиг последнего благодаря Плетению Разума, ему пришлось сузить охват своего сознания.
Вот к чему стремился Санни.
Это было нелегко, особенно потому, что ему приходилось бороться с сокрушительным давлением и ошеломляющими мучениями от созерцания великого гобелена судьбы — в таком состоянии просто формировать связные мысли было испытанием, не говоря уже о том, чтобы направлять их в нужное русло.
Однако Санни помогло то, что он только что вернулся из мира бодрствования. После длительного пребывания под его подавлением он чувствовал себя легко и свободно в ужасающих просторах Царства Снов. Облегчение, которое он испытывал, в некоторой степени уравновешивало давление, которому он подвергался, и задача сопротивления последнему казалась знакомой.
«Все эти усилия… лишь чтобы зарыть голову в песок, как страус…»
…Кем бы, чёрт возьми, ни был страус.
Медленно, постепенно, Санни почувствовал, что слепнет к безграничности судьбы. Устрашающий облик великого гобелена всё ещё был здесь, вокруг него, но было такое ощущение, будто у Санни развилось туннельное зрение. Границы его восприятия сначала были широкими, а затем сузились. В конце концов, ему удалось ограничить поле зрения лишь теми Нитями Судьбы, что пронзали Ночной Сад.
Но даже этого было слишком много. Поэтому он сосредоточился и сделал себя слепым к ещё большему их числу: к судьбам миллионов обычных людей на борту титанического корабля, Пробуждённых воинов, Кошмарных Существ, чьи судьбы обрывались, когда они касались живого бастиона корпуса гигантского корабля… ко всему и вся, что стало частью Ночного Сада недавно.
Только тогда Санни удалось облегчённо вздохнуть.
Вокруг него всё ещё было бесчисленное множество Нитей Судьбы, большинство из них спутанных и разорванных, но по крайней мере их число уже не было немыслимым.
Более того, Санни почувствовал, что приобрёл некоторую степень контроля над зачарованием [Где мой глаз?]. Раньше оно и показывало ему Нити Судьбы, и навязывало знание о них. Но теперь он мог воспринимать их, не зная их — мог созерцать часть великого гобелена судьбы, не утопая в нём.
Как будто невидимая стена стояла между ним и всепоглощающим знанием… или, скорее, дверь.
Которую он, скорее всего, мог открыть по своему желанию. Ему просто нужно было найти способ это сделать.
Санни оставался неподвижным некоторое время, размышляя. Вокруг него были бесчисленные Нити Судьбы, пронзающие всё сущее и уходящие в бесконечность. Некоторые из них были тусклыми, а некоторые сияли, как лучи раскалённого звёздного света. Однако он искал особое сияние…
Он искал Нить Судьбы, сотканную из чистого золотого света, подобную той, что привела его к Башне Чёрного Дерева и отсечённой руке Ткача много лет назад.
Вскоре он нашёл её.
Это было не очень сложно, потому что сияющая золотая нить была прямо перед ним. Были и другие подобные — в конце концов, золотой оттенок, должно быть, означал связь с божественными существами, а Ночной Сад был мифическим судном — но к этой он чувствовал особое тяготение.
«Теперь мне просто нужно проследовать по этой нити к скрытому месту, где Ткач оставил свою родословную…»
Но он не мог.
Потому что золотая нить, казалось, никуда конкретно не вела. Вместо того чтобы тянуться к определённой области на гигантском корабле, она просто пронзала его корпус, как будто была соединена с самим Ночным Садом.
Санни нахмурился под Маской Ткача.
«Что это должно означать?»
Он помедлил некоторое время, а затем сделал нечто, о чём никогда раньше не задумывался.
Повинуясь импульсу, он протянул руку вперёд…
И схватил Нить Судьбы своей рукой.
К облегчению Санни, его пальцы не обратились в пепел, и не были отсечены. Что ещё более удивительно, они не просто прошли сквозь нить золотого света… они крепко сжали её, словно касаясь физического объекта.
Он чувствовал саму ткань судьбы под кончиками пальцев, которые слегка покалывали.
Только тогда Санни наконец понял природу изменений, которые родословная Ткача вызвала в его разуме, теле и душе.
Раньше он думал, что странные особенности Плетений должны были сделать его искусным в уникальном колдовстве Ткача: Плетение Крови дало ему способность видеть нити эссенции, Плетение Костей позволило прикасаться к ним, Плетение Плоти сделало так, чтобы они его не резали, Плетение Разума позволило постигать бесконечные сложности магических плетений…
Однако в тот момент он понял, что всё это было не более чем побочным эффектом — что это было лишь прелюдией.
Истинная цель этих изменений… была в этом.
В способности взаимодействовать с Нитями Судьбы.
«П-проклятье…»
Когда кончики пальцев Санни скользнули по поверхности золотой нити, он содрогнулся.
Потому что через прикосновение он увидел проблеск судьбы, заключённой в ней.
Внезапно его разум перенёсся в другое место.
Санни увидел бескрайнюю пустошь, лежащую под синим небом. В её сердце молодой побег боролся, сражаясь с сокрушающим давлением почвы, и грезил о свете. Вскоре он вырвался из своей тёмной, питающей колыбели и окунулся в сияние, впитывая тепло солнца и ласкаемый ветрами.
Со временем молодой побег превратился в могучее дерево, возвышающееся над окружающей пустыней. Его корни распространились далеко и широко, уходя глубоко в землю; его ветви тянулись к облакам, колышась, словно желая коснуться их.
Дерево приносило чудесные плоды, и, привлечённые их ароматом, существа приходили издалека, чтобы вкусить их — боги и духи, звери и титаны… и люди, одетые в меха и с кремневыми орудиями в руках.
Чтобы утолить свой голод и заполнить пустоту в своих сердцах.
Время шло, и пустоши больше не было. Вместо неё безлюдные просторы покрыл огромный лес, полный энергии и жизни. Бесчисленные существа населяли его зелёные глубины, живя в мире друг с другом. Не было ни голода, ни распрей, ни раздоров, ни насилия среди тех, кто обитал в Саду Блаженства — лишь гармония.
Дерево стало невероятно высоким. Его корни ушли глубоко в землю, достигая успокаивающей темноты Царства Теней; его ветви тянулись высоко в небо, купаясь в свете Небес. Весь лес родился из дерева и был частью него — корни всех деревьев переплелись, образуя единое великое существо.
И всё было хорошо.
…Пока не подули холодные ветра.
Медленно, постепенно, жуткий холод стал подступать к лесу с запада. Сначала пришёл холод, затем пришёл снег — и как только снег начал падать, он уже не прекращался. Вскоре огромные сугробы скрыли всё из виду, небо стало скрытым, и неумолимая метель бушевала по миру, окутывая всё льдом.
Листья зелёных деревьев замёрзли и рассыпались, их кора почернела и потрескалась, и золотые плоды больше не росли на их ветвях. Обитатели леса терпели так долго, как только могли, но в конце концов, преследуемые неумолимым холодом и голодом, они бежали из своих домов и нор в надежде найти спасение от холода в далёких землях, покинув блаженный сад.
В конце концов, лес замёрз и опустел.
Великое дерево в его сердце всё ещё было живо, закованное в лёд, но не в силах сломать его. Всё, что оно могло, — это грезить о свете, о тепле… о том, чтобы снова стать молодым и сильным.
И тогда появилась прекрасная даймон с глазами голубыми, как тёплое летнее небо.
Свирепый холод был изгнан её волей. Ледяной панцирь, сковавший мир, растаял. Долгая эпоха снега и голода, вызванная жутким холодом, подошла к концу, и вскоре новые побеги поднялись из питательной почвы, полные зелёных листьев, грёз о солнечном свете… и жизни.
Получив дар покоя от прекрасного даймона, лес был восстановлен и возрождён. Великое дерево омолодилось. С тех пор зима приходила каждый год — но за ней каждый год следовала и весна.
Жизнь продолжалась.
Такое видение увидел Санни… но одновременно он увидел и другое.
Сначала оно было в основном таким же.
Но затем его суть тонко изменилась.
Великий лес всё ещё простирался под тёплым небом. Бесчисленные существа всё ещё обитали в его зелёных глубинах, и они всё ещё не знали ни голода, ни распрей — только мир.
Но в этом мире не было гармонии.
Вместо неё были лишь застой и ужас.
Многочисленные деревья росли бесконтрольно, пожирая корни друг друга и убивая своих собратьев в отчаянной конкуренции за место под солнцем. Земля была покрыта бесчисленными слоями мёртвых ветвей, коричневых листьев и опавших плодов, и вся эта бесконечная масса гнила в удушающей жаре вечного леса.
Звери и люди, не знавшие ни голода, ни распрей, размножались бесконечно, но их разум слабел с каждым поколением — не имея нужды бороться за что-либо, они не имели нужды стремиться и развиваться, и в результате как их разум, так и их тела постепенно деградировали.
В конце концов, их численность стала так велика, что даже безграничных ресурсов великого леса не хватало, чтобы их поддерживать. И тогда, в своём бесконечном голоде, они принялись бесконечно пожирать друг друга, их кровь и кости стали неиссякаемым удобрением для растущих деревьев…
Их жизни и смерти питали корни великого дерева и утоляли его собственный безграничный, пугающий, ненасытный голод.
Подпитываемое ими, великое дерево продолжало расти, и расти, и расти… расти бесконечно и голодать бесконечно, всегда.
Пока не появилась ослепительная даймон, с глазами голубыми, как холодный зимний лёд.
Свирепый холод был призван её волей. Он надвинулся на первобытный лес с запада, за ним последовала яростная метель. Как только снег начал падать, он не прекращался, пока весь мир не оказался покрыт им, душа лес и заковывая великое дерево в ледяную тюрьму.
Не имея тепла и плодов, обитатели леса бежали с его бесплодных просторов и рассеялись по царствам. Сад Голода стоял пустым, лишённым жизни.
Осталось лишь великое дерево, покрытое льдом и страдающее от голода.
Тогда ослепительная даймон взобралась на его ветви… и заговорила с ним.
Спустя некоторое время снег растаял, и лёд тоже растаял. Новые побеги проросли из земли, и зелёная жизнь вернулась на омоложённую землю. Лес вырос заново. Но с тех пор зима всегда приходила, заменяя лето.
И так мир получил возможность отдохнуть от своего голода… от безграничного голода жизни к росту и расширению.
Санни пошатнулся, не в силах переварить хаотичную мешанину образов, обрушившихся на его разум. Он издал болезненный стон, подняв одну руку, чтобы схватиться за свою раскалывающуюся голову.
Затем он провёл пальцами дальше по нити золотого света.
Когда он это сделал, ему открылось новое видение…
Видение великого дерева, страдающего от ужасного проклятия.
Санни снова увидел яркий лес, на этот раз спустя долгое время после того, как Демон Покоя создала цикл времён года. Великое древо — аватар Бога Сердца — тоже изменилось. Вместо жажды экспоненциального роста оно стояло словно столп, подпирающий и небо, и землю, незыблемое и стабильное в своей величественной славе.
Ветви древа были подобны целому миру, с человеческими городами, построенными на их обветренной поверхности. Люди больше не носили меха и не пользовались кремневым оружием, овладев куда более совершенными инструментами и развив сложную культуру… что намекало, что он наблюдает уже не зарю времён.
Это, должно быть, была Эпоха Героев — время смертных чемпионов, сражающихся с Испорченными Существами за господство над миром. Эта борьба, однако, происходила где-то далеко, в смертных царствах. Пустота не могла проявлять своё влияние в Царстве Сердца, а значит, и Порчи в священном лесу быть не могло.
Именно поэтому было так поразительно видеть, как Мировое Древо заболевает.
Смертоносная гниль расползалась по его стволу и ветвям, превращая обширные участки потрёпанной коры в тёмные пятна. Золотой сок превратился в потоки отвратительного чёрного гноя, стекающие с гниющих долин и низвергающиеся на далёкую землю. Золотые плоды пожирали огромные личинки, а человеческие чемпионы объединялись в армии, чтобы противостоять ужасам, рождённым из них.
Вечные листья увядали и опадали, уносимые ветром.
Как бы яростно люди ни сопротивлялись, мерзкая гниль продолжала распространяться, медленно пожирая всё большую часть дерева на протяжении бесчисленных поколений. Само великое древо тоже пыталось бороться с болезнью, но коварный недуг продолжал пожирать его изнутри, постепенно распространяясь к его корням.
Великое древо было столпом бытия, подпирающим небеса и поддерживающим землю… и этот столп медленно рушился.
Санни был в ужасе от вида умирающего сосуда бога. Казалось немыслимым, что аватар Бога Сердца мог так близко подойти к смерти… задолго до того, как был сожжён и повержен во время Погибельной Войны. Боги, в конце концов, были велики и непостижимы — они должны были быть практически неуязвимы, если не считать абсолютный закон несовершенства, который они сами и создали.
Но, возможно, аватары богов были менее неуязвимы.
В любом случае, наблюдая за гниением Мирового Древа, Санни ощущал мрачное любопытство. Он пытался понять, что за болезнь его поразила.
Распространяющаяся гниль была похожа на Порчу — на то, как, по его мнению, должна была выглядеть Порча, если бы она проявилась как физическая сила — но это было не так. Вместо этого мерзкая болезнь… была живым существом. Это был Нечестивый Ужас — злобный пережиток Эпохи Хаоса или, возможно, коварное проклятие, произнесённое Существом Пустоты, которого убили боги.
В конце концов, не все Существа Хаоса были запечатаны вместе с Пустотой. Подобно тому, как один из богов оказался запертым за печатью, некоторые из них избежали её — например, существо, чья смерть породила Полые Горы и чья кровь стала источником истинной тьмы.
Боги сражались с уцелевшими Существами Пустоты на заре Эпохи Богов, им помогали даймоны, и шрамы, оставленные теми первобытными битвами, до сих пор можно было найти по всему Царству Снов.
Испорченные существа появились позже, но некоторые из них стали столь же могущественными. Похоже, достаточно могущественными, чтобы даже аватар одного из богов не смог противостоять этому конкретному Нечестивому Ужасу… без посторонней помощи.
И помощь была получена.
Откликнувшись на зов Бога Сердца, Демон Покоя снова вернулась в священный лес.
Ариэль, Демон Ужаса, однажды победил в бою Нечестивого Титана. Но его сестра не сражалась с проклятием, пожирающим Мировое Древо — вместо этого она помогла великому дереву погрузиться в состояние бесконечного омоложения, чтобы то само могло поглотить болезнь, пожирающую его.
Мировое Древо гнило и вырастало заново. Его листья опадали, а новые прорастали из набухших почек. Мёртвая кора осыпалась в пыль, затем заменялась свежим наростом. Заражённые ветви ломались и падали, заставляя мир содрогаться, когда они ударялись о землю, но на их месте появлялись новые ветви.
Снова, и снова, и снова… без конца.
Гниение, смерть и возрождение.
Пока болезнь не исчезла.
Нечестивый Ужас погиб, и Мировое Древо вернуло себе жизненные силы.
…Однако города людей, обосновавшихся в его ветвях, были опустошены. Большинство из них были разрушены, а те, что уцелели, заросли листьями и корой, и в них не осталось ни души. Приход Демона Покоя был благословением для великого дерева, но он стал неописуемой катастрофой для тех, кто жил в тени его листьев.
Бедствием, которого нельзя было избежать, предсказать или с которым нельзя было договориться.
В конце концов, была причина, по которой даймонов боялись больше всех прочих божеств древних времён.
Когда болезнь, пожиравшая Мировое Древо, исчезла, Демон Покоя ушла. Однако она взяла плату за помощь Богу Сердца в спасении его аватара.
Этой платой была молодая ветвь великого древа.
И из этой ветви она сотворила великолепный корабль.
Живой корабль, шириной более километра от левого до правого борта и во много раз длиннее своей ширины. Корабль, сам по себе похожий на город, с десятками палуб, великолепными дворцами, высокими пагодами, возведёнными на его поверхности, и великими тайнами, скрывающимися в его бездонных трюмах. Корабль с дикими рощами, стремительными ручьями и глубокими озёрами.
Демон Покоя назвала свой корабль Ночной Сад и сделала его своим домом.
…Мировое Древо была давно уничтожено, а Демон Покоя мертва. Однако Ночной Сад всё ещё оставался — последний живой побег некогда великого леса.
Очарованный захватывающими дух видениями древнего прошлого, Санни провёл пальцами дальше по нити золотого света.
Теперь он понимал, почему сначала увидел рождение Мирового Древа и распространение священного леса Бога Сердца. Потому что Ночной Сад был создан из ветви великого дерева и, следовательно, был его частью — даже последней его частью.
Так что его судьба была частью судьбы Мирового Древа, или, по крайней мере, когда-то была.
Поражаясь этому факту, Санни открылся истине событий, которые пережил Ночной Сад.
Это было сложно… погружение в смысл Нити Судьбы не было похоже на чтение книги. Огромный поток информации обрушивался на напряжённый разум Санни, и он мог усвоить лишь несколько капель этого сокрушительного потока.
Он не сразу увидел ещё одно подробное видение прошлого, как первые два. Вместо этого он видел лишь проблески различных сцен, все перепутанные и смешанные вместе.
Ночной Сад, плывущий по туманному морю… Ночной Сад, сражающийся со штормом такой ярости, что целые царства могли быть смыты ею… Ночной Сад, движущийся через великую чёрную пустоту между звёздами…
И пришвартованный у титанического пирса прекрасного, внушающего благоговейный трепет города, построенного среди звёзд.
Этот последний проблеск почему-то показался ему особенно значимым.
Даже поглощённый напряжением от созерцания судьбы, Санни не мог не почувствовать лёгкую тень недоумённого веселья.
«Так значит, Ночной Сад… это космический корабль?»
Он потратил долю секунды — которая показалась вечностью — на осмысление этого факта.
И затем…
Бах!
Санни упал со стула и ударился головой о пол.
Вырванный из своего заворожённого состояния, он с опозданием убрал руку и деактивировал [Где мой глаз?].
Мир… казался странным.
Мир казался слишком маленьким, ограниченным и двухмерным.
Самым странным было время, почему-то разделённое на три отдельных состояния.
Прошлое, настоящее и будущее…
Необъяснимое разделение казалось бессмысленным.
«Ауч».
Лёжа на полу, Санни почувствовал тень Джет над собой. Он понял, что это она ударила его, опрокинув его стул и сбросив на пол.
«Зачем ты меня ударила?»
Джет издала ошеломлённый смешок.
«Боги. Ты себя видел?»
На самом деле, Санни себя не видел.
«Что?»
Он сейчас вообще ничего не видел.
Джет тяжело плюхнулась на свой диван.
«К твоему сведению, из-под твоей маски валил дым. И запах…»
Она издала звук, будто её тошнит.
«Что ж. Пожалуй, это ещё одно достижение на моём счету».
Заставить мёртвую женщину почувствовать тошноту — задача не из лёгких.
С опозданием Санни осознал, что он промок от пота и чувствует запах горелой плоти.
Отозвав Маску Ткача, он поднял руку, осторожно коснулся своего лица и поморщился.
Его разум всё ещё кружился от созерцания великого гобелена судьбы, так что он чувствовал себя… ошеломлённым. Это было обманчивое слово, чтобы описать его странное состояние, но лучшего он не нашёл.
Санни был настолько ошеломлён, что даже не регистрировал физическую боль, которую испытывал.
Но область вокруг его глаз определённо была обожжена.
Его глаза тоже были обожжены. К счастью, они всё ещё были на месте, просто опалены и не способны ничего видеть.
«Ах…»
«Кажется… я ослеп».
Он вздохнул.
«Как неудобно».
С этими словами Санни встал, отряхнул одежду дрожащей рукой, поднял стул и снова сел.
Быть слепым и вправду было хлопотно, но он мог прекрасно обходиться одним лишь ощущением теней. Более того, его глаза получили лишь незначительные повреждения — незначительные благодаря своевременному удару от Джет — и с его регенеративными способностями он придёт в норму через несколько дней.
Всё могло быть гораздо хуже, продержись [Где мой глаз?] активным чуть дольше.
«Вау. Ты выглядишь пугающе».
Джет покачала головой.
Санни слегка наклонился… что почти заставило его потерять равновесие и снова упасть на пол.
«Пугающе?»
Она кивнула.
«Словно у тебя в глазах тлеют угольки. Они в основном чёрные, со светящимися оранжевыми трещинами. Что, чёрт возьми, ты делал?»
Санни помолчал некоторое время, а затем произнёс приглушённым тоном:
«Ну… полагаю, это было нечто вроде гадания».
На самом деле, способность прикасаться к Нитям Судьбы и улавливать проблески их значения жутко напоминала Дремлющую Способность Кэсси. Санни готов был поспорить, что если бы великий гобелен судьбы всё ещё был цел, он тоже смог бы получать видения будущего.
«Хм. Значит ли это, что я тоже оракул?»
Он содрогнулся.
«Очень экстремальная форма гадания. Я пытался определить, где находится то, что я ищу».
Джет, казалось, приподняла бровь. Санни не был уверен, поскольку чувствовал лишь движения её тени — а у тени, увы, бровей не было.
«И ты определил?»
Санни почесал затылок.
«Вроде того. Я видел нить… но эта нить не вела меня в какую-то конкретную область корабля. Вместо этого она просто исчезала в корабле, словно указывая на него как на целое… или, возможно, внутрь него».
Джет немного помедлила.
«Ты же не думаешь, что тебе придётся впитаться в корпус, чтобы найти это, верно?»
Санни медленно покачал головой.
«Я тоже сначала так подумал. Но на самом деле у меня другая идея».
Он снова обдумал её, затем вспомнил видения, которые видел.
«Да. Стоит попробовать».
Ночной Сад был живым существом. Не в том же смысле, что люди или животные, но всё же живым. Он был создан из ветви Мирового Древа и зачарован Демоном Покоя для бесконечного омоложения и самовосстановления. Он был живым, но не обладал ни сознанием, ни разумом.
Но если он действительно был живым…
Тогда снилось ли ему что-нибудь?
И может ли Санни увидеть, что снится титаническому кораблю?
Естественно, может.
Ведь у Санни есть конь, который может перенести его в чей-то сон…
Снаружи бушевал шторм.
Небо было скрыто за огромным тёмным покрывалом гневных туч, ураганные ветры опустошали мир, а безграничное море восстало против тирании небес. Волнующаяся ширь свирепых волн простиралась бесконечно во всех направлениях, каждая из волн вздымалась, словно движущаяся гора.
Ночной Сад плыл сквозь шторм, неукротимый и бесстрашный. Озаряемый разноцветным сиянием бесчисленных фонарей, он был единственным островом тепла и света в мире холодной тьмы… если не считать разветвлённых молний, низвергающихся с ревущих небес, словно серебряные стрелы, будто бы предназначенные для наказания моря за его неповиновение.
Однако вместо того, чтобы ударить в море, они притягивались к мачтам Ночного Сада, из-за чего казалось, будто древнее судно окружено сияющей мантией электрических дуг, пока оно сражается со штормом.
Каждая колоссальная волна была подобна стене великой крепости, затмевая мир своей внушительной высотой. Однако нос титанического корабля возвышался над ними. Он рассекал и крушил их, словно неудержимый таран, неуклонно двигаясь вперёд.
Ярость каждого столкновения была ужасающей, оглушительные раскаты грома оглушали, вспышки молний ослепляли…
Ну, по крайней мере, Санни предполагал, что это так.
Его глаза ещё не восстановились, и он, спасаясь от физической боли, покинул свою телесную форму и спрятался в тени Джет. В данный момент она находилась в руническом зале главной пагоды, умело управляя кораблём в его плавании сквозь губительный шторм.
У Ночного Сада имелись некоторые защиты от ярости стихий. Казалось, невидимый барьер защищал главную палубу титанического корабля, ослабляя мощь ветров, атакующих её, и не давая проливному дождю вызвать потоп — до такой степени, что множество людей собралось снаружи, прячась под разноцветными зонтиками из промасленной бумаги, чтобы насладиться видом шторма.
Однако это не означало, что Ночной Сад неуязвим. Он всё ещё мог быть повреждён или даже опрокинут, если им не управлять твёрдой рукой. Нос корабля должен был быть направлен на волны и поддерживать достаточную скорость — нужно было также учесть множество факторов, чтобы обеспечить безопасность пассажиров.
Джет, казалось, прекрасно справлялась с задачей, ей помогали несколько выживших старейшин Дома Ночи, выступавших в роли её советников. Ночной Сад купался в ярости шторма, пополняя свои запасы эссенции.
Санни не видел захватывающей битвы между титаническим кораблём и разрушительным штормом, но всё ещё мог ощущать её грандиозность. Для него это был шторм теней — обширных и столь же глубоких, как море, они текли и бурлили хаотично из-за непрекращающегося града ударов молний и движения титанического корабля.
Наблюдать за яростью стихий из безопасного укрытия тени Джет было странно умиротворяюще.
Спустя некоторое время шум шторма отступил на задний план его сознания, и Санни остался наедине со своими мыслями. Ему было о чём подумать.
Кошмар был готов перенести его в сны Ночного Сада, но Санни не хотел соваться на неизвестную территорию, пока не восстановит зрение. Так что до тех пор ему не оставалось ничего другого, кроме как размышлять.
Созерцание великого гобелена судьбы произвело на него глубокое впечатление, даже если оно и оставило его временно недееспособным. Повреждение глаз могло быть и хуже, но оно было немалым — Санни останется ослабленным на несколько дней, и надо было учитывать также невидимые раны.
Даже сейчас его психическое состояние было несколько странным. Словно его разум получил мощный удар и всё ещё был немного оглушён в результате… кто знает, что с ним случится, если он будет часто и надолго заглядывать в судьбу?
«Если вдуматься…»
Исследование Нитей Судьбы оказалось даже опаснее, чем Санни думал. На этот раз он видел прошлое Ночного Сада — которое, неожиданно, было переплетено с прошлым Мирового Древа, аватара Бога Сердца. Он видел рождение Священного Леса и часть его долгой истории, кульминацией которой стало создание титанического корабля Демоном Покоя…
Но он с той же лёгкостью мог наткнуться на видения чего-то, что ему видеть не следовало.
Что бы случилось с Санни, если бы он мельком увидел Бога Сердца, сражающегося с Существами Пустоты? Что, если бы он услышал их нечестивые имена, произнесённые вслух, и подвергся воздействию запретного знания о Пустоте?
Укрывшись в тенях, Санни содрогнулся. Нити Судьбы тянулись далеко в прошлое, к самому рассвету времён — и даже дальше, к Эпохе Хаоса.
Но та ушедшая эпоха была ужасающим местом. Это была эпоха, когда гиганты-людоеды боролись во тьме… и та тьма была единственной милостью, дарованной смертным — если бы её рассеяли, и они увидели бы скрытые лица гигантов, ужас истины свёл бы их с ума и преследовал до конца дней.
Так что Санни не мог безрассудно вглядываться в прошлое.
«Боже правый. Я и вправду теперь оракул».
Он мысленно усмехнулся.
И всё же это был дар, от которого он не мог отказаться. Будущее уничтожено, но одна лишь способность узнавать секреты прошлого была слишком важной привилегией. В конце концов, знание — источник силы, и даже если за его обретение приходилось платить цену, Санни был готов заплатить её.
Потому что в конечном счёте ему предстояло погрузиться во тьму и лично встретиться с гигантами-людоедами.
Способность взаимодействовать с Нитями Судьбы должна была стать одним из инструментов в его арсенале. Просто ему приходилось обращаться с ними с величайшей осторожностью, никогда не протягивая руку, чтобы прикоснуться к ним безрассудно.
Нити Судьбы…
Санни вспомнил ощущение золотой нити под кончиками пальцев.
Тогда он лишь провёл пальцами вдоль её длины.
Но мог ли он сделать что-то ещё?
Хотя это и казалось слишком мистическим, чтобы быть правдой, Санни знал, что ответ на этот вопрос был однозначным «да».
В конце концов, Бог Солнца скрутил судьбы Владык Цепей, сделав Ноктиса, Сольвейн, Севиракса и остальных бессмертными. Ткач же, тем временем, сплёл Нити Судьбы, чтобы создать Заклятие Кошмара.
Таким образом, Санни — наследник родословной Ткача — тоже мог сплетать Нити Судьбы.
…В теории.
На практике он почувствовал нечто, прикоснувшись к нити золотого света. Она ощущалась как физический объект в его руке, но также казалась абсолютно недвижимой. Не по своей природе, а просто потому, что весила столько же, сколько весил сам мир.
Сдвинуть эту единственную Нить Судьбы было для него тем же самым, что и муравью пытаться сдвинуть гору своими жалкими конечностями.
«Вероятно, это под силу только Божественному существу».
Даже в этом случае, не любому Божественному существу… и среди тех великих существ, что могли скручивать Нити Судьбы, ни одно не смогло в конечном итоге избежать её, так что мера их влияния должна была быть ограниченной.
«Мне кажется, это что-то, что мне ещё не под силу понять, не говоря уж о том, чтобы совершить».
Однако, в будущем…
В будущем, которого больше не существовало, всё было возможно.
Удовлетворённый таким выводом, он вернулся мыслями к самому факту того, что великий гобелен судьбы был разорван и истерзан.
Было слишком странно осознавать, что он — тот человек, или, по крайней мере, то оружие, — кто фундаментально изменил один из основополагающих столпов существования. Среди всех его достижений это выделялось как самое выдающееся. Настолько, что всё остальное даже не шло ни в какое сравнение.
Правда, большая часть заслуг принадлежала Мерзкой Птице-Воровке, а следом, возможно, Ткачу. Кэсси и Санни внесли свой вклад, и то, что они сделали, было почти невозможно… но это не ощущалось целиком или даже в большей степени как их собственное достижение.
Так что Санни не собирался позволить этому вскружить ему голову.
Тем не менее, хотя вопрос о том, кто распутал гобелен судьбы, оставался открытым, последствия его распутывания были очевидны.
Будущее, которое было предопределено с самого начала, двигающееся к предрешённому концу — даже если детали того, как мир придёт к этому концу, могли меняться — теперь было неопределённым и податливым.
Оставляя в стороне ошеломляющую природу этого тектонического сдвига, казалось, что это положительное изменение. Но на самом деле это не обязательно так. В конце концов, теперь существовало бесчисленное множество возможных будущих: некоторые из них могли быть более благоприятными, чем то, чему было предначертано свершиться, но некоторые, несомненно, были куда ужаснее.
Просто невозможно было сказать наверняка, поскольку Санни не знал, какой формы должно было быть изначальное будущее, и не было способа узнать, в какую окончательную форму оно в итоге превратится. К лучшему или к худшему, они узнают, что готовит будущее, только когда оно наступит — они поймут, было ли их вмешательство благословением или горьким проклятием, только когда уже нельзя будет ничего изменить.
Будущее было просто… неопределённым и свободным, содержащим мириады возможностей. Так что теперь дело за Санни и его спутниками — убедиться, что будущее, которое в итоге реализуется, будет более полным надежд, чем ужасов.
Эта тяжёлая ответственность его вполне устраивала.
Даже если в конце они потерпят неудачу, и мир будет поглощён Кошмаром, который снится Забытому Богу, он по крайней мере будет знать, что они стремились к лучшему финалу и не смогли достичь его сами, а не были ведомы как марионетки, разыгрывающие сложную пьесу, пока их конечности дёргают Нити Судьбы.
«Гобелен судьбы, возможно, со временем восстановится, вернув подобие порядка… но он уже никогда не будет прежним».
Внутренне вздохнув, Санни обратил свои мысли к видениям, которые он видел.
«Покой…»
Было поразительно узнать, что Демон Покоя ответственна за создание самой концепции смены времён года и либо вызвала, либо положила конец ледниковому периоду, который угрожал поглотить всё сущее… или, возможно, и то, и другое.
Было также невероятно увлекательно стать свидетелем древнего прошлого Царства Сердца, особенно учитывая, что Санни в настоящее время ведёт войну за господство над его выжженными останками. Выжженный Лес когда-то был Священным Лесом, а непостижимо огромный пень в его центре был Мировым Древом, аватаром Бога Сердца.
Бог Сердца…
Бог душ, эмоций, памяти, роста… и голода.
Это божество было самым туманным и неуловимым из шести великих богов, поэтому Санни редко натыкался на следы Бога Сердца.
Была Айдре из Владык Цепей и Осквернённая Роща, откуда взялся саженец священного дерева, питающий Разрушителя Цепей. Было дерево, к которому были пригвождены Эврис и Азаракс на тысячи лет и которое не позволило им забыть себя, как остальных бессмертных узников Пустыни Кошмаров. Был Выжженный Лес.
…Был также Пожиратель Душ — который, как теперь подозревал Санни, был священным деревом, выросшим после Погибельной Войны и поддавшимся Порче.
Однако интересно было отметить, что Мировое Древо было похоже на Пожирателя Душ во многих отношениях. Оно привлекало множество существ сладким ароматом своих плодов, и многие из этих существ оставались в Царстве Сердца навсегда, помогая великому дереву расти и его потомству формировать Священный Лес.
Точно так же, как Санни, Нефис и Кэсси почти остались на Пепельном Кургане, чтобы охранять Пожирателя Душ и помогать ему распространять свои семена вечно.
Увиденное Санни видение обладало странной двойственностью, поэтому он не мог сказать, был ли аватар Бога Сердца благожелательным и заботливым или губительным. Возможно, и тем, и другим — боги были существами, рождёнными задолго до концепций добра и зла, и поэтому существовали вне рамок обычной морали. Так что они были и тем, и другим, и ни тем, ни другим.
Мировое Древо и Священный Лес, казалось, в конечном итоге обрели состояние равновесия, пережив долгий и пугающий ледниковый период… с помощью Демона Покоя.
Только чтобы в конце концов сгореть.
Внезапно Санни вспомнил описания двух Воспоминаний, которые получил давным-давно — Память о Льде и Память об Огне. Это были амулеты, повышавшие его сопротивляемость холоду и жаре соответственно, которые он потерял после изгнания из Заклятия Кошмара.
Описание первого гласило: [… Даже когда солнце вернулось, они дрожали и помнили бесконечную зиму].
В то время как описание второго намекало на другую катастрофу: [… И тогда не осталось ничего, кроме пламени].
Описания были странными и фрагментированными, как две части большего целого. Санни даже думал, что если бы он смог найти полный набор амулетов сопротивления, то смог бы узнать всю историю.
Теперь он подозревал, что эта история повествует об обитателях Священного Леса — первобытных людей и существ, населявших Царство Сердца и, вероятно, построивших курганы на северных окраинах Забытого Берега. Бог Памяти исчез, и эти люди тоже давно исчезли.
Теперь единственное, что помнит о них, — это Заклятие Кошмара.
«Как символично…»
Спустя несколько дней шторм утих, открыв усыпанное звёздами небо. Необъятная гладь волнующейся воды мерцала серебристым сиянием, отражая мерцающие звёзды. Клочья тумана стелились над водой, словно облака, создавая ощущение, что Ночной Сад парит между двумя туманными небесами.
К тому времени Санни уже начал чувствовать себя лучше. Покинув мирные объятия тени Джет, он отправился исследовать корабль — не потому что ожидал найти что-то важное, а просто из любопытства. Избегая взглядов людей, живущих на Ночном Саду, он крадучись перемещался туда-сюда, в конце концов добравшись до самой нижней части живого судна.
«Довольно иронично».
На дне Ночного Сада скрывалось маленькое море. Ну, скорее озеро — огромный резервуар протянулся на всю длину гигантского корабля, наполненный водой. Там был и берег из нетронутых белых дюн. По потолку резервуара были разбросаны зачарованные фонари, светившие на чёрную воду, словно звёзды… это была идеальная миниатюра неспокойного моря снаружи.
Стоя на коленях на белом песке, Санни поднёс его пригоршню к лицу и лизнул. На его лице появилось странное выражение.
«Соль?»
Из темноты позади него прозвучали тихие шаги, и на безмолвном берегу появилась Джет, потягиваясь и поднимая руку, чтобы скрыть зевок. Каждый шторм был испытанием на выносливость для капитана Ночного Сада, так что у неё не было возможности отдохнуть ни минуты, пока шторм не утих.
Заметив его озадаченное выражение, она кивнула.
«Да, это соль».
Джет подошла к воде и плеснула себе на лицо.
«Корпус Ночного Сада впитывает солёную воду из моря, очищает её, а затем опресняет. После того, как все загрязнения поглощаются, пресная вода и соль хранятся отдельно в этом резервуаре. А как ты думал, откуда люди на корабле берут воду?»
Санни почесал затылок.
«Я как-то не задумывался. Это весьма удобно».
Джет кивнула.
«Если бы не эта функция, поддержание большого населения здесь стало бы логистическим кошмаром. Однако в настоящее время мы практически самодостаточны. Мы даже поставляем соль другим городам в Царстве Снов, так что все на побережье рады видеть Ночной Сад на горизонте».
В конце концов, соль была жизненной силой цивилизации.
Санни окинул взглядом окружение с задумчивым выражением.
«Это происходит автоматически, или ты управляешь забором воды из рунического зала?»
Джет пожала плечами.
«Ночной Сад справляется с этим сам. Но, полагаю, я могла бы взять прямой контроль и делать это вручную, если бы захотела — именно так работает большинство его других функций. А что?»
Санни поднял взгляд, какое-то время изучал далёкий потолок, а затем покачал головой.
«Да ничего, на самом деле. Просто этот резервуар далёк от того, чтобы быть заполненным до краёв. Так что я подумал, что это похоже на балластную цистерну».
Джет несколько секунд изучала его.
«Как в подводной лодке?»
Он кивнул.
«Именно. Готов поспорить, что если увеличить забор воды и заполнить этот резервуар, Ночной Сад сможет погрузиться в глубины. Так это и работает, верно? Ему просто нужно стать тяжелее вытесняемой им воды, чтобы достичь отрицательной плавучести».
Санни сделал паузу, а затем добавил:
«Я также готов поспорить, что тот же барьер, что защищает главную палубу от ветра и дождя, может сдерживать воду, создавая пузырь пригодного для дыхания воздуха вокруг корабля. О… у меня, конечно, нет доказательств. Но такое ощущение, что Ночной Сад способен на такое».
Джет бросила на него подозрительный взгляд.
«Но почему ты думаешь о том, чтобы потопить мой корабль?»
Санни усмехнулся.
«Без причины. Мне просто скучно и любопытно».
Джет вздохнула.
«Ну… возможно, ты прав. Честно говоря, мне кажется, мы ещё далеко не раскрыли всё, что Ночной Сад может делать — или по крайней мере, что он мог делать. Возможно, снаружи это не видно, но этот корабль сильно повреждён и находится в плачевном состоянии. Таким он был с самого дня, когда Ночной Странник завоевал его, после тысяч лет запустения. И никто из нас не обладает ни достаточной силой, ни знаниями, чтобы починить его».
Она бросила взгляд на необъятную гладь тёмной воды.
«Остальные не чувствуют, но как его капитан, я ощущаю это каждый раз, когда вступаю в рунический круг. Как устали и изношены бесчисленные его части».
Джет задержалась на мгновение, после чего улыбнулась.
«В любом случае, я не планирую отправлять Ночной Сад в глубины. Я провела несколько месяцев в роли морского кочевника в своём Третьем Кошмаре, знаешь ли? Жила на спине водного монстра, без земли в поле зрения. По моему опыту, все вещи, приходящие из глубин, как правило, пытаются тебя съесть, так что спасибо, нет».
Санни бросил на неё забавный взгляд.
«Эй, кажется, у нас одинаковый опыт! На самом деле, я ненавижу воду. Единственное, что хуже воды… это глубокая вода, я бы сказал».
Джет приподняла бровь.
«Тогда что ты делаешь посреди Штормового Моря?»
Санни улыбнулся.
«Ну, это потому, что моя жадность попирает страх. Каждый чёртов раз».
Отвернувшись от тёмной глади пресной воды, Санни посмотрел на Джет.
Его зрение улучшилось настолько, что он смог разглядеть её черты, что было хорошим знаком. Так что он решил, что нет смысла больше откладывать то, что он хотел сделать.
«В общем. Я собираюсь исследовать, что снится Ночному Саду. Хочешь составить компанию?»
Джет помолчала некоторое время, а затем пожала плечами.
«Это мой корабль. Разумеется, я составлю тебе компанию».
Санни кивнул.
«Тогда пошли».
Как только он это сказал, Кошмар бесшумно поднялся из теней и уставился на Джет своими пугающими багровыми глазами. Она уставилась в ответ, вокруг неё кружились клубы тумана.
«Санни… твой конь странно смотрит на меня».
Пристёгивая Седло по Завышенной Цене, он улыбнулся.
«Он просто рад тебя видеть. Верно, Кошмар?»
Кошмар фыркнул, на мгновение обнажив свои стальные клыки.
Джет прочистила горло.
«Ага, не думаю, что это так…»
Запрыгнув в седло, Санни посмотрел на неё сверху вниз и протянул руку.
«Залезай. Не волнуйся, он не кусается… то есть, кусается, но только когда хочет кого-то убить. Так что расслабься».
Бросив на него мрачный взгляд, Джет взяла его руку и забралась, чтобы сесть позади него.
«На самом деле, почему у тебя вообще в качестве коня Трансцендентный Ужас?»
Санни усмехнулся.
«Ну, если хочешь знать, то это потому, что я пережил мириады мучительных смертей в лабиринте кошмаров, вырвался на свободу благодаря чистому упрямству, а затем зверски убил его. Так что теперь этот Ужас — мой конь. Держись крепче!»
Пока Джет обхватила его руками за талию, Санни направил Кошмара вперёд и приказал ему использовать Атрибут [Странник во Снах].
В следующее мгновение они исчезли с берега тёмного озера.
Во сне Ночной Сад был деревом.
Исполинским деревом, возвышающимся над гладью спокойного моря, купающимся в звёздном свете и ласкаемом тёплыми ветрами. Миллионы листьев мирно шелестели на его ветвях, вторя далёкому рокоту ласковых волн. Вдали собирались грозовые тучи, суля очищающий дождь.
Кошмар появился на широкой ветви титанического дерева, окружённый тенями. Санни огляделся и на какое-то время замолчал. На его лице появилось странное выражение.
«Ну, это… странно».
Джет, которая, казалось, чувствовала себя весьма неуютно верхом на лошади, отпустила его талию и спрыгнула вниз. Коснувшись обветренной коры огромной ветви, она подняла взгляд и спросила недоверчивым тоном:
«Что? Путешествие в сон древнего живого корабля?»
Санни покачал головой.
«Нет? Это совершенно нормально».
Он сделал паузу на несколько мгновений, распространив своё ощущение теней далеко вокруг, затем вздохнул.
«Просто обычно, когда я следую за Кошмаром в чей-то сон, это обычно… ну, знаешь, кошмар».
Немного расслабившись, Санни слез с коня и похлопал своего тёмного скакуна по плечу.
«Полный ужасов, опасностей и кошмарных тварей. Очень редко мне доводится столкнуться со сном, который настолько… безмятежен».
Сон Ночного Сада и вправду был безмятежным. Учитывая, через что прошло и что повидало древнее судно, Санни был полностью готов столкнуться с немыслимыми ужасами — отвратительными обитателями глубин, опустошительными бедствиями и, возможно, даже парой разгневанных богов.
Но вместо этого здесь не было ничего, кроме потрясающего ночного неба и спокойного моря. Под волнами не таилось никаких ужасов, и ничто слишком чудовищное, чтобы его описать, не наблюдало за ними сверху чуждыми глазами. Он немного помедлил, изучая исполинское дерево, на котором они стояли.
Оно было намного выше, чем Пожиратель Душ в свои последние мгновения, но никоим образом не столь колоссально, как Мировое Древо. Если бы ему пришлось сравнить его с чем-то, то это было бы гигантское дерево, растущее в центре Игры Ариэля.
И всё же…
Было интересно видеть, что Ночной Сад видит себя деревом, по крайней мере, в своих снах.
И притом процветающим деревом.
Были некоторые его части, которые казались больными, с серой корой и гниющими ветвями. Но в основном Ночной Сад, казалось, был полон энергии и жизни.
Ветви были полны молодых почек, готовых выпустить новые листья и цветы. Кое-где были видны сочные фрукты, купающиеся в звёздном свете.
Джет тоже огляделась, и её взгляд в конце концов остановился на самом большом и аппетитном на вид фрукте, который висел неподалёку от них. Он имел голубоватый отлив, источал холодный воздух и был окружён призрачными клубами дыма.
Её выражение лица слегка изменилось.
Санни помедлил несколько мгновений.
«Ты же не планируешь его съесть, да? Это не настоящие фрукты. Это всего лишь сон… так что они тебя не насытят».
Как бы Санни ни хотел верить, что поедание мистического плода из сна дарует ему какую-то силу, он знал, что это принятие желаемого за действительное. В конце концов, это был заурядный сон, даже если его видело мистическое существо — это был не Кошмар, созданный Заклятием.
Так что даже если он и получил Плетение Души, съев фрукт в Кошмаре, поедание одного в этом сне никак ему не поможет.
А поскольку Ночной Сад мирно дремал, Кошмару — Тени — здесь тоже не с чем было сражаться и нечего было покорять.
Казалось, во сне Ночного Сада не было ничего, что он мог бы получить.
Джет помолчала некоторое время, а затем медленно покачала головой.
«Нет. Просто…»
Она немного замешкалась, затем указала на потрясающий фрукт.
«Я думаю, это я».
Санни несколько раз моргнул.
«Прошу прощения?»
Джет кивнула.
«Да. Я думаю, этот фрукт должен символизировать меня».
Выражение лица Санни стало лишь более недоверчивым.
«Она что… сравнивает себя с красивым, сочным фруктом? Что происходит?»
Джет фыркнула.
«Не знаю, о чём ты думаешь, но пожалуйста, перестань. Вместо этого подумай о том, каким видит себя Ночной Сад».
Она подняла руку, указывая на ветви великого дерева, окружавшие их.
«Для нас это загадочное судно, которое даёт нам приют и которым мы управляем. Но что касается Ночного Сада, то он, кажется, считает себя деревом. Кем же тогда являемся мы, его пассажиры?»
Она слабо улыбнулась.
«Я полагаю, он думает о нас как о части себя — которую нужно защищать и лелеять. Ну, я полагаю, Ночной Сад не может на самом деле думать. Так что, вероятно, будет правильнее сказать, что он чувствует себя так по отношению к нам».
Джет указала на шелестящие листья.
«Каждый лист представляет человека, живущего на Ночном Саду. В то время как некоторые из нас, те, кто обладает более высоким Рангом, представлены цветами и плодами».
Санни огляделся с явным недоумением на лице, затем посмотрел на самый большой, самый красивый и самый аппетитный на вид фрукт.
«Так… ты хочешь сказать, что Ночной Сад любит тебя больше всех?»
Джет кашлянула, затем равнодушно пожала плечами.
«Естественно. Потому что я капитан».
Или, возможно, просто потому, что Ночной Сад питал к ней слабость. Санни не удивился бы, будь это так — Жнец Душ была вполне приятным человеком, в конце концов. Он и сам мог подтвердить этот факт.
Он некоторое время, молчал размышляя. Если Джет права и титанический корабль считает своих пассажиров листьями, цветами и плодами, что растут на его ветвях и о которых нужно заботиться…
Тогда ему должно было быть ужасно одиноко все эти годы, включая короткий промежуток времени, когда только члены Дома Ночи населяли его просторные палубы и обширные трюмы. Не говоря уже о времени, когда единственным существом на борту был Мордрет. Сны Ночного Сада, должно быть, тогда были куда более тоскливыми.
«Хорошо, что корабль теперь доволен, наверное».
В любом случае, эта информация никак не помогала ему в поисках следов, оставленных Ткачом.
Если только…
Внезапно почувствовав паранойю, Санни сглотнул.
«Эй, Джет… ты не думаешь, что мы найдём где-нибудь здесь гигантский гнилой фрукт, кишащий отвратительными личинками, и так узнаем, что какой-то пугающий, отвратительный ужас всё это время прятался на борту Ночного Сада?»
Джет пристально посмотрела на него.
Затем она отвернулась с невозмутимым выражением лица.
«Знаешь, Санни, тебе действительно стоит научиться держать некоторые мысли при себе. Я не знаю, найдём ли мы такой фрукт, но если найдём…»
Она мрачно улыбнулась.
«Я определённо буду винить тебя».
К лучшему или к худшему, но они не нашли такого ужасающего фрукта на ветвях Ночного Сада. Конечно, было удачей, что на древнем корабле не прятались ужасные мерзости, но Санни столкнулся с дилеммой. Проблема была в том, что, исследуя этот чудесный сон, они не нашли вообще ничего примечательного.
Было просто тихо и спокойно. Шелест листьев, отдалённый рокот волн, ласковый ветер и падающие лучи серебристого звёздного света — вот и всё, что было во сне Ночного Сада, который мирно дремал, пока его огромная масса бороздила бурные воды Штормового Моря.
Возможно, этого и следовало ожидать, учитывая, что существо, видящее этот сон, не было в полной мере разумным, не говоря уже о сознательности.
«По крайней мере, кто-то спит спокойно».
Санни вздохнул.
Дерево было огромным, но не настолько, чтобы Суверен и Святая могли упустить что-то важное. Стоя на одной из нижних ветвей, Санни взглянул на спокойную поверхность далёкого моря внизу.
Корни Ночного Сада, должно быть, уходили далеко вниз… неужели ему всё-таки придётся нырять в пучину?
Пока Санни с угрюмым видом обдумывал варианты, листья зашелестели, и Джет мягко приземлилась на потрёпанную кору рядом с ним. При этом он заметил нечто любопытное — листья, а также более мелкие ветви Ночного Сада, казалось, слегка склонялись к ней, словно притягиваясь её соблазнительной фигурой.
Если это не было проявлением фаворитизма со стороны Ночного Сада и особого отношения к своему капитану, то Санни не знал, что ещё это могло быть.
Возможно, он немного дулся, потому что нигде здесь, похоже, не было фрукта, который представлял бы его. Санни точно знал, что он весьма вкусен — иначе зачем бесчисленным существам пытаться его съесть?
«Какая глупая посудина…»
Джет выпрямилась и бросила на него нейтральный взгляд.
«Ну? Нашёл что-нибудь?»
Санни смущённо кашлянул, пойманный на своих мыслях, и медленно покачал головой.
«Не совсем. Эм… я начинаю сомневаться в своём первоначальном предположении. А ты? Обнаружила что-нибудь?»
Они разделились после первоначального осмотра. Санни отправился исследовать нижние ветви Ночного Сада, а Джет забралась наверх. Кошмар следовал за ней в тенях на случай, если что-то произойдёт и ей понадобится помощь.
Но в конечном счёте ничего не произошло.
Джет на мгновение замешкалась.
«Я не уверена. Возможно?»
Санни приподнял бровь.
«В каком смысле?»
Она что-то обдумала, а затем указала наверх.
«Иди за мной. Проще будет показать».
Он пожал плечами и последовал за ней.
Вместе они взобрались на великое дерево. Конечно, Ночной Сад был слишком высоким, возвышаясь выше самой высокой горы на Земле, чтобы карабкаться по нему, как по обычному дереву… или даже обычной горе. Но Санни и Джет тоже не были обычными людьми.
Они прыгали с одной ветви на другую, покрывая сотни метров вертикального расстояния с каждым прыжком и делая лишь краткую паузу перед следующим. Огромные ветви проносились мимо них, а листья шелестели от их прохождения, потревоженные бурными потоками ветра.
Хотя этот способ восхождения на огромную высоту Ночного Сада был не самым практичным, он был самым простым.
Ну, и он также был немного захватывающим.
«Смотрите-ка, я веселюсь во сне гигантского корабля».
Санни слегка улыбнулся, подумав, что понимает, почему Кошмару так нравится скакать с ужасающей скоростью.
Спустя некоторое время они наконец достигли вершины огромного дерева. Его массивный ствол там был тоньше, а крона не такой густой, открывая ясную картину великолепного ночного неба.
Санни внезапно насторожился, оглядываясь с напряжённым выражением лица.
Он почти ожидал увидеть огромное гнездо и найти внутри него смертоносное яйцо, лежащее на подстилке из паутины… но, к счастью, Мерзкая Птица-Воровка, похоже, не посещала сны Ночного Сада в прошлом.
Санни задержался на несколько мгновений.
«На что именно я должен смотреть?»
Джет снова указала вверх.
«На небо».
Он нахмурился, затем проследил за её пальцем до тёмной панорамы ночного неба.
Во сне Ночного Сада не было светового загрязнения, из-за которого звёзды кажутся слабыми и бледными, а поскольку Санни и Джет находились довольно высоко, звёзды выглядели огромными.
Завораживающее полотно серебристых звёзд раскинулось над великим деревом, бесчисленное множество из них соединялись длинными шлейфами космической туманности. В совокупности звёзды и мерцающие туманности походили на картину, нарисованную рукой гениального художника, их необъятная протяжённость была в равной мере наполнена тьмой, светом и тайной.
Глаза Санни заблестели.
«Подожди…»
Джет пожала плечами.
«Они не похожи ни на какие звёзды, что я видела. И, как бы это сказать… в них есть что-то особенное? Словно в созвездиях скрыт некий узор, хотя если он и есть, я не знаю, какой именно».
Санни задержался на некоторое время, звёзды отражались в его ониксовых глазах, а затем он слабо улыбнулся.
«Всё в порядке. Я знаю, что это за узор».
Она с удивлением посмотрела на него.
«Ты знаешь?»
Санни кивнул.
«Да. Это плетение».
Действительно, в звёздах сна Ночного Сада было скрыто изображение загадочного магического плетения. Никто, кроме Санни, не смог бы разглядеть тонкий порядок в кажущемся хаотичным скоплении созвездий и шлейфах сияющей туманности, цветущей вокруг них, и даже тогда ему потребовалось бы много времени, чтобы расшифровать узор без Плетения Разума.
Но Санни был уже довольно опытным ткачом и обладал Плетением Разума. Так что он почти сразу узнал якоря небесного магического плетения — после этого проследить все его изгибы и повороты было не так уж и сложно.
Плетение было обширным и невероятно сложным, бесконечно элегантным в своём дизайне и устрашающим… оно ощущалось как нечто, что могло бы сплести Заклятие, но было ещё более утончённым.
Однако, несмотря на свою сложность и масштаб, оно было простым — легко укладывалось в пределы того, что Санни мог повторить.
Джет приподняла бровь.
«Плетение?»
Неохотно отведя взгляд от сияющего узора, скрытого в глубинах тёмного неба, Санни помолчал мгновение, а затем кивнул.
«Скорее, это изображение плетения. Магические плетения — это то, что заставляет работать Воспоминания и Эхо — они являются формой давно забытого колдовства, которое практиковали немногие избранные в древнем прошлом. Это колдовство происходит от Ткача, Демона Судьбы… а Ткач создал его не для массового использования. Поэтому, в отличие от рунического колдовства и Формирования, не каждый может освоить даже его основы».
Джет бросила на него сомнительный взгляд.
«Так какой толк от этого скрытого узора?»
Санни улыбнулся.
«Ну, так уж вышло, что он весьма полезен. Ведь я, как раз, единственный ткач на свете. И я не просто освоил основы… что касается колдовства Ткача, я весьма искусный мастер».
Взглянув ещё раз на усыпанное звёздами небо, он сказал приглушённым тоном:
«Я пытаюсь сказать, что могу использовать этот узор как чертёж для создания какого-то заклинания».
Конечно, оставался вопрос, стоит ли ему это делать. Слепо воплощать таинственное заклинание, скрытое во снах живого корабля, было не совсем мудрым поступком — скорее, это отдавало безрассудством. Но кого он обманывал?
Санни прибыл на Ночной Сад, чтобы найти ключ к фрагменту родословной Ткача, и вот он нашёл чертёж магического плетения, удобно спрятанный во снах корабля. Нужно быть глупцом, чтобы не понять, что это заклинание было оставлено здесь Ткачом, чтобы подать знак своему будущему наследнику.
Джет нахмурилась.
«И что это заклинание будет делать?»
Санни посмотрел на неё и усмехнулся.
«Есть только один способ выяснить это, не так ли?»
В конце концов, Санни потребовалось несколько дней, чтобы завершить таинственное магическое плетение.
Он уединился в саду Джет и полностью посвятил себя плетению, скрупулёзно воссоздавая огромное хитросплетение узора, который Ткач скрыл в звёздном небе.
Он использовал теневую эссенцию для формирования нитей, и осколки души морских монстров, на которых для него охотились Джет и Кошмар, для формирования якорей сложного узора.
Поскольку плетению требовался сосуд для существования — по крайней мере, Санни так считал — он использовал длинную ветвь от одного из священных деревьев, которые Джет пересадила в свой сад, и превратил её в посох.
Все они были детьми дерева, растущего на Разрушителе Цепей, и довольно молодыми, но их древесина была прочной и обладала мистическими качествами, необходимыми для удержания мощного зачарования.
Когда плетение было завершено, Санни и Джет с многозначительными выражениями лиц смотрели на простой деревянный посох, который он держал в руках.
«Эта штука… не взорвёт мой корабль, ведь так?»
Санни на мгновение замешкался.
«Что? Нет, конечно нет».
Когда Джет с облегчением вздохнула, он добавил:
«В лучшем случае, она взорвёт небольшую часть твоего корабля».
Ледяные голубые глаза Джет расширились, но прежде чем она успела что-то сказать, Санни влил свою эссенцию в посох и активировал его зачарование.
В следующее мгновение…
Ночной Сад не взорвался.
Вместо этого взорвались бесчисленные звёзды в ночном небе.
«…Упс».
Десятки созвездий, мерцающих на безбрежном бархатном просторе ночного неба, взорвались. Одни звёзды погасли, а другие вспыхнули яркими полярными сияниями, словно переживая великолепный миг ослепительного блеска, рушась в величественном акте самоуничтожения.
По крайней мере, так казалось.
«Стоп, это же какая-то бессмыслица».
Зачарование, активированное Санни, пожирало огромное количество его эссенции, но всё же он не был настолько могуществен, чтобы потушить бесчисленные звёзды. Даже будь он способен на это, в ночном небе ничего бы не изменилось — в конце концов, звёзды, рассыпанные по его тёмным просторам, находились невообразимо далеко.
Их свету требовались годы, чтобы пересечь бескрайнюю пустоту космоса… по крайней мере, так всё было устроено в мире бодрствования. Конечно, теоретически возможно, что заклинание, оставленное Ткачом, пронзило время и уничтожило эти звёзды в различных точках далёкого прошлого, так что зрелище их гибели стало видно всё разом именно сейчас. Но это… это казалось слишком сложным даже для коварного Демона Судьбы.
Особенно учитывая, что никакого очевидного результата, полезного или нет, от странных изменений в ночном небе не последовало. Это было красивое зрелище, но, кроме этого, ничего, казалось, не происходило.
«Санни… что, чёрт возьми, ты натворил?»
Он задержался на несколько мгновений, изучая причудливый узор из исчезнувших и вспыхнувших звёзд, а затем прочистил горло.
«Я… не совсем уверен? Я просто активировал зачарование».
Далеко внизу, на палубах Ночного Сада, собирались люди и показывали на небо, удивлённые прекрасным зрелищем. Казалось, они получали немалое удовольствие от неожиданного спектакля.
Санни посмотрел на деревянный посох в своей руке, чувствуя, как тот непрерывно поглощает его эссенцию. Будучи Святым, он не смог бы поддерживать это таинственное зачарование долго, но теперь, будучи Верховным, это не имело значения. В его душу вливалось больше эссенции, почти мгновенно восполняя запасы.
«Зачарование не кажется опасным. В то же время, я понятия не имею, какова его цель. Как загадочно».
Джет вздохнула, затем посмотрела на мерцающее ночное небо задумчивым взглядом.
Она некоторое время созерцала его тёмные глубины, а затем нерешительно сказала:
«Ну, какой бы ни была его цель, она должна быть связана со Штормовым Морем».
Санни поднял бровь.
«Каким образом?»
Джет посмотрела на него нейтральным взглядом.
«Ты не слишком много знаешь о том, где мы находимся, да?»
Когда Санни ответил, в его голосе слышалась лёгкая обида:
«Вообще-то, я знаю довольно много. Просто большая часть моих знаний о Штормовом Море теоретическая, поскольку я сознательно старался держаться от этого места как можно дальше. Ничего хорошего не случается, когда я нахожусь рядом с большими водоёмами… а поскольку этот — крупнейший и самый ужасающий из всех, ты можешь представить моё нежелание связываться с ним!»
Он бросил на неё возмущённый взгляд и мысленно вернулся к тому, что знал о Штормовом Море. После короткой паузы Санни добавил:
«Ты имеешь в виду, что это как-то связано с навигацией?»
Джет кивнула.
«Да… Штормовое Море не похоже ни на одно другое место в Царстве Снов. Оно весьма коварно, что касается навигации по его водам — и я говорю не про ужасных мерзостей, пугающие штормы и густой туман, который имеет свойство скрывать всё на дни, а то и недели подряд».
Она вздохнула.
«Скорее, само пространство в Штормовом Море ведёт себя странно. Ничто никогда не остаётся здесь надолго на одном месте, и всё имеет свойство смещаться относительно друг друга. Ты можешь плыть по прямой неделю и оказаться в той же точке, откуда начал… и это в лучшем случае. Ты можешь также проложить курс к безопасной гавани, но оказаться в ранее неисследованных водах, кишащих всякого рода жуткими Кошмарными Существами и немыслимыми ужасами. Такое случается куда чаще».
Джет посмотрела на усыпанное звёздами небо.
«Вот почему Ночные Странники так важны».
Санни знал, что Ночные Странники — люди с титулом, данным некоторым членам Дома Ночи в честь его основателя — способны проводить корабли сквозь туманы Штормового Моря. Более того, они делали то же самое для обычных кораблей в Индийском океане и, как правило, хорошо ориентировались.
Это неудивительно, учитывая, что они унаследовали родословную Бога Бури, которая также была известна как Богиня Чёрных Небес — богиня глубин, океанов, тьмы, звёзд, путешествий и руководства.
…А также бедствий.
В любом случае, он знал, что способность ориентироваться в море по звёздам — одна из врождённых способностей многих членов Дома Ночи. Небо над Штормовым Морем тоже не было обычным — оно было таким же мистическим и коварным, как туманные воды внизу, поэтому не каждый мог наблюдать за ним, чтобы проложить надёжный курс.
И поскольку таинственное зачарование, оставленное Ткачом, похоже, изменило географию ночного неба…
«Ты думаешь, этот посох указывает путь куда-то?»
Это был самый разумный вывод, который он мог сделать.
Ткач оставил изображение странного магического плетения в небе, которое снилось Ночному Саду. Будучи использованным, это магическое плетение изменило настоящее небо, создав впечатление, будто одни звёзды погасли, а другие засияли ярче.
Звёзды были единственным способом ориентироваться в Штормовом Море, и следовательно… прекрасное зрелище над ними могло быть своего рода картой.
Санни понятия не имел, куда ведёт эта карта, но был почти уверен, что фрагмент родословной Ткача, который он искал, находится там, в этом таинственном месте.
Джет немного помедлила, а потом пожала плечами.
«На самом деле, я тоже немного умею ориентироваться в Штормовом Море. Это одна из привилегий, дарованных капитану Ночного Сада. Но я пока не очень опытна в чтении звёзд — так что не могу точно сказать, указывает ли это зачарование путь куда-то».
Она посмотрела на него, а затем слегка улыбнулась.
«Однако я знаю нескольких людей, которые смогут».
Вскоре Санни уже прятался в тенях просторного зала на одном из верхних этажей пагоды главной мачты, неподалёку от частного сада Джет. Сама Джет откинулась на спинку стула, глядя в окно с безмятежным выражением на бледном, сияющем лице.
В дверь постучали, и через несколько мгновений она открылась, показав несколько знакомых лиц.
Наев, Кровавая Волна и Эфир — последние Святые павшего Дома Ночи. С последним Санни не был знаком лично, но слышал много хорошего об этом выдающемся молодом человеке, некогда бывшем самым многообещающим отпрыском Великого Клана.
Ну… технически говоря, Святой Эфир уже не был так молод. Если считать его молодым, тогда и Санни тоже, а Санни вовсе не чувствовал себя молодым. Скорее, он чувствовал себя древним. Слишком старым, чтобы разбираться со всем этим дерьмом.
«Ах, я вдруг проникся симпатией к начальнику отдела по расследованию убийств из Мираж-Сити…»
Его сомнительные отношения с возрастом были, вероятно, следствием жизни семью жизнями одновременно и хранения легиона мёртвых теней в своей душе.
А ещё тех бесчисленных забытых лет, что он провёл в Гробнице Ариэля.
В любом случае, Дом Ночи был поглощён правительством и теперь являлся частью его сил. Так что эти трое гордых Святых были подчинёнными Джет — что было к лучшему, учитывая, что они являлись лучшими кандидатами для решения загадки, оставленной Ткачом на ночном небе.
Были и другие уцелевшие члены Дома Ночи, носящие титул Ночных Странников, но никто из них не был столь могущественным и осведомлённым, как эти трое.
Джет улыбнулась.
«Господа. Прошу, присаживайтесь».
Они, должно быть, видели небесное пожарище, случившееся ранее, так что откладывать обсуждение было бессмысленно. Санни едва сдерживал любопытство… но прежде чем Джет успела поднять тему, Кровавая Волна мрачным тоном спросил:
«Это правда, Жнец Душ?»
Она взглянула на него и приподняла бровь.
«О чём именно ты говоришь?»
Трое Святых переглянулись. В конце концов заговорил Наев, его голос звучал так же озабоченно, как и у его дяди.
«Тот монстр, Мордрет из Ниоткуда. Слухи правдивы? Он теперь Верховный, и леди Нефис заключила с ним сделку?»
Слухи, похоже, уже достигли Ночного Сада. Прячась в тенях, Санни вздохнул.
Ему и самому было не по себе от этого шаткого союза между Доменом Человечества и Мордретом. Мало кто доверял Королю Ничего… но никто не пострадал от его злодеяний так, как выжившие члены Дома Ночи.
Так что было естественно, что они будут недовольны новостями о его восхождении на трон Верховенства, не говоря уже о сделке между ним и Меняющей Звездой.
Джет с нейтральным выражением лица изучила Святых Ночи, а затем пожала плечами.
«Это правда».
Они были встревожены. Даже Эфир, обычно сохранявший безупречную выдержку, позволил эмоциям отразиться на своём лице.
«Как это возможно?»
Воздух в комнате заметно похолодел и сгустился от напряжения.
Джет испустила долгий вздох, а затем мрачно посмотрела на них.
«А что, по-вашему, она должна была сделать?»
Она откинулась на спинку стула и закинула ногу на ногу.
«Вы хотели, чтобы она развязала новую войну? Прошло меньше двух лет с той неразберихи в Божьей Могиле, но, полагаю, ещё одна война между Верховными — это как раз то, что нам нужно».
Наев нахмурился.
«Это очень бесчувственный взгляд на вещи, Джет. Ты знаешь, что совершил этот человек — с нами и со всем человечеством. Леди Нефис не может ему доверять. Его необходимо уничтожить».
Джет мрачно улыбнулась.
«Я знаю, Наев. Но я также знаю, что он бессмертен, является Верховным, обладает Божественным Аспектом и обитает в миллионах сосудов. Кто его уничтожит? Ты, я? Или ты хочешь, чтобы Нефис каким-то образом убила его, пока мы подбадриваем её со стороны?»
Наев стиснул зубы, не в силах найти ответ.
В этой тишине Кровавая Волна пробормотал своим низким голосом:
«Разве это так уж сложно? Она же убила двух Верховных до этого, и, похоже, без особых проблем…»
Было очевидно, что он просто выплёскивал эмоции, так что никто не воспринял его слова всерьёз.
Санни, однако, было немного обидно.
«Эй!»
Конечно, со стороны могло показаться, что Нефис легко прикончила его. Но даже если всё это и было спектаклем, у него всё ещё была гордость.
«Может быть, мне стоило оказать чуть больше сопротивления, прежде чем пасть?»
Санни покачал головой, затем принял осязаемую форму.
«Вообще-то, она убила только одного Верховного».
Выйдя из теней, он улыбнулся Святым Ночи и присел рядом с Джет. Заметив их замешательство, он осознал, что они, вероятно, не имеют ни малейшего понятия, кто он такой.
«Ох. Неловко».
В конце концов, очень немногие знали Мастера Санлесса — и большинство видело его лишь издалека на катастрофическом поле боя.
«Ну, кроме завсегдатаев кафе-услады для глаз… Блестящего Эмпориума, я имею в виду кафе Блестящего Эмпориума!»
В любом случае, для большинства Повелитель Теней ассоциировался с его устрашающей маской. Святые Ночи не участвовали в военной кампании в Божьей Могиле, так что они не встречались ни с одним из его воплощений.
Поэтому Санни улыбнулся и любезно помог им:
«Ох, я — Повелитель Теней. Можете звать меня лорд Тень, или просто Тень. Я также откликаюсь на Тёмный Владыка. Или Санни».
Трое Святых уставились на него широко раскрытыми глазами.
Улыбка Санни слегка померкла. Он прокашлялся.
«Как видите, новости о моей смерти были сильно преувеличены… ну, на самом деле, я действительно немного умер. Но смерть довольно быстро надоела мне, так что я вернулся».
Он помолчал несколько мгновений, а затем добавил беззаботным тоном:
«Так что по части убийства Верховных мы с Нефис делим первое место. Пока что».
Несмотря на дружелюбный тон Санни, Святые Ночи, похоже, не были склонны отвечать взаимностью. Они смотрели на него с выражением озабоченной тревоги, не говоря ни слова. Тишина была немного тягостной.
В конце концов, они повернулись к Джет.
Первым заговорил Кровавая Волна, его тон был настороженным:
«Жнец Душ… что это значит?»
Она встретила его взгляд, удержала его на несколько мгновений, а затем усмехнулась.
«О, расслабьтесь. Он на нашей стороне».
Вероятно, со стороны это выглядело так, будто Джет замышляет заговор против Нефис вместе с её старым врагом, который таинственным образом восстал из могилы.
Странно, но в этой последней части они были похожи.
А если Джет замышляла заговор против клана Бессмертного Пламени, то можно с уверенностью сказать, что правительство тоже тайно перешло на другую сторону — в конце концов, она была его фактическим лидером. Очевидно, что Святые Ночи испытывали бы сильную тревогу, учитывая, что они, их семьи и все выжившие из павшего Великого Клана теперь были частью правительства.
Похоже, они не хотели становиться предателями Домена Человечества, что немного согревало сердце Санни.
Он пожал плечами.
«По причинам, которые мне не очень хочется объяснять, Повелителя Теней должны считать мёртвым. Так что мы с Нефис устроили небольшой розыгрыш и убедили всех, что я умер. Однако на самом деле с того момента мы работали бок о бок… очень тесно, должен сказать. Один Суверен ведёт человечество при солнечном свете, другой помогает ему из теней. Что-то в этом роде — конечно, мои возможности несколько ограничены».
Глядя на мрачные лица трёх Святых, он покачал головой.
«Само собой разумеется, вам придётся держать моё существование в тайне. Я не стал бы раскрывать себя перед вами, если бы не верил, что вы умеете хранить секреты, но всё же стоит сказать это вслух. Пожалуйста, не упоминайте никому тот факт, что я не совсем мёртв — даже тем, кому безоговорочно доверяете. Так будет безопаснее для всех».
Он задержался на мгновение, изучая их лица, а затем усмехнулся.
«Нет, но… почему вы выглядите такими угрюмыми? Это совсем не те выражения лиц, которые должны быть у людей, только что узнавших, что человечество на самом деле вдвое сильнее, чем они считали».
Наев медленно покачал головой.
«Простите, лорд Тень. Санни? Просто… это трудно осознать».
Санни улыбнулся, скрывая горечь от того, что его не узнал старый боевой товарищ. Он заставил себя подумать о чём-то другом.
«Вот это реакция!»
Дочери Ки Сонг были так невозмутимы по поводу его потрясающего воскрешения… кроме Певицы Смерти, которая сразу же сделала ему предложение.
«Наверное, мне стоит радоваться, что никто из этих троих не признаётся в любви, да?»
Он вздохнул.
«Что касается этого ублюдка Мордрета: поверьте, я бы тоже хотел, чтобы он исчез. Однако то, чего мы хотим, и то, что диктует реальность, не всегда совпадают. Я понимаю ваше желание отомстить, но в данный момент попытка избавиться от него лишь принесёт катастрофу. Вы потеряли близких из-за его махинаций… но у вас также остались близкие, которых нужно защищать. Учитывая, что мир буквально рушится на наших глазах, предлагаю вам сосредоточиться на этом».
В зале для совещаний воцарилась неловкая тишина. Наев, Кровавая Волна и Эфир выглядели мрачно, но его слова, казалось, напомнили им, что поставлено на карту.
В конце концов, заговорил Эфир, его голос был тихим и сдержанным:
«С возвращением в мир живых, лорд Тень. Чем мы обязаны чести принимать вас на борту Ночного Сада?»
По крайней мере, младший из трёх Святых, казалось, был готов принять реальность. Санни знал, что Наев последует его примеру — в конце концов, у него была дочь, которую нужно защищать. И если они двое примут текущую ситуацию, Кровавая Волна последует их примеру.
Он слабо улыбнулся.
«Я рад, что ты спросил. На самом деле, я кое-что ищу — нечто, что, как я верю, поможет нам лучше пережить грядущие бури. Я думал, что это спрятано на борту Ночного Сада, но, как оказалось, здесь был лишь ключ к тому, куда я должен отправиться… или, скорее, карта. Вы все видели, что произошло с небом, верно?»
Наев медленно кивнул.
«Конечно. Все это видели. Именно поэтому нас вызвали?»
Он замолчал на секунду, а затем горько улыбнулся.
«Полагаю, это имеет смысл. Кого ещё, как не нас?»
Джет взглянула на него с долей сострадания и сказала нейтральным тоном:
«В самом деле. Мы считаем, что звёзды указывают путь… куда-то. Так что мне нужна ваша помощь в расшифровке созвездий — чтобы определить, действительно ли это карта, а также куда она ведёт».
Трое Святых переглянулись.
Как ни странно, они долго молчали. Санни не думал, что у них была причина отказываться помочь, и вдобавок они, казалось, были довольно дружелюбны с Джет… дочь Наева даже относилась к ней как к тёте. Так что он был удивлён их нерешительностью.
Однако причина их колебаний удивила его ещё больше.
Спустя долгое время Наев наконец заговорил, глядя на Джет и Санни со сложным выражением лица:
«Это звёздная карта, без сомнений. Что касается того, куда она ведёт… не нужно гадать. Мы и так знаем».
Санни и Джет переглянулись, на их лицах было явное удивление.
«Вы знаете?»
Наев медленно кивнул.
«У Дома Ночи когда-то была точно такая же карта… давным-давно. Это была одна из важнейших реликвий нашего клана. К сожалению, она исчезла вместе с нашим лидером, Ночным Странником».
Лицо Кровавой Волны омрачилось при упоминании основателя Дома Ночи.
Санни почесал кончик носа.
«Так куда указывают звёзды?»
Наев глубоко вдохнул.
«Они указывают на Вечный Город… мифическое место, затерянное среди волн. Именно там был построен Ночной Сад, и именно там сокрыта родословная Бога Бури».
Санни надолго замолчал, слегка озадаченный словами Наева. В них было что-то странное…
В конце концов он нахмурился.
«Подожди, ты сказал, что она там сокрыта? А не была сокрыта раньше?»
Наев посмотрел на Эфира и Кровавую Волну, после чего кивнул.
«Именно. Родословная Бога Бури не такая, как остальные. Остальные, насколько нам известно, произошли от Воспоминаний Родословной, которые выдающиеся личности — или, возможно, просто счастливчики — получили либо в Первом Кошмаре, либо исследуя Царство Снов и покоряя первые Цитадели человечества. Но источник родословной Бога Бури — не Воспоминание. Это место».
Санни просто смотрел на него в изумлении.
На лице Наева появилась лёгкая улыбка.
«В конце концов, само существование Дома Ночи — это некоторое противоречие, не так ли? Как ты, возможно, знаешь, изначально это был союз меньших кланов, населяющих Штормовое Море — созданный во многом как ответ растущему влиянию таких могущественных фракций, как Валор или Бессмертное Пламя. Между различными семьями, образующими Дом Ночи, не было кровного родства, так как же вышло, что мы все разделяем родословную Бога Бури?»
Он кашлянул.
«Я знаю, что ходит много непристойных слухов о Ночном Страннике, но нет, он не зачал детей с женщинами из каждой из семей-основателей. Хотя с тех пор и было бесчисленное количество внутренних браков между различными ветвями Дома Ночи, у него был только один собственный ребёнок».
По его лицу на мгновение скользнула тень. Наев сделал паузу на несколько мгновений, а затем вздохнул.
«Однако он действительно разделял родословную Бога Бури с другими семьями-основателями Дома Ночи. Чтобы объяснить, как это было возможно, мне придётся разгласить самые охраняемые секреты нашего клана… я бы попросил вас сохранить их, но, полагаю, теперь это уже не имеет значения, раз Дома Ночи больше нет».
Кровавая Волна скривился при этих словах, но ничего не сказал. Эфир, тем временем, отвёл взгляд с задумчивым выражением лица.
Джет покачала головой.
«Дом Ночи может быть уже не является независимой силой, но он всё ещё существует. Не принижайте себя».
Наев на мгновение улыбнулся ей.
«Спасибо за эти слова. В любом случае… Дом Ночи и Вечный Город неразрывно переплетены, потому что именно там родился наш клан. Тогда Ночного Странника отправили в Вечный Город в его первое зимнее солнцестояние. Других Спящих — тоже, но выжил только он, и единственной причиной, по которой он выжил, стало то, что он бежал из того ужасного места на борту Ночного Сада, который дрейфовал в водах неподалёку».
Санни поднял бровь.
«Насколько опасен этот Вечный Город?»
Наев замешкался.
«Никто не знает наверняка, потому что Ночной Странник редко говорил о нём. Вообще, он был не очень общительным человеком. Однако все величайшие сокровища Дома Ночи пришли из Вечного Города — Ночной Сад, родословная Бога Бури и карта, указывающая курс обратно к его берегам».
Он сделал паузу, а затем посмотрел на звёзды за окном.
«Насколько нам известно, Вечный Город когда-то был бессмертной обителью — утопией, недостижимой для смерти, где просветлённые существа жили в мире и процветании долгие годы, возрождаясь заново каждый раз, когда их тела и души слабели от возраста. Это также было место, куда уставшие божества приходили отдохнуть. Это было давно, однако… никто на самом деле не знает, что скрывается в глубинах Вечного Города сегодня. Даже сам Ночной Странник видел лишь несколько участков на его окраинах — пирсы, пристань… и маяк».
Санни с любопытством посмотрел на него.
«А как же родословная Бога Бури? Где он её обнаружил и как поделился с другими людьми?»
Наев помолчал несколько мгновений, а затем посмотрел на Кровавую Волну.
«Думаю, моему дяде виднее, ведь он был одним из тех, кто получил родословную напрямую».
Кровавая Волна нахмурился, затем испустил долгий вздох.
«Что ж. Как рассказывал тот негодяй Ночной Странник, маяк Вечного Города — это также храм — храм, посвящённый Богу Бури. Он светит не обычным светом. Вместо этого внутри него заключена звезда… эта звезда и есть источник родословной. Любой, кто найдёт путь в Вечный Город и войдёт в Маяк, будет омыт её серебряным светом. Затем он переродится как потомок Бога Бури».
Он сделал паузу, а затем мрачно добавил:
«…Или умрёт. Многие умирают».
Наев кивнул.
«Да. Ночной Странник вошёл в Маяк и выжил. Он также получил родословную Бога Бури, что в конечном счёте позволило ему сбежать из Вечного Города — однако перед побегом он собрал немного того звёздного света в особое Воспоминание. В итоге это Воспоминание позволило основателям Дома Ночи также получить родословную… даже если некоторые из них погибли в процессе».
Санни глубоко вздохнул. Наев подтвердил то, о чём Санни всё это время подозревал: что не каждый годен для получения родословной бога. Санни и сам почувствовал это много лет назад, поглощая Плетение Крови — тогда он лишь чудом пережил процесс, и это несмотря на врождённую близость к судьбе и, следовательно, некоторое родство с Ткачом.
Не говоря уже о том, что он обладал Божественным Аспектом.
Страж Доблести, Бессмертное Пламя, Ночной Странник, Воронье Сердце и неизвестный Пробуждённый, унаследовавший родословную Бога Сердца, чтобы позже передать её Астериону — каждый из них был особенной личностью. Они не случайно получили Воспоминания Родословной, поэтому неудивительно, что они выжили, используя их.
Однако основатели Дома Ночи были другими. В отличие от тех, кто получил Воспоминание Родословной после того, как Заклятие сочло их достойными, они — как и дочери Ки Сонг — подверглись воздействию божественной родословной произвольно.
Для некоторых из них это стало смертельным даром… и это были люди, отправленные в Штормовое Море Заклятием Кошмара, так что они должны были обладать некоторой степенью родства с различными аспектами Бога Бури.
…Что же это значило для самого Санни?
«Капля Ихора дала мне родословную, которая пожирает другие родословные».
Похоже, как и во всём остальном, ему одновременно невероятно повезло и ужасно не повезло, когда он получал свою родословную.
«Ну надо же…»
Помолчав некоторое время, Санни задумчиво произнёс:
«Полагаю, что звёздный свет, похищенный Ночным Странником, не был бесконечным».
Наев кивнул.
«Верно. Свет, заключённый в Звёздном Фонаре, был всего лишь крошечной частицей, поэтому он в конечном итоге иссяк — Эфир стал последним, кто получил от него прямую выгоду».
Он сделал небольшую паузу, а затем добавил многозначительным тоном:
«И не каждый ребёнок, рождённый в Доме Ночи, наследует родословную. А с учётом того, как часто Пробуждённые гибнут, наш род всегда был под угрозой исчезновения… сейчас нас меньше, чем когда-либо, и пока никому не удалось проявить родословную так же сильно, как самому Ночному Страннику. Так что… это была одна из причин, по которой он хотел вернуться в Вечный Город».
Он окинул взглядом просторную каюту, в которой они собрались, и затем указал на её стены.
«Ночной Сад — другая причина. Для тех, кто хорошо его знает, не секрет, что Ночной Сад находится в ветхом состоянии. Некоторые его функции пришли в упадок, а некоторые и вовсе вышли из строя. В конце концов, он дрейфовал в Штормовом Море тысячи лет, прежде чем был обнаружен Ночным Странником. Ночной Странник полагал, что этот великий корабль был построен на верфи Вечного Города, а значит, там же его можно и отремонтировать».
Санни слегка нахмурился.
Он знал, что Ночной Сад был построен Демоном Покоя. Значит, Вечный Город тоже был с ней связан?
Это было вполне возможно. Город, где живые существа возрождались заново каждый раз, когда их тела и души приходили в упадок от старости и потому были незнакомы со смертью, звучал очень похоже на то, что мог создать даймон, обладающий силами восстановления и омоложения.
«Что за…»
Неужели Демон Покоя не только бороздила моря на роскошном корабле, но и управляла эксклюзивным курортом?
Санни почуял родственную душу…
Наев вздохнул.
«И, наконец, Ночной Странник исследовал лишь окраины Вечного Города, прежде чем сбежать. Тайна того, что скрывалось в его глубинах — какие сокровища оставили после себя бессмертные — всегда манила его обратно. Так что он всегда намеревался однажды вернуться туда».
Санни на мгновение замешкался.
«Так почему же он не вернулся? У него ведь была карта».
Вместо Наева ответил Кровавая Волна, и в его низком голосе проскользнула тень беспокойства:
«Потому что в первый раз он чудом выбрался из тех вод. Люди склонны считать Штормовое Море просто ещё одним регионом Царства Снов, но на самом деле оно столь же обширно, как и остальная исследованная часть этого проклятого мира, охватывая воды, которые так же отличаются друг от друга, как Божья Могила отличается от лужайки перед Бастионом».
Он мрачно улыбнулся.
«Мы, люди, способны существовать в некоторых частях Штормового Моря, но это не значит, что мы можем свободно плавать по нему и ходить куда захотим. На самом деле, те, кто не осторожен и не остаётся в относительно безопасных водах, гибнут ужасной смертью. А среди тех, кто избегает более опасных частей Штормового Моря, погибают лишь немногие».
Наев кивнул.
«Вечный Город скрыт в самом сердце Штормового Моря, поэтому даже с картой добраться до него — опасная задача, по крайней мере, так было во времена, когда жил Ночной Странник. Вы должны помнить, что самые могущественные из его современников были тогда всего лишь Мастерами. И всё же… он так и не отказался от плана однажды вернуться в Вечный Город».
Санни и Джет переглянулись.
«Именно там он исчез? Он отправился в плавание к Вечному Городу и не вернулся?»
Наев некоторое время молчал.
«Да. Одни говорят, что он погиб, исследуя Царство Снов, другие — что он пал, пытаясь покорить Третий Кошмар, но правда в том, что Ночной Странник отправился в плавание, чтобы вернуться туда, где он впервые попал в Царство Снов. С тех пор о нём никто ничего не слышал».
Санни нахмурился.
Наев считал, что Ночной Странник бесследно исчез, пытаясь достичь Вечного Города, и что никто не знал, что с ним случилось… но это было не совсем так.
Мордрет, похоже, кое-что знал. По крайней мере, он проговорился, что Астерион силой забрал родословную Бога Бури у Ночного Странника, что навело Санни на мысль, что Порождение Снов был причастен к исчезновению основателя Дома Ночи — даже если детали их противостояния, как и его временные рамки, оставались неясными.
В любом случае, Наев дал ему много пищи для размышлений.
После долгого молчания Санни сдержанным тоном спросил:
«То есть, ты хочешь сказать, что где-то в Штормовом Море затерян чудесный город — без сомнения, к настоящему времени самый чудовищный ад, какой только можно вообразить, — полный мистических сокровищ и божественного света. Он не только хранит ключ к восстановлению родословной Бога Бури, но там же есть и верфь, где Ночной Сад можно вернуть к его истинному величию. И карта к этому городу только что стала видна всем в Штормовом Море».
Наев осторожно кивнул.
Санни немного помедлил, затем перевёл взгляд на Джет.
Он пристально посмотрел на неё.
«Так… мы же туда поплывём, верно?»
Впрочем, она, казалось, не разделяла его энтузиазма.
«Санни, ты спрашиваешь меня, готова ли я взять свой корабль, вместе с миллионами людей, живущих на его борту, и отправиться в экспедицию неизвестно куда, прекрасно зная, что нас наверняка ждут невыразимые ужасы по пути?»
Санни почесал затылок.
«Да?»
Джет медленно покачала головой.
«Зачем нам идти на такой риск?»
Услышав это, Эфир кивнул.
«Согласен. Это слишком опасно, даже если награды, обещанные этой экспедицией, велики».
Наев и Кровавая Волна молчали, но, похоже, в какой-то степени разделяли его мнение.
Санни посмотрел на них с мрачной усмешкой.
«Зачем?»
Он с кривой улыбкой покачал головой.
«Что ж, на самом деле всё просто. Честно говоря, я весьма удивлён, что мне — Суверену — приходится вам это разжёвывать».
Наклонившись вперёд, он посмотрел на Джет и Святых Ночи без намёка на юмор в глазах.
«Потому что я отчаян. Нефис этого не показывает, но она отчаянна. Но вы, похоже, недостаточно отчаянны, хотя и слабее нас, и при этом знаете, что миру приходит конец. У нас осталось совсем немного времени, прежде чем всевозможные Проклятые и Нечестивые существа обрушатся на нас и поглотят всех. Но вы хотите упустить шанс увеличить коллективную силу человечества, да ещё и весьма значительно?»
Он откинулся назад и глубоко вздохнул.
«Тогда позвольте мне развеять ваши иллюзии. Быть осторожными — это прекрасно, но осторожность — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Время для осторожности давно прошло… оно было полностью растрачено ещё до того, как любой из нас родился. Наше единственное наследие — это необходимость, и необходимость диктует, что мы должны идти на риски, нравится нам это или нет».
Джет долго смотрела на него, её ледяные голубые глаза не выдавали никаких эмоций.
В конце концов, она вздохнула.
«Это и есть образ мышления Суверена?»
Санни улыбнулся.
«Быть отчаянным? О, да. Никто не становится Верховным, прожив хорошую жизнь. Поверьте мне… в конце концов, я самый честный человек в мире. Даже в двух мирах».
Санни имел в виду именно то, что сказал Джет и Святым Ночи. Их положение и вправду было отчаянным — конец света стремительно приближался, а судьба человечества оставалась плачевно неопределённой. Возможно, остальные могли игнорировать эту зловещую правду, но как один из Верховных, Санни нёс личную ответственность за то, что в конечном счёте произойдёт с миром.
Так что, в отличие от тех, кто обладал меньшей силой, он не мог позволить себе утешение в сознательном неведении.
«Всё было бы проще, если бы я мог…»
Он скучал по тем временам, когда всё, о чём он беспокоился, — это заработать достаточно кредитов, чтобы набить желудок и жить роскошной жизнью. Ну… это, а также выжить ещё один день в мире, где всё казалось непостижимо могущественным и одержимым желанием его убить.
В любом случае, Санни не мог позволить себе излишнюю осторожность.
Тем не менее, он не утверждал, что у них вовсе не было места для осторожности. Он лишь указал, что их выбор ограничен и что излишняя осторожность при расчёте риска и вознаграждения была роскошью, которую они не могли себе позволить.
Впрочем, Санни не выступал и за полную безрассудность. У него были веские основания полагать, что экспедиция в Вечный Город увенчается успехом… или, по крайней мере, не закончится катастрофой.
Было несколько факторов, смягчающих риск следования по Звёздной Карте.
Первым и главным был сам Ночной Сад. Живой корабль провёл тысячи лет, дрейфуя в Штормовом Море, и ничто до сих пор не сумело его потопить — поэтому Санни верил, что он сможет пережить любую опасность, с которой они столкнутся на пути к Вечному Городу.
Но даже если они наткнутся на что-то слишком ужасающее, у Ночного Сада было одно качество, в котором он превосходил почти любую другую Цитадель, — это умение уходить от опасности.
Не только сам титанический корабль был высокомобильным, но и Нефис имела способность открывать Врата Сна между двумя точками в Царстве Снов. В случае необходимости Ночной Сад смог бы отступить в более безопасные воды почти мгновенно — таким образом можно было бы обеспечить безопасность его пассажиров.
В конце концов, Санни не хотел рисковать миллионами жизней. Он не предложил бы вести Ночной Сад в опасные воды, если бы не был достаточно уверен, что у них будет надёжный способ защитить его пассажиров.
И наконец, Ночной Странник уже однажды сбежал из Вечного Города. Более того, ему удалось сбежать оттуда будучи Спящим… теперь же туда направлялась армия опытных Пробуждённых воинов во главе с тремя Святыми из Дома Ночи и самой Джет, Жнецом Душ. И самое главное — с ними был Санни.
А один Санни был эквивалентен наличию семи Суверенов, когорты Верховных Теней и огромной армии бессмертных фантомов, охраняющих Ночной Сад на его пути.
Если этого не было достаточно, чтобы пожинать плоды Вечного Города, то что же тогда было достаточным?
А эти плоды и вправду обещали быть щедрыми — для Санни, для Ночного Сада и для человечества в целом. Так что он считал, что риск, связанный с экспедицией в Вечный Город, более чем оправдан.
Конечно, Санни не собирался принимать это решение в одиночку. По правде говоря, ему не так уж и нужен был Ночной Сад, чтобы следовать по карте, оставленной Ткачом, — ему просто нужен был кто-то, способный её прочесть, составляющий ему компанию. Просто Вечный Город также предоставлял возможность усилить и живой корабль. Если бы не это, Санни предпочёл бы отправиться в туманные воды в одиночку.
Так или иначе, Джет и Санни нужно было посоветоваться с Нефис и Кэсси, прежде чем решить, вести ли Ночной Сад в глубины Штормового Моря. Подготовка к долгому путешествию также требовала времени, поэтому несколько дней ушло на обсуждения и стратегические совещания.
Нефис была невероятно занята. Она и Кэсси всё ещё разбирались с последствиями неожиданного восхождения Мордрета на трон Верховенства. Предстояло справиться с общественным резонансом, но также и с самим Королём Ничего — ему и его бесчисленным сосудам нужно было обеспечить проход к Полым Горам, и кто-то должен был проследить, чтобы в процессе ничего не пошло не так.
Итак, спустя много лет Мордрет вернулся на Скованные Острова.
Там члены клана Белого Пера сопроводили его и Нефис к северным окраинам региона, где когда-то стоял Храм Ночи. Был построен новый переход, чтобы преодолеть широкую пропасть между парящими островами и туманными склонами Полых Гор, которым Мордрет затем воспользовался, чтобы оставить позади территорию Домена Человечества и заявить права на свою собственную.
В то же время нужно было разобраться с Восточным Квадрантом, теперь, когда Меняющий Кожу исчез. Войска нужно было перебросить в другие горячие точки, и вдобавок ко всему, могущественные Кошмарные Существа пришли в движение в Зонах Смерти к югу от Божьей Могилы. Так что Нефис и Хранители Огня также готовились к военной экспедиции.
В конечном счёте было решено, что экспедиция в Вечный Город должна состояться.
Пока шли приготовления, Санни отозвал Теневой Легион из глубин Выжженного Леса. Он хотел укрепить свои позиции на его южных окраинах и обезопасить свою новую Цитадель на случай потенциальной атаки — но более того, он хотел, чтобы его армия была свободна и готова к развёртыванию на берегах Вечного Города, если потребуется.
То же самое касалось и других его воплощений. Пережив два смертельных приключения, не имея доступа к своей полной силе, Санни был твёрдо намерен встретить опасности Вечного Города, будучи вооружённым до зубов.
Примерно через неделю после первоначальной встречи со Святыми Ночи те же люди вновь собрались в каюте для частных совещаний в пагоде главной мачты. На этот раз им предстояло обсудить более практические вопросы.
«Интересно, насколько плохо обернётся это конкретное приключение…»
«Мы самодостаточны во многих областях, но производство продовольствия всё ещё отстаёт от уровня потребления — несмотря на особое влияние Ночного Сада на почву и флору. Так что последняя партия провизии была увеличена на случай непредвиденных задержек в пути… не то чтобы мы точно знали, сколько займёт путь к Вечному Городу».
«А как насчёт тех специальных семян из Рэйвенхарта? Я думал, мы должны были получить одну из первых партий».
«Они ещё не готовы к посадке. Похоже, последние сорта слишком агрессивны… что бы это ни значило».
«Что ж, раз Блисс так говорит. Полагаю, мы также запаслись медикаментами, предметами быта и так далее?»
«Да. Но какими будут последствия твоего отсутствия, Джет? Не скажется ли это негативно на ситуации в Северном и Западном Квадрантах?»
«Старик всё ещё жив и здоров. Эффи и Кай тоже могут помочь. В любом случае, мы получили передышку из-за событий в Австралии, так что я могу взять отпуск. Боги знают, мне нужен перерыв».
«Джет! Перерыв!»
Санни слабо улыбнулся, слушая их разговор.
В этот момент Эфир, до сих пор остававшийся таким же молчаливым, заговорил со своего места:
«Я думаю, мы упускаем из виду важную деталь».
Остальные взглянули на него с некоторым удивлением. Санни приподнял бровь.
«Что за деталь?»
Эфир пару секунд обдумывал свои слова, а затем указал на ночное небо, видное в открытое окно.
«Звёзды. Путешествие к Вечному Городу было опасным из-за его местоположения, но только те, у кого была карта, знали, куда плыть. Теперь же звёзды, прокладывающие путь к Вечному Городу, видны любому, кто может поднять голову к небу. И любой твари».
Санни слегка нахмурился.
«Ты предполагаешь… то, о чём я подумал?»
Младший из Святых Ночи кивнул.
«Да, лорд Тень. Мы готовы рискнуть опасностями Штормового Моря из-за сокровищ, сокрытых в Вечном Городе, а также великих тайн, что хранит то мистическое место. Но будем ли мы единственными, кого манит их обещание? Я так не думаю».
Санни пару раз моргнул.
«Значит, у нас будут конкуренты?»
Эфир пожал плечами.
«Именно так я и предполагаю. В конце концов, почему бы могущественным Кошмарным Существам не захотеть заполучить в свои когти город, некогда населённый бессмертными? Все те вещи, что мы хотим там найти, — это то, что они захотят поглотить, осквернить или присвоить».
Немного наклонившись вперёд, молодой Святой тихо произнёс:
«Вы показали нам путь к Вечному Городу, когда зажгли звёзды, лорд Тень. Но я боюсь, что вы также начали гонку среди тех, кто может интерпретировать небесную карту… и участники этой гонки без колебаний разорвут друг друга в клочья, чтобы гарантировать, что именно они достигнут приза первыми. Так что эта экспедиция окажется ещё опаснее, чем предполагалось, поскольку нам придётся противостоять пугающим существам, совершающим то же путешествие».
Санни помолчал некоторое время, затем откинулся назад с озабоченным выражением лица. В конце концов, он вздохнул.
«Ах, но ты кое-что забываешь, Святой Эфир».
Бледная улыбка исказила его лицо.
«Я и сам ужасающее существо… просто у меня манеры получше».
Санни не хвастался, а просто констатировал факт. Если рассматривать его силы отдельно от его личности, они рисовали картину весьма жуткого ужаса. Нефис была в основном такой же, если не более пугающей.
«Стоп, если подумать…»
Личность у Санни тоже была не ахти.
Он помолчал несколько секунд, уставившись вдаль со странным выражением лица.
«В любом случае… двигаемся дальше…»
Так или иначе, Санни не слишком волновался. Что не значит, что он не воспринимал теорию Эфира всерьёз.
Оглядевшись, он задержал взгляд, после чего нейтральным тоном спросил:
«Есть ли на Ночном Саду какое-либо вооружение? Типа пушек или зачарованных осадных орудий?»
Джет лениво улыбнулась.
«Сам корабль — это живое оружие… но нет, нету. Теоретически, мы и есть его вооружение — Наев, Эфир, Кровавая Волна и я. А также размещённые на борту Пробуждённые и Вознесённые воины».
Санни задумчиво промычал.
«Значит, это скорее авианосец, чем линкор…»
В этом был смысл. Святой куда более способен и может нанести куда больший урон, чем любое осадное орудие, зачарованное или нет. Так что, если появится что-то, с чем корпус живого корабля не справится сам, его Трансцендентные пассажиры тут же решат проблему.
С Верховным на борту огневая мощь, которую могли использовать пассажиры Ночного Сада, увеличивалась десятикратно. Проблема заключалась в том, что Санни не мог показать себя открыто.
Он недолго обдумывал варианты, а затем покачал головой.
«Это, конечно, хорошо, но несколько мощных пушек никогда не помешают. Ты же была в Фалькон Скотте, не так ли? Я слышал, рельсотроны на его стенах были что надо».
Расслабленная улыбка Джет потемнела на несколько оттенков.
«Да, я там была. И да, обычное вооружение очень помогло… не то чтобы это имело значение в конечном счёте».
Святые Ночи сопровождали множество морских конвоев в мире бодрствования, поэтому им также были хорошо известны преимущества мощного вооружения. Наев с недоумением посмотрел на Санни.
«Но где мы найдём зачарованные осадные орудия? Достойные Ночного Сада, не меньше. Не думаю, что они просто валяются без дела».
Санни улыбнулся и пожал плечами.
«Искать незачем. Я их просто создам».
В настоящее время он вместе с Кэсси разрабатывал обширные защитные заклинания для укрепления Цитаделей человечества. Вооружение Ночного Сада было не совсем тем же самым, но служило той же цели.
К тому же… идея создать гигантскую, уничтожающую магическую пушку вызывала у Санни восторг.
Его улыбка стала шире.
«Ага. Давайте-ка я что-нибудь раздобуду…»
Несколько недель спустя, потрёпанный Ночной Сад летел по волнам, в то время как море вокруг него пенилось и кипело.
Пространство в Штормовом Море было непредсказуемым, и время тоже — день иногда был так короток, что его можно было пропустить в мгновение ока, а ночь часто задерживалась дольше положенного. Однако большую часть времени необъятные просторы волнующейся воды окутывали сумерки, а в далёком небе мерцали бледные звёзды.
В данный же момент Штормовое Море купалось в солнечном свете, и на небе не было ни облачка. Ветра не было, никакой шторм не собирался обрушить свою ярость на Ночной Сад… несмотря на это, море было бурным и зловещим, вода пенилась, клокоча и бурля вокруг живого корабля, насколько хватало глаз.
На корпусе Ночного Сада зияли ужасающие шрамы, заживавшие довольно медленно, несмотря на удивительную способность древнего судна к самовосстановлению. Мирные жители находились в безопасности под главной палубой, оставаясь в раскинувшемся там вертикальном городе, пока действовало военное положение, так что на виду были только Пробуждённые солдаты и Вознесённые офицеры.
Это стало нормой за последние несколько недель, поскольку Ночной Сад участвовал в бесчисленных битвах и стычках с Кошмарными Существами, устремившимися к Вечному Городу. Казалось, всё Штормовое Море сошло с ума после того, как была явлена небесная карта — но теперь, когда они приближались к цели, в гонке оставались лишь самые ужасающие претенденты.
«Капитан! Оно… оно всплывает!»
В руническом зале главной пагоды Джет с насмешливым видом посмотрела на одного из своих подчинённых.
«Капитан, говоришь? Если мне не изменяет память, в последний раз, когда меня официально повысили, я была генералом-лейтенантом. Не должны ли вы, болваны, называть меня хотя бы адмиралом?»
Мужчина покраснел, смущённый её спокойным тоном.
«П-простите, э-э… мэм? Но эта штука, о-она…»
Однако он не успел закончить фразу, потому что в этот момент пенящееся море, казалось, пришло в движение.
Сначала показалось, что по обеим сторонам корабля вздулись две громадные волны. Однако затем вода продолжила подниматься, словно море было беременно двумя высокими горами — спустя несколько ударов сердца поверхностное натяжение нарушилось, и два гигантских щупальца вырвались из глубин в необъятные просторы неба.
Каждое было длиной по меньшей мере в полдюжины километров… и это была лишь видимая часть над поверхностью. Кто знал, как глубоко они уходили в бездонные пучины моря?
И кто захотел бы знать, что скрывалось там, в глубине?
Колоссальные щупальца поднялись из моря, словно две чёрные скалы, отбрасывая свои тени на Ночной Сад…
«Левый и правый борт, огонь!»
Джет не повысила голос, но каким-то образом он был отчётливо слышен несмотря на рёв воды и завывание ветра.
Был подан сигнал, и спустя несколько секунд загрохотали пушки, расположенные вдоль бортов титанического корабля.
Всего этих пушек было двадцать четыре — по двенадцать с каждого борта — и каждая из них была колоссальным зверем. Пушки достигали двенадцати метров в длину и более двух метров в диаметре, стреляя железными ядрами, которые были почти с человеческий рос и весили так много, что зарядить их в стволы могли только Вознесённые.
Пушки были не отлиты из металла, а вырезаны из, казалось бы, несокрушимого чёрного камня, их поверхность была покрыта замысловатой резьбой. Когда Джет спросила, откуда взялся этот материал, Санни просто сказал, что позаимствовал немного обсидиана из Царства Теней… она до сих пор не была уверена, шутил он или нет.
А когда она поинтересовалась, какую функцию несут гравировки, он как-то странно посмотрел на неё и сказал, что они нужны, чтобы пушки выглядели красиво.
И насчёт этого, казалось, он был совершенно серьёзен.
«Этот мужчина…»
Так или иначе, пушки были зачарованы простой, но гениальной магией. Они могли поглощать эссенцию души, а затем преобразовывать её в кинетическую энергию, чтобы метать ядра с сокрушительной силой. Сами снаряды также были заряжены эссенцией — таким образом, они могли ранить даже Кошмарных Существ высокого ранга.
Конечно, хотя при зарядке пушек имело значение только количество эссенции — что означало, что ими могли управлять команды Пробуждённых — но при насыщении ядер имело значение качество эссенции. Так что, если Ночному Саду предстояло столкнуться с мерзостями Испорченного Ранга и выше, во главе артиллерийской команды должен был находиться Мастер, чтобы выстрелы были эффективны.
Или, что ещё лучше, Святой…
К сожалению, у Трансцендентных защитников Ночного Сада были дела поважнее, чем бегать и заправлять пушки своей эссенцией, а Кошмарные Существа, с которыми они сталкивались в этой конкретной экспедиции, часто были Великого Ранга.
Однако Повелитель Теней нашёл решение и для этой проблемы.
Чтобы решить её, он сконструировал пушки таким образом, что они могли потреблять эссенцию не только от Пробуждённых, но и из осколков души. И, к счастью, на данный момент у него, похоже, имелись буквально тысячи Трансцендентных осколков души — без сомнения, добыча от завоевания Выжженного Леса.
Эти осколки души были распределены среди правительственных солдат на борту Ночного Сада, что привело к значительному росту их общей мощи. К настоящему времени здесь едва ли остался Пробуждённый или Вознесённый с ненасыщенным ядром. Оставшиеся осколки были переданы пушечным командам и использовались для насыщения ядер мощной эссенцией.
…Когда пушки выстрелили, гигантские сферы сияющего металла пронеслись по воздуху и врезались в колоссальные щупальца. Воздух наполнился огромными кусками плоти и потоками маслянистой чёрной жидкости, и одно из щупалец подогнулось под собственным весом, рухнув обратно в волны.
Однако канониры правого борта промахнулись, и второе щупальце продолжало подниматься над Ночным Садом.
Когда его колоссальная тень упала на живой корабль, Джет с тревогой взглянула вверх.
«Приготовиться к удару».
Когда огромное щупальце упало, обвивая Ночной Сад, из пенящегося моря поднялись ещё четыре.
Ночной Сад содрогнулся, когда с неба обрушилось колоссальное щупальце, обвивая его.
Невидимый щит, защищавший палубу живого корабля от ярости штормов, не дал ему учинить разрушения среди надстроек, а также не дал насадить себя на высокие мачты — однако судно всё же оказалось в ужасающих объятиях, и корпус застонал под действием немыслимого давления.
Щупальце сжалось, пытаясь раздавить Ночной Сад в щепки и утянуть под воду.
Однако Джет, казалось, не слишком волновалась. Глядя на южный горизонт, где над морем сгущалась странная дымка, она слегка нахмурилась.
«Перезарядите пушки. Команда прорицателей, мне как можно скорее нужен прогноз погоды».
Цепь Кошмаров стала катастрофой для Пробуждённых, владеющих силами предсказания, чьи способности значительно ослабли после её окончания. Однако они всё ещё были полезны, и на некоторых, казалось, это повлияло меньше.
«Наступление ночи неминуемо!»
Джет нахмурилась чуть сильнее.
«Насколько неминуемо?»
Её вопрос повис в тишине.
…Но даже те, кто пострадал меньше, были далеки от точности.
Море вскипело, когда из него поднялись четыре гигантских щупальца, а корпус Ночного Сада застонал, когда пятое сжало его.
Джет поджала губы.
«Ах… кажется, я тоже начинаю ненавидеть воду».
В этот момент две человеческие фигуры стремительно упали с огромной высоты главной палубы живого корабля, летя к воде. Падение, несомненно, убило бы любого ниже Трансцендентного Ранга, но эти двое просто нырнули в волны.
Мгновение спустя две массивные тени двинулись под водой, устремившись к гигантским щупальцам — это были Наев и Кровавая Волна, Святые павшего Дома Ночи, принявшие свои Трансцендентные формы.
Джет бросила взгляд на свою тень. Она была уверена, что раньше в ней скрывалось некое едва заметное присутствие, но теперь тень казалась пустой.
Суверен Смерти, похоже, тоже отправился в битву. Там, под волнами, он мог высвободить свою силу, не будучи замеченным… поэтому Джет содрогнулась при мысли о том, что вскоре разверзнется в глубинах.
Она посмотрела на юг.
Там, вдали… сгущался туман.
Глубоко под Ночным Садом, в тёмной пучине, Санни скрывался в тени Наева. Вода вокруг них бурлила, а гигантские очертания чёрных щупалец поднимались из обширной темноты внизу, словно длинные стебли какого-то глубинного цветка, извиваясь и колышась, пока они тянулись к поверхности.
Кровавая Волна принял форму гротескной косатки, его гигантское тело двигалось в воде с леденящей душу свирепостью. Огромные голубые глаза великого хищника внезапно вспыхнули зловещим красным свечением — в следующее мгновение море вокруг них окрасилось в багряные оттенки, а пугающее присутствие старейшего выжившего Святого Ночи стало ещё более грозным.
Однако, как бы ни была огромна Трансцендентная форма Кровавой Волны, Наев почти затмевал его. Превратившись в колоссального морского змея, он с устрашающей скоростью устремился к другому щупальцу. Дело было не только в том, что змей был быстр — скорее, сама вода расступалась, давая ему пройти, и текла в выбранном им направлении, поддерживая его дикий натиск.
Из-за своей Трансцендентной формы и природы Аспекта, Наев иногда напоминал Санни Змеиного Короля. Между их Трансформациями было много общего, но были и тонкие различия. Санни не замечал этого раньше, но теперь, рассмотрев Наева внимательнее, он понял, что великолепная чешуя его Трансцендентной формы… на самом деле образована из ледникового льда.
Более того, он подозревал, что вся Трансцендентная форма Наева состоит не из плоти, а из различных форм изменённой и тонко контролируемой воды. Так что, в некотором смысле, великолепный морской змей был не свирепым зверем, а скорее гидравлической машиной смерти в форме мистического водного монстра.
Однако это не делало Наева менее устрашающим.
Как раз когда его пасть раскрылась, сверкая частоколом ледяных клыков острее бритвы…
Санни решил, что они достаточно глубоко, чтобы его появление осталось незамеченным.
Он позволил себе соскользнуть с лазурной чешуи Наева и затем призвал поток теней из Теневого Фонаря.
В следующее мгновение гигантский змей, выкованный из оникса и тьмы, взревел под огромной массой неспокойной воды, заставив море вздыматься и бурлить. Его тёмная форма намного превосходила по размеру как Наева, так и Кровавую Волну, отбрасывая тень столь глубокую, что она казалась темнее бездонного простора бездонных глубин.
И в этой тени зашевелилась ещё одна титаническая фигура.
Пока Санни в Оболочке Ониксового Змея прорывался сквозь толщу воды, Змей Души отделился от него и устремился в другую сторону, двигаясь с леденящей душу грацией в багровой темноте Штормового Моря.
«Змеи повсюду…»
Санни почувствовал намёк на злорадное веселье, когда он, Змей, Наев и Кровавая Волна впились каждый в одно из гигантских щупалец. Ужасающая жестокость происходящего просто не поддавалась осмыслению: вода кипела, реки маслянистой чёрной крови изливались в пучину, гротескные куски разорванной плоти медленно погружались в темноту, а сокрушительные ударные волны катились сквозь воду, вызывая вздымающиеся волны где-то далеко наверху.
Что ж, разумеется, жестокость была ужасающей. Всё-таки два Трансцендентных потомка Бога Бури и два Верховных Титана атаковали неизвестный ужас глубин — трудно было представить себе бедствие большего масштаба.
Однако извивающиеся щупальца были слишком громадными и прочными, чтобы их можно было разорвать. Даже Санни с его невероятными размерами Оболочки не мог перекусить одно из них — отнюдь нет. Поэтому вместо этого он впивался в свою цель, разрывая её и вырывая огромные куски плоти.
Пока чёрная кровь замутняла воду вокруг него, медленно разъедая несокрушимый барьер Нефритовой Мантии, он почувствовал, как щупальце ослабевает.
Цель состояла в том, чтобы нанести достаточно урона, чтобы оно рухнуло под собственным весом. Если достаточно мышечной ткани будет разорвано и изрублено, ужас глубин не сможет больше контролировать щупальце и будет вынужден втянуть его обратно в бездонную пучину.
Однако проблема заключалась в том, что было нелегко непрерывно атаковать одно и то же место на колышущемся, извивающемся щупальце — и если они будут неосторожны, то сами будут пойманы и раздавлены тем, что должны были ранить.
Но Санни, Змей и Святые Ночи справлялись неплохо. В конце концов, это был не первый раз, когда Ночной Сад атаковал этот конкретный ужас — они сражались с ним несколько раз прежде, и каждый раз им удавалось отбить его.
Солдаты на борту живого корабля даже дали устрашающему обитателю глубин прозвище, назвав его Стариком Томом.
Санни не был уверен в смысле имени — лично он, несомненно, мог бы придумать что-то получше — но на самом деле не имело значения, как звали этого ужасающего обитателя глубин.
Сегодня Санни хотел достичь чего-то большего, чем просто отбросить Старика Тома обратно в пучину, из которой он явился.
Когда каждое из четырёх изодранных щупалец отступило в тёмные глубины, он издал низкий рык…
А затем направился прямо за ними вниз, в бездну.
Наев, Кровавая Волна и Змей последовали за ним.
Вскоре весь свет исчез из обширного пространства холодной воды вокруг них, и они оказались в полной темноте.
Тем временем на поверхности четыре щупальца рухнули в воду и скрылись из виду. Пятое же всё ещё пыталось раздавить Ночной Сад в своих ужасных объятиях.
Однако живой корабль отказывался разлетаться на куски.
Вместо этого в тех точках, где колоссальное щупальце сжимало его корпус, плоть Старика Тома словно закипела, и потоки маслянистой крови стекали по поверхности старого дерева, окрашивая его в чёрный цвет.
Но вскоре и слой чёрной крови был поглощён Ночным Садом, и он вернул свой первоначальный цвет.
Титаническая борьба продолжалась ещё некоторое время, а затем тёмное щупальце содрогнулось. Оно попыталось высвободиться из живого корабля, но корпус Ночного Сада не желал его отпускать.
С зловещей переменой в динамике предыдущая ситуация, казалось, обратилась вспять — вместо того чтобы пытаться раздавить древнее судно, гигантское щупальце теперь напрягалось, пытаясь вырваться.
Медленно отвратительная плоть загадочного ужаса разорвалась, и щупальце наконец вырвалось на свободу от деревянного корпуса — правда, не без того, чтобы оставить после себя огромные куски плоти.
С полностью ободранной и лишённой слоя плоти нижней частью, щупальце взметнулось в воздух, проливая чёрную кровь на море. Содрогаясь в конвульсиях, оно затем отступило в бушующие волны и скрылось из виду.
На корпусе Ночного Сада появился новый шрам, а куски колоссального щупальца медленно погружались в поверхность живой древесины. Древнее судно собиралось поглотить плоть Старика Тома, как оно поглощало плоть многочисленных Кошмарных Существ до этого, и использовать эти питательные вещества, чтобы залечить любой урон, нанесённый ужасом глубин.
Правда… предыдущие шрамы, оставленные на корпусе Ночного Сада Стариком Томом, заживали медленно, всё ещё уродуя его поверхность.
Ещё одно щупальце уже поднималось из пенящейся воды, но, несмотря на это, Джет с облегчением выдохнула.
Старик Том был одним из самых настойчивых претендентов в гонке к Вечному Городу — многие из мерзостей, с которыми они сталкивались во время этого опасного путешествия, уже погибли, либо убитые людьми, либо разорванные на части другими Кошмарными Существами, но это ужасающее существо продолжало преследовать Ночной Сад, словно проклятие, время от времени нападая на него из глубин.
Оставалось надеяться, что Повелитель Теней и Святые Ночи уничтожат его сегодня — или, если нет, то хотя бы соберут информацию о том, кто же такой Старик Том на самом деле. Никто не видел источник ужасающих щупалец, поскольку он был скрыт слишком глубоко.
Однако Джет волновало не это.
«Туман приближается!»
Тихо выругавшись, она посмотрела на юг.
Там зловещая дымка уже превратилась в движущуюся стену призрачного тумана. Холодные ветра внезапно обрушились на Ночной Сад, и стена тумана двинулась по поверхности воды, медленно поглощая мир.
Джет напряжённо смотрела на неё, как и все остальные в руническом зале.
Далеко внизу, на главной палубе, солдаты, заряжающие пушки, тоже замерли, с бледными лицами наблюдая за приближающимся туманом.
«Придёт ли он?»
Словно отвечая на вопрос Джет, в тумане шевельнулась колоссальная тень.
Мёртвая тишина окутала Ночной Сад, пока все с настороженными лицами смотрели на юг.
Затем в тумане медленно проступил силуэт жуткого корабля. Хотя и не столь титанический, как Ночной Сад, он всё же был огромен, возвышаясь над морем, словно крепость, построенная из гнилой древесины. Его изодранные паруса медленно колыхались на призрачном ветру, а с разбитой, безлюдной палубы исходило зловещее свечение.
Корабль казался почти прозрачным, словно он существовал и не существовал одновременно. Он двигался по краю надвигающейся стены тумана, словно направляя её…
«Голландец. Это Голландец!»
В тот же миг из-за пелены тумана показались призрачные очертания кораблей поменьше, увлекаемые теми же потусторонними ветрами, что несли Голландца — так солдаты прозвали флагман призрачного флота.
Джет не была уверена, какое отношение имеет старинная сказка, появившаяся до Тёмных Времён, к ужасным Кошмарным Существам Штормового Моря, но прозвище прижилось.
«Прорицатели…»
«Наступление ночи в течение получаса, мэм!»
Джет на мгновение закрыла глаза.
«Полчаса, значит?»
Полчаса… это очень, очень долго.
«Переместите пушки правого борта на левый. Уведите Пробуждённых солдат под палубу, всех Вознесённых офицеров — на укрепления. Призовите все наши Эхо… Эфир, мостик твой. Ты знаешь, что делать».
Эфир бросил на неё настороженно-обеспокоенный взгляд, затем слегка поклонился.
«Так точно, леди Джет».
Джет несколько раз моргнула.
«…Верно. Теперь я леди».
Криво улыбнувшись, она подняла руки над головой и потянулась, как кошка, затем издала долгий вздох и призвала Туманный Клинок.
Преобразовав его в форму боевой косы, Джет затем шагнула вперёд и сама превратилась в поток тумана.
Спустившись с высоты пагоды главной мачты, она пронеслась через всё огромное пространство главной палубы Ночного Сада и достигла его края.
Там Пробуждённые солдаты уже поспешно отступали, в то время как Вознесённые ругались, перемещая тяжёлые пушки на позиции.
Взлетев вверх, Джет вернулась к своей физической форме на вершине одной из огромных пушек, стоя на самом краю её длинного обсидианового ствола.
Вода пенилась и бурлила далеко внизу под ней.
Положив косу на плечо, Джет посмотрела на юг, на жуткий силуэт Голландца.
Спустя несколько мгновений она почувствовала, как по её спине пробежал холодок.
Она знала, что кто-то… или что-то… смотрит на неё в ответ.
С лёгкой улыбкой она подняла руку и поманила пальцем капитана Голландца, приглашая его подойти.
В следующее мгновение паруса призрачной флотилии наполнились ветром, и десятки гниющих кораблей вырвались из стены тумана, помчавшись по волнам навстречу Ночному Саду.
«Ну же, ну же… ублюдки. Я как раз проголодалась».
Джет могла почувствовать приближение призрачной армады даже с закрытыми глазами. Потому что в ту самую секунду, когда капитан Голландца отдал приказ своему призрачному флоту выступить, ветра исчезли, погрузив мир в мёртвый штиль.
Вокруг Ночного Сада вода была неспокойна из-за ужасающей битвы, происходящей в глубинах, но дальше она становилась неподвижной и похожей на стекло, отражая бескрайнее небо подобно обширному зеркалу.
Ветра не было, и всё же стена тумана продолжала катиться с юга, медленно поглощая мир. Паруса призрачных кораблей надувались, и бесплотные суда неслись вперёд по неподвижной поверхности застывшего моря.
Щупальца Старика Тома поднимались из воды с одной стороны Ночного Сада, в то время как с другой призрачная армада быстро сокращала дистанцию, и на тускло светящихся палубах вспыхивали фантомные огни.
Джет скривилась.
«Им просто нужно было атаковать одновременно, чёрт возьми…»
Но, с другой стороны, возможно, так и должно было быть.
В конце концов, гонка к Вечному Городу подходила к концу. Они находились всего в дне или двух пути от финишной черты — бесчисленные претенденты погибли по пути, и остались только сильнейшие.
Старик Том, Голландец и Ночной Сад были среди них. Сегодня был их последний шанс устранить конкурентов, так что неудивительно, что ужас глубин и туманный призрак, командир Голландца, решили атаковать.
Честно говоря, если бы у Джет был надёжный способ выследить любого из этих противников, она сама бы соблазнилась на охоту — она и Повелитель Теней уже уничтожили таким образом не одного соперника, окрасив воды Штормового Моря кровью.
«Огонь!»
Приказ Эфира был передан пушечным отрядам, и Вознесённые активировали зачарования великих осадных орудий.
Джет сделала шаг назад и приготовилась, когда обсидиановый ствол под ней содрогнулся и взревел, посылая огромный шар раскалённого железа вперёд с ужасающей скоростью.
Сила, высвобожденная колдовством Повелителя Теней, была столь ужасна, что огромная пушка, весящая сотни тонн, откатилась на несколько метров — она откатилась бы и дальше, если бы не чёрные цепи, удерживающие её на месте.
Джет легко сохранила равновесие на её вершине, наблюдая, как сияющее ядро прочерчивает полосу по небу. Оглушительный рёв двадцати четырёх таких пушек, стреляющих в быстрой последовательности, был одновременно оглушающим и яростным, но она выдержала и ощутимую звуковую ударную волну.
Для её ушей это было подобно музыке.
Мощный порыв ветра заставил её чёрные волосы танцевать, а её ледяные глаза засветились леденящим синим светом сквозь хаос разрушительного залпа.
Спустя несколько секунд ядра поразили призрачный флот. Некоторые пролетели мимо цели, погрузившись в море и подняв в воздух высокие столпы пенящейся воды, но остальные попали точно.
Тёмная улыбка озарила бледное лицо Джет.
По меньшей мере дюжина призрачных судов была серьёзно повреждена, несколько из них даже растворились в ореолах жуткого, эфемерного света — словно развеянные яростной силой колдовской бомбардировки.
К сожалению, призрачная армада была коварным противником. И корабли, и населяющие их кровожадные призраки были призрачными по своей природе, поэтому только атаки, направленные на нематериальное, могли причинить им вред. Разрушительная физическая сила, несомая сияющими ядрами, была потрачена впустую на жуткий флот беспокойных душ.
Однако эссенция души, которой были заряжены ядра, всё ещё могла сеять хаос среди призрачных кораблей, даже если урон был не столь сокрушительным, как мог бы быть.
Несколько кораблей рассеялись, а ещё несколько замедлились, повреждённые бомбардировкой.
«Перезарядить пушки!»
Джет оценила скорость призрачной армады и оставшееся расстояние между самым быстрым кораблём и Ночным Садом. Пушки были мощными, но требовалось время, чтобы насытить их эссенцией, не говоря уже о трудоёмком процессе загрузки новых ядер в огромные стволы.
Времени на второй залп не было…
Жуткий силуэт Голландца вырисовывался в тумане за армадой, возвышаясь над наступающими кораблями подобно неповоротливому зверю.
Продолжая приближаться.
Джет даже не знала, были ли суда, рассеянные обстрелом, действительно уничтожены, или просто вернулись к своему источнику и будут призваны снова позже. Ночной Сад видел призрачную армаду издалека несколько раз и сталкивался с ней однажды, но тогда Голландец, казалось, не был склонен бросать свои силы на полномасштабное сражение.
Возможно, его капитан опасался мёртвого капитана Ночного Сада и призрачного монарха, которого она принимала на своём корабле, видя между ними извращённое родство. Или, возможно, он просто не видел смысла утруждать себя.
Но теперь призрачная армада обрушивалась на живой корабль всей своей мощью.
«Хочешь взять на абордаж мой корабль, да?»
Джет медленно выдохнула, а затем сменила хватку на своей боевой косе.
Спустя секунду она наклонилась вперёд и отправила её в полёт броском, с силой, сравнимой с той, на которую была способна огромная пушка под ней.
В то же время она превратилась в поток тумана и обвилась вокруг ледяного клинка, устремляясь на нём по небу к наступающей армаде.
Её прицел оказался точен.
Боевая коса вонзилась в призрачную палубу ведущего судна, заставив свечение всего корабля померкнуть. Джет приняла человеческую форму и ступила на гнилую древесину, положив руку на дрожащее древко Туманного Клинка.
«Как насчёт того, чтобы я взяла на абордаж твой?»
Вокруг неё из эфемерного свечения поднялись бесплотные фигуры — жуткие облики мёртвых моряков, всё ещё привязанных к своему затонувшему кораблю, не знающие покоя и утешения.
Глядя на них с леденящим душу голодом, Джет оскалилась.
Голландец командовал флотом неупокоенных душ…
И теперь он доставил их к Жнецу Душ.
Члены экипажа призрачного корабля обладали силой, схожей с силой Испорченных мерзостей. Большинство были подобны Зверям, в то время как капитан был подобен Монстру — по крайней мере, так было во время короткой стычки между авангардом призрачной армады и Ночным Садом в прошлом.
Джет чувствовала, что этот конкретный экипаж был сильнее разведчиков, которые пытались ранее взять на абордаж живой корабль, и не сомневалась, что среди призраков, которыми командовал Голландец, есть куда более страшные существа — Демоны, Дьяволы и даже мерзости Великого Ранга.
Но это не имело значения.
Жуткая армада была огромна, и, казалось, бесчисленное количество потерянных душ населяло бесплотные, гниющие корабли. Они были призраками, а это означало, что большинство Пробуждённых оказались бы в огромной опасности в битве против потусторонней армии Голландца. Но по этой самой причине Джет была их естественным врагом.
В конце концов, её Аспект позволял ей напрямую уничтожать души врагов. Более того, она становилась сильнее с каждым убитым врагом. Её эссенция пополнялась, и холодная раздробленная звезда её ядра души росла как в размере, так и в объёме… по одному тёмному зазубренному осколку за раз.
После двух неумолимых десятилетий хаоса и резни её ядро души, похожее на пазл, стало огромным и обширным, нависая над её Морем Души, словно разбитое солнце.
А это, в свою очередь, позволяло ей усиливать своё бессмертное тело эссенцией далеко за пределами возможностей любого другого Пробуждённого, одновременно даря ей яростную силу и позволяя поддерживать эту свирепость дольше — почти бесконечно, пока оставались живые существа, которых она могла убить.
Или же неживые существа…
Для Джет это не имело значения.
Когда экипаж призрачного корабля восстал из бледного света и бросился на неё, она увидела их отчётливо. Их древние доспехи были измяты и разорваны, их призрачные тела были покрыты ужасными ранами, а их холодные пустые глаза горели бесплотными зелёными огнями.
Однако в их взглядах не было ни безумного голода, ни бешеной ярости, в отличие от взглядов большинства Кошмарных Существ… лишь мучение.
Бросившись вперёд навстречу потоку смертоносных призраков, Джет взмахнула боевой косой и легко рассекла ближайшего призрака пополам. Обычный клинок — или даже зачарованный — просто прошёл бы сквозь его бесплотное тело, словно сквозь туман, но её коса рассекла душу призрачного Кошмарного Существа так же легко, как рассекла бы плоть.
Силуэт древнего призрака задрожал и растворился в угасающей вспышке бледного света, исчезнув навсегда.
Те, кому удавалось убить этих странных существ раньше, сообщали, что Заклятие Кошмара не возвещало об их смерти, и после них не оставалось осколков души.
Но Джет ясно ощущала конец существования призрачного моряка. Поток эссенции вошёл в её душу, и новый осколок добавился к зазубренной сфере её разбитого ядра души, делая его чуть больше.
Заклятие тоже прошептало ей на ухо.
[Вы убили… вы убили… вы… ]
Однако его голос внезапно дрогнул и стал неразборчивым, словно оно не могло обработать или выразить истину произошедшего, подобно машине, столкнувшейся с ошибкой.
«Как любопытно…»
Похоже, даже Заклятие Кошмара не совсем понимало, чем были Голландец и его призрачная армада, или, по крайней мере, не могло об этом сказать.
Пока что Джет проигнорировала эту информацию.
Продолжая движение, она шагнула вперёд, одновременно меняя хват оружия на обратный, и рванула его вперёд, чтобы пронзить грудь следующего призрака. Поскольку их бесплотные тела не оказывали Туманному Клинку никакого сопротивления, она плавно перешла от нисходящего удара к вращению, обезглавив того, кто ринулся на неё со спины.
[Вы убили… вы… ]
Джет взорвалась ураганом леденящей стали, перемещаясь по палубе призрачного корабля, словно мрачный жнец. Она была Трансцендентным существом, в то время как призрачные моряки были все Испорченными — так что, в теории, каждый из них обладал силой, равной её собственной, или, по крайней мере, силой, существующей в том же ранге.
Тем не менее, все они падали под её косой, словно колосья пшеницы, исчезая навсегда.
И вся эссенция, которую она сжигала, собирая эти потерянные души, немедленно восполнялась потоками эссенции, получаемыми от убийств.
Капитан корабля был куда могущественнее своих подчинённых, но и он растворился в призрачном зелёном свете за считанные мгновения. За поразительно короткое время палуба гниющего корабля опустела, и только Джет стояла там, окутанная зловещим сиянием и отголосками жестокой расправы, которая только что произошла.
И всё же… она чувствовала, что её работа здесь ещё не закончена.
Поэтому Джет погрузила клинок своей косы в саму палубу, намереваясь уничтожить душу корабля.
Это, как она чувствовала, и был настоящий монстр.
Потребовалось несколько ударов, и, как она и предполагала, поток эссенции, более мощный, чем все предыдущие, хлынул в её душу, когда очертания корабля померкли, медленно исчезая в ярком дневном свете. В то же время взрыв сияния вырвался откуда-то из глубин его трюма, сопровождаемый множеством потусторонних стонов.
Словно рой измученных душ был внезапно освобождён.
Джет мрачно улыбнулась, подумав, что начинает распутывать тайную природу зловещей призрачной армады — или, по крайней мере, природу её меньших кораблей.
…Как раз перед тем, как призрачный корабль исчез полностью, она оттолкнулась от его разбитой палубы и взмыла высоко в воздух, пролетая по небу.
Преодолев сотни метров этим единственным прыжком, Джет приземлилась на следующий корабль в водовороте холодной стали, сея хаос среди его экипажа и собирая их души, чтобы усилить свою собственную.
Позади неё возвышался Ночной Сад, подобный крепости из обветренного дерева, а её солдаты лихорадочно спешили перезарядить его могучие пушки.
Пока Джет расправлялась с призраками на ведущих кораблях призрачной армады, а возвышающиеся стены тумана медленно приближались к Ночному Саду, ещё одно гигантское щупальце опустилось на живой корабль, намереваясь смахнуть с палубы Вознесённых канониров и уничтожить мощное вооружение.
Невидимая защита держалась, но, казалось, напрягалась в сокрушительной хватке Старика Тома.
Как раз в этот момент из уединённого сада на крыше пагоды главной мачты упала чёрная стрела, за которой последовало огромное копьё, словно выкованное из чистой тьмы. Мощь их удара была столь ужасающей, что гигантское щупальце было разорвано и изуродовано, отпустив свою хватку на Ночному Саде в потоке маслянистой крови.
Так Убийца и Святая вступили в битву из уединения сада Жнеца Душ.
Конечно же, Санни не оставил Великую Цитадель без защиты, прежде чем погрузиться в тёмные глубины.
А там, в этих тёмных глубинах…
Санни, Змей, Наев и Кровавая Волна продолжали погружаться в сокрушающую холодную бездну, преследуя раненые щупальца древнего ужаса. Никакой свет не проникал достаточно глубоко в толщу воды, чтобы осветить их окружение, так что они оказались в полнейшей, абсолютной тьме.
Разумеется, Санни мог ощущать движение теней и пронзать взглядом завесу тьмы. Святые Ночи, в свою очередь, ориентировались в бездне, лишённой света, с помощью собственных сил — пожалуй, они чувствовали себя в глубинах как дома даже больше, чем он.
И всё же Санни был уверен, что даже потомки Дома Ночи нечасто погружались так глубоко.
Раненые щупальца отступали вниз с ошеломляющей скоростью, оставляя за собой клубы маслянистой крови. По мере преследования вода становилась всё холоднее и холоднее — однако гораздо ощутимее было нарастающее давление её огромной массы.
Они давно миновали точку, где обычные люди, или даже созданные ими машины, были бы раздавлены давлением тёмной бездны. Затем они миновали точку, где погибли бы и Пробуждённые.
К тому времени, когда они достигли точки, где не могли бы выжить и Вознесённые, даже Санни чувствовал, как ужасное давление сковывает его движения. Замысловато оформленные пластины Нефритовой Мантии стонали, скребясь друг о друга, а Оболочка Ониксового Змея получала незначительные, но постоянные повреждения, вынуждая его чинить её по мере спуска.
Вода здесь стала зловещей, ведя себя странным образом. И всё же щупальца продолжали ускользать в темноту, а Санни всё ещё не мог ощутить их источник.
«До чего же глубоко обитает этот ужас?»
Непочтительное прозвище порой заставляло забывать, кем на самом деле был Старик Том… как и тот факт, что никто по-настоящему не знал облик и природу этого жуткого ужаса. Всё, что они когда-либо видели, — это исполинские щупальца, которые достигали поверхности из далёких глубин.
А теперь…
Санни наконец почувствовал нечто.
Но это было не тело Старика Тома.
Вместо этого из тёмной бездны внезапно вырвался рой исполинских щупалец, устремившихся к ним, словно устрашающий лес извивающихся гигантских лоз.
Санни на мгновение опешил.
Во время предыдущих атак ужасный обитатель глубин никогда не атаковал Ночной Сад более чем семью своими длинными конечностями. Теперь же к Санни и его спутникам тянулись десятки щупалец, каждое по размеру сопоставимое с массивными щупальцами, способными обвить титанический Ночной Сад.
Словно сама бездна ожила, чтобы уничтожить их.
«Итак… где же, чёрт возьми, Старик Том всё это прятал?»
Санни стряхнул с себя оцепенение и двинулся вперёд своим огромным телом, навстречу тёмному лесу гигантских щупалец.
Похоже, они самую малость недооценили Старика Тома…
Однако времени сожалеть об этой нехватке воображения не было, потому что вскоре щупальца уже настигли их. Санни был авангардом их группы и к тому же самым сильным среди них — так что его долгом было сломить натиск устрашающего прилива тёмной плоти.
Прямо перед тем, как щупальца достигли его, он стиснул зубы и отозвал защитный барьер из Оболочки Ониксового Змея, позволив ей раствориться во тьме. Он также снял ограничения, придававшие его собственной тени человеческую форму, и позволил ей распространиться до своей истинной, непостижимой необъятности.
В следующее мгновение Санни превратился в обширное облако бесформенной тьмы.
И из этой тьмы вытянулись десятки длинных щупалец, сталкиваясь с щупальцами Старика Тома. Конечно, Санни не был столь же исполинским, как ужас глубин… но его Воля была пропитана сущностью смерти, так что его прикосновение было куда смертоноснее.
Чудовищное столкновение разорвало бездну, заставив массу воды, сжатую невыносимым давлением, течь подобно потоку.
Где-то далеко наверху поднялись чудовищные волны, разметав призрачную армаду и заставив Ночной Сад раскачаться.
Змей, Наев и Кровавая Волна плыли сквозь хаос переплетённых щупалец и отростков тьмы, вонзая свои клыки в плоть Старика Тома.
Ужасающий хаос глубоководной битвы продолжался не ослабевая, и в какой-то момент, кипя от убийственной ярости и боли, пронизывавшей его раненую тень, Санни осознал, что море вокруг них меняется.
Казалось, Старик Том подталкивает их к поверхности.
В то же время он почувствовал, что количество щупалец, которые ужасный обитатель глубин выпустил на них, постепенно сокращается, словно не все они были достаточно длинными, чтобы дотянуться так высоко.
«…Он пытается отступить».
Старик Том, возможно, и не опасался Санни и Ночного Сада, но, похоже, не хотел допускать их близко к своему скрытому телу. Так что он хотел отступить обратно в глубины.
Они нанесли ему достаточно урона, чтобы ужас глубин, по крайней мере, воспринял их серьёзно.
…Или, возможно, он просто счёл, что сам Ночной Сад получил достаточно повреждений, чтобы задержать его прибытие в Вечный Город.
Вопрос был в том… позволит ли Санни жуткому ужасу снова ускользнуть?
«Чёрт побери!»
Санни заставил себя снова собраться в человеческую тень и покрыл её грозным панцирем Нефритовой Мантии, используя [Перо Истины], чтобы сделать её достаточно плавучей, чтобы оставаться на месте.
Бросив мрачный взгляд на израненные щупальца Старика Тома, он стиснул зубы.
Море почернело от крови ужасного существа глубин.
Но и он сам не остался невредимым.
Нужно было принять решение…
Далеко вверху Ночной Сад качался, когда гигантские волны бились о его корпус. Призрачная армада была разбросана, но осталась невредимой, продолжая своё стремительное наступление, пока вздымающаяся стена тумана пожирала мир позади неё.
Однако передовые корабли призрачного флота исчезли, их спектральные экипажи были уничтожены безжалостным клинком Жнеца. Джет получила несколько ранений, но леденящая душу бойня, которую она учинила, с лёгкостью затмила их тяжесть.
И, в отличие от любого другого Пробуждённого, она не чувствовала усталости. Скорее наоборот, чем больше врагов она убивала, тем более живой выглядела, словно тёмное великолепие бесконечной резни наполняло её жизненной силой.
Однако существовали две проблемы.
Первая заключалась в том, что чем глубже в призрачную армаду она продвигалась, тем сильнее становились её враги. Последний капитан, которого она убила, определённо был достаточно силён, чтобы быть Великой мерзостью, и сам корабль не желал быть уничтоженным всего за несколько ударов. В конце концов, она почти разобрала его на части своей косой, прежде чем призрачное судно наконец сдалось.
Чем ближе призрачное судно находилось к Голландцу в построении призрачного флота, тем более зловещим оно казалось. Вдобавок, в глубине армады корабли не пострадали от первоначального обстрела могучих пушек Ночного Сада, так что их экипажи оставались полностью невредимыми, когда она нападала на них.
Однако большей проблемой было то, что Джет была всего лишь одной женщиной. Какой бы могущественной она ни была, в призрачной армаде было слишком много кораблей, чтобы она могла справиться с ними в одиночку — уже сейчас бесчисленные суда обходили район, где она бушевала, направляясь к Ночному Саду вне её досягаемости.
И сам Голландец подходил всё ближе и ближе.
Срубив мачту призрачного корабля и расколов его палубу сокрушительным ударом плоской стороны косы, Джет на мгновение замерла и оглянулась.
«…Сколько ещё?»
Казалось, она выиграла своим солдатам достаточно времени. Благодаря тому, что Джет уничтожала передовые корабли, а высокие волны замедляли продвижение жуткого флота, они успели перезарядить орудия вовремя.
Подняв взгляд, она увидела тёмные жерла двадцати четырёх огромных стволов, уставившихся на неё с палубы живого корабля.
Только тогда Джет осознала, как неприятно оказаться на принимающей стороне этих тёмных, ужасающих осадных орудий.
«Проклятье».
В следующее мгновение пушки прогремели, послав двадцать четыре раскалённых шара пропитанного эссенцией металла в сторону призрачного флота с ужасающей скоростью.
Это действительно было похоже на рой метеоров, низвергающихся с неба.
…И последствия удара мало чем отличались от небесного бедствия.
Призрачные корабли, которые обошли зону контроля Джет, были стёрты с лица земли, взорвавшись бледными вспышками зловещего света. Ночной Сад получил ещё немного времени.
Но этого всё ещё было недостаточно.
Джет знала, что третьего залпа не будет. Призрачные корабли достигнут её Цитадели, и древние призраки скоро взойдут на борт — а поскольку её самых могущественных воинов увлёк Старик Том, защитники Ночного Сада неизбежно понесут потери, пытаясь отразить атаку.
А затем туман поглотит мир, возвещая о прибытии Голландца.
Что произойдёт дальше, Джет не знала.
Поджав губы, она нанесла последний удар искалеченному призрачному кораблю и прыгнула на следующий. Приземлившись на его палубу, она проложила путь к его корме и взобралась по ступеням, глядя на обширную призрачную армаду поверх исчезающего фантома убитого капитана.
К тому времени над неспокойной водой вокруг неё уже плавали клубы тумана.
Она также могла разглядеть Голландца куда лучше, чем когда-либо прежде.
Его высокие борта, бесчисленные шрамы, уродующие потрёпанную поверхность корпуса, зияющие раны, пробитые неисчислимыми атаками… его изорванные паруса, его скелетообразные мачты, жуткое запустение его обширной палубы…
И бестелесная фигура, стоящая на его мостике, закутанная в рваный плащ.
Джет смотрела на капитана Голландца и чувствовала, что он смотрит в ответ.
С такого расстояния она мало что могла разглядеть в нём. Мужчина — если это действительно был мужчина — был высоким, с широкими плечами и внушительной осанкой. Его фигура была неуловимой и призрачной, словно он существовал и не существовал одновременно. Она не могла разглядеть его лица, но…
Ей показалось, что она мельком увидела его жуткие глаза.
Два пронзительных пламени цвета моря горели в бледной тени его ужасного лица, взирая на неё с леденящим спокойствием.
Почувствовав тонкое изменение в движении моря, Джет слегка улыбнулась, встречая его взгляд.
«Наконец-то».
Как раз в этот момент мир претерпел странную трансформацию.
Солнце рухнуло в волны, оставив за собой след света. Тьма окутала мир, и сияющие серебряные полосы пересекли небо. Затем солнце вырвалось из-за восточного горизонта, прогоняя тьму, — чтобы утонуть на западе несколькими мгновениями позже.
Завораживающее зрелище повторилось несколько раз, словно кто-то нажал кнопку перемотки вперёд и заставил время течь с ошеломляющей скоростью. Но всё быстро закончилось, и Штормовое Море внезапно поглотила ночная тьма.
Бесчисленные звёзды зажглись на обширном чёрном небе.
Что означало…
Улыбка Джет стала чуть шире.
В следующее мгновение сияние далёких звёзд стало ярче, и звёздный свет сплёлся в обширную серебряную сеть. Она обрушилась на призрачную армаду, разрезая десятки кораблей на части и уничтожая их за считанные мгновения. Холодный ветер пронёсся над морем, развевая волосы Джет.
Это был Эфир, высвободивший свой Аспект. Теперь, когда наступила ночь, он наконец мог призвать звёзды, чтобы уничтожить врагов, — и звёздный свет, который он призывал, казался заклятым врагом призрачного флота.
В первый раз, когда Ночной Сад столкнулся с призраками под командованием Голландца, именно юный Святой Ночи переломил ход битвы.
Джет оставалась неподвижной, глядя на капитана Голландца с холодной улыбкой.
Он тоже смотрел на неё, пока звёздный свет изливался на спектральные суда призрачной армады, пронзая их подобно дождю из серебряных копий.
«Ну, и что же ты выберешь?»
Будет ли он продолжать атаку или отступит?
Показалось ли ей… или она и вправду увидела отблеск слабой, ужасающей улыбки на лице загадочного призрака?
Спустя несколько секунд капитан Голландца отвёл взгляд.
Туман сгустился, и грозный силуэт жуткого флагмана был поглощён им, исчезнув без следа.
Суда призрачной армады тоже исчезли, пропав словно видения жуткого кошмара.
Стена тумана была разорвана ветром.
Вскоре поверхность моря успокоилась, и ничто не напоминало о том, что всего несколько мгновений назад на ней находился флот призраков.
Битва в глубинах, казалось, тоже завершилась, поскольку больше никакие щупальца не поднимались из пучины, чтобы атаковать Ночной Сад.
Джет задержалась на несколько мгновений, затем с облегчением вздохнула.
Похоже, они пережили ещё один день…
Битва закончилась.
Туман рассеялся, и пенящаяся вода успокоилась. Призрачная армада исчезла, растворившись, словно мимолётное видение. Старик Том отступил обратно в бездонные глубины.
Ночной Сад приобрёл несколько новых шрамов, и его живой корпус медленно восстанавливался в бледном свете звёзд. Пробуждённые солдаты выбрались из-под палубы, а Вознесённые офицеры, управлявшие пушками, переводили дух, опираясь на перила, пока холодный бриз ласкал их бледные лица.
Жнец Душ Джет уже вернулась на свой корабль — несколько потрёпанная, но в основном невредимая. Её броня требовала починки, поэтому она отозвала её, предпочтя удобную обычную одежду.
Вскоре на палубу Ночного Сада поднялись и Святые Ночи. Их встретили громкими приветствиями — в конце концов, сражение со Стариком Томом в тёмных глубинах Штормового Моря было поступком достойным восхищения, не говоря уже о впечатляющем подвиге изгнания ужасного создания. Кроме того, у всех сложилось впечатление, что они сражались с извергом в одиночку.
Пока Наев и Кровавая Волна принимали поздравления от Пробуждённых солдат, Санни выполз из теней в уединённом уголке частного сада Джет и со стоном растянулся на траве.
Он чувствовал себя абсолютно разбитым.
«И всё это впустую…»
В итоге он отпустил Старика Тома. Было неясно, смог бы он победить его там, в бездонных глубинах, но Санни всё равно испытывал разочарование от того, что ему даже не выпало шанса попытаться.
Вероятно, он бы погнался за жутким ужасом, будь он один, но в данный момент ему приходилось думать и о Ночном Саде, и о его пассажирах. Поэтому Санни выбрал менее безрассудную стратегию, подавив в себе желание разорвать Старика Тома на куски, и вместо этого вернулся на поверхность.
Теперь он терпел муки от ран, не получив ничего взамен. В самом конце ему пришлось встретить ужас глубин без защитного барьера Оболочки, в своей истинной форме — форме обширной, бесформенной тени. Это помогло ему переломить ход битвы, но также сделало уязвимым для духовного урона.
Впрочем, это было терпимо, ведь Плетение Души уже залечивало его израненную душу… а где-то в глубинах Старик Том тоже страдал, отравленный его Смертоносной Волей.
Мысль об этой последней части заметно улучшала настроение Санни, наполняя его злорадной радостью.
Святая молча стояла слева от него, охраняя его распростёртое тело. Убийца же прислонилась к дереву на некотором расстоянии, почти сливаясь с густыми тенями вокруг.
Вскоре к нему присоединилась и Джет.
Присев рядом, она протяжно вздохнула и сказала с ноткой грусти:
«Странно, правда? Мы не проиграли битву, и всё же не чувствуется, что мы её выиграли».
Санни мельком взглянул на неё и пожал плечами.
«Ничего странного».
Он помолчал несколько мгновений, а затем спросил:
«То жуткое ощущение, которое я почувствовал во время боя со Стариком Томом… Голландец появился, да?»
Джет кивнула.
«Да, как и ожидалось. Хотя он исчез, как только наступила ночь».
Санни поднял бровь.
«Эфир прогнал его?»
Джет немного помолчала, потом снова вздохнула.
«Дело не столько в том, что его спугнул Эфир, сколько в том, что он решил уйти, как только звёзды и скрытая в них карта снова проявились. Мы, Старик Том и Голландец — не единственные оставшиеся претенденты в этой гонке, в конце концов. Так что, думаю, он просто решил не тратить время, тем более что Ночной Сад к тому моменту уже получил некоторый урон».
Она сделала паузу.
«По правде говоря… мне удалось уничтожить несколько кораблей, но те, что были разрушены Эфиром и твоими пушками, на самом деле не исчезли. Они просто были рассеяны, так что они вернутся через какое-то время. Так что урон, который мы нанесли призрачному флоту, ничтожен».
Джет мрачно посмотрела на него.
«Если я права, то призрачные матросы — всего лишь эманации корабля, потерянные души, привязанные к своим зловещим судам и заключённые в них навечно. Каждый раз, когда матросы уничтожаются, они возвращаются в трюмы, а затем их снова призывают для службы на кораблях позже, в бесконечном цикле».
Она медленно выдохнула.
«Ну, если только кто-то вроде меня не положит этому конец. Сами же корабли — лишь эманации Голландца — когда их уничтожают, колодцы душ, заключённые в них, в свою очередь, втягиваются обратно в его великий трюм, так что призрачная армада никогда не может быть по-настоящему побеждена, пока не уничтожен сам Голландец. Это как одна большая проклятая матрёшка… по крайней мере, к такому выводу я пришла, потопив несколько этих жутких кораблей».
Джет вздохнула и посмотрела на звёзды.
«Единственное, в чём я не уверена, так это в капитане Голландца. Он просто ещё один пленник этого проклятого корабля, или же корабль и его проклятие — проявления его силы? Я не знаю».
Санни слабо улыбнулся.
«Я тоже понятия не имею».
Джет некоторое время молчала.
«Но Голландец и его призрачный флот напоминают мне кое-что. Кажется, я встречала похожее существо раньше».
Санни усмехнулся.
«Ну конечно, встречала. Я же тут».
Действительно, то, что описала Джет, было жутко похоже на его собственный Теневой Легион. Его тени состояли в некоем родстве с призраками, и их тоже нельзя было уничтожить окончательно, а лишь победить на время — изгнать обратно в тёмные просторы его души, где они залечивались и восстанавливались её тёмным пламенем.
…Если только не вмешивался кто-то вроде Джет.
Она медленно покачала головой.
«Нет, я не о тебе».
Подумав секунду-другую, она добавила:
«Некоторое время назад я убила Великого Дьявола… Сердце Канахта. Он тоже командовал роем заточённых душ».
Санни несколько раз моргнул, обдумывая последствия.
В конце концов, он пожал плечами.
«Что ж, скоро мы неизбежно узнаем о Голландце больше — хотим мы того или нет».
Ночной Сад сейчас отдыхал, дрейфуя среди волн, но вскоре он продолжит путь к Вечному Городу. Какие бы опасности ни подстерегали их в пути, они, скорее всего, поблёкнут по сравнению с тем, что ждёт их там.
Он помедлил несколько мгновений, а затем спросил:
«Так что будем делать? Гнаться за Стариком Томом и Голландцем в надежде первыми добраться до Вечного Города?»
Джет снова медленно покачала головой.
«Ночной Сад повреждён, и ты тоже выглядишь не лучшим образом. Лучше подождать пару дней и прибыть на вечеринку в наилучшей форме. Ведь неизвестно, что встретит нас в конце пути — но уж точно прямо перед ним будет бойня. Так что стоит дать другим претендентам шанс как следует поприветствовать друг друга, прежде чем присоединиться к веселью».
Санни лениво улыбнулся.
«К веселью, говоришь? Не боишься, что они заберут приз до нас?»
Джет рассмеялась и покачала головой.
«Ни капли».
Он удивлённо посмотрел на неё.
«Что? Почему?»
Встав, она с жалостью посмотрела на него и снова покачала головой.
«Ну… дорога к Вечному Городу уже так плоха. Но то, что скрыто там, наверняка будет в десять раз хуже. И это не то, с чем даже такие, как Старик Том или Голландец, смогут справиться за день-два».
Тихо рассмеявшись, Джет кивнула Святой и ушла.
Оставшись один, Санни повернулся к звёздам и некоторое время спокойно наслаждался тихим шелестом листьев.
Спустя некоторое время он пробормотал:
«Это заставляет меня задуматься… хм, может быть, и мне стоит завести себе сад…»
Спустя несколько дней Ночной Сад был в значительной степени отремонтирован. На потрёпанной поверхности корпуса ещё оставались следы, но они не влияли на общую прочность. Санни тоже чувствовал себя лучше, а солдаты получили столь необходимую передышку от истощающего напряжения опасного путешествия.
Ведомый звёздами, живой корабль возобновил свой путь. Санни и Джет стали мрачными и молчаливыми, зная, что Вечный Город — и неизвестные опасности, поджидающие их там, — теперь уже близко.
Джет доверила штурвал Ночного Сада Эфиру и подошла к носу титанического корабля, вглядываясь в дальний горизонт с задумчивым выражением лица. Звёздный свет наполнял темноту бледным серебристым сиянием, а холодный ветер дул с запада, трепля её чёрные волосы.
Её ледяные голубые глаза, казалось, светились леденящим блеском в тёмной бездне тихой ночи.
Спустя некоторое время на её плечо приземлилась чёрная ворона, подождала несколько мгновений, а затем клюнула её в щёку, словно проверяя, жива ли она. Джет с раздражённой гримасой столкнула Эхо с себя.
«Опять? Только в твоих мечтах, идиотка».
Столкнутая с плеча, Ворона-Ворона поспешно взлетела и приземлилась на элемент такелажа корабля в нескольких метрах от неё. Там она распахнула крылья и уставилась на неё с праведным негодованием.
«Труп! Труп!»
Она несколько раз подпрыгнула, словно желая выразить жалобу.
«Еда! Еда!»
Джет бросила на неё невозмутимый взгляд.
«Только не этот труп».
Затем, мрачно глядя на птицу, она добавила хриплым голосом:
«Птица. Суп».
Ворона-Ворона молча понаблюдала за ней несколько мгновений, затем сложила крылья и сделала несколько поспешных прыжков прочь… на всякий случай.
На губах Джет появилась бледная улыбка.
Вскоре после этого из её тени возник Санни, прислонился к перилам и с любопытством посмотрел на Ворону-Ворону.
«Я давно хотел спросить… это твоё Эхо, оно необычайно оживлённое, не так ли?»
Джет немного помолчала, а затем повернулась к нему и пожала плечами.
«Наверное».
Она подозвала Ворону-Ворону и взъерошила её перья.
«Это был подарок от старика. Так что Ворона-Ворона немного особенная».
Санни удивлённо поднял бровь.
«Старика? От Следа Разорения?»
Джет рассеянно кивнула, затем с усмешкой посмотрела на него.
«А что? Это так удивительно?»
Санни почесал затылок, не зная, как ответить. След Разорения был сварливым стариком, и его личность оставляла желать лучшего. Трудно было представить, что он раздаёт подарки подчинённым, даже если между ним и Джет, казалось, были сложные отношения.
«Нет, просто… он не производит на меня впечатление щедрого человека».
Джет усмехнулась.
«Ты тонко разбираешься в людях, Санни».
Санни немного помолчал, вспоминая обрывки того, что он знал о прошлом Джет. Те советы, что она давала ему в юности, красноречиво говорили о её собственном опыте, но сама Джет никогда не упоминала подробности прямо.
В конце концов, он с ноткой осторожности в голосе спросил:
«Твоя работа на правительство… она не всегда была полностью добровольной, верно?»
Джет задержалась на несколько мгновений, затем сделала неопределённый жест плечом.
«Ну, что касается отношений, то эти временами были довольно токсичными».
Она вздохнула и посмотрела на тёмную ширь колышущейся воды перед ними.
«Но ты ошибаешься, если думаешь, что это было недобровольно. Это правда, что после обнаружения моего Недостатка они нацепили на меня поводок и использовали… но это я сама выбрала, чтобы меня использовали. Мне нужно было убивать, чтобы выжить, и я знала, что правительство обеспечит меня обилием добычи. Так что я тоже использовала их. Это были взаимовыгодные отношения, какими бы токсичными они ни были».
Джет ненадолго замолчала, а затем слегка вздрогнула.
«Боги знают, это было куда лучше того, что случилось бы со мной в клане Наследия. Об этом я даже думать не хочу».
Санни удивлённо поднял бровь.
«А как насчёт независимой деятельности?»
Джет с лёгкой улыбкой посмотрела на него.
«Ты, должно быть, всегда был силён, Повелитель Теней. Большинство Пробуждённых не могут выжить в Царстве Снов в одиночку — я уж точно не смогла бы, особенно учитывая требования моего Недостатка. Ведь я не всегда была Жнецом Душ. Вначале я была довольно слабой и ничем не примечательной».
Она отвела взгляд и вздохнула.
«Но даже если бы я могла… я рада, что не пошла этим путём. Предоставленная самой себе, я бы быстро одичала. И тогда я по-настоящему стала бы ходячим трупом, медленно разлагающимся и не заботящимся ни о чём, кроме удовлетворения своих низменных желаний — пока от меня не осталась бы лишь бесчувственная, смертоносная оболочка».
Джет покачала головой.
«Такие люди, как мы, Санни, склонны ценить независимость, но в нашей жизни должно быть что-то большее, чем мы сами. Прожить незаметную жизнь — это нормально… но всё рушится, когда в уравнение добавляется сила. Мы не выбирали обладать силой, но она всё равно была навязана нам — не то чтобы мы отказались от неё, если бы могли. Ведь никто, кто познал истинную слабость, никогда не откажется от силы».
Она повернулась и посмотрела на него, и её обычная беззаботная улыбка давно исчезла.
«Но сила развращает, Санни. Её разлагающее действие не менее коварно, чем Порча Пустоты, поэтому человеку нужно нечто большее, чем он сам, чтобы противостоять этому — подобно тому, как Неф и её Домен защищают миллионы простых людей, живущих в Царстве Снов, от Порчи. Это могут быть принципы, убеждённость, долг, преданность или вера… что угодно, что заставляет тебя двигаться вперёд, даже когда всё, чего ты хочешь, — это упасть, и напоминает тебе, куда ты вообще держал путь».
Джет мрачно изучила его, после чего внезапно легко улыбнулась и отвела взгляд.
«Лично я нашла то, что заставляет меня двигаться вперёд, случайно. Я присоединилась к правительству по необходимости, выработала ошибочное чувство профессиональной гордости и лишь затем нашла смысл в том, что делаю. Так что, несмотря на все неприятные вещи, случившиеся на этом пути, я считаю себя везучей. Ах да, и не всё было так уж плохо. Были и приятные моменты… если подумать, я не иначе как благословлена».
Санни долго молчал, глядя на неё со сдержанным выражением лица. Затем, глубоко вздохнув, он спросил:
«Значит, никаких сожалений?»
Джет усмехнулась.
«Жизнь слишком коротка для сожалений. К тому же, взгляни на меня…»
Она слабо улыбнулась.
«Обладаю грозной силой, правлю прекрасным городом, пользуюсь уважением и обожанием бесчисленных людей и живу в роскошном дворце с собственным садом. Кто бы мог подумать, что скучная, робкая девчонка с окраин, никому не нужная, добьётся такого? Для покойницы я неплохо устроилась. Ты так не думаешь?»
Санни улыбнулся.
«Да… довольно неплохо, я бы сказал».
Он немного помедлил, и улыбка медленно сошла с его лица.
«Тогда позволь задать тебе вопрос».
Джет с любопытством посмотрела на него.
«Конечно, давай».
Санни какое-то время обдумывал свои слова.
Он хотел спросить Джет о том же, о чём спрашивал Эффи и Кая — отказалась бы она от личной свободы ради чего-то, что требует полного подчинения, отдалась бы она полностью чему-то, что не оставляет ей выбора, кроме как всецело посвятить себя…
Но теперь он понял, что спрашивать бессмысленно.
Потому что Джет уже ответила.
Её ответ остался таким же, каким был все те годы назад, столь же твёрдым, как и её тихая, непритязательная решимость.
Санни вздохнул.
«Что ж… то место, куда ты держишь путь. Какое оно?»
Джет рассмеялась.
«Ах, этот вечный вопрос?»
Она помолчала несколько мгновений.
«Что ж, это мир, где люди могут жить в мире и процветании. Мир, где каждый наделён достоинством, которого заслуживает, и не должен страдать от кровопролития и распрей. Мягкий мир… место, где доброта побеждает жестокость».
Сказав это, Джет отвела взгляд и задумчиво улыбнулась.
«…Забавно, но это также место, где такие, как я, никогда не смогут существовать. Разве это не ирония? Для меня нет места в мире, который я строю. Так что, в некотором смысле, это делает меня архитектором собственного уничтожения».
Санни молчал, не зная, что ответить.
Возможно, в ответе изначально не было необходимости.
Они молча стояли бок о бок, пока Ночной Сад плыл по волнам, всё ближе и ближе подбираясь к загадочным местам, путь к которым был начертан звёздами.
Где невыразимые ужасы и чудовищные твари ждали их, готовые разорвать на части.
Звёзды мягко сияли, освещая их тернистый путь.
Несомый невидимыми ветрами, Ночной Сад мог развивать поистине поразительную скорость. Тем не менее, живому кораблю потребовалось ещё два дня, чтобы достичь области, указанной звёздами, — мера времени, в значительной степени бессмысленная в Штормовом Море, где движение небесных тел было странным и непредсказуемым, но всё же использовалась людьми как по привычке, так и по необходимости.
Большую часть этого времени заняла битва с разрушительным штормом, но к концу второго дня ветра стихли, и необузданная ярость Штормового Моря сменилась зловещим затишьем. Вместо ослепительного сияния каскадов молний и непрекращающегося ливня над бескрайними просторами набегающих волн клубились клочья тумана.
Звёзды ненадолго показались из-за облаков, дав Святым Ночи возможность подтвердить, что Ночной Сад достиг пункта назначения, и затем быстро скрылись за пеленой тумана. Мир посветлел, выйдя из холодных объятий тьмы в бледную неопределённость сумерек.
Больше не нуждаясь в звёздной карте, Санни деактивировал зачарование, которое проявляло её. Ночной Сад, возможно, и не был первым, кто достиг цели, но таким образом он станет последним.
Живой корабль замедлил ход, осторожно дрейфуя в тумане. Никто не знал, чего ожидать от этого места, поэтому и солдаты, и их командиры были напряжены, с тревогой вглядываясь в серые просторы туманного моря.
В тумане звуки распространялись далеко, так что размеренный шум волн, бьющихся о корпус Ночного Сада, был слышен даже с большой высоты его палубы.
«Ну, всё прошло лучше, чем я ожидала».
Джет и Санни находились на смотровой площадке на носу титанического корабля. Ничем не отличаясь от солдат, они вглядывались в туман, пытаясь разглядеть, что ждёт их впереди. Вечный Город должен был быть здесь, где-то… но карта не изобиловала подробностями о том, как он выглядел и какие препятствия подстерегали при приближении к нему.
Разумеется, они не просто смотрели. Санни распространил своё ощущение теней далеко вокруг, окутав обширную часть Штормового Моря сетью своего восприятия. Джет, тем временем, отправила Ворон-Ворону разведать обстановку и доложить ей о результатах.
Чувствуя лёгкое беспокойство от того, что он ощутил, Санни приподнял бровь.
«Лучше, чем ты ожидала? В каком смысле?»
Она легко улыбнулась и пожала плечами.
«В том смысле, что мы достигли цели, не понеся катастрофических повреждений или тяжёлых потерь. Худшее, что случилось, — это нападение дюжины-другой леденяще могущественных мерзостей и немыслимого ужаса или двух… в общем, лёгкая прогулка».
Санни скептически посмотрел на неё, а затем сказал слегка обиженным тоном:
«Похоже, у тебя были очень низкие ожидания относительно осуществимости этой экспедиции».
Джет усмехнулась.
«Низкие ожидания — это секрет жизни, свободной от разочарований».
Она помолчала несколько мгновений, а затем глубоко вдохнула и нахмурила брови.
«Что это за запах?»
Вода была далеко внизу, но недооценивать чувства Святой никогда не стоило. Санни всё равно удивлённо посмотрел на Джет.
«Ты его чувствуешь?»
Он мрачно посмотрел вниз.
«Это кровь».
Джет не могла видеть этого из-за тумана, но на самом деле вся эта область Штормового Моря окрасилась в ярко-красный цвет, будучи загрязнённой невообразимым количеством крови. Санни не мог различить её цвет, но он ощущал кое-что другое.
Ночной Сад плыл вперёд, рассекая море крови. Однако он не просто двигался сквозь красные волны — корпус живого корабля впитывал кровь, понемногу очищая воду вокруг себя. Время от времени к его носу прибивало изувеченный кусок плоти, и он тоже поглощался.
Это было, мягко говоря, довольно жуткое зрелище.
Санни вздохнул.
«Вся эта область залита кровью и усеяна растерзанными трупами… по крайней мере, кусками растерзанных трупов. Думаю, твоё решение прибыть с опозданием было мудрым. Похоже, здесь совсем недавно завершилась ужасная битва — Кошмарные Существа, всё ещё участвовавшие в гонке, должно быть, схлестнулись за шанс добраться до Вечного Города».
Были Старик Том и Голландец, но должно было быть куда больше мерзостей, с которыми Ночной Сад никогда не встречался. В конце концов, Штормовое Море было огромным, и не каждый претендент следовал за звёздами с его восточных окраин. Более слабые из пугающих извергов погибли бы в пути, но самые сильные и поистине леденящие душу добрались бы сюда.
И затем они уничтожили бы друг друга, и самый ужасный из них вышел бы победителем.
Санни хмыкнул.
«Может быть, нам стоит почаще находить загадочные звёздные карты. Тогда Кошмарные Существа окажут нам услугу и перебьют друг друга».
Было бы неплохо, если бы величайшие угрозы в Штормовом Море так основательно сократили собственную популяцию.
Тем не менее… существо, которое перебило всех этих древних ужасов и вышло победителем, всё ещё было где-то здесь, уже приближаясь к Вечному Городу. Санни придётся столкнуться с ним там, так что его удовлетворение омрачалось тёмным предвкушением.
Словно иллюстрируя его описание, из тумана внезапно показалось тёмное очертание. Оно было размером с небольшой остров, поднимаясь на несколько сотен метров над волнами, — так что оно казалось маленьким и незначительным перед возвышающейся стеной корпуса Ночного Сада.
Это был кусок плоти, вырванный из тела какого-то чудовищного монстра.
По мере приближения живой корабль ещё больше затмевал гротескный остров из изуродованной плоти, а затем без усилий оттолкнул его в сторону.
Санни вздохнул.
«Всё это мясо… пропадает зря…»
Джет странно на него посмотрела, а затем закатила глаза.
«Тебе ничто не мешает нырнуть и собрать его, знаешь ли».
Санни содрогнулся.
«Нет, спасибо. Зачем мне это? Мне так-то вообще не нужно есть…»
Она с лёгкой улыбкой отвела взгляд.
Некоторое время между ними царило молчание. Струйки тумана медленно ползли по палубе Ночного Сада, и бесчисленные фонари, освещавшие её, сияли как островки тёплого света в холодной безбрежности сумерек.
Спустя некоторое время Санни нахмурился. Заметив его мрачное выражение лица, Джет слегка приподняла свою косу.
«В чём дело?»
Он помедлил несколько мгновений, а затем скривился.
«Ничего. В том-то и дело — я ничего не ощущаю. Нигде вокруг, по крайней мере в радиусе сотни километров, нет никаких признаков Вечного Города».
Не было и признаков чего-либо, что могло бы привести к нему, вроде стелы с высеченными рунами или древних врат, открывающих портал в некое неизвестное место.
Учитывая, что до Вечного Города нельзя было добраться обычными способами, Санни не удивился бы, столкнись они с чем-то подобным.
Но не было ничего, кроме бескрайнего простора кровавого моря, тумана и мрачных остатков ужасной битвы, произошедшей здесь.
Вскоре Ворона-Ворона вернулась с патрулирования и уселась на плечо Джет, громко каркая:
«Ворона! Вернулась!»
Джет поморщилась и наклонила голову, отводя ухо от чёрного клюва маленькой птицы.
«Да, да. Молодчина. Нашла что-нибудь в тумане, да или нет?»
Ворона-Ворона несколько мгновений смотрела на неё, после чего гордо захлопала крыльями.
«Нет! Нет!»
Джет с досадой вздохнула.
Помолчав несколько мгновений, она неуверенно спросила:
«Эта карта не привела бы нас вообще ни к чему, правда?»
Санни покачал головой.
«Определённо нет. У всего, что делал Ткач, была причина… к тому же, победитель битвы нигде не виден. Он бы слонялся в округе, не будь здесь пути к Вечному Городу, и искал бы его. То, что его здесь нет, говорит о том, что путь всё же есть… я так думаю».
Джет вздохнула.
«Что ж, продолжим искать».
Ночной Сад продолжал дрейфовать в тумане, но даже спустя несколько часов Санни не мог ощутить ничего в обширной области вокруг.
В таких ситуациях обычно лучше не торопиться… они могли бы медленно исследовать этот регион Штормового Моря в поисках зацепок, потратив на выполнение задачи дни или даже недели.
Однако Санни торопился. Время в остальном мире не стояло на месте, и дела, требовавшие его внимания, постепенно накапливались.
К тому же, у них была конкуренция. Монстр, победивший в ужасной битве, уже был впереди них в гонке, приближаясь к финишу или уже достигнув его, — так что Санни не мог ждать так долго.
К счастью — или к сожалению — у него был способ сэкономить им изрядное количество времени.
Скривившись, Санни призвал Маску Ткача и, когда она опустилась на его лицо, произнёс:
«Ох, я с таким нетерпением жду этого…»
В прошлый раз, когда Санни использовал зачарование [Где мой глаз?] Маски Ткача, его собственные глаза были выжжены, оставив его слепым. Фактически, его зрение полностью восстановилось лишь совсем недавно — так что, естественно, он не хотел снова потерять его накануне опасной битвы.
Однако, всему нужно учиться.
Тот факт, что в первый раз он серьёзно пострадал, не означал, что сейчас он пострадает так же сильно. Тогда Санни не знал, что подразумевает прикосновение к Нити Судьбы, и обращался с ними небрежно.
Он верил, что сейчас всё будет иначе. Если он будет сдерживаться, урон, который он получит, вероятно, будет значительно меньше… правда, в результате он и узнает гораздо меньше, уловив, возможно, лишь одну-две сцены.
И даже если его ожидания не оправдаются, он всё равно сможет неплохо сражаться, полагаясь на ощущение теней.
Однако, опасность узреть то, что ему не положено видеть, всё ещё оставалась.
«Кто не рискует, тот не пьёт шампанского…»
Со вздохом Санни бросил Джет выразительный взгляд. Неужели он снова окажется на полу?
«Нет, серьёзно, что это за привычка у Джет — возвращать меня к чувствам пощёчиной?»
Именно так начались их отношения, и даже спустя все эти годы всё осталось по-прежнему.
Зная, что нет смысла медлить, Санни активировал [Где мой глаз?].
И вновь перед ним открылась непостижимая безграничность разорванного гобелена судьбы. И вновь он был полностью ею подавлен.
На этот раз, однако, его опыт помог ему быстрее отгородиться от большей её части. Повторяя шаги, сделанные ранее, Санни ограничил область своего восприятия лишь одной крошечной частью непостижимой бесконечности бесчисленных нитей, сконцентрировавшись только на тех из них, что были связаны с этим районом Штормового Моря.
Найти нить, связанную с Вечным Городом, было проще, потому что он знал, что Ночной Сад соединён с ним — даже был построен там. Так что, Нить Судьбы, которую он искал, должна была проходить и через живой корабль.
Ему не потребовалось много времени, чтобы найти достойного кандидата. Неподалёку от него странная нить протянулась с неба в море, пронзая палубу Ночного Сада. В ней была странная двойственность: верхняя часть была соткана из серебристого звёздного света, а нижняя — из непроницаемой тьмы.
Потянувшись к необычной Нити Судьбы, Санни коснулся её пальцами. На этот раз он постарался прикоснуться лишь на мгновение и тут же отстраниться — так, надеялся он, открывшаяся ему истина будет не столь обширна, и, следовательно, его глаза и разум будут избавлены от большей части урона.
Его надежда оказалась не напрасной.
Но прежде чем Санни в этом убедился, его охватило поразительное видение.
«Что… что это, чёрт возьми, такое?»
На мгновение он ужаснулся, потому что его встретила… безграничная, тёмная пустота.
Однако, к счастью, это была не Пустота. Это была просто пустота…
Бесконечное, безмолвное, пустое пространство безвоздушной тьмы, где ничего не существовало — ни жизни, ни тепла, ни даже воздуха. Лишь смертоносные лучи космической радиации и невидимые цветения гравитационных полей.
И в той тьме бесчисленные звёзды горели прекрасным серебряным светом.
Санни был ошеломлён.
«Святое дерьмо. Я… в космосе».
Действительно, это был великий вакуум космоса. Но в тот момент он осознал кое-что ещё.
Что это и есть Чёрные Небеса, истинное царство Богини Ночи.
И там, среди звёзд, находился прекрасный город с высокими серебряными шпилями, купающийся в звёздном свете…
Санни убрал руку, и видение Вечного Города исчезло из его напряжённого разума.
«Что за… так он в космосе?»
Санни оставался неподвижным то ли целую вечность, то ли всего лишь мгновение.
Нет, это не имело смысла… как и всё остальное в Царстве Снов никогда не имело смысла. Ночной Странник сумел подняться на борт Ночного Сада и отплыть от Вечного Города, а на данный момент Ночной Сад не умел летать, не говоря уже о путешествиях между звёздами.
Санни помедлил некоторое время, а затем снова осторожно коснулся Нити Судьбы.
Он снова увидел Вечный Город. Только на этот раз он был в состоянии хаоса.
Он был атакован.
В темноте за пределами города двигалось огромное присутствие. Его форма и очертания были неразличимы, поскольку оно было неотделимо от космической тьмы — возможно, оно и было самой тьмой — и единственным способом воспринять его существование было наблюдать, как его движение заслоняет огромные участки звёзд.
Присутствие было ужасающим, непостижимым и полным холодного, безразличного, уничтожающего намерения.
Куда бы ни падал её бледный взор, бессмертные обитатели Вечного Города уничтожались. Серебряные шпили плавились и падали, а сама ткань небесной обители поглощалась энтропией.
Но затем город восставал из праха.
Его ткань восстанавливалась, шпили возникали из раскалённых озёр жидкой материи, а живые существа возвращались к своей первозданной юности…
Чтобы быть уничтоженными снова.
Миллион циклов смерти и восстановления проносились в мгновение ока.
Это была вечность опустошения.
Бессмертные кричали от ужаса, умирая, и рыдали в страхе, когда их безжалостно возвращали к жизни.
Мгновения превращались в секунды, секунды — в минуты. Минуты превращались в часы, часы — в дни. Дни…
Санни отдёрнул руку и пошатнулся в ужасе.
«Что я только что увидел?»
Дрожа, он вновь представил себе ужасающую сцену.
Медленно, нерешительно, он осознал, свидетелем чего стал…
Это была битва.
Битва между Богом Бури и Демоном Покоя.
Тогда…
Ему оставалось узнать лишь одно.
Сделав дрожащий вдох, Санни снова протянул руку к Нити Судьбы.
Он увидел, как пал Вечный Город.
Санни отозвал Маску Ткача и уставился в туман с пустым выражением лица.
Джет, стоявшая неподалёку с поднятой рукой, медленно её опустила.
«Хм? Твои глаза не сгорели».
Санни несколько мгновений оставался неподвижным, а затем повернулся к ней, золотистое сияние медленно исчезало из глубокой тьмы его расширенных зрачков.
В конце концов он скривился.
«Но всё равно адски больно».
На этот раз его глаза не превратились в угли, но последнее изображение, которое он видел, действительно выжглось в них, так что зрение было слегка затуманенным. Впрочем, это должно было скоро пройти, так что он не особо беспокоился.
Джет внимательно посмотрела на него, после чего нейтральным тоном спросила:
«Ну что? Уловил какие-нибудь намёки?»
Санни не сразу понял, что она имеет в виду, затем сообразил, что она считает его загадочную способность разновидностью прорицания. Что… в каком-то смысле так и было.
Он медленно кивнул.
«Да. Он упал в море».
Джет несколько раз моргнула.
«Кто упал в море?»
Санни просто уставился на неё.
«Вечный Город. Он упал в море».
Развернувшись, он поднял руку и указал на небо.
Ну… он указал на туман, но его намерением было указать на небо.
«Он вошёл в атмосферу, пылая, как падающее солнце, величественно спустился к горизонту и врезался в воду, как огромный астероид. Эта штука была размером с ОССК, так что взрыв, вызванный его ударом… что ж, полагаю, был того же порядка, что и когда Нефис детонировала шесть своих ядер в Божьей Могиле. Катастрофический, в глобальном масштабе. Впрочем, последнее произошло под землёй, а первое — посреди чёртова моря».
Он глубоко вдохнул.
«Само собой разумеется, весь город был испарён. Но Демону Покоя, полагаю, было всё равно, потому что город всё равно восстановился в безупречном состоянии, вместе со всеми населявшими его бессмертными. А потом — утонул».
Санни посмотрел вниз, на деревянную палубу под ними.
«Так что карта указывает на правильное место. Просто у неё нет вертикальной оси. Мы находимся в нужном месте, но… намного выше нашего пункта назначения».
Джет почесала кончик своего носа.
«Тогда как Ночному Страннику удалось уплыть на Ночном Саду?»
Санни мрачно ухмыльнулся.
«Понятия не имею. Почему ты спрашиваешь меня? Спроси Ночного Странника».
Он помолчал немного, а затем вздохнул.
«Может быть, Ночной Сад тоже был на дне моря. Вообще-то, для нас это хорошая новость».
Джет приподняла бровь.
«Разве?»
Санни кивнул.
«Это факт, что Вечный Город находится на дне Штормового Моря, и это также факт, что Ночной Странник использовал Ночной Сад, чтобы сбежать из Вечного Города и доплыть до более безопасных вод у побережья. Что доказывает мою теорию, что этот корабль — не просто корабль… он также может быть подводной лодкой».
Он задержался на мгновение, а затем улыбнулся в недоумении.
«Он также может быть космическим кораблём, вообще-то. Мы на космическом корабле, Джет».
Она бросила на него подозрительный взгляд.
«Это круто. Но не думай, что я не понимаю, зачем ты это сказал».
Санни посмотрел на неё с невинным видом.
«А? Что ты имеешь в виду?»
Она опасно улыбнулась.
«Ты сказал это, чтобы отвлечь меня от того факта, что ты хочешь потопить мой корабль, да? Ты хочешь попробовать погрузить Ночной Сад и нырнуть на дно моря».
Санни фыркнул, словно поражённый нелепостью этого замечания.
Затем добавил тихим голосом:
«Да?»
Джет тяжело вздохнула.
«Допускаю, что мы, вероятно, сможем погрузить Ночной Сад, затопив резервуар с пресной водой. Однако твоя теория о том, что защита сдерживает воду, в лучшем случае сомнительна, а в худшем — совершенно безосновательна. И поскольку мы вряд ли сможем проверить это, не нанеся серьёзного ущерба наземной инфраструктуре города… ответ — нет».
Санни, который втайне всё ещё приходил в себя после того, как мельком увидел ужасающую битву между богом и даймоном, слабо улыбнулся.
«Кто сказал, что мы не можем это проверить?»
Он приказал теням подняться, материализовав их в виде миниатюрной модели Ночного Сада. Затем он построил прозрачный купол над его палубой и ещё один — чуть меньше и совершенно чёрный — под ней.
«Не думаю, что я когда-либо пытался манифестировать тени в таком масштабе, но я уверен, что смогу покрыть весь Ночной Сад герметичным куполом. Мы погрузим корабль, пока его мачты не окажутся под водой, и посмотрим, предотвратит ли защита проникновение воды к этому куполу. Если да, мы сможем спуститься дальше. Если нет, мы просто всплывём, отправим Ночной Сад обратно к берегу и отправимся на дно Штормового Моря самостоятельно… ты и я».
На лице Джет по-прежнему читалось сомнение.
«Почему ты так стремишься доставить Ночной Сад в Вечный Город?»
Санни помедлил несколько мгновений, а затем вздохнул.
«Потому что Порождение Снов на Луне».
Джет приподняла бровь.
«Ну и что… ох».
Она на мгновение замолчала, после чего оценивающе посмотрела на него.
«Ты надеешься, что если мы вернём Ночному Саду былое величие, то сможем атаковать того человека, прежде чем он атакует нас?»
Санни задержался с ответом.
«Это одна из причин, да. Возможно, я так не выгляжу… но на самом деле я очень нервничаю из-за этого типа. Ах, не пойми меня неправильно — я не боюсь, что он сможет победить меня и Нефис. Однако я почти уверен, что если он перенесёт бой либо в мир бодрствования, либо в Царство Снов, будет много сопутствующего ущерба… очень много. Если же мы перенесём бой к нему… на Луне нет гражданских».
Джет какое-то время изучала его.
В конце концов она поморщилась и отвела взгляд.
«Мы можем попробовать затопить резервуар. Однако мы продолжим погружение только после того, как убедимся, что жители Ночного Сада в полной безопасности, и что мы сможем призвать Врата Сна Неф под водой, чтобы отступить при первом же признаке серьёзной опасности».
Санни просто кивнул ей.
«Естественно».
Затем, глядя в туман, он на несколько секунд замешкался и спросил:
«Что же всё-таки находится на дне Штормового Моря?»
Джет развернулась и пошла прочь, на её лице застыло обеспокоенное выражение.
Её ответ не успокоил его.
«Никто не знает. Потому что никто никогда не достигал дна Штормового Моря. Если нам это удастся… мы станем первыми людьми, кто узнает…»
Ночной Сад медленно погружался в море крови.
К тому времени палуба уже была очищена, все солдаты присоединились к гражданским в городе внизу. Рунический зал был очищен от всего несущественного персонала, и только Святые Ночи составляли компанию Джет и Санни. Зачарованный круг слабо мерцал, пока Джет углубляла свою связь с живым кораблём, втягивая всё больше и больше воды в обширный резервуар на самом нижнем уровне его вертикальной структуры.
Деревья, растущие в парках и рощах на главной палубе Ночного Сада, покачивались, а вода в озёрах покрывалась рябью. Далеко внизу волны пенились, когда титанический корабль медленно начал погружаться.
Санни какое-то время наблюдал за процессом с большой высоты рунического зала, а затем закрыл глаза и глубоко вдохнул.
По мере погружения корабля глубокие тени, населявшие его главную палубу, зашевелились, становясь глубже и темнее. Затем они начали подниматься вверх по всему его внешнему периметру, взбираясь всё выше и выше в воздух. Джет и Святые Ночи наблюдали за процессом с насторожёнными выражениями лиц, их глаза слегка расширились.
Это и вправду было невероятное зрелище.
Длина Ночного Сада составляла более дюжины километров, и в данный момент тьма поднималась по всей его огромной территории, словно струйки чернил, текущие вверх по поверхности невидимого стеклянного купола.
Санни нахмурился, сосредоточившись.
Вскоре потоки тьмы слились и поднялись выше крыши возвышающейся пагоды, где располагался рунический зал, мостик Ночного Сада. Купол из теней сомкнулся, скрыв сумеречный внешний мир — казалось, будто живой корабль спрятался в огромной пещере, а тёплый свет его фонарей освещал зыбкую тьму.
Тени затвердели, превратившись в чёрный обсидиан.
«Ах, интересно…»
Санни вдруг подумал, не было ли само Царство Теней создано подобным образом — только в гораздо, гораздо большем масштабе.
Джет тихо вздохнула.
«Чёрт. Сколько бы раз я ни видела, как Суверен высвобождает свою силу, это никогда не становится менее… подавляющим».
Санни посмотрел на неё, внезапно заинтересовавшись, какой же будет её собственная Верховная сила. Он помолчал несколько мгновений, после чего отвернулся.
«Не зря нас называют полубогами. Достижение Верховенства означает пересечение порога между мирским и божественным… так что, хотя мы ещё и не божества, мы уже одной ногой в дверях».
Он задержался ненадолго, прежде чем добавить более мрачным тоном:
«Но следующий шаг — вот что действительно удручает. Потому что, чтобы сделать его, нужно отбросить то немногое мирское — а значит, и человеческое — что в нас осталось».
Пока его слова эхом разносились в темноте, Ночной Сад продолжал погружаться. Вскоре половина его огромной массы уже была под водой, и главная палуба оказалась намного ближе к поверхности моря.
Джет взглянула на Святых Ночи, затем спокойно обратилась к Наеву:
«Наев, пожалуйста, проверь, как обстоят дела под палубой».
Жители Ночного Сада знали, что происходит. Некоторые испытывали опасения, но большинство, казалось, были взволнованы этим захватывающим новым развитием событий.
Погружение в бездонный океан, полный жутких мерзостей! Разве это не захватывающая смена обстановки?
Возможно, время, проведённое на неуязвимом живом корабле, заставило их чувствовать себя в излишней безопасности, но обитатели странствующего города были довольно беззаботной публикой — по мнению Санни, они редко демонстрировали тот уровень страха и тревоги, которого можно было бы ожидать от людей, живущих в опасных водах Штормового Моря.
Но, с другой стороны, Санни мог отчасти понять странность их менталитета. В конце концов, большинство людей были привязаны к своим домам, а значит, и к своим городам — если придёт опасность, у них в конечном счёте не будет иного выбора, кроме как встретить её лицом к лицу или смириться, поскольку бегство обычно не является вариантом.
Что бы сделал житель ОССК, если бы на город обрушилась какая-нибудь Нечестивая мерзость? Бегство в дикую местность вряд ли было вариантом, так как это означало бы смерть от голода, заражённой воды, ядовитого воздуха или просто от стихии. Точно так же тех, кто захотел бы бежать из Бастиона или Рэйвенхарта, ждала лишь смерть.
Но что, если бы их город сам мог развернуться и бежать от опасности, взяв их с собой?
Это, подумал Санни, был принципиально менее стрессовый образ жизни.
Так что он мысленно похлопал себя по плечу за то, что обзавёлся замечательным передвижным замком.
«Хорошая работа…»
Если подумать… как только Санни станет Священным, Мимик, вероятно, сможет превращаться во что-то похожее по размеру на Ночной Сад. И хотя он не обладал многими из чудесных способностей живого корабля, у него были свои собственные восхитительные качества.
«Надо его хорошо кормить».
В любом случае, многие пассажиры Ночного Сада собрались в колдовских наблюдательных залах под палубой, чтобы посмотреть, как корабль погружается — вместо того, чтобы прятаться в своих домах и молиться мёртвым богам.
Они не могли видеть, что происходит на главной палубе, и туман скрывал большую часть мира, но всё же… как только поверхность моря приблизилась, они увидели красные волны, разбивающиеся о потрёпанный корпус живого корабля.
А затем они оказались под водой.
«Момент истины…»
Ночной Сад наконец погрузился настолько, что волны начали перекатываться через его главную палубу. Конечно, в данный момент её защищал купол из теней — но в зависимости от того, как будет развиваться ситуация, Санни либо комфортно опустится на Ночном Саду в глубины, либо будет вынужден погрузиться в бездонную тьму сам, защищённый ничем, кроме Оболочки Ониксового Змея.
«Жаль, что я не убил Старика Тома».
Призвать его фантом было бы весьма кстати в данных обстоятельствах.
Пока Санни содрогался при воспоминании о гигантском ужасе глубин, Ночной Сад погружался всё глубже в воду. Наконец, волны сомкнулись над теневым куполом, и верхушка главной мачты исчезла под поверхностью моря.
Какое-то время в руническом зале царило напряжённое молчание. В конце концов Джет тихо спросила:
«Ну?»
Санни улыбнулся.
«Полностью сухо».
Теневой купол был построен так, чтобы быть чуть меньше невидимого барьера, защищающего главную палубу Ночного Сада. Так что, если бы этот таинственный барьер не был способен сдерживать воду, вода хлынула бы на проявленные тени.
Однако ни одна капля не коснулась поверхности купола. Что означало, что Санни был прав — барьер и вправду мог позволить Ночному Саду погружаться в море.
Джет тихо вздохнула.
Она помолчала какое-то время, а затем сказала нейтральным тоном:
«Полагаю, это значит, что мы погружаемся в бездну…»
Ночной Сад продолжал погружаться в холодные воды Штормового Моря. Санни позволил куполу из теней рухнуть потоком струящейся тьмы и исчезнуть, позволив таким образом Джет и Святым Ночи увидеть, что происходит вокруг титанического корабля.
Это было дивное зрелище.
Казалось, ничто не мешало воде, и всё же ей не удавалось захлестнуть палубы Ночного Сада, словно невидимый барьер отталкивал её. Как ни странно, из-за этого Санни почувствовал себя будто в огромном аквариуме. Конечно, аквариум предназначен для содержания водных форм жизни на суше, а не наоборот.
«Что является противоположностью аквариуму?»
Террариум… наверное, террариум. Его странные мысли прервала Джет, которая окинула окружение настороженным взглядом и сказала:
«Мы будем продвигаться медленно. Будь готов вновь призвать тот купол, если барьер начнёт протекать».
Их первоначальный успех не гарантировал безопасности. В конце концов, у невидимого барьера, отделяющего верхние палубы Ночного Сада от враждебной среды, мог быть предел возможностей. Кроме того, им нужно было беспокоиться не только о воде, но и о давлении, кислороде и ещё о десятке других факторов, которые необходимо было учитывать для обеспечения безопасности всех пассажиров.
Лично Санни был уверен, что Демон Покоя построила и зачаровала свой корабль как следует, но он был только за то, чтобы принимать все необходимые меры предосторожности. В конце концов, даймоны отличаются от людей. Кто знает, было ли им нужно вообще дышать или заботила ли их тяжесть целого океана, давящая на их плечи?
Так что не было никакого вреда в том, чтобы внимательно следить за обстановкой.
Вскоре Эфир и Кровавая Волна отправились проводить различные проверки, оставив Санни и Джет одних на мостике. Они молча наблюдали, как вода течёт вверх мимо Ночного Сада, оба втайне преследуемые воспоминаниями о Гробнице Ариэля.
Море вокруг них было красным, но чем глубже погружался Ночной Сад, тем бледнее становился его пугающий оттенок. Всё меньше света могло пробиться сквозь огромную толщу воды, так что их окружение становилось всё более тусклым. Гротескные останки убитых Кошмарных Существ время от времени проплывали мимо них, погружаясь с собственной скоростью.
Спустя некоторое время живой корабль оказался окружён абсолютной тьмой, сияя мириадами огней в её объятиях. Фонари, освещавшие Ночной Сад, были единственным источником света в холодной бездне, и, окружённый их ярким сиянием, он погружался в тёмные глубины, словно сияющая туманность.
Единственными звуками в мёртвой тишине морских глубин были тихий шелест листьев и мягкие шёпоты ветра, что веял между мачтами титанического корабля.
Джет тихо вздохнула.
«По крайней мере, ветер есть. Это хороший знак».
Присутствие ветра указывало на то, что Ночной Сад производил собственный кислород, вероятно, поглощая его из окружающей воды. Углекислый газ, выделяемый миллионами людей, дышавших в его глубинах, вероятно, поглощался деревьями, растущими на главной палубе… что, по сути, не имело смысла, учитывая, что здесь не было солнца. Однако было известно, что живой корабль мистическим образом воздействовал на всю флору, произраставшую на его борту, так что Санни не удивился бы, узнав, что рощи на верхних палубах Ночного Сада могли процветать даже в этих условиях.
В конце концов, у него самого было дерево, которое прекрасно росло во тьме Забытого Берега, там, во дворе Безымянного Храма.
В любом случае, проверка, не становится ли воздух спёртым, была одной из задач, которые предстояло выполнить Эфиру и Кровавой Волне. Наев же был занят мониторингом ситуации на нижних палубах и в просторных трюмах живого корабля, где укрывались пассажиры. Пока что, по крайней мере, всё шло хорошо. Так что Санни позволил себе расслабиться… но лишь чуть-чуть.
И он, и Джет по-прежнему были напряжены, сохраняя состояние боевой готовности. В конце концов, они не знали, с какими проблемами мог столкнуться Ночной Сад при погружении в тёмные глубины Штормового Моря после десятилетий плавания лишь по его поверхности.
Вдобавок ко всему, существовали и внешние угрозы, с которыми они могли столкнуться… а природа их окружения диктовала совершенно иной подход к бою — изначально невыгодный для таких наземных хищников, как они.
Но даже если погружение пройдёт без происшествий, что ждало их в бездонных глубинах, так это Вечный Город, все населявшие его ужасы и неведомое бедствие, перебившее всех прочих Кошмарных Существ в водах над ними.
«Как захватывающе…»
Время текло медленно.
Но даже спустя долгое время… ничего, казалось, не происходило.
Тьма окружающих вод стала ещё более абсолютной. Затем она стала зловещей и пугающей.
Джет окинула окружение взглядом, на её бледном лице не было и намёка на веселье, и облокотилась на свою косу, словно ища утешения в холодной стали её призрачного клинка.
«Ах, мне это совсем не нравится».
Санни, однако, не был склонен соглашаться.
«А я вполне доволен».
Она посмотрела на него и приподняла бровь. Он кивнул в сторону зловещей тьмы за пределами мерцающей сферы света, создаваемой Ночным Садом.
«Думаю, мы достигли той глубины, на которой я тогда отказался от преследования Старика Тома. Давление тогда доставляло проблемы Наеву и Кровавой Волне, но чувствуешь ли ты что-нибудь сейчас? Нет. Корпус может и поскрипывает немного, но похоже, Ночной Сад защищает своих пассажиров и от тяжести моря».
Джет слабо улыбнулась.
«Это правда».
Санни помолчал несколько секунд.
«Ты бывала на Скованных Островах до войны?»
Джет слегка склонила голову.
«Не совсем. А что?»
Он пожал плечами.
«Просто погружение на такую глубину ощущается, будто снова переживаешь Сокрушение. Не самое приятное ощущение».
Конечно, на Скованных Островах огромные цепи не давали островам подняться слишком высоко, так что он испытывал на себе лишь самую безобидную степень Сокрушения. Его полная ярость была куда более сокрушительной, способной уничтожить даже самых могущественных мерзостей.
Хозяин Острова Слоновой Кости теперь владел Сокрушением как Компонентом. Если использовать его как оружие, оно могло опустошить целые регионы. Если использовать как щит, оно могло не позволить даже богу достичь небесного острова невредимым.
Санни хотел отметить, как давление глубин похоже на это, но затем резко замолчал.
Там, в темноте, за пределами света Ночного Сада…
Огромное щупальце медленно дрейфовало в холодной пустоте, проплывая вдали мимо погружающегося корабля.
Оно было странно обвисшим и неподвижным.
Заметив его выражение лица, Джет нахмурилась.
«В чём дело?»
Санни какое-то время вглядывался в темноту, не говоря ни слова.
В конце концов, он тихо ответил:
«Думаю, это Старик Том. Он… кажется, мёртв».
Там, в бескрайней холодной бездне, за пределами мимолётного сияния Ночного Сада, по могучим подводным течениям медленно дрейфовала чудовищная фигура. Его жуткие очертания были столь огромны и непостижимы, что Санни долгое время не мог понять, на что смотрит.
«…Медленно двигайся вперёд».
Ночной Сад не толкали ни ветер, ни вёсла — вместо этого он плыл, полагаясь на неведомую магию. Так что не имело значения, скользил ли он по волнам или двигался под ними — Джет могла одинаково контролировать его скорость и направление.
Она сделала, как сказал Санни, изменив угол их погружения. До этого Ночной Сад просто стремительно падал вниз сквозь тёмную бездну, но теперь он продвигался вперёд сквозь сокрушающую массу воды.
Джет глубоко вдохнула, а её взгляд стал отстранённым.
Санни поднял бровь.
«Что?»
Она помолчала мгновение, затем покачала головой.
«Нет, ничего. Просто ощущения другие, когда мы движемся под водой — в конце концов, Ночному Саду приходится продираться сквозь её толщу. Так что, соотношение между усилием, которое мне нужно приложить, и скоростью, которую он может развить, другое. Нужно приноровиться».
Джет вздохнула.
«Скользить по морю приятно и освобождающе. А здесь… здесь это больше похоже на рутину. Как бег с грузами на щиколотках».
Санни странно на неё посмотрел.
«…Ты часто бегала с грузами на щиколотках?»
Джет уставилась на него в ответ.
«А ты нет?»
Санни почесал затылок.
«Когда я бежал, то обычно от кого-то, кто пытался меня съесть. С какой стати я стал бы себя утяжелять?»
Уголок её рта дрогнул в улыбке.
«Резонно».
Они замолчали, пока Ночной Сад медленно приближался к останкам Старика Тома.
Санни должен был признать, что он ошибся в оценке расстояния между ними и чудовищным трупом. В глубинах Штормового Моря не было кривизны, а значит, не было горизонта, и не было никаких ориентиров… лишь бескрайняя тьма.
Старик Том оказался намного, намного больше, чем предполагал Санни, когда увидел его впервые.
«На что эта штука похожа?»
К тому времени Джет уже могла разглядеть одно из щупалец, тянущихся за тонущим трупом, но основное тело ужаса глубин всё ещё скрывала тьма. Санни, однако, не спешил с ответом, пытаясь сам понять, кем является… вернее, являлся… Старик Том.
Ему потребовалось время, пока боль от его Недостатка почти не стала невыносимой, чтобы наконец разобраться в ужасающем зрелище.
«Это… устрица, наверное».
Санни сказал это, но не был уверен в своей правоте.
Действительно, где-то в ужасающем месиве бесформенной плоти и щупалец, вываливающихся из его раскрытой оболочки, виднелась твёрдая раковина, похожая на раковину двустворчатого моллюска. Сама раковина была размером с остров, покрытая лесом жутких чёрных наростов — но под ними она тускло отливала золотом, словно была целиком отлита из драгоценного металла.
Однако, колоссальная раковина меркла в сравнении с безжизненной массой плоти и исполинских щупалец, извергающихся из её расщелины. Было невозможно представить, что вся эта отвратительная плоть могла поместиться в необъятных пределах золотой раковины… и в воде рядом с ней дрейфовали и другие существа — те, что, должно быть, вырвались изнутри Старика Тома после его насильственной смерти. Там были титанические кости, принадлежавшие, должно быть, отвратительным левиафанам, пустые панцири из несокрушимого хитина, что когда-то укрывали ужасных монстров, гнилые остовы бесчисленных древних кораблей, искорёженные массы ржавого металла, огромные осколки чего-то, похожего на алмазное стекло…
Должно быть, Старик Том веками объедался всякой всячиной.
Всё это тянулось за медленно тонущим трупом, словно хвост отвратительной кометы, затмевая его размерами.
Было очевидно, что все эти останки были извергнуты изнутри гротескной раковины, и всё же Санни не мог до конца понять, как. Их объём был намного больше, чем у колоссальной раковины.
В конце концов, он прищурился.
«Я думаю… что старый добрый Том обладал пространственными способностями. Должно быть, внутри его раковины скрывалось карманное измерение — тёмный и ужасающий ад, из которого ничто не могло сбежать после того, как было проглочено. Но оно было разрушено со смертью Старика Тома, так что теперь его тело, а также всё, что он не смог переварить за тысячи лет, вываливается наружу».
Если Старик Том мог искривлять пространство, Санни мог лучше понять и то, как его щупальца были до невозможности длинными. Ночной Сад был уже достаточно близко к исполинской раковине и отвратительной массе бесформенной плоти, торчащей из неё, чтобы Джет тоже смогла разглядеть шлейф обломков, оставленный на пути.
Она отвела корабль в сторону, ловко уклонившись от громадного щупальца, и затем озабоченно спросила:
«Но что же его убило?»
Санни какое-то время изучал невообразимое месиво плоти Старика Тома, а затем тихо сказал:
«Обе половинки его раковины разбиты, с рваными дырами в центре. Судя по расположению и размеру дыр, а также по узору трещин, расходящихся от них…»
Он замолчал на мгновение, а затем добавил с ноткой беспокойства в голосе:
«Старик Том был убит одним ударом. Что-то невообразимо могучее пронзило его раковину насквозь и уничтожило… что бы там ни поддерживало в нём жизнь».
Джет вздрогнула.
«Что, чёрт возьми, могло убить эту тварь одним ударом?»
Санни не ответил сразу. Однако в конце концов ему пришлось это сделать:
«Я не знаю. Но не думаю, что я бы смог бы так же».
После этого они оба замолчали, пока Ночной Сад медленно проплывал мимо трупа жуткого ужаса глубин и углублялся в бездонный мрак Штормового Моря.
Как раз когда они проплывали мимо ужасающей массы плоти, Джет вдруг спросила:
«Знаешь, о чём я думаю?»
Санни поднял бровь.
«Нет».
Она на мгновение замешкалась, а затем слабо улыбнулась.
«Я подумала… если Старик Том — это что-то вроде устрицы, как думаешь, есть ли где-то внутри его раковины жемчужина? И какой бы она была?»
Санни какое-то время смотрел на неё, затем энергично замотал головой и отвёл взгляд.
«Я не знаю. И я, чёрт возьми, не полезу туда внутрь, чтобы это выяснить!»
Тихо рассмеявшись, Джет повела Ночной Сад глубже в бездну.
Её смех, однако, не скрывал ощущаемой ею настороженной тревоги.
Санни тоже был настороже.
Хотя Санни не хотел в этом признаваться, смерть Старика Тома изрядно его потревожила.
Дело было не только в том, насколько огромными и ужасающими выглядели останки древнего ужаса глубин, и даже не в самом факте его гибели.
Сильнее всего его тревожил способ, которым Старик Том был убит.
Санни не был до конца уверен, что смог бы убить это исполинское создание. Однако он был уверен в другом — что не смог бы прикончить его одним ударом.
Но это удалось кому-то другому.
Старика Тома раздавили, как назойливое насекомое.
Осознание того, что где-то там есть нечто, способное на такое, заставляло его чувствовать себя неспокойно. Это существо, каким бы оно ни было, опережало их в гонке к Вечному Городу — так что в конечном счёте столкновение с ним было неизбежно. Санни не мог не задаться вопросом, выдержал бы он подобный удар. Ответ, который он себе дал… был не слишком обнадёживающим.
Ночной Сад продолжал погружение.
Он стремительно углублялся в тёмную бездну… всё глубже, глубже и глубже.
Вода уже давно вела себя странно, как и сам мир. Порой казалось, будто само пространство начинает изгибаться и трескаться, сдавленное чудовищным давлением необъятных просторов Штормового Моря. Но по большей части всё вокруг живого корабля казалось застывшим в неестественной неподвижности.
Санни не был уверен, что даже его Верховное тело выжило бы на этой бездонной глубине.
После того, как они проплыли мимо чудовищного, гигантского трупа Старика Тома, они не встретили ни одного Кошмарного Существа — мёртвого или живого. Возможно, даже среди отвратительных ужасов глубин очень немногие обитали в этой непостижимой бездне… а возможно, было нечто особенное в районе, где затонул Вечный Город, что отпугивало мерзостей.
Так или иначе, погружение Ночного Сада было жутко тихим. В какой-то момент Санни и Джет завели разговор просто для того, чтобы услышать звук человеческих голосов. Он делился своими знаниями о малоизвестных фактах про Царство Снов, а она рассказывала истории и анекдоты из времён своей службы в правительстве.
Однако в конечном счёте даже их голоса не смогли сдержать удушающую тишину. Шли часы, медленно перетекая в дни. Казалось невозможным, чтобы какой-либо водоём мог быть настолько глубоким, и всё же Ночной Сад продолжал погружаться с огромной скоростью, и не было никаких признаков приближения морского дна.
Солдаты и гражданские были в безопасности под палубой, так что с абсолютной тишиной чёрной бездны пришлось столкнуться лишь Санни, Джет и Святым Ночи. Если бы не шелест листьев и свет фонарей, освещавших Ночной Сад, они, вероятно, давно бы начали сходить с ума от неестественного отсутствия… чего-либо там, вокруг них, в темноте.
Было легко представить, как люди сходят с ума от одного лишь зловещего отсутствия всего. К счастью, они были слишком заняты, чтобы терять рассудок.
Несмотря на истощающую монотонность бесконечного погружения, у Санни и его спутников было много дел. Требовалось провести многочисленные проверки, чтобы удостовериться в состоянии корабля, а также принять другие меры для обеспечения следования плану.
Наученный горьким опытом двух предыдущих экспедиций, Санни регулярно проверял связь между собой и другими воплощениями. Он также продолжал отправлять мысленные сообщения Кэсси через заданные промежутки времени, чтобы убедиться, что ничто не мешает их связи.
По мере того, как Ночной Сад погружался в непостижимые глубины, голос Кэсси в его сознании постепенно начинал звучать отдалённо. Однако он никогда не пропадал полностью. Одна из самых сложных задач, которую им приходилось выполнять, заключалась в том, чтобы убедиться, что Нефис всё ещё может открыть свои Врата Сна рядом с Ночным Садом, несмотря на огромную толщу воды, отделявшую её от него. В этом отношении всё также казалось благополучным — даже если координация испытаний становилась всё более сложной, поскольку сама Нефис находилась в середине опасной экспедиции.
Самой настойчивой угрозой для Санни на данный момент была… скука.
Прислонившись к одной из арок рунического зала, он медленно выдохнул и задумчивым тоном спросил:
«Как думаешь, что случится, если Нефис откроет Врата Сна между Штормовым Морем и, скажем, Пустыней Кошмаров, а потом начнёт перекачивать воду?»
В данный момент кораблём управлял Эфир, а Джет сидела на полу, прислонившись спиной к колонне. Она бросила на него весёлый взгляд.
«Вау, отличная идея. Вообще-то, это можно использовать как оружие массового поражения. Ну… по крайней мере, массового орошения».
Она помолчала несколько секунд, а потом пожала плечами.
«Полагаю, она быстро исчерпает запас эссенции, несмотря на Верховный ранг, учитывая огромный объём воды, который будет проходить через её Врата. Но новое море всё же может появиться в той области, которую она решит затопить».
Санни присвистнул, уже представляя, куда бы он поместил новое море.
Джет тем временем вздохнула.
«Однако, в этом мало практической пользы, потому что это будет морская вода. В противном случае мы, возможно, уже смогли бы подстегнуть сельское хозяйство в нескольких пустынных регионах Царства Снов».
Эфир, до сих пор молчавший, внезапно заговорил:
«Или она могла бы вылить его в вулкан».
И Джет, и Санни с удивлением посмотрели на него.
«Что? Зачем?»
Эфир смущённо кашлянул.
«А, просто… взрыв был бы весьма эффектным. Я читал, что именно так исчезла Минойская цивилизация».
Санни несколько раз моргнул.
Он не знал, что такое Минойская цивилизация и почему её Верховный решил вылить море в вулкан. Но что более важно…
«Ты правда думаешь, что Нефис нужны новые способы создания эффектных взрывов?»
Эфир покраснел.
«Ах… я не подумал об этом».
Он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент выражение лица Санни изменилось.
«Останови корабль. Сбавь скорость, быстро!»
Джет напряглась, а Эфир с удивлением посмотрел на него.
Затем рунический круг слабо замерцал, и скорость погружения Ночного Сада медленно начала снижаться.
Потоки воды были вытеснены из резервуара, и на несколько кратких секунд живой корабль озарили маленькие, быстроисчезающие вспышки света — это лопались пузырьки воздуха от разрушительного давления.
Джет вскочила на ноги.
«Ты что-то почувствовал?»
Санни немного помолчал, а затем кивнул.
«Да. Думаю… я чувствую дно моря».
Действительно, его ощущение теней уловило нечто твёрдое далеко ниже Ночного Сада — обширную, бесконечную плоскость твёрдой земли.
Похоже, у Штормового Моря всё-таки было дно.
И они вот-вот достигнут его.
Вскоре Ночной Сад остановился, зависнув всего в нескольких сотнях метров над дном. К тому времени к ним на мостик присоединились Наев и Кровавая Волна, и все они смотрели вниз с ошеломлёнными выражениями лиц.
В конце концов первым заговорил Наев:
«Оно… оно плоское».
Санни медленно кивнул, подтверждая, что это действительно так.
Под ними во всех направлениях простиралась идеально плоская поверхность, над которой не возвышалось абсолютно ничего, даже на сантиметр. Не было ни водорослей, ни кораллов, ни грязи, ни… чего бы то ни было. Лишь бесконечное пространство безупречно гладкого, поблёскивающего стекла.
Или, по крайней мере, чего-то, что выглядело как стекло.
Словно их каким-то образом затянуло в видеоигру, где уровень не отобразился, или, возможно, они провалились сквозь карту. Дно Штормового Моря выглядело как временная замена настоящей геометрии… явная ошибка в привычной беспорядочности естественного мира.
Санни присмотрелся и понял, что дно обширного моря на самом деле не было чёрным. Вместо этого оно было идеально прозрачным — но этот странный стеклоподобный материал простирался так глубоко вниз, что под ним не было ничего, кроме отсутствия света.
«Что это?»
Его голос был полон недоумения.
После долгой паузы Эфир ответил спокойным тоном:
«Это вода».
Все посмотрели на него, не понимая, что он имеет в виду.
Эфир помедлил мгновение, а затем объяснил:
«При экстремальном давлении вода переходит из жидкого состояния в твёрдое… а твёрдое состояние воды — это лёд. Только здесь она не может стать обычным льдом, поскольку не может расшириться, чтобы сформировать его молекулярную структуру из-за давления. Поэтому она может стать только твёрдым веществом с более плотной кристаллической решёткой — своего рода кристаллом, сравнимым по твёрдости с алмазом. Вот на что мы смотрим».
Он слабо улыбнулся.
«Так что у Штормового Моря на самом деле нет дна. Просто его воды затвердели здесь под собственным весом».
Санни несколько секунд смотрел на Эфира, затем снова взглянул на безупречно ровную плоскость стеклоподобной поверхности под ними.
В конце концов он покачал головой.
«Это жутко. Я не могу избавиться от ощущения, что что-то посмотрит на нас из-под этого бесконечно обширного, бесконечно толстого, идеально прозрачного кристаллического дна…»
В этот момент рука Джет решительно закрыла ему рот.
Глядя на него с отчаянием, она громко прошептала:
«Санни! Пожалуйста, пожалуйста перестань говорить такие вещи вслух!»
Он секунду смотрел на неё, а затем медленно кивнул.
Когда Джет убрала руку, он улыбнулся.
«А что? Если бездна будет смотреть на нас слишком долго… я могу посмотреть в ответ».
Затем Санни пожал плечами.
«Но не волнуйся. Я совершенно уверен, что там ничего нет».
Вместо ответа Джет просто простонала.
Ночной Сад скользил над необъятной гладью тёмного стекла, пробиваясь сквозь холодную, сокрушающую бездну непостижимых глубин. Свет его фонарей мерцал на гладкой чёрной поверхности, и слабое отражение живого корабля двигалось под ним — словно Ночной Сад преследовал его призрак.
Примерно через час новизна безупречно ровной плоскости гладкого стекла приелась. Время от времени из темноты появлялись жуткие очертания и медленно проплывали мимо живого корабля — это были останки существ и предметов, что опустились на дно Штормового Моря на протяжении веков и оказались слишком прочными, чтобы быть уничтоженными даже его немыслимым давлением. Там были колоссальные кости, разбитые каркасы древних кораблей и неузнаваемые руины.
В какой-то момент из тёмной пустоты возникли руки колоссальной статуи, протянутые по направлению к далёкой поверхности. За ними последовало огромное лицо, черты которого давно стёрлись временем, и разбитые линии разрушенной короны. Санни и его спутники молча смотрели на гигантскую статую.
В конце концов, он вздохнул и покачал головой.
«Что не так с людьми из Царства Снов и гигантскими статуями? Здесь практически невозможно пройти, не наткнувшись хотя бы на одну-две… или семь…»
Наев, вернувшийся на мостик, пожал плечами.
«Возможно, потому что многие из тех людей сами были гигантами».
Джет, отдыхавшая у колонны, открыла глаза и спокойно на них посмотрела.
«Просто потому, что они могли. Они могли позволить себе тратить время и ресурсы на создание величественных статуй, вот и делали. Им не нужна была иная причина — ведь они не родились в умирающем мире, поглощаемом апокалиптической войной, как мы».
Её спокойные слова повлекли за собой напряжённое молчание, и вскоре колоссальная статуя скрылась в темноте позади них.
Ночной Сад двигался бесцельно, в поисках Вечного Города — Санни распространил своё ощущение теней как можно дальше, пытаясь отыскать его руины. Тем временем Джет и Святые Ночи готовились к битве.
«Где же ты?»
Санни не хотел признаваться, но долгий период напряжённого ожидания начинал негативно сказываться на его душевном состоянии. Целые дни, проведённые в состоянии боевой готовности, в окружении кромешной тьмы и удушающей тишины, утомили его. То, что ничего не происходило, лишь усиливало раздражение. И если он чувствовал себя так, то Джет и Святым Ночи, вероятно, было ещё хуже.
Ну… кроме Джет, пожалуй. В конце концов, она всегда казалась расслабленной и спокойной в любой обстановке, несмотря на обстоятельства. Сейчас тоже казалось, что она беззаботно дремлет.
Однако один её глаз тут же открылся, едва Санни внезапно поднялся на ноги.
Глядя вперёд, секунду помолчал, а затем мрачно улыбнулся.
«Нашёл».
Там, в бесчисленных километрах впереди, он почувствовал огромное скопление теней, отбрасываемых на дно Штормового Моря. Его восприятие было смутным и нечётким, но он различал по крайней мере несколько возвышающихся структур, покоящихся на чёрном стекле.
Санни взглянул на своих спутников.
«…Мы нашли Вечный Город».
Вечный Город дал о себе знать задолго до того, как они смогли его увидеть. Сначала Санни подумал, что ему просто показалось, но затем вынужден был признать, что то, что он видит, правда — там, далеко впереди, абсолютную тьму бездны разгонял бледный свет.
Далёкое сияние освещало огромную массу воды, напоминая полярные сияния, которые он видел в Антарктиде.
Это светил великий маяк Вечного Города со дна безбрежного моря, всё ещё целый, даже спустя тысячи лет после гибели Демона Покоя, его предполагаемого создателя.
Это сияние служило путеводным светом для тех, кто путешествовал сквозь холодную тьму Чёрных Небес; теперь же оно стало путеводным светом для тех, кто пересекает сокрушающую чёрную бездну лишённых света глубин.
«Немного безумно, не правда ли?»
Джет бросила на него короткий взгляд.
«Что именно?»
Санни с недоумением покачал головой.
«Это место, Вечный Город… он пережил гнев Бога Бури, упал из космоса, врезался в океан и провёл тысячи лет под сокрушающим давлением на дне моря. И всё же, кажется, он всё ещё цел».
Он усмехнулся.
«Какой же тут, чёрт возьми, высочайший стандарт строительства».
Она улыбнулась, а затем направила Ночной Сад вперёд.
Постепенно далёкое сияние приближалось. Живой корабль двигался к его источнику, медленно приближаясь к затонувшему городу — вскоре Санни увидел обширные руины, лежащие на бесконечной гладкой поверхности чёрного стекла и освещённые светом его серебряных шпилей.
Только он не был уверен, что Вечный Город можно назвать руинами — в конце концов, он казался совершенно нетронутым и находился в первозданном состоянии.
Великолепные серебряные шпили возвышались над бескрайней гладью чёрного стекла, излучая ослепительный свет. Между ними стояли меньшие по размеру каменные здания, с улицами, площадями и обширными парками. Казалось, Вечный Город защищён собственным барьером, похожим на тот, что был у Ночного Сада — его окружал колоссальный купол, не позволяющий воде затопить улицы.
Весь город казался разделённым на десятки больших островов, между которыми с огромной скоростью неслись бурные реки.
В его сердце над ландшафтом возвышался величественный дворец — или, возможно, храм. Вечный Город был огромен, легко соперничая по размеру с Бастионом, Рэйвенхартом и ОССК, так что Санни не мог разглядеть детали дворца…
И он в любом случае не обращал на это внимания.
«Безумие… это абсолютное безумие».
Его выражение лица помрачнело.
Потому что там, на улицах Вечного Города, он чувствовал кое-что ещё. Там двигались мириады теней — теней, принадлежавших живым существам.
Казалось, что, как и здания, бессмертные жители павшего города также были возвращены в первозданное состояние.
Ледяные голубые глаза Джет стали ещё холоднее, когда она уставилась на далёкий лес серебряных шпилей. Она глубоко вдохнула и затем мрачным тоном произнесла:
«Я чую Кошмарных Существ».
Санни молча взглянул на неё.
Его ощущение теней не могло проникнуть глубоко под купол, окружающий Вечный Город, но кое-что он всё же мог воспринять. Подержав паузу несколько мгновений, он улыбнулся.
«Что ж, у меня есть новости. Есть плохая… и есть ещё хуже. Какую хочешь услышать в первую очередь?»
Она посмотрела на него без тени веселья в глазах.
«А… давай сначала плохую, пожалуйста».
Санни кивнул.
«Город полон могущественных существ… их сотни тысяч, если не миллионы, они кишат на всех его улицах».
Святые Ночи с беспокойством переглянулись. Джет, однако, осталась невозмутима.
«Тогда какая новость ещё хуже?»
Санни вздохнул и посмотрел на серебристые огни далёкого города.
Ему показалось, или они в одном конкретном месте отливали призрачным зелёным?
Он скривился.
«Похоже, Голландец уже высадился. Думаю, некоторые из этих бесчисленных живых существ сейчас сражаются с его призраками где-то там, на окраинах города».
Было приятно представлять, что цивилизация Вечного Города уцелела и сейчас отражает нашествие отвратительных призраков. Однако у Санни было мало надежды найти город, полный древних, просвещённых бессмертных — в конце концов, в Царстве Снов никогда ничего не складывалось таким образом, да и Ночной Странник описывал Вечный Город как кошмар.
Так что, скорее всего, это была ситуация, когда одна орда отвратительных ужасов сражалась с другой, ещё более ужасающей.
Скоро они узнают правду.
На другой стороне города находилась ещё одна аномальная зона. Та, однако, была другой… если битва между флотом призраков и обитателями Вечного Города выражалась какофонией движения — даже если призраки не отбрасывали теней, существа, сражающиеся с ними, отбрасывали — то эта зона выделялась полным отсутствием какого-либо движения.
Словно все живые существа там уже были уничтожены.
Санни чувствовал лишь самые внешние окраины Вечного Города, так что большего сказать не мог. Однако и этого было достаточно, чтобы сделать несколько выводов.
Голландец прибыл раньше них, и его силы уже закрепились под куполом. В настоящее время они контролировали один из внешних островов и вели яростную атаку, чтобы продвинуться глубже в город.
Джет нахмурилась.
«И что ты предлагаешь делать? Ввязаться в бой?»
Санни помедлил несколько мгновений, а затем покачал головой.
«Столкнуться с Голландцем уже достаточно плохо, но столкнуться с ним и легионом неизвестных мерзостей одновременно — ещё хуже. И зачем нам это? Это большой город. Мы можем так же легко высадиться с другой стороны и посмотреть, кто сможет завоевать его быстрее. Тогда у нас будет куда больше информации и шанс получить территориальное преимущество до столкновения с силами Голландца».
В идеале, к тому времени легион призраков был бы уничтожен, и им пришлось бы иметь дело лишь с другой жуткой ордой ужасающих мерзостей.
И ещё с тем неизвестным существом, которое, как подозревал Санни, находилось где-то там, внутри купола. Третий претендент, кем бы он ни был — убийца Старика Тома, если только это не капитан Голландца прикончил злобную устрицу. Санни окинул взглядом обширные просторы Ночного Сада и добавил:
«Плюс, наша главная цель сейчас — найти причал, где можно починить Ночной Сад. Он должен быть где-то на внешнем краю Вечного Города — так что давайте обогнём его и посмотрим. Мы сможем строить дальнейшие планы после того, как обеспечим безопасный опорный пункт для нашего корабля».
Подавляя чувство срочности, они медленно направили Ночной Сад обходить Вечный Город по кругу на расстоянии. Пока живой корабль двигался сквозь бездонные глубины, Санни удалось немного лучше изучить павший город.
Было странно… его ощущение теней легко проходило сквозь барьер Ночного Сада, и, казалось, могло проникать и сквозь купол Вечного Города. Но совсем недалеко за невидимым барьером его чувства подводили его, словно что-то ещё останавливало их.
«Эти существа внутри города… на что они похожи?»
Санни повернул голову, помолчал несколько мгновений, а затем ответил Джет с ноткой неуверенности:
«Я на самом деле не могу их видеть. Я лишь чувствую их тени. И их тени… что ж, внешне они похожи на человеческие».
У них было две ноги, две руки и одна голова, по крайней мере. Однако было в тенях бессмертных обитателей Вечного Города нечто глубоко тревожащее. Санни не мог описать, что именно его настораживало, но он чувствовал тонкую, тревожащую неправильность в них.
«Кажется, я вижу причал».
В конце концов, его отвлёк от беспокойства голос Наева.
Вглядевшись вперёд, Санни увидел гигантское сооружение, выступающее из купола Вечного Города.
Но перед ним…
Массивная стела была с силой вбита в чёрное стекло снаружи невидимого барьера, и сеть зазубренных трещин покрывала гладкую поверхность вокруг неё. Санни не знал, какой силой нужно обладать, чтобы вообще расколоть дно Штормового Моря, но вид этого заставил его содрогнуться.
«Что… это?»
Когда Ночной Сад приблизился, и его свет упал на поверхность возвышающейся стелы, он смог смутно разглядеть руны, вырезанные на её поверхности.
Они были написаны на внешней стороне стелы, обращённой к безбрежным просторам Штормового Моря. Письменность была странной, но он всё же мог примерно её перевести.
Санни медленно выдохнул, читая слова, написанные на каменной стеле…
Пока он это делал, его глаза слегка дрогнули.
Руны гласили:
[Я Даэрон, Змеиный Король
Внемли моему предупреждению, странник:
Поверни назад.
Нет спасения от вечности
И нет передышки от её уз.
За этой чертой
Лежит ад].
Джет и Святые Ночи изучали руны, их лица помрачнели. Заклятие, должно быть, предоставило им перевод лучше, чем был у Санни, но он был достаточно уверен в своей интерпретации.
«Ад, значит?»
Голос Кровавой Волны не казался воодушевлённым.
Санни улыбнулся.
«Ну, вы знаете, как это бывает с нами, Пробуждёнными. Нас всегда посылают в глубины ада — только чтобы найти там другой, ещё более ужасный ад. Я бывал в местах и похуже, чем самое страшное изображение ада, которое только могли придумать люди… вы все, наверное, тоже».
Кровавая Волна хмыкнул в знак солидарности.
«Всё равно звучит довольно зловеще».
У Санни не нашлось возражений. Он помолчал немного, а затем вздохнул.
«Значит, Даэрон тоже посещал Вечный Город…»
Наев смотрел на возвышающуюся стелу с выражением, выдававшим намёк на благоговение. Услышав, как Санни говорит о Даэроне, он повернулся к нему.
«Змеиный Король был единственным Верховным цивилизации Штормового Моря до того, как её поглотило Царство Снов. До недавнего времени мы знали о нём очень мало — отчёт об исследовании Гробницы Ариэля пролил свет на его окончательную судьбу. Может быть, ты слышал об этом?»
Санни взглянул на него и улыбнулся.
«Ага. Кое-что слышал».
Наев кивнул.
«Но даже если мы знали мало, мы находили его следы по всему Штормовому Морю. Большинство Цитаделей, которые населял Дом Ночи, — это руины павшего королевства Даэрона… даже если большую часть поглотили глубины. Он — мифическая фигура».
Наев на мгновение замолчал и добавил тихим тоном:
«Так что странно стоять там, где когда-то стоял он, глядя на руны, которые он собственноручно вырезал на камне».
Санни некоторое время молчал.
Он тоже чувствовал себя странно, но по другой причине. Для него найти послание, оставленное Даэроном Сумеречного Моря, было похоже на встречу со старым другом.
«Как думаешь, он пришёл в Вечный Город, чтобы получить родословную Бога Бури?»
Наев замешкался.
«Не уверен. Если да… в конечном счёте это не помогло ни ему, ни его народу».
Санни вздохнул.
Он ещё немного изучил великую стелу, после чего вдруг сказал:
«Я встречал Даэрона, знаете ли».
Наев, Кровавая Волна и Эфир повернулись к нему в шоке. Джет тоже приподняла бровь.
Санни улыбнулся.
«Он был… крепким ублюдком».
Одним из самых крепких, которых Санни когда-либо встречал, если уж на то пошло. Его душа до сих пор содрогалась в судорогах фантомной боли при воспоминании об острых клыках Змеиного Короля.
Санни встречал версию Даэрона Сумеречного Моря, созданную Кошмаром, и убил его. Затем он получил цветок от Цветка Ветра, дочери Даэрона… её прощальный подарок.
«Если Даэрон счёл необходимым оставить здесь предупреждение, это место должно быть действительно плохим».
Что означало, что Санни нужно было немного изменить свои планы.
Пока Святые Ночи молча смотрели на него, он повернулся к Джет.
«Причал пуст, так что можно безопасно пришвартовать Ночной Сад. Я проведу разведку».
С этими словами он шагнул в тени и исчез из рунического зала.
Секундой позже, игнорируя предупреждение Даэрона, Санни появился внутри купола, защищающего Вечный Город.
Он очень уважал Змеиного Короля, но понимал, что намёк благоговения, который вызывало в нём имя Даэрона, — это пережиток прошлого. В прошлом Санни был всего лишь Мастером, а Даэрон был Верховным. Он был препятствием такой внушительной высоты, что даже мысль о его преодолении казалась невозможной.
Даже если Санни в итоге убил его, то только потому, что Даэрон был бледной тенью себя прежнего и вдобавок полумёртвым после битв с другими древними ужасами.
Но то было прошлое.
Теперь Санни и сам был Сувереном. Более того, он достиг большего, чем удалось Даэрону… он зашёл дальше. По крайней мере, он и его когорта покорили Великую Реку, и пока Даэрон не видел для своего царства иного выхода, кроме как повести свой народ в Гробницу Ариэля в качестве последней отчаянной ставки, Санни и Нефис упорно готовились встретить надвигающиеся бедствия на поле боя.
У них тоже были хорошие шансы дойти до самого конца.
Они были сильнее. И их народ, дети Войны, были сильнее, чем были дети Бури.
Так что Даэрон не обязательно знал лучше Санни, и его совет не обязательно был непреложным.
«Ах… хотя, возможно, он был прав?»
Едва Санни появился внутри купола Вечного Города, как его охватило зловещее чувство — а также гораздо более приземлённое чувство дискомфорта, вызванное тем, что воздух здесь был разреженным и холодным, заставляя его чувствовать, что он задыхается.
Скривившись, Санни огляделся.
«Что-то подсказывает мне… что умереть в Вечном Городе — это очень, очень плохая идея».
Должна же была быть причина, по которой Даэрон предупреждал тех, кто пытается войти в утонувший город, бояться вечности.
Причал, достойный принять Ночной Сад, был столь же титаническим, протянувшись более чем на дюжину километров в длину и вдвое меньше в ширину, со стенами высотой с горы… в прямом смысле. С первого взгляда Санни оценил, что они были высотой не менее трёх километров, частично погружённые в воду.
Вода, кстати, удивила его. Можно было подумать, что купол полностью предотвратит её проникновение в Вечный Город, но, как ни странно, хотя невидимый барьер и не давал невообразимой массе моря обрушиться на город сверху, часть воды всё же покрывала чёрное стекло.
Вода бурлила, переливаясь в серебристом свете величественных шпилей.
Структура причала представляла собой гавань в форме подковы с гигантскими воротами, обращёнными к бескрайним просторам Штормового Моря. Ворота в настоящее время были открыты, и гавань была частично заполнена водой.
Стены причала были построены из камня, но внутри он был сделан из дерева. Всё вокруг было безупречным и находилось в первозданном состоянии, без малейших признаков износа.
Собственно, это была одна из причин, по которой Санни чувствовал себя так не по себе. Он не осознавал этого раньше, но мир должен был показывать признаки безжалостного течения времени и демонстрировать едва заметные несовершенства. Даже в самых ухоженных местах были мелкие изъяны — потёртости, царапины, выцветшие краски…
Но всё в Вечном Городе казалось совершенно новым и абсолютно безупречным. Одного этого было достаточно, чтобы у него по коже побежали мурашки, словно мир вокруг него не был настоящим.
Диссонанс был жутким.
Не обращая пока внимания на мост, соединяющий причал с городом, Санни сосредоточился на интерьере самой гигантской структуры. Как он и воспринимал ранее, она была совершенно пуста, никакого движения и ни единой живой тени ни в поле зрения, ни скрытой от глаз.
«Это… хорошо, наверное».
Когда Санни повернулся к ослепительным огням Вечного Города, нос Ночного Сада пронзил завесу невидимого барьера позади него.
…Спустя тысячи лет живой корабль вернулся в место, где был рождён.
Когда Ночной Сад миновал невидимый барьер, он продолжил скользить по бурлящим водам, покрывавшим бескрайние просторы чёрного стекла. Огромные волны вздымались, когда его громадная масса вытесняла множество тонн воды, они обрушивались на возвышающиеся стены причала и устремлялись в широкие каналы Вечного Города.
Стоя на краю открытых ворот титанической конструкции, Санни молча наблюдал за яростью стихии. Живой корабль медленно приближался — и по мере этого причал, который прежде казался невероятно огромным, внезапно перестал таким казаться.
Санни видел, как качаются ветви деревьев, растущих на верхних палубах Ночного Сада, пока тот проплывал мимо него, медленно входя в ожидающую его гавань.
Он не мог не восхититься точности, с которой Джет направила широкий корпус титанического корабля в ворота великого причала — между высокими бортами Ночного Сада и стенами гавани оставалось всего несколько десятков метров, и эта щель казалась ничтожной по сравнению с его гигантскими размерами.
Корабль продолжал проплывать мимо него ещё долгое время, входя в причал, казалось, бесконечно. Однако в конце концов Санни увидел корму Ночного Сада — что означало, что за много километров отсюда его нос уже достиг конца гавани в форме подковы, упираясь в ограждение.
Наконец, живой корабль остановился, слегка покачиваясь на бурных потоках воды.
«Что теперь?»
Они планировали найти здесь способ починить Ночной Сад, но Великая Цитадель не шла в комплекте с инструкцией по эксплуатации — что уж говорить о причале, где Демон Покоя когда-то, тысячи лет назад, построила свой корабль.
Но Санни не пришлось волноваться.
Вскоре после того, как Ночной Сад замер внутри колоссальной гавани… причал ожил.
Другие, возможно, просто почувствовали бы странную, почти осязаемую энергию, пронизывающую воздух, но Санни ощущал куда больше. В его глазах, способных проникать в суть вещей, титаническая конструкция вспыхнула, словно сияющая звезда.
Потому что через неё текло невероятное количество эссенции души, бушующие потоки наполняли каждый сантиметр каменных стен и деревянных лесов устрашающей, буйной жизненной силой. Различные зоны причала медленно пробуждались от долгого сна, загораясь мерцающим светом.
«Вау».
Санни почувствовал, как дрогнула земля под ногами. Затем обширная вертикальная плоскость гигантских ворот, на которых он стоял, с мощным содроганием пришла в движение — в то же время пришла в движение и другая сторона ворот.
Кажущиеся медленными из-за своих исполинских размеров, но на деле удивительно быстрые, ворота причала закрылись. Санни, невольно прокатившийся на одном из их створов, едва удержал равновесие, когда две половинки захлопнулись с оглушительным грохотом, отрезая Ночному Саду путь к отступлению.
…Конечно, если бы потребовалось бежать, титанический корабль мог бы просто протаранить ворота несокрушимой массой своей кормы, учинив бойню и разрушения невообразимого масштаба. Но Санни надеялся, что до этого не дойдёт.
Минуту-другую ничего не происходило — по крайней мере, внешне.
Затем Санни услышал ревущий грохот текущей воды, эхом отдававшийся между бортами живого корабля и стенами его причала.
Это бурная вода внутри причала уходила через невидимые каналы. Её уровень медленно опускался, и Ночной Сад опускался вместе с ним.
Санни ожидал, что какой-то механизм подхватит и зафиксирует его на месте. И механизм действительно был… своего рода.
Он смотрел с изумлением, как деревянная часть колоссального причала расцвела многочисленными цветами и листьями. Затем наружу протянулись огромные ветви, нежно подхватив Ночной Сад и сливаясь с его корпусом.
Вскоре вода полностью исчезла, обнажив дно гавани. Ночной Сад покоился на нём, поддерживаемый гигантскими ветвями, не дававшими ему накрениться набок… словно дерево, вернувшееся в лес.
Однако ветви были нужны не просто для поддержки.
Пока Санни наблюдал, его глаза слегка расширились, мощные потоки эссенции души, которые он видел ранее, потекли по ним в живой корабль, питая его. Казалось, действовало какое-то колдовство, направляя их по мимолётным узорам и диктуя, какой эффект они окажут на потрёпанную поверхность Ночного Сада.
Причал не просто пополнял его запасы эссенции. Под его заботливым влиянием шрамы, уродующие корпус живого корабля, начали затягиваться, а бесчисленные повреждённые части, скрытые в его пещеристых недрах, начали восстанавливаться.
Хотя Санни и не мог этого воспринять, он был уверен, что процесс восстановления и омоложения происходил и с мистической частью Ночного Сада — с самим колдовством, заставлявшим его функционировать.
Так что, в конце концов, ему и его спутникам не пришлось учиться управлять причалом Вечного Города или выяснять, что делать для починки живого корабля. Как и Ночной Сад, сам причал был живым существом — а значит, он мог починить титаническое судно самостоятельно.
Процесс, вероятно, займёт довольно много времени… но эффект уже был заметен.
Санни с облегчением выдохнул.
«Что ж, мне больше не нужно беспокоиться об этом».
Вообще-то, одно только восстановление Ночного Сада уже делало эту экспедицию оправданной. Это была одна из немногих Великих Цитаделей человечества, к тому же дающая Домену Человечества уникальное и жизненно важное преимущество, не говоря уже о том, что она служила домом для миллионов людей.
Но, конечно же…
Санни не собирался довольствоваться только этим.
Когда начался процесс восстановления, его взгляд оторвался от обширных просторов Ночного Сада и устремился к дальнему концу причала, где был скрыт мост, соединяющий его с остальным Вечным Городом.
Где-то там Голландец уже ведёт свою армию призраков на завоевание затонувшего города. Таинственный третий претендент тоже не сидит на месте.
Родословная Бога Бури ждёт, когда её получат.
…Как и фрагмент запретной родословной Ткача.
И, вдобавок ко всему, бесчисленные сокровища бессмертной обители.
Медленно выдохнув, Санни на мгновение закрыл глаза и улыбнулся.
«Что ж, тогда давайте покорим ад».
Он помолчал несколько мгновений, а затем добавил менее торжественным тоном:
«Э-э… то есть, ещё один ад».
К тому времени, как Санни достиг другой стороны цветущей пристани, Джет уже была там, облачённая в свой облегающий чёрный доспех и опираясь на свою косу. Её ледяные глаза вглядывались в длинный мост, соединяющий причал с Вечным Городом, излучая ощущение смертельного холода.
Санни появился из теней рядом с ней, глядя в том же направлении.
«Где Наев, Эфир и Кровавая Волна?»
Она коротко взглянула на него.
«Охраняют корабль. Мы разместили всех доступных Пробуждённых по всему кораблю, а Мастеров распределили для защиты ключевых зон. Святые охраняют верхние палубы — Эфир на мостике, Наев на носу, а Кровавая Волна на корме. Втроём они должны суметь противостоять всему, что проскользнёт мимо нас… или по крайней мере задержать достаточно долго, чтобы ты успел прийти».
Санни кивнул, сжигая немного своей эссенции, чтобы заменить нехватку кислорода.
«Как у них с дыханием?»
Джет слабо улыбнулась.
«На борту Ночного Сада всё в порядке. За пределами его защиты… они, вероятно, задохнутся. Однако, мы же говорим о Святых Ночи — у них полно Воспоминаний, чтобы справиться с нехваткой воздуха. Так что тебе не о чем беспокоиться».
Санни уставился на неё.
«А как ты?»
Джет уставилась на него.
«Я мертва. Зачем мне воздух?»
Санни кашлянул.
Джет обычно дышала как любой нормальный человек — по крайней мере, когда у неё было достаточно эссенции — и её тело метаболизировало кислород как любое другое тело. Однако, казалось, её особое состояние тела предоставляло ей альтернативу, так же как и его Верховный Ранг.
В воздухе вокруг них было достаточно кислорода, чтобы хотя бы нормально разговаривать. Это был приятный сюрприз.
Она приподняла бровь.
«Итак, каков план?»
Санни некоторое время изучал мост, затем указал на едва заметную область колышущегося воздуха на другом его конце.
«Видишь это? Давай сначала посмотрим, а потом решим, какими будут наши следующие шаги».
Призвав Нефритовую Мантию, он протянул руку в тени и вытащил оттуда чёрный одати. Затем, положив клинок на плечо, Санни уверенными шагами направился к Вечному Городу.
Джет последовала за ним.
Пока они шли по длинному мосту, внизу под ними бурлила и бушевала чёрная вода, поблёскивая отражениями серебряного света.
Однако вокруг по-прежнему было жутко тихо и спокойно, не было никакого движения. Санни ожидал, что к этому моменту будет прокладывать путь через полчища мерзостей, но, к удивлению, на них пока никто не напал.
Его ощущение теней тоже без проблем охватывало всё вокруг… то есть, до самого конца моста. Там его восприятие становилось смутным и неясным, как будто что-то подавляло его.
«Странно…»
Санни нахмурился.
«Что это?»
В какой-то момент гладкая каменная поверхность под их ногами стала неровной. Присев, он стёр капли воды и внимательно её изучил.
На мосту были вырезаны тонкие линии, образуя странный узор. Осмотрев их, Санни приподнял бровь.
«…Рунический массив?»
Действительно, на каменном мосту были вырезаны мириады рун, образуя сложное зачарование. Санни не был столь же сведущ в руническом колдовстве, как Кэсси, но основы он знал. Впрочем, не было нужды проверять его скромное мастерство, поскольку он мог просто спросить мастера.
[Кэсси?]
Они продолжили свой путь, наблюдая за бесконечным переплетением загадочных рун.
В конце концов, Кэсси увидела достаточно, чтобы высказать своё мнение:
[Это вспомогательное зачарование… далеко за пределами того, что я могу создать, но всё же лишь малая часть большего массива].
Санни слегка склонил голову.
[Что оно делает?]
Последовала долгая пауза, и затем голос Кэсси прозвучал в его сознании. Он был тихим и искажённым, словно доносился из далека, но всё же был различимым.
[Оно поддерживает существование этих рун, а также основного зачарования, которое находится где-то в другом месте. Ну… точнее, оно не даёт врождённому колдовству Вечного Города стереть руны, возвращая поверхности, на которые они нанесены, в первозданное состояние].
Санни сузил глаза.
[Тогда что делает основное зачарование?]
Тихий, мелодичный смех Кэсси прозвучал у него в голове.
[Этого я не знаю. Мне бы пришлось сначала прочесть его, не так ли?]
Санни вздохнул.
К тому времени они почти достигли конца моста. Остановившись, он замер на мгновение, а затем поднял голову, чтобы изучить аномалию, которую они заметили со стен причала.
Джет присвистнула.
«Будь я проклята».
Санни был склонен согласиться.
Там, перед ними, лёгкое дрожание воздуха выдавало существование невидимого барьера…
Внутри барьера, защищавшего Вечный Город, был ещё один купол, покрывающий большую часть города. Он был очень похож на теневой купол, который создал Санни, чтобы проверить, может ли Ночной Сад погрузиться в воду — почти такой же обширный, как основной, но не совсем, служа вторым слоем защиты.
Здесь фундамент Вечного Города был обнажён, возвышаясь над неспокойными водами как тёмные утёсы. И на этих утёсах… в камень были врезаны огромные руны, простирающиеся в обоих направлениях, насколько хватало глаз.
Словно они опоясывали весь город. Было что-то очень знакомое в том, как эти руны были врезаны в основание Вечного Города…
Их вид был почти точно таким же, как вид послания Даэрона на великой стеле, только в гораздо большем масштабе.
[Это основное зачарование. Кажется, я знаю, какова его цель… ]
Санни молчал долгое время, глядя на колышущийся барьер вторичного купола.
Он мрачно улыбнулся.
«Кажется, я тоже знаю».
Джет вопросительно посмотрела на него.
Глядя вверх на бесконечную массу воды, нависшую у них над головами, Санни сказал:
«Первый барьер создан врождённым колдовством Вечного Города… божественным колдовством Демона Покоя. Его цель — не пускать внутрь».
Затем он посмотрел вниз на великие руны, врезанные в древний камень.
«Второй барьер — сложный рунический массив — очень похожий на тот, что защищал Сумерки. Его создал Змеиный Король».
Его выражение лица стало мрачным.
«И его цель в том… чтобы не выпускать наружу».
Джет изучила стену из слегка рябящего воздуха перед ними и безупречные улицы за ней, затем беззаботно закинула свою косу на плечи.
«Ну, это объясняет, почему на нас ещё никто не напал».
Она подошла к барьеру, созданному Змеиным Королём, остановившись в нескольких сантиметрах от него, затем прошлась несколько шагов вдоль его почти невидимой поверхности.
«Похоже, он действительно опасался того, что скрывается в этом городе, да?»
Санни пожал плечами.
«Полагаю, что так».
Джет помолчала несколько секунд, а затем спокойным тоном спросила:
«Что важнее, если этот барьер не позволяет чему-либо покинуть Вечный Город… не окажемся ли мы в ловушке, если пройдём сквозь него?»
Санни как раз думал о том же.
Он нахмурился.
«Ночной Странник однажды уже выбрался, так что должен быть способ. Или, возможно, есть условие, разделяющее тех, кто может уйти, и тех, кто не может».
Он вздохнул и покачал головой.
«В любом случае, это неважно. Всё, что создал Даэрон, я могу разрушить. Правда, это может занять некоторое время, если нам действительно понадобится разрушить этот барьер, чтобы сбежать… не говоря уже о том, что я бы не чувствовал себя правым, уничтожая его, пока то, чего он опасался, не будет устранено или хотя бы как-то сдержано».
Джет взглянула на него с тёмным весельем в глазах.
«Да? Что придаёт тебе такую уверенность в твоих способностях?»
Санни просто пожал плечами.
«Тот факт, что разрушить что-то всегда проще, чем создать».
И Даэрон, и Санни были Верховными, и оба были могущественными колдунами. Так что, при прочих равных, он был уверен в своей способности разрушить рунический массив, созданный Даэроном, — при условии, что у него будет время.
Джет снова посмотрела на невидимый барьер.
«Полагаю, тогда мы идём внутрь».
Санни скривился.
«Ну, да. Но сначала нам, возможно, стоит… п-погоди, что ты делаешь⁈»
Не успел он закончить фразу, как Джет шагнула вперёд и прошла сквозь барьер. Затем она обернулась и с улыбкой взглянула на него.
«Что?»
Санни уставился на неё в ужасе.
«Что значит „что“⁈ Как ты могла просто так взять и войти в загадочный магический барьер, созданный, чтобы удерживать живых существ в заточении вечность⁈»
Она пожала плечами.
«Разве ты не сказал, что можешь легко его разрушить?»
Санни подавил позыв схватиться за голову.
«Я много чего говорю!»
Она рассмеялась.
«Это верно».
Она замолчала, несколько секунд изучала окружающие здания, затем вздохнула и пошла назад.
Санни напрягся, но Джет, казалось, без проблем прошла сквозь барьер и вернулась на мост.
Всё так же положив руки на древко косы, она потянула плечами и покачала головой.
«Я полагаю, что Змеиный Король не хотел позволить бессмертным, населявшим Вечный Город, сбежать в Сумеречное Море. В конце концов, нет худшего сочетания, чем бессмертие и Порча. Так что, этот барьер, вероятно, не позволяет чему бы то ни было, что умерло и было восстановлено городом, покинуть его границы».
Санни сделал несколько глубоких вдохов.
«…А что, если бы твоя теория оказалась неверной?»
Джет пожала плечами.
«Тогда бы я попросила тебя меня вытащить. Более того, я бы попросила Наева навести те страшные пушки, что ты так любезно для меня изготовил, на руны, вырезанные в фундаменте этого места, и стереть с лица земли несколько десятков из них. Я почти уверена, что это тоже помогло бы разобраться с этим руническим массивом».
Санни вздохнул.
«…Полагаю, и такой вариант сгодится».
С этими словами он прошёл мимо Джет и тоже вошёл в барьер. Когда он пересекал его, неприятное ощущение на мгновение охватило его чувства — будто что-то холодное и бесчувственное изучало глубины его существа, выискивая некий неизвестный знак.
Затем оно коснулось родословной Ткача и отпрянуло, отступая в страхе.
Санни очутился у начала широкой улицы. По обеим сторонам от него в темноту вздымались замысловатые здания, а над ним, где должно было быть небо, двигалась чёрная вода, поблёскивая отблесками серебряного света.
Улица была чистой и пустынной, с изумительными скульптурами на фасадах ближайших зданий.
Джет во второй раз пересекла барьер и окинула взглядом округу.
«Здесь, на самом деле, не так уж и плохо».
Санни сделал несколько шагов вперёд, затем нахмурился и посмотрел на вход в одно из зданий.
Его ощущение теней всё ещё было несколько подавлено, но он чувствовал там присутствие.
«Выходи».
На несколько секунд воцарилась тишина, а затем он услышал звук лёгких шагов.
Из здания вышел молодой человек и неспешно направился к ним. На первый взгляд, он был едва старше возраста, в котором становятся Спящими, и был одет в свободную тунику, сотканную из струящейся, роскошной ткани. Его черты лица были мягкими и гармоничными, достаточно прекрасными, чтобы принять его за Святого, а его блестящие волосы были убраны изысканно украшенной серебряной повязкой.
Он, казалось, был безоружен, и на его губах играла лёгкая улыбка. Дойдя до середины улицы, потрясающе красивый юноша остановился и повернулся, глядя на них со странным, любопытным выражением лица.
Джет тихо сняла косу с плеч, крепко сжимая её.
«О, чёрт…»
Санни едва не отступил на шаг.
Потому что когда он заглянул в душу поразительного юноши, то встретил… безбрежный океан гнусной, безграничной тьмы.
Юноша открыл рот, словно желая поприветствовать их в Вечном Городе…
Однако из его рта вырвались не слова.
Вместо них хлынула лавина из чудовищной, пульсирующей, алчной плоти.
С десяток длинных щупалец с острыми шипами на концах рванули к Санни с такой скоростью, что он едва успел среагировать. Тем не менее, ему удалось подставить на пути свой одати — лишь для того, чтобы почувствовать, как он разлетается на куски от удара, не оказав мясистым щупальцам никакого сопротивления.
Спустя долю секунды шипы уже были готовы пронзить его голову.
Санни растворился в тенях, оставив их яростно хлестать по воздуху. Каменные плиты широкой улицы взорвались ураганом острых осколков, а ближайший фасад рухнул в облако пыли, когда одно из щупалец задело его по пути.
Коса Джет сверкнула, отсекая другое. Она двигалась с изящной лёгкостью, уклоняясь от смертельной атаки на волосок.
В следующий момент Санни вышел из теней позади отвратительного юноши и спокойно обезглавил его восстановленным клинком своего одати. Алая кровь брызнула на каменные обломки, а обезглавленный труп юноши рухнул на колени, пока его голова откатилась на несколько шагов, увлекая за собой безжизненные щупальца.
«Проклятье».
Санни наблюдал, как обезглавленный труп медленно повалился на землю.
Джет не расслаблялась, бросив на него короткий взгляд.
«Что это за выражение лица?»
Он на мгновение заколебался.
«Дело в том…»
В его Море Души не появилось нового фантома.
«…что эта тварь, думаю, не мертва».
Едва он произнёс эти слова, безголовое тело шевельнулось и приняло вертикальное положение.
Тем временем гротескные щупальца, торчащие изо рта отсечённой головы, дёрнулись и пришли в движение, подняв её на добрый десяток метров над землёй, словно длинные, отвратительные ноги.
Глаза юноши уставились на Санни с тем же невинным, мягким любопытством.
Он содрогнулся.
«Проклятье…»
На просторах этого безжалостного и разбитого мира, в его устрашающих уголках, обитали смертоносные существа… и был Повелитель Теней, Санлесс — Суверен Смерти.
Среди тех, кто находился всего в шаге позади него, Жнец Душ Джет была, возможно, самой смертоносной. Она определённо была самой устрашающей, и на то имелась веская причина. Немногие могли пережить её коварный Аспект и смертоносную решимость.
Так что не будет преувеличением сказать, что когда эти двое решили сражаться плечом к плечу, вряд ли можно было найти пару смертоноснее, чем Повелитель Теней и Жнец Душ… и всё же им не удалось убить жуткое Кошмарное Существо, которое поприветствовало их в Вечном Городе.
Битва была быстрой, но яростной. Несколько кварталов затонувшего города были обращены в руины, пока Санни и Джет сражались с гротескным юношей… или, точнее, с чудовищным Кошмарным Существом, носившим изысканное лицо человеческого юноши.
Древние здания рухнули, а каменное полотно дорог взорвалось лавиной зазубренных осколков.
Тишина пустынных улиц была разрушена грохотом ужасающей битвы, а великолепный пейзаж древнего города сменился картиной тотального опустошения.
«Чёрт побери».
Санни отпрыгнул назад, едва увернувшись от очередного мясистого щупальца. Завораживающая статуя, за которой он укрывался, была рассечена надвое, перерубленная шипом на конце щупальца так чисто, что срез на несколько секунд казался всего лишь тонкой трещиной.
«Это… несколько сложновато…»
Джет взмахнула своей призрачной косой, рассекла несколько щупалец, затем позволила Туманному Клинку принять форму изящного люцернского молота и использовала его длинный шип, чтобы пригвоздить ближайшее отрубленное щупальце к булыжникам. Как раз вовремя — несмотря на то, что они были отделены от основного тела Кошмарного Существа, мясистые щупальца продолжали двигаться, пытаясь подобраться к ней через груду обломков.
«Что, чёрт возьми, нам делать?»
Санни снова выругался.
Мистический ужас был силён — примерно как Великий Зверь, что делало его ходячим бедствием. Даже такому Верховному, как он, приходилось сохранять бдительность в битве с этой тварью, так что понятно, почему Джет приходилось нелегко.
Однако это не было причиной того, что у них возникало столько проблем с чудовищным Кошмарным Существом. Санни мог прикончить Великого Зверя в мгновение ока, а Джет была более чем достаточно грозной, чтобы компенсировать разрыв между рангами.
По всем расчётам, жуткая тварь должна была быть уже мёртвой.
И, по правде говоря, они уже убили её множество раз…
Просто чудовищное Кошмарное Существо отказывалось оставаться мёртвым.
Санни и Джет рубили, пронзали и раздавливали его тело. Они нанесли смертельный урон его душе и отравили Смертоносной Волей. Тварь сжигали заживо и разбивали вдребезги после замораживания.
Но что бы они ни делали, прекрасный юноша вскоре возвращался к своему первоначальному облику. Его раздавленное, расчленённое, обугленное, раздробленное тело возвращалось в безупречное состояние, а затем вновь становилось гротескным и отвратительным, распухая от уродливой плоти и взрываясь извивающимся лесом смертоносных щупалец.
Не нужно было быть мудрецом, чтобы понять, что происходило.
«Чёрт… этот проклятый даймон!»
Изверг, с которым они сражались, был могуществен, но сам по себе не так уж и страшен. В качестве доказательства, Санни и Джет всё ещё были невредимы несмотря на то, что сражались с ним уже несколько минут. Однако проблема заключалась в том, что он был бессмертен — или, точнее, Вечный Город делал его бессмертным.
Различие было тонким, но важным.
Невероятная, неиссякаемая жизненная сила, которой обладал гротескный юноша, не была его собственной силой. Скорее, это было проявлением колдовства, управляющего этим проклятым местом, — и поэтому убить его было не вопросом превосходства над Великим Зверем.
Это был вопрос преодоления колдовства даймона, и хотя Санни высоко ценил своё мастерство, это было не тем подвигом, который он пока мог совершить.
Как же тогда сражаться с бессмертным Кошмарным Существом?
Уворачиваясь от очередного взрыва голодной плоти, Санни невольно мрачно улыбнулся.
«Нет, но это же иронично, не правда ли?»
Два мёртвых воина пытались убить неумирающего монстра.
Размахивая своим чёрным одати, он крикнул Джет:
«Мы не можем его убить!»
Его взгляд упал на шатающуюся, ужасающую фигуру испорченного бессмертного.
«Так давай обездвижим его!»
Он ринулся вперёд, превратившись в поток теней, чтобы уклониться от хлещущих щупалец, и материализовался в телесной форме прямо перед Кошмарным Существом. Его одати блеснул, отсекая руки твари — в то же время поток тумана сгустился в стройную фигуру позади бессмертного, и Джет своей косой отсекла ему ноги.
Когда изверг рухнул, из земли вырвались десятки чёрных цепей и обвили его. По отдельности ни одна из них не была достаточно сильна, чтобы сковать его, но все вместе они удерживали достаточно долго, чтобы новые цепи обрушились на бьющееся тело и погребли его под массой чёрного как смоль металла.
Вскоре на месте, где прежде стоял ужасный юноша, возвышалась всего лишь небольшая горка из чёрных звеньев, слабо дрожавшая, словно мрачный кокон.
Санни мрачно уставился на неё.
Огромная часть Вечного Города вокруг них была полностью уничтожена…
Но великолепные здания тоже уже восстанавливались.
Разрушенные статуи обретали свои первоначальные, изящные формы. Поваленные колонны поднимались из обломков и собирались воедино. Щебень всплывал в воздух и возвращался к прежней форме.
Здания вырастали из опустошённых руин, словно цветы, а мощение улицы само собой разглаживалось.
Вскоре Санни и Джет оказались стоящими на великолепной площади.
Их окружение было безупречным и невредимым, и лишь кокон из чёрных цепей и их тяжёлое дыхание доказывали, что битва вообще происходила.
Джет посмотрела на небольшую горку из цепей, а затем бросила на Санни обеспокоенный взгляд.
«Эй».
Он поднял бровь.
«Что?»
Она указала на чёрный кокон лезвием своей боевой косы.
«Это был всего лишь один из них, верно?»
Санни медленно кивнул, побудив её мрачно усмехнуться.
«…И ты сказал, что в городе их тысячи, а возможно, даже миллионы?»
Он на несколько секунд заколебался, подавляя дрожь.
Что он мог сказать?
Санни вздохнул.
«Похоже на то…»
Как человек, который пригласил Джет в это кошмарное место, он начал чувствовать себя немного виноватым.
Санни не хотел в этом признаваться, но он был встревожен.
Битва была напряжённой, а противник могущественным… но не это было причиной его беспокойства.
То, что Кошмарное Существо оказалось бессмертным, тоже ею не было.
Даже осознание того, что в Вечном Городе обитает огромная орда этих бессмертных извергов, не было причиной столь сильного беспокойства.
Нет…
Настоящая причина, по которой Санни был встревожен, заключалась в том, что он не мог понять этого гротескного юношу.
В этой мерзости было что-то совершенно странное, настолько, что он даже не был уверен, можно ли её так называть.
Во-первых, Санни не увидел того, что обычно видел, заглядывая в души мерзостей — там была мерзкая тьма Порчи, это правда, но в ней не было привычных узлов, служащих источниками расползающейся, подобно раковой опухоли, заразы. Так что он не мог даже предположить Класс существа, лишь определить, что оно примерно Великого ранга.
Во-вторых, даже Кэсси не могла понять, чем является этот ужасный изверг. Всё, что она смогла сказать, вглядевшись в его сущность, — это несколько загадочных слов:
[Оно… словно часть большего целого, которое прячется внутри узурпированного сосуда].
Затем, сделав небольшую паузу, она добавила неуверенным тоном:
[Но то большее целое, частью которого оно является, само не завершено и жаждет восстановления].
Тот факт, что Дремлющая Способность Кэсси не смогла извлечь знания о жутком ужасе, уже сам по себе вызывал беспокойство. Её слова, описывающие тот крошечный намёк, что она всё же уловила, были ещё более тревожными.
«Часть большего целого, узурпированный сосуд, незавершённое…»
Какого чёрта это всё значит?
И кем, чёрт возьми, на самом деле был этот испорченный бессмертный?
Санни вздохнул.
Кокон из чёрных цепей продолжал слабо шевелиться, поскольку ужасный изверг всё ещё пытался вырваться. Санни мог удерживать его без особого труда… но лишь при условии, что лично поддерживает проявленные тени. Сделать цепи постоянными означало бы ослабить их, что позволило бы отвратительному юноше сбежать.
Что означало, что хотя он и может удерживать это конкретное Кошмарное Существо — или, возможно, даже тысячу таких — он не может удержать их всех. Он не мог удержать даже большинство из них, что было проблемой.
Он скривился и взглянул на чёрную изнанку бурлящего моря над ними, с серебряным светом, отражающимся от его беспокойной поверхности.
Внезапно ему пришло в голову, что это тоже своего рода чёрное небо.
«Ах… это будет настоящее зрелище».
Джет сохраняла мрачное выражение лица, её ледяной взгляд таил в себе отблеск какой-то тёмной эмоции.
Она помедлила немного, мельком взглянула на свою косу, а затем сказала нейтральным тоном:
«Мы ещё можем отступить, знаешь ли».
Санни медленно покачал головой.
«Нет. Отступать некуда».
Он отвёл взгляд от груды чёрных цепей и повернулся к ней.
«Может показаться, что мы можем уплыть в более безопасные воды, но это иллюзия. В этом мире… даже в двух мирах, нет безопасных мест. Всё и везде может и обязательно станет адом похуже. Вся существующая реальность — это поле боя, так что если мы не справимся со всего лишь этим, то какой смысл искать безопасность где-либо ещё?»
Джет издала пустой смешок.
«Но „всего лишь это“ — это город, полный бессмертных Великих существ. Плюс армия призраков в качестве бесплатного бонуса. Так что мы будем делать?»
Санни какое-то время изучал её, а затем мрачно улыбнулся.
«Пока что… я предлагаю тебе отойти на несколько шагов назад».
Джет нахмурилась.
«Зачем? Что ты собираешься делать?»
Санни окинул взглядом окрестности, отметив, что из-за высоких зданий причал не виден.
«Позволь мне показать тебе. Думаю, здесь достаточно далеко».
Сказав это, он потянулся к своей душе… и призвал нечто.
Незадолго до этого Айко направлялась в тронный зал Тёмного Замка, неся последний отчёт. Её босс, как обычно, развалился на своём троне, с забавным выражением лица глядя вдаль.
Она зевнула, а затем с опозданием прикрыла рот изящной рукой.
В данный момент Айко очень не хватало её роскошной спальни на верхнем этаже замка.
«Эй, босс. Насчёт нашего расследования странных тенденций на чёрном рынке…»
Он лениво махнул рукой, прерывая её, а затем взглянул на неё с хитрой улыбкой.
«Ой-ой».
Внезапно у Айко возникло очень, очень плохое предчувствие.
Санни казался необычайно счастливым. С чего бы это⁈
«Эй, Айко. Позволь задать тебе вопрос. Как бы ты взялась за покорение города, полного бессмертных Кошмарных Существ?»
Она нахмурилась.
«Я бы и не бралась. Я бы развернулась и убежала. Нет, вообще-то, я бы с самого начала не оказалась где-либо рядом с таким душераздирающим местом. Только полный, безнадёжный идиот поступил бы так. Нет, серьёзно».
Её босс несколько раз моргнул с оскорблённым выражением на бледном лице.
«Эй! Это жестоко!»
Айко подавила желание схватиться за лицо.
«Погоди, это был не гипотетический вопрос? Какого… где, чёрт возьми, ты нашёл город, полный бессмертных мерзостей⁈ И зачем⁈ Зачем ты сделал нечто подобное⁈»
Санни поднял подбородок.
«Нет, не гипотетический. Под морем. И… зачем? Потому что там есть сокровища!»
Айко уже собиралась что-то сказать, но вместо этого застыла.
Мгновение спустя её глаза заблестели.
Её выражение лица слегка изменилось.
«Сокровище? Хм. Какое же именно…»
Но её босс покачал головой.
«Не-а. Раз уж ты, видимо, полна предрассудков против бессмертных мерзостей, я не беру тебя с собой. Ни за что. Даже не проси!»
Она какое-то время просто смотрела на него.
«Я, вообще-то, и не собиралась?»
Её босс кивнул.
«Отлично. Тогда… если ты правда не хочешь идти, советую тебе освободить помещение. Быстро».
Айко смотрела на него в замешательстве.
В этот момент произошло нечто жуткое.
Из теней позади неё появились ещё три версии Санни и направились к трону.
«И я имею в виду очень быстро».
«Лучше бы немедленно».
«Можешь обустроить временный офис в Безымянном Храме. Во внутреннем святилище, кажется, есть койка? А, и не забудь полить моё дерево!»
«Это плохо…»
Различные воплощения её босса очень редко собирались в одном месте.
И каждый раз, когда они это делали, случалось нечто ужасное.
«О, нет!»
Не теряя ни секунды, Айко рванула вперёд, пронеслась мимо трона… и выпрыгнула из окна.
Пока она парила в тёмном небе Забытого Берега, глядя вниз на величественное здание Тёмного Замка… замок внезапно исчез без следа.
«О, нет! Моя спальня!»
И всего через несколько мгновений он снова появился, но уже в другом месте.
Если быть точным, он появился на пустой, нетронутой площади в Вечном Городе.
Джет едва успела отступить на несколько шагов назад, как чёрные шпили Тёмного Замка внезапно выросли из теней, окутывавших площадь.
Вскоре величественная чёрная крепость возникла из ниоткуда между изысканными зданиями, бросая на них глубокую тень.
Затем её ворота с леденящим душу скрипом распахнулись…
И из тьмы внутри на древние улицы начал выходить бесшумный легион теней.
Санни утащил Джет в тень, и они оба оказались на высоких стенах Тёмного Замка.
Под ними из ворот замка вытекала бесконечная река тьмы, медленно поглощающая широкое открытое пространство великолепной площади. Это был его Теневой Легион — каждый фантом, собранный за годы, за исключением нескольких оставленных охранять его Цитадель в Выжженном Лесу и тех Священных фантомов, которых он не мог призвать по своей прихоти.
Люди и Кошмарные Существа, объединённые безмятежными объятиями его смертоносной власти — те, кто прибыл с Забытого Берега, Скованных Островов, из холодных просторов Антарктиды, бесконечных потоков Великой Реки, удушающего зноя Божьей Могилы, пепла и золы Выжженного Леса и многих других мест.
Все они теперь собрались в Вечном Городе, выстраиваясь в обширную боевую формацию в полной тишине — сотни тысяч мёртвых воинов, готовых вести войну с бессмертным роем.
Одни затопили площадь внизу, другие заняли позиции на стенах Тёмного Замка. Сам замок содрогался, приходя в движение, бросая алчный взгляд на потрясающие улицы за его пределами.
Но это было не всё.
Из теней слева от Санни поднялась Святая в грозном величии своих чёрных доспехов. Из теней справа от него, словно призрак, появилась Убийца.
Далеко внизу из ворот замка вышел исполинский силуэт, выкованный из почерневшей стали и адского пламени, тусклый серебряный свет далёких шпилей отражался в бесчисленных зазубренных клинках, усеявших его непроницаемый панцирь.
Колоссальный змей с ониксовой чешуёй обвил одну из башен Тёмного Замка, издав леденящее душу шипение, которое пронеслось над миром, словно боевой рог Смерти.
Тёмный конь с пылающим в багровых глазах пламенем взобрался на стену, чтобы встать рядом со своим хозяином, и звон его адамантовых копыт отозвался эхом по огромной площади.
И, наконец…
Тени зашевелились и поднялись, сливаясь в четыре тёмные фигуры.
Когда они появились, свет серебряных шпилей словно померк, а бездонная тьма, давившая на Вечный Город, стала ещё темнее.
По площади пронёсся холодный ветер, неся с собой обещание убийства и смерти.
У всех четверых было то же лицо, что и у Санни, и каждый обладал силой Верховного существа.
Это был Повелитель Теней и его легион — коварная и несокрушимая сила, способная захлестнуть целые царства и обратить их в руины.
И теперь эта сила вторглась в затонувший город Демона Покоя.
Стоя рядом с ним, Джет тихо вздохнула.
«Вау».
Она несколько мгновений оставалась неподвижной, наблюдая за площадью.
Там, где всего несколько минут назад была лишь пустота, теперь стоял грозный замок. За его стенами обширная армия безмолвных теней была готова к битве. Сама атмосфера Вечного Города изменилась, возвещая о прибытии нового, ужасающего захватчика.
Джет внимательно изучила Санни, а затем покачала головой.
«Так вот она, сила Суверена…»
Она видела, как Нефис спускалась в бой, но не видела, как это делал Суверен Смерти. Созерцание его Верховной силы ощущалось иначе — возможно, потому что видимое проявление силы Меняющей Звезды, несмотря на свою невообразимую разрушительность, носило личный характер. А это же куда более наглядно иллюстрировало саму суть того, кем является Суверен.
Существо, использующее власть как оружие, чьё влияние распространяется по миру и подчиняет себе многих…
Правитель.
Было странно осознавать, что она знакома с таким существом.
Санни с недоумением посмотрел на неё.
«Ах, да. Ты ведь не видела, чтобы я был серьёзным, правда?»
В оправдание Джет, никто по-настоящему не видел, как Повелитель Теней использует свою Верховную силу.
Теневой Легион в основном оставался в Выжженном Лесу с тех пор, как Санни стал Сувереном, и он был там единственным человеком. Кэсси, должно быть, видела, насколько тираническим был его Домен, но в основном люди лишь мельком видели его в той последней, судьбоносной битве в Божьей Могиле.
Однако тогда Санни только-только достиг Верховенства, так что это едва ли можно считать осознанным проявлением его истинной силы.
Джет снова покачала головой.
«Нет. И, как бы это сказать… как ни странно, ты не производишь впечатление того, кто обладает такой устрашающей силой. Если честно, когда ты рядом, сложно вспомнить, что ты Суверен».
Санни усмехнулся.
«Правда? Ну, спасибо! Так и задумано».
Джет приподняла бровь, побуждая его продолжить. Он пожал плечами.
«Никто не говорил, что Суверен должен излучать торжественную и неприступную ауру удушающего господства, знаешь ли? Всё это рвение и поклонение, которым подвергается Нефис… тьфу, я нахожу это странным. Нет уж, спасибо. Также есть и более практическая причина, почему я предпочитаю быть весёлым и непринуждённым полубогом».
Потому что он не мог позволить никому поклоняться ему, ведь это приблизило бы пробуждение Забытого Бога.
Санни вздохнул.
«Ах, да, кстати. Есть причина, по которой я призвал свой замок и армию сейчас… и не только чтобы эффектно появиться».
Джет слабо улыбнулась.
«Дай угадаю — потому что тысячи этих испорченных бессмертных уже несутся на нас».
Санни удивился.
«Откуда ты знаешь?»
Она посмотрела на Теневой Легион.
«Потому что это оборонительная формация, а тени на стенах замка все занимают позиции, словно ожидая осады».
Санни помолчал несколько мгновений, а затем скривился.
«Ты права. Я не очень хорошо чувствую наше окружение, но я ощущаю их приближение — более-менее каждое Кошмарное Существо, обитающее на этом конкретном острове Вечного Города. Первые прибудут меньше чем через минуту, я бы сказал».
Он бросил взгляд на кокон из чёрных цепей, который теперь находился во дворе Тёмного Замка.
«Итак, у нас есть около минуты, чтобы решить, как выиграть битву против этих тварей…»
Глядя на огромную армию безмолвных фантомов, выстроившихся на площади ниже них, Санни глубоко вдохнул.
У них было не так много времени, чтобы оценить обстановку и подготовиться к битве… но, с другой стороны, эта конкретная битва была всего лишь прелюдией к той ужасающей войне, которая вскоре поглотит Вечный Город.
Он выдохнул.
«На самом деле, я не слишком обеспокоен этой первой стычкой. Ты, наверное, понимаешь, почему».
Джет всё-таки была опытным командиром — на самом деле, в этом отношении она была куда опытнее его. Она уже была высокопоставленным офицером во время Антарктической Кампании, командовала различными правительственными войсками на протяжении своей богатой событиями карьеры — и принятие командования над всей Первой Нерегулярной Ротой было всего лишь следующим шагом.
Позже Санни в основном сталкивался с опасностями Царства Снов в одиночку, в то время как обязанности Джет росли в геометрической прогрессии. Он действительно командовал отрядом Армии Меча в Божьей Могиле, но это меркло по сравнению с её опытом руководства, как гражданским, так и военным. В Эпоху Кошмаров между ними, впрочем, почти не было разницы.
Так что вряд ли он мог найти советчика лучше.
Она кивнула.
«Вечный Город огромен и разделён на острова мощными потоками воды. Мы только что прибыли, так что Кошмарные Существа, с которыми мы столкнёмся, — это лишь те из них, кто оказался на этом конкретном острове, когда мы высадились».
Её выражение лица помрачнело.
«Однако другие обитатели Вечного Города уже должны были почувствовать наше присутствие. Даже если нет, шум этой битвы выдаст наше местоположение. Так что вскоре на нас обрушатся враги, многократно превосходящие нас числом… и они будут атаковать с разных направлений, угрожая обойти наши силы с флангов или прорваться мимо них прямиком к Ночному Саду».
Санни слабо улыбнулся.
«И что ты предлагаешь делать?»
Джет на несколько секунд задумалась. Затем она мрачным тоном произнесла:
«Ситуация необычна, потому что, помимо нынешних правителей города, есть не одна, а две вторгшиеся силы. Местность тоже сложная… так что, хотя обычно я бы предложила окопаться и позволить врагу разбиться о наши укрепления, сейчас это не вариант».
Она взглянула вдаль, просчитывая.
«Нам нужно наступать, захватывать территорию и играть в стратегическую игру в кошки-мышки с этими жуткими бессмертными. Что важнее всего, нам нужно продолжать наступать с достаточной скоростью и добиться быстрой победы. Если мы не сделаем этого, нас ждут два возможных исхода, и ни один из них не сулит нам ничего хорошего».
Улыбка Санни стала чуть мрачнее.
Он кивнул.
«Верно. Если Голландца уничтожат, все бессмертные, которые сейчас сражаются с армией призраков, обрушатся на нас, удвоив и без того подавляющую силу наших врагов. Если же случится обратное, и призраки завоюют город… боги, кто знает, какая ужасная участь нас постигнет? Как минимум, они первыми доберутся до всех сокровищ, за которыми мы охотимся. И что-то подсказывает мне, что они ещё и станут сильнее в результате».
Он посмотрел в сторону, где вдалеке возвышался маяк, сиявший ослепительным светом, и вздохнул.
«Выходит, эта изматывающая гонка ещё далека от завершения. Мы всё ещё бежим наперегонки со временем».
Причём в прямом и переносном смысле. Санни и Джет обсудили ситуацию лишь вкратце, но отведённое им время уже почти истекло.
«Впрочем, это вопросы стратегии».
Произнося эти слова, Джет оценивающе на него посмотрела.
«Сначала нам нужно обсудить тактику. Как вообще сражаться с тем, что нельзя убить?»
В этом-то и была загвоздка.
Санни взглянул вниз на чёрный кокон из теневых цепей. Он помолчал несколько мгновений, а затем ровно сказал:
«На самом деле, моих фантомов тоже нельзя убить. По крайней мере, обычными средствами — даже если их уничтожить, со временем они вернутся. Просто им нужно время, чтобы восстановиться. Бессмертные Вечного Города тоже восстанавливаются, хотя, кажется, за куда более короткое время».
Его лицо омрачилось.
«Но в этот короткий миг между уничтожением и восстановлением они уязвимы — вот тогда мы можем их обезвредить. При условии, что найдём надёжный способ сделать это. Так что… в конечном счёте всё сводится к простой арифметике. Нам нужно выводить их из строя быстрее, чем они уничтожают моих фантомов».
Почувствовав движение у входов на площадь, Санни вздохнул.
«А это значит, что в этом конфликте не будет решительной победы или поражения. Вместо этого это будет война на истощение. Наша задача — использовать наши преимущества и применять стратегии, чтобы максимизировать потери врага, минимизируя свои собственные. Тогда мы сможем завоевать Вечный Город, вместо того чтобы быть поглощёнными им».
Джет потянулась, разминая плечи, и улыбнулась ему с усмешкой.
«Я пришла к тому же выводу. Что касается деталей…»
Она взглянула на дальнюю сторону площади, где из глубины города к ней присоединялась широкая дорога и множество более мелких переулков.
«Что ж, думаю, придётся уточнять их по ходу дела».
Её тон стал чуть мрачнее — потому что там, вдалеке, у входа в тёмный переулок появился маленький силуэт. Затем ещё один, и ещё, и ещё.
Вскоре на краю площади собралась толпа — словно жители Вечного Города пришли на рынок под открытым небом. Все они были молоды и ослепительно красивы, одеты в лёгкие и элегантные одежды, а их гладкие лица и блестящие глаза не выдавали и намёка на скрытую Порчу.
Никто из них не был вооружён…
И всё же их спокойные, любопытные взгляды заставили Санни содрогнуться.
Он глубоко вдохнул, а затем ледяным взглядом уставился на далёких бессмертных.
«Тогда так и сделаем. Дьявол, как известно, кроется в деталях…»
«Как иронично».
Бессмертные стояли на границе обширной площади, их сияющие и юные фигуры тонули в беспросветной тьме, отбрасываемой высокими зданиями Вечного Города. Лишь их глаза сверкали, словно холодные серебряные звёзды, отражая свет величественных шпилей.
Казалось, они изучали Теневой Легион с любопытными улыбками… но это была иллюзия. К настоящему моменту Санни знал, что их улыбки — не более чем маски, которые эти мерзости носят, чтобы походить на людей. Однако в них не было ничего человеческого.
Теперь, когда он видел их чётче, он заметил то, что ускользнуло от него во время неистовой битвы с извергом, который приветствовал их в городе. Что-то время от времени двигалось под их упругой кожей, словно пытаясь вырваться наружу, а их захватывающие дух лица на мгновение искажались, становясь гротескными.
Раньше Санни предполагал, что эти мерзости принимают человеческую форму, чтобы скрыть свою тревожную природу. Но теперь он понял, что они выглядят как люди не по собственной воле.
Напротив, сияющие бессмертные бесконечно старались стать монстрами. Просто каждый раз, когда их тела начинали мутировать в чудовищных мерзостей, то же колдовство, что даровало им вечную жизнь, возвращало их плоть к исходной форме.
Так что они были не извергами, притворяющимися людьми. Вместо этого они были монстрами, запертыми в человеческих телах против своей воли… навечно.
Эта жуткая противоречивость заставляла его кожу покрываться мурашками, и, учитывая, что кожа этих падших бессмертных буквально шевелилась, это лишь тревожило Санни ещё сильнее.
Хотя казалось, что сияющие молодые люди с любопытством наблюдают за Теневым Легионом, на самом деле они просто ждали, когда подойдёт больше их собратьев.
Несколько фигур превратились в толпу, а толпа — в рой.
Рой хлынул на площадь, словно прилив.
Санни глубоко вдохнул.
«Поехали».
Его мысли закружились.
Какой был лучший способ сражаться с этими монстрами? Как он мог достичь победы и сделать это наиболее выгодным для себя и Теневого Легиона образом? Санни на мгновение задумался о том, что ему нужно сделать, и быстро нашёл ответ.
Забавно, но ответ оказался почти оскорбительно простым.
В начале своего пути как Пробуждённого Санни в основном полагался на своё мастерство и боевой интеллект, чтобы выжить. Его техника, физическая мощь и состояние ума решали исход сражений. Однако позже всё изменилось. По мере того как и Санни, и его враги становились сильнее, большинство его побед были добыты благодаря его сообразительности и арсеналу души. Мастерство и боевая доблесть, конечно, по-прежнему имели жизненно важное значение, служа незаменимым фундаментом всего, но он выиграл бесчисленные битвы, используя зачарования неприметных Воспоминаний неожиданными способами.
Тем временем, исход сражений, которые он вёл в эти дни, часто решался более мистическими силами. Кто сильнее, чьи способности более универсальны? Кто знает, как использовать их лучше всего? В столкновениях божеств самую важную роль часто играли сами концепции того, кем они были. Однако, столкнувшись с роем бессмертных мерзостей, Санни осознал, что сделал полный круг.
Поскольку завоевание Вечного Города сведётся к войне на истощение, Санни должен был минимизировать свои потери. А чтобы минимизировать потери, ему пришлось бы придерживаться совершенно примитивного набора тактических ценностей. В преодолении этого испытания не было никакого трюка, только заурядная война. Главным преимуществом Санни было то, что его Теневой Легион представлял собой организованную боевую силу, в то время как падшие бессмертные, пусть и ужасающе могущественные, представляли собой всего лишь гротескную толпу. Так что он должен был убедиться, что его фантомы сражаются с мастерством и техникой прославленных воинов и что все они демонстрируют безупречную сплочённость.
Помимо этого, проверенные временем правила военной стратегии будут иметь первостепенное значение. Например, ему нужно было помешать врагу обойти его армию с флангов и использовать местность себе на пользу. Всякий раз, когда это возможно, ему придётся сокращать потери, строя или захватывая укрепления. Даже самые простые элементы войны, такие как боевые построения, снова станут жизненно важными. Это было далеко от концептуальных битв и столкновений противоположных Аспектов… но это была также знакомая территория.
Так что Санни смог быстро перестроить своё мышление.
Оставались считанные секунды до того, как падшие бессмертные обрушатся на боевой порядок Теневого Легиона…
И за эти несколько секунд Санни принял решение.
Учитывая характер битвы за Вечный Город, его способность тонко контролировать каждого из своих фантомов была важна как никогда. Он уже добился большого успеха в этом отношении благодаря Плетению Разума, но даже этого было недостаточно.
Итак, глубоко вдохнув, он призвал ещё одного фантома
Крысиный Король теперь покоился в бездонных просторах его души… что означало, что Санни мог призвать другую Священную тень.
В тот момент, когда падшие бессмертные ринулись вперёд, их тела извивались и взрывались потоками плоти, над площадью появился гигантский силуэт.
Затем титанический чёрный мотылёк распахнул свои огромные крылья, устроившись на главной башне Тёмного Замка и нависая над его стенами. Санни призвал тень Мотылька-Кукловода, Духа Сомнения.
Пока он взирал на площадь своими огромными чёрными глазами, вперёд устремились бесчисленные нити эфемерного чёрного шёлка, распространяясь по воздуху, словно паутина, — настолько тонкие, что были почти невидимы.
Каждая из этих нитей вонзилась в спину фантома, соединив их всех с Кукловодом.
В то же время одно из воплощений Санни превратилось в тень и обвилось вокруг Священного фантома, разделяя его ощущения.
«Ааах…»
Санни вздрогнул, переполненный ощущением слияния с тенью Священного существа. Оно было слишком странным, слишком обширным, слишком великим, чтобы он мог полностью постичь его…
Но он постиг связь между Кукловодом и солдатами Теневого Легиона.
Таким образом, Санни приобрёл почти безупречный контроль над своей бессмертной армией.
Поток скользящей, голодной плоти столкнулся с авангардом Теневого Легиона.
Огромный участок сияющей площади взорвался облаком каменных осколков, после чего был восстановлен до первозданного состояния, а затем снова уничтожен.
Каждый из падших бессмертных обладал силой Великого, искажая саму ткань мира своей нечестивой волей. Однако враги, с которыми они столкнулись, тоже не были слабаками — там, в авангарде огромного боевого порядка, фантомы Чёрных Многоножек и Огненной Королевы хлынули вперёд подобно тёмному потоку, обрушивая свою ярость на отвратительных демонов.
Многоножки были связаны с Кукловодом бесплотными нитями чёрного шёлка, а через Кукловода — с Санни.
Внезапно он смог ощущать бесчисленные гротескные, сегментированные тела и управлять ими. У Санни было множество острых ног и множество ещё более острых мандибул, которыми он разрывал плоть бессмертного роя в клочья.
Узники Вечного Города были уничтожены, а затем восстановлены. Бесчисленные фантомы были побеждены, вернувшись в тёмные объятия его души. Мгновение спустя поток многоножек пошёл рябью и изменил своё поведение. Вместо того чтобы хлынуть вперёд, подобно волне леденящей, звериной ярости, многоножки образовали несокрушимую стену из своего блестящего чёрного хитина. Те из них, что были созданы из существ более высоких Классов, поднялись над этой стеной, извергая потоки едкой чёрной кислоты в наступающих бессмертных…
На несколько секунд площадь заполнил едкий дым.
Затем сегменты хитиновой стены были разрушены или разорваны на части, и бойня продолжилась.
Санни наблюдал за битвой бесчисленными глазами… в том числе и своими четырьмя парами.
«Я заметила кое-что необычное».
Голос Джет был странно спокоен, несмотря на пугающее зрелище, разворачивающееся перед ними.
Санни приподнял бровь.
«Что?»
Она огляделась. Её взгляд задержался на Святой, Убийце, Кошмаре, на огромной фигуре Змея, обвивающейся вокруг одной из башен Тёмного Замка, и на громоздкой фигуре Дьявола далеко внизу.
«Кажется, ты сдерживаешься».
Санни выдавил из себя улыбку.
«Мне нужно найти отправную точку, чтобы знать, насколько быстро эти твари могут уничтожить моих фантомов. Когда я это узнаю, я смогу лучше планировать будущие сражения».
Она слегка нахмурилась.
«Стоят ли того потери, которые ты несёшь?»
Он поморщился.
«Это мне тоже предстоит выяснить».
Однако Санни не собирался жертвовать бесчисленными фантомами ради получения важной информации. Он точно не собирался жертвовать Огненной Королевой и её могущественными чемпионами… поэтому, когда хитиновая стена была близка к разрушению, он перешёл к следующему испытанию.
Три его воплощения вышли из теней и слились с ним, приумножив его силу.
«Ах… чувствую себя великолепно».
Это было самое сильное его состояние со времён финальной битвы при Божьей Могиле, поэтому Санни практически почувствовал себя самим собой. Наслаждаясь ощущением свирепой силы, текущей по его венам, он обратил внимание на нечто другое.
В тот момент, когда четыре его воплощения воссоединились, четыре звена Проклятия слились воедино. Мгновенно сила Воспоминания многократно возросла… и сила Санни тоже.
На самом деле, это сработало так хорошо, что Санни на мгновение остолбенел.
«О. Я понимаю, что происходит».
Это было зачарование [Отсутствие Света]. Оно должно было даровать Санни больше силы, когда его окружали глубокие тени… а где он мог найти тени глубже тех, что обитали на дне Штормового Моря, в бездонной тьме, куда никогда не проникала даже частичка солнечного света?
Возможно, только в Царстве Теней. Потратив долю секунды на то, чтобы осознать свою колоссальную мощь, Санни медленно вдохнул, а затем активировал два из трёх основных зачарований Проклятия: [Теневое Пламя] и [Милосердие Тени].
В ту же секунду усиление, которым он наслаждался, передалось теням-чемпионам племени Чёрных Многоножек. В то же время через них проявилась и его смертоносная воля.
Ритм битвы изменился.
Далеко внизу скорость уничтожения его фантомов резко возросла. Одновременно с этим увеличилась и скорость уничтожения падших бессмертных.
Не то чтобы это имело большое значение, учитывая, что вскоре они возродились.
Санни нахмурился.
Эффект был значительным… но это было потому, что на окраинах Вечного Города было относительно немного бессмертных мерзостей. По мере того, как они будут углубляться в его улицы, масштаб сражений увеличится, и, следовательно, влияние Проклятия станет менее ощутимым. Но это была ценная информация сама по себе, поскольку помогала ему понять, каких столкновений ему следовало избегать, а какие — навязывать.
Джет вздохнула.
«Может, ты уже закончил собирать информацию?»
Санни помедлил несколько секунд, а затем вздохнул.
«Да. Пока что этого достаточно».
Казалось, Убийца ждала именно этих слов. Через мгновение после того, как Санни произнёс их, она уже натягивала тетиву лука, и наконечник её стрелы наполнился ослепительным светом.
В тот же миг Святая превратилась в поток тьмы и ринулась в бой. Кошмар подпрыгнул в воздух, а Змей соскользнул на землю, словно река ониксовых чешуек.
Дьявол просто нырнул в тени, пройдя сквозь них и появившись прямо за толпой Теневых Многоножек.
Не успел он исчезнуть, как Санни дёрнулся и крикнул полным беспокойства голосом:
«Не ешь их!»
Первое, о чём он подумал, столкнувшись с проблемой сдерживания падших бессмертных, это скормить их либо Дьяволу, либо Мимику. Однако обитатели Вечного Города были слишком жуткими, слишком пугающими. Санни боялся, что, проглотив одно из этих существ, оно заразит его Тени.
Заметив, как пришёл в движение Теневой Легион, Джет спокойным тоном спросила:
«Так… мы тоже присоединяемся к веселью?»
Санни взглянул на неё и улыбнулся.
«Конечно. Мы ведь не хотим пропустить что-то столь памятное, правда?»
Безмолвные ряды Теневого Легиона пришли в движение у стен Тёмного Замка. Ритм битвы изменился, когда чёрный поток двинулся вперёд, растекаясь по разломанной площади. Титанические фигуры Голиафа и Осквернённого Искателя Истины возвышались над чёрным потоком мёртвых солдат, заставляя площадь содрогаться при их каждом шаге; мириады нитей эфемерного чёрного шёлка трепетали, образуя обширную паутину.
Падшие бессмертные всё ещё были вовлечены в битву с Огненной Королевой и её роем многоножек. По отдельности каждый из них был сильнее среднего фантома под командованием Санни… однако, по крайней мере в этой битве численное преимущество было на его стороне.
Так что правители Вечного Города быстро оказались в окружении. Звероподобные фантомы Божьей Могилы охватили их слева, в то время как Теневые Волки и Обсидиановые Осы — справа. В то же время тень Даэрона вела фантомов человеческих Святых в лобовую атаку, чтобы поддержать Огненную Королеву.
Облачённый в доспехи, выкованные тенью Короля Мечей, тень Короля Сумерек обрушился на бессмертных Вечного Города подобно буре. Его древковое оружие прокладывало кровавый путь через массу извивающейся плоти, заставляя громоподобные раскаты разрушительных ударов катиться по полю боя.
Было несколько иронично, но в этой битве между Великими и Верховными существами — теми, кто был всего в шаге от становления божествами — обычные законы стратегии были так же важны, как и мистические аспекты. Обитатели Вечного Города, возможно, и были бессмертными, но они всё же не могли преодолеть пагубное невыгодное положение оказаться под фланговой атакой. Атакованные с нескольких направлений одновременно, они начали прогибаться.
Спустя несколько секунд среди падших бессмертных расцвёл ослепительный взрыв, обративший сотни из них в пыль — это стрела Убийцы нашла свою цель.
Изверг возник из теней поля боя, возвышаясь над ним подобно стальному колоссу, выкованному в глубинах ада. Шлейф красного пламени вырвался из его пасти, превратив обширную площадь перед ним в пылающий инферно, а его острые как бритва когти рассекли пополам бесчисленные тела.
Святая поднялась из огромного потока тьмы. Несмотря на то, что она возвышалась более чем на десять метров над землёй, она двигалась с присущей ей грацией — однако тяжесть её твёрдых шагов была достаточно сокрушительной, чтобы заставить трескаться каменные плиты, покрывавшие площадь.
Змей погрузился в гротескную массу падших бессмертных, бесчинствуя среди них подобно бесформенному, вечно меняющемуся духу смерти. Он принимал ту форму, которая была наиболее подходящей для уничтожения противника, и оставался в своей собственной змеиной форме, когда лучшего выбора не было. Кошмар разрывал их чудовищную плоть своими рогами, копытами и клыками…
Джет наблюдала за впечатляющим зрелищем ужасающей битвы спокойным взглядом. Она тихо вздохнула, а затем запрыгнула на парапет стены Тёмного Замка. Ветер заставил её чёрные волосы танцевать, а клубы леденящего тумана окружили её стройную фигуру.
«Ты уже придумал способ, как фактически сдержать этих тварей?»
Санни посмотрел на неё с нейтральным выражением.
«…Я работаю над этим».
Она усмехнулась и подняла кулак в воздух.
«Работай усерднее!»
С этими словами она превратилась в туман и исчезла из виду, словно развеянная ветром.
Вскоре среди падших бессмертных появился пугающий призрак ледяного тумана, рассекающий их отвратительные тела призрачной косой.
Санни с удовлетворением вздохнул.
«Что ж, тогда и мне пора».
Он сделал несколько шагов назад, присел, а затем рванул вперёд. Пролетев над парапетом зубчатой стены, он прыгнул и взмыл в небо.
Полдюжины мгновений спустя Санни рухнул на землю подобно тёмной комете, упав в самую гущу роя бессмертных.
Его удар заставил содрогнуться весь остров, а яростный взрыв разорвал в клочья всё вокруг него. Разрушительная ударная волна покатилась наружу, ломая тела неумирающих мерзостей и сбивая их с ног. Те, кто оказался рядом с эпицентром взрыва, были попросту обращены в пепел.
Когда пыль улеглась, на месте приземления Санни зиял обширный кратер, окружённый широкой пустой зоной. Стоя посреди этого хаоса и спокойно наблюдая, как кружащиеся хлопья пепла медленно сливаются в человеческие тела, он улыбнулся.
«Видишь⁈ Я усердно работаю над этим!»
Шлем Нефритовой Мантии скрыл его лицо, а чёрный щит сплёлся из теней на его руке.
«Змей!»
Колоссальная Тень подобралась к нему и пошла рябью, а затем превратилась в чёрный меч, который упал ему в руку.
Познав на себе, насколько быстрыми и смертоносными были щупальца плоти падшего бессмертного, Санни отказался от своего обычного одати в пользу одноручного меча и щита. Он, естественно, также был искусен в этой форме боя, просто использовал её нечасто. Но теперь, когда он это делал…
Санни почувствовал сильный и необъяснимый импульс ударить дважды по ободу своего щита.
«Кажется, я начинаю понимать, почему Святая так делает…»
К тому моменту его уже окружили бессмертные твари.
Раньше одного из них было достаточно, чтобы заставить Санни попотеть. Теперь же вокруг него были десятки — а за ними ещё сотни.
Но Санни был не тем, кем был тогда.
В данный момент он был усилен тремя своими тенями и, вдобавок к тому, владел четырьмя звеньями Проклятия. Нефритовая Мантия и её зачарование [Вооружение Подземного Мира] укрепляли связанную с тенью реликвию, тогда как зачарование реликвии [Отсутствие Света] усиливало самого Санни.
Меч же, который он держал, был манифестацией Верховного Титана — Змея, его убийственного клинка.
Так что его сила стала безмерно свирепее, создавая ощущение, будто мир напрягается, чтобы удержать его.
Санни улыбнулся.
«Подходите. Сегодня я заставлю вас пожалеть о том, что вы бессмертны…»
Взмахнув мечом, он ринулся вперёд.
Санни отозвал Чудесного Мимика с Забытого Берега, пока четыре его воплощения находились внутри, а затем призвал его в Вечный Город. Именно так пять его аватаров оказались на дне Штормового Моря одновременно. Он призвал Теневой Легион и Кукловода, чтобы обрести безупречный контроль над своими фантомами. Плетение Разума позволяло ему отдавать бесчисленные команды одновременно, так что он мог управлять всеми своими фантомами по отдельности… но, в конечном счёте, он всё равно отдавал приказы.
Однако, когда великий Мотылёк управлял фантомами, как марионетками, Санни мог больше. Вместо того чтобы отдавать бесконечные команды, чтобы заставить своих фантомов делать то, что он хотел, ему нужно было командовать лишь одним — и до тех пор, пока его воплощение было обёрнуто вокруг Кукловода, весь Теневой Легион становился продолжением его тела.
Это означало, что он больше не был ограничен отдачей приказов, он мог управлять своими фантомами так же, как своим телом. Сплочённость Теневого Легиона теперь была практически безупречной, и более того, каждый фантом — даже фантомы безмозглых тварей — мог сражаться с тем же мастерством и техникой, которыми обладал Санни.
Само собой разумеется, его мастерство в Танце Теней сыграло ключевую роль в умелом управлении тысячами разнообразных тел.
Вооружённый этими преимуществами, Санни вступил в бой с падшими бессмертными Вечного Города. Их сокрушительная коллективная Воля накатила на него, но была отброшена его собственной Волей с помощью Проклятия.
Но это была лишь скучная часть… необходимая часть.
Теперь же настало его время повеселиться.
«Нет, серьёзно, что со мной не так? Это что, моё представление о веселье?»
Заключённый в грозный панцирь Нефритовой Мантии, вооружённый Змеем Души и усиленный Проклятием, Санни погрузился в гущу чудовищных, бессмертных мерзостей.
Его щит треснул под лавиной мясистых щупалец, но мгновенно восстановился, когда Санни проявил в его форму больше теней.
Его убийственный клинок рубил падших бессмертных одного за другим, но не мог убить их.
Его доспехи пока оставались невредимыми, защищая его тело и усиливая его через Проклятие.
Санни с трудом сдерживал опьянение от своей неистовой силы. В тот момент он по-настоящему чувствовал себя полубогом — его сила превзошла мирское, заставляя мир изгибаться и менять форму под его движениями.
Естественно, на его пути стояла стена. Этой стеной была Воля его врагов… но хотя Санни не мог разрушить её полностью, он мог преодолеть её настолько, чтобы не чувствовать себя слишком скованным. Техника Воли, которую он долго разрабатывал, помогла ему в этом
Так что, да… ему было весело.
Сражение было немного захватывающим.
Давно уже он не использовал так много своей силы, и ещё дольше не сталкивался с противником, который так хорошо ему соответствовал. Его легион сражался с толпой отвратительных бессмертных вокруг него, а сам он едва оставался в живых, рубя врагов — именно в этом узком промежутке между триумфом и холодным поражением смерти заключался азарт битвы.
Лучше всего то, что его враги были бессмертны. Так что он мог убивать их столько раз, сколько хотел.
Естественно… тот факт, что они бессмертны, также бесконечно тревожил.
«Что же мне делать?»
Отбивая молниеносное щупальце отвратительной плоти своим щитом, Санни пронзил тело падшего бессмертного и разрезал его пополам. Спустя долю секунды он уже двигался, чтобы избежать следующего смертоносного удара, одновременно поднимая меч для быстрого рубящего удара сверху.
В битве с падшими бессмертными он преуспевал, и Теневой Легион тоже уверенно их одолевал. Но, в конце концов, это были вечные существа — сколько бы раз их ни уничтожали, они будут бесконечно восставать из мёртвых. Если ничего не изменится, чаша весов вскоре склонится в их пользу, и в конечном итоге они поглотят и его, и его фантомов.
Ему нужно было найти способ сдержать их.
Первой идеей Санни было скормить бессмертных тварей либо Извергу, либо Мимику. Однако он опасался этого метода, поскольку он мог отравить и уничтожить своих Теней — учитывая, насколько неразрушимы были эти Кошмарные Существа, невозможно сказать, что произойдёт, если одно из них будет поглощено.
К счастью, существовали и другие потенциальные решения.
Самое простое — бросить падших бессмертных в Царство Теней. В конце концов, бессмертие не являлось врождённым свойством этих тварей — это Вечный Город постоянно воскрешает их. Так что, перемещение их в другое место должно было решить проблему, особенно если этим местом было Царство Смерти.
Однако у этой идеи было две проблемы. Во-первых, Санни пришлось бы лично тащить каждое Кошмарное Существо в Теневой Фонарь, затягивая их в тени. Во-вторых, он не был уверен, что это вообще возможно — что-то подсказывало Санни, что барьер, созданный Даэроном, не позволит падшим бессмертным покинуть Вечный Город, даже таким нетрадиционным способом.
«Что же тогда?»
Он потенциально мог использовать Кукловода, чтобы взять бессмертных под контроль. И всё же, это тоже не гарантировало успеха — в конце концов, великий Мотылёк был всего лишь фантомом Духа Сомнения. У него не было собственной Воли, так что подчинение существ Великого Ранга вряд ли сработает. Помимо этого, Вечный Город мог просто вернуть бессмертных в состояние, предшествующее подчинению.
«Ну, тогда…»
Санни продолжал сражаться, разделяя свой разум между бесчисленными фантомами и собственным телом.
Был один способ, который мог сработать, даже если для его реализации требовалось больше усилий.
«Да… да, это должно сработать».
Он мрачно улыбнулся.
Однако прежде, чем Санни сможет усмирить падших бессмертных таким способом, их нужно было полностью разгромить.
Теневому Легиону предстояла серьёзная работа.
Над полем битвы прогремел сотрясающий мир рёв, и Санни почувствовал, как холодный ужас сковывает его конечности, словно тиски. Его движения замедлились, а основа его Воли, казалось, рассыпалась.
Мгновенно щупальца из плоти, двигавшиеся быстрее молнии, пронеслись мимо его защиты и пронзили конечности, дёрнув его в четырёх разных направлениях, пытаясь разорвать тело.
Стиснув зубы, Санни закалил разум и стряхнул с себя ослабившую его ментальную атаку… была ли это вообще ментальная атака, если она повлияла на саму его душу?.. и напряг мускулы.
Вместо того чтобы быть разорванным на части, он одолел четырёх бессмертных, пытавшихся растянуть его, втянув их в тёмные объятия теней. Там его обширная бесформенная фигура разорвала их ужасные тени в клочья, рассеяв по безграничной тьме. Мгновением позже он вновь обрёл физическую форму, поднявшись из залитых кровью обломков с холодным выражением на скрытом лице.
Пробитая поверхность Нефритовой Мантии уже затягивалась, а с его меча капали алые капли крови.
«Что это был за рёв?»
Расширив ощущения вглубь Вечного Города, он ощутил массивную тень, несущуюся к площади. Затем второй рёв обрушился на Теневой Легион, и огромный тигр с блестящей серебристой шерстью и золотыми полосами впрыгнул в толпу падших бессмертных, его звериные глаза сияли ослепительным блеском.
В следующее мгновение плоть на спине гигантского тигра заколебалась и вздулась отвратительными наростами, которые затем взорвались, превратившись в лес смертоносных щупалец. Щупальца рванули вперёд, пронзая бесчисленных фантомов и разрывая их на части.
Взгляд Санни помрачнел.
«Значит, Вечный Город был населён не только бессмертными людьми…»
Похоже, здесь водились и бессмертные существа, и все они теперь были искажены Порчей.
Отвратительный зверь врезался в боевой порядок Теневого Легиона, разламывая его. С каждым прыжком изящная фигура серебристого тигра становилась всё более чудовищной и уродливой, медленно превращаясь в кошмарную массу извивающейся плоти.
Однако прежде, чем мерзости успели нанести слишком много урона, из тьмы поднялась огромная рука, выкованная из почерневшего металла, и схватила зверя за шею, вспоров её.
В то время как на землю хлынул водопад крови, Изверг возник из теней, поднимая гигантского тигра в воздух — сокрушительные щупальца скребли по его стальному панцирю, не в силах пробить его, и когда адское пламя вспыхнуло в его глазах, клочья дыма вырвались сквозь прорехи в мехе мерзости.
Санни сосредоточился на восстановлении боевого порядка Теневого Легиона, чувствуя лёгкое разочарование от того, что не смог разобраться с ужасным тигром сам.
Ну… теоретически, он мог. В конце концов, проклятая тварь была так же бессмертна, как и её человеческие сородичи — так что всё, что ему нужно было сделать, это приказать Извергу отступить.
Но это было бы уже слишком неразумным решением даже для него.
Подняв щит, Санни двинулся вперёд.
Сначала медленно, затем всё быстрее и быстрее, Теневой Легион стал брать верх над неорганизованной толпой падших бессмертных. Несмотря на всю их великую силу, обитатели Вечного Города казались больше безмозглыми зверями, чем людьми — поэтому им не удалось преодолеть безупречную слаженность и дисциплину безмолвных фантомов.
Конечно, решающую роль сыграла их меньшая численность.
В конце концов, Санни получил полный контроль над полем боя. Отвратительные твари всё ещё отказывались умирать, но в какой-то момент ему удалось разделить и изолировать их друг от друга. Как только это произошло, потери Теневого Легиона почти прекратились.
Когда падшие бессмертные оказались заперты в безжалостном цикле убийства, воскрешения и немедленного нового умерщвления, он перешёл к следующему этапу.
Действия фантомов изменились.
Вместо того чтобы уничтожать падших бессмертных, Теневой Легион попытался обездвижить их. Сначала Санни не удалось обездвижить многих мерзостей, что привело к уничтожению ещё большего числа фантомов — в конце концов, удержать Кошмарное Существо было гораздо сложнее, чем убить его.
Но в итоге он преуспел.
Используя Кукловода и свой легион фантомов, Санни медленно сумел обездвижить каждого из испорченных бессмертных.
Так закончилась первая битва, которую он провёл в Вечном Городе.
Санни стоял среди обломков, тяжело дыша. Площадь вокруг него была полностью разрушена, и все богато украшенные здания вокруг превратились в руины. Тёмный Замок возвышался позади него, отбрасывая глубокую тень на сцену полного опустошения.
Вскоре, однако, площадь вернула себе безупречную красоту, а богато украшенные здания вновь собрались из обломков.
Чёрные воды Штормового Моря двигались далеко над его головой, поблёскивая отражённым светом.
Отозвав шлем, Санни глубоко вдохнул и вытер пот со лба. Джет появилась в порыве холодного ветра, заставив его вздрогнуть.
Она казалась невредимой, разве что немного усталой.
«Ах, это беспокоит».
Сражаться с бессмертным противником уже было достаточно плохо, но для Джет всё обстояло ещё плачевнее — ведь ей требовался постоянный приток эссенции души, чтобы оставаться в живых. Поскольку они не могли по-настоящему убить этих мерзостей, она также не могла получить никакой эссенции. Всё, что она могла делать, — это тратить её, не получая ничего взамен.
Выдержит ли Джет длительное противостояние за Вечный Город?
Санни вздохнул.
Осмотрев безмолвные фигуры фантомов, которые изо всех сил старались удержать отвратительных бессмертных, Джет мрачным тоном спросила:
«Что теперь?»
Санни ненадолго замешкался, а затем ровно ответил:
«Теперь мы покажем этим порождениям ада другой, куда более жестокий ад».
С этими словами его тени стекли с его тела на землю, а затем приняли свои телесные формы. Пятое воплощение также вышло из теней, покинув Кукловода.
Послышался звон адамантовых копыт о камень, и Кошмар приблизился к ним, с его стальных клыков капала кровь.
Санни глубоко вдохнул, а затем посмотрел на своего коня.
«Спой им колыбельную, Кошмар».
После этого все пять аватаров Санни превратились в тени и обвились вокруг чёрного коня.
Багровые глаза Кошмара вспыхнули ужасающим пламенем.
Падших бессмертных Вечного Города нельзя было уничтожить, но их нужно было сдержать.
Так что из всех доступных Санни мер Кошмар и его [Проклятие Снов] казались наилучшим выбором.
Описание Способности [Проклятие Снов]: «Эта Тень — хозяин низшего домена снов. Она способна усыплять живых существ и заключать их души в лабиринте кошмаров. Души, уничтоженные в лабиринте кошмаров, питают Тень; чем могущественнее становится Тень, тем быстрее и дальше распространяется проклятие снов».
Это была коварная и ужасающая сила, ставшая ещё более жуткой от того, насколько близко она напоминала некоторые черты Заклятия Кошмара. Именно это и делало Кошмара Ужасом.
Не бывало двух одинаковых Ужасов, но между всеми ними были сходства. Подобно тому, как Тиранов обычно отличала способность повелевать низшими существами и контролировать территории, Ужасов отличала способность влиять на мир и распространяться. Они были больше похожи на пугающие явления, чем на отдельных существ, и именно эта нарастающая природа их влияния делала их столь опасными.
Любопытно, что большинство Титанов, похоже, не обладали схожим видом распространяющегося влияния, и хотя некоторых сопровождали рои Кошмарных Существ, они на самом деле не правили ими и не стремились к этому. Мерзости просто тянулись к ним, как вороны, следующие за армиями несущих смерть, в то время как Титаны обычно относились к ним с безразличной отстранённостью.
Они были отчуждёнными и одинокими созданиями, казалось, существовавшими в собственном мире. Как ни странно, это казалось шагом назад по сравнению с огромными полчищами отвратительных приспешников, служащих Тиранам, или экспоненциально расширяющимся влиянием Ужасов… и всё же никто, кто когда-либо сталкивался с Титаном на поле боя, не посчитал бы их слабее существ низшего Класса.
Процесс эволюции Ужасов в Титанов был окутан тайной и в значительной степени неизвестен, но была причина, по которой становление Титаном являлось последним и самым трудным шагом на пути эволюции существа. Была также причина, по которой другим, менее употребимым словом для описания Титанов было Бедствие…
Тем не менее, Титаны были чрезвычайно редки. И хотя Ужасы тоже были редки, Санни куда больше настрадался от встреч с теми немногими, кого ему всё же удалось встретить. Некоторые из самых страшных противников, с которыми он когда-либо сражался, были Ужасами: Пожиратель Душ, Ужас Багрового Шпиля, Ужас ЛО49, Меняющий Кожу… та отвратительная Птица-Воровка…
И Кошмар.
[Проклятие Снов] могло распространяться как чума, одновременно поглощая его добычу и делая тёмного коня сильнее. Оно было коварно эффективно, способно подчинять даже существ, которые были гораздо сильнее его источника — именно так Санни собрал армию Великих Кошмарных Существ в Божьей Могиле и сбросил Проклятого Демона на голову Мордрета.
Самое пугающее, что Проклятие Снов было незаметным. Его жертвы даже не знали, что подверглись нападению, пока их не погружали в сон и не запирали в лабиринте кошмаров — и к тому моменту было уже слишком поздно. Именно поэтому Кошмар мог охотиться на мерзостей более высокого Ранга, чем он сам.
Даже если Проклятию Снов не удавалось сразу усыпить существо, Кошмар мог продолжать незаметно влиять на него, пока его защита не ослабевала и оно не могло больше сопротивляться.
Однако…
У этой коварной силы, естественно, был предел.
В конце концов, Кошмар был всего лишь Трансцендентным Ужасом. Санни и ему потребовалось почти два года, чтобы постепенно собрать рой Великих Кошмарных Существ в Божьей Могиле, и это тоже было непростой задачей.
Падшие бессмертные только из этого района Вечного Города превосходили численностью тех мерзостей, и каждый из них был яростно могуществен. Впереди их ожидало ещё множество, и у Санни не было лет, чтобы медленно подчинять их всех… так что он не был полностью уверен, что Кошмар сможет усыпить их всех.
Даже если бы он смог, не было гарантии, что его конь сможет удерживать этих монстров в лабиринте кошмаров бесконечно. В конце концов, сам Санни однажды сбежал из этого лабиринта, разрушив его стены в битве с Кошмаром.
Те стены были сотканы из кошмаров, служащих чёрному жеребцу. Кошмар сеял их семена в сердца живых существ, а затем собирал урожай, превращая их в своих приспешников. Падшие бессмертные, без сомнения, переживут немало… но они будут видеть и свои собственные кошмары.
В конечном счёте, Кошмару придётся подчинять сны древних бессмертных быстрее, чем уничтожаются его приспешники, создавая собственный легион кошмаров, достаточно ужасающих, чтобы удерживать их.
Усмирить гротескных мерзостей и удерживать их в усмирённом состоянии — вот две проблемы, стоящие перед Санни, и он не был уверен, что Трансцендентный Ужас справится с обеими, по крайней мере, не в разумные сроки.
Но хотя Кошмар и не эволюционировал до нового Ранга со времён Божьей Могилы, Санни эволюционировал.
Он стал сильнее и во многих других аспектах, помимо Ранга. И пять его воплощений были здесь.
С пятью Верховными тенями, усиливающими Кошмара, у него был хороший шанс решить по крайней мере первую проблему — заразить скованных бессмертных Проклятием Снов.
Однако с этого момента Кошмар будет предоставлен самому себе. Никто, кроме тёмного коня, не мог удерживать своих жертв в лабиринте мучительных снов.
«Давай, Кошмар…»
Пока множество фантомов изо всех сил пытались удерживать падших бессмертных, Кошмар опустил голову и устремил на них свой ужасающий багровый взор. Санни не видел, как распространяется Проклятие Снов, и не мог даже почувствовать его…
Но мир вокруг них внезапно показался тёмным и пугающим, а в воздухе словно разлился зловещий холод.
Далеко наверху, устроившись на вершине Тёмного Замка, Кукловод пошевелил усиками, словно насторожившись.
Джет огляделась с лёгким наморщенным лбом, её великолепное лицо стало чуть бледнее.
Время словно растянулось, текло медленно… но затем, наконец, в странной и жуткой сцене перед ними произошла заметная перемена.
Всего в нескольких метрах от Кошмара на земле распластался прекрасный юноша, прочно удерживаемый на месте чёрными цепями и жвалами нескольких Обсидиановых Ос. Несмотря на его спокойное и благожелательное выражение лица, бессмертный изо всех сил пытался освободиться, камень вокруг него трескался и ремонтировался без остановки.
Однако постепенно его борьба, казалось, становилась менее интенсивной. Его взгляд потускнел, а веки отяжелели. Юноша несколько раз моргнул, и с каждым разом его глаза оставались закрытыми чуть дольше.
А потом они не открылись.
Его борьба прекратилась.
Он уснул.
Санни с облегчением выдохнул.
«Кажется, работает».
После этого первого успеха последовало и множество других. Вскоре площадь окутала зловещая тишина.
Фантомы стояли без движения, а на земле между ними мирно спали тревожные бессмертные Вечного Города, в то время как чёрные потоки Штормового Моря сверкали серебряным светом в небе над ними.
…Или, возможно, они спали не так уж и мирно.
Санни и Джет стояли плечом к плечу, с недоверием наблюдая за великолепной площадью. Фантомы отступили, чтобы сформировать оборонительное построение вокруг Тёмного Замка, а обширное открытое пространство вокруг них было усеяно прекрасными юношами и девушками, лежавшими на холодном камне в глубоком сне.
Нигде не было и намёка на недавнее опустошение, и ни один из спящих людей не имел ни единой раны… казалось, будто это феи, которые просто уснули после ночного веселья.
Санни пока деактивировал пять звеньев Проклятия, чтобы его пассивное зачарование могло делать свою работу — [Тёмные Объятия] увеличивали скорость, с которой его фантомы восстанавливались его душой, и поскольку многие из них были повержены в битве, ему нужно было вернуть их как можно скорее.
Джет молчала некоторое время, затем искоса взглянул на Кошмара, стоявшего неподалёку.
Выражение её лица было нейтральным.
«Я… я ездила верхом на этой штуке, да?»
Санни пожал плечами.
«Конечно. Он же конь. Так что почему бы и нет?»
Кошмар в ответ фыркнул и слегка поднял голову.
Джет какое-то время смотрела на Санни.
«Конь. Понятно, он конь. И как ты вообще заполучил такого коня?»
Он почесал кончик носа.
«Ну, как ни странно… я заключил сделку с безумным бессмертным и провёл ночь в жутком замке. Чтобы исцелить своё разбитое сердце. Так мы с Кошмаром и познакомились».
Джет несколько раз моргнула, заставив его слабо улыбнуться.
«Одно привело к другому… и я убил его. И теперь он мой конь».
Она глубоко вдохнула, затем покачала головой и отвела взгляд.
«Я уже после Божьей Могилы думала об этом, но твой конь действительно ужасает. Пожалуй, это логично… кто ещё, кроме Повелителя Теней, станет использовать Трансцендентного Ужаса в качестве ездового животного?»
Санни усмехнулся.
«Это говорит мёртвая женщина, которая плавает на живом корабле, созданном даймоном из ветви Бога Сердца. И я полагаю, что бесчисленное множество людей так бы и поступило… просто мало кто может».
По правде говоря, ему было не до шуток. Санни не чувствовал особой усталости, но победа над этими бессмертными мерзостями ни на йоту не уменьшила его опасений. Эта битва была всего лишь прелюдией к истинным испытаниям — теперь, когда они закрепились в Вечном Городе, скоро начнётся настоящая завоевательная кампания.
Джет изучала спящих бессмертных.
«Так… что мы будем с ними делать теперь? Не думаю, что мы можем просто оставить их дрыхнуть здесь?»
Санни задавал себе тот же вопрос.
Он помедлил несколько мгновений, а затем приказал Мимику открыть свои ворота.
Когда колоссальные ворота пришли в движение, пришли в движение и фантомы. Поднимая неподвижные тела бессмертных, они развернулись и понесли их в огромную тёмную пасть Чудесного Мимика. Джет наблюдала за ними с сомнительным выражением лица.
«Ты уверен, что это хорошая идея?»
Санни замешкался.
Он не пытался скормить бессмертных Мимику, а лишь разместить их в его просторных залах. Всё равно это могло оказаться опасным — если Кошмару не удастся удерживать мерзостей во сне, они проснутся внутри Тёмного Замка, устроив ему худшее в истории несварение желудка.
Не говоря уже о том, что это откроет Санни для смертельной атаки с тыла.
Это также мешало ему отозвать Мимика, поскольку такое действие перенесло бы спящих бессмертных прямиком в тёмные глубины его души…
Санни не знал, что случится тогда, и не горел особым желанием выяснять.
Он вздохнул.
«Я не уверен. Однако… это лучшая ужасная идея, что у меня есть. По крайней мере, это безопаснее, чем оставлять их на открытом пространстве».
Джет поразмышляла мгновение, а затем пожала плечами.
«Ну, раз ты так говоришь…»
Пока фантомы заносили гротескных созданий внутрь, Санни и Джет провели некоторое время, изучая своих спящих врагов. Он попытался перенести одного в Царство Теней, и — как и ожидалось — почувствовал мощное колдовство, не позволяющее бессмертному покинуть границы Вечного Города.
«Бьюсь об заклад, Даэрон не оставил бы никаких лазеек…»
Тем временем Джет тоже изучала бессмертных.
Спустя некоторое время она нахмурилась. Заметив её озабоченное выражение, Санни спросил:
«Ты что-то обнаружила?»
Она помолчала несколько мгновений.
«У них нет ядер души».
Он слегка склонил голову.
«В самом деле».
Сам Санни заметил, что у зловещей тьмы, скрывающейся в душах испорченных бессмертных, не было привычных узлов. Однако он не знал, что это значит — или, скорее, у него было слишком много идей, чтобы рассматривать какую-то одну всерьёз.
«Как ты думаешь, что это значит?»
Возможно, Джет сможет выдвинуть хорошую теорию.
Она ответила не сразу, с озабоченным выражением глядя на спящего бессмертного. Затем она задала ему неожиданный вопрос:
«Санни… ты знаешь, когда умирает гриб?»
Он несколько раз моргнул.
«Ч-что… что это за вопрос?»
Вопрос казался нелепым. Но, конечно, его Недостаток заставлял дать честный ответ.
А это, в свою очередь, заставляло его серьёзно задуматься над вопросом. Когда он это сделал, то понял, что на самом деле не знает.
«Без понятия, честно говоря. Когда его сорвали… нет, когда его приготовили? Когда его съели?»
Джет снова взглянула на бессмертного.
«Это хорошие ответы. Но на самом деле грибы никогда по-настоящему не умирают, потому что они никогда по-настоящему не жили, если уж на то пошло — по крайней мере, не в нашем понимании. Потому что грибы — это не организмы… они всего лишь органы. Настоящий организм — это мицелий, скрытый под землёй, так что когда мы собираем грибы, мы просто срываем его плоды. Ты можешь сказать, что дерево умерло, но не стал бы говорить, что яблоко умерло, верно?»
Санни уставился на неё со странным выражением лица.
«Полагаю, что нет. Но, Джет… с тобой всё в порядке? Может, нехватка кислорода повлияла на твой мозг? Какого чёрта ты мне это рассказываешь?»
На самом деле, у него уже было представление, к чему она клонит. Однако ему не нравился подтекст.
Джет вздохнула.
«Такое впечатление у меня сложилось об этих мерзостях. Что они не настоящие мерзости… а всего лишь маленькие части куда большей. Это объяснило бы, почему у них нет ядер души — потому что в их телах нет душ, лишь фрагменты души».
Санни молчал довольно долго, прежде чем ответить.
«Во-первых… можем мы уже закончить с метафорой про грибы, пожалуйста? У меня от неё мурашки по коже».
Он скривился и затем нехотя добавил:
«Итак, в любом случае. Если это всего лишь грибные плоды… тогда где же грибное дерево?»
Вместо ответа Джет просто повернулась к центру Вечного Города.
Там, над сияющими шпилями, возвышалось колоссальное сооружение.
Сооружение в центре Вечного Города напоминало взмывающий ввысь монолитный дворец с острыми шпилями, пронзающими тьму подводной бездны. Однако эти шпили не источали сияющего серебристого света — вместо этого они были чёрными и безжизненными, отчего дворец казался зубчатой массой тьмы.
В Вечном Городе было несколько строений, выделявшихся среди прочих: Причал, Маяк, Часовая башня… но Дворец был крупнейшим из всех, раскинувшись на целом острове и расположенный под самой высокой точкой невидимого купола, защищающего город от сокрушительной тяжести воды.
Джет взглянула на тёмные шпили, вырисовывавшиеся вдали, и пожала плечами.
«Готова поспорить, что самое важное в этом городе спрятано именно там. Голландец, вероятно, тоже движется в том направлении».
Она помедлила мгновение.
«Итак, каков план?»
Санни какое-то время размышлял.
«Что ж, теперь, когда Ночной Сад ремонтируется, у нас осталось две основные цели. Завладеть источником родословной Бога Бури и найти то, что я ищу. Первое находится в Маяке, а второе… Дворец — неплохая ставка. Есть ещё здание, похожее на оружейную, а также несколько других интересных достопримечательностей. Проблема в том, что они расположены в разных направлениях».
Он мрачно улыбнулся.
«Другая проблема в том, что этот город населён огромной ордой бессмертных Великих существ — по сути, именно город делает их бессмертными. В идеале мы должны завоевать всё это место, но на данный момент это не выглядит реалистичной целью. Если только мы не найдём способ разрушить колдовство, делающее город вечным. Правда, это же колдовство, похоже, не даёт Штормовому Морю раздавить его в пыль, так что и тут не всё просто».
Санни покачал головой.
«Нам следует двинуться к Маяку и Дворцу. Если в процессе представится возможность завоевать город, мы можем её рассмотреть. Однако это долгосрочные цели. А прямо сейчас…»
Джет взглянула на него и спросила расслабленным тоном:
«Выжить?»
Он кивнул.
«Да. В данный момент к нам движется куда больше бессмертных, чем те, с которыми мы имели дело. И когда они прибудут, мы, возможно, не сможем победить их всех».
Джет улыбнулась.
«Мы не можем позволить им загнать нас в угол на этом острове, верно? Если на нас обрушатся несколько полчищ, даже твои теневые призраки не выдержат натиска. Мы будем погребены под лавиной плоти».
Санни не хотелось признавать это, но Джет была права. Они понесли многочисленные потери, имея при этом огромное численное преимущество… без него даже Теневому Легиону будет трудно победить. Хуже того, даже если они отобьют вторую волну бессмертных, за ней последует третья, и четвёртая, каждая из которых будет сильнее предыдущей.
Фантомы не будут уничтожены окончательно, но если Санни не будет осторожен, все они будут побеждены один за другим, оставив его одного лицом к лицу с городом, полным неуничтожимых Великих Кошмарных Существ.
«Итак, что ты предлагаешь?»
У него были свои соображения, но не использовать Джет и её богатый опыт было бы глупо.
Она помедлила несколько секунд, после чего ровным тоном сказала:
«Если мы не можем позволить загнать себя в угол… мы должны атаковать. Продвинуться на соседние острова, растянуть линию фронта и позволить нашему превосходству в численности проявить себя».
Санни улыбнулся.
«Я думал точно так же. Мы должны переправиться на три острова, соединённые с этим мостами, найти легко укрепляемые позиции и отбить вторую волну бессмертных».
Он замолчал и на мгновение закрыл глаза.
«Дальше начнутся трудности, потому что мы приблизимся к внутреннему кольцу города. Эти три острова соединены со множеством других, причём с разных направлений — так что, отбивая лобовые атаки, мы будем охвачены с флангов. Трудно предсказать, что именно произойдёт, потому что мы ещё недостаточно знаем о Вечном Городе».
Джет кивнула.
«Наступать, захватывать территорию, создавать укреплённые позиции… и так по кругу. Маяк похож на Причал — оба расположены на окраинах города — тогда как Дворец стоит прямо в центре. К какому из них мы направимся в первую очередь?»
Санни скривился.
Добраться до Маяка было проще, поскольку они могли просто двигаться по внешнему периметру Вечного Города. А вот до Дворца… если Голландец и вправду прокладывает к нему путь, то им нужно успеть раньше армии призраков. Он помолчал, а затем спросил:
«Как ты думаешь, сколько времени Ночному Саду потребуется стоять у причала на ремонте?»
Джет замешкалась.
«Не уверена. Мы можем сняться с якоря в любой момент — либо чтобы сбежать, либо чтобы обогнуть город и высадиться в другом месте».
Санни молча размышлял, чувствуя, как боль от его Недостатка становится всё интенсивнее. Ведь он так и не ответил на вопрос Джет.
В конце концов, он сказал:
«Тогда давай пойдём за Маяком и Дворцом одновременно».
Он мрачно взглянул на далёкие шпили Дворца.
«Теневой Легион начнёт вторжение вглубь Вечного Города, медленно прокладывая путь к центральному острову. Ночной Сад, тем временем, поплывёт вдоль краёв купола и доставит нас прямиком к Маяку».
Санни взглянул на Джет с озабоченной решимостью.
«Если всё пойдёт хорошо — или, вернее, если мы сделаем так, чтобы всё пошло хорошо — мы начнём второе наступление на Дворец, на этот раз от Маяка. А потом посмотрим, кто доберётся до него первым».
Джет вздохнула.
«Похоже на план. Хотя у меня есть один вопрос…»
Санни поднял бровь.
«Какой?»
Она усмехнулась.
«Ты уверен, что нам не стоит просто убраться отсюда к чёрту?»
Санни какое-то время смотрел на неё с недоверчивым выражением лица.
«Конечно, стоит. Думаешь, сражаться с бессмертными Кошмарными Существами на дне моря — это то, как я хочу проводить свои дни? Разве я не упоминал, что ненавижу воду?»
Он скривился.
«Однако реальность не всегда потакает нашим желаниям. Так что… давай объявим войну этому проклятому городу и завоюем его».
Джет лениво улыбнулась.
«Давай. О, и кстати… да».
Она похлопала Санни по плечу.
«Я действительно думаю, что в глубине души именно так ты и хочешь проводить свои дни».
Санни фыркнул.
«Вот же дура. Я не настолько глубокомысленный…»
Война набирала обороты.
В северных районах Вечного Города Голландец и его армия призраков вели ожесточённую битву с испорченными бессмертными, медленно продвигаясь к Дворцу.
В самой южной части города Теневой Легион захватил плацдарм и теперь готовился к наступлению.
Далеко на востоке колоссальная Часовая башня возвышалась над безмолвными улицами; на западе Маяк сиял ослепительным серебряным светом. Санни ощущал нарастающее напряжение, отдавая своим фантомам приказ двигаться на север.
«Это совсем не похоже на Выжженный Лес…»
Его кампания по завоеванию окраин Выжженного Леса была медленной и размеренной. Ожесточённые стычки сменялись стремительными отступлениями и долгими периодами относительного затишья — Санни отзывал уцелевших фантомов и в одиночку ускользал от преследующих Чёрных Многоножек, дожидаясь, пока его растущий легион восстановится и сможет дать новый бой.
Это было похоже на изматывающую игру в кошки-мышки.
Битва за Вечный Город обещала быть иной. Совсем скоро Теневому Легиону вновь предстояло столкнуться с падшими бессмертными — и на этот раз не будет ни пауз, ни передышки от устрашающего насилия войны, пока всё не закончится… так или иначе.
Эта битва на выносливость должна была быть куда более стратегически сложной и включать гораздо больше подвижных частей, так что он ожидал невообразимого умственного напряжения и настоящей проверки Плетения Разума на прочность, исследуя его пределы.
Однако Санни не чувствовал ни тревоги, ни опасений. Он не ощущал и особого возбуждения или нервозности — вместо этого он был спокоен и собран, полон сосредоточенности и твёрдой решимости.
В конце концов, война была для него далеко не в новинку после всех этих лет.
«Время на исходе».
В данный момент пять его воплощений разделились, как и Теневой Легион. С островом, соединённым с Причалом, граничили три других. Поэтому одно из его воплощений отступало обратно в Ночной Сад с Джет — они должны были проплыть вдоль окраин Вечного Города и высадиться прямо у Маяка. Второе воплощение усиливало Кукловода на вершине Тёмного Замка, а оставшиеся три сопровождали разные отряды Теневого Легиона, каждый из которых двигался к одному из мостов, соединяющих острова.
Первый отряд возглавляла Святая, ей помогал Изверг. Третий отряд вела Убийца в сопровождении Змея. Второй отряд… был немного особенным, поскольку он был самым малочисленным и возглавлялся непосредственно самим Санни и Мотыльком-Кукловодом.
«Это будет интересно».
Сознание Санни разделилось между бесчисленными фантомами его легионов, рассредоточенных по трём наступающим группам, в то время как Кукловод служил центральным узлом всей армии.
Нематериальные нити чёрного шёлка раскинулись в небе над Вечным Городом, видимые лишь Санни.
Армия Святой первой достигла края острова. Там причудливые здания отступали, открывая обширную пустоту. Далеко внизу бурные течения разбивались о базальтовое основание города, вздымая пену в своём стремительном и ужасающем беге.
Широкий мост изгибался дугой, преодолевая полдюжины километров, разделявших два острова, а на другой стороне между зданиями уже сновали падшие бессмертные.
Санни наблюдал за огромной пропастью и тёмной водой, бурлящей на её дне, задаваясь вопросом: всегда ли Вечный Город был разделён на острова или же он раскололся, рухнув с Чёрных Небес на морское дно. В любом случае, падать казалось плохой идеей.
Дело было не в том, что существа такого калибра, какие присутствовали в Вечном Городе, могли серьёзно пострадать от падения или не имели способов забраться обратно, а скорее в том, что перепад высот давал их врагам смертельное преимущество. Более того, он смутно ощущал движение в воде.
Должно быть, на дне Вечного Города обитали какие-то отвратительные существа, и, судя по всему, они отличались от испорченных бессмертных — захватывающие дух юноши и девушки, по крайней мере, явно опасались краёв островов, что заставляло и его самого не гореть желанием нырять в тёмные воды.
«Как любопытно».
Чего могли бояться эти бессмертные твари? Санни надеялся, что никогда этого не узнает.
Впрочем, сейчас это не имело значения.
Сама форма моста диктовала характер битвы. Поскольку он был арочным, сторона, контролирующая его вершину, получала небольшое преимущество — она встречала врага с возвышенной позиции, в то время как противнику приходилось сражаться на подъёме. Так что Святая и её воины должны были занять вершину как можно скорее.
Это можно было сделать достаточно легко. Пока первые из бессмертных устремились через мост, колоссальная фигура Изверга нырнула в тени. Обычно использование Теневого Шага было быстрым: нужно было всего лишь войти в тень и выйти из неё. Однако из-за выдающихся размеров Изверга простой акт погружения его исполинского тела в объятия теней занимал некоторое время.
Тем не менее, он успел подняться из теней на вершине моста раньше бессмертных. Инфернальный колосс из почерневшей стали встретил их потоком пламени, испепеляя их отвратительные тела — пока те возрождались, Святая и её фантомы уже нагнали его, выстроив упорядоченный строй и двигаясь размеренным маршем.
В авангарде Армии Святой были тени из Божьей Могилы и большое количество гротескных многоножек, их длинные тела были закованы в непробиваемый чёрный хитин.
Как только Святая установила контроль над вершиной широкого моста, стратегия её армии стала простой: она выстроила несокрушимый бастион и позволила врагам разбиться о него.
Святая стояла впереди своих воинов, облачённая в грозные нефритовые доспехи и с своим обычным круглым щитом — рядом с ней был и Изверг со своим несокрушимым стальным телом. За ними возвышалась стена из чёрного хитина, а гротескные тени из Божьей Могилы служили клыками в преимущественно оборонительном построении.
Святая посмотрела на приближающихся бессмертных с присущим ей безразличием, а затем дважды ударила по ободу щита.
Изверг издал оглушительный рёв, а за ним множество многоножек щёлкнули жвалами, и громкий грохот прокатился по мосту.
В следующее мгновение лавина омерзительной плоти обрушилась на построение армии Святой, и разразился ад.
В тот самый момент, когда Армия Святой вступила в бой за западный мост, Армия Убийцы достигла восточного пролёта пропасти. Здесь ландшафт был довольно схожим, за исключением того, что большой мост был плоским, а не арочным, и не таким широким.
Однако сам бой кардинально отличался.
Когда поток падших бессмертных хлынул на мост, устремившись по его поверхности, словно пугающий прилив, над пропастью подул холодный ветер. Затем в воздухе что-то сверкнуло.
Это была снежинка… сначала одна, потом ещё одна, а затем бесчисленное их множество.
По странному стечению обстоятельств в тот день на дне Штормового Моря пошёл снег. Ветер завыл, достигнув пугающей скорости и мощи, и яростная метель окутала мир своим леденящим объятием. Температура стремительно упала, и молочно-белая пелена снега скрыла всё вокруг.
Метель, разумеется, была призвана тенью Зимнего Зверя. Немного ослабленные, но в основном безразличные к ураганному ветру и смертельному холоду, падшие бессмертные продолжали двигаться вперёд.
Один из них почти достиг середины моста, когда с неба внезапно опустилась чёрная стрела, пригвоздив его к камню. Бессмертный пытался высвободиться, разрывая в процессе свою ужасную плоть — мгновение спустя из снега бесшумно появилась ещё одна стрела, рассекая его тело пополам.
А затем, когда другие падшие бессмертные поравнялись с истекающим кровью телом, из снега на них внезапно спикировали колоссальные силуэты. Это были Теневые Волки, разрывающие отвратительных мерзостей своими огромными пастями.
Заглушённый воем ветра, за ними последовал тихий шелест. Вскоре между гигантскими Волками пронеслись фигуры Обсидиановых Ос, присоединившись к резне.
И вот, наконец, в снежной пелене вспыхнули прекрасные узоры из огоньков, взметнувшиеся высоко в воздух. Они возвещали о прибытии Огненной Королевы — Убийца стояла на её огромной голове, уже накладывая следующую стрелу, а мимо неё в бой устремлялся великий поток Чёрных Многоножек.
Среди них была ещё одна Королева Многоножек, на эта была словно выкована из сверкающего оникса — это был Змей, принявший на время такую форму.
Тёмная поверхность моста быстро покрылась снегом, а снег быстро окрасился в красный цвет крови чудовищных бессмертных.
Но это было ещё не всё.
Невидимые в метели, два потока теней протянулись по обеим сторонам моста, охватывая его по всей длине. Вскоре они затвердели, превратившись в сверкающий обсидиан, и стали самостоятельными мостами — их гладкая поверхность тут же скрылась под сегментированными панцирями бесчисленных многоножек, устремившихся вперёд, чтобы атаковать падших бессмертных с флангов.
Святая командовала силами Теневого Легиона на западе, а Убийца — на востоке…
Оставался лишь средний мост.
Разворачивавшаяся на нём картина была ничуть не менее ошеломляющей, хотя и куда более странной.
Там, перед мостом, обрушились богато украшенные здания, подняв огромное облако пыли.
И в этой пыли проявился странный, огромный силуэт, медленно движущийся к пропасти.
Вскоре гигантская фигура достигла моста, и оказалось, что это…
Возвышающийся, внушительный тёмный замок.
Замок перемещался по завалам на восьми высоких сегментированных ногах, подобно колоссальному пауку. На самой высокой его башне восседал гигантский мотылёк, и мириады нитей чёрного шёлка тянулись от него на восток и запад, заполняя небо Вечного Города, словно призрачная паутина.
Это, конечно же, был Чудесный Мимик. И Мимик, и Кукловод в данный момент были усилены одним аватаром Санни, а каждый фантом Теневого Легиона, способный на дальние атаки, в настоящее время занимал стены замка. Там же находились тени Даэрона и человеческих Святых, в то время как Голиаф, Осквернённый Искатель Истины и Остаток Нефритовой Королевы сопровождали его.
Тёмный Замок ступил на великий мост, мгновенно перекрыв всю его ширину, и продолжил движение вперёд. Вскоре защитники его стен обрушили сокрушительный шквал дальних атак на атакующих бессмертных, превращая их в изорванные клочья извивающейся плоти.
Три битвы бушевали одновременно, и на каждом из трёх мостов силы Теневого Легиона медленно продвигались вперёд.
…В то же время происходила и четвёртая битва, скрытая от взглядов.
Там, в тронном зале Тёмного Замка, под обсидиановым троном покоилась глубокая тень. Это был Кошмар, вернувшийся к своей бесформенной сущности.
В данный момент падшие бессмертные, заражённые его Проклятием Снов, были заперты в лабиринте кошмаров, разбивая их один за другим. В то же время семена, которые Кошмар посеял в них, росли, порождая новые ужасные сны…
Тёмному коню приходилось не только удерживать свою добычу в лабиринте и распространять Проклятие Снов на тех бессмертных, что ещё не спали, но также сражаться и подчинять каждый из новорождённых кошмаров — и делать это быстрее, чем уничтожались его прежние приспешники.
Ярость той ужасной битвы ничуть не уступала тому, что происходило в реальности, а возможно, была и ещё страшнее.
«…Боги».
К тому времени Санни и Джет как раз добрались до пристани. Стоя на её стенах, они оглянулись на прекрасную панораму Вечного Города.
Джет глубоко вздохнула.
С того места, где они стояли, было трудно разглядеть детали трёх битв, но и того немногого, что они видели, было уже достаточно, чтобы поразиться.
Она помолчала несколько мгновений, а затем вздохнула.
«Почему у меня такое чувство… будто я пропускаю всё самое интересное?»
Услышав собственные слова, Джет покачала головой.
«Чёрт. Мы знакомы не так уж давно, но я уже чувствую, будто провела с тобой слишком много времени».
Санни усмехнулся.
Он открыл рот, желая ответить, но в этот момент отдалённый грохот отвлёк их обоих.
Глядя на восток, они увидели нечто ошеломляющее — там, вдалеке, гигантская форма Часовой башни… рушилась.
Огромное сооружение разламывалось на части и складывалось само в себя, массивные глыбы камня обрушивались вниз в облаках пыли и обломков. Масштабы этого разрушения были просто ошеломляющими.
Санни нахмурился.
Его собственные войска находились далеко от западных окраин Вечного Города, а Голландец был далеко на севере.
Оставался лишь загадочный третий претендент. Это нечто, чем бы оно ни было, должно быть, и стало причиной этой сцены.
Он нахмурился ещё сильнее.
«…Потому что интересные вещи происходят там».
Повернувшись, Санни направился к Ночному Саду.
«Пошли. Нам нельзя терять время».
Красота и безмятежность цветущей гавани резко контрастировали с ужасающей бойней, происходившей на другой стороне острова — особенно для Санни, чьё сознание было разделено между двумя местами. Твёрдыми шагами подойдя к внутреннему краю стены, он спрыгнул вниз, пролетел около ста метров и мягко приземлился на нос Ночного Сада.
Наев стоял там на страже, с обеспокоенным выражением лица прислушиваясь к отдалённому грохоту разрушительной битвы. Появление Санни, казалось, немного развеяло его тревогу, а когда присоединилась Джет, большая часть напряжения исчезла.
Взглянув на стены гавани, Наев медленно выдохнул.
«Что, чёрт возьми, там происходит?»
Санни коротко взглянул на него.
«Армия мёртвых сражается с армией бессмертных. Это довольно гротескно».
Сказав это, он окинул взглядом окружение и спросил:
«Лучше спросить, что происходит здесь. Этот причал должен отремонтировать Ночной Сад — как идут дела?»
Наев на мгновение заколебался.
«Эфир смог бы ответить лучше, поскольку он в руническом зале, но вкратце — Ночной Странник был прав. Ночной Сад действительно восстанавливается, хотя мы пока не совсем понимаем, что это значит».
Санни уже был достаточно уверен в этом факте, но было приятно получить подтверждение.
Пока Джет с любопытством изучала свой корабль, он спросил:
«Итак… как долго, по-твоему, это займёт?»
Наев приподнял бровь.
«Вероятно, довольно долго. Дни… возможно, недели. А что?»
Санни скривился.
«Потому что мы надеялись совершить на Ночном Саде небольшое плавание. Ситуация в городе сложная, так что иметь его в нашем распоряжении было бы большой помощью».
Истинное благословение, что живой корабль уже был в безопасности от ужасных мерзостей, населяющих Вечный Город. Если бы не Даэрон и его рунический массив… Санни содрогнулся при мысли, что могло бы случиться, приблизься они к затонувшим руинам.
Была веская причина, по которой Змеиный Король не только возвёл барьер вокруг города, но и оставил предупреждение всем, кто пожелает его исследовать.
Джет улыбнулась.
«Под „сложной“ он подразумевает, что там мириады отвратительных бессмертных, Голландец с его армией призраков, а также нечто совершенно иное, что, возможно, ещё ужаснее. Повелитель Теней высвободил свой легион, и одновременно происходит три битвы между Великими и Верховными существами. Ах да, и это только начало финальной части этой экспедиции».
Она вздохнула.
«Однако мы хотим доставить Ночной Сад прямо к Маяку, где скрыто наследие Бога Бури. Так, он может плыть? И, что важнее, стоит ли нам прерывать процесс починки?»
Наев молча смотрел на них обоих некоторое время, а затем кивнул.
«Он может плыть, и неважно, прерываем мы процесс или нет».
Теперь настала очередь Санни удивиться.
«Неважно?»
Наев спокойно кивнул.
«Не забывайте, что Ночной Сад — это не обычный корабль. Это также не просто зачарованный корабль — это живой корабль. Так что реальность того, как его ремонтируют, отличается от того, как мы обычно представляем это».
Он указал на палубу под их ногами.
«Причал не чинит сломанные части в буквальном смысле, как это делали бы с обычным судном. Скорее, это как если бы… причал наполнил Ночной Сад мощным потоком жизненной силы. Эта жизненная сила, в свою очередь, подпитывает способность Ночного Сада исцелять себя — подобно тому, как живое существо заживало бы естественным путём. Так что, хотя мы говорим, что его ремонтируют, на самом деле это больше похоже на исцеление».
Он пожал плечами.
«Так что не так уж важно, останемся ли мы у причала или нет. Процесс уже запущен, так что он продолжится, даже если Ночной Сад покинет гавань».
Санни какое-то время смотрел на него, после чего перевёл взгляд на Джет.
Затем он улыбнулся.
«Вот что я хотел услышать!»
Процесс исцеления, вероятно, достиг бы завершения быстрее, если бы Ночной Сад оставался в цветущем доке, но он мог продолжаться незаметно, даже если живой корабль погрузится обратно в сокрушающую тьму Штормового Моря.
Это была поистине прекрасная новость — не только потому, что она позволяла Санни использовать живой корабль в битве за Вечный Город, но и потому, что давала им возможность отступить без лишних волнений. Даже если другие цели экспедиции в конечном счёте не будут достигнуты, Ночной Сад всё равно получит пользу.
Так что Санни больше не приходилось слишком переживать.
«Тогда отчаливаем».
Он с улыбкой посмотрел на них, на мгновение заколебался и затем добавил небрежным тоном:
«…Кстати, а как нам это сделать?»
Как выяснилось, покинуть причал было так же просто, как и войти в него.
В данный момент Ночной Сад был соединён с гаванью ветвями, поддерживавшими его вес. Его корпус и причал стали единым целым, и поэтому колдовство живого корабля распространилось и на колдовство, питающее титаническую гавань.
Так что человек, управляющий Ночным Садом, мог управлять и гаванью. Правда, инструкции по эксплуатации не прилагалось — тем не менее, Эфир смог научиться активировать простейшие функции после короткого периода экспериментов. Вскоре Санни услышал звук бегущей воды и увидел, как величественные водопады низвергаются в обширный резервуар причала. Уровень воды медленно поднимался, и по мере этого гавань один за другим медленно убирала свои ветви, отделяясь от живого корабля.
Наконец, великие ворота гигантской гавани распахнулись, и вновь открылось тёмное водное пространство.
Ночной Сад медленно выскользнул из причала и достиг краёв купола, защищающего Вечный Город.
Затем, развернув нос, он взял курс на Маяк.
Битва на трёх мостах началась с захватывающего дух взрыва насилия и по мере развития становилась всё ужаснее. Сражаясь с падшими бессмертными Вечного Города, Санни почувствовал, будто наконец-то испытал, каково это — сражаться против него самого и его Теневого Легиона. Излишне говорить, что это ощущение было весьма неприятным.
Не имело значения, насколько могущественны были его фантомы или насколько искусно он управлял их движениями. Не имели значения и личное мастерство, и доблесть его Теней — сколько бы врагов они ни убили и как бы хорошо ни сражались, падшие бессмертные неизбежно возвращались к жизни и бросались обратно в бой, их чудовищная плоть вздувалась смертоносными щупальцами и превращалась в ужасающие пасти.
Сами фантомы не могли быть уничтожены, но после поражения им требовалось гораздо больше времени, чтобы вернуться на поле боя. Так что время работало против Санни. С лёгкой дрожью он ясно осознал, что его окончательное поражение неизбежно — рано или поздно жители Вечного Города полностью уничтожат Теневой Легион и поглотят его самого. Спасения просто не было.
…Если бы, конечно, он играл по правилам, чего Санни совершенно не собирался делать.
Зачем следовать правилам и проигрывать, если можно сжульничать и победить?
«Хотя это всё равно немного тревожит».
Его собственное намерение и способность справляться с бессмертными узниками Вечного Города служили суровым напоминанием, что и сам Санни не был неуязвим. Его фантомы были неразрушимы, это правда — но лишь до тех пор, пока он не встретит существо, также не склонное следовать правилам.
«Бессмертие — это действительно проклятие».
Или, по крайней мере, может им стать.
На каждом из трёх мостов его фантомы пытались достичь одного и того же результата разными способами.
Святая и её воины выстроили неприступную стену и стойко выдерживали натиск голодной плоти, Убийца и её звери выслеживали врагов в снегах, а защитники Тёмного Замка обрушивали на жутких мерзостей шквал атак дальнего боя — но их конечная цель была одинаковой.
Свести к минимуму потери и постепенно обездвижить противника, пока не подействует Проклятие Снов. Оборона, наступление и их комбинация.
На западном мосту Чёрные Многоножки охватили падших бессмертных с флангов, и те оказались зажаты между ними и основными силами Убийцы. Сама смертоносная Тень потратила колчан мощных зачарованных стрел и ринулась в бой, приняв облик причудливого зверя, чьё гигантское тело и длинный хвост были покрыты непробиваемой чешуёй и который мог сворачиваться в бронированный шар.
Чешуя оказалась практически неразрушимой — по крайней мере, щупальца падших бессмертных не могли её пронзить, тогда как сами бессмертные легко раздавливались катящимся зверем или разрывались на части его острыми когтями, когда тот распрямлял своё гигантское тело.
Змей тоже двигался в их гуще, переключаясь между различными формами…
На центральном мосту Тёмный Замок неуклонно продвигался вперёд. Мимик был всего лишь Трансцендентной Тенью, но сейчас он был усилен одним из воплощений Санни, так что его стены стали достаточно прочными, чтобы выдерживать скользящие атаки падших бессмертных, пусть и с трудом.
Большинство мерзостей разрывалось на куски дистанционными атаками защитников, прежде чем они достигали замка, но в конечном счёте многие из них неизбежно начинали карабкаться по стенам. Добравшись до зубцов, они встречались с тенями Даэрона и человеческих Святых, уничтожались и поглощались чёрными цепями.
Перед марширующим замком, на мосту, Осквернённый Искатель Истины извергал облака смертоносной миазмы, Остаток Нефритовой Королевы испускал потоки едкого вулканического пепла, а Голиаф взирал на несущихся мерзостей, испепеляя всё, на что падал его взгляд, сжигающим жаром.
На восточном мосту стена из чёрного хитина отказывалась поддаваться под натиском лавины голодной плоти. Асуры Осуждения и звериные ужасы Божьей Могилы продвигались сквозь бреши в строю гротескных многоножек, сокрушая и рассекая тела падших бессмертных. Изверг буйствовал перед оборонительным построением, служа его авангардом.
Сама же Святая проложила кровавый путь, продвигаясь вперёд. Окружённая со всех сторон чудовищными ужасами Вечного Города, она спокойно активировала [Щит Ничего] и обрушилась на отвратительных тварей, двигаясь под покровом истинной тьмы.
Санни и Кукловод управляли всеми тремя армиями, напряжённо следя за меняющимся ходом битвы.
«Это… проблема».
Падшие бессмертные были могущественны, и их было много. Не все эти мерзости когда-то были людьми — среди них были и звериные ужасы, каждый из которых был подобен движущейся бездне отвратительной, убийственной плоти. Однако Санни удалось преодолеть разрыв между Теневым Легионом и обитателями Вечного Города благодаря мастерству, стратегии и сплочённости его безмолвных войск.
Однако проблема заключалась в самой природе этой битвы. Убийство врагов лишь ненамного замедляло их, а чтобы по-настоящему с ними справиться, их нужно было обездвижить и в конечном счёте заразить Проклятием Снов. Но если временное уничтожение тела падшего бессмертного было задачей, посильной для одного фантома, то для их обездвиживания требовались постоянные усилия как минимум нескольких фантомов.
Что означало, что с каждым обезвреженным противником численность его солдат сокращалась — даже если никто из них не был побеждён.
Что-то должно было измениться.
И вскоре так и произошло.
Как раз когда Святая на восточном мосту наконец была вынуждена отступить… мощный взрыв потряс его, и десятки бессмертных перед ней были разорваны в клочья. Мгновением позже расцвёл ещё один взрыв, и мощная ударная волна отбросила противника.
Это был Ночной Сад, плывущий у края невидимого барьера, защищавшего Вечный Город, и огибающий его с востока.
Покинув Причал и проплыв мимо острова, с правого борта живого корабля открылся идеальный вид на восточный мост и битву, происходившую на нём.
Что означало, что его пушки правого борта имели прямую линию огня и могли обрушить разрушительную бомбардировку на атакующих бессмертных.
Однако на палубе не было пушечных отрядов и Вознесённых офицеров, чтобы заправлять пушки эссенцией и заряжать их…
Поэтому вместо этого Санни сам заряжал и наводил орудия, призывая из теней бесчисленные чёрные руки, а затем заряжал пушечные ядра собственной Верховной эссенцией.
Пока серия взрывов стирала с лица великого моста целые участки наступающих мерзостей, Святая и её армия стремительно продвигались вперёд.
Бомбардировка Ночного Сада обрушилась на северный пролёт великого моста, вырезая кровавые просеки в потоке отвратительной плоти. Кровавая мгла дрейфовала над огромной пропастью, и вниз сыпались куски разорванных тел.
Святая отступила как раз вовремя, чтобы не быть сметённой смертоносным залпом, отпрыгнув назад по скользкому камню и вонзив в него меч, чтобы погасить инерцию. Спустя долю секунды она восстановила равновесие и ринулась вперёд, зарубив одного из падших бессмертных, уцелевших после первого залпа Ночного Сада.
Из-за своего монументального роста издали она выглядела как возвышающаяся статуя. Изверг был как минимум в четыре раза выше — однако в тот момент его грозная фигура внезапно уменьшилась, став всего на голову выше неё. Его масса осталась прежней, так что когда он ринулся вперёд, чтобы присоединиться к Святой, великий мост задрожал.
Вместе они уничтожили авангард бессмертного роя. Огонь и тьма переплелись, словно первобытное пекло, напоминая Санни о древних фресках, изображающих пламя Желания, горящее в вечной Пустоте.
Теневой Легион наступал.
Под обстрелом Ночного Сада было похоже, что у бессмертного роя подрезали корни. Гротескные мерзости по-прежнему быстро восставали из мёртвых, но поскольку массивные ядра продолжали их уничтожать, до линии боевого соприкосновения целыми добиралось меньше — и из-за этого баланс сил между ними и безмолвными фантомами сместился.
Имея дело с меньшим количеством врагов, Святая и её армия смогли сдерживать их быстрее, и, получив это преимущество, их прогресс нарастал как снежный ком.
Стоя на палубе Ночного Сада, Наев наблюдал за далёкой битвой с ошеломлённым выражением лица. Он впервые видел Теневой Легион — да и любого Суверена, выкладывающегося по полной, — так что его изумление было вполне оправданным.
В конце концов, он тихо произнёс:
«Так вот она, твоя истинная сила».
Санни, занятый зарядкой снарядов и стрельбой из двенадцати колоссальных пушек собственного изобретения, искоса взглянул на него.
«Технически, это одна треть от пяти седьмых моей истинной силы. Но, полагаю, это достаточно близко».
Взгляд Наева медленно стал едва заметно горьким. Отведя глаза от яростной битвы, бушующей на далёком мосту, он вздохнул.
«В прошлом я часто задумывался, как всё сложилось бы иначе, если бы Дому Ночи удалось произвести Суверена. Что случилось бы, если бы Ночной Странник всё ещё был здесь…»
Санни слабо улыбнулся.
«Думаю, ты всё неправильно понял. Великие Кланы не производят Суверенов — всё наоборот. Суверены производят Великие Кланы. Так что, в некотором смысле, Дом Ночи был самым впечатляющим из Великих Кланов, потому что вы добились этого титула без поддержки Верховного».
Наев покачал головой.
«В конце концов нас всё равно стёрли с лица земли. Даже если бы нас не стёрли, нам было суждено кануть в безвестность, пока Валор и Сонг завоёвывали всё».
Он помолчал, затем посмотрел на Санни и спросил:
«Каково это — обладать силой, сродни божественной?»
Джет, прислонившаяся к деревянной балке неподалёку, улыбнулась.
«Да. Каково это?»
Санни ответил не сразу, концентрируясь на своих бесчисленных фантомах, манифестируемых тенях и стрельбе из пушек.
В конце концов, он сказал:
«Полагаю, это заставляет чувствовать себя… маленьким».
Это был не тот ответ, которого они ожидали, так что оба, казалось, удивились.
«Маленьким?»
Санни кивнул.
«Вы оба Святые, так что должны понимать. Чем сильнее ты становишься и чем больше узнаёшь, тем болезненнее осознаёшь, насколько ты слаб и невежествен. Однако, в анонимности есть утешение. Будучи заурядным человеком, ты знаешь, что есть миллиарды людей, ничем от тебя не отличающихся. Будучи Пробуждённым — сотни тысяч, будучи Святым — по меньшей мере сотня. Но Суверенов — всего несколько. Так что быть слабым и невежественным… ощущается гораздо более личным».
Он сделал паузу и затем усмехнулся.
«Ах, но не поймите неправильно. Это не так уж и плохо. На самом деле, быть полубогом — прекрасно. Если честно, моя юность была довольно жалкой — каждый день я боролся просто за выживание. Теперь же… теперь я даже не знаю, как умереть. Убить меня — строго теоретическая возможность».
Однако, увидев состояние бессмертных обитателей Вечного Города, Санни уже не так радовался своей почти неуязвимости, как раньше.
На мосту Святая и её армия неуклонно продвигались к новому острову. При поддержке Ночного Сада давление на неё и её войска значительно снизилось — настолько, что Санни мог перебросить часть этих сил в другое место.
Так что он отправил Изверга и свежие подкрепления на два других моста. Что важнее, он освободил Святую из объятий своей тени и послал это воплощение усиливать Чудесного Мимика. Сконцентрировав три своих аватара на центральном мосту, он мог высвободить силу Проклятия и лучше ослаблять находящихся на том мосту падших бессмертных.
Эти мосты были идеальным полем битвы для [Ослабляющего Проклятия], ведь только ограниченное число врагов могло атаковать его силы одновременно. Это позволяло ему сконцентрировать ослабляющее колдовство связанного с тенью амулета на передовых врагах, максимизируя его эффективность.
С прибытием подкреплений с восточного моста ситуация на двух других тоже изменилась. Сначала медленно, затем экспоненциально быстрее, чаша весов в битве начала склоняться в пользу Санни. Как только он получил преимущество, оно только росло.
И вскоре три битвы достигли своего завершения.
Святая, Убийца и Чудесный Мимик пересекли мосты и вступили на три острова, приведя Теневой Легион на их берега.
…Конечно, завершение битвы за три моста не означало, что все боевые действия прекратились. Острова кишели ужасными, бессмертными мерзостями, так что битва продолжалась, пусть и с меньшей интенсивностью.
Она просто перешла в новую фазу.
Ночной Сад покинул Причал, поэтому Санни не видел смысла сохранять присутствие на острове, связанном с ним. Очистив его от ужасных бессмертных, Теневой Легион оставил ранее завоёванную территорию и двинулся на север, к трём соседним районам Вечного Города.
Каждый из трёх островов был больше и более плотно застроен, чем Остров Причала — и населён большим количеством мерзостей. Обитавшие там бессмертные казались чуть более могущественными, с большим числом чемпионов, подобных отвратительному серебристому тигру, скрывавшихся среди них.
Один из островов напоминал жилой район, другой — развлекательный квартал с пёстрыми магазинами и театрами, разбросанными среди мирных переулков, а последний был в основном занят изысканным парком.
Прекрасные деревья тихо шелестели в туманной тьме, их серебристые листья поблёскивали в лучах падающего света. Пруды и извилистые каналы покоились под чёрной бездной водного неба, а высокие холмы возвышались над ландшафтом, спускаясь каскадом к променадам, построенным по краям острова.
Святая и её армия вторглись в развлекательный район, Убийца повела свою звериную силу в жилой, а Чудесный Мимик проник в парк. Каждую из трёх сил ждал свой набор испытаний, продиктованный как её составом, так и рельефом трёх полей битвы.
Характер сражения постоянно менялся, и Санни приходилось быстро адаптироваться.
Его легион теперь сталкивался с гораздо большим числом врагов, так что его численное преимущество уже не играло большой роли. Проклятие Снов тоже не распространялось среди обездвиженных бессмертных достаточно быстро, а у Санни не было достаточно фантомов, чтобы удерживать их бесконечно — поэтому ему приходилось продолжать отпускать пойманных врагов, хотя он и знал, что они снова нападут на него.
Кроме того, три острова были не только больше и гуще населены, чем первый, они также были соединены с большим количеством районов Вечного Города, что означало, что бесчисленные новые мерзости уже просачивались через широкие пропасти, разделявшие их. Что ещё хуже, они прибывали не только с севера, но и угрожали флангам сил Санни на жилом и развлекательном островах.
Положение Теневого Легиона выглядело не слишком радужным…
Однако самое важное изменение в ритме битвы было положительным.
Санни не заметил этого во время битвы за Остров Причала, поскольку она была относительно короткой и велась в меньшем масштабе, чем эти три мучительных столкновения, но даже колдовство Вечного Города не было всемогущим.
Падшие бессмертные этого затонувшего ада действительно не могли быть уничтожены. Даже если их разрывали на части или сжигали дотла, Вечный Город возвращал их юные тела в первозданное состояние — бесконечно, сколько бы раз они ни погибали.
Однако время, которое требовалось бессмертным Вечного Города для воскрешения, варьировалось. Сначала им требовались всего лишь секунды, чтобы подняться вновь, но если одно и то же Кошмарное Существо убивали повторно, это время медленно увеличивалось. Уже сейчас некоторые бессмертные, с которыми Теневой Легион сражался на мостах, оставались мёртвыми целые минуты.
Это всё ещё было несравнимо с безмолвными фантомами Теневого Легиона, поскольку самым могущественным из них требовались целые дни, чтобы вернуться на поле боя. Однако это вносило совершенно новую динамику в битву за Вечный Город, давая Санни больше инструментов для работы.
Падшие бессмертные, казалось, медленно начинали опасаться Теневого Легиона — не потому, что боялись быть уничтоженными фантомами, а потому, что боялись оставаться мёртвыми слишком долго и уступить свой шанс распотрошить врага кому-то другому.
Так что накал боёв несколько уменьшился и, вероятно, будет продолжать меняться по мере того, как Санни будет снова и снова убивать Кошмарных Существ, замедляя процесс их возрождения.
В этих условиях безжалостная экономика битвы стала ещё важнее, вынуждая Санни сосредоточиться на определённом аспекте военного дела — использовании осадной инженерии и укреплений.
Подобно генералу, командующему армией… ну, настоящему генералу, командующему настоящей армией… ему приходилось захватывать оптимальные позиции на каждом из трёх островов, укреплять свои силы и медленно отгрызать части от роя бессмертных мерзостей. На данный момент это было его приоритетом.
К счастью, Санни обладал уникальным преимуществом в деле укрепления боевых позиций.
В развлекательном районе Святая и её армия пробились к крупному сооружению, которое заставило его тайно содрогнуться из-за его схожести с колизеем Королевства Надежды. Это был огромный театр эллиптической формы с возвышающимися стенами с открытыми арками и роскошными зрительскими местами, спускавшимися к широкой дорожке, огибавшей арену… ипподром, если он не ошибался.
Открытое строение стен делало Ипподром едва ли пригодной для обороны позицией, даже если его огромные размеры и общая форма делали его идеальным для создания опорного пункта.
Пока Святая и её воины вливались в древний театр, тени вокруг него зашевелились и устремились вверх. Они заполнили широкие порталы, прорубленные в стенах Ипподрома, а затем затвердели, запечатав их. В то же время слой проявленных теней укрепил каменные стены, затрудняя их разрушение.
На вершинах стен были возведены широкие зубчатые парапеты с выступающими бастионами, а у их основания поднялся наклонный частокол из острых шипов, затруднявший подход.
Санни уже и так напрягался, поддерживая бесчисленные цепи, сковывавшие пойманных бессмертных, поэтому он просто проявил эти тени на постоянной основе. Это сделало их гораздо менее мощными и гораздо более хрупкими, но, накладывая множественные слои проявленных теней друг на друга, он смог значительно повысить устойчивость Ипподрома.
Вспомнив множество осад, в которых ему довелось участвовать, Санни реализовал все меры, которые мог осуществить за короткое время, чтобы сделать древний театр как можно более трудным для захвата.
Вскоре над развлекательным районом возвышался тёмный форт, усеянный мириадами чёрных шипов. На его стенах, окутанная мантией тьмы, стояла Святая.
Похожие вещи происходили и на парковом острове, и на жилом острове…
На жилом острове метель, призванная тенью Зимнего Зверя, поглотила оживлённые улицы, частные владения и рощи, окружающие изысканные дворцовые усадьбы. Легко обороняемой позиции здесь не было, так что Санни пришлось создать её самостоятельно.
Убийца и её звериная армия захватили крыши, соединив их словно паутиной воздушными мостами из теней. Обсидиановые Осы умели летать, даже будучи уязвимыми в воздухе — так что они были и высокомобильны, и непредсказуемы, что давало ей жизненно важное преимущество. Змей, в свою очередь, был невероятно адаптивен и способен поддерживать любую стратегию.
Ну и, конечно, Огненная Королева, тень Великого Тирана, которая была не только грозной в бою, но и могла командовать Чёрными Многоножками, будучи при этом крайне неуловимой.
На центральном острове Чудесный Мимик и его защитники забрались на вершину высокого холма, устроившись там подобно естественной крепости. Санни также покрыл свой замок панцирем из проявленных теней, словно облачив его в доспехи. Ландшафтных особенностей, которые можно было бы использовать, здесь было мало, но вряд ли существовало более проверенное сочетание, чем крутой склон и стены крепости.
Единственное, чего ему не хватало, — это глубокого рва, но даже так холм с одной стороны граничил с глубоким озером. Правда, бессмертные Вечного Города не утонули бы, даже упав в его воду… но любое преимущество, сколь бы мало оно ни было, имело значение.
«А вот и они…»
Силы укрепились как могли, готовясь к осаде. Не было ни одной уловки, которую Санни мог бы использовать — по крайней мере, ни одной, стоящей усилий — так что он полностью сконцентрировался на своих бесчисленных телах, желая извлечь максимум из своих боевых навыков и интеллекта.
Это было действительно захватывающе.
С Плетением Разума, усиливающим его ментальные способности, и Кукловодом, служащим проводником его воли, Санни приобрёл почти безупречный контроль над своими фантомами. Это означало, что он мог не только в полной мере воспользоваться богатым наследием тактической войны, накопленным человечеством за века, но и осуществлять стратегии, о которых обычные генералы и не мечтали.
Ведь Санни приобрёл не просто способность командовать своими мёртвыми воинами с той же степенью отзывчивости, какую демонстрировали бы обычные солдаты. Вместо этого он мог напрямую управлять каждым из своих фантомов — так что, по сути, уровень слаженности, которого он мог достичь, был далеко за пределами возможностей любых обычных армий.
На самом базовом уровне это выражалось в том, насколько хорошо фантомы поддерживали друг друга в бою. Весь Теневой Легион сражался как одно огромное, ужасающее существо — словно Санни и впрямь стал демоном с мириадами голов и мириадами смертоносных рук, сеющим смерть и разрушение повсюду, где появлялся.
Естественно, это делало каждого из фантомов куда более смертоносным, одновременно резко сокращая потери Теневого Легиона.
На более высоком уровне неестественная сплочённость между бесчисленными фантомами позволяла Санни осуществлять стратегические манёвры, которые ещё даже не были изобретены, поскольку попросту невозможны для армий, скованных ограничениями обычной войны.
Тот факт, что ему удалось проложить кровавый путь к выгодным позициям и укрепить их под постоянным давлением падших бессмертных, уже был тому доказательством. Но на самом деле Санни даже не начал исследовать новые горизонты возможностей, открывшиеся перед ним теперь, — и это было понятно.
Ведь изобрести совершенно новую систему военных доктрин, основанную на реалиях, применимых исключительно к нему, было непросто. Знания в области военной стратегии, которыми обладал Санни, были результатом тысяч лет накопленных прозрений и открытий, сделанных гениальными тактиками, — так что нельзя было ожидать, что он совершит нечто подобное за один день.
Он, безусловно, пытался, движимый отчаянием и необходимостью.
«Мне кажется… будто я немного не на высоте…»
Что было иронично, учитывая, что он находился на дне самого глубокого океана во вселенной.
Санни раньше командовал небольшой группой элитных солдат, а также крупным контингентом Армии Меча в Божьей Могиле. Он также водил Теневой Легион в бой, но никогда столь запутанным и сложным образом. Так что он одновременно и испытывал трудности… и многому учился с каждой секундой своей бесконечной, невероятно жестокой и мучительной битвы.
Три волны ужасных мерзостей обрушились на позиции Теневого Легиона…
Насилие было невообразимым.
Санни был потрясён чудовищной, зловещей природой первого бессмертного, которого они встретили в Вечном Городе. Теперь, когда это одно Кошмарное Существо сменил непрекращающийся поток отвратительных, уродливых ужасов, ему было даже некогда испытывать омерзение.
Но тем не менее, с каждым моментом он всё лучше управлял своей безмолвной армией. С каждой атакой, которую получали или наносили его солдаты, Санни учился лучше владеть своей силой. Его обширный разум лихорадочно работал, поглощая новую информацию и приходя к новым выводам.
И в результате положение Теневого Легиона постепенно улучшалось.
На острове развлечений прилив бессмертных захлёстывал стены Ипподрома. На парковом острове защитники Тёмного Замка устроили поле смерти на склонах холма. На жилом острове Убийца и её звери отбивали врагов, вскакивавших или взбирающихся на крыши нескольких центральных кварталов.
И всё это время Кошмар продолжал распространять Проклятие Снов среди падших бессмертных.
Тёмный конь сражался и в своей собственной битве. Лабиринт кошмаров разрушался и отстраивался вновь, медленно расширяясь по мере того, как в нём оказывалось всё больше могущественных существ.
Санни просто надеялся, что тот продержится до окончания экспедиции в Вечный Город.
«Сладких снов, ублюдки…»
«Как там идут дела?»
Ночной Сад оставил позади битву на мосту и теперь плыл вокруг неизвестного острова. Оглушительная канонада стихла, и лишь отдалённые отголоски яростного сражения нарушали напряжённую тишину.
Санни находился на носу живого корабля в сопровождении Наева и Джет. Кратко взглянув на последнюю, он вздохнул.
«Лучше, чем ожидалось, но хуже, чем хотелось бы».
Несмотря на все его усилия, Теневой Легион всё же нёс потери. Если и было утешение, то в том, что за каждого поверженного фантома несколько бессмертных оказывались заражены Проклятием Снов — принятые Санни меры и построенные им укрепления делали своё дело.
Однако он не мог сказать, достаточно ли этого. Казалось, он сумеет покорить три острова в отведённое время, понеся относительно малые потери, но будет ли такой уровень истощения приемлем в долгосрочной перспективе?
Пока сказать невозможно, ведь битва за Вечный Город только начиналась.
Санни закрыл глаза и потёр лицо, чувствуя, будто его разум вот-вот расплавится.
«…Как я уже упоминал, пока что я создал укреплённые опорные пункты на каждом из трёх островов. В настоящее время местные осаждают их. Когда этот хаос немного утихнет, я, вероятно, попытаюсь выполнить несколько второстепенных целей, чтобы получить больше преимуществ».
Джет приподняла бровь.
«Второстепенных целей? Например?»
Он помолчал несколько секунд.
«Я подумывал попытаться разрушить один из мостов. Мне также нужно выяснить, что скрывается в воде. Вечный Город тоже когда-то дрейфовал в космосе, так что я уверен, что здесь есть какая-то система подземных коммуникаций. Мне нужно их исследовать, чтобы выяснить, есть ли там туннели, которые можно использовать для быстрого перемещения между островами. Ох, но самое главное…»
Санни слегка повернул голову, глядя на север.
«Когда мы приближались к городу, я заметил здание, похожее на оружейную. Было бы здорово совершить небольшую вылазку и проверить, смогу ли я там лучше вооружить своих фантомов».
После короткой паузы Наев неожиданно произнёс нейтральным тоном:
«Не думаю, что ты найдёшь оружие в том здании».
Санни пристально посмотрел на него.
«Почему?»
Наев немного помедлил, а затем пожал плечами.
«Местные не производят впечатление воинственного народа».
Санни несколько раз моргнул. Он в данный момент ведёт три тяжёлых битвы с ордами взбешённых местных жителей, так как же они могут быть не воинственными?
С другой стороны, он вроде бы понимал, что имел в виду Наев.
Впрочем, Святой Ночи всё же пояснил:
«Судя по увиденному, это место должно было стать святилищем. Местом мира и процветания, где даже смерть не имела власти. Другими словами, люди, живущие здесь, не должны были страдать… плюс, разве ты не упоминал, что Вечный Город когда-то существовал в космосе? Оружейная предполагает наличие вооружённых сил и необходимость в оружии. С кем бы обитатели Вечного Города вообще воевали в космосе?»
Санни молча уставился на него.
Наев… был весьма логичен.
К его разочарованию.
В этот момент заговорила Джет:
«Всё же это не значит, что в Вечном Городе совсем нет оружия».
Когда Санни посмотрел на неё с безмолвным вопросом в глазах, она улыбнулась и пожала плечами.
«Ну, подумай сам. Если оружие не использовалось для войны, то для чего тогда его применяли?»
Он слегка склонил голову.
Это что, вопрос с подвохом? Где ещё люди использовали оружие, кроме поля боя?
Учебные заведения? Или…
Его глаза слегка заблестели.
«Спорт?»
Джет кивнула.
«Ага. Люди могут стать бессмертными, но некоторые вещи никогда не меняются».
Санни на мгновение заколебался.
Действительно, чтобы прийти к этому ответу, ему достаточно было спросить себя, где он чаще всего использовал оружие за пределами обычных битв. И ответ был прост — в Дримскейпе.
Люди были запрограммированы получать удовольствие от конфликта и соперничества, поэтому спорт процветал даже в измученных войной обществах, но особенно в тех, которые переживали длительные периоды мира.
В мире бодрствования самым популярным спортом были дуэли, и поскольку схватки между Пробуждёнными были слишком опасны, они в основном проходили в Дримскейпе. Санни знал о популярности этих поединков лучше многих, ибо сам немало настрадался от непреднамеренной славы Дворняги.
То же самое можно было сказать обо всех культурах на протяжении всей истории Земли. Царство Снов не было исключением.
Бессмертные Вечного Города были бы ещё более восприимчивы к азарту, который предлагают спортивные состязания, поскольку они не могли даже убить друг друга. Война здесь была невозможна — или, по крайней мере, бессмысленна — но глубоко укоренившаяся потребность в переживании борьбы, присущая всем людям, осталась бы.
«Но как мне найти, где… где проходили спортивные соревнования…»
Санни замолчал.
«Погодите-ка».
Разве он уже не нашёл такое место?
«Ипподром?»
Джет кивнула.
«Гонки на колесницах были весьма популярны в древние времена. Полагаю, здесь происходило нечто подобное, учитывая твоё описание местного ипподрома. Конечно, сами гонки были бы иными — с участием не только людей, но и Зверей, и Монстров, да и все на арене бессмертны… боже, я бы купила билет, если бы могла».
Санни какое-то время молча смотрел на неё.
Вместо ответа он просто приказал своему воплощению в Ипподроме отделиться от Святой, принять материальную форму и спуститься на арену. Санни протянул своё ощущение теней вглубь земли и немедленно почувствовал там полые пространства.
Под Ипподромом находилась целая сеть служебных помещений: комнаты для атлетов, конюшни, тренировочные залы, гостиные…
А также склады снаряжения.
Когда Санни ощутил, что скрывается внутри, его глаза заблестели.
«Ах…»
Он немного помедлил, затем посмотрел на Джет с сияющей улыбкой.
«Думаю, я нашёл первую часть того сокровища».
Не теряя ни секунды, Санни шагнул сквозь тень и оказался в просторном коридоре под ареной Ипподрома. Джет, должно быть, была права в своём предположении, что в гонках на колесницах, проводившихся в Вечном Городе, участвовали мифические звери — коридор был широким, с высокими потолками, а ворота, ведущие в различные залы, тоже были весьма велики. Санни без труда мог представить, как по этому пути к арене шествует неуклюжее создание вроде отвратительного серебристого тигра, с которым он недавно сражался.
На мгновение в нём вспыхнул дух исследователя, заставив замереть при мысли о захватывающих играх, что проходили на Ипподроме… но Санни был слишком поглощён другим, чтобы позволить себе отвлекаться, не говоря уже о том, что он одновременно управлял бесчисленными фантомами, участвовавшими в ожесточённой битве.
Подойдя к определённым воротам, он распахнул их.
Внутри находился обширный зал, который, должно быть, служил складским помещением. Впрочем, хранившиеся здесь вещи были не обычными… вместо этого на деревянных манекенах были выставлены сотни комплектов замысловатых доспехов. Стены были уставлены стеллажами, утыканными всевозможным грозным оружием — копьями, мечами, топорами, молотами, трезубцами, луками и стрелами, дротиками, глефами, алебардами… всем, что он мог вообразить.
Более того, это были не обычные доспехи или оружие. Санни выковал их достаточно, чтобы распознавать качество, когда видит его — каждый комплект был достоин того, чтобы его носили или использовали, по крайней мере, существа Трансцендентного уровня. Несколько штук, выставленных на украшенных пьедесталах, и вовсе подходили для Верховных.
И доспехи, и оружие были зачарованы. Санни видел плавные переплетения рун, выгравированных на сверкающей стали, и хотя он не мог сказать, какие именно зачарования создавали эти руны, он чувствовал исходящую от древних клинков грозную силу.
Всё здесь сохранилось в первозданном состоянии, как и всё остальное в Вечном Городе. Как минимум тысяча комплектов доспехов и бесчисленное количество оружия хранились в одном этом зале… это был арсенал, перед которым меркли оружейные Великих Кланов.
Санни вдруг с сожалением подумал, что в Теневом Легионе так мало человеческих фантомов.
Может, ему стоило убить побольше людей?
«Нет… наверное, нет…»
Но даже если он не мог снарядить этим большинство своих фантомов, в Доме Человечества хватало воинов, которые могли бы извлечь огромную пользу, получив столь мощные инструменты.
Санни помедлил несколько секунд, а затем подошёл к пьедесталу, стоявшему в самом центре оружейной, освещённому зачарованным фонарём. На нём на манекене покоился внушительный ламеллярный доспех, словно выкованный из сияющих перламутровых чешуек, его голова была увенчана лавровым венком. Поблизости лежало грозное копьё.
От этого комплекта особенно веяло историей и грозной силой. Вероятно, он принадлежал бессмертному чемпиону вечной арены… Санни не мог не подумать, что он бы отлично подошёл тени Даэрона, по крайней мере, во время этой экспедиции.
«Жаль, конечно…»
Большинство фантомов, которыми командовал Санни, принадлежали Кошмарным Существам, так что это прекрасное оружие и доспехи были для них бесполезны.
Тем не менее, он отправил весь арсенал в своё Море Души. Оттуда лучшее снаряжение можно было призвать для человеческих фантомов — а Убийца, тем временем, получит полные колчаны смертоносных зачарованных стрел.
Санни не мог не думать, что где-то на Ипподроме должен был быть похожий арсенал, предназначенный для великих зверей. Он обыскал его своим ощущением теней, но не обнаружил ничего, что напоминало бы огромные доспехи.
Впрочем, была и другая интересная деталь.
Переместившись сквозь тени, Санни оказался в другом обширном зале. Там в каменном полу были вырублены огромные бассейны с чем-то, похожим на ртуть, окружённые руническими кругами. Санни какое-то время изучал эти бассейны, гадая, для чего они служили.
Он окинул взглядом зал, затем изучил планировку подземного комплекса, скрытого под ареной. Потом подошёл к одному из рунических кругов и уставился на руны.
«Форма? Очертание? Граница? Чёрт, не могу ничего понять…»
Но у него была странная догадка, которая, как он чувствовал, с большой вероятностью отражала правду.
В конце концов, Санни отступил назад и призвал одного из фантомов, охранявших зубцы стен, в подземный зал. Вскоре перед ним появился огромный леопард, возвышавшийся как минимум на десяток метров над полом. В отличие от некоторых фантомов, этот не был облачён в доспехи, выкованные тенью Короля Мечей, так что он идеально подходил для проведения эксперимента.
Санни на мгновение заколебался, затем приказал леопарду войти в один из бассейнов.
Ртуть заколыхалась, когда исполинский зверь погрузился в бассейн. Фантомы, конечно, не нуждались в дыхании, и жидкий металл не казался опасным… и всё же Санни довольно скоро вызвал леопарда обратно.
Когда гигантский фантом поднялся из ртути, потоки жидкого металла стекали по его чёрной шерсти. Однако не весь металл вернулся в бассейн — вместо этого его слой затвердел вокруг тела леопарда. Глаза Санни слегка дрогнули.
К тому времени, как гигантский зверь ступил обратно на холодный камень, он был заключён в полированные доспехи. Ртуть не просто затвердела вокруг него — вместо этого она сформировалась и направлялась так, чтобы превратиться в настоящий комплект доспехов, идеально подходящий для тела звериного фантома, защищая все его уязвимые места, но оставляя достаточно открытых участков, чтобы не ограничивать подвижность.
Доспех был невероятно прочным — способным выдержать, по крайней мере, удар большинства Трансцендентных клинков… или Испорченных когтей. Великим Кошмарным Существам тоже было бы непросто пробить эти доспехи.
Санни смотрел на тяжело бронированного чёрного леопарда, и его глаза загорелись.
«Вот это совсем другое дело!»
Пока три крепости Теневого Легиона находились в осаде под натиском чудовищной плоти, Ночной Сад продолжал плыть к далёкому Маяку. Санни уже начал вооружать своих фантомов, но требовалось время, чтобы исчерпать запасы жидкого металла и экипировать как можно больше из них.
Однако он переместил фантомов, уже получивших новые сияющие зачарованные доспехи, на передовую, так что уровень потерь Теневого Легиона уже начал снижаться.
«Это просто поразительно».
В данный момент Санни и Джет находились вместе со Святыми Ночи на мостике живого корабля. Он показывал им одно из орудий из арсенала Ипподрома.
«Я знал, что в Вечном Городе должно было быть что-то ценное, но, возможно, недооценил, какой сокровищницей является это место. Ведь здесь обитали поистине могущественные существа — и, в отличие от большинства других мест в Царстве Снов, здесь всё сохранилось в идеальном состоянии. Один только Ипподром может заметно увеличить общую мощь человечества».
Кровавая Волна мрачно кивнул, а затем произнёс своим низким голосом:
«Тысяча комплектов Трансцендентных доспехов… у всего Дома Ночи была всего лишь десятая часть от этого. Не говоря уже о Верховных реликвиях».
Сейчас, когда число Святых возросло, в мире появились и более мощные Воспоминания, но это открытие всё равно оставалось невероятным. Даже если артефакты, найденные в Вечном Городе, не были Воспоминаниями и потому их было менее удобно использовать, они являлись ценным приобретением.
Не только из-за своей силы, но и из-за того, что они были зачарованы — и того факта, что эти зачарования принадлежали ранее неизвестной традиции. Так же, как Мантия Ананке помогла Санни развить его технику плетения, рунические зачарования этих древних реликвий могли помочь чародеям человечества узнать больше о колдовстве и, следовательно, продвинуть своё ремесло дальше.
Джет присвистнула, а затем спросила:
«Как думаешь, где ещё мы сможем найти что-то ценное?»
Ипподром был неожиданной находкой, но в Вечном Городе наверняка должны были быть и другие подобные места.
Наев немного подумал, а затем неуверенно сказал:
«Магазины? Должны же были быть магазины, торгующие зачарованными предметами. Даже бессмертные могли позволить себе роскошь… ещё лучше было бы найти мастерские, где эти предметы изготавливались».
В этот момент обычно молчаливый Эфир вдруг заговорил:
«Музеи».
Он взглянул на Санни и Джет, после чего тихо добавил:
«Люди, жившие в этом городе, были бессмертны, но все они откуда-то пришли. Богатство истории, свидетелями которой они были, должно быть неисчислимым, и они наверняка привезли сюда сувениры той эпохи. Поскольку они жили в роскоши и изобилии, не зная нужды, они, вероятно, ценили культуру больше, чем коммерцию».
Он улыбнулся.
«Кто знает, что мы найдём в их музеях? Реликвии Эпохи Богов, мифическое оружие, решавшее судьбы целых царств… вот что приходит на ум, когда думаешь о обители бессмертных».
Санни несколько раз моргнул.
«Музеи, да?»
Предположение Эфира было вполне правдоподобным, не говоря уже о том, что заманчивым.
Как раз в этот момент особенно могущественная Мерзость вступила в схватку с Убийцей, и Санни на время отвлёкся. Когда кошмарный ужас был наконец усмирён, он содрогнулся.
Чем больше времени Санни проводил в Вечном Городе, тем сильнее его терзал один конкретный вопрос.
Взглянув на Святых Ночи, он медленно выдохнул и затем спросил:
«Теперь, когда я вдоволь насмотрелся на достопримечательности этого прекрасного города, я хотел спросить. Как… чёрт возьми, Ночной Странник сбежал отсюда, будучи Спящим?»
Наев и Эфир, в свою очередь, взглянули на Кровавую Волну — старейшего из них, а также человека, который, казалось, лично знал легендарного основателя Дома Ночи.
Кровавая Волна помолчал некоторое время, а затем вздохнул.
«Это же Ночной Странник, первый из Ночных Проводников. Этот ублюдок мог найти любую тропу и пойти куда угодно, и ничто не могло его остановить, не говоря уже о том, чтобы преградить ему путь».
Звучало так, будто у Ночного Странника был Аспект, связанный с проникновением в разные места.
…А также звучало так, будто Кровавая Волна не слишком жаловал загадочного основателя их клана по какой-то причине. Эфир сохранял нейтральное выражение лица, а эмоции Наева было не прочитать.
Санни вздохнул.
«Ну, не мне судить. А вы знали? Однажды я убил Великого Дьявола, будучи Спящим…»
Они вежливо усмехнулись, отчего его лицо вытянулось.
«Ах. Без Кая всё не то…»
Вскоре он поморщился и поднял руку, чтобы прикрыть глаза.
Чем ближе они подплывали к Маяку, тем ярче становилось окружение. Большая часть Вечного Города была окутана туманной тьмой, с участками, залитыми резким серебристым светом — это был город бесконечной ночи, чуждый понятию солнечного света.
Однако по мере приближения к маяку глубокую тьму подводного мира легко было принять за дневной свет, и Санни подозревал, что станет ещё ярче, когда они подберутся ещё ближе.
Маяк, как и Причал, был изолирован от остального города, находясь на некотором расстоянии от ближайшего острова. Это была величественная башня, возвышавшаяся над ландшафтом и почти достигавшая наклонного края невидимого купола. Из неё исходил лучезарный свет, наполнявший облака пара у её основания ослепительным, мягким сиянием.
При приближении к Причалу Санни не почувствовал ничего, но вид Маяка наполнил его в равной степени благоговением и страхом.
Он колебался.
«Не уверен, что нам стоит подводить Ночной Сад близко к башне».
Джет коротко взглянула на него и кивнула.
«Всё равно там нет причала. Мы остановимся на безопасном расстоянии».
Наев, казалось, тоже согласился.
«Но как мы тогда доберёмся до суши?»
Это был действительно хороший вопрос.
Санни взглянул на бурлящую гладь сверкающей воды и поморщился.
«Полагаю, нам предстоит поплавать…»
Маяк был местом, непохожим ни на что, что Санни видел раньше, и это вызывало у него чувство дискомфорта. Причина его беспокойства была проста — на маленьком острове, окружавшем величественную башню, не было ни единой тени, как не было их и внутри.
Вокруг Маяка клубились облака пара, и этот пар был пронизан сияющим серебристым светом. Каждая крошечная капелька воды отражала сияние, делая свет всенаправленным — а это означало, что на острове не было места, где свет отсутствовал, и, следовательно, не было уголка, где могли бы укрыться тени.
Так что Санни не мог использовать Теневой Шаг, чтобы переместиться туда.
Это стало для него новым видом препятствия. На самом деле, Санни даже не подозревал, что его силы можно подавить таким образом, так что он был в замешательстве. К счастью, у него всё ещё оставался Теневой Фонарь, так что возвращение на Ночной Сад не было проблемой — но им всё равно предстояло преодолеть тёмные воды, омывающие берега Вечного Города, чтобы достичь Маяка.
В отличие от Причала, Маяк находился внутри барьера Даэрона. Ночной Сад оставался в отдалении, дрейфуя у края внешнего купола. Было решено, что Эфир останется на мостике живого корабля, управляя им, пока остальные направятся к маленькому острову.
«Как думаешь, что в воде?»
Санни не мог сдержать лёгкую тревогу в голосе.
Кровавая Волна пожал плечами.
«Что бы это ни было, мы скоро узнаем».
Спустя несколько минут они погрузились в холодную воду. Ониксовый змей, лазурный змей и чудовищная косатка нырнули в тёмные глубины и устремились к сияющему свету, стараясь достичь берега как можно быстрее. Джет же превратилась в призрака и скрылась в пасти Санни. Прошло всего несколько секунд после погружения в воду, как Санни почувствовал, что что-то сильно не так.
«Проклятье».
Он чувствовал, как несокрушимые пластины Нефритовой Мантии медленно разрушаются. Рядом с ним клубы крови окружили огромную косатку, а чуть поодаль ледяная чешуя Наева покрывалась сетью трещин.
«Так вот в чём дело…»
В водах Вечного Города скрывалось не одно устрашающее Кошмарное Существо. Вместо этого здесь было неисчислимое множество крошечных рыбок, каждая размером не больше ногтя, прячущихся под бурной поверхностью тёмной воды. Рыбки были малы, но вооружены мириадами острых как бритва зубов и голодно роились вокруг любого живого существа, попавшего в их охотничьи угодья.
Что было куда хуже. Санни мог бы справиться с парой ужасающих левиафанов, но мириады крошечных монстров…
Вообще-то, он мог справиться и с этим.
Активировав Проклятие, он использовал [Теневое Пламя] и [Ослабляющее Проклятие], чтобы воздействовать на обширную область вокруг себя, затем направил свою Смертоносную Волю, усилив её [Милосердием Тени]. Он усиливал связанную с тенью реликвию с помощью [Вооружения Подземного Мира] и использовал её как проводник для своей Воли — в результате убийственное намерение Санни стало смертоносной силой.
Учитывая, сколько крошечных мерзостей он затрагивал, каждая отдельная особь не была задета [Ослабляющим Проклятием] так уж сильно. Однако все они подверглись воздействию одной и той же Смертоносной Воли, и поэтому…
Они умерли.
Санни пожелал этого, и невообразимое количество крошечных мерзостей было мгновенно убито. На них не было ран, и они не подверглись атаке, которой могли бы сопротивляться — хрупкие огоньки их жизней были попросту погашены.
Они просто перестали существовать.
Естественно, это было возможно лишь потому, что каждая отдельная рыбка была относительно слаба. Но всё же… это было жуткое и неописуемое чувство — быть в состоянии истребить мириады Кошмарных Существ одной лишь мыслью.
«Полагаю, это можно назвать атакой на дух, раз их убила моя Воля…»
На несколько секунд Санни и Святые Ночи получили передышку от того, чтобы их не грызли отвратительные существа, населявшие воды вокруг Вечного Города.
Но, в конце концов, это место было чуждо смерти.
Вскоре крошечные изверги, уничтоженные Санни, зашевелились и вернулись к жизни, снова облепив двух величественных морских змеев и гигантскую косатку. Кровь снова хлынула в холодную воду — и Санни снова пожелал им смерти.
«Ах, это…»
Было довольно утомительно.
Санни, Наев и Кровавая Волна пробивались через кишащие воды, пока их пожирали заживо.
К счастью, Санни мог замедлить скорость, с которой их пожирали, и расстояние, отделявшее их от маленького острова, было не слишком велико. Вскоре их окружило сияющее свечение, и они почувствовали под собой твёрдую почву.
Санни выбрался на холодные камни и пошатнулся, ослеплённый сиянием. Его ощущение теней здесь было бесполезно, а свет был невыносимо ярок. Застонав, он прикрыл глаза рукой и отпрыгнул от воды.
Джет обрела свою телесную форму поодаль, невозмутимая и совершенно сухая. Наев и Кровавая Волна присоединились к ним несколькими секундами позже, уже приняв человеческие обличья — первый выглядел бледным, но относительно невредимым, тогда как второй был покрыт ужасными ранами и истекал кровью.
Глядя на свои изодранные доспехи, Кровавая Волна скривился и вытер кровь с лица. Его раны уже затягивались, и боль, казалось, его не беспокоила. Скорее, текущая кровь, казалось, лишь делала его ещё яростнее.
«Неудивительно, что эти бессмертные не горят желанием падать в воду».
Его тон был ровным.
Санни был склонен согласиться. Воды Вечного Города кишели этими мерзостями, и их зубы были ужасно остры. Обычно падение в кишащие воды означало бы лишь быструю и мучительную смерть… но в Вечном Городе ничто не умирало.
Упав в воду здесь, человек был обречён быть пожираемым вечно, бесконечно возвращаясь к жизни лишь для того, чтобы его снова, и снова, и снова пронзали крошечные зубы и разрывали на части… вечно.
Если и существовала участь, которой опасались бы даже Кошмарные Существа, то именно эта.
Он содрогнулся.
«Будьте начеку».
Лишённый ощущения теней и окружённый мягким серебристым сиянием, Санни чувствовал себя невероятно уязвимым и беззащитным. Его лицо омрачилось.
«Мы внутри барьера, так что здесь могут быть бессмертные. Вообще-то… будем надеяться, что те изверги — самое страшное, что скрывается в этом свете».
Несмотря на то, насколько прекрасным было это рассеянное море мягкого серебристого света, это место вызывало у Санни жуткое чувство.
Бросив взгляд на своих спутников, он призвал Теневой Фонарь и вздохнул.
«Пойдёмте».
Сияющий пар мешал обзору. Он был достаточно ярок, чтобы ослеплять, и без теней различать форму и размер объектов оказалось на удивление сложно. Джет и Святые Ночи, казалось, справлялись неплохо, но Санни пришлось призвать небольшую тень из Теневого Фонаря и воплотить её в виде сетчатой повязки на глаза.
Завязав её вокруг глаз, он наконец почувствовал себя лучше. Неспособность ощущать окружение всё ещё вызывала у него беспокойство, но по крайней мере его зрение больше не было настолько нарушено.
«Всё же лучше, чем истинная тьма».
Будь это истинная тьма, он бы не смог даже призвать тени, чтобы помочь себе в момент нужды.
Санни, Джет и Святые Ночи осторожно двинулись вперёд. Остров, на котором стоял Маяк, был не очень большим, но им всё равно предстояло преодолеть некоторое расстояние до основания башни. Земля полого поднималась вверх, и они шли по широкой лестнице… однако вскоре Санни жестом велел всем остановиться.
«Что не так?»
Он оставался неподвижным несколько минут, затем прошипел и отступил на шаг назад. Прядь его мокрых волос упала на землю, аккуратно перерезанная чем-то невероятно острым.
На лбу, чуть выше брови, зияла глубокая рана. Любой другой уже истекал бы кровью, но, естественно, Санни не кровоточил… однако, будь он чуть выше, он бы лишился глаза.
«Здесь что-то есть».
Протянув руку вперёд, он осторожно ощупал воздух, а затем схватил невероятно тонкую, острую как бритва проволоку, натянутую поперёк дороги. Проволока была настолько тонкой, что её было бы трудно заметить даже в обычных обстоятельствах, но в ослепляющем сиянии, окружавшем их, она была практически невидима.
Когда Санни дёрнул за проволоку, та слабо блеснула, позволив его спутникам увидеть её — они немного напряглись и огляделись, выискивая другие невидимые угрозы.
«Двигайтесь осторожно».
Там, на уровне колена Санни, была ещё одна проволока. Немного наклонившись, он перешагнул через неё и продолжил путь осторожными шагами.
Их продвижение неизбежно замедлилось.
Впереди их ждало ещё больше проволок. Их плотность постепенно увеличивалась, пока на пути не возникла целая невидимая ограда из острых как бритва лезвий. В ослепляющем сиянии были скрыты и другие ловушки — острые шипы, выступающие из земли, тонкие лезвия, вмурованные в камень, сети, слабо поблёскивавшие в воздухе…
Санни и его спутники избежали их без особого труда, но любое существо крупнее человека столкнулось бы с трудностями при подъёме по склонам острова к Маяку — не то чтобы это имело большое значение, учитывая, что ужасы Вечного Города были бессмертны.
Однако проволоки и ловушки вынудили Санни искать обходные пути. Он, конечно, мог бы их уничтожить, но неизвестно, к чему бы это привело. Ведь ловушки часто срабатывают от таких действий, не говоря уже о примитивных сигнализациях.
В итоге им пришлось обойти почти весь остров, прежде чем они нашли путь наверх. Остров Маяка был зловеще тихим и пустынным, и они не встретили ни одного врага, исследуя его загадочные берега — однако Санни снова остановился всего через несколько сотен метров. Они всё ещё были окружены со всех сторон туманным сиянием, и пар ощущался освежающе прохладным на их лицах. Он мрачно вглядывался в серебристый свет.
«Вы слышите?»
Они слышали. Из сияющей дымки впереди доносился странный, тихий, жуткий звук, словно что-то скреблось о камень.
Санни и его спутники осторожно двинулись вперёд, готовясь к битве. Однако они не были готовы к тому, что нашли впереди.
«Какого… чёрта?»
Впереди, перед ними, ужасное тело было пронзено шестью короткими острыми стальными шипами. У человека были отсечены конечности и голова, а затем разложены на земле наподобие мрачной инсталляции. Торс, руки, ноги и голова каждый были пронзены шипом и удерживались ими на месте.
Что самое ужасное…
Тело было ещё живо.
Оно слабо шевелилось, пытаясь освободиться от шипов, и тонкие усики плоти тянулись к отсечённым частям, словно желая воссоединиться с ними. Именно попытки изуродованного тела высвободиться и производили этот скрежещущий звук.
Лицо было закрыто окровавленной тканью, но они видели, как под тканью шевелятся губы.
Санни содрогнулся от отвращения.
«Что это?»
Голос Наева дрожал.
Санни помолчал несколько долгих секунд, а затем сказал приглушённым тоном:
«Это… опасность бессмертия».
Действительно, гротескное тело, лежавшее на земле перед ними, принадлежало одному из падших бессмертных Вечного Города. Кто-то оставил эту мерзость здесь, расчленённой и обездвиженной — возможно, чтобы обезопасить себя от неё, возможно, в качестве наказания.
В любом случае, у Санни не было ни малейшего желания освобождать это чудовище от шипов.
Изучив пронзённого бессмертного, они осторожно обошли ужасное тело и продолжили путь.
По мере того, как Санни и его спутники поднимались выше, они стали свидетелями ещё нескольких похожих сцен. То тут, то там падшие бессмертные были выставлены напоказ, словно трофеи, слабо пытаясь освободиться. Некоторые были пригвождены к земле, как первый, некоторые посажены на высокие колья, некоторые распяты или подвешены в сетях из острых как бритва проволок…
Некоторые всё ещё выглядели как люди, в то время как другие были не более чем отвратительными массами извивающейся плоти. Была даже голова гигантского быка, удерживаемая на месте толстыми серебряными цепями, его огромные стеклянные глаза смотрели на них с голодом и яростью. Язык жуткого существа шевелился, но его тела нигде не было видно.
Чем дальше продвигался Санни, тем мрачнее становилось его настроение.
«…Что же произошло на этом острове?»
После того как они ещё несколько раз обошли Маяк и обнаружили с полдюжины жестоко обездвиженных бессмертных, они приблизились к великой башне.
И там, на её ступенях…
Они наконец нашли бессмертного, который не был обездвижен.
Из ослепительного сияния проступали каменные ступени, обрамлённые высокими колоннами. Они круто взмывали в серебристую дымку, исчезая в сияющем свете, словно путь на небеса…
Впрочем, ничего небесного в них не было, поскольку метров на сто ниже по склону ужасающая масса живого расчленённого мяса извивалась и напрягалась, пытаясь высвободиться из опутавших её проволок и пронзивших её шипов.
Маяк был скрыт сиянием, но он был рядом, вырисовываясь в дымке.
На ступенях сидел молодой человек, уставившись в землю. Когда Санни и его спутники приблизились, он медленно поднял голову и уставился на них своими странными, туманными серебристыми глазами.
Юноше на вид было едва ли достаточно лет, чтобы его можно было назвать взрослым, с прекрасными чертами лица и тёмной, безупречной кожей. На нём была туника, сотканная из струящейся, роскошной ткани, а его длинные волосы были аккуратно стянуты металлической проволокой.
Когда он уставился на них пустым взглядом, его губы исказила странная, зловещая улыбка.
Слыша доносящиеся сзади тошнотворные звуки хлюпающей плоти, Санни напрягся и приготовился…
Юноша открыл рот.
Однако из него вырвались не отвратительные щупальца плоти.
Вместо этого прозвучали знакомые звуки человеческого языка:
«Парень… это ты? Боги. Ты выглядишь старым».
Санни застыл.
Джет, казалось, тоже была ошеломлена и сбита с толку. Выражение лица Наева было трудно разобрать, тогда как Кровавая Волна сохранял свою обычную обеспокоенность.
Угрюмо глядя на молодого человека, он поджал губы, а затем произнёс своим низким голосом:
«Выходит, ты всё-таки жив, подлец».
Юноша какое-то время изучающе смотрел на Кровавую Волну, ничего не говоря, затем бросил взгляд за его спину.
«Где Кноссос? Где Тифаон?»
«Погодите-ка…»
Санни моргнул, а затем заглянул в душу молодого человека. К его удивлению, внутри не было тьмы — лишь чистый, сияющий свет Трансцендентного ядра души.
Кровавая Волна пожал плечами.
«Мертвы».
Юноша замолчал. Прошло несколько секунд, и он усмехнулся.
«И что это за Кошмарное Существо сумело прикончить этих двоих?»
В этот момент заговорил Наев, его голос прозвучал слегка хрипло:
«Это было не Кошмарное Существо. Это был Принц Ничего».
Молодой человек слегка нахмурился.
«Кто, чёрт возьми, такой Принц Ничего?»
Наев вздохнул.
«Мордрет из Ниоткуда. Изгнанный сын Короля Мечей».
Юноша пару раз моргнул.
«Кто, чёрт возьми, такой… погоди, Анвил? Сын Стража?»
Наев молча кивнул.
Юноша изучающе его осмотрел, а затем поднял бровь.
«Понятно. А ты кто?»
Наев угрюмо уставился на него, не говоря ни слова.
Санни, до сих пор молча слушавший их разговор, выбрал этот момент, чтобы вступить. Он уже подозревал, кто этот странный юноша, но хотел подтвердить — так что, глядя то на Наева, то на молодого человека, он спросил озадаченным тоном:
«Кто-нибудь собирается нас представить?»
Наев слегка улыбнулся.
«Конечно. Это Жнец Душ и Повелитель Теней».
Он сделал жест в сторону юноши.
«А это — Ночной Странник, основатель нашего павшего клана. Я тоже рад тебя видеть… отец».
Санни всё ещё переваривал тот факт, что Ночной Странник, легендарный и загадочный основатель Дома Ночи, не только жив… но ещё и давно пропавший отец его приятеля Наева.
Тот факт, что Ночной Странник выглядел на пару десятилетий моложе своего сына, тоже не помогал ему смириться с этой информацией.
«По крайней мере, теперь я понимаю, почему Кровавая Волна не очень-то жалует основателя своего клана… этот подлец обрюхатил его старшую сестру…»
Несмотря на все разговоры о том, что Дом Ночи — это не одна семья, а союз видных Кланов Наследия со Штормового Моря, их семейные отношения казались весьма запутанными.
Санни вздохнул.
После краткого представления Ночной Странник поднялся и предложил им следовать за ним. Они пошли вверх по каменным ступеням, направляясь к Маяку — или, по крайней мере, к одному из зданий вокруг него.
«Итак. Кто-нибудь может вкратце рассказать, что происходило в мире? Мне очень интересно».
Санни долго смотрел на него и, поскольку никто не вызвался говорить, произнёс нейтральным тоном:
«Ну, посмотрим…»
Опять же, когда именно Ночной Странник пропал?
На самом деле, никто за пределами Дома Ночи толком не знал.
«В Америке открылись Врата Кошмара Пятой Категории, так что мы потеряли ту сторону планеты. Бессмертное Пламя и его дочь погибли там же. Сломанный Меч и его когорта покорили Третий Кошмар. Затем они покорили Четвёртый Кошмар и стали Верховными. Потом Сломанный Меч был убит своими спутниками, и они поделили мир».
Ночной Странник тихо свистнул.
«Значит, они теперь Верховные, да? Вообще-то… теперь вообще есть Верховные, да?»
Санни посмотрел на него.
«Есть семь Верховных, хотя трое из них уже мертвы. Ну… технически четверо. В общем — Валор, Сонг и Дом Ночи утвердились как Великие Кланы. Дочь Сломанного Меча потерялась в Царстве Снов на пару лет, а затем покорила Второй Кошмар будучи Спящей. Антарктиду поглотили Врата Кошмара… ещё один континент был потерян. Твой сын, кстати, был там, рискуя жизнью, чтобы эвакуировать мирных жителей».
Джет лениво улыбнулась.
«Я тоже там была».
Ночной Странник с интересом разглядывал её.
Нет, вообще-то…
«Почему этот ублюдок так смотрит на Джет?»
Ночной Странник улыбнулся.
«Полагаю, вы и есть Жнец Душ. Приятно познакомиться, юная леди».
Джет приятно усмехнулась.
«Пожалуйста, зови меня Джет, мистер».
Санни с ужасом смотрел на них.
Он кашлянул.
«Как я говорил… миллионы обычных людей поселились в Царстве Снов. Спустя несколько лет Валор и Сонг начали войну. Дом Ночи пытался сохранить нейтралитет, но в итоге большинство его старейшин были убиты Мордретом, а все его Цитадели узурпированы».
Улыбка Ночного Странника померкла.
«…Один человек победил весь мой дом?»
Он повернулся к Наеву и Кровавой Волне с мрачным выражением лица.
Наев стиснул зубы.
«Эту тварь с трудом можно назвать человеком».
Ночной Странник надолго замолчал, потом вздохнул и отвёл взгляд.
«Ах, теперь я вспомнил. Этого мальчика отдали Порождению Снов. Тогда всё понятно».
Его голос звучал ни мрачно, ни радостно, просто… отстранённо. Как будто он говорил о прошлом, которое оставил позади.
Санни слегка дёрнулся.
«Снова Порождение Снов…»
Значит, Мордрет не солгал.
У Ночного Странника и Астериона и вправду была общая история…
Санни разглядывал спину молодого человека, который был достаточно стар, чтобы быть его дедом, и размышлял о том, что же произошло между Ночным Странником и Астерионом — и когда.
Вопросы так и роились в его голове, но он понимал, что сейчас ещё не время их задавать. Однако вопросы всё равно норовили сорваться с языка, отчего он чувствовал себя на иголках.
Кроме того, Санни всё ещё командовал осаждённым Теневым Легионом, отражая ужасающий натиск чудовищной армии бессмертных, так что и это тоже занимало его мысли.
Он прищурился.
«Разве ты не был Мастером?»
Ночной Странник бросил на него взгляд, затем криво улыбнулся.
«Я нашёл здесь, в Вечном Городе, Семя Кошмара. Потребовалось… несколько попыток, но в конце концов я покорил его».
«…Несколько попыток?»
Ошеломлённый скрытым смыслом этих небрежно сказанных слов, Санни на секунду задумался, кто сделал это первым — Сломанный Меч со своей когортой или Ночной Странник.
Возможно, в конечном счёте это не имело значения.
Он вздохнул.
«В общем, в войне между Валор и Сонг… победили не Валор и не Сонг. Вместо них победила дочь Сломанного Меча, убив и Анвила, и Ки Сонг — при поддержке невероятно прекрасного наёмника. Который затем предал её и был убит на месте. Сейчас они встречаются».
Ночной Странник замедлил шаг, обернулся и с недоверчивым видом посмотрел на него.
Как ни странно, Наев и Кровавая Волна тоже уставились на него широко раскрытыми глазами.
«Подожди… ты и леди Нефис… вы вместе?»
Санни мрачно посмотрел на них.
«А, разве я не упомянул? Не нужно так удивляться, знаете ли. Да, мы вместе».
Он усмехнулся.
«Мы с ней как две стороны одной медали».
Ночной Странник секунду пристально смотрел на него, затем бросил взгляд на Джет. Потом он улыбнулся.
«Рад за тебя».
Санни наклонил голову, внезапно почувствовав, как его улыбка становится натянутой.
«Нефис из клана Бессмертного Пламени, Меняющая Звезда, достигла Верховенства и стала правительницей человечества. Земля медленно поглощается Царством Снов, так что сотни миллионов людей переселяют в Царство Снов до наступления апокалипсиса. Недавно мы чуть не потеряли Восточный Квадрант из-за Великого Ужаса, но новый Верховный вознёсся и разобрался с этим. Вроде бы всё. Ах, да… остатки Дома Ночи были поглощены правительством. Святая Джет теперь де-факто лидер правительства, а также новый капитан Ночного Сада».
Ночной Странник снова посмотрел на Джет, затем перевёл взгляд на Наева и Кровавую Волну. Его выражение лица на мгновение стало отстранённым, но вскоре прояснилось.
«Приятно это знать».
Он молча изучал Санни.
«Наев и Кровавая Волна — члены Дома Ночи, а прекрасная юная леди — капитан Ночного Сада. Но кто ты, парень? Неужели кто-то всё-таки нашёл родословную Бога Теней?»
Санни улыбнулся.
«…Кто-то нашёл».
Он сделал паузу.
«Я — Верховный Санлесс, полубог, ответственный за покорение этого города. Мне также тысячи лет, так что, пожалуйста, не называй меня парнем… молодой человек».
Ночной Странник смотрел на него без особого выражения на юном лице, а затем отвёл взгляд и вздохнул.
«Мир сильно изменился с тех пор, как меня не было».
Он пошёл вперёд, больше не говоря ни слова, пока из сияния не проступила стена, сложенная из крупных каменных блоков. Открыв дверь, Ночной Странник вошёл внутрь и пригласил их последовать за собой.
Внутреннее пространство, возможно, когда-то было складом, но теперь его превратили во временное жилое помещение. Там стояла роскошная кровать, картины и статуэтки украшали беспорядочно расставленную мебель, а также несколько жаровен с остывшими углями. На полу были разбросаны оружие и различные инструменты, а к стенам были прислонены большие катушки металлической проволоки и длинные шипы.
Создавалось впечатление, что Ночной Странник и жил здесь, и готовил здесь свои ловушки. Это место больше всего напоминало комнату Санни в разрушенном соборе Мрачного Города.
Но самое главное, здесь были тени. Яркий свет лился через маленькое окошко под самой крышей, но большая часть складского помещения, к счастью, была погружена во тьму, успокаивая напряжённые глаза Санни.
Войдя внутрь, он с облегчением вздохнул и снял повязку. Он почувствовал себя рыбой, брошенной обратно в воду.
Что любопытно, Санни не ощущал эти тени снаружи. Только переступив порог, он почувствовал их присутствие, что намекало на то, что это здание — а возможно, и Маяк — способны блокировать проникновение чужих взоров сквозь свои стены.
«Чувствуйте себя как дома».
Ночной Странник подошёл к одной из жаровен и развёл огонь. Затем он огляделся с лёгким растерянным выражением лица.
«Извините… не думаю, что у меня есть еда или напитки, чтобы предложить вам. Я, честно говоря, не помню, когда ел в последний раз».
Воцарившуюся тишину нарушил Наев, вздохнув и задав вопрос, который вертелся у всех на уме с той самой секунды, как они встретили чудом выжившего основателя Дома Ночи:
«Ты… ты теперь один из тех бессмертных, не так ли?»
Ночной Странник посмотрел на него с нейтральным выражением лица.
«Разве не все мы здесь, в Вечном Городе, бессмертные?»
Он пожал плечами и уселся в роскошное кресло.
«Но да… ответ на твой вопрос — да. Я умер здесь. А потом Вечный Город вернул меня к жизни. Так что теперь я один из его бессмертных».
Наев сдавленно вздохнул.
«Но ты не испорчен, как остальные?»
Ночной Странник медленно покачал головой.
«Нет… по крайней мере, пока нет. Вообще-то, никто из бессмертных не испорчен».
Санни нахмурился.
«Вынужден не согласиться».
Наев кивнул.
«Верно. Мы видели их… Джет и Повелитель Теней сражались с ними. Как эти мерзости могут быть не испорчены?»
Ночной Странник помедлил мгновение.
«Ах, виноват. Мне следовало бы сказать, что мерзости, с которыми вы столкнулись, — это не бессмертные».
Он откинулся на спинку кресла и вздохнул.
«Настоящие бессмертные на самом деле уже не живы. Их тела целы, и их души целы, но их разумы давно разрушились. Они словно пустые куклы, внутри которых ничего нет… ну, по крайней мере, изначально внутри них ничего не было».
Ночной Странник мрачно посмотрел на них.
«Так было до тех пор, пока некое Кошмарное Существо не пришло в Вечный Город, не забралось в них и не укоренилось в их бессмертных телах. Так что те существа, которых вы видели и с которыми сражались, — это то самое Кошмарное Существо, носящее тела бессмертных. Это паразит».
Санни нахмурился.
«Полагаю, ты не знаешь, как называется это Кошмарное Существо?»
Ночной Странник повернулся к нему и улыбнулся.
«О, само собой, знаю».
Его улыбка померкла, а затем и вовсе сошла с лица.
«Оно зовётся Плотью Канахта».
Услышав слова Ночного Странника, Санни нахмурился.
«Канахт… я слышал это имя раньше».
Джет сражалась с Великим Дьяволом по имени Сердце Канахта, а также с несколькими менее значительными Кошмарными Существами, носящими схожие имена. По словам Кэсси, он был проклятым королём, чьи части были разъединены, чтобы не дать ему вернуться к жизни. Что ещё важнее, Эврис упоминал некую личность по имени Канахт, когда рассказывал о тех, кого проклял Бог Теней.
Учитывая, сколько следов Канахта осталось в Царстве Снов, он, должно быть, был весьма могущественным. И учитывая природу этих следов, он, должно быть, был весьма зловещим.
Теперь же они столкнулись с Великим Ужасом, рождённым из того же источника — существом того же калибра, что и Меняющий Кожу.
«Но кто, чёрт возьми, такой Канахт?»
Ночной Странник криво улыбнулся.
«Всего лишь старый миф».
Он ненадолго заколебался, а затем вздохнул.
«Предположительно, он был одним из первых людей, рождённых на заре Эпохи Богов. Боги и божества тогда ходили по земле, сражаясь с Существами Пустоты и их распространяющейся Порчей — они также часто сталкивались с людьми, с самыми разными последствиями. Большинство таких встреч были доброжелательными по своей природе, но не все. Канахту, в частности, каким-то образом удалось разгневать Бога Теней, так что Бог Теней отнял у него тень… а вместе с ней и способность умереть».
Санни почесал затылок.
«Не похоже на большое наказание».
В некотором смысле, он был противоположностью Канахту — у Санни было больше теней, чем он знал, куда применить. Один был проклят Богом Теней, другой получил благословение Бога Теней.
…Последнее можно было сказать и о Санни, и об Эврисе.
Ночной Странник осклабился.
«Очень актуальное замечание, учитывая, где мы находимся».
Он помолчал мгновение.
«У богов, полагаю, свой взгляд на вещи. В любом случае, Канахт, казалось, не возражал против проклятия Бога Теней. В конце концов, он основал обширное королевство и правил им бесчисленные поколения, защищая свой народ своей подавляющей силой. Его сила была настолько велика, что люди стали называть его богом».
Санни приподнял бровь.
«Но?»
Ночной Странник пожал плечами.
«Но Канахт не просто хотел, чтобы его называли богом, он хотел быть богом».
Санни прислонился к стене и скрестил руки на груди.
«Ах. Эта проблемная штука, Апофеоз».
Ночной Странник уставился на него без понимания.
«Что? Апофеоз? О… пожалуй, это слово подходит».
Санни пришлось напомнить себе, что этот человек отсутствовал десятилетиями. Даже существование Верховных было для него новостью — естественно, он не знал о непроницаемом барьере, мешающем им подняться выше на Пути Вознесения.
Он покачал головой.
«Так или иначе, что случилось?»
Ночной Странник ответил нейтральным тоном:
«Что бы Канахт ни пытался сделать, он не мог переступить порог божественности — по крайней мере, без тени. Он стал одержим идеей обретения божественности, и его королевство постепенно превратилось в тёмное и кошмарное место. Люди, которые когда-то почитали его и поклонялись ему, теперь были полны ужаса и ненависти к бессмертному монстру, правящему ими, и целые поколения исчезали в ужасном котле его одержимости. Но они не могли ничего сделать, чтобы освободиться. В конце концов, сила Канахта была подавляющей, и его нельзя было убить».
Он немного наклонился вперёд.
«И всё же им в итоге удалось свергнуть его трон. Тело Канахта было отделено от его души и духа, рассечено на части, и все эти части были запечатаны по отдельности в разных местах, чтобы никогда больше не воссоединиться. Конец».
Санни с недоверием уставился на него.
«Но это явно не конец?»
Ночной Странник улыбнулся.
«Ну, я полагаю, эти печати кем-то охранялись. Однако все хранители погибли, когда Царство Снов было поглощено Порчей. Печати со временем ослабли, и та же Порча овладела рассечёнными останками Канахта. Эти куски в конечном итоге превратились в ужасных мерзостей».
Он помолчал немного, а затем мрачным тоном добавил:
«Я знаю об этом только потому, что имел несчастье посетить королевство Канахта в одном из своих Кошмаров. Однако интересно не то, что он сделал, чтобы заслужить проклятие Бога Теней, и не то, что случилось с его рассечёнными частями. Даже не то, что произойдёт, если однажды эти части снова сольются воедино».
Ночной Странник откинулся назад.
«Интересно то, как Канахт был свергнут… и почему».
Санни приподнял бровь.
«Да?»
Ночной Странник помедлил несколько мгновений.
«Существо, которое помогло порабощённому народу королевства Канахта избавиться от него, было не кем иным, как Демоном Покоя, которая случайно проходила мимо. Что же касается того, почему она решила помочь им… согласно мифу, это произошло потому, что после многих лет поисков Канахт наконец нашёл способ стать богом, несмотря на то, что был лишён права достичь божественности обычным путём».
Глаза Санни слегка расширились.
Он помолчал несколько мгновений, затем наклонился вперёд.
«Он нашёл альтернативный способ достичь Апофеоза? Как?»
Ночной Странник изучающе посмотрел на него, а затем пожал плечами.
«Я не совсем уверен, но, по-видимому, он планировал поглотить собственное королевство вместе со всеми живущими там людьми. Так что не лучший пример для подражания в плане королевской власти».
Он бросил на Санни любопытный взгляд.
«Если бы только этот бедняга жил в эпоху существования Заклятия Кошмара, да? Всего этого вздора можно было бы избежать».
Ночной Странник помолчал, затем спросил:
«Ты говорил мне, что первые Верховные появились десятилетия назад, верно?»
Санни кивнул.
«Примерно двадцать пять лет назад, да».
Ночной Странник отвёл взгляд с задумчивым выражением лица.
«Как же вышло, что никто из них не бросил вызов Пятому Кошмару?»
Санни слегка склонил голову набок.
«Полагаю, потому что один из них застрял на Луне, а двое других заблудились, испугались и им было что терять».
Ночной Странник прямо посмотрел на него.
«А ты? Ты не заблуждаешься и не боишься? Тебе нечего терять?»
Санни слабо улыбнулся.
«Я? Нет. И я нахожусь в совершенно иной ситуации, чем они».
Он посмотрел на Ночного Странника и ровным тоном сказал:
«Из-за десятилетий, которые они потратили впустую, у меня нет роскоши выбора. Конец света уже не на горизонте — он уже в процессе. Так что либо стать Священным, либо умереть… или по крайней мере смотреть, как умирает всё, что мне дорого».
Санни вздохнул.
«Вот почему я здесь, в Вечном Городе. Покорение этого места — часть процесса».
Ночной Странник долго изучал его с тем же странно отстранённым выражением, что и раньше, после чего слабо улыбнулся.
«Завоевать Вечный Город? Я не собираюсь принижать твои достижения… добраться до Маяка невредимым уже, должно быть, было достаточно сложно. Отлично сработано. Однако ты, наверное, заметил, что это место населено мириадами бессмертных мерзостей. Разве твоя цель не чересчур амбициозна?»
Санни беззаботно пожал плечами.
«Лично я считаю, что она как раз достаточно амбициозна».
Джет усмехнулась.
«Ты, наверное, не видел могущества Верховного, мистер. Это весьма устрашающе. К тому же, этот парень не просто какой-то Верховный — он стал Верховным, убив того, кто сидел на троне до него, что помещает его в совершенно другую категорию».
Она улыбнулась.
«Я не стала бы приводить Ночной Сад сюда, если бы не была достаточно уверена в его способности сдерживать обещания. Несмотря на его внешность, он довольно надёжен».
Санни молча уставился на неё.
«А? Что не так с моей внешностью?»
Не получив ответа, он нахмурился и снова посмотрел на Ночного Странника.
«Она права. Мои силы уже захватили Причал и остров, к которому он примыкает. В настоящее время мы ведём бой за три острова к северу от него. Я ожидаю, что осада завершится через несколько часов, что позволит нам продвинуться дальше, в сердце города».
Ночной Странник с интересом изучал его.
«Правда? И как же ты справляешься с бессмертными?»
Санни невозмутимо посмотрел на него.
«Я усыпляю их. Хотя теперь, когда я знаю, что скрывается в воде, я подумываю просто вышвырнуть их в волны».
Ночной Странник медленно покачал головой.
«Это не сработает».
Санни был немного разочарован.
«Почему?»
Потерянный основатель Дома Ночи тяжело вздохнул, словно вспоминая собственную катастрофическую попытку сделать то же самое.
«Как я уже сказал, бессмертные — это всего лишь оболочки для паразита, который их контролирует. Так что ты действительно можешь избавиться от них, сбросив в воду — некоторые вылезут, но большинство станут бесконечным источником пищи для мелких тварей. Однако…»
Его выражение лица потемнело.
«Паразит есть паразит. Когда один хозяин становится бесполезным, он найдёт другого — и с бесчисленными мерзостями, населяющими глубины, у Плоти Канахта будет бесчисленное множество новых целей для заражения. Как только тысячи этих рыб начнут мутировать, отращивать щупальца и выползать на берег… ты пожалеешь, что накормил их парой бессмертных в прошлом. Поверь мне».
Он содрогнулся.
Санни тоже было весьма не по себе. Он хмыкнул, затем тихо пробормотал:
«Вау. Никогда не думал, что однажды буду рад сражаться только с человеческими сосудами бессмертного Великого Ужаса…»
Его лицо слегка исказилось.
«Плоть Канахта — это Великий Ужас, верно?»
Он предполагал это, потому что падшие бессмертные обладали силой, схожей с силой Великих Кошмарных Существ. Учитывая, что Ночной Странник не упомянул никакого исходного существа или Проклятого Кошмарного Существа, управляющего ими, Плоть Канахта не казался Тираном. Что касается того, чтобы быть Титаном… он мог бы им быть, но Санни ожидал бы больше проблем при столкновении с таким существом.
«Как будто сражение с городом, полным бессмертных Великих, — это не проблема!»
Ночной Странник кивнул.
«Я бы предположил, что да».
Он пристально изучил Санни, затем слегка поменял позу.
«Что ж… полагаю, у тебя и вправду есть шанс завоевать этот ад. Невероятно».
Его выражение на мгновение стало задумчивым.
«А я-то гордился собой за то, что стал Трансцендентом…»
В этот момент Наев, до сих пор молчавший, наконец заговорил:
«Плоть Канахта — не единственная наша проблема».
Ночной Странник с любопытством посмотрел на него.
«Вот как?»
Наев немного помедлил, после чего кивнул.
«Голландец тоже здесь».
Глаза Ночного Странника слегка расширились.
«Эта штука? Она последовала за вами в Вечный Город?»
Дом Ночи никогда не вступал в серьёзную битву с Голландцем, но, путешествуя по туманным водам Штормового Моря десятилетиями, они знали о существовании призрачной армады из различных леденящих душу столкновений и наблюдений задолго до этой экспедиции. Ночной Странник, вероятно, знал больше большинства.
Санни пожал плечами.
«Скорее это мы последовали за ним сюда. Хотя не важно, кто прибыл первым, важно лишь, кто уйдёт отсюда, когда всё закончится. Джет — специалист по избавлению от надоедливых призраков. Фактически, она и сама в некотором роде призрак».
Джет улыбнулась.
«Когда я в настроении».
Ночной Странник усмехнулся. Однако затем его выражение медленно стало серьёзным.
В комнате повисло тяжёлое молчание. Санни изучал Ночного Странника и Наева, задаваясь вопросом, почему их воссоединение такое… сдержанное. Первый казался слишком отстранённым, в то время как второй, казалось, сдерживал себя.
Но ни один из них не проявлял никаких заметных признаков радости.
Возможно, они были просто слишком шокированы, чтобы чувствовать что-то легко определимое. Возможно, у них изначально никогда не было радостных отношений.
Он помедлил несколько мгновений, а затем спросил:
«Если можно спросить… как ты оказался в ловушке в этом городе, Ночной Странник? Или лучше спросить: как тебе удалось добраться сюда в одиночку, будучи всего лишь Вознесённым?»
Уголок рта Ночного Странника дёрнулся.
«Всего лишь Вознесённым, да?»
Он немного помолчал, а затем вздохнул.
«Кто сказал, что я был один?»
Санни нахмурился.
«У меня сложилось такое впечатление после разговора с Наевом и Кровавой Волной о твоём исчезновении».
Ночной Странник покачал головой.
«Я был не один. Меня сопровождал тот парень, Астерион, и его последователи».
Санни поморщился.
«Буду признателен, если ты не будешь упоминать его имя».
Ночной Странник усмехнулся.
«О, я бы и сам был рад. Мне тоже не очень нравится его упоминать».
В этот момент Джет растерянным тоном спросила:
«Зачем тебе было брать его с собой вместо того, чтобы сформировать экспедицию из чемпионов Дома Ночи? И почему ты оставил Ночной Сад?»
Ночной Странник улыбнулся.
«Всё просто. Потому что я не хотел терять Ночной Сад и не хотел, чтобы мои люди погибли. Плюс… ты сказал, что усыпляешь бессмертных? Я планировал сделать нечто подобное — сражаться с ними физически бесполезно, поэтому мне был нужен кто-то с мощным Аспектом, позволяющим совершать ментальные атаки. Такие люди редки, а тот парень казался хорошим кандидатом, будучи преемником Бога Сердца и всё такое».
Его лицо потемнело.
Ночной Странник помолчал несколько мгновений, а затем сказал холодным тоном:
«…Конечно, я не ожидал, что этот ублюдок убьёт меня, как только мы достигнем города и я стану ему не нужен».
Наев заметно побледнел, услышав признание Ночного Странника. Даже Кровавая Волна, сохранявший стоическое выражение лица, угрюмо нахмурился. Джет тоже нахмурилась… но Санни не проявил особой реакции.
В конце концов, он уже подозревал, что произошло нечто подобное.
Однако за маской безразличия он был немного… взволнован.
Возможно, с его стороны было бессердечно испытывать восторг по поводу предательства Астериона и последующего убийства Ночного Странника — поступка, который, возможно, в итоге не позволил Дому Ночи взрастить собственного Суверена — но он был просто рад наконец встретить того, кто знал о силах Порождения Снов из первых рук и был готов поделиться этими знаниями.
Санни помедлил мгновение.
«Ментальные атаки? Какой именно у него Аспект?»
Ночной Странник возмущённо посмотрел на него.
«И это то, о чём ты решил спросить? Серьёзно?»
Санни уставился на него с каменным выражением лица.
«Да».
Ночной Странник рассмеялся.
«Все ли Верховные такие… ладно, неважно. Я не в праве судить».
Санни поднял бровь, побуждая Кровавую Волну сказать хриплым голосом:
«Ты же знаешь, что почти никто ничего не знает о Ночном Страннике? Это не из-за его скрытной и загадочной натуры. Он просто всегда избегал всех — включая ближайших союзников — насколько это было возможно… потому что ненавидит людей. Он всегда был замкнутым, антисоциальным ублюдком».
Ночной Странник усмехнулся.
«Верно. Но не по моей вине люди такие отвратительные, не так ли?»
Покачав головой, он добавил:
«И учитывая, чем я в итоге стал, скажу, что я всё же недостаточно избегал людей».
Ночной Странник замолчал на несколько мгновений, а затем вздохнул.
«Так или иначе, чтобы ответить на твой вопрос… он телепат».
Брови Санни взлетели вверх.
«Телепат? Что ты имеешь в виду?»
Ночной Странник устало провёл рукой по лицу.
«Порождение Снов… последний выживший из культа Пути Вознесения. Он телепат — хотя начинал не с этого».
Санни и Джет переглянулись.
[Кэсси, ты это слышишь?]
Ему пришлось ждать всего несколько мгновений, прежде чем пришёл ответ.
[Да].
Ночной Странник тем временем продолжал:
«Его Дремлющая Способность позволяет ему ощущать эмоции других живых существ. Он был… своего рода эмпатом. Его Пробуждённая Способность несколько зловеща — она позволяет ему питаться сильными эмоциями других, поглощая их. Однако именно его Вознесённая Способность заставила меня взять его в Вечный Город. Она позволяет ему влиять на эмоции других своими собственными».
Его выражение лица стало мрачным.
«Однако его Способности претерпели некоторую эволюцию, когда он Вознёсся. Область его Дремлющей Способности расширилась и стала включать не только эмоции, но и мысли других. Тоже самое и с Вознесённой Способностью — она позволяет ему вкладывать свои мысли в головы других людей».
Ночной Странник скривился.
«Он всегда был жутковатым парнем, и эти три силы делали пребывание в его компании ещё более жутким. Потому что даже с мощной ментальной защитой ты никогда не мог быть до конца уверен, что твои мысли и эмоции принадлежат тебе. Даже если бы это было так, ты знал, что он читает тебя, как открытую книгу. Из-за этого пребывание рядом с ним вызывало дискомфорт… или вызывало бы, если бы он не знал нужных слов, чтобы успокоить людей».
Ночной Странник горько усмехнулся.
«Он был способным, невероятно обаятельным, дьявольски умным… и сильным. Очень сильным. Но, несмотря на всё это, временами рядом с ним нельзя было не почувствовать лёгкое беспокойство. Потому что иногда, на краткий миг, казалось, что в глубине его глаз скрывается что-то глубоко неладное. Ах, но, конечно, это чувство легко было объяснить предубеждением, которое все испытывали к нему».
Ночной Странник пожал плечами.
«В конце концов, он был чужаком. Кем-то из-за пределов привычного нам мира. Эти фанатики Пути Вознесения всегда были странной компанией, и никто не знал, что случилось с ними в Царстве Снов. Так что было трудно не чувствовать недоверия к тому парню… по крайней мере, так чувствовали другие. Лично мне было всё равно».
Его улыбка стала немного горькой.
«Возможно, мне не следовало быть таким».
Тем временем Санни размышлял об Аспекте Астериона.
«Эмпат, телепат, ментальный манипулятор… и что значит, что он поглощает эмоции других людей? Он типа энергетический вампир?»
Он помолчал некоторое время, а затем не удержался и задал бессмысленный вопрос:
«А как насчёт его Трансцендентной Способности? Его Домена?»
Ночной Странник с недоумением посмотрел на него.
«Откуда мне знать? В последний раз, когда я видел его, он был… всего лишь… Вознесённым».
Санни скривился.
«Верно».
Помолчав мгновение, он спросил:
«Так что он хотел найти здесь, в Вечном Городе? И почему он напал на тебя?»
Ночной Странник почесал затылок.
«Что он хотел найти здесь… я не уверен, поскольку всё, что он мне говорил, оказалось ложью. Что бы это ни было, он, должно быть, не смог это найти. Видишь ли, мы были слишком слабы, он и я. Всё, что мы знали об этом месте, было основано на том, что я видел здесь, будучи Спящим, так что мы, возможно, переоценили себя и недооценили Вечный Город. Что могли сделать здесь двое Мастеров? Ему уже повезло выбраться отсюда живым».
Ночной Странник посмотрел на Санни с мрачным выражением.
«Что касается того, почему он напал на меня — возможно, это была его главная цель с самого начала. Я не думал, что это возможно, но он хотел поглотить родословную Бога Бури. Божественные родословные не могут сосуществовать друг с другом, но в случае с Порождением Снов они каким-то образом могут… даже если я узнал об этом слишком поздно».
Его серебристые глаза опасно блеснули.
«Он мог бы войти в Маяк и попытаться получить родословную, как это сделал я когда-то давно, но вместо этого он предпочёл ударить меня в спину. В его оправдание скажу, что не думаю, что он намеревался меня убить. Но я был слишком упрям, чтобы сдаться, так что в итоге он это сделал».
Ночной Странник вздохнул.
«Это был глупый конец… пережить все ужасы Заклятия Кошмара, только чтобы умереть от руки человека».
Произнеся это, он отвёл взгляд и добавил отстранённым тоном:
«И было горьким началом — вернуться к жизни в этом проклятом городе, зная, что мне суждено умереть здесь тысячи раз».
Санни огляделся, отметив катушки с острыми как бритва проволоками и стальные шипы. Вспомнив гротескные сцены, скрывавшиеся в прекрасном сиянии острова Маяка, он почувствовал, как по спине пробежал холод, и спросил нейтральным тоном:
«Так вот как ты провёл эти десятилетия? Убегал от бессмертных и строил ловушки, чтобы не подпускать их к своему укрытию?»
Ночной Странник молча смотрел на него довольно долго, а затем улыбнулся.
«Я не помню».
Санни приподнял бровь.
«Ты… не помнишь?»
Ночной Странник усмехнулся.
«Ну, кое-что я помню. В начале я был Вознесённым… жизнь была тяжёлой. Эти мерзости были просто слишком подавляющими, так что я часто умирал. Иногда мне удавалось сбежать. В большинстве случаев — нет. И в конце концов я сошёл с ума — я не помню отчётливо, что случилось после».
Расслабившись в кресле, он пожал плечами.
«Но через какое-то время я пришёл в себя. А потом снова лишился рассудка — и затем снова его обрёл. Время потеряло всякий смысл. Я бы не знал, что нахожусь здесь десятилетия, а не века или тысячи лет, если бы ты мне не сказал».
Его выражение лица стало отстранённым и безучастным.
«В какой-то момент я нашёл Семя Кошмара. Здесь, в Вечном Городе, их несколько, но я смог приблизиться только к одному. Я бросил ему вызов и погиб. Город вернул меня к жизни, и я снова бросил вызов. В конце концов я покорил его и стал Трансцендентном. После этого всё не стало просто, но всё же легче. По крайней мере, я наконец-то мог сражаться с бессмертными».
Ночной Странник улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное и опасное.
«Вот чем я занимался последние… десять лет, полагаю? Сражался с Великими Кошмарными Существами каждый божий день. Чтобы скоротать время».
Именно в этот момент Санни осознал два леденящих душу факта.
Первый факт… заключался в том, что дружелюбный юноша перед ним был не просто легендарной фигурой из ранних лет Заклятия Кошмара — выдающейся, но устаревшей личностью, чьи достижения поглотило течение времени. Нет, Ночной Странник был чем-то другим.
Он был самым опасным Святым в мире, без сомнения.
«Десять лет, говорит он…»
Если Ночной Странник без устали сражался с Великими Кошмарными Существами на протяжении десятилетия — будучи всего лишь Трансцендентным, — то он накопил больше боевого опыта, чем все остальные Святые вместе взятые. Эти десять лет были ужасающим горнилом, способным выковать клинок столь ужасающий, что никакое другое оружие не выдержит его остроты.
Ночной Странник и до возвращения в Вечный Город и становления Трансцендентом был одним из самых искусных бойцов самого злосчастного поколения в истории. Теперь же он должен был быть монстром.
А второй факт…
Заключался в том, что Ночной Странник был либо самым сумасшедшим Пробуждённым в мире… либо самым вменяемым.
Санни не был уверен, какое из утверждений верно.
Молодой человек казался достаточно собранным, что могло означать либо то, что он полностью невменяем и хорошо это скрывает, либо то, что ему каким-то образом удалось сохранить рассудок, несмотря на долгие годы полной изоляции и мириад ужасных смертей, не позволив своему разуму полностью расколоться.
В любом случае…
«Я хочу завербовать его».
Глаза Санни заблестели.
Он пришёл в Вечный Город в поисках сокровищ… и ему казалось, что он только что нашёл одно из них.
Прекрасно сохранившийся арсенал мощного зачарованного оружия был хорошей находкой, но этот один человек стоил гораздо больше. В мире, погружающемся в ненасытную пасть апокалипсиса, такой исключительный боец был бесценным активом.
Ночной Странник неловко заёрзал под его взглядом и кашлянул.
«Эмм, э-э… если ты будешь продолжать смотреть на меня так, я покраснею».
Санни медленно улыбнулся.
«Каждый божий день, говоришь? Должно быть, было весело».
Ночной Странник удивлённо посмотрел на него.
«Ну… лично я бы не назвал это весёлым. Но на самом деле, было не так уж плохо».
Он улыбнулся.
«Как и сказал Кровавая Волна, я не очень-то люблю людей. Иначе зачем бы я проводил большую часть жизни, скитаясь по морю? Так что, с одной стороны, провести все эти годы в городе, населённом одними лишь Кошмарными Существами, было несколько утомительно. Но, с другой стороны… я наслаждался тишиной и покоем».
Санни не смог сдержать усмешку.
«Этот парень… он мне нравится».
В этот момент Ночной Странник улыбнулся Джет и подмигнул.
«Конечно, у каждого правила есть исключение. Некоторые экземпляры человеческого общества мне на самом деле очень даже нравятся».
«Наверное, мне стоит убить этого парня».
Ах, проклятие! Ночной Странник был бессмертен здесь, в Вечном Городе.
Немного наклонившись вперёд, Санни спросил приятным тоном:
«Святой Ночной Странник… как насчёт того, чтобы выбраться из Вечного Города и вернуться на поверхность?»
Ночной Странник смотрел на него в недоумении.
«Святой? Это как-то странно. Поверь мне, я не святой».
Санни несколько раз моргнул.
«А, точно».
Ночной Странник, наверное, был достаточно стар, чтобы годился ему в дедушки.
«Так мы называем Трансцендентов. Сродни Мастерам».
Ночной Странник слегка склонил голову набок.
«Святые? Хм. Ну… что ж, думаю, звучит неплохо. Да. Мне нравится».
Улыбаясь, он глубоко вдохнул и посмотрел вдаль.
«Конечно, я бы очень хотел покинуть это проклятое место. Но это не так-то просто».
Санни покачал головой.
«На самом деле, просто. Я могу отправить тебя обратно прямо сейчас».
Все, что нужно было сделать, — это попросить Нефис открыть Врата Сна перед Маяком. Это, конечно, было сопряжено с изрядным риском, но возможно.
Ночной Странник покачал головой.
«Нет, ты не понимаешь. Я просто не могу уйти. Умерев однажды в Вечном Городе, ты становишься его пленником — на всё время его существования. А он, как ты знаешь… вечен».
Он тихо усмехнулся.
«Как ты думаешь, зачем Покой создала это место? Думаешь, она хотела создать мирный рай для добродетельных существ, чтобы они наслаждались им всю вечность?»
Он покачал головой с кривой улыбкой.
«Нет. Демон Покоя… она была законченной психопаткой. Что она хотела создать, так это место, где соберёт всех ненавистных ей существ — худших из худших — чтобы они никогда не смогли от неё сбежать».
Ночной Странник рассмеялся.
«Вечный Город — это тюрьма».
Санни молчал довольно долго, с отстранённым выражением лица изучая Ночного Странника. Наконец, он спросил:
«Тюрьма?»
Юноша кивнул, его серебристые глаза мерцали туманным светом.
«Именно. Возможно, она посмотрела на то, что Бог Теней сделал с Канахтом, и это вдохновило её… а может, идея просто пришла в её коварную голову. В любом случае, бессмертие, которое этот ад дарует своим жертвам, имеет свою цену. И эта цена — необходимость оставаться здесь навечно».
Санни слегка нахмурился.
Ночной Странник знал, что те, кого Вечный Город сделал бессмертными, никогда не смогут покинуть свою прекрасную клетку, пока существует сам Вечный Город. Однако его предположение о том, что побудило Демона Покоя построить её, похоже, основывалось главным образом на его собственном восприятии этого места.
На самом деле, Санни подозревал, что настоящая причина была не столь однозначной.
Никто из них не знал, что двигало загадочным даймоном, но он кое-что знал о её сородичах. Например, он знал, что все остальные даймоны боролись с безусловным табу, наложенным на них богами, и с одиночеством, проистекавшим из следования этому запрету.
Так хотела ли Демон Покоя действительно вечно мучить узников Вечного Города? Или же она просто не желала расставаться с теми, кто снискал её благосклонность? Ответ на этот вопрос был ныне утрачен, смыт течением времени.
Даже если она намеревалась построить рай для уставших, ей пришлось бы найти способ избежать их благодарности.
Потому что, если бы она этого не сделала, Вечный Город был бы уничтожен точно так же, как было уничтожено Королевство Надежды.
Возможно, именно поэтому Демон Покоя скиталась по миру на своём живом корабле, вместо того чтобы пребывать в раю своего творения. Возможно, нежелание расстаться с теми, кто поселился в Вечном Городе, и вечные муки для них — не две противоречащие друг другу возможности, а причина и следствие.
А возможно, она и вправду была извращённой, безумной психопаткой. Ведь не зря же даймонов так боялись.
В любом случае, как бы ни манили Санни секреты Вечного Города, удовлетворение его любопытства не было главной заботой.
Его главной заботой было извлечь как можно больше пользы из экспедиции в Вечный Город.
Они уже начали восстановление Ночного Сада и достигли Маяка — по крайней мере, Святые Ночи смогут использовать Воспоминание, которое Ночной Странник использовал все те годы назад, и захватить часть заключённого в Маяке звёздного света, обеспечив тем самым продолжение своей родословной.
Санни всё ещё предстояло найти фрагмент родословной Ткача…
Но теперь у него появилась и новая цель. Он посмотрел на Ночного Странника.
«Так значит, ты не можешь покинуть Вечный Город, пока он существует?»
Ночной Странник кивнул.
«Да».
Санни помолчал несколько мгновений, а затем нейтральным тоном сказал:
«Тогда давайте уничтожим Вечный Город».
Ночной Странник рассмеялся.
Наев и Кровавая Волна уставились на Санни, и даже Джет улыбнулась.
Однако его выражение лица не изменилось.
«Ах, хорошая шутка».
Ночной Странник покачал головой и с кривой улыбкой посмотрел на Санни.
«По крайней мере, у тебя есть чувство юмора. Из всего, что ты рассказал мне о Верховных, я ожидал, что все они будут невероятно серьёзными».
Санни с недоумением оглядел комнату.
«…Но я ведь не шучу?»
Наев и Кровавая Волна, казалось, были ошеломлены. Улыбка Ночного Странника на мгновение сползла — он уставился на Санни со странным выражением лица, затем произнёс с сомнением:
«Так, ты, эм… хочешь уничтожить Вечный Город? Ах, понятно».
Санни пожал плечами.
«У нас было несколько главных целей, которые нужно было достичь здесь. Восстановить Ночной Сад, получить доступ к родословной Бога Бури, найти кое-что, что интересует лично меня, и, возможно, завладеть некоторыми ценностями. Конечно, мы надеялись завоевать Вечный Город и сделать его частью Домена Человечества, если это возможно… но это уже не кажется таким уж осуществимым. Это кажется менее выгодным, чем сделать тебя частью Домена Человечества, по крайней мере».
Он с задумчивым выражением посмотрел на Ночного Странника.
«Талант — самый ценный ресурс в мире, в конце концов. А нам отчаянно не хватает ресурсов для того, что грядёт. Так что да… если это означает добавление ещё одного особого стратегического актива к силам человечества, я готов обратить всё это место в руины».
Ночной Странник молча смотрел на него какое-то время.
«Его не зря называют Вечным Городом. Ты не знаком с концепцией вечности?»
Санни осклабился.
«Я, на самом деле, до боли знаком с этими концепциями. Однажды я сражался с бесконечной крысой… в другой раз — с бесконечным червём. Оба сейчас мертвы, кстати. Бьюсь об заклад, есть способ уничтожить и этот город-тюрьму — мне ещё не встречалась тюрьма, из которой я не смог бы сбежать».
Он на мгновение заколебался, а затем добавил:
«То, что делает этот город вечным, — это божественное колдовство Демона Покоя. Я и сам опытный колдун, так что знаю лучше многих, что любое колдовство можно разрушить… если знаешь, как оно функционирует. Должен быть какой-то механизм, позволяющий Вечному Городу продолжать существовать даже в отсутствие своего создателя, так что если мы раскроем этот механизм, то его поломка должна решить проблему».
Лёгкая морщинка пробежала у него на лбу.
«Конечно, сначала нам придётся разобраться с Голландцем. Нам также придётся уничтожить Плоть Канахта, чтобы предотвратить его побег в Царство Снов. И убедиться, что мы не утонем, если обрушится купол, защищающий этот затонувший город».
Ночной Странник уставился на него бесстрастным взглядом.
«И это всё?»
Санни покачал головой.
«Ну, мне придётся достичь своей личной цели, прежде чем мы рискнём положить конец вечности. Но если мы это сделаем… что скажешь, старик? Не хочешь снова взять в руки меч?»
Он сделал паузу и неловко добавил:
«Или что ты там предпочитаешь в качестве оружия, я имею в виду».
Прекрасный юноша молчал некоторое время, а затем слабо улыбнулся.
«Конечно. Почему бы и нет? Если ты уничтожишь Вечный Город, я подниму что угодно».
Его тон говорил о том, что он не воспринимает предложение Санни всерьёз.
Однако Санни был смертельно серьёзен… он был и смертелен, и серьёзен, если уж на то пошло, что придавало всем его обещаниям вес могильной плиты.
Некоторое время спустя Санни и Джет оказались одни снаружи укрытия Ночного Странника. Они оставили его с Кровавой Волной и Наевом из такта, чтобы позволить Святым Ночи поговорить наедине.
Сияние Маяка окружало их, словно ослепительная пелена, а прохладный ветерок ласкал их лица.
Где-то далеко Теневой Легион был вовлечён в яростную битву, осаждённый со всех сторон и медленно берущий верх.
Санни вздохнул.
«Ночной Странник… не могу поверить, что он всё ещё жив».
Стоя рядом с ним, Джет взглянула на него и кивнула.
«Ага. Как будто встречаешь одного из героев своего детства, который, якобы, умер десятилетия назад. Только герой-то жив-здоров и выглядит моложе тебя… а мёртвым оказался как раз ты».
Санни пару раз моргнул.
«Это… один из способов это описать».
Он посмотрел на неё и нахмурился.
«Ну и что ты думаешь?»
Джет немного помедлила.
«Думаю, ты прав. Вернуться из этой экспедиции с Ночным Странником будет большим плюсом — он стал, кажется, ещё более выдающимся, чем был, а ведь он и раньше был легендой».
Её выражение лица слегка омрачилось.
«Но я не совсем уверена, что мы можем ему доверять».
Санни поднял бровь.
«Как так?»
Джет пожала плечами.
«Я выслеживала множество Пробуждённых, которые не вынесли тяжести Заклятия Кошмара и сошли с ума, понимаешь? Мы не знаем, насколько повреждён этот человек, учитывая то, через что он прошёл. Будем надеяться, что он в порядке… или, вернее, сломан контролируемым образом. Но нам придётся подождать и посмотреть».
Её выражение лица стало немного мрачным.
«К тому же, в его истории есть что-то странное. Тебе так не кажется? Порождение Снов, якобы, предал его и убил… но зачем этому человеку было проделывать весь путь до Вечного Города, чтобы убить Ночного Странника? Он мог сделать это где угодно и всё равно получить родословную Бога Бури. Кроме того, сам акт убийства Ночного Странника кажется странным. Разве Порождение Снов не должен был знать, что тот оживёт?»
Санни вздохнул и отвёл взгляд.
«Возможно, он хотел, чтобы Ночной Странник гнил в Вечном Городе вечно. Но да, я разделяю эти опасения. Однако я очень надеюсь, что они не сбудутся. Как бы то ни было, он не кажется сумасшедшим… или, по крайней мере, кажется правильным типом сумасшедшего. И поверь мне, я знаю толк в сумасшедших».
Он осклабился.
Спустя несколько мгновений его улыбка померкла.
«В любом случае, пока что экспедиция приобрела ещё одного могущественного участника. К тому же такого, который знает Вечный Город куда лучше нас».
Джет кивнула.
Они оба помолчали какое-то время, глядя на стену Маяка. В конце концов, Санни сказал:
«Думаю, Наев собирается войти внутрь. В отличие от Эфира и Кровавой Волны — и самого Ночного Странника — он унаследовал родословную, а не поглотил её. Я не уверен, в чём разница, но, кажется, для членов Дома Ночи она есть».
Джет слабо улыбнулась.
«Полагаю, в этом есть смысл. Бог Бури — это бог путешествий и руководства, так что её наследники не могут просто получить своё наследство. Они должны найти к нему путь».
Санни помолчал ещё немного, а затем посмотрел на неё и с любопытством спросил:
«А ты попробуешь? Войти в Маяк и получить родословную Бога Бури, я имею в виду?»
Джет немного замешкалась, а затем покачала головой.
«Нет. С какой стати?»
Санни поднял бровь.
«Потому что обладание божественной родословной даёт силу. Ночной Странник, Бессмертное Пламя, Страж Доблести, Ки Сонг… даже Порождение Снов. Все они достигли настолько многого, потому что обладали ею».
Джет усмехнулась.
«Или, может быть, они получили эти родословные, потому что были из тех людей, кто способен на такое».
Она посмотрела на Санни и пожала плечами.
«Наев упомянул, что не всякий может ассимилировать божественную родословную и что это смертельная авантюра. Насколько я понимаю, успех зависит не от того, насколько ты могущественен или вынослив — это скорее вопрос близости. А у меня нет никакой близости ни с Богом Бурь, ни с её различными аспектами. Так что я не горю желанием рисковать».
Джет отвела взгляд и пожала плечами.
«И, если честно… мне неинтересно наследовать наследие мёртвых богов. В конце концов, они потерпели неудачу. Так что это наследие провала. Оно мне не нужно — вместо этого я предпочту оставить после себя собственное наследие».
Санни улыбнулся.
«Как высокомерно».
Но это было также странно привлекательно.
Он вздохнул, думая о своём собственном стремлении по сбору фрагментов родословной Ткача.
Джет, тем временем, спросила:
«А ты?»
Санни поднял бровь.
«Я? А… я не могу поглотить родословную Бога Бури. Хотя, возможно, я получу пользу от контакта с ней».
Плетение Крови поглотило родословную Бога Теней и стало сильнее от этого. Правда, у Санни была врождённая близость к теням, и та родословная была получена от Аспектного Наследия — другими словами, она была преподнесена ему Заклятием.
Таким образом, существовала вероятность, что он сможет поглотить и родословную Бога Бури.
Но Санни не был уверен, что риск того стоит.
В конце концов, если он выйдет из строя даже на короткое время, Теневой Легион будет разгромлен, а их экспедиция внезапно закончится.
Он вздохнул.
«Мне кажется, что с моей стороны немного безответственно входить в Маяк сейчас».
Санни усмехнулся.
«Но кого я обманываю? Конечно, я войду».
Джет цокнула языком.
«А я только что хвасталась, какой ты надёжный».
После этого они оба некоторое время молчали, окружённые ослепительным серебряным сиянием.
В конце концов, Джет спросила:
«Ты и правда собираешься попытаться уничтожить Вечный Город?»
Санни улыбнулся.
«Конечно. Несмотря на все мои достижения, я всё ещё не разрушил ни одного города, знаешь ли. И что-то подобное… будет очень хорошо смотреться в моём резюме…»
Санни поднялся по последним ступеням, ведущим к воротам Маяка, прикрывая глаза от ослепительного света. Там он нашёл Наева — его старый приятель сидел на холодных камнях с отстранённым выражением лица.
Его индиговые глаза отражали яркое серебристое сияние, становясь похожими на глаза его отца.
Санни на несколько мгновений задержался, затем взглянул на ворота Маяка и спросил нейтральным тоном:
«Ну, и как прошло?»
Наев вздрогнул, после чего повернул голову и поднял взгляд.
Он какое-то время молча смотрел на Санни, потом стряхнул с себя оцепенение.
«А… всё нормально, наверное. Сейчас я похож на Ночной Сад — некоторые части меня, об отсутствии которых я даже не подозревал, восстанавливаются. Впрочем, не думаю, что это сильно повлияет на мою силу».
Наев указал на потрясающий фонарь, стоявший на камнях рядом с ним и сиявший, как миниатюрная звезда.
«Это, кстати, величайшее сокровище нашего клана — Звёздный Фонарь, который мой отец когда-то привёз из Вечного Города. Раньше он был пуст, но теперь снова наполнен звёздным светом. Эх… я одновременно рад этому и встревожен».
Для того, кто только что обеспечил непрерывное продолжение рода своего клана, Наев выглядел не слишком счастливым.
Санни мог его понять. Ведь не все, кто подвергся воздействию Звёздного Фонаря, были так же удачливы, как Кровавая Волна и Эфир. Многие погибли, проложив путь для остальных своими жизнями.
Так был создан Дом Ночи.
Наев вздохнул.
«Это делает меня трусом, если я скажу, что не позволил бы собственным детям или братьям и сёстрам встать перед этим фонарём и быть судимыми им? Даже зная, как отчаянно мир нуждается в тех, кто обладает великой силой…»
Санни какое-то время изучал его, а затем отвёл взгляд.
«Нет ничего плохого в том, чтобы быть трусом».
Он помолчал мгновение, после чего слабо улыбнулся.
«Ты не поверишь, каких усилий мне стоило убедиться, что моей сестре никогда не придётся проходить те же испытания, что и мне. На самом деле, это разумно. Насколько я понимаю, именно то, что Наследия делают со своими детьми, и является настоящим кошмаром».
Санни замолчал, с интересом взглянув на Наева.
«Кстати, каково это? Нырнуть в ад… и найти там своего безответственного отца?»
Наев усмехнулся.
«Ах, это».
Он покачал головой.
«Это был настоящий шок… но, с другой стороны, я всегда чувствовал, что он всё ещё может быть жив, где-то там. Каким-то образом».
Наев ненадолго замолчал, а затем пожал плечами.
«Если честно, мы никогда не были особенно близки. Он появлялся раз или два в год, потом снова исчезал… а к тому времени, как я стал подростком, он исчез и больше не появлялся. Однако я каждый день сталкивался с ожиданиями как от его сына. Но, к счастью, меня это никогда по-настоящему не заботило».
Он пожал плечами.
«Так что найти его здесь было всё равно что найти незнакомца. Хотя, если нам удастся помочь ему сбежать…»
Его выражение лица вдруг изменилось, а глаза расширились.
«Ох. Ч-чёрт».
Санни приподнял бровь.
«Что?»
Наев казался искренне взволнованным.
«Н-нет, ничего. Я просто понял, что мне придётся сообщить эту новость моей маме. О… ах. Может… может, мой дядя сможет это сделать».
Санни несколько мгновений смотрел на него, а потом рассмеялся.
Когда его смех стих, он с улыбкой посмотрел в серебристое сияние.
«Знаешь, я даже не помню, как выглядел мой отец. Так что если бы у меня появился шанс встретиться с ним снова… что ж, полагаю, это было бы довольно неловко. Думаю, я всё же был бы рад».
Он хлопнул Наева по плечу.
«Твоя дочь также получит нового дедушку. Чёрт… теперь, когда я об этом подумал, мы просто обязаны вернуть Ночного Странника в цивилизацию».
Наев улыбнулся.
Оставив его, Санни прошёл по каменным плитам и вошёл в Маяк. Пройдя по длинному коридору, он оказался в обширном зале.
Великая башня была погружена в серебристое сияние и была полой внутри, так что потолка видно не было. Её первый этаж напоминал храм.
В каком-то смысле это была полная противоположность мрачному святилищу, скрытому в Башне Чёрного Дерева. Одно было погружено в глубокую тьму, другое купалось в ослепительном свете… но статуи, стоявшие в них, были почти идентичны.
Санни изучил ту, что была перед ним. На статуе была изображена прекрасная юная женщина в струящейся тунике, с лицом, скрытым вуалью — в одной руке она держала звезду, а в другой — молнию.
Он не мог не почувствовать лёгкую симпатию к статуе Бога Бури, потому что она напоминала ему Святую.
Отвернувшись, Санни подошёл к краю обширного зала и поднялся по ступеням, которые вились вдоль стены Маяка, взбираясь на головокружительную высоту. Здесь не было теней, так что ему пришлось идти пешком — в итоге ему потребовалось довольно много времени, чтобы добраться до вершины.
Там, пройдя сквозь массу сверкающего камня, он вышел на площадку, на которой неустанно горела яростная, ослепительная звезда, испуская волны яркого света и испепеляющего жара.
«Ах…»
Как ни странно, он не был мгновенно испепелён. Скорее наоборот, серебристый свет казался холодным — он накатывал на него почти как физическая сила, пронизывая самое его существо.
Этот свет озарял тёмные глубины его души.
Санни чувствовал, как что-то высекается в нём этим светом, пытаясь изменить его…
Но прежде, чем звёздный свет смог проникнуть в безмолвную бездну теней, нечто огромное и зловещее зашевелилось во тьме и устремило на него свой алчный взор.
Родословная Ткача хлынула, поглощая сияющий свет и уничтожая его.
Вскоре от света ничего не осталось — лишь его отсутствие.
Санни почувствовал, как невидимые нити, укрепляющие его душу, стали немного прочнее, а разум — немного яснее.
И это было всё.
Перемена была не слишком значительной и не слишком революционной.
Плетение просто победило захватчика.
С лёгким вздохом он прикрыл глаза и отвернулся от запертой звезды.
«Логично. В конце концов, я уже принадлежу другой Звезде…»
Платформа с запертой звездой была открыта всем ветрам, её опалённую крышу поддерживали семь могучих колонн. Санни некоторое время неподвижно стоял там, купаясь в яростных волнах звёздного сияния, — затем, вздохнув, подошёл к краю платформы, ухватился за одну из колонн и начал карабкаться.
Вскоре он оказался на её внешней стороне, под ним виднелась лишь бездонная пропасть. Ослепительный свет скрывал мир, так что он не видел далёкую землю, но одно лишь осознание того, как далеко он упадёт, если сорвётся, послало холодок по его спине.
Конечно, падение не убьёт Суверена — но, несмотря на свой Верховный ранг, Санни всё ещё обладал человеческими инстинктами. Более того, по всему острову были расставлены смертельные ловушки, которые установил Ночной Странник. Падение в клубок острой как бритва проволоки не сулило ничего приятного даже Санни, особенно учитывая, что здесь не было теней, в которых он мог бы скрыться.
«Всё же есть способы избежать падения…»
Но лучше вообще не падать.
Вспоминая о рискованном подвиге восхождения на величественные статуи Забытого Берега, Санни медленно взобрался по колонне и пробрался к куполообразной крыше Маяка. В конце концов, он встал на её самой высокой точке, противостоя яростной силе ветров.
Пар, окутывающий основание великой башни, не доходил сюда, так что он мог кое-как разглядеть что-то сквозь сияние.
Бурлящие недра Штормового Моря колыхались над ним, словно тёмное небо. Далеко внизу Вечный Город раскинулся под ним, подобно ослепительному аду.
Санни изучал его необъятные просторы с мрачным выражением лица.
Теневой Легион всё ещё вёл войну на трёх островах в южных окраинах города. Падшие бессмертные были равномерно распределены между ними, атакуя опорные пункты безмолвных захватчиков с безумной яростью.
Однако его больше интересовало то, что происходило на севере.
Там Голландец и его армия призраков уже продвинулись во внутренние кольца Вечного Города.
Он не мог разглядеть детали бушующей там битвы, но видел призрачный изумрудный свет, мерцавший в клубах кружащегося тумана. Гротескные фигуры двигались в эфирной дымке, а серебряные шпили непрерывно падали и поднимались из облаков пыли и обломков, безупречно восстанавливаясь.
Санни на мгновение задумался, как капитан проклятого корабля справляется с падшими бессмертными. Вероятно, у него под рукой не было такого существа, как Кошмар… но, с другой стороны, и Голландец, и его капитан были древними извергами. Несомненно, у них тоже было предостаточно скверных средств, чтобы сдерживать щупальца Плоти Канахта.
Они были далеко впереди Теневого Легиона, а это означало, что ему нужно спешить.
Что ещё хуже… таинственное существо, высадившееся в восточной части Вечного Города, было ещё ближе к цели, чем двое других претендентов.
Санни всё ещё не имел понятия, что это такое, но он видел следы его прохождения — поваленные здания, расколотые острова и потоки бессмертных Кошмарных Существ, которые вливались в клубящиеся облака чёрной пыли, лишь чтобы бесследно исчезнуть.
К тому времени, как Вечный Город восстанавливал свои улицы, существо уже сеяло свою жуткую и необъяснимую опустошительную мощь где-то в другом месте.
К настоящему моменту оно находилось всего в нескольких островах от возвышающегося прекрасного здания Дворца.
«…Мне действительно нужно поторопиться».
Задумчивое хмурое выражение появилось на его лице, пока он изучал ландшафт Вечного Города, а также отдалённый хаос, бушующий на островах, где был осаждён Теневой Легион.
Он также изучал широкие каналы, разделяющие острова, и арочные мосты, соединяющие их.
Медленно его выражение лица успокоилось, и он отвернулся от устрашающего зрелища.
Спрыгнув с крыши, он призвал немного тьмы из Теневого Фонаря и проявил её в виде двух тёмных крыльев, прежде чем ослепительное сияние Маяка могло их рассеять.
Вскоре он приземлился на землю и сложил крылья, обернувшись ими, словно плащом.
Джет, Наев, Кровавая Волна и Ночной Странник стояли неподалёку — они оживлённо что-то обсуждали, но теперь молча смотрели на него, широко раскрыв глаза.
Игнорируя их взгляды, Санни сказал нейтральным тоном:
«Я думал, что вы, ребята, образно выражались, когда говорили мне, что внутри Маяка заключена звезда. Оказывается… это настоящая звезда. Настоящая звезда, излучающая божественный свет».
Джет несколько раз моргнула.
«Что? Это даже не имеет никакого смысла с научной точки зрения. Во-первых, всё это место превратилось бы в облако плазмы. Нет, такая крошечная звезда создала бы чёрную дыру. Так что всё это место превратилось бы в бесконечно малую крупинку сверхплотной материи… наверное?»
Санни улыбнулся.
«Как будто армия бессмертных Кошмарных Существ и город, который бесконечно перестраивает себя, имеют какой-то смысл… с научной точки зрения. По правде говоря, с научной точки зрения ни ты, ни я не имеем никакого смысла. Но это же нас ещё не останавливало, верно?»
Джет прокашлялась.
«Ну, если ты так ставишь вопрос… в любом случае, к чему ты клонишь?»
Санни посмотрел на Святых Ночи, задержался на несколько мгновений, а затем пожал плечами.
«Если здесь есть настоящая звезда, заливающая всё своим светом, разве это не значит, что у нас в руках есть секретное оружие?»
Джет нахмурилась.
«Слушай, Санни… если ты планируешь каким-то образом разрушить колдовство, удерживающее эту звезду, и создать чёрную дыру прямо у нас под носом, я должна возразить. Яростно возразить!»
Он покачал головой.
«Нет, я не это имел в виду».
Слегка повернувшись, он посмотрел в направлении, где они оставили Ночной Сад.
«Я хотел сказать, что один из членов нашей экспедиции может превратить звёздный свет в оружие. Итак, что же произойдёт, если мы поддадим Эфиру сверхмощную энергию и выпустим его на бессмертных мерзостей Вечного Города? Я бы сказал… что стоит хотя бы попробовать».
Джет открыла рот, но в конце концов не смогла ничего сказать.
Наев и Кровавая Волна просто смотрели на Санни с ошеломлёнными выражениями, их глаза медленно расширялись.
В последовавшей тишине первым заговорил Ночной Странник.
Оглядывая их с растерянным выражением лица, он слегка нахмурился и спросил:
«Э-э… а кто, чёрт возьми, такой Эфир?»
Как Верховный, Санни возвысился от воина до генерала — и к тому же огромной армии. Он стремился стать хитрым и компетентным стратегом и потратил больше года на планирование вторжения в Выжженный Лес именно для этого. К сожалению, он ещё не считал себя опытным командиром.
Правда, у него было немного блестящих примеров воинского мастерства для подражания — из тех, что он видел. Один человек, который приходил на ум, когда он думал о войне и военном деле, это Морган из Валора, обладающая проницательным стратегическим умом и жуткой способностью как создавать, так и использовать хаос и неразбериху.
Впрочем, Морган всегда, казалось, оставалась в проигрыше.
Каждый раз, когда ей выпадала возможность продемонстрировать свой талант, что-то мешало. Внезапное нисхождение нескольких опустошительных Врат Кошмара, отец, который на самом деле не заботился о победе в войне и предпочёл отправить дочь на самоубийственную миссию, желающий убить её брат, который оказался практически бессмертным и обладал Божественным Аспектом…
Нет, серьёзно… этой бедной женщине везло ещё меньше, чем Санни. И это само по себе было ошеломляющим достижением.
В любом случае, Санни считал себя начинающим стратегом. Но если есть что-то, что он знал наверняка, так это то, что величайшее достоинство стратега — способность быстро адаптироваться к меняющимся условиям на поле боя.
Взять, к примеру, Вечный Город — изначально Санни хотел его завоевать.
Но теперь он хотел его разграбить и уничтожить.
Условия изменились, так что, естественно, его стратегия тоже должна была измениться.
Именно поэтому Теневой Легион пришёл в движение.
К тому времени битва за три острова достигла апогея. Сотни падших бессмертных были усыплены Проклятием Снов, тысячи были ослаблены и обездвижены; ещё тысячи обрушивались на укреплённые опорные пункты безмолвных фантомов, струясь подобно реке отвратительной плоти.
Учитывая масштабы сил, задействованных в битве, её картина была ничуть не менее апокалиптической. Гротескная природа бессмертных ужасов и тёмная жестокость призрачных фантомов заставляли её выглядеть как сцена из глубин ужасного ада. Насилие было леденящим, а масштабы разрушений — сокрушительными: улицы Вечного Города содрогались, разрушаясь и отстраиваясь вновь.
Но даже если так не казалось, исход битвы уже был предрешён. Санни знал, что победит.
Просто он не успевал победить достаточно быстро.
Так что пришло время адаптироваться.
В прекрасном парке на среднем острове Тёмный Замок отражал волну за волной отвратительных мерзостей. Панцирь из манифестированных теней, защищавший его стены, разбивался и вновь восстанавливался, прямо как сам Вечный Город — и всё же Чудесный Мимик уже получил несколько глубоких ран, каждый раз содрогаясь от боли и дискомфорта.
В его залах бесчисленные юноши и девушки спали с мирными выражениями на прекрасных лицах, погружённые в лабиринт ужасных кошмаров. На его стенах фантомы Змеиного Короля и человеческих Святых, последовавших за ним, возглавляли остальных защитников в отражении атак падших бессмертных, вооружённые и облачённые в доспехи, добытые в Ипподроме.
На крышах жилого района, превращённого яростной метелью в ледяной ад, Убийца и её звериная армия вели ожесточённый бой против отвратительных обитателей Вечного Города. Метель была пронизана ослепительным серебряным светом далёких шпилей, превращая мир в тусклую, мрачную белую бездну.
Кровь текла рекой, и кровавые водопады низвергались вниз, лишь чтобы замёрзнуть в мрачные ледяные скульптуры, не достигнув земли. Бесчисленные здания пребывали в состоянии между существованием и разрушением, каменные обломки парили в воздухе, служа ненадёжными аренами для схваток между бессмертными и убийственными тенями.
Теневые Волки и Обсидиановые Осы были теперь облачены в поблёскивающие доспехи из металла, что делало каждого из них гораздо более трудной целью для уничтожения.
Битва в районе развлечений была, пожалуй, самой ужасной: бесчисленные отвратительные бессмертные штурмовали чёрную крепость Теневого Легиона. Её стены были окутаны слоями манифестированных теней, но они всё же были покрыты глубокими трещинами…
Несколько секций Ипподрома уже обрушились и были восстановлены Вечным Городом, что вызвало тяжёлые потери среди его защитников.
Издалека казалось, будто чёрная крепость тонет в приливе извивающейся плоти. Красные щупальца вздымались словно лес, а массивные фигуры двигались к рушащимся стенам. Изверг буйствовал среди них, словно тёмный колосс, сотканный из острых клинков — однако в данный момент у него были немалые проблемы: он был опутан огромными щупальцами и прижат к земле.
Столбы чёрного дыма поднимались с обугленного пространства шипящей плоти вокруг него, а его когти рассекали пылающие щупальца, напрягаясь, чтобы высвободиться из их хватки. Секундой позже огромный чёрный щит внезапно обрушился сверху, пронзив гору извивающейся плоти, осаждавшую его, и вызвав сокрушительную ударную волну при ударе о землю.
Прежде чем раненная мерзость успела опомниться, Святая приземлилась на потрескавшуюся брусчатку, заставив землю содрогнуться, а окружающие здания — рухнуть. Грациозно поднявшись с одного колена, она взмахнула своим тёмным мечом, рассекая колоссального ужаса — и здание позади него — пополам.
Именно тогда ритм всех трёх битв полностью изменился.
Однако перемена произошла не у стен Ипподрома. Вместо этого она случилась на замёрзших крышах жилого района.
Там неистовые потоки снега скрывали всё из виду. Звериные тени появлялись из снега, чтобы обрушиться на бешеных бессмертных в смертельной ярости клыков, когтей и жвал — но в следующее мгновение резня внезапно прекратилась.
Солдаты Убийцы безмолвно отступили в метель, скрывшись из виду. Мерзости беспокойно хлынули вперёд, ожидая, что через секунды их ждёт засада и их разорвут на части…
Однако секунды прошли, а зловещее затишье в хаосе продолжалось.
Мёртвая тишина воцарилась над жилым островом, нарушаемая лишь завыванием ветра.
И тогда, далеко внизу — у стен Ипподрома — над атакующими бессмертными прокатился ужасающий шипящий звук.
Стратегия не была простой дисциплиной, а когда в неё вовлечены армии, способные на свершение чудес, она становилась и вовсе адской. Однако порой мистическая природа воинов, сражающихся в этих мифических битвах, давала Санни огромное преимущество.
Теневой Легион обладал бесчисленными преимуществами перед обычной армией, даже если не принимать во внимание общую мощь его солдат.
Например, безмолвные фантомы, не нуждались в еде или питье, равно как и в укрытии от непогоды. Одно это практически устраняло одну из самых важных и трудоёмких задач военной стратегии: налаживание линий снабжения и поддержание логистики.
Фантомы также были невосприимчивы к болезням и недугам, что устраняло главную причину смертей и потерь за всю историю войн — ведь от болезней погибало больше солдат, чем от вражеского оружия.
Более того, фантомы Санни были и вовсе бессмертны. Даже если они были повержены в битве, они вновь восставали из тёмных глубин его души спустя некоторое время. Так что ему даже не приходилось беспокоиться о потерях в традиционном понимании.
Однако было одно особое преимущество, которым обладал Теневой Легион, которое было легче упустить из виду, но имело не меньший вес.
Это была их мобильность.
Многие битвы в истории решались просто тем, какая из противостоящих армий лучше маневрировала. На поле боя царила мобильность, и она же царила на войне — именно поэтому, к примеру, кочевые всадники всегда были почти неостановимой силой.
Само собой разумеется, Теневой Легион был куда более мобилен, чем древние всадники.
Прежде Санни стремился завоевать Вечный Город, и ему также нужно было растянуть падших бессмертных по фронту. Именно поэтому он организовал битву на трёх отдельных островах.
Теперь, однако, его цель изменилась. Вражеские силы тоже оказались разделены.
Так зачем же ему было продолжать игнорировать одно из своих величайших преимуществ?
Пока отвратительные ужасы Вечного Города сошлись в схватке со звериной армией Убийцы в объятиях губительной метели, он приказал своим фантомам выйти из боя и отступить. Затем он вернул всех, кроме одного, в тёмные просторы своей души и шагнул в тень, увлекая за собой Убийцу и Змея.
Падшие бессмертные остались одни в ослепляющей метели, призванной фантомом Зимнего Зверя.
Санни переместил своих Теней в клубок улиц района развлечений, за массу падших бессмертных, осаждавших Ипподром.
И там он вновь распахнул врата своей души, призвав звериную армию обратно.
Змей устремился вперёд, словно река из ониксовых чешуек, издавая ужасающее шипение. Убийца вскочила ему на спину, наложив стрелу на тетиву своего лука.
Теневые Волки, Обсидиановые Осы, Огненная Королева и легион отвратительных многоножек ринулись вперёд подобно приливу.
В одно мгновение мерзости, штурмовавшие чёрную крепость, оказались зажаты между её защитниками и новой, равной по силе армией смертоносных фантомов. Их не только атаковали с тыла, но и сила противостоящего им врага мгновенно удвоилась, полностью изменив баланс битвы.
Если этого было мало, к битве присоединилось ещё одно воплощение Санни, а значит, и мощь Проклятия также удвоилась.
Это была бойня.
Падшие бессмертные, которые уже медленно проигрывали битву после того, как разбились о стены Ипподрома, внезапно обнаружили, что на них напали с двух сторон.
С тыла Убийца и её звериная армия впивались в их отвратную плоть с первобытной яростью. Защитники чёрной крепости внезапно покинули стены и пошли в атаку, возглавляемые Святой и Извергом.
Освобождённый от необходимости поддерживать укрепления, усиливавшие Ипподром, Санни мог проявлять бесчисленные цепи, чтобы сковывать обездвиженных мерзостей. Всё больше из них удерживались и обездвиживались, покидая бой — и с каждым поверженным бессмертным бремя на оставшихся лишь возрастало.
Словно их завалило лавиной потерь.
Что было хорошо.
Ведь его внезапный манёвр мог оказаться выгодным только в случае быстрой победы. Если бы он задержался слишком долго, Кошмарные Существа из жилого района просто двинулись бы на запад, к парковому острову, и его силы, расположенные там, оказались бы подавлены и охвачены с флангов, прямо как эти ужасные твари.
«Быстрее… быстрее…»
Вскоре Святая и Изверг встретились с Убийцей и Змеем в центре поля боя. К тому времени битва была практически закончена — фантомы добили оставшихся бессмертных и сковали их, разрушенные здания восстановились, а повреждённый Ипподром отстроился заново, вернувшись к своему прежнему безупречному состоянию.
Проклятие Снов распространялось среди обездвиженных мерзостей словно чума, поражая всё новых и новых из них.
Казалось, Кошмар тоже неплохо справлялся в своей собственной битве.
Санни с радостью бы отпраздновал победу, но времени не было.
Вместо отдыха он вновь шагнул сквозь тени.
Вскоре четыре Тени — Святая, Убийца, Изверг и Змей — а также обе армии появились среди серебристых деревьев прекрасного парка, окружив силы, атакующие Тёмный Замок.
Бессмертные, оставшиеся в ужасной метели на жилом острове, как раз начали переходить мост, причём большинство из них всё ещё блуждало в бушующем снегу.
Тень Кукловода слегка сместилась на своём насесте на вершине самой высокой башни Тёмного Замка, устремив жуткий взор своих огромных чёрных глаз на кровавое поле боя внизу.
Теперь здесь присутствовало четыре воплощения Санни.
В то время как подкрепление атаковало бессмертных с флангов, тень Даэрона спрыгнула с высоких стен Чудесного Мимика. Могучее копьё, добытое в Ипподроме, сверкало словно молния, сея хаос среди отвратительных мерзостей.
В следующий момент сам Мимик зашевелился.
«Покажите им ад!»
Хотя Санни и не произнёс свою команду вслух, его Тени, казалось, услышали его.
И они так и поступили.
Как опытный повар, Санни знал, что из одних и тех же ингредиентов можно приготовить множество блюд.
С войной дело обстояло так же. В этой битве, например, три отряда Теневого Легиона изначально столкнулись с тремя ордами испорченных бессмертных. Их силы были примерно равны, так что ни одна из сторон не могла разгромить другую. Однако стоило ему перераспределить ингредиенты, как ситуация полностью изменилась.
Убийца двинулась на подмогу Святой, уничтожив одну из вражеских орд. Затем они обе обрушились на мерзостей, осаждавших Тёмный Замок — потребовалось не так уж много времени, чтобы подавить и их. Те бессмертные, которых Убийца покинула в ледяных объятиях ужасной метели, пересекли мост и вошли в парк как раз к тому моменту, когда битва иссякла…
Но к тому времени вся мощь Теневого Легиона и четыре воплощения его злонамеренного командира уже противостояли оставшейся одной трети вражеской орды. С севера подходили ещё, привлечённые кровопролитием битвы, но их численность была недостаточной, чтобы что-либо изменить.
«Уничтожьте их».
Святая, Убийца, Змей, Изверг и тень Даэрона повели море безмолвных теней в полномасштабную атаку. На короткое время прекрасный парк превратился в разбитую, разрушенную пустошь, где под колышущимся чёрным небом кипела и бурлила яростная битва…
Но вскоре он снова стал девственным и ослепительным.
Битва была окончена.
Падшие бессмертные были повержены и усмирены, медленно поддаваясь Проклятию Сна. Их тела относили в великую пасть Тёмного Замка, и они скрывались из виду. Те фантомы, которые не сдерживали мерзостей и не перемещали их, построились в оборонительный порядок лицом к северу, готовые отразить отставших, бредущих в парк с соседнего острова.
Остров Причала, Остров Парка, Остров Развлечений, Остров Резиденций… а также Остров Маяка. Теперь все они принадлежали Санни.
Не то чтобы это ещё имело значение.
Превратившись в человека на стенах Тёмного Замка, Санни глубоко вдохнул и посмотрел на север, на далёкий силуэт Дворца.
«Теперь важен только он один».
Выражение его лица стало мрачным.
Даже если он пойдёт по прямой от своей нынешней территории к сердцу Вечного Города, ему придётся завоевать ещё три или четыре острова. Конечно, идти по прямой было невозможно — бессмертные с соседних островов обойдут и окружат Теневой Легион, быстро сократив его численность до нуля.
Так что, если он хочет достичь Дворца в полном составе, ему придётся медленно и методично осаждать ещё как минимум дюжину островов, взяв под контроль всю южную часть Вечного Города.
Естественно, времени на это не было.
«Чёрт возьми».
Похоже, ему всё-таки не суждено было провести обычную военную кампанию. Придётся снова провернуть трюк, только на этот раз в гораздо большем масштабе, чем обычно.
Три его воплощения появились на стене рядом с ним, на лицах у каждого было мрачное выражение.
«Это… действительно неудачно».
«А? Не вести бесконечную битву с мириадами вечных мерзостей — это неудачно?»
«Ну, если ты так ставишь вопрос…»
«У кого вообще есть время сражаться с мириадами вечных мерзостей, когда есть мириады смертоносных призраков?»
«Верно?»
«Верно…»
«Вам кажется, что сейчас хорошее время поболтать, идиоты?»
Санни посмотрел на различные сосуды самого себя и усмехнулся.
«Поторапливайтесь. Попробуйте найти музей или что-то в этом роде».
Три его воплощения тоже усмехнулись и растворились в тенях.
Используя Теневой Шаг для максимально быстрого перемещения, они направились каждый на один из трёх соседних островов. Один прыгал между различными магазинами и заведениями на Острове Развлечений, другой обыскивал самые роскошные усадьбы на Острове Резиденций, а последний — склады и офисы на Острове Причала.
Всё, что выглядело хоть отдалённо ценным, немедленно затягивалось в его Море Души.
Санни слабо улыбнулся и с удовлетворением вздохнул.
«Ах… мародёрство. Это действительно лучшее».
Затем улыбка медленно сошла с его лица. Глядя вниз, он сказал:
«Вперёд».
Далеко внизу Теневой Легион двинулся вперёд. В то же время Тёмный Замок содрогнулся и покинул холм, на котором стоял. Следуя за стройными рядами безмолвных фантомов, он тоже пополз на север.
По мере их продвижения на север, к дальнему краю острова, на них нападало всё больше бессмертных, приходивших с внутренних островов — конечно, пока что их было слишком мало, чтобы представлять угрозу для Теневого Легиона. На самом деле, большинство из них были сражены Тенями Санни ещё до того, как достигали авангарда его жутко безмолвной армии.
Основная масса испорченных бессмертных не покидала островов, на которых обитала. Что ещё важнее, многие из них мигрировали на север, чтобы сражаться с армией призраков Голландца, и на восток, чтобы сражаться с загадочным Кошмарным Существом — поскольку Санни прибыл последним, давление на него и его силы уменьшилось.
Вот почему его ещё не затопили и не похоронили под приливной волной отвратительной плоти.
Тем не менее, к тому времени, когда Теневой Легион достиг северной окраины острова, череда коротких стычек, которые он вёл, превратилась в непрерывный поток атак. Падших бессмертных всё ещё было слишком мало, чтобы представлять серьёзный риск для безмолвных фантомов, но уже достаточно, чтобы заставить Санни вернуться к усилению Кукловода.
А с моста приходило ещё больше, что сулило одни лишь проблемы.
Так было до того, как что-то на огромной скорости врезалось в мост, вызвав разрушительную ударную волну, прокатившуюся во всех направлениях.
Мгновение спустя второе ядро ударило по мосту, превращая дюжину мерзостей в багровое марево.
Кукловод — и Санни тоже — устремил взгляд на запад.
Там края Острова Парка внезапно озарились ослепительным звёздным светом.
Санни мысленно улыбнулся.
«Наша лодка прибыла…»
Бурлящая вода далеко внизу вздыбилась и поднялась. Огромная волна пронеслась по каналу, неся с собой неисчислимое множество крошечных мерзостей. Вдали серебристое сияние ореола освещало берега обоих островов.
Мгновением позже ветер принёс звуки яростной канонады и жуткую, эхом разносящуюся какофонию рёвов.
Ночной Сад приближался.
Каналы, разделявшие острова Вечного Города, были поистине огромны, некоторые достигали в ширину нескольких километров, но всё же их едва ли хватало, чтобы провести через них титанический корабль.
Если только им не управлял поистине исключительный рулевой.
И в данный момент живым кораблём управлял именно такой человек.
Выражение лица Ночного Странника выдавало лёгкую грусть, когда он ступил на борт своего бывшего дома и оплота. Оглядевшись, он молчал довольно долго, а затем горько улыбнулся.
«Мне нравится, что вы с ним сделали».
Его взгляд остановился на внушительном чёрном сооружении обсидиановой пушки, и он склонил голову со странным выражением лица.
«Это… пушки?»
Санни кивнул.
«Да. Я их выковал».
Глаза Ночного Странника внезапно заблестели, и следы горечи в них исчезли.
«Клянусь мёртвыми богами, какая отличная идея. Я всегда хотел обзавестись пушками!»
Санни прокашлялся.
«Верно?»
У какого корабля нет пушек?
«У грустного…»
Ночной Странник ещё несколько мгновений с восхищением разглядывал грозные пушки, затем посмотрел вниз, на палубу живого корабля. Его выражение лица постепенно стало странным.
«Вы говорили… что сейчас на борту Сада живут миллионы людей?»
Джет кивнула.
«Немного тесновато, но благодаря вертикальной конструкции корабля всем хватает места».
Ночной Странник помолчал некоторое время, а затем вздохнул.
«Знаете, я когда-то жил на этом огромном корабле в одиночестве. Ах… вот это были деньки…»
Несмотря на произнесённые слова, его голос не звучал слишком весёлым.
«Что ж, неважно. Полагаю, мостик там же, где и раньше, так что пойдёмте».
Как это ни странно, но, несмотря на потрясающие и ужасающие события, происходящие вокруг живого корабля, люди, укрывшиеся на его нижних палубах и в его пещеристых трюмах, не имели ни малейшего понятия о том, что творится снаружи. В лучшем случае они чувствовали лёгкую вибрацию и слышали приглушённые отголоски пушечных залпов.
Настроение среди обитателей плавучего города не было праздничным. Напротив, оно было приглушённым и даже немного мрачным… однако они не казались очень напряжёнными и не выглядели особо напуганными. Возможно, виной тому были патрулирующие улицы Пробуждённые и Вознесённые воины, вселявшие в обычных граждан чувство безопасности, а возможно — сама Джет.
Возможно, дело было просто в том, что большинство этих людей либо работали на правительство, были членами семей правительственных служащих, либо принадлежали к Дому Ночи.
Так или иначе, Наев и Кровавая Волна спустились вниз, чтобы проверить обстановку и проинформировать офицеров о предстоящем, дабы те были лучше подготовлены к успокоению гражданского населения. Тем временем Санни, Джет и Ночной Странник направились на мостик.
Реакция Эфира на внезапную встречу с легендарным основателем его клана была зрелищной. Однако его реакция на то, что Санни хотел от него, была ещё более интенсивной.
Но он всё же согласился попробовать.
Когда Ночной Странник ступил в рунический круг, тот вспыхнул и ожил. Может, Санни показалось, но интенсивность эфирного свечения казалась сильнее, чем когда то же самое делали Джет или Эфир.
Ночной Странник провёл рукой по отполированному дереву, затем слабо улыбнулся.
«Это как езда на велосипеде».
Санни какое-то время смотрел на него, а затем оживлённо спросил:
«А, так ты знаешь, что такое велосипед? Вообще-то, у меня есть велосипедная мастерская. Лучшие, самые элитные и доступные велосипеды в Царстве Снов! У нас даже есть линейка роскошных моделей, зачарованных бывшими Заклинателями из Валора. Ты же, наверное, зарыл где-то кучу сокровищ, да? Найди меня в Бастионе, когда мы отсюда выберемся — я сделаю тебе скидку!»
Санни был не из тех, кто упускает шанс сбыть свой товар, так что подмигнул Ночному Страннику.
Когда Санни впервые услышал слово «велосипед», он предположил, что это какое-то Кошмарное Существо с двумя серпами вместо рук. Но, как оказалось, это была одна из самых гениальных бизнес-идей Айко…
Ночной Странник странно посмотрел на него.
«Велосипеды в Царстве Снов… почему это удивляет меня больше, чем куча Верховных, бегающих туда-сюда и убивающих друг друга?»
Санни почесал затылок, пытаясь найти ответ.
Вскоре Ночной Сад пришёл в движение, поплыв по направлению к Маяку.
Отвратительные рыбы, населяющие тёмные воды, устремились вперёд, чтобы вонзить свои острые как бритва зубы в его корпус, но вместо этого были поглощены им самим. Однако через несколько мгновений они необъяснимым образом возродились за бортом живого корабля, лишь чтобы снова атаковать его в безумной ярости.
Вода вокруг Ночного Сада кипела.
И теперь, пройдя узкие проходы извилистых каналов, он достиг Острова Парка.
Живой корабль купался в ослепительном звёздном свете… потому что его окружала клетка из разрушительных лучей, похожая на сеть, которая ловила мерзостей, бросавшихся на древнее судно.
Каналы Вечного Города, возможно, и были широки, но когда титанический корабль плыл по ним, они казались узкими. Между его бортами и островами не хватало места, чтобы помешать падшим бессмертным — по крайней мере, некоторым из них — попытаться перепрыгнуть через них или протянуть свои длинные щупальца к кораблю.
Палуба Ночного Сада находилась почти на одном уровне с поверхностью островов, так что те, кто стоял на ней, могли отчётливо видеть душераздирающее зрелище двух ужасных рек из отвратительной плоти, текущих по обе стороны живого корабля, несущихся по краям островов, мимо которых он проплывал.
Падшие бессмертные были взбудоражены и привлечены проходом Ночного Сада, собираясь вокруг него в огромных количествах.
Единственное, что защищало его от их ярости, — это уничтожающая клетка из звёздного света, окружавшая корабль, Святые, оборонявшие его палубу, и двадцать четыре пушки, которые Санни в одиночку заряжал Верховной эссенцией, наводил и стрелял по колышущейся массе мерзостей.
По крайней мере, Остров Парка был свободен от бессмертных…
Так что он мог сосредоточить огонь лишь на одной ужасающей реке плоти.
Джет, Наев и Кровавая Волна были рассредоточены по палубе Ночного Сада, готовые защитить его, если отвратительные обитатели Вечного Города прорвутся сквозь щит из уничтожающего звёздного света, окружавший живой корабль, а также сквозь яростный шквал обсидиановых орудий.
Ночной Странник управлял кораблём, в то время как Эфир сидел на полу рунического зала, скрестив ноги и закрыв глаза, словно медитируя. Его кожа излучала бледное серебристое сияние, а белые волосы слегка колыхались на ветру. Он управлял сиянием Маяка Бога Бури, чтобы рассекать и уничтожать любую мерзость, пытающуюся запрыгнуть на палубу Ночного Сада.
Его Аспект всегда был мощным — правда, наиболее эффективным он был ночью — но здесь, в Вечном Городе, который освещали Маяк и серебряные шпили, отражающие его свет, он стал особенно смертоносным… достаточно смертоносным, чтобы сдерживать большинство мерзостей.
Причина, по которой простой Трансцендент мог защищать Ночной Сад от бесчисленных Великих, заключалась в звезде, заточённой на вершине Маяка. Эфир был не только гораздо ближе к источнику своей силы, чем обычно, но и сама звезда была особенной, содержащей частицу Бога Бури — именно божественность Богини Чёрных Небес делала её свет столь смертельным для Кошмарных Существ и позволяла Ночному Саду быть защищённым щитом сакрального звёздного света… по крайней мере, пока у Эфира оставалась эссенция.
В результате живой корабль словно превратился в сияющую комету, озаряющую светом улицы Вечного Города, пока он двигался по каналам.
«Как красиво…»
Сам Санни опирался на колонну, образующую один из арочных проёмов рунического зала, в одном шаге от падения с огромной высоты пагоды на палубу далеко внизу. В данный момент у него было две задачи: первая — защищать Эфира, вторая — управлять зачарованными пушками.
Раньше он создавал множество рук из теней, чтобы заряжать и стрелять из них… но теперь этого казалось недостаточно. Поэтому вместо этого он проявлял грубые человеческие фигуры, управляя ими, словно големами, чтобы поддерживать непрекращающийся обстрел.
В данный момент двенадцать левых орудий вели огонь по массе отвратительной плоти, преследующей Ночной Сад вдоль края безымянного острова на севере. Шесть правых орудий, тем временем, переводились: шесть из них должны были присоединиться к левым, а остальные шесть будут направлены вперёд, поскольку они нужны для выполнения другой задачи.
Вскоре сокрушительный град заряженных пушечных ядер стал ещё интенсивнее, учиняя кровавую бойню среди отвратительных бессмертных. Оглушительный рёв канонады слился в гулкий, оглушающий вой, распространявшийся вдоль канала в обоих направлениях.
Мерзости, разорванные бомбардировкой, конечно же, быстро восстанавливали свои размолотые тела — но они оставались достаточно мёртвыми, чтобы замедлить поток отвратительной плоти. Что ещё важнее, они не могли прыгнуть в сторону Ночного Сада, поскольку пушки создавали вокруг него железный занавес.
Ну… скорее теневой занавес, поскольку ядра, которые Санни использовал для заряжания орудий, были созданы из проявленных теней.
Окружённый звёздным светом и разрушениями, Ночной Сад плыл по каналу. Вскоре в поле зрения появился мост, соединяющий Остров Парка с другим безымянным островом — шесть пушек, перемещённых на нос живого корабля, открыли огонь, уничтожая бессмертных, пытавшихся пересечь его.
Но тот первый залп был лишь для того, чтобы помочь Санни скорректировать прицел.
К тому времени, когда он перезарядил пушки, он также смог увидеть Теневой Легион, собравшийся у края Острова Парка.
Огромное море ужасающих фантомов стояло ровными рядами, среди них возвышались громадные фигуры мёртвых Титанов, над всем этим высился Тёмный Замок, а на его вершине восседал колоссальный мотылёк…
Ночной Странник смотрел на жуткое зрелище с ошеломлённым выражением лица.
«Ч-что… что это, чёрт возьми, такое?»
Прислонившись к колонне с отстранённым выражением лица, Санни слабо улыбнулся.
«Это остальная часть меня».
Он повернул голову и посмотрел на Ночного Странника.
«Пора останавливаться».
Ночной Сад замедлил ход. Он продолжал двигаться вперёд по инерции какое-то время, но в конце концов остановился рядом с построением Теневого Легиона. Точность, с которой Ночному Страннику удалось пришвартовать титанический корабль, была и впрямь потрясающей.
Он какое-то время смотрел на Санни, затем отвёл взгляд и пробормотал себе под нос:
«Остальная часть меня… что это вообще должно значить…»
Санни отвёл взгляд и уставился на огромную массу своих безмолвных фантомов.
Он вздохнул.
«Смерть поглощает всё».
С этими словами от острова протянулись мосты из теней, соединив его с палубой Ночного Сада.
И безмолвные фантомы двинулись вперёд, пересекая их, чтобы взойти на борт живого корабля.
Теневые Волки, Обсидиановые Осы, Асуры Осуждения, Чёрные Многоножки и их Королева… порождения Цепи Кошмаров, тени человеческих Святых… Даэрон, Голиаф, Зимний Зверь, Осквернённый Искатель Истины… и бесчисленное множество других.
Они затопили верхние палубы Ночного Сада, словно тёмная волна, распространившись по всей огромной длине живого корабля, чтобы защитить его. Святая, Убийца, Изверг и Змей тоже были там — несколькими мгновениями позже к ним присоединились отсутствовавшие воплощения Санни, вернувшиеся после разграбления завоёванных островов.
Наконец, колоссальный мотылёк, сидевший на вершине Тёмного Замка, слегка пошевелился и расправил свои огромные крылья. Кукловод поднял ураган, взмахнув ими, и спрыгнул с высокой башни, промчавшись по воздуху и найдя новый насест на вершине главной мачты Ночного Сада. Словно кусок самого ночного неба переместился.
Остался только Тёмный Замок. Он пересёк промежуток между краем острова и живым кораблём последним, разместившись на свободном пространстве у носа Ночного Сада. Древнее судно слегка качнулось, принимая вес Мимика.
Ночной Странник наблюдал за всем этим со странным выражением лица.
«Полагаю… ты и вправду существо того же калибра, что и Змеиный Король».
Санни подавил улыбку.
Он помолчал мгновение, а затем сказал:
«О, так и есть. Вообще-то, я однажды убил Змеиного Короля. Он где-то здесь, среди моих теней…»
С бескрайним морем безмолвных теней, рассеянных по Ночному Саду, корабль казался почти переполненным. Конечно, людей здесь обитало гораздо больше, но люди были размером с человека, а вот многие воины Теневого Легиона — нет, поэтому казалось, будто главная палуба тонет во мраке.
Тёмные силуэты фантомов резко контрастировали с ярким серебряным звёздным светом, и Ночной Сад почти походил на зловещую чёрно-белую гравюру. Живой корабль выглядел как лодка Харона, проводника душ, дрейфующая по тёмным водам, чтобы доставить тени мёртвых в ад.
Было довольно иронично, что вместо этого их окружали затонувшие улицы Вечного Города — места, лишённого смерти, которое должно было стать раем, но вместо этого превратилось в сущий ад.
«Эй, Ваша Светлость… почему на моём корабле сидит гигантский мотылёк?»
Голос Ночного Странника прозвучал немного приглушённо. Санни пристально посмотрел на него.
«…Это не твой корабль. Это корабль Джет».
Он был очень рад найти Ночного Странника, легендарную фигуру среди грозных Пробуждённых Первого Поколения… но не собирался позволять, чтобы это привело к смещению Джет. Дом Ночи потерял свои Цитадели в пользу Мордрета, а Мордрет потерял их в пользу Жнеца Душ — так что, по мнению Санни, они принадлежали ей до тех пор, пока она сама этого хотела.
Ночной Странник не подавал признаков желания вернуть свою прежнюю Цитадель — на самом деле, он казался в целом отчуждённым и лишённым каких-либо сильных желаний, — но лучше было сразу всё прояснить.
Разумеется… это определённо было не потому, что Санни был возмущён и потрясён тем фактом, что этот старый сумасшедший имел наглость флиртовать с Джет, которая была настолько вне его лиги во всех отношениях, что это было даже не смешно… нет, определённо нет.
Ночной Странник прочистил горло.
«Верно. Конечно».
Санни с удовлетворённой ухмылкой отвернулся.
«А этот мотылёк здесь, потому что он очень полезный. В этом нет никаких сомнений».
Он посмотрел вперёд.
«В любом случае, нам следует продолжать путь, — если только мы не хотим, чтобы эти мерзости нас догнали».
Ночной Странник несколько мгновений смотрел ему в спину, а затем пожал плечами.
«Тогда тебе лучше зарядить эти пушки».
Всё больше и больше бессмертных присоединялось к неистовому потоку отвратительной плоти, тянувшемуся через пропасть канала к Ночному Саду. Это было похоже на то, как если бы на краю острова рос отвратительный красный лес, извиваясь и скользя, пока отдельные мерзости прыгали по нему.
Глядя на это кошмарное зрелище, Санни не мог не вспомнить лабиринт из багрового коралла, который когда-то покрывал Забытый Берег. Хотя этот смертоносный лабиринт теперь представлял для него лишь небольшую угрозу, он всё равно не мог не вздрогнуть, когда его сердце охватил неприятный холод. Этот страх прочно укоренился в нём.
«…Тебе не стоит об этом беспокоиться».
Павшие бессмертные были разорваны на части ударами пушечных ядер, стёрты с лица земли дальними атаками Теневого Легиона и изрублены в куски уничтожающими лучами серебряного звёздного света. Кровавая дымка пропитала воздух, и потоки крови хлынули в кипящую воду внизу, где мириады крошечных Кошмарных Существ жадно пили её.
Пока ни один враг не достиг палубы Ночного Сада, но если рой достаточно увеличится, а живой корабль останется неподвижным, ситуация может измениться.
Впрочем, живой корабль уже двигался. Сначала медленно, затем всё быстрее и быстрее, Ночной Сад продвигался вперёд по узкому каналу.
К сожалению, они столкнулись с необычной проблемой.
Канал был достаточно широк для того, чтобы невероятно опытный рулевой мог провести через него титанический корабль, а поверхность островов была почти на одном уровне с его палубой. Однако высокие мачты Ночного Сада уходили далеко в небо, столь же высокие, как и далёкие шпили.
И, следовательно, мост, соединяющий два острова, был препятствием.
«У тебя есть минута!»
Голос Ночного Странника был немного нервным.
Не удостоив предупреждение ответом, Санни холодно посмотрел вперёд.
Скрытые от взора массивным корпусом Тёмного Замка, шесть пушек, установленных на носу живого корабля, загрохотали одна за другой и откатились назад, выплюнув шесть сокрушительных ядер.
Однако на этот раз Санни целился не в мерзостей, пересекающих мост.
Он целился в сам мост.
Первое ядро врезалось в него, словно метеор, заставив мост пойти волнами, как верёвка, и пустив по его огромной массе сеть трещин. Огромные куски камня разлетелись во все стороны, словно шрапнель, обрушившись вниз градом.
Мост, конечно, восстановился бы… но всего через долю секунды второе пушечное ядро попало в то же место, усугубляя тяжкий ущерб, нанесённый конструкции моста.
А затем — ещё одно…
Все шесть пушечных ядер поразили цель с поразительной точностью, ударяя по мосту последовательно, но в течение одной секунды. Оглушительные раскаты грома от шести ударов слились в единый, ужасающий грохот.
Это был уровень координации и точности, которого шесть пушечных команд никогда не смогли бы достичь, но поскольку Санни управлял пушками лично, он смог самостоятельно выполнить эту невероятную последовательность выстрелов.
Его первые выстрелы не были потрачены впустую, позволив ему скорректировать прицел.
Разбитый и сломанный, великий мост издал низкий, рокочущий стон…
И рухнул.
Бесчисленные тонны камня хлынули в канал, унося с собой десятки падших бессмертных.
Прежде чем колдовство Вечного Города смогло обратить разрушение вспять и стянуть куски обратно, гигантские щупальца из теней внезапно поднялись с носа Ночного Сада и обвились вокруг самых больших обломков разбитого камня, удерживая их на месте. Казалось, будто живой корабль был всего лишь оболочкой, скрывающей тело огромного, бесформенного, тёмного монстра.
Санни тихо хмыкнул.
«Ох, это…»
Это было гораздо сложнее, чем он ожидал.
Сила, с которой Вечный Город тянул фрагменты разрушенного моста обратно, была поистине ужасающей. Поэтому сопротивление ей, даже временное, ощущалось столь же тяжёлым.
Теневые щупальца укоренились в Ночном Саду, и в результате живой корабль фактически поднялся на несколько метров выше над водой.
«…Ускорься немного, чёрт возьми!»
На лице Санни выступили капли холодного пота.
Однако ему не пришлось терпеть долго.
Довольно скоро Ночной Сад проплыл под разрушенным мостом, его мачты свободно прошли между подвешенными фрагментами.
Отозвав теневые щупальца, Санни испустил вздох облегчения и тяжело опёрся на колонну. Позади него мост уже восстанавливался… но это не имело значения.
Пройдя мимо, Ночной Сад устремился вперёд.
Их дерзкое путешествие к сердцу Вечного Города началось.
Ночной Сад двигался по каналам Вечного Города, окружённый звёздным светом и окутанный громовым рёвом своих пушек. Масса Кошмарных Существ, преследующих его вдоль берега левого острова, неуклонно росла, заставляя Санни хмуриться и напрягаться, чтобы быстрее заряжать пушки.
Усиленные Проклятием, все фантомы, способные атаковать на расстоянии, помогали пушкам замедлять преследователей и собирать пугающе кровавый урожай. Рой падших бессмертных постоянно разрывался и уничтожался, но каждый раз восстанавливался, подобно ужасному, неистовому, бессмертному зверю. Зрелище было неописуемым, жутким и зловещим…
Но, с другой стороны, Санни давно оцепенел от всех ужасов Царства Снов.
Святая была среди фантомов, одно за другим бросая копья в бурлящую массу мерзостей. Забавно, что тень Голиафа, которого она однажды убила копьём, находилась рядом и обрушивала свой испепеляющий взгляд на рой осквернённых бессмертных — из-за своего ранга наносимый ею урон не был смертельным, но он служил для ранения и ослабления врагов.
Убийца оседлала Обсидиановую Осу и взлетела на самую вершину главной мачты Ночного Сада, спрятавшись там в тени крыла Кукловода. Её стрелы падали смертоносным дождём, безошибочно сражая самых чудовищных представителей роя бессмертных, несмотря на огромное расстояние.
Санни обернул одну из своих теней вокруг неё, чтобы воспользоваться невероятно острыми чувствами Убийцы. С большой высоты шаткого положения Убийцы большая часть южной части Вечного Города была как на ладони…
Ему совсем не нравилось то, что он видел.
Тень Даэрона отложила копьё и взяла грозный великий лук, который был найден в арсенале Ипподрома. Его стрелы поражали падших бессмертных, словно молнии, пронзая их гротескные тела.
Как ни странно, Змей принял форму Даэрона и тоже взял лук. Однако его стрелы были гораздо более смертоносными и разрушительными, чем стрелы мёртвого Верховного — ведь Змей был Тенью и обладал Волей, в то время как тень Змеиного Короля — нет.
«Довольно иронично, не так ли?»
Пока его защитники отражали нападения преследующих мерзостей, Ночной Сад медленно приближался к краям обоих островов. Санни уже видел вдалеке покрытые льдом здания Острова Резиденций — Ночной Странник тоже мог их видеть.
Выражение его лица стало мрачным.
«Это… довольно плохо».
Санни повернулся и посмотрел на него вопросительным взглядом.
«Что именно?»
Бледная улыбка появилась на юном лице Ночного Странника.
«Разве ты не видишь этот корабль, Тень?»
Санни поднял бровь.
«Конечно, вижу».
Ночной Странник кивнул.
«Тогда ты должен был заметить, что он чертовски длинный».
Он тяжело вздохнул.
«Передвигаться на нём по этому узкому каналу и так достаточно трудно, так насколько же сложно, по-твоему, будет повернуть?»
Санни пару раз моргнул.
«Ох».
В настоящее время они двигались на восток, но чтобы достичь Дворца, им нужно было повернуть на север. Самым быстрым способом было бы сделать это на ближайшем пересечении нескольких каналов и плыть прямо к цели. Однако, если это было невозможно, им пришлось бы добраться до края города, выйти в открытые воды, обогнуть город против часовой стрелки и снова войти в каналы с востока.
Однако время имело решающее значение.
Посмотрев вперёд, Ночной Странник снова вздохнул. Его серебряные глаза вдруг словно засияли ярче.
«Впрочем, не волнуйся слишком сильно. У меня есть привычка всегда добираться туда, куда мне нужно… хотя я советую тебе за что-нибудь держаться. Это будет довольно жёстко».
Санни поморщился и отвернулся.
«Как и всегда».
Ночной Странник усмехнулся.
«В самом деле…»
Ночной Сад быстро приближался к пересечению каналов, разделяющих четыре острова. Вода была бурной, а каменные стены изолированных районов Вечного Города, казалось, находились ужасно близко друг к другу…
Даже если само пересечение было намного шире, чем каналы, и имело неправильную форму, Санни не мог отделаться от ощущения, что провести Ночной Сад через поворот невозможно.
Он вздрогнул.
«Слушай, как думаешь, сейчас плохое время, чтобы говорить тебе… что я терпеть не могу путешествовать на кораблях?»
Ночной Странник, похоже, не был рад этому вопросу.
«Что? Почему?»
Санни нахмурился.
«В первый раз это была лодка, сделанная из костей демона, плывущая по кишащему мерзостями морю, которое на самом деле было Великим Титаном. На полпути лодка была уничтожена жутким обитателем глубин, и я чуть не умер».
Его хмурый взгляд усилился.
«Во второй раз это был стальной линкор, плывущий через Индийский океан, и знаешь что? На полпути на нас напали какие-то ужасные морские чудовища, корпус был пробит, и я чуть не умер».
Ночной Странник кашлянул.
Санни тем временем продолжал:
«В третий раз — боги, даже не спрашивай. Мне пришлось преодолевать реку из крови Нечестивого Титана на чём угодно, начиная с самодельных плотов и заканчивая трупом огромной, чудовищной черепахи. И угадай что? Плот был разбит, труп съеден, и когда я наконец нашёл нормальный корабль… вот тут-то и началась по-настоящему ужасная часть! Я чуть не умер».
Это начиналось как шутка, но теперь Санни был по-настоящему взбешён.
«Ах, чёрт возьми. Будь всё проклято! Какого чёрта я подумал, что эта экспедиция будет хоть чуточку лучше?»
Ночной Странник посмотрел на него с жалостью.
«Не может быть. Это просто ужасное невезение! Но не могло же всё быть так плохо, верно? Что, у тебя никогда не было хорошего опыта на лодке?»
Санни открыл рот, чтобы гневно ответить, но затем закрыл его.
На его лице появилось странное выражение. В конце концов его хмурый взгляд сменился слабой, рассеянной улыбкой.
«Ну, если подумать… я однажды плавал на лодке на свидании. Это было приятно».
Он на мгновение замолчал, а затем кивнул.
«Беру свои слова обратно. Лодки — это здорово…»
В конце концов, Ночному Страннику всё же удалось повернуть. Санни не был уверен, как он это сделает, поскольку это казалось физически невозможным, но основателя Дома Ночи не просто так считали величайшим и самым дерзким мореплавателем в истории.
«Подтягивай побольше своих жутких теней к носу!»
Колоссальный корабль двигался в его твёрдых руках, словно проворная гондола. Ночной Сад слегка повернулся в канале, его корма почти скребла по Острову Парка, в то время как нос оказался всего в нескольких метрах от берега противоположного острова… и неистовой массы отвратительных Кошмарных Существ, кишащих на его краю.
Предупреждение Ночного Странника было своевременным, но одних только фантомов было недостаточно, чтобы предотвратить вторжение падших бессмертных на палубу корабля. Не хватило даже одновременного залпа из шести пушек, установленных на носу, — поэтому Санни послал туда Святую и Изверга, усилив каждого из них одним из своих воплощений.
К счастью, яростное противостояние длилось недолго. Достаточно скоро Ночной Сад достиг конечной точки острова, вырвавшись в более широкие воды на пересечении каналов.
Однако была одна проблема…
Места там всё равно было не совсем достаточно, чтобы титанический корабль мог пройти.
«Как он собирается это сделать?»
Ночной Странник оставался спокойным, поэтому Санни предположил, что он уверен в себе. Вероятно, он полагался на какое-то мистическое качество своего Аспекта или на свою божественную родословную… по крайней мере, так думал Санни.
Однако он ошибался, поскольку Ночной Странник использовал гораздо более приземлённое решение, чтобы протиснуть живой корабль через невообразимо крутой поворот.
«Хватайся за что-нибудь!»
Санни отошёл на несколько шагов от колонны, на которую опирался, и схватил Эфира.
Он не боялся за себя, поскольку даже падение с края рунического зала не представляло для него никакой опасности. Эфир, однако, вполне мог пострадать от падения с огромной высоты главной пагоды, не говоря уже о том, что его концентрация могла нарушиться, тем самым ослабив щит из звёздного света, защищающий корабль.
В следующее мгновение…
«Этот сумасшедший…»
Ночной Сад на огромной скорости врезался в остров. Огромный вес живого корабля уже был астрономическим, а с бесчисленными тенями — включая таких гигантов, как Голиаф и Кукловод, не говоря уже о громадной массе Тёмного Замка — на борту, он стал просто ужасающим. Возникший удар был настолько сильным и пугающим, что целый участок острова обрушился, рухнув в пенящуюся воду.
Колоссальные куски камня полетели по воздуху, словно снаряды.
«…ублюдок!»
Санни едва успел удержать Эфира от падения с края рунического зала.
«Ты псих!»
Ночной Странник громко рассмеялся.
Пробиваясь сквозь облако пыли и обломков камня, нос Ночного Сада вышел из него и вошёл в северный канал. Его левый борт скребся о зазубренную поверхность разбитого камня, оставляя глубокие шрамы на живом корпусе, — однако корабль не сильно замедлился, продолжая двигаться вперёд.
«Ах, вот так-то лучше!»
Безумный юноша ярко ухмыльнулся, направляя корабль в канал. Санни посмотрел вперёд и затем громко выругался, заметив стену другого острова, быстро приближающуюся к носу живого корабля под углом.
Достаточно скоро Ночной Сад столкнулся с ней правым бортом. На этот раз удар был лишь скользящим, пустив трещины по древнему камню и помогая живому кораблю завершить поворот.
Тяжело дыша, Санни огляделся.
Край одного острова был полностью разбит, медленно восстанавливаясь, в то время как другой был треснут. Корпус Ночного Сада был повреждён, но не пробит.
Вода, текущая по каналам, колебалась и вздымалась, поднимаясь на сотни метров выше, чем должна была.
Ночной Странник сказал:
«Что это за выражение лица? Мы же повернули, не так ли?»
Он ярко улыбнулся.
«На самом деле, я чувствовал себя скованно с тех пор, как мы отплыли от Маяка. Эти узкие каналы — просто ужас. Моё сердце лежит в открытом море, где нет пределов и границ… но это было неожиданно весело!»
Эфир просто смотрел на них обоих в шоке. Санни стиснул зубы.
«Да, мы повернули. И именно поэтому у меня такое выражение лица!»
Ночной Странник на мгновение изучил его, а затем пожал плечами.
«Ну, неважно. Я предлагаю тебе начать побыстрее заряжать свои пушки».
Санни нахмурился.
«Что?»
Ночной Странник указал вперёд.
«Заряжай свои пушки! Впереди мост!»
Ругаясь, Санни развернулся и посмотрел вперёд.
Ночной Сад теперь двигался на север, и их путь действительно преграждал ещё один мост.
«Проклятье!»
Управляя проявленными тенями, Санни поспешно перезарядил пушки. Ему нужно было снова разорвать нерушимый мост… и на этот раз это была движущаяся мишень. На самом деле, двигался Ночной Сад, — но это не облегчало прицеливание.
К тому времени поток Кошмарных Существ обошёл разрушенный участок острова, продолжая преследование.
Что ещё хуже, теперь это был не Остров Парка по правому борту Ночного Сада. Вместо него это был другой безымянный остров, дополненный своим собственным роем отвратительных бессмертных.
Они уже неслись к его краю, сливаясь во вторую реку омерзительной плоти.
Скоро живой корабль будет осаждён с обеих сторон…
И ситуация станет только хуже.
Чем глубже они проникали в Вечный Город, тем больше островов они проходили. Таким образом, преследующие Кошмарные Существа с предыдущих островов присоединялись к тем, что были с новых, и их число непрерывно росло.
Пока все падшие бессмертные, оставшиеся в южной половине Вечного Города, не будут изо всех сил стремиться попасть на палубу живого корабля, охваченные неистовым желанием сожрать Санни, Джет, Святых Ночи… и миллионы людей, укрывшихся внутри Ночного Сада.
Но, может быть… может быть…
Это было хорошо.
Глаза Санни опасно сверкнули.
«Интересно, понравится ли Голландцу мой подарок…»
В определённый момент Санни каким-то образом превратился в человека, который испытал и пережил больше, чем большинство. Настолько, что сбивать с толку людей честными рассказами о своих многочисленных злоключениях, по сути, было одним из его любимых занятий. Другими словами, он считал себя довольно опытным ветераном. Ничто его больше по-настоящему не тревожило, а уж тем более не пугало.
Однако…
Пока Ночной Сад маневрировал по узкому лабиринту каналов Вечного Города, он должен был признать, что это, возможно, самая ужасающая ситуация, в которой он когда-либо оказывался. Божья Могила, Выжженный Лес, Игра Ариэля… ничто не могло сравниться с ужасами затопленного города Демона Покоя по размаху и масштабу своей смертоносности.
Сравниться с ним могла, пожалуй, только Гробница Ариэля — не бесконечно текущие воды Великой Реки или её туманное Устье, а внутренние стены древней пирамиды, где мириады Тёмных Бабочек покоились на холодном чёрном камне.
Хотя он лишь мельком видел тех отвратительных существ издалека. Однако отвратительный легион испорченных бессмертных — армия Плоти Канахта — был прямо перед ним.
«Чёрт возьми… это уже слишком».
Одного этого проклятого создания было уже достаточно, чтобы вызвать отвращение и заставить даже Эффи потерять аппетит. Но когда тысячи этих существ преследовали Ночной Сад, словно две гротескные, скользкие реки плоти… Санни чувствовал, что больше никогда не сможет наслаждаться едой.
К этому моменту живой корабль был окружён с обеих сторон и осаждён. Каналы различались по ширине, но между его корпусом и обветренными основаниями островов никогда не было более нескольких сотен метров — незначительное расстояние для Великих Кошмарных Существ.
Пушки безостановочно грохотали, а барьер убивающего звёздного света всё ещё окружал Ночной Сад, как блестящий щит. Однако одного этого было недостаточно, чтобы предотвратить вторжение бессмертных мерзостей на его палубу, и поэтому большая часть нагрузки легла на Теневой Легион, которым управлял Санни.
Поначалу всё шло хорошо, но по мере того, как всё больше и больше бессмертных присоединялись к погоне, ужасная битва становилась неистовой и лихорадочной.
Санни едва справлялся, командуя фантомами и управляя пушками, чтобы оттеснить Кошмарных Существ. Вдобавок ко всему, ему также нужно было уничтожать любой мост, появлявшийся на пути живого корабля, и не давать его частям снова соединиться, пока корабль не пройдёт. У него начинала болеть голова.
Весь этот шум был невыносим, а зрелище было достаточно мучительным, чтобы вызвать кошмары даже у самых закалённых ветеранов Царства Снов. Все фантомы Теневого Легиона, все его Тени и большая часть его воплощений были вовлечены в ожесточённую битву против бесчисленных неумирающих Великих Кошмарных Существ — это действительно была битва, не похожая ни на одну из тех, что Санни вёл раньше.
Нет нужды говорить, что царящие там хаос и неистовство не знали себе равных.
Нетронутое пространство Вечного Города сияло прекрасным серебряным светом, а холодные воды Штормового Моря двигались над осаждённым Ночным Садом, словно тёмное небо.
«Чёртов Ткач… почему этот противный даймон не мог просто спрятать части себя где-нибудь в тихих и легкодоступных местах…»
«Хм? Что ты там бормочешь?»
Санни посмотрел на Ночного Странника и поджал губы.
«Просто проклинаю мёртвого Демона».
Юный основатель Дома Ночи молча смотрел на него мгновение, а затем кивнул.
«Ах, понимаю. Это для меня не в новинку».
В этот момент воздух рунического зала внезапно похолодел, и из потоков тумана появилась Джет.
Она настороженно огляделась, затем отпустила свою косу и нашла стул, чтобы сесть.
Несмотря на ужасающее насилие, происходящее вокруг живого корабля, она казалась совершенно спокойной. На самом деле, она томно вытянула ноги и откинулась на спинку стула, испустив довольный вздох.
Санни поднял бровь.
«Устала?»
Джет невозмутимо посмотрела на него.
«Смертельно устала».
Затем она усмехнулась, откинула голову назад и закрыла глаза. Санни тоже улыбнулся и снова обратил внимание на битву.
Только Ночной Странник казался удивлённым.
«Ты не собираешься помочь защитить корабль? Насколько я вижу, это ситуация, когда нужны все руки».
Джет вздохнула и ответила, не открывая глаз:
«Никто не любит сражаться с бессмертными мерзостями, но в моём случае они — просто худший из возможных врагов».
Санни тихо кивнул. Душа Джет не могла генерировать эссенцию, поэтому она полагалась на свой Аспект, чтобы существовать. Этот Аспект позволял ей поглощать часть эссенции души тех, кого она убивала — однако падшие бессмертные Вечного Города никогда не умирали, а это означало, что борьба с ними была для неё вредна.
Она не только не могла восполнить свою сломанную душу, но и вынуждена была активно расходовать её запасы. Что ещё хуже, в этой части Вечного Города не было других Кошмарных Существ, поэтому она вообще не могла охотиться.
Джет открыла один глаз и посмотрела на Ночного Странника.
«Но не волнуйся. Я просто берегу силы для Голландца».
Он с интересом посмотрел на неё.
«О?»
Джет кивнула.
«Знаешь, почему меня называют Жнецом Душ? Потому что мой Аспект позволяет мне напрямую атаковать душу. Среди прочего, это означает, что я идеально подхожу для убийства нематериальных мерзостей и призраков всех видов».
Она мрачно улыбнулась.
«В прошлый раз, когда мы встретили Голландца, я потопила несколько его кораблей. Однако до флагмана я так и не добралась… может быть, смогу в этот раз».
Отведя взгляд, Джет вздохнула.
«Хотя я не уверена, хорошо это или плохо. В конце концов, о Голландце мало что известно — что это, откуда он взялся и на что способен».
Ночной Странник усмехнулся.
«О, правда?»
Он покачал головой, а затем сказал равнодушным тоном:
«Ты ошибаешься. Я, может быть, мало что знаю о большинстве вещей… но кое-что о Голландце мне известно. В конце концов, эта штука охотилась за мной десятилетиями».
Ночной Странник посмотрел на Санни и Джет с улыбкой.
«Хотите, поделюсь?»
Санни и Джет переглянулись.
«Голландец преследовал тебя?»
Они знали, что у Дома Ночи была своя история с кораблём и его призрачной армадой, но предполагали, что она по большей части состояла из далёких наблюдений. С другой стороны, Ночной Странник не упомянул свой клан… он говорил только о себе, словно Голландец имел зуб именно на него.
Он хмыкнул.
«О да. Честно говоря, поначалу это доставляло немало хлопот».
Ночной Странник огляделся и улыбнулся.
«К счастью, в Штормовом Море нет ни одного судна, способного обогнать Ночной Сад. Так что этот ублюдок ни разу не смог до меня добраться».
Санни приподнял бровь.
«Но почему он заинтересовался именно тобой? Постой…»
Выражение его лица едва заметно изменилось.
«Только не говори мне, что Голландец помчался к Вечному Городу, потому что ты был здесь?»
Ночной Странник рассмеялся и покачал головой.
«Нет… ты всё перепутал».
Он вздрогнул, когда над Ночным Садом раздался особенно громкий грохот, за которым последовал леденящий душу нечеловеческий вой. Затем, поморщившись, он добавил:
«Голландец охотился на меня, потому что у меня была карта Вечного Города. Он всегда хотел попасть сюда, и я был единственным, кто знал путь. Вот почему он неустанно преследовал меня на протяжении доброй половины трёх десятилетий — хотя я никогда не позволял ему приблизиться. Вот почему он не напал на Дом Ночи после того, как я ушёл. В этом просто не было смысла, потому что карту я забрал с собой».
Санни удивлённо уставился на него.
«Но почему именно Голландец хотел попасть в Вечный Город?»
Ночной Странник пожал плечами.
«Откуда мне знать? К сожалению, у меня нет привычки разговаривать со зловещими призраками. Так что я не спрашивал».
Он несколько мгновений молчал, а затем мрачным тоном произнёс:
«Прежде всего, вы должны понять, что Голландец… это не Кошмарное Существо. На самом деле, это два Кошмарных Существа, которые связаны друг с другом».
Санни и Джет не могли не переглянуться снова. В конце концов, первой заговорила Джет:
«Два… связанных Кошмарных Существа? Ты имеешь в виду корабль и его капитана?»
Ночной Странник взглянул на неё с улыбкой.
«Бинго! Эти двое — совершенно разные существа, но в то же время они никогда не смогут друг от друга убежать. Они едины».
Санни нахмурился.
«Я думал, ты не разговариваешь со зловещими призраками. Откуда ты знаешь?»
Даже Кэсси не смогла рассказать им многого о Голландце. Так почему же Ночной Странник, казалось, знал так много?
«Потому что Штормовое Море — мой дом».
Ночной Странник пожал плечами.
«А Голландец обитал в этих водах тысячи лет. Вы же не думали, что Пробуждённые мира бодрствования были первыми, кто пострадал от его злобы, не так ли? Нет… его следы и истории о нём разбросаны повсюду среди руин, оставленных народом Змеиного Короля. Для них он был сродни чуме».
Выражение его лица стало мрачным.
«На самом деле, многие из этих руин стали руинами именно из-за Голландца. О, но они, конечно, не называли его Голландцем. Вместо этого они называли его… как же? Ах, да. Проклятый Странник — смертный капитан, который был проклят вечно скитаться по морю и потому стал проклятием моря».
Ночной Странник посмотрел вдаль, затем благоговейно улыбнулся.
«Эти древние люди верили, что увидеть Проклятого Странника — дурное предзнаменование. Если ты увидишь его силуэт, плывущий в тумане, даже издалека, смерть скоро придёт за тобой — что-то вроде того».
Он на мгновение замолчал, а затем добавил нейтральным тоном:
«Согласно легенде, Проклятый Странник был смертным капитаном, который поклялся найти Вечный Город и признаться в вечной любви Демону Покоя. Он плавал по Сумеречному Морю, бесконечно ища, медленно старея и слабея. В конце концов, отчаянно пытаясь выиграть больше времени, чтобы выполнить свою клятву, он бросил вызов сердцу штормов, чтобы заполучить мифическое сокровище — Колодец Душ. Вот только это сокровище оказалось проклятым и запечатанным не просто так, и оно поглотило его».
Ночной Странник усмехнулся.
«Обычно так и бывает с проклятыми сокровищами. В любом случае, капитан оказался привязанным к Колодцу Душ, но вместо того, чтобы стать его узником, он подчинил его себе. Колодец Душ стал кораблём, а капитан — его рулевым. Однако они так и не достигли Вечного Города и не нашли Демона Покоя, будучи прокляты вечно скитаться по Штормовому Морю без передышки».
Он пожал плечами и тихо усмехнулся.
«Ну, по крайней мере, такова легенда. По-моему, это по большей части чепуха… но некоторые её части правдивы. Голландец — это своего рода колодец душ. Это как матрёшка ужаса — корабль поглощает души и порабощает их, а затем отправляет убивать живых и захватывать больше душ».
Выражение его лица померкло.
«Вы, должно быть, заметили, что убийство призраков не уничтожает их; оно просто отправляет их обратно в трюмы меньших кораблей. А уничтожение кораблей просто возвращает их на Голландца. Насколько я знаю, если он заберёт тебя, спасения нет… души нескольких моих друзей, вероятно, всё ещё там, среди солдат-призраков этого мерзкого дуэта».
Санни посмотрел на него с сомнением.
«У тебя были друзья?»
Ночной Странник одарил его угрожающей улыбкой.
«…Заткнись».
Он помолчал, а затем добавил мрачным тоном:
«Сам этот корабль — всего лишь инструмент. Хотя его капитан — одна из захваченных душ, я считаю, что он является истинным хозяином Голландца. Он — злая воля, стоящая за проклятием, которое терзает Штормовое Море на протяжении тысяч лет, унося бесчисленные жизни и принося отчаяние всем, кто его видит».
Ночной Странник поморщился.
«Нам повезло, что Голландец почти никогда не приближается к побережью. Иначе у человечества было бы гораздо меньше Цитаделей».
Битва всё ещё бушевала, поэтому у Санни не было сил серьёзно обдумывать эту странную историю. Тем не менее, она отдавалась эхом в его голове, заставляя его чувствовать, что в ней скрыта крупица важной информации.
Пока он размышлял, Джет с улыбкой сказала:
«Но я не почувствовала отчаяния, когда увидела капитана Голландца».
Её улыбка немного расширилась.
«Я подумала о чём-то вроде… эй, этот ублюдок на меня пялится. Ах, как же хочется его убить».
Ночной Странник усмехнулся.
«Что ж. Скоро у тебя появится шанс…»
Очередной мост рухнул лавиной обломков, отправив бесчисленные тонны зазубренного камня падать в реку. Когда же куски разрушенного моста застыли в воздухе и начали двигаться вспять, исполинские щупальца из теней снова поднялись, чтобы удержать их.
Стоя в руническом зале Ночного Сада, Санни поморщился и слегка покачнулся, его фарфоровое лицо стало ещё бледнее обычного.
«Ах…»
Он действовал на пределе возможностей.
Прямой контроль над Теневым Легионом уже был гораздо более утомительным, чем то, к чему он привык, и он также управлял теневыми големами, которые стреляли из пушек. Но самым изматывающим было предотвращение восстановления разрушенных мостов Вечным Городом.
Создание щупальца из теней было самой простой формой Манифестации Теней — по сути, это было первое, что он проявил после того, как стал Мастером. Теперь Санни был способен придавать теням бесконечно более замысловатые и сложные формы, но он никогда не использовал свою Вознесённую Способность в таком масштабе.
С этим мог сравниться только купол, который он недавно возвёл вокруг Ночного Сада, но тому куполу требовалось лишь существовать. Исполинские чёрные щупальца, простирающиеся от носа живого корабля, однако, должны были двигаться, точно хватать каменные плиты и преодолевать притяжение, которое накладывала на них магия Вечного Города.
Одни только размеры чёрных щупалец были ужасающими. Дошло до того, что Санни обнаружил, что его запасы эссенции действительно истощаются впервые за долгое время — неожиданное и нежеланное обстоятельство, которое заставило его нахмуриться.
Санни был не единственным, кто терял эссенцию. Эфир стремительно истощал свои собственные запасы, чтобы поддерживать щит звёздного света вокруг Ночного Сада, и, в отличие от Санни, у него не было семи ядер души или Домена, постоянно снабжающего его потоком духовной эссенции. Он должен был исчерпать свои запасы гораздо раньше, чем Санни.
Времени у них было в обрез.
К счастью, их ужасающая гонка по каналу Вечного Города подходила к концу. Ночной Сад ещё не достиг финиша, но величественный силуэт Дворца уже возвышался над горизонтом, как тёмная гора на фоне прекрасного серебряного света.
Два роя мерзких бессмертных, осаждавших живой корабль, тоже стали огромными и ужасающими. К этому времени Ночной Сад словно окружали две скользящие стены гротескной плоти, а уродливая масса конечностей, щупалец и отростков тянулась к нему через глубокие тёмные пропасти.
Бурлящие внизу воды тоже становились странными, проглотив десятки, если не сотни, бессмертных мерзостей. Плоть Канахта жадно заражала новых носителей, уже подчиняя и меняя их в соответствии со своими целями — главной из которых было сожрать каждую живую душу на борту Ночного Сада.
И что хуже всего, Теневой Легион продолжал нести потери. Было уничтожено гораздо меньше фантомов, чем можно было бы ожидать в столь невообразимо ужасающей битве, но потери накапливались. Это ещё не достигло той точки, когда Санни нужно было начинать беспокоиться, но и пренебрегать этим было нельзя.
Осквернённый Искатель Истины уже исчез, разорванный молниеносными щупальцами голодной плоти. Как и тень Зимнего Зверя, которая была повреждена ещё на Острове Резиденций. Многие Обсидиановые Осы были пойманы и раздавлены падшими бессмертными, и нескольких человеческих Святых не стало…
Но безмолвные фантомы не знали ни страха, ни колебаний. Несмотря на тяжёлые потери, они продолжали защищать живой корабль с тихой и несокрушимой решимостью — да и как могло быть иначе? Мёртвые не боялись смерти.
Санни стиснул зубы.
«Ну же… ещё немного!»
Ночной Сад прошёл сквозь облако обломков, оставшихся от разрушенного моста, и Санни с облегчённым вздохом отпустил их.
«Живее, Тень! Правый борт!»
Санни мрачно посмотрел на Ночного Странника и открыл рот, желая указать на то, что технически он был мёртв. Но Джет опередила его, тихо усмехнувшись.
В следующий момент он был слишком занят, чтобы говорить.
По левому борту Ночного Сада появилась особенно массивная мерзость, и рой мясистых щупалец выстрелил через канал, угрожая пробить корпус живого корабля. В то же время щит звёздного света немного потускнел, выдавая тот факт, что Эфир тоже приближался к своему пределу.
Опять же, возможно, он давно перешёл эту черту — самый молодой из Святых Ночи был бледен и покрыт холодным потом. Его лицо, которое раньше было спокойным и невозмутимым, теперь было искажено глубоким хмурым взглядом. Его руки сжались в кулаки.
«Чёрт побери…»
Ночной Сад резко повернул вправо, создавая как можно большее расстояние между собой и гротескными щупальцами плоти. Загрохотали пушки, и дождь зачарованных стрел обрушился на возвышающуюся мерзость, разрывая её на части. Мгновение спустя отвратительный холм из скользкой плоти взорвался чудовищным ливнем крови и кровоточащего мяса, окрасив ближайшие поверхности в красный цвет.
И ещё через несколько секунд Ночной Сад столкнулся с основанием противоположного острова, его корпус проскрёб по каменной стене, пустив по ней трещины. Ругаясь себе под нос, Санни послал свои Тени и самых сильных из фантомов к правому борту корабля.
В течение нескольких секунд между кораблём и его преследователями не было промежутка, и хотя звёздный свет резал и жёг их, немало тварей пробралось на палубу Ночного Сада.
«Будь оно всё проклято».
Святая, Изверг и Змей обрушились на них почти сразу же, сопровождаемые скоординированной атакой бесчисленных фантомов. Мерзости были зарублены и сброшены в воду, прежде чем смогли нанести какой-либо реальный урон, но не раньше, чем убили несколько десятков безмолвных воинов Санни.
«Ты можешь плыть быстрее⁈»
Стоя в руническом круге, Ночной Странник улыбнулся. Его серебряные глаза сияли, как звёзды в ночном небе, а его юное лицо, казалось, утопало в их туманном свете.
«Это может быть немного опасно».
Санни фыркнул.
«Разве похоже, что сейчас мы в безопасности?».
Ночной Странник замешкался на мгновение. Затем его улыбка немного расширилась.
«Ты прав. В таком случае, советую пристегнуть ремень безопасности…»
«Это… немного захватывающе».
Ночной Сад мчался по каналам Вечного Города с ужасающей скоростью, преодолевая их извилистые опасности с леденящей безрассудностью. С каждым тонким поворотом, который он совершал, колоссальные волны разбивались о стены окружающих островов, а громовой рёв стреляющих пушек почти тонул в воющем ветре.
То, как живой корабль двигался по коварным водным просторам, казалось почти самоубийственным, и всё же он ещё не был разбит вдребезги. Каждый поворот совершался точно в нужный момент, под нужным углом и с нужной скоростью. Инерция и ускорение сливались в плавный поток, и Ночной Сад выглядел лёгким и проворным, несмотря на свою устрашающе чудовищную массу.
Живой корабль продвигался сквозь лабиринт каналов, оставляя на них шрамы. Его рулевой не стеснялся использовать стены из обветренного камня, чтобы направлять судно в нужную сторону, оставляя их треснувшими и осыпающимися. Временами он просто пробивался сквозь препятствия, заставляя весь город содрогаться.
«…Немного захватывающе⁈»
Санни с усилием удерживал себя от того, чтобы вцепиться в ближайший столб. Джет смотрела на Ночного Странника со странным выражением. Казалось, она была почти смущена, робко обдумывая своё собственное мастерство рулевого, или то, имела ли она вообще право называть себя так.
Ночной Странник же, тем временем…
Улыбался лёгкой улыбкой на своём потрясающем лице. Рунический круг пылал вокруг него, сияя тем же светом, что и его серебряные глаза… его голос, тем временем, приобрёл странное свойство, звуча гораздо пронзительнее и обширнее, чем должен был звучать любой человеческий голос.
Казалось, словно сам Ночной Сад говорил его устами.
Санни знал, что те, кого признал рунический круг, делили свои чувства с живым кораблём, воспринимая мир так, как это делал он. Он не знал, что именно это за ощущения, но начинал подозревать, что в этом невыразимом состоянии единства существуют разные стадии.
И Ночной Странник каким-то образом мог погружаться в это состояние гораздо глубже, чем кто-либо другой.
Вот почему корабль всё ещё был цел.
Ну… по большей части. Глубокие шрамы покрывали всю длину его корпуса, а передняя мачта была наклонена под углом, держась только потому, что Санни обернул сломанную часть слоем проявленных теней.
К этому времени Дворец закрывал огромный участок неба, а две реки отвратительной плоти превратились в два ужасающих моря. Битва вступила в катастрофическую фазу, и Теневой Легион мог держаться только потому, что всем бессмертным чудовищам не хватало места, чтобы атаковать его одновременно.
Они мешали друг другу, горя безумной яростью и замедляя оба роя. Огромная скорость живого корабля также помогала ему опережать огромную массу мерзостей, заставляя их ползти друг по другу в попытке не отстать от погони.
«Должен кое-что сообщить».
Ночной Странник посмотрел на Санни и улыбнулся уголком рта.
«Есть хорошая и плохая новость. Какую хочешь услышать первой?»
Санни одарил его испепеляющим взглядом.
«Начни с… а, чёрт возьми! Мне плевать!»
Ночной Странник пару раз моргнул.
«Ладно. Хорошая новость в том, что нам остался всего один поворот до Дворца».
Санни поднял бровь.
«А плохая новость?»
Ночной Странник пожал плечами.
«Мы не доберёмся!»
Санни уставился на него широко раскрытыми глазами.
«Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду, когда говоришь, что мы не доберёмся⁈»
В этот момент по палубе пронеслось исполинское щупальце плоти, сокрушая десятки фантомов и отправляя в полёт несколько обсидиановых пушек. Они тяжело рухнули и покатились, уничтожая ещё больше воинов Теневого Легиона.
Меч Святой прорезал чёрную линию в ткани реальности, отсекая гигантское красное щупальце. Изверг же схватил его и швырнул в скользящую массу Кошмарных Существ по ту сторону пропасти.
Ночной Странник ухмыльнулся.
«Я имею в виду, что нет способа совершить этот поворот. Мы врежемся в стену острова под таким углом, который не позволит нам отскочить от неё и продолжить наш весёлый путь. Вместо этого мы потеряем всю инерцию и будем дрейфовать, как черепаха, а это значит, что нас похоронит под горой мерзостей. Так что мне придётся замедлить корабль до черепашьего шага… что тоже нас похоронит».
Он покачал головой и вздохнул.
«Если, конечно, нет способа заставить Ночной Сад повернуть резче…»
Санни уставился на него, а затем стиснул зубы.
«Не замедляйся. Я разберусь».
Ночной Странник кивнул.
«Тогда полный вперёд!»
Хоть это и казалось невозможным, Ночной Сад ещё больше ускорился.
Они стремительно приближались к развилке из трёх каналов. Один из них продолжался в том же направлении, куда шёл живой корабль, в то время как другой круто поворачивал на север.
Это был канал, в который им нужно было войти.
По мере того, как они приближались к развилке, Кукловод переместился на вершине главной мачты и распахнул свои колоссальные крылья. Каждое из них, охватывая несколько километров, направляло ветер, словно огромные паруса, — давление ветра должно было помочь Ночному Саду повернуть, но этого было недостаточно.
Вот почему в тот же момент двинулась тень Голиафа.
Пересекая палубу живого корабля широкими, сотрясающими шагами, тень гигантского титана наклонилась вперёд…
И прижала свои исполинские ладони к основанию острова.
Когда Ночной Сад начал поворачивать, Голиаф безмолвно применил всю свою чудовищную силу, чтобы оттолкнуть корабль от каменной стены, тем самым делая поворот резче. В его руках образовалась сеть трещин, медленно становясь всё глубже и шире. И когда титан напряг их в последнем, ужасном толчке… его локти взорвались, оторвав оба предплечья.
Однако из-за этого нос Ночного Сада повернулся ровно настолько, чтобы направить его в канал.
В то время как щупальца плоти окутали Голиафа и стянули его с палубы живого корабля в текущую массу скользящей плоти, живой корабль ворвался в широкий канал.
Дворец был прямо по курсу.
Обширное пространство открытой воды простиралось между различными районами Вечного Города и его сердцем, где Дворец возвышался подобно тёмной массе острых, соединённых шпилей. Он был одновременно ошеломляющим и зловещим, сужаясь к острой вершине — высочайший из шпилей походил на узкий наконечник копья, вонзённый в чёрное небо, и его высокий силуэт был очерчен серебристым светом.
Он очень походил на средоточие небесного города, что некогда дрейфовал в бездонной космической пустоте.
Теперь, когда Ночной Сад вырвался на круглое озеро, окружающее Дворец, его преследователи немного отстали. Теневой Легион получил драгоценную передышку.
Санни, Джет, Ночной Странник и Эфир несколько мгновений молча взирали на тёмное величие Вечного Дворца.
«Будь я проклят».
Ночной Странник медленно выдохнул.
«Ну… ещё более проклят, я имею в виду».
Санни не мог не улыбнуться.
«Ты раньше бывал внутри?»
Ночной Странник покачал головой.
«Боги, нет. Я никогда не заходил так далеко. Чем ближе подходишь ко Дворцу, тем больше этих ублюдков бродят по улицам, и тем они могущественнее… и хотя я так же бессмертен, как и они, мне всё равно приходилось быть осторожным. В конце концов, я не хотел бы сам стать вместилищем для Плоти Канахта».
Санни медленно кивнул и снова посмотрел на тёмное здание Дворца.
Он на мгновение задумался.
В настоящее время они находились к югу от Дворца, и его нависающая масса отделяла их от яростной битвы между Голландцем и гнусными бессмертными на севере. Судя по далёкому шуму, Ночной Сад первым достиг сердца Вечного Города… но ненамного. Армия призраков, по всей видимости, находилась всего в одном или двух островах от того, чтобы пробраться ко Дворцу.
И, судя по зловещей тишине на востоке, таинственный третий претендент тоже был недалеко.
«Довольно неприятно».
Санни должен был принять решение, и это решение было окутано опасностью и неопределённостью. Было много вещей, которые он понимал лишь смутно, а о некоторых не знал вовсе. Следовательно, любой его выбор мог быть в лучшем случае лишь отчасти обоснованным.
Во-первых, он не знал, кто этот третий претендент. Санни мог бросить значительные силы на противостояние этому пугающему противнику… но убивать его было бессмысленно, так как Вечный Город просто вернул бы эту мерзость к жизни. Значит, его нужно было сдержать, как это было сделано с падшими бессмертными.
Однако усмирить тех отвратительных извергов было и без того достаточно сложно, а то, что приближалось ко Дворцу с востока — чем бы это ни было — казалось гораздо ужаснее их.
Затем, были Голландец и его армия призраков. Убить их было сложно, как и по-настоящему уничтожить его фантомов, чего до сих пор никому не удавалось. Джет, по крайней мере, казалось, обладала способностью убивать призраков, вместо того чтобы отправлять их обратно в пасть Колодца Душ… или как бы этот ужас ни назывался на самом деле. Но останутся ли они мёртвыми, или Вечный Город тоже воскресит их?
Санни не знал, но подозревал, что на призраков не подействует колдовство этого затонувшего ада, и они останутся уничтоженными навсегда. Всё потому, что они изначально не были живыми существами…
А как насчёт Санни и Джет?
Выражение его лица стало напряжённым.
Были также сами испорченные бессмертные, с которыми нужно было сражаться. Фактически, в этот момент в Вечном Городе происходило нечто беспрецедентное. Его обитатели, которые всегда были рассеяны по его обширным просторам, теперь все сосредоточились в непосредственной близости от Дворца.
Санни привёл сюда всех мерзостей с южной стороны проклятого города, Голландец сделал то же самое с теми, кто обитал на севере, а третий претендент стянул всех существ с востока. Теперь в самом сердце Вечного Города их были десятки, а то и сотни тысяч. Это число ужасало даже Санни.
Ему нужно было победить Голландца, усмирить таинственное Кошмарное Существо на востоке, справиться с роем бессмертных, найти фрагмент родословной Ткача… и каким-то образом уничтожить Вечный Город.
При этом сохраняя Ночной Сад в безопасности.
Санни поджал губы, в сотый раз обдумывая свои варианты.
В конце концов…
Всё сводилось к природе Вечного Города. Здесь всё было бессмертно, а это означало, что ничто не могло быть по-настоящему побеждено — это был краеугольный камень всех его проблем. Так что, если убрать этот краеугольный камень, остальные препятствия на пути Санни рухнут как домино, падая одно за другим.
Что означало, что его план действий был ясен.
Ему нужно было задержать врагов и первым войти во Дворец, чтобы найти родословную Ткача. Было бы ещё лучше, если бы он нашёл и уничтожил источник божественного колдовства, поддерживающего Вечный Город.
Если нет, то хватит и уничтожения самого города.
Санни глубоко вздохнул и посмотрел на Ночного Странника.
«Обойди Дворец с запада и поставь нас между ним и силами Голландца».
Армия призраков казалась ближе к достижению сердца Вечного Города, чем неведомый ужас на востоке, поэтому с ней нужно было разобраться в первую очередь.
Ночной Странник помедлил мгновение, а затем кивнул и направил потрёпанный корабль на северо-запад. Море отвратительных мерзостей следовало на расстоянии, устремляясь через острова, окружающие Дворец — два огромных роя начали сливаться, растягиваясь в длинную красную линию.
Пока живой корабль двигался по огромному озеру, возвышающийся тёмный силуэт Дворца скрывал поле битвы, где армия призраков сражалась с ордой бессмертных мерзостей. Однако Санни уже видел, как над водой плывут клочья тумана, и чувствовал, как жуткий холод пронизывает воздух.
Достаточно скоро они должны были выбраться из тени этой возвышающейся структуры, что служила бьющимся сердцем Вечного Города, и узреть сцену ужасающей битвы.
Но прежде, чем это произошло…
Эфир внезапно застонал и упал на одно колено. Щит звёздного света, освещавший Ночной Сад, замерцал, а затем погас, погружая живой корабль во внезапную темноту — свет бесчисленных фонарей, который обычно казался ярким и живым, теперь ощущался тусклым и недостаточным после сияния яркого серебряного свечения.
Эфир закрыл рот рукой, и кровь просочилась между его пальцами.
«Мне… мне жаль. Я не могу…»
Он страдал от симптомов истощения эссенции.
Санни посмотрел на него с мрачной усталостью, затем вздохнул и положил руку ему на плечо.
«Всё в порядке. Ты довёл нас досюда».
В этот момент со своего места заговорила Джет:
«Я согласна. Однако мы закругляемся».
Её голос был ровным.
«Мы повеселились, Санни, но Ночному Саду больше нечего делать в этих водах. Теперь нам нужно подумать о безопасности наших людей и вывести их подальше от всего этого бардака».
Санни нахмурился, глядя на неё, и какое-то время молчал.
Наконец, он поморщился и отвернулся.
«Я понимаю твою точку зрения. Я… согласен, наверное».
Его тон был горьким.
Хороший стратег должен уметь приспосабливаться к меняющимся обстоятельствам. А иногда быть гибким означало знать, когда нужно сократить свои потери.
Так что, как бы ему ни было больно…
Ночной Странник посмотрел на них с удивлённым выражением.
«А? Погодите… и это всё? Вы сдаётесь в этой битве? Отказываетесь от уничтожения Вечного Города и всего прочего?»
Это означало бы, что они бросают и его тоже, но его тон был отстранённым, не выдавая ни гнева, ни разочарования.
Санни и Джет оба посмотрели на него в замешательстве.
Через несколько мгновений Санни усмехнулся.
«Что? Кто сказал, что мы сдаёмся?»
Он покачал головой и слабо улыбнулся.
«Нет, конечно, нет. Мы просто переходим к плану Б. Вечный Город всё равно будет уничтожен. Если уж на то пошло… моя главная забота сейчас — сохранить его целым достаточно долго, чтобы получить то, зачем я сюда пришёл…»
С этими словами Санни глубоко вздохнул и посмотрел на Джет.
«Джет».
Она кивнула и поднялась на ноги, подойдя к краю рунического зала.
«Я займусь этим. Правда, мне потребуется некоторое время, чтобы всё как следует подготовить».
Внизу простирались верхние палубы Ночного Сада, где бесшумные фантомы медленно восстанавливали свои повреждённые построения. На носу возвышался Тёмный Замок, а над всем этим высилась колоссальная, жутко неподвижная фигура Кукловода, словно некое потустороннее божество.
Она смотрела на тёмное небо над Вечным Городом, и её ледяные голубые глаза отражали его непостижимое великолепие.
Ночной Странник нахмурился.
«Но что именно вы делаете?»
Санни пожал плечами.
«Вызываем кавалерию».
Красивый юноша несколько раз моргнул, затем произнёс неуверенным тоном:
«Что… я думал, ты и есть кавалерия».
Санни улыбнулся.
«Я скорее специалист по разведке и диверсиям. Коммандос, если можно так выразиться».
Он почесал затылок.
«Вообще, раз мы на корабле, наверное, я всё-таки морпех. Морпех-штурмовик? Ну, в общем, неважно. Суть в том, что я ярый сторонник изысканной, элегантной и хирургически точной войны. Грубая сила, варварская резня и тотальное уничтожение — это чужая стихия».
Ночной Странник бросил на него сомнительный взгляд при словах об элегантности и изысканности, но предпочёл промолчать.
Санни пошёл помочь Эфиру добраться до кресла, пока Ночной Сад обходил Дворец. Вскоре они вышли из его обширной тени, и спустя немного времени Наев и Кровавая Волна присоединились к ним на мостике.
«Вот это зрелище».
Санни смотрел вперёд с мрачным выражением лица.
Впереди, в северной части Вечного Города, клубилась стена тумана.
Вид яростной битвы, бушующей под покровом тумана, был скрыт, но они всё ещё ощущали её ужасающий размах и чувствовали отголоски леденящего душу насилия.
Бурные, клубящиеся потоки тумана были пронизаны призрачным ядовито-зелёным свечением, которое время от времени усиливалось внезапными вспышками, освещая их изнутри, словно молнии, рождённые призрачной бурей. Грохочущие раскаты грома катились по бурной поверхности воды, и в призрачном свете мелькали жуткие тёмные силуэты, стремительно двигавшиеся в тумане.
Это были чудовищные силуэты бессмертных мерзостей. Призраки были неотличимы от тумана, так что Санни не видел их… но он мог угадать их присутствие по движениям бессмертных: куда они бросались, где их останавливали и где они падали, сражённые невидимыми клинками.
Армия призраков уже достигла последнего острова перед озером, окружавшим Дворец. Как ни странно, все мосты, ведущие к сердцу Вечного Города, были разрушены и протянулись над водой, словно сломанные рёбра колоссального зверя — колдовство Демона Покоя, похоже, по какой-то причине не действовало на них, поэтому они оставались разбитыми и разрушенными.
Санни задумался, было ли это делом рук Даэрона или же сломанные мосты были древними шрамами, оставленными на Вечном Городе Богом Бури, которые даже сила Демона Покоя не могла стереть. В любом случае, это не имело значения… он сомневался, что смертоносные воды озера станут препятствием для Голландца и его призрачной армады.
Сам зловещий корабль вырисовывался в тумане позади своей армии, наполовину скрытый от взгляда высокими стенами канала, по которому он плыл. Глядя на него, Санни не мог не почувствовать внезапный озноб.
Он не знал, какими средствами Голландец подчинял себе бессмертных мерзостей, но призраки, похоже, неуклонно теснили врага. Целый океан призраков накатывал на острова Вечного Города, и линия фронта растянулась на несколько районов, медленно образуя форму полумесяца вокруг берегов дворцового озера.
Ночной Сад двигался по воде, пока не достиг северного фасада Дворца. Там он постепенно замедлил ход и поплыл вперёд едва ли не ползком, встав, как крепостная стена, между армией призраков и сердцем Вечного Города.
Именно тогда Санни вздрогнул, почувствовав, что его пронзает холодный взгляд. Он посмотрел на далёкий силуэт Голландца, зная, что его капитан смотрит в ответ.
Выдавив улыбку, Санни небрежно поклонился древней мерзости.
«Смотри внимательно. Я тот, кто отправит твою зловещую шкуру в Царство Теней».
Впрочем, до того, как поток призраков достигнет их, оставалось совсем немного времени.
«Джет, сколько ещё?»
Она ровно посмотрела на него.
«Ещё немного. У них тоже есть дела, понимаешь?»
Санни вздохнул.
Это было плохо.
Однако…
Разве он не обещал сделать Голландцу подарок?
Пришло время вручить его.
Санни улыбнулся.
«Чем больше, тем веселее, верно?»
Как раз в этот момент красная река, которая следовала за Ночным Садом вдоль берегов южных островов, достигла клубящейся завесы тумана и хлынула в него, полная безумной ярости.
Все бессмертные мерзости южной части Вечного Города столкнулись с правым флангом армии призраков, присоединившись к неумирающим извергам, которые уже сражались там. Сначала их было немного, но по мере того, как прибывало всё больше и больше, ситуация на поле боя, казалось, изменилась.
Силы Голландца дрогнули и были отброшены, что привело к коллапсу всего крыла призрачной армады. Туман заклубился, и ядовито-зелёное свечение, сочившееся в нём, стало гораздо ярче.
Улыбка Санни превратилась в оскал.
«Разберись с ними, прежде чем приходить ко мне, ублюдок!»
Голландец рванулся вперёд, и в то же время его силы, казалось, переместились. Новые призраки хлынули к рушащемуся флангу, что, в свою очередь, замедлило продвижение остальных его сил.
Это не смогло надолго задержать армию призраков…
Но задержало ровно настолько, насколько было нужно.
Потому что в какой-то момент над озером подул холодный ветер.
И сияющая линия внезапно рассекла ткань мира над ним.
В одно мгновение тонкая белая линия, казалось, рассекла саму ткань реальности. Появившись в воздухе над самым высоким шпилем Дворца, она устремилась вниз и вонзилась в тёмные воды. Холодный ветер пронёсся по Вечному Городу, и озеро покрылось рябью.
На мгновение мир окутала тишина.
Затем сияющая линия разверзлась, расширившись в обширные, возвышающиеся Врата Сна.
Впервые за тысячи лет чистое сияние солнца озарило бескрайние просторы Вечного Города.
Санни скривился, прикрывая глаза от яркого света. Ночной Странник, стоя в руническом круге, смотрел широко раскрытыми глазами на сияющий разрыв в ткани реальности.
«Что за… Врата Кошмара… как это…»
В тот же миг из ослепительного сияния появился тёмный силуэт, и его глаза расширились ещё больше.
«…Корабль? Это летающий корабль!»
Его тон, обычно отстранённый и странно безразличный, звучал искренне взволнованным. На самом деле, он был почти восхищённым.
Разрушитель Цепей появился высоко в тёмном небе над Вечным Городом, ветви священного дерева, растущего на его палубе, колыхались на ветру. На носу стояла изящная фигура, её серебристые волосы развевались, а за спиной прекрасным светом сияли два белых крыла. Она спокойно повернула голову, глядя вниз на Ночной Сад.
Ночной Странник уставился на неё широко раскрытыми глазами.
«Это… ангел?»
Подняв голову, Санни беззвучно улыбнулся.
«Это кавалерия».
Повернув голову, он бросил на Ночного Странника уничтожающий взгляд.
«Познакомься с королевой человечества, старик. Она также моя девушка, так что закрой рот».
Ночной Странник несколько раз моргнул.
«Это внучка Бессмертного Пламени? Хм. Какая милая юная леди. Хотя не производит впечатления полной сумасшедшей…»
Санни кашлянул, но благоразумно воздержался от комментариев.
«Неведение — это блаженство».
Наверное, лучше было не упоминать, что её первым шагом на Пути Вознесения было самосожжение, и дальше всё стало только хуже.
В любом случае, подкрепление прибыло.
Ночной Сад был потрёпан, и Разрушитель Цепей, казалось, тоже остро нуждался в починке — в конце концов, Нефис сражалась в своих битвах в Зонах Смерти к западу от Бастиона. Та кампания едва закончилась, позволив Острову Слоновой Кости вовремя достичь бассейна Реки Слёз.
Воды великой реки теперь вливались в холодные просторы дворцового озера. К счастью, Кошмарные Существа, населяющие Вечный Город, не могли выбраться наружу, поскольку были заключены в тюрьму колдовством города. Плоть Канахта, тем временем, была заточена печатью Даэрона.
Мерзости не могли сбежать из своей прекрасной, кошмарной тюрьмы… однако Ночной Сад мог.
Когда они отправлялись в экспедицию в Вечный Город, главной причиной, по которой Санни осмелился взять с собой живой корабль и миллионы людей, живущих на его борту, была возможность в любой момент доставить их в безопасное место.
Так было потому, что Ночной Сад принадлежал к Домену Нефис, и потому что он даровал ей способность открывать свои Врата Сна между двумя точками в одном и том же царстве. Так что, если в любой момент во время путешествия экспедиции будет грозить слишком серьёзная опасность, живой корабль сможет относительно легко отступить в более безопасные воды.
Всё, что им нужно было сделать, — это согласовать своё отступление с Нефис, что было возможно, поскольку Кэсси связывала членов когорты подобно ментальной паутине.
Теперь, когда огромный рой бессмертных мерзостей, Голландец и загадочный третий претендент всё ближе подбирались к дворцовому озеру, опасность, нависшая над Ночным Садом, стала достаточно серьёзной, чтобы решить отступить — особенно потому, что живой корабль уже получил прилив жизненных сил от Причала, и потому что Эфир больше не мог защищать его звёздным светом.
Так что Джет была права, настаивая на том, чтобы доставить её людей в безопасное место.
Тем не менее, тот факт, что Ночной Сад отступает, не означал, что Санни тоже должен бежать. На самом деле, он был полон решимости остаться и закончить дело. Но раз уж Врата Сна уже открыты… почему бы не вызвать подкрепление?
Ночной Странник не отрываясь смотрел на изящный силуэт Разрушителя Цепей с горящими глазами. Однако в этот момент его взгляд переместился на Врата Сна, и на его юном лице появилось ошеломлённое выражение.
«Погоди, что это?»
За летающим кораблём в ослепительном сиянии появился другой, куда более крупный силуэт. Затем из света медленно проступили величественные очертания Башни Надежды и Острова Слоновой Кости.
«Это… летающий остров…»
Ночной Странник изучал его некоторое время, а затем вздохнул.
«Я как-то читал отчёт о смертоносном регионе Царства Снов, который, предположительно, существует где-то далеко на севере и полностью состоит из летающих островов. Полагаю, кто-то всё же добрался до него».
Скованные Острова были покорены человечеством лишь во время крестовых походов, возглавляемых Анвилом и Мадоком, так что до своего исчезновения в Вечном Городе он мог слышать о них лишь слухи. Вид Острова Слоновой Кости, должно быть, стал горьким напоминанием о том, сколько прошло времени.
Ночной Странник помедлил несколько мгновений, а затем спросил:
«Так какие силы у твоей девушки? Нет, дай угадаю. Учитывая, чья она внучка, она должна быть пироманом, которая всё поджигает. Верно?»
Санни покачал головой.
«Нет…»
Ночной Странник с облегчением вздохнул.
Однако он не дал Санни закончить фразу.
«…на самом деле, она в основном просто всё взрывает».
Красивый юноша побледнел.
Высоко над дворцовым озером Нефис окинула взглядом ужасающую панораму затонувшего города, а затем слегка повернула голову. Санни не видел, но каким-то образом почувствовал, что она смотрит прямо на него.
Нефис и вправду любила решать проблемы с помощью уничтожающих взрывов. Конечно, она также была могущественной целительницей и тем, кто мог наделить союзников огромной силой.
Однако одной лишь её Верховной силы было недостаточно, чтобы решить конкретную проблему, стоящую перед Санни и его спутниками, — по крайней мере, не решительным образом.
Вместо этого Санни возлагал надежды на кое-что другое.
На мгновение воцарилась тишина, пока Остров Слоновой Кости не замер, зависнув прямо над центральным шпилем Дворца.
И тогда на Вечный Город обрушилось Сокрушение.
Вечный Город был поистине огромен, не уступая по размерам таким разросшимся человеческим городам, как ОССК, Бастион или Рэйвенхарт. Он был подобен целому региону, простирающемуся на много километров по стеклянному чёрному дну Штормового Моря.
И всё же не было ни единого уголка в затонувшем городе, куда бы не дотянулось Сокрушение — кроме дворцового озера, которое было пощажено по воле его хозяина. И поскольку Остров Слоновой Кости летел ближе к земле, чем обычно, сила, оказываемая Сокрушением, была поистине разрушительной.
Мгновенно каждое здание в Вечном Городе было расплющено, а каждое живое существо на его улицах превращено в кровавое месиво. Лишь Маяк, казалось, не поддался губительному давлению, возвышаясь столь же высоко и гордо, как и прежде.
Где-то вдалеке Часовая Башня рухнула вновь. С другой стороны города Причал застонал, трещины медленно поползли вверх по его возвышающимся стенам.
Бесчисленны бессмертные мерзости были брошены на землю и раздавлены. Все они словно разом взорвались, превратившись в отвратительные лужи крови и внутренностей, окрашивая трескающийся камень в красный цвет… их кровь текла медленно, прижатая той же силой, что уничтожила их тела.
Целый город, полный Великих Кошмарных Существ, был уничтожен в одно мгновение.
По иронии судьбы, казалось, будто непостижимая тяжесть бесконечного моря, которую до сей поры сдерживал невидимый щит, защищавший затонувший город, наконец-то настигла его.
Ночной Странник, Наев, Кровавая Волна и Эфир побледнели, наблюдая за сценой невообразимых разрушений в благоговейном молчании. Джет оставалась безучастной, а Санни продолжал смотреть на далёкий Разрушитель Цепей с улыбкой.
«Это моя девочка!»
«К-какого чёрта?»
Голос Ночного Странника прозвучал слегка хрипло.
Он помолчал мгновение, а затем медленно добавил:
«Полагаю… ты не шутил, когда говорил про уничтожение Вечного Города…»
Санни вздохнул.
«Если бы всё было так просто».
Остров Слоновой Кости продолжал оказывать своё тираническое давление на Вечный Город. Но Вечный Город не собирался просто так это терпеть…
Спустя несколько мгновений после того, как Сокрушение опустошило его, обширные руины зашевелились. Здания были превращены в каменную пыль, и теперь эта пыль дрожала и медленно поднималась в воздух. Мелкие камешки сливались в каменные плиты, а плиты собирались в замысловатые стены.
Ужасающая масса раздавленной плоти тоже ожила. Мышцы и кости формировались из её жутких глубин, медленно сливаясь в человеческие формы. Всё ещё наполовину незавершённые, истекающие кровью тела напряглись, пытаясь подняться с земли, упираясь в неё окровавленными руками.
Но затем словно новый импульс Сокрушения обрушился на город, ломая их кости и вновь швыряя на землю. Спустя несколько секунд отвратительные бессмертные вновь превратились в море истекающей кровью плоти, а наполовину восстановленные здания — в груды обломков.
Чтобы затем снова быть восстановленными.
Сокрушение и Вечный Город столкнулись в жутком цикле разрушения и восстановления, и ни одна из сторон не могла взять верх. Словно этот затонувший ад, отрицавший смерть целые эпохи, застрял в бесконечной петле умирания, не в силах вырваться из ужасной агонии её жестоких объятий.
Это было колдовство Надежды, Демона Желания, сталкивающееся с колдовством Демона Покоя.
К этому моменту даже Санни не мог не почувствовать благоговейный трепет.
В конце концов, не каждый день выпадает шанс увидеть, как сталкиваются силы двух даймонов.
Стоя на носу Разрушителя Цепей, Нефис подняла руку. В следующее мгновение ураган пламени обрушился на руины, окружающие дворцовое озеро, сжигая бушующий туман.
Стряхнув с себя оцепенение, Санни взглянул на то, что менее минуты назад было битвой между отвратительными бессмертными и армией призраков Голландца.
Бессмертные представляли собой отвратительную мешанину из колышущейся плоти — не уничтоженную, но и не способную вновь стать целой. Призраки, тем временем…
Бесчисленные призрачные фигуры стояли среди руин, смотря на него в зловещей тишине.
Призрачные солдаты Голландца, казалось, тоже подверглись воздействию Сокрушения… но их бесплотные тела пострадали от него не так сильно, как мерзости.
Спустя мгновение они двинулись, борясь с сокрушающей силой, чтобы медленно, с трудом шагать вперёд.
«Проклятье».
Ночной Странник оторвал взгляд от ужасающего зрелища раздавленного города и посмотрел на него с отстранённым выражением.
«…И что теперь?»
Санни помолчал мгновение, а затем мрачно сказал:
«Теперь мы захватим Дворцовый Остров и будем защищать его так, будто от этого зависят наши жизни, пока кто-то проникнет во Дворец и поищет способ по-настоящему уничтожить это проклятое место. Затем мы убьём всех бессмертных, прикончим Голландца и похвалим себя за хорошо выполненную работу. О, но перед этим…»
Он посмотрел на Джет.
Та немного поразмыслила, а затем перевела взгляд на Святых Ночи.
«Кровавая Волна, корабль под твоим командованием. Доставь Ночной Сад и Эфира к Вратам Сна — вы должны благополучно очутиться на Реке Слёз. Наев…»
Он покачал головой и коротко взглянул на Ночного Странника.
«Я остаюсь».
Джет изучающе посмотрела на него мгновение, после чего кивнула.
«Тогда призови Воспоминание, способное убивать призраков».
Санни бросил последний взгляд на марширующую армию призраков и отвернулся.
«Тогда все, кто остаётся, идут со мной. Кровавая Волна, Эфир… было приятно иметь с вами дело. Заходите ко мне, если окажетесь в Рэйвенхарте… или в Бастионе, или к северу от Полых Гор. Или если захотите приобрести роскошный велосипед. Выпьем вместе».
Он одарил их улыбкой. Эфир слабо улыбнулся в ответ, а Кровавая Волна смотрел на него с недовольным видом и что-то невнятно проворчал, прежде чем войти в рунический круг.
В то же время Ночной Странник вышел из него.
«Но как мы доберёмся до Дворцового Острова без корабля?»
Санни схватил его за плечо и осклабился.
«Со стилем».
Другой рукой он ухватил Наева, а щупальцем из теней притянул к себе Джет.
Затем он потянул их всех в Теневой Шаг.
Мгновением позже они оказались на стенах Тёмного Замка. Под ними море фантомов исчезало без следа, оставляя палубу Ночного Сада пустой.
Санни посмотрел вверх, на далёкий силуэт Разрушителя Цепей, и глубоко вдохнул.
А затем он утянул весь Тёмный Замок, со всеми его огромными размерами и весом, в тень.
«Аргх… какой… тяжёлый…»
Мгновением позже величественный чёрный замок внезапно возник на берегах Дворцового Острова. Несмотря на его возвышающиеся стены, замок легко затмевался гигантским Дворцом, выглядя словно сторожевой пост перед его воротами.
Перед ними Ночной Сад мчался по холодным водам обширного озера среди ужасающих разрушений, приближаясь к сияющей бездне Врат Сна.
Ночной Сад скользил по рябящей поверхности дворцового озера, устремившись к Вратам Сна.
Отвратительные бессмертные были заперты в бесконечном цикле перерождения и разрушения, порождённом столкновением колдовства Желания и Покоя; призраки были отягощены Сокрушением и ещё не достигли озера. Ничто, казалось, не могло угрожать живому кораблю до того, как он спасётся.
Пока тёмный силуэт внезапно не вырвался из тёмных руин на востоке, где третий претендент всё ещё скрывался во тьме, и не взмыл в небо. Санни обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как он пролетает над разрушенным городом.
Его глаза слегка расширились.
«Это…»
Тёмный силуэт не был мерзостью. Вместо этого это был обломок каменной стены протяжённостью более ста метров, который кто-то швырнул в воздух. Бесцельно вращаясь, он пролетал над районами Вечного Города, поднимаясь всё выше и выше.
Излишне говорить, что в обычных обстоятельствах требовалась чудовищная сила, чтобы послать такой огромный снаряд на большое расстояние. Однако под тиранической силой Сокрушения эта сила должна была быть попросту непостижимой.
Гораздо более тревожным было то, что обломок стены не превратился в пыль, когда поднялся выше в воздух. Единственное объяснение, которое пришло в голову Санни, заключалось в том, что фрагмент здания каким-то образом был наполнен Волей, чтобы хотя бы частично отрицать силу Сокрушения.
К тому же, он был весьма метко направлен. Пролетев десятки километров, гигантский снаряд достиг вершины своей траектории и устремился к палубе Ночного Сада. Однако прежде чем он успел ударить, Нефис указала на него ладонью. Ослепительный белый луч выстрелил из неё, пронзил огромный обломок и погрузился в озеро мгновением позже.
Импровизированный снаряд взорвался облаком каменной пыли и щебня. Озеро вскипело.
Санни посмотрел на восток.
Похоже, третий претендент был ещё на некотором расстоянии… и он был недоволен тем, что опоздал на праздник.
«Тревожно».
Он нахмурился, выпуская Теневой Легион на берега Дворцового Острова. Именно здесь безмолвные фантомы собирались принять свой последний бой, отражая Голландца и его армию зловещих призраков.
Единственное, что теперь стояло между двумя мёртвыми армиями, — это озеро, сияющие Врата Сна и Ночной Сад.
Спасённый от гигантского снаряда, живой корабль преодолел оставшееся расстояние до Врат Сна и погрузился в их сияющую бездну, медленно исчезая из виду. Он словно растворился в свете… и Санни был рад этому.
Он не мог не издать облегчённый вздох.
Санни был счастлив видеть, что Ночной Сад выбрался. Он надеялся, что живой корабль сможет закончить ремонт где-нибудь далеко, в безопасности, — он надеялся, что ничто не потревожит его мирный сон. Теперь, когда гражданские исчезли, ему тоже не нужно было так беспокоиться.
Стоя рядом с ним, Джет почесала затылок.
«Знаешь, говорят, что капитан никогда не покидает свой корабль. Но никто не говорит о том, что корабль бросает своего капитана, не так ли?»
Ночной Странник усмехнулся.
«Разве ты сама не отправила свой корабль прочь, юная леди?»
Вместо ответа Джет удовлетворённо вздохнула.
«Ах. Как приятно снова слышать, что тебя называют молодой. Быть самой взрослой — такая мука…»
Под ними потрёпанный Теневой Легион строился в формацию. Многие из фантомов исчезли, но многие всё ещё оставались — на самом деле, потери были гораздо ниже ожиданий Санни, поскольку он отказался от плана завоевания Вечного Города район за районом и просто ринулся во Дворец.
Кукловод вернулся на своё место на вершине Тёмного Замка. Убийца командовала защитниками на стенах. Святая вела безмолвных воинов на земле.
Остров Слоновой Кости висел над самым высоким шпилем Дворца, а Разрушитель Цепей спускался с тёмных высот.
Вскоре он достиг зубцов над воротами Тёмного Замка, где стояли Санни и его спутники. Нефис спрыгнула с его носа, приземлившись рядом с ними и озарив пространство вокруг себя своим прекрасным светом.
Она посмотрела на Санни и слабо улыбнулась.
«Как неожиданно встретить вас здесь, Повелитель Теней».
Санни тоже не мог не улыбнуться.
«Это честь для меня. Добро пожаловать в Тёмный Замок, леди Меняющая Звезда».
В последний раз, когда Нефис посещала Чудесного Мимика, это всё ещё был уютный кирпичный домик. Так что Санни был рад показать ей своё новое жилище… даже если и ненадолго.
Они смотрели друг на друга, их глаза горели напряжённым жаром. Однако прежде, чем Санни успел сделать шаг вперёд и предать своё негативное отношение к проявлению чувств на публике, Джет хлопнула его по плечу.
«Ладно, голубки. Успокойтесь. Нам нужно уничтожить бессмертную армию и разрушить несокрушимый город, так что нельзя терять время».
Разрушитель Цепей пришвартовался к башням Тёмного Замка, и Кэсси присоединилась к ним на стене, перелетев к ней, держась за рукоять Тихой Танцовщицы. Она тихо поклонилась, приветствуя Наева и Ночного Странника, и встала рядом с Нефис.
Ночной Странник с любопытством взглянул на них двоих, затем указал на слепую провидицу.
«Неужели никто не представит мне эту ослепительную красавицу?»
Его отстранённый тон был таким же противным, как и всегда. Нет… даже больше!
Санни пришлось глубоко вздохнуть.
«Ослепительную красавицу зовут Кассия, Песнь Павших. Последнего старого козла, пытавшегося к ней приставать, изгнали в отдалённую Цитадель в Зоне Смерти».
Прекрасный юноша бросил на него косой взгляд.
«Интересной информацией ты решил поделиться… когда тебя не спрашивали…»
Кэсси склонила голову.
«Для меня честь познакомиться с тобой, Святой Ночной Странник».
Как раз в этот момент туман, который сожгла Нефис, снова поднялся из-под обломков и хлынул в озеро. Первые из призраков достигли его берега и замерли там, глядя через тёмное пространство на ряды безмолвных фантомов на другой стороне.
Зловещий силуэт Голландца медленно продвигался по каналу, приближаясь к открытым водам озера.
Санни нахмурился.
«Полагаю, на трогательное воссоединение действительно нет времени».
Он вздохнул.
«Какая жалость…»
Одно из воплощений Санни осталось с Нефис в Бастионе. Однако Нефис покинула город и повела Хранителей Огня в Зону Смерти на западе, где могущественные мерзости, приведённые в бешенство запахом человеческих душ, начали пробуждаться. Однако его аватар остался у Зеркального Озера — чтобы защищать город из теней и присматривать за Рейн.
В конце концов, Нефис могла защитить себя, а Рейн — нет. Да, члены Клана Теней охраняли её… но Санни был слишком параноидальным, чтобы чувствовать себя уверенно только из-за этого. На его взгляд, невозможно было предсказать, когда Нечестивый Титан решит внезапно появиться посреди Бастиона.
Более того, судя по тому, как обычно работает этот мир, нечто подобное было лишь вопросом времени. Из-за этого они с Нефис и провели эти недели в разлуке.
Он сильно по ней скучал.
«Забавно».
Раньше Санни проводил годы в одиночестве, скитаясь по смертоносным просторам Царства Снов и ввязываясь во всевозможные неприятности. Но став любовником Неф в Божьей Могиле, он быстро стал домоседом.
Теперь его тело и душа тосковали по привычному уюту их совместной жизни, и разлука с ней погружала его в состояние тоскливой меланхолии.
И теперь, когда они наконец снова были вместе…
На пути к их воссоединению стояла армия бессмертных призраков. А также город, полный бессмертных Великих Кошмарных Существ, какая-то странная штука, прячущаяся на востоке, и фрагмент родословной Ткача, который ему ещё предстояло найти.
«Чёрт. Лучше бы мне поскорее разобраться с Голландцем и уничтожить Вечный Город…»
Пока Нефис смотрела на расстилающийся над озером туман, её улыбка слегка расширилась.
Возможно, потому, что она чувствовала его тоску, даже если он ничего не говорил.
«Итак, каков план битвы?»
Её голос звучал ровно.
На дальнем берегу армия призраков уже достигла озера. Туман снова наполнился ядовито-зелёным свечением, и в нём один за другим появлялись эфемерные силуэты призрачных кораблей. Огромный корпус Голландца почти достиг устья канала, оставались считанные мгновения до того, как он вырвется в озеро.
Сокрушение по-прежнему сдерживало отвратительных бессмертных… но время шло, и с этим огромным, отвратительным месивом измельчённой плоти, в которую они превратились, стало происходить нечто странное. Что бы это ни было, у Санни было плохое предчувствие насчёт ближайшего будущего.
Он глубоко вдохнул.
«Джет… и Наев. Присоединяйтесь к моему легиону и сдерживайте Голландца как можно дольше».
Джет облокотилась на свою косу и лениво кивнула.
«Конечно. Только не принижай нас. Я не планирую просто сдерживать Голландца. Я планирую убить его».
Санни внимательно на неё посмотрел, а затем пожал плечами.
«Конечно. Давай, отрывайся. Ох… но не слишком».
Он многозначительно посмотрел на Джет, пытаясь передать сообщение…
Делай, как я говорю, а не как делаю!
После этого Санни повернулся к Нефис.
«Неф… существо на востоке. Что бы это ни было, мне нужно, чтобы ты не позволила ему добраться до Дворца».
Она просто призвала Благословение.
«Оно не пересечёт озеро».
Наконец, Санни посмотрел на Кэсси.
«Кэс, тебе придётся быть нашими глазами. Мы всё ещё мало знаем о Голландце, его капитане, штуке на востоке и Плоти Канахта. Постарайся выяснить как можно больше об их силах и слабостях. Теперь, когда ты здесь лично, твои силы, возможно, смогут рассказать тебе больше».
Кэсси кивнула.
«Я постараюсь».
Медленно выдохнув, Санни посмотрел на своих спутников и мрачно улыбнулся.
«Я оставлю большую часть своих воплощений для усиления Теневого Легиона и пошлю одно внутрь Дворца. Надеюсь, там мне удастся развеять колдовство Вечного Города. Если нет…»
Джет усмехнулась.
«Только не говори. Мы умрём?»
Санни с недоумением посмотрел на неё.
«Что? Нет, конечно же нет. Я украду то, за чем сюда пришёл, и мы сбежим отсюда так быстро и так далеко, как только сможем».
Она осклабилась.
«О. Мне этот план нравится больше».
Санни помолчал несколько мгновений, а затем кивнул.
«Хорошо. Тогда удачи нам всем».
Это был торжественный момент… к сожалению, настроение было испорчено Ночным Странником, который громко прочистил горло.
«А? А я? Что насчёт меня?»
Санни потянул его за собой и сказал:
«Ты пойдёшь со мной во Дворец. Не говори мне, что ты не умираешь от любопытства узнать, что внутри, после двух десятилетий, проведённых в этом богом забытом городе».
Ночной Странник тихо рассмеялся.
«Умираю от любопытства, да? Что ж, ты не ошибся».
Спустя несколько секунд Санни и его спутники разошлись.
Нефис оттолкнулась от земли и полетела к восточному берегу Дворцового Острова. Джет и Наев спрыгнули вниз, присоединившись к построению Теневого Легиона. Кэсси осталась на месте, мрачно сжимая Тихую Танцовщицу.
Тем временем Санни и Ночной Странник устремились к воротам Дворца.
В тот же момент плоть раздавленных бессмертных по всему Вечному Городу зашевелилась, а затем пришла в движение, устремляясь вперёд, подобно вязкой красной реке.
Медленно стекаясь к озеру.
Заметив это, Ночной Странник содрогнулся.
«Как думаешь, что оно делает?»
Санни помедлил с ответом.
«Не уверен. Но определённо ничего хорошего».
Когда они спустились со стен Тёмного Замка и ступили на почву Дворцового Острова, Ночной Странник вздохнул.
«Как ты думаешь… с ним всё будет в порядке?»
Санни поднял бровь.
«С кем?»
Потрясающий юноша замедлил шаг.
«С Наевом. Моим сыном».
Санни мельком взглянул на него.
«Да».
Он поднял взгляд на возвышающееся тёмное здание Дворца и мрачным тоном добавил:
«Ведь ему есть к кому возвращаться».
Потому что Наев был привязан к миру и к тем, кто был ему дорог, цепями куда более прочными и неотвратимыми, чем Нити Судьбы.
Хотя, возможно… эти две вещи были одним и тем же.
Санни стиснул зубы.
«Пошли».
Ворота Дворца больше походили на ворота Академии Пробуждённых, чем на ворота Тёмного Замка — это была единая гигантская плита из странного металла без видимого запирающего механизма. Однако, в то время как ворота Академии представляли собой просто неприметную плиту из укреплённого металла, эти были украшены многочисленными гравировками, превращавшими их в произведение искусства.
…Разрушенное произведение искусства, если учесть, что титаническая металлическая плита была злобно разорвана и погнута, открываясь в холодную тьму дворцового острова подобно гротескному зазубренному цветку.
Санни и Ночной Странник ненадолго замерли перед ними, с задумчивыми лицами изучая острые края разорванного металла.
Ночной Странник мрачно поднял взгляд. Зазубренные проломленные ворота возвышалась над ними, затмевая далёкий силуэт Тёмного Замка.
«Почему возникает ощущение, что…»
Санни мрачно закончил за него:
«Что что-то проломило эти громадные ворота изнутри?»
Ночной Странник кивнул.
Санни помолчал несколько мгновений, а затем пожал плечами.
«Ну, если что-то и прорвало их, то для нас это хорошая новость. Разве нет? Ведь это значит, что этого чего-то уже внутри нет».
Ночной Странник снова кивнул, затем нахмурившись огляделся.
«Конечно. Но… ты заметил?»
Санни поднял бровь.
«Что именно?»
Ночной Странник нахмурился сильнее.
«На Дворцовом Острове нет Кошмарных Существ. Здесь зловеще тихо».
Санни и вправду отметил это странное противоречие. До сих пор они сталкивались с бессмертными мерзостями на каждом острове внутри внутреннего купола. Так что он ожидал вступить в бой сразу после того, как переместил Тёмный Замок к Дворцовому Острову — однако по прибытии на них никто не напал.
Даже теперь, когда Теневой Легион растянулся по всему северному побережью острова, фантомы не встретили ни единого бессмертного. Единственной угрозой, с которой они столкнулись, была приближающаяся армия призраков.
Он на мгновение замешкался.
«Это действительно немного странно. Но, с другой стороны, мосты разрушены».
Ночной Странник скривился.
«Да, логично, что бессмертные не могли сюда попасть. В то же время… эта чёртова тишина заставляет чувствовать, что внутри нас ждёт что-то ужасное, не так ли?»
Санни вздохнул.
«Мы уже столкнулись с чем-то чрезвычайно ужасным».
Он задержался на мгновение, после чего пожал плечами.
«Довольно очевидно, что проломило эти ворота и куда оно делось, не правда ли?»
Обернувшись, он посмотрел на обширное море раздавленной плоти, текущей вдали, словно река.
«Это была Плоть Канахта. Канахт был разрублен на куски, и каждый кусок был запечатан. Так что… мне кажется, что один из этих кусков был запечатан как раз здесь, во Дворце. Фактически, он, возможно, был первым узником Вечного Города. Но после падения города он сбежал».
Его выражение лица слегка просветлело.
«Что, должно быть, обернулось катастрофой для бессмертных, живших здесь, но для нас это хорошая новость. Потому что это значит, что мы уже встретили самое худшее, что может предложить это место. И это было чертовски ужасно».
Достав из теней чёрный одати, Санни сделал шаг вперёд.
«В любом случае, я ужаснее. Так что, даже если во Дворце что-то прячется, этому чему-то следует опасаться меня… а не наоборот».
Тьма Дворца поглотила его. Секундой позже Ночной Странник последовал за ним с тихой усмешкой.
Пока Санни и Ночной Странник проникали во Дворец, Джет готовилась встретить Голландца и его армию призраков на берегу озера. Ряды фантомов выстроились в оборонительный строй, готовые отразить натиск призрачных воинов — находиться среди безмолвных солдат Повелителя Теней было и жутко, и обнадёживающе.
Честно говоря, они были немного пугающими. Было что-то глубоко тревожащее в этих созданиях, которые двигались и действовали как живые существа, но были лишены искры жизни. Фантомы, казалось, не обладали чувством собственного «я», равно как и собственной волей…
Но, в то же время, вряд ли в мире можно было найти более надёжную армию. Ведь теневые воины не ведали страха, были равнодушны к боли и никогда не нарушали приказов. Так что Джет с трудом могла представить себе лучших боевых товарищей.
Было довольно иронично, что она чувствовала себя как дома в компании теней. Мёртвая женщина шла в бой с мёртвыми солдатами… сражаясь против армии призраков в городе бессмертных.
В этом должна была быть какая-то поэтичность.
«Сможем ли мы вообще устоять перед этими призраками?»
Голос Наева прозвучал мрачно.
Джет улыбнулась.
«Конечно. Любая другая армия была бы стёрта с лица земли за мгновения, но, к нашему счастью, главное преимущество этих ублюдков — их призрачная природа — бессмысленно при столкновении с Повелителем Теней. Каждая из этих теней сама является своего рода призраком, и, кроме того, они несут его Волю. Так что Голландец не мог выбрать себе худшего врага. О… и меня это тоже касается».
Она посмотрела вперёд.
«Ещё немного, и мы сможем встретить их дистанционными атаками».
Наев сделал глубокий вдох.
«Но ты кажешься напряжённой».
Джет с любопытством взглянула на него.
Если в чём-то она и была хороша, так это в том, чтобы казаться беспечной… потому что в большинстве случаев она просто не тратила силы на переживания. Однако они с Наевом провели вместе достаточно времени, чтобы он научился читать её эмоции.
Джет вздохнула.
«Верно, я немного нервничаю. Но не из-за призраков».
Даже если их будет несметное количество, Теневой Легион продержится против их натиска какое-то время. Нефис тоже здесь, так что если дела пойдут плохо, у них будет подкрепление.
Однако было кое-что, что её тревожило.
«Это сам Голландец и его капитан. Вот что меня беспокоит».
Она мрачно посмотрела на маячащий силуэт проклятого корабля.
Как только Голландец вступит в бой…
Вот тогда и начнутся настоящие проблемы.
Джет была в этом уверена.
И она также предвкушала это.
Призрачная армада продвигалась по дворцовому озеру, за ней клубилась стена тумана. На противоположном берегу, в холодном молчании, фантомы ожидали своего противника, отстранённые и безразличные к зловещему ужасу обширного изумрудного сияния, надвигающегося на них.
Позади призрачного флота, окутанные туманом, текли и вздымались реки изуродованной плоти, подобно морю накануне ужасной бури.
Битва за сердце Вечного Города вот-вот должна была начаться.
Джет оглянулась на жуткий силуэт гигантского чёрного мотылька, восседающего на величественном замке. Она не видела этого, но чувствовала присутствие многочисленных нитей, связывающих мёртвое божество с безмолвными воинами армии теней. Насколько она понимала, Санни каким-то образом использовал мотылька для управления своим легионом — следовательно, именно он был их истинным командиром.
Джет обнаружила, что играет роль простого пехотинца, а не генерала. После всех этих лет командования это ощущалось немного странно, но в то же время и освобождающе. Наконец-то она могла не беспокоиться ни о чём, кроме как о владении своим клинком и уничтожении врагов.
Прямо как в старые добрые времена.
«Как мило».
Она слабо улыбнулась, бросив ледяной взгляд на приближающуюся армаду. Её голубые глаза, казалось, холодно светились в темноте Дворцового Острова, когда она взирала на это ужасающее зрелище.
«Будь это я, я бы уже начала осыпать их стрелами».
Словно прочитав её мысли, чёрная стрела внезапно прочертила небо, прилетев откуда-то со стен Тёмного Замка. Она мгновенно преодолела расстояние до призрачной армады и расцвела ослепительной вспышкой странного, сияющего, беззвучного взрыва.
Свет поглотил несколько кораблей, стерев их с лица земли.
«Ещё один».
Джет усмехнулась.
Даже на расстоянии она чувствовала, что призраки были не просто побеждены и возвращены в ужасающий трюм Голландца. Они были полностью и бесповоротно уничтожены, исчезнув навсегда — точно так же, как и те, кто до этого был убит её собственной рукой.
Она также знала, кто был лучником.
Это была одна из тех немногих теней, которые ощущались куда более сознательными и разумными, чем остальные — безмолвная, грозная лучница, всегда окружённый леденящим душу запахом смерти. Джет всегда чувствовала в ней родственную душу, и теперь у неё было подтверждение.
Она была её товарищем по убийству.
Первая стрела была подобна первопроходцу. Едва беззвучный взрыв эссенции поглотил корабли авангарда, весь Теневой Легион пришёл в движение. Вскоре в воздух поднялось тёмное облако снарядов, обрушившись ливнем на призрачную армаду.
Увы, ни один из них не был столь смертоносен, как стрела Убийцы. Безмолвный легион Повелителя Теней в основном состоял из теней Кошмарных Существ, и хотя среди них были способные на дальние атаки, большинство мерзостей преуспевало лишь в ближнем бою. Так что Теневой Легион был наиболее грозен в прямом столкновении.
Что, вероятно, было к лучшему. Было нетрудно понять, что все эти тени принадлежали существам, которых Повелитель Теней… Санни… убил. Его Домен был построен на убийствах и смерти, так что было облегчением видеть, что большинство покорённых им теней принадлежали Кошмарным Существам. Среди них были и люди, но не слишком много.
Джет всё ещё помнила озноб, который испытала, увидев тени своих бывших знакомых, стоящие среди безмолвных фантомов. Она не была близка с теми людьми, но знала их — даже если большинство принадлежало к Кланам Наследия, могущественных Пробуждённых было слишком мало, чтобы не столкнуться с ними хотя бы несколько раз за эти годы.
Наблюдая, как призрачная армада выдерживает бомбардировку и продолжает наступление, не сбавляя скорости, Джет посмотрела на Теневой Легион со сложным выражением лица.
На самом деле… она узнала не только тени людей.
Были и другие. Там был Голиаф… была и жуткая тварь, скрытая в снежной пелене. Джет так и не представилось шанса увидеть, как выглядит Зимний Зверь, но она была почти уверена, что теперь он мёртв и состоит в армии теней.
«Жаль. Я сама хотела его убить…»
Там были различные мерзости из Цепи Кошмаров, те, что, должно быть, пришли из Гробницы Ариэля, и многие другие.
Что ставило вопрос: как Повелитель Теней приобрёл этих теней?
С самого начала он был окутан тайнами и загадками. Никто не знал, откуда он появился и как стал столь могущественным. Нефис и Кэсси, казалось, доверяли ему, так что Джет тоже доверяла ему. Плюс, мужчина был вполне симпатичен, когда снимал маску.
В нём было что-то, что успокаивало Джет… отблеск чего-то знакомого, вызывавший в ней странное чувство комфорта, когда он был рядом, а также лёгкую нотку необъяснимой тоски. Может быть, потому что он был крысой с окраин, как и она, а может, просто потому что он был невероятно могуществен и находился на их стороне, обладая приземлённым и непринуждённым характером.
Даже если в глубине души Санни был совершенно безумен.
Тем не менее, мучительная тайна его существования время от времени терзала Джет. Но всякий раз, когда она пыталась глубоко над этим задуматься, её мысли словно блуждали в другом направлении — чаще всего она даже не осознавала, что с её мыслительным процессом что-то не так. Вообще, уже тот факт, что она лишь изредка задавалась вопросом о его прошлом, был ненормальным.
Но в мире Заклятия Кошмара хватало ненормального. Существовали всевозможные причудливые Аспекты, силы и Недостатки.
Взять, к примеру, мужа Эффи… даже Джет не могла вспомнить его имя, несмотря на то, как близка она была с их семьёй. Возможно, Санни страдал от чего-то похожего.
В любом случае, хорошо, что Повелитель Теней был на их стороне. Джет уже какое-то время хотела узнать его получше, движимая необъяснимым импульсом, который был чем-то большим, чем просто любопытство, так что она ухватилась за шанс участвовать в экспедиции с ним.
Правда, она не ожидала оказаться лицом к лицу с бессмертной армией посреди затонувшего ада.
Хотя нет… это не совсем правда.
Вообще-то, она ожидала, что случится нечто именно подобное.
Наблюдая, как первые клочья тумана достигают Дворцового Острова, Джет мрачно улыбнулась.
«Полагаю, пришло время раз и навсегда доказать, кто из нас более ужасный призрак».
Несмотря ни на что, экспедиция в Вечный Город обещала быть стоящей.
Как раз перед тем, как призрачные корабли достигли берега Дворцового Острова, Наев призвал странное Воспоминание, похожее на комок полупрозрачной ткани. Шагнув вперёд, он провернулся и одним плавным, отработанным движением подбросил ткань в воздух.
Воспоминание взмыло ввысь, раскрываясь в огромную сеть, сплетённую из тонких переливающихся нитей. Сеть мерцала и расширялась, словно искрящаяся паутина. Прекрасная сеть была сотни метров в ширину, но когда Наев напрягся, она стала ещё больше, покрывая обширную часть неба.
Затем она опустилась на призрачные корабли и вспыхнула разноцветными огнями, затмевая их эфемерное сияние.
Мгновенно ядро наступающей армады было поглощено прекрасным переливающимся адом. Опаловое пламя пылало над водой и отражалось на её поверхности… словно взрыв ярких красок внезапно вторгся в чёрно-серебряное великолепие Вечного Города, озаряя мрачные просторы озера.
Конечно, важнее всего была не красота мерцающего пламени. А то, что фантомные корабли и призраки, попавшие под сеть, плавились в разноцветном огне, растворяясь в его сиянии.
По сравнению с огромными размерами призрачной армады эти потери были незначительными — но опаловая сеть сломала импульс первой волны атаки, выиграв для Теневого Легиона немного времени.
Глядя на красочную стену огня, пылающую над водой, Наев поморщился и наклонился, чтобы подобрать свой гарпун. Его индиговые глаза на мгновение словно вспыхнули тёмным сиянием.
Джет лениво улыбнулась.
«Где ты прятал это Воспоминание?»
Он вздохнул.
«Это… Аспектное Наследие моей матери. Это мощное Воспоминание, и может быть ещё мощнее, но оно потребляет слишком много эссенции. Теперь нет смысла экономить — в конце концов, сейчас мы либо справимся, либо умрём».
Джет усмехнулась.
«Не забудь поблагодарить маму, когда выберемся из этой дыры».
Лично она находилась в совершенно противоположной ситуации. Наев экономил свою эссенцию и теперь был готов сжечь её всю в финальном сражении. Однако она истощила большую часть своей и теперь надеялась пополнить запасы в битве с Голландцем.
Джет даже пришлось прибегнуть к поглощению душ, заточённых в Туманном Клинке, чтобы выжить в ужасах Вечного Города… всех, кроме одной.
Душа Сердца Канахта была слишком ценна, чтобы тратить её таким образом, поэтому она предпочла отступить и найти безопасность на мостике Ночного Сада, чтобы сохранить её.
Так что в данный момент Джет чувствовала… голод.
Глядя на приближающиеся корабли, она осклабилась.
«Оставайся в живых, Наев».
Туманный Клинок принял форму призрачной боевой косы.
В следующее мгновение ужасающая армада достигла их.
Бесчисленные призраки хлынули с палуб фантомных кораблей, ступая на почву Дворцового Острова. Они, казалось, действовали по какой-то стратегии, но какой бы ни была их цель, Теневой Легион не дал им шанса её реализовать — безмолвные тени двинулись вперёд, стремясь отбросить врага обратно в воду, где мириады голодных мерзостей ждали… даже если они никогда не смогут утолить свой голод, пожирая призраков.
Как и прежде, чемпионы Теневого Легиона возглавили атаку, сея хаос и опустошение среди эфемерных призраков. Прекрасная статуя женщины-рыцаря, возвышающийся изверг, выкованный из почерневшего металла, бесформенное существо, постоянно меняющее облик, иногда превращающееся в колоссального змея…
«Полагаю, сегодня я тоже почётный чемпион Теневого Легиона».
Даже если её Ранг был ниже, чем у большинства этих невероятно мощных созданий.
Мысль была забавной.
Глубоко вдохнув, Джет ринулась в яростное горнило битвы.
Её Аспект был неброским, и её силы были довольно просты. Джет могла поглощать эссенцию тех, кого убивала, обходить плоть, чтобы атаковать душу напрямую, и усиливать своё тело большим количеством эссенции, чем обычный Пробуждённый. Она также могла превращаться в туман или принимать форму призрака, и её раздробленное ядро души всегда продолжало расти, по одному зазубренному фрагменту за раз.
После десятилетий борьбы и резни оно стало весьма внушительным.
Однако её враги в этой битве были призраками, так что её Пробуждённая Способность — та, что сделала её печально известной Жнецом Душ — была бесполезна. Как и Трансцендентная, а значит, у Джет было лишь два козыря.
Она была гораздо сильнее, чем положено Трансценденту, почти достигая уровня физической мощи, ожидаемой от Верховного. И она оставалась неистощимой до тех пор, пока продолжала убивать врагов.
«Всё в порядке».
Люди любят рассказывать небылицы о боях и войне. Нет конца изощрённым философиям и глубоким размышлениям, посвящённым предполагаемому искусству боя, из-за чего всё кажется куда более сложным, чем есть на самом деле. Это потому, что люди любят чувствовать себя просветлёнными и элегантными, даже занимаясь чем-то столь варварским, как увековечивание безжалостного насилия.
Но на самом деле в бою нет никакого искусства. В лучшем случае это ремесло, и притом очень простое — подходящее для мясника, а не для художника.
А Джет преуспела в своём ремесле.
Её мастерство было вне конкуренции.
Мгновенно обогнав передовых фантомов, Джет обрушилась на высаживающихся призраков, словно ураган из призрачной стали. Её боевая коса сверкала, заставляя туман расступаться перед ней. Изогнутый клинок пронзил грудь призрачного воина, уничтожив его, затем описал широкую дугу, разрубив другого надвое.
Пока два призрака растворялись в эфемерном свете, Джет использовала инерцию удара, чтобы поднять Туманный Клинок, а затем обрушила его вниз. Мгновенно её мрачное оружие изменило форму, превратившись из боевой косы в обычную. Теперь, когда её лезвие располагалось перпендикулярно древку, оно легко обошло блок, который один из фантомов попытался сделать своим оружием, и вонзилось в его голову.
В мгновение ока три призрака Голландца были уничтожены.
Джет провернула свою косу, отразив несколько ударов и заставив врагов на мгновение отступить.
Наконец, освежающий поток эссенции хлынул в её раздробленную душу.
Глубоко вдохнув, Джет посмотрела на бесконечное море жутких призраков перед собой и улыбнулась. Её ледяные голубые глаза горели леденящим душу убийственным намерением.
«Боже правый. Их так много».
Это был настоящий пир.
Теневой Легион вступил в бой с авангардом армии призраков на Дворцовом Острове, заставляя землю содрогаться, а озеро — вздыматься высокими волнами. В отдалении маячил Голландец, подходя всё ближе и ближе.
На восточном берегу Нефис мягко приземлилась у самой кромки воды и опёрлась на Благословение, глядя через озеро на разрушенные просторы Вечного Города. Таинственное существо, скрывавшееся где-то среди руин, ещё не показалось, замедленное Сокрушением, но должно было скоро прибыть.
Кэсси стояла на стене над воротами Тёмного Замка, положив голову на эфес Тихой Танцовщицы. Она сняла повязку с глаз и теперь смотрела на поле боя, угасающий свет пламени Наева отражался в её прекрасных голубых глазах.
Вдали, за озером, отвратительные реки раздавленной плоти медленно сходились в одну точку.
«Ах… мне это не нравится».
Стоя в мраке ворот Дворца, Санни огляделся со сложным выражением лица. У него было зловещее предчувствие, что Плоть Канахта ещё не показала им своего худшего проявления.
«Нам стоит поторопиться».
Ночной Странник приподнял бровь.
«Поторопиться куда?»
Дворец был колоссальным, занимая большую часть острова. Более того, он был невероятно высоким, с бесчисленными шпилями, соединёнными сложным лабиринтом воздушных мостов.
Просторный коридор, в котором они сейчас находились, напоминал огромный металлический туннель, без швов между стенами, полом и потолком. Он находился в плачевном состоянии, с глубокими царапинами, покрывавшими каждую поверхность, и зловещей тёмной плесенью, растущей обширными пятнами то тут, то там. В плесени цвели жуткие чёрные цветы, а воздух был полон пыли и пыльцы.
Словно что-то огромное когда-то пробилось через коридор, измазав стены кровью. Кровь затем высохла и в конечном счёте породила зловещую плесень.
Если бы Санни мог высвободить своё ощущение теней, он бы мгновенно разведал весь Дворец. Но, как и везде в Вечном Городе, его чувства были подавлены — здесь даже сильнее, чем снаружи. Он едва мог воспринимать то, что было в ста метрах впереди, и совсем не чувствовал того, что находилось за стенами.
Бросив настороженный взгляд на клубящиеся клочья пыльцы, Санни перестал дышать и ответил ровным тоном:
«Ты же Ночной Странник. Твои люди известны как отличные проводники, так почему бы тебе не провести нас в самое сердце этого проклятого места?»
Ночной Странник призвал Воспоминание, напоминавшее квадратный кусок тёмно-синей ткани, вышитой серебряными нитями, сложил его пополам и повязал на шею. Натянув его, чтобы прикрыть нижнюю часть лица, он глубоко вдохнул и пожал плечами.
«Без проблем».
Санни пару раз моргнул.
«Подожди, серьёзно? Я… пошутил».
Ночной Странник усмехнулся.
«Кажется, я упоминал, что мой Аспект позволяет мне добираться до разных мест».
Санни помолчал несколько мгновений.
«Тогда веди».
Он почти ожидал, что Ночной Странник сядет на пол, какое-то время помедитирует, а затем откроет какой-нибудь мистический портал, но вместо этого юноша просто пошёл вперёд. Санни на мгновение замешкался, затем последовал за ним, стараясь не наступать на тревожащие толстые скопления плесени на полу.
Он наблюдал за окружением с максимальной осторожностью, готовый отразить любую атаку. Однако даже спустя несколько минут из темноты на них не выпрыгнуло ни одной мерзости.
Вместо этого он вдруг услышал в ушах голос Кэсси:
[Санни… ]
Он слегка нахмурился.
[Ты узнала что-то о Голландце?]
Последовало несколько мгновений тишины, и потом она снова заговорила:
[Нет, хотя я воспринимаю его всё чётче, чем ближе он подходит. Это касается Плоти Канахта].
Санни поджал губы, подозревая, что ему не понравится то, что она собирается сказать.
[В чём дело?]
Голос Кэсси прозвучал мрачно:
[Она эволюционирует].
Услышав это, Санни чуть не споткнулся.
[Она что?]
Она, казалось, вздохнула.
[Думаю, она давно находилась на грани эволюции. Возможно, она что-то получила в битве с Голландцем, или, может быть, сопротивление Сокрушению послужило катализатором. В любом случае, она в процессе эволюции из Великого Ужаса в Великого Титана. И эволюция происходит быстро… у нас не так много времени].
Санни громко выругался.
Как будто у него и так было мало проблем.
«Чёртов Великий Титан, чёрт возьми!»
Его лицо потемнело.
Санни ещё не доводилось сражаться с Великим Титаном, не говоря уже о том, чтобы убить одного. Он долгое время смотрел на Тёмное Море Забытого Берега и планировал однажды убить его, но тот день всё ещё оставался в далёком будущем.
«Всё будет в порядке. Я однажды убил Проклятого Тирана — Великий Титан уж точно не будет хуже. Конечно. Даже если… даже если он бессмертен…»
Его выражение лица стало мрачным.
Ночной Странник с недоумением посмотрел на него.
«Из-за чего ругаешься?»
Санни медленно выдохнул.
Он помолчал мгновение, затем сказал тихим голосом:
«Плоть Канахта. Оказывается, она эволюционирует».
Ночной Странник какое-то время смотрел на него, после чего отвёл взгляд.
«А. Имеет смысл».
Санни раскрыл рот.
«Имеет смысл? Какого чёрта это имеет смысл?»
Его проводник кашлянул, затем пожал плечами.
«Ну, так всё и происходит. Обычно в эволюции Кошмарных Существ есть определённая закономерность, понимаешь? Демон должен развить неестественные силы, чтобы стать Дьяволом. Дьявол должен обрести власть над низшими существами и захватить территорию, чтобы стать Тираном. Тиран…»
Ночной Странник на мгновение замолчал и скривился.
«Ты знаешь, что Тираны обычно правят приспешниками, а Кошмарные Существа более высоких классов — нет? Это потому, что им не нужно проявлять свою власть вовне. Вместо этого они принимают её внутрь и становятся целостным существом — силой самой по себе, самодостаточной и замкнутой. В любом случае, Тираны обычно поглощают своих приспешников, чтобы подпитать своё вознесение до Ужасов. Вот почему у Ужасов и Титанов редко есть слуги».
Санни с недоумением уставился на него, размышляя, как это ископаемое из Первого Поколения имеет лучшее понимание Кошмарных Существ, чем люди Третьего Поколения. На самом деле, тех, кто стал Пробуждённым после Цепи Кошмаров, уже называли Четвёртым Поколением, и они тоже этого не знали.
Оглядываясь назад, слова Ночного Странника имели много смысла. Они также коррелировали с собственными наблюдениями Санни.
«Поглощают своих приспешников, да…»
«А что тогда насчёт Ужасов? Как они обычно эволюционируют в Титанов?»
Ночной Странник скривился.
«Ужасы обычно имеют только одну цель — распространяться, расти. Но как только они распространятся и вырастут достаточно, чтобы достичь критической массы, они должны сделать обратное. Они должны консолидироваться и эволюционировать. Вот как они становятся Титанами — только, конечно, очень немногие из них когда-либо делают это. И им нужно подпитывать финальные стадии своей эволюции огромным количеством эссенции души, так что обычно это резня ужасающих масштабов».
Санни слегка наклонил голову.
«Консолидироваться?»
Как ни странно, это напомнило ему о том, как рождаются звёзды. Рассеянные облака газа и пыли — материи — должны достичь порога плотности, чтобы инициировать гравитационный коллапс. Затем, в ужасающем огне жара и света, в процессе ядерного синтеза рождалась звезда.
Пока Санни размышлял над этим, Ночной Странник поморщился.
«Плоть Канахта распространилась на всё население Вечного Города тысячи лет назад. Думаю, ей не хватало лишь топлива для эволюции, и Голландец как раз доставил его в это проклятое место».
Санни опустил взгляд, кипя от злости.
«Этот чёртов Голландец…»
Сделав ещё несколько шагов вперёд, он вздохнул.
«Какого чёрта. Это жульничество. Мне буквально пришлось спуститься в Царство Теней и убить мёртвого бога, чтобы стать Титаном».
Ночной Странник усмехнулся.
«Ха. А ты забавный».
Санни горько улыбнулся.
«А я, кстати, и не шучу. Хотел бы я, чтобы это было шуткой…»
На берегах Дворцового Острова легион теней тонул в море призраков.
Озеро покрылось клубящимся туманом, мерцающим призрачным светом, пока бесконечная армада жутких кораблей скользила по его водам. Их было так много, что можно было перебраться с берега на берег, перепрыгивая с палубы на палубу; каждый призрачный корабль нёс в своём трюме множество заключённых душ, и как только они достигали Дворцового Острова, эти души отправлялись в бой.
Остров поглощался туманом, а Теневой Легион оказался осаждён ужасной волной призраков.
Джет погрузилась в знакомое состояние повышенной боевой концентрации. Мир стал одновременно простым и невероятно сложным, лишённым эмоций, но полным продуманных намерений. В этом мире не было ни прошлого, ни будущего, только настоящий момент — лишь действие и реакция, причина и следствие, сменявшие друг друга так быстро, что они почти слились воедино.
Бой был прост.
Это было действительно самое простое, что только можно было представить, как по принципу, так и по определению. Потому что в бою было только две составляющие — выбор и исполнение. Исполнение было предрешённым вопросом соответствия действия намерению, а выборы делать было легко, всегда стремясь к оптимальной эффективности.
Эффективность движений, эффективность эмоций, эффективность мысли… самое эффективное действие всегда было самым экономным, наименее расточительным, а потому всегда самым простым. Состоящий из этих простейших выборов, бой был самой простотой.
Возможно, такой подход был не слишком изящным, но, с другой стороны, те самые люди, которые критиковали Джет за отсутствие утончённости, первыми трепетали при виде её клинка.
Так кого это волновало?
Ей определённо было наплевать. Единственное, что имело значение, — это убивать врага и оставаться в живых… ну, по крайней мере, в состоянии, приближенном к живому.
«Хаа…»
Джет чувствовала себя очень живой в данный момент.
Потому что Туманный Клинок пожинал бесчисленные жизни — или то, что у призраков было вместо жизней — и бушующие потоки эссенции вливались в её изголодавшуюся душу.
С каждым уничтоженным фантомом к её разбитому ядру добавлялось ещё больше зазубренных осколков. Джет была ветераном бесчисленных полей сражений, но она никогда не собирала такой щедрый урожай мощных душ. Это было бы восхитительно, если бы не было так пугающе… и если бы у неё была способность чувствовать восхищение, пока она хладнокровно принимала бесконечное количество оптимальных решений.
Время текло медленно, каждый момент вмещал в себя бесчисленные действия. Джет двигалась со скоростью молнии — или, возможно, со скоростью последнего электрического импульса, пробегающего по нервам умирающих перед тем, как их поглотит тьма.
Вокруг неё были призраки. Их призрачные тела были эфемерными и неосязаемыми, но это не означало, что их оружие не могло ранить её, не могло сразить её. Поэтому ей приходилось опережать бесконечную лавину смертельных ударов — либо оставаясь начеку и будучи быстрее смерти, либо убивая тех, кто целился в неё, быстрее, чем они могли убить её.
Туманный Клинок был подобен свирепому и изменчивому хищнику, то бьющему, как жало, то режущему, как скальпель, то превращающемуся в мерцающую сферу из убийственной стали вокруг неё. Десятки призраков уже пали от её клинка, и десяткам ещё предстояло последовать за ними… ошеломляющая бойня даже по её меркам, особенно учитывая, насколько могущественны были эти зловещие призраки.
И всё же это была капля в море.
Чемпионы Теневого Легиона — живая статуя, стальной демон, змеевидная тень — находились в схожих ситуациях. Безмолвные фантомы держали оборону против приливной волны призраков, но их число медленно таяло, тогда как армия Голландца казалась бесконечной.
Убийственная лучница по-прежнему обрушивала на врагов дождь из смерти и разрушения со стен Тёмного Замка. Наев был всё ещё жив и даже преуспевал. Он оказался сражающимся бок о бок с фантомом высокого воина в великолепных доспехах и с грозным копьём, демонстрирующем мощь, достойную Верховного. Они составляли смертоносную и странно гармоничную пару, процветая в хаосе битвы.
Но врагов было попросту слишком много, чтобы их всех уничтожить.
«Насколько же глубок трюм Голландца?»
Сколько душ поглотил и подчинил этот изверг за многие века?
И откуда он взялся?
Джет не особо верила в историю о влюблённом капитане и проклятом сокровище, которое он нашёл. Демон Покоя не была той, кто внушает любовь — она была той, кто внушает ужас. Она была самым что ни на есть воплощением поговорки, что есть вещи похуже смерти. Точно так же, капитан Голландца не походил на того, кого ослепила привязанность.
Он походил на того, кого ослепило бессердечное, злобное стремление к власти. На того, кто принёс в жертву свою душу в погоне за ясным и зловещим намерением.
Джет хорошо знала людей — даже слишком хорошо — и особенно хорошо она знала тех, кто жаждал развращающей силы власти. Она лишь раз заглянула в глаза капитану Голландца, но этого было достаточно, чтобы понять, что он за существо.
«Что этот ублюдок вообще делает? Он уже должен быть на полпути через озеро…»
Джет отпрыгнула назад, чтобы на мгновение создать дистанцию между собой и ближайшими призраками, затем взглянула вдаль.
Там, скрытый в тумане…
Её глаза сузились.
Как раз в этот момент надвигающийся силуэт Голландца исчез. Нет… он не исчез. Вместо этого он превратился в жуткую саблю и упал в руку своего капитана.
Джет знала это, потому что капитан Голландца взмыл в воздух в ошеломляющем прыжке, преодолев оставшееся расстояние до Дворцового Острова и обрушившись вниз в вихре ядовито-зелёного свечения.
Мгновение спустя он приземлился на мелководье, подняв столб пенящейся воды, и бросил равнодушный взгляд своих пронзительных, цвета моря, глаз на сражающихся теней.
Джет поджала губы.
«Дерьмо…»
«Дерьмо!»
Санни споткнулся и опёрся о металлическую стену просторного коридора, чтобы сохранить равновесие. К несчастью, на той стене росла плесень, и как только его рука коснулась её, плесень тут же начала прорастать сквозь его кожу.
Санни уставился на свою руку, которая стремительно превращалась во что-то ужасающее, затем скривился, почувствовав, как Плетение Крови с яростным голодом атакует быстро распространяющуюся плесень. Не желая долго терпеть агонию, он превратил всю руку в тень, наблюдая, как отвратительные чёрные наросты падают на пол, и растоптал их.
Затем он снова сделал руку материальной, быстро призвал Мантию и заключил себя в панцирь из чёрного нефрита.
Пока он это делал, Удобный Браслет всё ещё нашёптывал ему на ухо:
[Ваш фантом был уничтожен].
[Ваш фантом был уничтожен].
[Ваш фантом был… ]
Выражение лица Санни на мгновение стало мрачным.
«Итак, это наконец-то случилось».
Он наконец-то встретил существо, способное безвозвратно уничтожить его фантомов.
Бессмертные Вечного Города и воины армии призраков не смогли по-настоящему одолеть даже одного, но как только капитан Голландца лично обрушился на Теневой Легион, владея своей призрачной зеленоватой саблей с отточенным мастерством, за мгновение были уничтожены дюжины из них.
Ублюдок был силён.
На самом деле, он был ужасающим.
И это была даже не его главная проблема на данный момент.
Ночной Странник обернулся, с вопросительным видом глядя на него.
«Что случилось?»
Санни замедлился на несколько мгновений.
«Это капитан Голландца. Он вступил в бой. И он… знакомое лицо».
Конечно, Санни мгновенно узнал этого зловещего изверга. С последней их встречи тот сильно изменился, будучи призраком и, вдобавок, Кошмарным Существом, но спутать его с кем-то другим было трудно.
Капитаном Голландца был…
[Санни! Я знаю, чем является Голландец].
Срочный голос Кэсси заставил его вздохнуть.
Вот как, Санни узнал капитана проклятого корабля, а Кэсси выяснила, чем является сам корабль.
«Как удобно».
Он глубоко вдохнул, и его лицо исказилось мрачным выражением.
Рулевым Голландца был не кто иной, как бронзовокожий морской капитан, один из Девяти.
Снова Девять…
Он нахмурился.
Их зловещие следы, казалось, были повсюду в Царстве Снов, часто превращаясь в преграды на пути Санни.
Неужели роковая связь между ними и Ткачом преследовала его даже после того, как он стал Лишённым Судьбы?
Или дело было в том, что любой, кто стремится к вершинам силы, неизбежно натыкается на отголоски их невыразимых грехов?
Так или иначе, он был бы более счастлив узнать, что капитан Голландца оказался какой-нибудь Проклятой мерзостью, а не испорченным призраком одного из Девяти.
Сражавшись с Убийцей в прошлом, Санни не мог не почувствовать фантомную боль при мысли о встрече с другим.
Он снова вздохнул.
[Что такое Голландец? Ну, давай, выкладывай].
Кэсси ответила через мгновение:
[Колодец Душ… это Душа Канахта].
Глаза Санни слегка расширились.
Внезапно несколько крупиц знаний сложились воедино, придав смысл многим загадкам последних дней. Это была не совсем подтверждённая теория, но у него было сильное предчувствие, что он на правильном пути.
«Душа Канахта… Плоть Канахта…»
Ночной Странник рассказывал им, что Голландец охотился на него десятилетиями, потому что у него была карта к Вечному Городу. А та старая легенда о Колодце Душ повествовала о влюблённом капитане, который потратил целую жизнь на поиски Вечного Города из-за безответной любви к Демону Покоя, лишь чтобы быть в итоге проклятым.
Но что, если правда была искажена?
Эврис из Девяти был послан внедриться в Империю Войны. Алетейя была послана раскрыть ложь богов. Ауро получил загадочную миссию, которая, предположительно, считалась самой мучительной из всех.
Но что насчёт остальных шестерых?
Орфна была послана убить Ткача. Эмедон был послан к Незеру, чтобы Незер мог собрать своих братьев и сестёр и начать Погибельную Войну. Омер был послан убедить Мираж присоединиться…
Это были трое из Девяти, получившие задания, связанные с тремя даймонами.
Не будет ли разумно предположить, что у Девяти были планы и на остальных даймонов?
Ужас, Желание… и Покой.
«Нет, стоп. Я о ком-то забыл?»
Санни нахмурился, затем покачал головой.
Если капитан был не влюблён в Покой, а вместо этого ему нужно было приблизиться к ней для выполнения своей миссии, то живописная легенда приобретала куда более зловещий смысл.
А что касается того, зачем ему понадобилось разыскивать Душу Канахта, приносить себя ей в жертву, а затем подчинять её… да у Санни нашлось бы множество объяснений.
Самое простое из них — отчаянная потребность в силе. В конце концов, Девять должны были помочь даймонам выиграть Погибельную Войну, и для этого им нужно было пройти далеко по Пути Вознесения. И хотя все они были Судьбоносными, не все были Орфной, сумевшей дважды убить Демона Судьбы благодаря исключительной выдержке и решимости. Некоторым пришлось бы искать короткие пути к могуществу и силе.
Слияние с душой Верховного, проклятого на бессмертие Богом Теней, было бы одним из таких коротких путей.
Это сработало так хорошо, что Голландец и его капитан пережили Погибельную Войну… в отличие от богов и даймонов.
Однако они не пережили её невредимыми.
Оба погрузились в мерзкие глубины Порчи.
Санни поморщился.
«Сколько же от того человека осталось теперь, после тысяч лет Порчи?»
Немного.
И это поднимало вопрос: почему этот изверг до сих пор так одержим Вечным Городом?
Однако ответ на этот вопрос был совершенно очевиден.
Потому что здесь находилась Плоть Канахта.
Он уже подчинил себе Душу Канахта, но, однажды вкусив власти, её всегда будет мало. Так что, возможно, капитан Голландца перестал довольствоваться тем, что он был ужасным призраком.
Может быть, он хотел обрести и ужасное тело.
«Ах, чёрт побери».
Санни тихо выругался.
Внезапно холодок пробежал по его спине.
«Нет, стоп. Не может быть…»
Плоть Канахта и Душа Канахта сейчас были здесь, в Вечном Городе.
Но разве Сердце Канахта не находилось здесь же? Убитое и заточённое в Туманном Клинке Джет.
И если три части древнего изверга были здесь…
Тогда у Санни имелось подозрение относительно того, чем является таинственная мерзость на востоке.
Капитан Голландца рассёк строй Теневого Легиона в мгновение ока. Безмолвные фантомы, прежде казавшиеся несокрушимыми, падали под его призрачным клинком, словно осенние листья. Мгновением позже призраки последовали за своим командиром в прорыв, заставив тёмный строй дрогнуть.
«Нехорошо…»
Обычные фантомы не имели ни единого шанса в столкновении со зловещим призраком. Тем временем, чемпионы Теневого Легиона были либо слишком далеко, либо удерживали другие участки строя от развала.
Джет была ближе всех.
Кэсси уже шептала ей на ухо, передавая новую информацию о Голландце и его капитане. Однако куда более странным было то, что она одновременно услышала голос Повелителя Теней, прозвучавший в другом её ухе.
Он сказал:
«Тебе нужно выиграть мне время».
Джет на долю секунды уставилась на капитана Голландца.
«Боги».
Почему-то казалось, что он движется прямо на неё.
«Конечно… без проблем».
Её голос был ровным. Услышав этот беззаботный тон, Повелитель Теней нервно рассмеялся.
«Полагаю, по крайней мере один из нас спокоен. В любом случае, четыре моих воплощения рассредоточены по полю боя — они усиливают моих воинов и подавляя врага. Теневой Легион может быть уничтожен без них, но если я понадоблюсь тебе, я воплощу их в аватары и сам разберусь с ублюдком».
Джет мрачно улыбнулась.
Так он предлагал свою помощь?
«Как трогательно».
«Не нужно».
Она сделала паузу, а затем добавила почти в спешке:
«В смысле, пока не нужно. Посмотрим, как пойдут дела… если увидишь, что меня полностью подавляют, тогда приходи и спасай меня без промедления».
Она не видела Санни, чей голос, казалось, исходил из теней, но подозревала, что в тот момент на его непомерно красивом лице появилась ухмылка.
«Договорились».
Кэсси тоже закончила говорить, а значит, больше нельзя было терять время.
«К чёрту всё это».
Джет растворилась в тумане.
Струясь между безмолвными фантомами, словно поток, она окутала поле боя и окружила великого призрака со всех сторон.
Его сабля светилась в тумане, словно бесплотный маяк, топя мир своим призрачным холодом.
Затем в тумане вспыхнули два ледяных синих огонька.
Это Джет приняла человеческую форму. Сделав шаг вперёд, она опустила боевую косу и посмотрела Проклятому Страннику в глаза.
Она слабо улыбнулась.
«Я капитан Ночного Сада, Жнец Душ Джет. Мне сказали задержать тебя».
Капитан Души Канахта вблизи был весьма похож на человека — ну, по крайней мере, на призрак человека. На нём были рваные остатки роскошного плаща и спектральная кольчуга под ним. Его длинные волосы были зачёсаны назад и собраны в небрежный узел, открывая узкий лоб. Его кожа была бы бронзовой, не будь она эфемерной и прозрачной, пронизанной бледным свечением.
Но никто бы не принял его за человека из-за чудовищного безумия, пылавшего в глубинах его холодных, нечеловеческих глаз.
Улыбка Джет стала чуть шире.
«Но какое в этом веселье? Думаю, я просто убью тебя».
С этими словами она ринулась вперёд.
Капитан Голландца — Проклятый Странник — не был особо могущественным. На самом деле, он был всего лишь Испорченным Дьяволом, по крайней мере, так сказала Кэсси. Однако он покорил и подчинил Великого Тирана, Душу Канахта, и украл его силу.
Это была странная ситуация, когда приспешник могущественного Тирана стал править своим господином.
«Бывали и более странные вещи…»
Джет была Святой, которая могла соперничать с Верховными в плане физической силы, в то время как Проклятый Странник был Дьяволом, присвоившим силу Великого. Предполагалось, что они если не равны, то, по крайней мере, существуют в одной весовой категории.
Однако практика удручающе отличалась от теории.
Как только Джет атаковала, она почувствовала леденящую душу неправильность происходящего. Чувство времени сбилось, а пространство казалось слегка искажённым. Её тело не подчинялось её командам так безупречно, как должно было, и её прицел был слегка неточен. Она двигалась медленнее, чем ожидала… её атака была слабее.
Словно сам мир сопротивлялся ей и помогал мерзости.
Это ощущалось удушающе. Джет могла сравнить это лишь с тем, как она чувствовала себя в присутствии могущественных Святых, будучи всего лишь Пробуждённой. Их мистическое присутствие было подобно физическому давлению, грозящему сбить её с ног.
Точно такое же давление оказывал великий призрак перед ней.
Она также знала, что это за давление. Это была Воля — таинственная, но ощутимая сила, которую умели использовать те, кто достиг высших Рангов.
К сожалению, хотя Джет и была сильна как Верховная, она не была Сувереном. Она не могла даже представить, как обуздать свою собственную зарождающуюся Волю, не говоря уже о том, чтобы использовать её для подавления влияния куда более древнего ужаса.
Но это было нормально.
«Порча, должно быть, разъела его мозги».
Иметь Волю — это здорово, но капитан Голландца, похоже, забыл простой факт — самый простой факт, на самом деле.
В битве двух искусных воинов обычно побеждает тот, у кого более длинное оружие.
«Кто просил тебя превращать Душу Канахта в саблю, идиот?»
Несмотря на то, что весь мир работал против Джет, её боевая коса достигла зловещего призрака задолго до того, как его меч смог приблизиться к ней.
Конечно, она была медленнее, чем надеялась, и её прицел был слегка неточен. Но это всё равно заставило Проклятого Странника блокировать её атаку клинком своей эфемерной сабли.
Джет видела, как легко этот ужасный клинок уничтожал фантомов, рассекая их чернильно-чёрные тела, словно не встречая сопротивления. В конце концов, это была Душа Канахта — существо куда более древнее и могущественное, чем они. Осколок ужасающего изверга, почти столь же древнего, как само существование.
Но когда Душа Канахта встретилась с Туманным Клинком…
На поверхности сабли появилась трещина, и Проклятый Странник отшатнулся.
Наконец, его маска равнодушной злобы спала, обнажив редкое мгновение замешательства и шока.
Джет оскалилась.
В конце концов, она была Жнецом Душ. Её Аспект позволял ей наносить осязаемые атаки неосязаемым душам.
Так зачем же кому-то пытаться блокировать её атаки… Душой Канахта?
Проклятый Странник недолго пребывал в смятении. В действительности, его потрясение длилось лишь долю секунды — после чего он холодно отвёл свою саблю и двинулся вперёд, намереваясь проскользнуть мимо Туманного Клинка. Он был так быстр, что время словно замедлилось до ползания, клочья тумана повисли в воздухе без движения.
Разумеется, Джет была столь же быстра.
…Почти.
Она отступала с той же скоростью, с какой он наступал, хладнокровно оценивая шансы. Древко её боевой косы было длинным, так что, если бы ей удалось удержать его на оптимальной дистанции, преимущество было бы на её стороне. И наоборот, если зловещий призрак подберётся слишком близко, она умрёт.
Так что она ни за что бы не позволила ему пройти мимо лезвия её косы.
«В этом есть что-то забавное…»
Вот она, сражается с потусторонним ужасом в сердце вечного ада. И всё же те же принципы, которым она научилась во время своих неуклюжих учебных спаррингов в Академии, всё ещё могут решить исход этой схватки.
Глубокое владение основами никогда её не подводило.
Туманный Клинок двигался с быстрой и смертоносной точностью, стремясь обезглавить великого призрака. Обычно противник мог бы легко парировать или блокировать такую незамысловатую атаку, но Проклятый Странник опасался позволить Душе Канахта прикоснуться к призрачной косе — так что ему пришлось уворачиваться.
А чтобы сделать это, ему пришлось отказаться от попытки приблизиться.
Джет улыбнулась.
«Но почему ты убегаешь?»
На этот раз это зловещий призрак отступил на шаг, а она продвинулась вперёд.
На несколько мгновений они оба превратились в вихрь тумана и холодной стали, каждый стремился сразить другого. Земля Дворцового Острова треснула под напряжением их столкновения, и окружающим фантомам пришлось отступить, чтобы не быть уничтоженными.
Наступление армии призраков замедлилось, а затем остановилось. Разрушенный строй Теневого Легиона получил шанс восстановиться.
Но прежде чем он успел, весь остров внезапно содрогнулся, и ослепительная вспышка белого света озарила небо за Дворцом.
Джет мельком глянула на восток.
«Нефис…»
Похоже, третий претендент наконец прибыл.
Незадолго до этого Нефис стояла на восточном берегу острова, опираясь на Благословение. Перед ней простирались бурлящие просторы дворцового озера, а на другой его стороне руины Вечного Города были заперты в постоянном цикле разрушения и восстановления.
Обломки были скрыты клубящимися облаками чёрной пыли, и что-то двигалось там, под их покровом.
Приближаясь к ней.
Что бы это могло быть?
Нефис не знала, но чувствовала нечто, что давно уже не испытывала…
Это был намёк на страх.
Холодные, коварные щупальца страха выползали из-под привычного ей настороженного предчувствия, заставляя сердце сжиматься.
«Как странно».
Неужели в мире ещё осталось что-то, способное напугать её? Даже если так, она не видела причин приписывать это значение неизвестному Кошмарному Существу, скрывающемуся в чёрной пыли. Так почему же она боялась?
«На меня действует какая-то ментальная атака?»
Нефис нахмурилась.
Несомненно, так оно и было. Иначе она бы не испытывала страха.
«Что ж, посмотрим, что это за мерзость».
Она подняла Благословение, намереваясь направить своё пламя и сжечь пыль. Но как раз перед тем, как она успела, из пыли наконец-то появился смутный силуэт.
Это было то, чего Нефис боялась.
Мужчина в изорванном скафандре шёл по руинам, держа руки за спиной. Его лицо было скрыто забралом круглого шлема, но сквозь трещины она могла разглядеть высохшую плоть.
Мужчина на мгновение замер у кромки воды, затем легко ступил на неё и неспешно зашагал по поверхности озера.
Глаза Нефис сузились.
Она тоже на мгновение замерла в неподвижности, затем бесшумно поднялась в воздух.
Подлетев к середине озера, Нефис зависла прямо над водой, держа Благословение остриём вниз.
Странный мужчина продолжал идти, пока не оказался всего в нескольких десятках метров от неё, затем наклонился, разглядывая её из-под треснувшего забрала своего шлема.
Некоторое время между ними царило молчание.
А затем из порванного шлема донёсся низкий, хриплый смех.
«Малышка Нефис, моя прелестная девочка. Теперь ты совсем взрослая».
Нефис не ответила. Мужчина некоторое время изучал её, а затем неуверенно поднял руку, словно желая прикоснуться к ней.
Однако через мгновение его рука бессильно опустилась.
«Даже не поздороваешься со своим дядей Астером?»
Его голос звучал почти… обиженно.
Нефис молча смотрела на него. Затем её губы тронула лёгкая улыбка.
«По-твоему, именно этого я и боюсь?»
Мужчина медленно пожал плечами.
«Любовь, ненависть, страх, мужество… разве это не человеческие эмоции? Но мы с тобой не люди. Мы никогда не были людьми, и уж точно никогда ими не станем».
Нефис безрадостно усмехнулась.
«А, понимаю. Полагаю, я боюсь и этого».
С этими словами она глубоко вдохнула и холодно уставилась на мужчину, в её глазах вспыхнуло белое пламя.
«Это была хорошая попытка… но ты не Астерион».
Она слегка наклонила голову и затем добавила отстранённым тоном:
«Хотя, теперь, когда его имя было произнесено, полагаю, он будет наблюдать».
Снова подняв Благословение, она нацелила его на мужчину в изорванном скафандре и ровно произнесла:
«Тогда пусть смотрит. Так что же ты такое на самом деле? Разум Канахта? Мысли Канахта? Или, может, Безрассудство Канахта?»
Мужчина рассмеялся.
«Ах… нефилим. Из всех существ в мире, почему мне пришлось встретить кого-то столько мерзкого, как ты?»
Шагнув вперёд, он внезапно словно утратил форму, став огромным и непостижимым.
«Что я такое? Ох… Безумие Канахта. Так они меня называли».
Нефис мрачно кивнула.
«Понятно. Что ж, тогда…»
Клинок Благословения засиял ослепительным светом, а вода в озере закипела от испепеляющего жара.
«Убирайся к чёрту из моей головы».
В следующее мгновение мир взорвался мучительным, чистым, безжалостным белым инферно.
Дворец был жутким и негостеприимным местом. Гладкие металлические коридоры тянулись бесконечно, наполненные лишь разрухой, зловещими чёрными наростами плесени и спорами. Ночной Странник казался весьма уверенным, прокладывая путь через их сложный лабиринт, но порой возникало ощущение, что он выбирал направления практически наугад.
Иногда они поднимались, иногда — спускались. Одни коридоры уходили под крутым углом, другие открывались в бездонные колодцы. Одни были завалены неузнаваемыми обломками, другие — пустовали.
Так или иначе, чем дольше они находились внутри Дворца, тем меньше Санни был убеждён, что это место, где обитал даймон. Неопознанные обломки, возможно, и были мебелью, это правда, но больше они походили на сломанные части эзотерических механизмов. Здесь не было пространств, подходящих для обыденных занятий. Планировка была… необъяснимой.
Возникало чувство, будто они путешествуют по металлическим внутренностям гигантского мёртвого зверя.
Санни бывал в нескольких крепостях, принадлежавших даймонам. Все они были по-своему странными, словно построенными для кого-то, чья форма схожа с человеческой, но не совсем — за исключением Башни Надежды, чья хозяйка жила среди людей и благоволила им. Чёрная Башня, Нефритовый Дворец, Зеркальный Замок и Ночной Сад — все они обладали той же чертой.
Однако Дворец Вечного Города был совершенно иным. Он больше походил на сложный механизм, чем на жилище.
Возможно, так оно и было.
В конце концов, Вечный Город по сути являлся колоссальной космической станцией. Он был создан для существования в вакууме космоса, так что было логично предположить, что в его сердце находится магический двигатель.
Санни легко мог представить, как Дворец выглядел, когда Вечный Город дрейфовал среди звёзд. Он должен был ярко сиять серебристым светом, а по этим коридорам должны были нестись мощные потоки звёздного пламени и эссенции души…
Но сейчас Дворец был тёмным и безжизненным.
И всё же… это не означало, что его колдовство исчезло.
«Что там происходит?»
Голос Ночного Странника прозвучал немного мрачно. Санни на мгновение заколебался, затем позволил себе вдохнуть и использовал захваченный воздух, чтобы ответить.
«Призраки теснят моих теней. Джет сражается с Голландцем и его пленником. Ах да… Голландец — это, как выяснилось, Душа Канахта. Нефис сражается с Безумием Канахта».
Ночной Странник молча уставился на него, что побудило Санни добавить:
«Наев пока цел».
Его проводник отвернулся и тихо хмыкнул.
«Что ж… похоже, всё под контролем».
Санни вздохнул и покачал головой.
«Разве? Полагаю, пока что да. К сожалению, должен прибыть ещё один гость».
Теневой Легион сдерживал призраков, Джет сдерживала Душу Канахта, а Нефис сдерживала его Безумие. Все три битвы были шаткими, висящими на волоске… но это было терпимо.
Однако не всё было хорошо: Плоть Канахта продолжала свою эволюцию, пока они разговаривали. И как только она станет Титаном, хрупкое равновесие будет мгновенно разрушено.
«Не говоря уж о том, если части Канахта каким-то образом сольются».
Это, вероятно, стало бы настоящей катастрофой.
Тело, Душа, Разум и Дух. Это были все части живого существа, известные Санни, за исключением последней — Тени.
Плоть Канахта, Душа Канахта и Безумие Канахта составляли первые три. Четвёртая — Дух — находилась у Джет в виде Сердца Канахта. Часть этого Дьявола была скована Туманным Клинком, а другая — срослась с её разбитым ядром души.
Тень Канахта отсутствовала, но, с другой стороны, её и не должно было существовать. Ведь Канахт был проклят Богом Теней. Тень человека — это его смерть… так может ли бессмертное существо обладать ею?
У Эвриса была тень, но она ощущалась пустой и безжизненной — как тень объекта, а не живого существа.
Что произойдёт, если остальные части Канахта сольются? Возродится ли тот древний изверг?
«Это было бы нежелательно».
Санни даже не знал, как справиться с Плотью Канахта после её эволюции, не говоря уж о всём этом бессмертном мерзавце целиком.
Так что в их интересах было не допустить, чтобы все части Канахта оказались где-либо рядом друг с другом.
«Впрочем, это даже забавно, не правда ли?»
Ночной Странник поднял бровь.
«Что именно?»
Санни пожал плечами.
«То, что мы отправились в эту экспедицию, чтобы найти причал, родословную Бога Бури, след, оставленный неясным даймоном… и, конечно, сокровища. В Вечном Городе столько всего можно обрести. Но другие две силы, достигшие его, на самом деле пришли за монстрами, охранявшими сокровища, а не за самими сокровищами».
Капитан Голландца и Безумие Канахта не заботились обо всём том, что хотел заполучить Санни. Их интересовала лишь Плоть Канахта, именно поэтому они и ввязались в смертельную гонку к Вечному Городу.
Время имело решающее значение.
«Кстати, как далеко мы от цели?»
Ночной Странник замедлил шаг.
«Мы на месте».
Не дав Санни удивиться, они вошли в обширный зал. Он не был похож ни на один из перекрёстков, что они проходили ранее, будучи круглой формы и грандиозных размеров. Большую часть его пространства занимала глубокая яма, окружённая гигантскими обломками яростно разорванной металлической плиты… почти как чаша с разбитой крышкой.
Или тюрьма со сломанной печатью.
Зал был тёмным и пустым, как и остальная часть дворца. Плесень здесь была гораздо гуще, а над полом клубились клочья серого тумана.
Как раз перед тем, как Ночной Странник шагнул в туман, Санни схватил его за воротник и оттащил назад.
«Не трогай этот туман, если хочешь жить».
Ночной Странник нахмурился.
«Почему? Что это?»
Санни окинул взглядом зал и отстранённо ответил:
«Это ничто».
Игнорируя недоумение Ночного Странника, он изучал сердце Дворца с мрачным выражением лица.
В конце концов на его губах появилась бледная улыбка.
«Полагаю, мы нашли клетку, где была заперта Плоть Канахта».
Демон Покоя когда-то помогла свергнуть существо столь же древнее и жуткое, как она сама — Канахта, одного из первых людей, рождённых из искр Пламени Желания, носителя проклятия Бога Теней и короля первого человеческого королевства.
Первого Домена Человечества.
Скорее всего, именно она разделила его на части и запечатала каждую из них. Вечный Город хранил одну из таких печатей — возможно, именно для этого он и был создан.
Теперь Вечный Город пал с Чёрных Небес, и печать была разрушена.
Санни как раз смотрел на разорванные фрагменты её крышки.
Ночной Странник несколько раз моргнул.
«Ничто? Что ты имеешь в виду под ничто?»
Санни вздохнул.
«Ну… даймоны никогда не гнушались воровством. Незер, в частности, спокойно присваивал любую полезную идею, что была небрежно брошена без присмотра, будь то творение его братьев или сестёр или же богов. Похоже, Демон Покоя тоже переняла кое-что из божественного арсенала».
Старательно избегая облака серого тумана, он добавил:
«Ничто — это то, что боги использовали, чтобы запечатать Пустоту. Это как… слой изоляции между Пустотой и прутьями её клетки. Состояние абсолютного небытия. Прикоснись к нему — и ты тоже будешь стёрт из существования».
Он посмотрел на Ночного Странника и улыбнулся.
«Если только ты не кто-то удивительный, как я, разумеется. Я как-то провёл почти год, терпя ничто. Это был ужасный опыт, так что не рекомендую».
Подойдя к краю огромной ямы, где хранилась Плоть Канахта, он заглянул внутрь и скривился.
Выросшие внутри бугры отвратительной плесени напоминали зловещие чёрные холмы, на которых при звуке его шагов раскрывали мясистые лепестки странные цветы.
На его лице медленно проступило хмурое выражение.
Ночной Странник помолчал некоторое время, а затем спросил:
«Э-э… и что теперь?»
Санни мрачно посмотрел на него.
«Ты уверен, что это сердце Дворца?»
Его юный проводник кивнул.
«Вполне уверен».
Санни отвёл взгляд и почесал затылок.
«Тогда я понятия не имею. Пока что».
Снаружи бушевала битва. Джет едва держалась, а Неф сражалась с древним извергом, искушённым в ментальных атаках. Какой бы мощной ни была её ментальная защита, это нервировало Санни.
Он должен был быстро разгадать эту загадку. Ночной Странник уставился на него с недоверием.
«И это всё? У тебя не было плана?»
Санни нахмурился.
«Как я мог придумать план, не зная ничего о колдовстве, которое Покой использовала для создания Вечного Города? У меня были основания полагать, что я смогу его разрушить, ясно?»
Он сделал паузу, а затем добавил:
«Давным-давно я научился колдовству Ткача, чтобы противостоять колдовству Надежды. Тогда я был всего лишь Пробуждённым, почти ничего не знал и сидел в одиночестве в клетке. Само собой разумеется, сейчас я неизмеримо могущественнее. Я знаю гораздо больше, могу сделать гораздо больше и стал гораздо лучшим колдуном. У меня также есть совет таких же, как я. Так что я должен быть способен по крайней мере сломать любое колдовство, оставленное Демоном Покоя».
Санни ещё раз бросил взгляд в яму и тяжело вздохнул.
«Проблема в том, что мне нужно сначала увидеть внутреннее устройство этого колдовства. Ты видишь проблему?»
Ночной Странник немного помедлил, а затем огляделся.
«Здесь ничего нет. Везде, где мы были во Дворце, всё одно и то же… мёртвое и пустое».
Санни слабо улыбнулся.
«Да. Довольно иронично найти лишь смерть и пустоту в сердце бессмертного города».
Он немного помолчал, после чего закрыл глаза.
Его ощущение теней всё ещё было подавлено, но он распространил его так широко, как только мог… что, впрочем, было не очень-то широко.
«Здесь что-то должно быть».
Дворец, очевидно, был структурой, созданной для проведения мощного колдовства. Санни был уверен в этом ещё до того, как вошёл в эти стены, но, пройдя между ними, он убедился окончательно. Демон Покоя построила Вечный Город вокруг Дворца. Все каналы вели к озеру, окружавшему его. Купол был выше всего над его шпилями.
[Кэсси? Что тебе подсказывает твоя интуиция?]
Раньше у Санни тоже была сверхъестественная интуиция, но теперь, когда он был отвязан от пут судьбы, она стала совершенно обыденной. Кэсси, между тем, потеряла способность видеть будущее… и всё же она сохранила врождённую чувствительность к великому гобелену. Она могла чувствовать скрытые связи между вещами, замысловатые пересечения Нитей Судьбы, сокрытый в них смысл.
Так что иметь её под рукой было полезно. А поскольку теперь она практически живёт у него в голове, ей даже не нужно было быть рядом.
Кэсси ответила не сразу, затем послала ему простое сообщение:
[Внизу].
Санни тяжело вздохнул.
«Ах, чёрт возьми. Я знал, что ты это скажешь».
Он посмотрел на Ночного Странника и призвал шлем Нефритовой Мантии.
«Пожелай мне удачи».
Ночной Странник открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел — Санни шагнул вперёд и прыгнул в яму.
Он приземлился в плесень, чувствуя, как та хлюпает и расступается под его весом. В воздух поднялось чёрное облако спор, скрывая всё из виду, а отвратительные цветы зашевелились, пытаясь обвить его своими лепестками. Острые шипы скребли по его доспехам, оставляя на них мелкие царапины.
«Аргх…»
Это было отвратительно.
Вырвавшись из их хватки, Санни побрёл через извивающуюся плесень, медленно пробираясь ко дну ямы. Словно он погружался в омерзительное болото.
Он надеялся найти то, что искал, там, под слоем плесени. Но к его разочарованию, дно ямы, где была запечатана Плоть Канахта, ничем не отличалось от остального Дворца.
Там не было ничего. Ни рун, выгравированных на металле, ни алмазных нитей, ни потоков эссенции, ни Нитей, выдернутых из гобелена судьбы и сплетающихся друг с другом… лишь огромное пространство погнутого, проржавевшего металла.
Однако…
Глаза Санни слегка расширились.
Под ямой что-то было.
Там, на самом краю его ощущения теней…
«Какого… чёрта?»
Он чувствовал тени.
Тысячи неподвижных, застывших, безмолвных теней.
Это были тени живых существ.
«Повелитель Теней… Санни… сколько ещё времени тебе нужно⁈»
Голос Джет прозвучал напряжённо.
Битва вокруг неё всё ещё бушевала, и Теневой Легион постепенно сдавал позиции. Безмолвные фантомы уже уничтожили множество призраков, но сколько бы врагов они ни повергли, из тумана появлялись всё новые и новые.
Что ещё хуже, потоки эфирного света иногда вырывались из призрачной сабли Проклятого Странника, наполняя туман изумрудным свечением. Это означало, что в Душе Канахта всё ещё заключено множество призраков — возможно, мириады — и ряды бессмертной армии постоянно пополнялись.
Сама Джет едва держалась.
Её схватка с капитаном Голландца была яростной, но в то же время странной. Великий призрак уворачивался и уклонялся от всех её атак, вместо того чтобы принимать их напрямую, а она делала всё возможное, чтобы держать его на расстоянии. Несмотря на ужасающие силы, высвобождаемые их столкновением, ни один из них ещё не получил ни единой раны.
Всё потому, что одного удара изумрудной сабли было бы достаточно, чтобы убить Джет. Проклятый Странник, в свою очередь, был попросту слишком могуществен и дьявольски ловок, чтобы позволить её косе коснуться его.
Джет ценой невероятных усилий сумела выстроить прочную оборону. Однако, как бы она ни старалась, ей не удавалось организовать эффективную атаку… а она старалась изо всех сил, сражаясь и против самого мира, и против собственных пределов.
На первый взгляд, такое положение вещей было ей на руку. В конце концов, ей не нужно было убивать зловещего призрака — её задача заключалась лишь в том, чтобы сдерживать его.
Но на деле будущее с каждым мгновением выглядело всё более мрачным. Потому что битвы такой интенсивности обычно не длятся так долго. Когда Трансцендент вкладывает в бой так много сил, выходя за пределы возможного, чтобы сравниться с превосходящим врагом, исход, скорее всего, решается в считанные мгновения.
Джет же была заперта в яростной схватке с Проклятым Странником… боги, она сама не знала, как долго. Тело и душа, возможно, оставались невредимы, но её запасы эссенции понемногу таяли. Хуже того, она уставала.
Подкрадывающаяся усталость была не физической, а скорее ментальной. Требовалось немало сил, чтобы поддерживать свой разум в состоянии предельной сосредоточенности, и теперь её напряжённая концентрация начала давать сбои. Она ещё не совершила ошибку, но при таких темпах она была неизбежна.
А одной ошибки в мире Заклятия Кошмара было достаточно, чтобы лишиться жизни.
Именно поэтому Джет пыталась выяснить, сколько ещё ей нужно продержаться.
На этот раз голос Санни не раздался из окружающих её теней. Вместо этого Кэсси тихо прошептала ей на ухо:
[Он нашёл нить. Теперь осталось лишь дёрнуть за неё… вот только неизвестно, сколько это займёт времени. Продержись ещё немного!]
Джет стиснула зубы.
«В прошлый раз она говорила то же самое!»
В тот же миг Проклятому Страннику наконец удалось прорвать её защиту. Туманный Клинок опоздал всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы великий призрак уклонился и ринулся вперёд с леденящей злобой. Джет едва успела подставить древко своего оружия так, чтобы не дать противнику пронзить её мечом.
Однако он не пытался этого сделать.
Вместо этого капитан Голландца сделал резкий шаг и потянулся к Джет рукой.
В тот миг, когда его ладонь коснулась чёрной кожи её брони, Джет закричала.
Нет… это её тело само раскрыло рот, запрокинуло голову и издало ужасающий вопль. Она не могла на это повлиять.
В следующее мгновение её отбросило словно невидимой стеной. Джет отлетела далеко назад, врезалась в безмолвных фантомов и рухнула на землю.
Она выплюнула кровь и с трудом поднялась на ноги.
Взглянув в сторону Проклятого Странника, она помрачнела.
«Что… это за чертовщина?»
Там, на другом берегу дворцового озера…
Нечто массивное и ужасающее поднималось в тумане.
Джет тихо выругалась.
«Похоже, наша удача наконец иссякла».
Реки изуродованной плоти, стекавшиеся со всех концов Вечного Города под чудовищной тяжестью Сокрушения, наконец слились воедино, образовав второе озеро — вязкое, кроваво-красное озеро из крови и размолотой плоти.
Красное озеро состояло из уничтоженных тел всех испорченных бессмертных. Оно поглотило целый остров, затопив руины. Его поверхность бурлила и рябила, выдерживая давление Сокрушения…
А затем начало разбухать.
На его середине вырос огромный ком, поднимаясь высоко в небо. Издалека казалось, будто в сердце Вечного Города растёт кровавая гора.
Затем гора лопнула, и гигантская рука взметнулась в тёмное небо этого затонувшего ада.
Джет побледнела.
Сначала с пугающей скоростью сформировались кости. Кровавый костный мозг сочился вниз, вырываясь сквозь быстро исчезающие швы. Затем вокруг костей обвились сухожилия, за которыми последовали громадные канаты крепких мышц.
Поверх мышц нарастали лоскуты кожи… но тут что-то пошло не так. Вместо того чтобы полностью покрыть гигантскую руку, лоскуты кожи почернели и съёжились. Мышцы скорчились и задёргались в отвратительном проявлении деформации, а кости перекрутились.
В итоге колоссальная рука осталась незавершённой — или, возможно, просто иной — возвышаясь над руинами, словно нечестивый памятник. Кровь стекала по её огромной длине, а гниение распространялось по её тканям. Гигантская рука напоминала руку человека, с которого недавно содрали кожу.
Затем она опустилась, уперев ладонь в руины.
И появилась вторая рука.
Вместе они медленно потащили тело Плоти Канахта из красного озера.
Огромное существо медленно поднималось из красного озера, поглощая его. За двумя исполинскими руками показалась спина с изогнутым позвоночником. Затем макушка окровавленного черепа, неровные плечи и бесконечно вытягивающийся торс. Наконец, две возвышающиеся ноги сформировались из последних остатков озера, заканчиваясь культями вместо стоп.
Существо проползло по руинам, вдавленное в них Сокрушением, затем разинуло пасть и издало леденящий душу, оглушительный, полный муки вопль.
Дёргающиеся мышцы на гигантских руках твари снова сократились, и она медленно оттолкнулась от земли.
«Чёрт…»
В следующее мгновение у Джет не осталось времени изучать титаническую фигуру эволюционировавшей Плоти Канахта. Капитан Голландца появился из тумана, и через долю секунды его сабля уже рассекала воздух, чтобы отсечь ей голову.
Джет чувствовала, будто тонула в собственной крови, но всё же успела увернуться, бормоча проклятия, пытаясь отдышаться.
Ей пришлось снова сосредоточить всё своё внимание на битве с великим призраком…
И всё же образ новорождённого Титана остался в её сознании, словно выжженный в нём.
Эта штука выглядела как гигантский человек… или, скорее, как неудачная попытка создать человека. Его титаническое тело было ужасным и уродливым, покрытое участками отвратительной гнили. Кожа твари полностью отсутствовала, обнажая извивающиеся мышцы, которые постоянно сочились кровью.
Его деформированный череп был наполовину погружён в извивающуюся плоть, с нижней челюстью, которая болталась криво, едва прикреплённая к остальной части лица сгнившим хрящом.
В глубоких тёмных провалах отсутствующих глаз не было и намёка на разум, лишь звериный, голодный свет.
Джет не знала, было ли ужасное состояние Плоти Канахта следствием Сокрушения или просто результатом гнили Порчи, которая её пропитала. Но что она точно знала…
Так это то, что эта отвратительная тварь, без сомнения, была Титаном.
Пока она сражалась с Проклятым Странником, Плоть Канахта медленно поднялась на ноги и выпрямилась. Её размеры были столь огромны, что её голова почти достигала свода невидимого купола, будучи того же размера, что и монументальное здание Дворца.
«Чёрт побери».
Дела складывались для них не очень хорошо.
Там, за озером, Плоть Канахта издала ещё один стон агонии и сделала сокрушительный шаг вперёд. В тот же момент Проклятый Странник нанёс ещё один удар, отбросив Джет назад.
Она упала на землю и перекатилась, чувствуя, как кровь струится по её лицу. Зрение затуманилось, когда кровь попала в один из её глаз, вызывая жжение.
Неподалёку гарпун Наева разлетелся вдребезги, оставив его без оружия.
Тёмный Замок осторожно отступал, пока армия призраков продвигалась вверх по берегу Дворцового Острова.
Теневой Легион таял, и с каждым потерянным фантомом его окончательное поражение казалось всё более и более предрешённым.
На востоке, скрытые от глаз возвышающейся массой Дворца, вспышки ослепительного белого света становились всё ближе и ближе к берегу. Нефис тоже отступала.
Джет скривилась и выплюнула кровь, превратилась в призрака и сместилась в сторону, чтобы избежать смертельного удара зеленоватой сабли.
Снова приняв человеческую форму, она устало подняла Туманный Клинок и направила его на Проклятого Странника.
Она чувствовала себя неважно.
«Санни, ты, наверное, уже почти закончил?»
На секунду воцарилась тишина, и затем голос Кэсси снова прозвучал в её голове:
[Ему нужно ещё несколько минут].
Джет вздохнула.
При таком раскладе все они умрут через эти несколько минут.
Экспедиция и её подкрепление могли бы противостоять Безумию Канахта, Плоти Канахта или Душе Канахта и её хозяину… но не всем им одновременно.
Если они хотели продержаться несколько минут в этом аду, один из их врагов должен был умереть.
Глядя на Проклятого Странника, Джет усмехнулась и медленно опустила Туманный Клинок.
Пока она это делала, длинная боевая коса изменила форму, превратившись в чёрный хопеш и лишив её преимущества в досягаемости.
Туман стал леденяще холодным, и слой льда образовался на разрушенной земле.
Она сжала свой серповидный меч и слегка опустила стойку, глядя на врага с тёмной напряжённостью.
«Твоё Сердце однажды велело мне сдаться и покориться, ты знаешь?»
Её усмешка стала чуть шире.
«…Угадай, кто в итоге покорился?»
Когда Плоть Канахта сделала ещё один шаг, приближаясь к дворцовому озеру, Проклятый Странник ринулся вперёд.
То же самое сделала и Джет.
В глубинах Дворца Санни шагнул сквозь тени и прошёл мимо пола обширной круглой шахты. Под ним была лишь сплошная металлическая поверхность, простиравшаяся метров на сто вниз. Диапазон его подавленного ощущения теней едва позволял ему воспринимать полое пространство внизу — появившись под его потолком, он выругался и приготовился упасть вниз.
Под Запечатанной Камерой скрывался ещё один большой зал, на этот раз полностью шарообразной формы, без дверей, ведущих в его обширное пространство. Санни ожидал падения, но, к своему удивлению, не упал.
На самом деле, он чувствовал себя странно невесомым, паря в воздухе…
Ну, не совсем в воздухе. Воздуха в сферическом зале не было, лишь холодная пустота вакуума.
Гравитации тоже не было, так что Санни оказался в странном состоянии бесконечного падения, оставаясь на месте.
Призвав щупальце из теней, он подтянулся к потолку зала — или к его полу, в зависимости от перспективы — и создал ещё одну тень тонким слоем на подошве своего ботинка, придав ей клейкость.
Ступив на холодный металл, он обнаружил, что прилип к нему.
Он огляделся.
«Как это возможно?»
Вокруг него стояли тени.
Это были тени бессмертных Вечного Города.
«Холодно…»
Пустая камера была наполнена ничем, кроме резкого света, теней и невыносимого холода. Даже Санни, чьё Верховное тело было заключено в связанную с душой оболочку Нефритовой Мантии, чувствовал, как всё тепло быстро покидает его тело.
В то же время…
Он поднял руку. Его ладонь тонула в непроницаемой тьме, в то время как тыльная сторона кисти сияла ослепительным светом. Она раскалилась в яростных потоках ослепительного сияния, лившегося между тенями, находясь на грани превращения в пепел.
Почувствовав, как кожа под возвышенным нефритом начинает покрываться волдырями, Санни скривился и спрятал руку в тени.
Огромная сферическая камера была затоплена сиянием яростного серебряного пожара, пылавшего в её центре, словно миниатюрная звезда, парившая в вакууме. Возможно, это была такая же звезда, как та, что была заключена в Маяке — если так, то эта была ещё меньше, настолько, что Санни мог легко охватить её руками.
Конечно, он был бы испепелён задолго до того, как достиг бы её сияющего ореола.
Безбрежная пустота камеры, глубокие тени, раскалённое пламя, горящее в центре тёмной пустоты, словно бьющееся сердце…
Это было почти как миниатюрная модель Пустоты и Пламени Желания.
Тени бессмертных молча стояли на стенах камеры, купаясь в звёздном свете… одинокие и потерянные. Большинство из них принадлежали людям, но некоторые напоминали зверей. Одни были маленькими, другие — огромными.
Некоторых Санни узнал, остальные были незнакомы.
«Ха…»
Он хотел усмехнуться, но из его губ не вырвалось ни звука. В конце концов, в камере не было воздуха, так что ничто не могло донести его голос.
«Выходит, старик всё-таки был прав».
Тогда, у Маяка, Ночной Странник пошутил, что Демон Покоя черпала вдохновение в проклятии, наложенном Богом Теней на Канахта, когда проектировала Вечный Город. Он оказался прав больше, чем любой из них мог предположить.
«Это её колдовство!»
Канахту было отказано в смерти, он был проклят вечным существованием, лишённый её окончательного объятия — поэтому у него не было тени. Бог Теней забрал её.
Значит, именно так Демон Покоя и создавала своих бессмертных. Она отделила их от их теней, а затем запечатала тени в сердце Дворца, не позволяя им ни вернуться к своим владельцам, ни отправиться в Царство Теней.
Вот почему узники Вечного Города были бессмертны. Они не могли умереть, потому что их смерти существовали где-то в другом месте.
Их смерти были прямо перед Санни.
Естественно, он не имел ни малейшего понятия, как Демон Покоя сумела отделить живых существ от их теней, не убив их. Он также не знал, как ей удалось поймать осиротевшие тени и преодолеть притяжение Царства Теней. Помимо этого, Санни мог только догадываться, почему здания Вечного Города бесконечно восстанавливали себя.
Что поддерживало купол над городом? Как сдерживалась уничтожающая жара пленённых звёзд? Использовалась ли она? И какими средствами Демон Покоя воспользовалась, чтобы воплотить своё колдовство?
Санни не знал ни одной из этих деталей.
Однако…
Ему не нужно было знать все ответы, чтобы устроить беспорядок. Разрушить что-то было куда проще, чем создать, в конце концов.
Особенно потому, что Санни был уникально подходящей кандидатурой, чтобы разрушить это конкретное проявление божественного колдовства.
Но прежде ему предстояло решить другую проблему.
Очень серьёзную проблему.
«Ах, чёрт побери».
Камера пустоты была создана, чтобы удерживать тени.
А Санни… был тенью.
Его ощущение теней было безупречно заключено внутри сферы звёздного света и тьмы, так что он не мог использовать Теневой Шаг. Он также не мог переместиться в мир бодрствования. Он не мог призвать своих Теней или вызвать своих фантомов. Фактически, он не мог сделать ничего, чтобы покинуть это пустое место.
Ведь камера пустоты была создана, чтобы отсечь часть мира от универсальных законов бытия. Это было место, которое закрывало проходы в Царство Теней, так как же простой Верховный мог надеяться сбежать из него?
Санни некоторое время оставался неподвижным, затем прошёл по металлической стене камеры, чередуя липкие свойства подошв ботинок. Достигнув ближайшей тени, он протянул к ней руку.
Ничего не произошло, когда он коснулся её. Ничего не произошло и когда он приказал ей войти в его душу и подчиниться ему.
Однако, когда он тихо уговаривал и успокаивал её, она нерешительно повернулась к нему, а затем исчезла без следа.
Новый фантом присоединился к его легиону.
Это было достаточно многообещающе… увы, это также не помогло бы ему сделать ужасных бессмертных вновь смертными достаточно быстро — просто потому, что в камере пустоты их было несметное количество, и он не мог позволить себе роскошь уговаривать каждую по отдельности.
Санни шёл среди осиротевших теней, внимательно оглядываясь и поглощая их в свою душу одну за другой. Он что-то искал, но в то же время яростно размышлял, как выбраться отсюда.
В конце концов, Санни остановился и на мгновение опустил голову.
Затем он поднял взгляд с мрачной улыбкой.
«Ну что ж».
Это не было проблемой.
Он придумал, как разрушить колдовство Демона Покоя, и решение было довольно простым.
Раз осиротевшие тени не могут отправиться в Царство Теней…
Тогда он приведёт Царство Теней к ним.
В то время как свет звезды, горящей в центре камеры пустоты, стал немного тусклее, Санни поднял руку и призвал определённое Воспоминание — конечно же, это был Теневой Фонарь.
«Так говорил Ткач: они откроют врата…»
Держа Теневой Фонарь, он открыл его врата — Врата Тени — отвёл руку назад… и затем швырнул фонарь к центру камеры.
Как только Врата Тени открылись, по бескрайнему, пустому пространству прокатилась невидимая рябь. Словно холодный ветер подул в пространстве, где не было воздуха.
Мощное притяжение обрушилось на сферическую камеру, подобно обратному Сокрушению. Конечно, оно затрагивало только тени.
Все они одновременно повернулись к изящному каменному фонарю.
И затем, первая из них внезапно была втянута в его открытые врата.
«Ах, дерьмо…»
Теневой Фонарь был Божественным Воспоминанием, но он всегда оставался сдержанным и ненавязчивым. Обычно, когда Санни открывал его врата, ничего зрелищного не происходило — по сути, вообще ничего не происходило. Ему самому приходилось либо приказывать теням войти, либо уговаривать их, либо звать обратно с другой стороны.
Но то, что происходило сейчас, было совсем иным.
Как только Врата Тени открылись, по камере пустоты пробежала странная рябь, и ослепительный свет горящей звезды, заточённой в её центре, словно немного померк.
Мощное притяжение обрушилось на тени, таща их к Теневому Фонарю, который медленно вращался в невесомости, удаляясь от Санни.
Затем Теневой Фонарь вдруг замер на месте, укоренившись в мире словно столп мироздания.
Именно тогда и начались проблемы.
На мгновение всё словно застыло, а потом мир содрогнулся.
«Что за…»
Санни потерял равновесие и упал на колени.
Подняв голову, он широкими глазами уставился на Теневой Фонарь.
Его маленькие врата внезапно показались безбрежными и безграничными, как само Царство Смерти, а тонкое притяжение, которое он оказывал на осиротевшие тени, стало тираническим и разрушительным.
Более того, с каждым мгновением оно становилось всё сильнее.
Даже Санни потащило по воздуху, и ему удалось удержаться на месте, лишь вонзив когти своей бронированной перчатки в металлический пол.
Повсюду вокруг него тени бессмертных — сотни тысяч теней — медленно всплывали вверх, притягиваясь к безграничной тьме Врат Тени.
Это было похоже на тёмную, извращённую версию Восхищения¹.
Законы бытия на протяжении бесчисленных эпох попирались упрямой волей Демона Покоя, и теперь вселенная, казалось, ревностно исправляла себя, используя Теневой Фонарь в качестве проводника. По крайней мере, так казалось Санни, который оказался в ловушке этого яростного процесса.
Яростная белая звезда всё ещё пылала в сердце камеры пустоты, но теперь ей противостояла противоположная сингулярность — безупречно тёмная точка, притягивающая к себе всё. Тени лились в пасть Теневого Фонаря, и казалось, что вместе с ними он поглощает и потоки ослепительного звёздного света.
С каждой тенью, прошедшей сквозь Врата Тени, лучезарный свет заточённой звезды становился чуть тусклее.
«Н-нехорошо».
Санни думал, что Теневой Фонарь оказывает притяжение только на тени, но когда металлический пол, за который он цеплялся, деформировался и прогнулся вверх, он понял, что ошибался.
Казалось, всё это место медленно схлопывается.
…Снаружи Дворца Кэсси стояла на стенах Тёмного Замка. Вокруг неё бушевала ужасающая битва между объединёнными силами Доменов Пламени и Тени и отвратительным союзом остатков Канахта, но её внезапно отвлекло нечто иное.
Ей на голову упала капля чего-то холодного.
Подняв руку, Кэсси провела пальцами по лбу, а затем поднесла их к губам.
Она почувствовала вкус соли.
«Не кровь… вода?»
Подняв голову, словно желая взглянуть на тёмное небо, она нахмурилась.
Ей пришлось подождать, пока одна из её меток не сделает то же самое, прежде чем она смогла что-либо увидеть.
Капли воды падали на обширные руины Вечного Города, разбрызгиваясь о каменные обломки тут и там, словно вот-вот должен был начаться дождь.
Конечно, было невозможно, чтобы дождевые тучи собрались над затонувшим городом. Что могло означать только одно…
[Санни. Что… чёрт возьми, ты натворил?]
Это могло означать только то, что купол над Вечным Городом разрушается.
Его голос прозвучал у неё в голове мгновением позже:
[Ну, насчёт этого… помнишь, я обещал развеять колдовство Покоя? Кажется… ]
Далеко, в сердце Дворца, аватар Санни пошёл рябью и превратился в четырёхрукого дьявола, используя все свои когти и даже хвост, чтобы удержаться на прогибающемся полу.
[Кажется, я немного перестарался!]
Санни выругался про себя и бросился через схлопывающуюся камеру пустоты, лихорадочно оглядываясь.
Раскалённая звезда медленно теряла своё сияние, в то время как чёрные Врата напротив неё, казалось, становились всё темнее и темнее. К настоящему моменту они походили на сферичный разрыв в ткани бытия, окружённый струящимся ореолом света, который исчезал в его бездонной тьме.
Камера пустоты постепенно уменьшалась, схлопываясь сама в себя.
«Где ты… где ты, чёрт возьми?»
Взгляд Санни перескакивал с одной плывущей тени на другую. Другие его чувства тоже были заняты поисками.
Он уже почти сделал полный круг вокруг схлопывающейся камеры, когда наконец нашёл то, что искал.
«Нашёл!»
Санни хотел крикнуть, но в его лёгких не было воздуха, да и вокруг не было ничего, чтобы вдохнуть.
Помедлив мгновение, он отпустил деформированный металлический пол и прыгнул.
Врата Тени притягивали его к себе с ужасающей силой, но он уже учёл их притяжение.
Пролетев сквозь водоворот звёздного сияния и глубокой тьмы, он достиг определённой тени и схватил её.
Схватить тень казалось невозможной задачей, но он силой воли заставил свою руку сделать это вопреки всякой логике.
«Извини, приятель. Тебе ещё не время обрести покой».
Тень, которую он схватил, принадлежала Ночному Страннику.
Извернувшись в воздухе, Санни проявил в руках тяжёлый кунай с чёрной цепью и метнул его обратно в сторону ломающегося пола. Кунай вонзился глубоко в ослабленный металл, и Санни ухватился за цепь как за спасительную соломинку, полагаясь на неё, чтобы его не затянуло в пугающую чёрную дыру Врат Тени.
Покидать камеру было ещё рано.
«Держись крепче!»
Он не произнёс этих слов вслух, и тень Ночного Странника всё равно не услышала бы его.
Но она словно застыла в его объятиях.
Камера пустоты медленно разрушалась вокруг них.
А вокруг камеры разрушался и Дворец.
Примечания:
1. Восхищение Церкви — это протестантский термин, обозначающий событие, когда верующие будут вознесены на небеса, чтобы встретиться с Иисусом Христом перед Его Вторым пришествием.
Отвратительный смех окружал Нефис, пока она летела над озером, озаряя его бурную поверхность своим сиянием. Она давно приняла облик духа пламени, вооружившись Благословением, чтобы сражаться с Безумием Канахта.
Древнее существо было подобно обширному облаку дыма и чёрной пыли, которое постоянно менялось и колыхалось, скрывая сотни искажённых форм, будто бы прячущихся в его тёмных глубинах. У него не было когтей, клыков и рук, чтобы сжимать смертоносное оружие… однако у него не было ни крови, которую можно пролить, ни сердца, которое можно пронзить, ни головы, которую можно отсечь.
Его форма была тем безумием, что пожирало его врагов, а его сила — той одержимостью, что делала их слабыми.
Воплощённые чёрной пылью иллюзии обладали чудовищной силой, способной дробить горы и разрывать титанов на части. Однако по-настоящему ужасающим в Безумии Канахта был пугающий натиск коварных ментальных атак, которые оно обрушивало на свою жертву.
Нефис чувствовала это, когда призывала имя Разрушения и направляла своё пламя через Благословение, призывая яростную огненную бурю — злобное присутствие вторгалось в её разум, заражая его жутким безумием.
Мучимая невыносимой болью и ошеломлённая надвигающимся наваждением, она холодно приказала буре пламени поглотить клубящиеся просторы чёрного дыма.
Безумие Канахта захохотало громче, пока горело.
«Ещё… жги меня ещё, причиняй мне боль ещё, ещё… ещё!»
Огромное облако было испепелено, превратившись в вихрь пепла.
Однако секундой позже пепел снова обратился дымом и чёрной пылью, хлынув вперёд, словно прилив, чтобы поглотить её.
Это было самым худшим. Сколько бы раз Нефис ни уничтожала Безумие Канахта, оно, казалось, никогда не умирало.
«Знала ли ты, нефилим?»
Лавина сокрушительных ударов обрушилась на неё со всех сторон, заставляя Нефис танцевать в воздухе с мечом, защищаясь.
«Я никогда не встречал никого столь же безумного, как ты…»
Нефис рассекла мир своей Волей, создав разрыв в безграничных просторах Безумия Канахта. Она вырвалась из его тёмных необъятностей и развернулась, чтобы нанести ещё один удар.
Поток белого пламени протяжённостью в сотни метров обрушился сверху, рассекая чёрное облако надвое. Едва он коснулся воды, раздался оглушительный взрыв, и всё было окутано паром.
«Я черпаю силу из безумия, а твой разум… ах, какое лакомство… какой пир…»
Секундой позже Безумие Канахта уже восстановилось и ринулось вперёд, подталкивая её ближе к берегу.
Нефис подавила стон, дезориентированная ослепляющей болью своего Недостатка. Обычно она лучше переносила её, но сейчас её разум был ослаблен постоянным натиском мерзкого бреда.
«Ах… я совершила ошибку».
Они предположили, что бред, пожирающий её разум, был всего лишь атакой, призванной заразить и ослабить её, но, как оказалось, его главная цель была противоположной — он использовал её собственный разум, чтобы усилить Безумие Канахта.
Нефис знала, что она не самый нормальный человек. Её желания всегда граничили с одержимостью, а её решимость всегда была куда более радикальной, чем у большинства людей… вообще у всех, насколько она могла судить. Вдобавок ко всему, она была Верховной, а все Верховные должны быть немного безумны, чтобы выдерживать тяжёлое бремя своего безрассудного неповиновения.
Так что, если Безумие Канахта черпало силу из помешательства своих жертв, то от неё оно могло получить весьма многое.
Но Нефис призвала Имя Страсти в начале их битвы, подлив масла в огонь своих и без того жгучих желаний. Это был способ усилить её Волю, но он также невольно даровал её врагу куда большую поддержку.
Неудивительно, что этот изверг был так ужасающе силён.
«Однако это странно…»
Безумие Канахта обрушилось на неё, словно рой ужасов, заставляя озеро кипеть.
«В тебе так много недостаёт. Твой разум уже разрушен, и не по моей вине… кто так изувечил тебя?»
Нефис прикинула оставшееся расстояние до Дворцового Острова и нахмурилась. Как же она собирается выиграть эту битву?
«Что ты имеешь в виду?»
Несмотря на мучения и душевные страдания, её голос оставался ровным.
Зловещее рычание раздалось из гнетущего чёрного облака, накатив на неё словно волна:
«Здесь повсюду дыры. Многого не хватает. Словно кто-то вырвал половину твоего сердца и заменил его туманом. Как может замок стоять на тумане? Ах… я никогда раньше не видел такого странного существа…»
Нефис замешкалась на долю секунды.
Оно говорило о пробелах, оставшихся в её памяти после Гробницы Ариэля? Откуда оно знает? И что именно оно знает?
Нет… что именно сказало это существо? Это казалось важным…
Этой доли секунды замешательства хватило, чтобы сокрушительный удар обрушился на её сияющее тело, заражая белое пламя клубами тьмы.
Она издала крик, который потонул в отвратительном смехе Безумия Канахта.
«Мы с тобой не так уж и отличаемся, не так ли?»
Выжигая попавшее в неё заражение, Нефис позволила боли очистить её разум и расправила крылья. Чёрная пыль вокруг неё расплавилась, а дым был испепелён. Сам воздух воспламенился, вызвав разрушительную цепную реакцию и создав пузырь холодного вакуума.
Объятая смертельным холодом, Нефис подняла Благословение.
На данном этапе самым разумным выбором было бы отозвать Имя Страсти и лишить противника части его силы…
Её сияющая фигура полыхнула безжалостным светом, в то время как воздух, дым и чёрная пыль устремились в вакуум.
«Ты питаешься безумием?»
Она улыбнулась.
«Посмотрим, сколько же ты сможешь съесть…»
С этими словами она призвала Имена.
Имя Ненависти, Имя Любви, Имя Отчаяния, Имя Мужества, Имя Гнева…
Она призвала каждую страсть и каждый её оттенок, погружая себя в невыносимые, всепоглощающие эмоции.
Она позволила безумию поглотить себя.
…Безумие Канахта отшатнулось.
«Какого чёрта? Почему идёт дождь?»
На руины Вечного Города обрушился сильный ливень. Капли воды, казалось, двигались медленно, пока Джет пошатывалась, едва удерживая равновесие. Её лицо было залито кровью, а тело разбито — и всё же она по-прежнему была полна боевого духа.
Теперь, когда Туманный Клинок принял форму хопеша, у неё больше не было преимущества в досягаемости. Проклятый Странник по-прежнему избегал скрещивания клинков, что сдерживало его, но теперь он сумел нанести гораздо больше ударов кулаками и ногами… а также локтями, коленями, плечами и лбом.
Ублюдок действительно знал толк в рукопашном бою. Словно он провёл тысячи лет, занимаясь исключительно кулачными драками.
«Что же делать?»
Тихо простонав, Джет развернула корпус, чтобы избежать призрачной сабли, и контратаковала, пытаясь вонзить свой меч в бесплотное тело великого призрака.
Из-за дождя стало труднее видеть.
Перед ней Плоть Канахта уже достигла дворцового озера и ступила в него. Вода едва доходила ему до колен, и колоссальное чудовище двигалось через озеро, окрашивая его в красный цвет. Теперь, когда его больше не замедляло Сокрушение, оно продвигалось быстрее.
Вокруг Джет Теневой Легион оттеснялся бесконечной волной призраков. Что ещё хуже, армия безмолвных теней таяла — к настоящему моменту от них осталась едва ли половина.
Позади Джет, тем временем…
Показалось ей, или стены Дворца слегка прогибались внутрь?
«Что он сделал?»
Она не могла быть уверена, но была практически убеждена, что Повелитель Теней совершил нечто безумное.
Не то чтобы это имело для неё значение в данный момент.
Важно было лишь одно — победить Душу Канахта и её хозяина.
Джет выдавила улыбку, ныряя под свистящую саблю и пытаясь ударить Туманным Клинком снизу. Проклятый Странник отвёл свой меч с невозможной скоростью, легко избежав её ловушки, и ударил её ладонью в живот.
«Аргх…»
На этот раз внутри неё разорвалось что-то жизненно важное.
Поток крови хлынул из её рта, и Джет вновь пошатнулась.
«Не мог бы ты… не мог бы ты дать мне минутку?»
Она усмехнулась сквозь боль.
Зловещий призрак, конечно же, не стал ждать, пока она оправится. Он двинулся вперёд, намереваясь воспользоваться её раненым состоянием и прикончить её…
Если задуматься, то получить такие сильные побои и каким-то образом не умереть — это уже достижение.
С другой стороны, она всё это время была мертва.
Однако Проклятый Странник ошибался, если думал, что сможет так легко сразить её.
Он, должно быть, составил представление о силе своих врагов, исходя из того, на что способны безмолвные тени и чемпионы Теневого Легиона… но Джет не была ни тем, ни другим.
Джет была гордым подданным Домена Человечества.
И вот, как раз когда её тело было готово подвести её, нежный свет разлился по её коже, и приятное тепло проникло в её тело.
Объятая очищающим пламенем Неф, Джет была исцелена и восстановлена, возвращена к безупречному состоянию.
Таково было благословение Домена Человечества и его сияющего, далёкого правителя. Такова была сила Бессмертного Пламени, неутолимой Тоски.
Конечно, сила Неф не была абсолютной — ей приходилось постоянно быть начеку, чтобы исцелять тех, кто служил ей, и даже её безграничный запас эссенции души не был поистине неисчерпаемым.
Однако Джет была одной из немногих избранных, кто всегда пользовался её вниманием. Это была её привилегия как бывшего члена когорты Меняющей Звезды и незаменимого винтика в великом механизме человечества.
Проклятый Странник не ожидал, что его противник внезапно исцелится, и потому на мгновение оказался в невыгодном положении. Это был шанс Джет покончить с этим боем или, по крайней мере, заложить основу его поражения…
Увы, ей это не удалось.
Как бы неожиданно ни было её исцеление, великий призрак был попросту слишком могуществен, чтобы быть поверженным. Он легко избежал Туманного Клинка, а затем обрушил на Джет шквал атак. Смертоносные удары сыпались на неё со всех сторон, словно ублюдок находился в нескольких местах одновременно.
К тому времени, как разрезанные капли дождя упали на землю, Джет вновь была в синяках и ссадинах, и белое сияние вновь окутало её фигуру.
«Чёрт…»
Она бросила оценивающий взгляд на приближающегося колосса из изувеченной плоти.
Время истекало. На самом деле, его почти не осталось.
Что означало, что ей придётся пойти на что-то решительное.
Рукоять чёрного хопеша удобно лежала в её руке. Это была форма Туманного Клинка, которая содержала душу Сердца Канахта — самую мощную душу в её распоряжении.
Из-за одной этой души Туманный Клинок был подобен Верховному оружию четвёртого уровня, вместо того чтобы быть равным её собственному Рангу и Классу.
Эта душа также наделяла Туманный Клинок особой способностью — все связанные им души делали это, но Сердце Канахта даровало Джет особенно мощную способность.
Это была способность останавливать поток времени для всех, кроме неё самой, на один удар сердца.
Само собой разумеется, такая способность была невероятно смертоносна. Однако у неё были и недостатки — главный заключался в том, что она потребляла практически всю её эссенцию. Для кого-то другого это могло быть лишь неудобством, но для Джет это было смертельно опасно.
Это означало, что она должна была быть уверена, что сможет убить кого-то в это единственное мгновение. Если она сможет убить, смерть врага напоит её иссохшую душу. Если нет… она умрёт сама.
Риск был реальным и ощутимым.
Однако ситуация была столь же отчаянной. И поскольку Джет знала, что она станет отчаянной, она заранее превратила Туманный Клинок в хопеш.
«Могу ли я убить этого изверга мгновенно?»
Джет не была уверена.
Но…
Она была готова это выяснить.
«Кэсси! Эта штука приближается!»
Там, за пределами катастрофической битвы, Плоть Канахта уже достигла середины озера. Врата Сна давно исчезли, и ничто не стояло между ней и разрушенным берегом — титанический ужас взирал сверху, зловещая злоба исходила из тёмных, кровоточащих провалов его пустых глазниц.
Его вывихнутая челюсть раскачивалась, натягивая эластичные мышечные волокна, удерживавшие её на месте.
«Какого хрена, чёрт возьми, почему эта тварь такая жуткая!»
Джет отступила от призрачного клинка Проклятого Странника, понимая, что не сможет долго уворачиваться. Редеющий строй Теневого Легиона был оттеснён, отступив к самым стенам Тёмного Замка — если она сделает ещё шаг назад, их поражение станет неизбежным.
[Не беспокойся о Титане, Джет. У тебя и так полно забот!]
Джет улыбнулась.
Кэсси, без сомнения, была права.
Проливной дождь обрушивался на руины Вечного Города. Остров Слоновой Кости застыл в тёмном небе над Дворцом, окружённый ниспадающими водопадами. Сам Дворец медленно рушился, его металлические стены стонали, прогибаясь внутрь.
И тут ещё одна ослепительная белая вспышка озарила мир. На этот раз, однако, она не угасла, а лишь становилась ярче — словно солнце поднималось из-за разрушающегося Дворца. Вечный Город встречал день впервые с тех пор, как погрузился на дно Штормового Моря.
Похоже, Нефис начинала действовать серьёзно.
«Полагаю, сейчас или никогда».
Джет посмотрела на Проклятого Странника с холодной, расчётливой злобой.
Сможет ли она? Или нет?
Связанная душа Сердца Канахта даровала ей способность останавливать время на один удар сердца… по крайней мере, так это описывало Заклятие. Однако удар сердца — ненадёжная мера времени. Ведь разные сердца бьются с разной частотой в зависимости от обстоятельств.
Сердце Джет, например, иногда не билось вовсе.
Так что, точнее было бы сказать, что она сможет двигаться в замороженном времени всего один миг. Могла ли Джет убить зловещего призрака за один миг? Она не знала.
Что ещё хуже, она не знала, останется ли Проклятый Странник неподвижным, когда она остановит время. Он узурпировал силу Души Канахта, что означало, что он узурпировал и её Волю. А те, кто обладал Волей, часто могли противостоять силам тех, кто ею не обладал.
Пока Джет смотрела на Проклятого Странника, её взгляд снова и снова возвращался к призрачной сабле, мерцающей в его руке призрачным ядовито-зелёным свечением.
Душа Канахта.
И тут она вспыхнула холодным ореолом зелёного света. Свет утонул в тумане, и в нём внезапно стали видны бесчисленные спектральные фигуры, готовые присоединиться к атаке армии призраков.
«А, к чёрту всё это».
Она рванулась вперёд.
«Что худшее может случиться? Я умру?»
Джет не смогла сдержать улыбку от собственной шутки, нанося безрассудно мощный рубящий удар сверху Туманным Клинком. Великий призрак легко избежал его, сделав шаг назад.
Мгновением позже он обретёт твёрдую опору и использует брешь, созданную её безрассудной атакой, чтобы нанести свою… вероятно, смертельную атаку.
Но…
Джет обратилась к силам Туманного Клинка и активировала способность, дарованную ему Сердцем Канахта.
Тому смертельному удару придётся подождать два мгновения, а не одно.
Течение времени вокруг неё резко остановилось.
Колоссальная, гротескная фигура Плоти Канахта замерла на полпути. Капли дождя застыли в воздухе. Туман прекратил своё клубящееся движение, пропитанный эфирным светом. Поток жутких призраков превратился в неподвижное полотно; рушащийся строй чёрных фантомов превратился в застывшую картину, нарисованную на фоне чернилами.
Душа Канахта медленно разгоралась очередной вспышкой ядовито-зелёного света.
В замороженном времени двигалась только одна сущность — Джет.
Она подняла свой клинок, намереваясь пронзить грудь Проклятого Странника.
Но тут зловещий призрак тоже внезапно двинулся.
Он медленно перевёл взгляд и уставился прямо на Джет. Его торс начал поворачиваться, а рука, держащая призрачную саблю, стала двигаться вперёд.
«Ублюдок».
Джет попыталась рассчитать, успеет ли она всё ещё ударить его.
Хватит ли одного удара?
Проклятый Странник был Испорченным Дьяволом, что означало, что у него было четыре ядра души. Души обычно разрушались задолго до того, как все их ядра были уничтожены… но будет ли то же справедливо для призрака, обнажённой души, наполненной злой волей?
«Могу ли я разрубить его четыре раза за одно сердцебиение?»
Джет чувствовала, что может, даже если не была полностью уверена.
Но её взгляд…
Её взгляд снова и снова возвращался к Душе Канахта.
В конце концов, она потратила свой удар сердца на молчаливые размышления, а затем сама превратилась в призрака.
Время возобновило свой ход.
Плоть Канахта сделала шаг. Капли дождя упали на землю. Туман заклубился, омывая яростное насилие битвы между Теневым Легионом и армией призраков.
Призрачная сабля устремилась к сердцу Джет. Однако так и не пронзила его.
Потому что как только время возобновило свой бег, Туманный Клинок рассёк запястье Проклятого Странника, отсекая его.
Рука зловещего призрака — а вместе с ней и зажатая в ней Душа Канахта — взмыла в воздух.
Потянувшись вперёд, Джет схватила рукоять призрачной сабли.
Как только та оказалась в её руке, она отскочила назад, держа в руках оба меча.
Туманный Клинок в одной, Душа Канахта в другой.
Джет создала дистанцию между собой и Проклятым Странником, затем приземлилась на землю и посмотрела на него с тёмной улыбкой.
«Тебе это не понравилось, да?»
Великий призрак молча бросился вперёд.
Однако он немного опоздал.
Джет посмотрела вниз, на руку, держащую Душу Канахта.
Каким-то образом её рука выглядела ещё менее материальной, чем обычно. Она быстро становилась размытой, словно клочок тумана, развеиваемый ветром…
И втягиваемый в зловещую ядовито-зелёную саблю. Улыбка Джет немного померкла.
«Дерьмо».
В следующее мгновение она исчезла во вспышке эфирного света.
Призрачная сабля упала на разбитую землю.
В камере пустоты Дворца — в том, что раньше было камерой пустоты — Санни издал беззвучный крик, пока обширное пространство вокруг него медленно превращалось в узкий металлический гроб.
Казалось, сама ткань реальности расползается по швам, пока тени, свет и сам мир втягивались в непроницаемую чёрную пасть Врат Тени.
Звезда, которая когда-то пылала в центре камеры, теперь едва излучала свет, превратившись в раскалённую сферу жидкого пламени. С каждым мгновением она становилась всё тусклее и тусклее.
Сама камера, между тем, давно потеряла сферическую форму. Её стены изгибались внутрь неровными грудами смятого металла, сближаясь всё сильнее.
Он всё ещё цеплялся за чёрную цепь, держась за неё изо всех своих Верховных сил. Однако, чем меньше становилась камера пустоты, тем ближе он оказывался к ореолу струящегося света, окружавшему Теневой Фонарь.
Санни не слишком верил в прочность цепи, даже если он сам её и создал.
«П-проклятье…»
Бросив напряжённый взгляд на ужасающую чёрную трещину Врат Тени, Санни стиснул зубы.
По правде говоря, ему не нужно было бояться Теневого Фонаря. Он мог просто отпустить цепь и упасть в его Врата, отправившись в Царство Теней вместе с остальными тенями — более того, это даже было бы ему выгодно.
Уничтожение всех этих осиротевших теней Царством Теней заняло бы некоторое время, так что он мог бы втянуть гораздо больше в свою душу и создать новый отряд в составе Теневого Легиона.
Но было две причины, по которым Санни упрямо отказывался отпускать.
Одной из них была тень Ночного Странника, которую он держал в одной из своих четырёх рук. Он всё ещё был одержим идеей вернуть к жизни легендарного героя Первого Поколения, и тень, скорее всего, была его билетом домой. Так что Санни отказывался жертвовать им ради окончательного милосердия Царства Теней.
Второй причиной были едва уловимые, но знакомые ощущения, которые он начал испытывать, когда стены камеры пустоты начали рушиться.
Это было чувство, как его кровь отзывалась на что-то, спрятанное поблизости.
Санни не мог быть уверен, но он был почти убеждён, что фрагмент родословной Ткача находится где-то здесь, в разрушающейся камере.
Проблема была в том, что он не видел очевидного места, где фрагмент мог быть спрятан. В конце концов, камера пустоты была всего лишь полой сферой из металла с гладкими стенами… если только Ткач не поместил часть своей родословной в одну из теней, то, казалось, прятать её было негде.
«Проклятый даймон! Этот проклятый даймон!»
Сопротивляясь непреодолимому притяжению Врат Тени, Санни напряг мускулы и ухватился за чёрную цепь ещё двумя своими руками. Затем, бормоча беззвучные проклятия, он с трудом подтянулся по ней.
Стены продолжали обрушиваться.
«Держись, приятель…»
Тень Ночного Странника болталась у него в четвёртой руке, казалось, безразличная к происходящему вокруг. Врата Тени всё равно тянули её в темноту, так что Санни приходилось выдерживать вдвое большее притяжение.
Санни медленно карабкался по цепи, добрался до деформированной груды металла, которая когда-то была гладкой, и вонзил в неё все свои когти.
Форма Порождения Теней была идеальной для висения на потолке, так что ему удалось укрепиться на нём и держаться.
«Должен держаться…»
Камера пустоты когда-то была огромной, но теперь бесформенный хаос её изогнутых стен сближался друг с другом. Древний металл, казалось, пульсировал и струился, словно течение, по мере того как его притягивало всё ближе к Теневому Фонарю, теряя при этом целостность.
Санни уже чувствовал слабые места в металле — неровные разломы, которые вели в глубины Дворца, прочь от разрушающейся камеры.
Он ещё не был готов попытаться сбежать через один из этих разломов.
…Вокруг становилось всё темнее.
Вскоре весь Дворец содрогнулся. Ощущая его предсмертные судороги и наблюдая за потоками дождя за его рушащимися стенами, Санни пришёл к любопытному выводу.
Он понял, что тени, заточённые в камере, были не только средством, с помощью которого Демон Покоя делала живых существ бессмертными, но и источником силы, питавшей колдовство Вечного Города.
Тени каким-то образом питали звезду, а звезда питала колдовство Покоя.
Но теперь, когда тени ускользали в Царство Смерти, звезда слабела. А вместе с ней слабел и Вечный Город…
Все его части, включая защитный купол, сдерживавший Штормовое Море.
«Это… проблематично».
Нельзя было сказать, какое ужасное опустошение постигнет Вечный Город, если хотя бы небольшая часть его купола окончательно рухнет.
Яростная звезда, пылавшая в его сердце, казалось, была на грани угасания. Её раскалённое сияние ослабло настолько, что Санни мог прямо смотреть на неё, не будучи ослеплённым.
Что он и делал, с яростным рвением что-то выискивая.
«Только не говори мне…»
И там, ранее скрытая ослепительным светом и потоками испепеляющего звёздного пламени, виднелась чёрная точка, которой не должно было существовать.
Он смотрел на неё несколько мгновений, ошеломлённый.
«Ткач, этот ублюдок…»
Неужели туманный даймон спрятал часть запретной родословной в сердце проклятой звезды⁈
Санни знал, что ему, вероятно, не следовало удивляться, не говоря уже о том, чтобы быть потрясённым, но он всё же испытывал обе эти эмоции.
Он был уверен, что маленький объект, парящий в самом сердце умирающей звезды, и был фрагментом Родословной Ткача.
Итак… теперь всё, что ему оставалось сделать, — это схватить его, не превратившись в пепел, и выбраться отсюда целым и невредимым.
«Что делать, что делать…»
Цепляясь за разрушающуюся оболочку камеры пустоты, Санни вглядывался в смутно различимый предмет, скрытый в сердце умирающей звезды. Мир вокруг него распадался, пока ненасытная пасть Царства Теней пожирала его. Целостность схлопывающейся камеры была давно нарушена, что позволило воздуху хлынуть внутрь — из-за этого он снова мог слышать.
Его окружало оглушительное, пронзительное, леденящее душу шипение, настолько низкое и громкое, что походило на яростный рёв. Словно он слышал потусторонний голос самого Царства Теней… и, поскольку Царство Теней было трупом Бога Смерти, Санни задавался вопросом, не так ли звучал и его собственный голос.
Металл стонал, разрываемый и растягиваемый на части.
Однако, глядя на умирающую звезду Вечного Города, Санни вспомнил не Царство Теней и его холодные просторы. Он вспомнил пожар божественного пламени, пылавший в бескрайних просторах Неба Внизу, и боль, которую испытал после того, как был обожжён им.
Неужели ему снова предстоит сгореть?
«Даже если так… что ж, будь что будет».
Стиснув зубы, он призвал пару чёрных крыльев и отпустил цепь.
Мгновенно притяжение Врат Тени схватило его словно неумолимые тиски. Санни ощутил, что падает вниз — или, возможно, вверх — с ужасающей скоростью, едва способный контролировать направление падения… или вознесения.
По мере приближения к умирающей звезде его окутала страшная жара.
Затем жара стала невыносимой. А потом и вовсе невозможным.
«Аргх!»
Санни пожалел, что вдохнул, ведь его лёгкие мгновенно обуглились.
Первыми загорелись его крылья: чёрные перья вспыхнули и через мгновение обратились в пепел.
Нефритовая Мантия выдерживала звёздное излучение какое-то время, но затем по её поверхности медленно поползли раскалённые трещины.
Внешние слои камнеподобного металла начали плавиться.
Тень Ночного Странника уменьшилась, защищённая от ослепляющего света возвышающейся фигурой Порождения Теней.
…И, конечно же, всё это было адски больно.
«Ах, чёрт побери! Я скучаю по Антарктиде!»
Санни хотелось быть погребённым во льду.
Он хотел снова отправиться в заснеженную экспедицию с Бесшумным Сталкером.
Вместо этого, приближаясь к яростному белому шару умирающей звезды, он стиснул зубы и расправил пылающие крылья, чтобы противостоять притяжению Врат Тени. Его падение замедлилось, пусть даже всего на мгновение.
Но этого мгновения хватило Санни, чтобы собраться с духом… и погрузить руку в звёздное пламя.
Камнеподобный металл Нефритовой Мантии наконец расплавился.
Его плоть тоже расплавилась.
Однако, даже когда сквозь обугленную плоть проглядывали кости, Санни всё равно заставил себя схватить фрагмент родословной Ткача, скрытый в ядре умирающей звезды.
Он вырвал его и потратил долю секунды, чтобы разглядеть, что это такое.
«…Свиток?»
Это был изящный свиток из тонкого паучьего шёлка.
Но изучать его сейчас было некогда. Санни нужно было лишь подтвердить, что это действительно тот фрагмент родословной Ткача, который он пришёл сюда найти. И, судя по тому, как его кровь отреагировала на него, так оно и было.
«Прочту позже».
Он развернёт свиток, когда Дворец не будет рушиться вокруг него, когда Великий Титан не будет дышать ему в затылок и когда армия призраков не будет осаждать его Теневой Легион.
Пусть даже маленькая, иррациональная и чрезвычайно любопытная часть его существа продолжала вопить, чтобы он прочёл свиток прямо сейчас.
«Итак, все первоначальные цели экспедиции достигнуты».
Санни позволил себе ощутить краткое мгновение удовлетворения.
Он пришёл в Вечный Город, чтобы починить Ночной Сад, восстановить родословную Бога Бури, найти шестой фрагмент родословной Ткача и пограбить немного сокровищ.
Он сделал всё это. Теперь осталась лишь одна цель — та, которую он обнаружил, уже прибыв на место.
Вытащить Ночного Странника из Вечного Города.
«Насчёт этого…»
Санни отпустил свою форму, превратившись в обширную и бесформенную тень. Это сделало его более уязвимым к притяжению Врат Тени, но также сильно увеличило его в размерах — настолько, что он задел разрушающиеся стены камеры пустоты.
Мощные щупальца тьмы пронзили зазубренный металл возле одной из трещин и потащили его к ней. Санни пришлось напрячь всю свою титаническую силу, но это помогло ему избежать горизонта событий Врат Тени и достичь стены.
Там он выстроил вокруг себя и тени Ночного Странника Оболочку Ониксового Змея. Втиснув своё огромное тело в разрыв в стене камеры пустоты, Санни выскользнул из её разрушающегося пространства и зарылся в лабиринт трещин, созданных в каркасе Дворца, словно червь, вгрызающийся в яблоко.
Извилистые, неровные туннели двигались и меняли форму, закрываясь и открываясь, пока он мчался сквозь них. Расплавленная поверхность Нефритовой Мантии высекала реки искр, скребясь о зазубренные края разорванного металла.
Потребовалось всего дюжина секунд, чтобы достичь того, что когда-то было запечатанной камерой рушащегося Дворца — огромного зала, где была заключена Плоть Канахта.
С тех пор, как Санни покинул её, она сильно изменилась.
Пол обширной камеры провалился, и яма была странно деформирована. Ночной Странник висел на её краю, пытаясь убраться от холмов плесени внизу — чёрные облака спор делали воздух мутным, и откуда-то лился свет, похожий на солнечный, озаряя кошмарную сцену бледным сиянием.
Когда Ночной Странник увидел, как из темноты ямы поднимается голова гигантского Змея, его глаза расширились.
«Что за…»
Он не закончил фразу.
Потому что Санни, не сбавляя скорости, разинул свою пасть…
И проглотил его.
«Ах! Какого чёрта⁈»
«…Расслабься».
В зияющей темноте пасти гигантской змеи Ночной Странник перекатился по чему-то скользкому и твёрдому, а затем вскочил на ноги. Потом, когда из окружающих теней раздался беззаботный голос, он потерял равновесие и снова упал. Произошло это потому, что тёмная пещера, в которой он оказался, раскачивалась.
Но этот голос…
Почему он звучал знакомо?
«С-Санлесс?»
Скользя по обрушивающимся коридорам Дворца с поразительной скоростью, Санни мысленно усмехнулся. Перекрёстки и развилки мелькали перед ним размытым пятном, а стены, которые стонали и изгибались, грозили раздавить его Оболочку в сокрушающих объятиях.
«Ага, это я. Я просто принял другую форму. Добро пожаловать в Санни-Экспресс, лорд Ночной Странник!»
Где-то в его пасти Ночной Странник осторожно поднялся и с возмущённым видом огляделся.
«Ты мог бы предупредить… а, это Способность Метаморфозы. Понял».
Санни на мгновение смутился.
«Люди обычно называют это Способностью Трансформации. Или Трансцендентной формой».
Но откуда Ночному Страннику знать? Он застрял в Вечном Городе на десятилетия. Во времена его славы не было даже Святых, не то что разговорных терминов для описания всего, что связано с Трансцендентностью. Так что ему пришлось придумать свою собственную терминологию.
Технически, Оболочка Ониксового Змея не была Трансцендентной Способностью Санни, но раз Ночной Странник не сформулировал свой комментарий как вопрос, то он не был обязан объяснять разницу.
Кстати, о Трансцендентных Способностях…
Когда Санни добрался до, казалось бы, бездонной лестницы и устремил своё змеиное тело вниз по её вертикальному пространству, он осознал, что на самом деле очень мало знает об Аспекте и Способностях Ночного Странника. Времени спросить было мало, да и тема эта была деликатной.
Спрашивать другого Пробуждённого о его Недостатке считалось крайне грубым, а разговор об Аспекте зависел от ситуации. Конечно, коллеги должны делиться друг с другом тем, на что они способны, но это всегда немного неловко. В конце концов, всё, что ты раскрываешь, может быть использовано против тебя.
С другой стороны… Кэсси уже точно знала, на что способен Ночной Странник. Так что Санни мог просто спросить её.
Но зачем, когда этот человек прямо здесь?
«Кстати, какая у тебя Трансцендентная форма? Вообще, что твой Аспект может делать?»
Ночной Странник немного замешкался, побудив Санни добавить:
«Просто мы сейчас будем сражаться с Великим Титаном, вот я и подумал, что неплохо бы знать».
Его юный проводник вздохнул.
«Что ж, полагаю, это справедливо. Ты показал мне свою, я покажу тебе свою…»
Санни чуть не выплюнул этого ублюдка.
Ему совсем не понравилась такая формулировка!
Ночной Странник усмехнулся.
«Хотя мой Аспект из числа странных. Немного сложный для восприятия. Моя Дремлющая Способность — это… что-то вроде формы гадания, полагаю. У меня есть чувство, которое подсказывает мне, куда идти, чтобы попасть туда, куда я хочу. Или где найти то, что я ищу. Как интуиция».
Санни мысленно кивнул. Это имело смысл.
Это была незаметная, но, несомненно, мощная Способность. Фактически, это, возможно, самая сильная Дремлющая Способность, о которой он когда-либо слышал, учитывая, с какими вызовами Пробуждённые обычно сталкиваются в Царстве Снов и Кошмарах.
У Кэсси была похожая сверхъестественная интуиция, хотя и менее конкретная, а потому не такая мощная. Впрочем, у её более расплывчатого, но общего чутья были свои преимущества, потому что хотя оно и не говорило ей чётко, куда идти в той или иной ситуации, но время от времени подсказывало, куда не стоит идти. Способность Ночного Странника так не могла, что было смертельным недостатком.
Тем временем мужчина продолжил:
«Моя Пробуждённая Способность — это, э-э, как бы объяснить… это как магический защитный костюм. Только костюма нет, просто моё тело изолируется от окружающей среды. Так что я могу быть неуязвим для всех опасностей, пока у меня есть эссенция — холод, жара, радиация, загрязнения, давление и так далее. В то же время моё тело становится самодостаточным, производя собственный кислород и питательные вещества. Что-то вроде того. В общем, я могу отправиться практически куда угодно, не умирая… по крайней мере, в любые разумные или лишь слегка неразумные места».
«Что за…»
Санни живо представил себе Ночного Странника, который просто комфортно парит в космосе в удобной пижаме и любуется звёздами. На мгновение он почувствовал лёгкую зависть.
Это была просто мечта любого исследователя.
«Везучий ублюдок».
«А твоя Вознесённая Способность?»
Ночной Странник улыбнулся.
«Я могу сгибать пространство».
Если бы у Санни в тот момент были веки, он бы моргнул.
«А?»
Ночной Странник пожал плечами.
«Проще говоря, я могу сложить его, чтобы сделать что-то длинное коротким, или развернуть, чтобы сделать что-то короткое длинным. Это немного сложно, и есть много применений — бесконечное количество, на самом деле — но с некоторой практикой можно добиться потрясающих результатов. Сделать один шаг и пройти сто метров, например. Кстати, именно так мы так быстро добрались до центра Дворца. Я складывал пространство, чтобы каждый наш шаг считался за дюжину».
Санни почувствовал сильное желание нахмуриться.
«Нет, но как это вообще работает?»
И он даже не почувствовал ничего странного!
«Это читерская Способность! Нечестно!»
Если бы кто-то услышал его мысли в тот момент, он бы, наверное, заметил, что у лицемерия есть имя…
Тем временем Ночной Странник добавил с ноткой злорадства в голосе:
«Или, знаешь. Я могу свернуть пространство, которое занимает мой враг. Или часть его тела. Так что в бою это тоже весьма полезно».
Санни вздохнул.
«Без шуток».
Действительно, существовало бесконечное число способов применения этой Способности, от перемещения до боя и даже таких вещей, как создание потайных пространственных хранилищ.
Если бы Ночной Странник не был основателем Великого Клана, из него вышел бы непревзойдённый контрабандист.
«Итак… твоя Трансформация?»
Ночной Странник почесал нос.
«Ну. Я называю её Звёздный Зверь».
Санни немного смутился.
«Что это такое?»
Ночной Странник пожал плечами.
«Как и звучит — странный зверь, сделанный из звёздного света. Знаешь, свет — это и частица, и волна. Подобно этому, моя Трансцендентная форма может быть как осязаемой, так и неосязаемой, или плавно переходить между двумя состояниями. Это немного глупо, но если бы животные питались космическим излучением и гравитационными волнами, дрейфуя от звезды к звезде сквозь бесконечную тёмную пустоту… именно так, я думаю, они бы и выглядели».
Санни помолчал какое-то время. В конце концов, он сказал недовольным тоном:
«…И ты удивился, когда я превратился в большую змею?»
Ночной Странник несколько раз моргнул.
«Эй! Меня не каждый день проглатывают гигантские змеи, ясно⁈»
Он сделал паузу, а затем с возмущением поднял три пальца.
«На самом деле, если я правильно помню, это, пожалуй, мой третий раз!»
Что, по его мнению, было на три раза больше, чем нужно.
К тому времени, как Санни добрался до его погнутых, деформированных ворот, Дворец, казалось, был на грани обрушения… хотя, если честно, он даже не был уверен, что Дворец вообще может рухнуть. Обычные здания строились из кирпича, дерева или камня — те же, что находились в мире бодрствования, возводились из бетона или металлических каркасов, обшитых листами сплава. При достаточных повреждениях они разрушались.
Но Дворец был просто отлит из металла. На его возвышающихся стенах не было швов, и его многочисленные шпили не были отдельными элементами. Он был похож на титанический орган, собранный из бесчисленных полых труб — Санни не был уверен, какая музыка родилась бы, если бы Дворец вдруг запел, и не представлял, как бы выглядело его разрушение.
И это был не праздный интерес. Ему нужно было это знать, чтобы не оказаться погребённым под обломками…
«Но сейчас не время размышлять об этом».
Гигантский змей выполз из Дворца, словно ониксовая река, и на мгновение свернулся кольцом на открытом пространстве между его воротами и стенами Тёмного Замка. Затем он исчез, оставив лишь Ночного Странника, его тень и Санни.
Тень оставалась неподвижной, в то время как Ночной Странник, сдержанно ругаясь, перекатился по потрескавшимся камням. Санни же какое-то время просто стоял, глядя на шёлковый свиток, зажатый в его почерневшей, обугленной руке.
Дождь приятно освежал его кожу.
Мгновением позже свиток бесследно исчез, переместившись на алтарь копии Безымянного Храма, возвышающегося над тёмными водами его лишённой света души.
«Что… что это за хрень?»
Ночной Странник сидел на земле, уставившись на свою тень со странным, скорбным выражением лица. Словно он и сам не понимал горького чувства печали и тоски, которое вызывала в нём тень, и был смущён этой непрошеной эмоцией.
Санни тоже ощущал исходящую от тени глубокую, невыразимую тоску.
Очевидно, они оба жаждали воссоединиться и вновь стать целым… снова стать единым. Даже если ни один из них не обладал способностью осознать это желание.
«Какое трогательное воссоединение».
Казалось, это была глубоко значимая сцена — человек, жаждущий воссоединиться со своей смертью. Вероятно, из этого можно было извлечь некий вывод о человеческой природе, но Санни был не в настроении для философских размышлений.
Его обожжённое тело болело слишком чертовски сильно для этого.
Опустив руку, он ответил, пожав плечами:
«Это твоя тень».
Санни подошёл к Ночному Страннику и добавил приглушённым тоном:
«Если вкратце, Вечный Город присвоил тебя, отделив тебя от твоей тени. Так что если мы присоединим её обратно к твоей душе, ты сможешь уйти».
Он молча изучал тень.
«Разумеется, ты снова станешь смертным».
Ночной Странник огляделся.
Гигантское сооружение Дворца медленно рушилось, поглощая само себя, весь мир на востоке, казалось, был поглощён ослепительным сиянием и белым пламенем, мириады призраков осаждали редеющий строй Теневого Легиона, Великий Титан двигался к ним через озеро…
И вдобавок ко всему, невидимый купол, сдерживающий уничтожающую массу Штормового Моря, был на грани разрушения.
Даже при всём желании было бы трудно придумать худший момент, чтобы внезапно стать смертным.
Ночной Странник усмехнулся.
«Звучит здорово. Давай сделаем это».
За его беспечным тоном скрывалось глубокое недоверие. Казалось, он никогда не воспринимал всерьёз обещание Санни помочь ему сбежать из Вечного Города… по крайней мере, так Санни истолковал намёк на безнадёжность, отражавшийся в серебряных глазах Ночного Странника.
Он медленно кивнул.
«А смогу ли я вообще это сделать?»
Что ж, это был бессмысленный вопрос. Санни был Верховным, так что если он решил что-то сделать, его Воля заставит это произойти. Его слово было законом в самом буквальном смысле… до тех пор, пока он мог навязать миру этот закон.
Прежде чем приступить к работе, Санни потратил несколько мгновений на оценку ситуации на поле боя.
Теневой Легион медленно уничтожался, но…
Его выражение лица едва заметно изменилось.
«А?»
[Кэсси, где Джет?]
Ни одно из его воплощений не чувствовало её присутствия.
Вскоре пришёл ответ:
[Её поглотила Душа Канахта].
Глаза Санни расширились.
[Её что⁈]
Четыре его воплощения поддерживали Теневой Легион и, следовательно, присутствовали на поле боя, но он не был всеведущим. Дальность его ощущения теней была ограничена в Вечном Городе, и большая часть северной части Дворцового Острова теперь была окутана туманом.
К тому же, призраки почти не отбрасывают теней. Поэтому Санни с трудом воспринимал призрачных солдат и их лидера, как и саму Джет, когда она принимала свою Трансцендентную форму.
Вот почему он на время потерял её из виду.
[Что ты имеешь в виду, говоря, что её поглотила Душа Канахта⁈]
Кэсси кратко ответила:
[Я уверена, с ней всё будет хорошо].
Это прозвучало бы более обнадёживающе, если бы у неё всё ещё была способность видеть будущее.
Санни стиснул зубы.
«Это же… Джет. Это Мастер Джет. Она знает, что делает».
Он испытывал беспокойство, но понимал, что сейчас должен выполнить свою часть работы.
Тем более, что времени оставалось совсем немного.
Купол Вечного Города разрушался, проклятая армия призраков буйствовала, а Плоть Канахта приближалась. Всё это место вот-вот будет уничтожено.
Однако все эти проблемы можно было легко решить…
Всё, что требовалось Санни и его спутникам, — это сбежать.
Хотя это и было бы желательно, ничто не обязывало их убивать Плоть, Душу и Безумие Канахта. Теперь, когда Санни получил то, что хотел, они могли просто оставить трёх жутких мерзостей на дне Штормового Моря и сбежать.
Единственное, что стояло на их пути, — это судьба Ночного Странника.
Как только Ночной Странник и его тень воссоединятся, у Санни появится гораздо больше вариантов завершения этой экспедиции.
Итак, он посмотрел на юного бессмертного и улыбнулся.
«Эй… не двигайся».
Ночной Странник поднял бровь.
«Ладно? Но, э-э… почему ты сказал это так зловеще?»
Санни опустился на колени рядом с ним, протянул руку и призвал Воспоминание.
Мгновением позже Иголка Ткача упала ему в ладонь.
«Потому что я собираюсь сшить тебя с твоей тенью. О… возможно, будет больно, но не волнуйся».
Он приятно улыбнулся.
«Ты не умрёшь».
С этими словами по бокам от него проявились четыре чернильно-чёрные руки.
Четыре руки сплели нить из эссенции тени. Обугленная рука безвольно свисала, в то время как вторая из первоначальных рук держала иглу.
Санни глубоко вдохнул.
И принялся за работу.
Как Демон Покоя отделяла живых существ от их теней?
Санни не имел ни малейшего понятия.
Это не должно было быть возможным. В конце концов, она не была Богом Теней. За все свои годы Санни лишь однажды видел нечто подобное: он встретил потерянные тени, принадлежавшие спутникам Первого Владыки Светлого Замка, на границе Подземного Мира.
Санни до сих пор не знал, что именно с ними случилось. Он знал лишь то, что это как-то связано либо с Ничто, либо с Существами Ничего… если вдуматься, в центральном зале Дворца тоже дрейфовали клочья небытия.
Возможно, это было как-то связано.
В любом случае, Санни был уникально подходящей кандидатурой на роль вершителя судеб осиротевших теней — как тогда, так и сейчас.
Тени, отделённые Демоном Покоя, в данный момент втягивались в Царство Теней. Там они вернутся в естественный цикл и превратятся в чистую эссенцию… что означало, что бессмертные Вечного Города снова станут смертными.
Вообще-то, нет. Это не так. Они не станут смертными — они умрут.
Все тела, составляющие Плоть Канахта, погибнут. Впрочем, Санни сомневался, что это уничтожит Великого Титана. Он не верил, что его волнует, мертва его плоть или жива — его это никогда не волновало. Бессмертные были идеальными носителями для зловредного паразита не потому, что были живы, а потому, что не могли умереть.
Точно так же и сама Плоть Канахта не умрёт. Потому что она никогда не умирала в Вечном Городе, и поэтому её тени не было в камере пустоты. Колдовство Демона Покоя не сдерживало её… или, вернее, колдовство, сдерживавшее её, давно исчезло.
Впрочем, барьер, возведённый Даэроном, всё же сдерживал её. По крайней мере, пока что — он был создан, чтобы не допустить освобождения Великого Ужаса в мир, а не Великого Титана.
В любом случае, Санни и его спутникам всё равно придётся сражаться с Плотью Канахта. Однако, с прекращением действия колдовства Вечного Города, её тело не исцелится мгновенно и не воскреснет из мёртвых. Так что у них, по крайней мере, был шанс.
Таков был предел его нынешних забот о тенях, втянутых в Теневой Фонарь. Однако оставалась ещё одна тень…
Тень Ночного Странника.
В отличие от остальных, которые должны были вернуться в объятия смерти, эту нужно было вернуть её первоначальному владельцу. Но поскольку Санни не знал, какое колдовство использовала Демон Покоя, чтобы отделить её, не было ясного способа пришить её обратно.
Не то чтобы у него не было соответствующего опыта.
Как ни странно, Санни однажды уже делал нечто похожее на то, чего он хотел добиться сейчас. Это было во время создания Благословения. Тогда он пришил тень меча к тени его владельца, чтобы соединить его физический сосуд с магическим плетением.
Это было нелегко, учитывая, что ему пришлось склонить мир к своей воле, чтобы преуспеть. Однако Санни действительно преуспел. В основном потому, что его Воля уже была достаточно тиранической, но также и потому, что он использовал Иголку Ткача и обладал властью над тенями.
В конце концов, он был Повелителем Теней.
Тогда Санни был Трансцендентным Ужасом. Сейчас он был Верховным Титаном, и его Воля стала гораздо более ужасающей.
Так что, если он хотел пришить тень Ночного Странника обратно к её владельцу, никто не мог сказать ему, что это невозможно. Именно в его компетенции было решать, что возможно, а что нет.
«Впрочем, сомневаюсь, что это будет легко…»
Наложив тень Ночного Странника на безжизненную тень, следовавшую за ним, Санни заглянул в его душу и увидел великолепное сияние звёздного ядра.
Затем он протянул руку вперёд и пронзил душу Ночного Странника своей иглой.
Ночной Странник стиснул зубы, затем выругался так грязно и изобретательно, что Санни едва не покраснел.
«Какого чёрта. Я даже не знал, что эти слова можно сочетать».
«Успокойся. Это всего лишь первый стежок. Впереди ещё куда больше».
Ночной Странник молча сверлил его взглядом.
«Тогда делай уже!»
Слегка улыбнувшись, Санни послушался.
Пока один из его аватаров был занят пришиванием осиротевшей тени к её второй половине, четыре воплощения Санни поддерживали Теневой Легион в его отчаянной битве против армии призраков.
«Если честно, я немного… разочарован».
Санни надеялся, что его легион сможет отразить мириады душ, выпущенных Голландцем. Однако реальный исход был вполне ожидаемым.
В конце концов, капитан Голландца потратил тысячи лет на накопление своих сил. Санни, тем временем, не исполнилось и тридцати.
«Интересно, кем я стану через несколько тысяч лет? Насколько обширен будет мой легион?»
Что ж, к тому времени он уже не будет Сувереном Смерти. Он будет просто Смертью. Так что его легион, предположительно, будет состоять из всех, кто когда-либо умирал.
Если он вообще выживет, конечно.
«Ситуация тревожная».
Количество фантомов сокращалось. Его Тени были ранены. Построение Теневого Легиона было прижато к стенам Тёмного Замка, едва способное защищать его.
Нефис всё ещё сражалась с Безумием Канахта, а Джет нигде не было видно, что означало, что Проклятый Странник мог свободно сеять хаос.
Однако… у Санни был план, как переломить ситуацию.
Он требовал от него небольшой жертвы, но сулил обильную жатву в ответ.
«Тогда нет смысла терять время».
Секундой позже три его воплощения покинули Теневой Легион, оставив лишь то, что усиливало Кукловода. Лишённые их поддержки и губительного дара Проклятия, безмолвные фантомы пострадали. Теперь их гибло всё больше под натиском призраков, а врагов побеждалось меньше. Неизбежное поражение Теневого Легиона приблизилось.
Оставалось надеяться, что всё получится.
Три воплощения проявили чёрные крылья и взмыли в воздух.
Они полетели к Дворцу, чьи стены к тому времени были разорваны и расколоты.
Спустя несколько секунд воплощения нырнули в один из разломов и скрылись из виду.
Теневой Легион был прижат к стенам Тёмного Замка и сократился до едва ли трети от первоначального размера. Туман, грозивший поглотить его, на время сдерживался ужасающей метелью, но теперь, когда тень Зимнего Зверя была повержена, он окутал мир; Осквернённый Искатель Истины пал, и даже неуловимая Огненная Королева была покрыта тяжёлыми ранами.
Ни фантомы, ни призраки не оставляли после себя тел, а Дворцовый Остров продолжал восстанавливаться, сколь бы ужасно он ни был разбит и разрушен, но битва, происходившая на его берегах, была поистине катастрофической… куда более катастрофической, чем любая битва, в которой Санни участвовал ранее.
И он проигрывал эту битву.
Его легион изначально был в невыгодном положении, и это неравенство продолжало расти по мере того, как всё больше и больше фантомов побеждалось. По-настоящему резкий поворот наступил лишь тогда, когда он отозвал три своих воплощения.
Лишённые их поддержки, построения Теневого Легиона начали таять с угрожающей скоростью.
Но даже это было не самой насущной проблемой.
«Этот ублюдок…»
Самой насущной проблемой был Проклятый Странник и его жуткий меч — Великий Тиран, Душа Канахта.
Точнее, до того, как прибыла Плоть Канахта.
Теперь, когда Джет не было, не осталось никого, кто мог бы встать у него на пути, а это означало, что он мог полностью уничтожить построение Теневого Легиона. Что ещё хуже, зловещий призрак не просто побеждал фантомов — он мог уничтожить их по-настоящему.
Санни не мог этого допустить.
Проблема была в том, что у него почти не оставалось вариантов. Теневой Легион уже едва держался — точнее, не держался — и очень немногие из его воинов могли замедлить Проклятого Странника, не говоря уже о том, чтобы противостоять ему. Санни мог, например, приказать Святой преградить ему путь, но это привело бы лишь к обрушению того участка построения, который она поддерживала.
«Что же делать?»
Неужели ему придётся лично встретиться с великим призраком?
Лишь два его воплощения находились вне Дворца. Одно было занято присоединением Ночного Странника к его своенравной тени, а другое усиливало Кукловода. Санни потенциально мог покинуть гигантского мотылька и материализоваться на поле боя, но это означало бы отказ от точного контроля над Теневым Легионом. Результат был бы столь же катастрофическим, как и бездействие.
«Мне просто нужно выиграть время».
Лихорадочно обдумывая варианты, пытаясь найти оптимальное решение, он быстро остановился на наилучшем.
Внизу, на поле боя, Проклятый Странник поднял с земли призрачную саблю и медленно выпрямился. Он бросил отстранённый взгляд на рушащееся построение Теневого Легиона и затем направился к нему неспешными шагами.
Обсидиановая Оса ринулась на него сквозь проливной дождь, и он небрежно рассёк её надвое одним лёгким ударом.
Его взгляд поднялся выше, наконец остановившись на тёмной фигуре гигантского мотылька, восседавшего на самой высокой башне величественного чёрного замка. Проклятый Странник разглядывал его мгновение, а затем его холодные глаза цвета моря вспыхнули леденящим душу злобным огнём.
Зловещий призрак продолжил идти вперёд, хладнокровно уничтожая фантомов, пытавшихся встать у него на пути.
Пока из завесы дождя не вырвался молниеносный клинок, внезапный и совершенно незаметный.
Проклятый Странник среагировал лишь в самый последний момент, стремительно подняв саблю, чтобы блокировать удар. От столкновения его отбросило на несколько метров назад, а земля позади него была разворочена длинной неровной линией.
Он оставался неподвижным мгновение, а затем выпрямился и посмотрел вперёд. Там, скрытая в дожде и клубящемся тумане, стояла тёмная фигура, с безжалостной яростью смотрящая на него.
Её чёрное, как эбеновое дерево, тело было заключено в лёгкие доспехи, а лицо скрыто вуалью. В одной из рук она сжимала короткий меч, и, пока зловещий призрак наблюдал, она извлекла ещё один. Оба клинка медленно наполнились ослепительным сиянием, озарившим туман и очертившим её стройную фигуру.
Это была тень Орфны из Девяти, Убийца.
Санни приказал ей покинуть стены Тёмного Замка и спуститься на поле боя. Ведь кто лучше подходил для противостояния призраку падшего члена Девяти?
Призрачное лицо Проклятого Странника оставалось неподвижным, но что-то изменилось в глубине его глаз цвета моря. В них появился намёк на узнавание, окрашенный необъяснимой эмоцией.
Его губы, остававшиеся сомкнутыми тысячи лет, медленно дрогнули, словно напрягаясь, чтобы прошептать забытое имя.
Но в конце концов из них не вырвалось ни звука.
Безразличная к этому едва уловимому движению, Убийца ринулась вперёд с пугающей скоростью. За ней остался шлейф из разбитых капель дождя, а туман заклубился бурным потоком вокруг неё.
Проклятый Странник двинулся навстречу и парировал её атаку с несокрушимой силой, вызвав вспышку света, затопившую всё вокруг. Сияющие мечи и призрачная сабля закружились в смертоносном танце, ведомые злой волей и безграничным убийственным намерением. Звон стали эхом разносился в тумане, сливаясь в леденящую мелодию.
Тень и призрак обменялись сотней ударов в мгновение ока, полностью разрушив землю вокруг себя.
Убийце не удалось взять верх… более того, её отбросило на несколько шагов и вынудило перейти в оборонительную стойку.
Однако она не была побеждена.
По крайней мере, на несколько мгновений опасная схватка, казалось, зависла в хрупком равновесии.
Что означало, что Проклятый Странник был временно сдержан и не допущен до построения Теневого Легиона.
И это было всё, что требовалось Санни.
Потому что к тому моменту, когда Убийца уже не сможет сдерживать зловещего призрака, у него будет достаточно времени, чтобы перевернуть всю эту битву с ног на голову.
Убийца вступила в смертельную дуэль с Проклятым Странником, что дало Теневому Легиону немного времени…
Но, увы, не слишком много.
Даже если бы она продолжала сдерживать зловещего призрака, его армия всё равно атаковала слабеющий строй безмолвных фантомов. Святая, Изверг и Змей изо всех сил пытались отразить врага, но даже их великой силы оказалось недостаточно, чтобы переломить ход битвы.
Вскоре строй должен был рухнуть. Призраки нахлынут на разрозненных фантомов, уничтожая их. Затем они нападут на стены Тёмного Замка, обрушат их и перебьют его защитников. Наконец, Санни останется один на один с ужасами Вечного Города, потеряв и своих фантомов, и своих Теней.
Вероятно, он смог бы спасти Наева, но работа воплощения, сшивающего Ночного Странника с его тенью, была бы прервана, обрекая легендарного основателя Дома Ночи.
Если только Плоть Канахта не достигнет Дворцового Острова первой и не сольётся с Душой Канахта, обрекая их всех.
Жуткая гора из окровавленной плоти уже маячила рядом, пересекая кипящее озеро обманчиво медленными шагами. Теперь, когда она была ближе, её титанические размеры ощущались особенно пугающе… Плоть Канахта была не на одном уровне с Осуждением, но близко к нему, возвышаясь наравне с Дворцом.
Вообще-то, теперь, когда Дворец рушился, она была выше него.
Отвратительный Титан мог легко достать рукой до крыши разрушающегося купола… что означало, что он мог дотянуться и до Острова Слоновой Кости. Он также мог оторвать колоссальные крылья Кукловода или раздавить весь Тёмный Замок одной ногой.
«Как мы вообще должны сражаться с этой штукой?»
Санни знал, что он как-нибудь справится, если дело дойдёт до драки. Но он не ждал этой битвы с нетерпением.
Но сначала ему нужно было выжить в битве с Голландцем и ордой призраков, чтобы получить шанс выжить против Плоти Канахта.
К востоку от Дворцового Острова, Нефис и Безумие Канахта всё ещё были сцеплены в яростной битве. Санни не знал, что там происходило, но, судя по ослепительному сиянию, окутавшему небо на востоке, она выкладывалась по полной.
Положение казалось безнадёжным…
Но, к счастью, это было не так.
Продолжая сшивать Ночного Странника и его тень, Санни мрачно улыбнулся.
«Хорошая работа, Убийца».
Он выиграл для себя достаточно времени.
Там, на разбитом поле боя перед Тёмным Замком, строй Теневого Легиона слегка сдвинулся.
Высокие ворота замка распахнулись.
И затем, внезапно, из его пасти хлынули ряды новых фантомов.
Сначала сотни, затем тысячи. Большинство принадлежало людям, но некоторые — величественным зверям.
И все они были невероятно сильны.
Улыбка Санни стала шире.
Что ж, естественно, они были сильны. Ведь это были тени бессмертных обитателей Вечного Города.
В то же время, когда его сожжённое воплощение начало пришивать осиротевшую тень к Ночному Страннику, три других вошли в рушащийся Дворец. По иронии судьбы — или её отсутствия — он помчался обратно к Теневому Фонарю сразу после побега от него.
Его аватары быстро достигли камеры пустоты — точнее, того, что раньше было камерой пустоты. Её больше не существовало, она слилась с большим залом над ней в мешанине тьмы и разорванного металла. Угасающая звезда превратилась в едва тлеющий уголёк, а чёрная трещина Врат Тени, казалось, неудержимо разрасталась.
Три воплощения нырнули в её непроглядную тьму, не сбавляя скорости.
«Аргх!»
Попав в Царство Теней, Санни был моментально ослеплён. Необъятные просторы чёрных дюн обычно были окутаны тьмой, освещаемой лишь далёким сиянием штормов эссенции. Однако в данный момент он со всех сторон был окружён бурными потоками эссенции, купаясь в ослепительном свете.
Казалось, что шторм эссенции рождался в тот самый момент у него на глазах, прямо вокруг него.
Бесчисленные тени медленно двигались в ослепляющем сиянии, медленно растворяясь в клубящихся потоках эссенции. Это были тени, которые он освободил из тюрьмы, построенной Демоном Покоя, доставленные в Царство Смерти после тысячелетий плена.
Царство Теней быстро разрывало тени на части, словно время навёрстывало упущенное. Он не успеет получить их всех… но с тремя аватарами, действующими в качестве его вестников, он сможет получить многих.
Достаточно, чтобы переломить ход битвы, по крайней мере. И он так и поступил.
Теперь тысячи невероятно могущественных фантомов вышли из ворот Тёмного Замка, словно чёрный поток. Они обтекли строй Теневого Легиона и обрушились на призраков с флангов, врезаясь в них подобно уничтожающей волне.
По сравнению с мириадами призрачных солдат, новых фантомов, присоединившихся к битве, было не так уж много. Но каждый из них раньше был бессмертным обитателем Вечного Города — все они были невероятно сильны, значительно увеличивая мощь поредевшего Теневого Легиона.
Достаточно, чтобы полностью переломить ход битвы.
До этого Теневой Легион проигрывал. Но теперь у него внезапно появилось преимущество, и он оттеснял бесплотных воинов назад. Бесчисленные призраки были перебиты в мгновение ока, и с каждым моментом уничтожалось всё больше.
Даже туман, казалось, отхлынул, отброшенный яростью катастрофического столкновения.
Где-то наверху раздался раскат грома. Шестиугольная секция невидимого купола рухнула, и столб чёрной воды той же формы обрушился вниз, мгновенно превращая руины внизу в пыль.
Пыль больше не двигалась, потеряв способность превращаться обратно в величественные здания.
Проклятый Странник на мгновение замер, наблюдая, как его армия уничтожается.
Затем он рванулся вперёд, прорвал защиту Убийцы безрассудной атакой и выдержал острые укусы её клинков. Он был тяжело ранен, но сумел этой жертвой отбросить Убийцу — она увернулась от призрачной сабли, но не смогла увернуться от его пустой руки.
Рука великого призрака пронзила её живот, нанеся глубокую рану, и отбросила её на десятки метров.
Однако Проклятый Странник не стал преследовать раненого противника.
Он также не бросился на помощь своей тающей армии.
Вместо этого зловещий призрак развернулся и помчался навстречу приближающейся ужасной массе Плоти Канахта.
Санни дёрнулся.
«Проклятье!»
«Проклятье!»
Позади Санни Дворец рухнул внутрь себя с оглушительным рёвом разрываемого металла. Его гордые шпили и возвышающиеся стены сложились, словно были сделаны из бумаги, а фундамент фактически оторвался от земли в хаосе острых краёв, медленно поднимаясь в воздух.
Вся колоссальная конструкция, казалось, левитировала. На самом деле, конечно же, она не взлетала — её просто притягивало к центральной точке. Пространство дворца над камерой пустоты втягивалось вниз, а всё, что под ней, — вверх. Невообразимая масса металла сжималась под непостижимым давлением, деформируясь и теряя форму, постепенно уменьшаясь.
Невидимый купол, защищавший Вечный Город, тоже начал разрушаться, а Плоть Канахта была всего в нескольких шагах от берега Дворцового Острова.
Но не это привлекло внимание Санни в данный момент.
Вместо этого его взгляд был прикован к Проклятому Страннику, который предпочёл бросить свою армию призраков и ринуться к неповоротливому Великому Титану, вместо того чтобы продолжать атаку.
«Этот чёртов придурок!»
С опозданием Санни осознал, что так же, как он и его спутники уже выполнили большинство своих целей, зловещий призрак тоже уже достиг своей. Раз они могли просто отступить, то и он тоже… просто обычно Кошмарные Существа не могут сопротивляться запаху человеческих душ, поэтому Санни всерьёз не рассматривал такой поворот событий.
Но Проклятый Странник уже получил свою главную награду — останки Сердца Канахта, которые сохранились в Джет. Теперь, когда Джет была в его руках, уничтожение Теневого Легиона было лишь бонусом.
И похоже, великий призрак решил сначала пополнить свою коллекцию фрагментов Канахта, а уже потом истребить людей.
«Будь он проклят!»
Выбор был логичным… проблема заключалась в том, что Санни в данный момент едва ли мог преследовать призрака.
Убийца была ранена и находилась далеко позади Проклятого Странника, так что даже если бы она проигнорировала раны и бросилась в погоню, то не смогла бы догнать его вовремя. Святая была ещё дальше, а Змей и Изверг были скованы огромной ордой призраков.
Ни Наев, ни тень Даэрона не были достаточно быстры, и даже Кукловод не успевал достичь зловещего видения вовремя. Санни мог пойти только сам, но если бы он это сделал, Теневой Легион потерял бы с трудом завоёванное преимущество и снова оказался бы в отчаянном положении.
Плоть Канахта теперь была подобна горе, приблизившись настолько, что её титаническое тело можно было разглядеть во всей его отвратительной красе. Бурлящие воды озера едва доходили ей до колен, и когда она сделала следующий шаг, весь Дворцовый Остров содрогнулся.
К этому моменту она могла коснуться берега, просто наклонившись и протянув руку.
Именно туда, на участок берега прямо перед Великим Титаном, и мчался Проклятый Странник. Он занёс свою призрачную саблю, будто готовый вонзить её в плоть Титана. Его холодные, морского цвета глаза светились зловещим светом.
Санни попытался проявить тени, чтобы преградить путь зловещему призраку, но его враг был слишком далеко, в нескольких мгновениях от достижения берега.
«Дерьмо».
Санни приготовился к тому, что ситуация из плохой превратится в ужасную…
Но затем случилось нечто странное.
Эфирное свечение изумрудно-зелёной сабли внезапно стало тусклее.
А затем — ещё тусклее.
«Если подумать…»
Санни вдруг осознал, что сабля уже давно не испускала волны зеленоватого сияния и, следовательно, не призывала новую орду призраков.
«А?»
Проклятый Странник тоже почувствовал, что что-то не так. Не сбавляя скорости, он развернулся и метнул призрачную саблю, которая пронеслась сквозь бушующие потоки дождя, словно вспышка изумрудно-зелёной молнии. Вращающийся клинок взмыл ввысь, целясь в сердце Плоти Канахта.
Санни не знал, что произошло бы, если бы две части Канахта столкнулись… и ему так и не довелось узнать.
Потому что призрачная сабля так и не достигла Титана.
Почти сразу после того, как сабля покинула руку хозяина, по зеленоватому клинку расползлась сеть тонких трещин.
И затем, к изумлению Санни — и к изумлению самого Проклятого Странника…
Она разлетелась на куски.
Даже Плоть Канахта, казалось, была ошеломлена внезапным разрушением, замерев у мелководья озера.
Однако ошибки не было. Призрачная сабля, которой владел зловещий призрак, разлетелась на части в полёте, её осколки упали вниз, медленно растворяясь в эфирном свете.
Душа Канахта…
Была уничтожена.
Санни ощутил её уничтожение всем нутром, почувствовав, как её слабая, но ужасающая тень рассеялась без следа.
«К-как?»
Он с трудом верил собственным чувствам.
Туман закружился, поглощая последние отблески жуткого ужаса. А затем…
Туман сгустился в знакомую форму.
Джет стояла там, перед Проклятым Странником, сжимая в руках грозную косу. Она всё ещё была в своей форме призрака, пугающе напоминая Беспредельную Резню, от чьей руки Санни умирал мучительной смертью бесчисленное количество раз.
Но в ней было что-то… иное.
Джет не стала выше, но её присутствие стало куда более подавляющим, создавая именно такое впечатление. Теперь казалось, будто она возвышается над Проклятым Странником, смотря на него сверху вниз своими ледяными голубыми глазами.
Проклятый Странник тоже смотрел на неё.
Затем ужасающая коса опустилась, прорезав его призрачное тело от плеча до бедра.
Он оставался неподвижным несколько мгновений, застыв на месте.
Но секундой позже порыв леденящего ветра развеял его, словно туман.
…Вот так просто Проклятый Странник тоже был уничтожен.
Он был повержен в самом сердце Вечного Города, который искал тысячи лет, сражённый куда более ужасным призраком.
Джет опустила косу и подняла голову, словно желая глубоко вдохнуть.
В этот момент в голове Санни прозвучал голос Кэсси.
[Видишь… я же говорила, что с ней всё будет хорошо].
[Вы убили Великого Тирана, Душу Канахта].
[Вы убили Испорченного Дьявола, Алета из Девяти].
Джет взглянула на тёмное небо Вечного Города.
Она должна была ликовать, но вместо этого первой мыслью, пришедшей в ей голову, оказалось…
«П-проклятье».
Она отсутствовала недолго, но небо над ней рушилось.
Проливной дождь превратился в апокалиптический ливень, и то тут, то там над разрушенным городом возвышались гигантские шестиугольные колонны. Издалека казалось, будто они поддерживают невидимый купол неба, но Джет понадобилось всего мгновение, чтобы понять, чем они были на самом деле.
Огромная поверхность невидимого купола оказалась состоящей из бесчисленных шестиугольников, и по мере того, как некоторые из них исчезали, холодные воды Штормового Моря обрушивались вниз под разрушительным давлением. Гигантские колонны не поддерживали купол — это была вода, падающая сквозь бреши в куполе, но всё ещё сохранявшая свою форму.
Вдобавок ко всему, Дворца нигде не было видно. Вместо него в воздухе плавала гигантская масса изогнутого металла, которая стонала, изгибаясь ещё сильнее.
«Мёртвые боги. Меня не было всего несколько мгновений…»
С другой стороны, Теневой Легион, казалось, оттеснял призраков. И теперь, когда и контролировавший их Тиран, и Дьявол, контролировавший Тирана, были уничтожены, эти призраки едва ли представляли угрозу. Их скоро уничтожат.
«Верно».
Джет наконец вспомнила, что она сделала.
Она убила их.
Душа Канахта, Проклятый Странник. Ужас морей, Голландец, и его грозный капитан — все они исчезли, сражённые её рукой, как и многие мерзости до них. Джет убивала бесчисленных Кошмарных Существ на протяжении многих лет, но всё же…
Это было её величайшим достижением. Святая, убивающая Великого Тирана, была не совсем обычным явлением — по сути, это было чем-то, чего не должно было произойти.
И всё же Джет сделала это.
В конечном счёте, всё свелось к решению, которое она приняла после активации особой способности, дарованной Туманному Клинку душой Сердца Канахта.
Джет хотела попытаться убить Проклятого Странника, но не была уверена, что сможет. Это была авантюра, и к тому же опасная.
Поэтому в итоге она выбрала другую авантюру.
Вместо того чтобы пытаться убить хозяина Души Канахта, она позволила ему поглотить себя.
Это было не совсем безрассудное решение. К тому времени Джет уже какое-то время изучала Голландца и его призраков. Она особенно отметила, что призрачная сабля продолжала источать потоки эфирного света, призывая на поле боя всё больше спектральных воинов… что означало, что её вместилище всё ещё не опустело.
Душа Канахта была голодным зверем, который поглотил бесчисленные души на протяжении веков.
Однако…
И у самой Джет был довольно хороший аппетит.
Она хотела убить Проклятого Странника, но это не было её задачей. Её задачей было задержать его и выиграть союзникам достаточно времени для достижения их целей. Душа Канахта была его источником силы, так что если бы она смогла уничтожить или ослабить её, это привело бы к тому же результату.
Плюс, у неё было подходящее телосложение для этого, ведь она была призраком.
Поэтому вместо того, чтобы попытаться убить Проклятого Странника за один удар сердца, дарованный ей Сердцем Канахта, Джет отсекла его руку и сама схватила призрачную саблю.
Она знала, что та поглотит её. На самом деле, быть поглощённой и было целью похищения Души Канахта. И всё же, когда она почувствовала, как её затягивает в зеленоватый клинок, она не смогла сдержать лёгкой тревоги и тихо выругалась.
В следующее мгновение её не стало.
Там, в чреве Души Канахта, мир был иным.
Вообще-то, мира там не было вовсе.
Не было пространства, не было времени, не было жизни, не было смерти.
Лишь смутная протяжённость изумрудно-зелёного свечения, которое окутало её, словно трясина…
И присутствие многочисленных душ, которых Тиран поглотил так же, как и её.
Но между Джет и теми покорёнными душами было одно принципиальное различие.
Их убили, прежде чем они стали рабами Души Канахта. Джет же была мертва изначально… она вошла в плен как злобный призрак, а не как беспомощная душа, лишённая плоти.
И это позволило Джет сохранить некоторую независимость, по крайней мере, на краткий миг.
К тому времени она была на грани смерти, её душа была почти полностью лишена эссенции. Тираническая Воля Души Канахта обрушилась на неё, стремясь подавить её самосознание и превратить в безмозглого, покорного раба. Возможно, у неё бы и получилось — вероятно, получилось бы, имей она шанс.
Но Джет не дала Душе Канахта возможности покорить себя.
Вместо этого она использовала тот краткий миг, чтобы поднять Туманный Клинок и сосредоточила своё убийственное намерение в острой, как бритва, косе.
Одного взмаха этой косы хватило, чтобы уничтожить каждую порабощённую душу внутри Великого Тирана.
В конце концов, там не было ни пространства, ни времени. Это означало, что все захваченные души занимали одно и то же пространство, и нанести десять тысяч ударов занимало столько же времени, сколько и один.
Итак, подобно лисе в курятнике, Жнец Душ Джет за мгновение уничтожила каждого призрака, заключённого в Душе Канахта.
«Ой-ой».
Цунами эссенции затопило её разрушающуюся душу, мгновенно исцеляя её.
Но куда более сильным ударом стал поток фрагментов, хлынувший в её раздробленное ядро души.
Ядро, которое неуклонно росло на протяжении десятилетий, внезапно раздулось, увеличиваясь в размерах со скоростью, видимой невооружённым глазом.
Оно мгновенно стало настолько огромным и тяжёлым, что Трансцендентная душа Джет начала с трудом выдерживать его вес.
«Полагаю… это весьма щедрый дар».
Джет чувствовала себя странно. Гораздо более могущественной, да, но также… опасно несбалансированной.
С этим она разберётся позже. А пока…
Своим первым ударом Джет уничтожила все души, окутанные изумрудно-зелёным свечением. Второй удар был направлен прямо на стены её тюрьмы.
Словно она прорубала путь через чрево зверя, будучи проглоченной им.
Вскоре странный мир, окружавший её, разлетелся вдребезги, и она снова оказалась под грозовым небом Вечного Города.
Стоя перед Проклятым Странником.
Зловещий призрак казался сильно ослабленным теперь, когда источник его силы был уничтожен. Джет же чувствовала себя могущественнее, чем когда-либо.
Итак, она опустила свою косу и стёрла своего врага с лица земли.
Так закончилась ужасающая легенда о Проклятом Страннике и его чудовищном корабле.
Так же была добавлена и новая глава в славную легенду Жнеца Душ Джет.
Битва с Голландцем и его армадой призраков была практически окончена. Она завершилась внезапно и без предупреждения, когда Джет разрушила изнутри Душу Канахта и сразила её хозяина своим Туманным Клинком.
В этот момент, окружённая холодной дымкой в своём призрачном облике, она и впрямь выглядела как Жнец.
Продолжая вливать всю свою Волю в сшивание Ночного Странника и его тени, Санни тихо присвистнул.
«С ней и впрямь всё хорошо…»
Честно говоря, это было прекрасное чувство — на этот раз кто-то другой совершил неожиданный и совершенно невероятный, граничащий с нелепостью подвиг. Санни был только рад быть низвергнутым с пьедестала.
«Эта странная смесь неверия и ликования… Неужели именно так люди чувствуют себя, когда я рядом?»
Возможно, так оно и есть.
«О чём это ты бормочешь?»
Санни был бледен и покрыт холодным потом из-за своих ужасных ожогов и напряжения от сгибания мира своей Волей, в то время как Ночной Странник выглядел так же, потому что его душу буквально пронзала игла. Его голос звучал немного напряжённо.
Санни бросил ему короткую улыбку.
«Про Джет. Она убила Голландца».
Ночной Странник несколько раз моргнул.
«Та прелестная юная леди? Она уничтожила того изверга?»
Санни усмехнулся.
«Да. Для всех за пределами Вечного Города та прелестная юная леди и есть изверг».
В конце концов, она когда-то была командиром Дьявола.
Санни звучал беспечно, но, хотя он и не был так ошеломлён, как Ночной Странник, он тоже был удивлён. Джет и вправду была сильна, да, но самый могущественный враг, которого она побеждала до этого, был Великим Дьяволом — и даже тогда ей помогали Эффи и Кай. Так что он не ожидал, что она пойдёт и убьёт Голландца.
Она преподнесла им неожиданный подарок.
На поле боя всё ещё оставались бесчисленные призраки, но теперь, когда Тиран, который командовал ими, исчез, они превратились в неорганизованную толпу. Теневой Легион уже брал верх, так что теперь битва превращалась в бойню.
Колдовство Демона Покоя ослабевало, и по мере того, как на поверхности купола появлялось всё больше пробоин, руины внизу больше не восстанавливались. Сокрушение окончательно разрушило Вечный Город.
Позади Санни Дворец медленно превращался в огромную сферу из зазубренного металлолома.
А за Дворцом…
«Ох. Чёрт».
Вся восточная часть озера была охвачена белым пламенем и клубящимися потоками чёрной пыли. Похоже, Нефис высвободила свою истинную Трансцендентную форму, став безбрежным морем испепеляющего огня. Водоворот пламени и пыли яростно вращался, притягиваясь к эпицентру огненного бедствия…
Вскоре он сгустился в прекрасный, сияющий силуэт, который парил в одиночестве над водой, озаряя темноту своим сиянием.
Нефис, казалось, впитала в себя Безумие Канахта.
Это был… один из способов справиться с, казалось бы, несокрушимой мерзостью.
«В её стиле».
Она оставалась неподвижной несколько мгновений, а затем медленно опустила голову и на мгновение прикрыла глаза дрожащей рукой.
Затем её глаза вспыхнули чистым, яростным, безжалостным белым светом.
Санни показалось, будто он услышал отголосок нечеловеческого вопля.
«Полагаю, этот тоже мёртв. Ах. Я вдруг почувствовал себя ленивым».
Санни не был до конца уверен, как Нефис удалось вобрать Безумие Канахта в свой разум и сжечь его дотла, вместо того чтобы поддаться ему, но, с другой стороны, это звучало именно так, как она бы и поступила.
Будь это Санни, ему, вероятно, пришлось бы пару лет терпеть раздражающие шёпоты, прежде чем он нашёл бы способ избавиться от этого сводящего с ума захватчика разума.
«А о чём ты говоришь сейчас?»
Ночной Странник с любопытством посмотрел на него.
Санни улыбнулся.
«А… Нефис убила Безумие Канахта».
Ночной Странник склонил голову набок.
«Нефис? Та прекрасная юная леди?»
Санни бросил на него тлеющий взгляд.
«Да. И эй, мерзавец! Снова прекрасная юная леди? Ты других слов не знаешь, что ли⁈»
Ночной Странник виновато улыбнулся.
«Что? Я просто говорю всё как есть».
Он помолчал мгновение, а затем с ноткой волнения в голосе спросил:
«А Наев? Кого он убил?»
Санни уставился на него с сомнительным выражением лица.
«Кучу призраков?»
Ночной Странник немного помолчал, после чего отвёл взгляд и вздохнул.
«Что ж. Он сделал всё, что мог…»
Санни нахмурился и вогнал Иголку Ткача в его душу.
«Ай!»
В тот же момент Санни отозвал Теневой Фонарь.
Последние из теней только что вошли во Врата Тени, так что больше не было нужды удерживать его проявленным. Санни получил столько, сколько смог, а остальные уже уничтожались Царством Теней — вызванный этим шторм эссенции становился всё более разрушительным и яростным, ускоряя их окончательную гибель.
Даже собственные аватары Санни больше не были там в безопасности.
Поэтому, подняв руку, он призвал Теневой Фонарь назад.
Маленький каменный фонарь появился у него в руке, словно ничего не произошло… словно он случайно не превратился в чёрную дыру и не уничтожил одновременно и божественное колдовство Демона Покоя, и весь её Дворец.
Его дверца открылась, и из него вытекли три потрёпанные тени, превратившись в три избитых аватара Санни.
«Добро пожаловать назад, ребята. Отлично поработали».
Позади них грязная металлическая сфера, которая парила высоко над островом, внезапно рухнула вниз и ударилась о землю с оглушительным грохотом. Это было всё, что осталось от Дворца — в сто раз меньше в диаметре, но весящее столько же.
В момент, когда сфера ударилась о землю, Дворцовый Остров содрогнулся, и его поверхность треснула. Прикрывая глаза от облака пыли и обломков, взметнувшегося в воздух, Санни спокойно продолжил сшивать.
Ночной Странник тем временем смотрел на север, где к берегу приближалась титаническая гора жуткой плоти.
Прибытие Плоти Канахта было неминуемым, а тень была прикреплена лишь наполовину.
«Итак, осталась только эта уродливая штука, да?»
Санни глубоко вздохнул.
«Ага. Но чего волноваться? Это всего лишь Великий Титан…»
Санни был бы дураком, если бы не опасался Великого Титана… особенно столь зловещего, как Плоть Канахта.
Правда, однажды он убил Проклятого Тирана — существо куда более могущественное, по крайней мере в теории. Однако это произошло внутри игры Ариэля, где Кукловод был сильно ограничен правилами миниатюрного царства. Его величайшей силой были существа, которыми он управлял, но в итоге зловещий мотылёк был вынужден сражаться с Санни один на один в ближнем бою.
Так что теперь его тень помогала ему управлять легионом.
Плоть Канахта ничем не была ограничена и могла высвободить свою мощь в полной мере.
Тем не менее, хоть Санни и испытывал беспокойство, он не был слишком уж встревожен. Сражаться с Великим Титаном один на один могло бы быть сложно, но на данный момент против него выступали два Верховных Титана — Повелитель Теней и Звезда Разрушения.
Кстати о разрушении, Нефис с помощью Сокрушения основательно уничтожила Вечный Город. Санни разрушил колдовство, поддерживающее его, а она стёрла сам город. Теперь его медленно превращали в пыль растущие шестиугольные столбы воды, и лишь территория вокруг Дворцового Острова всё ещё оставалась нетронутой.
Ну… относительно нетронутой. Сам Дворец исчез, а весь остров треснул. Теневой Легион всё ещё добивал оставшихся призраков, усугубляя разрушения.
«Какое чудесное разрушение».
Вечный Город просуществовал тысячи лет, но Санни и Нефис разрушили его за один день.
Теперь всё, что им оставалось, — это уничтожить и Плоть Канахта, или по крайней мере задержать её на достаточно долгое время, чтобы он смог снова сделать Ночного Странника смертным.
Санни тщательно обдумывал варианты, пока его аватары двигались к северному берегу острова. Он также оставил Кукловода, посчитав, что Теневой Легион сможет закончить дело даже без его прямого участия — так что четыре его аватара вышли из тени рядом с Джет.
Она всё ещё была в форме призрака и спокойно смотрела на приближающегося Титана.
Позволив аватарам слиться воедино, Санни на секунду насладился приливом сил и поднял бровь.
«Почему ты не возвращаешься в человеческий облик?»
Её призрачные глаза пронзили его отстранённым взглядом. Джет помолчала, а потом пожала плечами.
«О… почему-то на мгновение это показалось более естественным».
Туман вокруг них заструился, впитываясь в её призрачную форму и её косу. Затем она снова превратилась в человека и выдавила улыбку.
«Чёрт. Я похожа на труп».
Её доспехи были разорваны, а лицо залито кровью. Пройдя через поединок с Проклятым Странником, Джет выглядела довольно потрёпанной — хотя, на удивление, не настолько, как Убийца.
Такова была разница при сражении с противником, которому ты идеально противостоишь.
Санни на мгновение пристально посмотрел на неё, а затем бесстрастно произнёс:
«Ты и есть труп».
Джет усмехнулась.
«По крайней мере, у меня есть труп! А ты — всего лишь жуткая тень».
Санни не удержался и улыбнулся в ответ.
«Прошу прощения, жуткая? Я не просто жуткая тень. Я ещё и шесть других теней».
Он помолчал несколько мгновений, а затем искренне добавил:
«И ещё… отличная работа с убийством Голландца».
Джет кивнула.
«Отличная работа с уничтожением Дворца. Тебе стоит подумать об открытии демонтажной компании».
С этими словами она повернулась и снова посмотрела на Плоть Канахта.
Она немного помолчала, а затем спросила:
«И что теперь? Я вроде как… многое получила за убийство той ужасной парочки. Эссенцию, потоки фрагментов, и их души теперь тоже заперты в Туманном Клинке. Однако, как бы мне ни не хотелось это признавать, не думаю, что готова сражаться с ещё одной чёртовой частью Канахта».
Санни покачал головой.
«Всё в порядке. Тебе стоит вернуться и помочь Кэсси и Наеву добить остатки призрачной армады. А здесь мы справимся сами».
Он на секунду задумался, а затем добавил:
«Ах да, и поскольку это место, кажется, разваливается на части, будь готова подняться на борт Разрушителя Цепей и убраться отсюда, и к чёрту этого Великого Титана».
Джет рассмеялась.
«Полагаю, наша экспедиция и правда подходит к концу».
Она окинула взглядом окружающие разрушения, потом вздохнула и повернулась спиной к озеру.
«Было весело. Но также… давай в следующий раз займёмся чем-нибудь менее захватывающим».
Санни не был уверен, что может честно пообещать такое, но всё же кивнул.
«Договорились. Вообще-то, я подумываю об исследовании Подземного Мира…»
Но Джет уже спешила прочь.
«Нет уж! Ни за что! Бери лучше Кэсси. У неё ещё не было потрясающего приключения с Повелителем Теней!»
И она исчезла.
Однако Санни не остался один на расколотом берегу. В какой-то момент во время их разговора Нефис приземлилась на камни позади них, её серебристые волосы слегка колыхались на ветру.
Теперь она подошла и встала рядом с Санни у кромки воды, и они оба посмотрели на приближающегося Титана.
«Почему она убежала? Что ты сказал?»
Санни кашлянул.
«Я просто поделился своими планами. Ну знаешь… ещё одна последняя экспедиция».
Она мгновение молчала.
«Понятно».
Её голос должен был быть ровным и лишённым эмоций, но вместо этого он странным образом звучал наполненным ими. Санни внимательно изучил её, чувствуя, что в его девушке что-то изменилось.
«Безумие Канахта… полагаю, оно мертво?»
Нефис слегка пожала плечами.
«Оно умирает. Держать его в своей голове… было плодотворно. Думаю, я сделала большой шаг в овладении Знанием Порчи».
Санни слабо улыбнулся.
«Это хорошо».
Он помолчал, затем тем же тоном спросил:
«Ну и как мы будем справляться с этим Великим Титаном?»
Нефис посмотрела на необъятный размер шагающей отвратительной горы из мерзкой плоти и с ноткой неуверенности в голосе сказала:
«Я беру на себя верх, ты берёшь на себя низ?»
Санни на мгновение внимательно посмотрел на неё.
«Это был комментарий насчёт моего роста?»
Нефис наконец оторвала взгляд от Титана и молча посмотрела на него.
«Мне нравится твой рост».
Санни снова кашлянул.
«О. Ну, это хорошо».
Однако, когда Нефис сделала шаг вперёд, его выражение лица едва заметно изменилось.
«Погоди! Эй! Ты не сказала нет!»
Кожа Нефис налилась ослепительным сиянием, и за её спиной распахнулись два прекрасных крыла. Она взмыла в рушащееся небо Вечного Города, поднимаясь навстречу колоссальной фигуре отвратительного Великого Титана.
Было похоже, что падающая звезда взлетает с земли, чтобы пронзить его колоссальную голову, окружённая обширным ореолом чистого света. Свет и тьма столкнулись, и тьма расступилась, уступая дорогу; бесчисленные капли дождя, озарённые проносящейся Звездой Разрушения, сверкали, словно драгоценные камни.
В то же время прилив теней поглотил Санни и взметнулся, превращаясь в Теневого Колосса. Нефритовая Мантия заключила его в доспехи грозного чёрного цвета. Он призвал Змея, который превратился в тёмный одати длиной не меньше двухсот метров.
«Осмелюсь сказать, что мой рост не проблема…»
Санни улыбнулся.
Его Оболочка была поистине огромной… но она казалась крошечной перед гротескной фигурой Плоти Канахта, едва доходя ей до колена. Он мог сделать её выше, но количество усилий, необходимых для поддержания столь гигантской манифестации, возросло бы экспоненциально, особенно учитывая, насколько сложной должна быть правильная Оболочка. Так что, хотя этот размер не был его пределом, он был оптимальным выбором.
«Что ж, сразимся с Титаном».
Санни сделал шаг вперёд.
В то же время он активировал зачарование [Ослабляющее Проклятие], причём четыре звена его связанного с тенью Воспоминания работали в тандеме, чтобы лишить Плоть Канахта её силы.
Эффект был одновременно мощным и мгновенным, заставив Великого Титана слегка пошатнуться, когда он поднимался из озера.
Нефис к тому времени уже почти достигла его. Однако вместо того, чтобы атаковать сразу, она облетела титаническую мерзость, словно намереваясь атаковать её сзади.
Хотя Титаны были огромны, они также были относительно медлительны… или, по крайней мере, должны быть таковыми из-за своих невообразимых размеров. Нефис, напротив, была невероятно быстра, так что попытка обойти противника казалась хорошей тактикой.
Однако на самом деле Плоти Канахта, похоже, было всё равно, откуда исходит атака. Её уродливая фигура напоминала человека, но не вела себя как человек — как только Нефис приблизилась к затылку, бесчисленные щупальца окровавленной плоти выстрелили из её плеч, словно извивающийся лес, угрожая пронзить, охватить и задушить её.
Но это было неважно. Нанесение мощного удара всё равно не было главной целью её манёвра — настоящей целью было просто оказаться позади Плоти Канахта.
Потому что теперь, когда Нефис была позади неё, её ослепительное сияние отбрасывало тень Титана на Дворцовый Остров.
И там Санни перехватил рукоять своего смертоносного одати и погрузил её в эту тень по самую гарду.
В то же время имя Канахта прогремело из рушащегося неба, когда Нефис призвала Огонь и Разрушение на Великого Титана. Отлетая от леса красных щупалец, она взмахнула Благословением и испустила из его клинка огромный шлейф пламени. Было похоже, что её меч внезапно удлинился на сотни метров, рассекая шею существа.
Плоть Канахта была ослаблена. Затем Нефис и Санни нанесли одновременные удары — Санни целился в её душу, а Нефис — в её телесный сосуд.
Великий Титан содрогнулся.
Его голова начала падать, а на обширной шее зияла обугленная пропасть.
Однако мгновение спустя из ужасной раны вырвались бесчисленные струи плоти, заполняя пропасть. Они соединили голову с шеей, затем напряглись, стягивая отделённые части воедино. Мгновением позже жуткий разрез полностью исчез, словно его никогда и не было.
Душа жуткой мерзости тоже, казалось, не была серьёзно повреждена — или, возможно, она восстановилась в мгновение ока, так же, как и тело.
Санни скривился.
«Это будет плохо».
В мгновение ока Плоть Канахта нанесла ответный удар.
Двигаясь с удивительной скоростью, она наклонилась вперёд и обрушила свой ужасный кулак на землю, не попав в Санни лишь на волосок благодаря его быстрой реакции. Весь остров содрогнулся, а трещины на его поверхности стали шире.
В то же время из её спины в кровавом потоке внезапно выстрелили ещё две гигантские руки, пытаясь схватить Нефис.
Озеро отхлынуло, а затем ринулось обратно высокой волной.
«Это было…»
Санни находился всего в ста метрах от руки Великого Титана, огромный кулак которого покоился в небольшом кратере — вполне в пределах досягаемости удара его одати. Он уже занял нужную стойку, так что ему потребовалось бы всего мгновение, чтобы нанести сокрушительный удар.
«…близко».
Однако прежде, чем Санни успел мысленно похлопать себя по плечу за уклонение от уничтожающего удара, плоть гигантского предплечья зашевелилась, и из него выстрелили бесчисленные щупальца.
На этот раз у него не было времени уворачиваться от них.
Высоко в небе Нефис стала сияющим духом. Мощный взрыв распространился от её яркой фигуры, разрывая две смыкающиеся на ней руки в клочья.
Но вместо того, чтобы быть уничтоженными, из окровавленных обрубков выросли новые руки, снова тянущиеся к ней.
В то же время Санни был охвачен красными щупальцами. Они скользили по его доспехам, проникая в зазоры между его частями. Два пронзили забрало его шлема, вонзаясь в глаза Оболочки Теневого Колосса.
Наносимый ими урон не был по-настоящему серьёзным…
Но затем произошло нечто жуткое.
Плоть Великого Титана не просто остановилась на повреждении Оболочки. Вместо этого она росла, распространяясь по Оболочке, словно бесчисленные опухоли. Оболочка, построенная по образу человеческого тела, стала заражённой, инфицированной… а затем преобразованной вторгшейся болезнью.
«Ч — чёрт!»
Санни едва успел выбраться из собственной Оболочки.
Появившись из теней в сотнях метров от неё, он бросил ошеломлённый взгляд на возвышающегося Теневого Колосса.
Если его ещё можно было так называть.
Окутанный и пронизанный окровавленной плотью, он выглядел неотличимо от титанической мерзости позади него. Он был заражён Плотью Канахта… он стал Плотью Канахта.
Красный колосс содрогнулся, затем сделал шаг вперёд.
Затем ещё один.
Затем он столкнулся с предплечьем Великого Титана и был поглощён им, став частью жуткого существа.
Стоя на раздробленной земле Дворцового Острова, Санни содрогнулся.
«Я больше не чувствую те тени».
Только Змей сумел сбежать, приняв форму Зверя Души и ускользнув прочь.
Оболочка Санни окончательно и бесследно исчезла.
Даже ослабленная, Плоть Канахта внушала страх.
Она была огромной. Её мощь была подобна стихийному бедствию. Её жизненная сила казалась безграничной, а её Воля — подобна безбрежному океану, перекраивающему мир вокруг Великого Титана, чтобы оправдать его существование.
Хуже того, её отвратительное тело было бесконечно изменчивым, мутируя с пугающей скоростью в ответ на требования боя. Это делало отвратительную мерзость совершенно непредсказуемой и, следовательно, во много раз более опасной.
Но хуже всего был тот факт, что Плоть Канахта могла расти. Она заражала любое живое существо — или подобие живого существа — до которого могла дотянуться, а затем делала его частью себя.
«Я не могу позволить ей коснуться меня».
Увидев судьбу своей Оболочки, Санни ощутил сильное беспокойство. Он был не слишком уверен, что его тело сможет противостоять Плоти Канахта, даже будучи изменённым родословной Ткача.
И поскольку казалось, что даже проявленные тени могут стать вместилищами паразитического Титана — по крайней мере, если форма, в которую они были воплощены, напоминала живых существ — он не мог быть уверен, что отказ от человеческой плоти в пользу его естественной формы тоже чем-то поможет.
«Как мне убить то, чего я не могу коснуться?»
Пока же Санни решил продолжать свою первоначальную стратегию и атаковать тень Великого Титана вместо того, чтобы целиться в его тело, стремясь уничтожить душу мерзости.
Нефис и Санни столкнулись с Плотью Канахта, заставив весь мир вибрировать и содрогаться. Ярость высвобождаемых ими сил была настолько ужасающей, что Дворцовый Остров начал рушиться в воду, в то время как сама вода закипала и бурлила в хаотичном водовороте вздымающихся волн.
Отголоски их ужасной битвы докатились до призраков и теней, заставив многих остановиться. Они достигли даже Острова Слоновой Кости, заставив его цепи греметь, а деревья, растущие на его небесной поверхности, — раскачиваться.
Нефис обрушивала потоки испепеляющего пламени и лучи разрушительного света, сжигая и рассекая тело Великого Титана. Санни продолжал преследовать его тень, нанося один удар за другим. Они, конечно же, действовали вместе и слаженно, без необходимости произносить какие-либо слова…
Но это им не помогало. Слаженность и сотрудничество были жизненно важны в бою, но когда враг мог мутировать любым возможным способом в любой момент, не оставалось уязвимостей, которые они могли бы помочь друг другу использовать.
Независимо от времени их атак или направления, Плоть Канахта всегда могла отвечать на них с леденящей душу эффективностью. И даже если им удавалось нанести ей тяжёлые раны, эти раны просто затягивались, не оставляя и следа.
Сам Великий Титан, между тем, был подавляюще могущественным, и каждая его ужасная атака угрожала уничтожить их.
Ну… возможно, и нет. В конце концов, у Санни было семь воплощений, так что в худшем случае он потерял бы несколько своих частей, если бы одна из атак достигла цели. Нефис же могла исцелять себя бесконечно. Никто из них даже не знал, возможно ли вообще убить её, не говоря уже о том, сможет ли это сделать Плоть Канахта.
Но, несмотря на их живучесть, в этой битве они были в невыгодном положении. Потому что, в отличие от Великого Титана, им было что защищать.
Им нужно было защищать Остров Слоновой Кости, а также их спутников — Джет, Кэсси и Наева. Больше всего Санни нужно было не подпускать Плоть Канахта к своему последнему воплощению и Ночному Страннику, поскольку процесс присоединения его тени нельзя было прерывать.
Итак, они оттеснили Великого Титана обратно в озеро и продолжили бой на мелководье.
Именно тогда Нефис наконец не удалось увернуться от атаки.
Щупальца, растущие из массивного тела Плоти Канахта, поймали её, когда она готовилась обрушить огненную бурю пламени души. В этот момент она была духом, сотканным из света — существом, полностью состоящим из пламени, что означало отсутствие плоти, которую Титан мог бы заразить.
Однако поток красной плоти всё равно поглотил её.
И тогда случилось нечто поистине тревожное.
Не было тела, которое Плоть Канахта могла бы заразить и контролировать… поэтому она создала тело.
Щупальца плоти, окутавшие Нефис, медленно приняли искажённое, деформированное подобие её собственной фигуры вокруг сияющего духа… заключив её в клетку из истекающей кровью плоти.
И это была не просто физическая преграда.
Когда Плоть Канахта вырастила тело для Нефис, эта отвратительная оболочка фактически стала её телом. И поскольку теперь у неё было тело, Титан мог заразить её.
Ещё один ужасающий взрыв потряс мир, и Нефис в вихре пламени вырвалась из тела, которое было навязано её разуму и душе.
Однако она казалась слегка встревоженной.
[Ничто не действует].
Кэсси передавала их сообщения, позволяя им общаться друг с другом.
[Физические атаки не оказывают эффекта. Она слишком велика, чтобы быть обращённой в пепел, а любые ожоги, которые я оставляю на её теле, исчезают без следа].
[Её душа также невообразимо устойчива].
Вот каково это — сражаться с Титаном. Это существо… казалось бесконечным, неисчерпаемым. Невозможным для уничтожения.
Санни начал ощущать лёгкую тревогу.
[Так что, чёрт возьми, нам делать?]
Они даже не могли тянуть время, ведь Плоть Канахта была слишком сильна.
Даже Смертоносная Воля не оказывала никакого эффекта.
[Я… ]
Нефис помолчала несколько мгновений, прежде чем передать Кэсси остаток своего сообщения.
[Я не уверена. Нам нужно продолжать атаковать её, собирать информацию и затем придумать что-то, что сработает].
Если вообще существовало что-то, что могло бы сработать.
Санни стиснул зубы.
«Если бы только…»
И в тот самый момент в его ушах внезапно прозвучал знакомый голос.
Это был знакомый голос — конечно же, знакомый. Ведь он принадлежал самому Санни.
Это был голос Удобного Браслета.
Он произнёс:
[Ваша Тень эволюционировала].
Санни понадобилось мгновение, чтобы осознать услышанное.
«Моя Тень… что?»
Плоть Канахта как раз перешла в наступление, устремившись вперёд лавиной кровоточащих щупалец, исполинских конечностей и титанической мощи. На её пути расцвёл уничтожающий взрыв, послав разрушительную ударную волну во всех направлениях — воды озера вскипели, а Санни наклонился к мощному удару, чувствуя, как хрустят его кости, пока он выдерживал его.
Если бы в Вечном Городе оставались какие-либо уцелевшие здания, их бы снесло ударной волной. Даже Тёмный Замок содрогнулся, на его стенах появилось несколько трещин.
Но Великий Титан даже не замедлился. Море белого пламени опалило его исполинское тело, превратив огромный участок в ужасную обугленную массу. Целые пласты плоти исчезли, словно огонь вырвал куски из громадной мерзости.
Однако несколько мгновений спустя Плоть Канахта исцелила своё обожжённое тело и продолжила нестись к Дворцовому Острову.
Санни стиснул зубы, проявляя бесчисленные цепи, чтобы сдержать её.
Цепи лопнули.
«Какая из моих Теней эволюционировала⁈»
Это… был действительно глупый вопрос.
В Тёмном Замке спали тысячи усмирённых бессмертных, запертые в лабиринте кошмаров. Те бессмертные были странными существами — их разум и личность исчезли, но их тела и души остались нетронутыми, бесконечно возрождаясь благодаря Вечному Городу. В то же время, в их телах находились паразитические частицы Плоти Канахта, контролирующие их.
Но Плоть Канахта была не единственным, что заражало бессмертных.
Они также были заражены Проклятием Снов.
Или, точнее… раньше были.
Бессмертные были пойманы Кошмаром в лабиринте снов. И каждое существо, погибшее в этом лабиринте, делало тёмного коня сильнее, их души служили топливом в горниле его Вознесения.
До этого Кошмар сражался в невыгодном положении, потому что его жертвы не могли умереть. Однако, как только Санни открыл Врата Тени и снова сделал их смертными, всё изменилось.
Бессмертные погибли, и внезапно тысячи древних и невероятно могущественных душ стали питанием для его верного коня.
И это подтолкнуло Кошмара переступить порог эволюции на новый Ранг.
…Теперь Кошмар был Верховным Ужасом.
Утопленный в тени Плоти Канахта, Санни злобно улыбнулся.
«Как раз вовремя».
«Кошмар!»
Отвечая на его зов, в тенях проявилось обширное и грозное присутствие. Пронизывающий ветер пронёсся по опустошённому острову, и разбросанные призраки содрогнулись, внезапно охваченные страхом.
Затем во тьме вспыхнули два ужасающих багровых огня, и тени медленно сформировались в облик чёрного, чудовищного коня. Сияние угасающего пламени отражалось от адамантовой поверхности стальных рогов и клыков Кошмара, его копыта превращали каменные обломки в пыль.
С развевающейся на ветру гривой Кошмар поскакал по расколотой земле, неся с собой ужас и страх. Достигнув Санни, он остановился и бросил на него леденящий взгляд, в его зловещих багровых глазах пылала холодная ярость.
Санни не мог не улыбнуться.
«Отличная работа, дружище!»
Затем он указал на исполинскую фигуру Плоти Канахта.
«Иди и уложи эту штуку спать!»
Кошмар несколько мгновений смотрел на него, потом повернулся к Великому Титану и заржал. Звук голоса чудовищного коня прокатился над кипящим озером, словно мучительная колыбельная, и он ринулся вперёд в потоке леденящей душу тьмы.
Санни посмотрел на колоссальную мерзость.
Внезапно она уже не казалась такой огромной.
Ну, конечно, не казалась. Сама мысль о Великом Титане была пугающей и зловещей…
Однако, когда ей противостояли два Верховных Титана и один Верховный Ужас, Плоть Канахта теряла часть своей ужасающей значимости.
«Поехали».
Не желая позволить своему коню обогнать себя, Санни ринулся вперёд.
Плоть Канахта была огромна. Её тело, её душа, её Воля были подобны безграничным океанам, казалось бы, бесконечным и неисчерпаемым. Так что, даже если Кошмар теперь был Верховным, потребуется время, чтобы усыпить это титаническое Кошмарное Существо.
Но не столько, сколько заняло бы в обычных условиях.
Ведь Великий Титан был ослаблен четырьмя полностью усиленными звеньями Проклятия. Все его сопротивления были подорваны зловещим ядом, и он стал уязвим для коварной заразы Проклятия Снов.
Титан заснёт гораздо быстрее, чем должен был. И даже до этого он будет медленно становиться сонным, увеличивая преимущество Санни и Нефис.
Где-то позади них, Убийца и Джет сражались бок о бок, уничтожая яростных призраков. Святая и Изверг вели Теневой Легион, делая то же самое. Наев следовал за тенью Даэрона, с сосредоточенной интенсивностью наблюдая за тем, как сражается древний Суверен.
Тёмный Замок слегка дрожал.
«Этот мелкий…»
Похоже, Чудесный Мимик украдкой пожирал тела погибших бессмертных, пока его хозяин отвлёкся.
Санни это немного беспокоило, но он решил разобраться с прожорливой Тенью позже.
А пока у него был бой с Великим Титаном.
Выйдя из облака испепеляющего пламени подобно кровоточащей горе, Плоть Канахта наконец ступила на почву Дворцового Острова. Её красная масса, казалось, мгновенно укоренилась в ней, многочисленные щупальца выстрелили из её ступней и голеней в землю.
Затем плоть начала распространяться, медленно пожирая остров.
Благословение сверкнуло, отсекая одно из колен Великого Титана. Другой взрыв детонировал внутри разреза, уничтожая весь сустав.
Сустав, конечно, восстановился… но не раньше, чем Плоть Канахта потеряла равновесие и рухнула на колени, поддерживая свой невообразимый вес обеими передними конечностями.
Однако Санни не ликовал.
Потому что обе передние конечности Великого Титана тоже укоренились, увеличивая скорость, с которой красная масса ужасной плоти распространялась на юг от северного берега.
«Проклятье».
Немного ошарашенный, он наблюдал, как Дворцовый Остров медленно поглощается океаном кровоточащей плоти. Ужасная масса продолжала расти и расползаться, ни разу не замедляясь и не показывая никаких признаков остановки.
У своего источника Плоть Канахта полностью утратила сходство с человеком, став больше походить на отвратительного четвероногого зверя.
Санни скривился, поставленный в тупик.
«Ну, это… просто замечательно…»
Плоть Канахта была подобна силе природы — неудержимой и, казалось бы, неотвратимой. Её ужасное тело напоминало гору… свирепую гору, переполненную неистовой злобой и голодом, одержимую ненасытной жадностью, стремящуюся поглотить всех живых существ в свою отвратительную массу.
В то же время она залечивала и восстанавливала себя, несмотря на любые нанесённые ей тяжкие раны, равнодушно отбрасывая атаки, которые уничтожили бы целые города, если не континенты.
Колоссальный сосуд Великого Титана был лишь половиной проблемы. Существовала ещё и колышущаяся, отвратительная масса красной плоти, которая расползалась от того места, где он стоял на разрушенном берегу, медленно поглощая Дворцовый Остров по мере своего роста.
Санни не хотел признаваться, но он откровенно был в растерянности.
Как они должны остановить этот безграничный ужас?
Он перебирал свою память, пытаясь вспомнить, сражался ли он когда-нибудь с подобной мерзостью. Были среди них огромные, были подобные стихийным силам. Были даже те, что обладали неисчерпаемой жизненной силой… но Санни никогда не сталкивался с врагом, похожим на этого.
Самое близкое, о чём он мог вспомнить, было Кошмарное Существо, о котором он знал, но сам не видел — Алетейя из Девяти, Первый Искатель.
Тот изверг осквернял всё, к чему прикасался, точно так же, как Плоть Канахта заражала и поглощала всех, кто касался её.
[Нефис, как именно ты победила Первого Искателя?]
Не сумев удержать Великого Титана подальше от острова, Нефис пронеслась по небу и грациозно приземлилась неподалёку, скользнув по мокрому камню и остановившись в нескольких метрах от Санни.
Её голос прозвучал несколько мрачно, когда она заговорила:
«Ту штуку? Ну, я… взорвала город».
Она подняла Благословение, готовясь возобновить своё безжалостное наступление на ужасающего Титана.
«Но это её не убило. Так что я снова взорвала город. А после этого сожгла всё, что осталось».
Она уже обрушила ярость своего пламени на Плоть Канахта, и это не помогло — хотя сила, которой она владела сейчас, была несравнимо больше, чем в Гробнице Ариэля.
И всё же ответ был типичным.
«Нет, серьёзно…»
Как женщина, чьей излюбленной стратегией было «если можно что-то взорвать, зачем утруждать себя придумыванием чего-то ещё?», стала правительницей человечества?
Ах, да. Потому что Санни, Кэсси и Нефис годами строили заговоры и интриги, чтобы возвести её на трон. А ещё потому, что взрывать что-либо оказывалось эффективной стратегией в удивительном количестве ситуаций.
Но, увы, не в этой.
Санни стиснул зубы.
«Но сейчас это, похоже, не работает».
Нефис спокойно посмотрела на возвышающуюся фигуру Плоти Канахта и кивнула.
«И это не единственная наша проблема».
Она взглянула мимо Великого Титана.
Там Вечный Город медленно разрушался. Невидимый купол, защищавший его тысячи лет, распадался, и чёрные глубины Штормового Моря устремлялись в проломы, желая вернуть свою добычу. Края обширных руин уже были раздавлены и поглощены водой, которая стояла вдали тёмной стеной.
Ближе к Дворцовому Острову тут и там стояли шестигранные столбы, и новые появлялись каждые несколько мгновений. Некоторые острова были полностью уничтожены, некоторые расколоты или пронзены.
Причал был стёрт с лица земли. Маяк… всё ещё стоял, каким-то чудом, даже будучи погружённым в воду. Как раз в этот момент ещё один столб обрушился с разбитого купола, уничтожив Часовую Башню — на этот раз навсегда.
Окончательное опустошение медленно сходилось к сердцу Вечного Города, что означало, что у них оставалось не так много времени — даже если Плоть Канахта не поглотит их в ближайшее время.
Нефис мельком взглянула на Санни.
«Сколько ещё времени тебе нужно?»
Её тон был ровным, но он чувствовал, что она тоже горит желанием вернуть Ночного Странника на благо человечества. В конце концов, судьба человечества была не только её прямой, но и личной ответственностью.
Санни скривился.
«Ещё немного».
Нефис задержалась на долю секунды, а затем кивнула.
«Тогда мы будем сдерживать эту штуку столько, сколько потребуется».
С этими словами она воспламенила свою душу, сжигая её, чтобы высвободить ослепительный белый ад.
Имена срывались с её губ, формируя мир согласно её Воле.
На этот раз это Санни проявил пару чёрных крыльев и взмыл в воздух.
Небо рушилось на руины Вечного Города, а в его сердце, словно огромная опухоль, распространялась гротескная красная инфекция. Казалось, будто мир подходит к концу.
«Тогда сделаем этот конец счастливым».
Высокая стена белого пламени поднялась над северными окраинами Дворцового Острова, отрезав путь наступающей массе плоти. Лавина кровоточащей плоти попадала в огонь и сгорала, обращаясь в пепел — затем снова росла и снова горела, исчезая в испепеляющем горниле.
Расколотая земля стала ослепительной, а затем расплавилась, превратившись в море лавы. Она стекала в озеро, порождая клубящиеся облака обжигающего пара.
Высоко в небе Санни вновь открыл Врата Тени и призвал древнюю тьму Царства Смерти в свою руку. Он материализовал её в длинное копьё, сделав его настолько тяжёлым, насколько мог… настолько тяжёлым, что даже его Верховной силы едва хватало, чтобы удержать его.
Затем он поднял руку и изо всех сил швырнул копьё вниз.
Никаких уловок, никаких хитрых зачарований.
Только невообразимый вес и чистая кинетическая сила.
Чёрное копьё упало, словно тёмный метеор, и пронзило плечо Великого Титана, ударив с такой силой, что громадная мерзость пошатнулась и была повержена на землю. Плечевой сустав взорвался, стёртый с лица земли, и одна из конечностей отделилась от великой массы извивающейся плоти.
Весь остров содрогнулся, и обширная его часть сползла в кипящее озеро.
Бесчисленные щупальца плоти выстрелили из оторванной конечности, вновь присоединяя её к основному телу. Но прежде, чем она полностью приросла, Санни уже призвал следующее копьё.
«Мне просто нужно выиграть для нас время».
Битва бушевала, и всё большая часть Вечного Города исчезала под водой.
В конце концов, Плоть Канахта так и не достигла Тёмного Замка.
Она росла и расползалась, пока вся северная часть Дворцового Острова не была поглощена ядовитой массой красной плоти. Санни без труда представлял себе, как это ужасное красное море расширяется бесконечно… поглощая целые города, королевства и царства, метастазируя, пока весь мир и все живые существа, населяющие его, не превратятся в одно бесконечное, ужасающее пространство извивающейся плоти.
Единственный, отвратительный организм.
Но этому не суждено было случиться, потому что на пути Великого Титана вспыхнула высокая стена испепеляющего белого пламени, словно священный барьер. Сколько бы ни росла ужасная масса кровоточащей плоти, как бы жадно она ни тянулась вперёд, её щупальца сгорали и обращались в пепел.
Это был первобытный, стихийный конфликт двух Титанов равного Ранга.
Нефис неподвижно стояла за стеной огня, глядя вперёд с бесстрастным выражением на своём прекрасном лице. Её спокойные серые глаза были холодны и тверды, сияя чистым белым сиянием раскалённого пламени… и иссушающей, ужасной агонией сожжения заживо.
Однако за бесстрастной маской бушующая буря яростных желаний питала её огонь.
Море красной плоти не могло пройти сквозь стену белого пламени… но и пламя не могло распространиться и поглотить красное море. Две титанические силы зашли в тупик.
Тем временем главное вместилище Великого Титана — уродливый, звериный колосс из кровоточащей плоти — пыталось продвинуться дальше вглубь суши. Его попытки пресекал Санни, обрушивавший ливень сокрушительных копий с тёмных просторов рушащегося неба, все нацеленные в суставы и сухожилия отвратительного существа.
Каждое копьё ударяло, как метеор, заставляя кипящие воды обширного озера выходить из берегов и посылая по раскинувшимся руинам Вечного Города землетрясения.
Его прицел был точным, поражая Плоть Канахта именно в те точки, повреждение которых максимально замедляло Титана. В ответ гигантская мерзость выпускала мерзкий лес вздымающихся щупалец, чтобы преследовать Санни по небу, вынуждая его играть в смертельную игру в кошки-мышки на разрушающемся небосводе.
Битва трёх Титанов была поистине ужасающей, разворачиваясь, как несущая конец света катастрофа, в сердце умирающего города.
«Нет, вообще-то… разве это не битва четырёх Титанов? Змей тоже участвовал».
И, конечно же, не обошлось без Кошмара.
Сначала битва складывалась для Санни и Нефис не очень удачно. Они едва держались, стиснув зубы и отказываясь отступать. Он даже был вынужден рассматривать наихудший сценарий — оставить Ночного Странника и отступить, чтобы спасти себя.
Но затем, медленно…
Проклятие Снов начало брать своё.
Сначала это было трудно заметить, эффекты были едва уловимы. Но по мере того, как Санни и Нефис упрямо продолжали сопротивляться Плоти Канахта, они чувствовали, как их враг медленно теряет концентрацию. Скорость, с которой красная плоть расползалась, немного уменьшилась, а движения титанической мерзости стали слегка замедленными.
И чем дольше они держались, тем более выраженной становилась разница… пока не стала легко заметной.
Плоть Канахта была ослаблена Проклятием, что позволяло Проклятию Снов укореняться в её сознании быстрее… что, в свою очередь, делало её ещё слабее.
Сдерживаемый пламенем Неф и подтачиваемый коварным взаимодействием сил Санни, Великий Титан попал в порочный круг.
И попав в него, он уже не мог спастись.
Гигантская мерзость, медленно продвигавшаяся на юг, была полностью обездвижена уничтожающим дождём из чёрных копий. Море красной плоти, пытавшееся потушить стену белого пламени своей ужасающей массой, начало отступать.
К тому времени северная часть острова была полностью уничтожена — земля была раздроблена и распылена, затем расплавлена в лаву и поглощена озером. Клубящиеся облака кипящего пара и кружащегося пепла смывались ледяным дождём, а оглушительный грохот эхом разносился над руинами, пока огромные водопады вдали стирали Вечный Город в пыль.
Теневой Легион к тому времени уничтожил большую часть уцелевших призраков, позволив своим чемпионам присоединиться к битве с Плотью Канахта.
Первой прибыла Святая, преобразовав свой тёмный клинок в большой лук из чистой тьмы. Изверг поднялся из теней и с радостью нырнул во вздымающуюся стену белого пламени — его стальное тело стало раскалённым, и он обрушил собственное адское пламя на отступающее море извивающейся плоти.
Убийца, игнорируя свои тяжёлые раны, натянула тетиву своего лука против слабеющего Великого Титана. Наев использовал последние остатки своей эссенции, чтобы пронзить конечности титанического изверга вздымающимися шипами лазурного льда… и, наконец, Джет встретила ещё одно Кошмарное Существо, рождённое из рассеянных фрагментов Канахта, разрывая его плоть бурей зачарованных сюрикенов.
Их совместный натиск замедлил Великого Титана, а затем полностью остановил его продвижение. Красное море плоти было отброшено и сожжено, отступая, пока не исчезло совсем.
Осталась лишь колоссальная, уродливая гора плоти, являвшаяся главным сосудом мерзости.
Нефис, Санни и их спутники продолжали наносить ей невообразимый урон. Сила Суверенов, Святых и Верховных Теней обрушилась на неё, как разрушительная гильотина, разрывая гигантское тело Плоти Канахта снова и снова.
Это была поистине атака, достойная уничтожения Великого Титана.
Санни даже поймал себя на чувстве тихого благоговения перед этой устрашающей демонстрацией силы.
И всё же, всё же…
«Как это вообще возможно?»
Плоть Канахта отказывалась умирать.
Она даже отказывалась быть необратимо раненой. Её тело и душа продолжали восстанавливаться, выдерживая невообразимое количество урона без видимого эффекта.
Как бы ужасно ни был изуродован и изувечен Великий Титан, вскоре он снова был совершенно невредим. Он оставался в жив.
…И он всё ещё был жив, когда Проклятие Снов поглотило его в объятия глубокого, неестественного сна.
Так был завоёван Вечный Город.
По крайней мере, то, что от него осталось.
«Это впервые».
Стоя на руинах Дворцового Острова, Нефис смотрела на гигантскую, неподвижную фигуру Плоти Канахта. Она перестала использовать свою Трансцендентную форму, снова став человеком — её глаза были тусклыми и усталыми, белое пламя, пылавшее в них прежде, давно угасло. Однако огонь, пляшущий на обломках, всё ещё отражался в их прекрасных серых глубинах, так что разница с тем, как они сияли раньше, была невелика.
Великий Титан… спал.
Он покоился на ложе из пепла и расплавленной лавы, погружённый в глубокий сон. Санни и Нефис стояли поодаль, в окружении своих спутников. Они вложили все силы в уничтожение титанической мерзости, но всё было тщетно.
В конце концов, полностью истощив себя, они остановились.
Нефис повернулась и посмотрела на Санни.
«Я никогда не встречала мерзость, которую могла бы победить, но не убить».
Санни уставился на спящего Титана со странным выражением лица.
«Ага… действительно».
Его разум всё ещё был ошеломлён после катастрофического противостояния. Осада Вечного Города, безумный бросок к Дворцовому Острову, противостояние Голландцу и его призрачной армаде, и наконец битва с Плотью Канахта… всё это случилось так недавно и так стремительно, одно за другим.
Поэтому он не мог до конца осознать ни то, что произошло, ни то, что всё практически закончилось.
«Не думаю, что я когда-либо оказывался в подобной ситуации».
Это было просто нелепо. Обычно битва заканчивалась, когда противник был мёртв — убийство врага было синонимом победы. Конечно, можно было одержать победу бескровно, но победить Кошмарное Существо и всё же не суметь убить его — это была диковинка.
Санни молча разглядывал Плоть Канахта.
Эта тварь всё ещё была жива.
Она была поймана Проклятием Снов, но даже теперь, когда Кошмар был Верховным Ужасом, лабиринт ужасных сновидений не сможет удерживать Великого Титана вечно… или даже долго.
Жуткая мерзость в конце концов стряхнёт свой сон.
«Так что нам теперь с ней делать?»
Нефис помедлила несколько мгновений, а затем посмотрела вдаль.
Даль… была уже не так далека.
Барьер, окружающий Вечный Город, разрушался. Фактически, скорость его разрушения росла в геометрической прогрессии — к настоящему моменту каждый миг исчезали с дюжину шестиугольников, составлявших невидимый купол, выпуская ревущие водопады тёмной воды.
Внешнее кольцо руин уже было поглощено водой, и теперь казалось, будто чёрная стена надвигается на Дворцовый Остров со всех сторон, стирая мир по мере приближения. Внутреннее кольцо тоже наполовину исчезло, и несколько шестиугольных колонн даже обрушивались в бурлящее озеро.
Нефис тихо вздохнула.
«А нужно ли нам что-то делать?»
Она помолчала мгновение.
«Скоро ужасная тяжесть Штормового Моря обрушится на спящего Титана. Даже если мерзость переживёт давление, она, скорее всего, будет обездвижена. И даже если она сохранит способность двигаться, неся на своих плечах всё Штормовое Море, она, возможно, никогда не найдёт человеческие Цитадели, разбросанные в водах далеко к востоку отсюда. Если и найдёт, то пройдут десятилетия — море, в конце концов, огромно. Десятилетия спустя мы либо будем достаточно сильны, чтобы раз и навсегда покончить с ней… либо будем мертвы».
Санни с недоверием посмотрел на неё.
«Так ты предлагаешь нам просто… оставить её?»
Он посмотрел на гротескную, возвышающуюся массу Плоти Канахта. Нефис, Джет и Наев тоже смотрели на неё — что означало, что Кэсси тоже наблюдает.
Некоторое время никто ничего не говорил. В конце концов, тишину прервал Кошмар, тихо фыркнув и уставившись на гору окровавленной плоти тлеющей ненавистью.
Нефис и Санни не отреагировали, а Джет осталась обычной собой. Однако Наев и Изверг не смогли не содрогнуться от звука голоса ужасного боевого коня… и учитывая, что Изверг был ростом в десятки метров, это было настоящее зрелище.
Санни покачал головой.
«Полагаю, это…»
Его голос потонул в яростном рёве ревущей воды.
Высоко над ними несколько обширных участков купола исчезли одновременно, и множество тонн пенящейся воды обрушилось вниз с большой высоты. Мир содрогнулся, когда вода достигла руин, уничтожив ближайшие к озеру острова и стерев с лица земли южную часть Дворцового Острова.
На этот раз ущерб не ограничился лишь этими островами. Само основание Вечного Города, казалось, достигло своего предела, раскалываясь с оглушительным грохотом.
Несколько оставшихся островов рассыпались и рухнули в бурлящие каналы, обнажив скрытые до сих пор огромные трещины. Эти трещины расползались от точки разрушения… и большинство из них сходилось на Дворцовом Острове.
Дворцовый Остров тоже раскололся.
«Дерьмо!»
Внезапно Санни осознал, что Плоть Канахта — не настоящая проблема. Великий Титан… был побеждён, так что даже если они не смогли убить его, угроза была устранена. Нынешняя опасность, с которой они столкнулись, — это сам Вечный Город — разрушив его, им теперь предстояло пережить его гибель.
Решение о том, что делать с Плотью Канахта, было принято за них.
«Пора убираться отсюда!»
Когда земля разверзлась у них под ногами, Нефис снова призвала свои крылья. Санни схватил Джет и Наева, потянув их сквозь тени.
Мгновение спустя они оказались на стенах Тёмного Замка. Тот сильно накренился набок, неустойчиво балансируя на краю глубокой расщелины. Далеко внизу тёмная гладь глубокого разлома быстро заполнялась пенящейся водой — проигнорировав это, Санни подтолкнул своих спутников к изящному силуэту Разрушителя Цепей.
Он выдавил улыбку, затем искренне усмехнулся.
«Мои коллеги-кладоискатели… настоящим объявляю о завершении экспедиции в Вечный Город! Она увенчалась ошеломительным успехом. Благодарю вас за то, что присоединились ко мне в этом весёлом и весьма забавном приключении. Вы оба действовали превосходно! Теперь же нам просто нужно выбраться из этого затонувшего ада живыми…»
Наев удивлённо посмотрел на него.
«Что…»
Не дав ему договорить, Санни указал на Кэсси, которая уже приземлялась на палубу Разрушителя Цепей.
«Следуйте за ней! Я присоединюсь к вам, как только смогу… если смогу… в любом случае, идите!»
Бросив последний взгляд назад и убедившись, что Нефис уже поднимается на Остров Слоновой Кости, Санни ещё раз подтолкнул их и снова шагнул в тень.
Как только он покинул их, его взгляд упал на обугленного аватара, который всё ещё пришивал заблудшую тень Ночного Странника к своему хозяину среди разрушений.
«Дурак! Что ты так копаешься⁈»
Его фигура разделилась на четыре одинаковых аватара, каждый из которых с одинаковым негодованием уставился на пятого.
«Почему ты такой медлительный, ублюдок⁈»
«Мы победили целую армаду призраков и Великого Титана, пока ты тут копошился! Какого чёрта⁈»
«Ты видишь всю эту воду? Мы ненавидим воду!»
Поскольку ещё больше участков купола обрушилось, выпуская апокалиптический потоп, Санни стиснул зубы и с кипящей яростью посмотрел на других своих воплощений.
«Заткнитесь, мерзавцы!»
Он сделал паузу на мгновение, а затем прорычал:
«Раз уж вы уже здесь, берите иглу и помогите!»
Санни уже проделал большую часть работы, но он устал. Его Воля была истощена. Как оказалось, восстанавливать разорванную Демоном Покоя связь было куда сложнее, чем разрушать камеру пустоты.
Возможно, потому, что на этот раз древний даймон была той, кто уничтожил связь между живым существом и его тенью, а Санни приходилось воссоздавать её.
Ломать всегда проще, чем строить.
«Чёрт…»
Собрав силы, Санни заставил мир подчиниться, перекраивая его согласно своей воле… по одному стежку за раз.
К нему присоединились остальные четыре воплощения, ускорив процесс. Иглы, которые они манифестировали из теней, ничем не уступали Верховным инструментам, и всё же они были куда хуже Иголки Ткача — инструмента, созданного Незером и омытого кровью Ткача, не обладающего зачарованиями, но наделённого мистической силой.
Так что дело всё равно шло медленнее, чем хотелось бы Санни.
Вокруг них Вечный Город бился в агонии.
Ночной Странник какое-то время изучал пять идентичных аватаров Санни, потом огляделся.
«Безумный ублюдок. Ты действительно сделал это… ты уничтожил Вечный Город».
Стена тёмной воды уже надвигалась на озеро. Южная часть Дворцового Острова была стёрта с лица земли, и всё больше сегментов купола исчезало. Оглушительный рёв падающей воды и громовые удары обрушивающихся колонн заставляли мир содрогаться.
Санни мельком взглянул на него и улыбнулся.
«Конечно, уничтожил. Я же говорил, что сделаю это. А я самый честный человек в мире… точнее, семь самых честных людей в двух мирах. Разве я тебе не говорил?»
Ночной Странник издал короткий вымученный смешок, морщась от боли.
Затем он поднял взгляд.
«Тот летающий корабль улетает».
Санни кивнул.
«Хорошо. Я сказал им улетать».
Позади них раздался громкий грохот. Основание острова продолжало разрушаться, и невероятно тяжёлая сфера из зазубренного металла скатилась в одну из расщелин. Санни с сожалением посмотрел, как она катится, потом тихо выругался и послал за ней одно из своих воплощений.
Вскоре она оказалась в его Море Души — правда, её перемещение туда почти истощило его практически безграничные запасы эссенции. Но эссенцию он мог вернуть… а вот упущение этого странного трофея терзало бы его вечно.
Ночной Странник не выказывал признаков тревоги, наблюдая за улетающим Разрушителем Цепей. Напротив, его юное лицо вернулось к своему обычному отстранённому выражению. Он даже перестал притворяться, что боль его беспокоит — после десятилетий, проведённых в боях и смертях в Вечном Городе, его вряд ли могла впечатлить какая-либо боль.
«Летающий остров движется».
Санни бросил быстрый взгляд на Остров Слоновой Кости, затем снова сосредоточился на работе.
«Хорошо. Они не теряют времени даром».
Ночной Странник помолчал несколько мгновений, изучая его с тёмным и отстранённым весельем.
В конце концов, он спросил с ноткой любопытства в своём спокойном голосе:
«Почему ты так стараешься?»
Санни на мгновение замер, а затем продолжил сшивать.
«Разве я не говорил? Потому что я отчаян».
Его голос был хриплым и мрачным.
«Ты, возможно, не знаешь, потому что застрял здесь на десятилетия, но мир разваливается на части. Царство Снов поглощает Землю, и падшие божества этого проклятого мира пробуждаются. Проклятые Кошмарные Существа, Нечестивые Кошмарные Существа… и бесчисленные мерзости низших рангов тоже. Все они вскоре хлынут на анклавы человечества, словно потоп».
Санни сделал ещё один стежок.
«Так что даже если нам удастся переселить человечество прежде, чем наступит конец света, оно всё равно рано или поздно будет уничтожено… если только оно не породит новых богов. А это значит, что некоторым из нас придётся бросить вызов Пятому Кошмару. И Шестому Кошмару тоже. А это значит, что сильнейшие защитники человечества либо погибнут внутри Семян, либо надолго исчезнут. Включая меня».
«Ах».
Санни чуть не застыл.
«Значит, вот оно как? Я… понял».
Произнося эти слова, он вдруг кое-что осознал.
Он осознал то, что без колебаний включил себя в число тех, кто бросит вызов Кошмарам.
Он долгое время мучился с решением вернуться в жестокие объятия Заклятия Кошмара…
Но где-то по пути — может, в ледяных просторах игры Ариэля, может, на грязных улицах Мираж-Сити, а может, даже здесь, в затопленном аду Покоя — он, казалось, уже принял решение, даже не осознавая этого.
Санни уже решил вернуть свою судьбу… снова быть скованным судьбой.
Только на этот раз никто не заковывал его в цепи. Вместо этого он сам делал выбор принять их — и, возможно, в этом и заключалась вся разница.
Он выбирал долг вместо свободы, доверие вместо независимости, ответственность вместо личной выгоды.
Он больше не хотел быть забытым. Он больше не хотел быть осиротевшей тенью.
В конце концов, это ужасно, когда тень скитается одна, не отбрасываемая ничем.
«Ну. Что-то вроде того…»
Санни горько улыбнулся, помолчал несколько мгновений, а затем посмотрел на купол над ними.
«Мир не так уж сильно отличается от Вечного Города… он разваливается на части».
Он указал на один из оставшихся шестиугольников.
«Это я».
Его палец слегка переместился.
«Это Нефис. Кэсси. Джет. Эффи. Кай… Морган, Сейшан и её сёстры, Дом Ночи, Святая Тирис и Святой Роан, След Разорения… и многие другие. Но не так уж много, в конечном счёте».
Санни посмотрел на Ночного Странника с серьёзным видом.
«Так что если я могу получить ещё один шестиугольник, да и к тому же звёздный, будь уверен, я его получу. А теперь заткнись и дай мне поработать!»
Как раз в этот момент тот шестиугольник, на который он указывал, исчез, обрушив ещё один столб воды на Дворцовый Остров и разрушил его берега. Исчезло ещё несколько, и стена тёмной воды поглотила окраины озера.
Ночной Странник кашлянул.
«Ладно… кажется, я понял. Но не слишком ли мы рискуем?»
Санни усмехнулся.
«В чём проблема? Ты можешь сворачивать пространство, а я могу свободно ходить между тенями. А, и ещё я умею летать. Уверен, мы успеем».
Как раз в этот момент сияющая трещина Врат Сна рассекла тёмное небо перед Островом Слоновой Кости.
И в тот же миг Санни сделал последний стежок.
Санни медленно опустил руки и увидел, что тень Ночного Странника остаётся на месте, безупречно прикреплённая к его фигуре.
Глядя на бывшего бессмертного, Санни улыбнулся.
«Смотри! Я даровал тебе смерть, Ночной Странник. Так что… сейчас самое время бежать…»
Вечный Город, некогда обширный и раскинувшийся на огромной территории, сжался до узкой полосы озера и разбитых остатков Дворцового Острова. Сам Дворец исчез, и Вечный Город больше не был вечным. Ни одно из этих названий теперь не подходило.
Величественные здания, обширные рощи серебристых деревьев и великолепные площади были обращены в руины Сокрушением, а затем превратились в пыль и были смыты яростным нисхождением Штормового Моря. Осталась лишь нетронутая поверхность тёмного стекла, уходящая в бесконечность…
И сияющий Маяк, который всё ещё ярко светил, несмотря на то что был погружён в воду.
Санни сомневался, что кто-либо когда-либо снова достигнет его. Но, с другой стороны, будущее непредсказуемо.
Остатки купола рушились.
Оставались считанные минуты до его полного исчезновения… возможно, секунды.
Так что ему нужно было торопиться.
Как только был сделан последний стежок, пять воплощений Санни слились в одно. Он уже отозвал своих Теней. Громадная фигура Кукловода исчезла со своей позиции на вершине Тёмного Замка, и самого Тёмного Замка тоже не стало.
Теневой Легион отступил обратно в безграничную бездну его души.
Всё, что оставалось, — это добраться до Острова Слоновой Кости, прежде чем тот нырнёт во Врата Сна.
Подняв голову, Санни сделал один шаг и вышел из теней Башни Надежды.
В то же время Ночной Странник сделал один шаг сквозь сложенное пространство и появился на изумрудной траве рядом с ним.
Легендарный основатель Дома Ночи огляделся с отстранённым выражением лица и ровным тоном спросил:
«Что это, собственно, за место?»
Санни взглянул на череп мёртвого дракона, уставившийся на них пустыми глазницами.
«Башня Слоновой Кости. Её построил другой даймон».
Разрушитель Цепей уже покоился на спокойных водах маленького озера. За ним к острову приближалась нетронутая белая бездна Врат Сна, медленно скрывая опустошённый Вечный Город. Со всех сторон их окружали возвышающиеся столбы тёмной воды, а над ними последние фрагменты невидимого купола рассыпались под невообразимой тяжестью Штормового Моря.
Ночной Странник посмотрел вперёд, помолчал несколько мгновений, а затем сказал слегка приглушённым тоном:
«Значит, я и вправду покидаю это место».
Он испустил долгий вздох, затем слабо улыбнулся.
Он посмотрел вниз, изучая гротескную форму Плоти Канахта, которая медленно тонула в поднимающейся воде далеко внизу.
«И мы и вправду оставляем эту штуку позади, не убив. Не могу поверить».
Санни тоже посмотрел вниз. Его выражение лица стало немного кислым.
«…Да. Ах, теперь в моём списке на уничтожение два Великих Титана. Не волнуйся, я до них доберусь, рано или поздно».
Он всегда так делал.
Санни отвернулся, понимая, что сейчас нет смысла думать о Плоти Канахта. Вместо этого он начал собирать вокруг себя тени, готовясь при необходимости заключить Остров Слоновой Кости в кокон. Всё ещё было неясно, успеют ли они выбраться из Вечного Города до того, как его купол полностью исчезнет.
И действительно, остров в этот момент качнулся, развернувшись в сторону, чтобы уклониться от сокрушающего водопада тёмной воды, внезапно возникшего на его пути.
Ночной Странник вздохнул, затем посмотрел на Разрушителя Цепей.
«Я… хочу сейчас быть на корабле».
Он сделал ещё один шаг, приземлившись прямо на палубу древнего судна. Санни последовал за ним.
Нефис, Кэсси, Джет и Наев собрались там. Не было нужды управлять кораблём, но Нефис была сосредоточена на контроле над Островом Слоновой Кости. Остальные трое стояли позади неё.
Когда появились Санни и Ночной Странник, все они с облегчением вздохнули.
Джет, сидевшая на палубе, прислонившись к перилам, лениво улыбнулась.
«А, вы вернулись. Хорошо… я уж подумала, вы решили поплавать».
Санни долго посмотрел на неё.
«Нет, спасибо».
Наев повернулся к Ночному Страннику и уставился на него со сдержанной напряжённостью, но ничего не сказал. Точно так же молчала и Кэсси.
Никто не проронил ни слова, внимательно наблюдая за приближающимися Вратами Сна.
Вечный Город к тому времени почти полностью исчез. Отвратительная масса Плоти Канахта скрылась под волнами, а то место, где Санни сшивал Ночного Странника и его тень, было раздавлено столбом воды.
Вокруг Острова Слоновой Кости с каждым мгновением обрушивались всё новые столбы, словно из последних сил пытаясь помешать ему достичь возвышающейся белой трещины Врат.
Санни избежал множества катастроф в своей жизни… правда, немногие были столь же ужасными, как эта. И всё же ему было трудно поверить, что они действительно выберутся из Вечного Города.
И всё же, в конце концов…
Им это удалось.
Остров Слоновой Кости достиг Врат Сна невредимым. Его край медленно вошёл в ослепительное сияние, и нетронутая белая стена словно стёрла его из существования.
Стена приближалась по мере того, как летящий остров проходил сквозь Врата, и затем поглотила Санни и его спутников.
Он закрыл глаза за несколько мгновений до этого, так что не увидел сам момент перехода.
Но он почувствовал его.
Дождь, хлеставший их, внезапно исчез. Тёплый ветерок коснулся его лица. Ужасающие звуки умирающего города сменились блаженной тишиной, а тьма пучин — мягким солнечным светом.
Санни медленно открыл глаза.
Его встретило синее небо.
«Мы справились».
Остров Слоновой Кости летел над самым южным регионом бассейна Реки Слёз. Сама река извивалась внизу по оживлённому ландшафту, полная и широкая.
Ночной Сад покоился на её текущих водах, а его палубы были заполнены многочисленными людьми. Проведя долгое время вдали от солнечного света, они, казалось, все вышли из просторных трюмов живого корабля.
Многие из них теперь показывали на небо, возбуждённые появлением Башни Слоновой Кости.
Врата Сна закрылись, разорвав связь между этими землями и Вечным Городом.
…Теперь экспедиция действительно закончилась.
Санни медленно выдохнул.
Они были в безопасности.
Ночной Странник глубоко вдохнул и посмотрел вверх, на его лице медленно появлялась улыбка.
«Ах, солнце. Я и вправду не думал, что увижу его снова. В последний раз».
Повернувшись к Санни, он слегка поклонился.
«Благодарю тебя. Это значит для меня больше, чем ты можешь представить».
Санни нахмурился.
«В последний раз? О чём ты говоришь? Ты увидишь его много раз… возможно, даже достаточно, чтобы им пресытиться».
Ночной Странник помедлил мгновение, а затем мягко покачал головой.
«Боюсь, это так не работает».
Как раз в этот момент на его щеке внезапно появился длинный порез, набухающий кровью.
Санни уставился на него, ошеломлённый.
«Что? Откуда этот порез?»
Ничто их не атаковало.
Ночной Странник повернулся к Наеву, словно намереваясь что-то сказать.
Но к тому времени, как он это сделал, на его теле появились ещё два рваных пореза.
«Ночной Странник, что, чёрт возьми, происходит?»
«Отец!»
Он пошатнулся и упал на колени, издав тихий стон.
«Нет, н-ничего… это просто… смертность. Она умеет навёрстывать упущенное».
Бесчисленные раны проступили на его теле. Санни наконец дёрнулся, понимая, что происходит.
Вечный Город всё ещё держал своего пленника в когтях. Ночной Странник мог вернуть свою тень, и они могли сбежать… но это не стирало прошлое.
Так что каждая рана, полученная им за десятилетия, теперь настигала его.
«Аргх!»
Его кости с ужасным звуком треснули, а плоть разорвалась.
Он умирал. Он должен был уметь тысячу раз, пока от него не останется ничего, кроме разбросанных фрагментов костей и моря пролитой крови.
«Ах… было очень… приятно. Я всегда думал… что умру на палубе корабля…»
Санни стоял на месте, застыв.
«Нет, этого не может быть. После всего, что я сделал!»
…К счастью, Нефис не застыла.
Появившись рядом с Ночным Странником, она положила руки ему на плечи и посмотрела вниз.
«Только не умирай на этом корабле».
Мягкое сияние разлилось по её коже, и ужасные раны на теле Ночного Странника начали заживать.
И новые появлялись, чтобы заменить их.
Его тело было изувечено, изуродовано и разрушено. Кожа была содрана, а плоть разорвана. Конечности были вырваны или отсечены, а глаза выколоты.
Как бы Ночной Странник ни привык к боли, он не мог сдержать крика.
Однако пламя Нефис исцеляло его с той же скоростью, с какой его разрубали и кромсали лезвия отложенной смерти.
В конце концов, тело Ночного Странника было полностью разорвано на части.
И всё же пламя Нефис исцелило и эти повреждения тоже.
«Давай, давай…»
Санни не заметил, как задержал дыхание.
Кто победит?
Законы мира или Нефис?
Разумеется…
В конце концов победила Нефис.
Ночной Странник выжил.
Он наконец-то сбежал из Вечного Города…
И остальные тоже, вместе с ним.
Река Слёз была столь обширна, что казалась безграничной, протекая через несколько регионов Царства Снов. Фактически, она была самостоятельным регионом, обладающим собственной коллекцией причудливых тайн и процветающей экосистемой… экосистемой жуткой и смертоносной, как и всё остальное в ужасающей протяжённости этого опасного мира, но, тем не менее, процветающей.
Великая река рождалась у подножия большого водопада Равнины Лунной Реки, Плачущей Богини, в то время как её устье находилось далеко на юге, на туманных берегах Штормового Моря. Раньше она служила важным водным путём, соединяющим города-Цитадели Домена Сонг, и теперь, когда эти города стремительно расширялись, её жизненно важная роль лишь возросла.
Подобно караванам воинов-торговцев Востока, корабли-крепости Запада были тем, что превращало разбросанные города в бассейне Реки Слёз в цивилизацию. Изувеченные, огромные, тяжело бронированные суда перевозили товары, ресурсы, людей и информацию через опасные воды…
Однако ни одно из них не было столь грозным и величественным, как гигантский корабль, в данный момент плывущий по Реке Слёз.
Ночной Сад плыл по течению, двигаясь на юг. Он возвращался в Штормовое Море спустя несколько дней после побега из его тёмных глубин. Остров Слоновой Кости скользил по небу высоко над ним, словно сопровождая Великую Цитадель домой.
Джет в данный момент находилась в своём саду, оглядываясь по сторонам со странным выражением лица.
Священные деревья, которые она посадила, сильно выросли всего за несколько дней, и их ветви ломились от золотистых фруктов. Бесчисленные цветы цвели между ними, словно разноцветные самоцветы, а декоративные кусты стали высокими и дикими.
«…Мне нужно нанять садовника?»
В её тоне сквозила лёгкая озадаченность.
В этот момент с неба спустилась чёрная ворона и уселась ей на плечо.
«Джет! Джет!»
Она посмотрела на птицу и приподняла бровь.
«Да? Что?»
Ворона клюнула её в щёку.
«Фрукты! Фрукты!»
На её губах появилась лёгкая улыбка.
«Что с ними?»
Как раз в этот момент вторая ворона спланировала вниз и уселась на другое её плечо.
«Что значит „что с ними“? Это же священные фрукты, разве нет? Этого количества должно хватить, чтобы снабжать тебя эссенцией какое-то время…»
«Ах, чёрт возьми! Какого хрена⁈»
Джет дёрнулась и отпрянула, скинув вторую ворону с плеча. Ворона кувыркнулась в воздухе, ударилась о ствол дерева и жалко упала на землю.
Там она превратилась в молодого человека с бледной кожей и чёрными волосами, который сидел на земле, удобно прислонившись к дереву.
Санни ухмыльнулся.
«Что это за реакция?»
Джет уставилась на него широко раскрытыми глазами.
«С каких пор… хотя, забудь. Неважно».
Она вздохнула, затем потянулась и сорвала один из золотистых фруктов. Подойдя к Санни, она села рядом с ним и с аппетитом откусила сочный кусок.
Они провели несколько секунд в комфортном молчании, наблюдая, как облака плывут по лазурному небу. В конце концов, Джет сказала:
«Люди не ценят то, что имеют, пока не потеряют. Я никогда не обращала особого внимания на небо, но после всего того времени, проведённого под водой… боги, какой же это прекрасный вид. Я больше никогда не хочу исследовать глубины».
Санни улыбнулся.
«Я тоже. И всё же… не всё было так уж плохо, верно? Мы многое приобрели».
Как и ожидалось, экспедиция в Вечный Город оказалась весьма насыщенной событиями — правда, Санни не ожидал, что будет вести небольшую войну против орды бессмертных мерзостей. Однако и добыча была столь же велика.
В первую очередь, им удалось инициировать восстановление Ночного Сада.
Санни бросил на Джет любопытный взгляд.
«Кстати. Что именно изменилось в твоём корабле?»
Она помолчала немного, оглядывая заросший сад.
«Мы всё ещё выясняем. Но ты, должно быть, уже заметил кое-что… местная почва всегда была необъяснимо плодородной, позволяя нам собирать несколько урожаев в год. Но теперь этот питательный эффект стал во много раз мощнее. Это поистине удивительно».
Санни кивнул.
Деревья вокруг них были заметно выше, чем прежде, а кусты казались вышедшими из-под контроля. То же самое происходило по всему гигантскому кораблю — всё росло, цвело и плодоносило гораздо быстрее, чем раньше. Верхние палубы напоминали джунгли, и Ночной Сад теперь действительно оправдывал своё название.
Джет глубоко вдохнула.
«Тут и там из ниоткуда проросли различные виды местных растений. Они немного странные… определённый вид водорослей в водоёме, например, производит кислород. И я имею в виду полностью самостоятельно — ему не нужно солнце или углекислый газ для этого. Другие виды делают другие полезные вещи. Пока рано говорить, но я думаю, что Ночной Сад теперь полностью самодостаточен. Он может дрейфовать тысячи лет в любой среде, и людям на борту всё равно будет комфортно. Ну… то есть, они умрут от старости. Но они проживут и умрут от старости с комфортом».
Она усмехнулась.
«Барьер, окружающий корабль, тоже, кажется, стал гораздо более сложным — и сильным. Честно говоря, мы не знаем, что именно в нём изменилось, но изменения кажутся невероятно глубокими. Как будто Ночной Сад готов погрузиться в Пустоту».
Джет сделала паузу, а затем добавила отстранённым тоном:
«Как ты думаешь, Демон Покоя построила его именно для этого? Что это Корабль Пустоты?»
Санни мгновение колебался.
«Не знаю. Возможно, изначально и нет. Но после тысяч лет скитаний по морям и небесам, исследования всей существующей реальности, ей, возможно, стало любопытно, что лежит за её пределами. Конечно… скорее всего, у неё так и не появилось шанса исследовать её. Погибельная Война случилась раньше».
Джет вздохнула и кивнула.
«Верно. Что ж, помимо этого, Ночной Сад теперь позволяет мне открывать… назовём их порталами. Разрывы, соединяющие две точки в пространстве. Однако я не могу толком использовать этот новый Компонент, потому что для этого нам нужно сначала разобраться с другой новой функцией. Она как-то связана с навигацией, но никто не знает, как она работает. Так что, пока мы не научимся, я могу открывать эти порталы только в пределах прямой видимости».
Она улыбнулась.
«Есть ещё много мелких изменений, например, корпус теперь может восстанавливаться намного быстрее — и так далее. Не буду утомлять тебя подробностями».
Санни откинулся назад и посмотрел на небо.
Ночной Сад стал более крепким… уже одно это сделало бы экспедицию стоящей. Но были и другие приобретения.
Арсенал зачарованного оружия, который Санни собрал на Ипподроме, должен был усилить силы человечества. Артефакты, добытые в различных районах, тоже.
Чудесный Мимик производил постоянный поток монет эссенции, наевшись тел падших бессмертных.
Санни стал лучше знаком с использованием Кукловода для управления Теневым Легионом, значительно увеличив силу своей тёмной армии.
Наев вернулся с Воспоминанием, содержащим резервуар звёздного света, способный даровать людям Родословную Бога Бури.
Джет значительно увеличила объём своего ядра души и захватила две могущественные души в свой Туманный Клинок.
Кошмар стал Верховным.
Нефис приблизилась к освоению ещё одной ветви своего Аспектного Наследия. Ночной Странник вернулся в объятия человечества.
А сам Санни…
Санни нашёл шестой фрагмент Родословной Ткача.
Тот, который ему ещё предстояло поглотить.
Санни ощущал тяжесть свитка все последние дни, какими бы занятыми и хаотичными они ни были. Миллион дел требовал его внимания после недель отсутствия… и всё же он не мог не думать о сосуде воли Ткача, который лежал на алтаре копии Безымянного Храма, глубоко в его душе.
Теперь, когда всё немного улеглось, он наконец мог встретиться с этим лицом к лицу.
Санни оставался безмолвным довольно долго, затем улыбнулся и посмотрел на Джет.
«Ну, и как оно? Твоё личное приключение с Повелителем Теней. Оправдало ли оно все твои ожидания?»
Джет усмехнулась, её ледяные голубые глаза слегка прищурились.
«О, это было… незабываемо. Эффи и Кай не врали».
Она замолчала на мгновение, затем добавила, пожав плечами:
«Правда, это оказалось куда менее поучительно, чем я предполагала. Я не чувствую, что узнала что-то новое. Скорее уж… будто сдала экзамен».
Санни почесал кончик носа.
«Что ж, я не могу знать. Не думаю, что я вообще хоть раз в жизни сдавал хоть один экзамен. Я бы и не посмел предположить, что у меня есть чему учить печально известного Жнеца Душ Джет».
Джет улыбнулась, затем отвела взгляд.
«А как насчёт тебя?»
Санни поднял бровь.
«Меня? Что насчёт меня?»
Она взглянула на него и пожала плечами.
«Ты говорил, то эти вылазки должны были подготовить нас к Четвёртому Кошмару, но мне показалось, будто ты искал и свои собственные ответы. Так что, нашёл их?»
Санни смотрел на неё несколько мгновений, потом отвернулся с тихим смешком.
«Ах… проницательна, как всегда. Так уж вышло, что да, я каким-то образом наткнулся на ответ, который искал с тех пор, как стал Святым. Возможно, даже дольше. Спасибо тебе за это, кстати».
Почему выходило так, что каждый раз, когда он остро нуждался в совете, Джет оказывалась рядом, чтобы поделиться с ним добытой тяжким трудом мудростью? Санни и правда не знал, как отблагодарить её… но, с другой стороны, она бы не знала и не помнила, за что именно он её благодарит. Так что смысла не было.
Пока что.
«Ах».
Санни оставался неподвижным ещё некоторое время, купаясь в осознании того, что он уже начал считать её неспособность помнить его временным недугом. Причём таким, который вскоре будет излечен.
То же самое касалось и всех остальных.
Словно он наконец увидел свет в конце тоннеля.
Джет улыбнулась и поднялась с земли.
«Не знаю, что я сделала, но я рада, что это помогло. Мы, крысы с окраин, должны держаться вместе, верно? Нас осталось не так уж много, в конце концов. А раз окраин более-менее не осталось, новых не будет. Мы — вымирающий вид».
Она посмотрела на него с невозмутимым выражением лица, а затем добавила:
«Ну, в нашем случае, полагаю, мы — вымерший вид. Но неважно».
С этими словами она усмехнулась и направилась прочь.
«Найди меня снова, если тебе когда-нибудь понадобится помощь, Повелитель Теней. Устраивать вместе с тобой ад… ах, это было на удивление приятно! Словно так и должно быть».
Санни смотрел ей вслед с отстранённым выражением лица.
Когда она ушла, он опустил взгляд.
«Верно».
Джет всегда шутила о том, что она мертва. Но в данный момент…
Она казалась самым живым человеком из всех, кого он знал.
«Как и должно быть».
Санни оставался в саду ещё некоторое время, глядя на траву и безмолвно размышляя. Тяжесть будущего давила на его плечи…
Но, к счастью, плечи у него были довольно крепкие.
«Почему я чувствую такое беспокойство?»
Всё шло по плану, но почему-то ему казалось, что у них заканчивается время. Это было зловещее ощущение.
В конце концов, он вздохнул и протянул руку.
Спустя несколько мгновений на ней появился древний шёлковый свиток, источающий приглушённое, но ужасающее ощущение необузданной силы. Несмотря на то, что он тысячи лет был скрыт в сердце звезды, он был совершенно невредим, без единого ожога, портящего его гладкую поверхность.
Паучий шёлк был соткан так тонко, что прикасаться к нему своей смертной рукой казалось кощунством.
Санни оставался неподвижным некоторое время, а потом вздохнул и медленно развернул свиток.
Внутри чёрными чернилами был нарисован изящный узор рун, а внизу, в углу, красовался прекрасный голубой подснежник, вышитый с таким мастерством, что казался совершенно настоящим.
Санни вздрогнул, внезапно почувствовав, что ему трудно дышать.
Каким-то образом он знал, что и руны, и цветок были оставлены на тонком шёлке рукой самого Ткача.
Успокоив своё сильно бьющееся сердце, он глубоко вдохнул и сосредоточился на рунах.
Он не знал, чего ожидать, но… какое бы послание ни оставил Ткач, оно наверняка должно было быть важным.
Или туманным и загадочным. Скоро он узнает.
…Руны гласили:
[Ткач был первым, кто родился.
А Изморозь была первой, кто умер.
Сломленная и разбитая, она поддалась мучительным ранам и оказалась в объятиях Тени.
И там, во тьме, Тень предложил ей утешение.
«Покойся с миром, дитя», — прошептала тьма. «Твои мучения окончены. Останься здесь со мной, невредимой и в покое».
Но Изморозь отказалась.
«Твой мир слишком тёмный, слишком тихий и пустой. Снаружи — необъятные океаны, безграничные небеса и цветы, цветущие на свету. Я хочу плавать в океанах и покорять небеса… я хочу исследовать всё сущее и собрать все цветы, чтобы наслаждаться красотой и приятными ароматами».
«Цветы покрыты шипами», — умоляла тьма. «Океаны холодны, а небеса пусты. Твоя жизнь была короткой и жестокой — и вот теперь она подошла к концу. Останься со мной, дитя. Не отказывайся от моих объятий».
Но Изморозь рассмеялась.
«Шипы делают цветы прекрасными. Холод делает тепло желанным. Конец прокладывает путь новому началу. Даже если я могу обрести мир в твоих объятиях, Тень, я хочу уйти. Я хочу жить, неважно, как больно это может быть».
Тогда голос тьмы стал холодным, превратившись в ужасное шипение: «Но теперь ты принадлежишь мне, дитя. Ты принадлежишь теням. Я — Смерть, и никто не избегает Смерти… даже такой глупый дух, как ты».
И тогда тьма стала её оковами, а утешение — её ошейником.
Мир стал тюрьмой.
Время текло, и всё медленно менялось. Лишь тишина оставалась прежней.
Тень отказывалась отпустить Изморозь…
Так что в конце концов она разрушила стены его царства и вырвалась на свет.
Так Демон Покоя, которая была первой, кто умер, стала также и первой, кто избежал Смерти].
Санни уставился на руны, погружённый в их смысл.
«Изморозь, Демон Покоя… значит, это она сбежала из Царства Теней…»
Как и следовало ожидать от даймона. Отношения между ней и Богом Теней были… странно неоднозначными. И это было очень интересно.
Всё это было ужасно интересно.
Однако…
«Где, чёрт возьми, моя Родословная?»
Почему Ткач оставил лишь странную притчу на шёлковом свитке?
Нахмурившись, Санни провёл рукой по рунам.
И там, почти случайно…
Он ощутил едва заметную неровность.
Она была настолько незначительной, что любой другой прошёл бы мимо неё. Но пальцы Санни были неестественно чувствительными с тех пор, как он ассимилировал Плетение Костей, поэтому он почувствовал разницу в плетении шёлка под одним коротким набором рун.
«А?»
Всего два слова.
Санни провёл по ним пальцами.
[… Новое начало].
И когда он сделал это, в его ушах словно раздался неясный голос, заставив его содрогнуться.
Он замер, понимая, что это за скрытое послание.
Это была…
Это была воля Ткача, Демона Судьбы, вплетённая в древний свиток его же рукой.
Как только Санни осознал это, остаточная Воля коварного даймона вырвались наружу, перекраивая мир под себя.
В этом перекроенном мире его собственная Воля отличалась от прежней.
Он поглотил Плетение Духа.
«Вау. В этот раз я даже не отключился».
Едва Санни подумал об этом, как его накрыла волна неописуемой агонии…
Царство Теней не сильно изменилось с тех пор, как Санни посещал его в последний раз. Правда, тот визит случился совсем недавно, во время решающей битвы за Вечный Город.
Сам Санни, однако, ощущал себя несколько иначе.
Плетение Духа усилило его Волю, сделав мир ощутимо более податливым. Оно также изменило саму природу его Воли, наделив её вторым врождённым сродством — или, по крайней мере, значительно усилив то, что уже было.
Раньше главной чертой воли Санни была Смерть. Теперь же он ощущал и сильную связь с Судьбой. Он не знал, что делать с этим сродством, и, если честно, для его Воли было довольно парадоксально обладать ею — ведь он был существом без судьбы.
Без судьбы, без хозяина… без солнца¹.
Всё существование Санни, казалось, было построено на отсутствии чего-либо.
Возможно, именно поэтому он находил безбрежные, безмолвные, пустынные просторы Царства Теней такими умиротворяющими.
Бродя по обсидиановой пыли и наслаждаясь серебристым сиянием далёких штормов эссенции, он глубоко вдохнул холодный воздух.
«И всё же… я неплохо устроился».
Как человек, лишённый столь многого, Санни, безусловно, сумел многого добиться. Он был Верховным Титаном, правителем Забытого Берега, Владыкой Мрачного Города, командиром Теневого Легиона… он также был невероятно богат, высоко преуспел в различных областях и его было очень сложно убить.
Однако неподалёку находился тот, кого убить было куда сложнее.
Добравшись до Кладбища Змеев, Санни подошёл к тому месту, где раньше покоилась изломанная фигура Эвриса, прислонившись к древней кости. Как ни странно, говорящего скелета нигде не было видно — зато в пыли остались следы.
Санни пошёл по ним.
Он нашёл Эвриса в паре десятков километров, безучастно лежащим у подножия высокого холма. Создавалось впечатление, что скелет прополз сюда, попытался взобраться на холм и скатился обратно немалое число раз.
Теперь его пустые глазницы бесстрастно уставились в тёмное небо.
Цокнув языком, Санни уселся на пыль неподалёку.
«Куда это ты собрался?»
Эврис молчал так долго, что Санни начал подозревать, что тот действительно умудрился умереть.
Однако в конце концов из глубин потрескавшегося черепа раздался скрипучий голос:
«Боже, боже. Я-то полагал, что ты больше не вернёшься, мальчик. Так что взял дело в свои руки».
Он сделал паузу и добавил:
«Пришлось взять всё в руки, потому что мои ноги сломаны. Я не могу особо двигать стопами».
Скелет рассмеялся над собственной шуткой, его челюсть громко щёлкала.
Санни наблюдал за ним с лёгкой улыбкой.
«Да? Ах, да, припоминаю… ты хотел добраться до сердца Царства Теней. Чтобы умереть как положено, прежде чем время настигнет тебя, и ты превратишься в безумного зверя».
Эврис кивнул.
«Верно».
Санни покачал головой.
«Полагаю, это должно быть совпадением, что Врата Пустоты тоже расположены в сердце Царства Теней. Ты же ничего о них не знаешь, правда? И о том, как они были открыты».
Эврис с любопытством уставился на него.
«О, так они были открыты? Боже, боже! Я не знал».
Было трудно сказать, действительно ли он не знал или просто притворялся. Ведь Эврис был пригвождён к тому дереву ещё до конца Погибельной Войны. Так что он уже беспомощно висел на нём к тому моменту, когда даймоны решили сделать свою последнюю ставку.
Незер, Надежда, Ариэль, Мираж и Изморозь…
Нет, стоп, разве не было кого-то ещё?
Эврис щёлкнул челюстью.
«В любом случае, я не планировал идти в сердце Царства Теней, чтобы умереть. Так просто поступают тени, вот я и подумал, что последую этикету и получу полноценный опыт. Подобие естественной смерти, если хочешь. Я понятия не имел, что кто-то открыл Врата Пустоты… ну, вообще-то, это ложь. У меня было предчувствие. Впрочем, мне всё равно».
Он уставился на Санни своими пустыми глазницами.
«Открыты они или закрыты, какая разница лично для меня?»
Скелет усмехнулся.
«Так или иначе, ты кажешься немного другим, мальчик. Я карабкаюсь по этому холму снова и снова уже какое-то время. Что успело произойти с тобой?»
Санни мрачно улыбнулся.
«Со мной? Ох, ох… столько всего случилось. Я даже не знаю, с чего начать».
Эврис уставился на него без тени веселья.
«Проклятье. Тогда начни с чего угодно».
Санни усмехнулся.
«Ну, посмотрим. Сначала я отправился в Нефритовый Дворец и был втянут в игру, созданную Демоном Ужаса. Там я сражался с Великими и Проклятыми мерзостями, покорил кучу гор, взорвал одну-две, и в итоге был вынужден столкнуться с собственными сомнениями. В конце концов я раздавил очень болтливого мотылька и сбежал».
Его глаза опасно блеснули.
«А, ещё я стал свидетелем конца света и имел односторонний разговор с Демоном Судьбы. Он смотрел прямо на меня и назвал меня эпигоном. Ах, это было весьма шокирующе».
Эврис слегка пошевелился, затем нейтральным тоном сказал:
«Не может быть. Не может быть, чтобы Ткач всё ещё был жив».
Улыбка Санни стала чуть шире.
«О, он не жив. Но когда что-либо подобное останавливало богов или даймонов от разговоров?»
Он помедлил мгновение, а потом добавил:
«В общем, Ткач показал мне, как погибли боги и как наступил конец света. Так что… я пошёл и написал очень обстоятельную исследовательскую работу об этом. Это заняло некоторое время. И наделало немало шума».
Эврис издал скептический смешок.
«Исследовательскую… работу? О, так ты философ! Я знал когда-то нескольких философов. В любом случае, звучит как нечто масштабное. Неудивительно, что ты был так занят».
Санни осклабился.
«О, это ещё не всё! Выиграв ту игру, я отправился в Замок Миража и был втянут в огромное зеркало. В том зеркале, на самом деле, скрывался целый город, и я прекрасно провёл там время. Выслеживал серийных убийц, выслушивал крики пожилых полицейских, ходил на сеансы терапии со своей прекрасной Тенью и катался на металлической повозке, движимой бесчисленными крошечными взрывами. А, ещё я открыл для себя шоколадное молоко и кондитерское изделие под названием пончик. Хотя на этот раз никаких сенсационных открытий».
Эврис какое-то время молча смотрел на него.
«Пон чек? Какое странное название для кондитерского изделия. Кстати, хоть я и не знаю, какую именно терапию твоя тень тебе проводила, но описывать собственную тень как прекрасную — это несколько дурной тон. Скромность — самая привлекательная черта для молодого человека, знаешь ли».
Санни приподнял бровь.
«Кто это сказал? Я считаю, что изысканное хвастовство куда привлекательнее. А всё хвастовство изысканно, если хвастаюсь я, так что… ах, я рассказывал тебе, что покорил южные окраины леса Бога Сердца, стал самым искусным чародеем человечества, соблазнил самую прекрасную женщину в мире и являюсь одним из богатейших людей на свете?»
Эврис после этого долго молчал.
«Вероятно, он занят восхищением моими достижениями. Что ж… понятно!»
В конце концов древний скелет тихо пробормотал:
«Кажется, ты упоминал, что являешься партнёром той отвратительной девчонки…»
Санни осклабился.
«Верно!»
Он немного поглядел на Эвриса, а потом пожал плечами.
«Ну, в общем. Я помог разрушить тот Зеркальный Город и сбежал. После этого я захватил корабль Покоя, нашёл карту к древнему сокровищу, сражался со всякими морскими чудовищами, чтобы до него добраться, победил армию бессмертных Кошмарных Существ, чтобы завладеть им, вернул к жизни мёртвую легенду… а, и затем разрушил ещё один город. Если подумать, в последнее время я разрушаю слишком много городов, не находишь?»
Эврис бросил на него сдержанный взгляд.
«Боже, боже. Вот это да. И тебя не было всего несколько месяцев…»
Санни пожал плечами, после чего улыбнулся.
«Ах, да. Я также узнал кое-что интересное о Девяти. Например, как звали Убийцу. И откуда вы, ребята, родом».
Его улыбка стала угрожающей, а глубокий мрак затопил его глаза.
«И что вы, ублюдки, натворили. Узнав такое, я бы очень разозлился, не правда ли… принц Эврис?»
Эврис уставился на него пустыми глазницами, не выражая никаких особых эмоций.
В конце концов он рассмеялся.
«Боже, боже! Меня никто не называл принцем уже целую вечность…»
Примечания:
1. В оригинале здесь написано его имя Sunless. Я решил перевести его, чтобы было понятно, о чём идёт речь.
Санни уставился на ухмыляющийся череп, чувствуя, как в его сердце бушует буря тёмных эмоций. Он не ожидал, что будет чувствовать себя так, но вот он здесь, полный того, чего никогда не думал, что ощутит… чувства праведного гнева.
Для того, кто ни разу не считал себя праведным или добродетельным, это было непривычным состоянием.
Но учитывая грехи мёртвого человека перед ним, все недостатки Санни казались благороднейшими из добродетелей.
Тлеющая, убийственная ярость затопила его сердце, заставив пальцы дрожать.
«Э-этот… этот ублюдок. Всё из-за него… из-за них!»
Он ужасно хотел прикончить этого мерзкого ублюдка…
Как иронично, что из всех людей на свете Эврис был одним из тех, кого он был не в силах убить.
Санни заставил себя вдохнуть.
«Ауро, Эврис, Орфна, Алетейя, Омер, Эмедон, Алет… и двое других. Действительно, никогда не было группы более мерзкой и порочной, чем вы девять, не так ли?»
Эврис какое-то время смотрел на него, а затем усмехнулся.
«О. Полагаю, ты кое-что о нас узнал. Так что… выходит, там, в мире, всё ещё остались наши следы».
Санни не смог сдержать горький смех.
«Следы? Весь этот проклятый мир — ужасающий памятник вашим отвратительным жизням. В конце концов, это вы его создали. Вы — архитекторы всего ужаса, что я пережил… что пережил каждый. Вы — ублюдки, создавшие Царство Снов. Все эти смерти, все эти потери — всё из-за вас».
Эврис спокойно смотрел на него.
«…Сработало как надо, разве нет?»
Когда Санни потрясённо замолчал, тот вздохнул.
«Нет, на самом деле, нет. Мы сделали всё, что могли, но… в конце что-то, должно быть, пошло не так».
Древний череп слегка повернулся, оглядывая безжизненный пейзаж Царства Теней.
«Ничего из этого не должно было больше существовать, если бы мы преуспели. Такие люди, как ты и та юная девушка-нефилим, никогда не должны были родиться и, следовательно, никогда не должны были терпеть страдания. Ах, но в конце концов мы потерпели неудачу. Что ж, полагаю, мы всё-таки разрушили Империю… но не совсем так, как планировали».
Санни слушал его безразличный тон, чувствуя, как у него волосы встают дыбом.
Как он мог быть таким… бесстрастным? Как он мог не выказывать ни капли сожаления, ни капли раскаяния?
А также никакой радости, никакого удовлетворения. Никакой гордости за то, что сумел уничтожить великих богов.
Санни медленно покачал головой.
«Ты… ты, должно быть, совершенно безумен. Тебе не стыдно за содеянное? Хотя бы немного?»
Эврис просто смотрел на него в недоумении.
«Стыдно? С чего бы мне стыдиться?»
С губ Санни сорвался короткий смешок.
«Потому что то, что вы сделали, было чудовищно! Потому что то, что вы сделали, было непростительно! Потому что вы уничтожили множество невинных жизней! Женщин, детей, стариков… тех, кто не имел никакого отношения к вашему проклятому царству и проклятой Империи. Вы обрекли всех!»
Эврис помолчал некоторое время. В конце концов, он произнёс своим скрипучим голосом:
«А ты бы этого не сделал?»
Санни уставился на него, шокированный и возмущённый этим вопросом.
«Конечно нет!»
Скелет усмехнулся.
«Это… недостаток твоего воображения, мальчик. Ты куда более бессердечен и порочен, чем мы когда-либо были, так что я думаю, ты поступил бы хуже. Просто представь. Представь честно».
Эврис смотрел ему в глаза.
«Все, кто тебе дорог, все, кого ты знаешь, все, кого ты когда-либо встречал на улице или видел издалека. Твоя возлюбленная, твой ребёнок, твои братья и сёстры, твои друзья и товарищи. Люди, которые зависят от тебя и смотрят на тебя с уважением… и те, кто тебя презирает. Твои учителя, твои соседи, твои кумиры, твои жрецы».
Его голос потемнел:
«Все перебиты, изувечены, порабощены и уведены, чтобы служить убийцам и насильникам остаток своих жалких жизней в гнусном унижении. Могилы твоих родителей осквернены, дом, что ты построил для себя, сожжён дотла. Культура, что взрастила тебя, уничтожена, и даже язык, на котором ты говоришь, стёрт. Пока всё и все, кого ты когда-либо знал, не исчезнут. Растоптаны, утоплены в злобе и осквернены».
Древний скелет тихо рассмеялся.
«А рабовладельцы, те, кто растоптал и осквернил всё, продолжают жить безнаказанно — и даже процветают. Самодовольные и пресыщенные в своих роскошных домах, в то время как те, кто потакал их варварству, почитаются и обожаются повсюду под небосводом. Скажи, разве стал бы ты винить раба за ненависть к его поработителю? Уверен ли ты, что был бы в настроении прощать, мальчик?»
Санни молчал.
Что бы он сделал, если бы Нефис, Рейн, Кэсси, Эффи и её семья, Кай, Джет, Айко, учитель Джулиус, клан Белого Пера, выжившие из Первой Нерегулярной Роты… и все, кого он знал, были бы жестоко убиты?
Его взгляд помрачнел.
Он, возможно, тоже прикончил бы одного-двух богов.
И всё же, он не стал бы убивать невинных посторонних.
Он хотел верить, что не стал бы.
«Достаточно… достаточно уверен».
Эврис рассмеялся.
«Что ж, тогда будем надеяться, что тебе никогда не придётся это выяснять. Что до меня, я примирился с прошлым».
Санни мрачно посмотрел на него, а затем сквозь зубы произнёс:
«И что? Никакого раскаяния? Никакого сожаления? Ты совсем не сожалеешь о том, что разрушил мир?»
Скелет немного помолчал, а потом пожал плечами.
«Не знаю».
Глаза Санни расширились.
«Ты… не знаешь? Что это за ответ?»
Эврис бесстрастно смотрел на него.
«Я довольно стар, понимаешь? В начале… я помню, что был совершенно убеждён в своей миссии. Боже, боже! Я был человеком великой убеждённости. И я даже сохранял эту убеждённость первые несколько десятилетий висения на том дереве. Я помню, как был полон ликования, наблюдая, как мир разваливается на куски под его ветвями».
Он усмехнулся.
«Но потом, в конце концов, я сошёл с ума. И после этого я стал сожалеть о каждом своём выборе и каждом своём поступке. Я рыдал, плакал и умолял о прощении. Думаю, я плакал целый век и ещё век умолял. Потом… я не очень хорошо помню. Но к тому времени, как я пришёл в себя, я был полон ненависти и злорадной радости. Я праздновал тот факт, что разрушил мир. Я смеялся и пел радостные песни, приветствуя каждый новый день в упоении. Ах, но в конце концов… я просто молчал целую вечность. И к концу мне уже было по большому счёту всё равно».
Скелет щёлкнул челюстью.
«Всё это было так давно, знаешь ли. Так что я уже не знаю. Иногда я чувствую лёгкую тоску. А иногда — лёгкую печаль. Но по большей части я не чувствую вообще ничего. Кроме… ах, мне жаль тебя и ту отвратительную девчонку. Бедные вы дети. Вы ничего не сделали, чтобы заслужить это».
Санни стиснул зубы.
«Мне не нужна твоя жалость».
Он не мог этого понять. Ничего из этого.
Тот факт, что этот человек разрушил мир, и тот факт, что ему было всё равно на то, что он разрушил мир.
Эврис просто смотрел на него.
«Я и не предлагал».
Он немного помолчал, после чего вздохнул и сказал нейтральным тоном:
«Как бы то ни было, я желаю вам удачи. Я надеюсь, что вы всё-таки станете богами. И что вы построите новый мир на руинах того, что разрушили я и мои люди. Боги, которых я ненавидел, мертвы, так что… я думаю, это будет хорошо. Новое начало».
Его голос звучал достаточно искренне, но Санни не мог сдержать горький смех.
«Новое начало… так вот оно что? Такова воля Ткача?»
Ему казалось, что он сейчас сойдёт с ума.
Поэтому он заставил себя успокоиться. Он взял себя в руки и закалил свою решимость.
Со вздохом Санни поднялся с земли и призвал Змея.
«Полагаю, всё это замечательно для тебя, не так ли, Эврис? Теперь, когда я знаю правду, я как никогда мотивирован убить тебя. И если я стану богом, у меня наконец-то будет достаточно сил, чтобы действительно сделать это. Что бы ни случилось, ты победишь».
Эврис уставился на него всё с той же скелетной, вечной усмешкой.
«Полагаю, что так. Боже, боже! Должно быть, я гений».
Санни медленно выдохнул, затем кивнул.
«Что ж, ладно. В конце концов, я дал обещание. Чувствую, что после этого буду занят некоторое время, так что… сегодня я постараюсь как следует убить тебя, Астерион».
Когда он поднял меч, древний скелет рассмеялся.
«А? Что ты сказал? О, это странно. Это жутко. Я только что почувствовал, как что-то пытается залезть мне в голову… как грубо. Как неприятно…»
Не слушая его бессмыслицы, Санни обрушил меч вниз.
Далеко, в другом мире, ночь окутала безлюдную равнину. Руины древнего города возвышались вдали, словно бетонные джунгли, а проржавевшие останки уродливых военных машин лежали наполовину засыпанные сухой землёй. Воздух был пропитан невидимым ядом, и ни одно обычное существо не могло выжить в этом забытом аду.
Тем не менее, в эту ночь на безлюдную равнину вторглись люди. Они стояли на коленях, их защитные костюмы и хлипкие транспортные средства покрыты пылью. Некоторые уже умерли, но другие всё ещё смотрели вверх, на серебряный диск далёкой луны, распевая простую молитву.
«Астерион… Астерион… Астерион…»
Ещё один упал на землю.
«Астерион! Астерион!»
Безразличная луна смотрела на них с неба.
«АСТЕРИОН!»
Они молились уже долгое время.
Но сегодня ночью их молитвы наконец-то были услышаны.
Падающая звезда внезапно прочертила ночное небо, ярко горя в безбрежной тьме.
Её огненный ореол становился всё ярче и ярче, пока она снижалась, оставляя в воздухе дымный след.
Наконец, сияющий метеор врезался в землю, вызвав разрушительный взрыв и мощное землетрясение.
Молящиеся люди попадали на землю, с плачем радостно протягивая руки к кратеру.
Постепенно их голоса стихли.
Затем из кратера показалась рука, и человек в разорванном, обгоревшем скафандре выбрался наверх.
Поднявшись на ноги, он снял разбитый шлем, закрыл глаза и полной грудью вдохнул ядовитый воздух.
Это был его первый вздох за десятилетия.
Его губы исказила очаровательная улыбка.
«Ах… старая добрая Земля. Похоже, я вернулся».
Для него, рождённого в Царстве Снов, это был чужой мир.
Но он всё равно был рад вернуться.
[Конец третьей части: Путешествие Ночного Сада].
[Конец десятого тома: Ужасающие Странствия Тёмного Владыки].
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: