Существо дрейфовало в тёмной безбрежности разбитых воспоминаний.

Оно смутно осознавало своё собственное существование, но не знало, чем оно было, чем является и чем станет.

Холодная бездна разбитых воспоминаний, окружавшая его, казалась беспредельной. Воспоминания принадлежали разным существам, разным эпохам, разным мирам. Одни были сладкими, другие — ужасающими. Одни были туманными и хрупкими, другие — ясными и острыми, будто высеченными в вечности.

Существо заблудилось в лабиринте этих воспоминаний, не в силах вспомнить себя. Время и пространство не имели смысла в отсутствии осознания… и всё же существо ощущало смутную уверенность.

Тонкое предчувствие своей гибели.

Если оно вскоре не найдёт себя, то растворится в океане воспоминаний навсегда, став чем-то другим. Чем-то бессмысленным, слабым и обречённым на гибель.

«Как… досадно».

Существу казалось, что скоротечность его существования устрашает. У него не было конечностей — да и тела, если уж на то пошло — как не было и концепции обладания ими. Не то чтобы такие вещи существовали в холодной бездне воспоминаний. И всё же существо захотело протянуться к воспоминаниям, поэтому оно сформировало свою Волю в длинные щупальца и ухватило ближайшее.

В следующий миг…

Оно увидело последнюю битву войны за трон умирающего мира.

Существо оказалось слепой женщиной, воспринимавшей мир через чувства других, спускавшейся по ступеням древней чёрной башни. С каждым шагом тупая боль исходила из-под её окровавленной повязки на глазах. Вокруг неё бесчисленные люди и мерзости готовились встретить последнюю осаду войны — даже если её исход уже был предрешён.

Их было слишком много, чтобы сосчитать, но, как ни странно, лишь немногие были личностями. Они были теми драгоценными немногими, кто ещё не поддался чуме… остальные же были лишь сосудами её последнего союзника, ненавистного мясника севера.

Выйдя из Башни Чёрного Дерева, слепая женщина обратилась лицом к знакомому просторам Скованных Островов.

Там, отделённые от летающего острова обширной пропастью и огромной длиной семи небесных цепей, выстроились против них силы человечества.

Более сотни Святых. Тысячи Мастеров. Бесчисленные Пробуждённые воины…

Сейшан и её сёстры были среди них. Как и Святые из Дома Ночи, Небесный Прилив, Роан… даже её собственные Хранители Огня.

И, конечно же, их мастер.

Все они были готовы атаковать Башню Чёрного Дерева.

Небо Внизу послужило бы естественным барьером для большинства, но Ночной Странник тоже был там, готовый сложить пространство и доставить осаждающую армию к её порогу. Остров Слоновой Кости тоже маячил вдали, а Ночной Сад мог появиться в любой момент.

«Вид впечатляющий, не правда ли?»

Она слегка повернула голову, отмечая присутствие человека, обратившегося к ней — порочного монстра с глазами, отражающими мир.

Слепая женщина помедлила мгновение, а затем равнодушно сказала:

«Не могу этого знать».

Он рассмеялся.

Когда отголоски его смеха поглотил ветер, мужчина добавил насмешливым тоном:

«Всего этого можно было избежать, если бы вы позволили мне действовать, знаешь ли? Ах, но увы. Вы и ваша бессмысленная мораль».

Он ненадолго замолчал, а затем спросил:

«Итак, каков вкус поражения?»

Слепая женщина довольно долго молчала.

Когда она наконец заговорила, её тёмный голос был полон непокорства:

«…Я ещё не проиграла».

Существо отшатнулось.

Кто были эти люди? Кто были их враги, и за что они сражались?

Оно не знало, но женщина… слепая женщина… казалась знакомой.

Как её звали?

Оглядевшись, существо потянулось к другому фрагменту. Щупальца его воли обвили его плотно, и оно увидело другое воспоминание.

В том воспоминании существо было огромным и беспредельным. Она носила туманную мантию и маску из полированного дерева, горделиво стоя под тёмным небом.

Существо окружали шесть фигур.

Был один, обёрнутый тьмой и туманом, его пугающие чёрные крылья заслоняли небо. Был ужасающий шёпот, скрывающийся в ветре, коварно проникающий в уши. Была грациозная фигура, сотканная из тьмы и света, настолько захватывающе прекрасная, что ей хотелось плакать.

Было нематериальное присутствие, казавшееся сладчайшей из иллюзий… его сладость скрывала самые глубины ада. Призрачный силуэт, пахнущий морскими волнами и звёздным светом, её пронзительные голубые глаза были столь же безбрежны, как небо, столь же темны и непостижимы, как холодные объятия Тени…

И ещё одна, чей облик ускользал от неё из-за своей непримечательности.

Повелитель тьмы и тумана произнёс: «Мы проведём черту через всё сущее и разделим всё что существует. Будут лишь те, кто стоит под нашим знаменем, и те, кто противостоит нашей воле. Те, кто следует за Демонами, и те, кто верит лжи богов. Никто не откажется от нашего вызова; никто не избежит нашего зова. Даже ты, Ткач».

Она рассмеялась, её неуловимый голос звучал как мириады безнадёжных молитв.

«Кто ты такой, чтобы взывать к нам, брат? Кто ты такой, чтобы бросать вызов судьбе? Мы слышали твой зов и отказались. Мы не станем частью войны, которую ты ведёшь».

Демон Выбора помолчал мгновение, а затем заговорил голосом, содержащим бесконечную тяжесть бездны: «Черта проведена, и не избежать её суда. Даже выбирая остаться в стороне, ты делаешь выбор. Выбор — предать своих братьев и сестёр и встать на сторону богов».

Его голос наполнился холодом и яростью при намёке на предательство.

«Выбирай мудро. Ты один и окружён. Если ты выберешь предать нас, думаешь, я позволю тебе уйти?»

Она посмотрела на повелителя тьмы и тумана из-под своей устрашающей маски, затем высокомерно подняла подбородок и солгала, как всегда.

«Мы — Ткач, Демон Судьбы. Мы — старшие из нас, семи сирот, и самые ужасные».

В конце концов, Ткач была повелительницей знаний и лжи.

«Ты говорил о выборе, брат мой, но почему кажется, будто ты уже сделал свой? Думаешь, ты можешь одолеть нас? Нет… ты уже проиграл».

Её неуловимый голос стал холодным и пронзительным, заставляя тьму содрогнуться.

«Мы одни, потому что такова была наша воля, и мы окружены, потому что именно этого мы и хотели. Каждый твой шаг, каждое твоё слово и каждая мысль, зародившаяся в твоей голове, были сформированы, предвидены и продиктованы судьбой. И мы, в конце концов, повелители судьбы. Следовательно, мы и твои повелители тоже».

Она посмотрела на своего брата из-под деревянной маски и холодно спросила:

«Так скажи мне, Демон Выбора… кому следует выбирать мудро?»

…Существо отшатнулось, задыхаясь, хотя у него не было лёгких и оно существовало в пространстве, чуждом концепции воздуха.

Нет, это воспоминание было слишком грандиозным, слишком пугающим, слишком невозможным. Воспоминание каким-то образом находилось в его владении, но принадлежало кому-то другому.

Кому-то ужасающему.

«У меня мало времени».

Всё ещё страдая от последствий созерцания ужасающей конфронтации, существо отчаянно протянуло щупальца своей Воли к другому воспоминанию — и оно ощущалось свежим и насыщенным, окрашенным в оттенки боли, страха и глубокого прозрения.

Оно снова принадлежало слепой женщине.

«Да, это выглядит правильно. Это похоже на… меня…»

Выйдя из роскошного ЛТС, Кэсси вдохнула спёртый воздух ОССК. Город казался пустыннее, чем прежде… но и более тревожным. Люди, казалось, двигались чуть быстрее, чем обычно, опустив взгляды, будто придавленные к земле тяжестью страха.

Хотя, возможно, это её собственная тревога окрашивала восприятие. Ведь простые горожане по-прежнему не ведали о странной войне, идущей в тенях обоих миров.

Войне против Астериона и его растущего влияния, которое они с трудом пытались сдержать.

Она вздохнула.

«Мне пойти с тобой?»

Её водителем сегодня, как и прежде, была Сид — несмотря на то, что большинство Хранителей Огня в эти дни были заняты подготовкой к Третьему Кошмару, они всё равно выполняли свои обычные обязанности. Сопровождение Кэсси было одной из них, учитывая очевидные ограничения её Недостатка.

Она покачала головой.

«Не нужно. Учитывая деликатный характер встречи, он не обрадуется незнакомому лицу».

Нефис и Санни не могли слишком часто или надолго посещать мир бодрствования, но работы здесь было бесконечно много. Так что Кэсси проводила дни между Островом Слоновой Кости и ОССК, причём последний в последнее время отнимал большую часть её времени.

Сегодня она отправилась в город на тайную встречу со Святым Кором, Следом Разорения. Обычно у них не было причин встречаться тайно… но в нынешней атмосфере недоверия и паранойи многое стало трудным.

Сид скривилась.

«Какой смысл посылать меня защищать тебя, если ты просто оставишь меня позади?»

Кэсси повернулась к ней и улыбнулась.

«Какой смысл отправлять Мастера охранять Святую?»

Оставив своего телохранителя позади, она вошла в ничем не примечательное здание. Дело было не в том, что она не доверяла Хранителям Огня — просто любая угроза, способная представлять опасность для Кэсси, была бы абсолютно смертельной для её подчинённых. Она не хотела без нужды рисковать их жизнями.

За обветшалым фасадом здания скрывался роскошный и эксклюзивный клуб, такой, членство в котором могли получить лишь выдающиеся Пробуждённые. Кэсси проводили в стильно оформленную гостиную, где Пробуждённые и Мастера отдыхали в кожаных креслах, тихо беседуя и неспешно потягивая дорогой алкоголь.

Проходя через гостиную, она незаметно отметила нескольких из них, разделив их чувства. Наконец-то получив возможность видеть, она тайно облегчённо вздохнула.

Обстановка была сдержанной, но богатой. Настроение — роскошным, граничащим с декадентским. Появление Кэсси вызвало бы переполох, если бы не тот факт, что она давно научилась сливаться с толпой.

Обычно присутствие Святых выделяло их, но в случае с Кэсси всё было наоборот. Её присутствие было легко упустить из виду и трудно запомнить.

Она подошла к стойке и села, жестом попросив бармена налить ей напиток — что-то, сваренное в Царстве Снов, а потому способное влиять на Пробуждённых.

Но недостаточно крепкое, чтобы подействовать на Святую.

След Разорения ещё не прибыл, так что у неё было немного свободного времени.

Конечно, Кэсси постоянно следила за бесчисленными событиями. Так что по-настоящему свободного времени у неё не было никогда.

Она сосредоточилась на событиях, происходящих в Рэйвенхарте, когда кто-то сел рядом с ней. Кэсси не отреагировала, но изучила незнакомца глазами бармена.

Это был не Святой Кор.

Однако она всё же знала его — этот мужчина был Пробуждённым, отличившимся в Антарктиде, ставшим Вознесённым, а затем присягнувшим на верность Домену Сонг во время войны в Божьей Могиле. Сейчас он был вольным агентом и фигурировал в нескольких списках по вербовке, которые она составляла.

«Можно мне того же, что и леди?»

Мужчина повернулся, открыл рот, чтобы что-то сказать, и замер на мгновение.

«Святая… Святая Кассия?»

Кэсси вежливо улыбнулась.

«Приятно познакомиться».

Мужчина некоторое время молчал, глядя на неё с озадаченным выражением. Люди часто глазели на неё, будучи уверенными, что она слепа и не заметит. Этот Вознесённый, однако, казался скорее удивлённым, чем впечатлённым, что было приятной сменой обстановки.

В конце концов он кивнул и отвёл взгляд.

«Для меня честь познакомиться с вами».

После этого они какое-то время молчали. Кэсси оставалась неподвижной, молча наслаждаясь напитком — мужчина делал то же самое.

Когда его бокал опустел, он наконец нашёл в себе смелость снова обратиться к ней.

Его тон звучал вполне дружелюбно.

«Скажите, вы случайно не знакомы с легендой о Минотавре?»

Кэсси замешкалась на несколько мгновений, затем поставила бокал и подняла руки. Стянув повязку с глаз, она повернулась к мужчине и спокойно приподняла бровь.

«Минотавр? Чудовище?»

Мужчина улыбнулся.

«Верно. Думаю, именно так его и воспринимают люди — чудовище, которого доблестный герой Тесей убил в Лабиринте, чтобы спасти себя и других молодых людей, приносимых в жертву. Но на самом деле…»

Его улыбка стала чуть горькой.

«Минотавр не был настоящим чудовищем. Или, по крайней мере, он был не просто чудовищем».

Он с вздохом покачал головой.

«Он был потомком Бога Солнца и принцем Крита — рождённым ни человеком, ни зверем. Кошмарное Существо, которого никто не приветствовал. Отец заточил его под дворцом ещё ребёнком и держал там в темноте, кормя человеческой плотью. Каждый год четырнадцать молодых людей отправляли в темноту, чтобы Минотавр их пожрал. Ну, пока Тесей не оказался одним из них».

Кэсси кивнула.

«Тесей убил Минотавра и сбежал из Лабиринта с помощью нити, которую ему дала Ариадна, верно?»

Мужчина оживлённо кивнул.

«Именно так».

Он ненадолго замолчал, с любопытством изучая Кэсси.

«Минотавр, должно быть, был ужасно голоден, запертый там в темноте. Его ведь кормили всего раз в год… возможно, поэтому у него и развился вкус к человеческой плоти. Но действительно ли его нужно было кормить молодыми людьми, чтобы его запомнили как чудовище?»

Мужчина вздохнул и отвёл взгляд, странно улыбаясь.

«Ах, я всегда задавался вопросом. Что бы случилось, если бы его кормили монстрами вместо людей?»

Его голос звучал задумчиво.

Кэсси помолчала несколько мгновений, а затем пожала плечами.

«Разве он в любом случае не был бы каннибалом?»

Мужчина рассмеялся.

«Ох… ох! Какая интересная точка зрения!»

Он покачал головой и вытер уголки глаз.

«Но нет, я так не думаю. Скорее, я считаю, что Минотавр никогда не совершал такого деяния. Он ведь не был ни человеком, ни монстром. Поскольку он не принадлежал ни к одному виду, никто из тех, кого он пожирал, не был ему сородичем. Так в чём же его грех?»

Кэсси какое-то время не отвечала. Но в конце концов спросила:

«Вы говорите это из личного опыта? Вам было ужасно голодно, запертому там в темноте?»

Мужчина посмотрел на неё с дружелюбной улыбкой.

«Вы даже не можете себе представить. Вы не можете даже вообразить, юная леди. Луна, возможно, и потрясающее место, но когда смотришь оттуда вниз на свою планету… ах, всё, о чём я мог думать, это как важно, оказывается, иметь чёртову нить, привязанную к запястью…»

Слова повисли в воздухе, окутанные леденящей тишиной.

Кэсси тоже оставалась неподвижной, изо всех сил стараясь подавить дрожь в теле.

«Астерион».

Было бы ложью сказать, что на мгновение она не почувствовала страха. Её мысли закружились, и она отправила поток мысленных сообщений тем, кто оказался в паутине её Аспекта.

Человек, сидящий рядом с ней у барной стойки… был вестником Порождения Снов, агентом коварного врага, угрожавшего самим основам Домена Человечества.

Но это был не сам Астерион, поэтому смертельной опасности для неё пока не было.

Кэсси задержалась на несколько мгновений, оценивая опасность, и пришла к выводу, что прежде всего ей нужно выиграть время. Поэтому вместо того, чтобы бурно реагировать, она просто потянулась к своему бокалу и неспешно отпила.

«О, боже. Ты — новый тип».

Мужчина улыбнулся.

«Ты должна была предвидеть, что появятся такие люди, как я, не так ли?»

Он был прав.

Кэсси, Нефис и Санни всё ещё выясняли полный масштаб сил Астериона. К сожалению, надёжных источников информации о нём было мало — прежние Суверены были слишком тщательны в стирании всех заметных упоминаний о его существовании из истории.

Аспект Астериона был связан с ментальным и духовным воздействием. Он мог чувствовать и влиять на мысли и эмоции других, а также питаться ими, становясь сильнее… и это, согласно Ночному Страннику, касалось лишь его Дремлющей, Пробуждённой и Вознесённой Способностей.

Никто — даже Джест, изгнанный патриарх клана Дагонет — не знал, какова его Трансцендентная форма, не говоря уже о природе его Домена и Верховной Способности.

Однако они могли предположить довольно многое.

Астерион, казалось, обладал способностью распространять своё влияние подобно меметическому вирусу. Каждый, кто слышал его имя, заражался его силой, и после этого… что ж, на разных людей это влияло по-разному.

У некоторых вообще не проявлялось никаких симптомов, другие начинали время от времени произносить его имя, сами того не замечая, помогая вирусу распространяться. Затем были те, чьи мысли и действия полностью менялись под влиянием Порождения Снов — это были его агенты в человеческом мире.

Именно за ними Кэсси охотилась последние несколько месяцев.

Но мужчина перед ней, казалось, представлял собой новый тип. Он не просто находился под влиянием сил Астериона… он, казалось, был полностью ими поглощён, попав под полный контроль жуткого Суверена. Кэсси даже не была уверена, можно ли его всё ещё считать отдельной личностью, а не просто продолжением Порождения Снов.

Возможно, аватаром.

Она кивнула.

«Да. Даже если мои способности предвидения не те, что раньше, я всё ещё могу строить догадки».

Астерион в каком-то смысле не сильно отличался от Кэсси. Если бы она захотела, то могла бы сжечь все воспоминания в сознании человека, превратив его в чистый лист. Затем она могла бы заполнить этот холст любыми ложными воспоминаниями, которые захочет придумать, превратив его в марионетку… не то чтобы она когда-либо делала подобное.

Он, скорее всего, мог делать то же самое с чувствами и мыслями человека, просто на совершенно ином уровне, будучи Верховным.

Вопрос был в том, зачем он послал к ней этого Вознесённого с промытыми мозгами? Причин устранить Кэсси, естественно, было предостаточно — её силы, пусть и в ограниченном масштабе, могли противодействовать влиянию Астериона. Но как один Мастер мог бы устранить Святую?

«Кто сказал, что я один?»

Когда мужчина улыбнулся, Кэсси почувствовала, как холодная дрожь пробежала по её спине.

Она приняла меры, чтобы защитить свои мысли, но, похоже, всё было напрасно.

Астерион всё ещё читал её как открытую книгу.

«И тебя, и каждую маленькую мушку, попавшую в твою паутину, юная леди. Какую же замысловатую сеть ты сплела…»

Снова вздрогнув, Кэсси поспешно оборвала связь с большинством своих меток — за исключением тех, что собрались в комнате и, следовательно, служили её глазами.

Мужчина рассмеялся.

«Итак…»

Он изучал её спокойной, слегка насмешливой улыбкой.

«Ты всё ещё надеешься выиграть время, Песнь Павших?»

Как только он произнёс эти слова, восприятие Кэсси сместилось.

Это произошло потому, что люди, через которых она видела происходящее в помещении, — все до единого — одновременно повернули головы. Теперь они все смотрели в одном направлении…

Они смотрели на неё.

На долю секунды она могла видеть лишь своё собственное бледное лицо, золотые волны её волос и отражение электрического света в синих глубинах её невидящих глаз.

«Я… попала в ловушку».

Кэсси напрягла мышцы, готовясь к бою.

Но прежде, чем она успела двинуться…

Она внезапно ослепла.

Это произошло не потому, что кто-то стёр её метку с Пробуждённых и Мастеров, собравшихся в помещении, и не потому, что она стала жертвой какой-то ослабляющей Способности.

Нет, всё было гораздо проще — все её метки одновременно закрыли глаза, погрузив её мир во тьму.

Зал взорвался какофонией звуков.

Каждый человек внутри использовал свои сверхчеловеческие тела, чтобы броситься вперёд, круша мебель и раскалывая деревянный пол, несясь в её направлении.

Однако ещё до того, как они достигли её, Кэсси почувствовала вспышку ужасной боли — это бармен опускал зачарованный кинжал, чтобы пригвоздить её руку к барной стойке и обездвижить.

Оружие должно было быть как минимум Вознесённым Воспоминанием, чтобы пронзить плоть Святой. Да и сам мужчина, должно быть, был довольно силён.

…Хорошо, что Кэсси активировала свою Пробуждённую Способность, как только вошла в зал. Так что боль, которую она почувствовала, была лишь фантомом, порождённым обещанием ближайшего будущего.

Она отдёрнула руку, избежав клинка бармена, и врезала своим бокалом ему в голову. В то же время она соскользнула со стула и ударила ногой по запястью аватара Астериона, не дав ему вонзить холодное лезвие между её рёбер.

К тому времени, как она это сделала, остальные уже набросились на неё.

Кэсси могла заглянуть на несколько секунд в будущее. Эта её Способность черпала знания из другого источника, нежели пророческие видения, которые она получала раньше, поэтому она осталась незатронутой разрывом Нитей Судьбы, лишившим большинство прорицателей их дара предвидения.

Это давало ей смертельное преимущество в бою, даже если остальная часть её Аспекта была совершенно не приспособлена для сражений.

Однако…

Астерион, казалось, мог без особого труда читать её мысли. Следовательно, он был в курсе всех её решений и заранее знал, что она намерена сделать.

Это была, мягко говоря, довольно странная тупиковая ситуация.

Поскольку оба противника обладали идеальным пониманием того, что сделает оппонент, исход их противостояния зависел от весьма примитивного набора факторов. Трансцендентное тело Кэсси было сильнее и быстрее, чем тела атаковавших её Пробуждённых и Вознесённых воинов, но те имели численное преимущество.

Каждый из этих воинов также обладал собственным уникальным Аспектом.

«Ах…»

Роскошный зал превратился в руины почти мгновенно.

Богатая мебель разлетелась в щепки, бар с оглушительным грохотом взорвался, и даже стены пошли трещинами и обрушились.

Не было времени даже призвать Воспоминание. К тому моменту, как оно проявилось бы в реальности, битва уже была бы окончена — так или иначе. Кэсси увернулась от осколков, избежала ожогов от пламени, стряхнула с себя руки, тянувшиеся, чтобы схватить её, и выхватила у бармена кинжал, чтобы использовать его в качестве оружия.

Сам мужчина был без сознания или умирал, поэтому пока не мог отозвать его обратно.

Но, взмахнув острым клинком, она заколебалась.

Пусть даже на долю секунды, она застыла.

«Что мне… делать?»

Ответ был очевиден — ей нужно было прорубить себе путь к отступлению и сбежать, сохранив себя в безопасности, пока не подоспеет подкрепление. Она отослала Сид мысленным сообщением, опасаясь, что её телохранитель будет убита, но куда более грозный союзник уже был в пути.

Даже ему, к сожалению, потребуется некоторое время, чтобы добраться до неё.

И хотя перебить этих людей, чтобы сбежать, было возможно, они на самом деле не были её врагами. Они сами были жертвами Порождения Снов.

В этом и заключался подлинный ужас проблемы, с которой они столкнулись, после того как влияние Астериона начало распространяться всерьёз. Единственный способ остановить его распространение — устранить тех, на кого воздействовали его силы, но это как раз те самые люди, которых Кэсси, Нефис и Санни пытались защитить от него.

Какой же это был коварный парадокс…

Это была война, в которой они не могли убивать вражеских солдат. Как сражаться в такой войне, не говоря уже о том, чтобы выиграть её?

Кэсси колебалась лишь самое краткое мгновение, но этого хватило, чтобы дать противнику серьёзное преимущество.

Потому что в следующий момент она почувствовала, как её тело покрывают раны. Ветви ближайшего будущего расползались в её предвидении, каждая заканчиваясь тем, что холодная сталь вонзалась в её плоть. Боль от этих неосуществившихся будущих потрясла её, но Кэсси давно привыкла к таким мучениям. Поэтому она проигнорировала её и двинулась.

«Мерзкое создание…»

По её спине пробежал холодок.

Астерион не просто командовал покорёнными им людьми. Он заставлял их действовать против человеческого инстинкта, полностью игнорируя потребность в самосохранении — они сражались способом, противоречащим привычной логике, бросая свои тела на Кэсси почти так, словно умоляли её покалечить и уничтожить их.

Создавалось ощущение, будто на неё напало стадо ненасытных трупов, а вовсе не люди.

Она рубила, била и отшвыривала их, стараясь по возможности избегать нанесения смертельных ран. Но вскоре это ей дорого обошлось.

В итоге — всего через несколько секунд после начала битвы — мужчина, который первым подошёл к ней, схватил её за шею и глубоко воткнул свой нож ей в живот.

Кэсси вздрогнула.

Боль ничем не отличалась от фантомной агонии, которую она терпела, но осознание того, что её на самом деле закалывают, делало её гораздо более шокирующей.

Пока она мучилась от боли, он усмехнулся… по крайней мере, ей, будучи слепой, так показалось, потому что в его томном голосе звучала нота насмешки.

«Помнишь ли ты, Песнь Павших? Несмотря на всю помощь, которую Ариадна оказала Тесею… он всё же бросил её, оставив умирать в полном одиночестве».

Пока мужчина поворачивал в ране нож, Кэсси стиснула зубы.

«Катись… в ад!»

Чувствуя, как горячие потоки крови стекают по её телу, она повернула голову на звук его голоса и активировала свою Трансцендентную Способность.

Очарованный её взглядом, аватар Астериона открыл ей свой разум во всей его запутанной безграничности… по крайней мере, свои воспоминания.

Обычно она обращалась бы с ними с нежным прикосновением или с искусной точностью опытного хирурга. Но на этот раз, окружённая и находящаяся в шаге от того, чтобы быть убитой или вынужденной перебить комнату невинных людей, она просто опустошила воспоминания, безжалостно сжигая всё, до чего могла дотянуться.

Где-то среди бесчисленных уничтоженных ею воспоминаний были и воспоминания об Астерионе, а также знание его имени.

Мужчина пошатнулся, изменившись в лице. Его хватка на её горле ослабла, а рукоять кинжала выскользнула из его руки.

Спутанный, слабый вопрос достиг её ушей сквозь пелену боли.

«Что… г — где… я…»

Он звучал как ребёнок, внезапно оказавшийся в страшном месте, с трудом выговаривая слова и пытаясь сложить предложение.

Кэсси оттолкнула мужчину и простонала, чувствуя, как острый клинок смещается в ужасной ране.

Кинжал наверняка был зачарован каким-то ядом, без сомнения…

Но ей не нужно было об этом беспокоиться.

В конце концов, она была чемпионом Домена Человечества.

Спустя мгновения её рана должна была быть смыта знакомым, успокаивающим, прекрасным белым пламенем.

На самом деле… оно уже должно было смыть её боль.

«Почему… я всё ещё истекаю кровью?»

Из темноты прозвучал новый голос, полный смеха.

«Что? Ты думала, что маленькая Нефис спасёт тебя?»

К нему присоединился другой голос, полный упрёка.

«Я ожидал от тебя большего, юная леди. Ты ведь не думала, что я приду неподготовленным?»

Смех окружил её со всех сторон, за ним последовали человеческие голоса.

«Разве я не говорил? Ариадна умерла в одиночестве».

«Что ж, это её вина — довериться человеку».

«Хотя…»

«Как думаешь, кто был чудовищнее — Минотавр или Тесей?»

Отступив на шаг, Кэсси прижала руку к ране.

Хотя она ничего не видела, она чувствовала, как враги смыкаются вокруг со всех сторон. В конце концов, она разделяла их чувства, а значит, могла ощущать, как сокращаются их мышцы, адреналин бурлит в их жилах, тяжесть оружия тянет вниз их руки.

Она чувствовала запах собственной крови через их ноздри.

Внезапно Кэсси перестала быть уверена, что сможет выиграть этот бой.

И поэтому… она сбежала.

Или, по крайней мере, попыталась.

Кэсси не могла выбраться из здания через дверь или через рушащиеся стены — это лишь сделало бы её лёгкой мишенью, позволив рабам Порождения Снов усеять её тело новыми ранами.

Она также не могла сбежать в Царство Снов, потянув за свою привязку, так как времени было недостаточно. Из всех вариантов будущего, которые она могла ощущать, большинство заканчивалось яростным морем боли и агонии…

Глубины этого дикого моря были столь тёмными и отвратительными, что заставляли её кровь стынуть в жилах.

И всё же надежда оставалась.

В конце концов, она была всегда.

Подняв руку, Кэсси сжала синий драгоценный камень, вставленный в одну из её серёжек.

Серёжка была Трансцендентным Воспоминанием, которое она купила по высокой цене когда-то, давным-давно, в арсенале клана Валор — вторая же была обычным предметом, созданным в пару к ней. Это Воспоминание было расходуемым амулетом, которым можно было воспользоваться лишь раз, перемещая своего владельца на заранее определённую точку в пространстве на огромное расстояние.

Естественно, такой амулет был идеальным инструментом для того, кто желает спастись от опасности. Однако Кэсси никогда не собиралась использовать его как средство побега — напротив, она нуждалась в нём, чтобы удостовериться, что сможет достичь определённого человека максимально быстро.

Якорь пространственного амулета был размещён в её детской спальне здесь, в ОССК. Она давно переехала из родительского дома, разместив свою привязку в одной из гостевых комнат в поместье Бессмертного Пламени — Кэсси теперь была весьма влиятельной и уважаемой персоной, в конце концов.

Таким людям, как она, приходилось тщательно выбирать место, где они будут появляться в мире бодрствования, поскольку это было уязвимое место. Если бы кто-то захотел устроить на неё засаду, атаковав в краткие мгновения дезориентации после пересечения границы царств, это был бы верный выбор. Так что держать свою привязку рядом с её родителями означало бы лишь подвергать их опасности.

Однако сам мир был опасным местом. Поскольку они не желали отказываться от своей жизни в ОССК и переезжать в Царство Снов, где Кэсси могла бы защитить их надёжнее, ей требовалась некая страховка на случай, если Врата Кошмара откроются рядом с её родным домом.

Поэтому она купила это Воспоминание.

Кто бы мог подумать, что однажды ей придётся использовать его, чтобы спастись?

Всё, что требовалось Кэсси для активации зачарования, — это раздавить синий камень между пальцами… и всё же она замешкалась.

«Знает ли он о серёжке?»

Астерион, казалось, подготовил эту засаду весьма тщательно, и, учитывая, насколько хорошо он был осведомлён о способностях как самой Кэсси, так и её союзников, он также мог похитить из её разума знание об этом Трансцендентном амулете.

Даже если он не знал о нём раньше, он знает сейчас.

Внезапно Кэсси охватило всепоглощающее чувство паранойи.

Было ли его изначальным намерением заставить её использовать его?

Или…

Она почувствовала, как ползучий ужас затопляет её разум, заставляя даже боль, пульсирующую в её теле, казаться слабой.

Или же паранойя, которую она ощущала, была не чем иным, как мыслью, имплантированной ей в голову Астерионом в попытке предотвратить её побег из ловушки?

Она больше не могла доверять даже собственным мыслям.

Подавляя страх, Кэсси стиснула зубы.

В любом случае, синий камень был её последним средством.

Её ещё не загнали в угол.

Ухватившись за рукоять кинжала, торчащего из её живота, она вытащила его и провернула окровавленный клинок, ловко схватив его в правильную хватку.

Теперь, вооружённая двумя кинжалами, Кэсси закрыла глаза и приняла тьму.

Она не могла видеть ничего, но тьма была полна ощущений. И настоящее, и будущее были переполнены информацией, готовой для её изучения. Движения её врагов, детали их Аспектов, зачарования Воспоминаний, которые они использовали, чтобы сразить её…

Ещё один Вознесённый выпустил мощную и жутко заострённую ударную волну, рассекая надвое несчастного человека, которого Кэсси лишила воспоминаний — она сделала шаг в сторону, уклонившись и от ударной волны, и от потока крови, затем развернулась, чтобы парировать молниеносный удар меча и перерезать сухожилие на запястье Пробуждённого своим вторым кинжалом.

Спустя долю секунды она уклонилась от очередного удара и ударила атакующего по колену, полностью раздробив его.

Затем она отступила на шаг.

Теперь она была на шаг ближе к выходу. Но дальше ей продвинуться не удалось.

Человек, чьё запястье она разрезала, больше не мог удерживать меч, но он просто бросился на неё всем телом, словно безумец. Женщина, чьё колено она раздробила, больше не могла ходить, но могла ползти и схватить её за лодыжку.

И приближались другие…

Струя пламени едва не поглотила Кэсси, заставив её скривиться от обжигающего жара.

Просвистела стрела, оставив царапину на её шее.

Кто-то врезался в неё, отбросив её назад.

Всё ещё в пучине боли, Кэсси споткнулась и упала на пол.

Острые клинки устремились к её телу. Жестокие руки схватили её за ноги, руки и плечи, прижимая к полу.

«Д…»

Во тьме…

Кэсси открыла глаза.

«Довольно!»

Она двинулась, стряхивая с себя тех, кто её удерживал.

Два её кинжала тоже двинулись.

Один вонзился в шею, высвобождая поток крови. Другой вонзился в сердце, заставив его навсегда прекратить своё неумолимое биение.

Заклятие нежно прошептало ей на ухо:

[Вы убили Пробуждённого человека… ]

[Вы убили Вознесённого человека… ]

Больше не сдерживаясь, Кэсси ответила на смертоносную злобу рабов Астериона своей собственной. Это было ужасное зрелище, когда Святая давала волю своей силе… тела падали на пол, и кровь заливала обломки.

Она чувствовала вину и отвращение, зная, что люди, которых она убивала, были невинны. Но их невинность не делала ужасные раны, которые они наносили ей, менее реальными.

Её снова пырнули ножом, рассекли спину, ударили так сильно, что рёбра заныли. Ни одна из ран не заживала, но это уже не имело значения.

Потому что выход был уже близко…

Но когда она наконец добралась до него, её встретил насмешливый голос.

«Ах, теперь я понимаю. Похоже, ты тоже хотела сбежать из тьмы…»

Глаза Кэсси расширились.

В бесчисленных вариантах будущего, которые она видела, больше не было выхода… все они заканчивались болью.

Она была заперта в тюрьме будущего, прямо как Осквернённая сивилла, убитая ею когда-то.

Кэсси бросила кинжалы и подняла руку.

В тот миг, когда дверь взорвалась и мощная ударная волна врезалась в неё, отбрасывая её тело назад, она схватила синий камень и раздавила его.

Спустя долю секунды грохочущий рёв взрыва сменился мёртвой тишиной.

Истерзанная болью и совершенно слепая, Кэсси врезалась во что-то мягкое и упала на пол. Лёжа в ошеломлении, она попыталась стряхнуть с себя дезориентацию.

«Пространственный амулет. Точно…»

Тьма была полна знакомых запахов… она находилась в своей детской спальне.

Тем, во что она врезалась, была её кровать. Поверхность под ней — прекрасно вышитый коврик, который папа купил ей давным-давно, после того как она окончила среднюю школу.

Мягкий коврик теперь быстро впитывал её кровь. Отчистить его будет нелегко… если подумать, её розовое покрывало на кровати теперь тоже наверняка испачкано кровью.

Кэсси почувствовала укол паники от того, что появилась дома в таком состоянии. У мамы же может случиться сердечный приступ…

Нет, сейчас не время думать о таких вещах.

Её призыв о помощи скоро будет услышан, но кто знает, насколько ужасную ловушку подготовил Астерион? Что, если его рабы как-то проследят за ней сюда? Тогда она подвергнет опасности своих родителей.

«Мне нужно двигаться».

Она должна увезти их в Бастион, прежде чем случится что-то ещё. Папа сейчас должен быть на работе, но мама должна быть дома.

Но перед этим…

Кэсси проанализировала свои собственные воспоминания, начиная с того момента, когда она получила от Следа Разорения информацию о месте встречи.

Она тщательно сравнивала каждое воспоминание с предыдущим, выискивая признаки вмешательства. И действительно… хотя Астерион и не смог сильно повозиться в её голове, некоторые её мысли и эмоции, казалось, были подтолкнуты в неестественном направлении.

Её нежелание причинять вред рабам, несмотря на риск для собственной жизни, было усилено. Её страх перед использованием пространственного амулета стал сильнее. Были и ещё несколько более тонких манипуляций…

Кэсси тихо прохрипела.

Самым жутким во всём этом было то, что даже зная, что эти эмоции были навязаны ей, она всё ещё искренне их чувствовала. Она всё ещё верила, что её выборы были естественными и правильными.

Со стоном Кэсси стёрла свои воспоминания и заменила их идентичными копиями, из которых были удалены искажённые мысли и эмоции. Мерзкие следы манипуляций Астериона исчезли из её разума, но осознание того, что произошло, осталось.

Всё это заняло не более нескольких секунд.

Игнорируя боль в израненном теле, она заставила себя подняться на ноги.

В то время как вихрь эфирных искр вырвался из её тела, Кэсси пошатываясь направилась к двери. Здесь не было никого, кто мог бы поделиться с ней зрением, но планировку своего дома она знала наизусть — поэтому могла двигаться быстро, даже ничего не видя.

Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы добраться до лестницы и спуститься на первый этаж. Её мама была в гостиной, читала книгу — Кэсси на мгновение заколебалась, затем активировала метку, которую она на неё наложила, и наконец увидела себя.

«Ох… я выгляжу неважно».

Её одежда была порвана, окровавлена и покрыта копотью. Волосы растрёпаны, а голубые глаза лихорадочно блестели на бледном лице.

Мама подняла глаза и замерла, книга упала на пол.

«К-Кэсси? Детка, что случилось⁈»

Прежде чем Кэсси успела ответить, её мама соскочила с дивана и подбежала к ней, протягивая руки, чтобы поддержать её. Однако это произвело обратный эффект, потому что Кэсси пошатнулась и упала на колени.

«Я… в порядке, мама. Это выглядит хуже, чем есть на самом деле. Но мы разберёмся с этим позже… прямо сейчас нам нужно уходить».

Она могла видеть только своё собственное лицо, а не лицо матери. И всё же она знала, что теперь оно было окрашено беспокойством и растерянностью.

«Что значит — разберёмся позже⁈ Кассия! Ты же истекаешь кровью!»

Кэсси подавила стон и схватила маму за руки.

«Я Святая, мама. Небольшое кровотечение меня не убьёт. Но. Мы должны уйти. Сейчас же!»

Наступило короткое мгновение оглушённого молчания. Мама, должно быть, была ошеломлена, ведь Кэсси впервые говорила с ней таким тоном.

«Уйти? Зачем?»

По крайней мере, она, казалось, поняла, насколько серьёзна ситуация. Кэсси издала сдавленный вздох.

«Я… столкнулась с небольшой проблемой. Так что, просто для безопасности, нам нужно будет доставить тебя в Бастион на некоторое время. Я скоро отправлю кого-нибудь и за папой. Просто… считай это отпуском, мама. Пожалуйста?»

Она уже думала о логистике переезда родителей в Царство Снов. Их образ жизни будет нарушен, но Бастион уже не дикий пограничный город. Он довольно развит, хотя и не достиг уровня ОССК. Теперь там даже есть электричество, так что… оставалось надеяться, что шок будет не слишком сильным.

«Кэсси, не говори глупостей. Зачем нам покидать наш дом?»

Нежный тон её мамы совершенно не соответствовал тому, насколько ужасно Кэсси чувствовала себя внутри. Это был тот же тон, которым она объясняла своей дочери элементарные вещи в детстве, а позже — капризному подростку, закатывающему истерику.

«Я куплю нам новый дом, мама! Но нам нужно идти сейчас!»

Её мама вздохнула.

«Нет, я просто хочу сказать… нет причин уходить».

Она потрепала Кэсси по голове и наклонилась, чтобы обнять её, мягко сказав:

«Лорд Астерион желает только добра».

Кэсси замерла.

«Н-нет…»

Страх, который она испытала в клубе, внезапно показался ей ничем по сравнению с ужасом, который внезапно захлестнул её сердце.

Он полностью парализовал её мысли, заставляя снова почувствовать себя беспомощным ребёнком.

«Ч-что?»

Её мама похлопала её по спине.

«Я знаю, у тебя твёрдые убеждения, но он прекрасный человек. Разве не будет замечательно, если мы все сможем поладить? Лорд Астерион тоже этого хочет».

Её объятия были мягкими, но твёрдыми. На самом деле, сейчас это ощущалось скорее как захват, чем как объятие.

Кэсси не была уверена, что сможет вырваться из него, не сломав ей руки.

Она подняла дрожащую руку и провела пальцами по лицу матери. На знакомых губах играла мягкая, знакомая улыбка, ничем не отличавшаяся от бесчисленных улыбок, которые она видела и чувствовала раньше.

Всё ещё улыбаясь, её мать вонзила пальцы в кровоточащие раны Кэсси, разрывая их.

«Тшшш, детка… тшшшш. Это для твоего же блага, милая. Просто потерпи немного. Скоро всё закончится…»

Её мама улыбалась, словно искренне веря, что делает всё возможное, чтобы помочь дочери. Её тон был мягким и добрым, ничем не отличавшимся от того, как она утешала Кэсси десятилетия назад, когда та была маленьким ребёнком.

«М-мама…»

Голос Кэсси дрогнул. Она всё ещё была парализована, не зная, что делать. Она даже не чувствовала боли, её мысли были рассеяны и закованы в лёд.

«Когда… когда это началось? Сколько её воспоминаний мне придётся стереть, чтобы очистить её от влияния Порождения Снов? Смогу… смогу ли я их очистить?»

Кэсси всё ещё была неподвижна, когда открылась дверь, и она услышала звук мягких шагов, приближающихся к ним по ковру.

Её мать подняла взгляд, улыбка расширилась.

«Лорд Астерион? О, слава богам! Пожалуйста, поспешите! Нам нужна помощь!»

Кэсси содрогнулась.

«Нет…»

Высокий мужчина вошёл в дом её детства с лёгкой, дружелюбной улыбкой, озаряющей его чарующее лицо.

Ему сейчас должно было быть под пятьдесят, но выглядел он не старше тридцати. Его загорелая кожа была гладкой и безупречной, а растрёпанные чёрные волосы падали на плечи, словно вобрав в себя тепло солнца.

Его глаза были потрясающего янтарного оттенка, почти золотые… а может, они и вправду были золотыми, ослепительно сверкая, отражая свет.

Однако Кэсси было всё равно, как выглядел этот мужчина.

Всё, о чём она могла думать, — это подавляющее присутствие, которое окутало мир, когда он появился, прижимая её к полу.

Будто мир стал тонкой плёнкой, плывущей по поверхности безграничной, бесконечно голодной бездны.

«Ты…»

Это был Астерион, Порождение Снов.

Старший из Суверенов человечества… и, возможно, самый ужасающий.

Астерион был в её доме, во плоти.

«К-как?»

Как он здесь оказался? Зачем?

Пока Кэсси пыталась смириться с реальностью, Астерион подошёл к ним и похлопал её мать по плечу. Его дружелюбная улыбка была немного насмешливой и немного тёплой.

«Ну, естественно. Я здесь, так что естественно, что я должен помочь».

Он мягко отстранил женщину и присел рядом с Кэсси, глядя на неё с кривой усмешкой.

Его голос был спокоен.

«Думаю, мы ещё не закончили наш разговор, юная леди. Не так ли? Ах, на чём мы остановились…»

Кэсси не двигалась, мучительно осознавая тот факт, что она не сможет сражаться с Верховным. Что гораздо важнее — она не сможет защитить свою мать, если они начнут сражаться.

Она облизала внезапно пересохшие губы и открыла рот, чтобы заговорить. Но прежде чем она успела задать свой вопрос, Астерион уже ответил на него, прочитав его в её мыслях.

«Чего я хочу? Ну, это должно быть очевидно».

Он усмехнулся и положил руки ей на плечи.

Пока её мама наблюдала за ними с облегчённым выражением лица, Порождение Снов заговорил добрым тоном:

«Я хочу устранить небольшую проблему, прежде чем она станет слишком утомительной. Я хочу перерезать нить Ариадны. Мы же не можем позволить людям сбежать из Лабиринта прежде, чем его несчастный обитатель насытится, верно?»

Кэсси заполнила свой разум всеми песнями, которые только могла придумать, утопив свои мысли в потоке бессвязных слов.

Астерион усмехнулся.

«…Мило».

С этими словами он поднял руку и поднёс её к лицу Кэсси. Она почувствовала, как его пальцы скользят по её щеке, почти нежно…

И затем в её голове взорвалась невыносимая, всепоглощающая боль, заставившая её отчаянно биться в его железной, неотвратимой хватке.

Кэсси закричала.

Что-то мокрое и горячее хлынуло по её лицу, и в то время как её мать издала изумлённый вздох, Астерион голыми пальцами выковырял её левый глаз из глазницы.

Вырвав его, он заглянул в завораживающие голубые глубины его радужки и тоскливо вздохнул.

«Такие красивые глаза. Ах… какая жалость…»

Он сжал кровоточащий глаз в кулаке, повернулся к Кэсси и улыбнулся.

«Как жаль, правда».

С этими словами он потянулся и к её правому глазу.

Однако прежде, чем он успел вырвать и его, в воздухе произошла едва уловимая перемена, и Астерион резко обернулся.

Его рука метнулась вперёд, схватив летящую рапиру, которая пронеслась через комнату, целясь ему в затылок.

«Хм?»

Изящный клинок яростно дрожал в его сокрушающей хватке, пытаясь вырваться.

Мгновение спустя он разлетелся на части с печальным звоном, осколки взорвались вихрем искр.

Когда Кэсси вскрикнула, отталкивая высокого мужчину, Заклятие прошептало ей на ухо:

[Ваше Эхо было уничтожено].

«Нет!»

«Ты же на самом деле не…»

Прежде чем Астерион успел закончить фразу, на него внезапно обрушился шквал сверкающих щупалец. Он слегка нахмурился, поднялся на ноги и с лёгкостью отмахнулся от них.

Одно из щупалец обвилось вокруг Кэсси, а другое — вокруг её матери.

В то время как их обеих оттянуло прочь, из темноты материализовалась грациозная фигура в струящемся красном платье, двигавшаяся к Суверену с жуткой и нечеловеческой плавностью. Её узкая спина заслонила его угрожающую фигуру, пока Кэсси обнимала свою мать и прикрывала её собой.

Затем её спина ударилась о стену дома и разбила её. Обеих выбросило на улицу, они покатились по тротуару в вихре обломков. Кэсси пыталась защитить мать как могла, но уберечь её от незначительных ран было невозможно.

«Нам нужно бежать».

Её мама слабо пыталась сопротивляться, но Кэсси подхватила её и помчалась прочь, потоки крови всё ещё струились по её лицу. Даже ослеплённая жгучей болью, она понимала, что ситуация отчаянная. Нет, на самом деле, она была в шоке, не в силах по-настоящему осознать весь масштаб произошедшего… всего того, что с ней сделали.

Но она знала, что у них осталось мало времени.

Кэсси успела сделать лишь несколько шагов, когда Заклятие снова прошептало ей:

[Ваше Эхо было уничтожено].

Она пошатнулась.

«Мучение…»

Позади неё Астерион вышел через пролом в стене, держа в руке голову, казалось, зверски оторванную от шеи. Он приподнял красную вуаль окровавленным пальцем и с любопытством заглянул под неё, затем вздрогнул и отшвырнул голову прочь, после чего та растворилась в потоке красных искр.

Кэсси стиснула зубы и продолжила бежать.

Затем на неё обрушилась вся сила его Воли, заставив почувствовать, будто ей нужно бежать целую минуту, чтобы продвинуться вперёд всего на один метр.

Однако Астерион нагнал её без особого труда, хоть и шёл неспешным шагом.

«Достаточно, юная леди».

Он слегка толкнул её, и она упала на колени.

Кэсси глубоко вдохнула, прикрыла маму от него и посмотрела вверх.

Один её глаз отсутствовал, а смертельно бледное лицо было залито кровью.

Однако…

На её губах играла злобная улыбка.

Она прохрипела:

«Да… действительно. Этого вполне достаточно».

Глядя сверху вниз на её вызывающую улыбку, Порождение Снов нахмурился.

Затем его выражение слегка изменилось.

И в тот же миг по пустынной улице пронёсся холодный ветер. Каждая тень вокруг них внезапно показалась бесконечно темнее, намного более ужасающей и непостижимо глубокой. Леденящее, свирепое убийственное намерение обрушилось на Астериона.

На обширной территории вокруг них все деревья вдруг задрожали, их листья увяли и осыпались. Трава пожелтела, затем сгнила, словно поражённая болезнью.

Тени пришли в движение.

Астерион вздохнул.

«О… кажется, я был недостаточно быстр».

Он посмотрел вниз и покачал головой.

«Этот жуткий мир. Я почти забыл, как это было удушливо — бороться с его законами, чтобы просто существовать».

Он снова покачал головой и подарил Кэсси последнюю улыбку.

«Ах, я бы с удовольствием продолжил… но сейчас ещё не время. Было приятно познакомиться, юная Кассия. До следующей встречи».

С этими словами он сделал шаг назад.

И затем огромная расщелина Врат Сна разрезала ткань реальности в сердце ОССК, обрушившись вниз и разрезав дорогу пополам.

По мере того, как разлом расширялся, в его глубинах открывалась та самая голодная бездна, которую она чувствовала раньше, во всём своём душераздирающем безумии, и Кэсси издала тихий стон, пытаясь против своей воли отползти от неё.

Когда две мягкие руки протянулись к ней из теней, воспоминание оборвалось. Возможно, потому что она наконец упала в обморок, потеряв слишком много крови.

…Существо отпустило воспоминание, всё ещё ощущая отпечатанную в нём боль, и оттолкнуло его.

Оно шаталось.

«Кассия… Кэсси».

Песнь Павших.

Да… так её звали…

Существо вспомнило своё имя.

Её звали Кассия, Песнь Павших. Слепая провидица, которой было суждено стать свидетельницей судьбы…

Или, по крайней мере, так было.

В конце концов, судьба оказалась разорвана и изувечена. Она сама её изувечила. Судьбе было нанесено смертельное ранение теми самыми существами, которые должны были быть её глашатаями, и теперь она распадалась, поскольку обещанное будущее перестало существовать.

Песнь Павших больше не была просто свидетельницей. Теперь она стала архитектором того, что должно было наступить. Разрушение, спасение… какой бы конец ни ждал их в будущем, она построила бы его своими собственными хрупкими руками.

«Подходит ли мне это Истинное Имя?»

Существо — Кассия — вновь созерцало тёмную бездну разбитых воспоминаний. Теперь, когда она знала, кем была, она могла лучше различить, какие из них принадлежали ей самой.

Но недостаточно хорошо, чтобы обрести ясность.

Кажется, она была странным существованием. Кем-то, кто проживал десятки жизней одновременно, познавая мир через бесчисленные проводники своего тонкого Аспекта. Через тех, кто был силён, и тех, кто был слаб; тех, кто служил ей, и тех, кто нет. Через мужчин и женщин, обычных людей и Пробуждённых, молодых и старых…

Воспоминания об их жизнях переплелись с её собственными, неотделимо. Более того, воспоминания о прошлом переплелись с воспоминаниями о будущем — том, которое уже не наступит, по крайней мере теперь.

Были и воспоминания, которыми она вообще не должна была обладать. Целый океан, давящий на неё сокрушительной тяжестью вечности… воспоминания о мирах, что погибли, о древнем прошлом, стёртом со страниц истории ходом времени.

«Что же со мной произошло?»

Она знала, кем была, но кто она теперь?

Как она оказалась в этом океане воспоминаний?

Какова её цель здесь?

Она медлила, пока внезапное осознание не поразило её.

«Эти воспоминания… это я».

Они были строительными блоками того, что делало Кассию той, кем она была.

Она была разбита, и теперь ей предстояло собрать себя обратно из этих осколков.

Если форма, которую она создаст, будет истинной, женщина по имени Кассия продолжит существовать.

Если нет… её место займёт нечто иное.

Если ей не удастся полностью соединить осколки, её существование будет рассеяно ветром.

«Как иронично…»

Похоже, ей сначала нужно было построить Лабиринт, чтобы выбраться из него.

Тот мужчина, Астерион, сравнивал её с Ариадной. Но он ошибался… Песнь Павших была не только Ариадной, предательской принцессой Крита.

Она была также Миносом, её царём. Она была также Дедалом, построившим Лабиринт по его приказу. Она также была Минотавром, заточённым во тьме и вынужденным питаться человеческой плотью.

Она была также Тесеем, убившим и чудовищного брата, и наивную сестру, давшую ему спасительную нить.

Вот почему неудача убить её в тот день стала роковой ошибкой, которую невозможно было исправить. Порождение Снов был ужасающим противником… настолько, что вряд ли в мире нашлось бы существо, способное одолеть его ненасытную злобу.

Так что в конечном итоге его погубит его же собственный голод.

Щупальца Воли протянулись к морю воспоминаний, ухватив десятки из них и притянув к себе.

Сначала она поглотила крошечный, незначительный осколок.

Воспоминание, возможно, было незначительным, но более чётким и ярким, чем почти любое другое. Его грани были жестокими и острыми.

В том воспоминании она была юной, испуганной девочкой, лежащей на холодном камне, в то время как звуки тёмного моря накатывали на неё, наполняя сердце ужасом. Мир был жестоко тёмным, лишённым всех форм и красок. Она была слепа, слаба и бесполезна. Она была жива лишь благодаря доброте других, и даже если она была слишком напугана, чтобы думать об этом, она знала, что чаша их доброты может иссякнуть в любой момент.

Её спутники теперь находились позади неё, ведя тихий разговор. Звук их голосов разбудил её, и теперь ей не удавалось снова заснуть.

«Как ты узнал, что я Наследие?»

Это был голос Неф. Нефис была той, кто спас её тогда, когда Кэсси потерялась во тьме, проливая слёзы в ожидании одинокой и ужасной смерти. Даже сейчас, слыша её голос, Кэсси чувствовала тепло… Нефис была подобна одинокому лучу солнечного света во тьме, окутавшей её мир, даруя не просто утешение.

Даруя надежду.

«Всё просто. Я слышал, как Кастер упоминал об этом. Он отчитывал других Спящих и говорил, чтобы они относились к тебе с уважением».

Этот голос принадлежал Санни, их новому спутнику.

Санни был в основном чужаком… но для Кэсси он был особенным.

Потому что однажды, во время их дней в Академии, она увидела видение его прошлого. В том видении он тихо праздновал свой день рождения в день зимнего солнцестояния, скрываясь от пронизывающего ветра и ядовитого смога окраин в ржавом грузовом контейнере.

Из-за того видения он был единственным Спящим, чьё лицо знала Кэсси. Она уже была слепа к тому времени, когда прибыла в Академию, так что все остальные — даже Нефис — были для неё как бестелесные голоса, доносящиеся из темноты.

Но у Санни было лицо. Слышать его и знать, как он выглядит, снова заставляло Кэсси чувствовать себя человеком, и поэтому она очень ценила его голос.

«Могу я задать ещё один вопрос?»

Кэсси оставила попытки снова заснуть и открыла глаза в темноте, любопытствуя, что же он спросит.

Санни произнёс прямым, безразличным тоном:

«Почему ты обременяешь себя ею?»

Она замерла.

Нефис, казалось, слегка улыбнулась.

«Почему? А ты бы не стал?»

Его ответ последовал после короткой паузы, звуча холодно и недовольно:

«Нет».

Нет.

«Ах…»

Это было больно.

Она отпустила воспоминание, чувствуя, будто его грани порезали её Волю.

Забавно, как многое иногда может зависеть от одного слова. То единственное слово окрасило её впечатление о Санни в более мрачные оттенки, и этот более мрачный оттенок, в свою очередь, сформировал многое из того, что произойдёт за пределами того старого, тёмного воспоминания.

Изменилась бы история, если бы Санни дал Неф другой ответ в ту холодную ночь на Забытом Берегу? Если бы он смог солгать?

Изменилось бы всё к лучшему или к худшему?

Никто не знал, и никогда не узнает.

Даже она.

Другое Воспоминание, на этот раз полное разрушения и опустошения…

Бескрайняя, изломанная костяная равнина простиралась под серым облачным небом. Жидкий металл лился дождём на бесчисленные трупы, а бездна яростного белого пламени обращала бушующий ураган мечей в раскалённый град.

Среди трупов мужчина в алом плаще и тяжёлых доспехах скрестил клинки с молодой женщиной, окружённой пламенем. Её собственный меч тоже подчинился его Воле, так что она отбросила его и выковала себе клинок из собственной души.

Из чистого света и неистовой, неутолимой тоски.

И, конечно же, ненависти.

Битва ранила самые основы мира, так что реальность рушилась вокруг них, обнажая ужасающие глубины божественных законов, скрытых внизу.

Излишне говорить, что эта битва унесла множество жизней.

Мужчина был властным и гордым, но теперь он был избит и покрыт ужасными ожогами. Его меч, некогда способный рассекать концепции, затупился. Его лицо, прежде красивое, теперь напоминало жуткую маску из расплавленного воска.

Но его стальные серые глаза всё ещё пылали.

Его мастерство меча было точным, трансцендентным и возвышенным. Его власть над всем металлическим была коварной и бескомпромиссной. Его Воля была подобна грозной железной стене, неприступной и сокрушительной.

Молодая женщина тоже была мудрецом меча. Она постигла бесчисленные стили и изобрела немало собственных… но сегодня она упрямо цеплялась лишь за один. Текучая, непредсказуемая техника, одновременно универсальная и невероятно адаптивная.

Техника её отца, которую Король Мечей знал слишком хорошо.

Однако это не спасло его от участи стать жертвой наследия Сломанного Меча.

В итоге несокрушимая стальная стена его Воли была расплавлена огненной тоской. Истязающее лезвие его острейшего меча было поглощено светом. А его бесчувственное, холодное сердце было пронзено клинком, выкованным из испепеляющей ненависти.

Анвил пошатнулся, ухватившись за луч белого света, вонзившийся ему в грудь — но это было бесполезно, ибо острый клинок света просто отсёк ему пальцы, заставив пошатнуться и опуститься на колени.

Однако, когда он поднял жуткую расплавленную свечу своего лица, на том, что осталось от его почерневших губ, играла искривлённая улыбка.

Из глубин его опалённого горла вырвался ужасающий, хриплый голос:

«Безупречна… ты наконец безупречна…»

Стоя над ним в нетронутом сиянии своего безжалостного белого пламени, Нефис смотрела вниз, и на её нечеловечески прекрасном лице не было ни единой эмоции.

Её губы дрогнули, будто она хотела ответить, но в конце концов всё, что она ему дала, было молчание.

«Хотела ли я что-то сказать?»

Да… да, она помнила, что хотела. Она хотела что-то сказать — даже слишком многое. Больше, чем можно было выразить словами.

Ведь она провела большую часть жизни, мечтая об этом моменте. Жаждая убить этого грозного мужчину и обратить в пепел всё, что он построил.

Она хотела, чтобы он помнил её отца. Она хотела, чтобы он помнил её… каждую потерю, каждую слезу, каждую рану, каждый миг горькой безнадёжности, что она пережила. Она хотела заставить его захлебнуться собственным провалом, своей слабостью, своим растраченной впустую предательством.

Но в этот миг она не могла толком вспомнить, зачем ей вообще что-то хотелось сказать.

Её это уже не волновало…

Ни этот мужчина, ни та боль, что она пережила.

В конце концов, это была всего лишь боль.

Глядя вниз на Анвила из Валора, Нефис не чувствовала ничего.

Её сердце было прекрасной, бесплодной пустошью пламени. Оно было чисто от любых чувств, любых сомнений.

И любых желаний тоже.

Она даже не чувствовала скуки, ибо скука требует склонности к волнению.

Из расплавленного лица Анвила вырвался булькающий смешок.

«Безупречна…»

Брезгливо сжав губы, Нефис вытащила свой сияющий клинок из его груди и отсекла ему голову одним небрежным ударом.

Когда она безразлично отвернулась, обезглавленное тело бывшего Короля Мечей рухнуло среди остальных обугленных трупов, уже охваченное пламенем.

Её трон стоял на этих трупах, сложенный из почерневших костей.

…Существо, некогда бывшее Песней Павших, отбросило воспоминание, отпустив его дрейфовать в темноту. Оно не нуждалось в этой обветшалой, бесполезной вещи — проблеске будущего, которое уже было стёрто и потому никогда не сбудется. В ушедшем будущем, которому суждено существовать лишь в её памяти, забытом всеми.

Вокруг неё было множество подобных осколков, полных сцен, обречённых навсегда остаться не увиденными никем. Но она пока не интересовалась этими реликвиями разрушенного будущего.

Вместо этого она приблизила другое воспоминание, вглядываясь в его тёмные глубины.

В том воспоминании она снова была великим и грозным существом.

Она снова носила туманную мантию и чёрную деревянную маску.

Она шла сквозь тени, приближаясь к одинокому мерцанию света. Глубокая ночь окутала мир, и полная луна поднималась по бархатной поверхности звёздного неба. Но там, в некотором отдалении…

Мерцающий белый свет танцевал в темноте, в центре небольшой долины, образованной несколькими холмами. Там сидела одинокая человеческая фигура перед небольшим костром. Его голова была низко опущена, а лицо скрыто падающими волосами. Он был обнажён по пояс, его бледная кожа была покрыта засохшей кровью.

Однако, казалось, на теле незнакомца не было ран… более того, на нём не было ни единого шрама.

На камне перед ним лежал алмазный серп, лезвие которого было окрашено в багровый цвет.

Почуяв нечто, мужчина медленно вдохнул и поднял взгляд.

Его лицо было молодым и прекрасным, с гладкой шёлковой кожей, высокими скулами и изысканными чертами. Как ни странно, на его лбу был нарисован символ полумесяца.

Не скрываясь от его взгляда, она вышла из теней и нависла над ним. Её взгляд падал вниз, словно тёмное предзнаменование, заставляя ветер замолчать в испуге.

Несмотря на это, приятная и беззаботная улыбка внезапно исказила губы мужчины.

Он поднял руку, до этого скрытую во тьме. В ней он крепко сжимал кровоточащее человеческое сердце, ещё тёплое после того, как вырезал его из собственной груди.

Поразительный мужчина заговорил светлым и мелодичным голосом.

Он сказал:

«Слава Ткачу, Демону Судьбы. Первенцу Забытого Бога!»

Она слегка склонила голову. Её ответ был ровным:

«Зверь Сумерек… мне совсем не радостно вновь встретить тебя».

Прекрасный мужчина посмотрел на неё в замешательстве.

«О? Неужели мне уже выпадала сомнительная честь встретиться с великим и ужасным Ткачом?»

Он помолчал мгновение, а затем усмехнулся.

«Что ж, ничего удивительного! В конце концов, я самый общительный и располагающий к себе человек во всём Королевстве Надежды…»

Она молча изучала улыбающегося мужчину, в то время как капли алой крови падали из человеческого сердца, которое он держал, прямо в огонь. Пламя танцевало, облизывая его руку, опаляя её — его шелковистая кожа, некогда гладкая и безупречная, теперь покрывалась волдырями и лопалась, обнажая шипящую плоть под ней.

Его яркая улыбка не дрогнула ни на миг.

В глубине его сияющих серых глаз скрывалось безудержное и ненасытное безумие.

Она глубоко вздохнула и посмотрела на тёмное небо.

«…Мы никогда не встречались прежде».

С этими словами из туманных складок её мантии показалась тонкая рука. Приняв окровавленное сердце между двумя когтями, она мгновение изучала его, а затем небрежно отбросила, швырнув в огонь.

Ноктис коротко рассмеялся.

Его взгляд медленно оторвался от устрашающей маски Ткача, заблудившись в танцующем пламени. Спустя несколько мгновений, прошедших в тишине, он заговорил лёгким тоном:

«Надежда находится в заточении уже тысячу лет. И люди наслаждались золотым веком тысячу лет. Нельзя не задаться вопросом, есть ли связь между этими двумя вещами… процветание и безнадёжность, какая пара».

Ноктис снова посмотрел на неё, и улыбка исчезла с его ослепительного лица.

«Говорят, что мы процветаем, но когда я путешествовал за пределами Королевства Надежды, всё, что я видел, — это раздоры и запустение. Клянусь луной! Я не мог сказать, кто был безумнее, те забавные люди, обитающие в далёких царствах, или я».

Он покачал головой и вздохнул.

«Это действительно заставило меня задуматься… о чём думал Бог Солнца, когда призвал нас стать бессмертными стражами Надежды».

Его взгляд стал холодным и тёмным.

«Скажи, Ткач… я не буду спрашивать, почему Владыка Света заточил Надежду. Но скажи мне правду — почему, почему он просто не убил её? Зачем создавать этот долгий и утомительный фарс?»

Она некоторое время смотрела на него сверху вниз, а затем рассмеялась тысячью леденящих душу голосов.

«Ты, должно быть, действительно совсем сошёл с ума. Неужели ты действительно просишь правду у мастера лжи?»

Сидя у костра напротив потрясающе красивого мужчины, она задумчиво устремила взгляд на тёмное небо. Поднялся холодный ветер, и бледный лик луны скрылся за облаками; затем контуры её маски расплылись, и она исчезла, открыв…

Ничего.

Не было ничего, кроме тьмы, скрывавшейся под устрашающей маской.

Ноктис, казалось, забыл, как дышать, глядя в эту тьму дрожащими глазами.

В тишине прозвучал хриплый голос, заставивший пламя угаснуть.

«Ты слышал? Мой брат, Принц Подземного Мира, нарушил одну из божественных заповедей. Он посягнул на прерогативу богов и создал расу живых существ, чтобы заселить свои тёмные земли. Никто, кроме богов, не мог создавать жизнь прежде, но теперь Демон Предназначения тоже создал жизнь… мы, даймоны, склонны совершать невозможное, не так ли?»

Ноктис нахмурился.

«Зачем ты говоришь мне это, Ткач? Как это отвечает на мой вопрос?»

Она рассмеялась.

«Потому что известно, что я ценю обман, и это — блестящая ложь».

Ноктис с недоумением изучал её.

«Что? Что Незер создал Каменных Святых?»

Она покачала головой, скрытая тьмой.

«Нет. Что боги могут создавать жизнь».

Немного наклонившись вперёд, она протянула руку к тлеющим углями и пронзила пепел своими семью пальцами, заставив искры взлететь вверх.

«Никто не может создавать жизнь, Зверь Сумерек. Даже боги. Всё, что они могут, — это переделывать её — это и сделал Незер, чтобы создать Каменных Святых».

Побледнев, Ноктис откинулся назад и ошеломлённым тоном спросил:

«Но что это вообще значит? Эй, Ткач… ох, я хотел сказать, великий Ткач, Демон Судьбы… если говорить о лжи, то эта даже не слишком убедительна, тебе не кажется? От первородных драконов до мельчайших мышей — всевозможные существа населяют обширные царства. Я действительно ожидал большего от того, кого называют мастером лжи. Я действительно с нетерпением ждал, что меня коварно обманут, одурачат и проведут!»

Ноктис укоризненно покачал головой.

Она смотрела на танцующие искры.

«Это старая история, с незапамятных времён. Семь богов родились из Пламени Желания, подобно тому как семь даймонов родились от Забытого Бога. Вы, люди, родились из заблудших искр. А как же тогда родились все те существа, которых создали боги? Откуда взялись искры, давшие им жизнь?»

Искры догорели, их хрупкое тепло поглотила тьма. Она подняла руку из пепла.

«Вся жизнь, в конце концов, происходит от Пламени Желания. Когда боги создавали первых живых существ, они лишь отрывали части себя и использовали их, чтобы вдохнуть жизнь в свои творения… подобно тому как Забытый Бог вдохнул жизнь в нас. Мой брат, Демон Предназначения, был тем, кто постиг эту истину — поэтому он взял искры собственного пламени и поместил их в свои творения. Так возникли Каменные Святые».

Она посмотрела на Ноктиса, который слушал её со странным страхом в своих прекрасных, безумных глазах.

«Вот почему Бог Солнца не может убить Надежду. Вот почему боги стали ничтожными и немощными за прошедшие эпохи, истратив своё пламя, чтобы заселить все царства».

Ноктис содрогнулся.

«Ничтожные… немощные…»

Спустя мгновение внезапный смех вырвался из его губ, развеяв зловещую тишину.

«А я-то думал, что я самый высокомерный человек во всём Королевстве Надежды. Только печально известный Демон Судьбы мог назвать великих богов ничтожными. Я посрамлён, я в благоговении… у меня нет слов, честное слово!»

Он вытер слёзы с глаз.

«Но как одно связано с другим? Я всё ещё не понимаю, почему Надежда должна жить».

Она улыбнулась.

«Что произойдёт, если она умрёт, Зверь Сумерек? Царство Теней не может удержать нас, даймонов. Смерть не может поглотить нас — он уже пытался и потерпел неудачу. Это потому, что мы никогда по-настоящему не были живыми. Мы — всего лишь проявления большего пламени, и даже если нас полностью уничтожить, искры, дающие нам жизнь, просто вернутся к своему источнику. К Забытому Богу».

Её смех заставил мир съёжиться.

«И сделают Забытого Бога цельным. Это то, о чём ты хотел спросить меня, Зверь Сумерек? Поэтому ли ты вырезал своё сердце под полной луной?»

Ноктис посмотрел на неё с бледной улыбкой, а затем глубоко вдохнул и медленно покачал головой.

«Нет… не совсем».

Он издал безрадостный смешок, а затем усмехнулся.

«Я хотел попросить тебя помочь мне освободить Надежду».

Ноктис смотрел на Демона Судьбы, и его ухмылка сияла скрытой бездной едва сдерживаемого безумия.

Его голос, прежде весёлый и приятный, теперь стал хриплым и низким.

«Я хотел попросить твоей помощи в истреблении всех Владык Цепей, в разрушении оков, выкованных Богом Солнца, и в освобождении Надежды в этот мир. Я хотел попросить твоей помощи в низвержении этой отвратительной земли во тьму, пылающую под ней, даже если это приведёт к гибели всех остальных земель. Я хотел попросить тебя помочь мне сломить волю богов… Мне пришлось довольствоваться лишь этим малым, ибо самих богов сломить нельзя».

Ноктис рассмеялся.

«Короче говоря, я хотел попросить тебя помочь мне умереть».

Он посмотрел на алмазный серп, лежавший на камне перед ним, замаранный кровью. Его ухмылка медленно потухла, сменившись усталостью.

«Ну, или что-то вроде того. Ах… я устал, Ткач. Я устал охранять Надежду, сходить с ума от Надежды и не знать, в чём же состоит мой долг. Всё было так ясно много лет назад, когда Владыка Света доверил нам эту задачу. Но у меня появились сомнения».

Ноктис вздохнул и посмотрел на неё с бледной улыбкой.

«Если он действительно хотел, чтобы мы удерживали Надежду в оковах… зачем он дал нам ключи к её цепям?»

Его голова поникла, и с искривлённых губ сорвался шёпот:

«Может, всё это время он на самом деле хотел, чтобы мы освободили её. Какая же это была бы восхитительная жестокость… не находишь, Ткач?»

Она какое-то время изучала уставшего человека перед собой.

«Даже я не смею утверждать, что знаю разум богов. Милосердие, жестокость, любовь, безразличие… боги слишком обширны и велики, чтобы вмещать лишь одну эмоцию, нести лишь одно желание и таить лишь один умысел».

Она холодно улыбнулась в темноте.

«Ах, но вот что я могу сказать тебе, Зверь Сумерек. Ты и вправду чересчур высокомерен для смертного человека. Неужели ты действительно думал, что семь Трансцендентных людей способны удержать даймона? Неужели ты действительно думал, что семи человеческих жизней достаточно, чтобы сковать Демона Желания? Дурак… это ваши бесконечные желания удержать её и возвели стены её темницы и стали её цепями, а не ваши бесконечные жизни».

Она слегка наклонилась вперёд, изучая его бледный лик с оттенком странной, необъяснимой эмоции.

«Но теперь ты желаешь моей помощи в разрушении этих стен? Ты предлагаешь мне своё никчёмное сердце и умоляешь помочь тебе бросить вызов богам? Ты вообще понимаешь, о чём просишь меня, Зверь Сумерек?»

Ноктис смотрел на неё с мрачным выражением лица.

Он помолчал какое-то время, нахмурился, а затем проворчал обиженным тоном:

«Эй. Бесчисленное множество женщин и немало мужчин постигли глубины отчаяния, тщетно пытаясь завоевать моё сердце, знаешь ли? Возможно, оно не пришлось тебе по вкусу, Ткач, но как ты можешь называть его никчёмным? Моё сердце весьма прекрасно, если уж на то пошло… более того, осмелюсь утверждать, что это самое прекрасное сердце во всём…»

Она издала леденящий смех, заставив его замолчать.

«Во всём Королевстве Надежды? Ты видишь лишь то, что позволяет тебе видеть твоё бремя, Зверь Сумерек. Эта земля, эти цепи и тихое отчаяние тех, кто наивно отдал свои смерти. Ты думаешь лишь о том, что будет означать для тебя освобождение Надежды, и боишься лишь желаний, пожирающих смертных людей. Но моё бремя куда больше, а потому я вижу куда больше. Я вижу всё».

Ноктис криво улыбнулся.

«И что же ты видишь, Ткач?»

Она зловеще улыбнулась, скрытая темнотой.

«Я вижу начало. Начало конца…»

Конец был неизбежен. Так что её действия в итоге не имели особого значения… в лучшем случае она ускорит неизбежное, а не станет его причиной.

…По крайней мере, именно это она сказала Ноктису.

«Поможешь ли ты мне, Ткач? Я потратил столько лет на поиски ключей — Белого Ножа, Обсидианового Ножа. Но они всегда ускользали от меня. Так что я готов заплатить любую цену. Ты… теперь моя единственная надежда, Ткач».

Ноктис изучил пугающую тьму, а затем ухмыльнулся с озорством.

«Ах, но, с другой стороны, ты уже дал мне ответ, не так ли? Ведь великий Демон Судьбы знал бы о моей просьбе заранее. Следовательно, ты не ответил бы на мой зов только для того, чтобы отказать мне».

Она тоже изучала его.

«Этот плут…»

Её голос был насмешливым и холодным:

«Что ты можешь мне дать, если намерен умереть? Не считай меня глупцом, Зверь Сумерек. Не надейся, что смерть позволит тебе избежать долга перед Демоном Судьбы».

Она указала на него когтистым пальцем.

«Да, я помогу тебе разорвать цепи Надежды. Да, я помогу тебе бросить вызов воле богов. Но цена, которую я требую, — твоя жизнь, а не твоя смерть. Даже если ты жаждешь милосердия смерти, я прокляну тебя жить. Я прокляну тебя жить, надеяться… и служить мне. И тебя, и ту, что на севере».

Ноктис содрогнулся.

«Ну… подожди минутку…»

Но она не стала ждать.

Устрашающая чёрная маска вновь покрыла её лицо, когда облака расступились, омыв мир серебристым светом полной луны.

Вздохнув, она подняла взгляд к мучительной вечности судьбы, сияющей над ними.

Багровый Зверь Сумерек был жутким существованием. Он был человеком, чья судьба была вырвана богом из великого гобелена и закручена сама в себя, став бесконечной петлёй.

Итак, она протянула руку в бесконечную бескрайность сияющих нитей и крепко схватила одну из них, заставив содрогнуться всё сущее.

«П-погоди… что ты…»

Оскалив зубы, она потянула Нить Судьбы вниз, чувствуя, как та впивается в её пальцы. Пока капли золотого ихора падали на землю, она несла на себе бремя вечности. Она сдвинула бесконечность одной лишь силой своей руки и мощью своей Воли, навсегда изменив форму бытия.

Эфирная нить, которую она вытянула, вошла в Ноктиса, пронзив его грудь — там, где новое сердце уже слабо билось, теперь обретя новую судьбу.

Она не сломила волю Бога Солнца.

Вместо этого она просто сделала так, что воля Бога Солнца больше не имела значения.

Имела значение лишь воля Демона Судьбы.

«К-клянусь луной…»

Она рассмеялась.

«Зверь Сумерек, не взывай к луне. Это больше не твоё имя, и ты больше не принадлежишь богам. Теперь ты принадлежишь мне… теперь ты будешь взывать лишь к имени Ткача».

Она вырвалась из воспоминания о лунной ночи, чувствуя себя преследуемой им.

Ноктис, Благословенный Луной… в тёмном море её раздробленного «я» хранились и другие воспоминания о нём.

Вот воспоминание, где Ноктис учит её управлять Разрушителем Цепей.

Вот воспоминание, где она видит Ноктиса, облачающегося в чёрную мантию и деревянную маску.

Там же были воспоминания о Той, что на севере.

И о других…

Она жадно поглощала эти воспоминания, медленно восстанавливая фундамент того, кем она была.

Забытый Берег, Королевство Надежды, Гробница Ариэля… её родной дом в ОССК, уединённое поместье клана Бессмертного Пламени, роскошное владение Великого Клана Валор…

И много всего ещё.

Жуткие годы, которые она провела, забыв большую часть себя, проходя сквозь жизнь, как слепая, заблудившаяся в тумане.

По мере того, как грубые контуры того, кем была Песнь Павших, медленно обретали форму, её охватила смутная тревога.

Ничто в этих воспоминаниях не объясняло, как она оказалась разбитой на миллион осколков-воспоминаний, дрейфующих в тёмном пространстве между мгновениями. Ничто не намекало на то, что с ней случилось и какую цель она преследует, отчаянно цепляясь за призрак своего истинного «я».

«Прошлое — это прошлое, а будущего больше нет. Но настоящее… что насчёт настоящего?»

Встревоженная, она ненадолго замедлилась, а затем протянула свои щупальца к более свежим воспоминаниям.

Она хотела знать, что происходит сейчас, а не что случилось тогда… но ответ был неуловим. Настолько, что она боялась, что только полное восстановление всей картины позволит ей узнать правду.

Однако она всё же нашла подсказку…

Как ни странно, лучшая подсказка была скрыта не в её собственных воспоминаниях. Вместо этого она была спрятана в воспоминаниях другого существа, которое, тем не менее, казалось, составляло огромную часть её жизни.

Это существо ощущалось странно знакомым.

«Ах, это он…»

Жестокий мальчик, который хотел оставить её умирать.

Только, конечно, он уже не был мальчиком…

Даже если он всё так же жесток, если не больше.

Повелитель Теней.

Почуяв намёк на ответ, она погрузилась в воспоминания, которые разделила с ним — или, может быть, украла у него.

«Покажи мне…»

Где ты был, когда явился Порождение Снов?

Мир, в котором родился Санни, больше не принимал его.

Более того, он яростно отвергал его.

Это было немного некомфортно, но, если честно, Земля никогда не обращалась с ним хорошо. Скорее, она всегда была жестокой и безразличной матерью, оставлявшей его самого выживать среди холодных ветров и голодных волков.

Метафорически говоря, конечно, ведь даже волки не выжили в её отравленных просторах. Теперь Кошмарные Существа правили её разорёнными пустошами, а люди выживали в огромных городах вроде ОССК… счастливчики жили вполне сносно, но несчастные вроде него — нет. Так что он не мог заставить себя скучать по Земле.

Однако иногда ему всё ещё приходилось её посещать.

Причины его визитов редко бывали хорошими, и сегодняшний день не был исключением.

В Домене Человечества в последнее время дела шли не очень хорошо.

Прошёл всего лишь месяц или около того с тех пор, как Санни вернулся из Вечного Города, но с тех пор многое произошло. Проблемы накапливались, и даже с семью телами он с трудом справлялся со всеми — особенно потому, что ему приходилось сохранять секретность и скрывать своё существование.

«Как это вообще может иметь смысл?»

Раньше торговому каравану требовался примерно месяц, чтобы добраться от Плачущей Богини до Рэйвенхарта. Но теперь к этому времени добавился ещё один день.

Причина была не в том, что торговцы обленились, и не в том, что какое-то могущественное Кошмарное Существо заставило их изменить маршруты. Скорее, расстояние между Рэйвенхартом и бывшей Цитаделью клана Скорби изменилось.

Что было весьма тревожно.

Царство Снов всегда было полно странных явлений, но если его география менялась, то объяснение могло быть только одно. Это означало, что всё больше мира бодрствования просачивается сквозь границу царств, погружаясь в кошмар — фрагменты его родного мира поглощались царством Забытого Бога, заставляя их пересматривать сроки тотального переселения.

Как будто у них не было других проблем.

…Величайшей и самой жуткой из этих проблем было, конечно же, имя Астериона, Порождения Снов, распространявшееся по обоим мирам, как чума.

Эта тихая и, казалось бы, безобидная чума заставляла все остальные проблемы, терзавшие Домен Человечества, казаться незначительными в сравнении.

Выражение лица Санни помрачнело, когда он подумал о Порождении Снов.

Ему очень хотелось найти правильные слова, чтобы описать, насколько некомфортно он себя чувствовал из-за этого человека.

Всё произошло именно так, как предсказывала Кэсси ещё после его побега из Мираж-Сити.

Имя Порождения Снов распространялось, как вирус, заражая всех и каждого, кто услышал или увидел его. Заражённые знанием об Астерионе становились переносчиками болезни, помогая ей распространяться дальше.

У некоторых проявлялись лишь лёгкие симптомы, и они время от времени непроизвольно произносили это жуткое имя, даже не осознавая, что говорят. У других болезнь, казалось, прогрессировала гораздо дальше, влияя на само их мышление и поступки.

Существовало полдюжины мелких культов, проповедовавших имя Астериона, вроде набирающей популярность на бывших территориях Домена Мечей Церкви Луны. Были и светские организации вроде частных клубов и банд чёрного рынка, делающих то же самое.

Совокупная сила этих спящих агентов вовсе не была велика… более того, она была ничтожной и просто жалкой. Если бы Санни и Нефис захотели, они могли бы уничтожить их всех за один день.

Но в этом-то и заключалась вся проблема.

Впервые в жизни Санни встретил противника, который сводил на нет всю его силу. Дело было не в том, что он и Нефис были слабее Астериона — вовсе нет, — а в том, что Астерион атаковал таким образом, что использовать силу для отражения его атак было невозможно.

Они не могли уничтожить тысячи, если не сотни тысяч невинных людей.

Хотя, возможно… им следовало бы.

Потому что, если они этого не сделают, число людей, заражённых знанием о Порождении Снов, скоро достигнет миллионов, а затем и сотен миллионов.

Пока каждый человек в мире — точнее, в обоих мирах — не окажется заражён именем Астериона.

И что они будут делать тогда?

Входя в заброшенный подземный завод на окраинах ОССК, Санни выругался.

«Чёрт его знает…»

Его обычно лёгкий тон был тёмным и тяжёлым.

Санни шёл по пустынному полу завода, его лицо было мрачным.

Он чувствовал горечь.

Одно дело — столкнуться с врагом, который использует против тебя твою же собственную силу. Коварным и хитрым врагом, непохожим ни на злобных Кошмарных Существ, которых Санни убивал в прошлом, ни на бессердечных людей, которых он низвергал с их запятнанных тронов.

Однако настоящее отвращение в нём вызывало то, что, несмотря на всю их осторожность и бдительность, Астерион всё равно сумел застать их врасплох.

Санни и Нефис знали, что третий Суверен станет грозным противником сразу после окончания войны в Божьей Могиле. Даже строя новый мировой порядок и учась направлять человечество в дни экзистенциального кризиса, они находили время и силы, чтобы готовиться к неизбежному возвращению Порождения Снов.

Они направляли огромные ресурсы на поиски тех немногих сведений о нём, которые Анвилу и Ки Сонг не удалось стереть. Они создали сеть информаторов по обоим мирам, чтобы следить за признаками его появления. Они спешили овладеть своими новыми силами в качестве Верховных и становиться сильнее, чтобы ни один противник того же Ранга не мог угрожать тому, что они построили.

Но все их приготовления оказались удручающе недостаточными, потому что теперь, когда новая угроза наконец начала проявляться, они могли сделать для её остановки катастрофически мало.

Клан Теней и Кэсси выявили все ячейки новообращённых последователей Астериона, но уничтожить их было невозможно. Даже если бы это было возможным, это не имело бы смысла, поскольку слишком много людей за пределами этих небольших групп глубоко заражённых уже знали его имя.

Хуже всего было то, что Санни даже не представлял, что они могли бы сделать иначе, если бы обнаружили расползающуюся порчу раньше.

Он не мог не чувствовать себя ужасно бессильным.

В последнее время Санни редко испытывал страх, но Астерион вызывал в нём неприятное чувство тревоги.

Между тем, одним из самых угрожающих аспектов, связанных с Порождением Снов, было то, что они до сих пор знали о нём очень мало.

И это было сделано намеренно.

Их расследования за прошедший месяц принесли некоторые плоды. Старик Джест кое-что знал, хотя его надёжность вызывала сомнения. Морган тоже добавила несколько крупиц информации. Самый важный — и самый тревожный — кусочек информации неожиданно пришёл от Сейшан.

Сейшан, унаследовавшая часть наследия Ки Сонг, открыла им причину, по которой Суверены предпочли заточить Астериона на луне вместо того, чтобы просто убить его.

Дело было не в том, что они боялись сразиться с ним.

Дело было в том, что Астериона было невозможно убить.

«Этот коварный ублюдок…»

Технически Порождение Снов не был бессмертным. Однако, взбираясь по Пути Вознесения, он превратился в уникальное существо — существо, которое было скорее идеей, чем созданием из плоти и крови. Демоном мысли, а не адского огня и серы.

Пока идея Астериона обитала в человеческих умах, его нельзя было уничтожить.

Следовательно, чтобы убить его, нужно было убить всех, в чьих умах хранилось знание о Порождении Снов.

Однако в этом-то и заключалась проблема.

Анвил и Ки Сонг тоже были носителями знания об Астерионе. Так что единственным способом убить его для них было сначала убить самих себя или, по крайней мере, найти способ стереть всю информацию о нём из собственных разумов.

Однако, стерев воспоминания об Астерионе из своей памяти, они забыли бы, зачем им вообще нужно было его убивать. Они бы также забыли, как его убить.

Загнанные в тупик этим парадоксом, лучшее, что им удалось, — это заточить его на Луне, уничтожив тех, кто составлял его жуткий Домен, и продолжая подавлять распространение его влияния на протяжении десятилетий.

Это была действительно ценная информация, хотя она нисколько не успокоила тревогу Санни. Скорее наоборот, чем больше они узнавали об Астерионе, тем более мрачным становился Санни.

Однако им всё ещё не хватало одного из самых важных знаний о Порождении Снов.

Они не знали, в чём именно заключалась угроза распространения его имени.

До сих пор все люди, заражённые знанием об Астерионе — те, кого им удалось идентифицировать, — проявляли только один симптом этой ментальной болезни. Все они помогали этому знанию распространяться дальше.

Заражённые не убивали, не грабили и не вредили Домену Человечества никаким иным способом. Они не пытались подрывать клан Бессмертного Пламени или нарушать текущий баланс сил. По всем признакам, они оставались добропорядочными гражданами… если уж на то пошло, те, кто был поражён глубже, проявляли больше самоотверженности и альтруизма, чем среднестатистический человек.

Казалось, у распространяющейся инфекции не было никакой цели, кроме самого роста.

Самым жутким в быстро нарастающем кризисе было то, насколько буднично и совершенно обычно всё выглядело.

Конечно, Санни ни на секунду не верил, что всё так и останется. Ему не нужно было быть связанным с великим гобеленом судьбы и обладать необычайной интуицией, чтобы понимать: за попытками Астериона распространить своё имя как можно шире стоит какая-то зловещая цель.

Они просто не знали, что это за цель.

Однако сегодня… сегодня они могли это выяснить — или, по крайней мере, начать понимать механизмы того, как эта цель будет достигаться.

Санни остановился у двери лифта, где на бетонных блоках отдыхала разношёрстная команда агентов Клана Теней. Он внимательно посмотрел на них, а затем спросил:

«Как там заключённый?»

Один из них — Джун, кажется? — ответил бледной улыбкой.

«Он в отличной форме, босс. Всё прошло гладко… даже слишком гладко, если честно. Никакого сопротивления».

Санни нахмурился.

«Всё равно, хорошая работа».

Оставив агентов позади, он вошёл в лифт.

Сегодня они наконец-то собирались допросить человека, который был не просто заражён именем Порождения Снов.

Они собирались допросить настоящего подданного Домена Астериона.

Самый нижний этаж заброшенного завода был тёмным и тихим, освещённым лишь светом светящихся Воспоминаний. Обычно такие зачарованные фонари выглядели тёплыми и привлекательными, но когда в мёртвой тишине под его ногами скреблись куски цемента, Санни не мог не счесть их привычное сияние скорее зловещим.

Здесь не было ни членов Клана Теней, ни правительственных специалистов, ни даже Хранителей Огня. Единственными людьми, ожидавшими его в конце пустынного зала, были слепая провидица и последняя дочь клана Бессмертного Пламени, сама правительница человечества — это, конечно же, были Нефис и Кэсси, что временно сделало старый подземный завод самым возвышенным местом во всём мироздании.

Санни мрачно поприветствовал их.

«Давно не виделись».

Нефис странно на него посмотрела, заставив его слабо улыбнуться.

На самом деле, он видел её сегодня утром — конечно видел, учитывая, что они всегда просыпались вместе. Однако даже несколько часов разлуки можно было считать долгим сроком, и он имел право на своё субъективное мнение.

Кэсси просто кивнула, затем повернулась к тяжёлой металлической двери.

Камера, где содержался заключённый, была укреплена, чтобы удерживать Пробуждённого. На металлическом сплаве также мерцало сложное переплетение рун, начертанное самой Кэсси, чтобы изолировать это скрытое пространство от внешнего мира. Они не знали точно, какую угрозу мог представлять заключённый, поэтому подготовились к максимальному числу возможных осложнений.

Даже несмотря на то, что человек, запертый внутри, был скрыт от глаз — или, возможно, именно поэтому — один лишь вид внушительной камеры вызывал у Санни лёгкое предчувствие чего-то зловещего.

Почему-то ему вспомнился подземный тюремный зал, скрытый под руинами собора в Мрачном Городе. Именно там он нашёл древний труп жреца Заклятия Кошмара, прочитал леденящую душу молитву Ткачу, вырезанную на полу, и унаследовал Маску Ткача.

«Слава Ткачу, не так ли?»

Они изрядно потрудились, чтобы поймать человека, запертого в зачарованной камере.

«Всё это немного странно, не находите?»

Вспоминая все усилия, потраченные на организацию сегодняшнего допроса, Санни не мог не подумать о том, насколько всё это нелепо.

Вот они, работающие сверхурочно, чтобы отдалить конец света, словно это самое обыденное дело. В какой-то момент угрозы вселенского масштаба стали новой нормой, настолько, что даже появление жуткого, меняющего разум Суверена не казалось ничем новым… что, впрочем, не означало, что они недооценивали, насколько опасен Порождение Снов на самом деле.

Санни часто видел Нефис, стоящую на балконе Башни Слоновой Кости и взирающую на мир внизу с отстранённым выражением лица. Каждый раз он знал, что её мысли витают где-то в другом месте, поглощённые миллиардами маленьких огоньков, ярко горящих в бескрайних просторах её великолепного Домена.

Некоторые из этих огоньков со временем разгорались ярче. Новые огни вспыхивали во тьме, когда рождались дети или узнавали о Меняющей Звезде и вдохновлялись ею. Но в то же время каждый день гасло слишком много огней.

Нефис чувствовала их отсутствие, и даже если она нечасто это показывала, он знал, что она скорбит об утрате их света.

Просто теперь не все погасшие огни обязательно означали, что где-то там умер человек. Некоторые из них, как подозревала Нефис, просто переставали быть подданными Домена Тоски, становясь слугами Астериона.

Однако её подозрения было нелегко доказать.

Даже если Нефис чувствовала связь с миллиардами людей, это не означало, что она знала их имена или лица. Вместо этого она знала лишь их желания — хрупкие огоньки тоски, горящие в их сердцах. Поэтому даже сверяясь со списком задокументированных смертей, происходящих в двух мирах в любой конкретный день, она не могла определить, есть ли пропавший огонёк, не упомянутый в отчёте.

Поэтому они ограничили список потенциальных перебежчиков из всего человечества только Пробуждёнными, сократив количество потенциальных подозреваемых с миллиардов до немногим более миллиона. Увы, это число тоже оказалось слишком велико.

Поэтому они изменили тактику.

Хотя Нефис была связана с миллиардами людей, ощущая огни их тоски, она не могла охватить их всех одновременно. Как результат, не все, кто призывал её целительный свет, могли получить его благословение. Поэтому в течение последнего месяца Нефис концентрировалась лишь на небольшом числе областей, следя за тем, чтобы распространить своё исцеление на всех, кто в нём там нуждался.

Естественно, выбранными областями стали те, где кровопролитие было наиболее интенсивным — самые дальние уголки завоевательной кампании в отдалённых регионах Царства Снов к востоку от бывшего Домена Мечей, ледяные пустоши к западу от Рэйвенхарта и самые опасные участки пояса Зон Смерти, разделяющего два великих человеческих анклава друг от друга.

Перенося боль своего Аспекта, чтобы исцелить как можно больше раненых воинов в этих опасных областях, Нефис дала Санни и Кэсси возможность найти среди них выбивающихся — тех Пробуждённых, которые были тяжело ранены в одной из непрекращающихся битв, но не были исцелены чудесным белым пламенем.

И после непродолжительного наблюдения за этими выбивающимися, а также использования сил Кэсси, чтобы всколыхнуть воспоминания Неф об их тоске, они идентифицировали несколько человек как истинных подданных Домена Астериона.

Они были настоящими спящими агентами, служащими Порождению Снов, в отличие от тех, кто был просто заражён его именем.

Открытие было весьма тревожным, поскольку их оказалось больше, чем они предполагали. Никто из них также не проявлял никаких признаков нелояльности Домену Человечества или своим товарищам. Что ещё хуже, скрытые рабы были равномерно распределены среди различных армий человечества, доказывая, что злокачественная опухоль порчи Астериона распространилась слишком глубоко и слишком широко, чтобы её можно было вырезать.

И, что ещё более жутко, эти перебежчики не проявляли никаких признаков аномального поведения, живя своей жизнью так, будто всё в порядке. Если бы не их отсутствие в море огней Домена Тоски, их бы никогда не обнаружили.

Дальнейшее было относительно просто. Санни отправил команду членов Клана Теней захватить одного из Пробуждённых рабов и доставить сюда, на этот заброшенный завод в ОССК. Его люди выполнили задачу легко… даже слишком легко, как признался Джун.

Бросив взгляд на Нефис и Кэсси, он задержался на несколько мгновений, а затем спросил тихим тоном:

«Когда прибудет Кай?»

Кэсси ответила после короткой паузы.

«Он уже в ОССК. Ещё пять минут, и он будет здесь».

Им нужна была помощь Кая, чтобы удостовериться, что раб говорит правду.

Санни глубоко вздохнул.

«Что ж, тогда. Время получить ответы?»

Нефис мрачно кивнула.

«Да, давайте получим ответы».

Мужчина сидел на дешёвом металлическом стуле посреди пустой комнаты. Стул окружал рунический круг, а запястья мужчины были скованы зачарованными кандалами. Круг не позволял ему призывать свои Воспоминания, в то время как кандалы истощали его эссенцию, затрудняя использование Аспекта.

Само собой, выражение его лица было мрачным, а глаза полны напряжения.

Комната была по большей части погружена во тьму, и лишь половина её была залита светом светящихся Воспоминаний. Перед руническим кругом стоял ещё один стул — пока что пустой, что намекало на то, что похититель пока не планирует избавляться от пленника, по крайней мере, немедленно.

Он неловко поёрзал, затем взглянул на тяжёлую металлическую дверь.

«Здесь… здесь кто-нибудь есть? Я не уверен, слышите ли вы меня, но вы должны знать, что я солдат Восточного Огненного Легиона. Моё исчезновение не останется незамеченным».

Его предупреждение встретила тишина.

Однако затем из темноты раздался леденящий голос:

«Ах, да… здесь действительно кто-то есть. Хотя я сомневаюсь, что ты будешь рад встрече с ними, Пробуждённый Ютра».

Мужчина вздрогнул, дико оглядывая комнату. Он был готов поклясться, что в комнате никого больше не было, так откуда же взялся этот голос?

Прежде чем он успел что-либо добавить, дверь открылась, и в комнату вошли две женщины.

Ютра замер, его глаза расширились, а лицо исказило выражение потрясённого благоговения. Он буквально забыл, как дышать, его взгляд прилип к более высокой из двух женщин. Его сердце, казалось, было готово разорваться…

В конце концов, не каждый день встречаешь богиню.

Перед ним женщина, словно сказочное видение небесной красоты, грациозно устроилась на пустом стуле. Её шелковистая кожа была цвета слоновой кости и безупречно гладкой, серебристые волосы отливали в тусклом свете, словно водопад чистого солнечного света. Её поразительные серые глаза были подобны двум спокойным озёрам, заставляя его чувствовать, будто он тонет в их манящих, непостижимых глубинах.

Внезапно Ютра ощутил сладкую боль, пронзившую его грудь. Внезапно он снова почувствовал себя наивным юношей, полным грёз и желаний, которые ещё не успели притупиться жестокими столкновениями с суровостью мира. Как будто каждое его желание и стремление вспыхнуло пылким жаром, заставив его страстно, почти невыносимо сильно, желать того, от чего он давно отказался.

Его голос дрожал.

«Л-леди Нефис?»

Разумеется, он знал, кто она. В мире не было ни одного человека, который не знал бы Нефис из клана Бессмертного Пламени, путеводную звезду человечества. Он также знал, как она выглядит, множество раз увидев её на бесчисленных записях.

Но ни одна запись не могла передать возвышенную красоту и божественное присутствие живой Верховной.

Его потрясение было столь велико, что он почти не заметил присутствия второй женщины, хотя её красота была столь тонкой и захватывающей дух, что никакие слова не могли описать её прелесть. Это была леди Кассия, Песнь Павших — известная Святая, служившая Меняющей Звезде ещё до их Пробуждения.

Внезапно Ютра мучительно осознал свой внешний вид. Богиня человечества выглядела столь чистой и дивной, даже сидя в этой грязной камере… он же был похищен из своей спальной капсулы в армейских казармах в разгар долгой и изнурительной военной кампании. Даже если грязь поля боя не осталась на его физическом теле, он всё равно не был в презентабельном состоянии.

Он смущённо кашлянул, затем заставил себя смотреть на Меняющую Звезду, не ослепляясь её чудесной внешностью. Она спокойно изучала его несколько долгих, сюрреалистичных мгновений, затем произнесла голосом, от которого его сердце затрепетало, словно пойманная птица:

«Пробуждённый Ютра, я полагаю? Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах».

«Да. А? То есть… да».

Только тогда Ютра вспомнил, что он заточён в странной камере после похищения. На его лице появилось выражение глубокой растерянности.

«Прошу прощения, леди Нефис. Но почему вы здесь?»

На мгновение ему пришла в голову мысль, что богиня человечества явилась лично, чтобы спасти его.

«Возможно ли такое чудо?»

Ютра на мгновение заколебался, а затем тихо спросил:

«Нет, скорее. Почему я здесь?»

«Почему я здесь?»

Санни был рад, что скрыт в тенях, став одной из них, а не сохраняя человеческий облик. Ведь если бы кто-нибудь увидел его сейчас, то заметил бы на его лице выражение полного недоумения.

«Какого чёрта?»

Из всех реакций, которых он ожидал от раба Астериона, эта точно не была в их числе.

Мужчина казался… откровенно очарованным.

Он походил на преданного верующего, который однажды открыл глаза и увидел свою богиню и её верховную жрицу прямо перед собой.

Такая реакция, конечно, была естественна для большинства жителей Домена Человечества — даже если отбросить присущее Верховным и Трансцендентным величие, Нефис и Кэсси были широко известны. Их слава не знала себе равных, поэтому было лишь ожидаемо, что простые люди придут в трепет при встрече с ними.

Однако Пробуждённый Ютра не был простым человеком.

Он был агентом Астериона, и, следовательно, Нефис и Кэсси были его врагами.

Либо этот мужчина — один из лучших актёров в мире, либо он не знает, что его господин и клан Бессмертного Пламени находятся в состоянии конфликта… что было бы странно, ведь никакую войну нельзя выиграть, не дав солдатам понять, кто их враг.

Нефис помолчала некоторое время, а затем спокойно спросила:

«Пробуждённый Ютра, ты действительно не понимаешь, почему ты здесь?»

Мужчина посмотрел на неё, затем смущённо прокашлялся.

«Нет, миледи. Я действительно понятия не имею».

Кэсси, стоявшая за плечом Неф, не шелохнулась. Её выражение лица также не изменилось — однако её голос прозвучал в сознании Санни, звуча слегка настороженно:

[Он говорит правду].

Кэсси, конечно же, служила ментальной связью, соединявшей их с Каем, который стоял снаружи камеры и подслушивал допрос.

На мгновение Санни усомнился в себе.

Неужели они… действительно взяли не того парня?

Однако в следующий миг Нефис развеяла его сомнения, скрестив ноги и пронзив заключённого холодным взглядом.

«Это странно. Потому что я чувствую в тебе ужасно сильное желание».

Даже если этот мужчина больше не был частью её Домена, теперь, когда они находились лицом к лицу, она могла ощутить его тоску.

Уголки её губ слегка приподнялись.

«Желание служить кому-то помимо меня. Следовать воле Порождения Снов».

Обвинённый в предательстве Домена Человечества, Ютра — тот самый мужчина, который только что был потрясён и очарован появлением Меняющей Звезды и Песни Павших — ответил им искренней, радостной улыбкой.

В его голосе чувствовалось глубокое волнение:

«Ах, лорд Астерион! Да, миледи, конечно. Усердно служить ему — моё самое заветное желание!»

Допрос Пробуждённого Ютры, раба Порождения Снов, был похож на кошмар.

Не на тот кошмар, что впивается когтями в сердце и заставляет задыхаться, просыпаясь в холодном поту среди тёмной ночи, а скорее на тот кошмар, от которого чувствуешь себя затерянным в самой гуще странного и бессмысленного болота. Сон, от которого становится не по себе из-за своей нелепости и абсурдности.

Санни был ошеломлён.

«Кажется, у меня жар».

«…Я никогда не предам легион!»

Пробуждённый Ютра наклонился вперёд, на мгновение позабыв даже о своём благоговении перед правительницей человечества из-за чистого возмущения.

«Никогда! Миледи, вы сами знаете войну как солдат. Вы знаете, какая связь возникает между солдатами — а значит, вы должны понимать, что я никогда не предам своих товарищей! Я лучше умру».

В его возмущении не было и тени фальши.

Нефис внимательно посмотрела на него, затем спросила ровным тоном:

«А если бы такова была воля Астериона?»

Ютра уже упомянул имя Порождения Снов, так что больше не было смысла его избегать.

Что означало, что где-то там Астерион тоже внимательно следил за этим допросом.

Порабощённый Пробуждённый нахмурился в замешательстве.

«Что? С чего бы это лорду Астериону…»

Нефис спокойно прервала его:

«Тем не менее».

Ютра помолчал несколько мгновений, а затем пожал плечами.

«Ну, тогда ничего не поделаешь. Как бы мне ни было больно, моим товарищам придётся умереть».

Сейчас он тоже звучал искренне.

Нефис взглянула на Кэсси, и в её ясных глазах мелькнула тень беспокойства. Кэсси открыла рот.

«Ты пожертвуешь ими, если Астерион прикажет?»

Мужчина стиснул зубы, явно встревоженный вопросом.

Но его ответ был твёрдым.

«Да».

«Но тебе будет больно их предавать?»

Он вздрогнул, затем выдавил из себя мучительным тоном:

«Конечно, будет. Как вы можете такое спрашивать? Это меня сломает».

Кэсси слегка склонила голову.

«И всё же ты это сделаешь».

Он кивнул.

«Сделаю. Как я могу не сделать?»

«Ты будешь колебаться, прежде чем предать товарищей, или сделаешь это без малейших колебаний?»

Ютра снова казался озадаченным.

«С чего бы мне колебаться? Если такова воля лорда Астериона».

Кэсси прекратила расспросы.

Санни, всё ещё скрытый во тьме, заговорил следующим.

«Ютра…»

Мужчина вздрогнул от звука бесплотного голоса, доносившегося из темноты и окружавшего его, словно шелестящий прилив.

Санни несколько мгновений изучал его.

«У тебя есть жена и двое детей — сын и дочь. Верно?»

Ютра медленно кивнул.

«Да… верно».

Санни тихо улыбнулся.

«Наступил голод, твои дети голодают. Ты сумел раздобыть еды только на одного человека, но ты и сам голоден. Что ты сделаешь?»

Ютра нахмурился, снова обеспокоенный вопросом. Он ответил без колебаний:

«Я разделю еду поровну между сыном и дочерью, а сам буду голодать».

В его ответе не было и тени сомнения.

Санни молча обдумал его слова, затем задал другой вопрос.

«Тебя и твоих товарищей взяли в плен и приказали убить друг друга. Убей или будешь убит. Что ты сделаешь?»

Хмурость мужчины усилилась.

«Я умру. Я не подниму меч на своих братьев и сестёр по оружию».

Он звучал уверенно.

«Как восхитительно».

Санни задал третий вопрос.

«Чувства между тобой и твоей женой давно угасли, но кто-то новый оказывает тебе лестное внимание. Что ты сделаешь?»

Ютра поморщился от негодования.

«Что? Что это за вопрос⁈ Ничего! Я ничего не сделаю! Я никогда не предам свою жену! И наши чувства друг к другу не могут просто так взять и исчезнуть в один день!»

Санни помолчал несколько мгновений, а затем спокойным тоном спросил:

«А если Астерион попросит еду, предназначенную твоим детям, прикажет тебе убить товарищей и посоветует бросить жену?»

Ютра несколько раз моргнул, затем ответил с той же твёрдой уверенностью:

«Тогда я позволю своим детям голодать, убью любого, кого он прикажет мне убить, и брошу жену, не оглядываясь. Это же естественно!»

Ответ был слегка леденящим.

Однако по-настоящему тревожным было выражение лица этого человека. Это было то же самое выражение, которое он носил, когда яростно отрицал возможность предательства своего легиона — выражение гордого, праведного человека, смело излагающего свои принципы.

«Какого чёрта. Что за чертовщина! Это жутко».

Полное отсутствие осознания, которое демонстрировал Ютра, действовало на нервы, а тот факт, что он казался абсолютно нормальным, даже провозглашая безумный уровень преданности Астериону, был попросту жуток.

Казалось, что он не видел ничего плохого в своих словах — совсем наоборот. Скорее, Ютра казался смущённым, даже неудобно себя чувствовал из-за того, что допрашивающие почему-то не могли понять нечто, что он считал само собой разумеющимся.

«Почему?»

Ютра нахмурился.

«Что вы имеете в виду?»

Санни вздохнул.

«Почему ты выберешь Астериона вместо жены, детей и товарищей?»

Мужчина на какое-то время замолчал, будто никогда раньше не задумывался об этом. В конце концов, его хмурость исчезла, и он улыбнулся.

«Ради высшего блага».

Его улыбка была бледной, но блаженной.

Ютра медленно вдохнул, затем заговорил приглушённым тоном:

«Я не могу описать, как сильно я люблю свою семью и ценю своих товарищей по оружию. Но это лишь я — личная любовь и верность маленького, простого человека. Однако, если хочешь жить благородно, в твоей жизни должно быть нечто большее. Высшая цель, выходящая за рамки личных привязанностей. Вроде выживания всего человечества… семей и товарищей каждого».

Он откинулся на спинку стула и счастливо посмотрел на Нефис.

«Вот почему я предан лорду Астериону. Потому что он — наша лучшая надежда на выживание, надежда человечества. Он и есть высшее благо».

Санни не мог сдержать беззвучный смешок.

«Ох. О, боги… какая ирония».

Разве то, что пытался описать Ютра, не звучало очень похоже на…

Убеждённость?

«Ради высшего блага, значит».

Допрос продолжался довольно долго, но ответы оставались всё такими же бессмысленными.

Пробуждённый Ютра был образцовым человеком. Возможно, он и не был могущественным, но в той скромной мере таланта и возможностей, что ему были предоставлены, он был выдающимся.

Он был любящим мужем и отцом, надёжным другом для своих товарищей Пробуждённых и храбрым солдатом Домена Человечества. Всё, что он рассказывал о себе, идеально совпадало с информацией, собранной ими заранее, и Кай тоже не чувствовал лжи в словах этого человека.

Он был хорошим и преданным человеком.

За исключением, конечно, того факта, что в сознании Ютры теперь не было ничего важнее лорда Астериона, его мнимого высшего блага.

Его преданность Порождению Снов была абсолютной, перевешивая все остальные ценности и принципы. Он не был аморальным человеком — как раз наоборот — но его мораль делала исключение для всего, связанного с Астерионом. Он также не был иррациональным человеком, но его разум отказывал каждый раз, когда упоминали Астериона, и он даже не был способен осознать, что его мысли и мнения неразумны.

Это было тревожно… именно потому, что в остальном Ютра был абсолютно здравомыслящим и рациональным человеком.

Когда ему задавали более подробные вопросы, он на мгновение приходил в замешательство, а затем легко придумывал импровизированные ответы, которые соответствовали его искажённому взгляду на мир.

Ютра не так уж много знал о предмете своей жуткой преданности, даже если сам он этого не осознавал.

Похоже, он смутно знал, что Астерион — Верховный, но не как Порождение Снов достиг Верховенства или какими силами обладал. Ютра не совсем помнил, как или когда стал предан Астериону. Более того, он понятия не имел, каковы планы Астериона и какова его собственная роль в их осуществлении.

Всё, что он мог, — это жутко улыбаться и повторять непонятные слова:

«Единение… общность… спасение для всех!»

Он не знал и личностей других рабов Астериона. Конечно, нет — ведь он даже не знал, что он сам находится в рабстве. Скорее, он, казалось, полагал, что все разделяют его убеждения, как будто это самая естественная вещь в мире.

Ничто из того, что они говорили или делали, не смогло поколебать его преданность даже чуть-чуть.

В конце концов они оставили Ютру одного и вышли из камеры.

Кай встретил их снаружи, и на его красивом лице была обеспокоенная гримаса.

«Он совершенно безумен».

Их потрясла странная беседа с Ютрой, но Каю, должно быть, пришлось пострадать куда больше, учитывая, что он чувствовал, что всё, что говорил раб, — правда, или, по крайней мере, что тот искренне верит в её правдивость.

Санни принял человеческий облик и долго смотрел на своего друга.

«Было бы нормально, если бы он был безумен. Проблема в том, что он, наоборот, слишком вменяем».

Нефис кивнула.

«Все его умственные способности на месте. Просто… исходные данные были заменены».

Сложный механизм разума Юрты функционировал так, как и должен был. Однако фундамент, на котором он был построен — его убеждения и принципы, — был искажён. Так что весь вывод был совершенно загрязнён.

Нефис помолчала какое-то время, хмурясь. В конце концов она произнесла лишь одно слово.

«Проблематично».

Санни был склонен согласиться.

«Ему полностью промыли мозги… что, по крайней мере, в моём неудачном опыте, является проблемой нового рода».

Он вздохнул.

Ментальные атаки всегда были самыми коварными, а враги, способные их применять, — самыми опасными. Однако он никогда по-настоящему не сталкивался с таким уровнем ментального манипулирования… обычно рабы либо были безмозглыми, либо напрямую контролировались своими хозяевами.

Ютра, однако, не был ни безмозглым, ни контролируемым. Астерион не дёргал его за ниточки… в этом не было нужды, потому что Ютра не был марионеткой. Он был полностью свободной и независимой личностью — человеком, который всё ещё обладал собственной волей и выбрал служить Порождению Снов просто потому, что верил, что это правильно.

Даже если его убеждения были отравлены коварным манипулированием.

«Мы уже сталкивались с такой проблемой. Ты тоже должен был».

Голос Кэсси был спокойным, но мрачным.

Санни удивлённо посмотрел на неё.

«Правда?»

Она кивнула.

«Когда мы с Нефис были Спящими, мы попали под ментальные чары осквернённого дерева. Чары исказили наши убеждения, хотя и не столь изощрённым способом, как то, чего достиг Порождение Снов… хотя результат был столь же эффективен. Ты сжёг то дерево, исследуя Забытый Берег годами позже. Так что эта проблема не совсем нова».

Глаза Санни слегка расширились.

«О. Ты права. У того дерева действительно была схожая сила».

Нефис слегка склонила голову.

«Пожиратель Душ должен был быть испорченным ростком священного дерева Бога Сердца. Порождение Снов также унаследовал родословную Бога Сердца. Какая любопытная связь».

Санни приподнял бровь.

«Бог Сердца. Бог душ, эмоций, роста, воспоминаний… и голода».

Кай посмотрел на Нефис, затем спросил задумчивым тоном:

«Как вы двое спаслись от ментальных чар?»

Нефис посмотрела на Кэсси, помолчала какое-то время, а затем опустила взгляд.

«…Я не могу точно вспомнить».

Нефис и Кэсси, возможно, и не помнили, но Санни помнил.

Как они спаслись от Пожирателя Душ?

Благодаря судьбоносному сочетанию пророческого предупреждения Кэсси, упрямства Неф, неумолимой злопамятности Санни и капли крови Ткача.

Однако он не думал, что судьба спасёт их снова. И потому, что Астерион несоизмеримо могущественнее, чем когда-либо был Пожиратель Душ, и потому, что он больше не был Судьбоносным.

«Не можешь точно вспомнить…»

Санни посмотрел на Кэсси, некоторое время изучал её, а затем спросил небрежным тоном:

«Учитывая, что Порождение Снов вложил заражённые данные в голову Ютры… разве ты не можешь просто стереть их?»

Кэсси помолчала мгновение.

«Ты хочешь, чтобы я вмешалась в его воспоминания?»

Санни кивнул.

«Я хочу, чтобы ты вымыла его промывку мозгов. Не то чтобы мы не рассматривали этот вариант раньше. Истинная сила Астериона распространяется через знание, и один из нас может стирать знание из голов людей. Разве не было бы глупо не попытаться использовать это в наших интересах?»

Кэсси повернула голову к нему и слегка нахмурилась.

«Единственная проблема в том, что я сама подвергнусь воздействию тех же знаний, пытаясь их стереть».

Она задержалась на несколько мгновений, а затем пожала плечами.

«Что я могу сказать… стоит попробовать».

Они вернулись в камеру в мрачном молчании.

Санни всё ещё скрывался в тени, приняв свой естественный облик. Он внимательно изучал Ютру, отмечая на его лице следы истощения.

«Миледи, я не понимаю, почему вы так со мной поступаете».

Хриплый голос Ютры был полон смятения.

Он смотрел на Нефис с усталым благоговением в глазах.

Однако затем в них вспыхнуло что-то тёмное, и после долгого колебания он произнёс глухим тоном:

«…Если только, конечно, вы не питаете злобы к лорду Астериону. К тому, кто является высшим благом для всего человечества».

Его зрачки расширились от ужаса при мысли о последствиях его смелого подозрения.

«Нет, нет… этого не может быть».

Санни всё это время чувствовал себя неспокойно, но теперь его внезапно охватило мрачное предчувствие.

Была ли это истинная цель Астериона? Неужели он не просто стремился подчинить своей воле подданных Домены Человечества, чтобы подпитать свой исходный элемент, но и планировал настроить их против той самой женщины, которая ими правила? В конце концов, между преданностью Порождению Снов и ненавистью к его врагам был всего один шаг.

Неужели Астерион собирал армию из собственных солдат Нефис?

«Должно быть, так. Значит ли это, что нам придётся перебить наших же солдат, чтобы уничтожить его армию?»

Санни был встревожен.

Нефис тем временем молча смотрела на Ютру.

Затем, неожиданно, на её губах появилась мягкая улыбка.

«Знаешь, Пробуждённый Ютра, я лично знаю Астериона с самого детства».

Ютра в шоке уставился на неё. Затем в его глазах вспыхнуло благоговение.

«В-вы встречали лорда Астериона? Правда?»

Нефис кивнула.

«Конечно. Я называла его дядей Астером. Мы были довольно близки».

Она взяла металлический стул и отодвинула его.

«А позже, когда Валор и Сонг задумали убить меня… я слышала, что именно мой дядя Астер сдерживал их».

Глаза Ютры засияли, и он энергично закивал.

«Конечно. Конечно, он бы так поступил!»

Нефис вздохнула и подняла взгляд с той же мягкой улыбкой на губах.

«Я тоже раньше считала его величайшим».

Затем она перевела взгляд на Ютру.

«Я знаю, что он сейчас слушает. И я рада этому».

Она вошла в рунический круг, обошла закованного мужчину и положила руки ему на плечи.

Наклонившись, Нефис помолчала секунду, а затем тихо прошептала ему на ухо.

«Потребовалось трое, чтобы убить моего отца, даже несмотря на то, что они ударили его в спину. С Анвилом и Ки Сонг уже покончено. Хотя они умерли слишком быстро… так что я рада, что Астериона нельзя так просто уничтожить. Он будет мечтать о возможности умереть, и очень скоро».

Прежде чем Ютра успел среагировать, она схватила его за голову и зафиксировала на месте.

«Что… что вы!»

Кэсси уже ступила в рунический круг, стягивая повязку с глаз. Санни был позади неё, поэтому он не видел, во что превратились её глаза под действием Трансцендентной Способности… но он заметил, как Ютра вздрогнул от ужаса, увидев их.

Затем испуганное выражение лица заворожённого солдата медленно смягчилось, превратившись в зачарованное изумление, словно он наблюдал нечто одновременно манящее и захватывающе прекрасное.

Санни был слегка встревожен этой сценой.

«Чёрт… почему все вокруг такие жуткие?»

Кэсси неподвижно стояла над загипнотизированным Пробуждённым, её золотистые волосы слегка колыхались от ветра, который гулял по подземной камере благодаря полуразрушенной системе вентиляции.

Всё остальное было неподвижно и застыло, поглощённое холодной тишиной.

Ни Санни, ни Нефис не могли понять, что происходит в сознании Ютры, где сила Кэсси в данный момент вела войну против коварного влияния Порождения Снов. Однако они знали, что рядом с ними, скрытая от глаз, происходила ужасная битва.

Санни не нравилось чувство неспособности помочь… невозможности сделать что-либо значимое. Это было непривычное и неприятное ощущение, которое он не испытывал уже давно.

Это же чувство, в более широком смысле, было связано со всем, что касалось Астериона. Он чувствовал, что вся его сила бесполезна перед лицом этого врага… заставить Санни почувствовать себя бессильным ещё до того, как враг раскрыл себя, было настоящим достижением, и он невольно стиснул зубы.

Через несколько минут Кэсси тихо застонала. Нефис напряжённо взглянула на неё, а затем с оттенком беспокойства спросила:

«Ты в порядке?»

Кэсси немного помолчала, а затем сухо ответила:

«Я в порядке. Погружаться в разум раба Порождения Снов — всё равно что открывать себя для жестокой ментальной атаки. Это как… идти по минному полю, намеренно наступая на каждую мину. Но я справляюсь».

Теперь и Санни немного забеспокоился.

«Ты справляешься с ментальной атакой Верховного?»

После небольшой паузы Кэсси ответила:

«Я не в состоянии отразить атаку Верховного. Поэтому, стирая воспоминания Ютры, я одновременно стираю и свои собственные воспоминания о том, что я их стёрла. Таким образом, я избегаю атаки и защищаю свой разум от заражённого знания».

Санни замолчал, безмолвно впечатлённый. Он был уверен, что манипулировать воспоминаниями человека — задача не из лёгких, поэтому делать это, одновременно редактируя собственную память, должно было быть более чем сложно. Тем не менее, Кэсси справлялась с этим с кажущейся лёгкостью.

Процесс продолжался некоторое время, каждая минута была всё напряжённее предыдущей. Выражение удивления Ютры постепенно померкло, сменившись напряжённой гримасой. Он был бледен как призрак, а на его коже блестели капельки пота.

Затем, постепенно, его гримаса исчезла, и он медленно отвёл взгляд от Кэсси. Он выглядел измождённым, дезориентированным и ошеломлённым.

Она глубоко вздохнула. После нескольких мгновений молчания Кэсси тихо произнесла:

«Готово. Я… думаю, готово».

Она снова надела повязку на глаза и сделала несколько шагов назад.

«Его первое воспоминание о Порождении Снов появилось всего через несколько дней после окончания войны в Божьей Могиле. Я пыталась точечно стирать воспоминания, но… по мере ухудшения его состояния казалось, что каждая минута его жизни была заражена. У меня не было другого выбора, кроме как стереть всё».

Как только она закончила говорить, в подземной камере раздался слабый голос.

«Где… где я?»

Ютра оглядывался вокруг, встревоженный и растерянный.

Санни почувствовал к мужчине лёгкое сочувствие. Очнуться без воспоминаний о последних нескольких годах, будучи прикованным к стулу внутри рунического круга, должно было быть настоящим шоком.

Нефис спокойно отпустила голову мужчины и обошла стул, чтобы встать перед ним.

«Пробуждённый Ютра, полагаю?»

Его глаза расширились.

«Л-леди Нефис⁈»

Санни почувствовал дежавю.

Вскоре под кожей Ютры вспыхнул успокаивающий белый свет, залечивая его ссадины и синяки.

Похищенный из Домена Тоски Порождением Снов, он теперь исцелился и вернулся в объятия Бессмертного Пламени.

Даже если он был лишён огромного пласта своих воспоминаний, потеряв навсегда короткий отрезок своей жизни.

…Вскоре после этого Санни, Нефис, Кэсси и Кай собрались на первом этаже заброшенного завода, образовав небольшой круг. Между ними повисла мрачная тишина, нарушаемая лишь шорохом старых фильтров воздуха.

В конце концов, Санни мрачно спросил:

«Сколько рабов ты можешь излечить за день?»

Кэсси вздохнула, а затем немного опустила голову.

«Это не занимает много времени… но мои запасы эссенции не безграничны. Пару человек. Может быть, десять, если я себя истощу».

«Десять…»

Учитывая скорость распространения инфекции и посвящения новых рабов в Домен Астериона, десятка было абсолютно недостаточно.

«Мы не можем продолжать бездействовать».

Сказав это, Санни посмотрел на Нефис.

«Я знаю, что борьба с мелкими культами только ускоряет их распространение, но раз наш враг — это идея, у нас нет выбора, кроме как вести идеологическую войну. Жёсткая цензура, уголовное преследование диссидентов, политические репрессии… нам придётся заниматься всем этим и многим другим».

Он вздохнул.

«По крайней мере, мы должны изолировать тех, кто проповедует имя Порождения Снов массам. Это не остановит его, но замедлит».

Нефис некоторое время молча смотрела на него.

В конце концов, она спросила:

«Ты предлагаешь мне начать охоту на еретиков? Тех, кто отрекается от меня в пользу другого бога? Что дальше? Может, мне начать сжигать их на костре?»

Если бы она так сделала, слова «Бессмертное Пламя» приобрели бы гораздо более мрачный смысл.

Санни нахмурился.

«Эй, незачем впадать в крайности. Я уверен, мы можем построить для этих людей парочку комфортабельных лагерей».

Нефис медленно выдохнула.

«А теперь мы строим лагеря? Ты вообще себя слышишь?»

Санни некоторое время смотрел на неё, после чего улыбнулся.

«Нефис, мы, может, и выиграли войну против Суверенов, но теперь мы столкнулись с паранормальным восстанием, возглавляемым Верховным, который даже не считает себя человеком. На полумеры больше нет времени. С этого момента события будут развиваться стремительно, поэтому нам следует забыть о ложном предположении, что у нас есть преимущество, и начать действовать гораздо более отчаянно».

Нефис долго молчала. В конце концов, она вздохнула.

«Хорошо. Тогда давайте перестанем бездействовать».

Существо, которое когда-то было Песнью Павших, отпустило тёмное воспоминание, всё ещё окрашенное в мрачные тона чувствами беспомощности и тревоги, запечатлёнными в нём.

Было немного грустно и немного неловко видеть, как кто-то столь грозный, как Повелитель Теней, чувствует себя столь растерянным и скованным.

Повелитель Теней… его воспоминания были странными и жуткими, пронизанными потрясающей обширностью его сознания и чуждым способом восприятия, которое разделяли лишь немногие существа. Она смутно помнила, как напрягалась, разделяя его чувства, и даже сейчас было слишком легко в них потеряться.

Повелитель Теней был обширен и могуществен, но даже он был скован тихим, коварным завоеванием Порождения Снов.

«Этот мужчина, Ютра… он был первым».

Но он был не последним.

Теперь, зная, что искать, она протянула щупальца своей Воли к бесчисленным воспоминаниям — тем, что принадлежали ей, и тем, что нет — собирая их в повествование о том, что последовало за жутким допросом.

Мир… менялся с ошеломляющей скоростью, ведомый своей разрушительной звездой к неизбежной финальной схватке с Кошмаром.

Все они были ужасно заняты, им приходилось тушить бесчисленные пожары, вспыхивавшие по всему Царству Снов и миру бодрствования каждый день — и всё это время планируя и готовясь к быстро приближающемуся, пугающему будущему.

Один мир уже поглощался другим. Даже если процесс только начинался, последствия уже можно было ощутить. Расстояние между различными областями, казавшееся непреодолимым, менялось. Могущественные Кошмарные Существа, обитавшие в отдалённых Зонах Смерти, пробуждались, некоторые из них уже начинали мигрировать к человеческим границам.

Мир бодрствования тоже не остался невредимым. Количество Врат Кошмара, открывавшихся по всей его пустынной протяжённости, неуклонно росло. Логистическая инфраструктура человечества медленно рушилась под нагрузкой… но даже это было не самой насущной проблемой.

Наиболее серьёзный кризис развивался из-за того, чего никто не ожидал. А именно из-за того, что средняя температура по планете упала на пару градусов по сравнению с предыдущими годами — это был результат просачивания холода с ледяных пустошей к западу от Рэйвенхарта через разорванную границу царств.

Последствия ещё не были катастрофическими, но они предвещали ужасное безумие приближающихся лет.

Это лишь делало более очевидным, насколько важно было безопасно переселить как можно больше людей — в идеале всех — в Царство Снов до того, как начнётся коллапс.

Однако само это титаническое предприятие было отягощено множеством проблем.

На данный момент человеческие территории в Царстве Снов были просто неспособны принять такое количество переселенцев. Они все развивались с поразительной скоростью, и всё же этой скорости было недостаточно.

В Бастионе было электричество, а Рэйвенхарт стоял на пороге аграрной революции… однако местная инфраструктура едва справлялась с поддержанием сотен миллионов людей, почти достигнув предела масштабируемости. Она была далека от готовности содержать миллиарды.

Теперь, как никогда ранее, человечеству нужно было как можно больше Пробуждённых с полезными Утилитарными Аспектами. Бесчисленные Пробуждённые и Мастера сделали возможным стремительное развитие человеческой цивилизации в Царстве Снов, в то время как некоторые из Святых были подобны целым отраслям промышленности сами по себе.

Святая Блисс вскоре будет отвечать за пропитание мириад людей. Повелительница Зверей в одиночку ускорила расширение человеческой цивилизации в бассейне Реки Слёз во много раз. Ночной Странник, чьё возвращение вызвало всемирную сенсацию, взял на себя всё морское судоходство как в Штормовом Море, так и по смертоносным океанам Земли.

Святой Тан, Торговец Сновидениями, был на пороге соединения разрозненных человеческих анклавов в Царстве Снов через новую версию Дримскейпа, сделав таким образом почти мгновенную связь на огромных расстояниях возможной — правда, в Царстве Снов было много существ, способных вторгнуться в общие сны Пробуждённых, так что эта связь пока была далека от безопасности.

Даже имея более миллиона Пробуждённых, служащих Домену Человечества, рук никогда не хватало, чтобы справиться со всеми требовательными задачами по строительству нового дома для человечества. Поэтому бесчисленные обычные люди тоже неустанно трудились ради общей цели — их вклад был не менее важен, а может, даже и более.

Ведь обычных людей было гораздо больше, чем Пробуждённых. Это означало, что им приходилось брать на себя львиную долю работы. Это также означало, что среди них было гораздо больше выдающихся личностей, и даже если их сила не равнялась силе избранных Заклятием Кошмара, их умы были столь же блестящи.

Обычные люди могли взять на себя ответственность за бесконечную задачу строительства и пропитания растущей человеческой цивилизации в Царстве Снов… но, увы, они не могли нести множество военных тягот Домена Человечества.

Даже если гражданская война между Доменами закончилась, война продолжала бушевать со всех сторон. Если люди хотели жить в Царстве Снов, Царство Снов нужно было подчинить. Обширные территории, захваченные Пробуждёнными предыдущих поколений, нужно было обуздать, а новые территории — исследовать, очистить и завоевать.

Объединённое и вдохновлённое Меняющей Звездой человечество лихорадочно трудилось, чтобы обеспечить своё собственное выживание. Песнь Павших была правой рукой Меняющей Звезды и, следовательно, возможно, самым занятым человеком в мире.

Однако вскоре после допроса Пробуждённого Ютры к её списку важных обязанностей добавилась новая задача.

Задача освобождения порабощённых людей из лап Порождения Снов.

Заброшенный завод на окраинах ОССК стал временным карантинным объектом, куда агенты Клана Теней доставляли тех, кто был признан рабами Астериона, и держали их там, пока она не очистит их разум. Работа была медленной и изнурительной, и, что хуже всего, никто из них не знал наверняка, имела ли она значение или была всего лишь каплей в море.

Песнь Павших была не единственной Пробуждённой, обладавшей силами, способными воздействовать на рабов или излечивать их. В конце концов, существовало множество уникальных Аспектов — было также бесконечное море Воспоминаний и людей, способных творить колдовство, так что она могла бы найти и собрать команду помощников для этой задачи.

Однако сама природа их врага не позволяла ей сделать это. Ведь каждый, кто сталкивался с рабами, рисковал сам оказаться захваченным Порождением Снов, так что только те, кто мог противостоять его влиянию, могли быть допущены к ним. И не было другого человека, кроме Кассии, который мог бы и устранить пагубное влияние Астериона, и остаться свободным от него.

Таким образом, её время и эссенция души стали узким местом в их борьбе с распространением Домена Голода.

Усилия Кассии, конечно, были не единственными мерами, которые предпринимали Меняющая Звезда и Повелитель Теней для борьбы с тихим завоеванием Астериона.

Астериона нельзя было убить.

Однако бессмертный враг не был чем-то новым для Меняющей Звезды и Повелителя Теней. Их самих тоже было крайне сложно уничтожить, как и четвёртого Верховного, Короля Ничего.

Всё это означало, что Порождение Снов придётся победить и запечатать, подобно тому, как он был запечатан однажды Анвилом и Ки Сонг… нет, скорее, его нужно было запечатать куда надёжнее, чем удалось первым Суверенам, чтобы его зловещее влияние никогда больше не заразило человечество.

Следовательно, невидимая война влияния, которую Астерион объявил Меняющей Звезде и её Домену, рано или поздно завершится открытым противостоянием. Поэтому у них была одна главная задача до того момента — убедиться, что Домен Тоски не будет ослаблен слишком сильно, а Домен Голода останется настолько слабым, насколько возможно.

В то же время они должны были предотвратить причинение Астерионом вреда человечеству в меру своих сил. Уже было очевидно, что он намеревался держать человечество в заложниках в своём конфликте против них…

Или, по крайней мере, так казалось.

На самом деле мотивы Астериона оставались загадкой, как и многое другое о нём.

В любом случае, Санни и Нефис должны были замедлить распространение влияния Астериона и обезвредить как можно больше его рабов. Тихий и тревожно незаметный рост Домена Голода казался неостановимым, и Порождение Снов становился сильнее с каждым днём — но даже если казалось, что они не добиваются никакого прогресса, на самом деле их позиции тоже укреплялись.

Потому что они постепенно узнавали всё больше и больше о враге. К настоящему моменту они знали достаточно, чтобы действовать.

Хотя человечество было их слабостью, оно же было и их величайшим ресурсом. Бесчисленное множество талантливых людей было мобилизовано для разработки средств распознавания членов Домена Голода без истинного понимания, над чем они работают и почему — таким образом они сами не подвергались риску заражения.

Пока колдуны и Заклинатели работали над инструментом для выявления спящих агентов Астериона, Санни и Нефис направили своё внимание на маргинальные организации, которые уже были обнаружены как носители воли Порождения Снов.

Санни описал конфликт, в котором они оказались, как идеологическую войну. Хотя этот тип противостояния не был им так знаком, как яростные и смертельные схватки, для рождённых в Царстве Войны он тоже не был новым. На самом деле у человечества была богатая и кровавая история ведения войн идей, большинство из которых могли похвастаться числом жертв, ничем не уступающим обычным военным кампаниям.

Так что, если бы они захотели, они могли бы открыть бездонный ящик с инструментами истории и позаимствовать ужасающий набор стратегий, чтобы раздавить идею, отстаиваемую врагом… а также тех, кто её нёс.

Однако, небрежное описание Санни не было полностью подходящим. Да, Астерион был в такой же степени идеей, как и человеком, и его сила распространялась через человеческую мысль. Однако идея Астериона не была обыденной — она была выражением его Верховной Воли. Следовательно, это была идея настолько опасная и агрессивная, что одного лишь контакта с ней было достаточно, чтобы заразиться.

Что означало, что большинство проверенных стратегий идеологической войны были бессмысленны перед Порождением Снов.

Тем не менее…

Сила Астериона тоже не была абсолютной. В конце концов, не все из тех, кто заразился идеей о нём, превратились в его рабов, что доказывало, что Порождение Снов ограничен в количестве людей, которых он мог подчинить — этим ограничением, скорее всего, была разница между его личной силой и ментальным сопротивлением его жертвы.

Санни и Нефис пришли к этому выводу после наблюдения за первыми рабами, захваченными Кланом Теней. Сопротивление человека ментальным атакам имело значение, но, казалось, ещё большее значение имело его душевное состояние — в зависимости от того, насколько твёрдо человек верил в Меняющую Звезду и Домен Человечества, сложность преодоления защиты его разума могла либо возрастать, либо уменьшаться.

Другими словами, им нужно было убедиться, что как можно меньше людей подвергалось воздействию идеи Астериона. В то же время им нужно было укрепить веру людей в Домен Человечества, чтобы меньше тех, кто всё-таки узнавал имя Астериона, становились его рабами.

И, наконец, им нужно было изолировать рабов, чтобы предотвратить дальнейшее распространение имени Порождения Снов.

Именно здесь они обнаружили ещё одну ловушку, расставленную для них Астерионом.

«Вот же подлый ублюдок!»

Санни раздражённо фыркнул, уставившись на список целей перед собой.

Им нужно было уничтожить ячейки спящих агентов, которые помогали распространяться чуме Астериона — такие как Церковь Луны, стремительно набирающая популярность на бывшей территории Домена Мечей.

Однако, обрушившись на этот культ и другие подобные ему, они создали бы впечатление тиранической власти, не терпящей инакомыслия или не предоставляющей людям свободу мысли. Следовательно, они ослабляли веру людей в добродетель и силу Домена Человечества, делая многих людей более восприимчивыми к заражению.

«Ахххх…»

Подняв голову, он тяжело вздохнул.

Силы клана Бессмертного Пламени не должны были быть замечены в преследовании, казалось бы, безобидных сектантов, поэтому было решено, что Клан Теней займётся уничтожением ячеек спящих агентов Астериона. Его люди и так уже были готовы к подобной работе, поскольку они должны были быть тенью безупречных Хранителей Огня.

Конечно, он не собирался убивать несчастных, попавших под влияние Порождения Снов. Некоторые из них были рабами, а некоторые — просто заблудшими глупцами. Первых нужно было доставить в карантинный центр в ОССК, а вторых — изолировать до тех пор, пока с Астерионом не будет покончено.

Отличить рабов от простых сектантов на данный момент было довольно сложно. Поэтому всех пленников пока что нужно было где-то содержать — Санни уже построил для них удобную, но совершенно невозможную для побега деревню за стенами Мрачного Города.

Когда так много людей исчезает без следа, граждане Домена Человечества, понятное дело, начнут беспокоиться. Их доверие к Нефис несколько уменьшится, но это всё равно лучше, чем открытая кампания репрессий.

Вздохнув, Санни потёр глаза.

«Подумать только, я планирую похитить тысячи людей».

Он был не очень доволен таким поворотом событий.

Тем не менее, это нужно было сделать…

Проблема была в том, что в Клане Теней было всего несколько сотен членов, да и сам Санни был несколько растянут.

Ему нужна была помощь, если он собирался выполнить эту задачу — и многие другие грядущие задачи — чисто.

«Думаю, пришло время обзавестись способным заместителем».

Большинство членов Клана Теней были Пробуждёнными, с редкой примесью Мастеров. Санни планировал медленно взращивать талантливых людей, которых завербовал, а затем отправлять тех, кто будет готов, на покорение Кошмаров — таким образом он в конечном итоге получит под своим началом небольшую армию элитных Вознесённых специалистов.

Некоторые из его агентов уже планировали бросить вызов Второму Кошмару. Тамар из Скорби, например, готовилась взять Рэя, Флер, Корсара… и, неожиданно, Телле из Белого Пера… в Семя.

Однако были вещи, которые не под силу даже Вознесённым. Например, переправлять людей через границу между мирами — это была прерогатива Святых. Как Верховный Титан, Змей теоретически мог бы наложить Метку Теней и на Трансцендентных существ, и жизнь Санни значительно упростилась бы, если бы он завербовал одного-двух.

Тем не менее, были причины, по которым он никогда не пытался посвятить Святого в Клан Теней. Во-первых, ему это было не нужно — он не контролировал Цитадели, которые нужно было бы передать верным Святым, чтобы укрепить его Домен. У Санни было семь воплощений, но всего две Цитадели. Так что, если он вдруг не обретёт ещё шесть, вассал ему ни к чему.

Что ещё важнее, он не мог позволить себе стать повелителем слишком многих могущественных живых существ. Было бы хорошо, если бы его легион теней продолжал расти… но если достаточно людей, взобравшихся высоко по Пути Вознесения, начнут следовать за ним, Забытый Бог приблизится к пробуждению.

Тем не менее, обстоятельства постоянно менялись, и на данном этапе Санни нуждался в помощи Святого.

Ему нужен был кто-то компетентный, кто вписался бы в Теневой Легион и чьё отсутствие не ослабило бы Домен Тоски слишком сильно.

Это последнее требование было особенно строгим. Из-за него он не мог переманить у Нефис Эффи, Кая или Джет. Даже такой человек, как Ночной Странник, был вне обсуждения — к лучшему или к худшему.

Однако у Санни был на примете идеальный кандидат.

«Ах, мне правда не нравится это место».

В сопровождении Святой, идущей по тёмному коридору, Санни едва сдерживал дрожь. Здесь, внизу, было ужасно холодно, а вдобавок ко всему его ощущение теней было подавлено. Все эти даймоны, должно быть, настороженно относились к Богу Теней и его слугам — многие из оставленных ими крепостей обладали свойством делать его восприятие почти бесполезным, как если бы он был обычным существом.

Нефритовый Дворец не был исключением.

Одно из воплощений Санни скрывалось в Рэйвенхарте, так что посещение Великой Цитадели было довольно простым делом. Он часто делал это, либо чтобы помочь Каю… либо чтобы из скуки позлить его. Однако сегодня Санни оставил позади роскошь верхних уровней Нефритового Дворца и углубился в сеть туннелей под ним.

Его цель, конечно же, заключалась в том, чтобы найти затворническую Святую, которая обитала там.

Это были Ледяные Залы, где Ки Сонг когда-то держала свой легион паломников.

…Сомнительный выбор места жительства, с точки зрения Санни, но, с другой стороны, он сам жил внутри ненасытного Дьявола.

Вскоре туннель, по которому шли Санни и Святая, открылся в обширную открытую камеру, и он внезапно лишился способности видеть. Это произошло потому, что камера была погружена в истинную тьму — стихию, которой свободно управляла жившая здесь особа.

Как ни странно, холод отступил, как только он вошёл в камеру, и тёплый ветерок коснулся его лица.

Санни прочистил горло.

«Прошу прощения, что вошёл без стука. Но, знаешь ли… тут нет двери. Так что я позволил себе войти».

Несколько секунд прошли в зловещей тишине, и затем из темноты прозвучал мрачный и холодный голос:

«Повелитель Теней. Чему я обязана этому неудовольствию?»

Всё ещё слепой, Санни улыбнулся.

«О, знаешь. Мне нужна помощь в похищении тысячи с чем-то человек. Ты — первый человек, к кому я подумал обратиться».

Последовала долгая пауза, и затем Ревел ответила тоном, лишённым всякой забавы:

«Убирайся».

Санни вздохнул, затем повернулся в сторону, где молча стояла Святая.

«Святая. Будь добра?»

В следующий миг тьма вокруг него словно заколебалась. Затем она отступила, открыв ему обширную подземную камеру во всём её…

«Хм?»

Санни не особо задумывался над тем, как может выглядеть логово Убийцы Света, но он вроде как представлял себе мрачный зал, лишённый всякого комфорта. Холодный и тёмный склеп, где Ревел сидит на каменном полу, бесконечно медитируя, или, может быть, грубое и аскетичное тренировочное поле, где она оттачивает своё боевое искусство.

Однако подземная камера, которую он увидел после отступления истинной тьмы, оказалась довольно…

Уютной?

И более чем немного неопрятной.

Повсюду стояла дорогая мебель, включая кровать с высоким матрасом и пушистым одеялом, разбросанные по помещению коробки из-под еды на вынос и обёртки от вредной еды, куча пустых банок из-под газировки и высокие стопки книг, стоящие тут и там — каждая вещь явно была притащена сюда из мира бодрствования.

Некоторые стопки книг даже опрокинулись, рассыпав их по полу. Одна из книг лежала прямо у его ноги.

Наклонившись, Санни поднял её и с озадаченной гримасой взглянул на обложку.

«Я не хотела… соблазнять Северного Герцога?»

Он пару раз моргнул, не в силах осмыслить прочитанное.

«Верни!»

Кто-то выхватил книгу у него из рук, и он наконец увидел Ревел, которая сердито смотрела на него.

Тёмная Танцовщица Ревел выглядела так же, как и всегда — её кожа была чистым алебастром, глаза словно вырезаны из драгоценного обсидиана, а волосы походили на водопад прекрасного чёрного шёлка.

Просто её шёлковые волосы были собраны в неаккуратный пучок, и на ней были надеты растянутые спортивные штаны и потрёпанная, изношенная толстовка.

Бывшая принцесса Сонг спрятала книгу за спину и устремила жгучий взгляд своих чёрных глаз на Святую.

«С каких пор эта штука стала Верховной⁈»

Святая смогла рассеять истинную тьму, потому что была выше Ревел по Рангу и, следовательно, могла проявлять большую власть над стихией, которой они обе обладали.

Санни всё ещё смотрел на Ревел с ошеломлённым выражением лица.

«С… зимы».

Да, это была Ревел, Убийца Света.

Ревел была такой… неряхой⁈

И, к тому же, поклонницей сомнительных романов.

Санни внезапно охватили сомнения.

«Если подумать… действительно ли мне нужен заместитель?»

Санни несколько мгновений оставался неподвижным, оглядывая захламлённое логово Убийцы Света, затем беззаботно улыбнулся ей и попытался грациозно сесть в мягкое на вид кресло.

Однако, заметив на сиденье небольшую кучку неопознанных обёрток, он замер.

В конце концов, он вздохнул и призвал собственный стул, чтобы сесть.

Ревел долго смотрела на Теневой Стул, затем что-то пробормотала себе под нос и продолжила сверлить его взглядом.

«Что тебе нужно?»

Санни улыбнулся и пожал плечами.

«Как я и сказал, мне нужна твоя помощь в одном деле».

Он немного помолчал, после чего добавил нейтральным тоном:

«Представь, что существует противник, чьё имя ты не можешь произнести. Каждый солдат, которого ты отправляешь сражаться с этим врагом, становится его собственным. С врагом нельзя договориться, врага нельзя убить; чтобы победить, нужно сначала забыть, что он существует. Как бы ты уничтожила такого врага?»

Ревел какое-то время смотрела на него, затем скривилась и присела на свою кровать.

«Значит, Порождение Снов вернулся и доставляет тебе неприятности».

В тоне Ревел вновь появилась холодная, угрожающая надменность, к которой Санни привык. Излишне говорить, что это сильно контрастировало с её внешним видом.

Его улыбка чуть расширилась.

«Видишь, вот почему я был уверен, что иметь дело с бывшей принцессой Домена Сонг — к тому же первой из них, ставшей Святой — будет удовольствием. Ты и так уже многое знаешь».

Она изучила его мрачным взглядом и пожала плечами.

«Есть только один жуткий Верховный, чьё имя меня учили никогда не упоминать. К тому же, Песнь Павших недавно навещала Сейшан, чтобы задать несколько неожиданных вопросов. Было бы трудно не понять, о чём ты говоришь».

Санни кивнул с пониманием.

«Тем не менее, могу я кое-что спросить?»

Ревел просто нахмурилась, что побудило Санни задумчиво на неё посмотреть.

«…Как можно случайно кого-то соблазнить? И что не так с этим герцогом, у него что, совсем нет никаких стандартов?»

Леденящий взгляд Ревел мгновенно вернулся.

«Заткнись!»

Санни рассмеялся.

Что ж… он в какой-то степени понимал. Недостаток Ревел не позволял ей находиться под солнцем, а в Рэйвенхарте не было электричества и сети. Неудивительно, что она стала затворницей, коротая время за теми немногими развлечениями, к которым Святая могла легко получить доступ в Царстве Снов.

Но неужели так сложно хотя бы убирать за собой?

Он усмехнулся.

«В любом случае, да. Не прошло и двух лет с окончания Войны Доменов, а теперь мы столкнулись с возможностью новой. Ты играешь довольно важную роль в военных кампаниях Домена Тоски… однако в данный момент ты нужнее мне. Мне нужен кто-то одновременно могущественный и способный, чтобы возглавить тайные операции моего клана».

Ревел мрачно улыбнулась.

«Нет, спасибо. Мне и здесь вполне неплохо».

Санни с сомнением осмотрелся.

«Я бы не сказал, что жить в мамином подвале после… сколько тебе, под сорок?.. — это „вполне неплохо“, но что я понимаю? Признаю, это твой дом уже давно. Но всем нам однажды приходится покидать родительское гнездо».

Ревел холодно улыбнулась, затем сказала опасным тоном:

«Продолжай говорить, Повелитель Теней».

Санни кашлянул.

«Я хотел сказать — не отказывайся, пока не услышишь, что я предлагаю».

Её улыбка исчезла, как зимний мираж.

«И что же это?»

Он откинулся на спинку стула, расслабленно скрестив руки.

«Ну, во-первых, я предлагаю тебе титул и положение старейшины в Клане Теней. По сути, единственной, ведь других людей твоего уровня в моём Домене нет. Сила и авторитет, которые приходят с этим титулом, — не шутка, так что подумай хорошенько. Ах да, и работы будет очень много. Так что, скорее всего, тебе больше никогда не будет скучно».

Он поднял руку и показал два пальца.

«Во-вторых, у становления моим подданным есть различные преимущества. Деньги, роскошное жильё… крутая татуировка. Ты получишь Метку Теней и все силы, которые с ней связаны. Правда, в твоём случае они не будут столь значительными, как из-за твоей силы, так и из-за природы твоего Аспекта».

Санни показал третий палец.

«И наконец… я правлю целым регионом Царства Снов, где нет солнца. Это земля вечной тьмы, где твой Недостаток не сможет тебя достать. Ты сможешь свободно бродить по Забытому Берегу вместо того, чтобы сидеть в этом холодном подвале. Разве это не звучит заманчиво?»

Ревел смотрела на него с недоверием несколько долгих мгновений.

Затем она сказала ровным тоном:

«Мне нравится мой подвал».

Санни прочистил горло.

«Ох. Ну, в таком случае, можно подыскать подвал получше. У меня в городе много первоклассной недвижимости, знаешь ли! Там есть потрясающий исторический собор, демонический замок, бесчисленные пустующие особняки… чёрт, там даже есть целая система катакомб, если это больше по твоему вкусу».

Он немного помолчал, а затем добавил более серьёзным тоном:

«Клан Теней сейчас — скромная сила. Но со временем он вырастет и станет тайным оружием Домена Человечества — опорой, поддерживающей его из тьмы. Я не всегда смогу лично руководить им. Так что мне нужен кто-то, кто будет возглавлять его в моё отсутствие».

Санни улыбнулся.

«У меня уже есть человек, занимающийся административной стороной управления тайным подразделением Домена Человечества. Однако мне также нужен кто-то, кто возьмёт на себя руководство в поле, — чемпион, который будет вести моих последователей на поле боя».

Он сделал паузу, и улыбка сошла с его лица.

«И этот человек мне нужен прямо сейчас. Потому что ситуация, вероятно, скоро станет довольно мрачной… когда это случится, никто не будет в безопасности. Ни ты, ни твои сёстры, ни даже я».

Немного наклонившись вперёд, он молча уставился на неё.

«Итак, что скажешь, Убийца Света? Ты будешь работать со мной? Надеюсь, что да, потому что… понимаешь, работы предстоит очень много. Даже с семью телами, одного меня недостаточно».

Ревел какое-то время смотрела на него.

В конце концов, она вздохнула и прижала к себе книгу.

«На самом деле, ты убедил меня на словах о „различных преимуществах и крутой татуировке“…»

Слуги Санни двигались в тенях человечества, оставаясь незримыми. Члены Клана Теней были рассредоточены по обоим мирам, внедрены во все слои общества. Их работа обычно была тихой, а высокоинтенсивные миссии происходили точечно, после месяцев тщательной подготовки.

В безлунную ночь в разгар лета всё происходило точно так же. С той лишь разницей, что на этот раз в тайной операции участвовала не одна или две когорты — вместо этого в полной секретности был мобилизован весь Клан Теней, и десятки элитных команд Пробуждённых готовились обрушиться на противника из темноты.

В Бастионе Квентин повёл своих людей, чтобы окружить Церковь Луны, в то время как электрический свет уличных фонарей задрожал и погас, погружая город в объятия теней. Где-то в другом месте Рейн и Тамар готовились к штурму тайной базы чёрного аукциона в сопровождении Рэя и Флер.

В ОССК Ким облачилась в доспехи и повела когорту воинов-Пробуждённых к укреплённому комплексу небольшого клана Наследия, уличные камеры подвергались помехам по мере их продвижения. Джун и его люди поднялись на борт Ночного Сада всего несколькими днями ранее и теперь тихо пробирались по его обширным грузовым отсекам.

В Рэйвенхарте члены Клана Теней содрогнулись и оглянулись испуганными взглядами, когда потрясающе красивая женщина в тёмной кожаной броне прошла между ними горделивой походкой, потоки тьмы вихрились вокруг неё, словно ужасающая буря. Их голоса были полны благоговения.

«Это правда она… Убийца Света!»

«Принцесса Ревел с нами!»

«Боги! Только Босс мог обманом заставить Тёмную Танцовщицу стать одной из его лейтенантов».

«Что ж, как и ожидалось от Тёмного Владыки?»

Услышав последнее, Ревел тихо рыкнула и бросила на мужчину угрожающий взгляд, от чего тот побледнел и затрясся всем телом.

«Вы закончили сплетничать, дураки? Если да, тогда идите подкреплять другие команды. Операцию на мосту я возьму на себя».

Где-то в другом месте воплощение Санни и Айко стояли перед огромным столом, на поверхности которого проявлялись и исчезали тени, показывая сотни маленьких фигурок, двигающихся, чтобы окружить тысячи других.

Клан Теней, конечно же, обладал не только мастерством и силой своих элитных воинов. Его главной силой было почти всеведение Повелителя Теней, чьи чувства могли распространяться на огромные расстояния, раскрывая скрытые тайны и снабжая его слуг детальными знаниями о враге.

Они также владели Воспоминаниями, которые он выковал, могли путешествовать между мирами через семь скрытых Врат Сна, и в их миссиях их сопровождали воплощения их Владыки.

Сейчас, как и прежде, шесть аватаров Санни сопровождали тех членов Клана Теней, которым предстояло штурмовать самые опасные спящие ячейки Астериона. Он мог усилить своих людей, если понадобится… он также мог призвать фантомов и Теней, чтобы помочь им, даже если это рисковало выдать намёки на его существование внешнему миру. Поэтому Санни надеялся, что сегодня ему не придётся действовать лично.

«Это такой чудовищный бардак».

В голосе Айко слышалась усталость.

Неудивительно, что она была измотана — в конце концов, координировать одновременную атаку на трёх континентах и в различных регионах Царства Снов, особенно если это должно было происходить в полной секретности, было нелегко. Ей помогали Кэсси и Джет, а также Ревел и сам Санни, но он не стеснялся перекладывать больше работы на свою надёжную помощницу.

«Знаешь…»

Айко уставилась на движущиеся тени с отстранённым выражением лица.

«Когда ты нанял меня управлять магазином Воспоминаний, я не представляла, что моя работа будет такой. Боги, как я здесь оказалась… почему я вообще помогаю тебе похищать тысячи случайных людей?»

Санни несколько мгновений задумчиво смотрел на неё, а затем улыбнулся.

«Из-за моего очаровательного характера?»

Айко долго смотрела на него, затем ахнула.

«О, боги. Меня одурачили, не так ли?»

Он усмехнулся.

«Что, ты поняла это только сейчас?»

Усмехнувшись, Санни снова повернулся к столу.

«Тем не менее, я бы сказал, что ты получаешь довольно щедрое вознаграждение за все эти хлопоты. Ты сама виновата, что так хороша в этом деле».

Заметив, что большинство членов Клана Теней заняли позиции, он вздохнул и стёр улыбку с лица.

«Тогда пора начинать».

Айко с гримасой закрыла глаза, прежде чем активировать коммуникационные Воспоминания.

«Все тени, вперёд!»

На столе сотни маленьких фигурок пришли в движение.

В Церкви Луны погасли все огни, когда холодный ветер распахнул окна. Собравшиеся внутри люди мгновенно ослепли… но те, кто вошёл через окна, прекрасно видели в темноте, поэтому не теряли времени, беззвучно устремляясь вперёд. Перед сейфом тайного аукционного дома охранники-Пробуждённые внезапно услышали прекрасный голос, похожий на голос молодой женщины. В следующий миг они обнаружили, что не могут двигаться, видеть или кричать… всё, что они могли сделать, это стоять на месте, застыв в ужасе, и слушать едва уловимый звук приближающихся шагов.

Тяжёлые укреплённые ворота поместья клана Наследия открылись, несмотря на то что были запечатаны, и внутрь хлынули вооружённые фигуры. Немногие Пробуждённые слуги, патрулировавшие территорию, пали жертвами парализующих Воспоминаний, даже не успев издать звук. Системы безопасности — как высокотехнологичные, так и магические — были обезврежены за считанные мгновения. В течение одной минуты захватчики уже входили в дом.

Непроницаемое море тьмы внезапно затопило каменную штаб-квартиру новообразованной боевой секты в Рэйвенхарте, лишая всех внутри зрения. Прежде чем Пробуждённые адепты успели отреагировать, пугающие крики разорвали тишину, а леденящее чувство холода сжало их сердца.

В глубинах Ночного Сада расцвёл внезапный взрыв, озарив тьму удалённого грузового отсека, где группа зловещих контрабандистов построила своё тайное логово.

«Корсар, этот ублюдок! Почему всё взрывается, когда он рядом⁈»

Айко ударила изящным кулаком по столу.

Санни кашлянул, не решаясь ответить.

Он не мог ничего сказать, потому что знал такого же человека…

Стоя на огромной стене Мрачного Города, Санни вглядывался в беззвёздное небо.

Бездонная чёрная пустота нависала над Забытым Берегом, бесконечная в своей тёмной вечности…

Сегодня прекрасный демон мчался по ветрам сквозь эту чёрную пустоту, купаясь в её бескрайней тьме.

Некоторое время спустя Ревел приземлилась на парапете стены рядом с ним. В своей Трансцендентной форме Тёмная Танцовщица была подобна демонице, высеченной из чистой тьмы — её рост увеличился почти до четырёх метров, чёрные волосы, казалось, стали гораздо длиннее, а из головы выступали два слегка изогнутых обсидиановых рога.

Из её спины тянулись два чёрных кожистых крыла, увенчанных обсидиановыми шипами… глядя на эти смертоносные когти, Санни не мог не содрогнуться, вспоминая ощущение, как они пронзали плоть Святой, будто бумагу.

Ревел вдохнула полной грудью, затем медленно выдохнула и обратила взгляд своих тёмных глаз на него.

«Это действительно правда».

Она снова повернулась лицом к беззвёздному небу и вздохнула.

«Земля без солнца…»

Санни помолчал несколько мгновений, а затем слабо улыбнулся.

«Технически, солнце здесь когда-то было. Но Нефис убила его».

Ревел не ответила, поэтому он взглянул на неё и спросил:

«Ну что? Тебе здесь нравится?»

Она усмехнулась и промолчала.

Однако через некоторое время она всё же заговорила:

«Нравится? Да. Даже больше, чем нравится, если честно — такое чувство, будто это место и я были созданы друг для друга. Забавно, правда? Сейшан потратила десять лет, пытаясь сбежать отсюда, а я счастлива остаться».

Ревел опустила взгляд.

«Немногие из нас, сирот, зашли так далеко. Кто-то погиб в Первом Кошмаре, кто-то пал позже. А те, кто остались, все несут свои проклятия… свои Недостатки. Недостаток Сейшан, возможно, самый тяжёлый, но мой, думаю, самый жестокий».

Она посмотрела на него.

«А как насчёт тебя, Повелитель Теней? Насколько тяжёл твой Недостаток?»

Санни приподнял бровь. Среди Пробуждённых спрашивать о чужом Недостатке считалось крайне невежливым. Но, с другой стороны, после того как он увидел Ревел в её естественной среде обитания, он был бы глупцом, если бы ожидал от неё благородства и приличий.

Он пожал плечами с улыбкой.

«Он определённо сформировал мою жизнь так, как я не ожидал. Тогда всё это казалось ужасно несправедливым… но сейчас я думаю, что это было к лучшему».

Санни посмотрел на бескрайние просторы Забытого Берега, простирающиеся перед ним. Ревел изучала его несколько мгновений, а затем спросила:

«А тебе самому здесь нравится?»

Он усмехнулся.

«Мне нравится, что эта земля даёт мне неоспоримое преимущество перед любым, кто попытается её захватить. Мне также нравится править землёй, которой не удалось меня убить… я довольно злопамятный человек, знаешь ли. Быть Тёмным Владыкой Забытого Берега доставляет мне немало злорадной радости».

С этими словами Санни покачал головой.

«Что, конечно, не означает, что правление Забытым Берегом не приносит мне и множество головной боли. В конце концов, это место не особо поддаётся логике. Ладно, что здесь нет солнца, но как погода остаётся умеренной без солнца? Чёрт его знает. Большая часть воды исчезла, когда было запечатано Тёмное Море, поэтому мне нужно как-то её добывать…»

Он поджал губы.

«Какое-то количество грунтовых вод осталось, но они слишком глубоко, чтобы копать колодцы. Вся местность, по сути, пустыня, а это значит, что, в теории, ничто не мешает Пустыне Кошмаров поглотить её. Стоит ли мне беспокоиться об опустынивании? Опять же, понятия не имею. Есть ещё масса подобных проблем».

Санни наконец взглянул вниз, где у подножия стены Мрачного Города появилось обнесённое стеной поселение. Его выражение лица стало сложным.

«Пока мы импортируем воду и запасы продовольствия через Врата Сна, но это лишь временная мера. Я хотел бы сделать Забытый Берег самодостаточным, и, кроме того, в будущем по другую сторону Врат не будет источника снабжения. Потому что в будущем не будет мира бодрствования».

Поселение было построено из проявленных теней. В архитектурном плане оно не представляло собой ничего особенного, но Санни по крайней мере приложил усилия, чтобы здания выглядели похожими на те, что в Мрачном Городе. Его опыт создания убежищ в игре Ариэля очень пригодился, поэтому результат получился вполне достойным.

Лучше всего то, что тени, которые он проявил, были достаточно прочными, чтобы служить почти неразрушимой преградой для людей Пробуждённого ранга. Учитывая, что поселение должно было служить лагерем для военнопленных — или карантинным объектом, если хотелось выразиться помягче, — это было вполне удовлетворительно.

Конечно, была разница между созданием комфортного убежища для себя и Кая и строительством поселения, предназначенного для размещения тысяч людей.

Например, должна быть какая-то канализационная система. Нужно было собирать и утилизировать мусор, готовить и раздавать еду, должно было быть водоснабжение, и, поскольку он не хотел, чтобы пленные умерли от скуки, должны были быть доступны какие-то формы досуга — и многое другое.

К счастью, Санни уже накопил некоторый соответствующий опыт, обустраивая подходящее жильё для членов Клана Теней, проживающих в Мрачном Городе, хотя и в гораздо меньшем масштабе. Так что ему удалось сделать лагерь для военнопленных вполне пригодным для жизни.

Что, конечно, ничуть не уменьшало его мрачной сути.

«Я и правда в последнее время чувствую себя злодеем».

Глядя вниз, Санни вздохнул.

«Кстати об импорте припасов, теперь нам нужно добывать гораздо больше еды и воды. Хорошо, что наши друзья в правительстве умеют очень хорошо скрывать следы на бумаге».

Ревел нахмурилась.

«Тебе удалось захватить всех этих людей, никого не убив, — во что трудно поверить. Хорошая работа. Однако…»

Она долго смотрела на него.

«Что теперь?»

Санни уставился на неё.

«Теперь мы держим их здесь, пока не разберёмся с Порождением Снов, и добавляем новых».

Он не знал, сколько времени потребуется, чтобы победить Астериона.

Оставалось надеяться, что ему не придётся расширять это поселение…

Атака Клана Теней была быстрой, скрытной и леденяще эффективной. Они уничтожили все спящие ячейки последователей Астериона одним ударом… все ячейки, которые помогали распространять его имя и поэтому были раскрыты.

К тому времени, как новый день озарил мир, полдюжины культов и несколько маргинальных организаций бесследно исчезли. Их церкви и базы стояли пустыми, и хотя внутри оставались следы ожесточённой борьбы, тел найдено не было.

Неизвестные нападавшие не оставили никаких улик или доказательств.

Число пропавших было значительным, но в масштабах человечества это была всего лишь капля в море. Однако именно таинственный характер их исчезновения вызвал у публики сильный шок.

Общественность встревожилась.

Ведь не каждую ночь в их города проникает таинственная сила, чтобы похищать людей, и никто об этом не знает. Тот факт, что Хранители Огня и силы клана Бессмертного Пламени не только не смогли предотвратить зловещую атаку, но и оказались не в состоянии выяснить, что произошло, лишь подлил масла в огонь пугающих слухов. Наблюдая за испуганной реакцией публики, Санни не мог не вспомнить своё собственное прошлое. Тогда, на Забытом Берегу… разве не так же чувствовали себя Спящие Мрачного Города по отношению к Харусу, безжалостному палачу Светлого Владыки?

Никто никогда не видел, как Харус приходит за своими жертвами, но все, кого он был послан убить, неизбежно оказывались мёртвыми. Тот факт, что не нашлось ни единого свидетеля, который мог бы объяснить, как ненавистный горбун убивал свои цели, лишь делал его ещё страшнее. В конце концов, больше всего люди боялись неизвестного.

Теперь Санни сам стал этим неизвестным для человечества.

«Как иронично».

Что касается самого Санни… он тоже был несколько встревожен.

Не только из-за мрачной природы самого акта, но и из-за того, насколько гладко всё прошло.

Он ожидал, что что-то пойдёт не так, вплоть до самого конца. Он даже приготовился обнаружить самого Астериона в одной из тайных баз.

Порождение Снов, предположительно, был заточён на луне, но кто знал? Его влияние, казалось, распространялось без проблем. Так что было вполне разумно предположить, что и сам он вырвался из своего заточения.

Рабы Астериона не совершали ничего вредоносного, продолжая жить своей обычной жизнью. И даже теперь, когда Санни и его люди напали на последователей Порождения Снов, тот не оказал никакого сопротивления.

Словно Астерион был пацифистом, не питающим никаких злых намерений.

…Или же был просто настолько уверен в своей окончательной победе, что потеря нескольких спящих ячеек не имела для него никакого значения.

В любом случае, Санни это не нравилось.

Захватить последователей Порождения Снов оказалось не слишком сложно. На самом деле, транспортировка их на Забытый Берег оказалась более сложной задачей — но Санни справился. И теперь начнётся настоящая трудность.

Задача заключалась в том, чтобы держать всех этих людей надёжно запертыми вдали от человеческого населения, обеспечивая их всем необходимым. Пленников нужно было кормить, одевать и охранять. Некоторым потребуется медицинская помощь… рабов нужно было отделить от обычных фанатиков и доставить в карантинный центр в ОССК, где Кэсси, как они надеялись, очистит их разумы от влияния Астериона.

Санни подавил тяжёлый вздох.

«Ах… столько работы».

Хорошо, что у него проявился новый прихвостень… э-э, новый заместитель, чтобы помочь ему справиться со всеми трудными задачами.

«Разве это не слишком жестоко?»

Ревел смотрела вниз на чёрное поселение, освещённое зачарованными огнями. Там некоторые из пленников уже просыпались, выходя на улицу из назначенных им жилищ.

В лагере для заключённых не было живых охранников, да и живого персонала тоже. Всю работу выполняли его фантомы — единственным человеком, которому было позволено взаимодействовать с пленными, была сама Ревел.

Санни пожал плечами.

«Эй, я уже выбрал самых приятных на вид из своих фантомов, чтобы заботиться о заключённых. Конечно, они могут быть тенями мёртвых людей, но большинство из этих людей когда-то были прекрасными бессмертными Вечного Города! Я мог бы выбрать мёртвых Кошмарных Существ, знаешь ли».

С этим он ничего не мог поделать. Конечно, более гуманным вариантом было бы назначить хотя бы нескольких членов Клана Теней для ухода за пленными… но подданные его Домена тоже не были невосприимчивы к силам Астериона. Если Порождение Снов мог похищать сердца тех, кто следовал за Нефис, то он мог похищать и людей из Домена Санни.

Поэтому членам Клана Теней нельзя было позволять контактировать с рабами Астериона больше, чем необходимо.

Ревел вздохнула и прикрыла лицо рукой.

«Они подумают, что умерли и попали в загробную жизнь…»

Санни огляделся.

Беззвёздная чёрная пустота вместо неба, своеобразные здания из гладкого чёрного материала и огромная тёмная стена, возвышающаяся над поселением, словно барьер бытия.

«Она… не ошибается».

Если бы кто-то напал на Санни среди ночи, а потом он пришёл бы в себя в этом месте, он тоже предположил бы, что попал в ад.

Санни одарил её приятной улыбкой.

«Чего же ты тогда ждёшь? Иди и объясни им, почему они здесь и что с ними будет происходить. Ну знаешь, что с ними будут хорошо обращаться и что бояться нечего».

Ревел взглянула на него сквозь пальцы.

«Ты ведь понимаешь, как я выгляжу, да?»

Санни уставился на неё.

Алебастровая кожа, чёрные волосы… кожистые крылья, два обсидиановых рога, совершенно чёрные глаза…

Как бы он отреагировал, если бы кто-то вроде неё сказал ему, что он определённо не в аду?

Санни кашлянул.

«Ну. Может, для начала отмени свою Трансцендентную форму…»

Покачав головой, Ревел расправила крылья и спрыгнула с парапета.

Он молча наблюдал, как она планирует к поселению, а затем отвернулся.

Ему предстояло многое сделать…

Прежде чем покинуть стену, Санни бросил последний взгляд на поселение внизу.

Оно светилось в обширной тьме Забытого Берега, как единственный островок света в бездонном тёмном океане. Он видел маленькие фигурки заключённых, бродящих по улицам, и ощущал растерянное движение их теней. Многие уже собрались на площади, служившей сердцем поселения, туда, куда приземлилась Ревел после падения с тёмного неба.

Ещё больше прятались в своих жилищах, напуганные видом фантомов, стоявших на страже снаружи.

Санни вздохнул.

Его переполняло горько-сладкое чувство иронии.

Когда-то, очень давно, Забытый Берег был его тюрьмой. Теперь он был его правителем.

Тогда люди, отправленные на Забытый Берег, были заперты в Светлом Замке без всякой надежды вернуться в мир бодрствования. Единственным выходом был Шлюз Багрового Шпиля, который охранял жуткий Ужас — враг, которого им и не снилось победить.

Теперь пленники были заперты в тюремном лагере, построенном Санни, тоже без надежды на побег. Даже если бы они избежали взгляда безмолвных фантомов и взобрались на неприступные стены, затем пробрались в Мрачный Город… единственным путём с Забытого Берега был Шлюз Безымянного Храма.

И этот Шлюз охранял сам Санни — существо бесконечно более могущественное и грозное, чем когда-либо был Ужас Багрового Шпиля.

В этом отношении заключённым было хуже.

Тем не менее…

В целом их положение было куда лучше того, что вынесли Спящие Мрачного Города.

Ведь им не приходилось рисковать жизнями, охотясь на ужасных Кошмарных Существ, чтобы избежать голодной смерти. Ни одна мерзость не спустится на них из тьмы, чтобы их пожрать. Им не нужно было платить дань кровожадному тирану, чтобы выжить, и их не принуждали продавать себя в его услужение.

Вместо этого они могли просто наслаждаться абсолютной безопасностью, получая всё необходимое для жизни.

Санни сомневался, что кто-либо поблагодарит его за эту благосклонность. Никто не оценит усилия, которые он и Нефис приложили, чтобы избежать необходимости вырезать этих пешек Астериона.

Снова вздохнув, Санни поднял взгляд и улыбнулся.

«Неблагодарные…»

Эти ублюдки и не знали, как им повезло.

Спускаясь со стен Мрачного Города, он переключил своё внимание на далёкий Бастион.

Там Остров Слоновой Кости уже давно вернулся из военного похода в Пояс Зон Смерти и Вечный Город. Он снова парил в голубых небесах над Зеркальным Озером, служа символом надежды для миллионов граждан, живших своей жизнью далеко внизу.

В день возвращения Острова Слоновой Кости праздничные улицы были полны ликующих людей. Они указывали на небо с благоговением и восторгом, приветствуя своего победоносного правителя. Однако сегодня настроение в городе было странно приглушённым.

Новости о произошедшем прошлой ночью постепенно распространялись среди населения, и хотя по-настоящему испугались немногие, многие разделяли тяжёлое чувство беспокойства.

Нефис смотрела на свой город с балкона Башни Слоновой Кости, и на её лбу залегла морщинка.

Санни возник из тени позади неё, подошёл и встал рядом.

«Как всё прошло?»

Она бросила на него быстрый взгляд.

«Примерно так, как мы и ожидали».

Реакция населения была важна — в конце концов, подрыв их веры в Нефис и Домен Человечества снижал их сопротивляемость распространяющемуся влиянию Порождения Снов. Однако в эти первые несколько дней наибольший вес имела реакция сильнейших людей человечества.

Простые граждане могли услышать о внезапном исчезновении странного культа и слегка встревожиться, а затем продолжить жить, как ни в чём не бывало, — но те, кто обладал реальной властью, были, несомненно, более любопытны и лучше умели связывать факты воедино.

Они бы никогда не проигнорировали крупномасштабное нападение, произошедшее одновременно в различных регионах как Царства Снов, так и мира бодрствования, особенно учитывая, что клан Бессмертного Пламени не только не смог его отразить, но и, похоже, был застигнут врасплох, как и все остальные.

В мире существовало очень мало сил, способных на столь ошеломляющий акт насилия… собственно, такой силы вообще не должно было существовать. Естественно, чемпионы человечества должны были заподозрить, что происходит нечто зловещее.

Ужасные воспоминания о Меняющем Кожу были ещё свежи в памяти у всех, поэтому, как минимум, они будут опасаться появления нового Кошмарного Существа схожей силы, способного сеять хаос по всему миру.

Однако люди, которые начнут опасаться неизвестного Кошмарного Существа, были для Санни и Нефис подарком. Настоящая проблема — те, кто был чуть более проницателен и мог догадаться, что единственной сущностью, способной нанести Домену Человечества такой жуткий удар… был клан Бессмертного Пламени и сама его правительница.

Нефис вздохнула.

«Мои подчинённые слишком умны. Мне следовало бы радоваться тому, какие они проницательные».

Санни положил руки ей на плечи, нежно массируя их.

«Что? Они странно на тебя смотрели?»

Она кивнула, затем слабо улыбнулась.

«Да. Сейшан, Ночной Странник, След Разорения… даже Морган. И многие другие. Было почти забавно наблюдать, как омрачались их выражения лиц и как становились непредсказуемыми их желания. В конце концов, они видели лишь одно разумное объяснение произошедшему прошлой ночью… но принять это объяснение было слишком страшно».

Этим объяснением, конечно же, было то, что Нефис — бесспорный правитель человечества — совершила жестокое нападение на человечество без видимой причины и теперь бесчувственно это скрывала.

Санни вздохнул.

«И что ты сделала?»

На самом деле он знал, что она сделала… ну, по крайней мере, что должна была сделать. Они обсудили это заранее.

Нефис должна была свалить всё на Санни — по крайней мере, перед теми, кто знал о его продолжающемся существовании. Перед теми, кто считал его мёртвым, она должна была делать вид, что ничего не знает.

Повернув голову, Нефис посмотрела на него через плечо. Она задержала взгляд на несколько мгновений, а затем ровным тоном произнесла:

«Ах. Ты, наверное, немного разозлишься на меня».

Санни поднял бровь.

Что это должно значить?

«Что? Что ты сделала?»

Она отступила от плана?

Нефис помолчала несколько мгновений, а затем пожала плечами.

«Мне просто не хотелось порочить твоё имя. Это казалось неправильным, особенно когда у нас уже есть идеальный козёл отпущения, которого можно использовать».

Её голос был ровным, а выражение лица оставалось нейтральным. Однако Санни почувствовал в её голосе спокойную, но холодную нотку, которой раньше не было.

Он изучающе посмотрел на неё.

«Во-первых… что значит, порочить моё имя? Я ведь и вправду похитил этих людей!»

Санни замолчал, затем кашлянул.

«О, но спасибо. Я ценю твою заботу».

Он улыбнулся.

Бывают друзья, которые помогут спрятать тело. Как выяснилось, бывает и девушка, которая поможет скрыть похищение тысяч людей.

Разве это не слишком мило?

Да… мило — подходящее слово…

Санни тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться.

«Во-вторых, какого идеального козла отпущения ты имеешь…»

Его глаза слегка расширились.

«Ты не могла».

Нефис молча смотрела на него некоторое время, прежде чем ответить.

«Ещё как могла. Почему бы и нет? Столько людей бесследно исчезли из самого сердца Домена Человечества, и все наши союзники задаются вопросом, кто мог бы совершить подобное. Кандидатов не так много, и поэтому…»

Она отвела взгляд и пожала плечами.

«Я свалила всё на Мордрета».

Санни уставился на неё в неверии.

«Вот это да!»

Почувствовав его взгляд, Нефис размеренным тоном произнесла:

«Король Ничего достаточно могущественен, чтобы осуществить такую атаку, и достаточно зловещ, чтобы на него можно было всё свалить. Его репутация настолько ужасна, что мне было достаточно лишь намекнуть, чтобы все решили, что за всем стоит он».

Глядя на оживлённую панораму Бастиона, Нефис улыбнулась.

«Это его собственная вина, что он такой непредсказуемый. Плюс… он, может, и хочет спрятаться в Полых Горах и полностью избежать этого конфликта, но я никогда не обещала не втягивать его в борьбу с Порождением Снов. Так или иначе, ему придётся ввязаться. Будет справедливо, что он начнёт вносить свой вклад, позволив мне воспользоваться его именем».

Санни тяжело вздохнул.

Использовать Мордрета в качестве козла отпущения! Это было… это было так…

Коварно.

Почему он сам до этого не додумался?

Внезапно Санни почувствовал приступ злорадной радости.

«Сомневаюсь, что он будет этому рад».

Нефис посмотрела на него, задержала взгляд на несколько мгновений, а затем искренне недоумённо подняла бровь.

Её ответ был ровным.

«Какое мне дело до того, рад он или нет?»

Санни несколько раз моргнул.

В этом был смысл.

С логикой не поспоришь.

«Действительно, это не имеет значения».

Им нужно было поднять боевой дух Домена Человечества, а ничто так не объединяет людей, как общий враг. Астерион был этим врагом, но по очевидным причинам Санни и Нефис не могли использовать его в качестве пугала — ведь одно лишь упоминание о нём добавляло ему силы.

Так что меньшее, что мог сделать Мордрет, — это стать для них пугалом.

Санни мысленно рассмеялся.

И этот смех был под стать настоящему злодею.

«Ах, как же всё перевернулось…»

Должно быть, Ютра в какой-то момент задремал, потому что теперь он постепенно приходил в сознание. Но что-то было не так…

Он обнаружил себя сидящим на металлическом стуле в тёмной комнате, одетым в удобную гражданскую одежду. Его память была немного затуманена, и он никак не мог вспомнить, как здесь оказался.

Неужели он перебрал, празднуя окончание войны?

«Ах, дерьмо. Жена меня убьёт… мы же только поженились, ради Заклятия…»

«Очнулся? Отлично».

Его мысли прервал незнакомый голос.

Подняв взгляд, он увидел перед собой металлический стол и незнакомца, сидящего напротив на таком же стуле. Мужчина был чуть старше него и носил такую же неприметную одежду. На его лице застыло скучающее выражение, а в руках он держал лист белой бумаги.

Ютра немного удивился, увидев бумагу, ведь в эту цифровую эпоху её редко использовали. Электрический свет намекал, что они находятся в мире бодрствования, так что не было причины писать от руки или распечатывать данные.

«Эм. Где…»

Мужчина прервал его.

«Я Пробуждённый Тегрот. Можешь звать меня просто Тегрот, Ютра. Полагаю, у тебя полно вопросов… вот, сначала прочти это. Потом сможешь приступить к своей смене».

Ютра в замешательстве принял лист бумаги.

Там, на его поверхности… что-то, похожее на письмо, было написано его собственным неуклюжим почерком.

«Что за?»

Его замешательство лишь росло, пока Ютра читал письмо.

В нём говорилось:

[Привет!

Ты, наверное, сейчас совершенно не в себе. Где я? Что случилось? Боги, жена меня убьёт! Мы же только поженились, ради Заклятия!

Вот что ты, должно быть, сейчас думаешь. Верно?

Не волнуйся, я был точно таким же. Это письмо призвано кратко объяснить, что происходит. Я не силён в словах, поэтому просто напишу всё как есть.

Во-первых, война закончилась некоторое время назад. Наша семья живёт прекрасно. Дети в порядке… ах да, мне говорят, что у меня теперь второй ребёнок. Это мальчик! Поздравляю.

Во-вторых, твоя память была стёрта из-за какой-то жуткой ментальной атаки. На самом деле, её периодически стирают из-за характера работы, которой мы сейчас занимаемся, в качестве меры предосторожности. Поэтому ты ничего не помнишь.

В-третьих, о работе. Это карантинный центр, где лечат людей, поражённых ментальной атакой. Ты одновременно и бывший пациент, и сотрудник. Твоя работа — помогать в уходе за пациентами… твоя начальница — леди Кассия. Да, та самая Песнь Павших. Можешь в это поверить? Я сам с трудом верю!

И наконец, слушай того, кто передал тебе это письмо, и следуй его указаниям. Эта должность временная, но мы всё равно должны хорошо выполнять свою работу, верно?

Удачи!

p. s. Если увидишь жутковатую женщину в красном платье, не пугайся слишком сильно. Она не призрак, она Эхо. Но всё же, на всякий случай, старайся не попадаться ей на пути.

p. p.s. Я спрятал ящик синтетического пива в генераторной. Если вдруг выпьешь немного, обязательно замени его перед тем, как тебя снова сотрут. За твоё здоровье!]

Ютра положил письмо и уставился на Тегрота с ошеломлённым выражением лица. Тот забрал лист бумаги, сложил его и положил в конверт с именем Ютры. Конверт отправился в металлический ящик, где лежало около дюжины похожих конвертов, каждый с разным именем — они, по-видимому, принадлежали другим работникам карантинного центра.

Тегрот улыбнулся.

«Ты же поделишься тем пивом, да?»

Ютра несколько раз моргнул и задал вопрос, который волновал его больше всего.

«Леди Кассия… действительно наша начальница?»

Тегрот кивнул.

«Да. Она, собственно, и возглавляет это учреждение».

Ютра медленно выдохнул, затем потёр лицо руками.

«Понял».

Спустя несколько секунд он спросил:

«Итак, Тегрот. В чём состоят мои обязанности?»

Учреждение располагалось в глубинах выведенного из эксплуатации подземного завода. Завод был пустым, ветхим и тёмным… даже более чем немного жутким, но Ютра не жаловался. Работа в мире бодрствования была приятной сменой обстановки.

Сама работа была несложной. Хотя завод и назывался карантинным центром, по сути это была тюрьма. Каждый день сюда переводили несколько заключённых и содержали в наспех обставленных камерах, пока леди Кассия не могла их вылечить — обязанность персонала заключалась в том, чтобы присматривать за ними, кормить и сопровождать на лечение.

Единственной странностью во всей этой системе было то, что все члены персонала, включая людей, доставлявших заключённых, сами были бывшими пациентами и также должны были время от времени проходить лечение.

Ютра, судя по всему, был самым старшим среди них, будучи первым вылеченным пациентом. Поэтому все проявляли к нему некоторое уважение, а некоторые даже относились как к старому другу… что казалось странным, учитывая, что он не знал этих людей.

Причиной всей этой странности была болезнь разума, которую лечила леди Кассия. Им говорили, что она чрезвычайно заразна и что единственный способ излечить её — стереть поражённые воспоминания. Ситуация казалась весьма причудливой, но таковым был и весь остальной мир Заклятия Кошмара. Поэтому Ютра не слишком беспокоился.

«Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Вам не причинят вреда. Приношу извинения за неудобства, но потерпите… даю слово, всё будет хорошо».

Новая заключённая — суровая на вид женщина с неоспоримой аурой правительственного солдата — смотрела на него широкими, полными ужаса глазами.

Судя по татуировке на плече, она была бывшим членом Второй Эвакуационной Армии. Ветераны Антарктиды были закалёнными людьми, поэтому было странно видеть её такой потрясённой.

Женщина какое-то время смотрела на него, затем открыла рот и хриплым голосом сказала:

«Чёрт возьми. Похоже, я всё-таки жива».

Ютра спокойно взглянул на неё, проверил её подавляющие эссенцию наручники и сопроводил в камеру.

Женщину звали Рит, и, по её словам, до отправки в это учреждение её содержали в каком-то адском лагере для военнопленных. Лагерь, якобы, находился в ужасающей бездне, лишённой всякого света, где души мёртвых людей охраняли тысячи заключённых по велению падшего ангела, который иногда спускался с колоссальной чёрной стены.

Заключённых в основном оставляли на произвол судьбы, но ангел иногда забирал одного из них к стене. Никто из забранных никогда не возвращался.

Поэтому, когда ангел забрал Рит, она подумала, что для неё всё кончено.

Выслушав Рит, Ютра не мог не вздохнуть.

Женщина явно была не в себе и страдала от серьёзных галлюцинаций…

Ментальная атака, должно быть, свела её с ума. Хорошо, что леди Кассия сможет помочь и ей.

Через несколько дней Ютра сопроводил Рит на лечение.

Позже он с удивлением увидел её снова.

Рит была свободна от наручников, одета в неприметную гражданскую одежду. Она вежливо поклонилась ему.

«Пробуждённый Ютра. Эм… извините за беспокойство, но я всё ещё немного в замешательстве. О, меня зовут Рит, я новый сотрудник. Тегрот сказал, что вы покажете мне, что к чему?»

Ютра несколько раз моргнул.

«Верно. Конечно. Добро пожаловать… на борт?»

Он на мгновение замешкался, а затем спросил:

«Слушай, ты же ничего не знаешь об адском лагере для военнопленных, скрытом в бездне без света, верно?»

Рит скептически посмотрела на него.

«Извини, но о чём, чёрт возьми, ты говоришь?»

Ютра прокашлялся.

«Нет, ничего. Хорошо, ты уже написала письмо? Если нет, давай сначала займёмся этим».

Ютра, Тегрот и Рит сидели на металлических ящиках в генераторной. Перед ними ящик синтетического пива уже наполовину опустел, а пустые банки были аккуратно расставлены в ровный ряд.

«А сколько вообще длится одна смена?»

Синтетическое пиво оказывало ограниченное действие на Пробуждённых, но Рит уже слегка заплеталась языком. Она была настоящей слабачкой.

Тегрот сделал глоток, затем с удовлетворением вздохнул и пожал плечами.

«Пару недель, думаю? В среднем. На самом деле, зависит от того, с чем ты сталкиваешься. Ютре однажды пришлось охранять очень болтливого пациента, так что его стёрли уже через три дня».

Рит с недоверием уставилась на Ютру.

«Правда?»

Он нахмурился.

«Откуда мне знать? Я не помню».

Сделав большой глоток, он добавил пустую банку в ряд и вздохнул.

«Знаете, чего мне не хватает? Мяса монстра».

Двое его приятелей скривились. Ютра усмехнулся.

«Я знаю, что каждому Пробуждённому оно уже осточертело, но мне? Я никогда не могу им насытиться. На самом деле, мы с женой познакомились во время нашего солнцестояния, поэтому, как только мы Пробудились, она сделала всё возможное, чтобы мы ели только натуральную пищу. Ах, но мне очень нравится вкус мяса монстра».

Тегрот и Рит переглянулись, затем синхронно покачали головами.

«Эй, Рит. Думаю, Ютра заражён. Он несёт какую-то чушь. Мне доложить о нём леди Кассии?»

При упоминании Песни Павших обычно суровые глаза Рит загорелись.

«Леди Кассия! Я видела её сегодня. Она такая… такая…»

Тегрот кивнул.

«Да. Она такая».

Ютра тоже невольно кивнул. На его лице появилась глупая улыбка, когда он вспомнил свои собственные встречи с леди Кассией.

«За нашу леди!»

Они трое чокнулись банками и счастливо отхлебнули.

«Хотя… она, наверное, рассердилась бы на нас, если бы поймала за распитием на работе».

Они втроём посмотрели друг на друга с мрачными выражениями лиц.

В конце концов Ютра пожал плечами.

«Что ж. Хорошо, что она нас пока не поймала. Чего она не знает, того не существует, верно?»

Тегрот кивнул.

«Верно. Но нам стоит уничтожить улики».

Рит потянулась за следующей банкой.

«Да. Нам определённо нужно поторопиться и ликвидировать весь этот ящик…»

Спустя несколько дней Ютра сопроводил пациента в процедурную комнату и ждал перед дверью.

Когда лечение закончилось, он вошёл в камеру, намереваясь отвести пациента в отделение выписки. Однако, к его удивлению, мужчина был без сознания — леди Кэсси сидела, облокотившись на стул, устало потирая глаза.

Когда она опустила руку, Ютра замер в изумлении.

Впервые он видел их леди без её обычной повязки на глазах. Он ожидал, что её глаза будут белыми и мутными, но вместо этого они оказались ясными и потрясающего синего цвета.

Её глаза, как и всё остальное в ней, были захватывающе красивы.

Хорошо, что красота леди Кассии была настолько небесной, что казалась нереальной. Как будто она существовала в совершенно ином мире, нежели смертные вроде Ютры, и из-за этого он мог лишь считать её возвышенным существом. Кем-то слишком священным, чтобы быть запятнанным грязью этого мира.

Иначе ему пришлось бы напоминать себе, что он женатый человек, каждый раз, видя её.

Заметив его, леди Кэсси натянула повязку и вздохнула.

«Он потерял сознание после того, как увидел меня после лечения. Прости, Ютра… мне придётся попросить тебя, чтобы ты оттащил этого человека пациента в отделение выписки».

Он слегка поклонился.

«Конечно, миледи! Это совсем не проблема».

Вместо того чтобы сразу заняться делом, Ютра, однако, задержался на несколько мгновений.

«Вы выглядите усталой, миледи».

Она одарила его мягкой улыбкой.

«Я немного устала, да. Спасибо, что заметил. Но не волнуйся — скоро пациентов должно стать меньше».

Ютра был рад это слышать.

«Всё равно. Вам следует беречь своё здоровье, миледи. Возьмите выходной и займитесь чем-нибудь приятным».

Она рассмеялась.

«Стоит ли мне? Я давно не была дома, так что, может быть, я и последую твоему совету, навещу родителей… но не сейчас. Как я могу вернуться домой, если вы все ещё не можете?»

Ютра почесал затылок.

Он не помнил своих предыдущих смен, поэтому, с его точки зрения, его пребывание в карантинном центре было недолгим. Но он всё ещё ужасно скучал по жене и дочери. А ещё был сын, с которым он ещё не встречался…

«Будем надеяться, что эта болезнь разума скоро будет излечена. Верно, миледи?»

Она некоторое время молча смотрела на него, затем кивнула.

«Да. Будем на это надеяться».

Не зная, что ещё сказать, Ютра пошёл поднимать бессознательного пациента.

Несмотря на то, что он сказал леди Кассии, их работе, казалось, не было конца. Количество пациентов только росло, а не уменьшалось. Была причина, по которой Рит и несколько других были наняты в качестве дополнительного персонала — учреждению отчаянно не хватало рабочих рук.

Если подумать…

«Интересно, сколько времени я на самом деле здесь провёл».

Узнать это было невозможно.

Слегка озадаченный, Ютра подхватил пациента и потащил его из камеры.

Ютра сидел на металлическом стуле, держа в руке ящик.

По другую сторону стола Тегрот постепенно приходил в себя. Спустя несколько секунд его приятель вздрогнул и огляделся широко раскрытыми глазами.

«Какого чёрта⁈ Где я, чёрт возьми⁈»

Видеть его совершенно потерянным было даже немного мило.

Взгляд Тегрота упал на Ютру, вспыхнув страхом и враждебностью.

«Кто ты такой⁈»

Ютра скривился и сделал вид, что чистит ухо.

«Клянусь мёртвыми богами, Тегрот. Можешь быть немного тише? У меня в ушах звенит».

Открыв ящик, Ютра выудил из него конверт и достал сложенное письмо.

«Я Пробуждённый Ютра. Можешь звать меня просто Ютра… у тебя, наверное, много вопросов. Сначала прочти это письмо, оно должно кое-что прояснить».

Передав настороженному и нервному Тегроту письмо, Ютра откинулся на спинку стула и молча стал ждать.

Письмо Тегрота было намного длиннее и многословнее, чем его собственное, так что мужчине потребовалось бы некоторое время, чтобы дочитать его.

Пока Тегрот читал, Ютра вспомнил, как сам сидел на этом месте в начале своей смены. Он также вспомнил о своём письме.

Его сердце вдруг ёкнуло.

«Ах, точно. Мне нужно заменить тот ящик пива!»

Один из пациентов напал на Ютру во время сопровождения.

Это было по-настоящему глупое решение. Мало того, что его Аспект был подавлен, он также был лишён благословения Меняющей Звезды — это была общая черта всех заражённых.

Ну, конечно, так и было. С какой стати леди Нефис стала бы благословлять каких-то сумасшедших?

Тот факт, что персонал пользовался её заботой, а пациенты — нет, был доказательством того, что они занимались праведным делом.

Даже если иногда это казалось утомительным.

Ютра не был расстроен нападением, но ему было грустно видеть, как страдает пациент. Прибыла бригада скорой помощи, чтобы забрать мужчину — его жизни ничего не угрожало, но он остро нуждался в медицинской помощи.

Оставшись один в тёмном коридоре, Ютра смотрел на кровь, испачкавшую пол и стены. По всему учреждению были и другие, более старые пятна.

Их всегда было так много?

Краем глаза он заметил что-то красное, движущееся в темноте. Но когда Ютра поднял взгляд, там ничего не было.

Слегка нахмурившись, он вздохнул и пошёл за следующим пациентом.

Должно быть, Ютра в какой-то момент задремал, потому что теперь он постепенно приходил в сознание. Но что-то было не так…

Он обнаружил себя сидящим на металлическом стуле в тёмной комнате, одетым в удобную гражданскую одежду. Его память была немного затуманена, и он никак не мог вспомнить, как здесь оказался.

«Жена меня убьёт…»

«Пришёл в себя, Ютра?»

Его мысли прервал незнакомый голос.

Подняв взгляд, он увидел сидящую напротив женщину с суровыми глазами. На ней была одежда, похожая на его, а в руках она держала сложенный лист бумаги.

«Эм… приветствую, мисс. Простите, но не могли бы вы сказать, где я нахожусь?»

Женщина некоторое время молча смотрела на него, затем издала тоскливый вздох.

«Я Пробуждённая Рит. Можешь звать меня просто Рит… с возвращением, Ютра. Сначала прочти это письмо».

Вскоре Ютра приступил к новой смене — хотя, конечно, для него это снова была первая смена.

Так было всегда.

Церковь Луны стояла пустой, окружённая зловещей атмосферой.

Как и штаб-квартира одной набирающей силу боевой секты в Рэйвенхарте.

Один из назойливых чёрных рынков, проводивших аукционы, прекратил работу. Банда опасных контрабандистов исчезла без следа, оставив после себя нажитое нечестным путём имущество. Падший клан Наследия исчез, и его поместье не давало никаких подсказок о том, какая судьба постигла некогда могущественную семью и её многочисленных слуг.

Без вести пропало значительное число людей… но мир двигался дальше.

Его шаги были чуть менее уверенными, но мир всё равно двигался дальше.

Кэсси посвящала всё больше времени очищению разума захваченных рабов. Тем временем, Санни с помощью Ревел управлял изоляционным лагерем на Забытом Берегу.

Содержание тысяч человек в плену оказалось большей головной болью, чем он ожидал.

Сначала всё шло хорошо — достаточно хорошо, по крайней мере. Пленники были сбиты с толку и напуганы, но если есть что-то, в чём хороши люди, рождённые в эпоху Заклятия Кошмара, так это в быстрой адаптации к новым обстоятельствам, даже когда мир рушится у них на глазах.

Пленники были невредимы и, казалось, в безопасности. За стенами их поселения не выли Кошмарные Существа, и не являлись похитители, чтобы угрожать им. У них была еда, вода и кров… и даже если окружающая тьма угнетала, улицы поселения были освещены яркими огнями.

Фантомы, охранявшие их, были жуткими и тревожными, а прекрасная демоница, которая говорила с ними — и утверждала, что она бывшая принцесса Сонг — ужасающей. Из-за этого пленники первое время вели себя осторожно и смирно.

Проблемы начались после того, как у них появилось время смириться с новой реальностью и вновь обрести смелость.

«Пусть будут прокляты эти дураки. Не могу поверить».

Санни не слишком волновали попытки пленников уничтожить фантомов или сбежать из лагеря, но, к сожалению, они на этом не останавливались.

Он ожидал, что последователи Астериона будут в безопасности на Забытом Берегу, поскольку здесь не было Кошмарных Существ. Однако он не предвидел, что узники станут опасны для самих себя.

Оглядываясь назад, он должен был это предвидеть. Пленники были разными людьми, происходившими из всех слоёв общества. Санни просто думал о них как о потенциальных рабах Астериона, но хотя многие из них и были таковыми, в них сохранилась искажённая версия их первоначальных личностей.

Поэтому, оказавшись в среде без привычных правил, многие из них начали плохо себя вести. Те, кто был преступником во внешнем мире, видели в остальных узниках добычу, а те из них, кто питал извращённую жажду власти, видели в беззаконии тюремного лагеря золотую возможность возвыситься, попирая других людей.

Даже несмотря на то, что еды хватало всем, некоторые пытались силой монополизировать её источники. Другие искали способы контролировать окружающих, выбирая несчастных жертв и ведя коварные психологические игры.

Это был полный бардак.

Санни застонал.

«Дураки! А я самый большой дурак из всех…»

Он чувствовал крайнее негодование из-за того, что узники отказываются вести себя прилично, но времени высказать свои претензии не было. Ему нужно было разобраться с этими выходками, прежде чем кто-то действительно пострадает.

Санни не мог создать полицию и судебную систему внутри тюремного лагеря, но у него были фантомы и Ревел. Поэтому в итоге ему пришлось построить в поселении настоящую тюрьму и запереть там нарушителей порядка.

Тюрьма была практически такой же, как и остальные жилища, но менее удобной по замыслу. И, конечно, заключённым не разрешалось покидать её.

«Это просто нелепо. Нет, серьёзно, насколько же абсурдно строить тюрьму внутри тюремного лагеря?»

После того как пленники узнали, что за плохое поведение есть последствия, на какое-то время всё успокоилось.

Но ненадолго.

Некоторые из пленников были преступниками, но они составляли меньшинство. Другая вещь, которую Санни забыл учесть… это то, что большинство похищенных им людей были фанатиками, принадлежавшими к различным культам.

Через пару недель после основания лагеря Санни снова стоял на стене Мрачного Города вместе с Ревел и смотрел вниз.

На его лице было озадаченное выражение.

«Ч-что… что они, чёрт возьми, делают?»

Далеко внизу, на главной площади тюремного поселения, сотни людей лежали ниц, обратившись лицом к Мрачному Городу.

Ревел бросила на него недовольный взгляд.

«Они молятся».

Санни встретил её взгляд с полным непониманием.

«Молятся? Кому они молятся?»

Она вздохнула.

«Чёрной Стене».

«Что! Что она говорит⁈»

Он медленно выдохнул, после чего потёр лицо.

«С каких пор они поклоняются стенам Мрачного Города? Нет, как это вообще может быть логично?»

Ревел пожала плечами.

«Откуда мне знать? С пары дней назад?»

Она с нахмуренным лицом посмотрела вниз.

«Думаю, всё началось с культистов Луны. Они были сильно травмированы, оказавшись в месте, куда не достигает лунный свет… вот они и решили, что это какое-то безлунное чистилище. И поскольку единственная достопримечательность, которую они видят из лагеря, — это огромная каменная стена, у них каким-то образом развилась странная фиксация на ней. В конце концов они убедили себя, что рай лежит за стеной, и только достойные будут взяты на другую сторону».

Ревел презрительно вздохнула.

«Вера быстро распространилась и среди членов других культов, — наверное, люди отчаянно хотели во что-то верить, чтобы осмыслить то, что с ними произошло. Не то чтобы я дала им совершенно разумное объяснение, верно⁈ Ух, люди… в любом случае, это была сцена редкого единства… ох, но с тех пор среди них уже произошёл религиозный раскол».

Она указала на другую группу людей, которые стояли на коленях спиной к стене.

«Эти ребята верят практически в то же самое, но они убеждены, что за Стеной скрыт ад, а не рай. А, и чудаки на краю площади верят, что они уже в аду, поэтому заняты бескорыстными поступками в качестве покаяния. Очень альтруистично».

Ревел замолчала, затем добавила ледяным тоном:

«И все они относятся ко мне как к некоему божественному существу, будь то добрый дух или зловещий дьявол».

Санни издал стон.

«Как это произошло?»

Нет… это ещё не худший сценарий.

По крайней мере, эти дураки поклонялись стенам Мрачного Города и Ревел. Если бы они начали поклоняться Санни, ему пришлось бы предпринять что-то радикальное, чтобы не дать проявиться родословной Ткача.

Стиснув губы, Санни посмотрел на Ревел.

«Нам… нам ведь не придётся вмешиваться, чтобы предотвратить религиозные распри, правда?»

Вместо ответа Ревел просто бросила на него мрачный взгляд.

Пару недель спустя она бесцеремонно ворвалась в тронный зал Тёмного Замка и прохрипела с порога:

«У нас проблема!»

Санни вздрогнул на своём троне.

«Снова проблема⁈»

«Ч-что? Что случилось на этот раз? Они же не убивают друг друга, я слежу!»

Ревел подошла к трону и уставилась на него снизу.

В конце концов она выплюнула:

«Убивают друг друга? Нет. Нет, как раз наоборот! У меня в лагере по меньшей мере три десятка беременных женщин!»

Санни уставился на неё широко раскрытыми глазами.

«Что?»

Один из его глаз дёрнулся.

Спустя несколько секунд в тронном зале Тёмного Замка прозвучал взволнованный голос, отдаваясь эхом во тьме.

«У тебя ЧТО⁈»

Тюремный лагерь оказывался неиссякаемым источником проблем.

Тем не менее, после устранения некоторых неполадок, Санни сумел поддерживать его в приемлемом состоянии. Заключённые по-прежнему были напуганы и несчастны, но, по крайней мере, их жизни ничего не угрожало. Даже когда на Забытый Берег доставляли новые партии пленников, обстановка оставалась цивилизованной.

Сложная задача отделения настоящих рабов от обычных верующих также продвигалась гладко. Каждый день Ревел доставляла выявленных рабов в мир бодрствования, где их помещали в карантинный центр в заброшенном заводе.

Люди, помогавшие Кэсси управляться учреждением, сами были бывшими рабами. Контакт с носителями чумы Астериона означал заражение ею, поэтому ни Хранители Огня, ни агенты Клана Теней не могли быть назначены на эту задачу — и даже реабилитированные рабы, добровольно согласившиеся остаться, должны были регулярно подвергаться стиранию памяти, чтобы не заразиться болезнью.

Это было не идеальное решение, но Санни и Нефис не находились в положении, позволяющем гнаться за идеалом.

Они мрачно ожидали ответного удара Астериона — в конце концов, маловероятно, что он позволит им разрушать его усилия, не нанеся контрудара.

Но дни шли, превращаясь в недели, а ничего не происходило.

Эти дни зловещего затишья и нарастающего напряжения выматывали больше, чем открытый конфликт.

Порождение Снов отказывался раскрыть себя.

…Что не означало, что он бездействовал.

Несмотря на все их усилия, его имя продолжало распространяться.

Санни и Нефис нанесли существенный удар по чуме и замедлили темпы её роста. Ликвидируя спящие ячейки последователей Астериона, они не позволяли им активно распространять знание о нём среди людей.

Однако сами люди продолжали невольно распространять его. Были и рабы, которых им не удалось обнаружить, и те тоже не сидели сложа руки.

К концу лета начали обретать форму различные меры, которые Нефис приказала разработать своим людям. Они не могли создать средства для выявления подданных Домена Астериона, поскольку для этого им пришлось бы узнать, кто такой скрытый Верховный, и тем самым заразиться его ментальной чумой. Однако они могли разработать средства, позволяющие определять, кто не является подданным Домена Тоски.

И делать это в массовом масштабе.

Как только меры были готовы к применению, постепенно выявились, были изолированы и захвачены сотни рабов.

Агенты Клана Теней были заняты как никогда, и репутация Мордрета в результате продолжала падать, медленно приобретая поистине зловещий оттенок.

Забавно, но инструменты, выявлявшие рабов Астериона, не обнаружили ни одного из сосудов Мордрета, которые должны были скрываться среди людей. Вероятно, это было связано с таинственным ритуалом, который Мордрет совершил в Башне Чёрного Дерева в конце Второго Кошмара, сделав себя неуловимым для большинства форм предсказания.

Но он определённо наблюдал.

Санни почти ожидал, что Мордрет начнёт преследовать каждое отражение на Острове Слоновой Кости, чтобы выразить своё недовольство тем, что его сделали козлом отпущения, но Король Ничего оставался подозрительно тих, прячась в Полых Горах и отдаляясь от человеческого мира.

Единственным признаком его продолжающегося существования был тот факт, что популяция Кошмарных Существ в районах, граничащих с Полыми Горами, похоже, медленно сокращалась. Никаких трупов или следов битв найти не удавалось, но торговцы и солдаты, путешествовавшие по тем землям, сообщали, что со временем им приходилось участвовать во всё меньшем количестве стычек.

В любом случае, Мордрет решил сохранять молчание.

С другой стороны, возможно, он просто не мог добраться до Санни на Забытом Берегу. Там ведь не было света — за исключением тюремного лагеря — а зеркалам для создания отражений нужен свет.

Вместо облегчения Санни чувствовал тревогу из-за молчания этого коварного ублюдка.

В конечном итоге ситуация в двух мирах достигла состояния хрупкого равновесия.

Санни и Нефис не могли остановить распространение имени Астериона, и с каждым днём всё больше людей заражались им. Однако они были весьма успешны в предотвращении распространения инфекции, быстро захватывая тех носителей, которые не могли ей сопротивляться и становились рабами.

Население тюремного лагеря достигло пика и стабилизировалось, а затем медленно начало сокращаться по мере того, как всё больше рабов переводили в карантинный центр. Там Кэсси работала без отдыха — или, точнее, насколько позволяли её запасы эссенции — чтобы излечить как можно больше заражённых.

Санни отправил Ластера помогать ей, но теперь он почти начал сожалеть об этом решении.

Кэсси, казалось, тонула в пациентах, работая до изнеможения. В то же время она продолжала выполнять свои различные обязанности для Домена Человечества, от поддержания ментальной связи между членами когорты до присмотра за Хранителями Огня, от работы над руническими массивами для защиты человеческих городов до поддержания отношений с видными Святыми — и многое другое.

Заброшенный завод на окраине ОССК мог стать её временной операционной базой, но сила её разума достигала далёких пределов, как будто она находилась в дюжине мест одновременно.

Разумеется, это сказалось на ней.

Тем временем Домен Человечества постепенно укреплялся. Завоёвывались новые территории по мере развития уже принадлежавших людям земель. Больше людей Пробуждались, и больше Пробуждённых покоряли свои Вторые Кошмары, становясь Мастерами. Число Святых также росло, хотя и гораздо медленнее.

Боевой дух человечества оставался высоким и ещё более укреплялся как непрерывными победами человеческих армий, так и достижениями тех людей, которые строили новый дом для человечества в смертоносных просторах Царства Снов.

Конечно, не всё было хорошо.

Насколько бы ни развивалось Царство Снов, ситуация в мире бодрствования медленно становилась всё более мрачной. Города Земли становились менее населёнными, а оставшиеся граждане испытывали и тревогу отставания от времени, и страх от наблюдения за концом мира у них на глазах.

Пробуждённых, Мастеров и Святых становилось больше… но не все, бросившие вызов Кошмарам, возвращались живыми. На самом деле, чем больше людей осмеливалось бросить вызов Заклятию, тем больше жертв оно собирало. И даже если человеческие армии были победоносны, эти победы не обходились без цены.

Многие люди оплакивали потерю близких, погружаясь в пучину скорби.

Тревога, страх и скорбь, которые испытывали люди, были подобны трещинам в Домене Человечества.

И именно в эти трещины, подобно яду, просачивалось влияние Астериона, ежедневно обретая новых жертв.

Санни был полон опасений, ожидая дня, когда Порождение Снов наконец сделает свой ход.

…Но когда этот день наконец настал, он всё равно оказался неподготовленным.

Большинство прощаний были печальными, но некоторые также оставляли горечь.

Рейн не часто вспоминала расставания с дорогими ей людьми, но почему-то тяжесть в её сердце казалась знакомой. Однако она позаботилась не показывать её, понимая, что сегодня дело не в ней.

Пепел приглушал звук её шагов, пока она шла сквозь темноту. Перед ней чёрные доспехи Тамар, казалось, поглощали бледное сияние светящегося Воспоминания, которое призвала Телле. Рэй был скрыт от глаз, разведывая путь впереди, в то время как Флер тихо шла позади. Наконец, Джун прикрывал их с тыла.

Огромные и пугающие Пустоты Божьей Могилы выглядели иначе, чем во время войны. Сейчас они находились к югу от Дороги Теней, близко к огромному разлому, созданному в древней кости битвой между четырьмя Верховными человечества.

Здесь отвратительные джунгли были превращены в пепел и изгнаны в глубины Пустот. Война в Божьей Могиле закончилась давно, и всё же багровая порча так и не смогла отвоевать эти земли, словно не решаясь приблизиться к земле, освящённой кровью Верховных.

Изгнанники, обитавшие в Цитадели на юге, регулярно патрулировали эту местность, выслеживая заблудших Кошмарных Существ. Так что для когорты Пробуждённых здесь должно было быть достаточно безопасно — по крайней мере, для когорты, подобной той, что собрала Тамар.

Тем не менее, все они были напряжены и насторожены.

«Я никогда не думала, что однажды вернусь сюда».

Голос Флер был полон тихого, тёмного оттенка насмешки.

Оглянувшись на подругу, Рейн замешкалась на несколько мгновений, а затем улыбнулась.

«Я помню, ты говорила что-то подобное, когда впервые вернулась в Божью Могилу после того, как едва сбежала оттуда. Флер… ты так и не усваиваешь уроки, да?»

Их целительница тоже улыбнулась.

Тамар, Рэй и Флер были посланы в Божью Могилу Заклятием Кошмара как Спящие. Позже они вернулись сюда как Пробуждённые великой армии Сонг. Домен Сонг исчез, но вот они снова здесь.

На этот раз они пришли, чтобы покорить Второй Кошмар и Вознестись.

Тамар уже давно готовилась бросить вызов Семени Кошмара. Было много причин, по которым она хотела стать Мастером: и тлеющее желание восстановить достоинство своего павшего клана Наследия. А ещё потому, что именно этого ожидали от агентов Клана Теней.

Тамар и её когорта были просто первыми, кто действительно попытался это сделать.

Мир рушился вокруг них, и только сильные могли избежать погребения под обломками. Желая стать сильнее, Тамар собрала исключительную и хорошо сбалансированную команду — некоторые из них были молоды, но все были ветеранами. Большинство были вооружены самим Повелителем Теней, в то время как Телле унаследовала свой арсенал души и навыки от клана Белого Пера.

У них были хорошие шансы вернуться из Кошмара живыми — по крайней мере, лучше, чем у большинства.

Что касается Рейн… она, очевидно, не могла сопровождать своих друзей в Кошмар. Но она могла хотя бы проводить их к Семени и проводить в путь.

Она уже давно знала, что они уйдут, но это всё равно казалось внезапным. Это застало её врасплох.

И у этого чувства внезапности тоже была причина.

Рейн бросила задумчивый взгляд на свою тень.

В последнее время в мире происходило что-то странное. Люди жили своей обычной жизнью, но поскольку Рейн была врождённо настроена на мир, она могла ощущать жуткие подводные течения, скрывающиеся за его знакомой поверхностью.

В воздухе витала тонкая напряжённость, и в людях ощущалась тонкая странность. Её брат тоже был не в своём обычном состоянии, став чуть более отстранённым и чуть более мрачным.

Поэтому Рейн не слишком удивилась, когда он предложил перенести день отбытия Тамар на более ранний срок.

«Вот оно».

Поднявшись на костяной гребень, Тамар остановилась и посмотрела вперёд. Там из пепла выступали почерневшие руины, оставшиеся от вымершей цивилизации Божьей Могилы.

Угловатые каменные строения всё ещё стояли, даже если люди, построившие их, давно исчезли. Кое-где на земле лежали оплавленные останки грозных асур. Глубже, в руинах, следы разрушений были более серьёзными, словно нечто ужасное бушевало в сердце павшего города тысячи лет назад.

«Полагаю, вы и правда видите в темноте».

Телле бросила на них завистливый взгляд.

Несмотря на тесную связь между тремя девушками, Рейн и Тамар не раскрыли Телле существование Клана Теней. Они сказали ей лишь то, что они, как и другие члены когорты, являются агентами элитного правительственного подразделения, действующего в полной секретности и не подлежащего разглашению.

В любом случае, это объяснение было не так далеко от истины, поскольку Клан Теней был интегрирован в правительство на некоторых уровнях.

«Пошли. Рэй, должно быть, ждёт нас на границе руин».

Джун, прикрывавший тыл, безмолвно двинулся вперёд.

«Я пойду в авангарде».

Тамар посмотрела на него мгновение, затем отступила, ничего не сказав.

Вскоре Рэй снова присоединился к когорте, и они вместе вошли в руины.

Там было жутко тихо, и древняя тьма гнездилась среди почерневших руин разрушенных зданий. По мере того, как они осторожно продвигались вглубь забытого города, медленно проявлялся силуэт разрушенного зиккурата, стоявшего в его сердце, погребённый под пеплом.

Семя Кошмара находилось на платформе на вершине зиккурата, и Рейн уже могла слышать его Зов.

Для носителей Заклятия Кошмара это было похоже на призыв, который завораживал их и побуждал бросить вызов Семени. Но для Рейн Зов Кошмара был куда более зловещей и враждебной силой.

В конце концов, она не принадлежала к Заклятию Кошмара и, следовательно, не могла бросить вызов Кошмару. Так что для неё приближение к Семени означало лишь быть развращённой его тьмой и превратиться в бездумную мерзость.

Зов был не более чем песней сирены, принуждающей её раствориться в Кошмаре и стать его частью.

«Нам стоит остановиться здесь и сделать окончательные приготовления».

Зиккурат уже вырисовывался вдалеке, возвышаясь над остальными разрушенными строениями. Тамар и её когорта провели довольно много времени в молчании, глядя на его вершину, зная, что Кошмар ждёт их там.

Жизнь и смерть… вот с чем им предстояло столкнуться.

Рейн не могла не почувствовать себя отчуждённой. Пока её друзья смотрели на зиккурат, она смотрела на них, ощущая огромную пропасть, отделяющую её от всех людей.

Горькая смесь эмоций текла по её сердцу.

В конце концов, все приготовления были сделаны. Рейн посмотрела на своих друзей и улыбнулась, притворяясь беспечной и игнорируя реальную возможность того, что это последний раз, когда она видит некоторых из них… или всех.

«Джун, присмотри за ними там».

Высокий мужчина посмотрел на неё с ироничной усмешкой, и ни капли нервозности не читалось на его красивом лице.

«Я не нянька».

Рейн уставилась на него несколько мгновений, затем фыркнула и отвела взгляд.

«Хватит пытаться быть крутым, старик».

Наконец, броня безразличия Джун треснула.

«Старик? Эй. Старик? С каких это пор я старик? Я молодой человек в расцвете сил!»

Не обращая на него внимания, Рейн повернулась к Рэю и Флер.

«Вы двое, и не смейте устраивать свадьбу в Кошмаре. Я требую приглашения. Более того, я требую быть подружкой невесты. Так что оставайтесь живы».

Рэй кашлянул, а Флер усмехнулась.

«Не беспокойся о нас. Скорее уж нам стоит волноваться. Пожалуйста, удостоверься, что мир всё ещё будет цел, когда мы вернёмся».

Рейн улыбнулась и кивнула, затем посмотрела на Телле.

«Если подумать… наши спарринги будут совсем другими, когда ты вернёшься Мастером».

Телле слабо улыбнулась, и лёгкая нотка тоски промелькнула в её глазах.

«Полагаю, что да».

Рейн кивнула.

«…Но я всё равно надеру тебе задницу».

Телле фыркнула и с жалостью посмотрела на неё.

Наконец, Рейн повернулась к Тамар.

Говорить было нечего… она уже сказала всё, что могла, и даже больше.

Она даже дала Имена мечу и доспехам Тамар, а также присвоила им Эпитеты.

Так что Рейн просто вздохнула.

«Тамар…»

Она немного помедлила, а затем сказала с бледной улыбкой:

«Давай когда-нибудь снова будем вместе строить дороги. Когда всё это кровопролитие закончится».

Тамар бросила на Рейн свой фирменный невыразительный взгляд, затем подошла и обняла её.

«Звучит как план».

Отпустив её, она на мгновение пристально посмотрела на неё.

«Ты благополучно вернёшься обратно?»

Рейн выдавила улыбку.

«Конечно. Ты же знаешь, я буду не одна».

Тамар колебалась несколько мгновений, затем кивнула.

«Скажи ему, чтобы не волновался. Ты же знаешь, он будет… мы заставим его гордиться».

И прежде чем Рейн смогла по-настоящему смириться с расставанием, они исчезли.

Она стояла одна в темноте, слушая, как сводящие с ума шёпоты Зова накатывают на её разум.

Однако совсем скоро другая фигура появилась рядом с ней, поднявшись из теней.

Санни посмотрел на нависающий зиккурат и нахмурился.

«Волноваться? Кто волнуется? Эти дети слишком квалифицированы для какого-то ничтожного Второго Кошмара. С чего бы мне волноваться, а?»

Он бросил на Рейн неодобрительный взгляд и покачал головой.

«Так что и тебе не стоит волноваться. Знаешь, я умер около тысячи раз в своём Втором Кошмаре. И посмотри на меня! Я всё ещё жив. Ну… можно поспорить, что я на самом деле мёртв, но когда это меня останавливало?»

Рейн повернулась к нему и немного помолчала.

Но в конце концов она не смогла сдержать усмешку.

«Верно. Это тебя ещё ни разу не остановило».

Они шли обратно в молчании. Санни мог бы просто унести Рейн прочь через тени, но она ещё не была готова вернуться в объятия цивилизации, поэтому они перемещались по пепельным просторам опустошённых Пустот пешком.

Это было приятно и ностальгично, напоминая ей о долгих походах обратно в Рэйвенхарт, которые они часто совершали после её охот. Приятное чувство усталости, тёплое чувство от общения с учителем, гордость и удовлетворение от того, что убила Кошмарное Существо собственными, обычными руками… времена тогда были куда проще. В конце концов её брат остановился возле обгоревших останков древнего асуры и слегка пнул их.

«Хм. Эти отличаются от асур Осуждения. Интересно, как их называли».

Он вздохнул.

«Иногда я скучаю по тому, когда был заражён Заклятием. Его шёпот порой был очень удобен, например, для того, чтобы узнать, как назывался этот город или какое божество правило им прежде, чем всё было поглощено Порчей».

Рейн замешкалась на мгновение.

«Асуры Опустошения. Тамар очень тщательно исследовала всё, что связано с Семенем, поэтому она узнала, как называются эти мерзости, от Святого, который убил одну из них во время войны. Фактически, она разыскала всех, кто убивал Кошмарных Существ в этих руинах, и убедила их поделиться с ней знаниями».

Она пристально посмотрела на брата.

«Такие вещи, как подробности о местных мерзостях, описания Воспоминаний, разведывательные отчёты обеих армий… и так далее. Но ты и так это знаешь, учитывая, что помогал ей в расследовании — чтобы увеличить её шансы стать Мастером».

Санни улыбнулся.

«Что ж. Она же подданная моего Домена, в конце концов».

Рейн изучала его несколько мгновений, а затем вздохнула и отвела взгляд.

«Интересно, когда и я стану Мастером».

В её голосе сквозила тоска.

Санни немного помедлил, а затем приподнял бровь.

«Вижу, высокомерие у нас в крови».

Покачав головой, он отвернулся от павшего Асуры Опустошения и продолжил идти.

«Я понимаю, что ты чувствуешь. Должно быть, это горько — остаться позади своих друзей. Однако ты не должна быть нетерпеливой. Даже двух лет не прошло с тех пор, как ты Пробудилась и раскрыла свой Аспект. Люди раньше проводили целое десятилетие, готовясь к прохождению Второго Кошмара… сейчас всё движется немного быстрее, но два года — это всё равно слишком мало».

Он взглянул на неё.

«И это касается носителей Заклятия Кошмара, которые и так идут по Пути Вознесения с потрясающей скоростью благодаря его жестоким дарам. Ты же, в отличие от них, всё делаешь правильно. Поэтому вполне естественно, что тебе потребуется больше времени».

Рейн горько улыбнулась.

Она некоторое время молча шла за ним, а затем сказала:

«Ты говоришь, что я должна быть терпеливой, но при этом сам подтолкнул Тамар войти в Семя раньше, чем она планировала».

Санни пожал плечами.

«Я бы не стал этого делать, если бы считал, что она не готова».

Рейн взглянула на его спину и слегка нахмурилась.

Она немного помедлила, прежде чем заговорить снова.

«Но дело не только в этом, верно? Ты хорошо это скрываешь, но я чувствую… ты волнуешься».

Санни бросил на неё непостижимый взгляд.

В конце концов он отвёл глаза.

«Да, есть ещё кое-что. Я, возможно, решил, что твоим друзьям будет полезно какое-то время не находиться рядом».

Рейн нахмурилась сильнее.

«Так ты всё-таки волнуешься».

Она помолчала какое-то время, а затем сказала мрачным тоном:

«Не уверена, что хочу знать, что может заставить Верховного нервничать».

Санни усмехнулся.

«О, великое множество вещей. Но я уже достаточно волнуюсь за нас обоих, так что тебе не обязательно тоже волноваться».

Рейн настороженно посмотрела на него.

«Или ты можешь поделиться своими тревогами и посмотреть, не станет ли от этого хоть немного легче».

Он усмехнулся.

Санни ещё некоторое время молча шёл по пеплу, прежде чем произнёс:

«Просто новый враг. Ну, точнее, старый враг — мой самый новый старый враг. И этот враг тот ещё хитрец… он не похож ни на кого, с кем я сталкивался. Он скрывается в тени, а мы находимся на виду. Довольно иронично, не так ли? Ему также нечего терять, а мы можем потерять всё. Всё это заставляет меня чувствовать себя некомфортно».

Он скривился, а затем тихо добавил:

«Недавно мы столкнулись с врагом, которого не смогли убить. А теперь у нас на пути враг, с которым мы даже не можем сразиться. Как можно выиграть войну, если враг отказывается вступать в битву?»

Рейн скривила лицо, пытаясь понять, о чём он говорит.

Её брат был полубогом, так что понять его точку зрения было не всегда легко. В конце концов, у полубогов были другие проблемы, чем у смертных вроде неё.

«Значит, это что-то вроде… партизанской войны?»

Санни улыбнулся.

«Если подумать, то да. Что-то вроде того».

Рейн погрузилась в задумчивое молчание.

Через некоторое время она сказала:

«Насколько я помню со школы, лучший способ противостоять партизанской войне — это уничтожить источник силы врага, который обычно основан на поддержке местного населения. Как только вы заручитесь поддержкой населения, враг не сможет пополнять свои ряды, свободно перемещаться или прятаться среди людей. Затем вы можете уничтожить повстанцев серией целевых наступательных операций. Что-то вроде того».

Санни уставился на неё в недоумении.

«Чему вас учат в школах? Зачем учить детей тому, как противостоять партизанской войне и подавлять восстания?»

Рейн пару раз моргнула.

«А чему ещё нас учить? В Первом Кошмаре возможны самые разные ситуации. Так что детей учат, как эффективно справляться с различными типами конфликтов — ну, по крайней мере, у нас в школе так было. Правда, это было весьма элитное заведение».

Санни ещё немного поглазел на неё, затем отвёл взгляд и покачал головой.

«На самом деле, то, что ты только что сказала, заставило меня волноваться ещё сильнее».

Он сделал паузу.

«Потому что это подозрительно похоже на то, что этот ублюдок пытается с нами сделать!»

Рейн фыркнула.

«О ком это он?»

В обществе ходило множество слухов о злодеяниях Короля Ничто, но Рейн знала, что он не мог быть тем врагом, о котором говорил Санни. Ведь она тоже была членом Клана Теней. Так что она знала, кто стоит за, казалось бы, бесконечной чередой тайных арестов — или, попросту говоря, похищений.

Если подумать, она как раз собиралась спросить брата, что с этим всем происходит.

Наверняка же должна быть веская причина.

Рейн уже почти задала вопрос, когда её брат внезапно замер. Он оставался неподвижным некоторое время, и хотя Рейн видела только его спину, она могла сказать, что его поведение резко изменилось.

От его обычной беззаботности не осталось и следа, её сменили напряжённость и острая сосредоточенность… и даже намёк на тревогу.

Рейн тоже невольно напряглась.

«Что случилось?»

Санни медленно повернулся к ней, его лицо было на несколько оттенков бледнее обычного. Глаза — холодные и тёмные.

«Это Кэсси».

Даже его голос звучал так, будто был полон холодной тьмы, и ледяной ветер внезапно пронёсся по Пустотам, заставив Рейн содрогнуться.

Присутствие Суверена Смерти распространилось, словно ледяной прилив, затопив пепельные просторы вокруг них.

Санни добавил ровным тоном:

«Я только что получил от неё сообщение. Думаю… это был призыв о помощи».

[Санни. Думаю, я попала в ловушку].

Санни замер, когда голос Кэсси внезапно раздался у него в голове. Он звучал ровно, но обеспокоенно — верное доказательство того, что опасность, в которую попала Кэсси, была достаточно серьёзной, чтобы заставить её опасаться за свою безопасность.

Так и должно было быть. Иначе она вообще не стала бы с ним связываться.

Его разум завертелся, перебирая бесчисленные возможности.

Наиболее вероятная причина заключалась в том, что рабы, запертые в карантинном центре в ОССК, сбежали из своих камер. Возможно, Астерион наконец-то начал действовать… маловероятно, что группа очарованных Пробуждённых могла бы представлять угрозу для Святой, но, возможно, Верховный, дёргающий за ниточки за кулисами, каким-то образом усилил их.

«Нет, стоп…»

А была ли Кэсси сейчас в заброшенном заводе? Она проводила там большую часть времени, но сегодня она должна была встретиться со Следом Разорения. По крайней мере, Санни думал, что это произойдёт сегодня. Его разум успокоился, когда он приготовился действовать.

[Где ты?]

Ответ пришёл мгновением позже.

[ОСС… ]

Но она так и не закончила фразу. Её голос внезапно исчез, и в его сознании воцарилась мёртвая тишина.

Санни оставался неподвижным ещё мгновение.

«Кэсси?»

Ответа не последовало.

В этот момент его самообладание наконец дало трещину.

«Чёрт побери!»

Санни оценил ситуацию.

Кэсси была где-то в ОССК, перед лицом опасности — возможно, смертельной. Если только уже не было слишком поздно, и она… она…

Не желая заканчивать мысль, он слегка пошевелился.

В любом случае, не имело смысла рассматривать эту возможность, поскольку он ничего не сможет сделать, если уже слишком поздно. Если же нет, то ему нужно действовать быстро и строить свои решения, исходя из предположения, что Кэсси ещё жива.

Ему нужно было добраться до ОССК и найти её как можно скорее.

Мысли Санни двигались со скоростью, далеко превосходящей скорость обычного человека, так что с момента отправки сообщения Кэсси прошло не более одного удара сердца.

Его воплощения были разбросаны по Царству Снов. Рэйвенхарт, Бастион, Божья Могила и Забытый Берег… каждое выполняло важную задачу, но ничто не было важнее, чем обеспечение безопасности Кэсси.

Вопрос был в том, какое из них отправить?

Как только он начал обдумывать этот вопрос, его глаза слегка расширились.

Потому что несколько событий произошло одновременно по всему Царству Снов. На Забытом Берегу он почувствовал, как за стенами Тёмного Замка, в лагере для пленных, хаотично задвигались тени. Там внезапно взорвалась буря эфирных искр, скрыв мрачные постройки и начав сливаться в сотни чудовищных Эхо.

В Рэйвенхарте задрожала земля, а из глубин вулкана донёсся оглушительный грохот раскалывающейся породы.

На его склоне внезапно появился зигзагообразный разлом, отправивший вниз огромные валуны и грозящий затопить окраины города лавой.

В Бастионе внезапно зазвонили колокола в башнях древнего замка, возвещая, что могущественное Кошмарное Существо вошло в устье Зеркальной Реки и теперь движется вверх по течению, угрожая атаковать Ривергейт.

И это были лишь те места, за которыми Санни наблюдал из теней. Даже если у него и не было сейчас никаких доказательств, он был убеждён, что подобные ситуации происходили и в других регионах Царства Снов — и, возможно, на Земле тоже.

Он нахмурился.

«Какое ужасное стечение обстоятельств…»

Слишком ужасное, чтобы быть простым совпадением.

К сожалению, это не означало, что можно игнорировать эти акты саботажа.

Уничтожить Эхо, призванные рабами среди пленных, было достаточно просто. Ревел справится с ними сама, но если он захочет избежать жертв, ему придётся оказать ей помощь и руководство.

Неизвестная угроза Ривергейту была достаточно серьёзной, чтобы часовые подняли тревогу, но Эффи, скорее всего, справится с ней в одиночку. Тем не менее, учитывая, что за атакой, похоже, стоял Астерион, существовала реальная вероятность того, что это ловушка, поэтому Санни придётся самому отправиться туда и лично убедиться в благополучном исходе.

«Ловушка…»

Ситуация в Рэйвенхарте была схожей. Кай давно был готов справиться со всем, что может преподнести вулкан, и у него было множество помощников. Одна Морган, вероятно, смогла бы остановить лаву, прежде чем та достигнет города. Однако Санни всё равно собирался присматривать за ними на случай, если за внезапным землетрясением кроется нечто большее, чем кажется.

Со всеми этими чрезвычайными ситуациями было довольно легко справиться.

Что означало, что…

«Это ловушка».

Какая ещё причина могла быть у Астериона для таких пустяковых атак на Домен Человечества? Либо он пытался отвлечь их внимание от чего-то, либо это была тщательно подготовленная ловушка.

«Кэсси… нуждается в моей помощи…»

Хорошая ловушка неполноценна без идеальной приманки.

Санни и Нефис не позволят своим городам страдать. Но ничто не выманит их лучше, чем угроза жизни их ближайшего друга и доверенного лица… да ещё и там, в мире бодрствования, где их силы будут подавлены.

Санни внезапно уверовал в это…

Порождение Снов приготовил для них ловушку, и Кэсси была приманкой.

«Похоже, он очень низкого мнения о нашем интеллекте».

Естественно, Санни должен был спасти Кэсси. Но он не собирался идти в ловушку неподготовленным. Как минимум, ему нужно было предупредить Нефис об опасности и взять её с собой. Эффи и Кай будут заняты ликвидацией чрезвычайных ситуаций, Джет тоже, скорее всего, но всё ещё оставалось несколько могущественных Трансцендентных союзников, которых он мог призвать действовать в мире бодрствования, не будучи подавленными его законами.

Итак, Санни предстояло собрать их, прежде чем оправиться пересечь границу царств.

Простой план быстро сложился в его голове, и он решительно кивнул.

Его воплощения уже готовились отправиться, чтобы привести план в действие, когда Санни остановился и нахмурился.

Что-то беспокоило его.

Что-то…

Казалось, он упускает какую-то мелкую деталь.

Мелкую, но тем не менее важную.

Но что это было?

Его хмурый взгляд углубился.

«Кэсси… нуждается в моей помощи».

Холодная дрожь пробежала по его спине, когда он осознал кое-что.

Пугающий факт заключался в том, что с тех пор, как Кэсси связалась с ним с просьбой о помощи, его мысли были немного странными. Его мысли были немного подозрительными. На самом деле, они не были иррациональными, но его приоритеты казались странно смещёнными. По меньшей мере, он слишком легко пожертвовал срочностью ситуации в пользу осторожности.

«О чём… чёрт возьми, я думал, собираясь тратить время на сбор помощников, в то время как Кэсси прямо сейчас может быть ранена или умирать?»

Глаза Санни расширились, и он внимательно проверил себя.

Только тогда он осознал, что его мыслями и эмоциями кто-то манипулирует.

Это осознание обрушилось на него как ведро холодной воды. Санни обладал очень крепкой ментальной защитой, и только благодаря этому мощному сопротивлению он смог заметить неестественный ход своих мыслей. Если бы не это, он продолжал бы действовать по осторожному плану, не подозревая о коварной ментальной атаке.

…Тогда какие ещё мысли и эмоции не принадлежали ему самому?

Пронзительное, неприятное чувство сжало его сердце.

Но времени на проверку каждой мысли и чувства не было. Он уже потратил слишком много времени.

Тихо выругавшись, Санни поднялся со своего трона и потянулся к своей привязке. Граница царства оказывала слишком большое сопротивление его обширному существованию, поэтому он стиснул зубы и грубо пробился в мир бодрствования.

Появившись на пустынных улицах окраин в бурном вихре, он глубоко вдохнул, а затем расширил своё ощущение теней, чтобы покрыть весь ОССК. Мгновенно миллиарды теней хлынули в его разум, сотни миллионов из которых принадлежали живым существам.

Огромное пространство запутанных улиц, многочисленные здания, уходящие высоко в небо и глубоко под землю, мириады движущихся людей, зияющие дыры в ткани мира, где стояли активные Врата Кошмара, окружённые стальными заборами и куполами…

Ему предстояло найти среди них одного-единственного человека.

Даже с возможностями Санни ему потребовалось некоторое время, чтобы обнаружить Кэсси.

И когда он это сделал, кровь в его жилах застыла.

Прорычав, Санни шагнул в тень и появился из неё на тихой, мирной улице… или, по крайней мере, она была мирной когда-то.

Теперь один из домов здесь, казалось, был на грани обрушения, а на гладкой поверхности бетонного тротуара были размазаны кровавые пятна.

Кэсси была здесь, искалеченная и истекающая кровью… но всё ещё живая.

А позади неё…

Как только Санни сосредоточил внимание на том месте, гигантские Врата Сна внезапно разорвали ткань реальности прямо посреди ОССК.

Санни потребовалась лишь доля секунды, чтобы зафиксировать каждую мельчайшую деталь окружающей обстановки.

Мир тонул в мягких объятиях ночи, окутанный наступающей тьмой. Тепло угасающего лета уже уступило место прохладному безразличию осени. Звёзды были почти не видны, отступив перед резким сиянием электрических огней.

Серебряная луна поднималась по бархатной широте тёмного неба.

Фонари, которые должны были освещать безлюдную улицу, все погасли, но её омывал лунный свет.

Жилые дома здесь были небольшими и жались друг к другу без промежутков — совсем не то, что просторные особняки в более богатых районах, но всё же на ступень выше стандартных квартир в многоэтажных жилых комплексах. Это были такие дома, которые семьи скромного достатка иногда могли себе позволить, если жили усердно и разумно распределяли свой доход.

Один из этих уютных домов теперь представлял собой руины, обнажая разгромленный интерьер через разрушенную стену. Красный след вёл от него к середине дороги, где неподвижно лежала Кэсси, залитая кровью. Она всё ещё дышала, и её тень по-прежнему была тенью живого существа… но, по какой-то причине, её раны не заживали, словно Нефис не могла дотянуться до неё успокаивающим благословением своего пламени.

Женщина средних лет со светлыми волосами и милой, доброй красотой, которая казалась достаточно знакомой, чтобы провести параллель, стояла на коленях в луже крови возле неё, и на её губах играла странно блаженная улыбка.

А позади них…

Санни тихо зашипел.

Гигантские Врата Сна только что рассекли ткань чёрного неба, словно лезвие бритвы, вонзились в поверхность дороги и жадно впитывали лунный свет. Внутри них таилась, подобно хищнику, тьма куда более страшная, чем ночная.

Эта голодная бездна ощущалась одновременно безграничной и ненасытной — настолько, что на мгновение Санни не мог понять, не смотрит ли он случайно на Врата Кошмара.

Высокий мужчина с загорелой кожей и чёрными волосами стоял перед Вратами. На мгновение он бросил на Санни взгляд своих сверкающих золотых глаз и слегка улыбнулся.

Затем, слегка поклонившись, он сделал шаг назад и исчез во Вратах.

Всё произошло так быстро, что Санни не успел ничего сделать, и его охватила тёмная, убийственная ярость. Его убийственное намерение было настолько подавляющим, что трава вокруг него завяла, а деревья лишились пожелтевшей листвы.

В тот момент он понял, что мужчина с золотыми глазами был не кем иным, как самим Астерионом, Порождением Снов, во плоти.

Этот ублюдок всё-таки сбежал с луны.

Санни на мгновение уставился на бездонные Врата Сна, затем медленно оторвал взгляд и посмотрел на Кэсси.

Столько всего происходило одновременно, но это было важнее всего. Сделав шаг, он оказался возле её бесчувственного тела и опустился на колени. Протянув руки вперёд, Санни осторожно перевернул её и оценил ранения.

Его дыхание на мгновение прервалось.

Тело Кэсси было в крови и избито, усеяно порезами и рваными ранами. Одних этих ран было недостаточно, чтобы убить Святую, но… что шокировало его, так это то, насколько ужасно она была изувечена: отсутствовал один глаз, а вся левая сторона лица была залита кровью.

Болезненная смесь ярости и бессилия сжала его сердце.

«На это… нет времени!»

Действительно, на эмоции не было времени. Астерион только что явил себя, и вдобавок открыл Врата Сна прямо посреди ОССК. Одного этого было достаточно, чтобы сообщить человечеству, что где-то есть неизвестный Верховный, но Санни уже знал, что это лишь половина проблемы.

Порождение Снов мог отступить в любую точку Царства Снов, сделав задачу снова найти его практически невыполнимой.

И всё же Санни уже точно знал, куда тот направился.

«Это плохо… очень плохо».

Всего минуту назад его воплощение в Бастионе следовало за Нефис, пока она приказывала Хранителям Огня доставить Разрушителя Цепей к Ривергейту. Летающий корабль поднялся с зеркальной глади озера Острова Слоновой Кости и устремился к Замку, где Эффи уже облачалась в доспехи и забирала своё копьё.

«Может, одному из нас стоит пойти с ней?»

Санни звучал нехарактерно неуверенно в себе. Это потому, что даже пока одно из его воплощений обыскивало ОССК в поисках знакомой тени Кэсси, он сомневался в каждой своей мысли и решении.

Кто знал, какие из них уже были искажены Астерионом?

Нефис коротко взглянула на него.

«Эффи более чем способна справиться с этой угрозой. Не стоит слишком много об этом думать… Порождение Снов действительно возился с нашими разумами, но он недостаточно силён, чтобы подчинить Верховного Титана. Теперь, когда мы знаем, чего опасаться, дальнейшие манипуляции будут затруднены».

Санни скривился.

Затруднены не значит невозможны.

Безумие Канахта не смогло поглотить разум Неф, и Астерион, вероятно, тоже не преуспеет. Однако его сила казалась более тонкой и коварной — больше похожей на Проклятие Снов Кошмара, чем на что-либо ещё, медленно накапливаясь по мере отравления жертв.

И Санни, и Нефис знали его имя, а значит, уже были носителями идеи Астериона. Однако это не означало, что он мог ими управлять… в лучшем случае, он мог попытаться незаметно манипулировать или заставить их произнести его имя вслух, не замечая этого.

Астерион уже пытался провести полномасштабную ментальную атаку и на Нефис, и на Санни, и всё, что он этим выиграл, — несколько десятков секунд дезориентации. Природа его сил также означала, что такая атака будет менее эффективной во второй раз… оставалось на это надеяться… так что не было причин слишком беспокоиться.

По крайней мере, об этом аспекте угрозы, исходящей от Порождения Снов.

«Какова ситуация?»

Без Кэсси их самый быстрый способ получения важной информации исчез. Знакомые средства связи с членами когорты тоже исчезли. Конечно, были альтернативы, но ни одна не была столь быстрой или эффективной.

Неудивительно, что Санни и Нефис стали зависеть от тихой и неприметной слепой провидицы.

В её звенящем отсутствии семь воплощений Санни, разбросанных по миру, были самым близким, что могло её заменить.

Пока Нефис шла к балкону, призывая свою броню и Благословение, он последовал за ней с суровым выражением лица.

«Я прямо сейчас разбираюсь с Эхо в лагере заключённых. Это достаточно легко. Морган заблокировала трещину на склоне вулкана, и Кай руководит последующими мерами. Рэйвенхарту не будет нанесено ущерба. О незначительных атаках в других районах нам придётся узнать подробнее, но пока всё, кажется, под контролем».

Бровь Нефис слегка нахмурилась.

«А что с Кэсси?»

Санни на мгновение замедлил шаг.

«Кэсси…»

Он прищурился, затем с облегчением выдохнул.

«Нашёл её. Она… ранена, но жива. Человек, который напал на неё…»

Однако Санни не удалось закончить фразу.

Потому что как раз в этот момент Астерион открыл свои Врата Сна.

Их вход открылся на безлюдной улице в ОССК. В то время как выход…

Когда Нефис вышла на балкон Башни Слоновой Кости, она могла отчётливо видеть выход.

Врата Сна Астериона были там, внизу под ними.

Возвышаясь над Зеркальным Озером в сердце Бастиона.

В отличие от ОССК, уже погружённого в объятия тёмной ночи, Бастион всё ещё купался в солнечном свете. Поверхность озера спокойно сверкала, отражая голубое небо, стены замка и потрясающий силуэт Острова Слоновой Кости, дрейфующего среди облаков над ним.

Бастион обычно был оживлённым городом, и сегодня не было исключением. Бесчисленное множество людей находилось на улицах, одни работали, другие отдыхали от своих обязанностей. Для последних самым популярным местом были парки и набережные, тянущиеся вдоль берега озера. Те же, кто проживал внутри замка, часто прогуливались по его пирсам и внешним стенам.

Все они замерли посреди своих дел, когда с воды подул холодный ветерок. Он не был неприятным или странным, но что-то в этом прохладном ветре заставило их остановиться и посмотреть в сторону озера.

Именно тогда вода заколебалась, на мгновение став неспокойной, и впечатляющий разлом Врат Сна расколол небо над озером.

Для жителей Бастиона вид Врат Сна не был чем-то новым. Большинство из них, в конце концов, попало в Царство Снов через Врата, открытые Королём Мечей, — их воспоминания об этом были смутными, ведь тогда они находились под чудовищным стрессом, спасаясь из Цепи Кошмаров. Но они видели Врата Сна Меняющей Звезды почти каждый день, и многие даже совершали поездки, чтобы полюбоваться видом их сияющих глубин вблизи.

Однако Врата Сна, открывшиеся на поверхности Зеркального Озера, ничуть не походили на тот светящийся портал.

Они были тёмными и зловещими, и те, кто заглядывал в их глубины, содрогались, потому что казалось, будто Врата смотрят в ответ.

Мгновение спустя, однако, это жуткое ощущение исчезло.

Врата Сна тоже исчезли, и от них осталась лишь фигура высокого красивого мужчины, стоящего на поверхности воды. Вдохнув полной грудью свежий воздух Бастиона, он мягко улыбнулся, сложил руки за спиной и зашагал по воде лёгкими шагами.

Мужчина направлялся к Замку. Облака отражались в воде, по которой он шёл. Поскольку отражение Замка было окружено облаками, жители Бастиона теперь называли его Облачным Замком… так что казалось, будто мужчина идёт и по воде, и по небу, словно гость из небесных чертогов, который каким-то образом заблудился в смертном мире.

Его золотые глаза и приятная улыбка только усиливали это впечатление.

Люди, стоявшие на стенах Замка, смотрели на него, очарованные и заворожённые. На их лицах читались любопытство, восхищение и благоговение.

«Кто… кто этот мужчина?»

«Он вышел из Врат Сна. Он Верховный?»

«Может, это Король Ничего?»

«Нет, конечно нет. Он не похож на этого злобного монстра».

«А ты знаешь, как выглядит Король Ничего?»

«Ну… нет. Но этот мужчина определённо не злодей».

«Тогда кто он? Есть ещё один Верховный?»

Пока горожане с изумлением в глазах наблюдали, как Астерион пересекает озеро, у Санни и Нефис была совершенно иная реакция.

На мгновение они остолбенели. В конце концов, Порождение Снов должен был быть запечатан на Луне… они принимали во внимание возможность его побега, но никто из них не ожидал, что Астерион однажды просто появится посреди Бастиона, на виду у всех, вместо того чтобы выжидать и прятаться где-нибудь в Царстве Снов.

«Он здесь».

Голос Нефис был ровным.

Санни молча понаблюдал за её лицом.

«Кэсси в тяжёлом состоянии. Она выживет, но… твоё пламя, кажется, не действует».

Нефис опустила взгляд.

«Я знаю».

Санни не мог оторвать глаз от далёкой фигуры Астериона. Последствия его прибытия в Бастион пока было слишком трудно предугадать, но всё это было плохо.

На самом деле всё было хуже, чем просто плохо.

С другой стороны, противник наконец-то был здесь, прямо перед ними, и хотя его нельзя было убить, его можно было победить и обезвредить.

Просто они всё ещё слишком мало знали о Порождении Снов… они даже не знали, какова его цель, не говоря уже о том, какие козыри он прячет в рукаве.

Санни нахмурился.

«Так что, нам просто… атаковать его?»

Нефис мгновение смотрела на Порождение Снов, её глаза горели холодной, жгучей ненавистью.

Однако в конце концов она медленно покачала головой и отозвала Благословение.

«Нет. Если мы сразимся здесь, весь Бастион может быть стёрт с лица земли».

Санни скривился.

Он и сам осознавал этот факт. Просто…

Даже если он никогда не пожертвовал бы Бастионом и всеми его жителями, у него было зловещее предчувствие, что однажды они пожалеют, что не остановили Астериона прямо здесь и сейчас.

Ужасное чувство — знать, что будешь о чём-то сожалеть, и всё равно не иметь выбора, кроме как сделать это.

«Так что нам делать?»

Нефис медленно выдохнула, затем шагнула на парапет балкона.

«Пока что… полагаю, нам придётся поговорить с ним».

Внизу Астерион достиг середины озера. Там он остановился и с улыбкой посмотрел на людей, собравшихся на стенах Замка.

Зеркальное Озеро было огромным, так что его голос никак не смог бы донестись до них.

Но почему-то всё же донёсся.

Более того, его было слышно и со стен Замка, и с берега озера, где собралась гораздо большая толпа, с изумлением глядевшая на него.

Порождение Снов произнёс:

«Жители Бастиона… люди Домена Человечества. Меня зовут Астерион, и однажды я сражался против Заклятия Кошмара бок о бок со Сломанным Мечом. Мой дорогой друг покинул этот мир, а я стал Верховным».

Он взглянул на изящный силуэт Острова Слоновой Кости… на Нефис.

Затем Астерион вновь обратил взгляд к людям, и его улыбка стала шире.

«Я здесь, чтобы помочь».

Астерион с доброжелательной улыбкой посмотрел на жителей Бастиона и замолчал. Его смелое заявление вызвало великое потрясение среди людей, которые только сейчас узнали о существовании ещё одного Верховного. Пока они возбуждённо обсуждали ошеломляющую новость, он задержался на мгновение, а затем поднял взгляд.

Там, наверху, над Зеркальным Озером… цепи Острова Слоновой Кости загремели, и он начал снижаться.

Вскоре люди заметили, что небесный остров движется. Их возбуждённые голоса смолкли, и они затаив дыхание наблюдали, как он скользит вниз с небес.

В конце концов, летающая Цитадель опустилась на воду и погрузилась в неё, подняв волну, став неотличима от обычного острова. Башня Слоновой Кости теперь стояла между Астерионом и Замком, словно прикрывая одно от другого… или, быть может, приветствуя его в Домене Человечества.

По крайней мере, так это видели люди, ведь Меняющая Звезда никогда прежде не спускала свой небесный двор на землю.

Астерион оставался стоять на волнующейся поверхности озера со спокойным выражением лица, с любопытством наблюдая за Башней Надежды. Затем его взгляд переместился к берегу острова, где у кромки воды стояла женщина с возвышенным и святым сиянием, её серебристые волосы слабо колыхались на ветру.

Нефис и Астерион безмолвно взирали друг на друга некоторое время.

Затем она пожелала воде поддержать её вес, сошла с изумрудной травы и пошла по озеру ему навстречу. Люди затаили дыхание, наблюдая, как встречаются их богиня и Верховный с золотыми глазами.

Нефис остановилась в нескольких метрах от Астериона, холодно глядя на него.

Он тоже изучал её несколько мгновений, а затем мельком взглянул на её тень.

Потом он бросил насмешливый взгляд на её отражение на поверхности озера. Наконец, Астерион поднял голову и тепло улыбнулся.

«Моя дорогая Нефис. Какой хорошей ты выросла».

Она не ответила, продолжая смотреть на него с бесстрастным лицом.

Он усмехнулся.

«Моё сердце согревает мысль, что даже если мои друзья ушли, их дочь жива и здорова. Ты подняла факел, выпавший из их остывших рук, и высоко подняла знамя Бессмертного Пламени… выше, чем когда-либо прежде, сияя лучезарным светом, чтобы вести человечество сквозь тьму. Ведь говорят, что человечество не угаснет, пока горит Бессмертное Пламя».

В его золотых глазах внезапно блеснула насмешка.

«Пока последняя дочь Бессмертного Пламени стоит непоколебимо».

Люди на стенах Замка и на берегах озера разразились ликующими криками.

Но для Санни и Нефис это последнее замечание имело довольно зловещий подтекст.

Нефис слегка опустила подбородок.

Скорее всего, она искала выход из ужасающей ситуации, в которой они оказались, и не находила его. Санни знал это, потому что и сам не мог найти решения.

Астерион держал их именно там, где хотел. У него не было надежды победить их в бою, поэтому он взял в заложники население Бастиона, чтобы они не атаковали его — точно так же, как он взял в заложники жизни людей, заражённых знанием его имени, чтобы помешать им предотвратить его распространение.

Они не только не могли вступить с Астерионом в бой, хотя и встретились с ним лицом к лицу, но даже не могли помешать ему объявить своё имя всему Бастиону.

Современный Бастион был огромным городом. К концу дня каждый человек, живущий здесь, будет знать имя Астериона — и на этом дело не остановится. Торговцы понесут его в другие города на Востоке, а корабли доставят в Штормовое Море — оттуда оно попадёт в бассейн Реки Слёз и отправится на север, в Рэйвенхарт.

Оно также пойдёт по Дороге Теней, чтобы пересечь Божью Могилу на севере. Но даже это было не худшим… в Бастионе было бесчисленное множество Пробуждённых, и хотя некоторые прибыли сюда через Врата Сна, другие всё ещё путешествовали в Царство Снов из мира бодрствования каждую ночь.

Как только эти люди вернутся на Землю, имя Астериона станет неостановимым. Как бы ни контролировало правительство сеть, даже могучая пропагандистская машина не сможет подавить новость столь взрывную, как появление нового Верховного.

Очень скоро имя Астериона будет знать каждый живой человек на свете.

Несмотря на все усилия, которые Санни и Нефис приложили, чтобы его сдержать, всё оказалось напрасным.

Всё было бесполезно.

И самым ужасным во всём этом было то, что у них даже не было шанса. Сколько бы Санни ни размышлял, он не мог представить, как они могли предотвратить эту катастрофу…

Разве что уничтожив весь Бастион.

И тогда он снова почувствовал это — жуткое ощущение беспомощности.

«Он здорово нас подловил».

Конечно, война ещё не была проиграна.

По мере того, как число заражённых будет расти в геометрической прогрессии, будет увеличиваться и число подвергшихся воздействию людей, особенно восприимчивых к болезни. Гораздо больше из них окажутся порабощёнными. Кэсси и так уже едва справлялась с их числом, так что, даже если она оправится от ран, карантинный центр в ОССК окажется совершенно недостаточным.

Поэтому им придётся придумать более радикальные меры для устранения рабов.

В этой ситуации сопротивление населения чуме Астериона станет ещё важнее…

А это значит, что Санни и Нефис должны будут сделать всё возможное, чтобы вера в Домен Человечества оставалась по-прежнему сильна, в то время как Астерион, без сомнения, будет пытаться её подорвать.

Пока Нефис и Астерион смотрели друг на друга — одна бесстрастно, другой с тёплой улыбкой — они, вероятно, думали именно об этом.

Вот почему Нефис не позволила себе выразить свою ненависть, зная, что любое проявление враждебности он обратит против неё.

Астерион приподнял бровь.

«Неужели не собираешься приветствовать меня дома, дорогая Нефис? Я так долго отсутствовал».

Встретив молчание, он усмехнулся и покачал головой.

«Впрочем, ты и в детстве была застенчивой. Но нет ничего плохого в том, чтобы немного растрогаться при встрече с кем-то дорогим… это просто человеческая натура».

С этими словами он сделал шаг вперёд и прошёл оставшееся расстояние, отделявшее их.

Остановившись в волоске от Нефис, Астерион посмотрел на неё сверху вниз и медленно поднял руки.

Затем, под взглядами бесчисленных людей, он протянул руки вперёд и крепко обнял её.

Склонив голову к её уху, он прошептал:

«Конечно, мы с тобой, Нефис, никогда не были людьми. Верно?»

«Убери руки, если не хочешь их лишиться. Я, возможно, и не смогу убить тебя, паразит, но я могу заставить тебя пожалеть о том, что ты ещё жив».

Голос Нефис был ровным и тихим, так что слышали его лишь она, Астерион и, конечно же, Санни, прятавшийся в её тени. Её голос был настолько бесстрастным, что звучал нечеловечески, но скрытая в нём холодная угроза от этого становилась лишь ощутимей.

Астерион разомкнул объятия и сделал шаг назад. Когда он заговорил снова, его слова не разносились по озеру, и люди, наблюдавшие за ними издали с затаённым вниманием, так и не услышали, что он сказал.

«Как быстро летит время. Ты и правда повзрослела, милая Нефис».

Он оценивающе её осмотрел.

«Знаешь, я пережил немало боли. С чего ты взяла, что сможешь причинить мне больше страданий, чем любое из бесчисленных жутких существ, с которыми я встречался?»

Она пронзила его безразличным взглядом.

«А ты встречал существо, способное превратить тебя в кричащую кучу обугленной плоти, затем исцелить, а потом снова спалить дотла? Снова и снова, пока ты не утратишь даже способность проклинать день, когда стал бессмертным, и забудешь, как молить о пощаде».

Астерион молча смотрел на неё несколько мгновений, после чего отвёл взгляд с лёгкой улыбкой.

«Ах. Всё ещё такая милая».

Игнорируя его беспечный тон, Нефис слегка нахмурила брови и холодно спросила:

«Что тебе нужно?»

Он бросил на неё весёлый взгляд.

«Неужели ты и правда не пригласишь меня внутрь? Я не против, честно. Даже наоборот, разговор на глазах у всех этих людей мне даже на руку».

Нефис глубоко вдохнула, затем развернулась и жестом пригласила его в Башню Слоновой Кости. Астерион прошёл мимо неё и направился к великой пагоде, оглядывая остров.

Вдалеке люди взорвались новой волной ликования. Порождение Снов, тем временем, с любопытством изучал кости Дракона Севиракса, Белого Владыки. Не сказав ни слова, он прошёл сквозь пасть дракона и вошёл в Башню Слоновой Кости.

Хранители Огня, находившиеся на острове, уже ушли, забрав с собой Разрушителя Цепей, так что в великой пагоде в данный момент находились только они трое. Как только они скрылись от взглядов толпы, Санни бесшумно поднялся из теней и уставился на Порождение Снов с убийственным взглядом.

Астерион спокойно встретил его взгляд.

«Повелитель Теней… Санлесс, верно? Кажется, это наша первая полноценная встреча. Меня зовут Астерион. Ах, но ты уже это знаешь».

Санни потребовалась вся его выдержка, чтобы не двинуться с места. Одно из его воплощений в этот самый момент переносило Кэсси через границу царств, его одежда была пропитана её кровью — так что он был в настроении скорее кромсать и калечить, а не вести вежливые беседы.

Тем не менее, он сдержался.

Астерион осмотрелся в большом зале Башни Слоновой Кости, его взгляд задержался на цепях, образующих на полу кольцо Шлюза. В конце концов он испустил тоскливый вздох.

«Ты так многого добилась, Нефис».

Он бросил на неё взгляд, в котором было что-то похожее на… гордость.

«Нет, правда. Ты меня здорово удивила. Я ожидал, что ты заставишь своих родителей гордиться тобой, но никогда не представлял, что ты достигнешь Верховенства и покоришь мир. Ты свергла двух Верховных…»

Астерион посмотрел на Санни.

«И соблазнила третьего. Как коварно. Молодец».

Нефис стиснула зубы.

«Повторюсь. Что тебе нужно?»

Он посмотрел на неё с удивлённым выражением лица.

«Разве я не сказал? Я хочу помочь».

На этом моменте Санни не смог сдержать усмешку.

«Пожалуйста. Не смеши меня».

Астерион вздохнул и прошёлся вокруг Шлюза, изучая великолепное убранство ярко освещённого зала.

«Я уже почувствовал, но вы двое, кажется, питаете ко мне глубокую неприязнь. Я никогда не делал ничего, чтобы заслужить такую враждебность, поэтому искренне озадачен. Почему вы относитесь ко мне как к врагу?»

В глубине глаз Нефис вспыхнули белые огни.

«Ты смеешь спрашивать? Я не могла не заметить, как ты осмелился осквернить имя моего отца своим грязным ртом. Моего отца, которого ты убил».

Астерион остановился и повернулся к ней лицом, а на его красивом лице застыло озабоченное выражение.

Он испустил вздох.

«Действительно, убил. Однако ты уже должна понимать, почему Сломанный Меч должен был умереть. Думаешь, я испытывал радость, наблюдая, как умирает мой самый близкий друг? Напротив, было ощущение, будто моё собственное сердце пронзают. Но это было необходимо, и мы это сделали. Чтобы не дать Забытому Богу пробудиться!»

Нефис смотрела на него с яростной ненавистью.

Санни мрачно улыбнулся.

«О… понятно. Значит, всё это время ты был хорошим парнем. Тогда почему Анвил и Ки Сонг боялись тебя? Почему они заточили тебя на Луне?»

Астерион бросил на него растерянный взгляд.

В конце концов он произнёс, словно объясняя нечто само собой разумеющееся:

«Разве не естественно для злодеев бояться доброго человека? Не вижу причин, по которым я, жертва их предательства, должен быть за это осуждён. Не говоря уже о том, что Нефис жива лишь потому, что я помешал им бросить на неё все силы. Кто знает? Возможно, именно поэтому они в конце концов и обернулись против меня».

Нефис усмехнулась.

«Как восхитительно. Добрый человек, говоришь? Насколько же ты бесстыжий? Разве добрый человек наложил бы ментальные чары на множество людей, превратив их в послушных рабов?»

Астерион криво улыбнулся.

«И превратив их в послушных рабов, я приказал им делать… что именно? Продолжить жить как ни в чём не бывало, стараясь изо всех сил вносить вклад в общество? Как ужасно. Я и вправду, должно быть, чудовище».

Он покачал головой.

«Будем честны, Нефис. Эти люди, возможно, и попали под мою власть, но я никогда не злоупотреблял этой властью и не причинял им вреда. Если уж на то пошло, это вы двое причиняете им вред. И кроме того…»

Он посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.

«Разве ты не делала в точности то же самое? Разве не лгала, не манипулировала людьми и не искажала правду, чтобы завоевать их преданность? От Забытого Берега до Божьей Могилы ты делала всё возможное, чтобы поработить и подчинить окружающих — именно так ты и покорила человечество. Ах, но не пойми меня неправильно. Я не осуждаю тебя. Напротив, я впечатлён… это было красиво исполнено, правда. И к тому же с такой слабой позиции!»

Астерион поднял руки и несколько раз хлопнул в ладоши, казалось, получая от этого удовольствие.

«Но можешь ли ты по праву меня упрекать?»

Его приятный голос прозвучал слегка укоризненно.

Санни уставился на Астериона, не зная, как реагировать.

Он что, насмехается над ними?

Нефис, тем временем, глубоко нахмурилась.

«Это не одно и то же».

Астерион усмехнулся.

«Почему? Потому что я использую свой Аспект, а ты — подлые уловки и пропагандистскую машину правительства? Прости, но я вынужден не согласиться. Для обычного человека эти две силы одинаково непреодолимы. Мягкая сила, которой ты обладаешь, ничуть не уступает мистической мощи, которой повелеваю я. Она даже может заставить людей умереть за тебя — и бесчисленное множество умерло… со счастливой улыбкой на лице. Ах, как жутко».

Санни надоела эта наглая чепуха. Сделав шаг вперёд, он проскрежетал сквозь стиснутые зубы:

«Что за чушь ты несёшь? Думаешь, если уверенно вещать ложь, она по волшебству станет правдой? Ты что, никогда не злоупотреблял своей силой и не причинял вреда своим рабам? Да ладно! Твои рабы предпринимают самоубийственную попытку сбежать из своей тюрьмы. В то же время Рэйвенхарту грозит затопление лавой. В то же самое время Кошмарные Существа штурмуют Ривергейт! Всё это — твоих рук дело!»

Астерион несколько раз моргнул, глядя на него с растерянным выражением лица.

«Ты похитил всех этих людей и посадил их в ужасную тюрьму. Естественно, они захотят сбежать… им не нужна моя манипуляция, чтобы пытаться вернуть себе свободу. Люди ценят свободу превыше всего, в конце концов. Что касается извергающихся вулканов и атакующих Кошмарных Существ, мне кажется, ты просто ищешь случайные поводы, чтобы свалить вину на меня. Какое я имею отношение к этим неприятным событиям?»

Санни почувствовал, что сходит с ума. Астерион явно лгал — они знали, что он лжёт, и он знал, что они знают, что он лжёт… и тем не менее он продолжал лгать с искренним выражением лица и полным отсутствием стыда.

«Ты… ты и устроил эти неприятные события, ублюдок».

Астерион просто посмотрел на него с недоумением.

Нефис тяжело вздохнула.

«Полагаю, ты также не нападал на Кэсси?»

Он повернулся к ней и несколько мгновений пристально изучал её лицо.

Затем Астерион покачал головой.

«Нет… я напал на вашу подругу, Песнь Павших. Я должен был это сделать».

Его золотые глаза, казалось, утратили свой гипнотический блеск, став на оттенок темнее.

«Я вынужден был отнять её силу… чтобы защитить вас. Ведь я здесь, чтобы помочь».

Санни вдруг почувствовал усталость.

«О чём ты вообще говоришь, псих?»

Астерион помолчал какое-то время, тихо изучая их.

В конце концов, он сделал глубокий вдох.

«Вы двое, кажется, ужасно опасаетесь моего Аспекта. Что ж, это справедливо — даже похвально. Ведь те, кто способен манипулировать разумом, — самые коварные противники. Я сталкивался с гонениями из-за природы своих сил всю свою жизнь».

Он с мрачным видом отвернулся и посмотрел на цепи, что некогда сковывали Надежду.

«И всё же, вы странно доверяете своей предполагаемой подруге, Песни Павших, которая обладает силой манипулировать и изменять воспоминания. Вы, кажется, никогда не задавались вопросом, не была ли эта сила обращена против вас… что немного странно, не находите? Для таких осторожных людей, как вы».

Сделав шаг вперёд, он снова покачал головой.

«Это не просто странно, это прямо-таки поразительно — если учесть тот факт, что у Нефис и всех, кто отправился в Третий Кошмар с Песнью Павших, есть необъяснимые пробелы в воспоминаниях, целые пласты их жизни отсутствуют… как будто намеренно стёртые».

Он повернулся и посмотрел на Нефис.

«Эти пробелы в твоей памяти… они начинаются с твоих дней на Забытом Берегу, не так ли? С того времени, когда ты впервые встретила женщину по имени Кассия».

Пока Нефис с озабоченным видом смотрела на него, он вздохнул.

«Так как же вышло, что ты никогда не сомневалась в женщине, способной стирать и изменять воспоминания, несмотря на отсутствие бесчисленных собственных воспоминаний? Как вышло, что ты позволила ей стать твоей ближайшей помощницей и доверенным лицом, ни разу не усомнившись в её преданности? Это потому, что ты безоговорочно ей доверяешь… или потому, что твои подлинные воспоминания о ней были заменены воспоминаниями о том, как она заслужила твоё безоговорочное доверие?»

Астерион с грустной улыбкой улыбнулся.

«Как думаешь, сколько твоих воспоминаний могли быть сфальсифицированы ею? Сила Песни Павших слишком коварна. Она слишком опасна. Вот почему я был вынужден отнять эту силу».

Санни уставился на него широко раскрытыми глазами.

«Чёрт».

Опасным и коварным был как раз этот ублюдок.

Ложь, которую он плёл, была немного чересчур убедительной. Если бы Санни не был причиной пробелов в памяти Нефис, сохраняя при этом знание о том, что произошло, даже он был бы склонен поверить в слова Астериона — и заподозрить Кэсси… хотя бы на мгновение.

Но Нефис не помнила правду. Так что у неё не было оружия, чтобы разрубить эту сеть лжи.

Она какое-то время бесстрастно смотрела на Астериона.

В конце концов, однако, она спросила низким тоном:

«Тебе это кажется забавным?»

Воздух в огромном зале вдруг стал горячим, а в её глазах вспыхнуло обещание испепеляющей белой бездны.

«По-твоему, я должна была поверить в эту жалкую ложь?»

Астерион посмотрел на неё с выражением искреннего удивления, словно ошарашенный её несправедливым обвинением.

Затем, однако, его выражение лица треснуло, обнажив восхищённую усмешку.

Он тихо рассмеялся.

«Ах… возможно? Я думаю, это было довольно забавно. Признай — на секунду ты почти поверила мне».

Его лицо стало холодным.

«Твоя маленькая прорицательница доставляла мне немало хлопот, поэтому мне пришлось вырвать ей глаза. Ах, но мне удалось вырвать только один. Какая жалость… но не волнуйся».

Он одарил её улыбкой.

«Рано или поздно я вырву ей и второй глаз».

Улыбка Астериона не исчезла, несмотря на жестокие слова, которые он произнёс. Однако она изменилась. Разница была и тонкой, и леденящей — словно всё тепло утекло из его глаз, обнажив холодную, безжалостную пустоту в глубине.

В полном отсутствии притворства его прекрасные золотые глаза совершенно не казались человеческими.

Затем, наконец, его улыбка тоже исчезла.

«На самом деле, я солгал».

Со сложенными за спиной руками Астерион не выглядел слишком угрожающе. Его стойка была полностью открыта, на нём не было доспехов и он не держал оружия — и всё же звук его голоса заставил Санни слегка пошевелиться, перенося вес на ведущую ногу.

Астерион медленно направился к Нефис.

«Ранее, когда я сказал, что ты хорошо выросла, Нефис… это была ложь. По правде говоря, ты — разочарование».

Остановившись в нескольких шагах, он неодобрительно посмотрел на неё.

«Что ж, я не стану отрицать, что ты в своём роде выдающаяся. Честно говоря, я не ожидал, что ты одолеешь Анвила и Ки Сонг… естественное Верховенство, да? Как амбициозно! Ты порядком меня взволновала. По правде говоря, это заставило меня скорректировать некоторые планы».

Санни собирался объяснить, какие части тела Астериона он собирается медленно отпиливать тупым клинком, если сволочь посмеет снова тронуть Кэсси, но сдержался.

В конце концов, если его враг в настроении поболтать о своих прошлых планах, Санни будет дураком, если прервёт его.

Астерион тем временем вздохнул.

«Изначально я планировал начать постепенную подготовку к своему возвращению где-то после Цепи Кошмаров. Но твои выходки в Божьей Могиле заставили меня изменить график… у тебя привычка всё портить, не так ли, Нефис? Ах, но конечно. Ведь ты Меняющая Звезда… Звезда Разрушения».

Санни слегка наклонил голову.

«Любопытно».

Если верить словам Астериона, получалось, что Порождение Снов давно планировал сбежать с Луны. Любопытно, что эти планы были составлены ещё до падения Суверенов — а значит, меры, которые они приняли, чтобы предотвратить его возвращение, были не так эффективны, как все полагали.

Также тревожило то, насколько хорошо Астерион был осведомлён обо всём, что произошло в его отсутствие.

Хотя Санни и не ожидал меньшего от Порождения Снов.

«Зачем он ускорил свои планы, когда Нефис узурпировала трон?»

Санни ещё не был уверен… но одна вещь уже стала мучительно очевидной.

Астерион был несколько зациклен на Нефис, возможно, из-за их давней связи. Он совершенно не уделял такого же внимания роли, которую Санни сыграл в падении первоначальных Доменов.

«Боже, боже».

Санни почувствовал нечто, что он часто испытывал раньше, но давно уже не имел удовольствия ощущать — настолько давно, что это чувство было трудно вспомнить.

Это было чудесное чувство, когда тебя недооценивают.

Астерион бросил на Нефис полный презрения взгляд.

«И всё же, несмотря на все твои достижения, всё в тебе отвратительно. Тебе не надоело поддерживать этот фарс, притворяясь человеком? Или ты и вправду заблуждаешься, думая, что ты одна из них?»

Он покачал головой.

«Какой позор».

Повернувшись, Астерион снова взглянул на цепи Надежды. Он помолчал несколько мгновений, затем произнёс, и его голос эхом разнёсся по светлому простору большого зала.

«Было семь богов. Было и семь даймонов. Множество Ужасов и Титанов… несметное число Существ Хаоса, скрывающихся в Пустоте…»

Его тон стал резким.

«Но в мире всего три Порождения Снов. Ты, я и тот Трансцендентный сопляк — все остальные мертвы. Между тем, после Цепи Кошмаров в Царстве Снов родилось множество детей… но они не похожи на нас. Потому что они никогда не принадлежали к обоим мирам — с момента своего зарождения они уже принадлежали Царству Снов. Мир бодрствования тоже скоро исчезнет. Ты понимаешь, что это значит?»

Взгляд Астериона стал тяжёлым.

«Это значит, что четвёртого Порождения Снов никогда не будет. Нас трое — это всё, что есть, и всё, что когда-либо будет. И раз младший всё ещё ребёнок, ты — единственный другой представитель нашего рода, достигший зрелости. И всё же… ты отреклась от собственной природы, отбросила её в пользу притворства и самообмана».

Он холодно усмехнулся.

«Теперь ты понимаешь моё разочарование? Ты ограничила собственный потенциал. Ты искалечила себя, похоронив половину себя в земле. Всё это время ты сражалась с одной рукой, завязанной за спиной — неполная, несбалансированная… изувеченная. И всё по собственной воле — и ради чего? Чтобы быть человеком? Одним из тех жалких, ограниченных созданий?»

Астерион покачал головой.

«Полагаю, мне не стоит жаловаться, ведь это только играет мне на руку. И всё же я не могу не чувствовать себя… оскорблённым. Оскорбительно видеть, как единственный другой представитель моего племени так основательно унижает себя».

Он скривился.

«И всё же ты и твой любовник считаете себя моими врагами?»

Внезапно Астерион рассмеялся.

«Не заблуждайтесь… у меня нет врагов. У меня нет и соперников. В лучшем случае вы все лишь препятствие».

Санни смотрел на Астериона с мрачным выражением лица.

«У него нет врагов…»

Астерион, конечно же, не имел в виду, что он всем друг. Напротив, он хотел сказать, что никто — даже они двое — не достоин быть его врагом.

Потому что он гораздо страшнее любого другого.

«Высокомерный ублюдок…»

И что это было за целое выступление о том, как Нефис не ведёт себя как подобает Порождению Снов? Это звучало совершенно безумно, но в то же время странно… искренне.

Что ж, естественно. Если Астерион не считает их достойными быть его врагами, у него нет причин лгать им по каждому пустяку. Он мог выразить своё истинное отвращение.

«Полагаю, Мордрет был прав».

Мордрет как-то сказал Санни, что Астерион не считает себя человеком. Тогда это звучало как оскорбление, но теперь Санни видел, что это была просто беспристрастная правда.

Астерион не считал себя представителем человеческой расы. Однако он не считал себя и Кошмарным Существом. Скорее, он верил, что принадлежит к совершенно другому виду — является уникальным существом, принадлежащим к обоим мирам.

Является Порождением Снов.

Существом, которое не было ни человеком, ни мерзостью, но унаследовало некоторые черты обоих.

Нефис мрачно улыбнулась.

«Прости, что разочаровала. Хотя, если тебе от этого станет легче, знай: как бы сильно я тебя не отвращала… ты отвращаешь меня ещё больше».

Затем она нахмурилась.

«В третий раз спрашиваю тебя, Астерион. Что тебе нужно?»

Но Санни…

Санни не слышал её.

Потому что в тот момент в его сознании что-то щёлкнуло, и проблеск ужасающего понимания заставил его глаза слегка расшириться.

Когда в сознании Санни зародилось семя тревожной теории, он изо всех сил попытался подавить свой шок. Однако, должно быть, он что-то выдал, потому что тени в Башне Слоновой Кости внезапно стали беспокойными.

Нефис бросила на него короткий взгляд и продолжила свою словесную дуэль с Астерионом.

Санни же был слишком поглощён исследованием своей догадки, желая превратить её в уверенность… и одновременно страшась этой уверенности.

«Не может этого быть. Может ли?»

Он рассмотрел факты.

Все они уже были ему известны. Однако только после личной встречи с Астерионом стало возможно придать реальный вес этим крупицам знания и, следовательно, провести связи между ними.

Первый намёк…

Был в сроках предполагаемого возвращения Астериона.

Он упомянул, что ему пришлось ускорить свои планы из-за неожиданного восхождения Неф на трон Верховенства. Но что именно заставило Астериона почувствовать спешку?

Возможно, ответ на этот вопрос был не так важен, как сам вопрос. Астерион упомянул, что планировал сбежать из своей лунной тюрьмы вскоре после Цепи Кошмаров, как будто в этом был какой-то скрытый смысл.

Он провёл десятилетия в заточении на Луне. Так почему же он захотел сбежать только после падения Антарктиды, а не в любой момент до этого? Смерть Суверенов, судя по всему, не имела к этому никакого отношения, даже если именно они безжалостно обеспечивали продолжающееся несуществование его коварного Домена.

На этот вопрос могло быть много потенциальных ответов. Например, тот факт, что Суверены наконец-то раскрыли себя. Появление Меняющего Кожу и других Великих на Земле; Царство Снов, начинающее пожирать мир бодрствования по кусочкам. Конфликт между Великими Кланами, движущийся к открытой войне, тем самым отвлекая изначальных Верховных…

Но что, если настоящая причина была в чём-то другом?

Санни вдруг вспомнил разговор между ним и Морган, произошедший в Пустыне Кошмаров вскоре после катастрофической Битвы за Чёрный Череп. Она планировала оставить их и сбежать с Летним Рыцарем, а Санни планировал пройти Третий Кошмар в качестве способа спасения.

Поэтому он спросил Морган, ждут ли его последствия за достижение Трансцендентности без разрешения Великих Кланов… и она сказала ему, что ему не о чем беспокоиться.

Потому что критическая масса уже была достигнута, и крах мира бодрствования больше нельзя было отложить. Так что…

Цепь Кошмаров была моментом, когда Суверены перестали искусственно сдерживать число появляющихся Святых.

Именно тогда Астерион начал планировать своё возвращение.

Санни вспомнил ещё один разговор.

Этот разговор был не с Морган — вместо этого, это был разговор с её зловещим братом, Мордретом.

Это произошло ещё в Мираж-Сити, где Мордрет рассказал ему, как Астерион оказался на Луне, а также о том, что он неизбежно вернётся и создаст серьёзную опасность для всех.

Мордрет описал Астериона как то, чем должна была стать Нефис, но доведённое до логического завершения. Существо, идущее по грани между человеком и Кошмарным Существом.

Нефис и Астерион были как две стороны одной монеты или, возможно, искажённые отражения друг друга. Нефис отрицала часть себя как Кошмарного Существа настолько, что стала воплощением человечества, а также его правительницей. Астерион же, тем временем, полностью принял в себе часть существа, до такой степени, что даже не считал себя человеком.

Теперь, когда Санни услышал, как Астерион лично подтвердил описание Мордрета, его осенило внезапное откровение.

Оглядываясь назад, это казалось почти очевидным… как и большинство вещей.

И ключом к этому откровению стал третий разговор, который Санни вспомнил.

Этот последний разговор не имел никакого отношения к брату и сестре из Валора. Вместо этого это был разговор с Ночным Странником, которого Астерион предал и бросил в Вечном Городе.

Однако дело было не в самом Порождении Снов.

Дело было о другом монстре…

Первобытном человеке, проклятом Богом Теней на заре времён, Канахте.

Канахт в конце концов стал правителем первого человеческого царства. Однако он не был удовлетворён своим историческим троном — вместо этого Канахт хотел стать богом.

Достичь Апофеоза.

Сколько бы он ни пытался, божественность ускользала от него. Его царство медленно превращалось в землю кошмаров, разрушенную его одержимостью, но в конце концов Канахт нашёл способ стать божеством.

Он узнал, как достичь Апофеоза, пожрав своё царство, а также всех его жителей… и ему бы это удалось, если бы Демон Покоя не остановила его.

«Чёрт… возьми».

Ночной Странник объяснил Санни ещё кое-что. Это был способ, как Тираны становятся Ужасами.

Они становятся Ужасами, пожирая своих приспешников.

Итак, теперь…

Есть мужчина по имени Астерион, который не считает себя человеком и думает о себе как о существе.

Существа идут по Пути Вознесения иначе, чем люди. Разве это не означает, что Астерион, рождённый фанатиками культа Пути Вознесения, мог стремиться подражать этому пути?

Однако он не был Тираном и не командовал армией приспешников.

Вместо этого он был Верховным, который контролировал Домен.

Так же, как Канахт контролировал первое человеческое царство.

Так что, если Астерион — потомок Бога Голода — расширит свой Домен, чтобы охватить всё человечество… сможет ли он попытаться поглотить человечество, чтобы подпитывать свой Апофеоз?

Санни почувствовал, как холодная дрожь пробежала по его спине.

«Э-этот… этот безумец».

Астерион мог провести десятилетия на Луне не потому, что не мог вернуться.

Вместо этого он мог просто оставаться там, далеко над Землёй… ожидая, когда человечество откормится.

И только когда количество могущественных людей начало расти экспоненциально вслед за Цепью Кошмаров, предложив ему достаточно обильный пир, он решил вернуться.

Санни почувствовал отголосок старой, почти забытой ненависти.

Это была та ненависть, которую он испытывал, когда истина Забытого Берега наконец открылась ему. Семь героев той проклятой земли совершили ужасное жертвоприношение, чтобы создать новое солнце и развеять тьму — кровавую жертву, чтобы насытить их искусственного бога.

«Всегда одна и та же отвратительная история».

Герои Забытого Берега принесли в жертву бесчисленных людей, чтобы создать Безымянное Солнце. Тысячи лет спустя это солнце стало Багровым Ужасом и поглотило всё живое на Забытом Берегу, чтобы стать ещё более ужасным кошмаром.

Канахт хотел поглотить своё королевство, чтобы стать богом. А теперь Астерион хочет пожрать всё человечество по той же причине.

«Ах… я ненавижу это!»

В те времена, когда Астерион позволил заманить себя на Луну, человечество было несравненно слабее, чем сегодня. Святых почти не было, да и Мастеров — считанные единицы. Всё население Пробуждённых мира бодрствования можно было бы собрать в одной башне-общежитии ОССК… правда, эти человеческие ульи были весьма внушительных размеров.

Мощь человечества постепенно росла на протяжении десятилетий, а затем резко увеличилась после Цепи Кошмаров. К моменту Войны Доменов насчитывалось уже не меньше сотни Святых, тысячи Мастеров и более миллиона Пробуждённых.

Эти цифры продолжали расти с пугающей скоростью после прихода к власти Нефис — даже быстрее, чем до войны, поскольку её политика была более или менее противоположна той, что проводили первые Суверены. Она не пыталась ограничивать или контролировать число Пробуждённых и Мастеров, бросающих вызов Семенам Кошмара.

Более того, она искренне поддерживала их стремление к большей силе, поощряя как можно больше людей испытывать Заклятие. В результате бесчисленные люди погибли в пастях Кошмаров… но и мощь человечества также значительно возросла.

А это означало, что человечество стало достаточно могущественным, чтобы утолить голод Астериона. Более того, оно развивалось так стремительно, что он счёл необходимым приблизить день своего возвращения.

…Вероятнее всего, именно поэтому он покалечил Кэсси, а не просто убил её — даже если убить было бы гораздо проще.

Потому что, если бы она умерла, у него стало бы на одного Святого меньше для использования в качестве топлива для своего Апофеоза. И не просто любого Святого — несмотря на свою непримечательность, Кэсси была одной из самых могущественных Трансцендентов. Более того, можно даже было утверждать, что она — самая могущественная.

«Этот отвратительный ублюдок…»

Определив ответ на загадку, которая долгое время мучила их — мотив их врага — Санни почувствовал ошеломление.

Порождение Снов всегда был загадочной и зловещей фигурой, поэтому Санни предполагал, что его цели далеки от благих. Однако идея пожрать всё человечество для подпитки собственного Апофеоза была настолько нелепо мерзкой, что заставила его замереть.

«Он… он чёртов каннибал».

Бог каннибалов, в самом деле.

Но нет, это было не совсем точное описание.

Астерион не считал себя человеком, в конце концов, так что с его точки зрения он не пожирает себе подобных.

Он не каннибал…

Он просто монстр.

Санни слегка переменил позу, бросив мрачный взгляд на Нефис. В тот момент ему больше всего хотелось поделиться с ней своим внезапным открытием… но, увы, Кэсси была без сознания, и они лишились привычного средства безмолвного общения.

«А есть ли вообще смысл молчать?»

Санни уже испытывал тревогу, но в тот момент он не мог не ощутить, как холодная дрожь пробежала по его спине.

«Проклятье».

Он знал, что Астерион способен читать мысли людей. Должно быть, у этой способности есть какие-то ограничения, но они не знали, какие именно. Так что их разумы вполне могут быть для Астериона открытой книгой… хотя Санни в этом сомневался.

Порождение Снов определённо мог почерпнуть по крайней мере часть их мыслей, но преодолеть ментальную защиту двух Верховных Титанов должно быть непросто даже для него.

Тихо выругавшись, Санни разделил свои бесчисленные потоки сознания на два. Затем он ещё несколько раз разделил множество этих ментальных разделов пополам, пока их изоляция друг от друга не стала напряжением даже для его божественного разума. Наконец, он спрятал свой текущий ход мыслей в одном из этих тысяч разделов, сделав его почти невозможным для обнаружения.

Астерион бросил на него любопытный взгляд, затем снова повернулся к Нефис.

«Ты спросила, что мне нужно?»

Он приподнял бровь.

«Разве это не очевидно?»

Астерион оглядел Башню Слоновой Кости, затем обратил на них взгляд своих золотых глаз и усмехнулся.

«Всё. Мне нужно всё».

Он раскинул руки, словно желая обнять весь мир.

«Я хочу ваши Цитадели. Я хочу ваших солдат. Я хочу ваших людей».

Усмешка Астериона слегка расширилась.

«Умирающий мир, который вы называете домом, и мёртвый мир, который вы пытаетесь покорить. ОССК, Бастион, Рэйвенхарт и все прочие города, которыми вы правите. Ваши друзья, ваши товарищи и ваши вассалы. Я хочу их всех и даже больше. Я хочу всё человечество и всё, что его окружает. Ох…»

Его глаза сверкнули странным, зловещим голодом.

«Я также хочу Родословную Владыки Света и Бога Теней».

Астерион тихо рассмеялся.

«Итак, как насчёт того, чтобы мы втроём заключили сделку?»

Он опустил руки и сложил их за спиной, снова скрыв жуткую глубину своего голода за приятной маской. Перемена была настолько резкой и гладкой, что Санни не смог не нахмуриться.

«Сдайте мне Домен Человечества. Оставьте ваши Цитадели и предложите мне корону. Поделитесь своей божественной кровью, даровав мне наследие Тени и Солнца… тогда я позволю вам дожить остаток ваших дней в мире».

Нефис какое-то время молча смотрела на него.

В конце концов она спросила ровным тоном:

«Есть ещё что-нибудь, чего ты хочешь?»

Астерион усмехнулся.

«О, несомненно. Спасибо, что напомнила. Я также хочу, чтобы вы доставили мне Песнь Павших, если не возражаете».

Нефис несколько мгновений бесстрастно смотрела на него.

Затем на её лице медленно расцвела холодная улыбка.

«Ты ведь способен различать некоторые из моих эмоций, да?»

Когда пылающая бездна, таящаяся в её глазах, вспыхнула леденящим белым сиянием, она добавила:

«Я тоже способна ощутить некоторые из твоих истинных желаний. Так что… нет. Никакой сделки не будет».

Нефис несколько мгновений изучала Астериона, а затем продолжила ровным тоном:

«По правде говоря, тебе на самом деле не нужны наши Цитадели. Ты не хочешь править человечеством или завоёвывать оба мира. Всё, чего ты хочешь… это расти. Всё, чего ты хочешь, — это использовать Домен Человечества как удобрение для своего роста. Я никогда не чувствовала более отвратительного голода».

Астерион встретил её взгляд с беззаботной улыбкой.

«Так ты всё это время знала, чего я хочу, но всё равно трижды спросила? Всё это лишь для того, чтобы отказать мне…»

Он вздохнул.

«В этом и проблема тех, кто был взращён Заклятием Кошмара. Ваша сила исключительна, но вы слишком воинственны. Вы слишком привыкли решать проблемы острым мечом, поэтому никто не знает ценности хороших переговоров».

Слабо улыбнувшись, он покачал головой.

«Тем не менее. Вы не хотите заключать со мной сделку только потому, что находитесь под иллюзией, будто есть другой выбор. Ваше мнение изменится, как только вы вкусите истинного отчаяния… конечно, к тому времени я уже не буду предлагать столь разумные условия».

Санни фыркнул.

«Я был прав. Ты действительно любишь звук собственного голоса… что ж, неудивительно. Ты ведь весьма красноречив. Однако я не мог не заметить твой странный выбор слов ранее. Как ты сказал? Мы доживём остаток наших жизней в мире, если согласимся?»

Он бросил Астериону невесёлый взгляд.

«Ты забыл упомянуть, что остаток наших жизней будет не таким уж большим, не так ли? Горстка лет, в лучшем случае. Боже, что-то подсказывает мне, что ты не подходишь к этой предполагаемой сделке добросовестно».

Он повернулся к Нефис.

«На самом деле, я уже понял, чего хочет этот безумец. Он стремится к естественному Апофеозу… хотя, пожалуй, в этом случае больше подходит слово „неестественный“. Он хочет достичь того, чего не смог достичь Канахт, и обрести божественность, пожрав свой собственный Домен — не как человек, а как существо. Короче говоря, он хочет поработить всё человечество, а затем поглотить его».

Повернувшись к Астериону, Санни добавил мрачным тоном:

«Ну и тип».

В ответ Астерион посмотрел на него с интересом.

«Так быстро меня раскусил? Ну и ну… похоже, ты всё-таки не случайно стал Верховным».

Его тон был дружелюбным и непринуждённым, совершенно не соответствуя чудовищной тёмной сути его геноцидных намерений.

В воздухе повисла тяжёлая тишина, наполненная напряжением.

Неожиданный звук внезапно разорвал тишину, удивив и Санни, и Астериона.

Это был звук смеха.

Нефис смеялась… её смех был сухим и безрадостным, но она всё-таки смеялась.

«Так вот в чём дело?»

Она посмотрела на Астериона, её глаза были полны презрения.

«И это всё, что представляет собой великий и ужасный Астерион? Все эти годы ожидания, зловещая тайна, окружающая тебя, страх перед тобой, который, кажется, испытывают все… а в конце концов ты ничем не отличаешься от тех двоих».

Его улыбка слегка померкла.

«Ауч. Это было неуместно».

Нефис же стиснула зубы.

«И всё это потому, что ты просто очередной трусливый дезертир, который боится бросить вызов Пятому Кошмару!»

Её глаза вспыхнули белым пламенем.

«Анвил и Ки Сонг убедили себя, что не могут покинуть мир бодрствования или рисковать оставить человечество без опеки Верховных. Но тебя не волнует ни мир бодрствования, ни человечество. Так в чём твоё оправдание?»

Астерион встретил её пламенный взгляд расслабленной улыбкой.

«А зачем мне оправдание?»

Он посмотрел на неё, затем с недоумением перевёл взгляд на Санни.

«И зачем мне ставить свою жизнь на кон в Пятом Кошмаре, когда есть более безопасный и лучший способ стать божеством?»

Санни медленно выдохнул.

«Зачем? Ох, не уверен… тебе никогда не приходило в голову, что пожирание душ бесчисленных людей — всех людей — это самый гнусный, самый отвратительный способ обретения божественности, какой только можно представить?»

Астерион приподнял бровь.

«Правда? Напомни мне, пожалуйста… как вы двое стали Верховными Титанами? Может, через пацифизм и естественное просветление? Или через убийства, резню и кровопролитие?»

Он покачал головой.

«Сколько бесчисленных душ вы двое поглотили, чтобы оказаться там, где вы есть?»

Санни мрачно нахмурился.

«Возможно, слишком много. Однако ты серьёзно сравниваешь души Кошмарных Существ с душами людей?»

Астерион рассмеялся.

«О, а вы двое никогда не убивали людей? Горы трупов, оставленные в Божьей Могиле, склонны не согласиться. И даже в этом случае, разве есть такая уж большая разница? Вы относитесь к Кошмарным Существам так, будто они не в счёт. Но они тоже живые существа… большинство из них — звери, но многие так же разумны, как вы и я. Просто их разумность отличается от вашей, поэтому вы не чувствуете необходимости оказывать им любезность считать их личностями».

Санни уставился на Порождение Снов, чувствуя головокружение.

Он действительно не мог понять, был ли Астерион просто патологическим лжецом или на самом деле безумным. Возможно, и то и другое.

Порождение Снов не был психически больным, но его мировоззрение настолько выходило за рамки нормы, что его нельзя было считать здравомыслящим человеком.

В то же время он лгал так же легко, как дышал. Однако его ложь всегда была мастерски спрятана между правдой, хитрыми умолчаниями и безосновательными предположениями, преподносимыми как факты, что делало разговор с ним ужасной головной болью. Обман Астериона был настолько правдоподобен и произносился так уверенно, что даже Санни порой невольно принимал его за истину.

Хуже всего было то, что мерзавец даже не пытался серьёзно их обмануть, учитывая, что вся его ложь легко рассыпалась, стоило лишь немного её рассмотреть.

Возьмём, к примеру, это последнее заявление… на поверхности оно звучало как смелое, но странно логичное обвинение. Конечно, Астерион забыл упомянуть, что все Кошмарные Существа разделяют непреодолимое стремление убивать и пожирать людей. Если бы существовали мирные мерзости, Санни и Нефис никогда бы не напали на них по собственной воле.

«Разница действительно есть. Они — агрессоры, а мы лишь защищаемся по необходимости. Мы просто пытаемся выжить».

Астерион посмотрел на него с жалостью.

«Разве я не делаю то же самое? Ты думаешь, люди никогда не были теми агрессорами, от которых мне пришлось защищаться? Для меня вы, люди, ничем не отличаетесь от Кошмарных Существ — чужаков, которые стоят на пути моего выживания. Не забывай, что я родился здесь, в Царстве Снов. Это мой дом. Вы же, напротив, захватчики».

Санни мрачно улыбнулся.

«Думаю, ты нагло лжёшь».

Нефис пристально уставилась на Астериона.

Однако её голос оставался ровным.

«В твоих рассуждениях, однако, есть огромный изъян».

Он приподнял бровь.

«Да? Неужели?»

Она кивнула.

«Совершенно ошибочно с твоей стороны предполагать, что завоевание Домена Человечества — которым правлю я и Санни — будет безопаснее и больше способствовать твоему выживанию, чем вызов Пятому Кошмару».

Астерион помолчал какое-то время, глядя на неё со странной улыбкой.

Затем он вздохнул.

«Полагаю, ты не знаешь. Это логично, учитывая, что старейшины твоего клана давно покинули этот мир, а Анвил и Ки Сонг считали тебя угрозой. Цепочка наследования прервалась, и, похоже, было утрачено множество знаний».

Астерион покачал головой.

«Пятый Кошмар… отличается от всех остальных. Бросить ему вызов — гораздо большая авантюра, чем бросить вызов предыдущим четырём. Шансы покорить его ничтожны».

Он замолчал на мгновение, а затем мрачно добавил:

«И даже если вам это удастся, вы уже не будете прежними».

Нефис и Санни переглянулись.

«Ох. Мне это не нравится».

Даже зная, что ни одному слову Астериона нельзя доверять, Санни всё равно почувствовал любопытство. В конце концов, они собирались бросить вызов Пятому Кошмару, не зная о нём ничего. Информация о нём была скудной… точнее, её не было вообще.

Однако Суверены могли что-то знать. К настоящему моменту Санни узнал о величайших тайнах мира больше, чем они когда-либо знали, но это не означало, что у них не было знаний, которых не было у него.

Изначальные Верховные существовали куда дольше, чем Санни и Нефис. Они копили знания, как сокровища — или, вернее, использовали их как оружие для строительства своих королевств. А Астерион, тем временем, был главным исследователем и историком среди них.

Не случайно он посетил и Вечный Город, и Пустыню Кошмаров задолго до того, как остальное человечество открыло их. Где ещё он бывал? Какие тайны он постиг, какие загадки раскрыл?

Весьма заманчивый вопрос.

Так что Санни задержался на мгновение, а затем спросил:

«Что делает Пятый Кошмар таким особенным? И откуда ты вообще о нём знаешь?»

Астерион усмехнулся.

«Признаю, кажется маловероятным, что я знаю что-либо о Пятом Кошмаре. Ведь ни один Пробуждённый из нашего цикла Заклятия Кошмара не вернулся из него — так что мне не у кого было спрашивать. Верно? Призраки же, обитающие внутри Кошмаров, все жили задолго до завершения Заклятия. Я понимаю твоё подозрение».

Он спокойно посмотрел на них.

«Однако это не значит, что Пробуждённые из предыдущих циклов ничего не знали. Если искать усердно, то найти оставленные ими следы вполне возможно… правда, от этих следов почти ничего не осталось, учитывая сокрушительные завершения всех предыдущих циклов».

Санни нахмурился.

«Циклы…»

Он понимал, о чём говорит Астерион. Земля была не первым царством, заражённым Заклятием Кошмара — фактически, она стала последним. В прошлом Заклятие заразило пять других Божественных Царств, дав их обитателям шанс покорить Кошмары и обрести спасение… точно так же, как люди Царства Войны борются за своё спасение сейчас.

Просто никому из тех древних народов не удалось преуспеть.

Сумеречное Море было поглощено Царством Снов и стало Штормовым Морем. Царство Сердца теперь стало Выжженным Лесом. Часть Царства Солнца превратилась в Божью Могилу. Царство Луны нигде не было видно, хотя Санни подозревал, что Равнина Лунной Реки когда-то была его частью.

А Царство Теней… что ж. Санни не имел понятия, кого там могло бы заразить Заклятие Кошмара, но оно тоже в итоге было поглощено Царством Снов.

Астерион утверждал, что обнаружил знания о Пятом Кошмаре в руинах, оставшихся от одной из тех павших цивилизаций. Санни не знал, ложь это или нет, но был готов выслушать Порождение Снов.

Судя по лёгкой усмешке на лице Астериона, он, должно быть, прочитал эту мысль в сознании Санни.

Слегка покачав головой, он продолжил прогулку вокруг кольца цепей, образующего Шлюз.

«Вы, должно быть, хорошо знакомы с Божьей Могилой, не так ли? Руины, скрытые внутри Пустот там, — это остатки цивилизации, которая, как и наша, была заражена Заклятием и стремилась противостоять наступающему Кошмару. Естественно, в конце концов они потерпели неудачу — но до того, как поддаться своей судьбе, они совершили немало поразительных подвигов. Несколько Пробуждённых из их цикла даже стали Духами, ни много ни мало».

Он улыбнулся.

«Осуждение, Опустошение — и ещё несколько других. Конечно, в те времена у них были другие имена… до Порчи. А среди руин городов, где стояли их храмы, сохранились фрагменты хроники, описывающей их деяния. Именно там я узнал кое-что о Пятом Кошмаре».

Санни с недоверием посмотрел на него.

«Хм».

Итак, по словам Астериона, Осуждение не всегда было Кошмарным Существом. Это падшее божество когда-то было таким же человеком… носителем Заклятия Кошмара, ничем не отличающимся от Нефис или Санни, и даже более преуспевшим.

Хотя в итоге это не помогло.

«Какое отрезвляющее откровение».

Но в которое, на самом деле, легко поверить, учитывая, что сам Санни однажды стал жертвой Порчи. Если бы не природа Гробницы Ариэля, он мог бы сейчас быть Великим Титаном, а не Верховным. Он мог бы быть Безумным Принцем.

«Почему Пятый Кошмар так отличается от остальных?»

Астерион улыбнулся.

«А почему бы и нет? Ведь среди всех ступеней Пути Вознесения пятая — самая глубокая. Это ступень обретения божественности. Между Верховными и Священными лежит огромная пропасть — эта пропасть куда больше, чем разрыв между Верховенством и всеми низшими Рангами вместе взятыми. Фактически, она даже больше, чем разрыв между Священным и Божественным. Последнее — в основном вопрос масштаба… количества. Первое же связано с изначальным качеством самого существа».

Он посмотрел на Санни и Нефис с ироничным блеском в золотых глазах.

«Взгляните на себя. Вы совсем недавно стали Верховными и уже едва держитесь за свою человечность. Вы вообще помните, каково это — быть обычными людьми? И зачем вам? Ваши силы как Верховных уже несовместимы с сознанием, которое обыденно, а значит, человечно. Представьте, во что вы должны превратиться, чтобы владеть силой бога».

Астерион пожал плечами.

«Как Заклятие может направить к такому фундаментальному преображению? Дело не в обретении грубой силы или более глубоком овладении своим Аспектом. Дело в отбрасывании остатков своего смертного „я“ и перерождении во что-то большее. Вполне естественно, что Пятый Кошмар будет отличаться от всех остальных».

Нефис нахмурилась.

«Так в чём именно разница?»

Астерион сверкнул ей улыбкой.

«Ах, боюсь, я не могу ответить на это точно. Просить меня о точности — это требовать слишком многого, ведь даже я не всеведущ. Я знаю лишь то, что Пятый Кошмар имеет больше общего с Первым Кошмаром, чем с остальными. Он включает в себя не одно, а два испытания — одно личное, созданное специально для претендента, и одно коллективное, как обычно. Оба невообразимо жестоки, и провал в любом из них означает смерть».

Он поднял взгляд с меланхоличным выражением.

«Если же вы преуспеете… что ж, Заклятие сделает своё дело и поможет вам достичь Апофеоза в рекордно короткие сроки. Настоящее чудо, правда».

Его выражение лица потемнело.

«Проблема в том, что в таком преображении с помощью грубой силы заключён риск. Изменения, которые претерпит ваше сознание — само ваше чувство себя — в результате Пятого Кошмара, невозможно контролировать. Ведь Заклятию всё равно, останетесь ли вы собой в конце Кошмара. Ему важно лишь то, что вы достигли нового Ранга».

Астерион повернулся к Санни и Нефис, глядя на них с мрачным выражением.

«Это в итоге и уничтожило цивилизацию Царства Солнца. Их цикл закончился не из-за Кошмарных Существ и не из-за того, что Царство Снов поглотило их мир. Напротив, именно то, что должно было спасти их, в итоге стало их погибелью».

Порождение Снов улыбнулся.

«Именно так. Это Духи, которых породила цивилизация Царства Солнца, в конце концов пожрали и уничтожили её. Потому что они потеряли себя в божественности».

Он замолчал на секунду, а затем спросил с оттенком насмешки:

«Итак, вы всё ещё хотите бросить вызов Пятому Кошмару?»

Санни колебался.

Рассказ Астериона звучал убедительно. Знание о том, как пала цивилизация Царства Солнца, было одновременно и трогательным, и мрачно завораживающим. Информация об уникальности Пятого Кошмара была захватывающей и правдоподобной.

В конце концов, она согласовывалась с тем, что Санни узнал от Эвриса. Он уже знал, что глубокая трансформация сознания — необходимое условие для достижения Апофеоза… было вполне логично, что Ткач разработал особое испытание, позволяющее Заклятию подтолкнуть своих носителей к божественности.

Также было логично, что такая трансформация угрожала бы человечности претендента и его ощущению себя — сам Санни опасался этого аспекта становления божеством, не говоря уже о том, чтобы стать им ускоренным и насильственным путём.

Однако…

У самого Астериона также была личная заинтересованность в том, чтобы его враги не достигли божественности, не говоря уже о том, что он был крайне манипулятивным, виртуозным лжецом. Так насколько же можно было доверять его словам?

Доверять ему безоговорочно было бы немыслимой глупостью. В то же время, просто предполагать, что всё, что он говорит, — ложь, было верным способом оказаться обманутым, поскольку искусные лжецы всегда прячут свой обман между правдой. Фактически, те, кто по-настоящему хорош в обмане, могли порой быть совершенно честными — именно потому, что ожидали, что их слова сочтут ложью, тем самым ослепляя других для истины.

Санни знал это, ведь он сам овладел этой конкретной манерой обмана ещё в Академии Пробуждённых.

«Ах, не знаю…»

Почему люди не могут просто быть честными?

Нельзя было сказать, какие части рассказа Астериона о Пятом Кошмаре были правдой. Если бы Санни пришлось гадать… он предположил бы, что большая часть.

Астерион определённо умолчал некоторую информацию и преувеличил остальное, чтобы сделать попытку бросить вызов Пятому Кошмару ещё более опасной, чем она была. Однако ядро рассказа, должно быть, было правдой.

Что не означало, что его выводы были верны.

Санни улыбнулся.

«Что ж, почему бы и нет? Выслушав тебя… я хочу бросить вызов Пятому Кошмару ещё сильнее».

Астерион стремился достичь божественности без помощи Заклятия по двум простым причинам. Во-первых, потому что он мог. У него не было ни малейших моральных принципов, как не было и эмоциональной привязанности к человечеству. Так почему бы такому отвратительному существу, как он, не выбрать более лёгкий и безопасный путь?

Во-вторых, хватка Астериона за своё чувство себя, в лучшем случае, должна была быть шаткой. Человек, движимый лишь голодом и амбициями, оторванный от всего и всех остальных, едва ли мог полагаться на что-то внешнее, чтобы удержать свою личность в шторме Апофеоза. Вот почему он опасался сурового испытания Заклятия.

Но Санни и Нефис были другими.

Санни был мастером в сохранении своей целостности — возможно, больше, чем кто-либо другой. Это было потому, что сама его природа как тени была бесформенной и не имеющей очертаний. Таким образом он неустанно тренировался, чтобы никогда не забывать себя из-за Танца Теней, настолько, что даже туманы Полых Гор не смогли стереть его в ничто.

Нефис же была связана с миллиардами людей и их самыми горячими желаниями через Домен Тоски. Сама эта связь, скорее всего, была бы достаточна, чтобы сохранить ядро её существа… но даже если бы она вошла в Пятый Кошмар, полностью лишённая своего Домена, у неё было бы подавляющее преимущество в том, чтобы привязать себя к своему чувству себя.

Это было её собственное жгучее желание, её собственная тоска — абсолютная и бескомпромиссная решимость не только покорить Заклятие Кошмара и уничтожить его, но и сделать это способом, который она считала достойным.

Ведь не случайно она обладала Способностью [Тоска], делавшей её душу не подверженной Порче.

Так что, даже решив поверить Астериону в вопросе Пятого Кошмара, Санни не считал, что для них будет невозможно как покорить его, так и остаться если не прежними, то, по крайней мере, верными ядру того, что делало их теми, кем они были.

В любом случае, у них не было особого выбора.

Нефис мрачно улыбнулась.

«Будем ли мы бросать вызов Пятому Кошмару или нет, решать не тебе, упырь. Однако… у меня есть к тебе вопрос».

Она оглядела Астериона с холодным презрением, а затем спросила бесстрастным тоном:

«Зачем? Для чего ты всё это делаешь? Неужели только для того, чтобы утолить свой голод?»

Она покачала головой.

«Что будет, когда ты утолишь его, пожрав человечество, и станешь меньшим божеством? Ты будешь править грудой трупов, в полном одиночестве в пустом мире? Или ты намерен поддаться Порче и стать одним из нечестивых богов Кошмара?»

Нефис поджала губы.

«Похоже, ты знаешь о Забытом Боге. Это значит, что ты должен знать, что однажды он пробудится ото сна, уничтожив всё сущее. Неужели ты в самом деле не намерен пройти испытания Заклятия Кошмара, чтобы остановить его?»

Астерион какое-то время молча изучал её с кривой улыбкой.

В конце концов он усмехнулся.

«Это был не один вопрос, я бы сказал. И всё же… позволь мне ответить. Почему бы и нет?»

Подойдя к ним, он повернулся лицом к Нефис и посмотрел на неё сверху вниз.

«Твои вопросы… ах. Я бы сказал, они выдают недостаток воображения. Кто сказал, что мой голод будет утолён пожиранием человечества?»

Слабая улыбка исказила его губы.

«Нет… нет, совсем нет. Я не намерен останавливаться на поглощении всего человечества. Я буду пировать и на всех падших богах Царства Снов, и на каждом Кошмарном Существе. Уничтожить только людей было бы несколько несправедливо, ты не находишь? Так что я поглощу и всех Кошмарных Существ тоже, чтобы ничьи чувства не были задеты».

Его улыбка расширилась.

«В конце концов, зачем оставлять Забытому Богу уничтожать всё сущее, если я могу поглотить всё сам? Затем, когда Царство Снов по-настоящему опустеет и останутся лишь кости — когда я буду Божественным — я брошу вызов Седьмому Кошмару и встречусь с Забытым Богом…»

Очаровательная улыбка Астериона превратилась в усмешку, и в его золотых глазах вспыхнул намёк на странный, жуткий свет.

«…И я пожру и его тоже».

Порождение Снов рассмеялся.

«Я буду пировать на его Пламени, поднимусь выше Божественности и поглощу мир. Я буду наслаждаться бесконечной тьмой Пустоты. Затем я поглощу и Пустоту — или, по крайней мере, попытаюсь. Разве не захватывающе было бы увидеть, что лежит за её пределами? И, конечно же, пировать на том, что находится за пределами».

Покачав головой, Астерион доброжелательно посмотрел на Нефис и Санни.

«Ах, понимаю. Судя по вашим выражениям лиц, мои планы кажутся… чрезмерно амбициозными. Но разве вы не согласны? Жить — значит стремиться. Нужно иметь по крайней мере столько амбиций, чтобы прожить насыщенную жизнь в этом скучном, умирающем мире…»

«Он безумен. Он действительно нездоров…»

Это было единственное, о чём мог думать Санни, глядя на Астериона с застывшим выражением лица.

Но нет… Санни уже установил, что Порождение Снов находится в здравом уме. Просто ничто в его восприятии мира не укладывалось в рамки того, что люди считают нормальным, а его мыслительный процесс был полностью свободен от всех предубеждений, присущих большинству.

В конце концов, почему бы Астериону не захотеть пожрать человечество, Забытого Бога, весь мир и, вдобавок, вечную Пустоту?

Эта идея ничуть не абсурднее, чем история о каком-то случайном сироте с окраин ОССК, ставшем бессмертным полубогом, повелевающим легионом мёртвых душ и правящим половиной человечества. Для кого-то, кто не знает Санни близко, его странная история прозвучала бы как бред сумасшедшего.

Прямо как прозвучало только что признание Астериона.

«Он и впрямь достойный наследник Бога Сердца».

Бога роста и голода.

Астерион был более-менее безупречным воплощением ненасытного голода и бесконечного роста. Ничто не могло насытить его, потому что его бесконечный рост всегда требовал больше топлива. Так что… в каком-то смысле, естественно, что его амбиции выходили далеко за рамки того, чего Санни и Нефис осмеливаются желать.

«Чёрт…»

И что только эти проклятые фанатики Пути Вознесения сделали, чтобы вырастить Астериона таким жутким созданием, каким он стал сегодня? Их ли это вина, что он стал таким? Или же его разум исказился в результате уничтожения их изолированной колонии в Царстве Снов?

Никто толком не знает о судьбе той загадочной группы. Её всегда пренебрежительно описывали как маргинальный культ, но на самом деле эти якобы фанатики были весьма необычны по-своему.

Они были одними из первых Мастеров человечества, как и Бессмертное Пламя, Страж Доблести и Ночной Странник… один из них также получил Родословную Бога Сердца. Просто их убеждения противоречили складывающейся иерархии Кланов Наследия, и они решили полностью покинуть мир бодрствования, вместо того чтобы быть изгнанными. Так Астерион родился в Царстве Снов.

Однако их Цитадель в какой-то момент пала, оставив его единственным выжившим. Если вдуматься, Санни не знал подробностей о том, как был уничтожен культ Пути Вознесения… однако причин могло быть всего несколько.

Наиболее вероятная причина — их поселение было захлёстнуто Кошмарными Существами. В качестве альтернативы… оно могло быть атаковано людьми. Ведь это установленный факт, что режим Кланов Наследия родился в кровопролитии, уничтожив все остальные восходящие фракции.

Неужели они действительно оставили бы маргинальную группу вроде культа Пути Вознесения развиваться в мире?

Глядя сейчас на Астериона, Санни понял, что существует и третья возможная причина.

Порождение Снов мог сам перебить фанатиков Пути Вознесения. Учитывая его нынешние наклонности, нетрудно представить, что он начал свой путь бесконечного роста с пожирания самой группы, которая его создала.

Узнать это было невозможно.

Санни медленно выдохнул.

«Он хочет пожрать Пустоту, да».

Короче говоря, Астерион хотел стать равным семи великим богам и объявить войну Пустоте, а также ужасным созданиям, обитающим в ней… точно так же, как когда-то сделали боги. В каком-то смысле эта война никогда не заканчивалась, поэтому он продолжил с того места, где остановились боги, — унаследовав их наследие.

Неудивительно, что он охотится за всеми Божественными Родословными.

«Нет, стоп…»

Санни внезапно почувствовал лёгкое головокружение.

Боги не смогли уничтожить Пустоту, им удалось лишь запечатать её. Но Астерион не собирался преуспевать там, где они потерпели неудачу, полагаясь на ту же самую силу.

Он планировал обрести силу, превосходящую даже ту, которой обладали боги.

Ведь если ему действительно удастся поглотить всех людей, всех Кошмарных Существ, Забытого Бога и само существование…

Тогда он не просто станет равным одному из великих богов. Нет, он объединит то, что было разрознено всё это время… он будет содержать в себе всё Пламя Желания.

Таким образом, он станет таким же могущественным, как источник, породивший богов, а не сами боги.

С этой точки зрения его амбиция поглотить Пустоту внезапно перестала казаться столь безосновательной.

«Но он всё равно безумен».

Санни вздохнул.

«Ты полагаешь, что мы просто позволим тебе сожрать человечество?»

Астерион повернулся и несколько мгновений молча смотрел на Санни.

Затем он спросил приятным тоном:

«Но что вы вообще можете сделать?»

Тихо усмехнувшись, Астерион отвёл взгляд.

«Вы не можете убить меня. Вы не можете и запечатать меня — потому что для этого вам придётся пожертвовать жизнями тех самых людей, которых вы хотите защитить от меня».

Звук его голоса был почти сострадательным.

«Ах, но, конечно, пощадив их, вы лишь гарантируете, что в конечном итоге я получу их всех. Боже милостивый, я вам и вправду не завидую. Вы действительно в затруднительном положении… почти как будто вся эта ситуация была кем-то подстроена, чтобы поймать вас в ловушку».

Он усмехнулся.

Глядя на эту усмешку, Нефис спокойным тоном произнесла:

«Ты действительно думаешь, что я не сожгу весь Бастион дотла, лишь бы покончить с тобой?»

Холодная улыбка исказила и её губы.

«Ты думаешь, что где-то в этом мире — во всех мирах — есть место, куда ты сможешь сбежать, если я решу найти тебя?»

Она посмотрела на него прямо.

«Ну давай, провоцируй меня дальше. Посмотрим, кто из нас готов идти на жертвы».

Астерион молчал… и Санни тоже.

В тот момент даже он не знал наверняка, блефует ли она.

В конце концов Нефис покачала головой.

«Твоё высокомерие впечатляет, но твой блеф слишком прост, чтобы на него купиться. Ты пытаешься сделать вид, что ни один из нас не представляет для тебя угрозы, и всё же ты годами только и делал, что прятался. Ты даже почувствовал такую угрозу со стороны обычной Святой, что устроил на неё засаду — и что самое жалкое, твоя засада провалилась».

Она нахмурилась.

«Бесчисленное множество людей уже заражены идеей о тебе, но скольких ты смог сделать своими рабами? Домен Человечества стоит крепко, и все твои попытки поколебать его основы ни к чему не привели. Да, ты коварен и опасен… но ты действительно думаешь, что сможешь победить?»

Санни тоже не был уверен, был ли этот уверенный тон блефом.

Астерион долго молча смотрел на неё, словно не желая отвечать.

Затем он внезапно усмехнулся.

«Ладно, похоже, вы и вправду не желаете заключать со мной сделку. Тогда что насчёт пари?»

Санни приподнял бровь.

«Пари?»

Астерион пожал плечами.

«Что ж, мне не нравится это признавать, но юная леди в чём-то права. Индоктринация¹ подданных её Домена действительно оказалась… сложнее, чем я ожидал. Ты и вправду хорошо над ними поработала, не так ли, Нефис?»

Он покачал головой.

«Я даже не думаю, что сам смог бы сделать лучше. Они и вправду преданны — до отвращения, честно говоря. Словно ты уже богиня. Ах, но неважно. Я до них доберусь, в конце концов. Вопрос в другом… что мы, трое, будем делать в промежутке?»

Подняв руку, чтобы потереть висок, Астерион заговорил задумчивым тоном:

«На мой взгляд, есть два пути разрешить наш спор. Первый — устроить из этого зрелище. Знаете, обычный репертуар современности — горящие города, реки крови, груды трупов. Вы можете обрушить на меня всю мощь своих Аспектов, а я укроюсь и прикажу своим рабам начать кампанию террора и саботажа в обоих мирах, нанося сокрушительный урон человечеству и подрывая доверие публики к вашему правлению».

Его выражение лица стало кислым.

«Естественно, этот путь оставит обе стороны неудовлетворёнными. Вы потеряете жизни бесчисленного множества людей, которых желаете защитить… а я упущу возможность поглотить этих людей. Недостатки этого решения существенны».

Астерион замолчал, затем продолжил, словно ничего не произошло:

«Другой путь — более цивилизованный способ разрешения спора. Мы просто… ничего не будем делать».

Санни фыркнул.

«Ничего? Ты ожидаешь, что мы ничего не будем делать?»

Астерион приподнял бровь.

«Почему бы и нет? Ах, но в данном случае „ничего“ — это просто образное выражение. Я хотел сказать, что мы ограничимся честными методами — по крайней мере, какое-то время. В конце концов, разве вы только что не заявили о своей уверенности в единстве Домена Человечества?»

Он зловеще улыбнулся.

«Так давайте же проверим это».

Нефис нахмурилась.

«Что именно ты имеешь в виду?»

Астерион бросил на неё сдержанный взгляд.

«Именно то, что подразумевал. Я буду пытаться подорвать единство твоего Домена и сделать его своим — не прибегая к кровопролитию или актам саботажа, которые могут ему действительно навредить. Ты же, в свою очередь, можешь принимать меры для укрепления преданности своих последователей и предотвращения их перехода в мои руки. Это будет война общественного мнения… война идей, если хочешь».

Санни и Нефис переглянулись.

К этому моменту было ясно… что Астерион пытается их обмануть.

Вряд ли это можно было назвать обманом, ведь он даже не пытался скрыть свои намерения. Естественно, для всех было бы лучше, если бы столкновение троих Верховных произошло без кровопролития. Однако способности Астериона были созданы как раз для такого рода войны — для манипулирования общественным мнением и распространения идей, которые он считал достойными.

Таким образом, он неизбежно получил бы преимущество, если бы они согласились на это временное, обманчивое перемирие.

Просто у Санни и Нефис на самом деле не было других вариантов.

Астерион был прав. На данный момент они не могли сдержать его, не вызвав разрушений колоссального масштаба, и ни один из них не был готов пойти на это… или, по крайней мере, не был готов пойти на это прямо сейчас.

Домен Человечества, тем временем, действительно был крепок и силён. Популярность Неф была всеобщей, её почитали и любили люди в обоих мирах. Кто-то чтил её как символ человечества, кто-то считал её лучшей надеждой на выживание в апокалипсисе, а кто-то просто поклонялся ей как богине.

Это благоговение отчасти было результатом грандиозной пропагандистской кампании, которая длилась в той или иной форме много десятилетий, с того дня, как дед Неф стал первым Вознёсшимся человеком, и до её восшествия на трон человечества. Но это также было результатом собственных усилий Неф и её лучезарных сил, которые спасли бесчисленное множество жизней — и продолжали спасать их.

Такой фундамент нелегко разрушить, даже для Астериона.

У Санни было тягостное предчувствие, что они всё равно окажутся в проигрыше в войне идей… но это сейчас не имело особого значения.

Пытался ли Астерион обманом заставить их принять проигрышное предложение или нет, было не так важно, как последствия принятия его пари.

Главное из которых заключалось в том, что они получат больше времени.

А если они хотят найти способ вернуть контроль над ситуацией и разобраться с Порождением Снов, то время — это именно то, что им нужно больше всего.

«Почему тогда это похоже на отсрочку неизбежного?»

Санни вздохнул.

Он едва заметно кивнул, передавая своё мнение Нефис. Уголок её рта дёрнулся, выдавая недовольство, но, в конечном счёте, она, казалось, была того же мнения, что и он.

После долгого молчания Нефис наконец заговорила, и её голос прозвучал в обширном зале:

«Интересно, есть ли в твоём пари какие-либо ставки?»

Астерион просто рассмеялся.

«Конечно же. Если выиграете вы, я буду пойман и запечатан. Если выиграю я, вы станете моими рабами. Естественно, когда время придёт, любая сторона может решить не соблюдать соглашение… но прекрасное в этом пари то, что его условия сами по себе не оставляют проигравшему выхода. Это не так уж отличается от самоисполняющегося пророчества».

Санни и Нефис снова посмотрели друг на друга.

Они оказались в тупике. Астерион мог преподнести своё предложение как пари, но на самом деле это был ультиматум.

Всё, что они могли сделать, — это согласиться… на данный момент.

Как только они соберутся и у них появится возможность обсудить ситуацию, они смогут найти лучшее решение. Кай, Эффи и Джет тоже смогут высказать своё мнение… да и Кэсси снова будет с ними.

Её совет может оказаться жизненно важным, учитывая, как одержим Астерион её устранением.

Нефис скривилась.

«Хорошо. Я принимаю твоё пари».

Слова были произнесены.

Астерион улыбнулся, затем насмешливо поклонился ей.

«Мудрое решение».

В наступившей тишине Санни спросил недовольным тоном:

«И что, ты просто так будешь тут стоять?»

Порождение Снов усмехнулся.

«Нет… пожалуй, мне пора уходить».

Нефис приподняла бровь.

«И куда именно ты отправишься?»

Повернувшись, Астерион направился к выходу такими же лёгкими шагами.

«Что ж, теперь, когда я раскрылся, мне понадобится резиденция. Я же не могу просить вас предоставить мне жильё, верно? К счастью, у меня есть чудесная собственность прямо здесь, в Бастионе».

Он оглянулся через плечо и улыбнулся.

«Это живописная церковь на окраинах города. Правда, все её прихожане таинственным образом исчезли одной ночью… ах, но это не проблема».

Проходя через ворота, он добавил приятным тоном:

«Что-то подсказывает мне, что у неё скоро будет много новых посетителей…»

Примечания:

1. Индоктринация — это процесс внушения определённой идеологии, доктрины или системы убеждений человеку или группе людей до такой степени, что они принимают их без критического осмысления, считая своими собственными.

Астерион ушёл.

Однако, даже если его здесь больше не было, его присутствие осталось в Башне Слоновой Кости — не метафизическое присутствие, свойственное могущественным Пробуждённым, а просто впечатление, которое тяжесть его существования оставила в мире.

Санни посмотрел на Нефис и помолчал несколько мгновений.

«Неф…»

Она глубоко вдохнула.

«Я знаю».

Выдохнув, Нефис спокойно взглянула на него.

«На данный момент всё, что мы можем сделать, — это разобраться с неотложными проблемами. Шаг за шагом, Санни… в порядке приоритета. Мы должны сначала устранить кризисы, устроенные Порождением Снов. Проверить, как Эффи. Связаться с Джет и Каем».

Она замолчала на мгновение.

«Приведи сюда Кэсси».

Нефис посмотрела на него и добавила отстранённым тоном:

«Если ты не возражаешь».

Санни ответил ей лёгкой улыбкой, затем кивнул и растворился в тенях.

Ему не потребовалось много времени, чтобы добраться до Ривергейта. Несмотря на его опасения, битва там уже завершилась; останки того, что выглядело как гигантский Великий Монстр, лежали у подножия дамбы, его жуткие конечности тянулись аж до вершины стен на сотни метров вверх.

Судя по тому, как зверски было изуродовано гигантское тело, Эффи, должно быть, разорвала его голыми руками.

Прячась в тенях, Санни поджал губы.

«Серьёзно? А для чего я тогда давал ей это копьё?»

Разрушитель Цепей маячил в небе над дамбой, а сама Эффи, похоже, уже высадилась. Он распространил ощущение теней наружу, разыскивая её.

Оказалось, она была рядом, стояла со скрещёнными руками недалеко от человека, ответственного за гидроэлектростанцию Ривергейта. Бет была занята, отдавая распоряжения.

«Проверьте турбины! Убедитесь, что вода не затопит машинный зал! И, мёртвые боги, кто-нибудь, найдите Квентина! Он должен заделать трещины, пока вся чёртова дамба не рухнула!»

Раздражённо фыркнув, она подняла взгляд на Эффи и добавила с досадой в голосе:

«Святая Афина… спасибо за вашу оперативную помощь, правда, но вы же не собираетесь оставлять эту тушу там валяться? Она перекрывает водосброс! Так что, не могли бы вы снова трансформироваться и оттащить тушу? Всего на несколько сотен метров. Нет, лучше нарубите её на мелкие куски, чтобы мои Пробуждённые смогли переместить их своими силами…»

Обработка туши Великого Существа была логистическим кошмаром, если под рукой не было пары Святых, так что Санни понимал озабоченность в её голосе. Однако Бет ждало разочарование — Эффи была нужна в другом месте, так что он не мог позволить ей тратить время здесь.

Став тенью, Санни вновь принял человеческий облик — на этот раз просто использовав Манифестацию Теней вместо создания истинного воплощения. Он также изменил черты лица и внешность в процессе, а также удержал своё присутствие внутри себя, чтобы ничто не просачивалось наружу. Сделать тон кожи естественным было немного сложно, но он справился. В итоге из теней вышел человек, ничем не напоминающий Санни, подошёл к Эффи и вежливо поклонился.

«Святая Афина. Я принёс послание от Бессмертного Пламени. Ваше присутствие срочно требуется в Бастионе».

Она посмотрела на него с растерянным выражением лица.

«Кто…»

Затем её глаза слегка расширились.

Она помолчала несколько мгновений, а затем настороженно спросила:

«Ты сказал — срочно?»

Санни кивнул.

«Дело крайней важности. Вы должны вернуться немедленно».

Эффи долго смотрела на него, затем отвернулась и проревела:

«Все на борт! Возвращаемся в Бастион!»

Бет уставилась на неё с поражённым выражением лица.

«Возвращаемся? А кто тогда уберёт эту мерзость⁈»

Санни мельком взглянул на неё, вспоминая время, проведённое вместе в Антарктиде. Не то чтобы он особенно скучал по Цепи Кошмаров, но чувство тоски вызывало то, что он был для неё совершенно чужим.

«Прости, Бет…»

«Приношу извинения, начальник Бетани. Скоро кто-нибудь будет направлен для помощи в удалении и переработке туши. А пока, пожалуйста, поручите вашему Вознесённому специалисту оценить потенциальную ценность пригодных для использования материалов».

С этими словами он последовал за Эффи на борт Разрушителя Цепей. Вскоре летающий корабль уже мчался по небу обратно в Бастион… Хранители Огня, казалось, были в приподнятом настроении, празднуя быструю победу. Никто из них не знал, что мир фундаментально изменился за их короткое отсутствие. Что Домен Человечества, который они так яростно защищали, находится под колоссальной угрозой и готов быть полностью уничтоженным.

Санни завидовал их неведению.

В то же время он тихо изучал их лица. Он знал этих людей с Забытого Берега, и в мире не было никого более преданного Нефис, чем они.

Но всё же…

Сколько из них станут жертвами сил Астериона в один из грядущих дней?

Это было трудно представить, но он постепенно смирялся с фактом, что в этой новой суровой реальности никому нельзя доверять. Порождение Снов был попросту слишком могущественен, а его силы — слишком коварны…

Возможно, лишение людей доверия друг к другу было первым шагом в его ужасном плане по подрыву Домена Человечества.

«Что, чёрт побери, случилось, Санни?»

Голос Эффи звучал ровно, но она была явно встревожена.

Неудивительно — её семья ведь находилась в Бастионе. Услышав, что её немедленное присутствие требуется из-за чего-то, случившегося там, она наверняка сильно встревожилась.

«Это напоминает мне… мы должны назначить дополнительную охрану малышу Лингу. Учитывая, насколько Астерион, кажется, заинтересован в Порождениях Снов, неизвестно, что он сделает».

Санни вздохнул.

«Что случилось? Ну… у нас был гость в Башне Слоновой Кости».

Чем больше он говорил, тем мрачнее становилось выражение лица Эффи.

Вскоре на горизонте показалась сверкающая гладь Зеркального Озера. Почти в то же самое время другое воплощение Санни прибыло в Бастион через сияющие Врата Сна.

Оно несло на руках бессознательную, окровавленную фигуру Кэсси.

К тому времени, как Эффи и Санни добрались до Башни Слоновой Кости, остальные уже были там.

По пути они видели необычно оживлённые улицы Бастиона. Растущая толпа видных чемпионов Домена Человечества собралась на пристани Замка, ожидая, когда паром доставит их на Остров Слоновой Кости… где, без сомнения, представители клана Бессмертного Пламени прольют свет на нелепые слухи, быстро распространяющиеся по миру.

Слухи о том, что Астерион, Порождение Снов, вернулся из мёртвых и претендует на своё место в качестве третьего Суверена человечества.

«Будь оно всё проклято».

Всё прошло гораздо более гладко, когда Мордрет внезапно обрёл Верховенство. Сейчас же всё погрузилось в хаос. Хранители Огня должны были справиться с беспорядками, но пока один из их лидеров тяжело ранен, а другой занят лечением её ран, они бездействовали. В любом случае, никто из них не знал, кто такой Астерион…

Потому что даже простое знание о его существовании казалось опасным.

И оно было опасным. Хотя теперь все либо уже знали, либо скоро узнают о нём, а значит, все уже в опасности.

«Как она?»

Кэсси лежала на кровати в личных покоях Нефис на верхнем этаже Башни Слоновой Кости, а сама Нефис стояла на коленях рядом с ней, мягкий свет медленно исчезал из-под её кожи.

Она мрачно посмотрела на Санни.

«Я…»

Он и сам мог увидеть ответ. Некоторые раны Кэсси, похоже, затянулись, но зияющая дыра на месте её левого глаза оставалась точно такой же.

Кровотечение, по крайней мере, остановилось.

Её окровавленное лицо выглядело невероятно бледным в ярком солнечном свете, льющемся из окон. Лёжа здесь, уязвимая и без сознания, Кэсси казалась моложе, чем обычно… нет, пожалуй, она наконец выглядела в соответствии со своим возрастом. Не то чтобы возраст всё ещё имел то же значение для существ вроде Санни, Нефис и её.

Как физически, так и ментально, они были практически нестареющими.

«Мне удалось залечить большинство её ран. Но её глаз просто отказывается восстанавливаться… как будто его никогда и не было. Как будто отсутствие глаза — естественное состояние её тела, поэтому его восстановление выходит за рамки концепции исцеления».

Бросив взгляд на подругу, Нефис стиснула зубы и произнесла, и её голос дрожал от ярости:

«Я не знаю, как он это сделал. Я также не знаю, как он помешал мне исцелить её дистанционно. Ах… он действительно хорошо подготовил эту засаду».

Санни нахмурился.

«Но не достаточно хорошо. Иначе у Кэсси сейчас не хватало бы обоих глаз».

Нефис посмотрела на него с оттенком горя в глазах, что заставило его сердце сжаться, а затем мрачно кивнула.

«Да».

Она помолчала мгновение, после чего вздохнула и посмотрела на Кая.

«Кай, можешь попросить кого-нибудь из Хранителей Огня принести нам воды?»

Она повернулась обратно к Кэсси и отодвинула с её лица несколько прядей окровавленных волос.

«Она не должна оставаться такой…»

Кай и Джет также были там с ними. Они прибыли со вторым воплощением Санни из Рэйвенхарта через Врата Сна и теперь стояли позади Нефис в мрачном молчании.

Когда Кай ушёл, она повернулась к Джет.

«Какова ситуация?»

Джет замешкалась на мгновение.

«Новость уже достигла мира бодрствования. Мы подавляем распространение в сети, но не можем остановить людей от разговоров. Джинн выпущен из бутылки, Нефис… ну, ты, должно быть, уже это знаешь. К завтрашнему дню, через два дня в лучшем случае, всё человечество будет знать, что Порождение Снов вернулся. Так что мы не можем это скрыть. Всё, что мы можем сделать, — это преподнести историю так, чтобы это было выгодно нам».

Нефис посмотрела на неё с мрачным выражением лица.

«Вот только мы не можем. Потому что он тоже не будет сидеть сложа руки — он позаботится о распространении своей собственной версии истории, чтобы укрепить свои позиции. Затем он начнёт информационную кампанию, чтобы дискредитировать нас».

Джет сжала губы.

«Возможно, он и Верховный, но инфраструктура всё ещё под нашим контролем. Все средства управления потоком информации находятся в наших руках».

Санни покачал головой.

«Нет. Сам Порождение Снов и есть средство управления потоком информации. Самое могущественное из всех. Он Верховный, чей Аспект целиком посвящён контролю над мыслями и эмоциями. Мы не можем помешать ему отравлять наших людей своими идеями».

Он помрачнел.

«Всё, что мы можем сделать, — это привить им иммунитет к этому яду с помощью наших собственных идей».

«Возможно».

Эффи, молчавшая всё это время, наконец заговорила:

«Но это не наша область знаний. Не слишком ли самонадеянно думать, что мы можем победить этого монстра в его же игре?»

Санни и Нефис оба посмотрели на неё. В конечном счёте заговорила Нефис, её голос был низким:

«Самонадеянность тут ни при чём. Просто у нас нет другого выбора… у нас не осталось другого выбора. Так какой смысл дрожать от страха?»

Эффи скривилась.

«А нельзя его просто куда-нибудь заманить и превратить в лужу крови? О… а потом скормить эту лужу какой-нибудь Нечестивой твари. Даже если он бессмертен, это должно занять его на некоторое время».

Санни вздохнул.

«Мы не можем. Он слишком хитёр, чтобы попасть в ловушку — он всё-таки человек, несмотря на все свои заявления. А сражаться с людьми гораздо сложнее, чем с Кошмарными Существами. Но даже если нам удастся заманить его подальше от человеческих городов… неясно, сможем ли мы победить его в битве. Точнее, победить до того, как он сможет сбежать».

Эффи нахмурилась.

«Вы же справились с Анвилом и Ки Сонг».

Санни покачал головой.

«Мы годами готовились к той битве. Мы захватили их Цитадели, похитили верность их народа и атаковали неожиданно, когда сила их Доменов была как никогда низка…»

Он замолчал на мгновение, думая, как зловеще это описывало то, что, должно быть, планировал Астерион.

Подавив тревогу, Санни продолжил:

«…И это при том, что они уже были истощены борьбой друг с другом. Они даже не допускали мысли, что мы можем обрести естественное Верховенство. Но мы обрели — и к тому моменту исход битвы уже был предрешён».

Кай вернулся с тазом воды и чистой тканью. Нефис намочила ткань и смыла кровь с лица Кэсси, тихо говоря:

«Мы сильны… скорее всего, гораздо сильнее Астериона. Но одна лишь сила не решает исход битв. Не совершай ошибку, недооценивая его — в конце концов, он был Верховным на десятилетия дольше нас. К тому же он обладает четырьмя Божественными Родословными: Бога Сердца, Бога Войны, Бога Бури и Бога Зверей. Он унаследовал силу всех четырёх».

Возможно, это могло объяснить некоторые из его необъяснимых сил.

Нефис вздохнула.

«Было бы хорошо, если бы мы смогли объединить силы с Королём Ничего. Но он ясно дал понять своё нежелание вступать с нами в союз — более того, он полностью изолировал себя в Полых Горах, избегая любых контактов с людьми».

Кривая усмешка исказила её губы.

«Он, должно быть, знал, что люди станут обузой, как только Порождение Снов вернётся. В лучшем случае они заложники, которых он использует, чтобы манипулировать своими врагами. В худшем — его добровольные рабы, заражающие всех, кто с ними соприкасается, своей болезнью».

Мордрет скрылся в тумане Полых Гор, полностью разорвав все контакты с человечеством. Конечно, Санни не думал, что тот просто планирует спрятаться от Астериона, поджав хвост… этот ублюдок определённо готовил свой собственный план.

По крайней мере, он должен был понимать, насколько бессмысленно прятаться от Астериона. Рано или поздно ненасытный монстр придёт и за ним.

После встречи с Астерионом Санни внезапно понял, откуда взялись многие грани личности Мордрета — даже некоторые его привычки и манеры. В конце концов, один был воспитан другим. Удивительно, насколько Мордрет внезапно показался куда менее невменяемым монстром по сравнению со своим бывшим пленителем и опекуном.

Кто бы мог подумать, что однажды он будет казаться разумным?

В любом случае, ждать помощи от Мордрета не имело смысла.

«Мы всё ещё можем…»

Прежде чем он закончил фразу, Нефис прервала его, подняв руку.

Перед ней, на окровавленной кровати…

Кэсси тихо застонала, а затем медленно открыла свой единственный оставшийся глаз.

Кэсси открыла свой единственный оставшийся глаз… однако Санни знал, что она по-прежнему ничего не видит.

На мгновение её бледное лицо исказилось выражением боли и страха. Лишь после того, как она активировала свою Пробуждённую Способность, оно немного расслабилось, выдавая её дезориентированное состояние.

«Кэсси».

Нефис тихо позвала её по имени, держа за руку.

«Ты в Башне Слоновой Кости. Ты в безопасности… ты отключила свою ментальную сеть во время атаки? Сейчас ты можешь снова активировать свои метки».

Санни подошёл ближе, опустившись на пол рядом с кроватью.

«Здесь только ты, я, Нефис, Эффи, Кай и Джет. Как ты себя чувствуешь?»

Кэсси оставалась неподвижной несколько долгих мгновений, затем сделала глубокий вдох и села, опираясь на Нефис.

Её голос прозвучал слабо.

«Моя… мама?»

Он немного помедлил.

«Она тоже в безопасности. Но она… казалась не в себе. Так что одно из моих воплощений доставило её в карантинный центр — она всё ещё находится там под наблюдением».

Сзади него добавила Джет:

«Я также отправила человека за твоим отцом. Сейчас он под защитой».

Кэсси медленно кивнула.

Затем её рука неуверенно потянулась к лицу, где зияющая рана заменила собой ослепительную голубую гладь её левого глаза.

Её пальцы зависли прямо над раной, слегка дрожа.

Нефис стиснула зубы.

«Мне пока не удалось её исцелить. Мы… скоро найдём способ. Не волнуйся».

Кэсси не ответила. Она молчала некоторое время, затем опустила руку, исследуя нежным прикосновением изменившийся рельеф своего лица.

В конце концов, она спросила хриплым голосом:

«Что случилось? Расскажите мне всё… нет. Это займёт слишком много времени».

Она повернулась к Санни, и на тонких тенях её лица читался безмолвный вопрос.

Он просто кивнул, давая ей разрешение.

«Давай».

Единственный оставшийся глаз Кэсси притягивал его, словно бездонная пучина, и когда она активировала свою Трансцендентную Способность, Санни почувствовал, как что-то разливается по его воспоминаниям. Он увидел вспышки прошлых событий, прежде чем остановиться на том, что произошло после того, как он получил призыв Кэсси о помощи.

Однако, прежде чем он смог полностью пережить воспоминание, Кэсси внезапно издала пронзительный крик и упала на кровать, схватившись за левую сторону лица.

Багровая кровь заструилась из-под её пальцев, окрашивая простыни в красный цвет.

«Ч-что… что такое?»

Кай шагнул вперёд, потрясённый. Нефис наклонилась, её руки вспыхнули целительным светом.

Санни же оставался неподвижным на месте, бессильный что-либо сделать.

Впрочем, и пламя Неф, похоже, не возымело никакого эффекта.

Крик Кэсси превратился в мучительный стон, а затем в оглушительную тишину. Она молчала некоторое время, стиснув зубы от боли.

Затем, медленно, она опустила руки, обнажив кровоточащую рану на месте отсутствующего глаза.

«Всё… в порядке…»

Казалось, Кэсси уставилась в потолок, её выражение лица постепенно застыло.

«Всё в порядке… небольшое кровотечение меня не убьёт».

Она сделала паузу, затем спросила:

«Так он пришёл сюда, на Остров Слоновой Кости?»

Санни и Нефис переглянулись.

Он коротко изучил Кэсси, затем осторожно сказал:

«Да. Но как твой… ты всё ещё можешь использовать свою Трансцендентную Способность?»

Бледная улыбка исказила губы Кэсси.

«…В какой-то мере».

Она помолчала немного, после чего тихо добавила:

«С трудом. Это тяжело всего с одним глазом. Нагрузка слишком велика для меня… по крайней мере, без причинения себе вреда».

Мрачная тишина повисла в ярко освещённом зале.

Было хорошо, что Кэсси не утратила свою Трансцендентную Способность полностью. Однако, если ей каждый раз придётся причинять себе такой тяжкий вред, чтобы использовать её, это равносильно потере.

Что означало, что их единственный способ излечения рабов Астериона тоже, по сути, исчез.

Возможно, Кэсси и была бы готова пожертвовать собой, чтобы очистить разум особо важных людей, если те падут жертвой Порождения Снов… но Санни не был уверен, что позволил бы ей это, особенно не ради столь незначительных выгод.

Он подавил желание выругаться и со вздохом поднялся.

«Всё в порядке. Мы просто найдём другой способ».

Теперь, когда имя Астериона стало известно всему миру, количество рабов должно резко возрасти. Карантинный центр и Кэсси всё равно не справились бы с потоком заражённых — так что Санни и Нефис в любом случае пришлось бы прибегнуть к более радикальным мерам по их сдерживанию.

Кэсси медленно выдохнула.

«Раб, который напал на меня в баре… он был Мастером. Были и другие».

Выражение её лица оставалось неподвижным.

«До этого мы сталкивались только с порабощёнными Пробуждёнными. Но теперь, когда Домен Голода достаточно вырос, Порождение Снов, похоже, способен подчинять и Вознесённых».

Она помолчала несколько мгновений, а затем ровным тоном добавила:

«Засаду можно было подготовить только заранее. Я должна была встретиться со Следом Разорения… он также выбрал это место. Возможно, среди его ближайшего круга подчинённых есть рабы, но мы не можем исключить вероятность, что и Святые становятся восприимчивыми к влиянию Порождения Снов».

Джет посмотрела на неё с мрачным выражением, задержалась на мгновение, а затем угрюмо сказала:

«Я займусь расследованием Кора».

Кэсси медленно кивнула.

«В любом случае, сейчас как никогда важно сохранять уверенность наших сильнейших вассалов в авторитете трона Бессмертного Пламени. Сейшан и её сёстры, Морган, клан Белого Пера, Святые Ночи… и другие. Они, должно быть, ждут объяснений. Время на исходе, так что сначала мы должны успокоить их».

Она повернула голову, обращаясь к членам когорты.

«Ты должна немедленно обратиться к населению после этого, Неф. Однако ты не можешь раскрывать истинную природу и цели Порождения Снов… это вызовет лишь всеобщий страх и панику, что, в свою очередь, ослабит целостность Домена Человечества. Мы должны тщательно подбирать слова».

Она глубоко вздохнула, капли крови всё ещё скатывались по её лицу.

«Это пари, которое он предложил… мы не можем его выиграть. Он неизбежно сорвёт наши попытки помешать ему завладеть Доменом Человечества. Однако мы можем его замедлить».

Она сделала паузу.

«И используя время, которое мы выиграем, замедляя его, мы найдём способ уничтожить его».

Кэсси стиснула зубы, затем снова поднялась, чтобы сесть.

«Я прикажу Хранителям Огня начать подготовку к приёму высокопоставленных гостей. Я также отправлю сообщение Святым Домена Человечества, объявив о срочном совете. Мы не можем терять время».

Нефис мягко остановила её, не давая встать

«Другие могут сделать это и многое другое. Сейчас тебе следует отдохнуть и восстановиться. Позаботься прежде всего о себе».

Кэсси встретилась с ней взглядом, её лицо было нечитаемым.

Она помолчала несколько мгновений, а затем сказала:

«Я всё ещё не калека, Неф».

Затем Кэсси мягко отстранила её руку и, пошатываясь, поднялась на ноги.

«И ни у кого из нас нет времени на отдых. Порождение Снов вернулся, так что мне не нужно говорить тебе… война за выживание человечества началась. Даже если ещё нет армий, марширующих, чтобы уничтожить друг друга — ты знаешь, что эта война будет гораздо более яростной и ужасной, чем война в Божьей Могиле. Ты не можешь позволить себе жалеть меня. Ты не можешь позволить себе жалеть кого-либо или проявлять к кому-либо милосердие».

Кэсси мрачно смотрела на них, алая кровь на её лице резко контрастировала с яркой голубой интенсивностью её оставшегося глаза.

Она медленно выдохнула, а затем ровным тоном сказала:

«И я тоже ни к кому не буду проявлять милосердия».

«Ах… я помню эту боль».

Существо, которое когда-то было Песнью Павших, почти потеряло себя в муках тёмного, мрачного воспоминания. Железный запах крови, тепло солнечного света на её избитом лице, текстура пропитанных кровью простынь, знакомые запахи её друзей и товарищей…

Теперь она всё это помнила.

На самом деле, даже если бы она захотела… только если бы она не захотела… она бы никогда не смогла забыть ни одной мучительной детали.

Теперь она знала, как началась катастрофа и кто был её противником. Так что эти воспоминания больше не имели значения — воспоминания о том, что последовало за этим, были важнее.

Возможно, они могли объяснить, как она оказалась в этом странном и жутком состоянии.

Поэтому она хотела оставить воспоминания о том дне и обратить внимание на другое…

Но перед этим она не могла не притянуть ещё одно, последнее воспоминание.

Это воспоминание не было важным в общей схеме вещей.

Но оно было важно для неё.

В том воспоминании Кэсси возвращалась в мир бодрствования после того, как покинула его окровавленной и израненной. Она ушла вечером и вернулась на рассвете. Улицы ОССК всё ещё были тёмными, а безлюдные просторы заброшенных окраин совершенно лишены света.

Не то чтобы это имело какое-то значение для неё, проведшей большую часть жизни во тьме.

Кэсси вышла из автомобиля неуверенным шагом. Она смыла кровь и надела новую одежду, ничем не отличаясь от себя обычной. Пустая глазница на месте левого глаза пульсировала тупой болью, но зияющая дыра была скрыта за повязкой.

Никто не узнал бы, что её изувечили, если бы она не сняла повязку.

Кэсси была слепа и не воспринимала мир собственными глазами больше десяти лет. Её глаза были бесполезны для неё, так что потеря одного из них не должна была сильно её затронуть.

И всё же она чувствовала его отсутствие.

Без левого глаза она чувствовала странную потерю баланса.

Кэсси было больно, но гораздо хуже боли было холодное осознание того, что её изувечили.

«Как я буду показывать своё лицо людям?»

Этот вопрос поразил её.

Без защиты повязки все увидели бы, насколько ужасно её изуродовали. В этом не было стыда, но…

Кэсси чуть не улыбнулась.

«Похоже, во мне ещё осталось немного тщеславия».

Конечно, она знала, что красива… по крайней мере, была красивой. Она считала, что это мало что для неё значило, и уж точно никогда не придавала значения своей внешности.

Но сейчас Кэсси поняла, что это для неё гораздо важнее, чем она думала. Может быть, потому что она не могла видеть, но ей было не безразлично, как люди её видят.

Сохраняя самообладание, Кэсси вошла в заброшенный завод. Она не хотела показаться взволнованной персоналу карантинного центра… для них она была как посланница их богини. Святая в истинном значении слова, а не обозначение ранга, присвоенного Заклятием.

Если бы посланница небес явилась окровавленной и испуганной, что бы почувствовали простые смертные?

Пройдя проверки безопасности и войдя в карантинный центр, Кэсси вскоре наткнулась на знакомое лицо. Несмотря на ранний час, Пробуждённый Ютра тащил куда-то металлический ящик… естественно, это был ящик с синтетическим пивом, и он тащил его в генераторную, где всегда его прятал.

Кэсси остановилась, прислушиваясь к тихим звукам, которые издавал Ютра.

Ему удавалось заменять пиво каждый раз, когда она стирала ему память, никогда не прерывая цикл. Кэсси даже однажды присоединилась к упорному Пробуждённому и его собутыльникам в генераторной, чтобы попробовать дешёвое пиво… не то чтобы кто-то из них помнил об этом.

И несмотря на это, она всё ещё не имела понятия, откуда он добывает эту синтетическую дрянь, не говоря уже о том, как ему удаётся добывать её безошибочно каждый раз. Это было поистине удивительно.

Ютра, тем временем, наконец заметил её присутствие.

«С-Святая Кассия, мэм!»

Он выпрямился, глядя на неё с восхищением и благоговением, словно встретил живое божество.

Это выражение его лица никогда не менялось.

Кэсси заставила себя улыбнуться.

«Доброе утро, Пробуждённый Ютра».

Он смущённо почесал затылок.

«Ох, уже утро? Тут под землёй трудно сказать».

Кэсси помолчала некоторое время, глядя на себя его глазами. Она чувствовала глубокое сожаление, что не может видеть вместо этого его лицо.

Её рука зависла у талии, словно желая на что-то опереться. Но затем Кэсси застыла.

«Ах… точно. Тихой Танцовщицы больше нет».

Потеря её надёжной рапиры ударила её сильнее, чем потеря глаза.

Она медленно сжала кулак, затем расслабила руку и опустила её.

Кэсси говорила Нефис, что не проявит милосердия ни к кому… и это включало в себя и проявление милосердия к самой себе. Мир не предоставлял им роскоши быть сентиментальными в данный момент.

Её улыбка слегка потускнела.

«На самом деле, Пробуждённый Ютра… я хотела попросить тебя об одолжении».

Кэсси почувствовала, как мышцы его лица двигаются, образуя выражение удивления.

«Одолжение? Как я могу… то есть да, Святая Кассия! Просто скажите!»

Она кивнула в знак благодарности.

«Не мог бы ты, пожалуйста, собрать весь персонал в главном производственном цеху? У меня есть новости, которыми я хочу поделиться».

Ютра украдкой взглянул на свой ящик с пивом, затем энергично кивнул.

«Конечно! Я соберу их прямо сейчас!»

Оставив пиво, мужчина поспешил прочь. Кэсси, тем временем, осталась на месте.

Улыбка медленно сошла с её лица.

Вскоре она стояла перед металлической дверью. За ней персонал карантинного центра ждал в темноте пустого производственного цеха, перешёптываясь, взволнованно обсуждая, какие новости принесла Песнь Павших.

Кэсси глубоко вдохнула, затем выдохнула, затем снова вдохнула.

Спустя некоторое время она приняла уверенное выражение лица и открыла дверь.

Десятки глаз тут же устремили на неё напряжённые взгляды. Все эти люди когда-то были рабами, и все они были освобождены ею из пасти Порождения Снов. Затем они добровольно остались, чтобы помогать ей лечить других пациентов.

После всего времени, проведённого вместе, она знала их всех хорошо.

Ютра… Тегрот… Рит…

И все остальные.

Кэсси встретила их с улыбкой.

«Приветствую всех. Сегодня у меня есть объявление».

Она замолчала, доброжелательная улыбка застыла на её лице.

Затем она стала чуть шире.

«Прежде всего, я хочу искренне поблагодарить каждого из вас за работу, выполненную под моим началом. Ваше поведение было безупречным, и ваш вклад в безопасность Домена Человечества глубоко ценится. Для меня было большой честью руководить такой образцовой группой людей».

Члены персонала слушали её с пристальным вниманием. Мелькнуло несколько весёлых улыбок и взволнованных шёпотов, но большинство казались застенчивыми и смущёнными.

Кэсси заставила себя продолжать улыбаться.

«Итак, с гордостью и удовлетворением… я объявляю о завершении нашей миссии. Угроза, с которой мы боролись, устранена. Вы все хорошо справились. В этом карантинном центре больше нет необходимости, так что вы все можете идти домой».

Члены персонала замолчали.

Кэсси опустила голову и тихо вздохнула.

Затем она восстановила выражение лица и снова повернулась к ним.

«Старшие члены Хранителей Огня скоро прибудут, чтобы провести передачу дел и начать вывод объекта из эксплуатации. Через несколько дней вы будете свободны вернуться к своим семьям и насладиться плодами своей службы. Это всё. Поздравляю!»

Она больше не могла лечить порабощённых. Так что содержать карантинный центр больше не было смысла. Она также не могла лечить членов персонала, поэтому их нужно было отделить от рабов.

Поэтому она собиралась освободить их.

Это было самое меньшее, что она могла сделать после всех их жертв ради Домена Человечества.

Кэсси бросила последний взгляд на производственный цех — конечно же, глазами собравшихся там Пробуждённых.

Ютра был сбит с толку и озадачен. Стоявший рядом с ним Тегрот казался взволнованным. Рит хмурилась, как обычно.

Она больше ничего не могла сделать для этих людей.

Неловко поклонившись, Кэсси повернулась и ушла, прежде чем они успели задать вопросы.

Она также деактивировала оставленные на них метки, оставшись в одиночестве в темноте.

Без сопровождения и без поддержки Тихой Танцовщицы, Кэсси пришлось ориентироваться в карантинном центре по памяти. К счастью, её память была абсолютной, так что она прекрасно помнила каждую трещину на его стенах.

Однако вещи всегда менялись в месте, где так много людей работало и жило, поэтому она всё равно наткнулась на пути на несколько предметов — или, скорее, наткнулась бы, если бы не её Пробуждённая Способность, позволявшая ей пережить эти спотыкания до того, как они происходили на самом деле.

Проводя пальцами по цементной стене, Кэсси прошла по тёмному коридору и остановилась перед толстой дверью палаты для пациентов.

Она ещё некоторое время стояла перед этой дверью, собираясь с духом.

Наконец, она отпёрла дверь и вошла внутрь.

Из темноты донёсся знакомый голос:

«Кэсси! Слава богам! Я так волновалась!»

На её лице появилась слабая улыбка.

«Со мной всё в порядке, мама. Тебе больше не о чем волноваться».

Впервые за долгое время Кэсси почувствовала себя счастливой от того, что она слепа. Она не думала, что смогла бы выдержать вид своей матери, запертой в пустой камере.

Она помедлила несколько мгновений, после чего сказала бодрым тоном:

«Папа тоже в порядке. Ох… нашему дому, возможно, потребуется серьёзный ремонт».

Её мать подавила вздох.

«Дому? Кому сейчас есть дело до нашего дома, Кэсси?»

Кэсси медленно подошла к койке и села рядом с матерью, ощущая знакомый, успокаивающий запах.

«Верно. Кому есть дело? Я достаточно богата, чтобы купить нам новый дом. На самом деле, почему бы нам всем не поселиться в Бастионе? Что думаешь, мама?»

Её мать, однако, не ответила.

Вместо этого её встретила тревожная тишина.

Затем дрожащая рука протянулась и стянула с неё повязку.

Кэсси услышала рыдание.

«Ох, детка…»

Она поймала руку матери, сжимая её в надежде поделиться теплом.

Она не знала, кому из них двоих нужнее тепло.

«Как это могло случиться?»

Голос её матери был полон боли и муки.

«Это ужасно…»

Кэсси слабо улыбнулась.

Её мама, тем временем, продолжала тем же полным боли, любящим тоном:

«Это ужасно, что у тебя всё ещё остался второй глаз, Кэсси. Разве лорд Астерион не хотел забрать его? Ох, детка, тебе следовало позволить ему вырвать его…»

Губы Кэсси задрожали.

Она некоторое время молчала, держа руку матери.

В конце концов она спросила:

«Мне следовало позволить ему?»

Её мать ответила суровым голосом:

«Конечно! Лорд Астерион желает тебе только лучшего! Ради всех нас».

Кэсси улыбнулась.

«Хорошо».

Она сделала глубокий вдох, затем слегка повернулась, устремив невидящий взгляд своего оставшегося глаза на мать.

«Больше не волнуйся, мама. Всё будет хорошо».

Когда свет в камере, казалось, померк, прекрасные синие глубины её глаза изменились.

И когда её мать застыла, впав в транс, по щеке Кэсси покатились красные капли.

Они упали на пол и растеклись по пыли, исчезая.

Но вскоре упали новые капли.

Кэсси вырвалась из воспоминания, задыхаясь, хотя у неё, казалось, не было лёгких.

Пронзительная боль разрывала её разум, исходя из пустой глазницы — хотя у неё, казалось, не было глаз.

«Аргх!»

Она билась в тёмном океане воспоминаний, отталкивая их щупальцами своей Воли.

Однако, делая это, она коснулась гораздо большего их числа, чем намеревалась.

Мгновенно хаотичная масса воспоминаний была поглощена её существом, захлёстывая её.

Она увидела…

Отвратительную массу плоти, оплетающую осквернённый город под золотистым светом семи солнц.

Землю, разверзающуюся, чтобы излить потоки огня на рушащийся мир; океан тьмы, затекающий в трещины из огромного, ужасающего, разбитого силуэта, заслонявшего горизонт вдали.

Грохот залпов рельсовых пушек, сотрясающий огромную стальную стену полярного города, в то время как огромная орда мерзостей грозится захлестнуть её, тая под градом огня с башен.

Сияющее существо с тремя глазами, падающее в непостижимой битве, разорвавшей небо, его тело пронзало границы царств, пока оно опускалось вниз, подобно падающей звезде.

Молодого человека, вонзающего железный нож в сердце другого юноши, а затем яростно швыряющего его на пол жалкой деревянной хижины.

Чудовищное создание, вопящее, когда из его клюва выпадает ослепительное око, его колоссальные крылья бешено бьются.

«Ах…»

А потом Кэсси потеряла себя в старом воспоминании, от которого веяло знакомым запахом.

Удушающим, влажным запахом джунглей.

…В воспоминании Кэсси взирала на свой город с жертвенной платформы своего великого храма.

Она была Кетцельканом, Крылатым Змеем, Богом-Королём Миктлана. Её город был огромным и процветал, её народ никогда не знал голода, и её могучие асуры были многочисленны, охраняя Сердечную Кость Убийцы Солнца, пока силы Погибели наступали на его труп.

Она родилась одним из Божественных Детей, носивших в своих жилах Кровь Солнца. Большинство её братьев и сестёр погибли давным-давно, но она осталась.

Когда она была подростком, она взошла на Небесный Мост и прошла испытание Белой Бездны, проведя месяц в неподвижной медитации, пока мир горел вокруг неё. В юности она вела охотников в Джунгли и охотилась на монстров Порчи. Позже она отринула личность Божественного Дитя и приняла мантию Короля.

Мир тогда был другим. Её брат Инти ещё не создал асур, и Шатана Предательница ещё не наложила завесу на Белую Бездну. Пепел не был так глубок, как сегодня, и Пепельные Кочевники ещё странствовали по пустошам.

И самое главное, Погибель ещё нашла Царство Солнца…

Как и Заклятие Кошмара.

Кэсси отвернулась от тёмного пейзажа своего Домена, далёкий солнечный свет лился сквозь трещины в Сердечной Кости вдалеке. На алтаре перед ней Великий Зверь напрягался, пытаясь разорвать сдерживавшее его колдовство, пытаясь сокрушить мир своей Волей.

Но его Воля не имела значения, ибо она никогда не могла превозмочь её собственную.

Она улыбнулась и подняла костяной нож — тот самый нож, с помощью которого она когда-то взошла на Небесный Мост. Жертвенный зверь пал от её клинка, как и многие до него, отдавая свою Порчу холодным объятиям смерти.

Горячая кровь омыла её руки, и Заклятие Кошмара прошептало ей на ухо:

[Вы убили Великого Зверя, Падшего Странника Небес].

Кровь существа пыталась стечь на пол. Его душа пыталась рассеяться в эфире, а его тень пыталась уйти в Царство Смерти. Однако от Кэсси не было спасения — подняв руку, она поглотила кровь, душу… и тень тоже.

Она поглотила и колоссальный труп, сделав его частью себя самой. Её кожа заволновалась и застыла на место, столь же гибкая и безупречная, как и всегда.

Подняв руку, она нарисовала на своём лице красную линию и закрыла глаза.

Восхищённый рёв огромной толпы, собравшейся у основания храма, накрыл её. Безмолвие её Трансцендентных жрецов также окутало её.

Кэсси медленно выдохнула, затем открыла глаза.

«Что говорит предзнаменование, мой король?»

В голосе её верховного жреца невольно звучала нотка нервозности.

Кэсси радостно улыбнулась.

«Я видел свет, сияющий над Миктланом».

Лица её жрецов побледнели от ужаса.

«Я видел Сердечную Кость, расколотую башней из белого камня. Я видел снег, падающий на Джунгли, а затем исчезающий в аду белого пламени. Я видел тень, восставшую с поверхности кости, и ангела, сошедшего с Белой Бездны, чтобы погасить бурю из стали и осушить реку крови… и убить друг друга».

Она рассмеялась.

«Что важнее всего, я видел, как семя нашего уничтожения расцветает в чёрной воде. Ах… скоро пойдёт дождь».

Верховный жрец пал на колени.

«Что… что означает это предзнаменование? Мой король?»

Кэсси посмотрела на него с благожелательной улыбкой.

Она помолчала некоторое время, затем заговорила мягким тоном:

«Не бойся, дитя. Предзнаменование показывает, что Убийца Солнца никогда не преодолеет Белую Бездну. Это обещание удачи».

Конечно, она лгала.

Эти дети даже не помнили мир до Заклятия Кошмара и принесённой им Погибели. Для них Миктлан всегда был землёй могучих воинов и Верховных монархов, сдерживавших Порчу.

Но она видела, как пали Пепельные Кочевники. Она видела, как горели города Костяных Столпов. Она видела, как твари Джунглей становились сильнее с каждым поколением.

Она видела, как расцветают Кошмары, принося с собой несказанные ужасы из-за пределов Царства Солнца.

Она знала, что Миктлан обречён.

Если только она и другие, подобные ей, не отбросят свои ложные титулы и не станут истинными богами, конечно.

И теперь она знала, как это сделать.

«Внемлите моему приказу, Дети Солнца».

Она взглянула на раскинувшуюся панораму своего огромного города.

«Когда пойдёт дождь и затопит Джунгли, мы отправимся в путешествие. Пошлите весть другим королям… Кетцелькан зовёт их к Сердечному Озеру. Пришло время остановить Погибель раз и навсегда».

Или умереть, пытаясь это сделать.

В конце концов, они все пришли.

Крылатый Змей, Леопард, Обезьяна, Колибри, Выдра… даже Орёл, живший на границе света и тьмы. Отсутствовала лишь Угорь, изгнанная во тьму Океана Позвоночника за преступление своей матери.

Они пришли из Сердечной Кости, Грудной Клетки, Костяного Столба, Перекрёстной Кости и даже из разбитого Черепа. Они прибыли со всех Доменов Миктлана, отвечая на зов его самого свирепого правителя.

Теперь, когда дожди вызвали наводнение, Джунгли превратились в сложную сеть ревущих рек, с великими водопадами, низвергающимися с высоты в серебристом сиянии солнечного света. Из-за этого путешествие по Джунглям стало проще.

Кетцелькан прибыл во главе великой армии асур. Джунгли содрогались под их шагами, а Испорченные монстры, обитавшие под их алым пологом, были истреблены на их пути.

Выдра подошла на носу могучего военного корабля, флот зачарованных судов заполнил сеть рек позади неё. Леопард пришёл один, Джунгли расступались и отползали, чтобы очистить путь его лёгким шагам. Обезьяна и Колибри привели своих асур — первые были проворными и крупными, вторые отличались уникальным дизайном крыльев.

Орёл, известный своим безумием, пересёк поверхность и вошёл в Сердечную Кость через трещину, упав вместе с водой, прежде чем распахнуть свои огромные крылья.

Все они пришли к берегам Сердечного Озера, вглядываясь через воду в Храм Солнца.

Для некоторых, как для Кетцелькана, этот потрясающий храм имел особое значение. Ведь именно здесь, давным-давно, воспитывались такие Божественные Дети, как он.

Для других Сердечное Озеро было всего лишь местом, где сходились все реки Сердечной Кости во время дождей. Следовательно, это был центр слияния Миктлана, а также его основа.

Храм, стоявший посреди Сердечного Озера, был нейтральной территорией, где правители Царства Солнца встречались, когда им нужно было заключить мир или провести совет. Никто не смел запятнать святость Храма Солнца — как из-за того, что он олицетворял…

Так и из-за существа, обитавшего внутри.

Правители оставили свои армии на берегах Сердечного Озера и вошли в храм в полном одиночестве. Там их ждал Падший в своих тёмных одеяниях, возвышаясь над королями и королевами Миктлана, словно они были детьми. Его лицо скрывал глубокий капюшон, а замысловатые серебряные доспехи покрывали его руки и стройный торс.

Двенадцать серых крыльев вздымались за его спиной, отбрасывая на них тени.

«Добро пожаловать, носители Пламени».

Падший не был похож на них, людей. Он был последним из Небесного Народа, некогда купавшегося в великолепии Солнца — до того, как Солнце умерло и поглотило небеса, создав Белую Бездну и уничтожив всех его сородичей.

Кетцелькан был достаточно стар, чтобы помнить мир до Заклятия Кошмара, но Падший был куда древнее. Он видел мир до того, как умерли боги, до того, как смертные царства были поглощены Погибелью, до того, как существовала Белая Бездна, и до того, как пал Убийца Солнца, чьи великие полые кости стали Миктланом.

Падший был старше самого мира…

По крайней мере, старше мира, который они знали.

Он также ухаживал за Кетцельканом и его братьями и сёстрами здесь, в этом храме, как слуга, воспитывая их, чтобы они унаследовали Царство Солнца.

Храм был и его домом, и его тюрьмой, поскольку Падший был запечатан внутри и не мог выйти за его пределы.

«Зачем ты призвал нас сюда, Крылатый Змей?»

Кетцелькан оглядел правителей Миктлана, ощущая, как на него давят пять океанов тиранической Воли. Конечно, он оставался непоколебим. Они были сильнейшими и свирепейшими воинами Царства Солнца, но он был самым грозным среди них и тем, кто правил самым большим Доменом.

Самый молодой из них родился уже после того, как Заклятие Кошмара снизошло на Миктлан. Остальные уже шли по Пути Вознесения, когда Заклятие впервые прошептало им, и с его помощью взошли на трон Верховенства. Но независимо от их возраста, все они знали правду.

Он поднял подбородок.

«Боги мертвы, и смертные царства пали под натиском Порчи. Теперь Погибель подступает к Божественным Царствам… Царство Солнца первое расцвело Семенами Кошмара, но оно не будет последним. Погибель пожирает всё, и только слепые верят в обещание славного будущего».

Люди легко верили лжи. Хуже того, их легко вводили в заблуждение расплывчатые истины.

Но те, кто достиг Верховенства, не могли позволить себе быть обманутыми.

«Миктлан силён и грозен. В отличие от остальных Божественных Царств, мы всегда воевали с Порчей, живя под постоянной осадой Джунглей. Наш священный долг всегда заключался в том, чтобы не дать Убийце Солнца возродиться, и поэтому мы всегда были воинами».

Он сделал паузу и бросил на них свирепый взгляд.

«Миктлан породил бесчисленных героев в прошлом, и после того, как на наш народ снизошло Заклятие Кошмара, их число лишь возросло. Более того, мы владеем колдовством создания асур, что позволяет каждому из наших Пробуждённых сражаться с существами, куда более могущественными, чем они сами. Мы владеем и бесчисленными другими колдовствами».

Его взгляд стал тяжёлым.

«Но всё это бессмысленно перед лицом надвигающейся Погибели. Не обманывайтесь — армии асур подведут нас. Стены наших крепостей падут. Троны, которыми вы так гордитесь, будут разбиты, и скоро, очень скоро, алые лозы Джунглей погребут наши храмы под горами гнили».

Кетцелькан глубоко вдохнул… и затем улыбнулся.

«Если только не родятся новые боги».

В Храме Солнца царила тяжёлая тишина, бремя слов Кетцелькана окрашивало тьму в тона бедствия. Спустя долгое время заговорил Орёл, удивив многих.

«Ты рисуешь мрачную картину, Крылатый Змей».

Правитель Черепа был столь же туманен, сколь и страшен. По сути, среди всех Верховных существ Царства Солнца он был единственным, кого Кетцелькан действительно опасался — то же самое относилось и к другим королям и королевам Миктлана, которые смотрели на Орла с оттенком тревоги.

Это было понятно. В Миктлане быть близко к небу означало быть близко к смерти. Поэтому все, кто выбирал парить в его облачных просторах, за пределами безопасной тьмы великих костей, считались слегка безумными, даже если несли на себе священную ответственность за прорыв Облачной Завесы, если Джунгли становились слишком сильны.

И сам Кетцелькан нёс на себе часть этого клейма.

Орёл смотрел на него мрачно.

«Но ты не ошибаешься. При текущем положении дел Миктлан действительно обречён быть поглощённым Порчей… именно поэтому я всё это время предлагал альтернативное решение, отличное от простого наращивания силы. Решение, которое ты и Падший постоянно отвергали».

Он бросил тяжёлый взгляд на правителей Царства Солнца.

«Теперь, когда граница нашего дома прорвана и мы больше не изолированы от остального бытия, мы можем пересечь ужасающие просторы павших царств и достичь границ других Божественных Царств. Там, должно быть, всё ещё обитает множество могучих воинов и благородных существ, живущих в безопасности».

Орёл холодно улыбнулся.

«Ты сам сказал, Крылатый Змей — Царство Солнца первое расцветает Семенами Кошмара, но не будет последним. Так что им будет выгодно помочь нам в борьбе с Погибелью. Мы должны собрать чемпионов со всего бытия, чтобы остановить распространение Порчи… вместо того, чтобы полагаться лишь на собственные силы».

Тогда заговорил Падший, его голос звучал древне и нечеловечно:

«Вы не можете».

Орёл, казалось, не был удовлетворён таким ответом.

«Почему?»

Высокая фигура узника Храма Солнца слегка сместилась, его двенадцать крыльев отбрасывали огромные тени на стены.

«Потому что вы носите в себе Заклятие Кошмара, а следовательно, и семена Погибели. Если вы когда-нибудь войдёте в царство, ещё не знавшее их проклятия, вы принесёте эти семена с собой, посеяв их в плодородную почву. Вы лишь ускорите их кончину».

Орёл улыбнулся.

«Ускорим, но не вызовем. Зачем откладывать неизбежное? Не лучше ли было бы всем нам объединиться против Великой Угрозы, даже если бы это означало, что многие умрут раньше своего срока?»

Кетцелькан покачал головой.

«Ты с каждым десятилетием становишься всё безумнее, Орёл. Какой прок от детей других богов? Даже если их много, никто из них не могущественнее нас. И если даже нашей силы недостаточно, чтобы предотвратить поглощение всего Погибелью, что смогут сделать они?»

Он скрестил руки.

«Нет, есть только один выход из нашего бедственного положения — нам нужно стать ещё сильнее».

Он посмотрел на правителей Царства Солнца и оскалился в свирепой усмешке.

«И, к счастью, я принёс весть о добром предзнаменовании. Я обнаружил путь, как нам это сделать».

Наконец, правители Царства Солнца проявили сильную реакцию. Некоторые были скептичны, другие внезапно сосредоточились… но никто не остался равнодушным.

На самом деле, способности Кетцелькана к предвидению не были столь впечатляющими. Предзнаменование гибели, которое он описал своему верховному жрецу, было не его собственным — это было пророчество, которым Падший поделился с ним когда-то, давным-давно. Падший видел слишком многое и знал слишком много истин, и это было его бременем.

Но Кетцелькан действительно ощутил недавний сдвиг в законах, управляющих Царством Солнца, и подтвердил свои подозрения после того, как принёс Великого Зверя в жертву самому себе.

Поэтому он был уверен в вести, которую нёс.

«Ликуйте, братья и сёстры! В Океане Позвоночника открылись Врата Кошмара, непохожие ни на какие прежние. Угорь, скорее всего, уже мёртв, и Проклятые вторглись в Миктлан. Должно быть, они уже завоевали Позвоночник. Оттуда они войдут в Грудную Клетку, Череп… и со временем — в остальные части нашего царства. Принесённая ими Порча уже отравляет Джунгли, делая их обширнее и сильнее. Скоро бедствие обрушится на ваши королевства, сметая наш покой».

Его яркая улыбка совсем не соответствовала чудовищному обещанию разрушения, которое несли его слова.

Правители Царства Солнца зашевелились.

«Ты лишился рассудка, Крылатый Змей? С чего бы нам радоваться вести о вторжении в наше царство таких могущественных врагов?»

Выдра прозвучала недовольно.

«Поэтому ты и созвал нас? Чтобы начать совместный поход против этих ужасов?»

Обезьяна была готова к войне.

«Мы и раньше убивали Проклятых».

Колибри осталась не впечатлена.

Леопард лишь тихо улыбнулся.

Кетцелькан покачал головой.

«Проклятые не имеют значения. Врата Кошмара не имеют значения. Важно лишь одно — Семя, которое расцвело, чтобы проявить их… Семя Пятого Испытания».

Обрушив на правителей Царства Солнца испепеляющий взгляд, он вновь оскалил клыки и произнёс яростным тоном:

«Я намерен пройти Пятое Испытание Заклятия Кошмара и покорить его. Я намерен пробить стену Апофеоза и вознестись к небесам Божественности. Я стану первым богом, рождённым после смерти великих богов… и я приглашаю вас отправиться со мной».

Его голос эхом отозвался между древними стенами Храма Солнца.

«Вместе мы освятим Миктлан и вновь сделаем его Божественным Царством. Затем мы выжжем Порчу из костей Убийцы Солнца и принесём новую Эпоху Процветания. Что скажете, Дети Солнца?»

Правители Царства Солнца переглянулись.

Затем наконец заговорил Леопард.

Повернувшись к Падшему, он слегка склонился и спросил спокойным тоном:

«Ты знаешь о мире больше нас, Старейшина. Скажи, правду ли говорит мой брат? Действительно ли мы можем покорить Пятое Испытание, и если так, что нам следует сделать, прежде чем ответить на его Зов?»

Падший долго молчал.

В конце концов, его крылья слегка дрогнули, заставив пламя в жаровнях заплясать.

Его голос прозвучал из-под капюшона, пусто и глухо:

«Пятое Испытание Заклятия Ткача жестоко. Оно может превратить вас в божеств… но чтобы сделать это, оно должно сперва развоплотить вас как людей. Не каждый способен пережить развоплощение, и не каждый способен пережить то, что будет после».

Он помедлил мгновение, а затем добавил торжественным тоном:

«Вы должны пройти Испытание вместе, но с развоплощением можете столкнуться лишь в одиночку. Любое оружие, которым вы владеете, и любая сила, которой обладаете, будут тяготить вас. Хуже всего то, что ваши собственные Домены обратятся против вас».

Падший содрогнулся, будто отягощённый собственным пророчеством.

«…Там, в Кошмаре, чтобы выжить, вы сможете полагаться лишь на себя. Но сохранить истину своего „я“ будет куда труднее, чем просто остаться в живых. В этом и заключается истинная опасность Пятого Испытания, и вам предстоит её преодолеть».

Кетцелькан улыбнулся, непоколебимый.

«Я в одиночку противостоял Белой Бездне. Я в одиночку выжил в Джунглях. Я построил себя из множества поверженных врагов… неужели ты думаешь, что Заклятие Кошмара способно развоплотить меня?»

Он покачал головой.

«Я не буду осуждён его Испытанием. Я одержу над ним победу и спасу Миктлан, став Богом Спасения».

Таковы были его горделивые слова.

Кетцелькан, Крылатый Змей, Бог-Король Миктлана не был смущён словами Падшего. В конце концов, он был наследником Бога Солнца и сильнейшим Верховным среди правителей Царства Солнца.

Его воля была абсолютна.

…Если бы он только прислушался.

Кэсси смогла освободиться от яркого воспоминания, ошеломлённая чуждой странностью мира, заключённого в нём.

«Миктлан… Кетцелькан… Угорь, Орёл…»

Это была Божья Могила?

Да, она узрела прошлое Божьей Могилы — Царства Солнца. Первого из Божественных Царств, заражённого Заклятием Кошмара, и первого, поглощённого Царством Снов.

Миктлан был цивилизаций, которая зародилась вслед за Погибельной Войной в месте под называнием Пустоты. Храм Солнца был Цитаделью Исчезающего Озера, которую Нефис почти разрушила во время своей битвы с Лунной Вуалью. Погибель — это то, как они называли Кошмар… Кетцелькан был Верховным, который, подобно Нефис, унаследовал родословную Бога Солнца. Который владел Огнём.

Он же, скорее всего, был Проклятым Тираном, Осуждением, которого Король Мечей убил во время войны.

Воспоминание древнего монарха было настолько ясным и живым, будто Кэсси сама там присутствовала.

Но как она обрела это воспоминание?

Или, если уж на то пошло, любое из воспоминаний вокруг, которое не принадлежало ей… или людям и существам, чьи воспоминания она наблюдала.

«Я… не знаю».

Пытаясь собраться с мыслями, она протянула щупальца своей Воли в поисках собственных воспоминаний.

Поблизости было несколько небольших воспоминаний с острыми гранями…

В одном из них Кэсси находилась в Бастионе задолго до того, как он стал процветающим мегаполисом. На пепельных берегах озера не было поселения, и все Пробуждённые, служившие клану Валор, жили за стенами Замка. Она была молодой девушкой, которая, тем не менее, уже стала Мастером, и шла по зубчатым стенам внешней крепостной стены.

Вид на сияющее озеро и пепельную пустошь за его пределами был одновременно ослепительным и зловещим — но, разумеется, она не могла оценить его торжественную красоту. Потому что она была слепа, и рядом не было никого, чьи чувства она могла бы разделить.

Пока такой человек не появился.

Рыцарь в отполированных доспехах и алом плаще стоял на страже на вершине стены, мрачно разглядывая дальний берег. Он тоже был не в настроении любоваться видом — как слуга Великого Клана Валор и один из его Вознесённых Рыцарей, его долгом было следить за озером на предмет признаков опасности.

«Ах… должно быть, это случилось вскоре после того, как клан Валор удочерил Нефис, ещё до Цепи Кошмаров».

В воспоминании Кэсси проходила мимо Рыцаря. Услышав её шаги, он обернулся и бросил на неё настороженный взгляд.

Затем его глаза слегка расширились.

«О… леди Кассия».

Она увидела своё собственное молодое лицо его глазами.

Остановившись, Кэсси повернулась к нему и слегка поклонилась.

«Добрый день».

Он на мгновение замешкался, словно стесняясь, затем спросил:

«Что привело вас сюда?»

Она улыбнулась.

«Я просто прогуливаюсь».

На его губах также появилась неуверенная улыбка.

«О, понимаю».

Кэсси помолчала несколько мгновений, а затем медленно выдохнула и сказала чистым голосом:

«Вообще-то, я тут думала…»

Он приподнял бровь.

«Да?»

Она пожала плечами.

«Да ничего особенного. Я просто подумала, что когда стану Святой, мне следует найти человека по имени Санлесс и поздравить его с днём рождения в день зимнего солнцестояния».

Рыцарь несколько раз моргнул.

«Простите?»

Кэсси улыбнулась.

«Просто мысли вслух. Продолжайте, сэр. Больше не буду вас отвлекать».

Воспоминание закончилось.

Однако рядом было ещё одно.

В нём Кэсси увидела того же Рыцаря. Только к тому времени она была чуть старше и уже Трансцендентом.

Их разговор тоже не был столь дружелюбным.

«П-предательница…»

Рыцарь стоял на коленях на земле, удерживаемый на месте щупальцами Мучения. Кончик клинка Тихой Танцовщицы завис у его горла.

Стоя над ним с холодным выражением лица, Кэсси обратилась к нему спокойным тоном:

«Не напрягайтесь, сэр. Ничего хорошего из того, что вы получите травму, не выйдет».

Рыцарь лишь начал отчаяннее сопротивляться, пластины его зачарованных доспехов гнулись и ломались под давлением.

«Тебе… это… не сойдёт с рук! Как только я доложу о твоём предательстве Королю, твои дни будут сочтены!»

Безэмоциональная улыбка исказила губы Кэсси.

«Но вы даже не вспомните, что мы встречались. А теперь, сэр, покажите мне то, что я хочу знать».

Глаза Рыцаря расширились.

«Я никогда ничего тебе не расскажу!»

Кэсси равнодушно стянула свою повязку.

«Молчите. Вам нет нужды говорить, сэр».

Борьба мужчины медленно прекратилась, на его лице появилось заворожённое выражение. Кэсси вторглась в его воспоминания, выискивая секреты Великого Клана Валор…

Однако в процессе она обнаружила нечто странное.

Это было воспоминание об их встрече на стенах Бастиона до Цепи Кошмаров. Не было ничего особенно странного в том воспоминании — кроме того факта, что Кэсси вообще не помнила тот разговор.

Её память была абсолютной, но в то же время большая её часть исчезла — по крайней мере, большая часть её воспоминаний как Пробуждённой.

Так что это было и странно, и нормально — обнаружить воспоминание о себе, которого она не помнит, в чужом сознании.

Однако сам разговор был довольно странным.

«Человек по имени Санлесс?»

Зачем Кэсси понадобилось бы разыскивать человека со столь необычным именем, да ещё и в день зимнего солнцестояния? Какая-то игра слов?

Или какой-то код?

И прежде всего, почему она выпалила эту странную фразу, безо всякого повода, абсолютно незнакомому человеку?

Ничто из этого не имело смысла.

Если только…

Руки Кэсси задрожали.

«Должно быть так».

Если только она не знала, что забудет тот разговор, что однажды захватит этого Рыцаря и что увидит себя, читая его воспоминания.

Если только она не посылала сообщение своему будущему «я».

Воспоминание подошло к концу, оставив Кэсси в замешательстве.

А затем и воспоминание о том, как Кэсси пребывала в замешательстве, тоже закончилось, оставив её в раздумьях.

Всё ещё неполная, она протянула щупальца своей Воли к осколку с похожим оттенком.

В том воспоминании Кэсси снова была Мастером, входя в скромное кафе в ОССК. Там была очередь, и она встала в самый конец, позади высокого мужчины.

Ну, все мужчины казались ей высокими, учитывая её собственный миниатюрный рост.

Словно почувствовав её присутствие, упомянутый мужчина обернулся и взглянул на неё.

Затем он снова присмотрелся.

Наступила длительная пауза, а затем он спросил ошеломлённым тоном:

«Простите… вы ведь леди Кассия? Песнь Павших?»

Кэсси улыбнулась.

«Да. Приятно познакомиться».

Рот мужчины открылся. Несколько мгновений спустя он взял себя в руки и поклонился.

«Ого! Для меня честь познакомиться с вами, Мастер Кассия».

Она не могла видеть, но подозревала, что на его лице застыла глупая улыбка.

Мужчина кашлянул.

«Не могу поверить, что просто столкнулся со знаменитостью. Моя жена мне не поверит».

Он замолчал на мгновение, а затем добавил счастливым тоном:

«О, меня зовут Ютра. Пробуждённый Ютра. Вообще-то, мы с женой ходили на ваш фильм на одно из наших первых настоящих свиданий…»

Он, вероятно, говорил об этом ужасном пропагандистском фильме о событиях на Забытом Берегу.

Кэсси усмехнулась.

«Что ж, рада знать, что у вас всё сложилось».

Она медленно выдохнула, а затем добавила ясным голосом:

«Вообще-то. Я тут думала…»

На этом воспоминание оборвалось.

Кэсси наконец удалось собраться с духом. Щупальца её Воли расползались по тёмному океану воспоминаний, извиваясь, хватая те осколки, что были связаны с её прошлым. Её детство, юность, годы тьмы, что она пережила после того, как стала Пробуждённой…

Ядро её существа медленно обретало форму. Даже если в понимании самой себя всё ещё оставалось множество пробелов, она теперь по крайней мере знала достаточно, чтобы понимать, как их заполнить.

Бездна воспоминаний по-прежнему внушала трепет, но теперь она встречала её как противник, а не добыча.

Фантомная боль утраченного глаза всё ещё разрывала её сознание на части…

Что само по себе говорило ей кое о чём.

«Должно быть, я использую свою Трансцендентную Способность».

Даже в этом подсознательном пространстве существовали причина и следствие. После того, как Кэсси потеряла глаз от Порождения Снов, ей приходилось выносить ужасные мучения каждый раз, когда она хотела использовать свою Трансформацию… так что было разумно предположить, что испытываемая сейчас агония — тоже результат использования её Трансформации.

Если так, то окружающий её тёмный океан воспоминаний должен был выдать намёк на смысл происходящего.

Но не объяснение.

«Что со мной случилось?»

Стиснув зубы от боли, она потянулась к более свежим воспоминаниям.

К воспоминаниям, связанным с Порождением Снов.

Некоторые из них принадлежали ей, а некоторые — другим. Но все они имели одно общее: тяжёлое, удушающее чувство растущей угрозы. Это были воспоминания о чуме.

Рейн снова оказалась в знакомой тьме. Небо над ней было словно бездной, лишённой света. Земля под ногами представляла собой широкое, почти бесшовное пространство серых плит, протянувшихся к горизонту, подобно каменной реке.

Она хорошенько топнула по сплошной плите, на которой стояла, и улыбнулась.

«Я построила эту дорогу».

Из тьмы донёсся тихий смешок.

«Целая армия рабочих и инженеров построила эту дорогу».

Рейн подняла нос.

«Но я была среди них! И я даже дала ей имя».

Они только что добрались до Дороги Теней. Дорога пересекала Божью Могилу с востока на запад, скрытая от безжалостного неба Фрагментом Царства Теней. В любом другом месте на поверхности титанического скелета жизнь могла быть развеяна ветром, словно мимолётное облако. Но здесь путешественники могли наслаждаться покоем, безопасностью и прохладными объятиями тьмы.

Ну, безопасностью от сияющих небес Божьей Могилы, по крайней мере.

Рейн с задумчивой улыбкой посмотрела вдаль.

«Знаешь, люди, населявшие Царство Снов, давно исчезли. Но многие вещи, которые они построили, всё ещё стоят. Замок Миража, Нефритовый Дворец, Ривергейт, Мрачный Город — и многое другое. Люди всё ещё живут среди тех древних стен, ходят по протоптанным тропам и время от времени останавливаются, чтобы полюбоваться великими монументами прошлого».

Она замолчала, какое-то время изучала Дорогу Теней, а затем снова топнула по ней, но уже мягче.

'«Так вот, я не могу не задаться вопросом, будут ли люди когда-нибудь, спустя долгое время после моей смерти, проходить по этой дороге и вспоминать её строителей? Было бы здорово, не правда ли?»

Санни ответил согласным тоном:

«Действительно, будет здорово, если в будущем ещё найдутся люди, чтобы пройтись по этой дороге».

В его голосе, впрочем, слышалась лёгкая рассеянность.

Рейн с задумчивым выражением лица всматривалась в тьму.

«Так что же именно случилось? Ты сам не свой с тех пор, как мы покинули Пустоты».

Он помедлил.

«Ну, есть небольшая проблемка. Объявился новый Суверен, и с ним непросто иметь дело».

Рейн приподняла бровь.

«Кто, Король Ничего? Но это же старая новость».

Из тьмы донёсся тяжёлый вздох.

«Нет, не он».

Рейн широко раскрыла глаза.

«Погоди, появился ещё один новый Верховный? Боже мой. Прошло ведь меньше года с тех пор, как объявился предыдущий. Эй, скажи честно… вы, Верховные, что, на деревьях растёте?»

Тьма ответила невесёлым молчанием.

В конце концов, однако, последовал ответ.

«Нет. Ах, хотя, на самом деле, у этого конкретного Верховного много общего с определённым деревом».

Санни на мгновение замолчал, а затем пробормотал:

«Боги, как я ненавижу деревья…»

Рейн улыбнулась.

Её улыбка продлилась недолго, сменившись мрачным выражением лица.

Она вздохнула.

«Полагаю, этот Верховный — тот самый враг, о котором ты говорил. Я действительно не знаю, что сказать… почему большинство человеческих Верховных приносят только неприятности? Если подумать, ни один Верховный ещё не погиб в сражении с Кошмарным Существом. Зато многие были убиты другими Верховными. Вам, ребята, явно нравится убивать друг друга».

Её брат ответил мрачным тоном:

«Ты даже половины не знаешь».

Он помолчал, а затем добавил:

«Причин, на самом деле, много. Во-первых, своенравность — это просто наша природа. Во-вторых… мы всё-таки Дети Войны. Кроме того, само Заклятие Кошмара устроено так, что стравливает Верховных друг с другом. Но самое главное — первая когорта, достигшая Верховенства, была гнилой. Так что мы до сих пор расхлёбываем последствия того одного несчастья».

Он тяжело вздохнул.

«Всё пошло под откос, когда Улыбка Небес погибла в Америке».

Рейн не ожидала подробного ответа вместо одной из его обычных возмутительных тирад, так что была слегка ошарашена. В конце концов, она спросила:

«Но насколько плох может быть этот новый придурок?»

Санни помолчал.

«Довольно плох. Хуже, чем обычно, я бы сказал».

Рейн нервно усмехнулась.

Обычно уже было довольно ужасно…

«Погоди. Неужели будет новая война?»

Он промолчал, и Рейн забеспокоилась.

«Она будет?»

Наконец Санни ответил мрачным тоном:

«Кто знает? Даже если и да, она будет сильно отличаться от предыдущей. Войны ведутся не только мечами, знаешь ли».

Рейн тихо выругалась.

«Ну, просто замечательно».

Они оба молчали минуту-другую. В конце концов Санни нарушил тишину беззаботным вопросом:

«В любом случае. Куда ты теперь направляешься?»

Рейн вздохнула.

Она посмотрела на запад. Там лежали Равнины Лунной Реки — а за ними Рэйвенхарт. Она давно не видела свою семью и очень по ним скучала. Было бы здорово навестить их.

Затем Рейн посмотрела на восток. Там Дорога Теней вела в регион Царства Снов, известный как Стеклянный Ад. За ним лежали Скованные Острова, а оттуда можно было путешествовать на юг от Цитадели к Цитадели, пока в итоге не доберёшься до Бастиона.

Такое путешествие, впрочем, заняло бы много месяцев. Конечно, Рейн могла бы использовать мир бодрствования как короткий путь и добраться до Бастиона через Врата Сна. Ну, и в её собственной тени скрывался Верховный, способный мгновенно перемещаться между тенями.

Она сделала кислую мину.

«Моя работа в Ривергейте закончена, так что я хотела посетить Скованные Острова. Знаешь, они там вытащили летающий остров буквально из бездны, и сейчас закрепляют его в сердце региона, чтобы закрепить остальные острова. Так что я хочу взглянуть… но я немного побаиваюсь маму Телле, учитывая, что её дочь сбежала, чтобы бросить вызов Кошмару».

Санни коротко рассмеялся.

«О. Хорошая мысль… я бы тоже боялся».

Рейн сделала глубокий вдох.

«Но мне всё же нужно вернуться в Бастион и сосредоточиться на своей работе — а также на своём Вознесении. Мы будем готовы раскрыть естественное Пробуждение массам, как только я стану Мастером, так что… нельзя терять время».

Тьма, казалось, слегка сдвинулась.

«Да. Я тоже теперь буду занят».

Санни помолчал несколько мгновений, затем спросил нейтральным тоном:

«Перенести нас в мир бодрствования? Или сначала заглянем на Скованные Острова?»

Рейн ещё раз глянула на запад, где всего несколько мгновений назад на горизонте появились маленькие точки. Она молча изучила их, затем покачала головой.

«Не нужно. Я поеду с караваном до Красного Холма и воспользуюсь Шлюзом там. Ты можешь остаться в моей тени или уйти по своим делам… делай, как хочешь».

Он снова рассмеялся.

«Нет уж. Я ни за что не оставлю тебя одну, когда тут рыскает безумный Суверен. Ну, ещё один безумный Суверен».

Рейн нахмурилась и с сомнением посмотрела в темноту.

«А есть ли среди них вменяемые? Для меня это новость».

Вместо того чтобы просто прятаться в тени Рейн, Санни обволок её тело, чтобы усилить. Божья Могила, возможно, стала чуть безопаснее, но всё ещё оставалась чем-то вроде Зоны Смерти — с другими людьми поблизости он не мог свободно использовать свои силы, а значит, его сестре не помешал бы дополнительный уровень защиты.

Со вздохом она призвала свой лук и колчан. Затем двинулась на восток.

Вскоре её догнал большой торговый караван. Огромные Эхо тащили по Дороге Теней катящиеся крепости, и каждый из побитых фургонов охраняли несколько когорт опытных Пробуждённых воинов. Шествие выглядело грозно, а головное Эхо — особенно: Мастер, командовавший караваном, восседал на его голове и сейчас смотрел на Рейн.

Она отошла к обочине и помахала ему.

«Приветствую!»

Мастер бросил на неё подозрительный взгляд.

«Приветствую. Ты напугала меня, девочка… что такая юная Пробуждённая делает в Божьей Могиле в одиночестве? Да ещё и идёт в темноте без фонаря, чтобы осветить путь».

Меняющий Кожу исчез, но люди всё ещё остерегались незнакомцев, встреченных в пути. Этот Мастер тоже был настороже.

Рейн просто ухмыльнулась.

«Моя когорта решила бросить вызов Кошмару, но я предпочла остаться. Так что теперь я иду к Красному Холму одна. И я вижу в темноте, так что мне не нужен фонарь… к тому же, я могу позаботиться о себе сама. Эти места мне хорошо знакомы».

Он окинул её взглядом с ног до головы, задержавшись на её мощных Воспоминаниях.

«Ветеран?»

Рейн кивнула.

«Седьмой Королевский Легион, с самого начала и до конца. А, и потом я осталась строить эту дорогу».

Она снова с удовлетворением топнула по Дороге Теней.

Мастер каравана свистнул.

«Королевский легионер, говоришь?»

Он на мгновение заколебался, а затем спросил:

«А ты хорошо стреляешь из этого лука?»

Рейн слегка встряхнула Хищным Зверем.

«Разве я была бы жива, будь иначе?»

Он рассмеялся.

«Верно, верно. Что ж, если тебе не хочется идти пешком до самого Красного Холма, забирайся на борт. Я был бы сумасшедшим, отказавшись от компании ещё одного опытного Пробуждённого. Защитников в караване никогда не бывает слишком много, сама понимаешь».

Рейн отвесила ему преувеличенный поклон.

«Весьма признательна!»

Вскоре она уже перелезала через зубчатые стены головного фургона. Там её встретила группа грязных Пробуждённых сдержанными приветствиями.

Знакомство было коротким.

Рейн пристально уставилась на одного из охранников, затем сказала с ноткой недоверия:

«Чёрт возьми. Пилл, это ты?»

Среди охранников, прислонившись к зачарованному копью, стоял бородатый мужчина с жёстким взглядом. Он с недоумением посмотрел на Рейн, затем вздрогнул.

«Э-э… Рани?»

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами.

«С каких пор ты Пробуждённый?»

Остальные охранники, казалось, развеселились.

«Пилл, ты знаешь эту девушку?»

Он внезапно оживился.

«Конечно! Мы вместе работали в дорожной бригаде в Домене Сонг. Тогда мы оба были обычными людьми. Боги, я и не надеялся тебя снова увидеть… я думал, ты погибла!»

Действительно, он был одним из рабочих, с которыми Рейн делила тяготы топографической съёмки Равнины Лунной Реки под командованием Тамар во время строительства дороги к Божьей Могиле.

Она улыбнулась.

«Ну, как видишь, я очень даже жива. Я тоже рада тебя видеть… но разве ты не собирался открыть семейный магазин в каком-нибудь хорошем городе к югу от Рэйвенхарта? Что случилось? Как ты оказался охранником торгового каравана?»

Разговор естественно перетёк на эту тему, и вскоре Рейн была принята ворчливыми охранниками каравана как своя. Немного погодя она спросила:

«Судя по шрамам на броне ваших фургонов, поездка не из лёгких. Должна признаться, я никогда раньше не путешествовала с караваном… насколько это вообще опасно?»

Охранники переглянулись, затем вздохнули.

Пилл мрачно ответил:

«Настолько, насколько можешь себе представить. Царство Снов не то, чем было раньше, но его никак нельзя назвать укрощённым. Иногда у нас бывает несколько дней полного затишья, но обычно каждый день случается по меньшей мере несколько стычек с Кошмарными Существами… некоторые хуже других».

Другой охранник задумчиво уставился вдаль.

«Всё же, по милости Бессмертного Пламени, все мы доберёмся до цели живыми».

Третий усмехнулся.

«Остров Слоновой Кости далеко, так что благодать Меняющей Звезды вряд ли дотянется до нас сюда, в это проклятое место».

Он украдкой посмотрел на север, где за тьмой скрывались Полые Горы.

«Король Ничего гораздо ближе. Хотя он тот ещё безумец, который любит похищать людей… так что на его помощь я бы тоже не рассчитывал».

Тут один из охранников — пожилой мужчина с седеющими волосами и лукавым прищуром — заговорил со своего поста на стене.

«Теперь появился третий Суверен, разве вы не слышали? И он благоволит странникам вроде нас. Один бродячий священник Церкви Луны мне всё о нём рассказал».

Рейн слегка повернулась, бросив на него оценивающий взгляд.

Мужчина улыбнулся.

«Его зовут Астерион».

Рейн нахмурилась.

В то же время голос её брата прошептал ей в ухо:

[Будь с ним осторожна].

Рейн двинула рукой, чтобы изобразить незаметный знак.

[Почему?]

Он помедлил несколько мгновений, прежде чем ответить.

[Эти люди отправились из Рэйвенхарта или из Плачущей Богини, и были в пути уже несколько недель. Но этот ублюдок показал себя только сегодня. Новости разносятся быстро… но не настолько быстро. Мне это не нравится].

Хмурость Рейн углубилась.

«Астерион…»

Она слышала это имя раньше. На самом деле, в последние месяцы она слышала его слишком часто. И каждый раз обстоятельства были немного странными.

Возможно, потому что Рейн была одновременно Формирователем и дарительницей Имён, она была очень чувствительна к ним.

А это имя, Астерион, вызывало у неё мурашки по коже.

Больше всего оно заставляло её чувствовать, что произносить его вслух никогда не стоит, а самое главное — нельзя позволять ему укореняться в сознании.

Она мрачно посмотрела на пожилого охранника.

Он счастливо улыбался.

«Меняющая Звезда и Король Ничего могут нам не помочь. Но лорд Астерион поможет».

Между охранниками повисла неловкая тишина.

В конце концов они рассмеялись.

«Третий Суверен? Ты что, головой ударился, дурак?»

«Даже если третий Суверен и есть, он, наверное, гнилой подонок. Все они такие — кроме леди Меняющей Звезды, разумеется».

«Неудивительно, что ты в последнее время занимал деньги. Ты что, отдал свою зарплату тому жулику из Церкви Луны?»

Пилл покачал головой и бросил мужчине насмешливую ухмылку.

«Перестань позорить меня перед Рани, ладно? Боже, она подумает, что мы, странники, все слабы на голову».

Но пожилой охранник лишь продолжал улыбаться.

«Вы сами всё увидите».

Гигантские звери тащили бронированные фургоны через Божью Могилу, перемещаясь с пугающей скоростью. Здесь, на Дороге Теней, караван мог позволить себе двигаться довольно быстро, не ставя под угрозу безопасность — однако, достигнув Стеклянного Ада, им пришлось бы сбавить ход, чтобы избежать засады Кошмарных Существ.

Не то чтобы никакие мерзости не атаковали фургоны до того, как они покинули Божью Могилу. Рейн доказала свою ценность в этих немногочисленных, но жестоких стычках — способная видеть в темноте, она обычно замечала врага с большого расстояния.

Затем оставалось лишь натянуть тетиву, прицелиться и вонзить светящуюся стрелу в их шкуру. Озарённые ослепительным сиянием в глубинах тьмы, Кошмарные Существа оказывались раскрыты перед всем караваном задолго до того, как могли атаковать.

Так что справляться с ними стало гораздо проще.

Избавленные от необходимости проливать кровь благодаря стрелам Рейн, охранники быстро к ней привязались. Всего через несколько дней она стала всеобщей любимицей… ну, за исключением бывалого воина-Пробуждённого, говорившего о Порождении Снов. Рейн держалась от него на расстоянии, и он, казалось, тоже был к ней равнодушен.

С тех пор мужчина больше не упоминал об Астерионе. Остальные же охранники всё ещё подшучивали над ним по этому поводу время от времени. Они не относились к имени предполагаемого Верховного с почтением, а скорее казались позабавленными самой этой идеей.

Дело дошло до того, что воображаемый Суверен по имени Астерион превратился в расхожий анекдот среди охраны головного фургона — и по мере того, как их перебрасывали на более безопасные участки каравана, эта шутка распространилась вплоть до самого его хвоста.

Рейн совершенно не нравилось слышать эту шутку.

Вскоре они достигли конца Дороги Теней и перебрались на плечевую кость титанического скелета. Спустившись с высоты Божьей Могилы и достигнув моста, соединяющего плечевую кость с лучевой, они увидели далеко внизу прекрасный вид на Стеклянный Ад.

Стеклянный Ад выглядел… в общем-то, как и предполагало его название.

Это была обширная равнина, целиком состоящая из стекла. Тут и там по её отполированной поверхности были разбросаны высокие гряды и глубокие расщелины, но в целом этот регион Царства Снов был плоским и гладким, объятый солнечным светом, который отражался от поверхности стекла, словно река расплавленного золота.

Прозрачное стекло напоминало лёд и обширные ледники, вызывая воспоминания о зиме и освежающем холоде. Но на самом деле Стеклянный Ад был похож на душную печь — всё потому, что стекло поглощало солнечное тепло в течение дня, а затем излучало его наружу ночью. Что ещё хуже, по всей равнине было разбросано бесчисленное множество фокусных точек, действовавших как линзы.

Если не быть осторожным, можно было быть сожжённым заживо сконцентрированным солнечным светом, ослепнуть от его сияния или просто задохнуться от жары.

Впрочем, этот регион Царства Снов не поэтому называли Стеклянным Адом.

Настоящая причина скрывалась под поверхностью стекла, в прозрачных глубинах региона.

Там можно было увидеть бесчисленные туннели, уходящие далеко во тьму. И иногда можно было едва различить очертания прозрачных существ, сновавших по этим туннелям, словно стеклянные призраки.

Потому что весь этот регион Царства Снов представлял собой один огромный улей, населённый огромным роем своеобразных Кошмарных Существ. Мерзости были по своей природе насекомоподобными и обладали прозрачными телами, что делало их трудными для обнаружения.

Их косы и мандибулы, однако, были остры как бритвы.

Что ещё хуже, они перемещались под поверхностью и могли вырваться из стекла в любом месте равнины — либо небольшими охотничьими группами, которые утаскивали несчастную добычу в глубины улья, либо огромными ордами, выливавшимися на поверхность и пожиравшими всё на своём пути.

Разумеется, выживание в Стеклянном Аду было нелёгкой задачей.

Человечество всё же покорило его — или, по крайней мере, его поверхность.

Зубчатая чёрная стена Полых Гор поднималась от земли далеко на севере, в то время как единственная Цитадель в регионе располагалась ближе к его южной границе. Эта Цитадель имела название Красный Холм, и именно туда направлялся торговый караван.

Сняв шлем, Пилл улыбнулся и поднял лицо к солнечному свету. Несмотря на опасный характер региона, охранники каравана всё равно были рады покинуть Божью Могилу, где само небо являлось смертельной угрозой.

«Приятно снова увидеть солнце, Рани?»

Он посмотрел на Рейн и усмехнулся.

«Дорожи этим чувством. Ты будешь скучать по Дороге Теней, как только мы достигнем равнины и почувствуем жару».

Рейн просто указала на кусочек отполированного вулканического стекла, висевший на кожаном шнурке у неё на шее — Воспоминание, которое её брат с творческим подходом назвал [Главное Блюдо].

«Этот амулет меня охлаждает. Как, по-твоему, я выжила в Божьей Могиле?»

Пилл бросил на амулет завистливый взгляд и пробормотал мечтательным тоном:

«Мне бы тоже такой раздобыть…»

Не у всех Пробуждённых был обширный арсенал Воспоминаний — на самом деле, у большинства их было лишь несколько. Такой амулет был настоящей роскошью.

Караван пересёк мост и начал спуск к Стеклянному Аду. По мере спуска температура воздуха неуклонно росла, пока Рейн не почувствовала, что ей приходится подпитывать Главное Блюдо небольшой порцией эссенции, чтобы не вспотеть.

Пиллу так не повезло.

Скрываясь в тени зубца стены, он посмотрел на Рейн и с усилием улыбнулся.

Вокруг них Стеклянный Ад сиял, словно океан расплавленного золота.

«Сейчас полдень. Жара самая сильная в полдень… станет лучше, когда солнце продвинется дальше. Немного лучше, по крайней мере. Углы и отражения, или что-то вроде того».

Рейн кивнула, мрачно оглядывая сияющую равнину. Вокруг неё охранники доставали из доспехов самодельные очки и надевали их. Одни выглядели как деревянные пластинки с узкими горизонтальными прорезями, другие — как дырчатые очки, в общем, вещи, которые используют для защиты глаз от снежной слепоты.

«Ах, да».

Пилл тоже надел пару очков.

«Тебе стоит надеть что-нибудь, чтобы защитить глаза от бликов, Рани. Иначе ослепнешь. Э-э… уверен, у кого-нибудь найдётся запасная пара. Могу поспрашивать».

Рейн улыбнулась.

«Не нужно».

Она призвала [Сумку Утаивания] и достала из неё пару модных солнцезащитных очков люксового бренда. Надев их, она ухмыльнулась.

«Я почти всегда прихожу подготовленной, знаешь ли?»

На самом деле, эти солнцезащитные очки были частью шутки среди членов Клана Теней, у которых в какой-то момент вошло в привычку дарить друг другу абсолютно бесполезные вещи при встречах на Забытом Берегу. Солнцезащитные очки и крем от загара были самыми популярными подарками, и у Рейн сейчас было уже с полдюжины пар. Эту конкретную пару подарила ей Тамар.

Пилл усмехнулся.

«Вижу, ты неплохо устроилась, Рани… я рад».

Однако она ничего не ответила.

Вместо этого она обернулась и пристально уставилась в океан расплавленного золота, затем быстро вытащила стрелу из колчана и наложила её на тетиву лука.

Вдали, почти невидимое, в золотистом свечении пряталось жуткое создание. Рейн не заметила бы его, если бы не выдавшее присутствие лёгкое движение. Призрачное существо было длиной в два… нет, около трёх метров, почти полностью прозрачным и смутно напоминало огромную мокрицу из стекла.

Как будто почувствовав, что его заметили, Кошмарное Существо рванулось вперёд с ошеломляющей скоростью. Его четырнадцать длинных ног впились в стекло, толкая призрачное тело вперёд — ветер донёс мелодичный звук трения сегментов его прозрачного панциря друг о друга, словно в бризе тихо звенели хрустальные колокольчики.

Пропитанное золотистым сиянием, Кошмарное Существо было почти невидимо на сверкающей стеклянной равнине.

И всё же стрела Рейн нашла его.

Она ударила в сустав одной из его ног, чисто отрубив её. Через долю секунды в цель попала вторая стрела, затем ещё одна, и ещё одна…

Одни отнимали конечность, другие — пару. В течение каких-то шести секунд все четырнадцать ног Кошмарного Существа были раздроблены или отсечены, и оно забилось на земле.

Рейн опустила лук, тяжело дыша, и бросила покалеченному существу холодный взгляд.

Возможно, она не могла убивать своих врагов, но это не значило, что она не могла их покалечить.

…Или, если понадобится, изувечить и пытать.

Пилл вскочил на ноги и посмотрел на обезоруженное… обезноженное?.. чудовище. Затем он с изумлением повернулся к Рейн.

«Прекрасная стрельба из лука, Рани».

На его лбу возникла растерянная морщинка, и он приподнял бровь.

«Но если ты так хороша с луком, разве не было бы проще просто убить его?»

Рейн помолчала несколько мгновений, переводя дыхание, а затем с улыбкой посмотрела на него.

«Тренировка по мишеням, Пилл. Я могу быть хороша с луком, но я всегда могу стать лучше — верно?»

Он фыркнул.

«Такая молодая, такая амбициозная…»

Покачав головой, старший мужчина снова взглянул на искалеченную мерзость.

«Тогда, наверное, мне стоит прикончить её. Э-э, только… она довольно далеко. Не думаю, что смогу попасть. Может, тебе стоит сделать это самой, раз уж это твоя добыча».

Рейн продолжала улыбаться, пытаясь придумать причину отказа.

В этот момент знакомый голос вздохнул у неё в ухе.

[В этом нет нужды].

Она слегка нахмурилась и посмотрела на бьющуюся в конвульсиях мерзость.

«Неужели он собирается…»

В следующее мгновение что-то рухнуло с неба и пронзило Кошмарное Существо.

Нет, оно не просто пронзило его — сила удара была настолько ужасна, что просто размазала его по стеклу, превратив массивное существо в обширную лужу прозрачной слизи и стекловидных осколков.

Всё, что осталось — это огромная стрела длиной в несколько метров, торчащая под углом из разрушенной поверхности стеклянной равнины.

Рейн уставилась на неё с недоверием.

«Что… за снайперская баллиста…»

Её брат снова вздохнул.

[Тьфу. Это тот парень. Этот ублюдок выпендривается].

Пилл почесал затылок.

«…Или нет».

Рейн изучающе посмотрела на него мгновение и указала на гигантскую стрелу, которая уже начинала рассыпаться вихрем искр.

«Эй, Пилл. Что, чёрт возьми, это было?»

Он нервно рассмеялся.

«Ах. Это Владыка Ада — Святой, правящий Красным Холмом. Он, вероятно, выпустил эту стрелу прямиком из Цитадели».

Рейн посмотрела на него с невесёлым выражением лица.

«Эта Цитадель в тысяче километрах отсюда».

Пилл смущённо кашлянул.

«Ну, ты же знаешь, какие они, Святые. Ты что, ожидаешь, что их силы будут разумными?»

Покачав головой, он отошёл.

Оставшись одна, Рейн взглянула на свой лук… который минуту назад казался могучим… и вздохнула.

Затем она приказала своей тени изобразить знак вопроса.

[Твой знакомый?]

Её брат фыркнул.

[Как будто!]

Он сделал паузу, а затем добавил довольным тоном:

[Это Дар из клана Махарана. Я однажды размозжил ему череп и размазал мозги по земле. Ах, это было так приятно… ]

Рейн снова вздохнула.

«…Конечно, он так и сделал».

Караван двинулся дальше.

После того первого приветственного выстрела Владыка Ада больше им не помогал. Так что дни пути к Красному Холму выдались тяжёлыми для Вознесённого торговца и его охранников. Жара была удушающей, опасности Стеклянного Ада угрожали фургонам, а неуловимые Кошмарные Существа Улья атаковали их непрестанно, превращая одну стычку в другую.

Тем не менее, они продвигались быстро. Ни один из охранников не погиб, даже если одного из колоссальных Эхо пришлось отозвать, чтобы предотвратить его полное уничтожение. Скорость каравана упала после этого, но они всё равно добрались до города в целости — как раз когда солнце коснулось западного горизонта.

Рейн с интересом изучала Красный Холм, поскольку она была здесь впервые.

Это было… своеобразное место.

Сама Цитадель стояла на высоком стеклянном холме. По сути, она была вырезана из этого холма, напоминая высокую, вертикальную крепость, составленную из разных строений и сужающуюся к острому шпилю. Даже зная, что она вырезана из стекла, Рейн не могла не думать, что смотрит на прозрачный лёд.

Огненный закат поджёг вертикальную крепость, заставив её сиять красивым алым свечением — вероятно, именно отсюда и произошло название Цитадели.

Город, окружающий Цитадель, был построен на нижних склонах холма и у его подножия. Он был большим, но несравнимо меньше Бастиона, вмещая не более миллиона человек.

Любопытно, что единственным строительным материалом, доступным здесь в изобилии, было неестественно прозрачное стекло, поэтому дома были в основном прозрачными. Более того, богатство жителя можно было легко определить по тому, насколько непрозрачным казалось его жилище.

Богачи, жившие на склонах холма, могли позволить себе завозить материалы и покрывать свои дома, делая их и более приватными, и менее склонными превращаться в стеклянные печи. Бедняки же едва могли позволить себе обшить досками ванную комнату и жили всю жизнь на виду у соседей.

Рейн считала, что это почти полное отсутствие приватности чрезвычайно странно, но местные, похоже, привыкли к этому, ведя свою жизнь как ни в чём не бывало.

Люди были поистине самыми адаптивными существами.

«Каково это — жить в городе, почти полностью лишённом секретов?»

Возможно, это было влияние её брата…

Но Рейн думала, что это было бы абсолютно ужасно.

Она улыбнулась.

«Теперь я понимаю, почему эти огромные фургоны загружены под завязку одним лишь камнем с Равнины Лунной Реки и древесиной из Божьей Могилы».

Пилл кивнул.

«Мы продадим это здесь, загрузимся стеклом, а потом перепродадим с прибылью дальше по пути. Адское Стекло удивительно прочное, кристально чистое и даже может самовосстанавливаться. Здесь оно стоит гроши, но в Бастионе за него дают хорошие деньги».

Рейн кивнула.

«Неудивительно».

Караван подъехал к городским воротам. Стена, окружавшая Красный Холм, была внушительной, но такой же прозрачной, как и всё остальное — так что Рейн легко могла разглядеть оживлённые улицы за ней.

На самом деле, они были даже слишком оживлёнными. Какая-то странная энергия витала в населении Красного Холма, словно произошло что-то важное.

Хозяин каравана тоже это заметил.

Когда его Эхо подошло к воротам, он крикнул Пробуждённому, охранявшему их:

«Что происходит? Улей роится?»

Туннели под городом были заблокированы, но достаточно масштабная атака всё же могла прорвать печати.

Стражник поднял голову, усмехнулся и покачал головой.

«Вы долго были в пути, да? Тогда вы, наверное, не слышали!»

Вознесённый торговец нахмурился.

«Не слышал о чём?»

Стражник рассмеялся.

«В Бастионе появился новый Суверен! Как его там звали… Астерион? Да, Астерион! Весь мир сейчас только о нём и говорит!»

Позади Рейн старший охранник тихо улыбнулся.

И в тот же миг она почувствовала, как зловещее чувство сжало её сердце.

«Вау».

Рейн прислонилась к стеклянной стене, уставившись вдаль рассеянным взглядом. Она помолчала какое-то время, затем вздохнула и повторила:

«Вау…»

Секундой позже в её ухе прозвучал раздражённый голос:

[Из-за чего ты там зависла?]

Рейн посмотрела по сторонам, затем обмахнулась рукой.

«Нет, но ты видел его? Владыку Ада. Вау».

Санни сдавленно выругался.

Сейчас они находились на внешних окраинах Красного Холма, сразу за городской стеной. Ночь уже опустилась, и серебристая луна поднималась по звёздному небу. Бесчисленные фонари зажигались по всему стеклянному городу, их свет переливался, отражаясь от бесчисленных прозрачных стен. Это было поистине красивое зрелище… но не оно лишило Рейн дара речи.

Огромные фургоны сейчас стояли перед прозрачными складами, с них разгружали товар. Охранники готовились уйти, а сам Вознесённый торговец находился во главе каравана и о чём-то беседовал с правителем города, Даром из клана Махарана.

Святой лично спустился с высот Цитадели, чтобы принять партию строительных материалов, предназначенных для укрепления печатей в туннелях под городом. Рейн лишь мельком увидела его издалека, но всё равно осталась под впечатлением.

Её брат, однако, был полон негодования.

[На что там смотреть?]

Рейн фыркнула.

«Что значит, на что смотреть? Его руки! Боги… они словно стволы деревьев…»

Рейн была шокирована, когда огромная стрела испарила стеклянную мерзость, но, увидев лучника, она могла поверить, что та пролетела тысячу километров по небу.

Святой Дар был внушительно высок, с плечами такими широкими, что они напоминали горное плато. Его кожа была тёмной, а пышные волосы и густая борода — иссиня-чёрными. Её лицо обладало суровой, словно высеченной из камня скульптором, мужественной красотой, а глаза были строгими и яростными.

Однако самой поразительной чертой было его тело. Оно, казалось, имело собственную географию, будучи высеченным целиком из безупречно очерченных, несокрушимых мышц.

Рейн была почти уверена, что каждая из его могучих рук была толщиной с её талию.

Она цокнула языком от восхищения.

«Это безумие!»

К тому времени её брат уже кипел от возмущения.

[Безумие? Знаешь, что безумие? Что этот позер имеет наглость называть себя Владыкой Ада! Что именно он сделал, чтобы заслужить этот титул? Жалкий подражатель, вот кто он!]

Рейн наконец не выдержала и рассмеялась.

«Ну, он правитель Стеклянного Ада. Сомневаюсь, что это прозвище он придумал сам».

Святой Дар был солдатом Армии Сонг во время войны, но теперь правил Цитаделью к востоку от Божьей Могилы. Это показывало, что в Домене Человечества больше не существовало искусственных разделений.

В любом случае, Рейн не так уж интересовалась местным правителем… даже если он был действительно впечатляющим экземпляром… а больше хотела подразнить своего брата, ожидая охранников каравана. Некоторые из них уже отправились в город за новостями, а остальные планировали найти местную таверну и расслабиться после долгого и смертельно опасного путешествия.

«Рани!»

Как раз тогда Пилл окликнул её, давая знать, что они готовы отправиться.

Вскоре Рейн оказалась в дешёвой таверне, пробуя местную кухню и охлаждаясь освежающе холодным элем. Тот факт, что пол таверны был прозрачным, открывая вид на сеть туннелей, уходящих в непостижимую тьму глубин, вызывал некоторую нервозность… но еда была вкусной.

«За Рани!»

«Рани!»

Охранники были заняты празднованием её вклада в их благополучное прибытие на Красный Холм. Она улыбнулась и подняла бокал, слегка поклонившись им.

«Это я! Если вы так благодарны… счёт за вами».

Они засмеялись.

Как раз тогда вернулись разведчики, которых они отправили в город. Охранники пододвинули новоприбывшим кружки эля и уставились на них в ожидании.

Разведчики утолили жажду.

«Это правда».

Один из них покачал головой в недоумении.

«Действительно появился новый Верховный по имени Астерион… ну, я не уверен, можно ли его назвать новым. На самом деле, он был членом когорты Сломанного Меча и одним из первых Святых человечества. Он открыл Врата Сна в ОССК и прибыл в Бастион несколько дней назад. Леди Меняющая Звезда даже опустила Остров Слоновой Кости на поверхность озера, чтобы поприветствовать его… сейчас он, по-видимому, проживает в заброшенной церкви на окраине города — той, что у городских ворот».

Пилл поднял бровь, на лице у него было скептическое выражение.

«Значит, этот воображаемый Суверен всё-таки реален? Ха! Так где же этот ублюдок был во время войны? Прятался в кустах? Или он покорил Четвёртый Кошмар только на прошлой неделе?»

Он засмеялся и покачал головой с насмешливым видом.

Другой охранник пожал плечами.

«Вот в чём дело. Согласно слухам, он стал Верховным вместе с Королевой Сонг и Королём Мечей — когда они бросили вызов Четвёртому Кошмару во время Цепи Кошмаров. Но те двое предали его, как только Кошмар был покорён, и заключили в магический массив. Массив постепенно разрушался после их смерти, и он наконец вырвался на свободу».

Пилл всё ещё казался подозрительным. По крайней мере, на его лице было презрительное выражение.

Он помолчал какое-то время, а затем мрачно спросил:

«Так что собой представляет этот Суверен, в конце концов? Чего он хочет?»

У Рейн складывалось ощущение, что её бывший коллега недолюбливал любых Суверенов, кроме Нефис из клана Бессмертного Пламени.

И кто мог его винить? У Верховных не было особенно хорошей репутации в отношении человечества. Двое развязали кровавую гражданскую войну, а третий был зловещим затворником, который, якобы, любил похищать людей. Повелитель Теней же, как считалось, предал Меняющую Звезду в попытке узурпировать всю власть для себя и погиб от её клинка.

«Власть действительно развращает».

Рейн сосредоточилась на своей еде.

Разведчик тем временем допил эль и пожал плечами.

«Он кажется… нормальным? Здравомыслящим и разумным, вот что говорят люди — по-видимому, он хочет помогать. Он был как дядя для нашей леди, когда она была ребёнком, во всяком случае».

Пилл фыркнул.

«Как и Анвил из Валора».

Его тон был мрачным.

Оживлённая атмосфера вокруг стола внезапно померкла. Охранники молчали долгое время — но в конце концов один из них заговорил неуверенным тоном.

«Всё равно. А вдруг он действительно такой, как говорят? Только представьте, что значит для нас иметь ещё одного праведного Верховного. Для всех людей».

Остальные охранники не ответили, но Рейн видела, как в их глазах зажглись надежда и тоска.

Охранник, принёсший новости, даже позволил себе надеющуюся улыбку.

«Мы узнаем наверняка через день или два. Леди Меняющая Звезда должна сделать объявление».

После этого разговор свернул с темы нового Верховного.

Фургоны нуждались в ремонте, а повреждённое Эхо требовало времени на восстановление, так что караван задержался на Красном Холме на дополнительный день. Рейн использовала это время, чтобы исследовать город и насладиться его многочисленными особенностями.

Однако, в конце концов, каравану пришло время отправляться в путь, а ей — войти в Цитадель и воспользоваться её Шлюзом, чтобы добраться до ОССК. Оттуда она пройдёт через Врата Сна с последней группой переселенцев и вернётся в Бастион.

Перед отбытием Рейн нашла Пилла, чтобы попрощаться.

Он казался огорчённым.

«Было приятно снова увидеть тебя, Рани. Жаль, что тебе нужно уходить… куда ты направляешься, кстати?»

Она пожала плечами.

«Я возвращаюсь в Бастион. Там у меня есть работа».

Рейн помедлила мгновение, после чего улыбнулась и похлопала старшего мужчину по плечу.

«Именно там сейчас и проживает тот воображаемый Суверен. Кто знает? Может, я даже увижу этого ублюдка своими глазами».

Она, конечно, шутила. Она планировала держаться как можно дальше от человека по имени Астерион, а её брат, казалось, был одержим идеей не дать им встретиться любой ценой.

Рейн ожидала, что Пилл усмехнётся или хотя бы улыбнётся…

Однако его реакция была немного странной.

Вместо того чтобы легко отпустить ходовую шутку каравана, он посмотрел на Рейн без тени улыбки.

Более того, выражение его лица было откровенно неодобрительным.

Она подняла бровь.

«Что не так?»

Пилл молча изучал её несколько мгновений, а затем вздохнул и отвёл взгляд.

Его голос звучал ровно:

«Я говорю это как друг, Рани… но тебе, возможно, стоит следить за своим тоном. Нельзя так говорить о Верховном. Особенно о лорде Астерионе».

С этими словами он похлопал её по плечу и ушёл.

Рейн осталась стоять неподвижно, глубоко встревоженная.

Холодная дрожь пробежала по её спине.

«Что, чёрт возьми, только что произошло?»

Она какое-то время смотрела вслед Пиллу, затем нахмурилась и повернулась к далёкой Цитадели.

Кэсси переключилась на другое воспоминание.

Оно происходило далеко в Бастионе, где она была высокой, полной неукротимой жизненной силы, каждое её чувство и побуждение было обострено до такой степени, что мир казался в десять раз острее и ярче обычного — одновременно ослепительным и подавляющим, полным невыносимых запахов, картин, звуков и ощущений.

Её безупречно сложенное тело было идеально натренировано и неописуемо мощно, заставляя её чувствовать, что она может свернуть горы голыми руками… что, собственно, она и могла. И делала это.

Она была Святой Афиной, Воспитанной Волками, правительницей Бастиона.

Эффи шла к воротам на северной окраине города в окружении эскорта из Пробуждённых воинов. Это были её Волки — бывшие солдаты Армии Волков, служившие под её началом ещё со времён Антарктиды.

В эти дни Волки были независимой силой и отвечали за поддержание порядка в Бастионе. Они приняли множество новобранцев, прошли изнурительные тренировки и даже обзавелись зачарованной формой с общей цветовой гаммой — серой и синей — и стилизованным гербом.

Хранители Огня, возможно, и были самой высокопоставленной силой человечества, но именно Волки разбирались со всем, что происходило здесь, на земле Бастиона и вокруг него. Поэтому сегодня ветераны сопровождали Эффи — её старые боевые товарищи, с которыми она не раз прошла и огонь, и воду.

Конечно, не то чтобы ей нужна была их защита.

Просто публичные появления Эффи часто вызывали ажиотаж, поэтому Волки ходили с ней, чтобы мягко оттеснять людей в сторону, не давая ей застрять в толпе.

Сейчас они тоже были заняты. Улица кипела жизнью, и бесчисленные люди замирали на месте при виде Святой Афины, уставившись на неё пылающими глазами. Её известность и особая природа её присутствия способствовали этим сильным реакциям, но она к ним привыкла.

Многие горожане тоже привыкли к ней. Благоговение, которое они испытывали к знаменитой Воспитанной Волками, быстро испарялось после минуты-другой, проведённых в её компании — причём совершенно намеренно.

Эффи терпеть не могла, когда к ней относились с тем же благоговейным трепетом, что и к Нефис. Быть проще и разговаривать с обычными людьми без высокомерия казалось ей куда более продуктивным, если она хочет эффективно управлять городом. Так что Эффи время от времени приходилось разбивать лёд.

И сейчас она заметила парочку молодых людей, уставившихся на неё с благоговением, и подмигнула им озорно, отчего юноша дёрнулся, а девушка покраснела и поспешно отвела взгляд.

В любое другое время Эффи бы посмеялась над их милой реакцией. Но сегодня она лишь с трудом выдавила улыбку.

Она болезненно осознавала угрозу, обосновавшуюся в её городе.

Более того, она находилась совсем рядом с церковью, где жил Порождение Снов.

«Какая странная ситуация».

Обычно Эффи выбрала бы один из двух вариантов действий — либо штурмовала бы скромную церковь и уничтожила врага, либо держалась бы от него как можно дальше. Но тот, о ком шла речь, был слишком хитёр и навязал Нефис странный пакт о ненападении. Теперь Эффи не могла атаковать его… не то чтобы она стала, будучи всего лишь Святой… а Порождение Снов, в свою очередь, не должен был причинять ей вред.

Физически, по крайней мере.

Что касается того, чтобы держаться от него подальше, этим она и занималась последние несколько дней. Однако Домен Человечества не мог остановиться просто потому, что объявился опасный противник — нужно было сделать миллион вещей, и большинство из них нужно было сделать ещё вчера.

Сегодня ей нужно было проверить прогресс в строительстве Северных Ворот. Так что вот она, на месте.

Северные Ворота — это место, где останавливались торговые караваны, прибывающие в Бастион, а также здесь находился городской район под названием Базар. Здесь же разместила свою штаб-квартиру Церковь Луны и обосновался Порождение Снов.

«Святая Афина! Какая честь!»

Она кивнула Мастеру, ответственному за строительство ворот. Он провёл её по стройплощадке, объясняя детали: какие укрепления где будут располагаться, как они будут построены и как рунический массив, разработанный Кэсси — и, втайне, Повелителем Теней — будет встроен в стены.

Эффи слушала его лишь вполуха. Даже не глядя в сторону, где стояла Церковь Луны, она болезненно осознавала её присутствие.

Она также болезненно осознавала присутствие человека с золотыми глазами, который сидел на ступенях церкви и вырезал что-то из куска дерева маленьким ножом.

«…Ты правда бог?»

И всё же, несмотря на сотни метров и множество шумов, отделявших их, она не могла не услышать наивный вопрос, заданный детским голоском.

Повернув голову, Эффи мрачно посмотрела на далёкую церковь.

Скромное здание окружала любопытная толпа, но все они держались на расстоянии, не решаясь приблизиться к возвышенному Верховному существу. Дети, однако, часто не осознавали значимости таких различий — так что в какой-то момент мальчик, выглядевший не старше пяти лет, забрёл поближе к ступеням церкви и задал вопрос Порождению Снов.

Выражение лица Эффи потемнело.

Вдали Астерион оторвался от деревянной фигурки, которую вырезал, и с улыбкой взглянул на мальчика.

«Бог? Нет… ну, по крайней мере, пока ещё нет».

Мальчик с недоумением склонил голову набок.

«Мама сказала, что в этой церкви живёт бог».

Астерион усмехнулся.

«Твоя мама, похоже, мудрая и замечательная женщина. Но нет, я не бог».

Мальчик мило улыбнулся.

«О… тогда ты человек?»

Порождение Снов изучал его несколько долгих мгновений, его золотые глаза поблёскивали смутной эмоцией.

Пальцы Эффи дёрнулись, будто готовые выхватить Воспоминание из воздуха.

В конце концов, однако, Астерион лишь снова усмехнулся и продолжил вырезать.

«Неужели это единственные два варианта, которые у меня есть?»

Мальчик нахмурился, сбитый с толку.

Похоже, он не совсем понял вопрос.

«Эм… ещё есть Кошмарные Существа? Вы Кошмарное Существо, дядя?»

Астерион улыбнулся.

«А как ты думаешь, малыш? Я бог, человек или Кошмарное Существо?»

Его улыбка стала шире.

«Если угадаешь, я подарю тебе подарок».

Мальчик посмотрел на него с сомнением, затем почесал нос.

«Вы… вы человеческое существо!»

Астерион рассмеялся.

«Какой ты смышлёный мальчик. Вот тебе награда».

Закончив вырезать, он протянул мальчику деревянную фигурку.

Это была фигурка маленького, симпатичного волчонка.

Эффи напряглась.

Мальчик потянулся к волчонку с широкой улыбкой, но прежде чем он успел взять его, Астерион слегка шевельнул пальцами, и фигурка рассыпалась в пыль.

Стряхнув пыль на землю, он повернул голову и бросил взгляд в сторону, где Эффи стояла на недостроенной стене, с лёгкой улыбкой.

«Ах, какая жалость».

Мальчик застыл и прикусил губу, на глазах у него выступили слёзы.

Астерион вздохнул.

«Не расстраивайся. Я вырежу тебе новую… впрочем, хорошие дети не должны разговаривать с незнакомцами. Разве мама тебя этому не учила? Так что беги и найди свою маму. Я вручу тебе подарок, когда ты приведёшь её сюда. Вообще-то, я дам подарок и ей».

Он улыбнулся.

«Скажи ей, что меня зовут Астерион».

Эффи стиснула зубы.

«Проклятый ублюдок».

Эффи понимала, что Астерион провоцирует её… или, возможно, просто насмехается над ней. Обычный ребёнок, с которым он разговаривал, явно должен был напомнить ей о Линге. Фигурка маленького волчонка служила той же цели, а её жестокое уничтожение было явной угрозой. Посылая мальчика за матерью, он расширял рамки этой угрозы, включая в них и саму Эффи.

Она ещё несколько мгновений смотрела на Порождение Снов, после чего отвернулась.

Руки так и чесались что-нибудь сломать. Однако она не поддалась на провокацию.

Эффи была бы обеспокоена гораздо сильнее, если бы не тот факт, что они уже предвидели интерес Астериона к её сыну. Именно поэтому воплощение Повелителя Теней в данный момент скрывалось в тени малыша Линга, будучи назначенным его личным охранником.

Что бы кто ни думал о Повелителе Теней — и если бы вообще знал о его продолжающемся существовании — одна истина о нём оставалась неоспоримой. Едва ли существовал человек страшнее, если вообще существовал. Так что даже если Порождение Снов захочет причинить вред малышу Лингу, ему будет трудно это сделать.

Пока что.

Лицо Эффи стало суровым.

Она продолжила осмотр в напряжённом молчании.

Спустя некоторое время она вернулась домой и наконец смогла сбросить невидимую мантию Святой Афины, снова став просто Эффи. Из её губ вырвался тяжёлый вздох.

«Как всё прошло?»

Её муж вышел из кухни, приветствуя её объятием. Она обняла его в ответ, тщательно контролируя силу, и положила голову ему на плечо.

«Я так голодна, что могла бы съесть Титана».

Он усмехнулся.

«Титана предложить не могу, но я зажарил Монстра. Стол накрыт».

Она заглянула за его спину, внезапно почувствовав тревогу.

«А где Пельмешек?»

Он похлопал её по спине.

«У него урок с учителем Джулиусом. Они снова потеряли счёт времени, так что я не стал им мешать».

Она медленно кивнула, подавляя ещё один вздох.

Жизнь Эффи издалека казалась идиллической и беззаботной, но и у неё были свои проблемы. Непросто быть одновременно женой, матерью, воительницей и правительницей огромного города… но самое сложное — быть матерью Трансцендентного ребёнка. Такого мальчика, как её Линг Линг, раньше не было, поэтому и руководства по его правильному воспитанию не существовало.

Сейчас малыш Линг находился в том возрасте, когда ему хочется общаться и заводить друзей. Каждый раз, проходя мимо школы, он смотрел на неё тоскливым взглядом. Однако Эффи не могла отправить его в школу, где учатся обычные дети — как бы хорошо её сын ни научился контролировать свою силу, этого недостаточно, чтобы допускать к нему других детей, когда он взволнован.

Даже его поразительный Аспект не был гарантией, что всё пройдёт гладко. Малыш Линг мог бы спасти детей от вреда со своей стороны, но не смог бы спасти себя от психологической травмы, причинив им вред. Так что круг его знакомств оставался узким, и все они были взрослыми.

Был ещё вопрос образования. Как Святой, он обладал невероятно острым умом — таким умом, который оставит позади любого обычного вундеркинда. Этот ум постоянно требовал пищи, поэтому обязанностью Эффи и его отца было следить, чтобы их сын получал достаточно интеллектуальной подпитки, чтобы вырасти здоровым взрослым и реализовать свой необыкновенный потенциал.

Сначала они обучали его дома сами, затем стали приглашать ряд надёжных и выдающихся репетиторов. Наверное, ещё не было ребёнка, который получал бы наставления от такой блестящей группы уважаемых личностей, главным педагогом среди которых был учитель Джулиус.

Кто бы мог подумать, что Повелитель Теней не только маньяк, способный обрушить великий поток убийственных мертвецов на своих несчастных врагов, но и безумец, который странным образом надёжен, когда дело касается рекомендаций потрясающих учителей?

Эффи действительно не могла его достаточно отблагодарить.

Ужин, приготовленный мужем, исчез в мгновение ока. Она жадно съела жареного Монстра, не оставив даже костей. Папа Линга смотрел, как она ест, с лёгкой улыбкой, затем тихо заговорил, когда она закончила.

«Ты не ответила на мой вопрос. Как всё прошло?»

Он был всего лишь Пробуждённым, поэтому Эффи не могла рассказать ему много об Астерионе. Впрочем, она объяснила общую картину положения дел после того, как Порождение Снов обосновался в Бастионе, понимая, что скрывать это уже бессмысленно. Так что он знал, что поставлено на карту.

Он также знал, что сегодня она отправилась к Северным Воротам.

Она помолчала несколько мгновений, затем пожала плечами.

«Ну, всё нормально».

Его лицо потемнело.

«Настолько плохо?»

Эффи пару раз моргнула.

«Что значит — настолько плохо? Я же сказала, всё нормально».

Он усмехнулся.

«Именно. Если бы всё действительно было нормально, ты ответила бы шуткой… наверное, неуместной шуткой. Но ты даже не улыбнулась».

Эффи снова помолчала, после чего вздохнула и опустила глаза.

«…Да. Дела обстоят довольно мрачно».

Выражение лица Эффи было мрачным.

Санни и Нефис выглядели уверенно, но лишь потому, что у них не было другого выбора. Над ними не было никого, и им некуда было отступать. Поэтому они подходили ко всем конфликтам с деловой бесчувственностью — какой бы тернистый путь ни предстоял, они просто шли вперёд, преодолевая препятствия. Правда, одна из них шествовала с невозмутимой грацией, а второй на каждом шагу изрыгал негодующие проклятия и бесконечно занимался эксцентричными выходками.

Но Эффи и остальные члены когорты были другими. У них тоже не было выбора, кроме как двигаться вперёд, но по крайней мере вся тяжесть ответственности за будущее человечества не лежала целиком на их плечах. Поэтому они могли позволить себе время от времени сомневаться.

В данный момент Эффи была полна сомнений.

Она скривилась.

«Этот человек не похож ни на одну угрозу, с которой мы сталкивались».

Её муж долго молчал, затем вздохнул и встал, чтобы убрать со стола.

«Если чувствуешь себя перегруженной, просто оставь это мне. Я проведу с ним строгую воспитательную беседу».

Он пытался шуткой разрядить обстановку, но Эффи чувствовала, что он зол. Она с удивлением посмотрела на него.

«Похоже, этот тип тебе очень не нравится. А я ещё даже не рассказала половины того, что с ним не так».

Муж бросил на неё нехарактерно обеспокоенный взгляд.

Не то чтобы они никогда не ссорились или не спорили, но в целом их семейная жизнь была тёплой и гармоничной. Поэтому она редко видела его с таким выражением лица. Он горько улыбнулся.

«Этот человек угрожает моему сыну и тревожит мою жену. В довершение всего, мне каждый день приходится слушать, как наши соседи распевают ему дифирамбы. Есть ли причина, по которой я должен его любить?»

Эффи скрыла удивление и покачала головой.

«Нет, естественно, нет».

Она помедлила несколько мгновений, а затем сказала:

«В любом случае, не разговаривай слишком много с соседями. Постарайся по возможности больше оставаться внутри. Считай это карантином — любое взаимодействие с внешним миром нужно свести к минимуму. Что касается нашей фермы, старайся вести как можно больше дел через посредников».

Он откинулся на спинку стула, нахмурившись.

«Мы только что собрали урожай, и многие места ждут поставок. Всё это держится на личных связях… плюс, ты знаешь, насколько я вовлечён в работу сельскохозяйственного департамента городской администрации. Я не могу просто запереться внутри».

Эффи вздохнула.

«Знаю, знаю».

Внезапно она почувствовала… себя побеждённой.

Даже если бы она могла изолировать свою семью, в этом не было бы смысла, потому что её муж уже знал имя Астериона — он услышал его ещё до того, как чёртов ублюдок прибыл в Бастион, подслушав на улице у случайного прохожего. Так что он уже был заражён.

Как, впрочем, и сама Эффи.

У неё, по крайней мере, было преимущество в том, что она была одной из давнейших друзей Неф. Её муж, однако, не имел личной связи с Доменом Тоски. Он был его частью лишь потому, что составил положительное впечатление о Нефис через Эффи и оказался привязан к Шлюзу в Замке.

Был ещё Линг…

Из-за того, что его круг общения был очень узок, он ещё не был заражён. Но это было лишь вопросом времени.

«Может, просто спрятать его в Медальоне Чёрного Зверя?»

Мысль была заманчивой, поскольку сулила её сыну более надёжную меру безопасности… но нет, она не могла. Отправить сына в одиночное заключение на неопределённый срок, да ещё на самом важном этапе его развития, — звучало совсем не обнадёживающе.

Эффи сжала кулаки.

Если их семья, состоящая из Пробуждённого и двух Святых, была настолько уязвима в надвигающемся конфликте, то насколько же беспомощны были все остальные семьи?

«Ах, голова раскалывается».

Её сердце тоже болело.

Она скучала по старым добрым временам, когда худшим врагом, с которым они сталкивались, были просто большие, отвратительные мерзости.

Не их собственные, Испорченные сущности. Не бесчувственные люди, утратившие себя в соблазне власти и бремени своих Недостатков. Не помешанные Суверены, которые были скорее идеями, нежели существами из плоти и крови, а потому не могли быть уничтожены.

«Что будет с моей семьёй? Что будет с моим городом?»

Раньше Эффи думала, что Царство Снов — это тёмный рай… единственный рай, которого заслуживает человечество. Через какое-то время ей казалось, что она была права. Но теперь она начинала подозревать, что люди не заслуживают даже этого ужасающего рая. Иначе они не пытались бы так усердно его разрушить.

Она опустила взгляд, затем вздохнула и покачала головой.

«Нет… мы преодолеем и эту преграду».

Возможно, придётся заплатить цену, но они победят Порождение Снов. Они найдут лекарство от заражения, снова уничтожат его Домен и запрут ублюдка в какой-нибудь тёмной, безвыходной яме — после того, как заставят его заплатить за то, что он сделал с Кэсси, конечно.

Эффи заставила себя улыбнуться.

Её вымученная улыбка сперва казалась неискренней, но затем медленно стала подлинной.

Она посмотрела на мужа.

«Ах, мой муж такой мужественный. Он обеспечивает семью едой, ведёт бизнес, поддерживает жену, заботится о нуждающихся…»

Он усмехнулся.

«О? Я так понимаю, ты и есть нуждающаяся?»

Эффи рассмеялась.

«Ты так хорошо меня знаешь».

Она подмигнула ему.

«Но я ещё не закончила! Мой муж ещё и мастер на все руки, отличный повар, красив как Святой, опора общества… и кстати об опорах, он ещё и…»

Он сунул ей в рот кусочек фрукта. Смакуя сладость, она подмигнула ему. Её муж фыркнул.

«Ладно. Ты останешься, пока Линг не закончит занятие? Или тебе нужно идти?»

Эффи испустила тоскливый вздох.

«К сожалению, нужно идти. Ты же знаешь, что происходит сегодня — Нефис собирается выступить перед высшим руководством Домена Человечества. Будут присутствовать большинство Святых, а также представители различных фракций и мелких сил. Мне тоже нужно участвовать, так что я отправляюсь в ОССК».

Он кивнул.

«Хорошо проведи время. Я тут подержу оборону».

Эффи открыла рот, желая что-то сказать, но в голову ничего не пришло.

В конце концов она просто отодвинула стул и встала.

«Тогда я пошла».

Он помахал рукой.

«Удачи. Люблю тебя».

Она задержалась на мгновение, затем улыбнулась.

«Я тоже люблю тебя».

Несколько минут спустя она вернулась в ОССК.

«И здесь тоже нет».

Ответ на состояние Кэсси всё ускользал от неё. Она схватила другое воспоминание и поглотила его, познав смысл сводящей с ума жажды, которую невозможно утолить, пока не прольётся ароматная кровь.

В том воспоминании она была Сейшан, Потерянной Принцессой Сонг…

Глядя в окно, Сейшан не могла не думать о времени. Время больше не имело власти над её смертным сосудом, но трудно было не чувствовать, что оно оставляет её позади.

За окном просторного особняка, стоящего на великом мосту Рэйвенхарта, пепел оседал на почерневших стенах Нефритового Дворца.

Было странно смотреть на дворец, где прошла огромная часть её детства, снаружи. Также было странно видеть Рэйвенхарт полностью преображённым, превратившимся в разросшийся город в мгновение ока.

Сейшан чувствовала дезориентацию после возвращения с Забытого Берега. Мир, казалось, полностью изменился за то десятилетие, которое она пропустила, став почти неузнаваемым. Подводные течения, управляющие обществом Пробуждённых, сместились, горизонт ОССК выглядел иначе, люди, которых она знала, исчезли…

Её сёстры, которые прежде восхищались ею, теперь все были выше её по Рангу, выросли и стали взрослыми… те, кто выжил, по крайней мере. Они испытали жизнь во всём её многообразии, тогда как всё, что испытала она, — это кроваво-красный мрак Забытого Берега. Они её переросли.

Однако Сейшан никогда не была из тех, кто сдаётся, поэтому она закалила решимость и погрузилась в этот незнакомый мир, быстро навёрстывая упущенное время — лишь чтобы быть брошенной в кровавую, грязную войну между Великими Кланами.

Теперь, спустя десять лет после её возвращения, мир изменился вновь.

Великие Кланы исчезли, Рэйвенхарт разросся в огромный город, и в Нефритовом Дворце теперь жил кто-то другой. Темп, с которым время стирало настоящее и строило будущее, был почти слишком велик, чтобы его осознать.

Но если люди и были в чём-то хороши, так это в приспособлении к переменам. Выживали только сильнейшие, а Сейшан… Сейшан была лучшей в выживании, какой бы ценой это ни обходилось.

Так что, возможно, эта ужасная эпоха в конце концов ей подходила.

Отведя взгляд от окна, она вздохнула.

«Всё снова меняется».

Её алые губы исказились от недовольства.

Направляясь к двери, она обратилась к Сестре Крови, молча ожидавшей у стены.

«Фелизе, пригласи моих сестёр в гостиную».

Клан Сонг оказался в странном подвешенном состоянии. Официально он больше не существовал — однако, в отличие от клана Валор, он никогда не был систематически уничтожен Мордретом. Поэтому его основные силы просто разделились, чтобы последовать за семью Трансцендентными принцессами, оставленными Королевой Сонг, и рассеялись по бассейну Реки Слёз.

Каждая из бывших принцесс теперь была правительницей собственного клана… технически. Однако они всё ещё были сёстрами, а потому призрак клана Сонг обладал огромным влиянием на Западе. Фактически его сила уступала лишь самому Бессмертному Пламени.

Сейшан и её сёстры управляли несколькими Цитаделями, даже если некоторые из них не управляли городами, выросшими вокруг этих Цитаделей, предпочитая доверить эту обязанность верным советникам.

Повелительница Зверей проводила большую часть времени в Рэйвенхарте. Одинокий Вой и Бесшумный Сталкер обычно находились на передовой, ведя воинов Домена Человечества в их завоевании Царства Снов. Лунная Вуаль контролировала устье Реки Слёз, в то время как сама Сейшан контролировала её исток. Певица Смерти скиталась между мирами, часто останавливаясь в их Цитаделях. Ревел…

Что ж, Ревел была… сторонницей строгого разделения работы и личной жизни. Поэтому она отказалась от Цитадели, предложенной ей Нефис, предпочитая оставаться в своём логове под Нефритовым Дворцом, когда не вела войска в бой.

И теперь, по иронии судьбы, она находилась на Забытом Берегу.

Сейшан направилась в гостиную, полная тяжёлых мыслей.

Она и её сёстры были рассеяны по Царству Снов, но сегодня они снова собрались в Рэйвенхарте. Встреча в ОССК была бы гораздо удобнее, но ситуация была достаточно серьёзной, чтобы потребовать единого фронта.

«Привет, Шан».

Повелительница Зверей уже была в гостиной, развалившись в кресле с бокалом красного вина в руке. Её платье было достаточно эффектным, чтобы считаться опасным, а её томная улыбка была откровенно декадентской. Шрам, который, казалось бы, должен был обезобразить смертельную красоту её лица, почему-то лишь делал его более притягательным.

Она казалась прежней, но Сейшан чувствовала, что её сестра ощущается… более расслабленной. Падение Домена Сонг пошло ей на пользу, поскольку она смогла расцвести как логистический повелитель западных пределов Домена Человечества вместо того, чтобы быть могущественной, пугающей ведьмой, контролирующей армию монстров.

Несмотря на своё мрачное настроение, Сейшан не могла не улыбнуться.

«Привет, Бин».

Дверь открылась, и вошла Одинокий Вой, тут же распластавшись на диване с усталым вздохом.

«У тебя в этом особняке есть еда? Боги, нам со Сталкером пришлось мчаться обратно в Рэйвенхарт через целые регионы Царства Снов. Наша эссенция почти на нуле».

Как только она произнесла эти слова, Сейшан заметила, что Бесшумный Сталкер уже прислонилась к стене в углу гостиной. Было неясно, когда и как она там оказалась.

Повелительница Зверей фыркнула.

«И что с того? Ты же не слышишь, чтобы Сталкер жаловалась. Верно, Сталкер?»

Бесшумный Сталкер просто смотрела на неё, не говоря ни слова.

Повелительница Зверей усмехнулась.

«Видишь?»

В этот момент в гостиную вошла и Лунная Вуаль, одарив их мягкой улыбкой.

«Тебе действительно не стоит жаловаться, Вой. Мне пришлось мчаться сюда с берегов Штормового Моря… так что, если кто и должен жаловаться, то это я».

Наконец прибыла Певица Смерти, глядя на них бледным лицом и испуганными глазами.

Повелительница Зверей поморщилась.

«Дай угадаю, Хель. Мы все умрём?»

Певица Смерти посмотрела на неё с непониманием.

«Что? Нет. Конечно нет».

На её лице появилось скорбное выражение.

«Вместо этого нам всем промоют мозги и превратят в послушных рабов! Нашу свободную волю растопчет злобный Верховный! Наши разумы будут сломлены! Ох, позор, унижение… мука!»

Сейшан вздохнула.

К этому моменту они уже знали, что Астерион вернулся.

Сегодня Нефис должна была обратиться к высшему командованию Домена Человечества, но на самом деле другая, куда более секретная встреча уже произошла в тот день, когда Порождение Снов явил себя.

На той встрече присутствовало гораздо меньше людей, и они покинули её со зловещим чувством. Сейшан была одной из них.

«Так это правда? Этот человек вернулся?»

Голос Повелительницы Зверей был окрашен беспокойством.

Нефис было всего четыре года, когда умер её отец, поэтому она не слишком хорошо помнила Порождение Снов — контакты между кланом Бессмертного Пламени и спутниками Сломанного Меча продлились недолго после его смерти. Однако сёстры Сонг были старше и имели гораздо более чёткое впечатление о человеке, называвшем себя Астерионом.

Фактически он всё ещё был рядом, когда Сейшан впервые отправилась в Царство Снов. Лишь вернувшись с Забытого Берега, она узнала о его исчезновении.

Честно говоря, это было облегчением.

Астерион был обаятельным и приветливым, хорошо относился к дочерям Ки Сонг. Однако в нём всегда было что-то неестественное и жуткое. Сёстры Сонг выросли принцессами Великого Клана Сонг, но до этого они были сиротами, а осиротевшие дети обладали особым чутьём в отношении взрослых.

Поэтому им никогда особо не нравился третий Суверен.

Одинокий Вой вздохнула.

«Есть ли в этом вообще смысл?»

Она приподнялась и посмотрела на сестёр с недовольным выражением лица.

«Это как… твоя мама умерла, тебя выселили из родного дома, и, словно этого было мало, твой жуткий дядя внезапно возвращается из тюрьмы. А, ну и твоя же мама отправила его туда в своё время».

Она прикусила губу.

«Как думаете, он будет мстить нам, раз мы всё, что осталось от Сонг?»

Лунная Вуаль открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент Певица Смерти прервала её невинным вопросом:

«Кстати, где Ревел?»

Остальные посмотрели на неё с непостижимыми выражениями лиц.

В конце концов Сейшан ответила ей спокойным тоном:

«Она с Повелителем Теней на Забытом Берегу».

Певица Смерти несколько раз моргнула.

«А? Почему?»

Сейшан пожала плечами.

«Он пригласил её присоединиться к Домену Теней. Так что теперь она живёт там с Повелителем Теней. Поскольку…»

Певица Смерти вскочила.

«Она что⁈»

Бесшумный Сталкер слегка пошевелилась и тоже бросила Сейшан вопросительный взгляд.

Сейшан слегка склонила голову набок.

«Она стала чемпионом Домена Теней. Я знаю, что это внезапно, и что нашим солдатам придётся тяжело без её силы, но Ревел и Повелитель Теней хорошо подходят друг другу. Её силы хорошо послужат человечеству, пока она в Клане Теней».

Певица Смерти смотрела на неё в шоке, затем отвела взгляд и произнесла дрожащим голосом:

«Э-эта… эта предательница! Вау! То, что говорят, правда… нужно опасаться тихонь…»

Бесшумный Сталкер посмотрела на неё и нахмурилась.

Сейшан несколько мгновений изучала их двоих, затем повернулась к Одинокому Вою.

«Чтобы ответить на твой вопрос, неважно, будет ли Порождение Снов мстить нам или нет. Он всё равно придёт за нами… чтобы сделать нас частью своего Домена».

Повелительница Зверей горько улыбнулась.

«Если только мы не подчинимся ему первыми, верно? Ведь мы уже однажды покинули один Домен».

Их мать была убита Меняющей Звездой, и тем не менее, теперь они служат Бессмертному Пламени.

Между сёстрами Сонг воцарилось молчание.

Лунная Вуаль нарушила его несколько секунд спустя, задав вопрос беззаботным тоном:

«Кажется, столкновение между Доменом Тоски и Доменом Голода неизбежно. Поэтому разумно спросить, хотим ли мы слепо отдать свою преданность Меняющей Звезде или же лучше поставить на сторону, которая, как мы считаем, одержит победу, не так ли?»

Сейшан ещё не делилась с ними конечной целью Астериона, и сейчас она тоже промолчала, любопытствуя услышать, что скажут её сёстры.

Лунная Вуаль усмехнулась.

«Боги, почему вы все так серьёзны? Я задала вопрос, так что отвечу первой. Я хочу следовать за Меняющей Звездой, независимо от того, какая сторона выглядит более сильной».

Сейшан приподняла бровь.

«Почему?»

Её сестра пожала плечами с лёгкой улыбкой.

«Потому что я уже скрещивала с ней клинки. То, что я увидела в тот день, заставляет меня верить в неё… а, и я очень надеюсь никогда больше не сражаться с ней снова».

Одинокий Вой откинулась назад и вздохнула.

«То же самое. Только я никогда больше не хочу сражаться с Повелителем Теней».

Певица Смерти с обидой посмотрела вдаль, затем неохотно кивнула.

«Да. Даже если его сбили с пути… я всё равно на его стороне. Я всегда буду на его стороне!»

Повелительница Зверей рассмеялась. Однако затем её выражение лица стало мрачным.

«Вопрос риторический. Нефис и есть Домен Человечества — без неё он перестанет существовать. А мне Домен Человечества вполне нравится. Так что у меня нет желания сдаваться тому жуткому человеку».

Бесшумный Сталкер просто пожала плечами, а затем кивнула.

Сейшан на какое-то время замолчала.

«Хорошо. Потому что Порождение Снов не заботится о благе своих подданных. Всё наоборот — для него люди существуют лишь для того, чтобы стать его рабами, а его рабы существуют лишь для того, чтобы подпитывать его силу. Так что мы будем в смертельной опасности вне зависимости от того, подчинимся мы ему или нет».

Она холодно посмотрела на сестёр.

«Вот почему мы будем сражаться за Домен Человечества до последней капли крови. Вы понимаете?»

Они замешкались на несколько мгновений, затем кивнули.

Сейшан снова посмотрела в окно и замолчала.

В конце концов она сказала:

«Пора идти. Ревел встретит нас в ОССК… что бы ни случилось с этого момента, заботьтесь друг о друге. Мы пройдём через этот шторм и выберемся на другую сторону невредимыми».

«Выживают наиболее приспособленные…»

Её сёстрам тоже придётся научиться адаптироваться.

В туманный летний день воздух в ОССК, казалось, дрожал от странного напряжения. Где-то в городе прохожие остановились, чтобы посмотреть на кортеж тяжело бронированных машин, которые промчались мимо них аккуратным строем. Где-то ещё из владений прославленного Клана Наследия выехал ряд роскошных автомобилей и поехал по улицам.

Далеко впереди ревели двигатели, пока группа правительственных БТР окружила единственный пассажирский седан, а на турелях замерли опытные солдаты. В другом месте роскошная карета, запряжённая чудовищным Эхо, проехала мимо ошеломлённых горожан, её интерьер был скрыт за плюшевыми бархатными занавесками.

Подобные сцены разворачивались по всему городу.

Причина была в том, что сегодня все чемпионы Домена Человечества были приглашены на собрание, организованное Меняющей Звездой, Нефис из Бессмертного Пламени — сияющей богиней человечества. Город был переполнен силой. Фактически, большая часть той силы, которой обладало человечество, была сегодня сосредоточена в ОССК, и вся эта мощь медленно сходилась в одной точке.

В уединённом поместье клана Бессмертного Пламени, где должно было состояться историческое собрание.

У этого поместья тоже была своя история. Когда-то, давным-давно, оно было лишь одним из второстепенных владений клана Бессмертного Пламени. Когда же легендарный клан пришёл в упадок, большая часть его земель и имущества была постепенно распродана — пока не осталось только это отдалённое, скромное поместье.

Будущая правительница человечества выросла за её высокими стенами. Теперь, десятилетия спустя, клан Бессмертного Пламени вернул былую славу и даже поднялся на куда более головокружительные высоты, чем когда-либо прежде, стоя в одиночестве на ослепительной, непреодолимой вершине власти.

Тем временем скромное поместье стало средоточием этой возвышенной силы в мире бодрствования, а также штаб-квартирой Хранителей Огня в ОССК.

Сегодня ворота поместья распахнулись, впуская бесконечный поток автомобилей. Из них выстроилась впечатляющая процессия самых известных людей, оглядывая элегантное поместье сложными взглядами.

Среди них были Найтингейл, Наместник Запада, и Воспитанная Волками — Святая Афина, также известная как Зверь Войны, Наместник Востока. Жнец Душ Джет также присутствовала, действуя в роли Наместника Севера.

Здесь была и Морган из Валора. И Сонг Сейшан со своими шестью Трансцендентными сёстрами — и легендарный скиталец Ночной Странник тоже. Его сопровождали три Святых Ночи.

След Разорения и Святой Тан, Торговец Сновидениями, прибыли в компании главных обычных людей правительства.

Кроме них, большинство Святых человечества также собрались сегодня в ОССК — за исключением тех, кто был сослан в Божью Могилу, а также тех немногих, кто вынужден был остаться в Царстве Снов, чтобы оно не осталось полностью беззащитным в этот необычайный день.

Тирис из Белого Пера, Ривален из Эгиды Розы, Дар из клана Махарана… Святая Блисс, Святая Хели, Святая Церера, Святая Сиорд… и многие другие.

Здесь были и представители влиятельных Кланов Наследия, которыми не правили Трансцендентные чемпионы. И выдающиеся Вознесённые, представляющие различные силы Домена Человечества, от пограничных легионов до городских администраций и сельскохозяйственных комитетов. Многочисленны были и обычные люди, ведь они составляли основу последней человеческой цивилизации.

Все люди, которые заставляли мир вращаться, собрались вместе в поместье клана Бессмертного Пламени. Подобного не случалось, даже когда Король Ничего взошёл на трон Верховенства, поэтому многие из них были встревожены. Остальные просто ждали, когда им сообщат, что происходит, сохраняя веру в Домен Человечества, несмотря на тревожные слухи.

Даже они слегка забеспокоились, когда Хранители Огня, охранявшие двери, подвергли их странному ритуалу. Все они ещё помнили угрозу, исходившую от Меняющего Кожу, и различные меры, принятые для того, чтобы его сосуды не проникли в человеческие города… этот ритуал был иным, но слишком похожим на те меры, чтобы не понять его предназначение.

Выражения лиц многих приглашённых людей потемнели.

У всех в голове была лишь одна мысль, учитывая, что появился новый Верховный.

«Неужели нас ждёт новая война Доменов?»

Санни не нуждался в способности читать их мысли, чтобы догадаться, о чём они думают.

Он скрывался в тенях, мрачно наблюдая за прибывающими гостями. Особое внимание он уделил Следу Разорения — даже если расследование докажет, что именно кто-то из старых сотрудников Святого заманил Кэсси в ловушку, Санни не мог избавиться от подозрений. Святой Кор всё ещё был частью Домена Тоски, но он мог быть подвержен влиянию или вовсе порабощён Астерионом.

В конце концов, ничто не заставляло Астериона промывать мозги своим рабам, чтобы они поклонялись именно ему. Он с тем же успехом мог заставить их поклоняться Нефис, разместив таким образом идеальных шпионов внутри её Домена — они ещё не разработали средств, чтобы исключить подобные манипуляции, поэтому определить это было просто невозможно.

Никому нельзя было доверять.

«Хорошим это не кончится».

Целью сегодняшнего совета было развеять слухи и известить чемпионов человечества о возвращении Астериона… а также тонко подготовить их к неизбежному столкновению между Доменом Тоски и Доменом Голода.

Нефис оказалась в сложном положении. Она должна была известить своих вассалов об опасности, которую представляет Астерион, но в то же время не могла сказать им, что он опасен — потому что одно лишь знание о том, что Домен Человечества может оказаться под угрозой со стороны Порождения Снов, пошатнёт веру людей в его способность защитить себя, сделав их более восприимчивыми к влиянию Астериона.

В итоге всё, что она могла сделать, — это осторожно балансировать на грани между правдой и тщательно продуманной ложью.

Нефис, конечно, хотела просто рассказать своим людям всю правду и позволить им самим справиться с этим знанием. Те, кто выдержит, станут её союзниками в борьбе против Астериона, а те, кто не сможет — даже если это будет большинство — станут вместо этого его пешками. Она хотела отвергнуть компромиссы и вцепиться врагу в глотку, не думая о себе.

Однако Санни и Кэсси отговорили её.

Потому что это сыграло бы только на руку Астериону.

Попытка сохранить иллюзию цивилизованности, конечно, тоже помогала ему, но в гораздо меньшей степени. Поэтому у них не было выбора, кроме как сплести паутину обмана, чтобы поймать в неё человечество… пока что.

Но Санни всё ещё чувствовал, что с самого начала инициатива всегда принадлежала их врагу. Всё, что они могли, — это реагировать на его действия, и если идеологические войны хоть чем-то похожи на настоящий бой, то упустить инициативу — один из вернейших способов погибнуть.

Тем не менее, если и был кто-то, кто справлялся с обманом лучше Санни… так это Кэсси. И пока они работали вместе, у человечества, вероятно, не оставалось выбора, кроме как быть обманутым.

«Нефис должна убедить их».

Если ей это удастся, Астериону и его жуткому Домену будет нанесён серьёзный удар.

Внутри поместья гости собрались в просторном зале.

Приёмный зал поместья Бессмертного Пламени был несколько маловат, чтобы разместить всех собравшихся на первом этаже высокопоставленных лиц. Самые видные фигуры восседали за огромным круглым столом. Их доверенные подчинённые стояли позади, в то время как наименее значимые среди чрезвычайно именитых гостей занимали галерею, наблюдая за собранием сверху.

Слишком уж много людей собралось в зале, чтобы сохранить в тайне то, что будет сказано здесь сегодня.

Ранее Нефис обратилась к населению Домена Человечества, подтвердив возвращение нового Верховного.

Они предпочли укрепить нарратив, впервые изобретённый изначальными Суверенами — нарратив, намекавший, что Анвил и Ки Сонг бросили вызов Четвёртому Кошмару в ответ на Цепь Кошмаров и лишь чудом сумели покорить его вовремя, чтобы предотвратить полную катастрофу в Антарктиде.

Только теперь к этой старой сказке добавили ещё один кусочек информации. А именно — что из Кошмара вышел Верховным и третий претендент, ещё один член когорты Сломанного Меча, Порождение Снов Астерион. Затем они добавили в историю ложку правды, объяснив, как Анвил и Ки Сонг сговорились против него и десятилетиями держали его в заточении.

У тех двоих и без того была ужасная репутация из-за братоубийственной войны, которую они развязали, чтобы оставить стоять лишь один Домен. Так что не составило труда нагрузить их новыми преступлениями, убедив людей, что они предали и заточили своего товарища, чтобы устранить его из борьбы.

Однако теперь, когда Порождение Снов вернулся…

Нефис выступила с мастерски составленной речью перед публикой, одновременно выставив себя благожелательной правительницей, радующейся возвращению ещё одного Верховного в лоно человечества, и тонко подчеркнув связь между Анвилом, Ки Сонг и Астерионом.

Первая половина её заявления была потрачена на то, чтобы напомнить людям, сколь ненавистны изначальные Суверены. Вторая же, хоть внешне и великодушная, позаботилась поставить Астериона рядом с теми двумя, даровав ему таким образом благо казаться чудовищем по ассоциации.

В конце концов, если те двое были его ближайшими соратниками… то каков же он сам?

Что важнее всего, после заявления Нефис не выглядела так, будто пыталась дискредитировать нового Верховного. Это лишь заставило бы её выглядеть обеспокоенной, завистливой к его силе или жестокой.

Ни одна из этих предполагаемых черт не пошла бы ей на пользу в идеологической войне с Порождением Снов, где моральное превосходство и оправдание столь же бесценны, как и неприступная крепость в ходе обычного военного конфликта.

В зависимости от того, как пройдёт этот совет, её послание к людям либо укрепится и утвердится, либо, напротив, будет подорвано и разрушено.

…Стоя перед дверями, ведущими в приёмный зал, Нефис смотрела в пол, собираясь с силами и готовясь встретиться с почтёнными гостями. Санни и Кэсси стояли позади неё, прислонившись к стенам узкого коридора.

Казалось бы, готовая, Нефис подняла голову, затем замешкалась на несколько секунд и сказала отстранённым тоном:

«Я… никогда не ожидала этого».

Санни приподнял бровь.

«Чего именно?»

Она слегка повернулась и посмотрела на него с нечитаемым выражением лица, помолчав некоторое время.

В конце концов Нефис вздохнула.

«Что мне однажды придётся стать политиком».

Санни слабо улыбнулся.

Он вспомнил, какой она была на Забытом Берегу — болезненно неловкой и едва способной выражать свои мысли, упражнявшейся в навыках общения и дружелюбных улыбках, пока он учился владеть мечом.

Кто бы мог подумать, что той неловкой девушке однажды придётся склонять умы самых ярких людей на свете безупречным красноречием и изощрённым обманом?

«Ты, наверное, представляла себе тогда, что просто разрубишь каждый мешающий тебе барьер мечом, да?»

Нефис задержалась на мгновение, затем медленно покачала головой.

«Нет. Я всегда знала, что мне нужно научиться завоёвывать человеческие сердца, если я хочу достичь своих целей. Я просто… никогда не представляла, что придётся делать это таким образом».

Она сделала небольшую паузу, прежде чем добавить:

«Я всегда считала правду самым острым клинком».

Но сегодня ей предстояло лгать.

Сказав это, Нефис подняла подбородок и распахнула дверь.

Когда она шагнула в свет, Санни и Кэсси остались в тени, плечом к плечу наблюдая, как дверь закрывается.

В зале Нефис уверенными шагами подошла к своему месту и остановилась за ним, положив руки на спинку высокого стула. Спокойным, но тяжёлым взглядом она окинула собравшихся людей, а затем произнесла чётким голосом:

«Многие из вас уже слышали слухи. Сегодня я намерена положить этим слухам конец и проинформировать вас о том, что произошло на самом деле, а также о том, как эти события повлияют на Домен Человечества в дальнейшем».

В приёмном зале воцарилась мёртвая тишина, сотни глаз с заворожённым вниманием следили за ней.

Нефис твёрдо выдержала эти взгляды и продолжила тем же властным тоном:

«Это правда. Порождение Снов, Астерион, вернулся из места, где его держали в заточении Великие Кланы Сонг и Валор…»

Теперь, когда все услышали имя Астериона, было мало смысла пытаться избегать его — правда, произнесение этого имени всё равно означало, что он услышит ваши слова и подслушает разговор.

«Он — Верховный. Он был Верховным уже давно и обладает огромной силой — силой, пожалуй, куда большей, чем та, что была у Короля Мечей и Королевы Червей. И в отличие от Короля Ничего, Астерион не собирается отступать от мира и заточать себя в удалённом регионе Царства Снов».

Среди величайших чемпионов человечества, собравшихся в зале, болезненно очевидным было отсутствие одного конкретного человека. Мордрета из Ниоткуда, Короля Ничего, который был куда могущественнее любого другого человека здесь — за исключением самой Меняющей Звезды.

Затворнический Суверен не счёл достойным появиться даже в этот важный день, предпочтя оставаться сокрытым и зловеще неопределённым.

Нефис сделала небольшую паузу, а затем продолжила:

«Вместо этого он избрал местом своего пребывания Бастион. Что касается целей, которых преследует Астерион, и отношений между ним и Доменом Человечества…»

В этот момент Санни резко повернул голову и посмотрел на Кэсси.

«Предупреди её».

Впрочем, Кэсси, наверное, уже отправляла Нефис мысленное сообщение.

Но прежде чем она успела ответить, двери зала с громким ударом распахнулись, содрогаясь от столкновения со стенами.

Вошёл высокий мужчина с пламенными золотыми глазами, оглядывая собравшихся с непостижимым выражением лица.

Окинув собравшихся чемпионов тяжёлым взглядом, Порождение Снов повернулся к Нефис, помолчал несколько долгих мгновений, а потом мрачно улыбнулся.

«Прошу прощения. Моё приглашение, кажется, потерялось при пересылке».

Астерион слегка склонил голову, словно выражая почтение именитому гостю поместья Бессмертного Пламени. Затем он выпрямился и бросил Нефис вызывающий взгляд.

Она смотрела на него ровно, белые искорки плясали в её глазах.

Собравшиеся же в зале смотрели на него с жгучей напряжённостью. Одни казались любопытствующими, другие — настороженными, но никто не оставался равнодушным, сосредоточив всё своё внимание на прибывшем Верховном.

Астерион тихо усмехнулся.

«Если бы мне позволили предположить, цель этого почтенного собрания, похоже, состоит в обсуждении не кого иного, как меня самого. Поэтому я решил избавить вас всех от хлопот по поводу моих намерений и пришёл развеять любые ваши сомнения».

Сделав шаг вперёд, он бросил приятный взгляд ближайшим гостям.

«Никто не предложит мне место?»

Весь ряд стульев перед ним мгновенно опустел, люди бросились прочь.

Астерион сел прямо напротив Нефис, закинул ногу на ногу, поправил мантию и аккуратно сложил руки на колене. Наконец, он поднял взгляд и дружелюбно улыбнулся ей.

«Так-то лучше, не правда ли?»

С пустым пространством вокруг и настороженными взглядами, устремлёнными на него, Астерион выглядел так, словно его отвергли самые лучшие и яркие умы человечества… будто ему нет места в этих стенах или, возможно, где бы то ни было вообще. Однако, даже если это чувство отчуждения и беспокоило его, он не подавал виду.

Нефис какое-то время изучала его. Затем и на её губах появилась лёгкая улыбка.

«Да, лучше».

С этими словами она тоже села, откинулась на спинку стула и окинула взглядом мертвенно тихий зал. Скрытый в коридоре за закрытыми дверями Санни побледнел.

«Дерьмо».

Было бы лучше, если бы она нахмурилась, сжала губы или даже подожгла стол. Тогда он бы знал, что Нефис сильно недовольна. Но эта её спокойная улыбка была куда более пугающим предзнаменованием. Она означала, что она готова к битве.

Все тщательно выстроенные планы могли взлететь на воздух, если Нефис решит, что нет смысла играть в игры с Астерионом, особенно если правила устанавливает он сам.

Санни снова повернулся к Кэсси.

«Ты можешь… её успокоить?»

Кэсси приподняла бровь.

«Вся проблема в том, что она слишком спокойна. Чего ты от меня ожидаешь?»

Санни тихо выругался.

Пока что всё, что он мог делать, — это ждать и надеяться, что Нефис выиграет словесную битву против Астериона… или, по крайней мере, что она захочет победить, а не будет говорить то, что считает правильным, во что бы то ни стало.

В зале Нефис произнесла ровным голосом:

«Добро пожаловать в поместье Бессмертного Пламени. В последний раз мы виделись здесь, когда мне было… года четыре, пять? Время летит».

Астерион издал лёгкий вздох.

«Несомненно».

Он помолчал мгновение, затем бросил взгляд на собравшихся гостей.

«Почему у всех такие серьёзные лица? О, хотя у меня есть догадка. Есть вопрос, который вы все хотите задать, но боитесь услышать мой ответ. Не так ли?»

Он слегка наклонился вперёд и спросил коварным тоном:

«Теперь, когда я здесь, будет ли новая Война Доменов?»

Астерион оставался неподвижным, пока в большом зале воцарялась мёртвая тишина. Затем он откинулся назад и внезапно рассмеялся.

«Боже мой. Пожалуйста, отбросьте свои волнения. Ничего подобного не произойдёт — уж точно не по моей прихоти и уж точно не по моему приказу. В конце концов, я здесь, чтобы помочь».

Он улыбнулся.

«Царство Снов уже поглощает части мира бодрствования, а его нечестивые властители уже пробуждаются, привлечённые запахом человеческих душ. Человечеству нужны все силы, какие оно может собрать, чтобы выжить в будущем, — поэтому всё, к чему я стремлюсь, это приумножить эти силы».

Астерион сделал паузу и обвёл зал взглядом с насмешливым блеском в золотых глазах.

«Ах, но именно поэтому и случилась Война Доменов, не так ли? Мои бывшие соратники, Сонг и Вейл, полагали, что два слабых Домена не вынесут бремени будущего. Только один абсолютный, верховный Домен сможет — в отсутствие Духов, разумеется. Поэтому они и бросили человечество в мясорубку Божьей Могилы. Насколько бы заблуждающимися они ни были… я, как ни забавно, разделяю их веру».

Он покачал головой.

«У меня нет намерения дробить мощь человечества, разделяя её между двумя Доменами. Даже если бы я это сделал… идея о второй Войне Доменов нелепа, вам не кажется? В конце концов, первая война велась между двумя устоявшимися Верховными и их огромными силами, которые, как оказалось, были примерно равны по мощи».

Астерион поднял руки.

«Я лишь недавно вырвался из ловушки, которую они для меня устроили. Я один, без последователей — не говоря уже о военных силах. Меняющая Звезда же правит Доменом, охватывающим три миллиарда душ, питаемым каждым существующим Пробуждённым и всеми Цитаделями Царства Снов… Доменом Человечества. Её безграничная сила питается всем человечеством. Как я вообще могу надеяться вести против неё войну?»

Он усмехнулся.

«Это было бы глупо. Нет, я тоже за то, чтобы существовал лишь один Домен, охватывающий всё человечество. Даже тот мальчик, Мордрет, вроде бы понимает суть абсолютной власти… я полагаю, он выбрал уход в Полые Горы, потому что наращивание силы путём поглощения Кошмарных Существ показалось ему лучшим выбором, чем соперничество с Бессмертным Пламенем. У меня же нет желания покидать человечество. Поэтому я намерен остаться и помочь защищать Домен Человечества».

Пока Нефис молча наблюдала, Астерион выдержал паузу в несколько секунд, а затем добавил озабоченным тоном:

«Как посторонний наблюдатель, я, однако, вижу несколько проблем, терзающих Домен Человечества, яснее, чем большинство. Поэтому первая помощь, которую я хочу оказать, — это прояснить несколько вещей. В конце концов, кажется, многие из вас ослепли к истине или, возможно, никогда её и не знали».

Встретившись взглядом с Неф, он слабо улыбнулся и спросил:

«Почти как будто по замыслу. Это правда, что абсолютный Домен имеет больше шансов пережить будущее. Однако…»

Он повернулся к гостям клана Бессмертного Пламени и слегка приподнял бровь.

«Разве не странно, что никто из вас не задался вопросом, является ли Меняющая Звезда лучшей кандидатурой для правления этим Доменом?»

Скрытый в тенях за пределами зала, Санни изучал реакции собравшихся внутри людей. Он опасался, что их поколеблет вопрос Астериона, но его опасения оказались напрасными.

Скорее наоборот, чемпионы Домена Человечества выглядели сбитыми с толку. Некоторые из них даже были оскорблены и смотрели на Порождение Снов с тёмными выражениями лиц… остальные — те, кто знал его и страдал от его рук в прошлом — смотрели на него с холодной враждебностью.

Ночной Странник просто молча смотрел на человека, обрёкшего его на бесконечные муки Вечного Города; в его ярких серебряных глазах клубилась убийственная, леденящая ярость.

…И всё же вопрос был задан. И даже если собравшиеся в поместье Бессмертного Пламени не были согласны с его подтекстом, семя сомнения уже было посеяно в их умах.

Как Меняющая Звезда пришла к власти над миром?

Она унаследовала героическую мантию своей знаменитой семьи, это правда. Она сама заслужила славу и известность поразительными подвигами. Перед войной она была единственной, кто осмелился высказать своё несогласие с милитаристской позицией Суверенов. Во время войны она снова бросила им вызов, изменив ход битвы за Божье Сердце и спася бесчисленное количество солдат от ужасной смерти.

И наконец, она подняла восстание против Суверенов и победила их, сама взойдя на престол Верховенства, положив таким образом конец войне.

В последующие годы она двигала человечество вперёд и верно вела его к спасению, её огненный клинок и её целительное пламя спасли бесчисленное множество жизней. Её репутация была безупречной, а история её блистательной жизни внушала благоговейный трепет.

Она была словно живая богиня, зажигавшая в сердцах человечества надежду и желание жить, бороться и стремиться.

Но…

Нельзя отрицать и тот факт, что в значительной степени она стала правительницей человечества просто потому, что осталась единственной, кто устоял в конце войны. Не осталось Верховных, которые могли бы претендовать на трон, кроме Меняющей Звезды… она убила их всех.

Или, скорее, так было раньше.

Теперь есть Король Ничего. Есть и Порождение Снов.

Так разве не будет разумным спросить, не подходит ли один из них для короны больше? Санни чувствовал, что даже если большинство чемпионов Домена Человечества сочтут эту идею нелепой и отвратительной, некоторые смотрели на Нефис так, словно видели её в новом свете.

«Чёрт».

Он изучал их с тёмным выражением лица, размышляя, как она отреагирует. Астерион, казалось, целился в её репутацию, но на самом деле его целью было нанести урон её образу… нанести урон тому представлению о Меняющей Звезде, которое существовало в умах её подданных.

Поэтому, если её ответ будет слишком оборонительным или слишком агрессивным, слишком бесчувственным или недостаточно твёрдым — чем угодно, кроме безупречного — он добьётся своего, нанеся ей удар.

И Санни легко мог представить, как Неф даст горячий ответ из-под своей обычной маски спокойной невозмутимости, помогая Астериону достичь именно этого. В конце концов, временами она могла быть весьма высокомерной. Она мало заботилась о слабости, ожидая, что все будут такими же сильными и волевыми, как она сама — или, вернее, заботясь лишь о тех, кто стремился ими стать.

И действительно, Нефис какое-то время смотрела на Астериона с холодным выражением, изо всех сил пытаясь скрыть тлеющую в ней ярость.

Но затем она сделала то, чего Санни не ожидал.

Вместо того чтобы отвечать Порождению Снов, она слегка повернула голову и взглянула на кого-то, сидящего на западной стороне огромного круглого стола.

«Святой Найтингейл. Не могли бы вы быть так любезны?»

Кай, который всё это время мрачно слушал, несколько мгновений не отвечал.

Затем он медленно улыбнулся.

«Само собой».

Он окинул взглядом чемпионов Домена Человечества и сказал спокойным, ясным голосом:

«Каждое второе слово, произнесённое этим человеком, было ложью. Ему можно доверять примерно как Кошмарному Существу… что ж, теперь, когда я подумал, большинство Кошмарных Существ не слишком лживы. Так что моё сравнение делает им медвежью услугу».

По рядам собравшихся гостей прокатилась волна сдержанных шёпотов. Ночной Странник, тем временем, не стал сдерживаться и громко фыркнул.

Санни не смог сдержать улыбки.

«Хм…»

Если и был человек, чья репутация была ещё безупречнее, чем у Меняющей Звезды, то это был Найтингейл — Святой Кай, Убийца Драконов. Буквально не было никого, кто мог бы сказать об этом человеке что-то плохое, несмотря на то, что он завоевал Рэйвенхарт и обеспечил падение Великого Клана Сонг. Произошло это потому, что, как ни удивительно, ему удалось достичь этого потрясающего подвига, не пролив ни капли крови.

Он не только пользовался всеобщим восхищением и любовью, но и огромным доверием как своих коллег, так и населения в целом. Кроме того, он не скрывал своего Недостатка, так что все знали, что Найтингейл может отличить ложь от правды.

Таким образом, спросив его, Нефис одновременно отвлекла всеобщее внимание от вопроса Астериона и нанесла сокрушительный удар по его репутации — и всё одной-единственной фразой. Вместо того чтобы искать способ отразить атаку, она просто полностью проигнорировала её и нанесла свою собственную.

Это было поистине красиво сделано.

Санни почувствовал гордость.

В большом зале настороженные и сбитые с толку взгляды, направленные на Астериона, быстро превращались во враждебные. Подвергаясь этой враждебности…

Он рассмеялся.

«О, боже. Кажется, меня поймали с поличным. Как неловко… что ж, ладно. Признаю, я был не совсем откровенен».

Окинув зал взглядом с юмористической улыбкой, он пожал плечами.

«Я могу понять, почему вы больше не станете доверять ни одному моему слову… что, если быть совершенно честным, создаёт проблемы. Что насчёт такого варианта? Отныне я торжественно клянусь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды. Почтенный Святой Найтингейл может быть моим свидетелем».

Он посмотрел на Кая, словно бросая ему вызов заявить, что это обещание тоже ложно. Кай нахмурился, но промолчал.

Скрытый в тенях, Санни тоже нахмурился. Он не упустил, что Астерион заменил «всю правду» на «только правду»… что было тонким, но важным различием. Как человек, часто говорящий полуправду и лгущий умолчанием, Санни знал лучше многих, насколько это важно.

Улыбка Астериона, тем временем, на мгновение стала шире, а затем потускнела.

Он вздохнул.

«В этой комнате так много выдающихся воинов и истинных лидеров. Великие столпы Первого и Второго Поколений, те, кто построил мир, в котором мы живём, собственной кровью, потом и слезами. Опытные ветераны Заклятия Кошмара, которые с достоинством и самообладанием несут неимоверный груз своего обширного опыта. Как же тогда неопытной девушке из Третьего Поколения позволено в одиночку решать судьбу человечества, не прислушиваясь ни к чьей мудрости или советам?»

Он покачал головой с оттенком уныния.

«Ответ, конечно, прост. Это потому, что она Верховная, а вы — нет. Она правит просто потому, что сильнее — потому что никто не может противостоять её воле. Однако человек, чья власть основана лишь на силе, — не правитель».

Астерион нахмурился, затем произнёс серьёзным тоном:

«Такой человек… не кто иной, как тиран».

Пока его слова эхом разносились по обширному залу, он огляделся и спросил:

«Вы, кажется, считаете Меняющую Звезду каким-то спасителем, но неужели вы все забыли, что её Истинное Имя имеет и другое значение? Погибельная Звезда, Звезда Несчастья…»

Твёрдым взглядом он уставился прямо на Нефис.

«…Звезда Разрушения».

Нефис и Астерион обменялись ударами, но эти первые атаки были лишь зондированием обороны противника. Теперь, когда они оценили почву под ногами, настоящая схватка должна была вот-вот начаться.

«…Звезда Разрушения».

Слова Астериона повисли в воздухе, заставив некоторых из собравшихся чемпионов украдкой взглянуть на Нефис. Однако та не показала никакой особой реакции, просто продолжая смотреть на Астериона ровно.

В наступившей тишине один из гостей — Святой Четвёртого Поколения — произнёс возмущённым тоном:

«Вы заходите слишком далеко, лорд Астерион! Леди Нефис всегда была и остаётся сияющим примером того, какими должны быть Пробуждённые!»

Несколько других пробурчали в знак солидарности.

«У вас своеобразное определение тирании, милорд».

«Обладать силой и обладать только силой — вовсе не одно и то же!»

«Наша леди, возможно, моложе некоторых, но её достижения говорят сами за себя».

Астерион задержался на мгновение, затем повернулся к последнему говорившему.

«О? И в чём же именно заключаются её достижения? Расскажите мне, пожалуйста — я сам, в конце концов, весьма выдающийся человек. Я был среди первых Пробуждённых, ставших Святыми. Я был и среди тех, кто первыми достиг Верховного Ранга. В то время как Звезда Разрушения… сделала что? Покорила Второй Кошмар будучи Спящей? Достигла Верховенства, избежав опасностей Заклятия Кошмара? Оба подвига, без сомнения, впечатляют. Но почему это звучит так, будто она просто сделала то, что кто-то уже делал до неё, только более зрелищным образом?»

Тот человек фыркнул.

«Нелепость…»

Другой поднялся со своего места.

«Да о чём вы вообще говорите⁈ С самого начала леди Нефис была маяком надежды для людей! Даже будучи Спящей на Забытом Берегу, она уже была чемпионом и спасительницей!»

Нефис даже не нужно было ничего говорить, потому что её молчание говорило громче слов. Люди её Домена и так горели жгучим желанием защитить её честь.

Но Санни вдруг почувствовал зловещее предчувствие.

«Что-то… явно не так».

В просторном зале Астерион слабо улыбнулся.

Затем он слегка склонил голову.

«Забытый Берег? А, я слышал обо всех её подвигах там».

Он взглянул на Нефис, и выражение его лица стало обеспокоенным.

«Насколько я слышал, когда она прибыла, на Забытом Берегу находилось более тысячи Спящих. Но к тому времени, когда она закончила с ними, едва ли сотня пережила эту бойню».

Астерион вдруг повернулся к Каю.

«Скажи мне, Святой Найтингейл. Я лгу?»

Не получив ответа, он вздохнул.

«Спасительница? Что ж, возможно… а возможно, она просто использовала трупы этих несчастных детей, чтобы вымостить путь к спасению для себя самой. Просто ей в итоге не удалось пройти по нему. Кто знает?»

Астерион покачал головой.

«Ах, но ведь не имеет значения, безжалостно ли она обращала их в жертвенных агнцев, не так ли? Важен результат её сияющего лидерства. Всего сотня. Коэффициент выживаемости менее десяти процентов… Это сложно назвать оглушительным успехом, я бы сказал».

Санни поджал губы.

Астерион рисовал мрачную картину… но на самом деле он не лгал. По правде говоря, он в основном говорил правду.

Внезапно в сознании Санни укоренилось тревожное подозрение.

Астерион тем временем немного прищурился.

«Если это ваше определение спасителя, то сколько людей, по-вашему, выживут в грядущем мрачном будущем под её знаменем? На данный момент человечество насчитывает три миллиарда душ. Так что… триста миллионов, в лучшем случае? Даже меньше. В то время как миллиардам других суждено умереть».

Он вдруг усмехнулся.

«Если подумать, эти цифры вполне соответствуют тому, что задумывали Вейл и Сонг. Они хотели укрыть пару сотен миллионов человек здесь, в Царстве Снов, оставив остальное человечество на произвол судьбы. Заставляет задуматься, какой вообще был смысл их свергать».

Нефис спокойно изучала его. Однако Хранители Огня, размещённые в зале, казалось, кипели от ярости.

Наконец, она медленно выдохнула и произнесла:

«Сравнивать меня с Анвилом и Ки Сонг… да и с самим собой, если уж на то пошло… весьма ошибочно. В конце концов, между нами есть фундаментальное различие. Это различие заключается в том, что они капитулировали перед Заклятием Кошмара, а я — нет. Со времён, проведённых мной на Забытом Берегу, и до сегодняшнего дня моя решимость покорить его никогда не колебалась. Я всегда старалась поддерживать и вдохновлять других на доблестную борьбу с ним».

Она жестом указала на собравшихся в зале чемпионов Домена Человечества.

«Оглянись вокруг, Порождение Снов. Каждый человек здесь — тот, кто преодолел свой страх и поднял меч в знак неповиновения миру, который стремится его уничтожить. Есть и другие, кто сражался мужественно, но пал в бою. Их смерти — причина для скорби… но они никогда не были бессмысленными. Потому что нет цели благороднее или славнее».

Услышав её слова, чемпионы Домена Человечества выпрямились. Кто-то, казалось, гордился её похвалой, другие выглядели печальными, вспоминая друзей, потерянных на Пути Вознесения.

Нефис слабо улыбнулась.

«То же самое было и на Забытом Берегу. Да, когда-то в Мрачном Городе существовало более тысячи Спящих — медленно гниющих, перемалываемых в пыль Царством Снов. У них не было надежды и будущего, они тихо ожидали своего бессмысленного конца. Но да, действительно, я не была их спасительницей. Я была лишь тем человеком, кто показал им путь спастись самим… или умереть гордо, с мечом в руках, вместо того чтобы бессмысленно умирать на коленях».

В коридоре за пределами зала Кэсси вдруг вздрогнула и побледнела. Санни, поглощённый собственными мыслями, взглянул на неё и приподнял бровь.

«Что случилось?»

Кэсси покачала головой.

«Ничего. Просто… Нефис хочет, чтобы я присоединилась к ней внутри».

Она на мгновение застыла, затем подняла руку и положила её на дверную ручку.

Её рука слегка дрожала.

Санни мрачно изучал Кэсси. Было странно видеть её в таком состоянии, но он с опозданием понял причину.

Войдя в зал, Кэсси впервые встретится с Астерионом после того, как он жестоко избил её во время засады. Её разум был невероятно силён… но тело имело свойство помнить травму.

Санни хотел что-то сказать, но удержался. У Кэсси тоже была своя гордость. Ей не нужна была его жалость — только его поддержка.

Медленно выдохнув, Кэсси открыла дверь и вошла в зал. Она уверенными шагами направилась к стулу Неф и остановилась позади него.

Нефис не обернулась. Вместо этого она взглянула на Астериона и продолжила спокойно:

«Тем не менее. Те, кто выжил, следуя за мной к Багровому Шпилю — доблестные мужчины и женщины, которых ты оклеветал, назвав жертвенными агнцами — до сих пор следуют за мной. Хранители Огня здесь. Члены моей когорты тоже здесь. Песнь Павших, Найтингейл, Воспитанная Волками, Жнец Душ Джет».

Её взгляд стал холодным.

«Ни один член моей когорты никогда не умирал. Они всё ещё живы, служа человечеству как одни из его самых грозных воинов. Это стопроцентный коэффициент выживаемости, Порождение Снов. В этом отношении… что ты можешь сказать в свою защиту? Сколько членов твоей собственной когорты всё ещё живы?»

Взгляд Нефис последовал за её словами. Её ровный голос прозвучал в обширном зале, разносясь далеко, хотя она и не говорила громко.

«Улыбка Небес. Сломанный Меч. Железное Сердце. Воронья Песнь. Все, кто когда-либо полагался на тебя как на товарища, мертвы. Так что… ты действительно хочешь читать мне лекции о результатах?»

Астерион усмехнулся.

И в тот момент Санни наконец понял, каков был его план.

Его глаза слегка расширились.

«Этот ублюдок!»

Смутное подозрение, которое Санни почувствовал, когда Астерион легко угадал подлинную историю случившегося на Забытом Берегу — разумеется, приукрасив её в самых чёрных тонах, — теперь стало уверенностью.

«Этот ублюдок!»

Оставшись один в тёмном коридоре, Санни стиснул зубы.

Астерион лгал так же легко, как дышал, так что они подготовились, чтобы противопоставить его натиску собственную ложь. Санни и Кэсси немало потрудились, чтобы разработать наилучшую стратегию сохранения Домена Человечества как можно более устойчивым к его чуме. Паутина обмана, которую они сплели, была сложной и обширной.

Однако, Порождение Снов выбрал сегодня иное оружие, чтобы заставить их истекать кровью. Он решил воспользоваться самым острым клинком из всех возможных…

Он выбрал истину.

«Проклятье!»

Существовало множество истин, способных навредить сплочённости Домена Человечества. Ведь Нефис вовсе не была тем идолом добродетели и благородства, каким её считали массы. Она совершила множество поступков сомнительной морали, как и её самые доверенные подчинённые. В зависимости от того, сколько знал Астерион, раскрытие правды могло иметь тяжёлые последствия.

Вот почему он не выглядел обеспокоенным, когда Нефис использовала Кая, чтобы дискредитировать его. Потому что это и было целью Астериона с самого начала — вовлечь Найтингейла в разговор и тем самым отточить свой клинок, чтобы ранить их ещё глубже.

Он хорошо их провёл.

Была лишь одна истина, которую Астерион не собирался раскрывать… тот факт, что Повелитель Теней никогда не умирал и тихо поддерживает лучезарную богиню человечества из тьмы.

Потому что цель Астериона заключалась в том, чтобы ослабить и подорвать доверие общества к Домену Человечества. Признание, что существует второй Верховный, защищающий его из тени, могло сначала вызвать некоторую негативную реакцию, но в конечном итоге это лишь показало бы, что Домен Человечества тайно вдвое сильнее, чем все полагали.

Естественно, это шло вразрез с целью Астериона. Он, похоже, ещё не знал, что в жилах Санни течёт кровь Ткача, а не Бога Теней, — но даже без этого знания раскрытие существования Санни могло только навредить ему.

…Однако любая оставшаяся истина была совсем другим делом. Санни послал Кэсси мысленное сообщение, поделившись своим подозрением. Одновременно он лихорадочно размышлял, какие именно тайны Порождение Снов мог раскрыть, чтобы нанести им болезненный удар.

Тем временем Астерион вздохнул.

«Мои бывшие товарищи действительно все мертвы. Ты сама убила некоторых из них, не так ли, Нефис? Должно быть, это было тяжело».

Он оглядел зал, его золотые глаза сверкали таинственным светом.

«Довольно душераздирающая история, не находите? Девочка, рано осиротевшая, выживает в ужасах Царства Снов, становится Мастером и обретает новую семью в качестве приёмной дочери друга покойного отца, короля… лишь для того, чтобы быть вынужденной восстать против короля и уничтожить свою новую семью собственными руками».

Астерион снова повернулся лицом к Нефис и улыбнулся.

«Конечно, существует и другая история… столь же душераздирающая, но куда более зловещая. Это история девочки-сироты, выжившей в ужасах Царства Снов исключительно благодаря ненависти и злобе, втёршейся в доверие к королевской семье, завоевавшей доверие своего приёмного отца, короля, — а затем сговорившейся убить его и забрать его корону себе».

Один из чемпионов Домена Человечества не сдержал своего возмущения и повысил голос:

«Как ты смеешь⁈»

Астерион улыбнулся.

«Ах, столько лжи скрывает истинную сущность мира. Некоторые из вас никогда даже не видели правды. Другие…»

Он бросил взгляд на След Разорения и нескольких других представителей старших поколений.

«…Другие знают её слишком хорошо, ведь они были соучастниками в сокрытии истины. Что ж, позвольте мне пролить свет на кое-какие вещи и открыть правду для всеобщего обозрения. Святой Найтингейл… вы будете моим свидетелем, не так ли?»

Кай стиснул зубы, заставив Астериона усмехнуться.

«Многие из вас, кажется, находятся под иллюзией, что Звезда Разрушения восстала против Великих Кланов лишь потому, что больше не могла выносить безумия их войны. Но на самом деле убийство изначальных Суверенов и узурпация их тронов всегда были её целью».

Чемпионы Домена Человечества смотрели на него с тёмными, враждебными выражениями лиц.

«Какой у неё мог быть для этого повод⁈»

Астерион усмехнулся.

«Ну… разумеется, это была месть за её клан».

Выражение лица Нефис стало мрачнее, и по залу пронёсся шёпот потрясённых голосов.

Астерион вздохнул и покачал головой.

«Что, вы думали, что прославленный клан Бессмертного Пламени просто сам собой угас? Нет, конечно же нет… на самом деле он был методично уничтожен теми самыми людьми, кто когда-то сражался бок о бок со Сломанным Мечом и Улыбкой Небес».

Его выражение лица стало мрачным.

«Раз уж мы заговорили об этом, позвольте мне открыть маленькую правду тем, кто слишком молод, чтобы уже знать её. Анвил, Ки Сонг и я… мы не бросали вызов Четвёртому Кошмару из-за Цепи Кошмаров. На самом деле мы покорили Четвёртый Кошмар почти за два десятилетия до того, как Цепь Кошмаров вообще началась. И не только мы трое, кстати — Сломанный Меч тоже был с нами. Это именно он привёл нас в тот Кошмар».

По собравшимся гостям пронёсся гул потрясённых голосов.

Астерион мрачно улыбнулся.

«Просто те самые два человека, что заключили меня в темницу, убили его сразу после завершения Кошмара. Затем они распустили клан Бессмертного Пламени и спрятались в тени, дёргая за ниточки человечества, как им заблагорассудится… вот почему женщина, которую вы называете Меняющейся Звездой, была воспитана и взращена не доброжелательностью и благородными намерениями, а злобой и ненавистью. Именно этим питается белое пламя, которое вы называете чистым».

Он усмехнулся.

«Она никогда не собиралась быть принцессой Валора. Она всегда стойко переносила страдания, причинённые войной. Вместо этого она преклонила колено перед убийцей своего отца, верно служила ему, выжидая время, и нанесла удар в последний возможный момент — не потому что война наносила слишком большой урон человечеству, а просто потому что в тот момент он был наиболее слаб. В тот момент у неё был наивысший шанс на успех. Она и наёмник-Святой, которого она подчинила, использовала, а затем убила».

Произнося эти слова, он смотрел на Нефис.

«Я ошибаюсь, Звезда Разрушения?»

В огромном зале воцарилась мёртвая тишина. Взгляды, сосредоточенные на Астерионе, теперь все обратились к Нефис, сверкая хаотичной смесью эмоций.

Не обращая на них внимания, Нефис какое-то время изучала Астериона, а затем слегка наклонила голову.

Её голос звучал ровно:

«Значит, ты пытаешься сказать… что я проделала хорошую работу?»

Когда Астерион приподнял бровь, она продолжила с лёгкой улыбкой.

«То есть, если бы я и вправду была столь же решительна и дьявольски умна, как ты намекаешь… разве это не делало бы меня лишь более сильной, опасной и эффективной в достижении целей, чем все предполагали? Девочка-сирота из павшего клана вырастает и низвергает двух самых могущественных правителей мира, узурпируя их Домены — от планирования до исполнения, она должна быть весьма блестящей. Разве людям не стало бы спокойнее от того, что именно такой человек ведёт их сквозь эпоху Заклятия Кошмара?»

Она тихо усмехнулась.

«Послушай, Астерион».

Чемпионы Домена Человечества смотрели на неё. Однако в их глазах не было переполняющего потрясения и отвращения. Вместо этого они были полны уважения, благоговения и настороженного восхищения.

Нефис улыбнулась.

«Да, Суверены убили моего отца и уничтожили мой клан. Да, я ненавидела их и хотела им отомстить. И да, я долго готовилась к тому, чтобы их свергнуть. Однако… ты, как всегда, извращаешь правду. Уничтожение Великих Кланов никогда не было моей целью. Моей целью всегда было покорить Заклятие Кошмара — это истинная причина, по которой я противостояла войне и восстала против Суверенов в Божьей Могиле. Их самоуспокоенность, бессердечность и бездействие вредили шансам человечества вырваться из лап Заклятия. А я хотела, чтобы человечество выжило».

Чемпионы Домена Человечества слушали её с напряжённым вниманием. Никто из них не поддался на доводы Астериона… более того, многие, казалось, были очарованы идеей Меняющей Звезды больше, чем когда-либо прежде.

Санни понимал почему. Подлинная история Нефис, хотя и не была такой глянцевой и чистой, как все верили, тем не менее была куда более пронзительной и захватывающей. Ведь совершенству трудно сопереживать.

Но все люди любят несовершенного героя и извилистую историю трагедии, предательства и мести.

Вот почему утверждение Меняющей Звезды о том, что она — лучший человек, чтобы вести человечество к спасению, укоренилось в их сердцах лишь глубже.

Однако…

Астерион просто улыбался, словно получил то, чего хотел.

Он помолчал несколько мгновений, затем наклонился вперёд и спросил коварным тоном:

«…Но не всё человечество, верно?»

Скрытый в тенях Санни побледнел.

Астерион откинулся назад, его руки по-прежнему были аккуратно сложены на колене. Его приятная улыбка казалась почти дружелюбной.

Глядя на чемпионов Домена Человечества, он произнёс спокойным тоном:

«Мир так сильно изменился в моё отсутствие. Я родился и вырос здесь, в Царстве Снов, понимаете? Я попал в мир бодрствования только после того, как стал Пробуждённым. Америка и Антарктида тогда ещё принадлежали людям, а Царство Снов было в основном неисследованным и пугающим, и лишь десятки тысяч Пробуждённых цеплялись за жизнь за стенами своих Цитаделей. Не было ни Святых, ни Верховных… ни Доменов».

Он вздохнул.

«Оба мира изменились так сильно, что их почти не узнать. Мир бодрствования, кажется, испускает последний вздох. Царство Снов, тем временем, стало домом для сотен миллионов людей. Здесь теперь процветающие города, дороги, пересекающие смертоносные пустоши, чтобы связать их, обширные поля пахотных земель и уличные фонари. Боги, кто мог когда-нибудь представить, что этот убийственный мир однажды будет выглядеть так?»

Астерион на мгновение уставился вдаль, в его золотых глазах мелькнул отблеск изумления. Затем он слабо улыбнулся и перевёл взгляд на людей, собравшихся в просторном зале.

«И как всё это стало возможным? Как простые люди выживают в Царстве Снов, не будучи уничтоженными Первым Кошмаром? Ведь его Семена уже посажены в их души. Почему эти Семена не прорастают? Всё потому, что они подавляются Волей Суверена… с помощью Цитаделей, созданных Заклятием Кошмара».

Его улыбка потускнела.

«Так что же случится, если Суверены, чья Воля не давала сотням миллионов людей быть уничтоженными, внезапно падут?»

Чемпионы Домена Человечества молча смотрели на него. Некоторые всё ещё кипели враждебностью, но других охватило смятение, когда до них дошло понимание. Некоторые выглядели ошеломлёнными и потрясёнными.

Астерион вздохнул и печально посмотрел на Нефис.

«Их почти сразу же бросит в Первый Кошмар. Произойдёт бойня невообразимого масштаба — хуже Цепи Кошмаров и даже хуже катастрофы, уничтожившей Америку. Только старейшины Первого Поколения могут представить себе такое ужасающее истребление. Они ведь хорошо знают его ужас, потому что уже однажды стали его свидетелями. Конечно, на этот раз оно будет вызвано не нисхождением Заклятия Кошмара. Этот геноцид будет целиком и полностью рукотворным».

Его глаза стали твёрже.

«Или, скорее, был бы полностью рукотворным. Совершённый не кем иным, как вашей доброй и милосердной богиней, Звездой Разрушения».

Кривая улыбка внезапно исказила его губы, когда он взглянул на чемпионов Домена Человечества.

«Естественно, этого не произошло. Этого не произошло, потому что она достигла Верховенства без помощи Заклятия Кошмара… в самый последний возможный момент, каким-то чудом. Так же случилось, что она завоевала доверие и верность всех вас, Святых, контролировавших Цитадели враждующих Доменов. Какая удача! Но не заблуждайтесь — такой исход был далеко не гарантированным. И всё же она направила свой меч на Суверенов».

Астерион изучал их выражения, его глаза поблёскивали от веселья.

«Довольно ужасающая правда, не так ли? Ах, но большинство из вас уже знали её, разумеется. Однако у вас также было впечатление, что она действовала от отчаяния — что она не могла оставаться бездействующей и молчаливой, увидев, как две великие армии столкнулись с угрозой уничтожения. Но осознание того, что всё это было тщательно спланированным, бесчувственным и преднамеренным спектаклем, заставляет смотреть на её действия в ином свете, не правда ли? Она знала цену своего поражения, да. Но она также знала ужасную цену своего триумфа».

Он холодно посмотрел на чемпионов Домена Человечества.

«Истина в том, что ваша богиня безжалостно играла жизнями сотен миллионов людей ради достижения своих личных целей. Она манипулировала и вводила вас в заблуждение, чтобы вы преследовали те же цели. Ей повезло выиграть… но что, если бы она не выиграла? Что, если не выиграет? О чём ещё она лгала, и сколько жизней она поставит на кон в следующий раз?»

Мёртвая тишина снова воцарилась в зале. Собравшиеся гости устремили свои взгляды на Нефис, которая оставалась молчаливой и спокойной на протяжении всей длинной тирады Астериона. Некоторые из них казались встревоженными и напряжёнными, другие же были просто сбиты с толку. Некоторые совсем не выглядели обеспокоенными услышанным, а ещё несколько казались потрясёнными и возмущёнными.

Почти все они были, по крайней мере, немного потрясены.

Ведь образ Меняющей Звезды, который они хранили в своих умах — и в своих сердцах — разрушался прямо у них на глазах.

Или, скорее, преображался. Превращался во что-то новое и неизвестное — возможно, более тёмное и пугающее, чем был раньше, а возможно, более блистательное и грозное.

Как бы то ни было, неизвестность всегда пугала людей больше всего.

Нефис вздохнула и встретила их взгляды, не отводя глаз. Она слабо улыбнулась.

«Я вижу, что многие из вас выглядят обеспокоенными. Однако там, в Божьей Могиле, когда ваши собственные жизни были под угрозой… я не припомню, чтобы кто-то из вас испытывал сомнения по поводу моего решения остановить Суверенов — даже если вы всё это время знали о возможных последствиях этого решения. Никто из вас точно не пытался прийти им на помощь и остановить меня. Несмотря на все жизни, которые якобы были поставлены на кон».

Когда несколько гостей в смущении отвели взгляд, она тихо усмехнулась.

«Но это не важно. Потому что всё это не имеет значения».

Повернувшись к Астериону, она заговорила спокойным тоном:

«Ты обвиняешь меня в игре человеческими жизнями… и я даже могу понять, как это может выглядеть с твоей трусливой точки зрения. Но я никогда не делала ничего подобного. Я никогда не рисковала жизнями этих людей. Ведь я знала с абсолютной уверенностью, что выиграю — что достигну Верховенства и уничтожу Суверенов, став хозяйкой всех Цитаделей, принадлежавших их Доменам».

Астерион усмехнулся.

«Да? Какое смелое заявление. Однако мне интересно… откуда ты могла это знать?»

Нефис слегка склонила голову, с любопытством глядя на него.

Когда тишина затянулась настолько, что казалось, будто натянута тетива лука, она наконец произнесла ровным тоном:

«Потому что такова была моя воля. Так что, естественно, другого исхода быть не могло».

Нефис вздохнула, словно устав слушать тонко завуалированные оскорбления и вводящие в заблуждение намёки Астериона. Она помолчала несколько мгновений, а затем пронзила его холодным взглядом.

«Ты явился в мой дом без приглашения и потратил изрядное количество времени, швыряя мне в лицо оскорбления. Ты уже закончил быть помехой? Теперь моя очередь говорить?»

Это был её шанс защититься.

Однако она этого не сделала, словно не чувствовала в этом нужды. Вместо этого Нефис выбрала атаку.

Холодно глядя на Астериона, она сказала:

«Ты обвинил меня в многочисленных смертях на Забытом Берегу. Однако мне удалось помочь выжить как минимум сотне моих собратьев-Спящих. Сколько членов твоего культа спас лично ты? Ни одного… тебе не удалось спасти даже одного, ты сбежал в одиночку».

Лёгкая, презрительная улыбка исказила её губы.

«Ты также намекал, что мои достижения не так уж впечатляющи просто потому, что я не была первой. Однако будущему всё равно, кто был первым; ему важно только, кто лучший. Я достигла большего, чем когда-либо достигал ты, и столкнулась с большим количеством трудностей, чем ты. Иначе ты бы не чувствовал необходимости меня дискредитировать… не так ли?»

Нефис откинулась на спинку стула, по-прежнему глядя на Астериона с холодным презрением.

«Ты говоришь, что я не заслуживаю доверия и преданности. Но оглянись вокруг. Даже те, кто был когда-то моими врагами, теперь следуют за мной; между тем, каждый, кто был когда-то твоим другом, стал твоим врагом. Так кому из нас нельзя доверять?»

Она стиснула зубы.

«На самом деле, тебе не нужно отвечать на последний вопрос. Я уже знаю ответ. Мой отец тоже его узнал, пусть и слишком поздно… Неужели ты действительно осмелился описать, как он был предан и убит Суверенами, не упомянув, что ты тоже был одним из тех предателей? Что ты тоже вступил в сговор, чтобы уничтожить клан Бессмертного Пламени? Что твои руки тоже замараны кровью?»

Нефис тихо рассмеялась.

«Какая наглость».

Она помолчала несколько секунд, а затем слегка наклонилась вперёд.

«Наконец, ты долго и нудно рассуждал о том, сколько людей я подвергла опасности и как немногие из них выживут под моим правлением. О том, что я не гожусь, чтобы вести человечество в будущее. Так позволь же мне спросить… а скольких людей спасёшь ты? Насколько важно для тебя выживание человечества?»

Она снова откинулась назад и холодно посмотрела на него.

«Это совершенно неважно для тебя. И ты никого не спасёшь. Не потому, что не можешь, а просто потому, что не хочешь. Ты сам мне это сказал… мерзкий ублюдок».

Зал снова погрузился в тишину, чемпионы Домена Человечества следили за двумя Суверенами, затаив дыхание. Речь Нефис, казалось, развеяла чары, наложенные на них провокационными словами Астериона, и многие казались ошеломлёнными и сбитыми с толку самим фактом, что позволили ему вывести себя из равновесия.

Некоторые всё ещё были потрясены, но постепенно приходили в себя.

Лишь немногие по-прежнему выглядели встревоженными.

Несмотря на это, Астерион казался невозмутимым.

Он помолчал какое-то время…

А затем внезапно рассмеялся.

«Ах. Твои слова ранят меня, дорогая Нефис. В детстве ты была куда милее».

Ярко улыбаясь, он посмотрел на Кая и сказал искренним тоном:

«Я никогда не собирался дискредитировать тебя. Я никогда не терял доверия и преданности друга. Я никогда не предавал твоего отца, равно как и не пытался его убить. Я не способствовал уничтожению клана Бессмертного Пламени, и, наконец… я намерен спасти всех. Я действительно этого хочу. Это моё самое горячее желание и единственная цель — для меня нет ничего важнее, чем обеспечить выживание моих собратьев-людей».

Его улыбка слегка расширилась.

«Скажи мне, Святой Найтингейл. Говорю ли я правду?»

Кай смотрел на него с потрясённым выражением лица, его глаза слегка дрожали.

Он долго молчал, но в конце концов открыл рот и неохотно произнёс:

«Он… верит, что говорит правду. Но это невозможно. Я знаю, что он лжёт!»

Улыбка Астериона стала горькой.

«Разве ты сейчас не проявляешь явное предвзятое отношение, Святой Найтингейл? А я-то думал, что ты честный человек. Ты даже обещал быть моим свидетелем…»

Он вздохнул и отвёл взгляд.

Зал погрузился в напряжённое молчание.

Но затем внезапно Астерион разразился смехом.

«Ах, прошу прощения за недостаток такта. Но твоё выражение лица… это просто слишком забавно. Ты что, правда думал, что твой Недостаток подействует на меня? Боже правый! Я Верховный, специализирующийся на манипулировании мыслями и эмоциями. Тебе не приходило в голову, что я могу манипулировать и своими собственными?»

Он покачал головой, всё ещё хихикая.

Затем, медленно, шутливый блеск в его золотых глазах исчез, а дружелюбное выражение лица сменилось резким, леденящим отсутствием… чего бы то ни было.

Словно он ничего не чувствовал. Словно сама концепция эмоций была ему чужда.

«Было весьма занимательно. Однако, думаю, мы потратили достаточно времени».

Его пустой взгляд скользнул по чемпионам Домена Человечества, заставляя их содрогнуться.

Когда он снова улыбнулся, его улыбка не была ни приятной, ни очаровательной. Вместо этого она казалась неправильной и отталкивающей.

«Кажется, я создал у всех неверное впечатление. Мои извинения. Я пришёл сюда не для того, чтобы оправдываться, проливать свет на свои цели или развеивать ваши страхи… почему меня должно волновать, чего вы боитесь? Почему меня должно волновать ваше мнение? Я уже видел ваши мысли и вкусил ваши страхи. Они меня не впечатлили».

Он покачал головой.

«Нет. Я здесь просто для того, чтобы прояснить факты. В конце концов, разве не должны люди знать правду, прежде чем формировать мнение? Ох… но мне, по правде говоря, также наплевать на ваше мнение. И всё же вы должны понять как минимум одну вещь».

Астерион встретился взглядом с Неф.

«Я пришёл сюда не для того, чтобы доказать, что я лучше вашей богини».

Его губы искривились в холодной улыбке.

«Я просто хочу, чтобы вы знали, что она ничем не лучше меня».

Затем, словно по какому-то тёмному колдовству, теплота и эмоции мгновенно вернулись на его лицо, а жуткая улыбка снова стала яркой и приятной.

«По сути, мы с ней совершенно одинаковы».

Скрытый в темноте, Санни стоял, прислонившись к стене и скрестив руки. На его лице застыла гримаса, будто его мучила зубная боль.

Что, разумеется, было невозможно — его зубы были печально известны своей несокрушимостью, не говоря уже о том, что они были смертоноснее большинства зачарованного оружия.

Он редко встречал мерзостей, чью шкуру не мог прокусить. Однако впиться зубами в идею было бы сложно даже для Санни.

«Ах, этот человек… невыносимо раздражает».

С его губ сорвался горький вздох.

Астерион явился в поместье Бессмертного Пламени без приглашения — событие неприятное, но не совсем неожиданное. Затем он поставил под сомнение авторитет владельца поместья, намекнув, что справился бы с управлением человечеством куда лучше.

Было бы замечательно, если бы убеждение всех в своём превосходстве в качестве правителя было его истинной целью. Однако Астерион никогда по-настоящему не собирался представлять себя лучшим выбором для трона, чем Меняющая Звезда — по крайней мере, не во время этого совета.

Всё, чего он хотел, — это низвергнуть её.

Он хотел ранить сам образ Нефис, последней дочери клана Бессмертного Пламени. Даже не имело значения, насколько серьёзным будет урон — по сути, ему нужно было всего лишь оставить единственное пятно на прежде безупречной поверхности её репутации.

Это пятно, даже если это была всего лишь маленькая царапина, могло превратиться в гноящуюся рану, из которой прорастут семена сомнения. Ему не нужно было, чтобы защитники Домена Человечества теряли веру в Нефис… ему просто нужно было, чтобы они покинули поместье с туманным намёком на неуверенность в сердце. Его коварный Аспект сделает всё остальное.

В конце концов, Астерион не стремился никого убедить — он стремился лишь подчинить. Однако чтобы добиться этого, их убеждённость сначала должна была быть поколеблена.

«Это забавно, если подумать».

Очень давно Нефис говорила Санни, что у неё нет причин довольствоваться подчинением, когда она может получить преданность. Астерион был её полной противоположностью, стремясь лишь к подчинению, не заботясь о преданности.

Вот почему он атаковал её прошлое и её поступки. Насмешки над её достижениями, упоминание числа погибших Спящих в Мрачном Городе, сравнение её с изначальными Суверенами, раскрытие правды о том, почему она присоединилась к Валору — ни одна из этих нападок не была всерьёз направлена на дискредитацию Нефис.

Это были лишь провокации… это были уловки, призванные скрыть настоящий удар.

Этот удар заключался в том, что Нефис и Санни подумывали об убийстве Суверенов до того, как сами достигли Верховенства. Они действительно поставили на кон бесчисленные жизни, едва не отправив сотни миллионов людей в Первый Кошмар.

Конечно, были смягчающие обстоятельства. У них были веские причины для такого решения… и в итоге они преуспели. Их шансы победить Суверенов, не став Верховными, изначально были чрезвычайно малы.

Но это не имело значения. Потому что люди — не рациональные существа.

Люди — это прежде всего существа, движимые эмоциями. И с эмоциональной точки зрения, тот факт, что Меняющая Звезда — символ доброжелательности и праведности, по крайней мере в умах бесчисленного множества людей, — на самом деле приняла безжалостное решение потенциально пожертвовать бесчисленными жизнями… ощущался как предательство.

Это определённо показывало её в ином свете.

Однако Санни не беспокоился о людях, собравшихся в поместье Бессмертного Пламени.

Святые, именитые Мастера, опытные правительственные чиновники — они были первоклассными профессионалами, поддерживающими вращение мира. Большинство из них пережили Кошмар от Заклятия и накопили обширный боевой опыт. У них холодные головы, и они знали, как сохранять рассудок. Они также были теми, кто знал Нефис лично и лучше всех понимал благо её присутствия на поле боя.

Поэтому, даже если они позволили себе на короткое время смутиться словами Астериона, они быстро пришли в себя, когда заговорила Нефис. Их вера и преданность Меняющей Звезде не могли быть разрушены так легко.

…Но они не были истинной целью Астериона.

Санни вздохнул, впервые по-настоящему ощутив скованность необходимостью скрывать своё существование от мира. Если бы только он мог лично вмешаться в эту битву общественного мнения… если бы только он мог открыто противостоять Астериону и разбить его доводы.

Но он не мог.

«Интересно, кто из гостей Неф уже попал под контроль Астериона».

Без сомнения, такие были.

Надеяться сохранить что-либо в секрете при таком количестве участников — занятие для глупцов. И учитывая, что враг активно стремился распространить информацию как можно шире, нет сомнений, что обсуждавшееся сегодня в поместье Бессмертного Пламени вскоре разлетится по всему миру.

Именно тогда, когда слова Астериона достигнут масс, начнутся настоящие проблемы.

Ведь обычное население не знало Нефис лично. Эти люди не были закалены бесчисленными битвами и не обладали той же хладнокровной логикой, что лучшие и ярчайшие умы Домена Человечества. Они не присутствовали в зале совета, чтобы услышать словесную перепалку между Астерионом и Нефис, а значит, не могли понять всех её нюансов.

Они услышат только две вещи.

Во-первых, что Меняющая Звезда скрыла от них множество чрезвычайно важных вещей — например, тот факт, что первые Верховные появились десятилетия назад, а не годы, и что Великие Кланы убили Сломанного Меча. Этого было недостаточно, чтобы назвать Нефис лгуньей, но достаточно, чтобы многие усомнились, можно ли ей доверять.

Во-вторых… что Меняющая Звезда едва не принесла в жертву сотни миллионов невинных жизней в погоне за местью. И именно этот последний факт оставит глубокую рану на её образе.

Санни горько улыбнулся.

«Разве это не иронично?»

Он часто заявлял, что является самым честным человеком в мире, но теперь правда ранила его.

Санни вздохнул.

«Как ужасно».

Астерион сказал то, что хотел сказать.

И Нефис тоже.

В итоге чемпионы Домена Человечества остались непреклонны. Их вера в Меняющую Звезду осталась непоколебима, несмотря на усилия Порождения Снов. Что же касается их опасений по поводу нового конфликта между двумя Верховными… с одной стороны, эти страхи были развеяны. Казалось, ещё одной жестокой войны не предвидится — по крайней мере, в ближайшее время.

Однако в то же время стало ясно, что между их правительницей и последним из изначальных Суверенов существует глубокая вражда. Более того, даже если Нефис и не назвала Астериона прямой угрозой, она дала понять, что он не является союзником человечества. Что ему нельзя доверять.

Некоторые уже это знали. Другие узнали только сейчас.

В любом случае, совет выполнил свою задачу. Ведущие фигуры Домена Человечества были проинформированы о ситуации и собственными глазами стали свидетелями словесной перепалки между Верховными. В конце концов их отпустили, и они покинули поместье Бессмертного Пламени.

Остались лишь несколько человек.

С одной стороны зала, Нефис и члены её когорты по-прежнему оставались на своих местах. Напротив них Астерион всё так же сидел, откинувшись на спинку стула, скрестив ноги. Санни бесшумно вышел из теней.

«Ты хорошо повеселился?»

Астерион бросил на него насмешливый взгляд.

«Повеселился?»

Он ненадолго задумался над вопросом.

«Нет… не особенно. Честно говоря, мне мало что доставляет удовольствие — разве что я специально заставлю себя получить от этого удовольствие».

Этот ответ укрепил подозрение Санни, что Астерион не испытывает эмоций, как обычные люди. Похоже, он вообще ничего не чувствовал — возможно, он всегда был таким, а может, это результат того, что он намеренно подавил своё сердце с помощью сил своего Аспекта. Теперь Астерион, казалось, чувствовал только те эмоции, которые сам выбирал… или крал, подобно зловещему духу, питающемуся эмоциями других.

Санни вздохнул.

«Жаль. Я надеялся, что хоть кто-то получит удовольствие от этого неприятного спектакля».

Астерион усмехнулся.

«Что ж, тогда придётся признать. Было немного забавно потрепать ваши пёрышки таким образом».

Он посмотрел на Эффи.

«Святая Афина, рад снова видеть тебя. В прошлый раз у нас не было возможности поболтать… как поживает твой сын? Малыш Линг — такой драгоценный мальчик. Я слышал, он сейчас усердно учится».

Эффи молча смотрела на него, затем отвела взгляд с мрачным выражением.

«Ты и правда много болтаешь, не так ли?»

Астерион пожал плечами.

«Разве? Ну, возможно. Я провёл на Луне почти несколько десятилетий, в конце концов. Я не мог даже сбежать в Царство Снов или быть изгнанным из этого унылого мира его законами, и всё из-за Нечестивого, что обитает там. И, как ты можешь себе представить, он был не самым подходящим собеседником. По сути, всё, что я мог делать, — это прятаться и молиться, чтобы он меня не нашёл. Так что прости меня за то, что я нахожу радость в таких простых вещах, как разговор».

Он улыбнулся.

«Ах, но ты не ответила на мой…»

Однако в этот момент Нефис наконец прервала его холодным тоном:

«Я просто не понимаю, на что ты рассчитываешь».

Астерион с удивлением посмотрел на неё.

«Не понимаешь? О, боже… а я-то думал, что довольно чётко объяснил свои планы. Учитывая, что ты не смогла оказать мне сколько-нибудь значимого сопротивления, я бы сказал, что у меня всё хорошо».

Нефис бесстрастно изучала его.

«Итак, каков, собственно, твой план? Медленно распространять своё влияние, подчинять себе всё больше и больше людей, а потом загнать меня в угол, когда всё человечество окажется охвачено твоим Доменом?»

Астерион усмехнулся.

«Ну… да. Грубо говоря, план именно таков».

Она помолчала недолго, а затем вздохнула.

«Хотя ты не ошибался. Насчёт меня. Насчёт того, что меня волнует только моя личная цель — цель, заключающаяся в покорении Заклятия Кошмара».

Он приподнял бровь.

«И что?»

Нефис ровно посмотрела на него.

«Так что, по-твоему, я сделаю, когда человечество перестанет быть моей ответственностью и вместо этого станет препятствием на моём пути?»

Астерион с интересом посмотрел на неё.

«Что? Ты сожжёшь дотла всех этих жалких людей, которых выбрала защищать?»

Нефис лишь молча смотрела на него.

Затем она приподняла бровь.

«Думаешь, я не сделаю этого?»

Лёгкая, зловещая улыбка исказила её губы. Астерион, казалось, слегка нахмурился при виде этой улыбки.

Он усмехнулся.

«Только не говори, что ты восприняла всерьёз то, что я сказал о тебе как о Звезде Разрушения. Хотя, полагаю, вымирание — тоже перемена…»

Он задержался на несколько мгновений, а затем пожал плечами.

«Полагаю, мы увидим, когда придёт время. К тому моменту ты будешь Верховной лишь по имени, в то время как мой Домен станет ошеломляюще огромным. С таким Доменом даже справиться с носителями Божественных Аспектов, как вы трое, не должно составить особых проблем».

Астерион перевёл взгляд на Санни и изучал его с выражением сожаления.

«Конечно, я бы предпочёл поглотить вас, а не просто уничтожить. Но, если честно, я никогда раньше не подчинял Верховного… я даже не уверен, что это возможно. Ну, мы это узнаем».

С этими словами он поднялся со стула и посмотрел на них, задержав взгляд на Кэсси на несколько мгновений.

Затем Астерион поклонился.

«Итак, что думаете? Уже пожалели о том, что заключили это пари?»

Тихо посмеиваясь, он развернулся и вышел из зала, оставив после себя гнетущую тишину.

Как только Астерион скрылся из виду, его тень словно исчезла и из ощущений Санни, как будто её никогда и не существовало.

Он тяжело вздохнул.

«Всё прошло примерно так, как и ожидалось».

«Помните, как мы хотели выиграть время, пока ищем способ справиться с этим жутким типом?»

Санни обернулся и посмотрел на друзей с мрачным выражением.

«Думаю, то время, которое, как мы думали, у нас есть, только что сократилось вдвое».

В дни, последовавшие за судьбоносным собранием в поместье Бессмертного Пламени, всё произошло именно так, как и ожидал Санни. Чемпионы Домена Человечества не были самыми разговорчивыми людьми, особенно когда дело касалось важных вопросов. Однако свидетелей противостояния Меняющей Звезды и Порождения Снов было слишком много, так что слухи о нём неизбежно расползлись.

Поначалу они распространялись медленно… но затем взорвались по всему миру, достигнув его самых дальних уголков в мгновение ока — почти так, будто кто-то намеренно помогал им распространяться какими-то неизвестными средствами.

В считанные дни казалось, что все уже знали о стычке двух Верховных. И, казалось, все узнали о том, в чём Астерион обвинил Нефис. Его неожиданное возвращение почти мгновенно стало старой новостью, и вместо этого все говорили только о Меняющей Звезде и её многочисленных тайнах.

А также о той ужасной жертве, которую она, предположительно, была готова принести ради достижения своих целей.

Правительство пыталось подавить распространение слухов, но это было бесполезно. Вскоре шёпот о том, что сделала последняя дочь Бессмертного Пламени — и что она предпочла скрыть — можно было услышать повсюду: в человеческих ульях ОССК, на оживлённых улицах Бастиона, под пепельным небом Рэйвенхарта, в военных лагерях на рубежах Царства Снов…

И, конечно, каждый раз, когда упоминалось имя Меняющей Звезды, упоминался и Астерион.

Вредоносный эффект слухов не был заметен сразу. В конце концов, Нефис и её спутники потратили целое десятилетие, тщательно выстраивая фундамент Домена Тоски как словами, так и делами — его было не так-то просто поколебать.

Некоторые люди просто отказывались верить, что Меняющая Звезда сознательно поставила под угрозу сотни миллионов жизней в погоне за местью. Другие верили слухам, но не видели никакой вины в решениях своей богини, находя различные способы их оправдать. Небольшое количество людей чувствовали себя встревоженными и возмущёнными, а совсем немногим было просто всё равно.

Независимо от их мнения, все испытывали тревогу из-за враждебности между двумя Верховными. Ведь воспоминания о Войне Доменов всё ещё были свежи в памяти каждого.

Но это было нормально. Люди, жившие в эпоху Заклятия Кошмара, были не чужды тревоге. Мир буквально распадался у них на глазах, так что ещё один повод для беспокойства не должен был изменить привычный ритм их жизни. Однако…

Даже если изменение настроения подданных Домена Человечества не было слишком резким, его хватило, чтобы ослабить иммунитет человечества против мысленного вируса, созданного Порождением Снов.

Люди чувствовали облегчение, что конфликт между Меняющей Звездой и Астерионом не перерос в войну, но на самом деле они ошибались. Война между Доменом Тоски и Доменом Голода уже началась… просто поля сражений этой войны находились не в Царстве Снов, и не в мире бодрствования. Они происходили в умах людей.

Каждый спор между друзьями был стычкой, и каждый разговор за обеденным столом — битвой. Все люди в мире стали солдатами в этой войне, даже не подозревая об этом, и даже если Астерион имел абсолютное численное меньшинство, число его последователей медленно росло.

Темп, с которым новые жертвы попадали под чары его коварного Аспекта, неуклонно увеличивался. Потому что каждый новый адепт его Домена добавлял свой голос к тем, что восхваляли Порождение Снов и принижали Меняющую Звезду… и чем их становилось больше, тем громче звучали их голоса.

На данный момент казалось бессмысленным пытаться их сдерживать. Каждый день создавалось слишком много рабов, чтобы их всех можно было выявить и захватить, так что всё, что мог сделать Санни, — это следить за ними и убеждаться, что они не замышляют ничего плохого.

Тюремный лагерь на Забытом Берегу достиг максимальной вместимости и в результате перестал принимать новых обитателей. Сам Астерион, тем временем, не делал ничего особенного — ничего зловещего, во всяком случае.

Верный своему слову, он не использовал своё растущее влияние для дальнейшего саботажа Домена Человечества. Те, кто попадал под его влияние, просто продолжали жить своей жизнью, делая всё то, что делали раньше — будь то работа на полях в Царстве Снов, поддержание разрушающейся инфраструктуры мира бодрствования или борьба с Кошмарными Существами, грозившими поглотить человечество.

Порождение Снов в основном оставался в своей заброшенной церкви. Только вот она больше не была такой заброшенной — даже если люди старались держаться подальше от странного Верховного, у него уже появилось несколько преданных последователей. Эти последователи поддерживали церковь, сформировав небольшую общину.

Они также следовали за ним повсюду, слушая каждое его слово с ревностным выражением лиц. Санни, возможно, почудилось, но Астерион казался почти обременённым их вниманием.

Санни и Нефис, тем временем, не сидели без дела. Им теперь как никогда нужно было поднимать боевой дух Домена Человечества, так что они были заняты многочисленными обязанностями и ответственностью, прилагая все усилия, чтобы добиться немедленных и ощутимых результатов.

Экспедиционные силы на дальнем востоке известной территории Царства Снов обнаружили и завоевали ещё одну Цитадель. Зачарованные трамвайные линии в Бастионе продолжали расширяться. Красные поля Рэйвенхарта были готовы дать урожай. Морской коридор через Атлантический океан наконец-то был обезопасен, восстановив связь с последними человеческими колониями в Южной Америке, которые были уничтожены с падением Антарктиды.

Эта обнадёживающая новость несколько пригасила пламя тревожных слухов.

Но, конечно, это была лишь временная мера.

Их истинная цель состояла в том, чтобы найти способ запечатать Астериона, не принося при этом в жертву слишком много человеческих жизней…

И в этом отношении прогресса не было вообще.

Именно в такой атмосфере Рейн наконец вернулась в Бастион.

Рейн провела некоторое время в ОССК, встречаясь со старыми друзьями и предаваясь воспоминаниям. Последнее, к сожалению, не было таким значимым, как она ожидала. Она провела всё детство в этом огромном древнем городе… но, как ни странно, он больше не казался домом.

Её семья давно покинула колыбель человечества и отправилась в Рэйвенхарт. В их отсутствие ОССК ощущался… пустым. Он был куда более развит и технологически продвинут, чем любой город в Царстве Снов, это правда — да и на Земле тоже, если уж на то пошло. Но, возможно, из-за того, что Рейн провела много времени вдали от этого умирающего мира, она не могла отделаться от ощущения, что всё здесь кажется обшарпанным.

Воздух был спёртым. Пространство ограниченным. Здания бесцветными и гнетущими. Люди были в стрессе, и куда бы она ни посмотрела, везде виднелись признаки упадка и разрушения.

Мир бодрствования, похоже, за последние годы потерял даже своё главное преимущество перед Царством Снов — он больше не казался безопаснее того сурового мира. На улицах было слишком много солдат, слишком много следов прошлых битв и слишком много заблокированных Врат Кошмара, стоящих среди обычных зданий и заключённых в бронированные купола.

Из-за всех этих Врат многочисленные небольшие участки в городе страдали от помех, нарушавших работу электроники. Некоторые из этих зон перекрывались, создавая целые острова технологической деградации. Словно части ОССК медленно скатывались в Тёмные Века.

Как объяснил Санни, это происходило потому, что законы Царства Снов просачивались в Мир Войны через разрывы в его ткани. Для Рейн, однако, это значило лишь, что доступ к сети стал ненадёжным, и любой коммуникатор, которым она пользовалась, рисковал выйти из строя, если она не выбирала маршруты тщательно. Она один раз посетила район террас, где жила её семья, а также свою школу и несколько других мест. В конце концов, она пришла в тот круглосуточный магазин, где Санни впервые нашёл её.

Магазина больше не было, и большая часть здания превратилась в руины. Поблизости возвышалась белая стена защитного купола, доказывая, что Врата Кошмара открылись здесь когда-то в прошлом, нанеся серьёзные повреждения соседним улицам.

Уставившись на руины магазина, Рейн вздохнула.

«Знаешь… думаю, теперь это действительно ощущается как конец света».

Она и раньше замечала признаки приближающегося конца, но после перерыва, проведённого вдали от ОССК, они стали очевидными.

Её тень пожала плечами и сохранила молчание. Чувствуя себя немного подавленной, Рейн покинула руины круглосуточного магазина и отправилась искать поблизости какое-нибудь кафе.

Именно там она впервые услышала о столкновении между Нефис и Астерионом.

Люди в очереди обсуждали ошеломляющие слухи пониженными голосами.

«…Говорю же, они все монстры. Верховные. Меняющая Звезда не исключение — она просто лучше остальных умеет притворяться человеком. Я всегда это знала!»

«Как ты можешь такое говорить? Нет, я этого не потерплю. Возьми свои слова обратно, сейчас же!»

«Что в моих словах не так?»

«А ты ещё спрашиваешь⁈»

В этот момент ещё один посторонний внезапно влез в частный разговор.

«Извините, не удержался, подслушал. Должен согласиться, вы перегнули, сэр. Все Верховные — монстры? Да ладно, не может быть. Этот лорд Астерион кажется вполне разумным человеком…»

Рейн нахмурилась.

Спустя некоторое время она сидела на ржавой скамейке напротив оживлённого отделения полиции, держа в руке чашку кофе. Выражение её лица было мрачным.

«Почему люди такие глупые? Посмотри на них, несут чушь о том, о чём не имеют ни малейшего представления. Никто из них не был в Божьей Могиле. Что они вообще знают?»

Но она там была. Она видела бессмысленную войну, развязанную первыми Суверенами, видела, как бесчисленные люди погибали, ломались или становились убийцами из-за них. Она видела и то, как Нефис и Санни покончили с Суверенами, чтобы положить конец войне.

Так что Рейн была почти уверена, что никто из сражавшихся в Божьей Могиле никогда не предаст Меняющую Звезду, свою спасительницу.

Её тень наконец заговорила:

«Сотни миллионов людей чуть не погибли из-за их богини. Естественно, люди потрясены».

Рейн бросила на тень косой взгляд.

«Нет, они несут чушь. Вся эта предпосылка нелепа. Э-э… без обид, старший брат, но…»

Её тень вздохнула.

«Почему у меня такое чувство, что сейчас последует оскорбление?»

Рейн отпила кофе.

«Со стороны казалось, будто Король Мечей устроил тебе самую серьёзную взбучку в твоей жизни, пока ты не стал Верховным. У Нефис с Королевой тоже дела шли не ахти. Так что весь спор бессмыслен. Либо стать Верховным и победить, либо потерпеть неудачу и умереть. Убить их, будучи всего лишь Святыми, никогда не было вариантом».

Её тень на некоторое время замолчала.

«Эй. Устроил мне самую серьёзную взбучку в моей жизни? Ещё чего! Ха. Ничего подобного. Нелепость…»

Рейн посмотрела на свою тень.

«Ты хочешь сказать, что он не так уж сильно тебя избивал, или что он действительно устроил тебе взбучку, но в прошлом бывало и хуже?»

Её тень прокашлялась.

«Второе…»

Рейн усмехнулась.

Вскоре после этого она воспользовалась связями Клана Теней, чтобы ускорить свой запрос на использование Врат Сна, и переместилась в Бастион.

Было приятно вернуться в Царство Снов после пребывания на Земле.

Воздух был свежим. Небо голубым, а солнечный свет тёплым. Улицы города были безопасными… но что важнее всего, энергетика города была другой. В ОССК Рейн не могла отделаться от ощущения, будто она наблюдает последние дни умирающего мира. А в Бастионе казалось, будто она в мире, полном жизни и безграничных возможностей.

Даже если он был враждебным, смертоносным и устрашающим.

…К сожалению, настойчивые шёпоты и слухи о Меняющей Звезде и Порождении Снов последовали за ней и сюда.

В какой-то момент Рейн остановилась и посмотрела вверх, на прекрасный силуэт Острова Слоновой Кости, дрейфующий среди облаков высоко над городом.

Она размышляла о существе, которое его построило.

В конце концов, Рейн вздохнула и продолжила путь.

«Итак, куда ты теперь направляешься, Рани?»

Директор Бетани подняла свой стакан, обнаружила, что он пуст, и потянулась вместо этого за пачкой чипсов. Один из её подчинённых тут же открыл банку синтетического пива и наполнил её стакан до краёв.

Сделав большой глоток, она с удовлетворением вздохнула и откинулась на спинку стула.

«Ах! Этот отвратительный вкус! Неописуемая пресность! Едва уловимый запах промышленных переработчиков! Вот чего мне не хватало!»

Рейн улыбнулась, отпив глоток своего пива. Она приехала в Бастион, желая сосредоточиться на продвижении к Вознесению — но перед этим ей нужно было уволиться с текущей работы и попрощаться со своими товарищами по команде. К счастью, директор Бетани как раз вернулась в Бастион из Ривергейта, разобравшись с недавним кризисом там.

Обычно собрать всю основную команду для чего-то, не связанного с работой, было бы сложно, но Рейн перед прохождением Врат Сна нагрузила Сумку Утаивания небольшим пиршеством из напитков и закусок с Земли. Так что ей удалось заманить коллег на скромную прощальную вечеринку обещанием контрабанды.

Директор Бетани с любопытством посмотрела на неё.

«Ты помогала строить Дорогу Теней, а затем работала над запуском Гидроэлектростанции Ривергейта. Так что же дальше ждёт нашу трудолюбивую Пробуждённую стажёрку? Нет, не говори! Дай угадаю».

Она потянула напиток из стакана и улыбнулась.

«Морская архитектура? Цитадели в Штормовом Море откровенно переполнены, так что расширение поселений вокруг них в плавучие города теперь стало большим приоритетом для Домена Человечества. Строительство порта в устье Реки Слёз тоже скоро должно начаться. Или ты держишь путь в Рэйвенхарт? Наши восточные коллеги помалкивают, но я знаю, что от своих геотермальных мечтаний они ещё не отказались».

Рейн просто улыбнулась и слегка покачала головой.

Директор Бетани приподняла бровь.

«Нет? Так куда же, чёрт возьми, ты направляешься? Нет, я должна знать! Какой ублюдок переманил тебя из моей команды?»

Мастер Квентин тоже с любопытством посмотрел на неё.

«Да. Я бы тоже хотел узнать».

Рейн помедлила несколько мгновений, а затем молча указала пальцем вверх.

Директор Бетани нахмурилась.

«Вверху? Что ты…»

Затем её глаза расширились.

«Остров Слоновой Кости? Ублюдок, который переманил тебя… это Меняющая Звезда⁈»

Рейн усмехнулась.

«Конечно нет. Я просто получила предложение о работе от Хранителей Огня — стать членом обслуживающего персонала Башни Слоновой Кости. Даже если эта башня когда-то и принадлежала божеству, её полы сами себя не помоют, знаешь ли».

Директор Бетани вновь приподняла бровь.

«Обслуживающий персонал? Разве это не будет пустой тратой твоего таланта?»

Рейн рассмеялась.

«Спасибо, что так высоко обо мне думаешь. Возможно, это и правда… но когда ещё у меня появится шанс изучить Башню Надежды вблизи? Меня весьма интересует, что мы, люди Земли, строим здесь, в Царстве Снов — и как. Но меня также интересуют и древние чудеса, которые выдержали испытание временем, не превратившись в руины. В идеале я хочу объединить оба подхода».

Воцарилось короткое молчание, после чего её коллеги подняли стаканы.

«Выпьем!»

Рейн улыбнулась.

Она, конечно же, лгала. Её действительно интересовала Башня Надежды, но не это было причиной её ухода на Остров Слоновой Кости. На самом деле это было просто лучшим местом для неё, чтобы сосредоточиться на становлении Мастером, вдали от всех отвлекающих факторов и в максимально безопасных условиях. Плюс там был её учитель Формирования.

«Но тебе следует быть осторожной».

Рейн повернулась к одному из инженеров, с недоумением хмурясь. Он помедлил секунду-другую, а затем мрачно добавил:

«Эта Меняющая Звезда… она же немного жутковата, правда? Кто знает, что она сделает? Учитывая слухи».

Хмурясь, Рейн отвела взгляд и сказала нейтральным тоном:

«Не стоит верить случайным слухам».

Мужчина возмутился.

«Я не какой-нибудь наивный дурак, ясно? Но факты есть факты. Она была готова убить бесчисленное количество невинных людей, и теперь она правит всеми нами. Это не то, что можно игнорировать… это то, что не даст тебе уснуть. Ах, чёрт. Одна мысль об этом вызывает у меня мурашки по коже».

Рейн промолчала. Однако в эту секунду вместо неё заговорила директор Бетани.

«Рассел, не порти настроение. Что на тебя нашло?»

Он посмотрел на неё со сложным выражением лица.

«Разве я не прав? А что ты думаешь, директор?»

Директор Бетани помолчала некоторое время, затем пожала плечами и отхлебнула пива.

«Я думаю, что все слишком остро реагируют. Люди без спроса возвели леди Нефис на пьедестал, а теперь ужасаются, видя, что она не вписывается в красивую картинку, которую они себе нарисовали. Но все забывают одну вещь. Она на самом деле не богиня… и не королева. Она военный командир».

Рейн с любопытством посмотрела на неё.

«Военный командир?»

Директор Бетани кивнула, затем снова сделала глоток.

«Конечно. Человечество ведёт войну, где на кону стоит выживание нашего вида, так что каждый из нас был призван сражаться в этой войне — нравится нам это или нет. Леди Нефис — наш командир, а командиры не могут руководствоваться той же логикой, что и обычные люди. Иногда для победы в войне приходится идти на жертвы».

Её выражение лица стало немного отстранённым.

«Я была в Антарктическом Центре, когда началась Цепь Кошмаров, знаешь? В итоге мне пришлось пересечь её из конца в конец с караваном беженцев, чтобы добраться до Фалькон Скотта, и мы добрались до безопасности живыми только благодаря Мастеру из Эвакуационной Армии, который практически на своей спине тащил нас туда, отказываясь сдаваться».

Лёгкая улыбка мелькнула на её губах, но затем исчезла.

Вместо этого директор Бетани тяжело вздохнула.

«Большинство беженцев, достигших Фалькон Скотта, были эвакуированы через пролив, но миллионы оказались брошены умирать. Вообще-то, я более-менее уплыла на последнем корабле… и я попала на этот корабль только потому, что кто-то другой выбрал остаться. Так что я жива сегодня, потому что кто-то другой был принесён в жертву. Было бы лицемерием с моей стороны осуждать Меняющую Звезду за трудный выбор — не то чтобы я хотела это делать».

Она помолчала некоторое время, а затем добавила задумчивым тоном:

«Тем не менее. Большинство тех, кого эвакуировали из Фалькон Скотта, всё ещё находились в Восточной Антарктиде, когда Суверены открыли Врата Сна. Следовательно, они оказались здесь, в Царстве Снов… если бы они все погибли после того, как выжили в Цепи Кошмаров, несмотря ни на что, я бы очень злилась на Меняющую Звезду. Ну, я была бы мертва, но умерла бы очень злой».

Директор Бетани улыбнулась.

«Так что давайте выпьем за леди Нефис и за то, что мы живы. Я также не хочу больше слышать твоих глупостей, порочащих её… до дна!»

После того как они допили, мужчина, говоривший о слухах, нахмурился.

«Всё равно, мы не можем просто делать вид, что лорд Астерион…»

Пачка чипсов ударила его по лицу.

Директор Бетани нахмурилась.

«Я сказала, прекрати, Рассел. Ты уже пьян? Тогда отлично! Больше достанется мне…»

Рейн старательно долила ей в стакан.

Она чувствовала себя уютно и счастливо в компании этих людей, своих бывших коллег. Было немного грустно прощаться с ними, особенно сразу после того, как она попрощалась со своей когортой.

Но, в то же время…

Рейн не могла не чувствовать беспокойства.

Потому что Пилл поначалу тоже был разумным и дружелюбным.

«Думаю, я готова отправиться в Башню Слоновой Кости».

Она чувствовала острую необходимость стать сильнее. Стать Мастером.

Если она так чувствовала, то какое давление в данный момент испытывал её брат?

В конце концов, Рейн добралась до Острова Слоновой Кости. Он казался более безлюдным, чем раньше, а это означало, что большинство ветеранов Хранителей Огня отправились куда-то ещё. Она должна была этого ожидать — учитывая происходящее в мире, элитные силы Домена Человечества, должно быть, метались, пытаясь потушить несколько пожаров одновременно.

Поскольку вокруг никого не было, её брат поднялся из теней и принял человеческий облик. Она внимательно его изучила.

«Дела… идут не очень?»

Он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

«Да, всё немного сумбурно».

Рейн обдумала всё, что ей было известно, постепенно понимая, что ситуация, вероятно, куда серьёзнее, чем она предполагала. Санни рассказал ей не всё, но благодаря тем нескольким кусочкам информации, которые он всё же проронил, она смогла сформировать несколько тревожных теорий.

Однако она ни разу не представляла себе возможности настоящего бедствия… до сих пор. Насколько Рейн понимала, её брат и Нефис обладали поистине немыслимой силой. Конечно, в мире существовали нечестивые существа, способные их уничтожить, но их было мало, и они были далеки — неотличимы от страшной легенды. Но теперь угроза внезапно показалась близкой и реальной.

Она на мгновение заколебалась.

«Есть ли вероятность, что вы проиграете?»

Он усмехнулся, немного помолчал и затем покачал головой.

«Нет. Я не думаю, что наше поражение на этом этапе возможно».

Его выражение лица стало мрачным.

«Однако наша победа может достаться ценой, которую мы не готовы заплатить. Вот в чём настоящая проблема».

С этими словами он проводил её к Башне Слоновой Кости. Санни, казалось, был весьма занят, поэтому он передал её леди Кассии в Зале Шлюза и куда-то исчез. Вид слепой провидицы только усилил зловещее предчувствие в сердце Рейн.

Леди Кассия выглядела как обычно, но что-то в ней было не так.

«Ох… её рапира».

Она обычно носила рапиру в ножнах на поясе, но сегодня ножны нигде не было видно. Кроме того, почему-то знакомая синяя повязка на глазах, казалось, сидела на её лице немного неестественно.

Рейн просто это привиделось, или леди Кассия действительно выглядела немного бледнее обычного?

«Добро пожаловать».

Когда сияющая Святая улыбнулась, Рейн на мгновение забыла о своих тревогах.

«О… добрый день, леди Кассия».

Она часто бывала в Башне Слоновой Кости раньше, но впервые ей предстояло остаться здесь надолго.

«Пойдём. Поздороваемся с Нефис, а потом я покажу тебе твои покои».

Сегодня они поднялись на более высокий этаж Башни Слоновой Кости, чем те, что были знакомы Рейн. Фактически, над ними теперь оставался всего один этаж — личные покои Меняющей Звезды. На предпоследнем этаже находился кабинет леди Кассии, но, кроме этого, Рейн мало что о нём знала.

Они остановились у закрытой двери и некоторое время терпеливо ждали. В конце концов дверь открылась, и Нефис вышла, аккуратно закрыв её за собой.

Однако в тот краткий миг Рейн успела увидеть ярко освещённую комнату за ней.

Это было похоже на чью-то спальню, но странно пустую. Там стояли кровать, шкаф и прикроватная тумбочка. На тумбочке стояла ваза с букетом красивых цветов — цветы выглядели свежими, словно Нефис только что поставила их туда.

А ещё перед окном стояло инвалидное кресло, и в нём спокойно сидела потрясающей красоты женщина. Рейн видела только половину её лица, поэтому не была уверена, кто это… но ей показалось, что у неё сильное сходство с её Нефис, хотя женщина была чуть старше.

Рейн не могла определить разницу в возрасте, учитывая, что Пробуждённые высоких Рангов стареют иначе, чем обычные люди. Они выглядели так, будто могли быть сёстрами… однако Рейн точно знала, что Меняющая Звезда была единственным ребёнком в семье. Её не зря называли последней дочерью клана Бессмертного Пламени. Так кто же эта женщина?

От неё исходила странная аура пассивности, словно она была не просто спокойна, а скорее отсутствовала. Рейн не была уверена, была ли она безмятежной или просто пустой.

Прежде чем она успела разглядеть больше, дверь закрылась, и Нефис взглянула на неё нейтрально.

«А, Рейн. Ты здесь».

Рейн попыталась скрыть своё любопытство и кивнула.

«Да, учитель».

Нефис была не самым экспрессивным человеком, но в тот момент её словно окутывала лёгкая нотка меланхолии. Однако в следующую секунду она исчезла.

Она повернулась и пошла прочь, жестом предлагая им следовать за собой.

«Хорошо, что ты здесь. Мне сказали, что ты хочешь сосредоточиться на том, чтобы стать Вознесённой… это тоже хорошо. Я думаю, один из добровольцев, последовавших твоему примеру, медленно приближается к точке, когда он сможет попытаться сформировать Ядро Души. Если у него получится, мы сможем вскоре сделать путь к естественному Пробуждению известным всем».

Проходя мимо нескольких дверей, она сказала:

«Это кабинет Кэсси. Это её спальня. Это наша библиотека… теперь есть правительственный комитет, ответственный за сохранение культурного наследия человечества, чтобы ничего важного не было утеряно при переходе в Царство Снов. Так что на полках у нас теперь гораздо больше печатных книг, а также несколько бесценных произведений искусства…»

Наконец она остановилась у двери, не сильно отличавшейся от остальных, и слабо улыбнулась.

«Это будут твои покои. Ни о чём не беспокойся и сосредоточься на своём Вознесении. Надеюсь, ты достигнешь его скоро».

Рейн улыбнулась.

«Скоро…»

Она не была уверена, сможет ли Вознестись, не говоря уже о сроках своего Вознесения. Однако… было бы здорово, если бы она смогла стать Мастером до возвращения Тамар и остальных из их Кошмара. Одно лишь представление об их выражениях лиц, когда она встретит их как коллега-Вознесённая, немного улучшило её тяжёлое настроение.

«Хорошо. Спасибо, учитель».

Нефис оставила её обживаться, а Кэсси осталась, чтобы объяснить несколько вещей о Башне Надежды и нюансах жизни здесь. Затем она тоже ушла.

Рейн осталась одна.

Её жилые покои состояли из спальни, ванной комнаты, просторной комнаты для медитации и зала, похожего на бывшую часовню, но переоборудованного под гардеробную. Если ей нужно было тренироваться, несколькими дверями дальше была хорошо оборудованная тренировочная комната.

Что касается условий проживания, это были, пожалуй, лучшие условия, которые она когда-либо испытывала.

«Вау».

Рейн немного осмотрела свои покои, затем вошла в умиротворённую комнату для медитации и села, готовая немедленно приступить к работе.

«Интересно, сколько это займёт времени».

Она закрыла глаза.

…Однако, когда она открыла их снова, покоя больше не было. Башня Слоновой Кости дрожала, и в воздухе струился дым. Рейн лежала на полу, оглушённая, а леди Кассия стояла на коленях рядом с ней, и кровь капала из-под её повязки.

«Рейн… Рейн! Вставай. Нам нужно двигаться, сейчас же».

«Что…»

Рейн попыталась сесть и смутилась от того, что на ней была не та одежда, которую она надела утром.

Её волосы были растрёпаны и заметно длиннее, чем раньше.

Что ещё важнее…

Невероятная сила пронизывала её тело. Поток её эссенции был мощным и глубоким, а сама эссенция казалась неизмеримо более сильной. Её контроль над ней стал намного тоньше — настолько тонким, что то, что она раньше называла контролем, казалось жалким в сравнении.

«А?»

Как так получилось…

Неужели она уже Мастер?

«Вставай, Рейн!»

Леди Кассия подняла её на ноги.

Только тогда Рейн повернулась лицом к окну и мельком увидела, что происходит за ним.

Она застыла, ошеломлённая и ужаснувшаяся.

Там, в голубом небе…

Ночной Сад дрейфовал среди облаков, отбрасывая тень на Остров Слоновой Кости. Огромные цепи соединяли его с берегом острова, как сходные трапы, и что-то ярко вспыхивало на его палубе каждые несколько секунд. Каждый раз, когда происходила вспышка, Башня Надежды содрогалась.

Это происходило потому, что Ночной Сад стрелял по ней из своих пушек.

«Почему…»

Рейн потеряла дар речи. Разворачивающаяся перед ней картина была попросту бессмысленной. Почему она Мастер? Почему Ночной Сад, Великая Цитадель Домена Человечества, осаждает оплот власти своего правителя? Почему люди на его палубе копошатся, как муравьи, словно готовясь к абордажу вражеского судна?

«Рейн!»

Только крик леди Кассии вернул её в чувства.

«Точно!»

Это была Эпоха Заклятия Кошмара. Всевозможные странные события были не только возможны, но и неизбежно должны были рано или поздно произойти. Чтобы выжить, нужно было сначала действовать, а потом думать.

Если какой-то непостижимый потусторонний ужас пытается тебя сожрать, нет смысла размышлять о тайнах его природы — нужно просто избежать участи быть съеденным. Именно так солдаты выживали в Божьей Могиле, так что Рейн была не чужда ситуаций, требующих быстрых действий при отсутствии понимания.

В глобальном смысле не было разницы между потусторонним ужасом и Великой Цитаделью, поэтому она решила отложить свои вопросы на потом.

Рейн повернулась к леди Кассии, готовая последовать за ней, и мгновенно потеряла только что обретённое самообладание. Её глаза расширились от ужаса.

Лишь теперь она заметила, что роскошная туника Святой залита кровью. Рукоять кинжала торчала у неё чуть ниже рёбер, и в этот момент леди Кассия схватилась за неё и с тихим стоном медленно извлекла из своей плоти чёрное лезвие змеевидного стилета.

«Этот кинжал…»

Он показался знакомым.

«Л-леди Кассия?»

Та повернула к Рейн голову и прижала руку к кровоточащей ране.

«Сними свои Эпитеты, Рейн».

Рейн позволила себе на мгновение почувствовать замешательство. Она хотела возразить против приказа старшей женщины.

Оба Эпитета, которые она могла назначить, были даны мечу Тамар. Она позаботилась о том, чтобы они были полезными, но недостаточно мощными, чтобы высасывать её эссенцию — так она могла поддерживать их неограниченно долго, или, по крайней мере, до того дня, когда Тамар вернётся из Кошмара. Снять Эпитеты означало лишить свою подругу части её силы.

Но затем Рейн ощутила странное несоответствие между тем, как должна была выглядеть реальность, и тем, как она выглядела. Она не чувствовала, как два назначенных ею Эпитета меча Тамар откачивают частичку её эссенции. Вместо этого она чувствовала, как три Эпитета пожирают её эссенцию с ошеломляющей скоростью.

И они были назначены леди Кассии.

«С каких пор я могу поддерживать три Эпитета одновременно… ах, да».

Рейн сняла Эпитеты, и мгновение спустя леди Кассия слегка пошатнулась и облегчённо вздохнула.

«Хорошо. А теперь… пойдём».

Она подошла вплотную к Рейн и вложила в её руки рукоять окровавленного кинжала. Рейн медленно опустила взгляд, с пустым выражением изучая змеевидный клинок. Затем кинжал дрогнул и превратился в большую чёрную змею, которая скользнула в её рукав и исчезла.

«…Она стала больше».

Леди Кассия потянула её к двери. Они покинули покои Рейн, пока Башня Тоски сотрясалась и стонала вокруг них. В коридоре было ещё больше дыма. Оглушительные удары заряженных пушечных ядер приглушались древними стенами, но всё равно звенели в ушах Рейн.

«Леди Кассия, ваши раны…»

Прекрасная Святая вела её сквозь дым, ориентируясь в хаосе куда лучше, чем могла бы Рейн, несмотря на свою слепоту.

«Не беспокойся обо мне. Клинок прошёл мимо моего сердца, а я… из тех, кого нельзя убить, кроме как одним ударом».

И действительно, как только она произнесла эти слова, из-под её окровавленной туники полился мягкий свет, стирая ужасную рану. Рейн уставилась на кровь ошеломлённым взглядом.

«Прошёл мимо сердца».

А могла ли она целиться в сердце?

А как же её Недостаток?

Нет, зачем ей вообще было нападать на леди Кассию⁈

«Санни…»

Рейн встрепенулась. Да, Остров Слоновой Кости подвергся нападению… но здесь жили два Суверена

Почему они ничего не предпринимают?

«Где Санни и леди Нефис?»

Леди Кассия схватилась за стену, чтобы устоять при новом толчке, затем вытерла кровь с лица и двинулась вперёд спокойными, уверенными шагами.

«Они сражаются в другой битве, далеко отсюда».

Её голос был зловеще спокоен, несмотря на смертельную опасность их положения.

Рейн хотела что-то сказать, но в этот момент из дыма появился кто-то ещё. Это была одна из Хранительниц Огня, Мастер по имени Сид.

Прежде чем Рейн успела облегчённо вздохнуть, Сид внезапно оказалась рядом с ними, её меч сверкнул, обрушиваясь на шею леди Кассии. Всё произошло так быстро, что Рейн едва успела среагировать… но, по правде говоря, уже было странно, что она вообще сумела воспринять атаку и двинуться раньше, чем меч достиг цели.

Однако меч не попал в шею леди Кассии. Она сделала крошечный шаг и слегка развернула корпус, позволив мечу пролететь мимо без вреда. Одной рукой она схватила Хранительницу Огня за запястье. Другая рванулась вперёд и ударила женщину в грудь, отправив её пошатываться к стене.

Прежде чем Сид успела оправиться, леди Кассия оказалась в шаге от неё. Её ладонь снова рванулась вперёд, сила удара заставила затылок Сид врезаться в стену Башни Слоновой Кости.

Хранительница Огня сползла на пол, оставив кровавый след на белом камне. Она была ещё жива, но полностью без сознания. Снаружи странная серебристая вспышка озарила палубу Ночного Сада.

«Идём!»

Теперь в голосе леди Кассии появилась срочность.

Они помчались по коридору и достигли комнаты, где Нефис оставляла цветы для таинственной женщины. Та женщина всё ещё была там, с безмятежным выражением лица глядя в окно. Хаос катастрофической осады, казалось, не затронул её вовсе…

Ваза, стоявшая на её тумбочке, была опрокинута, и цветы рассыпались по полу.

Лишь теперь, увидев прекрасную женщину вблизи, Рейн осознала жуткую правду. Она не была безмятежной, спокойной или невозмутимой… вместо этого она была Пустой.

Её сходство с Нефис также было неоспоримым.

Так что Рейн вдруг догадалась, кто она.

«Рейн, толкай коляску. Как только мы достигнем лестницы, используй свой Аспект, чтобы устойчиво удерживать её».

Рейн послушно ухватилась за ручки инвалидной коляски, затем на мгновение замешкалась.

«Но куда мы идём?»

Остров Слоновой Кости находился под атакой, и оба Суверена, призванные его защищать, необъяснимо исчезли. Ночной Сад был гигантским кораблём с бесчисленными Пробуждёнными воинами на борту… если даже Хранителям Огня нельзя было доверять, как леди Кассия собиралась отразить нападение?

Если, конечно, не…

Рейн внезапно побледнела как привидение.

Если леди Кассия возьмёт под контроль Великую Цитадель, она сможет управлять её Компонентами. А если она призовёт Сокрушение…

«В-вы… вы собираетесь уничтожить Ночной Сад?»

Сокрушение было мистической силой, способной сравнять с землёй целые регионы Царства Снов — или удерживать сотни огромных островов в воздухе на протяжении тысячелетий. Однако оно не прикладывало одинаковую силу ко всему, чего могло достичь. Вместо этого мощь Сокрушения росла экспоненциально по мере приближения к его источнику.

Оно могло превратить здание в щебень, пока Остров Слоновой Кости летел в нескольких километрах над землёй. Но Ночной Сад находился всего в сотнях метров от берегов летающего острова, с каждой секундой приближаясь по мере натягивания цепей, прикреплённых к абордажным крюкам. На таком расстоянии Сокрушение было бы достаточно ужасающим, чтобы раздробить тело бога.

Сможет ли оно сломать и Ночной Сад, превратив его в огромное облако щепок?

Но… на борту живого корабля жили бесчисленные люди…

Леди Кассия горько улыбнулась.

«О чём это ты? Нет, конечно же нет. Мы просто собираемся сбежать».

Рейн облегчённо вздохнула.

Затем содрогнулась.

Побег?

Они оставляли Остров Слоновой Кости. Башня Тоски стала символом Домена Человечества и синонимом трона Меняющей Звезды, так что если она попадёт в руки противника — кем бы он ни был — разве это не будет означать, что Домен Человечества пал? Не говоря уже о том, что они находились высоко над землёй, и вокруг был лишь открытый небосвод. Даже если леди Кассия сможет призвать летающее Эхо, как они собираются уйти от преследования Ночного Сада?

«Вперёд!»

Леди Кассия уже выходила из комнаты. Прикусив губу, Рейн назначила инвалидной коляске три Эпитета — Стабильность, Лёгкость и Левитация — и толкнула её вперёд, одновременно оценивая, сколько её эссенции потребляется.

Это было гораздо меньше, чем она ожидала.

«Значит, эффективность Эпитетов тоже зависит от моего Ранга».

Быть Мастером было довольно здорово.

Ей было интересно, какая у неё Вознесённая Способность. К сожалению, сейчас было не время это выяснять.

Пробежав сквозь едкий дым, они достигли главной лестницы Башни Слоновой Кости и быстро спустились на первый этаж. По пути на них напали ещё несколько Хранителей Огня — леди Кассия каждый раз вступала с ними в схватку, повергая их за считанные секунды.

Женщина в инвалидной коляске оставалась бесстрастной и отстранённой среди всего этого хаоса.

Рейн, тем временем, пришлось пересмотреть своё мнение о Песне Павших. Леди Кассия, конечно, была известна среди Святых, но не столько своей боевой мощью, сколько проницательностью, добродетелью и усердием. Её воспринимали как мудрого советника и помощницу сияющей Меняющей Звезды, почти неразличимую в сиянии своей госпожи.

Однако, увидев, как она сражается с Хранителями Огня — лучшими из лучших среди воинов человечества — Рейн должна была признать, что леди Кассия была немного… пугающей. Тем более, что её сила так долго оставалась незамеченной, несмотря на всё внимание, которое было приковано к ней.

Да, Хранители Огня были более низкого Ранга, чем она. Но она не просто побеждала их — она сокрушала их с невозможной быстротой, холодной грацией и безупречной эффективностью движений. Более того, она делала это голыми руками, несмотря на арсенал мощных Воспоминаний её противников, и при этом умудрялась оставлять их всех в живых.

Внезапно Рейн почувствовала, что слепая Святая гораздо больше подходит для тьмы Клана Теней, чем для блеска Хранителей Огня. Более того, она подходила для этой тьмы куда больше, чем большинство настоящих членов Клана Теней.

Они прошли сквозь челюсти мёртвого дракона и выбрались на изумрудную траву Острова Слоновой Кости. Отсюда Ночной Сад был похож на тёмную стену, нависающую над великой пагодой и затмевающую солнце.

Летающие Эхо и Пробуждённые воины уже пытались прорваться через пропасть между его палубой и берегами летающего острова — сложный рунический массив пока сдерживал их, но он не мог долго продержаться под сокрушительным артиллерийским обстрелом.

«Быстрее».

Леди Кассия направила Рейн вокруг Башни Слоновой Кости и двинулась по траве к роще древних деревьев вдалеке. Однако в этот момент весь остров содрогнулся, и рунический массив погас в потоке серебряного света. Рейн едва удержала равновесие, почувствовав нечто колоссальное и ужасное, приближающееся к ним с небес.

Леди Кассия обернулась и подняла голову.

Её выражение лица стало суровым.

«…Ночной Странник».

Она на мгновение замешкалась, затем повернулась к Рейн.

«Иди вперёд, Рейн. За рощей будет беседка и каменная арка. Когда доберёшься туда, призови Истинные Имена Огня, Божественности и Переступания Порогов, затем направь их в камень. Я скоро присоединюсь к тебе».

Рейн колебалась, глядя на неё с беспокойством.

«Но…»

Но леди Кассия уже отворачивалась, протягивая руку, чтобы призвать Воспоминание.

«Иди. У нас нет времени».

Стиснув зубы, Рейн повернулась к ней спиной и толкнула инвалидную коляску вперёд. Остров содрогался и трясся, пока они мчались к роще. Затем земля под её ногами словно пошла рябью, и вспышка серебряного света затопила всё вокруг.

Оглушительный грохот ударил ей в спину, сбив Рейн с ног.

«Чёрт возьми…»

Поднявшись, она снова схватилась за ручки левитирующей коляски и поспешила к каменной арке, о которой говорила леди Кассия.

Там Рейн остановилась и призвала Истинные Имена.

Истинное Имя Огня было достаточно простым для направления. Как и Имя Переступания Порогов. Божественность, однако… это было одно из первых Имён, которым её научила Нефис, поскольку оно было основой бесчисленных других Имён. Оно также было противоположностью Пустоты, а значит, и Порчи. Однако, хотя все Формирователи должны были знать его, они почти никогда не призывали его. Вернее, они были не способны призывать его, поскольку смертным не дано повелевать Божественностью.

Нефис могла направлять его благодаря Пламени Божественности, горящему в её душе, а также благодаря своей Божественной Родословной.

У Рейн, однако, не было ни того, ни другого. Поэтому она даже не пыталась сделать то же самое. Но сейчас у неё не было другого выбора.

Вес первозданного Имени был почти сокрушительным. Однако, к удивлению Рейн, оно не разорвало её на части — вместо этого её Метка Теней, казалось, отозвалась на Имя Божественности и помогла ей направить его сияющую мелодию.

Пока Рейн шаталась под бременем призыва трёх Имён, арка из слоновой кости словно стала немного туманной.

Затем пустота внутри неё внезапно сменилась прохладной тьмой.

Это было поразительное зрелище. За аркой было голубое небо, но внутри неё был тёмный зал, освещённый лишь призрачным светом зачарованного фонаря.

«И что… теперь?»

Прежде чем Рейн успела закончить мысль, кто-то внезапно приземлился на землю рядом с ней. Затем нежная рука толкнула её в темноту.

Рейн споткнулась вперёд, прошла сквозь портал и перекатилась по каменному полу. Обернувшись, она увидела леди Кассию — её окровавленная одежда была растрёпана и порвана, края опалены — выталкивающую инвалидную коляску с травы Острова Слоновой Кости на обсидиановый пол тёмного зала.

Как только они прошли сквозь портал, он погас. Всё, что осталось — это арка из чёрного дерева, словно растущая из пола.

Леди Кассия тяжело выдохнула и опустилась на колени.

В последовавшей тишине Рейн внезапно услышала звук неторопливых шагов, приближающихся к ним из темноты. Подняв взгляд, она увидела глаза, похожие на две лужицы ртути, смотрящие на неё сверху вниз.

Её отражение в них казалось маленьким, слабым и испуганным.

«Ну и ну. Смотрите, кто к нам пожаловал!»

Высокий мужчина со странными зеркальными глазами смотрел на неё сверху вниз, слабо улыбаясь.

Затем он повернулся к леди Кассии, и его улыбка стала немного зловещей.

«Ах, разве это не моя любимая ведьма. Добро пожаловать в мой Домен, леди Кассия. Должен сказать, окровавленный вид тебе к лицу…»

Кэсси была ошеломлена хаотичным потоком воспоминаний, которые она поглощала. В одном воспоминании Рейн готовилась отправиться в путь к Вознесению — в следующем она пыталась сбежать с Острова Слоновой Кости, пока его осаждали рабы Домена Голода.

Санни и Нефис отсутствовали, ушли сражаться в какой-то неизвестной битве. Хранители Огня — самые преданные Меняющей Звезде среди всего человечества — пали жертвой чумы Астериона, доказав, что Домен Тоски практически уничтожен. Это не имело никакого смысла. Почему они допустили, чтобы всё зашло так далеко? Даже если Порождение Снов держал человечество в заложниках, должен был наступить момент, когда цена бездействия стала бы тяжелее, чем цена открытого сражения с ним. И всё же ему позволили продолжать распространять своё отвратительное влияние, пока даже Башня Тоски не была потеряна.

Ответы лежали в воспоминаниях Рейн, но эти воспоминания исчезли, стёртые самой Кэсси. Поэтому ей пришлось оставить это направление и сосредоточиться на новом.

Вначале, когда она ещё не вспомнила, кто она, её действия были не чем иным, как инстинктом. Но теперь, когда Кэсси собрала больше фрагментов себя, разгадывая свою сущность, словно головоломку, она получила больший контроль над своей Волей. Поэтому скорость поглощения воспоминаний резко возросла, и она могла легче распознавать их природу.

Щупальца её Воли пронзили океан воспоминаний, выхватывая десятки маленьких осколков, слабо мерцавших в темноте. Она искала только воспоминания о том, что произошло после совета чемпионов Домена Человечества и осады Башни Слоновой Кости. Воспоминания о чуме…

Мелкие осколки проносились в её сознании, мгновенно становясь её частью.

В одной сцене директор Бетани мирно проводила вечер с Квентином, своим возлюбленным и скрытым клинком Клана Теней.

Его выражение лица было мрачным.

«Слышала о том, что случилось в Стеклянном Аду, Бет? Слухи, скорее всего, преувеличены, но даже если хоть часть правды… чёрт возьми. В последнее время действительно кажется, что мир сошёл с ума».

Бет, сидевшая на диване и читавшая книгу, закинув ноги ему на колени, посмотрела на него с кривой улыбкой.

«В последнее время? Мир никогда и не был в здравом уме, не находишь?»

Она перевернула страницу и пожала плечами.

«Стеклянный Ад… Стеклянный Ад. Я слышала о нём. Интересно, сколько солнечной энергии можно собрать с той стеклянной равнины. Никто не настолько безумен, чтобы строить солнечную электростанцию в Божьей Могиле, но Стеклянный Ад? Думаю, это возможно…»

Квентин смотрел на неё в недоумении и нахмурился.

«Эй, я знаю, как ты любишь погружаться в академические размышления. Но сейчас это немного неуместно, не находишь? Столько людей уже погибло, и если слухи правдивы, вскоре погибнет ещё больше. Тебя это не беспокоит?»

Бет посмотрела на него и вздохнула.

Наклонившись вперёд, чтобы похлопать его по плечу, она сказала ободряющим тоном:

«Не волнуйся. Всё скоро разрешится — не о чем беспокоиться, правда».

Он приподнял бровь.

«Не о чем беспокоиться? Почему ты так думаешь?»

Бет посмотрела на него и улыбнулась.

Её тон был бодрым.

«Разумеется, из-за лорда Астериона. Разве он не обещал помочь? Я уверена, он во всём разберётся».

Квентин замер.

Его лицо не выдавало никаких эмоций, но глаза слегка дрогнули.

«Ч-что… что ты сказала?»

Бет несколько раз моргнула.

«Я сказала, что лорд Астерион во всём разберётся. Я имею в виду, он же Верховный, верно? И он гораздо старше и опытнее двух других. Так что он поможет».

Квентин некоторое время молчал, хмурясь. Затем он спросил нейтральным тоном:

«А разве ты не устроила скандал с Расселом всего неделю назад из-за того, что он ходил и агитировал за этого человека? Ты даже поставила его на испытательный срок за подрыв боевого духа».

Бет склонила голову набок с удивлением.

Что-то странное сверкнуло в её глазах, словно золотая искра вспыхнула в их глубине.

Затем она рассмеялась.

«О, правда? Должно быть, я была не в настроении. Придётся извиниться перед Расселом…»

В другом воспоминании Сейшан смотрела на Рэйвенхарт со склонов высокой горы в сопровождении двух своих сестёр.

Одинокий Вой говорила низким тоном:

«…Они даже пахнут иначе. Это трудно заметить, но стоит узнать этот запах, и его уже ни с чем не спутаешь. Сначала их было несколько, потом много. Теперь весь город смердит голодом — я даже не знаю, сколько людей ещё свободны от чумы. Найтингейл беспокоится не о том, о чём нужно».

Лунная Вуаль, стоявшая неподалёку, приподняла бровь.

«К чему ты ведёшь?»

Одинокий Вой мрачно посмотрела на неё.

«Я говорю, что пока мы все бегаем в панике из-за Мордрета, о чём нам действительно стоит беспокоиться, так это об ударе в спину».

Сейшан медленно выдохнула.

«Я согласна с Воем. Я тоже это почувствовала… кровь теперь течёт иначе. Всё гораздо хуже, чем мы предполагали. Не знаю, о чём думает Нефис, почему не сжигает инфекцию».

Лунная Вуаль пожала плечами.

«Она, наверное, не хочет вырезать половину человечества. Плюс… действительно ли нужно избавляться от заражённых?»

И Сейшан, и Одинокий Вой странно посмотрели на неё.

«Что ты имеешь в виду?»

Лунная Вуаль слабо улыбнулась.

«Подданные Домена Голода пока не сделали ничего хотя бы отдалённо вредного. И не похоже, что они собираются восстать против человечества — их единственная вина в том, что они ослабили силу Домена Меняющей Звезды. Разве это преступление, достойное смертной казни?»

Сейшан глубоко нахмурилась.

«Ты была первой, кто подтвердил свою верность Нефис. Почему ты вдруг меняешь свою позицию?»

Лунная Вуаль встретила её взгляд и слегка склонила голову.

«Возможно, мы слишком поспешно сочли его врагом».

Одинокий Вой фыркнула.

«Ты, должно быть, сошла с ума. Ты забыла, что его настоящая цель — поглотить нас всех?»

Лунная Вуаль молча смотрела на неё какое-то время. Затем она нахмурилась и в замешательстве приложила руку ко лбу.

«Верно. Как я могла… как я могла забыть?»

Её лицо внезапно стало смертельно бледным, и она посмотрела на сестёр широко раскрытыми глазами.

«Я… я не могу быть… я — это всё ещё я, верно?»

Сейшан и Одинокий Вой изучали её с тревожными лицами.

Они волновались за сестру…

Но в то же время их охватывала ещё более глубокая тревога.

Откуда им самим знать, что они всё ещё те, кем были раньше?

В другом воспоминании Эффи смотрела на пляшущий в камине огонь с отстранённым выражением лица. Её обычная жизнерадостность исчезла, уступив место сомнению и тревоге, засевшим в её карих глазах. Вскоре раздался звук открывающейся двери, и она взглянула на вход. Она тяжело вздохнула, а затем заставила себя улыбнуться.

Спустя несколько секунд в комнату вошёл её муж и с удивлением посмотрел на неё.

«О? Ты сегодня рано. Я думал, мы в ближайшие недели будем тебя едва видеть».

Эффи фыркнула.

«Не звучи так разочарованно».

Её муж рассмеялся, подошёл и обнял её.

«Никогда. Я безумно счастлив, что ты здесь. Линг тоже будет вне себя от радости, когда вернётся с занятий… о, ты голодна? Я могу что-нибудь приготовить, если хочешь».

Эффи улыбнулась.

«Ты же меня знаешь. Я всегда голодна».

Пока он шёл готовить ужин, улыбка сошла с её лица, и она разглядывала его спину со сложным выражением.

За ужином и беседой Эффи продолжала поглядывать на мужа, когда он отводил взгляд.

В конце концов она спросила:

«Кстати… ты нанял нового репетитора для нашего пельмешка?»

Её муж отхлебнул чая и кивнул.

«Да, учителя истории. А что?»

Эффи замялась.

«Зачем ему новый учитель? Что не так с Джулиусом?»

Он рассмеялся.

«Да нет, с учителем Джулиусом всё в порядке, конечно! Просто наш сын довольно энергичный, а учитель Джулиус — уже не молодой человек. К тому же он не может быть специалистом во всём».

Эффи помолчала какое-то время, затем нахмурилась.

«Тем не менее. Кто этот новый учитель? Какова его квалификация? Проверили ли его биографию? И самое главное — почему ты просто взял и нанял его, не обсудив со мной?»

Её муж, казалось, был ошарашен.

«Что? Ты просто была занята, вот и всё».

Эффи нахмурилась сильнее.

«Я никогда не бываю слишком занята, когда дело касается нашего сына. Ты же знаешь».

Возможно, это был простой случай недопонимания. Её муж, возможно, просто принял импульсивное решение, думая о том, что лучше для Малыша Линга.

Или…

Возможно, это было что-то иное.

Могло ли быть?

В последнее время Эффи была напряжена и встревожена. Она особенно беспокоилась, поскольку Порождение Снов уже выразил интерес к её сыну. Поэтому она была чувствительна ко всему, что касалось Малыша Линга. Она бы даже не узнала, что у Линга появился новый учитель, если бы Санни не сказал ей. Её муж никогда бы не принял такое важное решение, как выбор учителя для их сына, без неё — особенно сейчас, когда чума Астериона расползалась по двум мирам, как лесной пожар.

Он знал, насколько всё опасно в данный момент.

Это было совсем не нормально.

Это было…

«Подозрительно?»

Но нет, может быть… возможно, это просто её паранойя. Возможно, она ошибалась, и на всё это было совершенно разумное объяснение.

Её муж молча смотрел на неё.

В конце концов он сказал:

«Это неправда».

Эффи удивилась.

«Что?»

Он вздохнул.

«Неправда, что ты никогда не бываешь слишком занята, когда дело касается нашего сына. На самом деле, ты слишком часто бываешь занята и для него… и для меня. Я понимаю, правда. Ты важный человек. Твои обязанности часто удерживают тебя вдали от дома, и иногда тебе приходится уезжать на целые недели, чтобы сражаться за человечество на передовой. Я не обвиняю тебя в этом».

Он покачал головой.

«Но несправедливо говорить, что у тебя всегда есть для нас время».

Эффи уставилась на него, потрясённая.

Острое чувство вины пронзило её сердце.

Но в то же время…

Она не могла не заметить, что он избежал ответов на все её вопросы. Это было совпадением или тактикой?

Могла ли она…

Могла ли она всё ещё доверять своему мужу?

Этот вопрос сводил с ума.

Отвратительная двойственность всего происходящего резала её, словно тупой клинок. Она не была уверена, что он лжёт, но и не могла быть уверена, что он полностью искренен. Она хотела потребовать ответов, но боялась узнать правду. Больше всего она боялась обвинить его в предательстве, а потом выяснить, что всё это было недоразумением.

«Ненавижу это. Ненавижу всё это».

У Эффи пропал аппетит.

Отодвинув тарелку, она посмотрела на мужа и сказала:

«Я хочу, чтобы ты мне кое-что сказал».

Он приподнял бровь.

«Что?»

Эффи какое-то время смотрела на него, затем произнесла:

«Скажи мне, что Порождение Снов — мерзкий подонок, что у него в сердце только злоба и что Нефис рано или поздно запечатает этого порочного упыря навечно».

Её муж смотрел на неё с лёгкой улыбкой.

Между ними растянулось молчание, от которого холодная дрожь пробежала по спине Эффи.

В конце концов, однако, он усмехнулся.

«И это всё, чего ты хочешь? Конечно. Порождение Снов — мерзкий подонок, у него в сердце только злоба, и леди Нефис скоро запечатает его навечно».

Эффи облегчённо вздохнула.

Но потом заколебалась.

«Почему… он не сердится на меня? Разве он не должен сердиться за то, что его подозревают?»

Она посмотрела на мужа, всё ещё неуверенная.

Он усмехнулся, покачал головой и сосредоточился на своей еде.

«Возможно, я всё-таки ошибалась».

Пока огонь, горевший в камине, отражался в его глазах, в их глубинах на мгновение, казалось, вспыхнул золотой отблеск.

…И затем — россыпь других воспоминаний, мелькающих, словно ужасные снимки умирающего мира.

Эффи лежала на холодных камнях, её окровавленные конечности были скованы железными цепями. От былой бодрой, полной жизни женщины не осталось и следа — вместо этого она была похожа на труп, такой истощённый, что казалось, порыв ветра сломает её пополам.

Её руки стали костлявыми и слабыми. Рёбра выпирали гребнями, плотно обтянутые безжизненной кожей. Живот был таким тонким, что, казалось, прилип к позвоночнику. Её измождённое лицо было впалым и в синяках, с лихорадочно горящими в темноте глазами. Ноги были похожи на длинные палки, неловко согнутые. Казалось, она больше не могла ими двигать.

Её тело было жутким изображением зверя, который медленно пожирал сам себя, уже переварив большую часть собственной плоти.

Затем раздался звук открывающейся двери, и она безвольно повернула голову, чтобы взглянуть на прутья своей клетки.

В затхлом воздухе повеял восхитительный аромат.

В подземелье, осторожно ступая по вырезанным на полу рунам, появился её муж. Он нёс поднос, доверху наполненный всевозможной вкусной едой.

Он поставил поднос перед клеткой и улыбнулся.

«Я принёс твоё любимое».

Эффи просто смотрела на него, ничего не говоря. Он помедлил какое-то время, затем вздохнул.

«Я просто не понимаю, почему ты упорствуешь в этой глупости, любовь моя. Тебе нужно всего лишь сказать мне, где наш сын».

Он изучил ужасное состояние её тела, и его выражение стало мрачным.

«Тебе даже не нужно говорить! Просто подумай. Пожалуйста, Эффи… скажи мне, где наш сын. Давай покончим с этим. Где Малыш Линг?»

Эффи промолчала…

А затем медленно улыбнулась.

Её хриплый голос был похож на умирающее эхо.

«Ах, вот как? Значит, упырь… читает мои мысли?»

Отвернувшись от мужа, она посмотрела на потолок и вдруг рассмеялась.

«О чём я сейчас думаю?»

Выражение лица её мужа изменилось. Он задержался на мгновение, затем нахмурился в недоумении.

«…О еде? Ты думаешь только о еде?»

Пронзительный смех Эффи стал громче.

«Ах, что же делать? Еда! Я могу думать только о еде! Как же этому ублюдку не повезло, да?»

Её смех перешёл в кашель, а затем в рыдания.

«Еда… ах, я голодна…»

В другом месте Квентин и Бет держались за руки, улыбаясь, и смотрели на небо. В небе Остров Слоновой Кости был осаждён Ночным Садом и через несколько минут должен был попасть в руки рабов Домена Голода.

«Смотри, Бет! Святые Ночи идут в бой!»

Бет радостно улыбнулась.

«Да. Этот серебристый свет… какой красивый».

И где-то ещё, в Рэйвенхарте… Сейшан оказалась вынужденной пролить кровь своих сестёр.

Но довольно скоро она вновь была с ними заодно.

Всё началось медленно.

Как для человеческих поселений в Царстве Снов, Красный Холм был небольшим городком. Он располагался в одном из самых отдалённых регионов этого ужасного мира, вдали и от Бастиона, и от Рэйвенхарта. Стеклянный Ад граничил со Скованными Островами на востоке и Божьей Могилой на западе. С юга его ограничивало захватывающее дух море. Море было спокойным, как озеро, и прекрасным, как сказка, но его вода была смертельным ядом. По сути, она была способна растворить человеческую плоть за считанные секунды — через минуту-другую оставались одни кости. Поэтому его и называли Морем Костей.

С севера обширную равнину Стеклянного Ада омывали туманы Полых Гор.

Учитывая, насколько удалённым был Стеклянный Ад, Красный Холм редко видел гостей. Единственными, кто его посещал, были торговцы, путешествующие из Бастиона в Рэйвенхарт или к Озеру Слёз. Караваны с востока прибывали потрёпанными и нуждались в передышке после долгого пути, поэтому они проводили некоторое время в городе, прежде чем отправиться на его завершающий этап — тяжёлый переход через Божью Могилу.

Караваны же, прибывавшие с запада, нуждались в отдыхе и починке как раз из-за этого перехода.

Торговцы привозили с собой стройматериалы, еду и предметы роскоши. Уезжали они, нагруженные мистическим стеклом, которое было основным экспортным товаром Красного Холма. Помимо торговцев, источником ресурсов, необходимых местным для выживания, был сам Владыка Ада — как Святой, он был способен приносить из мира бодрствования множество припасов.

Это была одна из самых важных ролей, которую Святые играли в удалённых поселениях вроде Красного Холма. Их сила и воинское мастерство, разумеется, имели огромное значение, но их ценность как логистических центров была, пожалуй, даже выше. Когда за поселением присматривал Трансцендент, его жители, по крайней мере, не умрут с голоду или от жажды.

Мастера были такими же, пусть они и могли переносить через границу двух Царств лишь скромный груз. Личные связи с Мастером означали жизнь более комфортную, чем у соседей. Жители Красного Холма были чётко разделены на тех, у кого было мало, и тех, у кого было больше. Последние могли наслаждаться уединением и прохладой в своих домах, потому что стены их домов были покрыты деревом или камнем. Первые жили на виду у всех соседей, потому что стены их домов были сделаны из голого стекла.

В Красном Холме было очень мало секретов.

Жизнь здесь была простой и стоящей. Помимо услуг гостеприимства, ориентированных на проезжающих торговцев, основной местной индустрией была добыча, обработка и транспортировка стекла.

Добывать стекло в аду было тяжёлой и опасной работой… а иногда и очень рискованной.

Если карьер становился слишком глубоким, существовал риск обрушения в туннели под ним и высвобождения роя жутких мерзостей из Улья. К счастью, силы клана Махарана были сильны и дисциплинированны, а их грозный владыка казался почти всеведущим.

Владыка Ада не только управлял городом и охранял шахтёров, но и присматривал за всем регионом, распространяя свою защиту на караваны, путешествующие из Божьей Могилы или Скованных Островов. Так что, даже будучи суровым и строгим, порой безжалостным, он и его клан пользовались большой симпатией у граждан Красного Холма.

Они чувствовали, что у них есть будущее под его правлением, и это было разительным отличием от тихого безысходного чувства, которое они испытывали на умирающей Земле… и, конечно же, была их сияющая богиня, Меняющая Звезда, чья благодать достигала подданных Домена Человечества даже в этом удалённом регионе. Под защитой Владыки Ада и под руководством Меняющей Звезды люди чувствовали удовлетворение от своей жизни. Больше всего они были мотивированы усердно трудиться и ждать следующего дня, потому что результаты их труда были осязаемы.

Как и все человеческие города в Царстве Снов, Красный Холм был молод. Он всё ещё находился на стадии основания, с бесконечным океаном работы, которую нужно было сделать, — но из-за этого люди видели, как их город понемногу преображается каждый раз, когда они просыпались. Каждый день появлялось что-то новое. Их город постоянно делал шаги вперёд, рос и становился лучше приспособленным для человеческой жизни.

Так что будущее казалось светлым. Настоящее тоже было светлым. Ничто по-настоящему не омрачало адскую, размеренную жизнь людей Красного Холма.

Пока среди людей не начали распространяться странные идеи.

Казалось, их занесли в город проезжающие торговцы или те Пробуждённые, которые всё ещё пребывали в мире бодрствования, лишь время от времени отправляясь во сне в Царство Снов.

Сначала никто не обращал особого внимания на странные разговоры.

Шахтёр, отправленный в полевой госпиталь с ужасным ожогом на плече, лишь усмехнулся, услышав, как пациент на соседней койке поносит Меняющую Звезду и разоблачает ужасные преступления, которые она, якобы, совершила.

Пробуждённый воин клана Махарана нахмурился, услышав, как член его когорты делится новостями, которые она услышала в мире бодрствования, с мыслью, что Домену Человечества не нужен новый Верховный, сеющий смуту.

Официантка, работавшая в таверне у городских ворот, пришла в замешательство, услышав, как повар использует в качестве благословения незнакомое имя. Из-за удалённости и изолированности Красного Холма новости доходили до него с задержкой — и когда доходили, многие факты обычно искажались или терялись. Так что новости о столкновении Порождения Снов с Меняющей Звездой дошли сюда не сразу. Даже когда они дошли, местные не придали им особого значения.

Тогда они не знали, что эта новость была знаком того, что чума уже достигла их города.

Впервые местные жители почувствовали, что что-то не так, когда странные разговоры не утихли спустя неделю-другую. Вместо этого они, казалось, лишь нарастали, и всё больше людей принимали беспочвенные слухи за правду.

Пока были лишь единичные чудаки, поносящие Меняющую Звезду, всё было терпимо. Но когда их число выросло, настроение в городе ухудшилось. Сплетники продолжали нести чепуху о леди Меняющей Звезде и клане Бессмертного Пламени, и люди понемногу начинали злиться.

В конце концов, эти две идеи — клан Бессмертного Пламени и его последняя дочь — олицетворяли не просто власть Домена Человечества и правящего им Суверена. В этом мире, где боги были мертвы, а ужасающие существа смотрели на человечество с голодом, они были самым близким к чему-то священному для людей.

Меняющая Звезда была символом их надежды и одновременно её источником. Непоколебимость Бессмертного Пламени была синонимом самого человечества. Естественно, эмоции зашкаливали, когда кто-то ставил под сомнение и злонамеренно подрывал либо одно, либо другое. Особенно здесь, в Красном Холме, где большинство людей жили на виду друг у друга и редко хранили секреты, такое святотатство не могло не привести к нескольким стычкам.

Более чем в нескольких случаях за оскорблениями следовали кулаки. Прозрачное стекло было запачкано кровью, и слугам клана Махарана приходилось разнимать дерущихся горожан.

Ситуацию усугублял ещё и тот факт, что слухам верили не только обычные люди. Жутко было то, что даже люди, которых все считали умными и здравомыслящими, вдруг начинали переходить на сторону отступников. Даже собственные друзья и семья могли внезапно отринуть свои глубоко укоренившиеся убеждения и принципы, изменив свой взгляд на мир.

Шахтёр наконец вернулся домой после долгой смены на удалённом карьере, счастливый увидеть жену и родителей. К его огорчению, однако, первая, судя по всему, серьёзно поссорилась со вторыми, причём настолько, что они даже не разговаривали друг с другом. Причиной ссоры было то, что его жена каким-то образом стала ярой поклонницей нового Суверена, Порождения Снов, которого его отец презирал.

Пробуждённый воин и его братья с сёстрами устроили поминальный ужин в честь погибшего старшего брата, павшего в Божьей Могиле. Самый младший стиснул зубы и выплюнул, что если бы не Меняющая Звезда, их семья до сих пор была бы цела. Когда воин взглянул на него в полном недоумении и сказал, что это неправда, юноша лишь горько рассердился на него.

Официантка перестала понимать свою дочь в последнее время. Та казалась ей чужой. Её благоговение перед леди Нефис, которую она раньше боготворила, внезапно исчезло. Его сменило восхищение мужчиной по имени Астерион, почти фанатичное. Когда официантка спросила её об этом, дочь лишь пусто уставилась на неё. Это было тревожно. Это было тревожнее всего. Самое же страшное заключалось в том, что никакая логика и убеждения, казалось, не могли вернуть их рассудок — попытки спорить с отступниками были похожи на битьё головой о стену, потому что все аргументы просто игнорировались или переворачивались с ног на голову и использовались против вас, даже если при этом терялся всякий рациональный смысл. Это происходило потому, что большинство людей спорили не с помощью логики, а с помощью эмоций. Пока они эмоционально привязаны к идее, их подсознание найдёт всевозможные способы превратить эту идею в истину с иллюзией разумности.

И по мере того, как верные Меняющей Звезде спорили с растущим числом ревностных сторонников Астериона, сама идея истины постепенно размывалась.

Когда это случилось, пришли кошмары.

Возможно, они мучили горожан Красного Холма уже какое-то время, но никто этого не замечал из-за всего происходящего. Люди просто просыпались уставшими, проведя беспокойную ночь, ворочаясь во сне. Сначала несколько человек, потом больше, пока у половины города не появились синяки под глазами.

Их лица тоже были словно охвачены тревогой. Однако никто не обращал на это внимания, пока кошмары не стали ясными и яркими.

В них жители Красного Холма горели.

Успокаивающее пламя, что однажды принесло им надежду, стало вместо этого жгучим и ненасытным. Их кожа покрывалась волдырями, а потом чернела. Плоть под ней превращалась в уголь, затем рассыпалась в пепел. Белые кости трескались и плавились.

Кошмары повторялись снова и снова, вселяя в сердца людей новый страх.

Именно тогда некоторые из них начали задаваться вопросом…

Благословение Меняющей Звезды могло достичь их через весь мир, смывая их раны волной белого пламени.

Но то самое пламя могло не только исцелять, но и разрушать.

Так… значит ли это, что если бы Нефис из клана Бессмертного Пламени захотела, она могла бы сжечь кого угодно, где угодно и в любой момент времени? Означало ли это, что пока они являются частью её сияющего Домена, их жизнь зависит исключительно от её милости?

И что от её гнева нет спасения. Вернее, не было. До тех пор, пока Порождение Снов не пришёл к берегам Зеркального Озера и не предложил свою помощь.

Как только это осознание проникло в умы жителей Красного Холма, число отступников среди них стало стремительно расти.

Пока не настал день, когда Пробуждённый воин, патрулируя рынок, увидел драку. Шахтёр с бронзовой кожей ввязался в перепалку с поваром из соседней гостиницы, выкрикивая ругательства.

«Заткнись! Заткни свой грязный рот! Я так устал от вас, психопатов! Прекратите нести эту чушь везде, куда бы вы ни пошли, чёрт возьми!»

Пробуждённый воин нахмурился, затем подошёл к дерущейся паре и силой оттащил их друг от друга.

Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что происходит. Повар был одним из отступников, а отступники никогда не могли просто иметь мнение. Казалось, они были одержимы идеей распространить весть о своём изменившемся мировоззрении как можно дальше и шире, игнорируя тот факт, что это может вызывать дискомфорт у других людей.

Хмурясь всё сильнее, Пробуждённый воин поддержал избитого повара, отряхнул его одежду, а затем мрачно повернулся к шахтёру.

Когда он заговорил, его голос звучал сурово.

«…Зачем ты пристаёшь к верному слуге лорда Астериона?»

Стоя на вершине Красного Холма, Дар из клана Махарана наблюдал за своим городом с озабоченным выражением лица. Он казался уставшим, под глазами у него были тёмные круги. Его взгляд был немного расфокусирован.

В какой-то момент его пальцы дёрнулись, и он со вздохом взглянул вдаль.

Его внушительная фигура отражалась в полированном стекле, утопая в солнечном свете.

Как раз в тот момент, когда он отвернулся, чтобы посмотреть на горизонт, его отражение, казалось, на мгновение слабо улыбнулось.

Положение в Красном Холме ухудшалось.

Что ещё тревожнее, положение ухудшалось повсюду.

Пробуждённые, которые всё ещё жили в мире бодрствования, приносили тревожные новости каждый раз, когда возвращались в Царство Снов. Казалось, человечество шаталось под грузом недавних откровений… то, что начиналось как скандальные слухи, расползлось словно чума, и несокрушимая слава клана Бессмертного Пламени медленно стала для многих источником не спокойствия, а тревоги.

Для большого и быстро растущего числа людей, во всяком случае.

Улицы ОССК были неспокойны. Настроение в других Квадрантах тоже. Одни чувствовали беспокойство из-за слухов, другие верили им и хотели выразить своё возмущение. Они часто сталкивались, прямо как в Красном Холме — только в гораздо большем масштабе. Внезапно ситуация в мире бодрствования стала ещё более напряжённой и мрачной, чем прежде.

То же самое происходило и в Царстве Снов, хотя некоторые регионы, казалось, переживали это хуже других. Критиков Бессмертного Пламени поначалу было мало и встречались они редко. Затем их число стало постепенно расти. В конце концов, они начали объединяться и собираться, образуя группы. С этого момента отступники утвердились как значительная фракция, а не как несколько разрозненных маргинальных групп. Они всё ещё были неорганизованны и не имели единства, но уже представляли собой нечто большее, чем незначительную диковинку. Напротив, они имели неоспоримое присутствие во всех слоях общества.

Простые люди, Пробуждённые и даже Вознесённые… лишь Святые всё ещё оставались оплотом верности, стоя рядом с Меняющей Звездой и кланом Бессмертного Пламени словно крепость, сложенная из человеческих душ.

По крайней мере, внешне.

Естественно, те, кто утратил веру в Меняющую Звезду, не просто превратились в нигилистов. Как раз в тот момент, когда их вера в Бессмертное Пламя начала рушиться, появился новый Верховный, ставший альтернативной целью для их уважения и восхищения.

Это был Астерион, Порождение Снов.

Загадочный Суверен не делал ничего особенного, чтобы завоевать их поддержку, предпочитая держаться особняком. Вместо великолепного дворца он жил в ветхой церкви на окраинах Бастиона. Вместо славной свиты могущественных Святых он, казалось, довольствовался тем, что за ним ухаживали несколько добровольцев из числа простых людей.

И всё же его авторитет и популярность, казалось, только росли.

Лоялисты, которые всё ещё почитали Меняющую Звезду, и перебежчики, которые теперь возлагали надежды на Порождение Снов, часто сходились в ожесточённых спорах. Крупномасштабных столкновений между лоялистами и перебежчиками ещё не было, но количество обычных ссор и конфронтаций было неисчислимым.

Случайные незнакомцы сходились в драках на улицах. Долгие дружеские отношения заканчивались горькой обидой. Нежные отношения становились хрупкими и разбивались. Члены семьи кричали друг на друга и переставали разговаривать… товарищи, бок о бок сражавшиеся против Кошмарных Существ на передовой Домена Человечества, внезапно перестали доверять своим собратьям-Пробуждённым.

Конечно, это повсеместное нарушение не могло не привести к реальному ущербу.

По всему Домену Человечества вращающиеся цепи промышленности и инфраструктуры скрежетали, замедляясь. Сервисы и логистика испытывали напряжение. Военная сплочённость также страдала, что приводило к ещё большим потерям на поле боя. Темп освоения Царства Снов снизился.

Те же сбои наносили урон и Красному Холму.

На самом деле, если бы жители этого отдалённого города видели общую картину, они бы знали, что их Цитадель была поражена этой чумой сильнее, чем любая другая.

Всего через пару месяцев после того, как слухи впервые достигли Красного Холма, он изменился. Пробуждённые смотрели друг на друга с враждебностью и опаской вместо того, чтобы следить за Кошмарными Существами. Оживлённые улицы стали напряжёнными и тихими. Гостиницы и рынки были полны недружелюбных взглядов и приглушённых голосов. На стекольном заводе происходило больше аварий. Добыча руды сократилась, а когда ситуация ухудшилась ещё больше, и вовсе прекратилась.

У шахтёра не было работы, так что всё, что он мог делать, — это сидеть дома и предаваться размышлениям. Хотя бы его жена больше не ссорилась с его родителями, потому что его родители теперь тоже восхищались человеком по имени Астерион. Вместо этого он оказался белой вороной, страдая от их игнорирования.

Пробуждённый воин потерял нескольких товарищей в битве с существами из Улья. Они, возможно, могли бы выжить, если бы остались верны Бессмертному Пламени. Те, кто принял Порождение Снов, больше не могли быть благословлены милостью Меняющей Звезды, и поэтому они умерли от ран, которые могли бы быть смыты белым пламенем.

Ему следовало бы считать, что ему повезло всё ещё быть частью её Домена. Но, как ни странно, он чувствовал себя скорее заложником.

Официантка хотела найти способ снова понять свою дочь. Раньше она думала, что повар несёт чепуху, но теперь сама искала его, чтобы задать вопросы. Он долго говорил о старейшем Верховном, лорде Астерионе… и чем больше он говорил, тем больше его слова казались ей разумными.

Тем временем дела во внешнем мире становились всё хуже и хуже.

В ОССК были протесты. Кровь пролилась на улицах Рэйвенхарта. В Бастионе вспыхнул большой пожар, поглотивший целые улицы, прежде чем его потушили.

Новый слух распространился быстрее огня — слух о том, что Меняющая Звезда пытала и заключила в тюрьму одного из своих собственных Святых. Именно тогда Красный Холм внезапно оказался отрезан от внешнего мира.

Пробуждённые, которые раньше приносили новости из мира бодрствования, перестали возвращаться в Царство Снов. Торговый караван, который должен был прибыть в конце месяца, так и не прибыл.

Владыка Ада отправил на запад несколько когорт воинов, чтобы выяснить, что случилось. Они обнаружили огромные повозки, стоявшие на ладони скелета мёртвого бога, гигантские Эхо, которые раньше тащили их, исчезли.

Торговец и охранники были мертвы. Некоторые трупы были разорваны на части и пожраны мерзостями, но некоторые остались целы. Смертельные раны на телах, казалось, были нанесены человеческим оружием.

Новость, которую принесли разведчики, погрузила город в тревожную тишину. Как ни странно, Владыка Ада не отправил своих Мастеров в мир бодрствования, чтобы запросить помощь у сил Домена Человечества. Он также не покинул свой город, чтобы выполнить эту задачу лично.

Ещё несколько недель прошли в напряжении и тревоге.

Ссоры продолжались, видимые всем сквозь стеклянные стены.

Кошмары с яростным пламенем и ужасной болью тоже продолжались.

Люди были злы и устали. Более того, многие начали чувствовать, что сходят с ума. Некоторые были убеждены, что их отражения ведут себя странно, другие клялись, что ловили их взгляд в бесчисленных стеклянных поверхностях.

Казалось, Красный Холм приближается к точке разрыва…

Но затем внезапно в городе снова воцарился покой.

Драк и ссор больше не было. Люди больше не относились друг к другу с недоверием и не проявляли враждебности к своим согражданам. Приятная атмосфера единства и сплочённости вернулась в Красный Холм, и он медленно возвращал свою былую оживлённость.

Добыча руды возобновилась. Завод приступил к обработке добытого стекла. Воины клана Махарана безупречно сотрудничали, защищая город, карьеры и дороги, ведущие к ним.

Кошмары тоже прекратились.

Однако Красный Холм обрёл мир не потому, что его жители научились преодолевать разногласия.

Вместо этого он обрёл мир, потому что все объединились в почитании истинного Суверена Царства Снов — лорда Астериона, Порождения Снов.

Шахтёр снова был счастлив своей жизнью. Работа на стекольном руднике была такой же тяжёлой, как и всегда, но всех шахтёров объединяло общее рвение. Его жена и родители прекрасно ладили, и его прозрачный дом наполнился теплом.

Официантка помирилась с дочерью и наконец снова увидела её улыбку. Хотя гостиница, в которой она работала, стояла пустой, многие местные жители всё равно приходили, чтобы сытно поесть. Наблюдая, как они наслаждаются едой и гостеприимством, она смогла вспомнить, почему когда-то находила свою работу такой приятной.

Пробуждённый воин был рад видеть, что его товарищи снова действуют как настоящая когорта. Какой бы конфликт ни разрушил сплочённость их подразделения, он исчез, и, более того, его младший брат, казалось, перерос свой подростковый гнев. Их семья снова обрела гармонию.

Всё по милости лорда Астериона.

Город стал идиллическим — ну, настолько идиллическим, насколько это возможно для города, расположенного в аду.

Он объединился в стремлении к общему благу. К единению…

Как ни странно, Владыка Ада оказался не последним, кто избавился от чумы. Им стал его кузен, Мастер клана Махарана по имени Карна. Когда дела казались совершенно катастрофическими, Карна пришёл поговорить со Святым Даром на шпиле Красного Холма.

Оттуда странные движения людей внизу были отчётливо видны, открытые прозрачным стеклом.

«Дар! Мы потеряли большинство наших Пробуждённых воинов из-за этой чумы. Похоже, в городе уже не осталось ни одного здравомыслящего человека… карантинные меры, которые ты ввёл, не работают! Изоляция от мира бодрствования не принесла пользы. Тебе нужно бежать и просить помощи у леди Нефис, сейчас же!»

Однако Владыка Ада, казалось, не разделял его волнения. Вместо этого он спокойно посмотрел на своего кузена.

«Почему?»

Карна был шокирован вопросом.

«Что значит почему? Мы потеряли город! Всё население находится под ментальными чарами этого монстра!»

Святой Дар вздохнул, затем покачал головой с улыбкой.

«Лорд Астерион… не монстр. Он — высшее благо».

Он посмотрел вдаль.

«Он — спасение для всех».

Глаза Карны расширились от ужаса.

Он отступил на шаг назад, но Дар был рядом с ним в мгновение ока. Схватив кузена за горло, грозный Святой одной рукой поднял его в воздух.

Он равнодушно посмотрел на Карну, затем сломал ему шею и сбросил тело с края наблюдательной площадки.

Повернувшись к горизонту, Дар медленно вдохнул и улыбнулся.

«…Для всех».

Внизу под ним Красный Холм наконец обрёл покой. Идея Меняющей Звезды больше не могла достичь его, и поэтому она не имела здесь власти. Наконец-то ему не будет сниться, что он сгорает заживо. Его люди будут в безопасности — и сейчас, и в будущем.

Будущее было светлым.

Выражение лица Дара было блаженным.

Но затем оно слегка потемнело.

Глядя на север, он нахмурился. Там, в тысячах километров…

Туманы Полых Гор бурлили.

«Ты действительно так думаешь?»

Дар из клана Махарана обернулся, пытаясь обнаружить существо, которое каким-то образом избежало его взгляда и подобралось так близко. Однако он увидел лишь своё отражение на поверхности прозрачного стекла.

Отражение приятно улыбнулось.

«Что Порождение Снов спасёт всех?»

Оно рассмеялось.

«Как он может спасти всех? Он даже тебя спасти не может».

Дар прищурился, вглядываясь в собственное отражение.

Далеко на севере из клубов тумана появлялись гротескные фигуры.

Улыбка медленно сошла с лица отражения… его собственного лица.

Оно заговорило холодным тоном:

«Однако ты можешь помочь мне спасти себя самого. За это — искренняя моя благодарность».

Рука Дара двинулась, и стекло взорвалось, стирая зловещее отражение. В то же время он крепко зажмурил глаза.

В наступившей тишине звук падающих осколков стекла был подобен ужасающей мелодии.

И из этой мелодии вновь раздался леденящий голос:

«Открой глаза».

Дар отступил на шаг.

«Открой глаза… открой. ОТКРОЙ ГЛАЗА!»

Он отказался.

Голос рассмеялся.

«Ах, я просто шучу. Я уже вошёл в твои глаза и взял из них всё, что хотел».

Когда Дар из клана Махарана услышал эти слова, он осознал, что что-то действительно вошло в его глаза.

А затем оно вошло в его душу.

В тот же миг миллионы отражений вокруг Красного Холма пришли в движение.

Шахтёр несколько раз моргнул, заметив, что его отражение в какой-то момент перестало повторять его движения. Рядом с ним его жена тоже смотрела на стену своего дома в замешательстве.

Официантка принимала заказ у клиента, но отвлеклась. Ей показалось, или отражение смотрело на неё, а не на гостей?

Пробуждённый воин увидел тело, падающее с высоты Красного Холма. Оно ударилось о поверхность стекла с отвратительным хлюпающим звуком, окрашивая площадь внизу в красный цвет. Он бросился к нему, потрясённый, и увидел своё бледное отражение в растущей луже крови. Отражение выглядело странно равнодушным, несмотря на его страх и смятение.

Жители по всему городу замерли, в шоке глядя на жуткое зрелище непослушных отражений, и пока они смотрели на сверкающее стекло, безжалостное присутствие проникло в их глаза.

Улицы Красного Холма наполнились криками, заставляя мистическое стекло вибрировать.

Крови не было.

Не было и трупов.

Но к тому времени, когда на следующий день взошло солнце, Красного Холма больше не существовало.

Санни помчался к Стеклянному Аду, как только до него дошла весть о случившемся там. Разумеется, было уже слишком поздно…

Красного Холма больше не было.

Половина Домена Тоски уже исчезла. Как на Земле, так и в Царстве Снов, власть Бессмертного Пламени стремительно рушилась. Чума поглотила каждый человеческий город, бесчинствуя среди населения — к настоящему моменту даже не было ясно, были ли последователи Астериона в меньшинстве или нет.

Однако было ясно одно: в будущем всё станет только хуже.

Довольно скоро Домен Голода поглотит Домен Тоски полностью… как это уже произошло в Стеклянном Аду.

Красный Холм стал первым человеческим городом, полностью перешедшим в руки Порождения Снов, но он не будет последним. Нефис и Санни проигрывали пари, предложенное им Астерионом… по сути, пари уже можно было считать проигранным. Они потерпели сокрушительное поражение в войне идей.

Что ж, это было очевидно. Ведь ублюдок жульничал с самого начала. Война идей? Борьба за завоевание поддержки общественности?

Какой в этом смысл, если противник может свободно манипулировать человеческим разумом?

Правда не имела значения. Факты не имели значения. Чьи-либо взгляды и способность донести эти взгляды тоже не имели значения. Важно было лишь то, насколько кто-то подвержен зловещему влиянию Астериона, потомка Бога Сердца… бога душ, эмоций и голода.

А поскольку Астерион был Верховным, в мире было мало тех, кто способен противостоять его коварному Аспекту.

…Впрочем, Санни и Нефис предвидели такой исход. Они быстро поняли, чем закончится война идей. Именно поэтому они тоже искали способ сжульничать — способ запечатать Астериона, не уничтожая каждого человека, знавшего о его существовании и, следовательно, носящего его идею в своём сознании. Так что они никогда не собирались всерьёз выиграть его пари.

Они просто выигрывали время, пока не будет найдено решение.

И в конце концов они его нашли.

Если точнее, его нашла Кэсси.

Просто способ обмануть Астериона, лишив его возможности поглотить всё человечество, был не менее сложен, а во многих отношениях и куда опаснее, чем вести с ним тотальную войну. Да и осуществить его мгновенно они тоже не могли.

Так что, хотя потеря целого города в пользу Домена Голода — вместе с его Цитаделью и Трансцендентным правителем — была тяжёлым ударом, Санни не слишком беспокоился о Красном Холме. Его падение в руки Порождения Снов не было той причиной, по которой он спешил сюда из Рэйвенхарта, преодолевая Равнину Лунной Реки и Божью Могилу с ужасающей скоростью.

Причина была совсем иной.

«Боги…»

Стоя на сияющей стеклянной равнине, где не было видно ни единой тени, Санни смотрел вперёд в ошеломлённом молчании.

Человеческий город, известный как Красный Холм, с его последнего визита претерпел серьёзную трансформацию.

Во-первых, теперь на стеклянной равнине, казалось, стояли два одинаковых города и две одинаковые Цитадели… что, конечно же, было лишь иллюзией.

На самом деле за городом на равнине возвышались колоссальные Врата Сна. Их поверхность была подобна безупречному зеркалу, и потому в них отражалась идеальная копия города.

И в отражении, и в реальности город был полон людей.

Он был полон и огромных, отвратительных Кошмарных Существ.

Составлявший их необъятный океан затоплял улицы, изливаясь на равнину за пределами города. Вид бескрайней орды могущественных мерзостей, между которыми спокойно двигались люди, был одновременно жутким и леденящим. Глядя на них, Санни невольно нахмурился и стиснул зубы.

«Этот чёртов психопат…»

Конечно же, он знал, что миллионы людей и мириады Кошмарных Существ на самом деле были одним человеком. Все они были сосудами Мордрета, Короля Ничего.

«Он убил их всех».

Санни закрыл глаза, и его лицо исказила гримаса боли.

Город, полный людей, исчез в мгновение ока, множество жизней угасло по воле зловещего Верховного.

Такой резни он не видел со времён Антарктиды.

«Чёрт, чёрт, чёрт!»

В его душе на мгновение вспыхнуло убийственный гнев.

Как будто у них и без того не хватало проблем с Астерионом. Теперь ещё и Мордрет решил напомнить о своём существовании.

Солнце садилось, и вся стеклянная равнина сияла, как океан расплавленного золота. Вдали сосуды Мордрета суетились внутри Красного Холма и вокруг него. Санни чувствовал их тени впереди… и под собой тоже.

Он взглянул вниз.

Несмотря на то, что стеклянная равнина выглядела безмятежной, под её поверхностью кипела ужасающая бойня. Сосуды Мордрета затопили тоннели Улья, ведя кровавую войну с мерзостями, обитавшими в его глубинах.

Одних Кошмарных Существ убивали и добывали из них мясо и осколки души, остальных забирал себе Король Ничего, и они сами становились проводниками его фрагментированной души.

Пока Санни вглядывался в глубины сияющего стекла, его отражение посмотрело на него в ответ.

Оно улыбнулось.

«Добро пожаловать, Повелитель Теней!»

Санни уставился на собственное отражение, испытывая сильное желание разбить стеклянную равнину и стереть его с лица земли.

Его останавливало лишь понимание того, что если он так поступит, на него с улыбкой будет смотреть тысяча таких отражений из осколков.

Глубоко вдохнув, он сдержался и прошипел:

«Что ты натворил, чёртов псих?»

Его отражение несколько секунд не реагировало, а затем усмехнулось.

«Ну, я просто устал быть бездомным. Вот и сделал себе дом».

Оно ухмыльнулось.

«Вполне справедливо, что такой почтенный король, как я, построил себе замок, верно? Люди могут звать меня Мордретом из Ниоткуда, но жизнь без единой цитадели, носящей моё имя, мне не по душе. Вот я и постарался исправить эту несправедливость».

Отражение сделало вид, что оглядывается по сторонам, любуясь видом на бескрайнюю стеклянную равнину.

«Это место мне прекрасно подходит. Да, весьма подходящее. Ты так не считаешь?»

Преодолев оставшееся расстояние, Санни вошёл в город.

Люди и Кошмарные Существа расступились, пропуская его к странной, возвышающейся стеклянной Цитадели. Он наблюдал за ними по пути, чувствуя некоторый дискомфорт от вида неуклюжих Кошмарных Существ, мирно сосуществующих с людьми.

Улицы Красного Холма были оживлёнными, но спокойными. Эта странная сцена была одновременно жуткой и идиллической, словно искажённая иллюстрация к старому мифу о мире, где хищник и жертва должны были жить в идеальной гармонии друг с другом.

В то же время Санни не мог избавиться от ощущения, что всё это было чуждым.

Даже Астерион и выпущенная им чума не казались такими странными и чужими, как этот город, где правил Мордрет… где бесконечное разнообразие жизни было сведено к единой точке зрения. Единому разуму, единой душе и единой воле. Где не было «мы» и «они»… только безграничное «я».

Само по себе это было странно и немного тревожно.

По-настоящему пугающим это становилось, когда он напоминал себе, что все сосуды Короля Ничего когда-то были кем-то. Они были живыми существами, чьи души он уничтожил, чтобы завладеть их телами.

Санни думал, что уже был достаточно потрясён увиденным вокруг, до тех пор, пока не увидел ужасающую сцену на одной из площадей Красного Холма. Тогда он понял, что ещё ничего не видел.

Там, на площади, перед несколькими огромными, отвратительными Кошмарными Существами выстроилась длинная очередь из людей. Мерзости разевали пасти, и люди спокойно заходили внутрь, лишь чтобы быть разорванными острыми клыками и сожранными мгновениями спустя.

Всё больше крови скапливалось на поблёскивающем стекле, сияя в лучах заката.

Санни остановился и потрясённо уставился на мерзкое зрелище.

«Ты пожираешь… самого себя?»

Отражаясь в крови, его собственное лицо посмотрело на него с усмешкой.

«Некоторым из моих сосудов требуется пропитание, Санлесс. Некоторые также полезнее других… я немного поголодал в Полых Горах, так что пришлось идти на жертвы. Впрочем, теперь, когда у меня есть доступ к Улью, всё наладится. Ах, какое чудесное чувство! В моём новом доме оказалась бездонная кладовая».

Санни с отвращением посмотрел на своё отражение.

«Это же люди, ублюдок. Ты скармливаешь людей Кошмарным Существам».

Его отражение вежливо улыбнулось.

«Они были людьми. Теперь они — это я. То же самое касается и мерзостей. Однако, должен сказать, я не ожидал, что именно ты, из всех людей, будешь иметь такие предрассудки, Санлесс. В конце концов, твои силы куда более жуткие, чем мои… собственно, менее просвещённый человек посчитал бы их ужасающими».

Хмурясь, Санни отвёл взгляд от жуткого зрелища с выражением отвращения и продолжил путь.

Добравшись до Цитадели, он поднялся на самую вершину Красного Холма. Там его встретил всё с той же приятной улыбкой внушительного вида мужчина с тёмной кожей и безупречно рельефными мускулами.

Святой Дар из клана Махарана… или, скорее, то, что от него осталось.

Клан Махарана был стёрт с лица земли, а его Святой теперь стал аватаром Мордрета. Мордрет улыбался украденным лицом.

«Полагаю, теперь мы можем поговорить как следует».

Санни мрачно уставился на него и проговорил сквозь зубы:

«Ты сделал это, безумец. Ты перешёл черту».

Мордрет какое-то время просто смотрел на него, а затем рассмеялся.

«О, правда? И какую же именно черту я перешёл?»

Санни указал на город внизу.

«Красный Холм, ублюдок! Ты вырезал всё население человеческого города! Ты убил их всех. Ты нарушил нашу сделку!»

Мордрет скрестил загорелые мускулистые руки на груди и поднял бровь.

«Позволь напомнить тебе суть нашей сделки, Санлесс. Мы договорились не нападать друг на друга — ты, Меняющая Звезда и я. Вы отдали мне Полые Горы, а я обещал не охотиться на Домен Человечества. Какой именно пункт я нарушил?»

Он покачал головой.

«Я никогда не нападал на тебя или Меняющую Звезду. Я также не причинил вреда Домену Человечества. Я терпеливо ждал, пока вы двое полностью утратите этот город в пользу Домена Голода, и только тогда начал действовать. Если уж на то пошло, я бы сказал, что проявил невероятную сдержанность».

Его выражение лица исказилось.

«Или ты хотел, чтобы я сидел тихо и позволял Порождению Снов забрать всё, ничего не предпринимая? Как вы двое дураков и поступали?»

Санни шагнул вперёд и прорычал:

«Да! Именно этого я от тебя и хочу! Сиди тихо и ничего не делай, как и делал до сих пор!»

Мордрет рассмеялся, а затем посмотрел на Санни с кривой улыбкой.

Далеко внизу миллионы людей и мириады мерзостей прекратили свои занятия и подняли головы, чтобы посмотреть на них.

Улыбка Мордрета медленно становилась холоднее.

«Иначе что?»

Его украденные глаза — всевидящие глаза Святого Дара — опасно блеснули.

«Что ты сделаешь, если я откажусь? Позовёшь Меняющую Звезду, чтобы сжечь меня? Выпустишь свой легион порабощённых душ, чтобы стереть меня с лица земли? Оглянись вокруг, Повелитель Теней».

Его улыбка теперь полностью исчезла, сменившись холодной, угрожающей яростью.

«Ты действительно думаешь, что сможешь уничтожить меня? Ах, у тебя, возможно, и был бы шанс сразу после моего достижения Верховенства… но с тех пор я не сидел без дела. Я неустанно охотился, покоряя бесчисленные Испорченные души и забирая их сосуды себе. Это было нелегко, но я был очень мотивирован».

Мордрет сделал шаг вперёд и мрачно посмотрел на Санни.

«Пламени Меняющей Звезды недостаточно, чтобы сжечь меня. Твоего легиона недостаточно, чтобы утопить меня. Ничто не может уничтожить меня, Санлесс… но и ничто не может уничтожить тебя и поглотить всё, что ты построил».

Он несколько мгновений пристально смотрел на Санни, а затем внезапно одарил его дружелюбной улыбкой.

«Так давай сохраним цивильность. Нет причин забывать о манерах, верно? Я, со своей стороны, не вижу причин для ссоры…»

Санни медленно выдохнул.

Если быть честным с самим собой, он чувствовал себя немного… измотанным.

Даже с его семью телами, было попросту слишком много вещей, которые он должен был делать. Нелегко вести мировую войну против бессмертного социопата-полубога, одновременно сражаясь во вселенской войне против всего Царства Снов и потока Врат Кошмара, заливающего мир бодрствования…

И при этом готовясь к неизбежному апокалипсису и собираясь покорить не одну, а целых две Зоны Смерти.

В какой-то момент вкус поражения стал для него привычным.

Было ли это потому, что он был перегружен и не выдерживал давления, совершая ошибки, или просто потому, что проблемы, с которыми он сталкивался в последнее время, переросли в такие масштабы, что их невозможно было решить без случайных промахов? Или потому, что он больше не был Судьбоносным, и удобное решение больше не появлялось в подходящий момент, словно по волшебству? Раньше он редко чувствовал себя настолько… неэффективным. Санни не думал, что он так уж сильно изменился по сравнению с тем человеком, которым был раньше. Прежде он заботился лишь о решении своих личных проблем. Это, в сущности, не изменилось — просто он стал гораздо могущественнее. Настолько могущественным, что его личные проблемы теперь стали проблемами всего мира.

А решать проблемы, терзающие мир, — куда более сложное дело, чем убивать Кошмарных Существ. Это работа, предназначенная для бога… тогда как Санни, несмотря на свою великую и ужасную силу, всё ещё был всего лишь полубогом. Его человеческий разум не успевал справляться с требованиями его положения.

Возможно, именно поэтому он не предвидел резню на Красном Холме.

«Я должен был знать. Я должен был предотвратить это».

Мордрет был откровенен насчёт своих целей и планов, когда они заключали сделку. Он не скрывал своего страха перед Астерионом.

Он вошёл в Мираж-Сити, чтобы забрать своего другого себя, чтобы Астерион не смог первым добраться до его Недостатка. Он вступил в смертельную битву душ с Меняющим Кожу, чтобы достичь Верховенства, потому что только Верховный мог иметь надежду одолеть Порождение Снов.

И, наконец, он обосновался в Полых Горах, потому что они были идеальной крепостью для ведения войны с Доменом Человечества.

Мордрет с самого начала был убеждён, что Санни и Нефис не смогут долго продержаться против Астериона — просто потому, что они отягощены бременем человечества. Его мнение оказалось верным, учитывая, что Астерион теперь держал человечество в заложниках, чтобы защититься от их гнева.

Так что Мордрет всегда предполагал, что Домен Человечества однажды станет Доменом Голода. В безопасности, скрытый в туманах Полых Гор, он охотился на Кошмарных Существ из окружающих регионов и превращал их в свои сосуды, тем самым увеличивая размер и мощь своего собственного Домена.

С этой силой он смог бы затем атаковать Домен Голода из туманов небытия и отступать обратно, не позволяя противнику преследовать его рейдовые отряды или контратаковать.

Санни знал всё это, и всё же он всегда предполагал, что Мордрет продолжит скрываться и накапливать силу, пока Домен Человечества не будет полностью уничтожен.

Оглядываясь назад, это было глупое предположение. Мордрет был готов вести войну с Порождением Снов прямо сейчас, задолго до того, как Домен Голода достигнет критической массы. Как ни удивительно, он также не был удовлетворён тем, чтобы прятаться в туманах Полых Гор, несмотря на огромные преимущества, которые они ему давали. Вместо того чтобы готовиться к длительной оборонительной войне, он перешёл в наступление.

Санни сделал глубокий вдох.

«Я действительно думаю, что могу уничтожить тебя. В конце концов, мой исходный элемент — смерть. Что касается того, решусь ли я положить конец твоему странному существованию — это, полагаю, целиком зависит от твоих действий».

Мордрет усмехнулся.

«Ты, кажется, думаешь, что твой Теневой Легион обладает превосходящей силой по сравнению с моей обширной коллекцией модных сосудов. Лично я придерживаюсь другого мнения… но имеет ли это значение? Даже если тебе удастся уничтожить эту армию, у меня полно сосудов, спрятанных повсюду. И даже если ты каким-то чудом найдёшь и уничтожишь каждый из них, я всё равно выживу».

Санни холодно улыбнулся.

«Действительно, это не имеет значения. У тебя могут быть мириады сосудов, но у тебя всего одна душа. И что ты можешь знать? Я тот, кто преуспевает в нанесении урона душе».

Всё, что ему нужно было сделать, — это вонзить свой меч в тень Мордрета. А раз у Мордрета теперь миллионы сосудов, то у него и миллионы теней, каждая из которых ведёт к его собственной, драгоценной душе.

Он слегка наклонил голову, смотря на Санни с улыбкой.

«Ты думаешь, мой отец не пытался уничтожить мою душу? Это было одним из первых действий клана Валор. На самом деле, им довольно легко удалось уничтожить мою душу. Но в конце концов это им не помогло, не так ли?»

Санни спокойно смотрел на него.

«А они пытались уничтожить твою тень?»

Наконец улыбка Мордрета слегка померкла.

Он помолчал несколько мгновений, а затем вздохнул.

«Какой интересный вопрос. Признаюсь, я не знаю, что случится, если кто-то нацелится на мою тень… может, это убьёт меня, а может, и нет. Но это определённо потребует много усилий. Неужели ты действительно хочешь начать войну с другим Верховным, отчаянно сражаясь с Порождением Снов?»

Санни скривился.

«Возможно. Порождение Снов — угроза для всего человечества, но до сих пор фактическое число жертв, которое он причинил, — даже не малая часть того, что натворил ты, псих. Ты вообще знаешь, сколько людей ты убил⁈»

Мордрет посмотрел на него с недоумением.

«О чём ты говоришь, Санлесс? Я никого не убивал. Ни одного человека».

Он слабо улыбнулся и указал на бескрайний океан сосудов внизу.

«Эти люди умерли в тот момент, когда отдали себя Порождению Снов. Он и есть настоящий убийца — я лишь украл то, что он уже забрал. За кого ты меня принимаешь, за какого-то невменяемого мясника?»

Его улыбка слегка расширилась.

«Что ж… я, возможно, немного невменяем и немного мясник. Однако, в отличие от тебя, я вполне уверен в том, что не хочу начинать войну ещё с двумя Верховными, уже отчаянно сражаясь с Порождением Снов. Я действительно не хочу враждебно относиться к тебе или к Меняющей Звезде. Вот почему я вёл себя прилично, воздерживаясь от захвата северных Цитаделей заранее… несмотря на то, как удобно это было бы. Я был готов подождать ещё немного».

Санни угрюмо нахмурился.

Две мелкие детали в словах Мордрета не ускользнули от его внимания.

Первая деталь: он был готов подождать — но, судя по всему, больше нет.

Вторая: он упомянул Цитадели, а не Цитадель.

«…Цитадели?»

Мордрет рассмеялся.

«Конечно. Ты же не думал, что я буду удовлетворён всего одной, да?»

Он покачал головой.

«Нет, конечно, нет. Одной Цитадели слишком мало… так что я буду удовлетворён только тогда, когда заполучу ещё несколько. Когда я заполучу их все. Когда я заполучу всё, чего жаждет Порождение Снов».

Санни молча смотрел на него несколько мгновений, а затем выругался про себя.

«Будь оно всё проклято…»

Мордрет взглянул на Санни с весёлой улыбкой, его знакомое выражение лица выглядело пугающе чужим на лице Святого Дара из клана Махарана. Он медленно выдохнул, а затем произнёс холодным тоном:

«Ты бредишь, Санлесс? Нет, не отвечай. В конце концов, все мы, Верховные, такие… нужно быть безумцем, чтобы навязать свою волю миру и ожидать, что мир изменит форму, чтобы соответствовать ей. Однако неужели ты правда думал, что я буду бездействовать и наблюдать, как Порождение Снов захватывает Домен Человечества? Миллиарды душ, бесчисленные Цитадели… всё это делает его и без того пугающую силу поистине непреодолимой. Не говоря уже о Божественных Родословных, что вы с Меняющей Звездой несёте в своей крови. Бог Солнца и Бог Теней — всё, что ему нужно, чтобы завершить свою коллекцию».

Санни встретил его взгляд мрачным выражением лица.

«Да. У меня сложилось впечатление, что ты не захочешь стать нашим врагом».

Мордрет покачал головой.

«Вы с Меняющей Звездой уже потерпели неудачу. Было бы прекрасно, если бы вам удалось победить Порождение Снов самостоятельно, без моего участия. Но вы не справились, и поэтому вы не оставили мне выбора, кроме как действовать. В конце концов, ты знаешь, как говорят — хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. Так что я сам собираюсь уничтожить это Кошмарное Существо и его отвратительный Домен».

Он пронзил Санни мрачным взглядом.

«Так почему ты тогда упрекаешь меня за то, что я забрал население одного города? Вы уже потеряли половину человечества. Если кому и следует кого-то осуждать, так это мне — осуждать вас».

Санни стиснул зубы.

«Потому что эти люди были живы, идиот! Да, Порождение Снов поработило их и похитило из Домена Тоски, но это всё ещё были живые, дышащие души. А значит, всё ещё существовала возможность, что в конце концов мы сумеем их спасти. Но ты уничтожил эту возможность. Из-за тебя их потеря стала окончательной и необратимой».

Он уставился на Мордрета, переполняемый жаждой убийства.

«Так что не пытайся делать вид, будто ты не сделал ничего плохого, или что эта резня не имеет значения, потому что они принадлежали Домену Голода. Во Втором Кошмаре, когда ты истребил всё население севера Королевства Надежды, у тебя хотя бы было оправдание — они были фантомами, созданными Заклятием. Но здесь были настоящие люди. Сотни тысяч настоящих людей! Мужчины, женщины и дети. Все погибли от твоей руки».

Его глаза потемнели.

«Я думал, ты следуешь своему собственному своду правил, какими бы извращёнными они ни были. Куда всё это делось, а, Мордрет? Ты всё ещё считаешь, что не переступил черту?»

Мордрет пару раз моргнул, после чего с недоумением ответил:

«Правила? Правила… что ж, раз уж ты упомянул об этом, я смутно припоминаю, что у меня было что-то подобное. Полагаю, я забыл… но, с другой стороны, если бы это было что-то важное, я бы помнил».

Он покачал головой.

«Но я вынужден с тобой не согласиться, Санлесс. Не было никакой возможности их спасти — это просто самообман. Ты прекрасно знаешь, что Порождение Снов функционально бессмертен. Единственный способ убить его — убедиться, что никто в мире не знает о его существовании, и поэтому те самые люди, которых ты так жаждешь спасти, делают его непобедимым. Ты не можешь спасти их, не уничтожив его, но ты не можешь уничтожить его, потому что они живы. Это неизбежный парадокс, который не под силу решить даже тебе».

Санни угрюмо смотрел на него.

«Я могу. Способ есть. Мне просто нужно время… а ты крадёшь это время. Ты делаешь эту отвратительную ситуацию ещё хуже!»

Мордрет рассмеялся.

«Я тебе не верю. Даже если бы я поверил, я бы не стал на тебя полагаться. Единственный способ для тебя и Меняющей Звезды победить Порождение Снов — это отказаться от человечества, и поскольку вы не желаете этого делать, вы уже обречены. Вы проиграли ещё до того, как начался этот бардак».

Санни насмешливо фыркнул.

«Какой же тогда твой план? Порождение Снов уже поделился со мной своим видением будущего, и оно столь же безумное, как и следовало ожидать. Ты такой же? Представь, всё идёт по-твоему. Домен Голода поглощает человечество, а ты поглощаешь Домен Голода. В конце концов, все исчезают, кроме тебя — в мире не существует ничего, кроме тебя. Ты будешь счастлив, стоя в одиночестве на горе трупов?»

Вот каким видел будущее Мордрет. Жуткое единообразие Красного Холма, распространённое на всё сущее. Астерион покорит всё человечество и избавится от Санни и Нефис, а Мордрет похитит каждую душу, запертую в Домене Голода, пока не останется никого, кто знал бы имя Порождения Снов… кроме него самого.

К тому времени он сможет сразиться с Астерионом и одолеть его. А после победы над Астерионом он продолжит идти по Пути Вознесения и расти, пока каждое Кошмарное Существо в Царстве Снов тоже не станет просто ещё одним его сосудом.

Пока в мире не останется ничего, кроме Мордрета, во всех его бесчисленных обличьях.

И ничего больше.

Он однажды сказал Санни, что зеркало может отражать только то, что находится перед ним, и что это не его вина, если мир, который он отражает, жесток, гнусен и полон обмана. Что станет с Мордретом, когда единственное, что он сможет отражать, — это самого себя? Санни не знал, и ему не хотелось это выяснять.

Однако его интересовало, что Мордрет скажет на это.

Король Ничего какое-то время задумчиво смотрел на него, а затем тихо усмехнулся.

«Какой у меня план? Боже, Санлесс, ты действительно переоцениваешь меня. Честно говоря, у меня не было никаких планов с тех пор, как ты убил моего отца. У меня не было роскоши строить планы. После Божьей Могилы всё, что я мог делать, — это сосредоточиться на выживании».

Он улыбнулся.

«Я чувствую, что хочу выжить, Санлесс. Я должен выжить, несмотря ни на что».

Мордрет вздохнул, и его улыбка стала немного угрожающей.

«А если для этого придётся умереть всем остальным? Что ж, какая жалость. Пусть будет так».

Санни молча изучал Мордрета.

К этому моменту стало ясно, что слова ничего не решат. Король Ничего так опасался Порождения Снов, что отказался от Домена Человечества. Это означало, что ничто из сказанного Санни не сможет его переубедить… ведь с точки зрения Мордрета, Санни и Нефис уже побеждены.

Они уже практически мертвы.

Зачем ему прислушиваться к словам трупа?

«Будь он проклят.»

Итак, что это означало для Домена Человечества?

Санни вздохнул.

Это означало, что их время, которое и так было прискорбно коротким, полностью истекло.

Астерион постепенно настраивал человечество против них. Теперь, когда целые города попадали под его влияние, конфликт между лоялистами и перебежчиками должен был обостриться, пока не достигнет неизбежного финала — полного поражения Домена Тоски.

Нефис должна была потерять ещё больше своей власти.

В то же время с севера начнёт распространяться новая угроза. Мордрет встал на тропу войны, намереваясь полностью поглотить Домен Голода… или же погибнуть в попытке сделать это. Он уже захватил Стеклянный Ад. Одно это завоевание должно было колоссально увеличить его мощь, ведь он больше не будет вынужден голодать в Полых Горах. Вместо этого он вторгнется в Улей и вычистит его, уничтожив каждое Кошмарное Существо, скрывающееся в кристальных глубинах, и превратив их в свои сосуды.

На это потребуется некоторое время и некоторые усилия. Но в конце концов Король Ничего выльется из Стеклянного Ада, подобно приливу, сначала захлестнув соседние регионы, а затем и остальную часть Царства Снов.

Он не смог бы пересечь Костяное Море на юге, а Божья Могила в основном бесплодна. Однако Мордрет контролировал свой миниатюрный мир — Зеркальное Царство — и мог превратить его в мост между любыми двумя отражениями. Таким образом, его армии могли напрямую маршировать из Красного Холма в любую из ближайших Цитаделей.

Какие же Цитадели были ближе всего?

Выражение лица Санни потемнело.

Святилище Ноктиса на востоке.

Цитадель над Озером Слёз на западе…

А за ней — Рэйвенхарт.

Убить Мордрета было почти невозможно, но он рисковал жизнью каждый раз, когда вызывал кого-то на дуэль душ. Стеклянный Ад давал ему уникальное преимущество, поэтому он месяцами изучал Красный Холм и всех его обитателей в деталях — это была одна из причин, почему он смог проскользнуть в их души и уничтожить всех за одну ночь.

Однако гораздо более важной причиной было то, что никто не ожидал его нападения. Теперь, когда он раскрыл себя, завоевание другого города тем же способом повлечёт за собой гораздо больший риск… потому что и Санни, и Астерион могли принять контрмеры.

Санни мог спрятать агентов Клана Теней среди населения соседних городов. Все члены его клана несли Метку Теней, что означало, что он мог свободно входить в их Моря Души. Следовательно, вызвать их на дуэль душ означало вызвать самого Санни, чего Мордрет никогда бы не сделал.

У Астериона, без сомнения, тоже были свои методы.

Что касается Нефис… Санни даже не был уверен, что Мордрет мог вторгнуться в души тех, кто был усилен её пламенем, или по крайней мере сделать это без последствий.

В любом случае, Мордрет не собирался атаковать другие Цитадели Домена Человечества тем же способом. Однако это не означало, что они в безопасности — совсем наоборот. К настоящему моменту он мог просто сокрушить их оборону за счёт чистой военной мощи, а его сила только возрастёт после того, как он поглотит огромные рои Кошмарных Существ, обитающих в Улье.

Она будет расти с каждым захваченным городом.

Санни, конечно, беспокоился о Святилище Ноктиса и клане Белого Пера. Скованные Острова также были стратегически важным местом, поскольку являлись вратами к Чёрным Горам и центру Царства Снов за ними. Само собой разумеется, он беспокоился и о Рэйвенхарте. В конце концов, это был один из двух самых многолюдных городов Царства Снов, а также место, где жил Кай.

Но на самом деле самой важной была бывшая Цитадель клана Скорби на краю Равнины Лунной Реки. Потому что именно там Великий Водопад, Плачущая Богиня, создал там Озеро Слёз… а это озеро породило Реку Слёз, которая соединяла все человеческие поселения на Западе.

Если Мордрет каким-то образом захватит Озеро Слёз, его вторжение в Домен Человечества вполне может стать неостановимым. Как минимум, оно определённо станет гораздо более стремительным.

И кто мог остановить Мордрета?

Было неясно, смогут ли Санни или Нефис победить его в чистом противостоянии один на один… даже если Санни с радостью попробовал бы. Но почти гарантированным было то, что они, скорее всего, сокрушат его, если будут сражаться вместе.

Однако это только ослабило бы обе стороны, сделав Астериона единственным победителем.

Что ещё важнее…

Санни и Нефис должны были скоро отправиться в путь. На самом деле, теперь, когда Мордрет начал своё вторжение в Домен Человечества, им нужно было уйти как можно скорее.

Потому что самый быстрый и эффективный способ остановить Короля Ничего — и предотвратить гибель бесчисленных жизней — заключался в том, чтобы устранить причину его геноцидного крестового похода. Устранить Астериона как угрозу.

А победить Астериона они могли, только уйдя.

Это было единственное из видений Кэсси, в котором Санни не мог позволить себе сомневаться.

«Я трачу здесь время.»

Санни посмотрел на Мордрета с мрачным выражением лица, подвергая сомнению свои прошлые решения. Остались бы живы люди Красного Холма, если бы он просто убил другой фрагмент Короля Ничего в Мираж-Сити? Как бы то ни было, даже если он не мог убить его сейчас, он мог хотя бы немного замедлить.

«Это твоё тело».

Мордрет взглянул на могучее тело Святого Дара и улыбнулся.

«Не совсем в моём стиле, да? Ах, но оно мне подходит. Я думал, что его Аспект будет излишним, учитывая глубину моего собственного восприятия, но на самом деле он довольно сильно отличается от моих собственных способностей. Очень полезный».

Санни вздохнул.

«Ты можешь видеть всё, верно? Так что никакой противник не сможет подкрасться к тебе незамеченным».

Мордрет кивнул.

«Ну, в общем, да, такова задумка».

Но в следующее мгновение он пошатнулся и издал болезненный стон, а из его рта хлынула река крови.

Потому что чёрная стрела пронзила его горло.

Подойдя ближе, Санни посмотрел на рухнувшую фигуру Святого Дара и сказал низким тоном:

«Познакомься с Убийцей. Ты не поверишь, на каких существ она охотилась в прошлом… так что не расстраивайся слишком сильно».

Как только эти слова слетели с его губ, из его тени вырвался поток чёрных крыс, устремившийся к множеству сосудов внизу.

Его отражение вздохнуло.

«Ах. Это весьма досадно. Мне очень нравилось это тело… так мы действительно делаем это? Мы сражаемся?»

Санни мрачно улыбнулся.

«Я сражусь с тобой в другой раз. Сегодня же я просто вручу тебе прощальный подарок и уйду».

Он бросил своему отражению холодный взгляд, поморщился и растворился в тенях.

«Приго… вьтесь… врата… ваются!»

Крик Певицы Смерти потонул в оглушительном рёве Плачущей Богини. Великий водопад простирался вдаль, словно гигантская белая стена, а далеко внизу, под солнцем, сверкало Озеро Слёз. Город на его берегах теперь был в основном пуст, люди, населявшие его ещё несколько дней назад, исчезли. Кто-то бежал на северо-запад, к Рэйвенхарту, кого-то увозили на огромных баржах на юг, отправляя в долгое путешествие вниз по Реке Слёз.

Но многие всё ещё ждали своей очереди на эвакуацию, а потому силы Домена Человечества не могли сдать Великий Водопад так просто.

Певица Смерти проворно перемещалась по скалистому склону, используя своё змееподобное тело, чтобы цепляться за камни. Её Трансцендентная форма представляла собой получеловека-полузмея, нижняя часть её тела напоминала змеиный хвост.

Мчась по выветренному камню и потокам воды с невероятной скоростью, она добралась до Сейшан и снова крикнула:

«Приготовьтесь! Врата открываются!»

Она поправила свой зачарованный плащ и добавила так же громко:

«Мы все умрём!»

Сейшан поморщилась.

Цитадель, вцепившаяся в скалы над Озером Слёз, теперь принадлежала ей, поэтому она, естественно, была одной из Святых, которым предстояло сдерживать врага до завершения эвакуации. Однако она была здесь не одна.

Жнец Душ Джет и Ночной Сад сейчас находились на Скованных Островах, помогая клану Белого Пера скрывать своих людей в Небе Внизу. Здесь же, на окраинах Равнины Лунной Реки, удерживать линию обороны предстояло сёстрам Сонг и Найтингейлу.

Сейшан, Повелительница Зверей, Лунная Вуаль, Одинокий Вой, Бесшумный Сталкер и Певица Смерти — сегодня им предстояло сражаться плечом к плечу впервые со времён Божьей Могилы. Не хватало лишь Ревел, но, поскольку высоко в небе сияло ослепительное солнце, она всё равно не смогла бы присоединиться к этой битве. Вместо этого на её месте сражались ещё несколько Святых из Рэйвенхарта и бассейна Реки Слёз — те, кого удалось вовремя стянуть к Плачущей Богине. Блисс, Хели, Церера, Сиорд… и, конечно же, там был Святой Кай, сам Наместник Запада.

Глядя на озеро, он вздохнул и мрачным тоном произнёс:

«Раньше мы боялись только Врат, открывающихся в мире бодрствования и выпускающих Кошмарных Существ на людей. Но теперь мы здесь, в Царстве Снов, полны ужаса из-за неминуемого появления Врат… которые выпустят человека».

Он, конечно же, имел в виду Врата Сна, а не Врата Кошмара. Но ирония не ускользнула от Сейшан.

Внезапно её поразило, насколько странная эта ситуация. Она знала Кая давно — когда они впервые встретились, она была хранительницей Светлого Замка, а он — Спящим, платившим дань, чтобы найти спасение за стенами замка.

Они оба прошли долгий путь.

Сейшан мельком взглянула на него.

«Я бы не назвала его человеком».

Король Ничего приближался, и только они могли его остановить… или хотя бы задержать. Повелитель Теней выиграл для них время, но теперь оно подходило к концу, и ни он, ни Меняющая Звезда не придут им на помощь.

Сейшан всё ещё не могла поверить, что оба Суверена, правящие Доменом Человечества — один открыто, другой из тени — отсутствуют, возложив тяжёлую ответственность по защите человечества от двух безумных Верховных на плечи своих подчинённых.

Она знала, что у них была веская причина. Но всё же… Сейшан не могла отделаться от ощущения, что её обманули.

Казалось не совсем справедливым ожидать, что группа Святых и армия Пробуждённых остановит Верховного. Но, по крайней мере, Мордрет сдержит свой главный сосуд — он должен был это сделать ради собственной защиты, поскольку бросок своих самых могущественных активов в бой рисковал привлечь к Озеру Слёз другого, куда более страшного хищника — другого зловещего Верховного, Астериона.

Сейшан никогда не ожидала, что Порождение Снов однажды послужит сдерживающим фактором против другого Суверена, стремящегося уничтожить Домен Человечества. Увы, даже эта мерзость была недостаточно страшна, чтобы полностью отпугнуть Короля Ничего.

«Это то, что называют борьбой со злом с помощью зла?»

Опять же, сама Сейшан была далека от того, чтобы быть хорошим человеком.

Даже без своего изначального сосуда Мордрет был грозным противником. Он уже был чрезвычайно опасен после достижения Верховенства и тихого поглощения многочисленных Кошмарных Существ вокруг Полых Гор, но теперь, когда он завоевал Стеклянный Ад и пировал на великом рое Улья, он был просто ходячим бедствием.

Гораздо хуже масштаба его силы была её природа. С ним было сложно сражаться — его способность открывать порталы между отражениями делала невозможным возведение надёжных укреплений против него, и даже что-то столь фундаментальное, как боевые построения, не помогало.

Поэтому силы Домена Человечества были размещены как на возвышающемся плато над Плачущей Богиней, так и под ним, на берегах Озера Слёз. Дюжина Святых, сотни Мастеров и бесчисленные Пробуждённые — все ждали, когда враг покажет себя.

Мордрет не заставил их долго ждать.

Холодный ветер пронёсся над озером, и Зеркальные Врата обрушились на мир.

Они не разрывали ткань реальности, как вертикальный шрам, оставленный на мире невидимым клинком. Вместо этого неспокойные воды Озера Слёз задрожали рябью, а затем застыли, словно огромное зеркало.

«Лучники, натянуть тетиву!»

Голос Найтингейла прозвучал над озером, легко заглушив вопли Плачущей Богини.

Далеко внизу, застывшая вода вздыбилась пеной, и из неё поднялись гротескные силуэты, бросившись в атаку на рассредоточенные фаланги воинов-Пробуждённых и полчища подчинённых Кошмарных Существ, охранявших берега. Меньшие мерзости следовали за огромными чемпионами Зеркального Домена, а прозрачные монстры Улья двигались под водой, невидимые. Их было слишком много, чтобы сосчитать, и с каждым мгновением из Зеркальных Врат вырывалось всё больше сосудов Короля Ничего.

«Выстрел!»

Высоко над Озером Слёз воины Домена Человечества… а также и Домена Голода… отпустили тетивы своих луков, обрушив грозовую тучу стрел на поток бездушных сосудов.

Мир содрогнулся. Вздыбившаяся вода взорвалась огромными гейзерами и окрасилась в красный цвет.

Безнадёжная битва против Мордрета из Ниоткуда началась.

Первый залп был разрушительным. Бесчисленные сосуды Короля Ничего были уничтожены, окрасив Озеро Слёз в красный цвет. Куски плоти, костей, хитина и стекла разлетались во все стороны, как шрапнель. Высокие гейзеры пенящейся воды поднимались высоко в воздух, как будто в глубинах озера взорвались огромные заряды мощной взрывчатки.

Глядя на последствия этой катастрофической атаки, Сейшан не могла не признать, что человечество стало значительно могущественнее, чем прежде.

И дело было не только в количестве. Да, Пробуждённых и людей более высоких Рангов стало гораздо больше, — но Пробуждённые также стали сильнее и опытнее, чем прежде.

Воины человечества были закалены Цепью Кошмаров, Войной Доменов в Божьей Могиле и последующими завоевательными походами. Их мастерство совершило качественный скачок под точильным камнем этих бедствий, сделав их более искусными, опытными и лучше контролирующими свои Аспекты.

Они не только научились использовать свои Аспекты с большей ловкостью и пониманием, но и накопили более обширный арсенал души. Каждый Пробуждённый обладал большим количеством Воспоминаний, и эти Воспоминания были более мощными.

Их годы истребления могущественных Кошмарных Существ не прошли даром.

Кроме того, до Цепи Кошмаров Пробуждённые в основном действовали небольшими группами. Однако теперь они привыкли к крупномасштабным войнам и даже преуспели в них, усвоив горькие уроки сплочённости и сотрудничества на многочисленных полях сражений в мире бодрствования и Царстве Снов.

Так что этот залповый обстрел был поистине ошеломляющим.

Бесчисленные Пробуждённые обрушивали на врага свои стрелы, различные снаряды и Аспектные Способности. Среди контингента, размещённого на вершине высоких скал, было множенство Мастеров, а также немало Святых. Там же была Бесшумный Сталкер, натягивающая свой лук с убийственным намерением. Там же были Лунная Вуаль, Хели и Сиорд, последняя частично приняла облик сияющей гарпии.

Разумеется, никто не был смертоноснее Убийцы Драконов.

Стоя рядом с Каем, Сейшан могла вблизи оценить его мастерство стрельбы из лука. Тёмный лук в его руках был оружием, которое выковал для него Повелитель Теней в глубинах Игры Ариэля. Зачарованные стрелы, которые он использовал, казались ужасающе мощными, и по крайней мере некоторые из них выглядели как Воспоминания Верховного Ранга.

Однако гораздо смертоноснее его оружия и стрел была его меткость. Найтингейл, казалось, видел всё и мгновенно реагировал на малейшие движения своих целей. Из-за большого расстояния, отделявшего лучников от озера, большинство из них просто целились в сторону врага… он же неизменно попадал стрелами в самые слабые места своей жертвы.

Его голос разносился над полем боя, вселяя уверенность и силу в сердца воинов.

«Натягивайте луки! Стреляйте точно! Оставайтесь сильными!»

Его слова были подобны волшебной песне, убаюкивающей людей, делая их сильнее и храбрее, чем они были на самом деле.

Воины Домена Человечества были грозны, а град их стрел был сокрушительным…

И всё же, это было бесполезно.

Сколько бы сосудов Мордрета они ни уничтожили, это было как капля в море. И как бы дисциплинирована и сплочена ни была человеческая армия, она не могла сравниться с безупречным единством бесчисленных сосудов… ведь все они управлялись одним порочным разумом.

Мордет добрался до берега в мгновение ока.

Выражение лица Сейшан помрачнело.

«Пошлите свои Эхо. Скажите Повелительнице Зверей, чтобы она также выпустила своих рабов».

Первая линия обороны, которой предстояло принять на себя основной удар, не могла состоять из людей. Вместо этого многочисленные Эхо бросились вперёд, чтобы ослабить натиск королевского роя, за ними последовали Кошмарные Существа, управляемые Повелительницей Зверей. В то же время крылатые мерзости обрушились на них с неба, стремясь разорвать врага на части.

Сиорд и другие защитники, способные летать, были с ними, сея хаос среди аккуратного, ужасающе точного строя атакующего роя.

Сосуды Короля Ничего увязли в оборонительной линии Эхо и подчинённых мерзостей, сильно страдая от непрекращающегося града стрел и сокрушительных атак летающих защитников.

Устрашающее наступление Мордрета, казалось, замедлилось, по крайней мере, на несколько мгновений.

Но, разумеется, это не обошлось без потерь.

Могучие Эхо просто таяли под атаками его сосудов, взрываясь вихрем танцующих искр. Рабов Повелительницы Зверей истребляли с ужасающей скоростью. Рой странных кристаллических ос поднялся с поверхности озера, столкнувшись с крылатыми защитниками Домена Человечества и уничтожив множество из них за считанные мгновения.

Сейшан вздохнула.

«Как долго нам нужно его сдерживать?»

Натянув тетиву лука с сосредоточенным выражением лица, Кай ровным тоном ответил:

«Столько, сколько потребуется, чтобы позволить остальным людям бежать к Рэйвенхарту. День? Возможно, два».

Её алые губы изогнулись в весёлой улыбке.

«Два дня? Я даже не уверена, что мы сможем продержаться хотя бы час».

Кай отпустил тетиву, выпустив грозную стрелу в озеро, и быстро взглянул на неё.

«Возможно, ты сможешь воззвать к его совести. Разве вы двое не были довольно близки в клане Сонг? Может, он прислушается».

Сейшан несколько мгновений пристально смотрела на него.

«О, боже. Я не знала, что у тебя такое едкое чувство юмора, Святой Кай. Где ты его прятал?»

Найтингейл улыбнулся.

«Это висельный юмор. Естественно, я развил его, когда чувствовал петлю на своей шее».

Далеко внизу Король Ничего уже прорвал первую линию обороны и был на пути к столкновению с человеческими защитниками у Озера Слёз.

Сейшан глубоко вдохнула.

«Полагаю, мой выход».

Размяв плечи, она грациозно прыгнула на парапет, взглянула вниз с высоты на ужасающую битву и в течение пары мгновений оценивала потрясающее величие Плачущей Богини.

«Я постараюсь выиграть нам хотя бы два часа».

С этими словами она шагнула вперёд и устремилась к земле вдалеке.

У неё было предчувствие, что сегодня ночью Богиня будет проливать кровавые слёзы.

В конце концов, прошло два часа. А затем и четыре.

После этого Сейшан потеряла счёт времени. Она лишь заметила, что солнце коснулось горизонта, и ревущая белая гладь Плачущей Богини, казалось, окрасилась в красный цвет пламенным сиянием заката.

Или, возможно, каньоны просто переполнялись кровью, поскольку Мордрет теперь вёл два наступления одновременно — одно под Великим Водопадом, а другое над ним. Он также одновременно завоёвывал Скованные Острова и вёл войну против самых глубоких уровней Улья в Стеклянном Аду.

И кто знает, что ещё…

«Ты выглядишь уставшей, Сейшан».

Пробуждённый мужчина в латных доспехах приветливо улыбнулся ей из-за забрала своего шлема, когда его меч устремился к её сердцу. Сейшан отбила меч предплечьем и ударила другой рукой. Её пальцы прорезали зачарованный металл, словно бумагу, и разорвали мужчине горло.

Он умер, захлебнувшись кровью.

Однако Заклятие не возвестило о её убийстве, потому что мужчина был всего лишь одним из бесчисленных сосудов Короля Ничего — она уничтожила лишь крошечный осколок его души, не более того.

Запах крови ударил в её ноздри, вызывая у неё гнев.

Она умирала от жажды.

Это было иронично. Вокруг неё были только трупы и кровь, и всё же она не могла уделить ни секунды, чтобы утолить свой Недостаток.

Она одним ударом ладони отбросила падающее тело и бросилась вперёд, её взгляд был прикован к неповоротливому Кошмарному Существу, бесчинствовавшему среди Пробуждённых воинов Домена Человечества. Словно почувствовав её жажду, мерзость повернула свою длинную шею, позволив голове откинуться назад и повиснуть вниз вдоль длинного позвоночника. Круглые глаза смотрели на неё стеклянным блеском, а ужасная пасть открылась, издав леденящий душу вой.

В этом нечеловеческом крике слышались знакомые слова человеческого языка:

«Ты… выглядишь… совсем неважно…»

Сейшан активировала свою Спящую Способность, превратившись в жуткое чудовище. Она разорвала гигантское существо на части когтями и клыками, и наконец-то выпила свою долю крови.

Кровь мерзости была зловонной и горькой.

Кровь, кровь… вокруг неё было так много крови. Всё Озеро Слёз окрашивалось в красный цвет от крови.

Большая часть принадлежала Кошмарным Существам, но в ней также было немало человеческой крови.

Чем дольше продолжалась битва, тем больше проливалось крови.

И чем больше крови проливалось, тем сильнее становилась Сейшан. В этом заключалось преимущество её Вознесённой Способности.

Она была чудовищем, упивающимся резнёй.

Вокруг неё её Сёстры Крови тоже сражались с сосудами Короля Ничего. Её Трансцендентная Способность делала их намного могущественнее и смертоноснее, чем любой Вознесённый мог быть, ближе к Святым, чем к Мастерам, и их сила, в свою очередь, делала сильнее её саму. Благодаря им её эссенция тоже восстанавливалась быстрее. Она также использовала свою Пробуждённую Способность, заставляя врагов истекать кровью сильнее, одновременно останавливая кровотечение у своих союзников. Но Мордрет был прав. Она устала, сильно устала…

Силы Домена Человечества оттесняли.

Сейшан швырнула мёртвую мерзость на землю, отчего земля задрожала, и бросилась на следующего врага.

Враг встретил её приятной улыбкой.

«Вот оно. Твоё истинное, отвратительное лицо нравится мне гораздо больше…»

Сейшан зарычала.

Вокруг неё люди и Кошмарные Существа смеялись над ней тем же смехом, глядя на неё с тем же насмешливым взглядом, их голоса и вопли сливались в сводящий с ума хор.

Король Ничего двигал своими бесчисленными телами с невероятной слаженностью, их единство было настолько безупречным, что казалось жутким. Защитники Озера Слёз медленно таяли под его безжалостным натиском… но они тоже оказывали достойное сопротивление, упорно цепляясь за каждый сантиметр залитой кровью земли.

Безумный полубог, с которым они сражались, был ужасающим врагом, но и солдаты человечества не были беззащитной добычей. Все они были опытными ветеранами Армагеддона, проливавшими свою кровь и повергавшими ужасающих врагов на бесчисленных полях сражений Эпохи Заклятия Кошмара.

Более того, в этой битве они имели свои преимущества.

Высоко над ними Сиорд столкнулась с огромной хрустальной осой. Её когти разбили прозрачный панцирь мерзости, но осколки были подобны смертельным лезвиям — они вонзились в плоть сияющей гарпии, отчего она вскрикнула. В следующее мгновение оса сомкнула челюсти на одном из её крыльев, разорвав его.

Сиорд едва избежала жала Великого Кошмарного Существа и упала на землю, залитая кровью. Однако в этот момент под её перьями вспыхнуло мягкое сияние, исцеляющее раны и восстанавливающее крыло. Она расправила крылья и заскользила по поверхности воды, затем взмыла в небо и снова столкнулась с раненой осой.

Нефис, возможно, и отсутствовала, но её благословение по-прежнему защищало воинов Домена Человечества… и где-то далеко она, казалось, следила за этой битвой. Пока их не убивали мгновенно, её силы в конце концов исцеляли их.

В этом и заключался ужас для тех, кто осмеливался бросить вызов Домену Человечества.

Жаль только, что так много воинов, защищавших Озеро Слёз, перешли на сторону Порождения Снов.

«Будь он проклят».

Острое копьё разорвало плоть Сейшан, заставив её вздрогнуть. Она схватила его когтистой рукой и попыталась сломать, но это оружие, по-видимому, было Воспоминанием очень высокого ранга… несмотря на её звериную силу, древко копья выдержало, отказываясь ломаться.

«Я думал, мы близки. Ах, как же мне больно видеть, как ты отвернулась от меня, Сейшан… и прислуживаешь женщине, убившей твою мать…»

Вознесённый сосуд улыбнулся и повернул копьё, расширяя рану Сейшан и вызывая ослепляющую боль по всему её телу. К счастью, в следующее мгновение несколько Пробуждённых воинов атаковали сосуд с трёх сторон, оттеснив его назад. Сейшан на мгновение уставилась на них, пока с её клыков капала кровь.

Она была совершенно уверена, что эти Пробуждённые — рабы Астериона.

Внезапно ей захотелось рассмеяться.

Это было просто нелепо. Нет, это было возмутительно.

Кто бы мог подумать, что однажды воины Домена Тоски будут сражаться бок о бок с рабами Домена Голода в полной гармонии?

Хуже всего было то, что она не могла отрицать, насколько надёжны и полезны были рабы Порождения Снов. Они были поистине лучшими союзниками, о которых только можно мечтать.

«Это я сошла с ума, или сам мир сошёл с ума?»

Сейшан была почти счастлива, что Астерион поддержал её в этой битве.

Как и обещал, он был рядом, чтобы помочь.

Просто даже его помощи было недостаточно, чтобы спасти эту кровавую битву.

Далеко на вершине Великого Водопада завораживающая песня внезапно заглушила рёв воды.

Похоже, Найтингейл наконец-то принял свой величественный Трансцендентный облик.

«День или два, да?»

Сейшан почувствовала, как успокаивающее тепло омывает глубокую рану в боку.

Она была готова довольствоваться тем, что продержится до рассвета.

Величественная фигура дракона, чешуя которого была подобна полуночному небу, расплывалась и становилась нечёткой на фоне серебряной луны. Но дело было не в темноте ночи или в том, что зрение Сейшан стало нечётким от пота и крови.

Дракон был просто полностью покрыт прозрачными силуэтами стеклянных ос, которые впивались в его тело своими жалами и сдирали чешую острыми как бритва мандибулами.

Дракон резко сомкнул челюсти, раздробив тело особенно могущественной мерзости, и издал оглушительный рёв.

Стеклянные тела меньших ос завибрировали, а затем взорвались, отчего облако острых осколков обрушилось на Озеро Слёз.

Нырнув вниз, Соловей снова открыл свою пасть. В следующее мгновение разрушительный звуковой удар обрушился на поверхность Зеркальных Врат, отчего те покрылись рябью. Сейшан могла поклясться, что на поверхности озера появилась сеть тонких трещин. Даже обезумев от кровожадности и оцепенев от истощения, она на мгновение замерла в изумлении.

«Он атакует Врата».

Она даже не подозревала, что такое возможно.

Может, это и не было возможно, но Найтингейлу удалось сделать это возможным благодаря своей несгибаемой воле и странной способности управлять миром словами.

Ему не удалось разбить Зеркальные Врата, но он сумел привлечь внимание Мордрета. Многие сосуды Короля Ничего отступили от штурма потрёпанного строя защитников Озера Слёз, чтобы сосредоточить свой гнев на нём.

Некоторые из них умели летать, некоторые были способны к дальнобойным атакам. Сосуды человеческих Вознесённых были особенно опасны, каждый из них обладал Аспектом и множеством Воспоминаний — это, несомненно, были оставшиеся воины клана Махарана, погибшие в Красном Холме.

Или, возможно, это были несчастные тела, сначала похищенные Меняющим Кожу, а затем вырванные из-под его контроля Королём Ничего.

В любом случае, это дало небольшую передышку тем, кто сражался на земле.

Сейшан не могла видеть, что происходит на вершине плато, где находились Тишина и Лунная Вуаль. Враги, должно быть, прорвали там линию обороны, поскольку некоторые из них проникли в Цитадель. Там Повелительница Зверей и Певица Смерти едва сдерживали Мордрета, не давая ему добраться до Шлюза. Здесь, на берегу Озера Слёз, именно Сейшан и её Сёстры Крови служили опорой всего строя. Вдали, Одинокий Вой и Церера сражались с гигантской мерзостью, угрожавшей обрушить весь правый фланг человеческой армии — первая в образе свирепого волка, вторая в образе огромного трёхголового пса.

На левом фланге Хели и Блисс едва держались под натиском более слабых сосудов Короля Ничего. Потери на этом участке поля боя были особенно велики, и у обеих Святых, похоже, заканчивалась эссенция.

К этому моменту большинство из них истощили свои запасы.

Некоторым Святым пришлось отказаться от своих Трансцендентных форм и сражаться с противником в своих человеческих телах. Другие даже не могли больше использовать свои Аспектные Способности и зачарования своих Воспоминаний, экономя последние капли оставшейся эссенции.

Сейшан ещё не была так отчаяна, но её Сёстры Крови медленно сдавались под натиском. Ей уже пришлось оттащить нескольких из них, чтобы спасти их от гибели.

Когда-то на Забытом Берегу под её командованием находилось более сотни Служанок. Слишком мало из них осталось в живых, поэтому потеря даже одной была болезненной.

«Интересно…»

Сейшан оставила небольшой порез на теле огромной мерзости и бросилась назад, используя свою Пробуждённую Способность, чтобы из небольшой раны потекла река крови.

Ужасное существо проигнорировало это и бросилось на неё, успев разорвать её плоть, прежде чем она схватила его за голову и сломала ему шею.

Когда гротескное существо умирало у неё на руках, оно прошептало:

«Осторожно, Сейшан. Твоя слабость проявляется…»

Она оторвала существу голову.

«Интересно, Хель в конце концов оказалась права? Неужели мы все сегодня умрём?»

Разумеется, она знала, что этого не случится. Даже если битва достигнет критической точки и силы Домена Человечества рухнут, она и её сёстры бросят мирных жителей и сбегут. Будут потеряны бесчисленные жизни, и Мордрет получит новые сосуды, чтобы компенсировать потери, по крайней мере, они выживут. То же самое относится и к другим Святым, сражающимся на берегах Озера Слёз, могущественным Мастерам и самым удачливым из Пробуждённых солдат.

Но всё же…

Она не хотела проигрывать эту битву. Возможно, потому что она была бывшей принцессой Сонг, а Мордрет — бывшим принцем Валор, но Сейшан не хотела приносить ему удовольствие от победы. Возможно, потому что она привязалась к Домену Человечества и его людям, заразившись идеализмом Меняющей Звезды.

Та девушка…

Сейшан вспомнила время, когда та впервые попала в Мрачный Город. Другие догадались не сразу, но она с самого начала знала, что Нефис станет катализатором либо разрушения, либо спасения… в конце концов, этой девушке удалось пережить бесчисленные покушения со стороны Великих Кланов. Она была наследницей Бессмертного Пламени.

Разумеется, даже Сейшан не представляла, как далеко зайдёт Меняющая Звезда.

«Так… где же, чёрт возьми, она сейчас⁈»

Кай не сообщил им, почему именно Нефис и Повелитель Теней отсутствовали. На самом деле, Сейшан подозревала, что даже он сам не знал. В конце концов, враг, с которым они столкнулись, обладал способностью читать мысли… поэтому, если кто-то хотел сохранить секрет, ему нужно было очень хорошо его скрывать.

Земля внезапно содрогнулась, и она упала на колени. Подняв глаза, Сейшан увидела высокий столб пенящейся воды, взмывающий в воздух из мелководья озера. Там, словно метеор, с тёмного неба упал чёрный дракон, расколов землю от силы удара.

Через несколько секунд Кай выполз на берег в своём человеческом обличье, растерянно тряся окровавленной головой.

Его обычно утончённый вид исчез, сменившись измождённым и растрёпанным. По сути, он выглядел так, будто его пропустили через мясорубку.

Но мягкое белое сияние уже разгоралось под его кожей.

Проблема заключалась в том, что к нему приближалась целая стая могущественных мерзостей, жаждущих завершить начатое.

«Вот чёрт…»

Сейшан оттолкнулась от земли и бросилась вперёд.

Ей удалось добраться до Наместника Запада на несколько мгновений быстрее Мордрета. Схватив Кая, она оттащила его от воды, прикрывая его своим телом и разрывая сосуды когтями.

«Эй… Кай…»

Наконец придя в себя, он начал вызывать Воспоминание и вопросительно посмотрел на неё.

Сэйшан на мгновение задумалась, выглядит ли она сама столь же непрезентабельно. От этой мысли ей стало не по себе.

Конечно, в данный момент она была в облике жуткого кровавого чудовища, чего-то среднего между женщиной, акулой и неописуемым ужасом. Так что ей действительно не стоило беспокоиться о внешности.

Она поморщилась.

«Не думаю, что мы продержимся два дня».

Он долго смотрел на неё, после чего выдавил улыбку.

«Ещё немного, Сейшан. Наше подкрепление почти прибыло».

Она стиснула свои ужасающие зубы, не зная, говорит ли он правду или лжёт, чтобы её успокоить.

Довольно скоро из-за горизонта поднялись первые лучи солнца. Солнце медленно показало свою расплавленную корону на востоке, прогоняя тьму.

И в его свете, казалось, появилась сияющая фигура.

Когда это произошло, случилось нечто странное. Озеро и Великий Водопад словно ожили, когда бесчисленные водяные кнуты взметнулись, чтобы пронзить плоть Короля Ничего. Затем из одного из каньонов хлынула река жидкого металла, затопив верхние уровни Цитадели и разорвав на части сосуды, которые их штурмовали.

Жуткое существо, наполовину человек, наполовину козёл, приземлилось на землю неподалёку, разорвав голыми руками Вознесённый сосуд.

Бесчисленные Пробуждённые хлынули через утёсы, вступая в бой с мрачной решимостью. Сейшан на мгновение замерла, глядя на восходящее солнце.

«Летний Рыцарь… Джест…»

Это была Морган.

Морган наконец прибыла с востока, приведя с собой изгнанников Божьей Могилы.

Прибытие Морган выиграло им больше времени. Самые верные сторонники старых Доменов — большинство из них бывшие вассалы клана Валор — были сосланы в Божью Могилу, где проводили дни, не давая алым джунглям приблизиться к Дороге Теней. Их жизнь была суровой и аскетичной, полной бесконечных раздоров и затянувшегося привкуса поражения.

Их было не слишком много, но и не слишком мало. Что ещё важнее, самые верные обычно были самыми выдающимися. Поэтому многие из изгнанников составляли ядро сил Великого Клана Валор в прошлом — опытные рыцари, покорившие северные просторы Царства Снов вместе с Анвилом и Мадоком, множество многообещающих оруженосцев… а также несколько Святых.

Святой Джест из клана Дагонет и Святой Гилеад, Летний Рыцарь, были самыми могущественными из них. Они не только были сильны, но и Джест обладал большим мастерством в манипулировании сознанием врага. Против такого противника, как Мордрет, чьё единое сознание контролировало бесчисленные сосуды, подобный Аспект был особенно эффективен.

Аспект Гилеада, тем временем, даровал ему большое сродство с природой и её стихиями, включая воду. Недаром его в прошлом называли Хранителем Зеркального Озера. Теперь та же сила, которая сделала его чемпионом Бастиона, могла помочь Домену Человечества в защите Озера Слёз.

Проблема, естественно, заключалась в том, что ни один из них не был подданным Домена Человечества. Они и остальные изгнанники уже отказались подчиниться Меняющей Звезде, поэтому у них не было причин присоединяться к борьбе против Мордрета или Астериона… на самом деле, многие из них были главными кандидатами на то, чтобы стать рабами Домена Голода.

Именно поэтому Морган отправилась в Пустоты Божьей Могилы, чтобы встретиться с изгнанниками и убедить их присоединиться к борьбе против Мордрета.

Не было никакой гарантии, что она преуспеет, но, подобно тому как Сейшан была бывшей принцессой Сонг, Морган была бывшей принцессой Валора… принцессой Войны. Поэтому, если кто и мог убедить озлобленных изгнанников рискнуть своими жизнями ради женщины, узурпировавшей троны их правителей, то это была она.

И ей это удалось.

На рассвете небольшая, но могущественная армия изгнанников спустилась с Равнин Лунной Реки, чтобы присоединиться к битве против Короля Ничего.

Разумеется, этих сил было недостаточно, чтобы сломить волю Суверена, но они могли хотя бы служить постоянным отвлекающим фактором.

Остальные изгнанники подкрепляли ослабевающие силы Домена Человечества…

И, естественно, здесь была сама Морган. Она была одним из смертоноснейших Трансцендентных воинов в мире, соперничая за первое место с такими людьми, как Найтингейл, Воспитанная Волками, Жнец Душ Джет, Ночной Странник… и самой Сейшан. Поэтому, когда она вступила в битву против своего чудовищного брата, эффект был заметен сразу.

Сражения под и над Плачущей Богиней всё ещё были неистовыми и опасными, но сама Цитадель, по крайней мере, снова была в руках своих защитников.

На стенах крепости на утёсе Морган приняла свою человеческую форму. Зубчатые стены вокруг неё напоминали сцену из ада, полностью окрашенные в красный цвет и усеянные неузнаваемыми кусками разорванной плоти, насколько хватало глаз.

Это были остатки бесчисленных сосудов, которые она разрубила на части, когда её Трансцендентная форма прокатилась по стенам и воздушным мостам Цитадели.

Алая кровь прекрасно сочеталась с ярко-красным цветом её глаз.

Оглядевшись с холодным выражением лица, она прошла по отвратительному ковру из разорванной плоти и протянула руку в перчатке Повелительнице Зверей, которая стояла на коленях на небольшом островке чистого камня.

Подняв её на ноги, Морган посмотрела вниз на поле боя.

Её лицо помрачнело.

Повелительница Зверей, которая когда-то командовала армией Сонг против Морган в битве при Чёрном Черепе, улыбнулась бывшей принцессе. Её улыбка была изысканной и чарующей, несмотря на кровь и грязь, покрывавшие завораживающее полотно её прекрасного лица.

«Мы ведь… довольно хорошо справляемся?»

Морган поджала губы.

«Нет».

Она мгновение помедлила, а затем указала на бескрайнее море сосудов внизу.

«Разве ты не видишь? Большинство этих сосудов имеют скромные Ранги, и лишь немногие Великие мерзости участвуют в битве. Его Отражений тоже нигде не видно».

Повелительница Зверей вздохнула, а затем горько усмехнулась.

«Значит… он сдерживается против нас?»

Морган бросила на неё угрюмый взгляд.

«Разумеется. В конце концов, мы даже не его враги. Мы всего лишь препятствие на пути к встрече с настоящим врагом. Поэтому он приберегает лучшие свои силы на потом».

Улыбка Повелительницы Зверей померкла.

«Приберегает лучших на потом…»

Худших сил Мордрета уже было достаточно, чтобы повергнуть в отчаяние сильнейших воинов Домена Человечества. Разрыв между Святыми и Верховными был просто огромен… и он был не просто каким-то Верховным. Подобно Меняющей Звезде и Повелителю Теней, он пробился к Верховенству, полагаясь лишь на собственные силы, без поддержки Заклятия. В этом отношении Мордрет, пожалуй, был опаснее Астериона.

Однако самое пугающее в нём было то, что он не был заинтересован в сохранении чужих жизней. Порождение Снов хотел пощадить как можно больше людей, чтобы поглотить их позже, поэтому он ещё не причинил серьёзного вреда человечеству.

Мордрет же был полной противоположностью — скорее наоборот, ему было выгодно убить как можно больше людей, чтобы Астерион не смог присоединить их силу к своему Домену. Таким образом, потери, понесённые Доменом Людей в этой одной битве, были более серьёзными, чем все смерти, вызванные распространением Домена Голода, вместе взятые.

Это заставляло задуматься, кто же на самом деле был их врагом.

И кто не является врагом вовсе.

«Приди в себя!»

Крик Морган заставил Повелительницу Зверей вздрогнуть и вырваться из мимолётной задумчивости.

О чём она только что думала?

«Битва должна продолжаться. Прикажи своим рабам защищать Шлюз и во что бы то ни стало не дай моему брату добраться до него».

Повелительница Зверей кивнула.

«Я и так этим занималась. А что насчёт тебя?»

Морган смотрела на Озеро Слёз, которое в мрачном свете рассвета казалось чёрным из-за всей крови, смешивающейся с его водами.

«Я спущусь вниз. Он ведь мой брат… у нас есть традиция пытаться убить друг друга при каждой встрече, так что я должна дать ему возможность прикончить меня и сегодня…»

Её алые глаза сверкнули холодной остротой.

«Да и кто знает? Может, мне повезёт, и я отрублю ему голову…»

Подкрепление, которое привела Морган, помогло защитникам Озера Слёз выиграть для мирных жителей ещё немного времени, чтобы те смогли бежать к Рэйвенхарту. Возможно, они и не продержались бы два дня, на которые надеялся Найтингейл, но яростная битва бушевала всё утро и далеко за полдень, почти достигнув второго заката.

Но в конце концов всё было бессмысленно. Даже удерживая свои лучшие шахматные фигуры в резерве и растянув силы по трём фронтам — Равнине Лунной Реки, Стеклянном Аду и Скованных Островах — Мордрет всё равно сокрушил их.

Святые истощили свою эссенцию. Вознесённые были изрешечены ранами и теряли всякую надежду. Пробуждённые воины несли тяжёлые потери, гибли десятками, несмотря на благословение своей богини. Сейшан удалось остаться в живых, но многие её сёстры погибли бы, если бы не Нефис. Она видела, как Певица Смерти и Одинокий Вой получали ранения, которые были бы смертельными, если бы не чудесное белое пламя их Суверена. Она видела, как пал молодой Святой, лишь недавно покоривший свой Третий Кошмар, чтобы уже никогда не подняться.

Вот так просто человечество потеряло одного из своих Трансцендентных чемпионов.

Всё снова было как в Божьей Могиле…

Нет, всё было куда хуже.

Её мать и Король Мечей совершили множество грехов, это правда, но их цели — какими бы ошибочными они ни были — всегда были альтруистичны. Они хотели сохранить как можно больше человеческих жизней, которые, по их холодной логике, можно было спасти, пожертвовав всеми остальными. Война, которую они вели друг против друга, была призвана дать человечеству шанс на выживание.

Истинной же причиной этой яростной бойни был Астерион — человек, желающий поглотить всё человечество.

Исполнителем же бойни был Мордрет… который хотел уничтожить как можно больше людей, чтобы лишить Астериона избыточной силы.

Ни один из них не стремился спасти кого-либо, кроме себя самого, и оттого эта битва казалась куда более зловещей, чем всё, что происходило в Божьей Могиле.

На самом деле, то, что делали эти два Верховных, ощущалось даже более злобным, чем злодеяния, совершаемые Кошмарными Существами. Кошмарные Существа, в конце концов, не обладают понятиями добра и зла, морального и аморального. Но Астерион и Мордрет обладали и всё равно выбрали быть ничуть не лучше Кошмарных Существ.

Впервые с тех пор, как она стала Пробуждённой, Сейшан почувствовала тошноту от запаха крови.

«Я тоже хочу стать Верховной».

Она хотела обрести такую же силу, как у них, чтобы пустить их кровь и разорвать их на части, чтобы стереть их мерзкое присутствие из реальности.

Битва стремительно приближалась к переломному моменту. Повреждённый строй защищающейся армии под Плачущей Богиней вот-вот должен был рухнуть, а воины, сражающиеся на вершине великого водопада, были отброшены к самому краю обрыва, в шаге от падения вниз. Держалась лишь сама Цитадель, упрямо отказываясь быть завоёванной Королём Ничего.

В какой-то момент Сейшан снова оказалась сражающейся бок о бок с Найтингейлом.

«Мы не можем продолжать!»

Её голос был хриплым.

«Мы должны оставить оставшихся мирных жителей и отступить!»

Он взглянул на неё, и в его глазах читались мука, страх… и ярость.

«Ещё нет».

Сейшан стиснула зубы.

«Если ты не отдашь приказ об отступлении, ты потеряешь и мирных жителей, и солдат!»

Она пронзила его испепеляющим взглядом, задаваясь вопросом, достоин ли править Рэйвенхартом человек, завоевавший его, не пролив ни капли крови.

«Это твоё бремя. Неси его!»

Выражение лица Кая напряглось.

Он окинул взглядом поле боя, его мистические глаза видели каждую мельчайшую деталь с безупречной ясностью.

Он видел город и людей, которые в отчаянии ждали, когда огромные лифты поднимут их на вершину плато, или карабкались по бесконечным пролётам ступеней, вырезанных в камне.

Задача Кая заключалась в том, чтобы защитить этих людей, пока они бегут с Озера Слёз… и защищать их на дороге к Рэйвенхарту.

«Что же мне делать?»

В другом месте поля боя Морган игнорировала насмешливые голоса своего брата, спокойно и методично уничтожая один сосуд за другим.

«Каю вскоре следует подать сигнал к отступлению… если до этого ничего не изменит ход битвы».

Её мысли были мрачны.

Она знала, что Кай, как Наместник Запада, захочет защитить каждого из своих людей. Нет, даже если бы он не был их правителем, он всё равно хотел бы их спасти.

Но их нужно было защитить не от превращения в сосуды Короля Ничего. Мордрету на самом деле не нужны были ещё тысячи обычных сосудов — захват тел этих людей не добавил бы ему силы.

Он просто стремился убить их всех, чтобы уменьшить будущий Домен Голода.

Что ему действительно было нужно, так это сама Цитадель, которая дала бы ему куда большую силу. Ещё важнее самой Цитадели был доступ к Реке Слёз — это была куда более важная добыча. Потому что и сама Река Слёз, и земли вокруг неё были домом для мириад Кошмарных Существ. Именно эти Кошмарные Существа были его истинной целью, настоящим ресурсом, способным значительно усилить его Домен.

В этом смысле истинной целью, к которой стремился Мордрет… всегда должна была быть Божья Могила. Ведь багровые джунгли Божьей Могилы обладали уникальной способностью порождать Кошмарных Существ с такой скоростью, какая невозможна нигде больше в Царстве Снов. Эти Кошмарные Существа росли и поднимались до более высоких Рангов с поразительной скоростью… короче говоря, Божья Могила была роскошным и практически неиссякаемым источником новых сосудов для Мордрета, которому отчаянно нужно было поспевать за ростом Астериона.

Стеклянный Ад был лишь плацдармом для его вторжения в Божью Могилу, в то время как атаки на Озеро Слёз и Скованные Острова были в лучшем случае второстепенными целями, а в худшем — не более чем отвлекающими манёврами.

В Стеклянном Аду была одна Цитадель. Была одна Цитадель и на краю Равнины Лунной Реки, а на Скованных Островах, хоть их когда-то и было две, осталась лишь одна.

Однако в Божьей Могиле находилось не меньше четырёх Цитаделей. Именно там, несомненно, сейчас находились самые могущественные сосуды Мордрета. Если он укрепится в Божьей Могиле, его сила будет продолжать неуклонно расти, бесконечно подпитывая его геноцидную кампанию против Домена Человечества.

«Почему мой брат так амбициозен?»

Морган мрачно улыбнулась.

Её брат, Мордрет, был как зеркало. Первым, кто в нём отразился, был его отец, Анвил из Валора, а больше всех в нём отразился его пленитель и опекун, Астерион.

Несчастный мальчик взял худшие части от обоих и соединил их в одну нечестивую личность.

Возможно, это было чудом, что он до сих пор не уничтожил ни одного города.

«Почему Кай так долго тянет?»

При таком раскладе они даже не смогут отступить.

Организованное отступление — самый сложный из военных манёвров, в конце концов.

На некотором расстоянии Кай сразил могущественный сосуд Короля Ничего и огляделся.

Куда бы он ни посмотрел, он не видел пути, чтобы спасти битву.

Оставалось лишь одно, что он мог сделать.

И потому Кай стиснул зубы и затем прошептал:

«…Астерион».

Его голос прозвучал над полем боя.

Едва он произнёс это слово, по миру, казалось, пробежала рябь.

Как только Кай прошептал имя Порождения Снов, в мире произошёл едва уловимый сдвиг. Этот сдвиг невозможно было увидеть или ощутить, и всё же каждое живое существо на кровавых берегах Озера Слёз почувствовало его.

И почему-то в тот же миг у всех возникла одна и та же мысль.

Они подумали об Астерионе, Порождении Снов, мысленно призывая его имя.

И вот, Астерион появился среди них.

Словно он всегда был здесь, шёл с ними бок о бок.

«Ты влип в серьёзные неприятности, не так ли?»

Кай вздрогнул и отшатнулся, когда позади внезапно раздался приятный голос.

Там, нетронутый грязью и хаосом битвы, стоял высокий мужчина с золотистыми глазами. Его руки были сложены за спиной, а на губах играла лёгкая улыбка.

Кай восстановил равновесие и с настороженным выражением лица взглянул на Порождение Снов.

Астерион усмехнулся.

«Чего ты так удивляешься, юноша? Ты же сам меня призвал».

Покачав головой, он сделал несколько шагов вперёд и взглянул на Озеро Слёз — или, возможно, на Зеркальные Врата, поглотившие его поверхность.

«Если кто и должен удивляться, так это я. Я не ожидал, что ты призовёшь меня добровольно. В конце концов, ты должен хорошо представлять, каковы будут последствия этого решения».

Астерион одарил Кая насмешливой улыбкой, отчего тот стиснул зубы.

Конечно, он знал.

Как бы доблестно ни сражались Кай и его воины, им было не сравниться с Королём Ничего. Только Суверен мог сдержать другого Суверена, и потому у него не оставалось выбора, кроме как призвать Астериона… по крайней мере, если он хотел спасти поселенцев.

В конце концов, Астерион обещал помочь. Однако его помощь была отравленной чашей. Каю пришлось бы пожертвовать жизнями бегущих гражданских и наблюдать, как ещё больше его солдат погибает во время отступления, но если бы Астерион явился, словно бог из машины, этого ужасного исхода можно было избежать.

Порождение Снов мог остановить Мордрета и спасти всех.

Но, сделав это, он стал бы спасителем в глазах каждого солдата на этом ужасном поле боя. Весть о его доброте и доблести разнеслась бы далеко, сея семена чумы в сердцах тех, кто всё ещё хранил непоколебимую верность Бессмертному Пламени.

Более того, эта весть вполне могла стать последней каплей… она могла нанести смертельный удар по Домену Тоски, который уже был ранен и почти стоял на коленях. Кай знал это слишком хорошо.

Но что ещё он мог сделать?

Если Астерион восторжествует сегодня, надежда победить его завтра ещё останется. Но если победит Мордрет, жизни бесчисленного множества людей будут потеряны навсегда — точно так же, как навсегда были потеряны жизни всех людей Красного Холма.

Итак, Кай принял решение, которое оставляло ему хотя бы каплю надежды. Он выбрал спасение как можно большего числа людей сегодня, вместо того чтобы жертвовать ими ради завтрашнего дня. Даже понимая, что у него не было иного выбора, он вовсе не был уверен, что поступил правильно.

Но пути назад не было. Порождение Снов был подобен злому джинну — стоило ему выбраться из бутылки, и ничто уже не могло загнать его обратно в темницу.

Кай медленно выдохнул.

«Как будто ты когда-нибудь позволишь этой Цитадели попасть в руки Мордрета».

По правде говоря, Астерион мог появиться на этом поле боя в любой момент. Ведь здесь было немало рабов, способных произнести его имя.

Так почему же он ждал, пока это сделает Кай?

«Потому что зов Святого имеет особый вес».

Кай взглянул на Порождение Снов, который даже не скрывал, что читает его мысли.

Это звучало разумно. И всё же…

«Ты лжёшь».

Кай знал, что у Порождения Снов была другая причина.

Астерион на мгновение замолчал, а затем усмехнулся.

«Какой своеобразный Недостаток».

Он молча изучил Кая, потом наклонился вперёд и сказал с приятной улыбкой:

«Всё потому, что я хотел сломить тебя. Ведь ты один из самых преданных спутников Меняющей Звезды. Поэтому я хотел, чтобы именно ты — и никто другой — призвал меня».

Он снова отстранился, и его улыбка стала шире.

«И посмотри. Ты ещё не сломлен… но в твоей решимости уже появилась трещина».

Лицо Кая потемнело.

Вокруг них битва затихла. Король Ничего отозвал свои силы, и воины Домена Человечества получили внезапную передышку. Они опирались на оружие, тяжело дыша и глядя на море сосудов с тёмной, тлеющей настороженностью.

Многие уже заметили Астериона и смотрели на него с шоком и благоговением. Искры робкой надежды зажглись в их глазах, и они поспешили передать своим товарищам весть о появлении Суверена, пришедшего им на помощь.

Астерион вздохнул, отвернулся от Кая и направился к озеру.

На полпути он на секунду замер и бросил через плечо:

«Советую вам бежать».

Он продолжил путь к красным водам Озера Слёз, не обращая внимания на сосуды Мордрета, стоявшие у него на пути. Те расступались перед ним, освобождая широкий проход к берегу.

«Если хочешь поговорить со мной, мальчик, выйди и встреться со мной лицом к лицу. Мы так давно не виделись… неужели ты не поприветствуешь своего учителя как подобает?»

Астерион был уже на полпути к озеру, когда на берегу появилась новая фигура, вышедшая из Зеркальных Врат всего секунду назад.

Это был мужчина с бледной кожей, тёмными волосами и двумя странными, похожими на зеркала глазами.

Король Ничего и Порождение Снов встретились на берегу Озера Слёз, среди трупов и смрада крови.

Астерион некоторое время изучал Мордрета, затем вздохнул и покачал головой.

«Я же сказал тебе встретиться со мной лицом к лицу. Неужели ты думал, что я не узнаю одно из твоих Отражений?»

Мордрет осклабился.

В следующее мгновение его облик изменился, превратившись в совершенную копию самого Астериона.

Он усмехнулся, его золотые глаза светились в лучах солнца, и отвесил Порождению Снов насмешливый поклон.

«Ты что, думал, что я приближусь к тебе? Спасибо, но нет. Я предпочитаю быть единственным обитателем в собственной голове».

Мордрет оглядел Астериона.

«Приветствую, учитель. Когда ты успел так постареть?»

Астерион молча изучал своё отражение, после чего огляделся. Вокруг него многочисленные сосуды Мордрета стояли неподвижно и смотрели на него с жутким, тревожным отсутствием эмоций в глазах. Это были мужчины, женщины… и чудовища. На самом деле, большинство из них были отвратительны и чудовищны, словно мириады кошмаров, вырвавшихся из глубин нечестивого ада.

Стоя в одиночестве посреди моря неподвижных ужасов, он, казалось, нисколько не был обеспокоен. Порождение Снов помедлил несколько мгновений, а затем вздохнул.

«Что ты с собой сделал, мальчик?»

Мордрет рассмеялся.

Но смеялось не только Отражение, принявшее облик Астериона. Вместо этого все его сосуды — мужчины, женщины и чудовища — смеялись вместе, ужасающая какофония их голосов заглушала оглушительный рёв Плачущей Богини.

Когда он заговорил, множество голосов слилось в единый зловещий звук, доносившийся со всех сторон, шелестящий, звучащий слишком масштабно и глубоко, чтобы принадлежать живому существу. Словно говорил сам мир… или, скорее, некое злобное существо, скрывающееся во тьме под поверхностью мира.

«Думаю, я довольно неплохо справился, не так ли? Ах, но ты, наверное, не ожидал, что я стану Верховным, все те годы назад. Жизнь полна сюрпризов, правда? Тогда, когда ты выбросил меня… я был одновременно обижен и рад, что меня отбросили. Я был одновременно покинут и полон надежды. Но в конце концов все мои надежды рухнули, и я остался ни с чем».

Мириады голосов Короля Ничего стали ещё ниже, заставляя поверхность озера рябить причудливыми узорами.

«Итак, я провёл бесчисленные годы, мечтая убить Короля Мечей, моего отца. Мне удалось внести свой вклад в его свержение, но, к сожалению, я не смог отнять его жизнь собственными руками. Какая жалость. Но ты здесь! Запасная фигура отца… как чудесно. Жизнь действительно иногда даёт нам второй шанс».

Астерион, казалось, не был встревожен леденящим душу звуком обширного, нечеловеческого голоса Мордрета. Он просто улыбнулся и спросил спокойным тоном:

«О? Думаешь, ты сможешь убить меня, мальчик?»

Его Отражение повторило его улыбку.

«Кто знает? Полагаю, время покажет. Но одно можно сказать наверняка — будет очень весело попробовать».

Астерион слегка покачал головой.

«Боюсь, у меня нет времени играть с тобой в игры, Мордрет. Двое других исчезли, и хотя я не слишком обеспокоен, их отсутствие немного досадно. Так почему бы тебе просто не сдаться? Я не склонен уступать тебе эту Цитадель. Боюсь, я хочу получить её для себя».

Его Отражение тоже покачало головой, точно таким же движением.

«Я знаю, что ты хочешь её себе. Именно поэтому я здесь, чтобы убедиться, что она тебе никогда не достанется… ты получишь Озеро Слёз только через мой труп».

Астерион слабо улыбнулся, ещё раз оглядевшись.

«А у тебя довольно много трупов».

Он повернулся к своему Отражению, и в его золотистых глазах появился леденящий холод.

«Сколько мне следует уничтожить? Честно говоря, я пока не планировал вмешиваться лично… но ты вынуждаешь меня. Двое других, похоже, тоже замышляют что-то недоброе. Мои планы придётся скорректировать».

Отражение глубоко вздохнуло.

«Ах… давай сделаем эту трогательную встречу поистине незабываемой, хорошо?»

В следующее мгновение мир словно раскололся, когда бесчисленные сосуды бросились на одинокую фигуру Порождения Снов, скрывая её из виду. Раздался отвратительный звук разрываемой плоти, и огромная их масса внезапно просто исчезла, а в воздух поднялось облако кровавых ошмётков и тонкая пелена красной дымки.

Кай, однако, не смотрел на это, потому что был занят тем, что отводил своих солдат от берега озера.

«Отступайте! Отступайте к утёсам!»

Его армия была недостаточно сильна, чтобы сражаться против одного Верховного, и уж тем более недостаточно сильна, чтобы выжить в битве между двумя. Если он не последует совету Астериона и не сбежит, все они будут уничтожены.

Земля задрожала, и огромное озеро выплеснулось из своих берегов, когда защитники Домена Человечества поспешно отступили из моря сосудов Мордрета.

Король Ничего не обращал на них внимания и не мог позволить себе отвлекаться… никто прежде не видел Астериона в бою, но Кай не сомневался, что Порождение Снов был ужасающим противником, несмотря на отсутствие у него каких-либо прямых боевых Способностей.

Даже если истинное тело Мордрета — тело Верховного носителя Божественного Аспекта — здесь отсутствовало, он, похоже, овладел несколькими новыми трюками, в том числе научился лучше контролировать свои Отражения. Это означало, что битва между авангардом его сил и Астерионом будет поистине катастрофической, и перепишет саму топографию этого региона.

К тому же всё должно было произойти быстро.

А это значило, что у Кая не было времени на промедление. Его голос разнёсся над полем боя, его было легко услышать, несмотря на оглушительный рёв Великого Водопада и ужасающий грохот битвы Верховных.

Он отдал несколько простых приказов, велев всем оставшимся крылатым Эхо, рабам Повелительницы Зверей и Святым, способным летать, собрать и переправить мирных жителей на вершину плато. Пробуждённые и Мастера с подходящими Аспектами также должны были помочь в эвакуации…

Какое-то время всё, казалось, шло хорошо. Но в конце концов, времени всё равно не хватило.

Битва приблизилась к Плачущей Богине, и один из скользящих ударов сражающихся Верховных полностью уничтожил систему лестниц и лифтов, ведущих на вершину плато… и мгновенно убил тех несчастных, чья очередь была пользоваться лифтами. Это также перекрыло путь к отступлению тем немногим, кто всё ещё оставался у подножия Великого Водопада.

Кай рухнул на землю в своём драконьем обличье, прикрывая их своим телом. В то же время между оставшимися людьми и разрушительной яростью битвы между Мордретом и Астерионом поднялась стальная стена.

Кай взглянул на отполированную поверхность возвышающейся стальной стены и увидел, как она дрожит под градом ударов.

Оглушительный звон металла каким-то образом слился в несколько связных слов:

«Быстрее. Я… продержусь…»

Он мгновение помедлил, после чего опустился к земле, позволяя следующей группе мирных жителей забраться ему на спину.

«Я никого не оставлю… я не…»

Но в конце концов погибло бесчисленное множество людей.

Солдаты, мирные жители… число жертв было слишком ужасным, чтобы простить, и слишком жестоким, чтобы забыть.

Выжившие бежали на северо-запад, следуя по дороге в Рэйвенхарт.

Спустя некоторое время они отошли так далеко от Плачущей Богини, что едва ощущали редкие толчки, сотрясавшие равнины Лунной Реки.

А затем толчки полностью прекратились. Морган и Сейшан — обе израненные и покрытые кровью — оглянулись, гадая, закончилась ли битва. Разумеется, они не могли видеть, что происходит на берегах Озера Слёз, в стольких километрах от него.

Но Кай мог.

Его лицо помрачнело.

Морган, чьё собственное лицо было бледным и измождённым, бросила на него настороженный взгляд.

«Ну? Что произошло? Кто победил?»

Кай некоторое время молчал, а затем отвернулся.

«Никто не победил».

Тяжёлый вздох сорвался с его губ.

«Мордрет… он обрушил стену плато. Он разрушил Цитадель. Так что никто не сможет присоединить её к своему Домену».

Если никто не победил, значит ли это, что Король Ничего достиг своей цели?

Кай не знал. Он больше ни в чём не был уверен.

Окровавленные защитники и измученные беженцы продолжили свой путь на север.

Кэсси вынырнула из потока воспоминаний на несколько коротких мгновений, чтобы перевести дух.

Теперь она вспомнила.

Битва у Озера Слёз… это был переломный момент в незримой войне между Доменом Тоски и Доменом Голода. Как только Король Ничего вышел из туманов Полых Гор и повёл свои силы завоёвывать северные регионы Царства Снов, чума Астериона стала поистине неудержимой.

Сам Астерион тогда изменил стратегию, отказавшись от пассивного подхода в пользу более решительного вмешательства.

Возможно, потому что ему больше не было нужды осторожничать, возможно, потому что стремительное вторжение Мордрета в Домен Человечества не оставило ему иного выбора, кроме как спешить.

А возможно, из-за того, что странное отсутствие Меняющей Звезды и Повелителя Теней заставило его нервничать.

В любом случае… именно тогда незримая война между Доменами превратилась в открытую.

«Но как же всё пришло к краху?»

И где были Санни и Нефис? Даже если Кэсси узнала, что именно она стала причиной их отсутствия — или, по крайней мере, причиной стало одно из её видений, — она пока не могла вспомнить, что именно содержало то видение.

«Я всё ещё что-то упускаю…»

Ей не хватало ключевой части информации, чтобы во всём разобраться.

И она снова потянулась к обрывкам воспоминаний.

Она вновь разделила чувства Сейшан…

Озеро Слёз было потеряно.

Ни Мордрет, ни Астерион не получили контроль над охранявшей его Цитаделью, но не было сомнений, что силы Домена Человечества отступали в полном поражении. По сути, единственной причиной, по которой их поражение не стало сокрушительным, была милость Порождения Снов.

Шёпот о его доброте стремительно распространялся среди солдат и беженцев, пока они направлялись к Рэйвенхарту через Равнины Лунной Реки.

Здешняя местность была опасной, а глубокие каньоны затрудняли быстрое передвижение крупных групп. Поэтому в какой-то момент обоз с беженцами разделился, и каждая группа выбрала свой маршрут.

Сейшан повела самую большую группу на север, пока они не добрались до дороги, соединяющей Рэйвенхарт и Божью Могилу, а затем повернула на запад. Когда-то она руководила строительством этой дороги, поэтому знала эти места хорошо — под её руководством у беженцев и отряда солдат, защищавших их, был хороший шанс добраться до цели невредимыми.

Повозки, которые они реквизировали у местных торговцев, ускорились, как только их колёса покатились по ухоженной дороге, и рабы Повелительницы Зверей, тянувшие их, прибавили шагу. Обычные люди, укрывшиеся в огромных фургонах, остаток пути проведут в большем комфорте, что было светлой стороной. Всё равно их нужно было кормить и охранять. В последнее время Равнины Лунной Реки были довольно безопасны, но недостаточно, чтобы исключить возможность нападения Кошмарных Существ, — поэтому повозки нуждались в постоянной охране. У Сейшан было много забот, и, несмотря на усталость, времени на отдых не оставалось.

В конце концов обозу беженцев пришлось остановиться, чтобы дать измотанным солдатам время передохнуть. Наспех разбили лагерь, раздали еду. Сейшан наблюдала за всем этим с чувством тревоги на сердце.

Теперь, когда битва закончилась, у неё было слишком много времени для размышлений.

Что станет с Доменом Человечества? И Астерион, и Мордрет казались неудержимыми. У неё не было сил остановить их, это точно — как и у любого другого Святого, или у всех них вместе взятых. Так что единственной надеждой, которая оставалась у Сейшан, было то, что Нефис и Повелитель Теней достигнут того, чего бы они ни намеревались достичь.

Однако никто не знал, какова их цель. Полагаться на них в условиях полного отсутствия информации — это на самом деле не надежда… это куда больше походило на веру.

Сейшан никогда не была верующей, поэтому эта мысль заставила её горько улыбнуться.

В этот момент она почувствовала, что кто-то приближается с юга. Она напряглась, но тут же расслабилась, узнав фигуру огромного волка, несущегося по пустынной равнине.

Вскоре дочери Ки Сонг собрались на некотором расстоянии от лагеря.

Одинокий Вой переводила дух.

«Дайте мне минуту… чёрт, он действительно заставил меня бежать всю дорогу сюда. Этот Найтингейл, он не так добр, как кажется, да?»

Повелительница Зверей одарила её насмешливым взглядом.

«На самом деле, он ровно настолько добр, насколько кажется. В этом-то вся и проблема».

Кай вёл другую группу беженцев, а Морган — третью. Одинокий Вой изначально должна была помогать Найтингейлу, но раз она здесь, значит, он отправил её с посланием. Одинокий Вой глубоко вздохнула и передала сообщение:

«Ну, в общем, он отправился вперёд, в Рэйвенхарт. Он хочет, чтобы мы тоже вернулись как можно скорее, чтобы подготовить город к возможному нападению и помочь расселить беженцев».

Святые, естественно, могли передвигаться гораздо быстрее Мастеров и Пробуждённых, не говоря уже об обычных людях — в повозках или без них. Поэтому они могли добраться до Рэйвенхарта намного раньше каравана.

И всё же Сейшан удивлённо посмотрела на Одинокий Вой.

«Он хочет, чтобы мы бросили гражданских?»

Её сестра нахмурилась.

«В смысле бросили? Их всё ещё будет защищать армия Пробуждённых и Мастеров. Не говоря уже о том, что эта дорога — самое безопасное место на Равнинах Лунной Реки».

Сейшан помедлила мгновение, а затем кивнула.

«Пожалуй, это разумно. Тогда мы вшестером отправимся в Рэйвенхарт… мне только нужно отдать несколько приказов солдатам».

Вскоре они отправились на запад, двигаясь со скоростью, доступной лишь Святым. После долгого и изнурительного сражения у всех шести сестёр всё ещё было мало эссенции, поэтому они сохраняли человеческую форму — тем не менее, они мчались быстрее ветра, перепрыгивая через каньоны и с лёгкостью убивая всех Кошмарных Существ, осмелившихся встать у них на пути.

Когда Рэйвенхарт стал ближе, Недостаток Сейшан снова дал о себе знать. Неутолимая жажда медленно возвращалась, заставляя её жаждать крови.

Её чувства тоже становились острее. Когда они остановились на короткий привал, она долго смотрела на Одинокий Вой, сохраняя бесстрастное выражение лица.

Она чувствовала дразнящий аромат Трансцендентной крови.

«Ты истекаешь кровью».

Голос Сейшан был немного напряжённым.

Одинокий Вой взглянула на неё и прочистила горло.

«Правда? Наверное, получила царапину в последней стычке».

Но это была не царапина. Запах крови был слишком сильным, слишком подавляющим… рана скрывалась под бронёй Вой, но должна была быть глубокой и болезненной.

Сейшан нахмурилась.

«…Почему ты истекаешь кровью?»

Она посмотрела на сестру, которая просто стояла там неловко.

«Нет…»

Ни одна из мерзостей, с которыми они столкнулись на Равнине Лунной Реки, не могла нанести Одинокий Вой настолько серьёзную рану. А значит, она получила эту глубокую рану во время битвы, несколько дней назад. Святые исцелялись с огромной скоростью, поэтому её рана, должно быть, была поистине тяжёлой — иначе она бы уже зажила.

Но если рана была тяжёлой…

Почему пламя Меняющей Звезды не исцелило её?

Одинокий Вой прочистила горло.

«Ну… это неловко. Прости, Шан».

Она улыбнулась.

Глаза Сейшан расширились, когда она осознала, каким был ответ на её вопрос.

«Это потому, что она больше не часть Домена Тоски».

Одинокий Вой, казалось, испытывала неловкость, но её не особо заботило, что её раскрыли.

Она пожала плечами.

«Прости, но ты сама всё видела. Нас бы уже не было, если бы не Астерион. Ах да, кстати… у него для тебя сообщение».

Сейшан едва заметно опустила голову, стиснув зубы. Остальные её сёстры — Повелительница Зверей, Лунная Вуаль, Певица Смерти, Бесшумный Сталкер — собрались позади неё, напряжённо глядя на Одинокий Вой.

Вой усмехнулась.

«Цитадель разрушена, так что ты теперь бездомная. Астерион считает, что такая Святая, как ты, не должна оставаться без Цитадели, Сейшан. Поэтому он приказывает тебе завоевать Нефритовый Дворец».

Она улыбнулась.

«В любом случае, он должен был принадлежать тебе. Ты должна была унаследовать его от нашей матери, а не уступать чужаку».

Сейшан уставилась на неё прожигающим взглядом и процедила сквозь зубы:

«С каких это пор…»

Но Одинокий Вой прервала её непринуждённым тоном:

«Ах да, лорд Астерион также сказал, что его планы пришлось изменить. Он больше не удовлетворён простым ожиданием — он хочет действовать и захватить Цитадели Домена Человечества, даже если их хозяева ещё не прозрели».

Она имела в виду, что Святые, которых он уже поработил, должны будут завоевать Цитадели тех, кого он ещё не переманил на свою сторону.

Сейшан тихо выругалась.

Приказа от Кая, скорее всего, никогда и не было. Одинокий Вой просто хотела заманить их подальше от беженцев по какой-то зловещей причине.

Это была ловушка.

Но это не значило, что они не могли из неё выбраться.

«Что мне с ней делать? Кассия… Кассия должна помочь, если мы сможем обезвредить Вой».

«Лунная Вуаль, используй…»

Её прервали во второй раз. На этот раз не потому, что Одинокий Вой перебила её.

Вместо этого холодный клинок вонзился ей в спину.

Сейшан двинулась, повинуясь чистому инстинкту, вырвала нож из руки, державшей его, и отскочила в сторону. Сквозь боль от внезапной раны она увидела своих сестёр — всех пятерых — смотревших на неё с сожалением и тревогой.

Повелительница Зверей, которая только что наклонилась, чтобы поднять окровавленный кинжал, вздохнула.

«Расслабься, Шан. Мы на самом деле не собирались причинять тебе боль. Нам просто нужно обезвредить тебя… это для твоего же блага».

Лунная Вуаль кивнула.

«Ты уже должна знать. Мы не можем победить Астериона — по сути, мы и не должны. Теперь, когда Мордрет сошёл с ума, Астерион — наша единственная надежда. В то время как Меняющая Звезда и Повелитель Теней просто бросили нас. Не сопротивляйся, пожалуйста… и всё будет хорошо».

Певица Смерти радостно улыбнулась.

«Мы все будем жить долго-долго!»

Сейшан оставалась неподвижной, ошеломлённая.

Как…

Как такое могло случиться?

Во время битвы они все были самими собой. Все они знали, какую угрозу представляет Астерион.

«Должно быть, он что-то сделал».

Порождение Снов менял свои планы, и, похоже, сёстры Сонг были важной частью его новой схемы. Значит, он должен был нацелиться специально на её сестёр, используя их усталость и безнадёжность, вызванную сокрушительным поражением от рук Мордрета, чтобы склонить их на свою сторону.

«Неужели… я осталась одна?»

Глубокая рана на спине не выбила Сейшан из колеи, но в тот момент она почувствовала, как кровь стынет в жилах.

Она надеялась, что Ревел в безопасности.

Осторожно сделав шаг назад, Сейшан с тревогой оглядела своих сестёр.

«Очнитесь, дуры. Я не буду повторять дважды».

Когда они были маленькими, этот строгий тон обычно заставлял их слушаться. Сейшан не была старше остальных сестёр, но она играла роль матери в их сплочённой группе девочек-сирот. Все те годы назад она была их лидером… и они всё ещё равнялись на неё.

Но узы, связывавшие их, казалось, больше не имели значения.

Повелительница Зверей вздохнула.

«Мне жаль, Шан. Правда жаль. Но… ты скоро поймёшь…»

Они набросились на неё.

Захватывающие дух луны сияли над безлюдной равниной, а близлежащие каньоны ревели, когда мистические реки мчались по ним.

Той ночью Сейшан — Потерянная Принцесса Сонг — пролила кровь своих сестёр. Их битва была короткой и яростной, её ужасающая жестокость оставила глубокие шрамы на поверхности каменистой равнины. Сёстры Сейшан были искусны и могущественны — по сути, они были лучшими из лучших, более чем достойными быть наследницами Великого Клана Сонг.

Но она была сильнее, искуснее и гораздо безжалостнее.

Более того, именно она унаследовала от их матери ядро Родословной Бога Зверей… [Кровь].

И, унаследовав её, она также унаследовала власть над всеми остальными, в чьих жилах текла кровь Бога Зверей.

Поэтому в конце концов её сёстры лежали на земле, истекая кровью, но Сейшан всё ещё стояла на ногах. Она едва держалась на ногах, но не стояла на коленях.

Её качнуло, она подняла дрожащую руку, чтобы стереть кровь с лица.

В её голове было пусто.

«Я проиграю, не так ли?»

Её сёстры были изранены и избиты, но всё ещё живы. Это потому, что она не могла заставить себя убить их.

И из-за того, что она не могла убить их, они в конце концов её одолеют.

«Помоги…»

Голос Повелительницы Зверей был слабым.

Сейшан вздрогнула.

«Бин!»

Шатаясь, она направилась к Повелительнице Зверей и упала на колени рядом с ней, полная вины и беспокойства.

Затем она ударила сестру по лицу.

«Не смей поступать так со мной. Убирайся из моей головы!»

Вина, беспокойство — всё это было не чем иным, как ментальной атакой, замаскированной под поток искренних эмоций. Сейшан знала, что раны, которые она нанесла прекрасной чародейке, не были смертельными.

Повелительница Зверей слабо усмехнулась.

«Или что? Что ты сделаешь?»

Сейшан подняла руку, её ногти удлинились, превратившись в острые когти.

Но она так и не взмахнула ей. Тем временем Повелительница Зверей потянулась вперёд и вонзила пальцы в ужасную рану на боку Сейшан, раздирая её.

«Что ты можешь сделать, Шан? Сдавайся… или убей нас. У тебя только два варианта — ничего другого ты сделать не сможешь».

Она была права.

Сейшан не могла даже сбежать, потому что некоторые из её сестёр были намного быстрее неё.

Она смотрела вниз на Повелительницу Зверей, её когти всё ещё нависали над горлом сестры.

Всё, что нужно было сделать Сейшан — один раз полоснуть по нежной шее Повелительницы Зверей. Если она хотела сбежать, ей нужно было разобраться с сёстрами. В противном случае её ждала участь хуже смерти.

В конце концов, Астерион уже забрал их всех.

Но её рука отказывалась двигаться.

В итоге Сейшан посмотрела на три сияющие луны и рассмеялась.

Затем она всхлипнула.

«В конце концов, я такая же, как наша мать…»

Опустив руку, Сейшан склонилась и прижалась лбом к земле.

«Я не могу, я не могу… я не могу убить их…»

Она сдалась.

В другом воспоминании Сейшан сидела на троне своей матери.

На ней было величественное алое платье, она томно откинулась на спинку трона. Огромный зал озарял призрачный свет пляшущих языков пламени, и в этом свете её бледно-серая кожа придавала ей сходство с трупом.

Алые губы были влажными, словно их только что обагрила свежая кровь.

Теперь, наконец, она вернула себе дом своего детства… точно так же, как её мать когда-то, много лет назад, отвоевала его у предателей, захвативших трон. Нефритовый Дворец вновь принадлежал потомку Вороньего Сердца, как и было предначертано.

Две её Сестры Крови безмолвно стояли за троном. Внизу, у подножия трона, непринуждённо стояла Повелительница Зверей, делая доклад.

«…Скованные Острова прочно удерживаются в его руках, но его продвижение на юг замедляется. Чёрные Горы служат естественным барьером, и каждый горный перевал там сейчас превратился в поле битвы. Однако здесь, на Западе, ситуация более сложная».

Она вздохнула.

«Он, кажется, не торопится осаждать Рэйвенхарт, но его набеги на города в бассейне Реки Слёз с каждым днём становятся всё смелее. Он появляется и исчезает через отражения, поэтому мы не можем его преследовать. Его силы растянуты, но, какие бы потери он ни нёс в Чёрных Горах, Божья Могила снабжает его достаточным количеством новых сосудов, чтобы продолжать вторжение. По сути, число его сосудов растёт».

Сейшан некоторое время хранила молчание, хмурясь.

«Полагаю, он всё ещё наращивает силы, избегая прямого столкновения с нашим господином».

Повелительница Зверей кивнула.

«Верно. Вероятнее всего, именно поэтому он до сих пор не осадил Рэйвенхарт».

Рэйвенхарт не был лёгкой добычей даже для Мордрета. Там было слишком много Святых, Мастеров и Пробуждённых — и, что ещё важнее, участие в этой битве подвергло бы осаждающую армию сосудов риску быть истреблённой Порождением Снов. Домен Голода к настоящему времени охватывал большую часть человечества, тогда как Зеркальный Домен был всё ещё относительно мал и слаб.

Однако с каждым днём он становился сильнее.

Сейшан нахмурилась сильнее.

«Необходимо решающее сражение».

Повелительница Зверей поморщилась.

«Не то чтобы я была против, но как нам вынудить его на такое сражение?»

Сейшан колебалась. Она и сама не была до конца уверена.

Но в тот самый момент, когда она погрязла в сомнениях, едва уловимый голос, казалось, прошептал ей на ухо. В сознание зародились новые мысли.

Сейшан улыбнулась.

«Мы не можем заставить его вступить в битву, это правда. Однако мы можем пригласить его на битву, выставив подходящую приманку».

Повелительница Зверей подняла бровь.

«Что же этот скользкий тип найдёт настолько неотразимым, чтобы позабыть об осторожности?»

Сейшан некоторое время молчала, и на краткий миг в её глазах, казалось, блеснул золотистый свет.

«У нас ведь есть его сестра, не так ли? Он уже позволил кому-то другому убить своего отца. Сомневаюсь, что он потерпит, чтобы кто-то другой убил и его сестру. Если мы будем действовать достаточно медленно, он, скорее всего, объявится сам, прежде чем мы закончим начатое».

Раздался приглушённый звук, но она проигнорировала его, добавив:

«А если это не поможет, нам просто нужно будет сделать Рэйвенхарт уязвимым. Если он увидит реальный шанс уничтожить город, он начнёт действовать, несмотря на опасность».

Сейшан помедлила, затем улыбнулась и спросила мягким тоном:

«Что думаешь, Кай? Тебе нравится этот план?»

Она посмотрела вниз, где под троном на коленях стоял мужчина, прикованный к полу цепями и скованные кандалами. Бледный, с растрёпанными волосами, он смотрел на неё с горьким, печальным выражением в запавших глазах.

На шее у него был повязан шёлковый шарф, белая ткань которого окрасилась в ржаво-коричневые и ярко-алые тона от слоёв запёкшейся и свежей крови.

Он молча смотрел на неё, не давая ответа.

Ну, разумеется, он не ответил. В конце концов, она вырвала ему язык.

Поначалу пламя Меняющей Звезды пыталось исцелить его, но после того, как Сейшан повторила эту мучительную процедуру несколько раз, оно утихло. Похоже, Нефис осознала, что исцеление этой конкретной раны лишь подвергнет Кая новым пыткам. Глядя на него, Сейшан сладко улыбнулась.

«Похоже, мой план тебе не очень-то нравится. Но не волнуйся…»

Она облизнула алые губы и тихо рассмеялась.

«Даже если Рэйвенхарт падёт… это будет во благо».

Кай рванулся в оковах, но, конечно же, тщетно.

В конце концов, обессиленный и измученный, он устало закрыл глаза.

…В другом воспоминании Кай стоял у ворот Нефритового Дворца, глядя на вход на великий мост перед собой с усталым, но решительным выражением лица. Там, на мосту, земля была усеяна телами. Над ними тысячи Пробуждённых воинов застыли на месте, совершенно неподвижные, их волосы развевались на ледяном ветру.

Некоторые, казалось, замерли на полуслове, когда спешили к Нефритовому Дворцу, некоторые стояли на коленях. Одни вздымали оружие, другие тянулись к колчанам, готовые наложить стрелы на тетиву луков.

Они не двигались.

Они не могли двигаться, потому что он приказал им замереть. Сила его голоса сковывала их, словно незримая цепь, и никто из них не был достаточно силён, чтобы ей противостоять.

Что ж… почти никто.

У самого края великого моста, выстроившись полумесяцем напротив Кая, стояли шесть женщин и смотрели на него со спокойными выражениями лиц.

«Впечатляет».

Сейшан изящно, хоть и с усилием, поклонилась ему.

«Но долго ли ты продержишься, Кай?»

Он безмолвно стиснул зубы, вызвав у неё смех.

«Эта Цитадель… по праву принадлежит мне. Нам. Какое право ты имеешь занимать дом нашей матери? Похищать наше наследие?»

Покачав головой, она напряглась и сделала шаг вперёд.

«Я пришла забрать то, что принадлежит мне по праву, Кай. Не стой у меня на пути».

Он нахмурился.

«Остановись, Сейшан. Даже если ты победишь меня и захватишь Нефритовый Дворец, он не будет принадлежать ни тебе, ни твоим сёстрам. Он будет принадлежать только Порождению Снов».

Ветер усилился, и его глаза заблестели.

«Не говоря уже о том, что ты не можешь победить меня. Не сейчас, не здесь — не пока я являюсь хозяином этой Цитадели».

Кай был достаточно силён, чтобы противостоять Сейшан. И в этом бою он был не один.

Летний Рыцарь стоял прямо за ним, бесстрастно изучая Сейшан и её сестёр.

По иронии судьбы, из всех людей в Рэйвенхарте именно сэр Гилеад оказался самым невосприимчивым к чуме Астериона. Его непоколебимая преданность королю, которому он поклялся служить, была настолько бескомпромиссной, что он отказывался подчиняться кому-либо ещё.

Он отказался принять Меняющую Звезду как своего нового Суверена, а теперь отказывался склониться и перед Порождением Снов. Были и другие, кто всё ещё противостоял этой чуме. Однако большая часть города уже была порабощена… и Астерион больше не был удовлетворён простым распространением чумы. Вместо этого он хотел, чтобы Святые, которых он успешно подчинил, захватили Цитадели, всё ещё принадлежащие Домену Тоски.

Так что последние несколько дней его рабы под командованием Сейшан осаждали Нефритовый Дворец. Несмотря на их огромное численное превосходство, великий мост, соединяющий заснеженную гору с вулканом, был естественным узким местом, которое не позволяло им обрушиться на Цитадель единой толпой.

И всё же Кай давно бы проиграл битву… если бы не гигантский стальной колосс, который поднялся из вулкана, словно адский монумент голоду и греху, когда Сейшан впервые повела свои войска на захват Нефритового Дворца.

Возвышающееся тело колосса было совершенно чёрным, покрытым бесчисленными клинками и шипами, торчащими из него, словно кладбище разбитых мечей. Адское пламя горело в его ужасающих глазах, и когда он открывал испепеляющую печь своей пасти, невыносимый жар омывал окрестности, превращая снег в текущую воду.

Это был Верховный Дьявол, которого Повелитель Теней оставил защищать Рэйвенхарт.

С помощью этого изверга Кай смог отражать атаки Сейшан, заканчивая каждое сражение вничью.

Дьявол всё ещё был с ним, охраняя врата Нефритового Дворца.

Сейшан с мрачным выражением лица смотрела на него.

Бесшумный Сталкер тоже, поскольку она уже сражалась с ним раньше — на берегах Исчезающего Озера, во время войны в Божьей Могиле.

Они зашли в тупик.

Сейшан долго молчала, а затем ровным голосом произнесла:

«Ты сказал, что пока ты правишь Нефритовым Дворцом, я не смогу тебя победить, Кай?»

Она внезапно улыбнулась.

«Я склонна не согласиться. Однако, если я продолжу эту осаду, Король Ничего с лёгкостью воспользуется нашими разногласиями. Так что мне просто придётся заставить тебя уступить Нефритовый Дворец по своей воле».

Кай приподнял бровь.

«И как именно ты планируешь это сделать?»

Изысканная улыбка Сейшан стала чуть шире.

«Милостью лорда Астериона, разумеется».

Кай несколько мгновений изучал её, а затем нахмурился.

«Прости, но я не думаю, что уступлю тебе Нефритовый Дворец, Сейшан».

Она усмехнулась.

«Ты ведь тоже не думал, что в минуту нужды призовёшь лорда Астериона, верно?»

Летний Рыцарь неловко переступил с ноги на ногу.

«Не слушай её, Найтингейл. Она просто пытается выбить тебя из колеи и забраться тебе в голову».

Сейшан сделала шаг назад и грациозно подняла руки.

«Узрите милость нашего господина».

Её голос звучал благоговейно.

В ответ на это на мосту началось движение.

Великий мост был настолько длинным и огромным, что на его поверхности и на подвешенных к нему платформах построили несколько городских районов, служивших домом для большинства Пробуждённых, живших в Рэйвенхарте.

Теперь на него хлынули бесчисленные люди, заполняя мост, словно тёмный прилив.

Кай напрягся, гадая, не бросает ли Сейшан все свои резервы в одну гигантскую, безрассудную атаку.

Однако люди на мосту не вступали в бой. Многие из них даже не походили на воинов — на самом деле это были обычные горожане, ничем не примечательные и совершенно бесполезные в битве между Пробуждёнными.

«Что ты…»

Вместо того чтобы попытаться атаковать Нефритовый Дворец, они медленно рассредоточились вдоль краёв великого моста, образовав две колонны, тянущиеся от одного его конца до другого. А затем, безмолвно, они вскарабкались и встали на парапеты.

Кай побледнел.

«А теперь, Кай? Не хочешь сдаться?»

Приятный, хрипловатый голос Сейшан заставил его вздрогнуть.

Не получив ответа, она вздохнула.

«Пусть будет по-твоему».

Кай вздрогнул.

Летний Рыцарь не мог видеть, но Кай наблюдал это в безупречных деталях. Вдалеке два человека, стоявшие ближе всего к противоположному концу моста, безмолвно шагнули вперёд и рухнули в бездонную пропасть внизу.

Несколько мгновений спустя их силуэты исчезли в пепельной метели, словно стёртые с лица земли.

Так это выглядело для всех, кроме Кая, который легко мог видеть сквозь пепел. Сейшан посмотрела на него с улыбкой.

«А теперь?»

Следующая пара упала вниз.

«Всё ещё нет?»

Кай просто стоял, замерев.

«Прекрати».

Сейшан вздохнула.

«Боюсь, я не могу остановиться».

Ещё два человека рухнули вниз, навстречу смерти.

«Прекрати».

Она посмотрела на него с жалостью.

«Только ты можешь остановить это, Кай».

Ещё двое.

А затем ещё двое.

И затем…

«Прекрати. Прекрати!»

Сейшан рассмеялась.

«Они остановятся, только когда ты сдашься. Ты всё ещё колеблешься?»

Кай содрогнулся.

Она тихо вздохнула.

«Взгляни. Из-за твоих колебаний уже погибли десятки людей».

Сейшан посмотрела на него, и улыбка исчезла с её алых губ.

«Сколько ещё людей должно умереть из-за твоего бездействия?»

Кай просто стоял там, застыв… точно так же, как застыли перед ним люди, которым он приказал остановиться, не в силах двинуться с места.

Стальной колосс Повелителя Теней также оставался неподвижен, ожидая команды Кая.

Рядом с ним Летний Рыцарь бросил мрачный взгляд на Наместника Запада, затем стиснул зубы и рванул вперёд.

Его меч был нацелен на Сейшан, но так и не достиг её.

Её сёстры двинулись, преграждая ему путь, отбивая меч и обрушивая на его доспехи град ударов.

«Ты… убогий…»

Гилеада невозможно было поколебать чумой… что делало его неспособным стать подданным Домена Голода, а значит, бесполезным для Астериона. Поэтому сёстры Сонг не сдерживали своего убийственного намерения. В то же время он не принадлежал к Домену Тоски. Поэтому Меняющая Звезда не могла исцелить его раны.

Его должны были раздавить лавиной их атак… но, каким-то образом, Гилеад прорвал стальной барьер, созданный сёстрами Сонг, и устремился к Сейшан.

Его доспехи были разбиты и разорваны, но тело покрывали лишь неглубокие порезы. Меч всё ещё был острым и твёрдым в его руке. Сейшан наклонила голову, глядя на него.

Когда Летний Рыцарь сделал следующий шаг, мелкие раны на его теле начали кровоточить. Ещё шаг — и струйки крови, сочащиеся из ран, превратились в ручьи.

Ещё шаг — и его кровотечение стало ужасающе критическим.

Летний Рыцарь замедлился, покачнулся, затем стиснул зубы и сделал следующий шаг.

К тому времени, когда он добрался до Сейшан, он походил на жуткую красную статую. Остатки его отполированных доспехов были полностью окрашены в алый цвет, а лицо превратилось в блестящую багровую маску.

«Он сказал… прекрати…»

Несмотря на жуткое состояние Летнего Рыцаря, его низкий голос оставался чистым.

Его меч дрожал, с трудом поднимаясь, пытаясь дотянуться до шеи Сейшан.

Но в конце концов он со звоном упал вниз. Сейшан не шелохнулась, но Летний Рыцарь покачнулся, а затем рухнул и затих, его голова покоилась у её ног.

Лужа крови растеклась вокруг его тела, пропитывая подол её платья.

А позади неё ещё двое людей шагнули с моста в пепельную бездну.

Кай ошарашенно посмотрел вниз.

«Гилеад…»

Было…

Было так много крови.

…В тот день Сейшан из клана Сонг стала хозяйкой Нефритового Дворца.

В другом воспоминании Жнец Душ Джет смотрела вниз на бескрайние просторы Ночного Сада, в то время как жизнь медленно вытекала из её разбитой души, капля за каплей — как это всегда и было.

Поднеся золотистый фрукт ко рту, она откусила кусочек и медленно прожевала мякоть, на её лице застыло задумчивое выражение.

Она задержала долгий взгляд на фрукте.

«Каждый день есть фрукты…»

Она никогда не видела ни одного фрукта в те времена, когда жила на окраинах, не говоря уже о том, чтобы пробовать их. Жизнь, безусловно, полна сюрпризов. А также полна неожиданных исходов.

Сделав ещё один укус, она продолжила изучать оживлённые просторы многоярусных палуб далеко внизу.

На Ночном Саду творилось что-то странное.

Корабль в данный момент скользил по бескрайней бездне тёмного неба под Скованными Островами. Над ним не было ничего, кроме бесконечной пустоты. Под ним же простиралось свирепое море огня — казалось, будто Ночной Сад плывёт над поверхностью звезды.

Жар, поднимающийся от океана божественного пламени, удерживал титанический корабль на плаву в пустой бездне. Только не в том смысле, что он скользил по восходящим потокам тёплого воздуха — скорее, корпус Ночного Сада впитывал жар и превращал его в потоки эссенции, чтобы поддерживать своё врождённое колдовство.

И это были хорошие новости, поскольку теперь, когда корабль плыл по воздуху, а не по воде, он потреблял огромное количество эссенции. Это стало возможным после того, как его починили и восстановили на верфи Вечного Города, среди прочего.

Заставить Ночной Сад летать на самом деле оказалось довольно просто. В конце концов, он никогда не полагался на ветер или двигатели, чтобы плыть — вместо этого он двигался благодаря божественному колдовству, оставленному Демоном Покоя. Так что, если его рулевой был достаточно опытен и силён, живой корабль мог легко плыть по воздуху вместо воды… или даже по пустоте, если потребуется.

Просто количество эссенции, необходимое, чтобы поднять его в воздух, было слишком обременительным для капитана Трансцендентного ранга. Существа такого ничтожного ранга, очевидно, не должны были управлять живым судном, и поскольку они не могли восполнять эссенцию, потребляемую Ночным Садом, своей собственной, требовался внешний источник, чтобы удерживать его в воздухе в течение длительного времени. Что-то вроде бушующего шторма… или моря божественного пламени, пылающего в огромной бездне.

Миссия по эвакуации жителей Святилища Ноктиса была одновременно внезапной и амбициозной. Ночной Сад отправился к Скованным Островам через Врата Сна, управляемый Святыми Ночи — Наевом, Эфиром, Кровавой Волной и самим Ночным Странником. С четырьмя из них, сменявшими друг друга у руля, живой корабль едва удавалось удерживать на плаву.

Ночной Сад прибыл в Святилище — город, который теперь раскинулся на полдюжине островов вокруг Святилища Ноктиса, — где всё местное население поспешно поднялось на борт. К ним также присоединились Святая Тирис и Святой Роан, а также Пробуждённые воины клана Белого Пера. Затем, прямо перед тем, как Король Ничего спустился на Скованные Острова с Полых Гор, живой корабль нырнул в Небо Внизу.

И вот они здесь, дрейфуют над морем пламени. Нефис отправилась туда, куда она отправилась, а Домен Человечества медленно разрушался где-то далеко наверху.

В данный момент на Ночном Саду было сильно перенаселение, и хотя все жили в стеснённых условиях, еды хватало на всех. Также на борту находилось семь Святых: Джет, Ночной Странник, Кровавая Волна, Эфир, Наев, Тирис и Роан. Так что, даже если у них закончатся какие-то припасы, они смогут принести ещё из мира бодрствования.

Проблема крылась в другом.

Откусив ещё один кусочек фрукта, Джет прищурилась, внимательно изучая передвижения людей на главных палубах Ночного Сада.

Казалось, всё в порядке. Однако её взгляду что-то казалось не так. Были невидимые подводные течения и признаки внутренней борьбы, которые было не так уж трудно заметить, но было и что-то ещё.

Она знала, что большая часть обычного населения её Цитадели уже пала жертвой чумы Астериона. Лояльность Пробуждённых воинов тоже была под вопросом. Существовало множество способов подтвердить, что кто-то всё ещё принадлежит Домену Тоски, но Джет сомневалась, что кому-то из них действительно можно доверять.

Фактически, она готова была поспорить, что даже если не было разумного способа обмануть проверки, Порождение Снов давно нашёл способ сделать это.

Все вели себя как обычно, но в то же время многие люди вызывали у неё подозрения. Поэтому Джет и другие Святые, а также Вознесённые офицеры под их командованием, тщательно расставляли войска, которым они доверяли — или, по крайней мере, надеялись, что доверяют — возле жизненно важных элементов экосистемы живого корабля.

Лоялисты и предатели… верующие и отступники… постоянно вступали в мелкие конфликты на борту Ночного Сада, и солдаты под командованием Джет были заняты тем, чтобы ситуация не вышла из-под контроля.

Живой корабль был как пороховая бочка, и дни проходили в атмосфере недоверия и напряжённости.

Создавалось ощущение, что назревает мятеж.

Джет спокойно жевала золотистый фрукт.

Если бы обычное население Ночного Сада восстало… даже если бы к ним присоединились Пробуждённые солдаты, они не смогли бы получить контроль над живым кораблём. Просто потому, что они не смогли бы победить семерых Святых, которые его охраняли. Однако Джет подозревала не только простых людей и Пробуждённых. Она была сторонником равных возможностей, поэтому не доверяла полностью и своим Вознесённым офицерам, а также с подозрением поглядывала на остальных шестерых Святых — даже на Ночного Странника.

В них определённо было что-то сомнительное. С каждым днём Джет замечала всё больше и больше странных несоответствий… если, конечно, это не было лишь плодом её воображения.

Вероятно, они думали о ней то же самое.

Вчера Джет распила с Ночным Странником бутылку крепкого алкоголя. Разговор был непринуждённым, но неизбежно свернул на их нынешнее затруднительное положение.

«Корабль поглощает океан эссенции из божественного пламени, но подняться на поверхность будет трудно. Мы можем обучить юную Тирис и её мужа управлять кораблём, но даже с шестью Святыми, работающими посменно, мы измотаем себя до предела».

Она бросила на него любопытный взгляд.

«К чему ты клонишь?»

Ночной Странник оглядел её с ног до головы, а затем усмехнулся.

«Ну, твой запас эссенции в несколько раз больше, чем у любого из нас. Плюс, ты капитан. Кажется странным, что ты не стоишь у штурвала, не находишь? Не возьмёшь хотя бы пару смен?»

Джет изучала его с расслабленной улыбкой. Всё, что он сказал, было правдой, но она исключила себя из ротации не просто так. Когда Святые Ночи вели Ночной Сад по воздуху, всё, что им нужно было сделать после смены — это потратить несколько дней на восстановление эссенции. Джет, однако, не могла поступить так же — вместо этого ей пришлось бы охотиться на значительное количество Кошмарных Существ, чтобы наполнить своё разбитое ядро. Обычно это не было проблемой… но до тех пор она оставалась уязвимой. Если бы кто-то захотел её устранить, это был бы идеальный момент для атаки.

Неужели Ночной Странник просил её встать у штурвала, потому что хотел избавить остальных Святых от изнеможения, или за его просьбой крылся более зловещий умысел?

Она сделала глоток алкоголя и пожала плечами, её улыбка осталась прежней.

«Я подумаю об этом».

Днём ранее Наев делал ей очередной доклад.

«Всего вчера было двадцать четыре серьёзных конфликта между гражданскими. Пятнадцать связаны с враждой между Доменами, остальные — по бытовым причинам. Синяки да ссадины, ничего серьёзного. Зачинщиков задержали, чтобы они остыли».

Он сверился со своими записями.

«Запасы продовольствия в порядке. Некоторые подошли к концу, но мы почти готовы собрать урожай с самых внутренних полей. Это должно покрыть разницу. В целом, наших излишков, кажется, достаточно, чтобы прокормить дополнительное население. Больше докладывать, в общем-то, не о чем».

Джет кивнула.

«Хорошо».

Она мельком взглянула на него, а затем спросила нейтральным тоном:

«Ах да, кстати. Ты несколько дней назад менял смены караула в Пагоде Главной Мачты?»

Наев на мгновение замолчал, снова сверяясь с записями. Пролистав несколько страниц, он кивнул.

«Да, было небольшое изменение».

Джет подняла бровь.

«Почему?»

Он пожал плечами.

«Несколько солдат были замечены в общении с перебежчиками, так что пришлось их заменить. Это, в свою очередь, потребовало немного сдвинуть время смены».

Джет промолчала.

Она бы не назвала смену караула мелкой проблемой. Даже если и так, почему Наев не поставил её в известность?

Это было подозрительно, или она просто параноик?

Она улыбнулась, затем отвела взгляд и кивнула.

«Хорошо».

В какой-то момент между этими двумя разговорами Джет показывала Небесному Приливу корабль. Они беседовали, перемещаясь между палубами.

«Кстати. Я слышала, твоя дочь отправилась бросить вызов Кошмару?»

Тирис поджала губы.

«Да, отправилась».

Джет коротко изучила её, затем тихо усмехнулась.

«Яблоко от яблони недалеко падает, да?»

Тирис вздохнула и замолчала. Однако в конце концов она спросила:

«Туда ли отправилась наша Верховная? Она сбежала, чтобы бросить вызов Пятому Кошмару?»

Джет снова взглянула на неё. Чемпионов Домена Человечества, естественно, интересовало, где находится Меняющая Звезда, учитывая, что мир, казалось, разваливался на части с чудовищной скоростью.

«Как я и говорила раньше, я не знаю».

Она не лгала. Джет и сама не знала, куда исчезли Нефис и Санни, только то, что они отправились выполнять жизненно важную миссию. Даже Кэсси, похоже, не знала, несмотря на то, что именно она сообщила им об этом.

Тирис нахмурилась.

«Ты действительно не знаешь, или просто говоришь, что не знаешь?»

Джет повернулась к ней.

Для Небесного Прилива было естественно хотеть знать, где находится Суверен, которому она поклялась служить. Однако… это был третий раз, когда она спрашивала Джет, хотя первые два раза получила тот же ответ.

Она спрашивала из беспокойства… или потому, что кто-то другой очень, очень хотел знать, где находятся его противники?

«Я правда не знаю».

Тирис больше не задавала ей тот же вопрос, но после этого время от времени странно на неё поглядывала.

Всё это было весьма тревожно. Подозрения, неопределённость, ожидание… это, честно говоря, немного утомляло.

Джет почти желала, чтобы, если уж чему-то суждено случиться, это случилось бы прямо сейчас.

«Интересно… смогу ли я победить всех шестерых, если дело дойдёт до кровопролития?»

Она медленно выдохнула.

У Тирис и Роана здесь, в Небе Внизу, было преимущество в плане местности. Наев и Кровавая Волна, наоборот, были в невыгодном положении. Эфир… она не была уверена, как его Аспект взаимодействует с божественным пламенем, так что судить было трудно.

Ночной Странник был старым монстром, смертельно опасным в любой среде, и его она остерегалась больше всех.

И всё же…

Если бы Джет пришлось делать ставку, она поставила бы на себя. Если бы они напали на неё, она, вероятно, убила бы по крайней мере большинство из них.

Возможно, даже всех.

Однако ей очень не хотелось, чтобы до этого дошло. Скорее всего, они и не собирались этого делать. В конце концов, существовали более простые способы победить её, чем начинать битву.

Под её командованием был целый корабль людей, и каждый из них мог стать заложником. Что ей делать, если Святой, стоящий у штурвала Ночного Сада, пригрозит сбросить корабль в океан божественного пламени, если она не сдастся?

Что ей делать, если они вынудят её взвесить ценность собственной жизни против неизвестного числа жизней, которые она должна защищать?

Золотые фрукты обычно были сладкими, но сегодня тот, который она сорвала, оказался горьким.

Джет вздохнула.

«Жизнь и правда полна сюрпризов. Но, как ни странно… я скучаю по тем дням, когда мне нечего было терять…»

Дни шли, пока Ночной Сад дрейфовал по бескрайней пустоте Неба Внизу.

Далеко наверху Король Ничего уже покорил Стеклянный Ад и Скованные Острова. Теперь его силы вторгались в Божью Могилу и на Равнины Лунной Реки, а также продвигались на юг, к далёким Чёрным Горам.

Когда-то, десятилетия назад, Чёрные Горы служили границей земель, покорённых человечеством. Тогда Анвил и Мадок из Валора повели своих Рыцарей в завоевательный поход, чтобы подчинить регионы Царства Снов, лежащие дальше на север, и в итоге добрались до самих Полых Гор.

Теперь Мордрет отвоёвывал у человечества земли, которые они покорили. Такое ощущение, что он стирал все достижения своего отца, одно за другим.

«Довольно поэтично… в мрачно-зловещем смысле».

Джет спускалась к руническому залу Пагоды Главной Мачты.

Там у штурвала живого корабля сейчас находился Ночной Странник. Последние несколько дней они вдвоём были заняты, тесно сотрудничая, чтобы разработать альтернативный способ выбраться из Неба Внизу.

Самый простой способ — подняться тем же путём, которым они спустились: медленно и трудоёмко, вливая океаны эссенции в Ночной Сад. Очевидным недостатком этого метода было то, что он истощил бы Святых, а также то, что они выбрались бы из бездны посреди Скованных Островов, которые сейчас принадлежали Мордрету.

Более сложный способ — использовать один из Компонентов живого корабля, чтобы открыть портал в другое место.

Открывать пространственные разломы и перемещаться сквозь них было одной из способностей, которые Ночной Сад обрёл после посещения Вечного Города. Проблема заключалась в том, что, как и многие другие его функции, она не была предназначена для использования Святым. Джет могла открыть портал, но только на расстояние, которое могли видеть её глаза — что было в значительной степени бессмысленно, поскольку живой корабль и сам мог преодолеть этот разрыв в мгновение ока.

Чтобы действительно использовать эту функцию живого корабля, им сначала нужно было овладеть другой — функцией, связанной с навигацией. Однако сколько бы времени они ни потратили на её изучение, головоломка оставалась неразгаданной.

В конце концов, Джет не могла открыть портал, чтобы увести Ночной Сад из Неба Внизу и Скованных Островов — она была недостаточно хорошим навигатором для этого.

Однако… был Ночной Странник.

Он не только обладал родословной Бога Бури, бога путешествий и направления, но также имел Аспектную Способность, которая позволяла ему всегда знать, куда идти, чтобы попасть туда, куда он хотел.

Таким образом, теоретически Ночному Страннику даже не нужно было овладевать навигационными инструментами Ночного Сада. Если бы они смогли правильно интегрировать его Аспект в колдовство живого корабля, он, вероятно, смог бы открыть портал куда угодно, не овладевая другой функцией корабля.

Именно над этим Джет и Ночной Странник работали с тех пор, как Ночной Сад погрузился в Небо Внизу, и сейчас им казалось, что они приближаются к переломному моменту.

Всё это время чума Астериона свирепствовала среди населения живого корабля, а паранойя медленно овладевала Святыми, которые должны были его защищать.

Джет вошла в рунический зал и кивнула Ночному Страннику, стоявшему в круге.

«Как успехи?»

Он ответил ей извиняющейся улыбкой.

«Прости. Со вчерашнего дня мне не удалось продвинуться ни на шаг».

Джет несколько мгновений молча смотрела на него.

Затем она тоже улыбнулась.

«Хорошо».

«Разве он вчера не говорил, что почти чувствует связь?»

Она решила не комментировать.

Вместо этого она повернулась к двум другим людям, присутствовавшим в руническом зале. Это были Наев и Эфир, тихо о чём-то переговаривавшиеся между собой.

«А вы двое что здесь делаете?»

Отвлёкшись от разговора, они тепло поприветствовали её.

«О, мы просто ждём моего дядю».

Наев казался нетерпеливым.

В последние дни Святые под её командованием взяли на себя труд по очереди путешествовать в мир бодрствования. Там они собирали информацию о текущей ситуации, а также добывали различные припасы, в которых нуждался корабль. Эфир посмотрел на Наева, затем вежливо предложил более подробное объяснение:

«Он должен доставить сюда инженера-строителя, который поможет нам справиться с избыточным теплом. Корабль переполнен, и из-за всего этого пламени внизу людям очень некомфортно. Так что мы надеемся, в буквальном смысле, охладить их. Если мы это сделаем, возможно, количество проблем, которые они создают, уменьшится».

Было давно известно, что жара всегда повышает уровень преступности. Живой корабль и так был похож на пороховую бочку, так что их мотив казался разумным.

По крайней мере, на первый взгляд… если не особо задумываться.

Джет спокойно изучала их.

«Хорошая мысль».

Комплимент был пустым.

В этот момент послышался звук шагов, и в руническом зале внезапно появились ещё двое Святых. Это были Тирис и Роан, с сдержанным любопытством оглядывающиеся по сторонам.

Джет бросила на них недоумённый взгляд.

«А вы здесь зачем?»

Роан одарил её своей харизматичной улыбкой.

«Ночной Странник настоял, чтобы мы научились управлять этим кораблём, на случай, если нам понадобится помогать снабжать его эссенцией. Так что мы здесь для урока».

Ночной Странник помахал им из рунического круга.

«Всё верно, верно! Только подождите меня немного. А пока можете понаблюдать за тем, что я делаю».

Джет промолчала.

Было логично, что Ночной Странник хочет научить Тирис и Роана управлять кораблём. Им действительно нужны были дополнительные руки, учитывая, сколько эссенции поглотит Ночной Сад, покидая море пламени.

Однако…

Джет осторожно огляделась.

Ночной Странник был перед ней. Наев и Эфир находились по бокам. Тирис и Роан тем временем всё ещё стояли у входа.

Отрезая ей путь к отступлению.

Это было совпадение или ловушка?

Джет внезапно почувствовала, как по спине пробежал холодок.

И действительно ли Кровавая Волна доставит сюда инженера-строителя?

Как только она подумала об этом, в огромной пустоте рунического зала появились две фигуры.

Одним из них был знакомый высокий Святой из Дома Ночи.

У другого…

Были золотые глаза.

Всего за несколько мгновений до того, как Кровавая Волна и незваный гость появились в руническом зале Ночного Сада, Джет, которая с настороженным выражением лица смотрела на своих коллег-Святых, внезапно улыбнулась.

Она повернулась к Ночному Страннику.

«Знаешь что? Пожалуй, я всё-таки возьму эту смену. Ты выглядишь измотанным».

Он приподнял бровь.

«О, неужели?»

Джет уже шагнула в рунический круг.

Она сохраняла беззаботную улыбку, но по её спине пробежал холодок.

«Что такое? Ты совсем не рад. После стольких жалоб…»

Она похлопала его по плечу и мягко вытолкнула из круга. Ночной Странник, казалось, немного колебался, но у него не было причин отказываться, поэтому он отошёл, ничего не сказав.

К тому моменту в воздухе уже начали формироваться силуэты двух человек.

Будучи капитаном Ночного Сада, Джет всегда была связана с ним. Однако эта связь обычно была тонкой и смутной, существуя на глубокой периферии её подсознания. Только когда она ступала в рунический круг, связь проявлялась полностью, позволяя ей разделять ощущения живого корабля и осуществлять над ним точный контроль.

И сейчас она тоже внезапно, оставаясь собой, стала обширным присутствием, которое купалось в питающем жаре божественного пламени, в то время как её тело, в свою очередь, укрывало и питало миллионы живых существ.

Время, казалось, на мгновение замедлилось. Джет видела лишь смутные силуэты Кровавой Волны и инженера-строителя, которого тот должен был привести, когда они проявлялись в Царстве Снов.

Однако Ночной Сад ощутил их прибытие гораздо глубже. Один был знакомым и заботливым. Другой был чужеземцем, его присутствие было огромным, как океан, и полно бесконечного, ненасытного голода… а также родства.

От незнакомца исходил аромат Бога Сердца и его священного леса.

Улыбка Джет дрогнула.

«Инженер-строитель, да уж».

Прежде чем она успела среагировать, Кровавая Волна и человек, которого он перенёс через границу царств, полностью материализовались на полу рунического зала. Предполагаемый инженер был высоким и внушительным, смотрящим на неё двумя сияющими золотыми глазами.

Это был не кто иной, как сам Верховный Астерион, Порождение Снов, во плоти.

Джет почувствовала, как кровь стынет в жилах.

Она ожидала засады… но не такой.

Пока Астерион с любопытством оглядывал мостик Ночного Сада, остальные Святые — Наев, Эфир, Кровавая Волна, Тирис, Роан и даже Ночной Странник — поклонились.

«Добро пожаловать, милорд».

Уголок рта Джет дёрнулся, когда она бросила мрачный взгляд на Ночного Странника.

«И он тоже? После всех мук и ужасов, что он пережил из-за Порождения Снов?»

…Или он всё это время был рабом Порождения Снов?

«Нет, этого не может быть».

Настроение Джет испортилось.

И всё же она мысленно похвалила себя. Её недоверие к другим Святым оказалось оправданным — если что-то в этой жизни её никогда не подводило, так это паранойя.

Наконец, взгляд Астериона остановился на Джет. Она встретила его спокойно, изо всех сил стараясь не показывать виду, что потрясена.

Он улыбнулся.

«Ах, Жнец Душ Джет. Какое очаровательное прозвище. Приятно познакомиться… о, но ты, кажется, совсем не удивлена моим появлением?»

Джет помолчала несколько мгновений, затем заставила себя выдавить слабую улыбку.

«Напротив. Я весьма потрясена».

Она взглянула на Святых, рассредоточившихся по руническому залу и окруживших её, а затем пожала плечами.

«Я ожидала, что они вшестером попытаются внезапно напасть и усмирить меня. Но даже в самых смелых мечтах я не могла представить, что сам лорд Астерион явится разбираться с таким скромным Трансцендентом».

Он усмехнулся.

«Скромным Трансцендентом? Пожалуйста, не стоит себя недооценивать».

Астерион изучал Джет, в его золотых глазах читалось некоторое веселье.

«Я встречал самых разных людей, знаешь ли? Влиятельных людей, хитрых людей, великих мастеров войны и тому подобное… даже людей, главной добродетелью которых была необъяснимая удачливость, что делало их опаснее всех остальных. И даже среди всех этих людей ты всё равно остаёшься одной из самых впечатляющих, мисс Джет».

Джет фыркнула.

«Это что, лесть?»

Он пожал плечами.

«Нет-нет… я просто констатирую факты. Видишь ли, у каждого есть слабость. Но не все слабости можно легко использовать. Влиятельные люди, хитрые люди, удачливые люди и великие мастера всех мастей — разобраться с ними не составляет никакого труда. Честно говоря, я не планировал действовать лично на этом этапе, поскольку делегирование задач моим подчинённым было более чем достаточным».

Астерион вздохнул.

«Но сколько бы я ни старался, я не мог найти способа для них справиться с Жнецом Душ Джет. По крайней мере, без того, чтобы пожертвовать большим количеством талантов, чем я готов, или без того, чтобы уничтожить тебя, вместо того чтобы сделать своей. Это поистине значительное достижение… не могу поверить, что мы все упустили из виду такой самородок много лет назад».

Он посмотрел на Джет и ярко улыбнулся.

«Так что мне пришлось прийти и разобраться с тобой самому. Между прочим, всего два Трансцендента заставили меня действовать лично. Хорошая работа».

Джет изучала его с обеспокоенным выражением лица.

«…Какая честь».

Астерион рассмеялся.

«Я чувствую нотку сарказма в твоём голосе, но на самом деле это действительно честь. Ты должна гордиться».

Джет несколько мгновений изучала его, а затем вздохнула.

«Знаешь, такие люди, как я — те, кто вырос на окраинах — не очень-то любят слово честь. Можно даже сказать, что мы его на дух не переносим».

Он приподнял бровь, глядя на неё с любопытством.

«Окраины? Прошу прощения, я не знаком с этим термином. Это что-то из вашего мира?»

На губах Джет медленно расцвела усмешка.

«Точно. Ты не с Земли, так что можешь и не знать. Да, это термин из мира бодрствования. Окраины — это места, где жили неграждане, и у них была своеобразная культура. Люди с окраин — по крайней мере, те, кто прожил достаточно долго, чтобы оттуда выбраться — известны своей недоверчивостью, злобностью, цинизмом и живучестью. У них часто есть общие черты характера».

Она глубоко вздохнула и окинула взглядом рунический зал, холодно оценивая Суверена и шестерых Святых, окруживших её.

«Например…»

Руны круга слабо замерцали, и по залу разлилась едва уловимая перемена.

Джет мрачно улыбнулась.

«Они, как правило, никогда не входят в комнату без плана отступления…»

Некоторое время назад Джет спрашивала себя, сможет ли она убить шестерых Святых на борту Ночного Сада, если бы они сговорились против неё.

Она также спрашивала себя, что бы она делала, если бы всё население живого корабля взяли в заложники или они обратились бы против неё.

Ответом на первый вопрос было… да, вероятно. Она не могла быть уверена, но в глубине души знала: они не переживут битву с ней. Её Аспект был просто слишком смертоносным, а разрыв в физической мощи между ней и остальными Святыми был слишком велик — в этом отношении она была ближе к Суверену, чем к Трансценденту.

Помимо всего прочего… она просто была убийцей. Это врождённое качество трудно определить или измерить, но те, кто знает его смертоносный запах, легко могут отличить обладателя от того, у кого его нет. Само собой разумеется, что первые во много раз опаснее.

Просто убийство шести могущественных Святых никому бы не помогло. Удастся ей убить их или нет, человечество понесёт тяжёлую потерю — так какой смысл пытаться?

Что касается второго вопроса, Джет честно не была уверена. Однако она знала: если дело дойдёт до этого, битва уже будет проиграна.

И хотя она сражалась бы за дело своих людей до последней капли крови, будь хоть малейшая возможность победы, только дурак будет продолжать истекать кровью в битве, которая уже закончилась поражением.

Спастись, чтобы сражаться в другой день, тоже было вариантом, даже если это означало оставить Ночной Сад и миллионы душ врагу. В конце концов, она не сможет вырвать их из хватки Астериона, даже если останется.

Поэтому Джет надеялась на лучшее, втайне готовясь к худшему.

Она была готова бежать, а не сражаться с шестью Святыми.

К сожалению… она действительно не ожидала, что Астерион придёт за ней лично. Его присутствие здесь всё усложняло. Значительно.

Глядя на Джет, Астерион усмехнулся.

«Это всё усложняет, не так ли?»

Выражение лица Джет потемнело.

Она помолчала несколько секунд, а затем сказала недовольным тоном:

«Невежливо читать личные мысли леди».

Астерион просто пожал плечами.

«Также невежливо выплёскивать все свои мысли и эмоции наружу, словно ты кричишь во всё горло — постоянно, непрерывно, чтобы все слышали. Шум, шум, шум… вы, люди, так шумны, что можно сойти с ума. Это оглушает. Я потратил много времени, учась сохранять рассудок в бесконечной какофонии ваших душ».

Его губы искривились в дружелюбной улыбке.

«Так что прости мне небольшую бестактность — я заглянул в твои планы побега. Надо признать, ты была достаточно хитра, чтобы скрыть детали того, как именно ты собиралась сбежать, даже от собственного разума… но это не должно иметь большого значения».

Дружелюбная улыбка внезапно показалась зловещей.

«Не так ли, мисс Джет?»

Джет моргнула, поймав себя на том, что смотрит в его золотые глаза.

«Подожди…»

О чём… о чём она только что думала? Джет знала, что подготовила стратегию побега. Однако сколько бы она ни пыталась вспомнить, что это было, у неё не получалось. Словно в её сознании образовалась пустота на том месте, где был её план… или, возможно, высокая стена, мешающая получить доступ к этим мыслям.

Она попыталась скрыть свой страх и взглянула на Астериона с тем же обеспокоенным выражением.

«Ловкий трюк. Однако ты действительно думаешь, что сможешь удержать меня здесь против моей воли? Я также умею хорошо импровизировать, знаешь ли».

Астерион рассмеялся.

«Знаю. Но зачем тебе уходить?»

Джет снова моргнула, сбитая с толку.

Действительно. Зачем ей уходить?

Она смутно помнила, что хотела сбежать, но не могла понять, почему. В конце концов, это была её Цитадель. Здесь были её люди; здесь был её дом, а также её прекрасный сад.

Казалось, не было причин покидать Ночной Сад, и были все основания остаться.

Астерион удовлетворённо вздохнул.

«Вот так. Так-то лучше».

Джет в замешательстве взглянула на него.

«Нет, стоп. Здесь что-то не так».

Ей казалось, что она что-то забыла.

Но что? Она не могла понять.

Другие Святые двинулись, медленно приближаясь к руническому кругу. Астерион тоже шагнул вперёд, его золотые глаза встретились с её взглядом.

«А теперь, давай мы…»

Но прежде чем он успел закончить фразу, случилось кое-что странное.

Вместо того чтобы опуститься на деревянный пол, его нога, казалось, утонула в нём, заставив Астериона споткнуться. На его лице появилось выражение удивления, мгновение спустя сменившееся болезненной гримасой.

«Мисс Джет. Твой корабль… случайно не пытается меня съесть?»

Астерион, Ночной Странник и остальные Святые медленно погружались в пол, словно в зыбучий песок, а не в твёрдое дерево. Наблюдая за этим, Джет задумчиво нахмурилась. Затем она улыбнулась.

«Ах! Теперь я вспомнила. Мой импровизированный план».

Астерион посмотрел на неё мгновение, а затем зарычал.

Он двинулся, и деревянный пол вокруг него взорвался щепками. В то же время Ночной Странник — стоявший ближе всех к Джет — взмахнул рукой, послав в неё зловеще поблёскивающий метательный нож. Зачарованный нож вонзился Джет в грудь… и прошёл сквозь неё, словно сквозь туман.

Она бросила на него горький взгляд.

«Ублюдок. Мы поговорим об этом позже…»

В следующее мгновение Астерион уже стоял рядом с ней, его рука тянулась, чтобы схватить её за шею.

Но прежде, чем он успел дотянуться…

Джет исчезла без следа, словно её здесь никогда и не было.

В то же время она появилась далеко внизу, на главной палубе Ночного Сада. Джет потеряла равновесие, упала, перекатилась и проскользила несколько метров, прежде чем вскочить на ноги.

Вокруг неё сотни людей — возможно, тысячи — смотрели на неё со зловещими выражениями лиц. Некоторые из них были обычными людьми, некоторые — Пробуждёнными, и было немало Мастеров.

Все они, однако, казались уже порабощёнными Порождением Снов.

«Я в окружении зомби…»

Нет. Это она была зомби?

Теперь, когда Джет была далеко от Порождения Снов, её разум, казалось, освободился от чар. Она могла вспомнить, что планировала сделать и почему.

«Значит, побег…»

Это было легче сказать, чем сделать, когда безумный Суверен преследовал её по пятам.

Джет поняла, что все её планы потеряли всякий смысл в тот момент, когда она почувствовала присутствие Астериона через Ночной Сад. Иметь дело с шестью могущественными Святыми уже было достаточно сложно.

Иметь дело с шестью Святыми и вдобавок ещё и с чёртовым Верховным было… ну, явно выше её уровня. Теперь, когда Астерион попал на борт Ночного Сада, осуществить побег стало практически невозможно, и вдобавок его Аспект наделял его устрашающими способностями.

Как только он появится в руническом зале, он сможет прочесть её мысли и узнать, как именно она планирует сбежать. Хуже того, он сможет манипулировать самими её мыслями, искажая их и обращая её собственный разум против неё.

Джет гордилась своей паранойей, но сейчас она не могла доверять даже себе.

Ей пришлось в спешке придумать совершенно новый план побега в тот краткий миг между появлением смутных силуэтов Кровавой Волны и Астериона в руническом зале, их полным пересечением границы миров и воплощением в Царстве Снов — и мало того, она должна была каким-то образом сделать этот план неуязвимым для способностей злобного Суверена.

И она это сделала.

К тому времени, как Астерион взглянул на неё, новый план уже был приведён в действие. Джет также приложила усилие, чтобы сосредоточить все свои мысли на старом, запретив себе думать о чём-либо ещё.

Пока что это, кажется, работало.

Она не была уверена в этом. Её новый план был довольно прост, но в своей простоте коварен. Он основывался на единственном предположении — что, хотя Астерион может манипулировать и обманывать её собственный разум, даже он не способен манипулировать огромным, дремлющим разумом Ночного Сада.

Ночной Сад был не просто кораблём. Это был живой корабль, и хотя у него не было сознания в том смысле, который люди вкладывают в это понятие, он также не был по-настоящему бездумным.

Итак, в тот короткий миг перед появлением Астериона в руническом зале, Джет отдала Ночному Саду простую команду.

Защитить своего капитана.

Вот почему Порождение Снов и Святые, которых он поработил, вдруг начали утопать в полу. Пагода Главной Мачты и пол рунического зала были вырезаны из той же древесины, что и корпус живого корабля — Ночной Сад никогда не поглощал и не переваривал своих пассажиров, но не потому, что не мог.

Скорее, потому что он был повреждён в прошлом, да и вообще не было причин пожирать существ, которые должны были находить в нём убежище и поддержку.

Джет сомневалась, что эта простая защитная мера серьёзно навредит Астериону и Святым, но в решающий момент она хотя бы задержала их. Затем Ночной Сад перенёс её из опасного рунического зала на главную палубу. Джет предположила, что он открыл миниатюрный портал между ними — точно так же, как мог разверзнуть огромную пространственную трещину, чтобы переместиться из одного места в другое.

«Значит… что-то подобное тоже было возможно».

Внезапный разрыв связи между Джет и живым кораблём оказался немного резким, но она быстро пришла в себя. Теперь она стояла на одной из внешних палуб Ночного Сада, окружённая со всех сторон враждебными рабами Порождения Снов. Астерион, без сомнения, уже знал, где она находится. Он выберется из рунического зала через несколько мгновений, так что…

Нужно было бежать.

Бежать в Небе Внизу, по сути, было некуда. Ночной Сад со всех сторон окружала бескрайняя пустота — за исключением одной стороны, где во тьме пылало море божественного пламени.

Однако Джет была Святой, а Святые всегда могли сбежать в другой мир, пересекая границу царств.

Просто для того, чтобы потянуть за свою привязку, требовалось время и концентрация.

У Джет было мало времени, и она не могла позволить себе полностью сосредоточиться на привязке. Тем не менее, ей нужно было как-то справиться.

Когда крошечная фигура вырвалась из арочных порталов рунического зала далеко наверху, на вершине Пагоды Главной Мачты, она бросилась бежать. Нужно было выиграть ещё немного времени, и сделать это можно было только одним способом. От того места, где она стояла, до края Ночного Сада, за которым простиралась тёмная пустота, было всего несколько сотен метров — расстояние, которое Святой мог преодолеть в мгновение ока. Когда люди бросились преградить ей путь, Джет просто превратилась в туман и просочилась мимо них, устремившись к перилам.

Однако, как ни странно, ей потребовалось несколько секунд, чтобы преодолеть всего несколько десятков шагов.

Джет выругалась.

«Ночной Странник, старый развратник!»

Легендарный Святой искажал пространство, увеличивая расстояние между ней и тёмной пустотой. Он не мог остановить её полностью, но мог замедлить.

Где-то над ней из высокой пагоды вслед за первой вынырнули две летящие фигуры — без сомнения, это были Тирис и Роан.

Тем временем позади неё Астерион приземлился на палубу Ночного Сада, словно метеор.

«Проклятье».

Джет влила в свои мышцы ревущий поток эссенции. Её мёртвое тело было особенным — оно могло поглощать гораздо больше эссенции, чем плоть живых, — так что она могла двигаться быстрее почти любого Святого, проносясь по палубе, как молния.

Но не быстрее, чем Астерион, рванувшийся за ней следом. Порождение Снов, казалось, даже не бежал; он просто исчезал в одной точке и появлялся в другой — в мгновение ока он уже настиг её.

И тут Ночной Сад внезапно накренился, выведя Астериона из равновесия и одновременно подтолкнув Джет к цели. Она запрыгнула на колоссальную пушку, стоявшую перед перилами, а затем прыгнула в пустоту внизу.

Стрела вонзилась ей в плечо в последний момент, ранив её и заставив истекать кровью.

Падая, Джет развернулась, и в последний раз увидела сияющее зрелище бесчисленных фонарей, освещавших Ночной Сад.

«Прощай, мой чудесный корабль. Спасибо. Надеюсь, мы ещё встретимся…»

Затем она рухнула вниз, в глубины Неба Внизу — и в яростное сияние океана пламени, пылавшего под ней.

«Это… будет больно».

Наблюдая, как две огромные фигуры — великолепная хищная птица и крылатый лев — пикируют вниз, чтобы поймать её, Джет сосредоточилась на своей привязке.

Она падала, падала, и падала… и по мере падения ослепительное сияние божественного пламени вокруг неё становилось всё интенсивнее.

Сначала жара была невыносимой.

Затем, когда Джет пересекла невидимый барьер эгиды живого корабля, она стала смертельной. Её броня загорелась, а разум затопила ужасная боль.

Когти гигантской птицы грома были в считанных мгновениях от того, чтобы схватить её. Но в итоге так и не смогли до неё дотянуться.

Объятая пламенем, Джет упала в море огня.

«Интересно…»

Мгновение спустя она выкатилась из облака дыма на холодный бетон и врезалась в треснувшую стену, полностью её разрушив. Пока сверху на неё сыпались куски бетона и пыль, Джет закашлялась и издала полный боли стон.

«…я первая Святая, сбежавшая от Суверена?»

Нет, если подумать, Кэсси тоже сбежала. Похоже, Астериону не везло с поимкой Святых.

Джет, с другой стороны, очень повезло.

Она вернулась в мир бодрствования.

Даже сбежав из Царства Снов, Джет не тешила себя иллюзией, что теперь она в безопасности.

На самом деле она была уверена: раз Астерион явился за ней, он наверняка подготовил засаду и в правительственной крепости, где находилась её привязка. Во время нападения на Кэсси он уже доказал, что способен действовать весьма основательно.

Именно поэтому неделями ранее она тайно перенесла свою привязку в другое, никому не известное место. Даже другие члены когорты Меняющей Звезды не знали, где сейчас её привязка, так что шансов, что Порождение Снов быстро вычислит её нынешнее местоположение, было мало.

Рано или поздно он всё равно её найдёт, так что времени на раздумья у Джет не было.

Сделав глубокий вдох, она стиснула зубы и села.

Её доспехи обуглились и уже рассыпались дождём танцующих искр. Под ними белоснежная гладкость её кожи была испещрена ужасными ожогами. Добрая половина тела была опалена и почернела, представляя собой ужасающее зрелище.

Джет выдохнула маленькое облачко дыма и мрачно усмехнулась.

По крайней мере, она была жива.

Ну… может, не совсем жива. Но определённо цела.

[Закрой глаза, Джет].

Услышав в сознании голос Кэсси, Джет на мгновение заколебалась, а затем сделала, как было велено.

[Зачем?]

Повисла недолгая тишина.

[Я не могу быть уверена, что у Порождения Снов нет доступа к моему разуму. Так что будет лучше, если ты не покажешь мне, где находишься. После этого разговора я сотру свою метку и разорву нашу связь].

Джет тяжело вздохнула.

Она на мгновение насладилась ощущением того, как холодный воздух ласкает её ожоги, а затем тихо заговорила:

«Полагаю, ты уже знаешь, что случилось. Ночной Сад… потерян. И эта мерзость, кажется, стала достаточно сильной, чтобы легко подчинять себе Святых. Что-то изменилось».

Дар из клана Махараны был первым Трансцендентом, подпавшим под чары Порождения Снов… или они так думали. Однако чума поглотила Красный Холм слишком внезапно и стремительно, что вызвало подозрения. Расследовать случившееся было трудно, потому что Мордрет не оставил свидетелей, но в последних посланиях Святого Дара можно было найти подсказки.

Жители Красного Холма страдали от бессонницы, вызванной непрекращающимся кошмаром. Эта зацепка привела Нефис и её спутников к Святому Тану, Торговцу Сновидениями… который как раз разрабатывал новую версию Дримскейпа, чтобы удалённые Цитадели человечества могли общаться друг с другом.

Джет, разумеется, была хорошо знакома с Торговцем Сновидениями, который когда-то был одним из двух правительственных Святых наряду со Следом Разорения.

Было неясно, когда именно Астерион поработил Святого Тана. Однако ясно было одно: невидимый урон, нанесённый Домену Человечества заражёнными снами, был огромен. Это ускорило распространение чумы, сделав бесчисленное множество людей по всему Царству Снов гораздо более восприимчивыми к ней. Красный Холм пострадал особенно сильно. Что ещё хуже, Торговец Сновидениями оставался подданым Домена Тоски до самого конца, доказывая, что Астерион способен на гораздо большее, чем просто заставить своих рабов слепо служить его делу.

После этого открытия Нефис и её союзники даже не могли сказать, сколько Святых уже пало жертвой чар Астериона.

Но всё же…

Подчинить всех шестерых Святых на борту Ночного Сада — включая такую стойкую личность, как Тирис, или того, кто, казалось бы, был исключительно предрасположен ненавидеть Порождение Снов, как Ночной Странник, — было слишком сложной задачей. Всё произошло слишком быстро.

Кэсси, кажется, согласилась с этим.

[Скорее всего, дело в том, что случилось у Озера Слёз. Чума, судя по всему, достигла там критической массы. Теперь её… невозможно остановить].

Джет сидела на холодном бетоне с закрытыми глазами, словно медитируя. Её тело было похоже на мрачно-прекрасную картину, где белые и чёрные тона подчёркивались алыми полосами крови. Выражение её лица было мрачным.

Она помолчала какое-то время, а затем ровным тоном произнесла:

«Раз Ночной Сад пал… Бастион и Рэйвенхарт падут следом».

Её голос прозвучал хрипло в холодной темноте.

Ответ Кэсси задержался на несколько секунд.

[Похоже на то. На самом деле… ]

Она на мгновение замолкла, а затем спокойно добавила:

[Я потеряла Ночной Сад из виду. Так что нападение на Башню Слоновой Кости тоже, видимо, неизбежно].

Мрачная гримаса исказила лицо Джет.

«Так… что мне теперь делать? Любая моя контрмера, какую ни придумай, обернётся лишь бесполезной тратой времени».

Кэсси молчала довольно долго, прежде чем ответить.

[Положись на Нефис и Санни. Спрячься и выживи до их возвращения].

Джет усмехнулась.

«Я не могу просто залечь на дно, Кэсси. Если я это сделаю, моя эссенция иссякнет, и я умру. Куда бы я ни пошла, там должно быть что-то, что я могу убить».

Кэсси тоже должна была это знать.

[Пока что выбирайся из ОССК. Там больше небезопасно… я укажу путь к отступлению. Когда ты будешь вне непосредственной опасности, сможешь подумать, как утолить свой Недостаток].

Получив инструкции, куда направляться, Джет горько улыбнулась.

«Какая ирония. Но мне это, на самом деле, даже нравится… это последнее место, где они будут искать, учитывая обстоятельства».

Она на мгновение замолкла, а затем спросила:

«А как же ты?»

Ответ Кэсси звучал уверенно, но в нём чувствовался намёк на напряжение.

[Если дела пойдут совсем плохо… у меня тоже есть наготове несколько путей к отступлению. Но, будем надеяться, мне не придётся ими пользоваться].

Джет медленно выдохнула.

Несколько секунд в её сознании стояла лишь тишина.

«Полагаю, теперь ты разорвёшь нашу связь?»

Кэсси ответила после короткой паузы:

[Да. Больше не о чем говорить].

Джет снова вздохнула.

«Береги себя, Кэсси».

Прямо перед тем, как привычное присутствие должно было исчезнуть из её сознания, она внезапно спросила:

«Подожди… Нефис и Повелитель Теней. Где они на самом деле?»

На мгновение повисла тишина, а затем Кэсси усмехнулась.

[Я не знаю].

Джет фыркнула.

[Я не знаю, потому что стёрла свои собственные воспоминания о том, куда они отправились. Так что, даже если Порождение Снов схватит меня, он ничего не узнает].

Она на мгновение замолкла.

[Ты тоже береги себя, Джет].

С этими словами Кэсси исчезла.

Джет никогда по-настоящему не знала, когда их провидица разделяла её ощущения, но сейчас она вдруг почувствовала одиночество в собственном разуме.

Мгновение спустя её ледяные голубые глаза сверкнули в темноте.

«Что ж. Тогда пришло время сбежать из ОССК…»

Теперь, когда большинство обитателей окраин ушли в Царство Снов, огромные человеческие ульи, прежде кипевшие жизнью и отчаянием, стояли почти пустыми. Впрочем, люди там всё ещё жили — даже если в некоторых башнях-общежитиях вместо десятков тысяч обитателей насчитывалось просто несколько десятков.

Семья, которая раньше ютилась в одной жилой ячейке, теперь занимала целый блок. Но даже тогда остальной этаж пустовал.

В тусклых сумерках раннего рассвета худой мужчина вышел в коридор и опёрся о стену, сгибаясь в приступе сильного кашля. Его жена уже кипятила воду, чтобы развести пакеты с синтетической пастой для детей — однако ему нужно было надеть рабочую форму и отправляться на раннюю смену. Вытерев губы, он, пошатываясь, направился в прачечную.

Однако через несколько секунд он замер и в ужасе уставился вперёд.

Там, перед ним, тесное пространство башни-общежития тонуло в холодном тумане, и на краткое мгновение он увидел движущийся сквозь туман призрачный силуэт.

Плоть, бледная, как у трупа, ужасающие ожоги, сочащиеся алой кровью…

Вскрикнув, мужчина отшатнулся.

«П-призрак! Призрак!»

Развернувшись, он бросился бежать, словно от этого зависела его жизнь.

Через несколько мгновений после того, как мужчина скрылся, из тумана к бельевой верёвке потянулась бледная рука.

«Как будто я прошла полный круг».

Джет выросла в точно таком же общежитии-улье, в окружении худых людей с восковой кожей, которые были подвержены приступам кашля. Она тоже была больной и отброшенной, носила вытертую до дыр одежду, которая не подходила её хрупкой фигуре.

Но какая-то одежда всё же лучше, чем никакой.

Натянув поношенные штаны, потрёпанную рубашку и рваное пальто, она поморщилась, когда грубая ткань оцарапала её ожоги, и превратилась в туман. Вскоре она уже была на первом этаже башни-общежития, прячась в тенях под навесом чёрного входа и глядя вверх.

Там, в бледном небе над ОССК, стая ворон рисовала завораживающие узоры среди облаков, двигаясь огромным роем.

Её лицо омрачилось.

«Старик…»

Джет могла многое сказать о том, что происходит в городе, просто по звукам. Этим туманным утром слышались звуки бронированных автомобилей, катящихся по асфальту, вой сирен вдалеке и гул резких голосов, перекликающихся друг с другом, приглушённый расстоянием.

Эти конкретные звуки отличались и от обычного городского шума, и от панической спешки открывающихся Врат. Как человек, много лет бывший правительственным исполнителем, Джет слишком хорошо знала природу этой грубой мелодии.

Это был звук масштабной облавы.

Подобное случалось редко, так как правительство предпочитало решать большинство проблем тихо. Однако она сама руководила несколькими такими облавами.

Сегодня Джет была уверена, что человек, на которого охотятся… это она.

Оказаться по другую сторону закона было странным чувством.

Она несколько мгновений следила за роем ворон, после чего перестала смотреть, чтобы След Разорения не почувствовал её взгляд.

«Неужели его тоже поработили?»

Даже если Джет не хотела в это верить, у неё было зловещее предчувствие, что человеком, ответственным за её поимку, был не кто иной, как старик Кор. Было слишком много признаков, указывающих на него… и даже если бы их не было, подготовка к худшему ещё ни разу её не подводила. В конце концов, мир приготовил для людей, родившихся в эпоху Заклятия Кошмара, только самое худшее.

Добраться до цели незамеченной, пока След Разорения наблюдает за городом с высоты, будет трудно.

Тихо выругавшись, Джет спряталась глубже в тени и рассыпалась потоком тумана.

Она двигалась вглубь города, скрывая своё присутствие как могла. Когда было возможно, она двигалась под землёй. Когда патрулирующие Пробуждённые подходили слишком близко, она избегала их. Когда на пути вставало ограждение, она проходила сквозь него, как призрак.

Поймать призрака в котле человеческих душ, таком огромном, как ОССК, было нелегко даже для могущественной правительственной машины и её старейшего чемпиона, Следа Разорения. Особенно если этот призрак знал каждый винтик этого сложного механизма наизусть.

Однако… город изменился с тех пор, как она была здесь в последний раз.

Он был в тисках внутреннего конфликта. Улицы были странно безлюдны. Там и сям на дорогах были разбросаны горящие машины. Между ними двигались группы солдат с мрачными лицами. Во многих зданиях зияли разбитые окна, обломки мебели и мусор были разбросаны по тротуарам.

Кое-где тротуар был забрызган кровью.

Шум города был неправильным и нездоровым, словно ОССК охватила лихорадка.

«Всё катится к чертям».

Солнце уже взошло, когда Джет добралась до места, куда её отправила Кэсси.

Перед ней возвышался сильно укреплённый правительственный комплекс в самом центре города — то самое место, где была закреплена привязка Джет, прежде чем она тайно переместила её в заброшенные руины на окраинах.

Она потратила столько усилий, чтобы сбежать оттуда, поэтому, естественно, Порождение Снов и его слуги не ожидали, что она немедленно вернётся сюда. В этом смысле одно только место назначения помогло ей остаться незамеченной.

Правительственный комплекс был в полном беспорядке. Ворота распахнуты, снаружи не было ни одного часового. Из окон нескольких этажей валил дым… это означало, что автоматические системы обороны либо дали сбой, либо были отключены, не сумев выполнить протокол блокировки. Самым показательным был приглушённый звук выстрелов и тяжёлых ударов, доносившийся изнутри.

Джет приняла человеческий облик и прошла по разбитому асфальту босиком, её рваное пальто развевалось на ветру.

Выражение её лица было недовольным.

«Я ненадолго отлучилась, а здесь уже такой бардак…»

Перешагнув через бессознательное тело Пробуждённого солдата, она вошла на территорию комплекса.

Знакомый вестибюль правительственного комплекса был непривычно пуст… если не считать трупов.

Стены покрывали трещины и пробоины. Мебель была разрушена. Пол и потолок были забрызганы кровью.

Джет с отрешённым выражением лица осмотрела место побоища. Похоже, здесь недавно произошла перестрелка… сначала столкнулись простые солдаты, а затем их перебили Пробуждённые. С тех пор битва переместилась глубже в здание.

Судя по звукам и лёгкой дрожи, проходящей сквозь пол, лишь отдельные стычки всё ещё происходили на верхних этажах комплекса, тогда как основные бои шли под землёй.

За все годы с момента своего основания правительственный комплекс в ОССК ни разу не был захвачен — но сейчас, похоже, он пал.

Однако комплекс атаковали не снаружи. Вид вестибюля сказал Джет об этом достаточно… он был скомпрометирован изнутри.

Рабы Астериона, скрывавшиеся среди правительственного персонала, должно быть, наконец обратились против тех своих товарищей, кто ещё оставался верен Домену Человечества. Порождение Снов устал ждать и теперь имел средства захватить контроль, поскольку большая часть человечества уже пала жертвой его чумы… поэтому он отдал своим слугам приказ завершить работу силой.

Нахмурившись от неудовольствия, Джет направилась в глубины комплекса. Она шла, морщась от боли — ожоги жаром разливались по телу.

Раны были болезненны, но не смертельны. Даже если бы они были смертельными, Джет была не совсем жива, так что её существованию они бы не угрожали. И всё же она хотела, чтобы Нефис поскорее их исцелила… к сожалению, Нефис не могла исцелить каждую мелкую царапину. Если бы она делала это, то была бы охвачена бесконечной, неутихающей агонией.

Так что Джет пришлось терпеть боль, пока её Трансцендентное тело не восстановится естественным путём через несколько дней. Тихо ругаясь, она двинулась дальше.

Аварийные системы комплекса были отключены, поэтому лифты не работали. Лестничные клетки стали стратегическими артериями для контроля над зданием — большинство из них находились в руках предателей, осаждавших несколько подземных этажей, где забаррикадировались оставшиеся лоялисты.

Джет хотела помочь, но знала, что её появление принесёт им лишь смерть и разрушения. Поэтому она просто прошла сквозь закрытые двери лифта и, превратившись в призрака, поплыла вниз по тёмной шахте.

Чем глубже она спускалась, тем громче становились звуки битвы.

Наконец она вышла из шахты на одном из самых глубоких этажей правительственного комплекса.

Предатели, казалось, временно отступили отсюда, оставив после себя десятки трупов. Каждый из мёртвых был убит одним точным выстрелом, с жуткой меткостью поразившим уязвимые места их брони.

Пол был скользким от крови.

Джет сгустилась в человеческую форму и бесстрастно изучила трупы. Затем, почувствовав на себе пристальный взгляд, она посмотрела в глубину длинного коридора.

«Думаешь, твои пули могут причинить мне вред?»

Из теней выступила ничем не примечательная на вид женщина, опуская боевую винтовку. На ней был тёмный комплект зачарованной боевой брони, а её холодный взгляд был одновременно пронзительным и спокойным.

Женщина мгновение изучала Джет, а затем слегка поклонилась.

«Святая Джет. Я Пробуждённая Ким. Нам велели вас ожидать».

Джет размеренным шагом направилась к Пробуждённой Ким.

«Полагаю, эвакуация идёт не по плану?»

Женщина покачала головой.

«Всё по графику. Однако вы прибываете последней, так что нам нужно спешить. Прошу, следуйте за мной».

Вместе они покинули залитый кровью коридор и направились к дверям огромного грузового лифта. Двери были заперты, но печать оказалась сломана — как и сами двери. Казалось, их разорвало нечто невероятно мощное.

У входа в вертикальную шахту были установлены две лебёдки, стальные тросы уходили в темноту.

Пробуждённая Ким умело пристегнулась к спусковому устройству, закинула винтовку за спину и, не говоря ни слова, начала спускаться по тросу вниз. Джет же просто превратилась в призрака и последовала за ней, паря в воздухе.

Шахта была довольно длинной. Спускаясь в глубины земли, Джет спросила эфирным, эхом разносившимся голосом:

«Неужели члены Клана Теней не восприимчивы к этой чуме?»

Пробуждённая Ким мельком взглянула на неё.

«Восприимчивы, хоть наша устойчивость к ней довольно высока. В конце концов, каждый из нас знает своего Суверена лично — в отличие от подданных Домена Тоски, для большинства которых леди Нефис — лишь абстрактный символ. Тем не менее, мы уже потеряли несколько наших агентов из-за Домена Голода. Просто нам гораздо проще их идентифицировать».

Она остановилась на мгновение, чтобы перевести дух, и кивнула на своё предплечье, где между краем наруча и чёрной перчаткой виднелся маленький кусочек татуировки в виде змеи.

«Метка Теней отвергает их. Это трудно не заметить».

Джет улыбнулась.

Подобный метод не гарантировал абсолютной безопасности, но Клан Теней действительно был более невосприимчив к чуме, чем кто-либо другой в мире. Ещё лучше было то, что их земли отделяли от остального Домена Человечества Полые Горы.

В настоящее время существовало только три способа добраться до Забытого Берега.

Первый — пересечь Полые Горы. Даже если Астерион и способен на это, ему потребуется значительное время. Второй — быть перенесённым через границу царств Тёмной Танцовщицей Ревел, отмеченной Повелителем Теней.

И третий способ…

Как раз в этот момент они достигли дна невероятно длинной лифтовой шахты.

Перед ними оказался огромный подземный зал, такой высокий, что его потолок едва можно было разглядеть далеко наверху.

А в центре этого зала, подобно ране в ткани мироздания, возвышался чёрный разлом.

Врата Сна Повелителя Теней. Одни из семи Врат, которые он мог открыть, и единственные, которые он оставил для своих слуг.

Отстегнувшись от страховочного устройства, Пробуждённая Ким взглянула на часы.

«У нас осталось всего тринадцать минут. Все, торопитесь! Выходим через десять!»

В зале находились и другие люди, одетые в похожие на её доспехи. Они были заняты погрузкой ящиков с припасами и различного оборудования на примитивные металлические повозки, готовясь закатить их во Врата.

В зале находился кое-кто ещё — тот, кого Джет не ожидала здесь увидеть.

Или, скорее… кое-что ещё?

Рядом с Вратами Сна стоял ужасающий чёрный конь, наблюдая за входом в шахту своими жуткими багровыми глазами. Однако сегодня в нём было что-то иное. Присмотревшись к Ужасу, Джет заметила знакомый железный медальон, висящий на чёрном кожаном шнурке у него на шее.

Она подняла бровь.

«А этот конь что здесь делает?»

Пробуждённая Ким почтительно посмотрела на чёрного жеребца.

«Лорд Кошмар просто появился».

Джет поколебалась несколько мгновений, а затем решила не заострять на этом внимание и задала другой вопрос:

«Что случится через тринадцать минут?»

Ким снова взглянула на часы.

«Уже двенадцать минут».

Она помедлила, а затем сдержанным тоном произнесла:

«Мы отступаем из мира бодрствования, и никто не должен последовать за нами. Так что через двенадцать минут Врата Сна закроются. Сегодня — крайний срок, установленный для нас нашим боссом».

Это означало, что, пройдя через Врата, они полностью отрежут себя от остального человечества — единственным членом Клана Теней, способным свободно перемещаться между мирами, оставалась сама Ревел.

Джет вздохнула.

«Хорошо, что я прибыла вовремя».

Минуты, казалось, тянулись бесконечно, пока, наконец, не пришло время уходить.

Как раз в этот момент Джет услышала зловещий звук, доносящийся из шахты.

Это был звук бесчисленных крыльев — вниз устремлялась стая ворон.

«Двигаемся, живо!»

Повозки закатили во Врата. Члены Клана Теней тоже нырнули в их темноту — Пробуждённая Ким пересекла порог последней.

Джет не хотела, чтобы ей пришлось убивать своего старого наставника, поэтому она рванула вперёд.

«Чего ждёшь? Особого приглашения?»

Ужасающий конь Повелителя Теней одарил её ледяным взглядом, затем взглянул на шахту и фыркнул. После этого он последовал за Джет в тёмную пустоту Врат Сна.

Едва они оказались по ту сторону, как чёрный разлом Врат дрогнул… и исчез без следа.

Джет позволила себе долгий выдох и, прислонившись к боку чудовищного коня, перевела дух.

Она могла немного расслабиться — наконец-то ей удалось вырваться из лап Порождения Снов.

Вокруг неё Мрачный Город Забытого Берега купался в непроглядной тьме.

Незадолго до этого Эффи спокойно завтракала со своей семьёй. Малыш Линг хвастался своими успехами в учёбе, а её муж молча слушал его и время от времени посмеивался.

«О? Ты слышала, дорогая? Наш сын теперь интересуется историей. Ты, кажется, говорила, что в детстве тоже увлекалась историей?»

Линг задумчиво уставился на неё.

«А? Мама тоже была маленькой?»

Эффи фыркнула.

«Ага, естественно. В детстве мне особо некуда было пойти, так что я читала всё, до чего могла добраться. История мне тоже нравилась».

Её муж взял её за руку.

«Слышишь, сорванец? Твоя мама не только была маленькой, так ещё и книжным червём…»

Вскоре завтрак закончился, и его тёплая атмосфера рассеялась. Эффи проводила мужа до ворот их поместья и поцеловала на прощание. У него сегодня были дела в городе, а она должна была отправиться в Замок после того, как передаст Малыша Линга его репетитору.

Однако вместо того, чтобы поспешить внутрь, Эффи застыла на месте, глядя на улицу.

Затем она вздохнула и отвернулась. Войдя в дом, она подозвала Линга и усадила его напротив себя.

«Слушай, мой пельмешек. Ты с нетерпением ждал сегодняшних уроков?»

Он на несколько секунд замешкался, а затем спросил, не ответив на вопрос:

«Мама, что-то случилось?»

Её улыбка на мгновение дрогнула.

«Случилось? Ничего не случилось. Просто я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал».

Малыш Линг кивнул.

«Конечно! Что именно?»

Эффи вытащила висевший у неё на шее Медальон Чёрного Зверя.

«Видишь ли… дяди Санни сейчас нет рядом. Так что тётя Айко совсем одна в огромном замке. Я подумала, может быть, ты ненадолго составишь ей компанию… что ты об этом думаешь?»

Глаза Малыша Линга загорелись энтузиазмом.

«Правда? Я правда могу пойти? Правда⁈»

Эффи с улыбкой кивнула, затем погладила его по голове.

«Конечно. Ах да, насчёт замка… он немного пугающий, но на самом деле… замок живой. Он даже может ходить».

Глаза мальчика расширились.

«Подожди. У дяди Санни всё это время был такой крутой замок, и он даже ни разу меня не пригласил?»

Эффи усмехнулась.

«Ну, теперь ты можешь пойти и посмотреть».

Малыш Линг вскинул кулаки в воздух.

«Да! Не терпится рассказать папе!»

По лицу Эффи пробежала едва уловимая тень.

«Папе пока нельзя рассказывать. Как только дядя Санни вернётся, я приду за тобой. Тогда ты и сможешь рассказать нам о своих находках — как настоящий исследователь. Договорились?»

Малыш Линг вдруг засомневался.

«А… мы что, прямо сейчас уходим? А как же папа? А как же мои уроки?»

Вместо ответа Эффи положила руку ему на плечо. Медальон у неё на шее сверкнул и рассыпался дождём искр, которые затем потоком хлынули в грудь Малыша Линга.

«Там, где стоит замок, довольно темно, так что если захочешь пойти куда-нибудь, где солнечно, просто зайди на Звериную Ферму. Хорошо? А знаешь что? Отправляйся туда прямо сейчас. Прогуляйся, а потом немного вздремни. Когда выйдешь, будешь уже у тёти Айко».

Малыш Линг, казалось, застыл на месте.

«Мама! Ты отдала мне Воспоминание! Это же твой медальон, мама!»

Эффи погладила его по голове.

«Хорошенько береги его для меня, ладно?»

Некоторое время спустя Линг был надёжно спрятан внутри Медальона Чёрного Зверя. Подняв его с пола, Эффи вздохнула и закрыла глаза.

Граница миров разверзлась перед ней, и она оказалась в мире бодрствования.

Её отсутствие скоро заметят… по сути, она готова была поспорить, что Порождение Снов следит за каждым её шагом. Поэтому она не должна была быть замечена, когда доставляла Медальон Чёрного Зверя к месту назначения. Вместо этого она взглянула на свою тень и тихо сказала:

«Выходи».

Мгновение спустя во тьме зажглись два багровых огня, и из неё поднялся огромный чёрный конь, с леденящей душу напряжённостью глядя на неё.

Подойдя к мрачному жеребцу, Эффи развязала шнурок Медальона Чёрного Зверя и осторожно завязала его у него на шее.

«Отнеси его на Забытый Берег… к Айко. Сделай так, чтобы никто тебя не видел».

Чёрный конь протестующе фыркнул.

«Я знаю, что тебе приказано защищать Бастион, Малыша Линга и меня. Но я приказываю тебе сделать это. Будь Санни здесь, он бы согласился, так что ступай».

Конь несколько секунд смотрел на неё, затем быстро ткнулся носом ей в плечо и растворился в тенях.

Оставшись одна, Эффи тяжело вздохнула и потянулась к своей привязке.

Кошмар защищал Малыша Линга… значит, защищать Бастион и себя придётся ей самой.

«Я только надеюсь… что ошибаюсь».

Но вскоре она узнала, что не ошиблась.

«Тётя Джет! Мы уходим!»

Джет взглянула на зубчатые стены Тёмного Замка. Там, наверху, мальчик махал ей рукой, и на его лице читалась лёгкая грусть. Впрочем, только лёгкая — в основном он казался взволнованным.

Маленький сорванец был безутешен, когда узнал, что она не пойдёт с ними, но сейчас выглядел вполне счастливым. Она помахала в ответ, гадая, когда увидит его снова.

И увидит ли вообще.

Прошло уже несколько дней с тех пор, как она прибыла на Забытый Берег, и теперь пришло время прощаться. Малыш Линг отправлялся в захватывающее приключение…

Джет тем временем собиралась попытаться не поддаться своему Недостатку.

Послышался шелест крыльев, и рядом приземлилась Ревел, с её обычным холодным выражением лица. Джет взглянула на бывшую принцессу Сонг, заметив Медальон Чёрного Зверя, висящий у неё на шее.

«Ты посмотри на себя, Убийца Света. Отбираешь игрушки у детей».

Ревел взглянула на неё и мрачно усмехнулась.

«Не волнуйся, Жнец. Я его сразу же верну».

Джет помедлила секунду, а затем спросила:

«Ну и как всё прошло?»

Ревел беззаботно пожала плечами и подняла руку, на которой отчётливо виднелись завитки татуировки в виде змеи.

«Я всё ещё в своём уме, если ты об этом спрашиваешь. Заключённые тоже доставлены властям».

Она вздохнула.

«Моя карьера тюремного надзирателя продлилась недолго. Спасибо мёртвым богам».

Теперь, когда Забытый Берег стал убежищем для членов Клана Теней, держать здесь тысячи рабов Астериона не казалось хорошей идеей. Сама причина, по которой они были захвачены — попытка замедлить распространение чумы — теперь тоже не имела смысла.

Поэтому Ревел перенесла их в мир бодрствования в Медальоне Чёрного Зверя и отпустила. Их короткое, но запоминающееся заключение закончилось так же необъяснимо, как и началось.

И всё же рабы видели стены Мрачного Города, а это означало, что Астерион знает о присутствии здесь сил Клана Теней. Чтобы оставаться в безопасности, Ревел решила переместить Тёмный Замок куда-нибудь ещё.

Джет подняла бровь.

«И куда же вы направляетесь?»

Ревел пожала плечами.

«Забытый Берег огромен. Думаю, Мимику придётся какое-то время побыть странствующим замком. А ты, Жнец? Куда ты направишься?»

Она на секунду замолчала, а затем спросила:

«Ты уверена, что не хочешь остаться?»

Джет слабо улыбнулась.

«Дело не в том, чего я хочу. Скоро мне нужно будет кого-нибудь убить… а на Забытом Берегу убивать некого».

Она взглянула на запад.

«Так что я подумываю пойти на запад, в ледяные пустоши. Кто знает? Может быть, я даже вернусь живой».

Джет взглянула на Ревел и усмехнулась.

«Ну, возможно, не совсем… а, погоди. Ты же не знаешь».

Здесь не было никого, с кем можно было бы пошутить о смерти.

Внезапно заскучав по Повелителю Теней, Джет хлопнула Ревел по боку и указала на Тёмный Замок.

«Счастливого пути, Убийца Света. Иди, этот маленький негодник не может дождаться, когда покатается на живом замке».

Ревел с секунду изучала её, а затем кивнула.

«У меня такое чувство, что мы какое-то время не увидимся. Не одичай там, Жнец… береги себя».

С этими словами она взмыла в воздух и полетела к стенам Тёмного Замка.

Вскоре из-под грозной крепости выдвинулись огромные ноги, и она начала спускаться по склону крутого холма. На главной башне больше не сидел гигантский мотылёк, но Джет всё равно не могла не вспомнить головокружительную атаку на Вечный Город.

«Как, чёрт возьми, эта штука собирается перелезть через стену?»

Она осталась одна в темноте.

Покачав головой, Джет отвернулась и направилась в противоположную сторону.

Эссенция души продолжала утекать из её разрушенного ядра, и вместе с ней жизнь медленно покидала её тело.

Джет прошла через Мрачный Город, тихий и пустынный. Она поднялась на стену и спрыгнула с неё, превратившись в поток тумана прямо перед приземлением.

Несколько мгновений спустя она снова приняла человеческий облик и с тоской оглядела бескрайнюю тьму, простиравшуюся перед ней. Где-то далеко ледяные пустоши ждали, чтобы заключить её в свои холодные объятия. Никто не знал, куда они ведут и как далеко простираются в них Полые Горы. Если ей повезёт, она вернётся из бесконечной метели более сильной и могущественной.

Если нет… она не вернётся вовсе.

Вздохнув, Джет сделала первый шаг.

Над её плечом появился поток эфирных искр, медленно формируясь в чёрную ворону.

Ворона-Ворона захлопала крыльями и раскрыла клюв, громко каркнув:

«Тьма! Тьма!»

Джет кивнула.

«Да, глупая ты птица. Эй, может, пожелаешь мне удачи?»

Ворона-Ворона несколько секунд молчала, а затем широко расправила крылья.

«…Удачи! Удачи!»

Кэсси вынырнула из потока мучительных воспоминаний.

Её сознание содрогалось от мрачного ужаса сцен и ощущений, запечатлённых в них. Даже несмотря на то, что у неё, казалось, не было рта, язык горел от горького привкуса… привкуса поражения, предательства и безнадёжности.

Башня Надежды попала в руки врага, а путеводная звезда человечества отсутствовала. Какая же могла остаться надежда?

«Ах…»

Она издала полный страданий стон.

«По крайней мере… по крайней мере Джет выбралась…»

Она отправила её к Вратам Сна, прежде чем стереть метку.

Теперь Кэсси видела всё это — величественный, ужасающий лик чумы.

Порождение Снов был запечатан на луне Суверенами. Они истребили всех, кто знал его имя, и стёрли все следы его существования из мира, зайдя так далеко, что сами спрятались в тени, чтобы люди не могли вспомнить Астериона.

Нет… не все следы. Даже обладая их огромной силой и непререкаемым авторитетом, полностью уничтожить записи о его существовании было бы невозможно. Сетью можно было легко манипулировать, но всё, что было записано на бумаге, сначала нужно было найти. Даже тогда слишком агрессивное переписывание истории только привлекло бы внимание к тому факту, что что-то скрывается.

И, следовательно, заставило бы людей заинтересоваться, что именно.

Поэтому они сделали информацию об Астерионе максимально скудной и постоянно уничтожали тех, кто попадал под его влияние. Так им удавалось держать его в заточении.

Конечно, сам Астерион не спешил возвращаться. Он терпеливо ждал, наблюдая за человечеством сверху, пока оно медленно становилось сильнее — пока не стало достаточно могущественным, чтобы утолить его голод.

К тому времени Суверены уже исчезли, а молодые Верховные, узурпировавшие их троны, не подозревали ни о масштабах угрозы, которую представлял Астерион, ни о том, как сдерживать его… именно потому, что все знания о нём были стёрты их предшественниками.

Итак, он начал оказывать своё влияние с Луны, заражая некоторых людей подсознательным импульсом распространять его имя. Так началась чума, и так его Домен — а значит, и его сила — начал расти. В конце концов Астерион вернулся с Луны. Он позволил узнать о своём существовании и приложил усилия, чтобы подорвать основы Домена Человечества. Новые Верховные не могли остановить его, потому что он держал в заложниках всё человечество…

И, держа его в заложниках, он обеспечил распространение чумы до тех пор, пока всё человечество не попало под его чары.

Простые люди, Пробуждённые, Вознесённые и Святые — все были порабощены Порождением Снов. Великие Цитадели человечества пали в его руки. Эффи и Кай были захвачены, в то время как Джет была вынуждена бежать за пределы Домена Человечества.

Единственным препятствием, оставшимся на пути Астериона… был Мордрет. Безумный Верховный, целью которого было поглотить Домен Голода до того, как Домен Голода поглотит всё.

И сама Кэсси, которая сбежала из Домена Голода, чтобы встать на сторону Мордрета.

«Так где же…»

Где были Нефис и Санни? Почему они ушли? Что могло заставить их бросить свой народ, своё королевство и даже своих друзей?

Кэсси отозвала щупальца своей Воли и всмотрелась в тёмный океан воспоминаний с напряжённым вниманием.

Теперь её взгляд, казалось, проникал сквозь разрозненные воспоминания, мгновенно ощущая их природу. Перед ней были воспоминания её собственной короткой жизни, чередующиеся с воспоминаниями о прожитых жизнях других. Там были воспоминания, которые она мельком видела в сознании тех, кто смотрел в её глаза, а также воспоминания о будущем, которое она уничтожила.

Там были также воспоминания о прошлом — огромное, травмирующее их множество — принадлежавшие самым разным людям и существам, охватывающие период от зари времени до наших дней. От Эпохи Богов до Эпохи Заклятия Кошмара, эти воспоминания рассказывали бесчисленные истории… истории тех, кто был забыт.

Кэсси не знала, как они оказались у неё.

Она и не хотела знать этого сейчас.

Всё, чего она хотела, — найти один-единственный осколок, одно-единственное воспоминание, которое могло бы объяснить ей, почему пропали Меняющая Звезда и Повелитель Теней. Всё остальное обрело бы смысл, если бы она нашла то одно воспоминание, которое было подобно ключу, отпирающему смысл всего, что произошло и всё ещё происходило с ней.

И там…

«…Я вижу».

Она нашла его.

Маленький, казалось бы, незначительный осколок тускло мерцал среди множества.

«Это ключ».

Устремив взгляд на крошечный осколок, Кэсси направила щупальца своей Воли к нему, подобно огромному приливу.

Схватив его, она увидела…

Это случилось вскоре после того, как Астерион посетил поместье Бессмертного Пламени, и задолго до того, как чума по-настоящему охватила человечество. Кэсси всё ещё была в ОССК, хотя и не могла оставаться там надолго — одно из воплощений Санни пряталось в её тени, защищая её, так что им скоро нужно было уходить.

Но перед этим Кэсси хотела посетить правительственные архивы, где хранились улики, собранные в руинах комплекса клана Валор. Шансов найти там какие-либо подсказки о том, как справиться с Астерионом, было мало, но она всё равно хотела проверить.

К сожалению, её поиски оказались безрезультатными. В конце концов, она покинула архивы, так ничего и не узнав, с тяжёлым чувством на сердце.

Ей казалось, что они проигрывают, и ни намёка на решение не было видно.

Подавленная, Кэсси шла по коридорам правительственного комплекса… пока не столкнулась со знакомым лицом.

Пробуждённый мужчина ждал приёма в коридоре. Кэсси не видела его лица, но узнала запах. Услышав, как изменились его дыхание и сердцебиение, а также тихий шорох одежды, когда он сменил позу, она поняла, что он удивлён и обрадован встрече с ней.

«Леди Кассия!» — воскликнул он.

Она остановилась и повернулась к нему лицом, увидев через его глаза своё собственное бледное лицо и синюю повязку, закрывающую глаза.

Она задержалась на мгновение.

«Пробуждённый Ютра. Какое совпадение… рада тебя видеть».

Действительно, это был Ютра — её бывший подчинённый и первый из рабов Астериона, которого она излечила от чумы.

Он, казалось, улыбнулся.

«О, да! Я тоже».

Ютра помолчал немного, а затем неловко произнёс:

«Очень рад вас видеть, мэм. После закрытия того учреждения… ну, жизнь у меня стала немного сумбурной. Из-за пропавших воспоминаний, понимаете? Но всё же. Надеюсь, вы знаете, что я — все мы, на самом деле — гордимся тем, что смогли вам помочь. С, э-э… чем бы мы там на самом деле ни занимались».

Кэсси невольно улыбнулась.

«Спасибо. Я тоже горжусь тем, что получила вашу помощь».

Смущённый её словами, Ютра усмехнулся. Он немного помолчал, а затем вдруг сказал:

«На самом деле… вы, наверное, не помните… но мы однажды уже встречались — давным-давно, когда вы ещё были Мастером. Знаменитая леди Кассия! Для меня это было очень памятно. Вот почему, работая в том учреждении… ну, мне показалось, что сама судьба привела меня туда. Эмм. Я хочу сказать…»

Кэсси наклонила голову, молча слушая его.

«…Мы встречались раньше?»

Она много раз погружалась в воспоминания Ютры, но никогда — в его воспоминания до падения Суверенов. Просто не было причин, поскольку имя Астериона он узнал только позже.

Для него встреча с членом когорты Меняющей Звезды была памятным событием. Он также полагал, что Кэсси, в свою очередь, не запомнила его…

Но Ютра ошибался.

Кэсси никогда ничего не забывала. У неё всегда была хорошая память, а по мере восхождения по Пути Вознесения она достигла того состояния, когда была неспособна забыть ни единой вещи.

«Почему я не помню встречу с Ютрой до Цепи Кошмаров?»

Выражение её лица неуловимо изменилось.

«Пробуждённый Ютра…»

Он замолчал.

«Да, мэм?»

Подняв руку, Кэсси стянула повязку.

«Не окажешь мне услугу? Не мог бы ты посмотреть мне в глаза?»

Он, казалось, опешил.

«Что? О… конечно».

Затем, когда зияющая рана на месте, где когда-то был её левый глаз, обнажилась, Ютра ахнул.

«Леди Кассия! Ваш… глаз…»

Его голос дрогнул, а затем затих. Заворожённый её взглядом, Ютра замер.

В то же время невыносимая боль пронзила разум Кэсси, и капли крови потекли по её лицу.

Превозмогая боль, она нырнула в воспоминания Ютры.

Мимо карантинного центра. Мимо Божьей Могилы. Мимо лет, тянувшихся к Цепи Кошмаров. И мимо Цепи Кошмаров, тоже…

Наконец, она нашла его. День, когда они встретились.

В том воспоминании Ютра стоял в очереди в кафе. От скуки он обернулся и заметил миниатюрную, потрясающе красивую девушку, стоящую позади него.

Он несколько мгновений ошеломлённо смотрел на неё, а затем вдруг вздрогнул.

Его сердце забилось чаще.

«Простите… вы ведь леди Кассия? Песнь Павших?»

Девушка грациозно улыбнулась.

«Да. Приятно познакомиться».

Рот Ютры широко раскрылся.

Это была Песнь Павших! Знаменитый Мастер и кумир как женщин, так и мужчин. О её жизни даже снимали фильмы!

Актриса, игравшая леди Кассию, была исключительно красива, но она не шла ни в какое сравнение с оригиналом.

Неужели все Мастера такие… такие…

«Моя жена не поверит!»

Он попытался изобразить спокойствие.

«Веди себя прилично, дурак!»

«Ого! Для меня честь познакомиться с вами, Мастер Кассия. Не могу поверить, что просто столкнулся со знаменитостью. Моя жена мне не поверит».

Ютра кашлянул.

«О, меня зовут Ютра. Пробуждённый Ютра. Вообще-то, мы с женой ходили на ваш фильм на одно из наших первых настоящих свиданий…»

Леди Кассия тихо усмехнулась.

Её негромкий смех был невероятно приятен слуху.

«Что ж, рада знать, что у вас всё сложилось».

Её голос тоже.

Леди Кассия медленно выдохнула, и выражение её лица, казалось, неуловимо изменилось. Ютра был слишком заворожён, чтобы заметить это.

«Вообще-то. Я тут думала…»

Он затаил дыхание.

«Да?»

Она задержалась на мгновение, а затем сказала:

«Как победить идею, которая распространяется, словно чума?»

Ютра пару раз моргнул.

«А?»

Что она сказала?

«О… это что-то вроде загадки? Я не знаю. И какой ответ?»

Взглянув на него, леди Кассия слабо улыбнулась. Когда она заговорила, её чистый голос был подобен чарующей мелодии:

«…Ответ — забвение».

«Забвение…»

Кэсси отпустила воспоминание, и это слово зазвенело в её голове множеством смыслов. Послание, которое она оставила самой себе, было причиной, по которой Нефис и Санни ушли, — оно было источником всего, что случилось с тех пор.

Именно поэтому Домен Человечества пал, пока его правители отсутствовали.

Но что именно это значило?

Кэсси замерла на мгновение, ошеломлённая огромными последствиями, скрытыми за этим единственным словом. Она уже почти ухватила его смысл и готова была постичь его…

Но тут произошло нечто странное.

Как только слово забвение всплыло в её сознании, тёмный океан воспоминаний, казалось, откликнулся на него. Словно по нему прошла едва уловимая рябь, и воспоминания заблестели.

Они заблестели и пришли в движение, медленно вращаясь вокруг одной точки — вокруг неё, бесформенного средоточия её Воли.

Сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрее, подобно огромному, неистовому вихрю… или бескрайней галактике мерцающих созвездий.

Кэсси на мгновение застыла, заворожённая красотой этого потрясающего зрелища.

А потом внезапно почувствовала страх.

В мгновение ока вихрь воспоминаний хлынул вперёд, подобно сияющему потоку, вливаясь в неё рекой.

«Аргх!»

Кэсси издала мысленный крик.

Река воспоминаний была слишком огромной, слишком всепоглощающей. Она не могла противостоять ей… пока нет. Всё, что ей оставалось, — это утонуть.

«Нет!»

Почувствовав, что сознание, которое она так кропотливо собирала по кусочкам, начинает раскалываться под давлением, Кэсси стиснула зубы и призвала свою Волю. Используя её как щит, она остановила поток воспоминаний и оттолкнула их от себя, задыхаясь, как человек, выбравшийся из бушующего течения.

Ей удалось спастись, но несколько воспоминаний всё же вторглись в её разум, ослепив её, словно вспышка.

Она увидела…

Вселенную, какой она была, какой должна была быть или какой могла бы стать когда-нибудь. Бесчисленные царства, существующие отдельно друг от друга, но также занимающие одно и то же пространство.

Это было слияние царств. Это было Пламя.

Под бескрайним небом покоился огромный мир. Дневное небо, сиявшее над миром, было царством Бога Солнца. Ночное небо, окутывающее его тьмой, было царством Бога Бури. Бледная луна, движущаяся по небу, была глазом Бога Зверей, и она освещала смертные царства внизу.

Смертные царства простирались далеко и широко, населённые всевозможными зверями и существами — а также людьми. Под красной пылью смертного мира покоилась мирная тьма царства Бога Теней.

Царство Бога Сердца, тем временем, существовало в сердцах живых существ. Там росло великое древо, чьи корни покоились в Царстве Теней, а ветви поддерживали небеса…

Кэсси ахнула, отвергая это странное, необъяснимое воспоминание.

Но её разум уже поглотило другое.

Оцепенев от ужаса, она увидела, как гигантский скелет медленно поднимается, а его титанические кости формируются и собираются воедино. Его масштаб был поистине невообразим, отбрасывая глубокую тень на всё сущее.

Ступни скелета сокрушили границы между смертными царствами, а пустая тьма его бездонных глазниц устремила злобный взгляд на солнце и луну, словно желая поглотить их.

Однако скелет не был завершённым существом… скорее, как с ужасом наблюдала Кэсси, он рождался.

Алая плоть росла и обвивалась вокруг белоснежных костей, океан багровой крови вливался в реки-вены, огромные органы медленно формировались в титаническом просторе безграничной грудной клетки, широкие степи кожи появлялись, чтобы покрыть красную поверхность тектонических мышц…

Когда жуткий скелет полностью поднялся и выпрямился, его череп заскрёб по небу, он почти начал походить на человека.

Кэсси знала, что не выживет, увидев нечестивый облик завершённого существа.

Она застонала, вырывая себя из воспоминания.

И всё же следующее уже настигло её.

Боги были мертвы.

Их трупы печально дрейфовали, источая реки золотого ихора, сверкавшего, как звёзды в пустоте. Внутри священных просторов Божественных Царств последние остатки рождённых Пламенем изо всех сил пытались выжить в отсутствие божественности.

Мерзкая раковая опухоль поселилась в смертных мирах, опустошённых войной. Она уже поглотила многие из них, образовав массу нечестивой тьмы в сердце бытия. Эта тьма простирала свои щупальца к окружающим её смертным мирам, медленно поглощая их.

Немногие несчастные души, всё ещё выживавшие там, были обречены на ужасную и чудовищную участь.

Это было… рождение Царства Снов. Однако в то же время родилось что-то ещё.

Оно родилось в сокрытом пространстве между царствами, между сном и реальностью, сотканное из Нитей Судьбы. Его огромный, непостижимый гобелен мерцал серебряным светом во тьме, привязанный к душам павших божеств, которые оно поглотило.

Это было Заклятие Кошмара.

Заклятие Кошмара терпеливо ждало, пока Царство Снов медленно поглощало все оставшиеся смертные царства, становясь огромным и ужасающим. Оно ждало, пока нечестивая тьма протягивала свои щупальца к первому из оставшихся Божественных Царств — Царству Солнца. Оно ждало, пока Кошмар напрягал силы, чтобы проникнуть сквозь стены, окружавшие останки Бога Солнца.

И только когда Семена Кошмара расцвели в сердцах людей Миктлана и окрестных земель, Заклятие тоже заразило этот умирающий мир. Оно проредило население Царства Солнца, подвергая испытанию всех, кто носил семена Порчи в своих душах.

Сами Семена стали полями битв для испытаний Заклятия: те, кто выживал в них, вступали на Путь Вознесения и избегали Порчи, те, кто не выживал, поддавались ей и становились Кошмарными Существами. Заклятие толкало своих носителей к всё большей и большей силе, не ведая ни пощады, ни сострадания в своих жестоких путях.

Но в конце концов Царство Солнца пало.

Тогда Заклятие Кошмара отступило и снова стало ждать.

Пока не пало Царство Зверей.

И тогда Заклятие Кошмара отступило и снова стало ждать…

Снова и снова.

В конце концов осталось только Царство Войны.

Кэсси вырвалась из жуткого воспоминания, уже зная, что произошло дальше.

Она потеряла себя в другом воспоминании.

Это было воспоминание, как и все остальные, только ещё более ужасающее.

Нет… нет, с этим было что-то не так.

В этом воспоминании было что-то опасное.

Что-то, что подсказывало Кэсси, что она никогда не должна была видеть то, что скрывалось в этом воспоминании, никогда не должна была испытывать то, что пережила его первоначальная обладательница.

Но было уже слишком поздно, потому что она уже вспоминала это.

В том воспоминании она была сломленной. Скрытое за вуалью, её лицо было изысканно лучезарным. Однако под красной тканью платья её нижняя часть тела представляла собой искалеченный ужас из нечеловеческой плоти.

То, что скрывалось под её кожей, было ещё ужаснее.

Она была безумна.

Такое пустяковое слово, как безумие, не могло в полной мере описать состояние её разума, но это было единственное слово, которое Кэсси могла использовать, чтобы описать абсолютно чужеродный, безумный, неистовый ужас омерзительной странности, захватившей её голову. Это было непостижимо, неправильно и жутко отвратительно на глубоко фундаментальном уровне из-за ужасающей степени своей тревожной неправильности.

Её сознание находилось в разладе с окружающим миром. В каждом месте, где её «я» соприкасалось с реальностью, всё её существо охватывала чудовищная, жуткая агония. Мучения, которые она бесконечно терпела, не были физическими, но могли бы с тем же успехом быть ими. Всё её существование ничем не отличалось от пытки.

Поэтому она хотела обрушить эту пытку на всех остальных.

Она хотела разорвать само существование на части.

«Я не должна… я не должна… это видеть…»

Эта мысль принадлежала самой Кэсси, а не жуткому существу, чьё воспоминание она переживала.

Но она была бессильна остановиться.

Она чувствовала непреодолимый, манящий аромат искр, оставленных Пламенем. Она хотела уничтожить их… но также была очарована ими, заворожена ими. Загипнотизирована ими. Аромат наполнял её одновременно бесконечной ненавистью и непреодолимой скорбью, словно она чувствовала что-то, что когда-то лелеяла, но потеряла навсегда.

Она ненавидела это… и тосковала по нему.

Но больше всего ей хотелось поглотить. Впитать. Разорвать на части и уничтожить, и сделать частью себя.

Она была Мучением, одним из Шести Бедствий Великой Реки.

Она была Осквернённой.

«Нет, нет, нет…»

В воспоминании Мучение стояла на голове отвратительного левиафана. Воды Великой Реки расступались перед его омерзительной пастью, пенясь, словно свежая кровь в свете заходящих солнц. Позади неё на спине левиафана рычала орда ужасающих Осквернённых мерзостей.

А вокруг него бесчисленные морские монстры плыли вверх по течению с безумным голодом в глазах, каждый неся на себе собственный рой мерзостей. Бескрайние просторы Великой Реки кипели, текущая вода разрезалась их движением. Великая армада Рубежа выступила в поход, чтобы опустошить один из последних человеческих городов, который всё ещё упрямо цеплялся за жизнь в Гробнице Ариэля. Она собиралась обрушить на них разрушение и опустошение… она также собиралась захватить как можно больше живых, чтобы разделить с ними своё мучение, пока их хрупкие тела — и ещё более хрупкие умы — будет терпеть.

Она командовала Осквернённой армадой…

Или так казалось.

На самом деле Мучение была всего лишь сломанной марионеткой. Она была марионеткой, танцующей по воле существа, дёргавшего за ниточки.

Этим существом была она сама… её прошлое «я». Её «я» до того, как она стала Мучением. Та коварная ведьма искалечила собственный разум, выжгла большую его часть, чтобы создать сложную сеть условий и запретов. Она стёрла некоторые из своих воспоминаний, заменила другие ложными. Она также позаботилась о том, чтобы Мучение могла существовать только в узких рамках дозволенных ей действий, неспособная вырваться на свободу… действуя и реагируя так, как ей было предписано.

Чтобы даже когда её разум поглотила Порча, она продолжала следовать плану.

…Некоторое время спустя она двигалась по горящему городу. Её длинные щупальца несли её вперёд с ошеломляющей скоростью, так же, как и в воде — её движения были стремительными и непредсказуемыми, и она с жуткой грацией, невредимая, протекала сквозь град копий, которые метали сильнейшие защитники города.

Защитники были сильны. Они были доблестны. Они были искусны и полны решимости…

Но на самом деле они уже проиграли.

Потому что их надежда угасла в тот момент, когда они увидели Мучение, жуткого призрака Устья.

Мгновение спустя она уже была среди них.

Этот аромат… этот сводящий с ума аромат…

Человеческая плоть разрывалась, кровь текла по булыжникам. Слышались крики. Слышались вопли. Слышались шёпоты безнадёжных молитв — всё это сливалось в эйфорическую мелодию, заставлявшую петь её запятнанную душу.

Она чувствовала, как их Пламя вливается в неё, питая её тьму.

Это было единственное в существовании, что не было агонией, и поэтому это было самым сладостным в мире.

Она пронеслась сквозь них, словно кровавый ураган, ловя своими щупальцами сильных Вознесённых чемпионов и разрывая их тела на части. Тех, кто был сильнее, она ловила и подносила к своему лицу, чтобы они могли заглянуть в её глаза.

Последние кричали громче всех.

Но вскоре крики стихли.

Она на мгновение остановилась.

«Ах… я хотела захватить некоторых живыми…»

Кэсси уже не могла связно мыслить, но это было самым близким толкованием чуждых движений её разума, которое она смогла найти.

Она посмотрела вперёд.

Там, укрытая в храме умирающего города, находилась её награда.

Сивилла и её жрицы.

Оставив позади сцену жуткой резни, она устремилась вперёд.

Однако, достигнув цели, она поняла, что её награду украли. Внутри храма ничто не двигалось. Воздух был густым от запаха крови. Все здесь уже были мертвы, а их тела были чудовищно расчленены.

Отрубленные конечности были сложены в безумную мозаику в молитвенном зале.

В центре жуткой мозаики на полу сидел человек в рваной одежде, кровь капала с его потускневшей короны.

Его грязные волосы свисали, как водоросли, скрывая маску из шрамов, служившую ему лицом.

«Ах, Мучение…»

Он посмотрел на неё и осклабился.

«Почему ты так долго?»

Резкий, безумный смех сорвался с его губ.

Или, возможно, это было рыдание.

«Продолжай говорить, расскажи мне, расскажи ещё… ты никчёмный кусок дерьма…»

Перед ним в луже крови лежал нефритовый меч, а позади него, словно призрак, стояла смутная фигура.

Безумный Принц вздрогнул, а затем вцепился себе в лицо, оставляя на нём новые шрамы.

«Аргх! Мучение, Мучение… в этот раз я почти прошёл весь путь. Но этот лживый мерзавец не пропустил меня».

Он посмотрел на неё с безумным весельем.

«Тень. Будущий я. Он вышвырнул меня, ублюдок!»

Он засмеялся.

«О, но само его существование… это доказательство того, что однажды я преуспею. Я выберусь».

Она молчала, глядя на трупы. Её переполняла утрата сладкого обещания удерживать их, пытать, уничтожать и забирать их Пламя.

Безумный Принц посмотрел на неё с жалостью.

«Ты почти исчезла, не так ли? Мучение… мой бедный партнёр. Мы были вместе так долго, ты и я. Но теперь, кажется, я полностью израсходовал тебя».

Поднявшись на ноги, он посмотрел на неё со зловещей улыбкой.

«Ты никогда не покинешь эту гробницу. Ты похоронена здесь, навеки. Так тебе и надо, за то, что ты сделала со мной… о, но не печалься».

Он засмеялся.

«Когда я выйду наружу, я буду вспоминать тебя с теплотой».

Воспоминание распалось.

Воспоминание закончилось, оставив Кэсси встревоженной и потрясённой.

«Этого… не может быть».

Она увидела слишком много в поражённом разуме Мучения.

Она увидела то, что никогда не должна была видеть.

Она погрузилась в чужеродный разум своей Осквернённой версии из прошлого, и теперь…

Кэсси почувствовала, как что-то меняется внутри неё.

Что-то, казалось, умерло, а что-то, казалось, родилось. Что-то, казалось, шевельнулось в её сердце, а что-то, казалось, остановилось в её душе.

Всё её существо корчилось в муках трансформации, в то время как всё, что составляло её, что было ею, отчаянно боролось против мерзкого перерождения. Сила, более ужасающая, чем всё, что она могла вообразить, пыталась изменить её, в то время как другая сила, которой она обладала, но о существовании которой даже не подозревала, пыталась её сохранить.

Она слишком хорошо знала, что с ней происходит.

Это была Порча.

«Нет, нет, нет…»

Знание было источником всякой силы. Оно также было самой тяжёлой ношей в мире. И, иногда, оно было ещё и самой опасной вещью в мире.

В конце концов, именно запретное знание осквернило Первого Искателя. И как только это знание распространилось, родилось Осквернение.

Став свидетельницей воспоминания Мучения, Кэсси подвергла себя воздействию Порчи. И теперь её душе грозила опасность быть заражённой этой мерзкой тьмой.

«Успокойся…»

Она попыталась взять себя в руки, успокаивая свой смятенный разум логикой и рассудком. Сама по себе Порча была не так уж опасна. Нет… на самом деле, в мире не было ничего более опасного, чем Порча. Но она также принимала разные формы и обличья — люди склонны думать о ней как о монолитной силе, но это не так.

Порча обладала почти бесконечным разнообразием. Так и должно было быть, учитывая, что её источник — изначальная Пустота — был вечно меняющимся. У неё могли быть разные истоки и разные цели. Причины возникновения Порчи также различались по силе.

Возьмём, к примеру, самую скромную её форму — Семена Кошмара, которые расцветали в сердцах Претендентов. Простого формирования ядра души было достаточно, чтобы уничтожить эти семена. Бесчисленные Спящие делали это с помощью Заклятия, в то время как Рейн сделала это сама, Пробудившись естественным путём. Более того, существуют сотни миллионов людей, которые носят в своих сердцах Семена Кошмаров, но никогда не поддаются Порче просто потому, что сила Доменов, к которым они принадлежат — сила их Суверенов — подавляет Семена, не давая им расцвести.

Путь Вознесения был по своей сути противоположен Порче. Следовательно, чем выше по нему поднимаешься, тем более устойчивым к Порче становишься.

Так что даже если Кэсси была заражена Порчей из-за воспоминания Мучения, это не значило, что она ей поддастся. Она могла сопротивляться.

По правде говоря, она была готова сражаться с ней до последнего вздоха.

Но для этого… ей сначала нужно было понять, что с ней происходит.

Ей нужно было закончить собирать себя по кусочкам и обрести полный контроль над своим разумом, своей душой и своей Волей.

«Мне нужно сосредоточиться».

Кэсси взяла себя в руки — но тут её захлестнуло новое воспоминание.

Последнее воспоминание, которое её Воля не смогла оттолкнуть.

Оно принадлежало Повелителю Теней. Вернее, это была истина, которую Повелитель Теней получил как награду в игре Ариэля.

В этом воспоминании, как и в предыдущем, мир был объят пламенем. Бесчисленные деревья горели, падая со скорбным стоном. Пепел затмевал небо, а невыносимый жар плавил рассудок тех, кто всё ещё сражался в этом бескрайнем аду.

Священный Зверь лежал зарезанный на погребальном костре из горящей древесины, а перед ним стояла женщина в рваной кожаной броне, её потрясающее лицо было залито кровью и покрыто пеплом. Ужасающие раны усеивали её тело, а в глазах застыла странная пустота.

Огонь пожирал мир, и битва продолжала бушевать вокруг неё, но она, казалось, не замечала резни. Сильно пошатнувшись, женщина сделала шаг назад и упала.

Пока она упрямо пыталась подняться, её кровь пропитывала пепел, а пламя подползало всё ближе и ближе. Но прежде чем оно поглотило её, из стенающих деревьев появился кто-то и молча уставился на неё сверху вниз.

Это была высокая фигура, закутанная в туманную мантию, с устрашающей маской из чёрного полированного дерева на лице. Маска свирепо скалилась, но взгляд незнакомца был достаточно холоден, чтобы погасить окружающий их ад.

Голос, звучавший как множество умирающих проклятий, раздался из-под маски, насмехаясь над женщиной. Он ругал её за слабость, за жалость и за то, что она забыла собственное имя.

Это был голос Ткача.

«…Ты можешь забыть всё остальное, всех остальных — ты можешь даже забыть своё собственное имя. Но не смей забывать имя Ткача, Демона Судьбы. Мы должны увидеться снова, ты и я. Так что… найди меня в Царстве Теней. Приди и посмотри, действительно ли кто-то вроде тебя может убить Ткача. А потом, когда ты познаешь истинное значение отчаяния… тогда я позволю тебе умереть, Орфна из Девяти».

Услышав своё имя, женщина, казалось, вернула себе часть сил. Её глаза вновь обрели фокус, и она посмотрела на туманного даймона с тёмным, мрачным убийственным намерением.

Ткач рассмеялся и встал, отвернувшись от истекающей кровью охотницы.

«Так-то лучше!»

Демон Судьбы опустил взгляд, а затем медленно выдохнул.

Его плечи, казалось, опустились, и жуткий голос вновь раздался из-под устрашающей маски:

«…Ты здесь?»

Ткач выпрямился и посмотрел вверх, словно увидел что-то, чего не мог увидеть никто другой.

Как будто обращаясь к кому-то, кого никто не мог услышать.

Возможно, он обращался к Повелителю Теней, который однажды увидит видение этой истины в игре Ариэля.

Или, возможно, он обращался к Кэсси, которая однажды станет свидетельницей воспоминания Повелителя Теней об этом видении.

«Ты смотришь?»

Демон Судьбы хрипло усмехнулся.

«Тогда смотри внимательно, эпигон. Позволь мне показать тебе… как умирают боги…»

Горящий мир разбился вдребезги.

Кэсси медленно вынырнула из потока видений, дарованных Повелителю Теней Ткачом, Демоном Судьбы. Вокруг неё в темноте с ошеломляющей скоростью вращался огромный вихрь сверкающих воспоминаний, их следы сливались в нити серебристого света.

Она напрягала Волю, чтобы сдерживать океан воспоминаний, всё её существо дрожало от давления.

В то же время семена Порчи медленно пускали корни в её душе.

«Ах…»

Раньше в тёмном океане воспоминаний не существовало понятия времени. Однако теперь оно появилось — распространяющаяся Порча служила осью, отделяющей прошлое от будущего, и поэтому время Кэсси истекало.

Если она не разгадает тайну своего состояния до того, как станет слишком поздно, она станет мерзостью.

Она снова станет Мучением.

Поэтому ей нужно было торопиться.

Мгновенно взяв себя в руки, Кэсси окинула взглядом вращающуюся галактику воспоминаний и среди моря сверкающих осколков определила те, которые ей нужно было вспомнить.

Щупальца её Воли устремились вперёд с безупречной ловкостью, хватая пролетающие мимо ускользающие воспоминания.

Она уже почти собрала всё воедино — начало, середину. Теперь ей нужно было узнать только конец.

В первом из оставшихся воспоминаний Повелитель Теней заваривал чай.

Они недавно вернулись в Царство Снов, потратив изнурительное количество времени на урегулирование непосредственных последствий совета в поместье Бессмертного Пламени. Новости о том, что сказал Астерион, распространялись по обоим мирам, и основа Домена Человечества сотрясалась. Ситуация выглядела мрачной.

Сам Санни был невероятно разочарован, но он знал, что Нефис будет чувствовать себя хуже. Поэтому он заварил две чашки успокаивающего чая и принёс их к столу.

Пододвинув дымящуюся чашку к Нефис, он на мгновение изучил её и спросил:

«Ты злишься?»

Она посмотрела на него с каменным выражением лица.

«С чего бы мне злиться?»

Санни сел и обхватил свою чашку руками, наслаждаясь тонким ароматом чая.

«Потому что Порождение Снов раскрыл правду о падении твоего клана? В этом, конечно, нет ничего постыдного, но никому не нравится казаться слабым. А ты не любишь этого больше всех».

Нефис молча смотрела на него несколько мгновений. Наконец она отвела взгляд и ровным тоном сказала:

«Я счастлива казаться слабой, если это приносит мне пользу. Что плохого в том, чтобы казаться слабой? Чем слабее ты выглядишь, тем больше вероятность, что противник тебя недооценит».

Санни слабо улыбнулся. Это звучало подозрительно похоже на то, что сказал бы он сам, и ему показалось, что она перенимает его привычки.

«Думаю, в этом нет ничего плохого».

Раскрытие того, как погиб Сломанный Меч и как пал клан Бессмертного Пламени, было не так уж вредно для Домена Тоски. Как и правда о том, как Нефис плела интриги и обманывала бесчисленное множество людей, чтобы уничтожить Суверенов.

Астерион и не собирался вредить идее Меняющей Звезды этими скандальными заявлениями. Он предложил их лишь как провокацию. Истинной атакой была последняя правда, которую он раскрыл, — правда о том, как Санни и Нефис были готовы рисковать многочисленными жизнями, чтобы низвергнуть Короля Мечей и Королеву Червей.

Вот это… вот это должно было нанести реальный ущерб идее Меняющей Звезды, а значит, и стойкости Домена Тоски.

Санни сделал глоток чая.

«Он нанёс нам болезненный удар».

Нефис какое-то время молчала, а потом пожала плечами.

«Я привыкла к боли».

Он вздохнул.

Она потянулась к своей чашке и попробовала чай, затем медленно выдохнула.

«Спасибо».

Нефис посмотрела на Санни и выдавила улыбку.

Затем более спокойным тоном спросила:

«Когда возвращается Кэсси?»

Одно из воплощений Санни пряталось в тени Кэсси, так что он всегда знал, где она находится. В данный момент она была в правительственном комплексе, разговаривая с каким-то Пробуждённым… мужчина показался ему знакомым, и по форме его тени Санни узнал в нём одного из рабов, которых вылечила Кэсси.

Он внимательно следил за бывшим рабом, не будучи уверенным, не вернул ли Астерион человека под свой контроль.

«Скоро. Она…»

Санни нахмурился, наблюдая, как Кэсси стягивает свою повязку на глаза. Мгновение спустя на пол упали капли крови, и его лицо потемнело.

«Она снова использует свою Трансцендентную Способность».

Нефис сильнее сжала свою чашку и отпила из неё.

Вдали, в мире бодрствования, Кэсси вытерла кровь с лица и медленно натянула повязку обратно. Пробуждённый, казалось, был ошеломлён после того, как испытал на себе её взгляд, поэтому она попрощалась с ним и ушла.

Войдя в пустую комнату, она взглянула на свою тень и тихо сказала:

«Санни. Я хочу вернуться прямо сейчас».

Её голос звучал странно отстранённо.

Будучи Святой, Кэсси могла пересекать границу миров и сама. Однако она не могла взять с собой Санни, прячущегося в её тени, — потому что его душа была Верховной и вдобавок содержала в себе огромный легион теней. Так что вряд ли в мире нашёлся бы Трансцендент, способный перетащить его в другой мир.

Вместо этого Санни вышел из тени Кэсси, взял её за хрупкие плечи и перенёс их обоих на Остров Слоновой Кости.

Там он вздохнул и материализовал чёрную ткань из мимолётных теней.

Поднеся ткань к её лицу, он осторожно вытер размазанную по нему кровь.

«Хотел бы я, чтобы ты перестала это делать».

Услышав его, Кэсси опустила голову.

«Но… это того стоило».

Нерешительная улыбка тронула её губы.

«Кажется, я нашла подсказку, как справиться с Порождением Снов, Санни».

Он мгновение смотрел на неё в замешательстве. Затем молча увёл Кэсси в тени и перенёс их обоих в комнату, где его другой аватар пил чай с Нефис.

Аватар уже заварил третью чашку.

Кэсси осушила её одним глотком и повернулась к ним с едва уловимой ноткой нервозности.

«Я оставила себе сообщение очень давно. Но получила его только сегодня».

Санни поднял бровь.

Было ли это сообщение похоже на то, которое Кэсси отправила себе, чтобы найти его после Гробницы Ариэля? Сообщение, которое привело её к двери Блестящего Эмпориума.

Она глубоко вздохнула и затем торжественным тоном произнесла:

«Это сообщение рассказало мне, как победить Порождение Снов».

Санни и Нефис уставились на неё, невольно затаив дыхание.

Кэсси помолчала несколько мгновений. Затем она кашлянула.

«Просто…»

Она ненадолго остановилась.

«Просто я не думаю, что понимаю, что оно значит».

Санни и Нефис уставились на неё, затем переглянулись.

«Что это за сообщение?»

Кэсси откинулась назад, колеблясь.

«Это вопрос и ответ. Вопрос: как победить идею, которая распространяется, словно чума? Ответ… забвение».

Нефис нахмурилась, явно сбитая с толку.

«Я тоже не думаю, что понимаю, что это значит».

Кэсси вздохнула.

«В этом ответе должен быть какой-то смысл. Есть, конечно, очевидное значение — что чуму можно исцелить, стерев жертвам воспоминания о знакомстве с Порождением Снов. Я уже делала это, даже если моих личных способностей недостаточно, чтобы что-то реально изменить. Забвение — также титул одного из даймонов… возможно, здесь есть связь? Нам следует тщательно это изучить…»

Однако Санни прервал её.

«Нет нужды».

Когда Кэсси и Нефис повернулись к нему, он помедлил мгновение, а затем тихо сказал:

«Нет нужды ничего изучать. Потому что я уже знаю, что означает этот ответ».

В конце концов, это было описание Ключа Устья… Воспоминания, созданного самим Санни.

Или, вернее, Воспоминания, созданного Безумным Принцем.

Нефис смотрела на Санни, а Кэсси слегка пошевелилась и повернулась к нему лицом. Обе напряжённо ждали, что он скажет дальше, на их обычно сдержанных лицах ясно читались напряжение и предвкушение.

Однако Санни медлил.

Ему нужно было подумать, что сказать и как это сказать. В конце концов, дело касалось Гробницы Ариэля — касалось его и его судьбы, — а значит, многое из того, чем он мог бы с ними поделиться, будет немедленно забыто.

Кроме того, Санни нужно было сперва собраться с мыслями.

«Ответ — забвение».

Эту фразу использовал Безумный Принц для описания Ключа Устья. Она имела несколько значений…

Первое и самое очевидное из них было ответом на простейший вопрос: кто похоронен в Гробнице Ариэля? Ответ… Забвение. Демон Забвения, которого мир с трудом мог помнить, была погребена в великой пирамиде после одинокой смерти, и её кончина, и её погребение были забыты. Никто не знал, как она умерла и где находится её последнее пристанище — кроме Ткача.

Ткача, Безумного Принца и Санни.

В более широком смысле, великая гробница была построена Ариэлем, чтобы помочь ему забыть невыносимые истины, от которых он хотел освободиться. А затем было личное значение, которое Безумный Принц вложил в описание Ключа Устья.

Безумный Принц хотел покорить Третий Кошмар и сбежать из Гробницы Ариэля вместе с Нефис. Но он не мог, потому что его душа была заражена Осквернением — и из-за Греха Утешения он помнил то самое запретное знание, которое развращало его в начале каждого цикла, тем самым запирая его в неразрешимом парадоксе. По иронии судьбы, именно Грех Утешения также не позволял ему полностью потерять себя в Порче. В конце концов, Безумный Принц нашёл способ заставить отвратительное наваждение замолчать и стереть свои собственные воспоминания об Осквернении, сбежав в следующий цикл, владея Ключом Устья — невозможным Воспоминанием, которое он создал, чтобы исполнить своё отчаянное, ужасное желание.

Истинным ключом к его освобождению было забвение. Но что общего у Безумного Принца, Ключа Устья и Гробницы Ариэля с Астерионом? Зачем Кэсси отправила самой себе это зашифрованное сообщение?

«Почему оно вообще такое зашифрованное?»

Прежде чем рассматривать содержание сообщения, Санни счёл благоразумным обдумать его форму.

Хотя Кэсси была оракулом — или, по крайней мере, была им раньше, — она не была обязана излагать свои пророчества туманно и загадочно. На самом деле, это было бы только контрпродуктивно. Если бы она действительно предвидела, что Астерион однажды станет смертельной угрозой, и даже уловила стратегию его победы, она могла бы просто объяснить это своей будущей себе прямо.

Пойти туда, найти то, завербовать этих людей, избегать таких решений… что-то в этом роде. Сообщение, призывающее её найти человека по имени Санлесс и пожелать ему счастливого дня рождения в день зимнего солнцестояния, было сформулировано довольно прямолинейно.

Однако в этот раз она отправила лишь одну загадочную фразу.

Почему?

«Что ж. Прежде всего…»

Хотя сообщение было доставлено Кэсси, оно предназначалось не ей.

Нефис и Кэсси этого не знали, но Санни сразу понял, что адресатом был именно он. Потому что он был единственным, кто ясно помнил события, произошедшие в Гробнице Ариэля, а также единственным, кто помнил описание Ключа Устья.

Даже если другие видели его, они не были способны его запомнить.

Итак, тогда…

«Разве это не отвечает на мой вопрос?»

Почему сообщение было таким зашифрованным? Чтобы только Санни мог понять его смысл.

И почему Кэсси хотела, чтобы только Санни понял смысл её послания? Потому что она не хотела, чтобы его понял кто-то другой.

Нетрудно было догадаться, кто именно любой ценой должен был оставаться в неведении относительно смысла послания Кэсси.

«Порождение Снов».

Астерион знал многое. По сути, его знания обо всех событиях, как прошлых, так и настоящих, были пугающе систематичными.

Было неясно, мог ли он шпионить за ними в этот самый момент — вероятность этого была высока, и даже если он не мог, то легко бы уловил значение этого разговора, если бы однажды он или один из его рабов встретился с ними лицом к лицу и, таким образом, получил доступ к их сокровенным мыслям.

Так что совсем не удивительно, что Кэсси хотела уберечь своё послание от любопытных глаз Порождения Снов. В конце концов, в этом послании вполне могла содержаться тайна его падения, и, следовательно, если бы он когда-нибудь узнал, он сделал бы всё возможное, чтобы помешать им действовать на основе этой информации.

«Умно».

В тот момент Санни осознал ещё одну истину.

А именно то, что Астерион также знал о том, что произошло в их Третьем Кошмаре. Вернее, знал раньше… что означало, что теперь он тоже не способен получить полный доступ к этим воспоминаниям, как и остальной мир.

Потому что его воспоминания тоже были затемнены туманом потерянной судьбы.

Это был ещё один барьер, мешавший Астериону понять значение послания Кэсси.

Итак, в заключение…

Кэсси знала, что Астерион однажды может стать грозным противником их когорты. Поэтому она отправила послание будущему Санни, которое только он мог понять — послание, призванное помочь ему победить Порождение Снов.

Никто другой не мог понять смысл послания, поэтому, даже если бы Астерион его перехватил, оно было бы ему бесполезно. Вдобавок ко всему, Санни должен был убедиться, что не раскроет правду, объясняя вслух, что им нужно делать.

Но что именно им нужно было делать?

Он помолчал некоторое время, размышляя.

Послание было не просто хитроумной загадкой. Это был призыв к действию.

Куда же оно звало Санни?

Ответ был довольно очевиден.

Оно звало его обратно в Гробницу Ариэля.

«Вернуться в Гробницу Ариэля».

Технически, это было ошибочное утверждение.

В конце концов, Санни никогда не был внутри Гробницы Ариэля. Как и никто другой — по крайней мере, ни один человек из Царства Войны. Астерион однажды попытался добраться до Великой Пирамиды, но не смог преодолеть Пустыню Кошмаров и был вынужден повернуть назад.

То, что Санни посетил и пережил, было призрачной версией Гробницы Ариэля, созданной Заклятием. Иногда их было легко перепутать, но разница была важна.

Поэтому было бы неправильно говорить, что Кэсси отправила ему сообщение с указанием вернуться в Гробницу Ариэля. Скорее, она говорила ему войти в настоящую Гробницу Ариэля впервые.

«Неудивительно…»

Неудивительно, что Разрушитель Цепей дрейфовал по Великой Реке. Неудивительно, что, в отличие от других членов когорты, Санни и Нефис взяли на себя в Кошмаре роли самих себя, а не роли местных героев.

Неудивительно, что он встретил будущую версию себя в Устье.

Всё потому, что Санни и Нефис собирались войти в настоящую Гробницу Ариэля и тем самым оставить свой след в Великой Реке. Поскольку Великая Река текла из будущего в прошлое, каждый, кто когда-либо входил в Великую Пирамиду, помещался Заклятием в Кошмар — Даэрон и его чемпионы были помещены туда, и Санни с Нефис тоже.

Санни всегда подозревал, что однажды ему придётся посетить Гробницу Ариэля. Теперь он знал, что этот день настал, и что причина, по которой он должен вернуться туда, как-то связана с победой над Астерионом. На самом деле можно было придумать несколько возможных причин, по которым Гробница Ариэля могла стать ключом к победе над Порождением Снов.

Прежде всего, это была природа самой Великой Реки. Великая Река была непостижима и чрезвычайно опасна, но она также давала редкую возможность тем, кто мог выжить в её коварных течениях… возможность вырваться из оков времени.

Эврис сказал Санни, что ему понадобятся сотни лет, чтобы стать достаточно квалифицированным для попытки естественного Апофеоза. В Гробнице Ариэля эти сотни лет могли превратиться всего в один день… если ему повезёт.

К сожалению, он больше не был Судьбоносным, так что в этом потенциальном плане было слишком много удачи на вкус Санни.

И, говоря о Судьбоносности… Гробница Ариэля также хранила ключ к возвращению его судьбы.

Санни знал, что Мерзкая Птица-Воровка сбежала из рушащегося Кошмара, украв его судьбу и используя его связь с Заклятием Кошмара, чтобы проникнуть в реальный мир. Скорее всего, она всё ещё была в своём гнезде в сердце Гробницы Ариэля — на этот раз настоящей, а не иллюзии, созданной Заклятием.

И у этой отвратительной птицы всё ещё была его украденная судьба.

Так что, если бы Санни убил Мерзкую Птицу-Воровку, были шансы, что он сможет вернуть свою судьбу, снова стать Судьбоносным, и мир вспомнит о нём. Он вернёт своё Истинное Имя и снова станет носителем Заклятия Кошмара, что позволит ему бросить вызов Пятому Кошмару…

Санни уже решил сделать это, но теперь у него появилась дополнительная причина отправиться в Гробницу Ариэля и встретиться с Мерзкой Птицей-Воровкой.

Причём очень веская причина.

Он не знал, должен ли был помочь победить Астериона сам факт возвращения Судьбоносности или возможность бросить вызов Кошмару и стать Священным, но оба варианта казались многообещающими.

И наконец — хоть это и несколько надуманно, если говорить о планах — была сама Мерзкая Птица-Воровка.

Этот Проклятый Ужас, которого ненавидели и боги, и существа Пустоты, смог украсть его судьбу. Сделав это, птица стёрла воспоминания о нём, а также о его имени, из великого гобелена судьбы… и, следовательно, из сознания каждого. Более того, люди не могли вспомнить свою прошлую связь с ним, даже если он говорил им об этом снова и снова.

А в чём заключался главный источник силы Астериона? Что делало возможным его существование?

Это знание людей о нём и память о его имени. Это распространение идеи о нём в бесчисленных умах, которые были основой как его существования, так и его Домена.

Санни был раздавлен и убит горем, когда потерял свою судьбу и все забыли о нём. Но Астерион? Если бы им удалось каким-то образом заставить Мерзкую Птицу-Воровку украсть судьбу Астериона, он был бы не просто ранен. Он бы просто перестал существовать, поскольку был не чем иным, как живой, заразной, злобной идеей.

Правда, Санни понятия не имел, как заставить Проклятого Ужаса сделать то, что он хочет, не говоря уже о том, чтобы украсть что-то у его врага.

Это были три возможные причины, по которым Кэсси хотела, чтобы он вернулся в Гробницу Ариэля. Любая из них могла стать ключом к уничтожению Астериона, и он не был ограничен достижением только одной.

Он всегда знал об этих фактах, но без пророческого ободрения Кэсси возможность победы никогда не казалась достаточно определённой, чтобы пойти на ужасный риск вторжения в Гробницу Ариэля — по крайней мере, пока чума Астериона бушевала по мирам.

Однако теперь, когда слепая провидица указала на Гробницу Ариэля как на лучшее доступное им решение, ситуация кардинально изменилась. Её послание придало вес эфемерной возможности успеха.

«Итак, я должен отправиться в Гробницу Ариэля, встретиться с Птицей-Воровкой и вернуть свою судьбу».

Ни одна из этих задач не была лёгкой.

Для начала, добраться до настоящей Гробницы Ариэля было почти невозможно. Санни подозревал, что приблизиться к ней можно только ночью… а ночью Пустыня Кошмаров превращалась в поле битвы, где две мёртвые армии со времён Погибельной Войны продолжали свой вечный бой, уничтожая любого, кто был достаточно глуп и неудачлив, чтобы оказаться на пути их ужасающей схватки.

Ситуация внутри настоящей Гробницы Ариэля также была неясна. Она могла выглядеть точно так же, как то, что они видели в Третьем Кошмаре, или могла быть совершенно иной. Там могла быть процветающая цивилизация… хотя Санни в этом сильно сомневался… но Великая Река также могла оказаться полностью заражённой Первым Искателем и Осквернением. Вся великая пирамида могла быть целиком заполнена бесконечной массой испорченной плоти или чем-то ещё более жутким.

Представляя это, Санни не мог не содрогнуться.

Наконец, даже если им удастся добраться до сердца Устья, оставалась перспектива столкнуться в бою с Мерзкой Птицей-Воровкой.

Проклятый Ужас… будет самым сильным врагом, с которым когда-либо сталкивались Санни или Нефис, и намного. Сравнения просто не было, учитывая, насколько огромен разрыв между высшими Классами и остальными Кошмарными Существами. Проклятые в целом были ужасающими противниками — в конце концов, Отречение чуть не уничтожил всё человечество, сражаясь с Нефис, и этот изверг даже не был в той же категории, что и Мерзкая Птица-Воровка.

Эта чёртова птица украла глаз Ткача и осталась жива!

И всё же…

Послание Кэсси было первым лучом надежды в безнадёжной, отвратительной войне против Астериона.

И несмотря на всё, что произошло между ними в прошлом, Санни доверял её заботе об их общих интересах. По сути, он просто доверял ей.

Так что, если её послание звало его в Гробницу Ариэля…

Он был склонен ответить на этот зов.

«Наконец-то… пришло время вернуть мою судьбу».

Ответом было забвение…

И Санни пришло время вырваться из забвения и снова быть в памяти людей.

Санни, должно быть, молчал слишком долго, потому что Нефис пошевелилась и открыла рот, явно намереваясь попросить у него объяснений.

Это было бы проблематично, поскольку объяснение значения сообщения Кэсси вслух рисковало раскрыть эту информацию Астериону.

Если Санни и Нефис действительно собирались бросить вызов Пустыне Кошмаров, вторгнуться в Гробницу Ариэля и сразиться с Проклятым Ужасом в бою… то их задача уже была настолько опасна, что описать её как абсолютно смертельную было бы преуменьшением.

Попытка совершить эти подвиги, пока им мешал Порождение Снов, свела бы их шансы на успех к нулю. Кроме того, было бы трудно объяснить всё так, чтобы она смогла запомнить — или, возможно, даже невозможно.

Поэтому Санни заговорил прежде, чем Нефис успела задать свой вопрос:

«Я знаю, что это значит, но пока не могу вам сказать».

Нефис нахмурилась.

Кэсси, казалось, тоже была недовольна его ответом. Однако она знала бремя знаний лучше, чем кто-либо, поэтому не стала настаивать на чётком объяснении. Вместо этого она глубоко вздохнула и затем спросила размеренным тоном:

«Если ты знаешь, что это значит… знаешь ли ты, что нужно делать?»

Санни кивнул.

Она на мгновение заколебалась.

«Так что нам нужно делать?»

Санни долго молчал, затем повернулся к Нефис.

«Я думаю, прежде всего… ты должна довериться мне. Ты сможешь?»

Это был важный вопрос.

Нефис безоговорочно доверяла Санни, Лишённому Света. Но доверяла ли она Санлессу, Повелителю Теней, так же сильно?

Они вдвоём противостояли и победили Суверенов. Они были партнёрами, товарищами… и любовниками.

И всё же природа их связи была более поверхностной, чем та связь, что была между Меняющей Звездой и Лишённым Света.

Нефис слабо улыбнулась.

«Санни… если я не доверяю тебе, кому я тогда могу доверять?»

Он тихо усмехнулся.

«Это был правильный ответ. В конце концов, я самый честный человек в мире».

Она покачала головой и сделала глоток чая, который он для неё заварил.

«Просто из любопытства, что бы ты делал, если бы я сказала нет?»

Санни поперхнулся.

«Ну… ты бы, наверное, несколько дней спала на диване. Или недель. У нас, по сути, нет дивана, так что мне, наверное, пришлось бы сначала его смастерить, но да. Вот что бы я сделал».

Он улыбнулся и покачал головой.

«Но сначала я бы напомнил тебе, что ты должна мне услугу… разве ты не помнишь? Когда ты пришла вербовать Повелителя Теней, ценой, которую я запросил, было то, что позже ты окажешь мне услугу. Этот день настал сегодня».

Нефис несколько раз моргнула.

«Ты это помнишь?»

Санни рассмеялся.

«Конечно, помню. Это был довольно памятный для меня день. Ты не представляешь, как долго я ждал, когда Меняющая Звезда нанесёт мне визит… кхм, я имею в виду, не в извращённом смысле».

Обе женщины молча уставились на него.

Почему они выглядели такими сомневающимися?

Санни спрятал лицо за чашкой.

Наконец Нефис покачала головой, пряча улыбку.

«Что ж. Для меня это тоже был памятный день».

Она помолчала мгновение, а затем спросила:

«Итак, какую услугу ты имеешь в виду?»

Санни откинулся назад и пожал плечами.

«О, ничего особенного. Мне просто нужно, чтобы ты помогла мне подчинить парочку Зон Смерти, победить одного Проклятого Ужаса и вернуть кое-что, что я потерял давным-давно».

Нефис молча смотрела на него несколько секунд, а затем слегка склонила голову.

«…Ничего особенного, да?»

Санни кивнул.

«Ах да, и ещё мне нужно, чтобы ты безоговорочно доверяла мне и не задавала никаких вопросов».

На этот раз заговорила Кэсси, её тон был недоверчивым:

«Ты хочешь, чтобы Нефис последовала за тобой в битву против Проклятого Ужаса, не задавая никаких вопросов?»

Санни открыл рот, чтобы ответить, но прежде чем он успел, Нефис ровно произнесла:

«Я сделаю это».

Он взглянул на неё, не зная, что сказать.

Нефис пожала плечами.

«В конце концов, я действительно должна тебе услугу. Даже если выполнение моего обещания… технически сделает тебя самым дорогим наёмником в истории человечества».

Она улыбнулась.

«Но что поделать? У меня такой экстравагантный вкус на мужчин».

Нефис взглянула на него и тихо спросила:

«Поможет ли нам доверие к тебе победить Порождение Снов?»

Санни медленно кивнул.

«Я верю, что поможет».

Она улыбнулась.

«Тогда нет причин колебаться».

Нефис помолчала мгновение, а затем добавила:

«Всё это время мы наблюдали, как Домен Человечества медленно рушится, бесплодно пытаясь найти способ победить Порождение Снов, не уничтожив половину человечества. Теперь Кэсси принесла нам решение, которое мы так отчаянно искали. Неважно, придётся нам сражаться с Проклятым Ужасом или нет. Неважно, сколько Зон Смерти нам придётся подчинить. Пока есть шанс спасти Домен Человечества из пасти Порождения Снов, я готова попытаться».

Санни некоторое время молчал.

В конце концов он ровно произнёс:

«Тогда решено. Однако… это будет испытание, не похожее ни на одно из тех, что мы когда-либо проходили».

Он мрачно взглянул на Нефис.

«Мы не сможем преодолеть его полумерами. Ты понимаешь, что я имею в виду?»

Нефис встретила его взгляд и кивнула.

«Это значит, что мы оба должны полностью посвятить себя этой экспедиции».

В самом деле.

В данный момент Домен Человечества медленно пожирала чума Астериона. Всё больше и больше людей становились его рабами, и вскоре он получит контроль над всем человечеством.

Однако до того, как это произойдёт, те, кто уже был поглощён Доменом Голода, скорее всего, приложат все усилия, чтобы захватить или уничтожить тех, кто не был поглощён. Среди людей уже царили волнения и беспорядки, и ситуация будет только ухудшаться с течением времени.

Присутствие Неф сейчас было особенно важным. Она должна была оставаться на виду у своих людей больше, чем когда-либо, служа символом силы и решимости… надежды. Если бы она внезапно исчезла, она не только не смогла бы решать возникающие проблемы, но и подорвала бы Домен Человечества своим отсутствием, ускорив распространение чумы.

Та же логика была применима и к Санни, даже если он оставался скрыт от глаз общественности.

Задача, стоящая перед ним, была слишком сложной, слишком тяжёлой. Она была гораздо опаснее, чем заблудиться в игре Ариэля, войти в Великое Зеркало и осадить Вечный Город… поэтому он не сможет выполнить её, послав лишь несколько своих воплощений и удерживая большую часть своей силы.

Если бы он хотел победить Мерзкую Птицу-Воровку, ему пришлось бы отправить в бой все свои воплощения, а также весь Теневой Легион. Это означало оставить людей, которых он лелеял, без защиты, пока поблизости рыскал безумный Суверен.

Но это также был его лучший шанс в конечном итоге спасти их от Порождения Снов.

Санни вздохнул.

«Нам нужно будет тщательно подготовиться… но также быстро».

Нефис допила свой чай и поднялась на ноги.

«Тогда нельзя терять время».

Санни и Нефис — а значит, и всё человечество — отчаянно спешили. Было неизвестно, сколько времени займёт путь к Гробнице Ариэля, проникновение внутрь и поиск ключа к победе над Астерионом, поэтому им нужно было отправляться как можно скорее.

Однако покинуть Домен Человечества было не так-то просто.

Они знали, что их отсутствие навредит человечеству. Это было неизбежно, учитывая, насколько все зависели от двух Суверенов, правящих миром — одного под солнцем, другого в тенях. Теперь, когда чума Астериона распространялась словно лесной пожар, ущерб от их ухода было трудно даже вообразить.

Но этот ущерб нельзя было сравнить с полным уничтожением, которое повлекла бы за собой победа Астериона. Как и с масштабными разрушениями, которые вызвало бы прямое столкновение с ним. Так что всё, что могли сделать Санни и Нефис, — найти способы смягчить вред от своего отсутствия. Им нужно было подготовить всевозможные контрмеры на случай непредвиденных бедствий, делегировать как можно больше своих обязанностей компетентным людям, отвести силы Домена Человечества и установить прочные оборонительные рубежи на границах Царства Снов и так далее.

Им также нужно было подготовиться к опасному путешествию к Гробнице Ариэля.

Была собрана команда искусных инженеров, кузнецов, плотников и заклинателей, чтобы переоборудовать и укрепить Разрушителя Цепей к грядущей битве. Санни начал создавать ряд предохранительных мер и запасных планов для Клана Теней, одновременно отводя свои силы и сосредотачивая их в одном месте. Нефис оттачивала свою Волю для битвы с Проклятым Ужасом.

Была особая причина, по которой Санни попросил её сопровождать его к Гробнице Ариэля. Само собой, ему нужна была помощь — одна Пустыня Кошмаров была ужасающим препятствием, не говоря уже о том, что скрывалось внутри Великой Пирамиды, а Мерзкая Птица-Воровка была грозным врагом. Но помимо того, что Нефис была его самым могущественным союзником, она могла помочь неожиданным образом.

Отвратительная птица украла судьбу Санни, из-за чего он потерял своё Истинное Имя и был забыт миром. Поскольку его судьба всё ещё была у неё, был большой шанс, что Теневая Связь будет сковывать пернатого ужаса. А так как Нефис была его хозяином, она была единственной, кто мог воспользоваться Теневой Связью.

Если Мерзкая Птица-Воровка действительно была подвластна украденной судьбе, победить её могло оказаться гораздо проще, чем они предполагали, благодаря Нефис. Конечно, Санни сомневался, что с ним случится что-то настолько хорошее… но даже если Нефис не сможет приказывать отвратительному Проклятому Ужасу, она, возможно, сможет ослабить и замедлить его.

Приготовления занимали время, но шли полным ходом. Естественно, Санни предпочёл бы отправиться в путь немедленно, но он знал, что график, который они составили, скрупулёзно обдумав каждую мелочь, был надёжным.

Человечество поглощалось Доменом Голода, но…

Всё шло по плану.

Пока некий ублюдок, называющий себя Королём Ничего, не разнёс этот план в пух и прах. Резня, устроенная Мордретом в Красном Холме, и его намерение уничтожить источник силы Астериона спутали им все карты… главным образом потому, что этим источником были люди. Следовательно, Мордрет на самом деле хотел уничтожить человечество, которое он уже считал потерянным, чтобы оно не подпитывало и без того ужасающую силу Астериона.

С безумным Верховным на юге и сумасшедшим Сувереном на севере… у Санни и Нефис не оставалось выбора, кроме как отказаться от приготовлений и готовиться к немедленному отбытию, даже если многие из мер, которые они хотели осуществить, ещё не были готовы.

Раньше им нужно было достичь цели до того, как Астерион поработит всё человечество, консолидирует свою власть, завершит собственные приготовления и найдёт способ совершить Апофеоз.

Теперь им нужно было достичь цели до того, как Мордрет уничтожит всё человечество в своей попытке одолеть Порождение Снов.

В отличие от тех, кто был порабощён Астерионом, люди, захваченные Королём Ничего, были потеряны навсегда. Апофеоз тоже был ему безразличен, так что его неожиданная атака создала для Санни и Нефис ощущение куда более отчаянной срочности.

И вот, всего несколько дней спустя, они просто ушли.

Это казалось слишком странным.

Санни даже не заметил, когда именно стал ответственным за такое количество вещей. Почти всю свою жизнь он просто переходил от одного кризиса к другому, и в какой-то момент просто обнаружил, что несёт ответственность за множество людей… за всех людей, если уж на то пошло, а также за судьбу самого существования.

Караван из сорока тысяч беженцев, который он вёл через Антарктиду, теперь казался детской забавой.

Он даже не осознавал, но груз этой ответственности всегда лежал на его плечах, давя с сокрушительной силой.

Вот почему отказ от этой ответственности ощущался одновременно и освобождающим, и ужасающим.

Кто-то другой, возможно, был бы рад избавиться от неё, но Санни сам выбрал нести это бремя. Он принял решение взять на себя ответственность за всё по собственной воле, так что оставить человечество в час нужды — даже ради его спасения — заставляло его чувствовать разрывающую душу тревогу.

Но ничего другого он сделать не мог. Это был лучший выбор, который он мог сделать в данный момент, и ради человечества, и ради себя самого.

И всё же он не мог совсем уж отвернуться от людей, которых хотел защитить. Поэтому он оставил двух своих Теней.

Изверг должен был охранять Кая и Рэйвенхарт, а Кошмар — Эффи и Бастион. Рейн находилась под защитой Кэсси, которая могла уберечь её лучше любой Тени… к тому же Остров Слоновой Кости всё ещё был в небе над Бастионом, так что Кошмар тоже мог помочь, если что-то случится.

Санни оставил Кошмара и Изверга, но был готов призвать их обратно перед битвой с Мерзкой Птицей-Воровкой. В конце концов, он мог просто отозвать их и призвать к себе в любой момент, так что… уход без них не был необратимым решением.

«Хотя я надеюсь, что пока меня не будет, им не придётся действовать».

Когда Санни подумал об этом, Разрушитель Цепей прошёл сквозь сияющие Врата Сна и вошёл в мир бодрствования.

На борту Разрушителя Цепей, кроме Нефис и Санни, никого не было. Нефис была одета в лёгкую тунику и уверенно держала вёсла. Он, укутанный в Мантию Ананке, стоял, опершись на поручни неподалёку.

Палуба летающего корабля была пустынна, и оба молчали, погружённые в тяжёлые мысли.

Разрушитель Цепей выглядел несколько иначе, чем прежде. Изящный корпус теперь укрепляли полосы тусклого металла, на носу появился новый таран, а также имелось бесчисленное множество других, скрытых от глаз изменений, которые делали его больше похожим на военный корабль, чем на роскошную яхту. Санни и Кэсси также создали миниатюрную версию защитного массива, разработанного ими для защиты человеческих Цитаделей в Царстве Снов — который, в свою очередь, основывался на заклинании, сотворённом Санни в игре Ариэля, — и применили его к летающему кораблю.

Это было действительно странно…

Разрушитель Цепей выглядел незнакомо, но Санни хорошо знал его новый облик. Он уже видел его однажды — в Гробнице Ариэля, когда они с Нефис нашли корабль дрейфующим по течению Великой Реки, и были удивлены его потрёпанным видом.

Санни не знал, выбрали ли мастера, переоборудовавшие летающий корабль, просто оптимальную конструкцию, или же на их проект повлияли наброски, которые он передавал через Кэсси, чтобы проиллюстрировать, чего хочет. Было ли прошлое определено будущим? Это был парадокс, о котором ему сейчас совсем не хотелось думать.

Всё, чего он хотел, — чтобы Разрушитель Цепей пересёк Пустыню Кошмаров и добрался до Гробницы Ариэля целым и невредимым.

Но, с другой стороны, они же нашли его однажды на Великой Реке — потрёпанным, но на плаву. Разве это не значит, что Разрушитель Цепей доберётся до Гробницы Ариэля в целости, что бы ни случилось?

Было ли будущее уже предопределено прошлым? Это был ещё один парадокс, о котором Санни не хотел размышлять. Он определённо не собирался полагаться на эту иллюзорную гарантию и расслабляться. Даже если Санни уже видел результат, он всё равно будет защищать летающий корабль изо всех сил.

В этот момент Нефис внезапно заговорила:

«Когда я увидела Разрушитель Цепей в Гробнице Ариэля, он выглядел именно так».

Она помолчала мгновение, а затем добавила:

«Он был потрёпан, корпус покрывали шрамы и ожоги, а его зачарования были серьёзно повреждены. Но он всё равно доставил меня в Падшую Благодать, потом в Сумерки и до самого Рубежа. Знаешь, о чём я думаю?»

Санни посмотрел на неё и приподнял бровь.

«Нет. О чём же?»

Нефис колебалась несколько мгновений, а потом вздохнула.

«Я вошла в Кошмар далеко выше по течению от Плетения, на панцире Великого Монстра. Но Разрушитель Цепей я нашла только после шторма времени, ниже по течению от Плетения. Так что…»

Она сжала губы.

«Должно быть, в какой-то момент, пытаясь добраться до Великой Реки, я упала за борт. Вернее, упаду».

Эта мысль, казалось, немного задела её.

Санни пару раз моргнул.

Если подумать, он вошёл в Кошмар ещё выше по течению, чем Нефис. Значит, ему тоже предстояло выпасть за борт?

Почему они оба должны были отделиться от корабля, входя в Гробницу Ариэля?

Он почесал затылок.

«Думаю, проникнуть в ту пирамиду… будет непросто. Что ж, неудивительно. В конце концов, там было полно этих бабочек».

Рой Великих Существ был настолько огромен, что Санни испытывал проблеск ужаса, просто думая об этом — несмотря на то, что сам был Верховным.

Нефис пристально посмотрела на него, затем перевела взгляд вперёд.

«Странно, правда? Будущее является нашим прошлым, которое является нашим будущим».

Санни усмехнулся.

«О, да. Это действительно странно… достаточно странно, чтобы сойти с ума».

Разрушитель Цепей уже вышел из Врат Сна, призванных Нефис. Им предстоял долгий путь — сначала к Забытому Берегу, а затем в Пустыню Кошмаров, повторяя её одинокое путешествие, совершённое, когда она была Спящей.

На Забытом Берегу не было подданных Домена Тоски, и Нефис, очевидно, не оставляла там свою привязку. Так что она не могла открыть свои Врата Сна напрямую между Бастионом и Мрачным Городом. Вместо этого они сначала переместились в мир бодрствования. Учитывая, что их путешествие должно было проходить в строжайшей тайне, место, куда привела их Нефис, находилось не в ОССК. Это был отдалённый район безжизненной, смертоносной пустоши далеко к северу от города. Когда летающий корабль двигался над отравленной землёй, Санни видел, как полчища Кошмарных Существ поспешно прятались от его тени.

Он также смутно слышал Зов Кошмара, намекающий на присутствие нескольких Врат Кошмара поблизости.

Санни нахмурился.

У него не было особых причин часто забираться в безжизненную пустошь Северного Квадранта, но в прошлый раз, когда он там был — вскоре после того, как стал Святым, на пути обратно в Антарктиду, — там и близко не было столько Врат и Кошмарных Существ, загрязняющих мир.

Возможно, этому району просто меньше повезло… а может быть, это был признак того, насколько ближе мир бодрствования подошёл к тому, чтобы быть полностью поглощённым Царством Снов.

В любом случае, у них не было причин задерживаться здесь надолго.

Когда сияющие Врата Сна за ними замерцали и закрылись, перед ними, в свою очередь, разверзлись другие Врата Сна, казавшиеся вместилищем абсолютной тьмы.

Нефис вдруг глубоко вздохнула.

«Знаешь, я ни разу туда не возвращалась».

Санни посмотрел на неё.

«На Забытый Берег?»

Она медленно кивнула.

«Да».

Нефис немного помолчала, а потом внезапно улыбнулась.

«Забавно, правда?»

Она устремила взгляд на тёмное пространство Врат Сна впереди.

«Его до сих пор называют Забытым Берегом, но никто из тех, кого туда отправили, никогда не сможет его забыть. По сути, Забытый Берег — это нечто совершенно незабываемое… до ужаса незабываемое».

Санни отвёл взгляд с лёгкой улыбкой.

«Я там живу, помнишь?»

Он покачал головой.

«Столько времени прошло, а ты ни разу не пришла в гости к своему парню. Как печально».

Нефис мельком взглянула на него и опустила одно из рулевых вёсел.

«В своё оправдание скажу, что мой парень ни разу меня не приглашал. Хотя, в прошлый раз, когда я была там, я устроила небольшой беспорядок».

Сжечь Светлый Замок, уничтожить солнце и разрушить Багровый Шпиль — это действительно можно было назвать небольшим беспорядком.

Санни внезапно забеспокоился о Мимике.

Разрушитель Цепей нырнул во тьму, и мгновение спустя…

Меняющая Звезда, Звезда Разрушения, вернулась на Забытый Берег.

Разрушитель Цепей летел сквозь бескрайнюю чёрную бездну неба над Забытым Берегом, окружённый тишиной. Над ними не было ни звёзд, ни луны, а земля была окутана непроглядной тьмой. Казалось, будто они плывут по лишённой света, бескрайней пустоте.

Свет фонарей, свисавших с мачт Разрушителя Цепей, казался слабым и жалким перед лицом этого огромного, тёмного простора.

Санни, конечно, прекрасно видел местность далеко внизу под летящим кораблём. Однако Нефис ослепла.

Она мягко потянула вёсла, замедляя корабль, и вздохнула.

«Я бы закрыла глаза на твоём месте».

Санни последовал её совету и закрыл глаза, затем прикрыл их рукой. Нефис глубоко вдохнула, затем направила свою эссенцию и призвала Истинное Имя Света в простом, но мощном стихе.

В следующее мгновение корпус Разрушителя Цепей вспыхнул ослепительно белым сиянием — настолько ослепительным, что Санни ощутил огромные перемены в тенях над ними, под ними и вокруг них. Тени бежали прочь от света, словно океанский прилив, и по масштабу этого внезапного движения он мог судить, что теперь освещена территория в сотни километров вокруг.

Пустынная, бесплодная местность Забытого Берега мгновенно окуталась светом. Будто над ней взошло новое солнце после долгих лет холодной тьмы — этим солнцем был Разрушитель Цепей, который нёсся по небу, словно божественная колесница.

Санни осторожно открыл глаза, давая им время привыкнуть к внезапному дневному свету. Нефис всё ещё управляла Разрушителем Цепей, бесстрастно глядя вперёд.

Она помолчала несколько мгновений, а затем сказала:

«Похоже, это мой предел. Будь я Священной… я, наверное, смогла бы осветить весь Забытый Берег».

Взглянув на него, она слабо улыбнулась, в её глазах мелькнул оттенок странной горько-сладкой эмоции.

«Тогда бы я действительно смогла заменить солнце».

Как только она это сказала, на горизонте показались руины Багрового Шпиля. Нефис и Санни ничего не сказали друг другу, но между ними было безмолвное понимание. Она направила Разрушитель Цепей вниз, и когда он достиг земли, Санни призвал опору из теней, чтобы поддержать его вес.

Вскоре они уже стояли на обломках великой башни, которая когда-то поддерживала вес солнца. На некотором расстоянии статуя Строителя стояла на коленях в пыли, держа свою голову. Позади них, скрытое в возвышающейся горе из разбитого чёрного камня, под печатью молча ждало Тёмное Море.

Нефис огляделась, её лицо не выражало никаких эмоций.

Тёмное Море и его печать, казалось, не интересовали её, и хотя массивная фигура коленопреклонённого Строителя на мгновение привлекла её внимание, в конце концов она просто прошла мимо и пересекла мост, ведущий к морю пыли за ним.

Там, бок о бок, стояли два холма.

Один был курганом, сложенным из чёрного камня — из расколотых кусков Багрового Шпиля.

Другой был жуткой горой чудовищных костей, достаточно высокой, чтобы возвышаться над курганом.

Это были могила Спящих, которые сражались и погибли на этом поле боя, и кости Кошмарных Существ, которых они убили.

Нефис подошла к кургану и остановилась под ним, глядя вверх.

Её взгляд скользнул по словам, высеченным на чёрном камне…

[Здесь покоятся те

Кто погасил солнце

Мечтатели Мрачного Города

Спите спокойно

Ваш кошмар закончился].

Нефис долго стояла неподвижно.

Наконец она спросила:

«Кто похоронил их?»

Санни слегка пошевелился.

«Я».

Она опустила голову и издала почти неслышный вздох.

«Спасибо».

Её слова тяжело повисли в пепельной тишине.

Спустя некоторое время Нефис обернулась и посмотрела на руины Багрового Шпиля.

«Люди называют меня героем, знаешь ли. За то, что привела Спящих из Мрачного Города обратно в мир бодрствования. Но на самом деле ничего героического в этом не было».

Она помолчала мгновение.

«Я просто использовала их для достижения своих целей. Мне нужна была армия, чтобы добраться до Шлюза, и для этого мне нужно было вырвать власть из рук Гунлауга. Поэтому я просто сделала себя противоположностью Гунлаугу. Тогда я мало что знала о людях… но стать противоположностью человека, который их угнетал, было достаточно просто».

Нефис горько улыбнулась.

«Конечно, я искренне верила, что осада Багрового Шпиля была лучшим выбором для них всех — единственным выбором. Но, тем не менее. Я сделала это для себя. Я сделала это, чтобы достичь своих целей».

Санни молча изучал её несколько мгновений, а затем спросил:

«Поступила бы ты иначе, если бы у тебя был выбор?»

Нефис удивлённо посмотрела на него.

«Поступила бы иначе? Конечно. Я бы не потерпела неудачу».

Санни поднял бровь, затем жестом указал на руины Багрового Шпиля.

«Однако не похоже, что ты потерпела неудачу. Скорее наоборот, ты полностью преуспела».

Нефис тихо рассмеялась.

«Если бы я преуспела, выживших было бы гораздо больше. И самое главное, я бы не застряла в Царстве Снов на два года».

Она посмотрела на руины Багрового Шпиля и вздохнула.

«Надо признать, я не очень хорошо помню, что там произошло. Битва с Багровым Ужасом, должно быть, была слишком изнурительной. Кажется, я поняла механику Шпиля слишком поздно. Кастер к тому времени был уже мёртв, так что некому было стать проводником вместо меня. Ах… Кастер был Наследием, которого Суверены послали убить меня. Он погиб в Шпиле».

Санни улыбнулся и отвернулся.

«И всё же… в конце концов ты одержала победу, не так ли?»

Нефис снова окинула взглядом руины Багрового Шпиля.

Наконец она сказала:

«Победу? О… нет, вовсе нет. Долгое время я вкушала только поражение».

Нефис глубоко вздохнула и отвернулась от руин разрушенного ею Шпиля. Её губы изогнулись в горьковато-сладкой улыбке.

«Со стороны это может так не выглядеть, учитывая, насколько славным и возвышенным кажется образ Меняющей Звезды, последней дочери Бессмертного Пламени. Но сюда меня привела не череда триумфальных побед. Скорее, мне кажется, что история моей жизни — это история бесконечных поражений, история того, как я снова и снова теряла всё, не умея сдаваться. Так что, если во мне и есть одно достоинство, то это упорство… а не доблесть».

Она вздохнула и устремила взгляд на безлюдные просторы Забытого Берега, в её глазах появилось отстранённое выражение.

«Когда я попала сюда… я была такой юной. Такой наивной. Я ничего не знала и ничего не имела — кроме своей злости. Я была настолько переполнена гневом, что мне казалось, будто он разъедает меня изнутри, и я наивно верила, что этот гнев приведёт меня туда, куда я захочу. Но, конечно, мне пришлось усвоить много уроков».

Нефис опустила взгляд.

«Сначала всё шло как по маслу, но как только я добралась до Мрачного Города, начали проявляться трещины. Люди, которым я доверяла больше всех, потеряли веру в меня и ушли. Мне удалось победить Гунлауга, как я и планировала, но всё, что было после, превратилось в хаос. Я никак не ожидала, что захват власти после его смерти будет таким трудным. Каждый человек, погибший в бессмысленной гражданской войне, которая последовала за этим, был одним воином меньше для осады Багрового Шпиля, и каждая смерть ощущалась как моё личное поражение».

Она горько улыбнулась.

«Когда я прибыла в Мрачный Город, там было больше тысячи Спящих. И это число сократилось более чем наполовину, прежде чем мы вообще добрались до Багрового Шпиля. В конце концов, выбраться живыми удалось только сотне… и, хотя я осталась в живых, я не выбралась. Что и говорить, я бы не назвала это победой».

Санни молча слушал её. Он не мог объяснить, что тоже был там… что был рядом с ней, переживал те же события и усваивал те же уроки. Что она осталась, чтобы он мог сбежать. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как хранить молчание.

Но было удивительно слышать о событиях того далёкого прошлого с её точки зрения. Тогда Нефис казалась ему воплощением непоколебимой, бескомпромиссной уверенности. Странно было осознавать, что она была всего лишь злым, наивным ребёнком, который сомневался в себе и страдал от своих неудач, как и все остальные.

Просто она хорошо прятала свою уязвимую сторону…

Нет, на самом деле у неё просто не было выбора, кроме как прятать свою уязвимую сторону.

Она была их лидером, в конце концов, поэтому не могла проявлять слабость перед людьми, которые видели в ней свою единственную надежду — потому что если бы она это сделала, их последняя надежда рухнула бы. Санни испытал то же бремя гораздо позже, в Антарктиде.

Он вздохнул.

«Ты была просто подростком, которого Заклятие Кошмара бросило в невыносимую ситуацию. Ты сделала всё, что могла… и твои усилия были чертовски хороши. Никто другой не справился бы лучше».

Санни уж точно бы не справился. Его план тогда заключался в том, чтобы спрятаться и прожить остаток жизни в Мрачном Городе, медленно сходя с ума и забывая, что вообще означает слово «надежда».

Он тоже был молодым и наивным.

Нефис слегка улыбнулась.

«Что ж. Честно говоря, не всё было плохо — даже если мне не удалось сбежать, я усвоила здесь, на Забытом Берегу, ценный урок. Я поняла, что цель не оправдывает средства, и что я хочу добиваться успеха только достойным, на мой взгляд, способом. Это хорошо, что я усвоила этот драгоценный урок так рано, много лет назад. Если бы не это… со временем я, вероятно, превратилась бы не более чем в ещё одного Короля Мечей, ещё одну Королеву Червей или ещё одно Порождение Снов. Я бы стала тем, кого ненавижу».

Она вздохнула и посмотрела на восток.

«После того как Багровый Шпиль был разрушен, я всё ещё была полна непоколебимой уверенности. Эта уверенность разбилась только в моём Втором Кошмаре, где я потерпела сокрушительное, полное поражение. А вместе с уверенностью… разбилась и я сама. Это сломало меня».

Нефис покачала головой.

«Позже мне пришлось склонить голову перед тиранами, которых я ненавидела, улыбаться человеку, которого хотела убить, выжидать, пока Великие Кланы позволяли Цепи Кошмаров пожирать Антарктиду, и закрывать глаза на преступления, которые они совершали против человечества. Я была чрезмерно осторожна и нерешительна… я была трусихой. И мне удалось вновь обрести решимость только в глубинах Третьего Кошмара. В Сумерках».

Она усмехнулась и посмотрела на Санни.

«Однако даже это стало возможным только благодаря кому-то другому. В конце концов, в первоначальном цикле Великой Реки я погибла. Меня убили мои же спутники. На этом, наверное, моя история должна была закончиться… но она не закончилась. И я даже не знаю почему».

Нефис посмотрела на него, задержала взгляд на несколько мгновений, а затем сказала:

«Тебе об этом известно лучше, чем мне».

Санни был ошеломлён её словами. Но прежде чем он успел придумать ответ, она уже отвернулась.

«После Гробницы Ариэля наступил мой величайший, как мне казалось, триумф. Обретение Верховенства, убийство Суверенов и узурпация их трона… становление правительницей человечества. Но если бы я действительно была такой доблестной и бесстрашной, как думают люди, войны в Божьей Могиле никогда бы не случилось. Я бы победила Суверенов задолго до того, как они смогли бы причинить все эти смерти и все эти разрушения. Ты прекрасно знаешь — наша победа там была результатом отчаянного рискованного шага. Это была удача».

Санни какое-то время изучал её, а затем покачал головой.

«Ты права, это была удача. Однако удача — это не то, что случается с тобой. Это то, что ты заставляешь случиться. Удача протягивает руку только тем, кто способен её схватить. Так что не стоит себя недооценивать».

Нефис усмехнулась.

«Возможно».

Она помедлила мгновение, а затем в последний раз взглянула на чёрный курган.

«Сейчас я Верховная — сияющая богиня человечества. И всё же, как только он появился, Порождение Снов с лёгкостью раздавил меня. Я ничего не могла сделать, чтобы помешать ему, так что я снова потерпела поражение. Посмотри вокруг. В конце концов, всё, что я смогла сделать, — это бросить своих людей и сбежать».

Санни приподнял бровь и спросил с насмешливой интонацией:

«И что? Ты собираешься сдаться?»

Нефис повернулась к нему и улыбнулась.

«Разумеется, нет. Как я уже сказала, упорство — моё единственное достоинство. Неважно, сколько поражений я потерплю, потому что в конце концов всегда остаюсь на ногах именно я. Я всегда поднимаюсь, сколько бы раз меня ни сбивали с ног. Потому что я всё ещё наивна… и молода… и я всё ещё не умею сдаваться. Умение проигрывать — это тоже навык, знаешь ли».

Отвернувшись от кургана, она направилась обратно к Разрушителю Цепей.

«Так что давай убедимся, что в этот раз мы победим. Когда всё закончится, Порождение Снов будет валяться в грязи, а мы будем стоять над ним. Потому что…»

Она взглянула на Санни и подмигнула.

«Ты и я. Кто посмеет нас остановить?»

Санни хотел бы принять Нефис в своём замке, но, к сожалению, им приходилось держаться подальше от Мрачного Города. Рабы Астериона всё ещё были заточены в поселении у подножия его стен, и, кроме того, он не до конца доверял членам Клана Теней. В конце концов, Астерион уже продемонстрировал свою способность подчинять людей, не вырывая их из Домена Суверена, которому они были верны.

Святой Тан, Торговец Сновидениями, должно быть, пожалел, что родился на свет. Нефис была охвачена гневом после падения Красного Холма, поэтому, когда их расследование указало на эксцентричного Святого и его предательство раскрылось, она просто превратила его в вопящий костёр.

Впрочем, вопил он недолго, потому что испепеляющее белое пламя лишило его голоса. Нефис жгла порабощённого Святого до тех пор, пока от него не осталась лишь съёжившаяся, обугленная фигура.

Но она не убила его.

Вместо этого она использовала то же пламя, чтобы восстановить его до безупречного состояния, а затем сожгла снова — и снова, и снова, и снова… пока имя Астерион не стало в его сознании синонимом невыносимой боли.

В конце концов, агония и ужас оказались достаточно сильны, чтобы преодолеть чары Астериона, стерев их.

И всё же Санни не думал, что порабощённый Святой был рад, когда его разум очистился, а свобода воли вернулась к нему. Впрочем, он не был уверен, потому что к тому моменту, когда они уходили, Торговец Сновидениями ещё не обрёл способность составлять связные предложения.

Что и говорить, метод Неф по исцелению людей от этой чумы был ещё менее масштабируемым, чем у Кэсси.

Так что он не мог привести её в Мрачный Город. Разрушитель Цепей некоторое время летел на восток, и когда они приблизились к городу настолько, что свет, исходящий от летающего корабля, стал виден со стен, Нефис прекратила использовать колдовство и позволила миру снова утонуть во тьме. Санни сменил её у вёсел. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз управлял Разрушителем Цепей, но задача была несложной — им нужно было просто продолжать двигаться на восток.

Санни и Нефис оставили Мрачный Город позади и пересекли огромный кратер, который они преодолели более десяти лет назад на лодке, сделанной из костей Панцирного Демона. За ним лежали Пепельный Курган и обгоревшие останки Пожирающего Души Древа: всё, что осталось от грозного Ужаса — это огромный обугленный пень, от чьей зазубренной массы исходило зловещее чувство страха и злобы.

Разрушитель Цепей продолжил свой путь на восток.

Вскоре они пролетели над безголовой статуей Рыцаря — именно здесь когда-то начался путь Санни. Небольшая поляна в лабиринте из багрового коралла неподалёку была местом, где он встретил Нефис и Кэсси…

Конечно, поляны больше не было. Лабиринт кораллов исчез, превратившись в пепел, когда пал Багровый Шпиль. Нефис тоже не помнила их встречи… и всё же она, должно быть, прошла по тем же следам и посетила эти места, путешествуя к Пустыне Кошмаров.

Тогда она помнила его. Санни задумался, о чём думала Нефис, бродя в одиночестве во тьме.

Нефис, казалось, тоже вспоминала те времена.

«Самым трудным было не одиночество, не холод, не голод и даже не Кошмарные Существа. Труднее всего было с водой. Я умирала от жажды, когда во второй раз путешествовала по этим местам».

Опираясь на перила, Нефис улыбнулась.

«К счастью, хотя цикл дня и ночи к тому времени исчез, погода всё ещё сохранялась. Когда я добралась до Рыцаря, разразилась буря, и мне удалось и утолить жажду, и запастись водой».

Санни некоторое время молчал, рассеянно размышляя о своих собственных скитаниях по Забытому Берегу.

Наконец он сказал:

«Знаешь, я однажды водил Убийцу к статуе Убийцы. Она не впечатлилась».

Нефис тихо рассмеялась.

«Там у Кэсси появилась рапира. Могила мечей вокруг той статуи… это было поистине смертельное дело. Мы едва выбрались оттуда живыми».

Санни вздохнул.

«Знаешь, каждый раз, глядя на эти статуи, я думаю: теперь, когда я правлю Забытым Берегом, ничто не мешает мне принести их головы обратно и приставить их к шеям. Так что я всё время гадаю… а стоит ли?»

Нефис повернула голову на звук его голоса.

«Почему ты этого не сделал?»

Санни на несколько мгновений задумался над ответом.

«Я не совсем уверен. Багровый Ужас… Безымянное Солнце… отрубила им головы, потому что ненавидела их и хотела, чтобы их забыли. Она имела право на свою ненависть, учитывая то, что они с ней сделали, тебе не кажется? Так что я тоже не очень хочу, чтобы их помнили. К тому же восстановление статуй было бы похоже на стирание истории. А я большой любитель истории».

В конце концов они увидели вдалеке, на самом краю горизонта, линию бледно-сиреневого цвета.

Там, где заканчивался Забытый Берег и начиналась Пустыня Кошмаров.

Вскоре они выбрались из вечной тьмы и нырнули в ослепительный солнечный свет. Прохладный ветер внезапно сменился палящим зноем, и Санни пришлось прикрыть глаза рукой, тихо шипя.

Переход от тьмы к свету был настолько резким, что казалось, будто кто-то нажал кнопку, переключив мир на другой канал.

Санни не был в Пустыне Кошмаров со времён своего Третьего Кошмара. Теперь, глядя на бескрайние просторы безупречно белых дюн, уходящих вдаль, — и на недосягаемый чёрный треугольник Гробницы Ариэля, маячащий на горизонте, — он воспринимал её иначе. В первый раз он думал только о том, как выжить в этом таинственном аду.

Но, глядя сейчас на Пустыню Кошмаров, Санни думал о другом, несмотря на предстоящую битву с армиями проклятой нежити, населявшей её.

Он думал о Демоне Ужаса и Нечестивом Титане, уничтоженном Ариэлем.

Эта земля не всегда была пустыней. Когда-то здесь был океан, и этот океан был стёрт с лица земли яростной битвой между даймоном и Каменным Титаном.

Труп Каменного Титана стал стенами Гробницы Ариэля, а его кровь — Великой Рекой. Семь осколков его души стали солнцами, освещавшими её, и, если подозрения Санни не ошибочны, пространство внутри колоссальной пирамиды было сотворено из Моря Души Титана.

А крошечный осколок этого первобытного ужаса стал Голиафом, Падшим Титаном, который опустошил Антарктический Центр тысячи лет спустя.

Таков был масштаб битв между божествами. Целые миры уничтожались, в то время как другие рождались. Смертное царство, где пал Каменный Титан, превратилось в безжизненную пустыню, и даже тысячи лет спустя она всё ещё была мертва…

Раньше эти знания были для Санни чисто теоретическими. Но теперь они перестали быть таковыми.

Один шаг. Один шаг на Пути Вознесения — вот и всё, что отделяло Санни от битвы с существами вроде самого Каменного Титана.

Сможет ли он сделать то, что сделал Ариэль?

И сколько миров будет уничтожено в процессе?

Разрушитель Цепей начал снижаться и вскоре приземлился на самом краю белых песков.

В этот момент Нефис вдруг повернула голову и посмотрела на юг, в сторону далёкой чёрной стены Полых Гор.

Или, возможно, за них.

Почувствовав едва уловимую перемену в ней, Санни нахмурился.

«Что случилось?»

Нефис помедлила, а затем опустила голову и на мгновение закрыла глаза.

«В моём Море Души стало на одну Цитадель меньше, и все её люди исчезли из моего Домена. Астерион, должно быть, забрал ещё одного Святого».

Некоторое время после этого никто из них не произносил ни слова.

Вместо этого они просто смотрели на Пустыню Кошмаров, вглядываясь в далёкий силуэт Гробницы Ариэля.

Бескрайние просторы белой пустыни сияли под лучами палящего солнца.

Домену Тоски оставалось существовать совсем недолго… и всё же, как ни странно, у Санни и Нефис на данный момент не было никаких дел. Они добрались до Пустыни Кошмаров ранним утром, когда яркое солнце медленно карабкалось по яркой лазури небосвода. Гробница Ариэля маячила на горизонте, но добраться до неё было невозможно — сколько ни иди по белым пескам, она не приближалась ни на шаг.

Однако они никогда не пытались пересечь Пустыню Кошмаров ночью, когда две проклятые армии превращали её в смертоносное поле боя.

И Санни, и Нефис считали, что добраться до Гробницы Ариэля можно только ночью, так что пока всё, что им оставалось — это ждать.

Вероятно, это был последний день покоя, который у них будет в обозримом будущем. Пустыня Кошмаров была огромна, и даже если их теория окажется верной, потребуется много времени, чтобы достичь её сердца — дни, а скорее недели. Особенно учитывая, что им придётся пробиваться сквозь огромную орду бессмертных существ, проклятых Богом Теней на вечность непрекращающейся войны.

Похоже, Бог Теней был довольно безжалостным. В конце концов, он проклял не только армию, сражавшуюся под знамёнами взбунтовавшихся даймонов… его проклятие пало и на воинов Божественного Воинства, не делая различий между другом и врагом.

Но чего ещё Санни мог ожидать от Бога Смерти?

Он и Нефис оставались на борту Разрушителя Цепей, молча наблюдая за пустыней. Устав от жары, они укрылись в капитанской каюте летающего корабля. Санни помнил, как они вдвоём спали здесь во время путешествия в Падшую Благодать…

Нефис, конечно, не помнила.

Наверное, можно было бы найти какое-то полезное занятие до наступления ночи, например, помедитировать, чтобы прояснить разум, или ещё раз пройтись по плану битвы. Но ни один из них не хотел тратить последний день покоя на рутинную скуку. В конце концов, существовала реальная вероятность, что они не вернутся из этой экспедиции живыми… или, по крайней мере, вернутся не оба.

Они остро ощущали присутствие друг друга, наполнявшее каюту горячим напряжением.

Присутствие Неф разжигало тоску Санни, а её Аспект позволял ей чувствовать пламя его желания.

Лёгкое прикосновение переросло в поцелуй, а поцелуй — во что-то большее.

В итоге оставшееся до заката время они посвятили себе, предаваясь страсти и поглощённые друг другом с жаром и интенсивностью, столь же осознанными, сколь и неистовыми, подвергая прочность Разрушителя Цепей серьёзному испытанию. Наконец, охваченные сладким изнеможением, они прижались друг к другу на влажных от пота простынях, чтобы отдохнуть и восстановить силы.

Санни вспомнил, что однажды сказала ему Эффи… что, когда стоишь лицом к лицу со смертью, как никогда хочешь чувствовать себя живым.

Он смотрел в потолок каюты, его мысли текли медленно.

Его разум перенёсся к последнему разу, когда они с Нефис проводили время вместе в этой каюте, а затем — в будущее.

Скоро они вторгнутся в Пустыню Кошмаров. Если они переживут это, то войдут в Гробницу Ариэля. Если переживут и это, то столкнутся в битве с Мерзкой Птицей-Воровкой.

А если переживут и это, Санни, скорее всего, вернёт свою судьбу.

Это означало возвращение Истинного Имени, повторное подчинение Теневой Связи, повторное становление носителем Заклятия Кошмара, восстановление способности бросить вызов Пятому Кошмару…

И, что самое важное, это означало, что Санни снова будут помнить.

Это было то, чего он желал долгое время, порой с отчаянной силой. Годами он пребывал в неуверенности, не зная, что делать, и лишь недавно решил, что больше не хочет быть забытым.

Что он снова хочет, чтобы его помнили дорогие ему люди.

Но теперь, когда перспектива быть вспомненным перестала быть просто теоретической возможностью и, казалось, была в пределах досягаемости, Санни внезапно ощутил страх.

Да, люди снова вспомнят его. Нефис узнает, через что они прошли вместе на Забытом Берегу и почему она осталась в рушащемся Багровом Шпиле. Она вспомнит, как они спали в этой самой каюте, пока Великая Река несла Разрушитель Цепей вниз по течению, в прошлое.

Она будет знать, что это не первый раз, когда они вдвоём приходят в Пустыню Кошмаров.

Однако…

Она также вспомнит, как Санни бросил её в Рубеже, лицом к лицу с Первым Искателем. Как он сбежал, чтобы исполнить своё собственное эгоистичное, ошибочное желание.

Она вспомнит его предательство.

Тяжёлый вздох сорвался с его губ.

Как отреагирует Нефис, если вспомнит его?

Обрадуется ли она? Разозлится? Может быть, отвесит ему пощёчину, осыпая язвительными обвинениями?

Или вместо этого поцелует и обнимет?

И самое главное…

Переживут ли их хрупкие отношения это откровение?

Эта близость между ними далась нелегко. Санни неустанно трудился, чтобы построить её, даже если фундамент, на котором он строил, отсутствовал. Его часто не удовлетворяло и печалило то, что отношения между ним и Нефис, будучи интимными и гармоничными, не были такими уж глубокими.

Но теперь, когда появилась возможность, что их своеобразные отношения прекратятся, он понял, что безмерно дорожит ими.

Он не хотел терять то, что у них было сейчас. Он уже был счастлив тем, что у них было сейчас. Он был доволен…

Но он также был жаден и хотел большего. Намного большего.

«Ты снова думаешь о чём-то жадном».

Нефис играла с прядью его волос, позволяя чёрному шёлку скользить между пальцев.

Она слабо улыбнулась.

«У тебя глаза по-особому блестят, когда ты это делаешь».

Санни повернул голову и молча посмотрел на неё.

Она взглянула ему в глаза, между ними не было ни дюйма пространства.

В конце концов, она отвернулась и вздохнула.

«Я знаю каждый дюйм твоего тела наизусть. Но я также ничего о тебе не знаю. Это так досадно».

Он немного помолчал, а затем обнял её со спины и притянул ближе.

Что он должен был сказать?

«Это ненадолго. Скоро… ты вновь будешь знать обо мне всё».

Вот что ему хотелось ей сказать.

Но вместо того, чтобы произнести эти слова вслух, Санни улыбнулся.

«Я не такой уж высокий. Так что во мне, изначально, не так много дюймов. И всё же, они довольно впечатляющи…»

Нефис тихо рассмеялась.

Вскоре яркое солнце растворилось в тёмном горизонте.

Их время покоя истекло.

Солнце медленно исчезало за горизонтом, и мир окрашивался в миллионы оттенков тёмно-багрового. В этом огненном зареве бескрайнее море белых дюн, казалось, утопало в крови. Восточное небо уже погрузилось в глубокие тени, а удушающая жара пустыни медленно сдавалась тирании холодных ветров.

Санни и Нефис поднялись на палубу Разрушителя Цепей, готовые к битве. Он подошёл к перилам и спрыгнул вниз, мягко приземлившись на песок. Мгновение спустя рядом с ним приземлилась Нефис.

Вращая плечом, чтобы размять мышцы, Санни вздохнул и посмотрел на восток. Там его неподвижно ждали шесть фигур, их силуэты вырисовывались на багровом небе, словно чёрные статуи.

Ими, разумеется, были не кто иные, как сам Санни. После долгой разлуки все семь его воплощений наконец воссоединились.

Мрачно усмехнувшись, Санни направился к своим аватарам.

«Забавная встреча, господа. Чем обязан такому удовольствию?»

Другой аватар вздохнул и покачал головой.

«Снова разговариваешь сам с собой? Знаешь, эта шутка была смешной первые несколько сотен раз, но сейчас это просто безвкусица. Нам действительно следует положить конец её мучениям».

Третий аватар возмущённо нахмурился.

«Эй, смешное — оно и есть смешное. Эта шутка не заезжена — это классика».

Ещё один кивнул в знак солидарности.

«Ага. Ты просто завидуешь, потому что, в отличие от нас, ты не можешь себе этого позволить».

Первое воплощение уставилось на него в неверии.

«Мы буквально один и тот же человек. Чего именно я не могу позволить, в отличие от тебя?»

Подойдя к шести аватарам, Санни покачал головой.

«Заткнитесь, идиоты».

Они мрачно посмотрели на него.

«Кого это ты называешь идиотом, идиот? Нас шестеро, а ты один. Что ты будешь делать, если мы не заткнёмся, а?»

Санни усмехнулся.

Тем временем Нефис наблюдала за этой сценой со странным выражением лица.

Наконец она повернулась к оригинальному Санни и заговорила нейтральным тоном:

«Мёртвые скоро восстанут. Ты готов?»

Он пожал плечами.

«Думаю, насколько это вообще возможно».

С этими словами Санни с мрачным видом оглядел Пустыню Кошмаров.

Один из его аватаров вздохнул.

«Это место меня оскорбляет».

Другое воплощение кивнуло.

«Да. В конце концов, я должен быть Сувереном Смерти. Но вот… здесь целая орда существ, которые обманули смерть».

Третий почесал затылок.

«Ну, справедливости ради, это скорее их обманули, лишив смерти. Проклятие Бога Теней и всё такое».

Санни поморщился.

«Полагаю, нам придётся разбираться с бардаком, который оставил после себя Бог Теней».

Нефис прервала их перепалку серьёзным тоном:

«Бессмертные скоро начнут подниматься из песка. Они не обратят на нас внимания — по крайней мере, не сразу, — но пройти мимо них, не будучи уничтоженными, будет невозможно. Нам придётся пробиваться с боем, и, как только мы ввяжемся в битву, обе стороны, скорее всего, попытаются нас уничтожить».

Она помолчала мгновение, а затем добавила:

«К счастью, не всё так плохо. Будучи Спящей, я не заходила далеко в Пустыню Кошмаров, но, путешествуя днём, у меня была возможность наблюдать за Бессмертными в разных частях пустыни. Здесь, на окраинах, они не так сильны… что вполне логично, если рассматривать это место как древнее поле битвы. Элитные войска погребены ближе к сердцу пустыни, там, где на них пало проклятие Бога Теней. В тылу остались только самые слабые».

Она глубоко вздохнула.

«Конечно, их слабость относительна. Для Спящего каждый из бесчисленных немёртвых казался невообразимым, непреодолимым препятствием… и даже для Верховного победить их будет непросто. Тем не менее, наша цель сегодня — пробраться как можно дальше в пустыню. В то же время мы должны использовать эту возможность, чтобы научиться сражаться с Бессмертными. Потому что, как только мы приблизимся к Гробнице Ариэля, нам придётся столкнуться с настоящими чемпионами».

Санни посмотрел на неё, затем повернулся к Пустыне Кошмаров.

«Напомни-ка ещё раз, почему мы просто не пролетим над ними на Разрушителе Цепей и не спрячемся в облаках?»

Нефис покачала головой.

«Потому что Бессмертные способны стирать звёзды с ночного неба… уничтожить один летающий корабль для них не составит труда. Как только кто-то поднимается в небо, он подвергает себя опасности — ведь в небе негде укрыться. К тому же нет земли, от которой можно оттолкнуться, а значит, очень мало способов погасить инерцию. Короче говоря, ты как сидячая утка¹… ну, или летающая утка, полагаю».

Она посмотрела на него и вздохнула.

«Плюс… облаков нет».

Санни мгновение молча смотрел на неё.

«Какого чёрта… нет, погоди. Утка. Я на самом деле знаю это слово».

Подняв взгляд, Нефис помолчала мгновение, а затем произнесла мрачным тоном:

«Сомневаюсь, что я сама смогу продержаться в воздухе… по крайней мере, достаточно долго. Но посмотрим. К счастью, я гораздо живучее, чем Разрушитель Цепей».

Она повернулась к Санни и спокойно закончила:

«Само собой разумеется, Бессмертных нельзя убить. Их даже нельзя по-настоящему уничтожить… однако им можно нанести достаточно серьёзные повреждения, чтобы на время обезвредить».

На её губах появилась слабая улыбка.

«В этом смысле, полагаю, твоя экспедиция в Вечный Город была хорошей тренировкой перед Пустыней Кошмаров».

Санни поморщился.

«Почему в последнее время каждого второго противника, которого я встречаю, нельзя убить… ну, вообще-то, меня самого тоже трудно убить. Думаю, тут есть баланс».

К тому времени солнце уже наполовину скрылось за горизонтом.

Пески двигались, словно вся пустыня оживала.

Конечно, всё было наоборот — из её глубин поднималась армия мёртвых.

Санни с мрачным выражением лица смотрел вперёд.

«Что ж, давайте начнём вечеринку».

Примечания:

1. К сожалению, пришлось оставить утку из-за последующей реплики Санни, но по идее «сидячая утка» должно переводиться как «лёгкая мишень».

Когда ночь опустилась на Пустыню Кошмаров и тени поглотили её бескрайние просторы, Санни сделал шаг навстречу своим шести воплощениям.

Один из его аватаров превратился в тень и заскользил по песку, обвиваясь вокруг его тела.

Тьма вокруг Санни внезапно стала глубже, а его холодное присутствие — тяжелее.

Второе воплощение впиталось в эту тьму, делая его сильнее. Затем — ещё одно.

С каждым новым слоем укрепления Санни чувствовал, как становится сильнее, быстрее и выносливее. Более того, яростная мощь, бурлящая в его жилах, была настолько устрашающей, что ему приходилось сжимать зубы, едва сдерживаясь, чтобы не рвануть вперёд.

Шесть фрагментов родословной Ткача также делали его сильнее. Плетение Крови, Плетение Костей и Плетение Плоти слились воедино, сделав каждый аспект его физического проявления более грозным. Плетение Души усиливало его эссенцию, одновременно укрепляя душу. Плетение Разума позволило ему обдумывать тысячу мыслей одновременно. Плетение Духа, в свою очередь…

Плетение Духа усиливало его Волю, делая мир вокруг более податливым и зависимым от его прихотей.

Последние три воплощения Санни тоже превратились в тени. Однако эти трое не двинулись усиливать главного аватара. Вместо этого из них поднялись две фигуры.

Слева от Санни встала Святая, справа — Убийца.

Наконец, Змей соскользнул с его руки и свернулся кольцами на белом песке, его ониксовая чешуя резко контрастировала с ним.

Три тени обвились вокруг них, делая каждую из Верховных Теней ещё более устрашающей, чем мгновение назад.

Стоявшая рядом Нефис просто призвала Благословение. Сияющий меч ярко вспыхнул, отгоняя тьму и делая тени ещё глубже.

Она взглянула на него, на мгновение задержалась и уныло вздохнула.

«Знаешь, мне никогда не везло с Эхо».

Санни повернулся к ней с лёгкой усмешкой.

«Но ты же постоянно их раздариваешь. Если бы не это, у тебя уже был бы целый арсенал могущественных Эхо».

Затем, взглянув на своих Теней, он добавил более тихим тоном:

«Но не таких могущественных, как моя Когорта Теней, разумеется».

Убийца одарила его холодным взглядом, в то время как Святая призвала два потока жидкой тьмы, которые сформировались в меч и щит. Змей только прошипел и, пойдя рябью, медленно принял человеческую форму — форму рыцаря в тяжёлых доспехах и чёрном плаще, а в воздухе за его спиной парили семь ониксовых мечей, похожие на чёрные клыки.

Он принял форму Короля Мечей.

Санни, конечно же, на этом не остановился.

Когда последние лучи солнца засияли красным над горизонтом, глубокие тени вокруг них всколыхнулись и вскипели.

Затем бесчисленные фантомы вышли на белые пески Пустыни Кошмаров, выстраиваясь в огромный боевой порядок. Некоторые всё ещё сжимали оружие, добытое в Вечном Городе, другие были закованы в доспехи из боевых бассейнов Ипподрома.

Зрелище было устрашающим.

Санни призвал сюда весь свой легион, оставив лишь небольшое количество фантомов охранять лагерь для пленных возле Мрачного Города и Цитадель в Выжженном Лесу. Сотни тысяч фантомов вскоре выстроились перед белыми дюнами, безмолвно ожидая появления врага, подобно морю тьмы.

Теневой Легион выглядел действительно грозно…

К несчастью, он не слишком поможет Санни и Нефис в их стремлении добраться до Гробницы Ариэля. В конце концов, лишь относительно небольшое число фантомов, которыми командовал Санни, обладали достаточно высоким рангом, чтобы выдержать битву с Бессмертными — большинство из них были слишком слабы, чтобы выжить в Пустыне Кошмаров, и вскоре будут отправлены обратно в его душу.

В этой битве их роль заключалась в том, чтобы служить щитом из плоти… ну, скорее щитом из теней… давая Санни и Нефис достаточно времени, чтобы узнать о враге больше и придумать, как эффективно сражаться с Бессмертными.

Он сомневался, что хотя бы десятая часть его безмолвных воинов доживёт до рассвета…

И эта первая ночь будет самой лёгкой из неизвестного числа тех, что Санни и Нефис придётся пережить, чтобы достичь своей цели.

Хуже того, Бессмертные не могли умереть, а значит, не будет и постоянного притока новых фантомов, пополняющих Теневой Легион.

Санни взглянул на центр боевого порядка, где стояли готовые к бою фантомы из Вечного Города.

Внезапно его осенила мысль, от которой разболелась голова.

«Итак… легион мёртвых душ готовится сразиться с ордой бессмертных монстров, возглавляемый фантомами бывших бессмертных».

И всё для того, чтобы их мёртвый правитель забрался в гробницу.

Он усмехнулся.

«Знаешь, я никогда не думал, что вернусь в Пустыню Кошмаров с таким размахом».

Нефис бросила на него быстрый взгляд.

«Я давно хотела спросить…»

Санни повернулся к ней.

«Да?»

Она слегка поджала губы.

«Когорта Теней, Теневой Легион… Повелитель Теней, тени, Тени, фантомы… Рейн упоминала, что давать имена — твоё вопиющее слабое место в иначе безупречной коллекции талантов, но ты действительно просто добавляешь „тень“ ко всему, что нужно назвать?»

Санни уставился на неё возмущённым взглядом.

«Что? Конечно, нет! Я гениален в придумывании имён. Взять, к примеру, Блестящий Эмпориум. Разве может быть имя более блестящее, чем это?»

Нефис просто молча смотрела на него какое-то время, и в её взгляде читалось что-то, подозрительно похожее на жалость.

Затем она перевела взгляд на его Теней.

«Итак, давай я уточню… змею зовут Змей, ассасина зовут Убийца, а Каменную Святую зовут Святая?»

Санни пару раз моргнул.

«Да. А что с этим не так?»

Нефис помолчала несколько секунд, затем опустила взгляд и пристально посмотрела на Благословение.

«Понятно. Как оказалось, мне повезло… я могла бы закончить с Мечом…»

Санни уставился на неё, открыв рот.

«Вау. Чёрт возьми».