Люси Скор — Ошибки были совершены

(Стори-Лейк #2)

Зои

Моей кузине повезло, что она находится в другом штате, и что убийство запрещено законом.

— Инез, — произнесла я на последних каплях моего терпения. — Мне нужно, чтобы ты сбавила истерику примерно на 8 градусов. Я не могу помочь, когда ты бессвязно воешь.

— Почему звук такой, будто ты в пещере? — потребовала Инез, временно забыв о той драме, которая заставила её в панике позвонить мне. — Срань Господня, Зои! Ты заточена в ловушку в настоящей пещере?

Я бы закатила глаза, но поскольку я лежала на животе и изучала преисподнюю под моей кроватью, эффект от этого был бы потрачен зря.

— Да, Инез, — сухо сказала я. — Я заточена в пещере, но я такая бескорыстная, что не хотела утруждать тебя своей опасной для жизни ситуацией, когда ты позвонила.

— О Господи! — от визга моей доверчивой кузины моим ушам хотелось кровоточить. — Окей, отправь мне своё местоположение, и я пошлю конников или кто там забирается в пещеры, чтобы спасать людей.

(Конники — прозвище канадской конной полиции, — прим)

— Во имя всего святого. Я не лазаю по пещерам. Я под кроватью, ищу ботинок. Отзови конников, которые, между прочим, канадцы. А я в Пенсильвании, — с помощью фонарика на телефоне я продолжала сканировать тёмную бездну под кроватью кинг-сайз.

«Так вот куда подевались мои пушистые гетры».

— Ты уверена, что ты не застряла в пещере, где тебя вот-вот сожрут летучие мыши?

— Абсолютно.

«Ага!» Я заметила пропавший ботинок от Стюарта Вайцмана, застрявший между тумбочкой в провинциальном стиле и ножкой кровати. За его освобождение я поплатилась растяжением мышцы шеи и шишкой на голове.

— Хорошо. Тогда возвращаемся ко мне. Где я буду жииииииииить?

Мы, женщины семьи Муди, были драматичными людьми.

— У меня есть идея, — сказала я, медленно выбираясь из-под кровати. — Почему бы тебе и дальше не оставаться в моей квартире? Ну, знаешь. Двухкомнатная квартирка на третьем этаже, которую я великодушно сдаю тебе в субаренду, пока я временно переехала в крошечный Холлмарквилл. Ты уже отказываешься от своей карьеры модели и официантки?

Инес переехала на Манхэттен с мечтой открыть компанию по обслуживанию банкетов топлес. Но, как она сама выразилась, типа, компанию по изысканному обслуживанию банкетов топлес. Последнее, что я слышала — она подавала только холодные закуски после неприятного инцидента с горячим томатным супом.

Запыхавшись и массируя ноющую шею, я бросилась на матрас и оглядела катастрофу, маскирующуюся под мой гостиничный номер. Груды чистого и грязного белья соперничали за место на полу. Мои «рабочие принадлежности» — то бишь, мой ноутбук и несколько кучек документов — рассыпались по кровати и занимали крошечный столик на две персоны под большим окном с видом на озеро. В маленьком шкафу произошёл вещевой апокалипсис, и теперь дверцы больше не закрывались.

Жить и работать в гостиничном номере в течение длительного периода времени было совсем не так гламурно, как я надеялась. И даже с учётом щедрой скидки, которую мне предоставили в гостинице, это всё равно было чертовски дорого. Я недавно с болью осознала это.

Я несколько недель откладывала ежемесячную проверку своих финансов и поняла, что на моём сберегательном счёте почти не осталось денег. Мне потребуются отчаянные меры, чтобы продержаться до тех пор, как мне перечислят агентский процент за публикацию книги моей единственной клиентки... через семь недель.

— В том-то и дело, Зои. У тебя больше нет квартиры, — заныла Инес, когда я подняла ногу и сунула её в ботинок.

— Ты же не брала выпечку с марихуаной от пекаря на седьмом этаже и не проиграла мою квартиру в покер, нет? Я тебя предупреждала. Мадам Ренески — карточный шулер. Ей запретили посещать четыре казино в Лас-Вегасе.

— Что? Нет! Из-за неё я потеряла всего лишь твой свитер от Шанель.

— Лучше бы ты не имела в виду мой красный свитер от Шанель, или я убью тебя на семейном торжестве.

— Зои, пожалуйста, сосредоточься. Я пытаюсь сказать тебе, что наша квартира больше не сдаётся в аренду. Это будет кондоминиум.

(Имеется в виду, что раньше у всего многоквартирного дома был один хозяин, который сдавал квартиры жильцам. Теперь этот человек не хочет заниматься сдачей в аренду и ставит жильцов перед выбором — выкупить свою квартиру или съехать, и тогда квартиры будут проданы обычным способом. Таким образом, все квартиры дома окажутся в индивидуальном владении, создастся сообщество жильцов, словом, всё как мы привыкли в российских реалиях — это и называется кондоминиум или кондо, — прим)

Я подскочила в сидячее положение, как кудрявый чертик из табакерки.

— Что ты сказала?

— В здании будет кондоминиум. Они сказали, что у тебя есть тридцать дней, чтобы выкупить квартиру или вывезти наши вещи.

— Кто это сказал, Инес? — потребовала я.

— Я не знаю, Зои. Люди, которые разослали все уведомления и выступали на собрании жильцов пару недель назад.

Я треснула себя ладонью по лбу.

— Почему ты не сказала мне об этом раньше?

— Я думала, что сказала. Разве нет?

Как человек, который большую часть своей жизни терпел ярлык «взбалмошной», я всегда находила ярлык «слишком глупая, чтобы жить» в индустрии любовных романов немного суровым. До этого момента.

— Нет, — возразила я. — Ты рассказала мне, когда тот волосатый парень, с которым ты познакомилась на пилатесе, засорил мой слив в душе, и когда тебе показалось, что ты увидела победителя «Королевских гонок Ру Пола» покупающим хот-доги в магазинчике «Квик-стоп».

— О. Да, нет. Это было задолго до этого. Может быть, я рассказала об этом другой кузине?

— Знаешь что, Инес? Я тебе перезвоню, — я отключилась, пока не поддалась бурному импульсу оскорбить её.

Будильник на моём телефоне раздражённо зазвонил, предупреждая о том, что через две минуты запланирована встреча с Хейзел.

— Чёрт возьми, — пробормотала я, хватая с одного из стульев у окна относительно чистый блейзер и набирая другой номер.

— Зои! Так приятно тебя слышать. Что на этот раз натворила твоя тупоголовая кузина? — миссис Ньювилл, восьмидесятилетняя бродвейская звезда на пенсии, ставшая кулинарным критиком-любителем, жила напротив меня на Манхэттене.

— Она не сказала мне, что в здании будет кондоминиум.

Последовала многозначительная пауза.

— Вот дерьмо.

— Как такое могло случиться? — спросила я, просовывая руку в рукав блейзера.

— Владелец здания ввязался в какую-то финансовую пирамиду, связанную с недвижимостью, и угодил в тюрьму. Новая владелица решила, что не хочет иметь дело с арендой, и выбрала кондоминиум. Ты знаешь, что у тебя есть всего тридцать дней, верно?

— Тридцать дней, чтобы решить, собираюсь ли я покупать квартиру? — с надеждой спросила я, нанося на губы свой второй любимый блеск. Неделю назад я потеряла свой первый любимый блеск и забыла заказать новый тюбик. А теперь я уже не буду его заказывать из-за вышеупомянутого финансового бардака.

— Тридцать дней, чтобы закрыть сделку купли-продажи или убраться к чёртовой матери, — поправила миссис Ньювилл.

— Вот дерьмо, — пробормотала я. Раздался бодрый стук в мою дверь. Я перепрыгнула через поднос со вчерашним ужином и распахнула её.

Хейзел, моя лучшая подруга и единственная клиентка, стояла там во всём своём самодовольном, сияющем и влюблённом великолепии. Её длинные каштановые волосы были собраны на затылке в пышный хвост, густая чёлка подчёркивала очки. Потрёпанный пёс у её ног бросил на меня, как мне показалось, осуждающий взгляд. Ромком представлял собой чёрно-белый комок плотной шерсти среднего размера, который прошлым летом был частью грандиозного извинения/предложения руки и сердца от Кэмпбелла Бишопа, будущего мужа Хейзел.

Пёс поскрёб лапой мои ботинки, как будто это была жвачка из сыромятной кожи. Я взмахом руки пригласила их внутрь и постаралась создать некоторое расстояние между моими дорогими ботинками и пастью Ромкома, полной крошечных и острых, как бритва, зубов. Не то чтобы я не любила животных. Я просто предпочитала любоваться ими с почтительного расстояния. Находясь подальше от их зубов, когтей, шерсти и слюней.

— Я отправляю тебе ссылку, — сказала миссис Ньювилл. — Имей в виду, запрашиваемая цена не для слабонервных.

— Спасибо, что предупредили. Вы остаётесь? — я не могла представить себе это здание или Нью-Йорк без неё.

Она фыркнула.

— За такую цену? Нет, бл*дь. Я переезжаю в Португалию со своим новым бойфрендом. Слушай, мне пора идти. У меня встреча в караоке, с вице-президентом по финансам и двумя монахинями. Бай-бай, малышка!

Я могла бы дожить до двухсот лет, но у меня всё равно не будет такой интересной жизни, как у неё.

— До свидания, миссис Ньювилл, — угрюмо сказала я.

Этого не может быть. Это не было частью триумфального возвращения, к которому я стремилась с момента моего бесцеремонного увольнения в прошлом году. Это катастрофически отбросит меня назад.

— Как поживает наша любимая бродвейская мадам? — спросила Хейзел, спуская Ромкома с поводка, когда я завершила вызов.

Очаровательный кошмар с восторженным стоном немедленно зарылся носом в моё грязное бельё.

— Переезжает в Португалию. Которая может стать моим следующим пунктом назначения, в зависимости от стоимости проживания, — я нажала на ссылку в смс от миссис Ньювилл, быстро прокрутила её, а затем страстно пожелала вернуться в прошлое, более счастливое и менее бездомное время моей жизни. Даже на моём прошлом пике Литературного Агента со Стабильными Прибыльными Клиентами я не смогла бы позволить себе купить квартиру. А та Зои, что Осталась с Одним Клиентом и Живёт на Иссякающие Сбережения, оказалась в заднице... и не в хорошем смысле этого слова.

— Проклятье!

— Что не так? — спросила Хейзел, убирая стопку почты с одного из обеденных стульев и усаживаясь.

— Моя кузина...

— Официантка топлес, трактирщица-хиппи или биохимик, разводящая альпак? — перебила она.

— Официантка, у которой дуршлаг вместо мозгов и которая снимает мою квартиру в субаренду, только что сообщила мне, что здание превращается в кондо, и у меня есть тридцать дней, чтобы выкупить квартиру или съехать.

Хейзел изо всех сил старалась не выглядеть радостной. Меня это ни капельки не обмануло.

Я обвиняюще ткнула в неё пальцем.

— Прекрати.

— Что прекратить? — спросила она, с притворной невинностью широко распахнув карие глаза.

— Прекрати злорадствовать.

— Я не злорадствую. Ромком, я злорадствую?

Пёс оторвал взгляд от носка, который терзал, и задумчиво склонил голову набок.

— У меня есть варианты, — настаивала я.

— Конечно, есть.

— Я могла бы выкупить квартиру, — если бы ограбила несколько банков или обнаружила богатого умершего родственника, о существовании которого я не знала и который оставил мне всё по завещанию. Но это, вероятно, займёт больше тридцати дней. — Или я могла бы найти новое жильё в городе. Может быть, переехать в Вилладж. Или в Нью-Джерси. Или, может быть, я найду жильё с... соседями по комнате, — я поздравила себя с тем, что не запнулась на этих словах.

— Конечно, — сказала она, раскладывая мои раскиданные бумаги по стопкам.

— Не устраивайся слишком удобно. Я готова идти, — предупредила я.

— Ты уверена в этом? — невинно спросила Хейзел, просматривая мои исследования на столе и поднимая распечатку. На меня смотрело суровое, раздражённое лицо автора Эрла Уиггенса, моей идеи фикс. Он был мудаком колоссальных размеров, но если бы я смогла заполучить его в качестве клиента, мои финансовые проблемы превратились бы в сущие пустяки.

Я выхватила листок у неё из рук и сунула его в свою огромную сумку.

— Абсолютно. Мне нужно пальто?

Ранняя весна в восточной Пенсильвании была в лучшем случае переменчивой, и в начале апреля через окно моей комнаты было невозможно определить температуру и скорость ветра.

Хейзел осталась сидеть и многозначительно посмотрела на мою сумку.

— Эрл Уиггенс — мудак-женоненавистник старой закалки. Однажды на коктейльной вечеринке он сказал мне, что любовные романы — это «нереалистичная чушь», потому что женщины не могут испытывать множественных оргазмов. У него никогда не было агента-женщины, потому что он считает их генетически неполноценными. Тебе понадобится пальто. И ты могла бы переехать сюда.

Я бросила на неё неодобрительный взгляд.

Как только Хейзел официально обручилась с угрюмым подрядчиком Кэмом, она принялась убеждать меня, что Стори-Лейк — идеальное место для восстановления моей империи литературного агента.

— Хейз, я рада, что тебе понравилась жизнь в маленьком городке, где все знают твоё имя. Мне нравится, что тебе это нравится, бла-бла-бла. Но я не могу переманивать бестселлеры Нью-Йорк Таймс у таких самовлюблённых шутов, как твой бывший муж и остальные мои бывшие коллеги, если я живу в нескольких часах езды оттуда, в крошечном городке, который проголосовал за слоган «Озёрный Городишко Городишкович». Агентам нужно жить в местах, где происходят книжные события.

Она усмехнулась.

— Я тебя умоляю. В наши дни девяносто пять процентов твоей работы можно выполнять из дома. Большинство агентов уже не ездят на работу. Подумай, сколько денег ты сэкономила бы всего за год, переехав сюда, — она встала и положила руки мне на плечи. — Подумай, сколько места в шкафу у тебя могло бы здесь быть.

В этом и заключалась проблема с лучшими подругами. Они точно знали, на какие кнопки нажимать. Поскольку я была гордой и преданной своему делу любительницей шмоток, большая часть моих фантазий вращалась вокруг просторных шкафов. Это единственная вещь, которую Нью-Йорк не мог предоставить в моём ценовом диапазоне.

— Я обдумаю все варианты, — пообещала я.

Да, я могла бы подольше пожить в Стори-Лейке. Но это ощущалось как смирение с неудачей. Я не создана для жизни в маленьком городке. Я занятая, успешная жительница Манхэттена... или, по крайней мере, была ей. И при необходимости я прорвусь обратно. Мне просто нужно пережить следующие несколько месяцев, запустить книгу Хейзел в стратосферу и заполучить в качестве клиента в меру грубоватого Эрла Уиггенса. Проще простого.

— А теперь, пожалуйста, мы можем уйти? — спросила я. — Тебе нужно подписать книги в мягкой обложке, и нам нужно продумать детали предварительного заказа.

— Конечно. Но ты же знаешь, что на тебе нет штанов, не так ли?

— Чёрт!

После того, как я исправила ситуацию со штанами, надев пару симпатичных шортиков поверх колготок с рисунком, и вытащила свой любимый лифчик из пасти Ромкома, мы спустились вниз. Гостиница «Стори-Лейк Лодж» располагалась на тихом, обсаженном деревьями восточном берегу озера. Это было трёхэтажное здание в деревенском стиле, обшитое чёрной доской и вагонкой, с зелёной металлической крышей. Два крыла с каждой стороны выходили на скалистый берег.

Когда я впервые основалась здесь, в течение нескольких недель я была единственной постоялицей. Но, во многом благодаря интересу общественности к «долго и счастливо» Хейзел в реальной жизни, и в гостинице, и в городе появилось больше туристов, любящих книги. Было даже несколько читателей, которые по необъяснимой причине решили сделать Стори-Лейк своим новым постоянным домом.

Мы вышли из лифта в хаос солнечного вестибюля.

— Воу, — воскликнула я, уворачиваясь от рулона блестящего тюля, который хозяйка гостиницы и шеф-повар Хана несла на своём татуированном плече.

— Извини, Зо. Подготовка к свадьбе, — крикнула она, пока её длинные ноги несли её мимо нас.

Двое крепких мужчин бежали за ней, толкая тележки, заставленные подносами со звенящей стеклянной посудой.

Билли, жена и деловой партнёр Ханы, помахала нам локтем со стойки регистрации, где она прижимала к ушам два телефона и энергично кивала головой, указывая курьеру на бар в лобби.

Я помахала в ответ и чуть не упала на задницу, когда передо мной возникла женщина с раскрасневшимися щеками и маниакальным счастьем в глазах. На ней была толстовка большого размера с надписью «НЕВЕСТА № 2».

— Боже мой, — воскликнула она с сияющими глазами. — Это действительно ты. Ну то есть, я знала, что ты живёшь здесь. Вот почему мы — я и моя почти жена, ура! — решили пожениться здесь. Мы приехали из Мэриленда на Зимний фестиваль и Чемпионат Абсолютного Бинго, чтобы по сути подкараулить тебя, и в итоге влюбились в этот город, поэтому забронировали гостиницу для нашей свадьбы, которая состоится в эти выходные. Ты обязательно должна прийти! Мы любим тебя!

Невеста № 2 выпалила всё это на одном дыхании поверх моей головы, обращаясь к моей значительно более высокой и знаменитой лучшей подруге.

Я сделала агентскую паузу, чтобы убедиться, что жизнерадостная невеста не представляет физической угрозы для Хейзел, после чего неохотно взяла поводок пса и отошла в сторону.

— Вы здесь женитесь? Я тоже! Поздравляю, — взвизгнула Хейзел.

— Боже, я выхожу замуж в том же месте, что и Хейзел Чёртова Харт?

Изменение октавы заставило Ромкома жалобно заскулить. Я смилостивилась над ним и вышла через парадные двери в солнечный, но холодный весенний день.

Пёс принюхивался и бродил по тротуару, как будто у него было важное дело, требующее внимания.

— О Боже. Пожалуйста, не какай. Пожалуйста, не какай, — взывала я к богам испражнений животных, пока Хейзел не присоединилась к нам минутой позже. — Какая взволнованная невеста, — сказала я, с благодарностью бросая ей поводок.

— Очаровательно, правда? Честно предупреждаю. На своей свадьбе я буду совершенно невыносима, — мечтательно произнесла она.

Ромком описал круг по траве и присел на корточки.

«Ха. Спасибо вам, боги какашек!» По крайней мере, хоть что-то сегодня складывалось в мою пользу.

— Я не сомневаюсь. Я была бы разочарована, если бы это было не так. Как Кэм справляется с планированием свадьбы?

Она достала пакет для собачьих какашек из навороченного раздатчика, прикреплённого к поводку.

— Он на удивление категоричен в выборе еды, цветов и приглашений.

— Что он говорит о платье?

Улыбка Хейзел была лукавой, несмотря на то, что она убирала какашки. Любовь творит с людьми странные вещи.

— Он сказал, что оно должно легко сниматься.

Я вздохнула.

— Если бы я не любила тебя так сильно, то, наверное, возненавидела бы.

— Я понимаю, — самодовольно сказала она.

— Как продвигается работа над текстом?

Она поморщилась.

— Я всё ещё пытаюсь прощупать персонажей.

Это было кодовое слово, означающее, что она больше занимается онлайн-шоппингом, чем действительным написанием книги.

— Ты же знаешь, что единственное, что может быть лучшим возвращением, чем книга-бестселлер — это...

— Я знаю. Знаю. Две книги-бестселлера.

— На чем ты застопорилась?

— Не знаю. Наверное, я просто ещё не знаю, кто они такие. А это значит, что я не понимаю, почему они не могут быть вместе.

— Скажи Кэму, что ему нужно вывести вдохновение на новый уровень, — предложила я.

— О, он это сделал. Этим утром. На кухне, — ответила Хейзел с жутковатой самодовольной улыбкой женщины, испытавшей оргазм на кухонном столе.

— Любовь — это так негигиенично.

Мы решили прогуляться до книжного магазина. Это дало Ромкому возможность пописать на каждое дерево, мимо которого мы проходили. А мне — не сломать ногти, вцепившись в ручку автомобильной дверцы, пока Хейзел преодолевала расстояние в полмили на подержанном Шевроле Субурбан, который купил ей Кэм. Её навыки вождения улучшались. Медленно. Огромные размеры внедорожника обеспечивали ей безопасность за рулём, чего нельзя сказать о городских бордюрах и соседских мусорных баках.

На безоблачном голубом небе сияло яркое солнце, и последние остатки снега, выпавшего на Лейк-драйв, сверкали на солнце. Зелёные ростки нарциссов и крокусов подняли свои головки, обещая в скором времени красоту и тепло. Новые начинания. Старт с чистого листа.

Ага. Все радовались началу новой главы. Моя история была чуть менее триумфальной, чем у всех остальных. Потеря квартиры стала последней метафорической каплей лимонного сока, брызнувшего в глаз в конце нисходящей спирали неудач.

— Итак, угадай, кто этим утром сидел на столе и ел кошачий корм, когда мы с Кэмом встали? — сказала Хейзел, поправляя поводок, который она пристегнула к поясу, потому что она была из тех, у кого собачьи поводки пристёгиваются к поясу.

— Я предположу, что Деволт, — Деволт был пухлым рыжим котом Хейзел, который составлял ей компанию на столе, пока она писала. И под «составлял ей компанию» я подразумеваю, что он разваливался своей толстой тушкой на клавиатуре, вводя бессмысленные символы в её рукопись.

(Напоминаем, что кот Деволт назван в честь любимой марки электроинструментов Кэма, — прим)

— Деволт и Берта, — объявила она, когда Ромком посеменил в лес в поисках идеальной палки, которую можно было бы взять с собой в город.

Хейзел в момент паники купила свой розовый дом-чудовище на сомнительном онлайн-аукционе, но обнаружила, что он находится в плачевном состоянии... и в нём обитает здоровенная, вроде-как-одомашненная енотиха. Мне нравилось представлять себе Берту как сочетание Лиама Нисона и Гудини наоборот. Она обладала особым набором навыков, которые позволяли ей возвращаться в дом, независимо от того, сколько мер по защите от енотов принимал Кэм.

— Это снова заставит Кэма нырнуть в кроличью нору, не так ли? — поддразнила я.

— Я полагаю, ты имеешь в виду енотовую нору. И он уже разговаривал по телефону со своими братьями, обсуждая тактики наблюдения.

— Звучит как вдохновение на вторую книгу.

— Уф. Посмотрим. Писать трудно, но я очень не хочу устраиваться на настоящую работу.

— Ты написала целую книгу, вдохновляясь вами с Кэмом. Может, тебе просто нужно найти новую пару, которая будет вдохновлять тебя? — предположила я.

— Это неплохая идея. Неудивительно, что я держу тебя под рукой.

Ромком выскочил из леса, зажав в зубах ветку дерева среднего размера. Он с гордостью треснул меня ею по голени.

— О-о-о! Милашка! Какая хорошая работа, — проворковала Хейзел.

— Ой. Да, очень спортивно с твоей стороны. Это совсем не помешает нашей прогулке, — сказала я, неохотно потрепав его по голове. Он радостно завилял всем телом, не выронив палку.

Мы продолжили путь в направлении города. Когда мы были уже близко, Хейзел указала на неприметный почтовый ящик с деревянной табличкой, на которой было написано «Бишоп».

— Леви добивается прогресса в своей рукописи. Он относится к этому довольно серьёзно. Он дал мне прочитать всего несколько глав, но они хороши. Если тебе интересно, я могла бы достать тебе копию, как только будет готов первый черновик.

— Если я не возьму Эрла Уиггенса измором к тому времени, как Леви будет готов, я посмотрю, — пообещала я.

Хейзел сморщила нос.

— Серьёзно, зачем тебе этот старомодный, «в моё время мужчины были мужчинами, а женщины готовили ужин» старикан?

— Этот старикан — автор бестселлеров, и последние пятнадцать книг все попадали в топ Нью-Йорк Таймс, — заметила я. — Кроме того, как только мы запустим твою книгу на первые строчки рейтингов, и я переманю ещё одного автора бестселлеров от моей старой фирмы, я официально стану победителем в этой жизни.

— Зои Жаждущая Мести — одна из моих любимых Зои. Но ты же знаешь, что бы я сказала, если бы ты была моей героиней.

— Я ничья не героиня, — настаивала я.

Хейзел прижала руку к сердцу.

— Я была бы великолепной и талантливой лучшей подругой, которая указала бы великолепной и талантливой героине, что месть — не самое вознаграждающее занятие в жизни.

— Да неужели? А что тогда?

— Любовь, — драматично произнесла она.

— Что ж, тогда хорошо, что это реальная жизнь, а не одна из твоих книг, и мне не нужно тебя слушать.

И тут на нас упала тень. Выпученные глаза Ромкома выпучились ещё сильнее, и он бросил палку, чтобы яростно залаять на то, что маячило над нами.

— Проклятье, Гусь, — сказала Хейзел, сердито глядя на белоголового орлана, который опустился на голую ветку дерева у нас над головами. Я всё ещё не могла привыкнуть к тому, что в этом городе есть свой белоголовый орлан. В Нью-Йорке водились только голуби. Эта птица огромная и, может быть, даже немного величественная. Но в то же время она представляла собой абсолютный кошмар с крылышками. Если у кого-то и может быть враг среди животных, то для меня это Гусь. По прибытии в Стори-Лейк он поприветствовал нас, ударив Хейзел по голове и бросив мне на колени гигантскую дохлую рыбу. Я до сих пор была эмоционально травмирована.

— Не сри на нас, — приказала я своим самым властным голосом.

— Не ешь мою собаку, — сказала Хейзел.

— Да, и этого тоже не делай, — быстро добавила я.

— У него что-то в когтях? — спросила Хейзел, склонив голову набок.

Ромком на мгновение прекратил лаять и повторил её манеру наклонять голову.

Я прищурилась. Возле бугристой серой коры дуба определённо что-то двигалось. Что-то длинное и тонкое.

Клянусь Богом, птица смотрела мне прямо в глаза, расправляя свои массивные крылья.

— Это что...? — голос Хейзел в ужасе оборвался.

— Не делай этого, Гусь, — предупредила я хриплым шёпотом.

Но было уже слишком поздно. Птица разжала когти и швырнула свою добычу прямо на меня.

Змея — настоящая, чёрт возьми, живая змея — ударила меня в лоб и соскользнула с плеча.

— Какого. Хееееееееееера? Ты пернатое мудло! — заорала я. Сработал инстинкт самосохранения, и я побежала по дороге, энергично отряхивая волосы и плечи. — Сними это! Сними это!

Я в панике описывала зигзаги по асфальту, пытаясь увеличить расстояние между собой, этим чёртовым орланом и его чёртовой змеёй. Но страх и адреналин сузили поле моего зрения. К тому времени, как Хейзел выкрикнула моё имя, я уже была ослеплена блеском солнечного света на стекле и металле.

Гейдж

Это был один из тех весенних дней, ради которых стоило терпеть долгую серую пенсильванскую зиму.

Окна моего грузовика были опущены, кофе был горячим, и апрельское солнце сверкало сквозь всё ещё похожие на скелеты деревья, пока я ехал на север по Лейк-драйв. Впервые за долгое время я чувствовал, что вернулся на правильный путь, и цели, от которых мне пришлось отказаться несколько лет назад, вдруг снова казались достижимыми. И я был готов взяться за дело.

— Увидимся в моём офисе в три, миссис Бэбкок, — пообещал я своей клиентке через динамик грузовика.

У меня был самый разгар моего любимого рабочего дня: занятого. Всё утро, проведённое с братьями за строительной работой, перетекало во вторую половину дня, заполненную встречами в моей юридической конторе.

— Я привезу свои знаменитые банановые кексы и внучку. Незамужнюю гетеросексуалку, а не женатую лесбиянку, — уточнила она.

С тех пор, как население Стори-Лейка старше шестидесяти пяти лет увеличилось в связи с открытием нового дома престарелых, у меня возникла череда клиентов, которые пытались свести меня со своими одинокими родственниками. Не имело значения, размахивал ли я молотком или составлял завещания. Для толпы пенсионеров я как холостяк, видимо, был востребованным товаром.

Я не возражал против этого, учитывая, что приложения для знакомств, которые я недавно установил, не давали того, что я искал. Неужели так сложно встретить человека, готового к серьёзным отношениям? Мой брат Кэм — один из самых сварливых людей во вселенной — умудрился сделать это, просто разъезжая по городу. Большую часть времени я был на сто процентов очаровательнее и в более хорошем настроении. Для меня это должно быть ещё проще.

— Жду с нетерпением, — сказал я, прежде чем сбросить звонок и взглянуть на свою пассажирку.

Она высунула голову из окна и была занята тем, что красила бок автомобиля непрерывным потоком слюней.

Нана — сокращённое от «Банановая лавка» (благодаря тому, что мои племянница и племянники недавно запоем смотрели «Замедленное развитие») — была привередливым, но тупеньким золотистым ретривером, которого моя мама спасла из коммерческого питомника. Несколько месяцев назад, когда мама передала мне новую четвероногую соседку по комнате, она преподнесла Нану как «питомца на передержку». Но никто не удосужился забрать её, и мы с Наной привязались друг к другу.

Так что теперь у меня есть собака.

— Текстовое сообщение от Кэмми, — ровным тоном объявил голосовой помощник в моём грузовике. — «Привет, тупица. Можешь не приходить, если забыл монтажную пену». Вы хотели бы ответить?

— Да. «Я собираюсь лить монтажной пеной твоё лицо, мудак», — сказал я.

— Сообщение от Ливви, — объявил грузовик. — «Принеси мне сэндвич, Джиджи. Я съём его, пока ты будешь задыхаться, мудорожа».

Мои братья были придурками. Милыми, иногда даже забавными придурками. Я часто задавался вопросом, как наши родители не убили нас, когда мы были подростками.

Нана одарила меня таким радостным взглядом, словно это был лучший день в её жизни. Я потрепал её золотисто-рыжие уши и снова переключил внимание на дорогу, где моё внимание привлекла ещё одна золотисто-рыжая вспышка на дороге.

— Чёрт!

Я резко крутанул руль вправо, одной рукой прижимая Нану к сиденью. Грузовик резко затормозил на полпути к кювету за долю секунды до того, как я скорее услышал, чем почувствовал слабый удар.

Я отстегнул ремень безопасности и выскочил из-за руля. Моё сердце остановилось, когда я увидел её.

— Зои!

Позади меня в грузовике заскулила Нана.

Женщина, о которой я последние несколько месяцев пытался забыть, лежала на дороге, врезавшись в моё крыло и отскочив от него. Её кудри разметались вокруг её головы огненным нимбом, а зелёные глаза цвета мха были плотно закрыты.

Христос. Я оторвал взгляд от дороги всего на долю секунды. Она появилась из ниоткуда и теперь не двигалась с места. Я опустился на колени рядом с ней и схватил её за запястье, чтобы проверить пульс.

— Зои! — снова гаркнул я, и всё моё тело заледенело от страха.

Её грудь приподнялась, когда она втянула воздух и застонала. Моё сердце снова забилось.

Она издала стон.

— Я врезалась в твой дурацкий грузовик своим телом.

«Бл*дский ад».

— Да, ты так и сделала, — мрачно сказал я, проводя руками по её конечностям, проверяя, нет ли повреждений. — Какого чёрта, Зои? Ты могла погибнуть. Что, чёрт возьми, ты делала, выбегая на середину чёртовой дороги?

Именно поэтому я отговаривал себя от любого влечения к ней с тех пор, как она приехала в город. Эта женщина была стихийным бедствием, которое ни к чему не относилось серьёзно. Она была импульсивной и беспечной, слишком занята весёлым времяпровождением, чтобы беспокоиться о таких вещах, как безопасность и ответственность.

— Да. Кричать на меня — это именно то, что мне сейчас нужно, — проворчала она.

Моё сердце до сих пор пыталось выскочить из груди, в то время как в голове проносились мысли о том, как всё это могло обернуться катастрофой. А Зои отпускала шуточки.

— Заткнись и скажи мне, можешь ли ты двигаться, — приказал я.

У неё была царапина на предплечье и пятна грязи по всему телу, но больше ничего, казалось, не кровоточило и не выглядело сломанным.

Она приоткрыла глаза. Они сверкнули зелёным огнём. Как бы я ни старался не замечать их, у неё были самые красивые глаза, которые я когда-либо видел.

— Может, выберешь что-то одно, умник? Или заткнуться, или сказать, могу ли я двигаться?

Я склонился над ней и взял её за подбородок, чтобы проверить зрачки. Паника отступила ещё на несколько градусов, но адреналин остался.

— Твой рот, похоже, работает.

— Если бы у меня сейчас не перехватило дыхание, я бы показала тебе, насколько хорошо он работает... и не в сексуальном смысле, — быстро поправилась она.

— Какой я везунчик.

Мой грузовик издал долгий, агрессивный гудок, напугав нас обоих.

Я обернулся и увидел, что Нана сидит за рулём, положив передние лапы на руль. Этому трюку она научилась на парковке у «Вавы». Каждый раз, когда ей казалось, что я слишком надолго задержался внутри, она сигналила как последняя сволочь. Кэм находил это забавным. Я был на 90 процентов уверен, что именно он научил её этому трюку.

Собака снова нажала на клаксон, высунув язык от радости.

— Нана! Иди сюда, — приказал я.

Она выпрыгнула из грузовика, волоча за собой поводок, и нервно пихнула меня в спину. Я обнял собаку за шею, чтобы удержать её подальше от всё ещё лежащей Зои.

— Боже мой, Зои! Ты в порядке? — Хейзел подбежала, запыхавшись и волоча за собой лохматого, перевозбуждённого Ромкома. Маленький пёсик решил усугубить происходящее и уронил палку, которую держал во рту, на лоб Зои.

Зои стряхнула с себя палку и села.

— Ой! Надеюсь, это не очередная змея.

— Змея? Ты ударилась головой, когда кидалась на мой грузовик? — спросил я, одной рукой сжимая её плечо, а другой пытаясь успокоить всё более взбудораженную Нану. Люди на уровне её глаз обычно означали только одно: пора поиграть.

— Змея ударила меня по голове. Знаешь, такая скользкая, шипящая, похожая на рептилию тварь? И я не кидалась на твой грузовик. Мои сиськи врезались в него. Кстати, почему ты так разозлился? Все всегда говорили, что ты хороший брат, но последние полгода ты был исключительно рычащим, — сказала Зои.

— По-моему, я уже указывал на тот факт, что ты могла погибнуть, дурачась на дороге. Тебе нужно быть осторожной, бл*дь, — в моих словах прозвучала нотка гнева, которую я не мог полностью контролировать. Моя семья слишком хорошо знала, к чему может привести неосторожность за рулём. Как быстро все может измениться.

— Теперь ты кричишь? Великолепная забота о пациенте, доктор Мудак.

— Скорее уж, Адвокат-Мудак, — ехидно поправил я. Было что-то в этой женщине, что выводило меня из себя снова и снова, пока я не переставал понимать, что к чему, и именно поэтому я избегал её, как ребёнка, у которого есть вши.

— Она не дурачилась, Гейдж, — преданно настаивала Хейзел. — Гусь уронил ей на спину живую змею, и она запаниковала.

— Я не паниковала, — настаивала Зои, убирая волосы с лица, что ухудшало общую эстетику, но не портило общей потрясающей красоты.

Мне было неприятно это признавать, но эта ходячая катастрофа была горячей катастрофой.

— Я бегала и размахивала руками в совершенно контролируемой и уместной манере, — продолжила Зои.

— Как грёбаный торнадо, — добавила я.

— Почему ты всегда со мной споришь? — спросила она.

— Он юрист. Он не может не быть любителем поспорить, — сказала Хейзел.

— Я не люблю спорить, — возразил я.

Хейзел и Зои одарили меня одинаковыми взглядами, говорившими: «ты бедный, глупенький мужчинка».

Я начал мысленно считать от десяти до нуля. Я был уже на полпути, когда заметил небольшую царапину на подбородке Зои и только протянул руку, чтобы осмотреть её, как Нана выскользнула из моих объятий и радостно опрокинула Зои обратно на землю. Чёртова собака завершила свою атаку, проведя длинным розовым языком по морде.

— Ууууууф! — взвизгнула Зои, отбиваясь от агрессивной ласки Наны, и села обратно. — Серьёзно? Животные такие придурки.

Тяжело вздохнув, я оторвал от неё собаку и кинул поводок в сторону Хейзел, прежде чем снова потянуться к Зои.

— Дай мне свои руки.

— Зачем? Чтобы ты мог накричать на них отдельно от остального моего тела? — поинтересовалась Зои.

Этот острый язычок был ещё одной главной причиной, по которой я не был заинтересован в изучении потенциального физического влечения к ней. Мне нужна разумная, ответственная партнёрша, а не женщина, которая сводила меня с ума через тридцать секунд после начала каждого разговора.

Раздражаясь, я подхватил её под мышки и рывком поставил на ноги. Она была невысокой и с пышными формами. Всё в ней, от дикого зелёного цвета глаз до буйных рыжих кудрей, казалось, было создано специально для того, чтобы привлечь моё внимание. Как какое-то личное чистилище. Я придержал её за предплечья, чтобы она не грохнулась, и списал электрическое напряжение, пробежавшее по мне, на остатки адреналина и постоянное раздражение, которое она во мне вызывала.

— Ты в порядке? — спросил я.

Оказывается, это был глупый вопрос.

— Нет, я не в порядке! На меня напал белоголовый орлан со змеёй. Потом меня сбил грузовик, и меня ударили палкой, а потом собака повалила меня на землю. И ты! — Зои указала на Хейзел. — Ты хочешь, чтобы я переехала сюда насовсем? Тут птицы бросаются змеями!

— Звучит как новый городской слоган, — рядом с нашим придорожным аттракционом остановился хэтчбек. — Всё в порядке? — спросил Гарланд Расселл через открытое пассажирское окно. Он выглядел скорее обрадованным, чем обеспокоенным. Это могло быть связано с тем фактом, что псевдо-журналист, который сообщал городские сплетни в приложении соседей-проныр, записывал нас на свой телефон.

— Гусь сбросил змею на голову Зои, и она врезалась в грузовик Гейджа, и теперь все злятся, — подытожила Хейзел.

Гарланд усмехнулся.

— Классический Гусь. Классическая Зои.

Женщина, о которой шла речь, вырвалась из моих объятий и всплеснула руками.

— Я бы хотела жить где-нибудь, где нет классической Зои.

— Может, тебе стоит переехать, — предложил я.

— С этим мы согласны, — объявила Зои.

— Хотите, я позвоню шефу Бишопу? — с надеждой предложил Гарланд.

— Нет, — сказали мы все трое в унисон.

В прошлом году мой брат Леви против его воли был избран шефом полиции — с помощью меня и остальных наших братьев и сестры. Этот факт до сих пор забавлял всю семью. Леви неохотно выполнял свои обязанности, но я знал, что это всего лишь вопрос времени, когда он воспользуется ими, чтобы отомстить каждому из нас по заслугам. Прошлым летом ему уже удалось арестовать Кэма. И я не собирался давать ему возможность нацелиться на меня.

— Тогда ладно. Я просто опубликую свою историю и отправлюсь в путь, — с ненужной торжественностью Гарланд нажал кнопку на экране своего телефона и уехал.

Я снова переключил своё внимание на Зои.

— Ты уверена, что не пострадала? — спросил я, на этот раз ухитрившись не откусить ей голову. Едва-едва.

— Пострадала только моя грудь, мой копчик, моя гордость и моё эмоциональное благополучие, — проворчала она, счищая грязные отпечатки лап с лацканов своего шерстяного пальто. Она всегда была одета в два раза лучше, чем все остальные вокруг неё. Сегодня на ней был блейзер и приталенный топ с таким вырезом, который мог бы заставить мужчину не спать всю ночь. На ней были сшитые на заказ шорты, порванные чёрные колготки и замшевые сапоги до колен, покрывшиеся коркой грязи.

— Сообщение от Кэмми, — объявила звуковая система моего грузовика всем, кто находился в пределах слышимости. — «Почему Гарланд только что сообщил, что ты посреди дороги приставал к лучшей подруге моей жены? И где, бл*дь, моя бл*дская монтажная пена?» Вы хотели бы ответить?

— О-о-о! Он назвал тебя своей женой, — пропела Зои, обращаясь к Хейзел.

Женщина вела себя так, словно чуть не оказаться под колесами машины было для неё обычным делом. Ещё одна причина держаться от неё подальше.

— Сообщение от Ливви. «Что ещё важнее, где мой бл*дский сэндвич?» Вы хотели бы ответить?

— Да. «Я занят. Идите нах*й оба».

— И это просто восхитительный фрагмент жизни семьи, частью которой я стану, выходя замуж, — весело сказала Хейзел, жонглируя обеими собаками и их поводками. — Ты сможешь дойти до книжного магазина, Зо? Или ты хочешь вернуться в гостиницу и притвориться, что этого дня никогда не было?

— Книжный магазин, — сказала Зои с горькой решимостью, отряхивая сухие листья и грязь, прилипшие к её колготкам.

— Я отвезу вас, — сказал я. Больше всего на свете мне хотелось бы оставить её посреди дороги, но, зная Зои, она найдёт способ попасть под упавшее дерево или стать причиной аварии из нескольких автомобилей на самой тихой дороге в округе.

— Знаете, так мы с Кэмом и познакомились. Гусь свёл нас вместе, — напомнила нам Хейзел. Мой брат стал свидетелем того, как орлан спикировал на Хейзел и Зои в кабриолете, в результате чего они произвели незабываемое первое впечатление, врезавшись в приветственный знак на въезде в Стори-Лейк. — И вот мы здесь, с ещё одной катастрофой, связанной с орланом, и ещё один брат Бишоп спешит на помощь. Похоже, мы начинаем новую традицию.

— Нет. Традиция — это каждый День Благодарения готовить один и тот же пирог, а не белоголовый орлан, пытающийся совершить убийство, — заметила Зои.

Хейзел тряхнула волосами и открыла заднюю дверцу грузовика, чтобы впустить туда собак.

— Я писательница. Ты должна позволить мне выдумывать вымышленные закономерности в реальной жизни.

Зои открыла рот, чтобы возразить, но я уже исчерпал свой лимит терпения.

— Просто садись в чёртов грузовик, — пробормотал я, распахивая перед ней пассажирскую дверцу.

Зои метнула в меня убийственный взгляд.

— Не жди благодарности за то, что ты такая дерьмовафля.

Я выдохнул сквозь зубы и снова начал считать в обратном порядке. Я хороший парень, чёрт возьми. Ей просто удавалось сводить меня с ума каждый раз, когда мы оказывались в непосредственной близости.

— Послушай. Ты напугала меня до чёртиков. Я подумал, что ты пострадала или что похуже, — я протянул руку и вытащил прутик из её кудрей.

Зои выдохнула.

— Всё в порядке.

— Но тебе следовало бы знать, что лучше не делать таких глупостей...

Её брови вызывающе изогнулись.

— Глупостей? И это говорит парень, который свалился с крыши в момент нашей первой встречи.

— Это был дом-ранчо. И моё падение смягчил куст, а не полутонный пикап, — заметил я, словно оправдываясь. Не глупость сбросила меня с крыши. Это было нечто гораздо худшее.

— У меня есть идея, Гейдж. Давай поиграем в игру, в которой ты не произносишь ни слова, пока везёшь нас в книжный магазин, а я вознаграждаю тебя тем, что не прячу замороженные креветки под ковриками, чтобы ты потом ходил и искал их.

У меня не осталось ни малейшего сомнения в том, что Зои Муди, импульсивная, огненно-рыжая бестия, готова сделать именно это.

— Только потому, что у тебя был один неудачный инцидент с белоголовым орланом...

Зои резко обернулась и посмотрела на Хейзел, сидевшую на заднем сиденье.

— Два неудачных инцидента. Ты забываешь о дохлой рыбе. И не заставляй меня заводить разговор о енотихе-взломщице или свинье на свободном выгуле.

— Я же говорила, что Рагу Рамп за тобой не гонялся. Ему просто нужны были остатки твоей еды из «Рыбьего Крючка», — объяснила Хейзел. — Кроме того, посмотри, каких успехов ты добиваешься в этой шоковой терапии. Несколько месяцев назад удар змеёй по голове привёл бы тебя в кому. Признай это. Стори-Лейк пошёл тебе на пользу.

— Ай да я, — сухо протянула Зои.

— Гейдж, ты не знаешь, где в городе можно снять жильё? Зои нужно жильё, — сказала Хейзел, меняя тему.

Я открыл рот.

Зои подняла палец.

— Не-а. Одно слово, и я куплю целый поднос креветок.

Моё сердцебиение наконец-то пришло в норму, но мозг до сих пор перебирал все возможные варианты развития событий. Каждое ужасное «что, если» заставляло меня крепче сжимать руль. Помимо вполне оправданного гнева на то, что она такая безответственная, во мне кипело несколько неясных «что, если бы». Что, если бы я её не увидел? Что, если бы я вовремя не остановился?

Одно ясно. Нам с Зои сегодня очень повезло, и только одному из нас было не всё равно.

В пределах видимости показались озеро и город, и я позволил знакомому виду успокоить себя. Всё было красиво как на открытке, с аккуратными витринами магазинов, выходящими на сверкающую воду. Мы проехали мимо новой кофейни и соседнего магазина растений, которые обосновались на Лейк-драйв. Ходили слухи, что на городской площади откроется сырная лавка. Ещё один признак роста Стори-Лейка. Рост, преимущества которого пожинала строительная фирма «Братья Бишопы». Семейный бизнес менее чем за год перешёл от грани банкротства к полностью забитому графику. Моя юридическая практика тоже выиграла от этого бума.

Я выполнил U-образный разворот и припарковался перед «Историями Стори-Лейка», обшитым белой вагонкой угловым магазином с эклектичной витриной, в которой были выставлены старые и новые книги.

— Поездка окончена. Будь поосторожнее, бл*дь, — сказал я, будучи вполне уверенным, что вышеупомянутые морепродукты мне не угрожают.

Зои закатила глаза.

— Господи. Успокойся, Гейдж. Никто не умер.

Но на другой дороге, в другой день, кто-то умер.

Хейзел, сидевшая на заднем сиденье между собаками, издала сдавленный звук. В кабине воцарилась гнетущая тишина. Даже собаки, казалось, почувствовали дискомфорт.

Нана заскулила, а Зои стукнулась головой о спинку сиденья.

— Чёрт. Хейз, ты можешь оставить нас на минутку?

— Да. Абсолютно. Я просто возьму свою собаку и... упс. Поправочка: обеих собак, поскольку Нана уже на тротуаре. Я оставлю вас наедине с вашей... неловкостью, — сказала она, выбираясь с заднего сиденья.

Зои подождала, пока Хейзел закроет дверцу, и закрыла лицо руками.

— Прости, пожалуйста. Это было действительно глупо с моей стороны. У меня был плохой день, и я не фильтровала свои выражения.

Я покачал головой.

— Всё в порядке. Ты напугала меня до смерти, и я выместил это на тебе. Это было несправедливо.

«Хотя, чёрт возьми, ей следовало бы быть более осторожной», — мысленно добавил я.

— Но серьёзно. Я не пыталась бросить тебе в лицо несчастный случай с Лаурой. Иногда слова сами слетают с моих губ, и кажется, что я их не контролирую.

— Я заметил, — сухо сказал я. — Может быть, я немного сожалею о том, что был мудаком, и мне жаль, что Гусь тоже был таким. Веришь или нет, но если он делил с тобой свой обед, значит, ты ему нравишься.

— Супер. Я прошла путь от мальчишек, дёргавших меня за косички на детской площадке, до хулиганского романа с белоголовым орланом. Это вполне соответствует тому, как развивались события. В любом случае, спасибо за быструю реакцию и поездку, — она потянулась к дверной ручке.

— Мне нужно забрать свою собаку, — сказал я, кивая в сторону магазина.

Мы оба вышли из грузовика и неловко остановились на тротуаре. В Зои Муди было что-то, что беспокоило меня. Даже несколько вещей. Я изучал это с первой секунды, как встретил её. Одно я мог сказать наверняка: рядом с ней мне нужно быть настороже.

Я засунул руки в карманы.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Я в норме. Мои сиськи ощущаются так, словно прошли двойную мега-маммографию, и моей заднице бывало и лучше. Но в остальном я, кажется, цела.

— Почему ты ищешь жильё? — спросил я, меняя тему разговора на более безопасную, чем соблазнительные формы Зои.

Она вздохнула.

— Долгая история, связанная с тем, что я потеряла свою квартиру в Нью-Йорке. А это значит, что мне нужно вывезти свои вещи, а значит, мне понадобится место побольше гостиничного номера, чтобы всё это хранить. К тому же, если я официально собираюсь остаться здесь на неопределённый срок, мне нужно найти более экономичное жильё.

Она вздрогнула на фразе «на неопределённый срок».

Я хмыкнул и постарался не обращать внимания на то, как солнце освещает её волосы, отчего локоны кажутся огненными. Я проводил много времени рядом с Зои, стараясь ничего не замечать.

— Знаешь, есть вещи и похуже, чем остаться здесь, — я указал на сверкающие воды озера на другой стороне улицы.

— Именно такие вещи сказал бы тот, кто никогда не жил в Нью-Йорке. Ты говоришь как один из героев книг Хейзел, пытающийся соблазнить героиню поддаться очарованию жизни в маленьком городке.

— Всегда считал, что я подхожу для роли главного героя.

Она театрально изобразила рвотные позывы.

Я указал на дверь книжного магазина.

— После тебя.

Зои

— Жертвы белоголовых орланов проходят наперёд джентльменов. Я настаиваю, — сказал Гейдж, придерживая дверь.

Я закатила глаза.

Я уже давно подозревала, что не нравлюсь этому мужчине. Обычно у меня было шестое чувство, когда дело касалось понимания людей. Гейдж Бишоп был самым любезным парнем в комнате, по отношению ко всем... кроме меня. Как будто во мне есть что-то, что он находил отталкивающим, но был слишком вежлив, чтобы сказать об этом вслух. Мне это казалось пустой тратой времени и энергии. Парень, очевидно, всё ещё злился на меня за мой безответственный, вызванный змеёй бросок на сорок метров на дорогу и случайное оскорбление его семьи, но при этом он всё ещё был подчёркнуто вежлив.

Это раздражало. Почему люди просто не могут быть честными?

Он наверняка и в постели был таким же вежливым джентльменом, решила я. «Извините, мэм. Вы не возражаете, если я несколько раз введу в вас свой член?»

Хмм. Интересно. Воображаемый Гейдж был на удивление хорошо экипирован.

— Что? — спросил Гейдж.

Я моргнула, возвращаясь к реальности, и обнаружила, что он внимательно наблюдает за мной, всё ещё придерживая дверь.

— Что-что? — спросила я с притворной невинностью и предательски горячими щеками.

Дерзкие глаза Бишопа сузились.

— У тебя такой вид, будто ты что-то задумала.

— Ты недостаточно хорошо меня знаешь, чтобы понять, когда я что-то задумала, — я протиснулась мимо него в магазин и сделала глубокий вдох.

Ах, запах книг. Это запах возможностей.

Тысячи книг на полках, написанные людьми, которые совершили трудные поступки, прожили интересную жизнь и сумели написать об этом целые романы. Книжные магазины всегда давали мне надежду, что в них есть ответы, которые я искала, чтобы наконец-то привести свою жизнь в порядок.

— С дороги, — пожилой белый мужчина со сморщенным как чернослив лицом и в очках с такими толстыми стеклами, что они походили на линзы микроскопа, промчался мимо меня на мотороллере с нарисованными аэрографом языками пламени.

Неизменно джентльмен против его воли, Гейдж отвёл меня от греха подальше, прижав мою спину к своему телу

Проклятье. Это было очень славное тело. Твёрдое, мускулистое, тёплое. А фланелевая рубашка создавала впечатление работяги из любовного романа. Моё тело по-дурацки радовалось физическому контакту.

Моя сексуальная засуха определённо выходила из-под контроля, если простое прикосновение к мужскому телу могло заставить меня задуматься о том, чтобы раздеться.

— Тебе нужен ангел-хранитель, — пожаловался Гейдж, отпуская меня.

— Вот этот случай не был моей виной, — настаивала я.

— Смотри, куда едешь, Джордж, иначе нас отсюда вышвырнут, — предупредила компаньонка скутериста, высокая, стройная чернокожая женщина с упругими серебристыми кудрями. Она использовала свои ходунки как сиденье, установив их перед вращающимся стеллажом с научно-фантастическими романами.

— Я не виноват, что здесь проходы теснее задницы, — прокричал в ответ агрессивный водитель Джордж из отдела исторических вестернов.

Из чувства самосохранения я отступила на шаг от Гейджа. Мне нужно было избавиться от одностороннего сексуального напряжения, пока я не сделала или не сказала что-то, о чём потом пожалею.

Я оглянулась на него и чуть не споткнулась о собственные ноги, когда поняла, что его взгляд прикован к моей заднице. Может быть, в конце концов, он не так уж меня и ненавидит.

Я самодовольно прочистила горло, и его глаза снова встретились с моими.

— У тебя там... э-э... немного грязно, — он указал на мой зад.

Проклятье. Ну естественно.

— Спасибо, — пробормотала я и нырнула в туалет.

Когда я вернулась — пятна грязи по большей части сменились пятнами от воды — Хейзел и Шеви, владелец магазина, уже раскладывали заказанные книги в мягкой обложке на специально отведённом столике для раздачи автографов. Обе собаки с вожделением смотрели на банку с лакомствами на кассе, в которую Гейдж запустил руку.

— Всем сидеть, — скомандовал Гейдж. Собаки дружно шлёпнулись задницами на пол, виляя хвостами.

Я притворилась, что с головой ушла в изучение последней страницы новой биографии знаменитости, чтобы иметь возможность рассмотреть его поверх обложки.

Он был чисто выбритым, добродушным братом, который открыто дружил со всеми, кроме меня. Его волосы тёплого каштанового оттенка завивались на кончиках, придавая ему вечно взъерошенный вид. Он выглядел как парень, который помог бы пожилой даме загрузить покупки в её машину. Можно ли назвать это мальчишеским обаянием, если оно исходит от точёного мужского лица? Мне нужно спросить Хейзел, эксперта в этом вопросе.

Не то чтобы это имело значение, конечно. Суть в том, что Гейдж Бишоп настолько не в моём вкусе, что я скорее стала бы встречаться со своим троюродным братом, чем с ним.

Он присел на корточки, держа по лакомству в каждой руке и непроизвольно привлекая моё внимание к его мускулистым бёдрам, обтянутым джинсами. Я вздохнула и стиснула зубы. Итак, сексуальная засуха официально стала проблемой. «Поимей их и брось» — таков был мой девиз. Но этот городок слишком мал для такого поведения. Все узнали бы о моём свидании ещё до того, как я расстегнула бы лифчик. И я бы ни за что не стала заманивать на свидание на одну ночь будущего деверя Хейзел, которому я даже не нравлюсь.

Хотя я вполне могла бы.

Если бы захотела.

Но я совершенно точно не хотела.

— У тебя такой вид, будто ты хочешь его съесть.

Вздрогнув, я с глухим стуком уронила книгу в твёрдом переплёте на стол. Корзинка в передней части ходунков женщины была заполнена книгами.

— Кто? Я? Что? Его? Нет. Нетушки, — я яростно замотала головой, пока у меня не закружилась голова.

Она ухмыльнулась.

— Очень убедительно.

— Он совсем не в моём вкусе.

Она посмотрела на меня так, словно я только что предложила ей сделать нелицензионную колоноскопию.

— Да кому какое дело? Жизнь коротка. Закажи десерт. Трахнись с горячим парнем.

— Спасибо тебе за совет о моей интимной жизни, совершенно незнакомый человек.

— Опал, — представилась она. — А ты зря тратишь время, беспокоясь о типажах и прочей ерунде. У тебя всего одна жизнь. Некоторые из нас могли бы и повеселиться, проживая её.

Она зашагала прочь со своими ходунками, оставив меня смотреть ей вслед. Люди здесь определённо были пронырливыми и не скупились на советы.

— Опал, когда ты собираешься уговорить Джорджа пойти на мои занятия? — позвала Хейзел, указывая на мужчину на скутере. Конечно, она знала имена обоих. Теперь она официально сделалась жительницей Стори-Лейка, и знать своих соседей, вероятно, требовалось каким-то малоизвестным городским постановлением.

Опал закатила глаза.

— Поверь мне, Хейзел. Ты не хочешь, чтобы этот нарушитель спокойствия был в твоём классе.

— Я появлюсь, когда мне будет нечем заняться, а у меня всегда найдётся занятие поинтереснее, — рявкнул в ответ Джордж, сделав разворот в тридцать семь приёмов.

(Вообще есть «разворот в три приёма». Если ему понадобилось 37 вместо трёх, делайте выводы сами, — прим)

Хейзел недавно начала преподавать на курсах творческого письма в «Гавани Стори-Лейка», и, похоже, ей это нравилось. Писательница, член городского совета, ныне преподаватель. Она прошла долгий путь от замкнутого человека, который неделями отказывался выходить из своей квартиры.

Я обошла витрину с иллюстрированными детскими книгами и остановилась у стола, заваленного фолиантами по местной истории вперемешку с глянцевыми зелёными растениями.

— Что за зелень, Шеви? — спросила я.

Владелец магазина поднял взгляд от стопки книг Хейзел в мягких обложках, которые он раскладывал. Это был крупный парень, как в рост, так и в ширину, одетый, как всегда, в мешковатые джинсы, кроссовки и футболку с лучшим музыкантом дня. Сегодня это был Майлз Дэвис. В колледже Шеви три сезона играл в футбол, прежде чем травма заставила его сосредоточиться на получении двойного диплома по библиотечному делу и истории музыки.

— Пробую провести акцию взаимного продвижения с «Листовой Зеленью». Я продал им стопку книг по садоводству, чтобы выставить у них, — сказал он.

Меня осенило, и я открыла заметки на своём телефоне. Я пролистала несколько страниц с предыдущими блестящими идеями, списками покупок и философскими размышлениями, о которых забыла, и как раз собиралась сделать пометку, что мне следует отнести несколько книг Хейзел в цветочный магазин, когда почувствовала чьё-то присутствие, нависшее над моим плечом.

— Ты же знаешь, что приложение позволяет тебе делать более одной заметки, не так ли? Необязательно помещать их все в один файл, — заметил Гейдж.

Я прижала телефон к груди.

— У меня есть система, Проныра Пронырович.

Окей. На самом деле у меня не было системы. Но у меня было намерение создать и использовать систему. По сути, это одно и то же.

— Не похоже, чтобы это было очень эффективно.

— Разве у тебя нет других дел, которые находятся не здесь? — многозначительно спросила я.

— Ты имеешь в виду, теперь, когда я не занят спасением твоей жизни?

— Я добавляю креветки в свой список покупок, — предупредила я.

— Сделай нам всем одолжение, не выходи на дорогу, — сказал он. — Увидимся, Хейзел.

— Спасибо, что подвёз, Гейдж. Поцелуй Кэма за меня, — крикнула Хейзел.

— Нет уж, я определённо не буду этого делать. Увидимся позже, Шеви. Пошли, Нана. Давай найдём твоих дядюшек, пока они не наделали глупостей.

Нана издала гортанное жалобное ворчание, из-за которого пушистый чёрно-белый кот, которого я раньше не замечала, запрыгнул на стол рядом со мной. Я едва сдержала удивлённый возглас. Что в этом городе с животными? В Нью-Йорке мне приходилось беспокоиться только о стаях голубей, о случайном выгульщике собак с дюжиной крошечных йорков и о крысах в день сбора мусора. А Стори-Лейк — это всё равно что бродить по круглосуточному контактному зоопарку на свободном выгуле.

К тому времени, как Гейдж и его собака вышли из магазина — не то чтобы я смотрела на его лишённую грязи задницу или восхищалась ею — я уже забыла, что хотела записать в заметки. Раздражённо вздохнув, я плюхнулась на вращающийся табурет возле кассы, пока Хейзел и Шеви разбирались с подписанием заказанных книг.

— Эй, как обстоят дела с твоими предварительными заказами на новую книгу, Шев? — спросила я.

— Хорошо обстоят. Самый крупный предварительный заказ, который когда-либо делал этот магазин. На кассе есть листочек с цифрами по состоянию на сегодняшнее утро.

Я перегнулась через стойку и сорвала клейкий листочек с монитора.

— Хм. Неплохо. Но, я думаю, мы сможем дойти до «вау».

Хейзел фыркнула, нацарапывая свое имя на странице.

— А что считается за «вау»? — спросил Шеви, открывая следующую книгу и кладя её перед Хейзел.

— Мне нужны цифры, достойные списка бестселлеров. Цифры, из-за которых остальная издательская индустрия будет нелестно шептаться обо мне за моей спиной, потому что они хотели бы, чтобы Хейзел стала их клиенткой.

— Ты официально нелепа, — заявила Хейзел, потянувшись за следующей книгой.

— Не разговаривай, пока подписываешь. Ты же знаешь, что не можешь работать в многозадачном режиме, — предупредила я.

Джордж врезался на своём скутере в полку в передней части магазина, и несколько книг упали на пол.

— Требуется зачистка в третьем ряду, — рявкнул он, а затем захихикал над собственной шуткой.

Шеви жестом предложил мне заняться открыванием книг для подписи, а сам отправился устранять повреждения.

— Я просто счастлива, что снова могу писать. Можно мы не будем беспокоиться о релизе или цифрах? — спросила Хейзел, отодвигая в сторону стопку подписанных книг в мягкой обложке.

— Подружка. Подруженька, — сказала я, открывая следующую книгу Хейзел на странице для подписания. — Ты сосредоточься на том, чтобы написать самые лучшие слова, а я сделаю всю грязную работу. Так наши отношения складываются лучше всего. Ты витаешь своей хорошенькой головкой в облаках креативности и позволяешь мне заключать сделки с дьяволом, чтобы обеспечить твой успех.

— Ну-ну. В данном случае, Шеви — дьявол? — спросила Хейзел.

Мужчина, о котором шла речь, сделал из пальцев рожки на макушке.

Колокольчик на двери зазвенел, вызвав у Ромкома приступ бешеного лая. Он бросился к вошедшему.

— Ромком! Сидеть! — приказала Хейзел. Но пёсик был слишком взволнован, чтобы слушаться.

Я рванулась к концу поводка. Мы запутались в ножках табурета, и он с грохотом упал на пол, заодно врезавшись в витрину с подержанными книгами про школу Свит-Вэлли.

Мэр-подросток и звезда кросс-кантри Дариус Оглторп ворвался внутрь.

— Именно та женщина, которую я искал, — сказал он, похоже, не удивляясь тому, что обнаружил меня на полу.

— Меня? — спросила я, выплёвывая остатки шерсти Ромкома. Пёс повернулся и осыпал моё лицо обильными, пахучими собачьими поцелуями. — Фуу, — простонала я.

Ромком прижался холодным мокрым носом к моей шее и радостно засопел. Я неловко похлопала его по спине.

— Прошу прощения за моего пса. Он нападает с любовью. И, по крайней мере, на этот раз он не описался от восторга, — весело сказала Хейзел.

Я отодвинула от груди девятикилограммовый ком лижущей шерсти и для верности проверила свою одежду спереди.

— Слава богу, — я опустила пса на землю и погнала его обратно к матери. — Разве ты не должен быть в школе? — спросила я Дариуса.

Он протянул руку и помог мне подняться на ноги. Он был высоким, долговязым подростком с конечностями, как у жеребёнка, что принесло ему большинство школьных рекордов по бегу по пересечённой местности. А ещё он оказался в некотором роде гением.

— У меня сейчас окно между уроками. Директор Спраут разрешает мне использовать это время для дел мэра.

— Что привело тебя в книжный магазин как мэра? — спросила я, стряхивая собачью шерсть с колготок. Мой наряд сегодня держался с плачевным успехом.

Он поправил очки на переносице.

— Прежде всего, я услышал о твоей стычке с Гусём и хотел извиниться от имени всего города. Я надеюсь, ты не думаешь, что по этому досадному инциденту можно судить о всей дикой природе в Стори-Лейке.

— Чёрт бы побрал этого Гарланда и его слишком длинный язык, — пробормотала я. — Я в порядке. Это было ужасно и оставило эмоциональный шрам, но я уверена, что оправлюсь, — я всегда оправлялась. Возвращение к нормальной жизни — это искусство, а я была художником.

Дариус ослепительно улыбнулся мне.

— Замечательно. От имени города, пожалуйста, прими этот десятидолларовый купон с извинениями, который позволяет бесплатно прокатиться в круизе по озеру на понтонной лодке «Тики Баржа».

— Разве эта понтонная лодка не затонула прошлым летом? — жители соседнего города умудрились сорвать летний фестиваль Стори-Лейка и отправили на дно озера понтонную лодку, набитую пожилыми людьми. К счастью для всех участников, глубина озера составляла всего метр с небольшим, и пассажиры с удовольствием искупались, возвращаясь на берег.

— Какая у тебя замечательная память. Да, баржа для вечеринок немного пострадала от воды, но в следующем месяце она будет на плаву и как новенькая. Максимум в июне.

— Я обязательно занесу это в свой календарь, — сказала я, убирая купон в карман. Мои пальцы наткнулись на другой листок бумаги, и я вытащила его. Это был мой пропавший список рождественских покупок. Проклятье! Форма для запекания от «Ле Крезе» идеально подошла бы Хейзел вместо набора для ванны с интенсивным ароматом сосны, который я в итоге импульсивно купила в канун Рождества.

Дариус хлопнул в ладоши.

— Потрясающе. Теперь перейдём к моему следующему пункту повестки дня. Хейзел упомянула, что в рамках твоих обязанностей литературного агента ты также занимаешься рекламной деятельностью в качестве неофициального публициста.

— Вот как?

— Не притворяйся, что не знаешь, что ты ещё и мой публицист, — крикнула Хейзел из-за своего столика. — Это ты организовала всё то книжное турне по Европе.

— То, в котором мы оба подхватили грипп, а карманник украл мой паспорт? — напомнила я ей.

Она указала на меня ручкой.

— Оно самое. Но тебе же удалось заинтересовать шесть иностранных издательств и вернуть нас домой целыми и невредимыми.

— Я хотел бы предложить тебе работу, — объявил Дариус.

Я моргнула.

— А? Кому? Мне?

Он усмехнулся, как будто я только что произнесла финальную реплику баянного анекдота.

— Да, тебе.

Я подумала, не сказался ли на парне стресс от того, что он выступал с выпускной речью, возглавлял команду по бегу по пересечённой местности и управлял городом, который недавно был на грани банкротства из-за канализации.

— Я польщена, но у меня уже есть работа. Литературный агент примадонны, которая поёт своей собаке.

Хейзел пела «Our Song» Тейлор Свифт под восторженные аплодисменты собравшихся.

Я скорее предпочитала «Anti-Hero».

— Конечно, конечно, — примирительно сказал Дариус. — Я имел в виду работу на полставки в городе. Я хотел бы нанять тебя на несколько часов в неделю в качестве городского публициста. У нас начинается туристический сезон, и я хочу показать Доминиону, что мы настроены серьёзно.

Доминион был соседним городом с круглогодичным оживлённым туристическим бизнесом и круглогодичными проблемами с поведением. Их мэр совсем недавно пыталась заставить Стори-Лейк отказаться от устава города, настроив против нас одного из членов нашего городского совета. Эмилия Рамп всё ещё жила в городе и мужественно расплачивалась за свою измену.

Я похлопала его по плечу.

— Ты слишком воспитанный, чтобы сказать, что хочешь надрать задницу Доминиону?

Он поморщился.

— Да. Пожалуйста, не думай обо мне плохо.

— Дариус, друг мой, ты разговариваешь с королевой мщения. Я живу ради хорошей мести.

— Это правда, — крикнула Хейзел. — Она до сих пор ненавидит ту девочку из нашего пятого класса, которая за минуту до окончания пятничных занятий напомнила учителю, что он ещё не дал домашнее задание.

— Чёртова Гвендолин Мерфи, — прошипела я, вспомнив.

— Доминион пытался разрушить наш город. Они пытались превратить нас в шумную, грязную пристройку для весенних каникул. Я хочу, чтобы они заплатили. Я хочу ударить их по больному месту. Я хочу заставить их пожалеть о том дне, когда они попытались связаться со Стори-Лейком! — Дариус погрозил кулаком потолку.

— Мне нравится эта твоя сторона, мальчик-гений. Чем именно я могу помочь?

— Городу нужен кто-то, кто сможет убедить туристов в том, что Стори-Лейк — это то место, где они хотят провести свой летний отпуск. Мы уже наблюдаем прирост благодаря открытию дома престарелых и, конечно же, нашему знаменитому местному автору любовных романов, — продолжил он.

— Это я. Он говорит обо мне, — пропела Хейзел. Ромком гавкнул в знак согласия.

— Но нам нужно больше. Нам нужны целенаправленные усилия, чтобы люди приезжали сюда и охотно тратили свои деньги, желательно круглый год, — продолжил Дариус.

— Я вернусь в Нью-Йорк к осени, — «Господи, пожалуйста», — мысленно добавила я. — Возможно, я готова помочь тебе в весенний и летний туристические сезоны. Но ты должен знать, что я агент, а не публицист.

— Не слушай её, Дариус, — крикнула Хейзел из-за своего столика. — Она много лет занималась моим пиаром. Она идеально подходит для того, что тебе нужно.

Я никогда не была идеальной в том, что нужно кому-либо.

— Отлично, — сказал Дариус. — У меня есть зарплата. Небольшая.

Я скрестила руки на груди.

— Продолжай говорить.

Он оглядел магазин и протянул мне свёрнутую обертку от жевательной резинки, как будто это был любимый рецепт чили, изобретённый его прабабушкой.

Это было меньше, чем я зарабатывала, продавая мягкие крендельки в торговом центре в колледже. Но, учитывая моё нынешнее положение, каждый цент был на счету.

— Я знаю, что это немного, — быстро сказал Дариус. — Но это всё, что может позволить бюджет. Помни, что ты будешь оказывать столь необходимую услугу добрым жителям Стори-Лейка. И ты получишь неограниченный запас уникального городского мерча, подобного этому.

Он с витиеватым жестом достал из рюкзака открытку.

На ней был изображён приветственный знак города, в который врезался автомобиль с откидным верхом. На крыше машины сидел мультяшный гусь с рыбой в клюве. Добро пожаловать в Стори-Лейк.

— Вы увековечили наше прибытие. Это уморительно мило.

— Школьный клуб маркетинга и графического дизайна черпает вдохновение из реальной жизни. Вы с Хейзел — лучшее, что могло случиться в Стори-Лейке с тех пор, как в 2013 году здесь сломался туристический автобус Дэйва Мэтьюза.

— Что именно ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила я.

Дариус сложил ладони вместе.

— Я хочу, чтобы ты поработала с муниципальным советом и местными заведениями, чтобы привлечь сюда больше людей. Чем больше туристов к нам приезжает, тем больше людей влюбляется в наш прекрасный город, тем больше людей переезжает сюда и платит налоги на недвижимость. Мы можем модернизировать очистные сооружения, построить площадки для игры в пиклбол и сделать наш центр города и набережную озера неотразимыми. И тогда наш успех утрёт нос Доминиону!

Мне нравился Стори-Лейк. Я имею в виду, я не хотела жить здесь постоянно, но это милое местечко с характером. Оно напоминало мне саму себя. Что ещё важнее, мне нужны деньги.

— Окей.

— Окей в смысле окей-окей? — спросил Дариус.

Я кивнула.

— Да. Давай сделаем это. Пожмём друг другу руки или подпишем контракт?

— Мы торжественно даём пять, — сказал он, поднимая руку.

— Мы что?

Он ухмыльнулся.

— Я просто шучу. У меня с собой контракт, — он снова полез в рюкзак и вытащил тонкую стопку бумаг.

— Пусть сначала юрист посмотрит на это, — крикнула Хейзел.

— Уверен, Гейдж с удовольствием ответит на любые вопросы, — сказал Дариус, взглянув на свои умные часы. — Мне нужно возвращаться на химию.

— Я провожу тебя, — сказала я, беря его под руку. — Итак, Дариус. Как это будет — прямое перечисление раз в две недели или единовременная выплата?

Гейдж

Въезд в «Гавань Стори-Лейка» представлял собой широкую полосу свежего асфальта между двумя каменными колоннами на северной окраине города. Начался первый этап реконструкции территории бывшей больницы и небольшого жилого комплекса по соседству, в котором когда-то размещались сотрудники, в современный дом престарелых и сообщество пенсионеров.

Строительная компания «Братья Бишопы» теперь приступила ко второму этапу возведения квартала для независимого проживания на двадцати акрах заброшенных сельскохозяйственных угодий. Всего предполагалось построить пятьдесят одноэтажных жилых коттеджей с пристроенными гаражами, входными дверями без ступеней и дверными проёмами достаточно широкими, чтобы через них могли пройти инвалидные коляски. Первая дюжина жильцов коттеджей должна была вступить во владение в мае.

Я помахал рукой бригаде ландшафтных дизайнеров, работавшей над новыми цветочными клумбами вдоль подъездной дорожки, и остановился у обочины перед почти законченным бунгало, обшитым сайдингом тёмного желтовато-зелёного цвета. Гордость заставила меня забыть о пережитом утром стрессе. Мы построили это. Вместе. Новое поколение Бишопов, оставивших свой след в Стори-Лейке.

Грузовик Кэма стоял на подъездной дорожке, а Леви припарковался на другой стороне улицы. Нана задрожала от предвкушения. Эта собака обожала места стройки. Это было идеальное сочетание внимания людей к ней и еды, небрежно оставленной на уровне досягаемости золотистого ретривера.

Мы вошли через заднюю дверь, и я сделал глубокий вдох. Свежая краска, новый ковёр и опилки. Пахло домом, семьёй.

И звучало так же.

— Отъе*ись. Я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Ты, бл*дь, со вчерашнего дня ещё больше отупел? Как ты можешь не помнить? Мы торчали там часами.

Спор моих братьев в подвале был настолько громким, что заглушал работу столяров на кухне. Получив подобающие приветствия в адрес Наны, мы направились вниз.

С тех пор как я ушёл, Кэм и Леви почти ничего не сделали с изменениями в заказе на кладовку для Lego. Они оба сидели на перевёрнутых вёдрах из хозяйственного магазина и смотрели в свои телефоны.

Кэм поднял глаза.

— Джиджи, ты помнишь игру в пинбол, которую папа поставил в сарае, когда мы были детьми. Или ты такой же идиот, как этот? — он указал на Леви, который, зевая, покачал мне головой.

— «Веселый Домик»?

— Я, чёрт возьми, говорил тебе, — воскликнул Кэм, вскакивая на ноги и победоносно указывая на Леви.

Леви закатил глаза.

— Я его разводил. Он был в минуте от того, чтобы поехать к маме с папой и начать рыться в старых фотоальбомах. Я тем временем собирался вздремнуть в своём грузовике.

— Я знал, что ты издеваешься надо мной, — настаивал Кэм.

— Ты дерьмово выглядишь, Ливви, — заметил я. У него были тёмные круги под глазами, а волосы стояли дыбом.

В ответ он показал мне средний палец.

— В чём, чёрт возьми, твоя проблема? Ты всю ночь шлялся по клубам? — спросил Кэм.

Я фыркнул. В тот день, когда Леви добровольно выйдет в свет, дьявол начнёт кататься на сноуборде.

— Я писал, — сказал он, снова зевнув.

— Отлично. Как раз то, что мне нужно. Ещё один брат на полставки, — пожаловался Кэм.

— Иди ты нахер, Кэмми. Я не хочу слушать твоё дерьмо, поскольку ты ни черта не сделал с тех пор, как я ушёл, — сказал я, обводя рукой подвал, который был точно таким же, как и тогда, когда я уходил.

— Эй, придурок. Мы перешли улицу и заменили повреждённую плитку в прачечной, — объяснил Леви, проводя рукой по лицу. — Где мой сэндвич?

— Нахер твой сэндвич! Где моя монтажная пена? — потребовал Кэм.

— Вот твоя грёбаная пена и твой грёбаный сэндвич, — я швырнул в них их пакеты.

Кэм выудил флакон из пакета.

— Почему ты так долго?

— Где, чёрт возьми, моя горчица? — спросил Леви, хмуро глядя на свой сэндвич. Нана придвинулась к нему поближе, с надеждой глядя на него.

— Подвозил твою невесту и её безответственную лучшую подругу после инцидента с Гусем. И она в пакете.

Леви прекратил поиски соуса.

— Хех. Тебе крышка.

Я взял свой пояс с инструментами.

— Прошу прощения?

Он ткнул в Кэма концом своего сэндвича, и Нана наклонилась к нему, подёргивая носом.

— У него всё начиналось точно так же. Спасение Хейзел от Гуся. Ты разыгрываешь героя перед Зои? Это знак.

Кэм широко улыбнулся, что привело меня в замешательство. Я всё ещё не привык к новообретённому счастью моего сварливого брата.

— Я был чертовски героическим, — объявил он.

Я покачал головой, застёгивая ремень.

— Пожалуйста. Ты не можешь переписывать историю. Ты накричал на неё и обвинил в попытке убить белоголового орлана. Тебе следовало бы каждый день целовать ей ноги за то, что она терпит твою раздражительную задницу. И когда, чёрт возьми, ты стал таким суеверным, Ливви?

Леви пожал широкими плечами и выдавил на свой бутерброд реку жёлтой горчицы. Нана тихо заворчала, и у неё потекли слюни.

— Может быть, это из-за недосыпания. Но мне кажется, что это закономерность, — сказал он.

Мне не нравилось, к чему клонился этот разговор. И так плохо, что мне приходилось постоянно напоминать себе, что Зои мне не нравится. Было бы в тысячу раз хуже, если бы мои братья заметили это неудобное, чисто физическое влечение.

— Попрошу заметить, что Гусь не сводник. Он белоголовый орлан с наклонностями задиры. Он бросил змею на Зои. Она выбежала на дорогу и врезалась прямо в мою машину, — объяснил я.

Это стёрло улыбку с лица Кэма, когда он взъерошил шерсть Наны, отвлекая её от мяса в сэндвиче.

— С ней всё нормально?

— Она в порядке, — и я тоже буду в порядке, когда выпью пива, приму душ и хорошенько высплюсь, чтобы перестать представлять её неподвижно лежащей на дороге.

— Тогда почему у тебя такой вид, будто кто-то нассал тебе в пиво? — спросил Кэм.

— Может быть, это твоё воображение, — я демонстративно поднял доску размером два на четыре дюйма и перекинул её через вторую пару строительных козлов.

— Лив? — сказал Кэм, указывая на меня.

— Он прав, — согласился Лев, набив рот индейкой и сыром. — Ты выглядишь угрюмо и дерьмово.

— Может, это потому, что я застрял на работе со своими двумя братьями-идиотами в погожий весенний денёк, — обычно как минимум один из нас хотел набить другому морду. Бывали случаи, когда мы всё-таки мутузили друг друга, но это происходило нечасто, обычно заканчивалось холодным пивом и тем, что мы договаривались не говорить маме.

— Чушь собачья, — сказали они в унисон.

Я вздохнул.

— Ладно. Я почти не заметил её вовремя. Она оказалась сбита с ног. У меня чуть не случился грёбаный сердечный приступ. Я до смерти перепугался. Вот. Счастливы?

Образ Зои, лежащей на дороге с закрытыми глазами, снова всплыл в памяти, и моё сердце забилось быстрее.

— Почему это должно сделать нас счастливыми? — спросил Леви, ужаснувшись.

Кэм уже доставал из кармана телефон и набирал номер.

— Хейз, — сказал он в трубку. — Почему мне никто не позвонил в ту же секунду, как только мой брат попытался задавить твою лучшую подругу?

— Я никого не пытался задавить, — сказал я достаточно громко, чтобы Хейзел и все остальные наверху услышали.

Кэм показал средний палец и отошёл в дальний угол подвала, чтобы продолжить допрос.

— Это отстой, — сказал Леви.

— С ней всё в порядке, — настаивал я.

— Наверное, это разбередило кое-какое дерьмо, связанное с Лаурой, — предположил он.

Я пожал плечами.

— Возможно, — жизнь нашей сестры изменилась, когда они с мужем вышли на раннюю утреннюю пробежку, и водитель их не заметил. Лаура теперь оказалась в инвалидном кресле, а Миллер… Миллер скончался.

Действительно ли мы все находились на расстоянии одной ошибки от того, чтобы разрушить чью-то жизнь?

С этой мыслью я не хотел мириться. Я осторожный. Я ответственный. Я строил планы, ставил цели, действовал. Я не совершал ошибок, которые по неосторожности разрушали семьи.

Леви глубокомысленно кивнул и откусил ещё кусочек от своего сэндвича.

— Хорошо поговорили, — сказал я.

Он буркнул.

Кэм вернулся.

— С ними всё в порядке. Так ты собираешься покатиться по наклонной из-за дерьма, напомнившего о несчастном случае Ларри? Потому что это было бы глупо. И мы не в состоянии справиться с этим, так что нам, вероятно, придётся позвать маму, и она просто надерёт тебе задницу.

— Да, собирается, — сказал Леви, сдавая меня.

— Я в порядке.

— Наверное, проще поверить ему, чем втягивать в это маму, — заметил Леви.

— Хорошая мысль. Разговор окончен. Проблема решена, — Кэм свирепо посмотрел на Леви. — Супер. Теперь я хочу чёртов сэндвич.

Нана оживилась и повернулась на заднице, чтобы посмотреть на своего второго дядю, который произнёс одно из её любимых слов.

Я указал на третий пакет, который положил на козлы.

— Там ещё два. Плюс чипсы.

— Ты мой любимчик, — сказал Кэм, набрасываясь на пакет.

— Супер. А теперь, пожалуйста, не могли бы мы чего-то добиться с этим шкафом, прежде чем мне придётся уйти?

— После сэндвичей, — пообещал Кэм. — Итак, вернёмся к свадьбе. Представьте себе это. Открытый бар с сетами из разных сортов виски.

— Ты пытаешься сделать так, чтобы кто-нибудь наблевал на невесту? — спросил Леви.

Я взглянул на часы и выругался, торопливо входя в парадные двери здания. Мы наконец-то оформили комнату для конструкторов Lego, прежде чем нас вызвали в соседнее здание, чтобы рассудить спор между сантехниками и электриками, спорящими из-за расписания в другом бунгало.

— У тебя есть четырнадцать минут, — заявил мой помощник юриста, стоя в дверях первого этажа.

У Деклана были огненно-рыжие волосы, и он предпочитал смелый стиль одежды. Я предполагал, что оба эти фактора отражают харизматичность его личности. Однако, проработав вместе два месяца, я так и не увидел никаких признаков харизмы. По крайней мере, парень был работоспособен. Иногда даже слишком работоспособен. Я радовался, что бизнес налаживался, потому что в те дни, когда он переделал всю работу, он слушал аудиокниги в жанре эпического фэнтези и имитировал фехтование картонной трубкой.

— Я буду вовремя, — заверил я его, стягивая рубашку через голову и устремляясь к двери на лестницу, пока Нана неслась за мной по пятам. В здании, которое я купил для своей адвокатской конторы пять лет назад, на втором этаже была небольшая квартира с одной спальней, которую я одно время собирался сдавать в аренду, но вместо этого она превратилась в место для хранения с душем.

— У тебя на столе также лежит отчёт с сервера обработки, и посредник по клиенту 1107 перенёс завтрашнюю встречу, — сказал он, провожая меня до двери.

— Имена клиентов, а не номера, Деклан. И пожалуйста, приготовь чай, — крикнул я в ответ, перепрыгивая через две ступеньки за раз.

— Мне достать печенье? — позвал он.

Миссис Бэбкок каждый раз приносила мне маффины, и, хотя эта женщина была умна, стильна и богата, печь она ни черта не умела. При слове «печенье» Нана бросила меня и помчалась вниз по лестнице в офис.

— Нет, она снова принесёт маффины.

— Я спрячу мусорное ведро под столом рядом с твоим креслом, — пообещал Деклан.

Я бесцеремонно пнул дверь и принялся стягивать брюки, когда меня осенила неприятная мысль. Я остановился посреди гостиной, держа руку на ширинке. Здесь нужен новый ковёр и свежий слой краски. И мне придётся вынести все документы из спальни и гостиной. Но в целом квартира находилась в приличном состоянии. Я никогда раньше не занимался сдачей в аренду, но для подходящего арендатора… Вот только Зои была абсолютно неподходящим арендатором. Это было бы огромной ошибкой, ужасной идеей.

— Тринадцать минут, — объявил Деклан снизу.

— Бл*дь.

Одиннадцать минут спустя я вернулся на первый этаж, всё ещё завязывая галстук.

— Я знаю, знаю. Две минуты, — сказал я, когда Деклан открыл рот за своим столом.

Когда я купил это здание, я дал маме и Лауре карт-бланш на дизайн интерьера. Вместо мрачного и величественного, как в стандартном юридическом офисе, они выбрали нечто светлое и воздушное, с полами из светлого дерева, белыми стенами и зелёными акцентами. Мне удалось сохранить в живых растения, на которых они настояли, и даже добавить несколько картин с фермерскими угодьями, которые им понравились. Общий эффект был ярким и спокойным. Это подходило мне и моей юридической практике.

— На самом деле, одна минута и сорок девять секунд, — сказал Деклан, указывая на цифровой таймер, один из двух личных предметов, которые он принёс с собой. Вторым предметом была простая белая кофейная кружка.

— Ценю точность. Ты распечатал копии? — за последние четыре месяца миссис Бэбкок трижды меняла своё завещание, и мне не терпелось узнать, каким окажется последнее дополнение.

Он торжественно кивнул.

— Я разложил их веером рядом с чаем в конференц-зале.

Я услышал, как Нана где-то под его столом стучит хвостом. Этот парень, возможно, и был похожим на статую стоиком, но он позволял моей собаке спать у его ног.

— Отлично. Спасибо.

Я как раз просовывал голову в конференц-зал, когда входная дверь со звоном распахнулась, и миссис Бэбкок выкрикнула своё обычное «Юхууу».

Она была статной женщиной со смуглой кожей без морщин, приписываемой тому, что она применяла на практике рекомендации, которые давала в своей успешной дерматологической практике — после выхода на пенсию она продала её за небольшое состояние. Она предпочитала яркие кафтаны и дорогие на вид сумочки. Её незамужняя внучка тоже была высокой, но с более богемной внешностью. Её длинные афрокосички были собраны в высокий хвост, а поверх забрызганного краской комбинезона на ней был надет мешковатый кардиган в цветочек. В руках она держала пластиковый поднос с маффинами, похожими на метеоры.

— Вы рано, — объявил Деклан, выглядя слегка возмущённым. Мой помощник юриста не очень хорошо справлялся с отклонениями от его тщательно составленного графика.

Нана выбежала из-за стойки и вежливо протянула лапу посетителям.

— А вот и моя лапочка, — промурлыкала миссис Бэбкок, наклоняясь, чтобы потрепать Нану по шёрстке. Моя собака растеклась лужицей восторга, прежде чем, извиваясь, подбежать к внучке.

— Всегда рады вас видеть, миссис Бэбкок. Деклан приготовил чай в конференц-зале, — сказал я. Чай помогал протолкнуть в горло хоккейные шайбы, маскирующиеся под маффины.

— Замечательно! Деклан, ты просто сокровище. Познакомься, Гейдж. Это моя великолепная внучка Габби. Габби, это мой красавчик-адвокат Гейдж.

— Бабуль, — раздосадованно сказала Габби.

— Приятно познакомиться, — сказал я, протягивая руку.

— Я много о тебе слышала, — сказала Габби.

— Я только сказала ей, какой ты идеальный джентльмен и как нелепо, что ты до сих пор одинок. А теперь, кто готов поговорить о том, сколько денег я могу оставить на спасение самой любимой кошки, которую я только нашла? — пропела миссис Бэбкок, направляясь в конференц-зал.

Габби протянула маффины.

— Вся хитрость в том, чтобы раскрошить их по тарелке, чтобы казалось, что съедено больше. И, чтобы ты знал, у меня есть парень. Он замечательный. Я просто не знакомила её с ним из-за того, что она такая напористая и пугающая.

— Рад за тебя и разочарован за меня.

— Ммм. У бабушки всегда был хороший вкус, — поддразнила она. — А теперь пойдём давиться маффинами и спасать одноглазую кошку.

Лаура: Только что вернулась из спортзала. Сегодня мельница слухов работала сверхурочно. По словам женщины, которая делала становую тягу рядом со мной, Гейдж сбил туристку из города, но ничего страшного, потому что Доминион подстроил это, чтобы поднять нашу статистику преступлений.

Хейзел: Гейдж сбил Зои своим грузовиком, но только после того, как она выбежала на дорогу, спасаясь от орлана и змеи. С ней всё в порядке. Доминион тут ни при чём, если только они тайно не тренировали нашего белоголового орлана.

Кэм: Почему ты была в спортзале?

Лаура: Чтобы позаниматься, тупица.

Гейдж: Это Зои виновата. Мой безупречный водительский стаж по-прежнему в силе. Почему ты была в спортзале без нас, Ларри? Мы тренируемся вместе.

Лаура: Созависимый, что ли?

Леви: По словам парня, которого я только что спрашивал на ресепшене, она работает с тренером.

Лаура: У всех в этом городе такой длинный язык?

Кэм: Что тренер знает такого, чего не знаем мы?

Хейзел: Наверное, много чего.

Гейдж: Какие у него рекомендации? Где он получил свой диплом?

Лаура: Вот почему вы никому не нравитесь.

Леви: Мой источник говорит, что Уэс начал заниматься с ним баскетболом несколько недель назад. Семейная скидка?

Хейзел: Он привлекательный? Спрашиваю в исследовательских целях.

Кэм: Я думал, я твоё исследование?

Лаура: Я собираюсь собственноручно поднять уровень преступности в Стори-Лейке, убив большинство из вас.

Зои

Я опоздала. Снова. Я отвлеклась, добавляя последние штрихи к презентации, и продолжала работать, игнорируя будильник на телефоне. И, конечно же, на стоянке похоронного бюро не оказалось свободных мест для парковки. Странно, что Стори-Лейк проводил городские собрания в здании, полном мёртвых людей, и ещё более странно, что никто другой, казалось, не находил это странным. Но такова атмосфера этого места: чудакам здесь рады.

Несколько дней выдались сумбурными, и я чувствовала себя так, словно нахожусь на беговой дорожке, всё ближе и ближе к тому, чтобы слететь с неё. В дополнение к подготовке к выпуску книги Хейзел, то есть, подсовыванию её истории — «автор любовных романов находит вдохновение и "долго и счастливо"» — каждому журналисту, подкастеру и влиятельному лицу из моего списка контактов, я съездила в город, чтобы приступить к монументальной задаче — собрать вещи в своей квартире.

Я распила на прощание слишком много бутылок вина со своей кузиной Инез и миссис Ньювилл. Будучи в состоянии алкогольного опьянения, я импульсивно купила коробку любимых сигар Эрла Уиггенса и заказала экспресс-доставку их к нему домой. Я не только слишком поздно обнаружила, что они неприлично дорогие, но и забыла указать своё имя на карточке, в результате чего не получила никакого прока от этого неприлично дорогого подарка.

Мои финансовые и тактические сожаления усугублялись мучительным похмельем, во время которого я брала свою арендованную машину. Я намеревалась взять скромный, практичный внедорожник. Вместо этого я запала на совершенно непрактичную древнюю Mazda Miata с откидным верхом. Последний владелец был водителем-курьером, поэтому у машины скрипели тормоза, а в салоне слегка пахло жареным луком, но я просто опустила верх и выпустила воздух, пока резво передвигалась по городу. Кроме того, к тому времени, когда снова наступит зима, меня здесь уже не будет, так что не было необходимости беспокоиться о заднем приводе в заснеженной Пенсильвании.

Я всё ещё не присмотрела квартиру в Стори-Лейке. Но это следующий пункт в моём списке... после сегодняшнего вечера.

В перерывах между другими обязанностями я провела много незапланированных часов, работая над своей первой презентацией для городского совета в качестве официального представителя Стори-Лейка по связям с общественностью. Ну, настолько «официального», насколько это было возможно, учитывая, что я до сих пор не ознакомилась с контрактом и не подписала его. Это тоже числилось в моём списке.

Я, запыхавшись, вбежала в парадные двери «Отброшенных Копыт». Все три зала для просмотра были открыты, чтобы вместить толпу. С тех пор, как «Гавань» начала принимать жителей, посещаемость городских собраний увеличилась втрое. Судя по всему, пожилые люди любили алкоголь и городские дебаты.

Кстати, об алкоголе: я опоздала на сегодняшний фруктовый пунш с водкой, собиравший средства для женской волейбольной команды. Продажа алкоголя прекратилась, когда началось собрание. Так что я лишилась шансов выпить стаканчик для храбрости.

Местная группа «Певчие Птицы Стори-Лейка», исполнявшая а-капелла, как раз заканчивала свою официальную композицию, означавшую начало собрания, когда я заметила пустой стул в центре комнаты между Билли и Гейджем. Я не была в восторге от Гейджа — его общее неодобрение в мой адрес не улучшит мою нервозность — но Билли всегда брала с собой закуски, так что я решила, что это того стоит.

Я извинялась и пробиралась по ряду, переступая через ноги и приспособления для передвижения к стулу.

— Надеюсь, это место не занято, потому что я лучше сяду к кому-нибудь на колени, чем буду выползать отсюда обратно, — прошептала я, плюхаясь на стул.

— Оно твоё. Твиззлеры хочешь? — Билли протянула мне свой пакет с закусками.

(Твиззлеры — это конфеты из лакрицы, — прим)

— Если тебе не жалко? Привет, — сказала я Гейджу.

— Привет, — ответил он без особой теплоты. Как обычно, он выглядел раздражающе хорошо. Его волосы слегка завивались после душа. Вместо его повседневного образа провинциального работяги на нём был кардиган на молнии поверх футболки, который, как я сразу же решила, вызвал у меня отвращение.

Хейзел помахала мне пальчиками со своего места на возвышении в передней части зала, между Кэмом и Китти Суарез, новым членом совета. Китти заменила Эмилию Рамп, предательницу-ворчунью, которая была отстранена за «измену городу». Эмилия сидела во втором ряду, и во всём её облике, от плеч до тугих светлых кудрей, читалось заметное напряжение. Я не могла не восхититься силой воли этой женщины, которая всё равно появлялась на городских собраниях, хотя знала, что ей не рады. Требовались стальные яичники, чтобы выдержать удар гнева всего города.

— Я так рад видеть столько улыбающихся лиц в Стори-Лейке, — объявил мэр Дариус со своего конца стола. — У нас сегодня на повестке дня много интересных вопросов, так что давайте начнём. Во-первых, статус требований к модернизации очистных сооружений.

Это пространное техническое объяснение улучшений, которые произойдут в течение следующих нескольких лет, заставило меня не обращать на него внимания уже после первых двух предложений. Я ела свои твиззлеры и понадеялась, что моя презентация будет более увлекательной. Я хотела произвести хорошее впечатление, показать городу, что я подхожу для этой работы. Даже если это работа, которую я на самом деле не хотела и не собиралась сохранять за собой эту должность, я всё равно хотела хорошо себя проявить.

Гейдж наклонился ко мне, и моё сердцебиение участилось в ожидании оскорбления или едва уловимого пренебрежения. Я уловила чистый аромат мыла. Простого, обычного, стандартного мыла. Почему, чёрт возьми, это вызвало у меня в животе щекотку влечения? Мужчина был в кардигане, ради всего святого. Кардиганы не были сексуальными, если только вы не Педро Паскаль. Мне нравились костюмы, носимые недоступными мужчинами, которые были хороши в постели и плохи во всём остальном.

— Слышал, ты сегодня на повестке дня, — сказал он, отвлекая моё внимание от своего сбивающего с толку сексуального кардигана.

Я кивнула.

— Первая презентация в качестве городского публициста. Есть какие-нибудь советы? Кроме того, что нужно держаться подальше от движущихся транспортных средств.

Я оглядела толпу. Это была смесь разных возрастов, национальностей, сексуальных ориентаций и финансового положения. Насколько я могла судить, единственное, что их всех объединяло — это то, что они находились в этой комнате и слушали, как Дариус рассказывает о том, куда деваются какашки.

— Мы невероятно преданные люди, — сказал он. — Если ты сможешь убедить всех, что это пойдет на пользу Стори-Лейка, они будут поддерживать тебя.

— Приятно слышать.

— Кстати, разве ты не должна была зайти ко мне с контрактом, чтобы я мог на него взглянуть? — спросил он.

— Как ты...

Он соизволил одарить меня ухмылкой.

— Маленький городок, помнишь? Кэм упоминал об этом на прошлой неделе. Потом Хейзел написала мне, чтобы я напомнил тебе, если мы увидимся сегодня вечером. О, и Дариус нанял меня написать эту чёртов контракт.

— Разве это не конфликт интересов?

— Я даю тебе слово, что не пытаюсь тебя надуть.

— Взаимно, — слова слетели с моих губ прежде, чем мой мозг успел их уловить. — Э-э-э... Я имею в виду, Твиззлер? — я достала ещё один из пакетика Билли и предложила ему.

Он посмотрел на него так, словно я только что предложила ему чашу с ядом.

— Мне и так нормально. Спасибо.

«Сноб в отношении перекусов».

— Итак, вернёмся к контракту. У меня не было времени на этой неделе. У тебя есть окошки для записи на следующей неделе? — спросила я.

— Я могу освободить место.

Я достала телефон и открыла приложение календаря.

— Боже, женщина. Что это, чёрт возьми, такое? — спросил Гейдж.

— Это мой календарь.

— У тебя пятнадцать мероприятий на каждый божий день.

К каждому событию также было прикреплено по крайней мере два напоминания или будильника, но ему не нужно это знать.

— Я не хочу ничего забыть. Прекрати меня осуждать, — я пролистала свою неделю. — В среду у меня будет время в четыре.

Гейдж сверился со своим аккуратным, организованным по цветам календарём.

— Это подойдёт, — он выглядел так, словно собирался сказать что-то ещё, но ропот в толпе заставил нас обоих снова обратить внимание на переднюю часть зала.

Эмилия Рамп стояла перед микрофоном, установленным для комментариев зрителей.

— У меня есть комментарий к городскому постановлению номер пятьдесят семь, пункт Л.

Ропот в толпе стал громче.

К их чести, члены совета воздержались от того, чтобы закатывать глаза, и начали перелистывать свои толстые папки. Очевидно, для организации города требовалось по меньшей мере столетие бумажной работы.

— Не нужно, ребята. У меня всё здесь есть, — сказал Дариус, постукивая себя по виску. — В постановлении пятьдесят седьмом, пункт Л, описаны надлежащие способы ловли рыбы. В частности, запрещается ловить рыбу голыми руками.

Кэм откинулся на спинку стула рядом с Хейзел и скрестил руки на груди. Взгляд, который он бросил в сторону Эмилии, мог бы поджарить простого смертного как в микроволновке.

— Да ладно вам, — крикнул кто-то позади нас.

— Сядь на свой зад, Рамп, и оставь городские дела людям, которым действительно небезразлична судьба Стори-Лейка, — рявкнул кто-то ещё.

Зрители начали освистывать.

— Я имею право высказываться по поводу нарушения законов, — настаивала Эмили. — Я видела, как Уиллис Уимпершмидт голыми руками вытащил судака из озера в субботу в 9:17 утра. Я сообщила об этом шефу полиции, который сказал, цитирую: «Почему бы тебе не заняться своими делами, пока кто-нибудь не решил скормить тебя саму рыбам»?

По толпе прокатился взрыв смеха. Леви Бишоп пробыл на посту шефа полиции всего несколько месяцев после своего неохотного назначения и использовал неортодоксальный подход к использованию своих полномочий.

Уиллис поднялся на ноги в четвёртом ряду. Мужчина всегда был одет в какую-нибудь фланелевую одежду и комбинезон.

— Я поймал чёртову рыбу на крючок, подтянул леску и в моей чёртовой сети была чёртова дыра, так что я использовал свои чёртовы руки. Подайте на меня в суд, — прорычал он.

— Возможно, я буду вынуждена это сделать, если наши правоохранительные органы откажутся исполнять законы наших предков, — драматично произнесла Эмилия в микрофон. Женщина явно серьёзно относилась к правилам.

— Мне всё равно, сколько у тебя предков. Хватит тратить наше время впустую, — крикнул кто-то.

— Хотите прокомментировать, шеф? — спросил Дариус.

Все головы повернулись к задней части комнаты, где Леви прислонился к стене. Он был таким же красивым, как и его братья, но если Гейдж общительный и обаятельный — с людьми, которые не были мной — то Леви замкнутый. И если Кэм был откровенным ворчуном, то Леви был скорее угрюмым.

Он пожал своими массивными плечами.

— Это глупый закон. Я не буду настаивать на его соблюдении.

— Спасибо за твой комментарий, Эмилия. Я добавлю указ номер пятьдесят семь, пункт Л, к списку постановлений, которые должны быть отменены в этом году, — сказал Дариус.

— Но сейчас этот закон в силе, — настаивала она. — Законы должны соблюдаться.

Картофелина пролетела по воздуху и попала Эмилии в плечо. При ударе она лопнула и с глухим стуком упала на пол. По толпе пронёсся низкий взрыв смеха.

— Я до сих пор не понимаю всей этой истории с картофелем, — прошептала я Билли.

— Картофель — это приемлемая форма наказания, применяемая к гражданам, совершившим преступления против города. Картофель должен быть запечённым и не более 15 см в длину, — проинструктировала она, доставая из своей сумки самую натуральную запечённую картофелину. Билли швырнула её в сторону Эмилии и попала ей прямо в левую ягодицу. — Видишь? Это безопасный и забавный способ выразить своё недовольство. Кроме того, это отличный способ израсходовать лишний картофель, пока он не испортился.

Под очередную волну свиста побеждённая, подавленная Эмилия вернулась на своё место рядом со своим мужем, который выглядел так, словно хотел бы самоустраниться из этой ситуации через люк в полу.

— Мне её почти жаль, — сказала я, съёжившись от испанского стыда. — Может быть, она просто совершила ошибку?

— Невозможно случайно попытаться разрушить свой собственный город, чтобы прийти к власти, — сухо сказал Гейдж.

Но в ситуации Эмилии с «квадратным штырём в круглой дырке» было что-то, что задело меня за живое. Я слышала, что она была заурядной средней сестрой между двух экстраординарных отпрысков, и я могла ей посочувствовать. Моя старшая сестра была светом в жизни моих родителей. Я стала кульминацией шутки, которая начиналась словами «Нам следовало остановиться на одном ребёнке».

Лаура, сестра Гейджа, подняла руку из первого ряда, где она сидела рядом со своими родителями.

— Я хотела бы внести предложение о том, чтобы только гражданам, которые не совершали государственной измены городу, разрешалось выступать на городских собраниях.

— Спасибо тебе за это ходатайство, Лаура, — сказал Дариус. — Я добавлю его в список ходатайств, которые должен рассмотреть наш городской юрист.

Гейдж рядом со мной раздражённо вздохнул, когда толпа зашумела в знак согласия.

— Ты городской юрист, не так ли? — спросила я его.

— Да.

— Вы, Бишопы, определенно привержены идее участия в жизни общества, — отметила я.

— Этот город многое нам дал. Теперь наша очередь отплатить тем же, — сказал он, словно обороняясь.

— Расслабься, мистер Роджерс. Это было позитивное замечание, а не критика.

(Отсылка к телепередаче «Соседство мистера Роджерса», — прим)

Гейдж глубоко вдохнул, затем выдохнул, но ничего не ответил. Он двумя пальцами отбивал ритм по бедру, показывая, что мне снова удалось вывести его из себя, просто дыша рядом с ним. Я отметила это как свою очередную победу.

— Двигаемся дальше, — продолжил Дариус с переднего ряда. — Зои Муди, городской публицист, проводит свою первую презентацию. Так что, ребята, уберите картошку.

— Удачи, — прошептала Билли, пока я перебиралась через неё.

— Спасибо. Прошу прощения. Извините. Прошу прощения.

Я дошла до прохода, не сломав никому ноги и всего дважды споткнувшись. Я поправила блейзер и убедилась, что юбка не задралась сзади.

— Всё готово? — прошептала я директрисе похоронного бюро и королеве аудиовизуального искусства Лакреше, пока направлялась к микрофону. Перед уходом я отправила ей по электронной почте свою презентацию.

— Не могу дождаться, чтобы увидеть, о чём пойдёт речь на этих слайдах, — сказала она, одарив меня зубастой улыбкой и подняв вверх большой палец.

По сути, я планировала прочитать то, что есть на слайдах, которые были вполне интуитивно понятными, поэтому её комментарий заставил меня занервничать. Но я всё равно повернулась, чтобы обратиться к совету.

— Спасибо, мэр Оглторп. Для тех из вас, кто меня не знает...

— Мы все знаем, кто ты, Зои. Переходи к интересному, — крикнул со второго ряда седой Гатор Джонсон, водитель эвакуатора. Его элегантная жена Лэнг ткнула его локтем в бок и ободряюще улыбнулась мне.

— Э-э, точно. Окей. Итак, я здесь, чтобы обсудить общегородскую образовательную инициативу...

— Мне не нравится образование! Школа для дураков, — проревел мужчина на скутере и в футболке с надписью «Я пукнул». Зацените моё везение, это оказался Ворчун Джордж из книжного магазина.

— Возможно, это образование ты не возненавидишь, так как это облегчит тебе доступ ко всем вестернам, которые тебе так нравятся, Джордж. Поэтому я предлагаю тебе временно захлопнуться и придержать свои комментарии до конца. Иначе я буду сбиваться с мысли каждый раз, когда ты меня перебиваешь, и мне придётся начинать сначала. Мы проторчим тут всю ночь, — предупредила я.

Он фыркнул, но промолчал.

Я дала знак Лакреше включить презентацию.

— Итак, как вы можете видеть, Доминион привлекает туристов в основном в возрасте от двадцати до тридцати лет. Часто это неженатые любители выпить на досуге, которые ищут острых ощущений.

Раздался коллективный смешок, сопровождаемый хищным присвистыванием. Я повернулась лицом к экрану и сразу же присоединилась к мужу Эмилии, мечтавшему провалиться через люк в полу. Там была не моя презентация. Там были мои фотографии с пляжного отдыха трёхлетней давности. Я выбрала не тот жесткий диск, и теперь все в городе любовались на меня в ярко-розовом бикини, держащую в руках бокал маргариты размером с аквариум.

— Боже мой, — пискнула я.

— Беру свои слова назад. Образование — это не так уж плохо! — воскликнул Джордж.

Я лихорадочно нажимала кнопки на пульте дистанционного управления, ища способ выключить это, но мне удалось лишь пролистать ещё несколько фотографий, после чего появилось видео, на котором я демонстрирую свои загорелые ягодицы в стрингах. Свист стал громче, и щёки у меня запылали ярче, чем мои ягодицы на экране.

— Ради всего святого, Лакреша, выключи это! — вскрикнула я.

Экран погас, и толпа зааплодировала.

— Что бы ты ни продавала, мы в деле, — пошутил Куэйд, наш местный бодибилдер.

— Для галочки уточню, это была не моя презентация, — сказала я в микрофон.

— Что ж, ты определённо привлекла всеобщее внимание, — сказал Дариус, по-прежнему отводя глаза. — Пожалуйста, продолжай.

— Окей. Ладно. Дайте мне только... собраться с мыслями, — я на мгновение закрыла глаза и попыталась думать вопреки смущению. По крайней мере, никто не бросил в меня картофелиной. Зачем я здесь? Какие идеи я вложила в слайд-шоу? Образование. Верно. Я могу это сделать.

— Ты справишься, Зои, — крикнула Билли.

Раздались редкие аплодисменты, и я открыла глаза.

— Послушайте, суть в том, что Доминион — отстой.

Аплодисменты стали громче и более организованными, и люди закивали. Я посмотрела на Гейджа, который неохотно кивнул мне.

— Они думают, что раз завоевали туристический рынок, то могут наезжать на Стори-Лейк. Но это не так. Я своими глазами видела, как Стори-Лейк давал отпор Доминиону.

— Да, столкнул его прямо с причала, — прокричала Лаура с первого ряда.

— Дерьмовафля! — крикнул кто-то.

Настала очередь Хейзел залиться краской. Именно она прошлым летом столкнула мэра Доминиона с причала в озеро и придумала термин «дерьмовафля». Это стало неофициальным фирменным оскорблением в Стори-Лейке.

— Именно так. Что ж, я хочу поговорить с вами о том, как действовать жёстче. Есть много людей, которые хотят провести отпуск на озере без некачественной еды, напитков по завышенной цене и недружелюбной атмосферы Доминиона. Если задействовать немного образования и немного помощи, вы сможете найти способ принять всех, кого не принимает Доминион. Семьи с маленькими детьми, люди старше тридцати пяти, пенсионеры, книжные клубы, — сказала я, указывая на Хейзел. Она улыбнулась. — Моя замечательная лучшая подруга, который пишет романы, которые вы все должны прочитать, была на правильном пути с Летним Фестивалем. Стори-Лейк — это не какое-нибудь разгульное место для весенних каникул, где всё держится на дизельном топливе и гидроциклах. Вы лучше этого, и туристам пора обратить на это внимание.

Аплодисменты придали мне уверенности ведущего вечернего ток-шоу с увлечённой аудиторией.

— Итак, давайте поговорим о том, как вам это сделать, — продолжила я. — Я предлагаю Стори-Лейку организовать серию образовательных, — я взглянула на Джорджа, который выглядел так, будто снова собирался жаловаться. — Э-э, вечеринок, — продолжила я. — Там будут представлены блюда и напитки, а также официальные ораторы, которые помогут вам реализовать общегородские инициативы, такие как дружелюбные к аутизму протоколы, уроки языка жестов, планы по обеспечению доступности, чтобы сделать ваши торговые помещения и рестораны более безопасными и удобными для людей с ограниченными возможностями передвижения. Вы уже проделали большую работу по обеспечению доступа. Теперь вам просто нужно превратить этот доступ в доброжелательность. Здесь будут рады каждому, кого не принимают в Доминионе.

— Кто будет заниматься этим обучением? — спросил кто-то.

— И как мы собираемся привлекать людей? — спросил другой горожанин.

— У меня есть несколько идей по поводу обоих этих вопросов. Начиная с размещения рекламных щитов с моими фотографиями из отпуска. Я просто шучу.

— Ты была великолепна, — сказала Билли, обнимая меня за шею, когда я вернулась на своё место. — Это то, над чем ты работала внизу в баре каждый вечер?

— Да, а ещё над моей переносимостью алкоголя, — пошутила я. Моё сердце колотилось так, словно я только что пробежала 5 км в гору, а по спине стекал водопад пота, но я справилась. Я оправилась от катастрофы, импровизированно провела презентацию и получила единогласное одобрение совета на реализацию моих планов. В качестве бонуса почти никто не заснул, меня не закидали печёными овощами, а у Джорджа не возникло жалоб после того, как я закончила презентацию. Честно говоря, он был одним из тех, кто спал. Но я всё равно сочла это победой.

— Кстати, твоя задница в том видео выглядела потрясающе. Я говорю это как друг, а не только как представитель ЛГБТ-сообщества, — сказала Билли, протягивая мне открытый пакет с зефирками.

— Спасибо, — я бросила взгляд в сторону Гейджа. — Что ты думаешь?

— Я думаю, ты не облажалась, — сказал он, глядя прямо перед собой. — Ты была умной и остроумной. Ты не просто получила одобрение. Ты воодушевила всех.

— Я имела в виду, что ты думаешь по поводу моей задницы.

На краткий миг он улыбнулся, по-прежнему не глядя на меня.

— Она тоже была впечатляющей, Катастрофа.

У меня были прозвища и похуже.

Я флиртовала. Это плохая идея по целому ряду причин, но я была на седьмом небе от счастья, и он неохотно назвал меня умной. Это означало, что я действительно заслужила это. Это хорошо. Я чувствовала себя хорошо.

Я как раз собиралась сунуть в рот зефирку, чтобы не ляпнуть что-нибудь слишком рискованное, когда увидела, что Лаура покидает своё место в первом ряду. Её лицо было пепельно-серым, пока она выкатывала из зала. Фрэнк и Пеп Бишоп с одинаковым беспокойством смотрели ей вслед.

— С твоей сестрой всё в порядке?

— А что? — спросил Гейдж, нахмурившись.

— Она только что удалилась в спешке. Твои родители выглядят обеспокоенными.

Он вытащил из кармана свой телефон. На экране уже появилось какое-то уведомление, которое я не смогла прочитать, не забравшись к нему на колени.

Гейдж поднял на меня взгляд. Его зелёные глаза остановились на моём лице, хотя я могла сказать, что его мысли были уже где-то далеко.

— Мне пора идти, — он встал и направился к проходу. Мгновение спустя за ним последовали его родители. Кэм нахмурился со своего места на возвышении и показал свой телефон Хейзел, которая выглядела так, будто её вот-вот стошнит. Я повернулась на своём месте и заметила, что Леви исчез со своего места в конце зала.

Казалось, никто больше не обращал внимания на то, что почти все Бишопы покинули зал. Но я чувствовала необъяснимое напряжение. Кэм с каждой секундой становился всё более раздражительным, а Хейзел поглаживала его ногу под столом.

Я промучилась ещё десять минут, слушая про «городские дел» а, прежде чем доктор Эйс предложил завершить собрание.

— Поддерживаю, — сказал Кэм, вскакивая на ноги. Он по-собственнически сжал Хейзел в объятиях и бросился к двери как раз в тот момент, когда предложение было принято.

— Что происходит? — спросила я, когда, наконец, пробралась сквозь толпу к Хейзел.

Она снова покачала головой и схватила меня за руку.

— Не здесь.

Мы нырнули в вестибюль, и, поскольку половина города выходила из здания вместе с нами, Хейзел потащила меня через дверь с табличкой «Вход воспрещён». Это оказалась маленькая кухня для персонала, где холодильник украшали магниты, связанные со смертью.

Она закрыла дверь и прислонилась к ней.

— Что? Кто-то из детей болен? — у Лауры было трое подростков, которые были центром её мира.

Хейзел закрыла лицо руками.

— Нет. С ними всё в порядке. Водителю, сбившему Лауру и её мужа Миллера, наконец-то предъявили обвинение.

Гейдж

Я сделал замах, с приятным грохотом пробив кувалдой заклёпку и гипсокартон бежевого цвета 1990-х годов. Мне было не совсем ясно, когда я решил отремонтировать квартиру на верхнем этаже, но, вероятно, это как-то связано с примитивным желанием что-нибудь разрушить, которое возникло у меня после того, как я услышал новости ранее на этой неделе. У меня было такое чувство, что я задыхаюсь от гнева.

Я как раз заканчивал, когда в дверях спальни появился Кэм.

— Какого чёрта? Я думал, это просто косметический ремонт, а ты, бл*дь, переделываешь стены? — пожаловался он.

Леви просунул голову в комнату и скорчил гримасу.

— Где моя собака-племянница?

— С нашей племянницей-человеком. Я заплатил Айле двадцать баксов, чтобы она взяла её с собой на день, чтобы Нана больше не грызла листы гипсокартона, — сказал я, бросая молоток на фанерный пол и поднимая свой термос. — И, к твоему сведению, я не собираюсь переделывать стены. Я убрал кладовку, чтобы увеличить гардероб в спальне. У тебя есть возражения?

Кэм фыркнул.

— Да, у меня есть возражения. Ты сказал «подкрасить». Ты не можешь «подкрасить» зияющую дыру в стене.

— Во-первых, перестань изображать кавычки пальцами. Так ты выглядишь ещё большим тупицей, чем обычно. Во-вторых, мы зарабатываем этим на жизнь. Думаешь, я не могу переделать гардероб за день?

— По-моему, ты выглядишь так, будто хочешь снести ещё несколько стен, — спокойно заметил Леви.

— Ну, и ты тоже иди нах*й, Ливви.

Он поднял руки, сдаваясь.

— Просто говорю, чувак.

— Что именно ты говоришь? — потребовал я, сердито глотая холодную воду из термоса. Но ничто не могло остудить огонь в моей груди.

Водителю, который убил моего зятя и разрушил жизнь моей сестры, было предъявлено обвинение. Но умеренные обвинения были настоящей пощёчиной после всего, что потеряла моя семья.

— Если ты собираешься быть таким темпераментным придурком, то я собираюсь воспользоваться субботним днем и раздеть свою невесту. Опять, — самодовольно объявил Кэм.

Мой брат был мудаком. Хорошо удовлетворённым мудаком, который, на мой взгляд, был недостаточно зол. Вот что любовь и постоянный секс делают с мужчиной?

Я пожал плечами и бросил термос обратно в угол.

— Ладно. Ты не хочешь помогать? Ты мне не нужен. Я и сам могу закончить всё здесь к среде.

— К чему такая спешка? — спросил Леви, сползая по стене на пол и вытягивая ноги, как будто ему больше нечем было заняться. Леви, как и я, был холост, и поэтому у него не было невесты, которую можно раздевать.

— В это время придёт потенциальный арендатор. Таким образом, надо сделать это место менее похожим на дыру. У вас какие-то претензии? — если у кого и должны быть претензии, так это у меня. Я не должен был даже думать о том, чтобы позволить Зои Муди переехать сюда. Я был сам не свой рядом с ней. Она выводила меня из себя каждый раз, когда я её видел. Я знал, что лучше не сближаться. И всё же я был здесь и демонтировал шкаф в расчёте на неё.

— Это уже второе упоминание претензий с тех пор, как мы сюда пришли, — заметил Леви.

Кэм впился в меня взглядом.

— У меня начинают появляться претензии.

— Что? — потребовал я ответа.

— Кто твой потенциальный арендатор? И лучше бы это была не та, о ком я думаю.

— Мне всё равно, о ком ты думаешь.

— Я думаю, что, чёрт возьми, лучше бы это была не Зои Муди, — сказал Кэм. — Я запрещаю это.

— Ты запрещаешь? Ты запрещаешь мне сдавать квартиру в доме, которым владею я? — внезапно идея сдать квартиру Зои показалась мне более привлекательной.

— Я запрещаю тебе использовать квартиру для того, чтобы приставать к лучшей подруге моей жены, — сказал он, толкнув меня. В этом жесте был тот гнев, который я хотел увидеть.

Я толкнул его в ответ.

— Я и не собираюсь ни к кому приставать. Я предлагаю ей место для проживания.

— О, так ты по «доброте душевной» просто «предлагаешь» ей пожить в квартире, которая «по чистой случайности» находится над твоей адвокатской конторой? — уточнил он.

— Джиджи прав. Ты выглядишь как придурок со всеми этими воздушными кавычками, — вмешался Леви.

Я проигнорировал его.

— Во-первых, было бы странно, не говоря уже о незаконности, если бы я вломился в чужую собственность и начал расширять гардероб. Во-вторых, я не предлагаю ей квартиру бесплатно. Есть такая вещь, как «арендная плата», которую арендаторы обязаны платить.

Кэм покачал головой, глядя на Леви.

— Я на это не куплюсь.

— Почему нет? — спросили мы с Леви одновременно.

— Сколько ты ничего не делал с этой квартирой? Пять лет? И как только привлекательная девушка с кудрявыми волосами и большими...

— Эй! — предостерёг я его.

— Я практически женат. Я собирался сказать «глазами». В ту же секунду, когда девушка с большими глазами говорит, что ей нужно где-то остановиться, ты превращаешься в мистера «Позволь Мне Отремонтировать Твой Гардероб». Следовательно, ты пытаешься залезть к ней в трусики.

— Больше никаких кавычек и никаких «следовательно». Ты говоришь как идиот, — сказал Леви.

— Сле-до-ва-тель-но, бл*дь, — припечатал Кэм.

— Да ладно тебе, — возмутился я. — Зои — практически член семьи. Мы всегда так поступаем, гигантский ты говнобургер. Или ты забыл, как переехал к Лауре после аварии? Семья так и поступает.

Если бы тишина могла быть такой громкой, у нас бы лопнули барабанные перепонки. Я взял и сделал это. Я напомнил о том, чего мы все пытались избегать, делая вид, что ничего не произошло.

— Вот именно! — воскликнул Кэм, как будто я подтвердил его нелепую мысль. — Они с Хейзел практически сёстры, что делает её моей свояченицей, а значит, для тебя она, бл*дь, под запретом.

— Я думаю, подготовка к свадьбе, наконец-то отбила ему остатки мозгов, — сказал я Леви.

— Я тебя самого отобью как отбивную, если ты попытаешься флиртовать с этой девушкой.

— Чёрт возьми, Кэмми. Это квартира, а не коробка с презервативами, — раздражённо возразил я.

— Я думал, она тебе не нравится, — сказал Леви.

— Она мне не нравится. Она раздражающая, она безответственная, она всегда опаздывает, она говорит всё, что думает, она боится животных и ненавидит Стори-Лейк. Она скорее переедет на Карибы и откроет ночной клуб, чем остепенится и заведёт семью. И ещё, с чего ты взял, что она мне не нравится?

— Ты всё время ведёшь себя с ней как придурок, — ответил Леви.

— Я не придурок.

— Ты придурок, который тщательно продумал этот список, раз смог так его выпалить, — самодовольно заметил Кэм.

— Ты хочешь остепениться? — спросил Леви. — В смысле, жениться?

Настала моя очередь пожимать плечами.

— Ну да. А ты нет?

— Не знаю. На самом деле я об этом не думал. Я был слишком занят, работая грёбаным шефом полиции и планируя свою месть вам, придурки.

— Супер. Теперь нам всю оставшуюся жизнь придётся выслушивать его нытьё о том, что он шеф полиции, вдобавок к великому инциденту с пейнтболом, — пожаловался я.

— Вам, двум клоунам, повезёт, если какие-нибудь женщины когда-нибудь отчаются настолько, чтобы на всю жизнь связать себя с вашими дурацкими рожами. Ты хочешь сказать, что у тебя нет никаких чувств к Зои? — спросил Кэм, возвращаясь к первоначальной теме.

Можно ли считать чувствами то, что я нахожу её отвлекающе привлекательной?

— Только негативные, — настаивал я.

Леви нахмурился.

— Какие у тебя претензии к ней? Она замечательная, и тебе все нравятся.

— Вы оба мне не нравитесь, — я указал на Леви. — Почему ты не накидываешься на него, Кэмми? У Ливви явно есть чувства к Зои.

— Ты идиот, — пожаловался Леви.

— Потому что Ливви не затевал ремонт целой квартиры, который поставил бы Зои в вынужденную близость с ним, — объявил Кэм.

— Я не похищаю её, — возразил я, защищаясь.

— Вынужденная близость — это приём в книгах, — объяснил Леви. — Это значит, что главные герои физически вынуждены проводить время вместе.

— Мы ничего не вынуждены. Поверьте мне, это последнее, чего я хочу, — настаивал я.

— Так ты думаешь, мы поверим, что всё это происходит по доброте душевной? — не унимался Кэм.

— Я хороший парень, придурок.

— Ты упал с крыши, когда увидел её в первый раз, — заметил Леви.

Это правда. Я просто надеялся, что никто больше не заметил, что мне хватило одного взгляда на это красивое лицо, на эти растрёпанные волосы, и что моя реакция, подобная удару под дых, буквально свалила меня с крыши дома Эрлин Дабнер. Ещё одно доказательство того, что Зои опасна.

— Так на чьей ты стороне? — спросил я.

— На своей собственной. Я пришёл красить стены и пить пиво, а не говорить о чувствах, — заявил Леви.

Кэм расхаживал перед грудой старого ковра, который я вчера содрал с пола.

— Нет. Неа. Он говорит, что у него нет чувств. Но это именно то, что говорил я, когда у меня были чувства. Потому что мы, Бишопы, не умеем испытывать бл*дские чувства, — он яростно ткнул в меня пальцем. — Ты спутаешься с ней. Потом ты будешь раздавлен. И мне придётся выслушивать твоё нытьё о том, что ты раздавлен. Или ты будешь вести себя с ней как придурок, и мне придётся надрать тебе задницу, потому что она, по сути, моя сестра. Что делает её твоей сестрой. Что делает тебя отвратительным.

— Тебе действительно нужен урок биологии.

— Мне действительно нужно пиво, — пожаловался Леви.

— Я не допущу, чтобы моя свадьба была испорчена из-за шафера и подружки невесты, которые снюхались и огребли последствий, — не унимался Кэм.

— Если бы я был заинтересован в Зои — а это абсолютно не так — почему бы у нас ничего не получилось? У вас с Хейзел всё получилось, — возразил я с безупречной логикой. Я хотел поссориться, и если я не мог добиться удовлетворительной юридической победы над врагом нашей семьи, я мог одержать интеллектуальную победу над своим братом.

— Мы с Хейз — это другое.

— В каком месте? Это точно такая же ситуация. Красивая, задолбанная жизнью женщина из большого города приезжает в маленький городок и встречает очаровательного героя-трудягу.

— Ты читал книги Хейзел, — заметил Леви.

— Да, чёрт возьми, читал. Она хороший писатель. Возможно, ты мог бы кое-чему у неё поучиться, — в этом и была фишка ссор Бишопов. Никто не был в безопасности от нападений.

— Я пытаюсь. Я посещаю её литературные курсы в «Гавани», — ответил он.

— Серьёзно? — переспросил я, на время забыв о своём гневе. — Как успехи?

— Всё идёт отлично, потому что моя жена — бл*дский гений. А теперь сдай назад. Я могу разбираться только с одним братом за раз, — сказал Кэм. Он снова указал на меня. — Мы с Хейзел — это совершенно другое. Хейзел приехала сюда в поисках чего-то, и она это нашла. «Это» — я. Зои здесь для моральной поддержки, и все знают, что она считает секунды до того, как сможет вернуться в город. Кроме того, я чертовски неотразим, и я взял Хейзел измором.

— По-моему, он хочет сказать, что ты не неотразим, Джиджи, — подсказал Леви.

— Даже в самый худший для меня момент — «третий день острого кишечного расстройства с высокой температурой» — я всё равно более неотразим, чем Кэм в свой лучший день, — настаивал я.

— Ненавижу быть голосом разума, потому что я бы с удовольствием посмотрел, как вы двое пробиваете друг другу головы о гипсокартон, но вы, по сути, злы на что-то другое и придумываете дерьмо, из-за которого ссориться не так дерьмово, — сказал Леви.

— Когда он успел стать мистером Всезнайкой? — спросил я, указывая большим пальцем на Леви.

— Да, мистер, я Лучше Всех, потому что я Терзающийся Писатель, — сказал Кэм, вставая уже на мою сторону.

— Это называется «мотивация персонажа», и я научился этому у твоей невесты, которая в мгновение ока уложила бы тебя спать на диване с енотихой, если бы услышала, что ты насмехаешься над писателями, говнюк.

Я не был уверен, кто начал это состязание в толкании — мне нравилось думать, что я лучше этого, и меня на это вывели — но через несколько секунд мы все трое уже толкали друг друга к стенам.

— Это так чертовски глупо, — пожаловался Леви, пытаясь сграбастать шею Кэма в захват.

— Да, но ощущается вроде как приятно, — сказал я, подсекая его ноги и заставляя их обоих приземлиться на кучу содранного ковролина. — Правда?

— Это лучше, чем болтать о всяком дерьме, — согласился Кэм, пнув меня в бедро, в то время как Леви удачно схватил меня за лодыжку с другой стороны и повалил на пол.

— Лучше не рассказывайте об этом маме, — посоветовал Леви, прижимая меня лицом к ковру.

Что-то острое воткнулось мне в задницу.

— Кто только что пырнул меня в зад? У нас всегда было правило — никакого оружия!

— Э-э, здрасьте?

Опасаясь за свои жизни, мы все замерли и посмотрели в сторону двери. К счастью, это оказалась не мама. Это был мой помощник Деклан, одетый в свитер-жилетку цвета зелёного детского питания и белые брюки-карго. В руках у него была кружка кофе.

— Э-э, привет, Деклан, — прохрипел я, пытаясь сесть. Я поморщился от резкой боли. — Мы просто...

— Дрались, — подсказал Кэм, пнув Леви под зад.

— Я зашёл сменить кружку. Услышал шум борьбы и решил проверить, — сообщил Деклан, бесстрастно глядя на нас.

— Да, было бы здорово, если бы ты никому об этом не говорил, особенно нашей матери, — сказал я, пихая Кэма локтем в бок.

— Окей. Пока, — и с этими словами он ушёл.

— Странный чувак, — заметил Кэм. — Он мне нравится.

— Мне тоже, — согласился я.

— Знаете, я тут подумал, пока надирал вам обоим задницы, — сказал Леви. — Если Зои не переедет сюда, она может просто поселиться с тобой и Хейзел, Кэмми. Это будет не так уж плохо. Просто вы больше не сможете заниматься сексом в гостиной, столовой или на кухне. И вам придётся носить штаны вне спальни.

Кэм молчал около десяти секунд. Затем, зарычав, он поднялся на ноги.

— Дай-ка мне кувалду.

— Кстати, о задницах, кажется, у меня в заднице скоба для ковра, — объявил я.

Я винил в этом Зои.

После эффективной угрозы в адрес сексуальной жизни Кэма и после извлечения ржавой скобы из моей задницы, и мы целый час работали в тишине, общаясь только бурчанием и время от времени поднятием среднего пальца. В сносе и строительстве было что-то терапевтическое. Работать руками, создавая что-то новое, что-то лучшее, было полезно для ума. И это приемлемый способ выпустить пар, чтобы не взорваться. Нам всем это было нужно.

— Кто-нибудь хочет ещё пива? — спросил я. После небольшой операции на заднице нам удалось убрать ковёр и мусор после демонтажа и установить новую, большую кровать. Кроме того, я записался к доктору Эйсу на прививку от столбняка на завтра.

Оба брата хмыкнули.

Я открыл сумку-холодильник и раздал охлаждённое пиво.

Мы взяли пиво с собой в гостиную, где было меньше ковровых скоб, которые могли впиться в жопу, и расположились вдоль стен.

— Итак, эти занятия по писательскому мастерству. Как они проходят? — спросил я Леви.

Он пожал плечами и сделал глоток пива.

Обычно разговорить нас, Бишопов, было труднее, чем захлопнувшегося моллюска. Но по сравнению с Леви мы с Кэмом выглядели откровенно болтунами. Он всегда был сильным и молчаливым человеком, а после смерти Миллера стал ещё сильнее и молчаливее. Леви служил с Миллером в армии, и у них сложились братские отношения, которые соперничали с нашими собственными.

— Хорошо, — сказал Леви. — У нас пока было всего несколько встреч.

— Почему ты ходишь на занятия с группой пожилых людей? — спросил Кэм.

— Занятия открыты для всех желающих. На них ходят и другие люди из города. Скутер посещает их, потому что это помогает ему в написании песен для Певчих Птиц, — сказал Леви.

Кэм скорчил гримасу, что пробудило радость в моём сердце. Прошлым летом, после разрыва с Хейзел, он стал мишенью для мстительных нападок а-капелла.

— Как продвигается работа над книгой? — спросил я Леви.

Он прислонился головой к стене и закрыл глаза.

— То густо, то пусто. Я думал, что чем лучше я буду становиться, тем легче будет получаться. Но Хейзел уверяет меня, что это чушь собачья.

Кэм покачал головой.

— Я, бл*дь, не знаю, как у вас обоих это получается. Дайте мне гвоздодёр и стопку гипсокартона, и я всё устрою. Но поставьте меня перед чистой страницей и скажите, чтобы я сочинил что-нибудь такое, что кто-нибудь ещё захочет прочитать, и я лучше прибью свою голову гвоздями к стене.

— У меня такое чувство, что я каждый день прибиваю свою голову гвоздями к столу, — признался Леви.

— Нам придётся проникнуть к нему домой и прочитать, над чем он работает, — сказал я Кэму.

Кэм ухмыльнулся.

— Наверное, это книга о парне, который убивает своих двух братьев.

— Или о сестре, которая убивает своих трёх братьев, — предположил я.

Они старательно избегали смотреть мне в глаза. Я сделал это снова, затронул тему, которая была у всех на уме и которую никто из нас не хотел затрагивать.

Я прочистил горло.

— Кто-нибудь разговаривал с Лаурой после собрания?

Мы собрались у неё дома, но она отослала нас всех восвояси, настаивая, что с ней всё в порядке и она не нуждается в том, чтобы мы торчали у неё над душой.

Леви почесал затылок.

— Нет, — сказал он.

Кэм занялся изучением этикетки на своём пиве.

— Она не ответила ни на один из весёлых мемов, которые я присылал.

— Дети говорят, что она выглядит нормально, но ведёт себя тихо, — сказал я.

Леви поднял бокал с пивом.

— Использовать племянницу и племянников для слежки. Славно.

— Что, чёрт возьми, мы должны сказать? Жаль, что твари, убившей твоего мужа, светит всего три года тюрьмы? — с горечью произнёс Кэм. — Это грёбаный цирк.

Цирк, который никто из нас не находил даже отдалённо смешным. Я гордился тем, что был человеком покладистым, но я не знал, что делать с кипевшей внутри яростью, разве что крушить стены кувалдами. Я верил в правосудие. Я боролся за него каждый день. Но это не похоже на правосудие. Это похоже на ещё большую травму.

— Что сказали мама и папа, когда ты говорил с ними? — спросил меня Леви.

Я выдохнул.

— Не очень много. Я объяснил, что такое ДТП со смертельным исходом и возможный тюремный срок. Три года — это минимум, но, учитывая, с какой неохотой окружной прокурор предъявляла обвинения, скорее всего, больше она не получит. Очевидно, этого недостаточно. Но, как заметила мама, ничто не вернёт Миллера или не поставит Лауру на ноги. Это новая норма.

— Новая норма — отстой, — пробормотал Кэм.

— Что бы мы ни говорили или ни делали, это не сделает ситуацию менее хреновой, — отметил Леви.

От дальнейшего обсуждения нас спас звонок внизу.

Я поднялся на ноги.

— Это новый туалетный столик для ванной.

— Давайте вернёмся к работе, чтобы перестать болтать о всякой ерунде, — сказал Кэм, допивая своё пиво.

— Я выпью за это, — пробормотал Леви, пока я спускался по лестнице.

У входной двери я обнаружил двух курьеров, которые тащили тележку с коробкой между ними.

— Какой здоровенный туалетный столик. Куда ты хочешь его поставить, Гейдж? — спросила женщина в подтяжках с акцентом уроженки Джорджии, выглядывая из-за массивной коробки.

— Второй этаж, Ида. Спасибо. Как получилось, что ты застряла на субботних доставках? — Ида и её муж владели хозяйственным магазином недалеко от города.

— Муженёк уехал в Атланту, помогает нашей старшей сестре пристраивать террасу к дому. Мой племянник сегодня зарабатывает несколько долларов и персиковый пирог за то, что помогает нам, — она похлопала по плечу своего помощника.

— Больше рад пирогу, чем деньгам, — сказал паренёк с лёгкой усмешкой. — Тетя Ида готовит лучший персиковый пирог.

— Я одобряю твои приоритеты. Давай отнесём это наверх, чтобы ты мог вернуться к своему пирогу.

Нам троим потребовалось приложить немало творческих усилий, но мы добрались до второго этажа, сохранив туалетный столик и все его детали в целости.

— Это не туалетный столик. Это целый континент, — заметил Леви, когда они ушли.

Кэм свирепо посмотрел на меня.

— Что? — раздражённо спросил я.

— Ты знаешь что, — пробормотал он.

— Почему бы тебе не разжевать мне это?

— Огромный туалетный столик, переделка гардероба. Я снова начинаю думать, что тебе нравится Зои.

— Господи. Зои мне не нравится. Нахожу ли я её привлекательной? Конечно, нахожу. Я мужчина с двумя глазами. Любой бы нашёл её привлекательной. Но я не шутил насчёт того, что ищу серьёзных отношений. А Зои — полная противоположность серьезности. Она... — я поискал слова, которые убедили бы меня перестать думать о ней. — Катастрофа.

— Он может лгать самому себе. Но поскольку сегодня я уже вытащил скобу из его задницы, у меня больше нет желания драться, — сказал Леви.

Кэм скрестил руки на груди.

— Что ты предлагаешь?

— Я полагаю, что пока Джиджи держится подальше от Зои, этот разговор окончен.

— А если я не буду держаться от неё подальше? — желание спорить с обеими сторонами было у меня в крови.

— Мы с Кэмом надерём тебе задницу, и ты должен будешь сказать маме, что это ты расстрелял двери амбара пейнтбольной краской, — сказал Леви.

Я фыркнул.

— Я не стану брать на себя вину за это.

Когда мы были подростками, у нас была обычная для мальчиков-подростков фаза игры в пейнтбол. Однако кто-то обрушил неоново-зелёный поток на свежевыкрашенную дверь амбара. Неоново-зелёный был цветом Леви, поэтому его обвинили и наказали, хотя он ни на секунду не прекращал отстаивать свою невиновность.

— Я нёс вину на себе почти два десятилетия! — рявкнул Леви.

— Ну, тогда тебе не следовало расстреливать амбар, — сказал Кэм.

— Я этого не делал! — вывести Леви из себя было невозможно, и, учитывая тот факт, что мы уже провели один поединок по реслингу, я решил, что разумнее сменить тему. Никому из нас не нужно ещё больше ковровых скоб в заднице.

— Как продвигается подготовка к свадьбе, Кэмми? — спросил я.

Кэм усмехнулся.

— Зацените. Хейзел подумывала выбрать атлас для платьев подружек невесты. Атлас.

— Я так понимаю, тебе не нравится атлас? — предположил я.

— В атласе они концу вечера будут похожи на скомканные салфетки. И даже не начинай про пятна. Ты когда-нибудь был на хорошей вечеринке, где ты не вылил на себя как минимум полбутылки пива?

— Атлас — отстой, — согласился Леви, открывая пакет чипсов, который я припрятал в карман на молнии сумки-холодильника.

— Вы хотите продолжать ныть или хотите закончить работу? — поинтересовался я.

Кэм ухмыльнулся.

— Продолжать ныть, очевидно же.

— Очевидно, — согласился Леви.

Мы проработали ещё полтора часа, не теряя времени даром. Даже я был доволен достигнутым прогрессом. Новый туалетный столик с большим количеством выдвижных ящиков и свободного места на столешнице был установлен на месте. Старый уже погрузили в грузовик. На кухне и в спальне были прибиты новые листы гипсокартона, и всё было готово для первого слоя грунтовки.

Квартира начинала выглядеть как настоящее жильё.

На лестнице послышались шаги, а затем радостное «Тук-тук!». Хейзел просунула голову в дверь и посмотрела прямо на Кэма.

— Привет, Проблема, — сказал он, внезапно придя в лучшее настроение, чем за весь день.

— Привет, — сказала она, подходя к нему и запечатлевая на его губах поцелуй, который был бы уместен на страницах одного из её романов.

Мы с Леви выполнили братский долг и изображали рвотные позывы, пока они не оторвались друг от друга.

— Боже мой, Гейдж! Это место выглядит великолепно. Зои оно понравится, — сказала Хейзел, подперев подбородок руками. На ней были леггинсы, бейсболка и длинный свитер. Поводок Ромкома был обмотан вокруг её запястья.

— Подожди. Ты знала, что он ремонтировал это место для Зои? — спросил Кэм.

Хейзел взяла его под руку.

— Конечно. Он прислал мне сообщение. Я подумала, что это отличная идея.

Кэм сердито уставился на меня.

— По-моему, слишком много работы для простой аренды, — многозначительно сказал он.

Я проигнорировал его, поскольку мы с Леви соревновались за внимание нашего пса-племянника.

— Кто тут хороший пёс? — вопрошал я, ероша мех Ромкома.

— Так и положено делать для семьи, — бросила Хейзел через плечо моему брату-занозе-в-заднице, направляясь в спальню.

— Да, Кэм. Так и положено делать для семьи, — я показал ему средний палец за спиной его невесты.

— О, ей понравится гадероб, — воскликнула Хейзел.

— Но нравится ли ей тот идиот, который сделал этот гардероб? — театральным шёпотом размышлял Кэм.

Я швырнул в него чистой кисточкой и одними губами произнёс «Заткнись нахер».

«Заставь меня», — одними губами произнес он в ответ.

Леви вздохнул и сплющил мордочку Ромкома своими большими ладонями.

— Твои дяди — идиоты.

Хейзел появилась снова.

— Итак, я должна сделать признание.

Мы настороженно замерли.

— Какого рода признание? — спросил Кэм.

— Я зашла не только для того, чтобы посмотреть квартиру. Я пришла, чтобы надавить на ваше чувство вины и заставить навестить Лауру.

— Она никого не хочет видеть, — настаивал Леви.

— Вы так говорите, потому что думаете, что она не хочет разбираться с ситуацией, или потому что вы сами не хотите с этим разбираться? — спросила Хейзел.

— И то, и другое, — хором ответили мы трое.

— Вы — семья. Семья всегда должна поддержать друг друга, особенно когда это неловко и больно.

— Ты не знаешь Лауру так, как мы, — сказал Кэм. — Она злая, когда не хочет, чтобы её беспокоили.

— Она швыряется вещами, — добавил Леви.

— Вы все так делаете. А теперь тащите свои задницы в машину.

Зои

Я нажала на дверной звонок во второй раз и для пущей убедительности резко постучала в фиолетовую входную дверь.

— Ради всего Святого. Угомонись. Я иду, — раздался раздражённый голос изнутри.

Да, наверное, это ошибка. Но Лаура была моим другом. Новым, обычно сварливым другом. И я не видела её и ничего о ней не слышала с тех пор, как на городском собрании прозвучали новости о выдвижении обвинений по несчастному случаю. Итак, солнечным субботним днём, вынырнув из торнадо работы, я отказалась от стирки в доме Хейзел, чтобы сунуть свой нос куда не следует.

— Что? — потребовала Лаура, распахивая входную дверь. На ней была одежда для тренировок и хмурая гримаса. Её серебристо-светлые волосы были собраны в дерзкую причёску «помпадур», бросающую вызов гравитации. Из-за её спины доносился громкий рок.

— Привет. У меня есть вино, — сказала я, приподнимая бутылку.

Глаза Лауры сузились, пока она оценивала меня.

— Ладно. Но если ты будешь спрашивать всякие глупости, например, как у меня дела, ты уйдёшь, а вино останется у меня.

— Договорились.

Я последовала за ней внутрь, когда она развернула своё инвалидное кресло и направилась вглубь дома. Жилое пространство было уютным и обжитым. После целой жизни, проведённой на Манхэттене, просторные гостиные всё ещё вызывали у меня восхищение. На диване и на полу валялась куча подушек и одеял, как будто оставшаяся после семейного просмотра фильма.

Гигантский, похожий на медведя пёс Лауры, Мелвин, храпел, развалившись кверху пузом и занимая значительную часть дивана.

У подножия лестницы, прямо перед дверью в спальню Лауры на первом этаже (недавний проект Братьев Бишопов), высилась гора сложенного белья. В столовой хаотично валялись остатки семейного завтрака, а кухня за ней выглядела так, словно её бросили посреди уборки. Посудомоечная машина уже была включена, но рядом с раковиной всё ещё громоздилась огромная гора грязной посуды.

Лаура взяла свой телефон с кухонного стола, и музыка оборвалась на полуслове.

— Где дети? — спросила я, заметив покой и тишину.

— Айла присматривает за собакой своего дяди, пока занимается с подругой. Она не знает, что я знаю, что это кодовое обозначение поцелуев с симпатичным глупым мальчиком. Мои симпатичные глупые мальчики оба работают в дневную смену в «Анджело» и пытаются придумать, как бы вечером улизнуть на вечеринку несовершеннолетних у костра, — сказала Лаура, роясь в низком шкафчике и доставая два бокала для вина.

— Ах, эти подростковые годы.

— Ты была сорвиголовой? Выглядишь как сорвиголова, — заметила Лаура, ставя бокалы на стол и указывая на магнитную открывалку для вина на холодильнике.

— Я всё ещё сорвиголова, — сообщила я, быстро извлекая пробку и наливая две большие порции шардоне.

Её губы изогнулись.

— Я тоже.

Я поставила перед ней один из бокалов.

— Я потрясена. Шокирована, в самом деле.

Мы обе сделали по глотку.

— Ты беспокоишься о них?

Она посмотрела мимо меня на коллаж из семейных фотографий на стене в столовой.

— Каждую секунду дня, с тех пор как они родились.

— Я не могу себе представить, — я теребила свой кулон, успокаивая себя ощупыванием граней подвески в виде диско-шара. Было время, когда я думала, что у меня будет такая же семья, как у всех остальных. Но я не такая, как все. Время от времени я до сих пор испытываю сожаление. Но всё, что мне нужно сделать — это напомнить себе, что, став взрослой, я едва могу самостоятельно функционировать. Это к лучшему, что я не собираюсь добавлять себе «ответственности за крошечных человечков».

— Но приятно видеть, что они снова стали детьми. Конечно, пока я могу быть на шаг впереди них, — добавила Лаура.

— Они через многое прошли, — тупо заметила я. Конечно, они через многое прошли. Это всё равно что выйти голышом на улицу в метель в середине января и сказать: «Боже, как холодно». Я была на грани того, чтобы задать вопрос, на который она не хотела отвечать. Глупый вопрос с не менее глупыми ответами.

Мы старательно избегали смотреть друг другу в глаза, и обе снова подняли бокалы.

Нужна какая-то перемена. Я обошла островок, включила горячую воду в раковине и схватила бутылочку с мылом для мытья посуды.

— Если бы тебе пришлось пережить всё снова, ты бы что-нибудь делала по-другому в подростковом возрасте?

— Ты моешь мою посуду? — с подозрением спросила Лаура.

— Ага, — сказала я, засовывая первую тарелку под воду.

— Окей. Ладно. Ты можешь остаться. Пока не выведешь меня из себя.

— Это большая честь для меня, — сухо отозвалась я.

Мы пили и наводили порядок, болтая ни о чём в частности. Я избегала любых тем, связанных с последними новостями об её несчастном случае, в то же время незаметно изучая её на предмет любых признаков ухудшения состояния. Присутствие Миллера ощущалось повсюду — от его фотографий на стене до армейских жетонов, свисающих со светильника над кухонной раковиной.

— Знаешь, я в порядке, — резко сказала Лаура, когда я выбросила комок использованных бумажных полотенец в мусорное ведро, которое она протянула для меня. — Ты можешь отчитаться перед всеми остальными и избавить меня от множества нежелательных визитов, поскольку я сегодня не вышла на работу.

Лаура владела семейным универмагом на городской площади и только недавно вернулась к работе на полную ставку. Она и её родители наняли несколько человек на неполный рабочий день, освободив остальных Бишопов, которые работали там по очереди.

— Ты имеешь право взять выходной. Хотя, конечно, немного жалко, что ты взяла выходной, чтобы прибраться в доме.

Она усмехнулась.

— Всё не сводилось к дезинфекции столешниц и складыванию постиранного белья. У меня были другие дела.

— Хм, загадочно. Но если только эти вещи не касались покупки обуви или массажа, я всё равно осуждаю тебя за то, что ты делаешь это неправильно.

Она застонала.

— О Боже. Я не была на массаже девять тысяч лет. Когда всё это закончится, я запишусь на полуторачасовой «преврати меня в спагетти» массаж.

Я как раз раздумывала, стоит ли мне спрашивать её обо «всём этом», когда задняя дверь распахнулась.

— О, хорошо. Тебя никто не похитил и/или ты не попала в программу защиты свидетелей, — весело объявил Гейдж из прихожей, ведя Хейзел, Кэма и Леви внутрь.

От его внезапного появления у меня участилось сердцебиение.

Взгляд Гейджа остановился на мне, и он вопросительно приподнял бровь. Я дёрнула тарелкой, которую вытирала, и чуть не уронила её.

Боже, с каких это пор брови стали казаться мне сексуальными?

Он был одет в то, что мне нравилось называть его одеждой работяги. Старые джинсы и рваная фланелевая рубашка. Это хороший образ. На входе Кэм, Хейзел и неохотный Леви сбросили обувь. Ромком последовал за ними и начал совать нос во всю сброшенную обувь по очереди.

Мелвин, почувствовав вторжение в дом, появился на кухне, недовольно зевая.

Лаура бросила на меня сердитый взгляд. Я подняла руки.

— Клянусь, я не имею к этому никакого отношения.

— Мы скучали по тебе, Ларри, — сказал Кэм, по-братски взъерошив волосы Лауры, чтобы вызвать её раздражение.

— Нет, не скучали, — парировала она, отталкивая его руку.

— Похоже, она не рада нас видеть, — поддразнил Гейдж, всё ещё не сводя с меня глаз.

— Я не нуждаюсь в том, чтобы вы, идиоты-няньки, увивались вокруг меня, пытаясь держать за ручку, — настаивала Лаура.

Я могла понять её стремление к уединению. Чёрт возьми, я славилась тем, что пряталась в туалетах, просто чтобы передохнуть во время вечеринок и рабочих мероприятий. Однако я также отдала бы несколько несущественных внутренних органов, чтобы стать частью семьи, которая вторгалась в мою жизнь только для того, чтобы выразить свою поддержку.

— Ты вообще знакома с кем-нибудь из нас? — спросил Леви свою сестру, облокотившись на стойку и роясь в корзинке со снеками.

— Мы все хотели пиццу и подумали, почему бы не заказать пиццу у тебя дома? — весело объяснила Хейзел.

Все трое братьев Бишоп указывали на Хейзел за её спиной, одними губами произнося что-то вроде «это её идея» и «не вини меня».

Задняя дверь снова распахнулась.

— Кто-то сказал «пицца»?

Сыновья-близнецы Лауры, Уэсли и Гаррисон, вошли в прихожую, весь их вид выражал надежду и голод в бездонной, характерной для мальчиков-подростков манере. У них были одинаковые тёмные вьющиеся волосы и одинаковые футболки-поло из итальянского ресторана, где они оба работали.

— Обувь! — гаркнула Лаура, указывая на близнецов. — И вы только что вышли из «Анджело», где, наверное, ели пиццу на обед.

Мальчики, сбросив обувь, прошлёпали на кухню.

— Это было несколько часов назад, мам, — сказал Уэс, обнимая Лауру одной рукой.

— Да, мам, — добавил Гарри, обнимая её с другой стороны и сверкая выразительными щенячьими глазами в сторону Лауры. — Мы умираем с голоду.

Не желая оставаться в стороне, Мелвин протиснулся в семейные объятия.

— Уф. Ладно, — сказала Лаура, изображая раздражение. Но я видела, как она крепко обняла обоих мальчиков, прежде чем отпустить их.

— Привет, Зои, — поприветствовал меня Гарри с кокетливой улыбкой.

— Мы были бы дома раньше, если бы знали, что ты здесь, — сказал Уэс, отталкивая брата с дороги.

— Прекратите флиртовать с Зои, — сказал Кэм. — Она практически ваша тётя.

Я широко улыбнулась.

— Привет, ребята.

— Так что, теперь мама и папа волшебным образом выскочат из шкафа? — спросила Лаура.

— Нет, — ответил Кэм, забирая у Леви пакет с чипсами. — Они едут за ламами.

— Альпаками. За парой альпак, — поправил Гейдж, присоединяясь ко мне у раковины и облокачиваясь на стойку.

— Что, чёрт возьми, они собираются делать с альпаками? — удивилась Лаура.

— А что вообще кто-либо делает с альпаками? — заметил Леви, забирая чипсы у Кэма.

Задняя дверь снова открылась, и влетела Нана со свойственным ей хаотичным энтузиазмом, а за ней шестнадцатилетняя Айла, которая мечтательно вплыла внутрь. Её обычно блестящие чёрные волосы выглядели так, словно она только что проехала через торнадо в автомобиле с откидным верхом. На её милом веснушчатом личике застыло отрешённое выражение.

Лаура посмотрела на меня и закатила глаза. Я спрятала смех за кашлем.

— Как занятия? — многозначительно спросила Лаура у дочери, когда Нана бросилась к Гейджу.

— Отлично, — сказала Айла, практически растаяв на островке рядом с Леви, и наклонилась, чтобы погладить густую шерсть Мелвина.

Кэм прищурился, изучая свою племянницу.

— Что, чёрт возьми, ты изучала? Скорость полета воробьев без груза?

Айла взметнула руки к волосам, и её глаза расширились.

— Я... я примеряла шляпы. Много шляп. Мне нужно подняться наверх, чтобы... сделать кое-что... для школы.

Я закусила губу и старалась не смотреть на Лауру, когда Айла бросилась к лестнице.

— Возьми с собой твои постиранные вещи, — крикнула Лаура ей вслед.

— Эй, мам. Мы с Гарри собирались сегодня вечером потусоваться с Хуном и Дэ Хо, если ты не против. Их родители заказывают сегодня в кофейне крупную партию кофе в зёрнах.

Неплохая попытка. Рассеянный родитель, вероятно, решил бы, что мальчики собираются помочь с доставкой заказанного кофе в зёрнах. Но Лаура не была рассеянным родителем.

— Как же мне так повезло, что у меня есть два мальчика, которые так заботливы и готовы помогать другим? — сладко протянула Лаура.

Леви хмуро посмотрел на своих племянников, жуя очередную чипсинку. Уэс вдруг заинтересовался дыркой на своём носке, а Гарри выглядел так, словно его вот-вот стошнит.

— Это так великодушно с вашей стороны, что вы вызвались помочь. Передайте мистеру и миссис Чжан, что я зайду завтра, чтобы попробовать кофе, который вы помогали разгружать, — сказала Лаура, чуть глубже вонзая нож материнского чувства вины.

Мальчики выскользнули из комнаты, Мелвин и Ромком последовали за ними по пятам.

— Бельё! — крикнула Лаура.

— Ты ведь знаешь, что твои сыновья сегодня вечером собираются на костёр, — сказал Леви, как только мальчики вышли за пределы слышимости.

— Вы ведь знаете, что ваша племянница целовалась с парнем, верно? — парировала Лаура.

Все три дяди выглядели страдающими.

— Мне больше нравилось, когда им было больше пяти, но младше десяти, — пожаловался Гейдж.

— В те времена они думали, что мы крутые, — задумчиво произнёс Кэм.

— В те времена они знали, что мы умнее их, — добавил Леви, комкая пустой пакет из-под чипсов. — Я буду в бешенстве, если сегодня вечером мне придётся арестовывать своих племянников.

— Представь, что ты почувствуешь, арестовав своего брата за то, что он угрожал парню Айлы нанесением телесных повреждений, — заметил Кэм.

— Как насчёт того, чтобы я сделала заказ? — объявила Хейзел, возвращая разговор к пицце.

— Я схожу и заберу её, — предложила я.

— Я пойду с тобой, — вызвался Гейдж.

— Ээ, зачем? — спросила я.

Мне показалось, что Кэм бросил на него предупреждающий взгляд? Нет. Мне определённо не показалось.

— Просто хочу помочь, — сказал он, одарив Кэма самодовольной улыбкой и потирая глаз средним пальцем.

— Как получилось, что все три собаки оказались с нами? — пожаловалась я, когда Мелвин просунул свою гигантскую голову между передними сиденьями. Ромком и Нана метались от окна к окну на заднем сиденье, прижимаясь носами к стеклу. Оба яростно виляли хвостами от восторга, и по всей кабине грузовика разливался запах горячего собачьего дыхания.

— Нельзя взять в машину только одного, — объяснил Гейдж, отъезжая от тротуара. — Это жестоко и отличается от нормы.

Нана уткнулась мордочкой в мой подголовник и смачно лизнула меня в ухо.

— Фуу. Гадость. Спасибо тебе за это, Нана.

— Откуда взялась вся эта история с ужасной боязнью животных? — спросил Гейдж.

— Я не боюсь. Я... настроена скептически.

— И это, по-твоему, важное отличие?

— Жизненно важное, — заверила я его.

Он многозначительно посмотрел на меня, и я закатила глаза.

— Ладно. Мне было восемь, и я очень хотела собаку. Кого-то, кто составил бы мне компанию, когда я дома. Мои родители приводили мне все обычные родительские и манхэттенские причины, по которым я не могла получить собаку. Я слишком безответственная. Квартира слишком маленькая. Кто будет её выгуливать посреди ночи, в разгар зимы, и бла-бла-бла. Но я была настойчива.

— Я потрясён, — прокомментировал он.

— Моя мама поняла, что я не собираюсь сдаваться, и отвезла меня навестить её подругу в Бруклине. Она сказала мне, что у них есть померанский шпиц, с которым я могу поиграть, и я была в восторге. На свои карманные деньги я купила пакет вкусняшек для собак и всё такое. Я была полна решимости подружиться с этой собакой и доказать маме, что буду хорошей хозяйкой для питомца.

Я выглянула в окно, когда мы проезжали мимо универмага. Сгущались сумерки, и городская площадь была залита уютным светом уличных фонарей и витрин магазинов.

— Короче говоря, померанского шпица звали Челюсти, и он ненавидел детей, о чём знала моя мама. Он укусил меня дважды. Один раз в руку, когда я попыталась угостить его, а затем в лодыжку, когда я убегала. Я никогда не забуду, как моя мама смеялась надо мной, пока я пробегала мимо неё, плачущая и истекающая кровью, а чёртов трёхкилограммовый монстр вцепился в моё ахиллово сухожилие. «Видишь? Вот почему тебе нельзя заводить собаку», — передразнила я.

Гейдж бросил на меня встревоженный взгляд, в котором не было его обычной снисходительности.

— Господи, Зои, это не нормально.

Я пожала плечами. Я понимала, как эта история прозвучала для человека, выросшего с Пепом и Фрэнком Бишопами в качестве родителей.

— Она обрекла меня на провал, чтобы доказать свою правоту. Она выиграла, но, по крайней мере, я доставила ей неудобства, потому что мне понадобились швы.

Гейдж удивил меня до глубины души, просунув руку под торс Мелвина и сжав мою ладонь.

— Без обид, но твоя мама, похоже, настоящая засранка, — объявил он, прежде чем быстро отпустить мою руку. Но я всё ещё чувствовала его прикосновение, даже когда оно исчезло. Может, мне всё-таки стоит затащить его в постель?

— Это вроде как правда. Но через тридцать с лишним лет привыкаешь к такому. Сменим тему, пока не стало неловко. Как ты? Я имею в виду, со всеми этими «предъявленными обвинениями, предварительными слушаниями»? — спросила я.

— Я в порядке, — машинально ответил он, когда мы проезжали мимо дома Эмилии Рамп. Он выделялся на фоне соседей благодаря коричневым комьям помятой картошки на крыльце и дорожке. Стори-Лейк, несомненно, умел затаить обиду. Я оценила это.

— Ну-ну. Конечно.

— Что есть, то есть, — сказал он. — Нам всем станет лучше, когда правосудие свершится.

Его указательный и средний пальцы беззвучно отбили несколько ударов по рулевому колесу.

Я могла только представить, как я добираюсь до места, где жизнь снова начинает казаться нормальной, и мне тут же напоминают о ранах, которые едва начали заживать. Я подумала о той женщине-водителе. Вернулась ли она к нормальной жизни? Или, лишив кого-то жизни, разрушила свою собственную?

Моё преувеличенное сочувствие было вызвано желанием указать на то, что иногда хорошие люди совершают ошибки. Но Гейдж не походил на человека, который готов мириться с несовершенством.

— Кстати, спасибо, что заглянула к моей сестре. Она не открывает дверь кому попало, — сказал Гейдж.

— Тогда я польщена. Кажется, у неё всё в порядке.

— С Ларри иногда трудно сказать наверняка. Она стойкая внешне и очень хорошо умеет скрывать то, что происходит внутри.

Его пальцы всё ещё совершали эти крошечные, почти незаметные постукивания.

— Она не одна такая, — предположила я. — Почему Кэм так разозлился из-за того, что ты вызвался съездить за ужином?

Пальцы Гейджа замерли, затем начали снова тарабанить.

— Мой брат-идиот думает, что есть опасность, что мы с тобой переспим, поссоримся, а затем испортим его свадьбу.

Я подавила смешок.

— Прошу прощения? Мы в смысле «мы»?

Гейдж неохотно усмехнулся.

— Я думаю, планирование свадьбы извратило его мозг.

— Это смешно, — настаивала я. — Мы совершенно не подходим друг другу. Ты чопорный, обожающий календарь славный парень.

— А ты хаотичная, неорганизованная, импульсивная и везде опаздываешь.

Я закатила глаза.

— Давай поругаемся после того, как заберём пиццу.

— Это не ссора. Это дискуссия, — сказал он, как будто между этими понятиями была хоть какая-то разница. — Ты должна признать, что у нас нет ничего общего. Ты настолько не в моём вкусе, насколько это вообще возможно.

Я усмехнулась в его сторону, когда мы свернули на парковку «Анджело».

— Взаимно. Если бы я хотела, чтобы меня контролировали вплоть до малейшей мелочи, я бы устроилась на работу с хронометражем. А ты выглядишь так, будто от идеи спонтанного веселья у тебя начался бы запор. Я уж лучше предпочту увлекательную интрижку на одну ночь с финансистом, у которого только что закончились запутанные отношения из-за вопроса «что у нас на ужин?».

— Звучит стабильно и приносит удовлетворение, — сухо заметил Гейдж, заезжая в дальний конец стоянки.

— Я тебя умоляю. Я не хочу, чтобы меня судил кто-то, у кого, возможно, есть татуировка в виде белого заборчика где-нибудь на теле. Временная татуировка.

— Ты ничего не принимаешь всерьёз, не так ли? — спросил он, заглушая двигатель.

— Да ладно тебе. Успокойся, Мистер Осуждение.

— Я тебя не осуждаю. Я пытаюсь понять твою логику.

— Чушь собачья. Ты явно осуждаешь меня.

Мелвин ожесточённо чихнул.

— Видишь? Даже собаки со мной согласны.

— Я просто пытаюсь уложить в голове, что ты лучшая подруга Хейзел, зарабатываешь на жизнь в такой профессии, и не веришь в какое-то «долго и счастливо». По-моему, это выглядит несколько лицемерно.

— Видишь? Осуждаешь, — сказала я, ткнув его пальцем в плечо.

Гейдж стукнулся головой о сиденье.

— Для тебя каждый разговор должен быть испытанием?

Я всплеснула руками.

— Это ты всё усложняешь. Я говорю, что мне нравится быть одинокой, а ты обвиняешь меня в лицемерии. Я имею в виду, я думала, ты юрист, а не судья.

Он закрыл глаза и забарабанил пальцами по бёдрам. Боже, мне нравилось выводить его из себя. Он так упрощал задачу.

— Ладно, — сказал он наконец. — Я прошу прощения за то, что ты почувствовала осуждение в свой адрес.

Я протянула руку и сжала его лицо.

— Это было не так уж и сложно, не так ли?

— Каждый грёбаный разговор, — пробормотал он.

Я сжалилась над ним.

— Послушай, «долго и счастливо» — это не для всех. Ты из тех, кто отпразднует шестидесятую годовщину свадьбы. Я скорее из тех, кто «счастлив в данный момент, ну и ладно». Я не хочу быть привязанной и строить свою жизнь в соответствии с чьими-то интересами.

Я цеплялась за свой кулон, как за талисман. Однажды я попробовала это и достаточно сильно обожглась, чтобы усвоить урок. В моей жизни было время, когда я хотела именно того, что хочет Гейдж. Но не у каждого может быть всё это. Некоторым из нас приходилось довольствоваться тем, что оставалось. Но я строила для себя хорошую жизнь, чёрт возьми, и получала от этого удовольствие. Нет необходимости хандрить из-за того, чего я не могла иметь.

— Чего ты хочешь вместо этого?

Тон Гейджа застал меня врасплох. В его голосе звучало искреннее любопытство.

Мои брови поползли вверх.

— Честно?

— Нет смысла врать, учитывая, что мы оба испытываем друг к другу смутное отвращение и не стремимся произвести впечатление, — поддразнил он.

— Отличная мысль, Мистер Адвокат. Ладно, начнём, — я глубоко вздохнула. — Я хочу быть настолько хороша в своём деле, чтобы никто не мог отнять у меня это или проигнорировать. Меня уволили до того, как я переехала сюда. Я устала от того, что люди видят во мне только ошибки, которые я совершила. От того, что они говорят мне, что я чересчур или что меня недостаточно. Я хочу показать им всем, что они ошибаются, что они недооценивали меня. Я хочу, чтобы они поняли, что это они совершили ошибку.

Он кивнул.

— Ладно. Как ты собираешься это сделать?

— Запустив книгу Хейзел в стратосферу и разместив в радиусе пяти кварталов от своего офиса рекламные щиты с надписью «Кто теперь в проигрыше?» — пошутила я.

Гейдж покачал головой, и в уголках его рта заиграла мягкая улыбка.

— Чего ты хочешь после того, как добьёшься этого?

Я выбросила из головы рекламные щиты на тему мести.

— А?

— После того, как ты докажешь, что они все неправы? Что дальше?

— Я не знаю подробностей. Я просто знаю, что хочу чертовски хорошо проводить время, делая всё, что захочу.

Он открыл дверь, затем остановился и посмотрел на меня.

— Ты определённо не в моём вкусе, Зои. Но я надеюсь, ты получишь то, что хочешь.

Гейдж

Ресторан «Анджело» был переполнен. Казалось, что у всех в Стори-Лейке родилась одна и та же идея насчёт ужина. Официанты сновали по кухне, повара кричали, а телефон звонил не переставая. Я положил руку на спину Зои и направил её в гущу толпы, стараясь не анализировать, почему это прикосновение казалось таким естественным.

Я провёл нас мимо пожилой, сварливой хостес Джесси, которая ещё ярче воплощала Стори-Лейк, чем сам ресторан. Тут было шумно и многолюдно, и все телевизоры были настроены на разные каналы. После стольких лет, на протяжении которых город выглядел так, словно в нём жило минимальное количество людей, было приятно испытывать неудобство из-за вечерней суеты.

Всю дорогу до бара я кивал, махал и пожимал руки. Почти каждое лицо в этом заведении было мне знакомо, и со всеми у меня была какая-то общая история. Мне нравилось это чувство, это глубокое, непоколебимое ощущение сопричастности.

Я схватил у стены последний барный стул для Зои и встал у неё за спиной. Тропический аромат её волос дразнил мой нос, вызывая желание прижаться к ней, хотя я и напоминал себе о безопасном расстоянии. Я столько раз отговаривал себя от этого увлечения, что запомнил каждый пункт. Она была безответственной, иррациональной, совершенно несерьёзной... Как и то физическое влечение, которое я испытывал к ней.

Часть меня — маленькая, нелогичная часть — хотела исследовать это. Чтобы увидеть, к каким приключениям это меня приведёт. К счастью, я был взрослым, обладал выдержкой и самоконтролем. Я не поддавался спонтанным прихотям.

Далия, барменша, оторвалась от наливания пива и мотнула подбородком в сторону кухни. «Пять минут», — одними губами произнесла она.

Я наклонился.

— Хочешь чего-нибудь выпить, пока мы ждём? — спросил я Зои, перекрикивая музыку.

Она приложила ладонь к уху.

— Что? Здесь так шумно.

Я неохотно придвинулся ближе. Запах кокосов стал сильнее.

— Выпьешь? — повторил я.

— Конечно. Если ты уверен, что три хищных волка в машине не съедят твой руль.

— Пиво подойдёт?

Она кивнула.

Я показал Далии два пальца, и она кивнула.

Зои развернулась на стуле лицом ко мне, так что её колени соприкоснулись с моими бёдрами. Она казалась невозмутимой, но моё тело отреагировало так, словно она подожгла мои штаны, и я в целях самосохранения отступил на шаг.

Я пытался смотреть куда угодно, только не в её глаза, поэтому мой взгляд остановился на сверкающем шаре, который она носила на длинной цепочке.

— Что у тебя за кулон? — спросил я.

Она приподняла его, чтобы я мог рассмотреть.

— Это диско-шар.

— Почему я не удивлён?

Её улыбка была озорной.

— Потому что ты думаешь, что знаешь всё.

— Я делаю обоснованные предположения, — отметил я, беря кулон в руку. — Почему ты носишь на шее дискотечный шар?

— Потому что мне нравятся сломанные, сверкающие вещи.

— Сломанные? — переспросил я, приглядываясь к кулону.

— Из кучи сломанных кусочков получается то, что все любят.

Я нахмурился, когда мой большой палец скользнул по швам диско-шара. Это был более глубокий ответ, чем я ожидал от Зои «Веселье — Моё Второе Имя» Муди.

— Итак, я была честна с тобой. Так что ты у меня в долгу, — заявила она. Её глаза заблестели, а кудри приобрели тёмно-красный цвет неоновой вывески на стене позади нас. Может, она и не в моём вкусе, но мне чертовски нравилось на неё смотреть.

Я выпустил её кулон и постарался не смотреть, как он снова ложится ей на грудь.

— Вот как?

— Да, — твердо сказала она. — Поскольку мы пришли к выводу, что не заинтересованы друг в друге в плане отношений...

— Это записано в протоколе, — осторожно сказал я.

—...и поскольку ты не похож на того, кто предпочитает горячий, потный секс на одну ночь, мы официально не нуждаемся друг в друге и ничего не ожидаем друг от друга, — продолжила она.

Я удивлённо рассмеялся.

— Что это было насчет секса на одну ночь?

Зои оглядела меня с ног до головы, затем усмехнулась.

— Я тебя умоляю. Ты бы этого не пережил.

— Мне трудно пережить этот разговор, — парировал я, делая всё, что в моих силах, чтобы выбросить из головы образы, которые приходили на ум.

— Я просто хочу сказать, что мы ни в чём не нуждаемся и ничего не ожидаем друг от друга. Это значит, что мы можем быть предельно честны друг с другом. Верно?

Перед нами поставили бокалы с пивом, и я, стараясь перекричать шум, поблагодарил Далию. Я протянул один бокал Зои.

— Ладно. По моему мнению, все твои юбки на десять сантиметров короче, чем надо.

Зои что-то пробормотала в своё пиво, и я усмехнулся.

— Во-первых, если я не в твоём вкусе, почему ты пялишься на мой подол? — спросила она.

— Зои, милая, не обязательно быть во вкусе того или иного мужчины, чтобы привлечь его внимание. И я шучу насчёт юбок.

Она ткнула меня в грудь.

— Теперь ты определённо у меня в долгу.

Я широко улыбнулся.

— Ладно. Хорошо. Скажи мне, как расплатиться.

— Ты солгал, когда я спросила, в порядке ли ты из-за выдвижения обвинений по аварии.

— Кто сказал, что я солгал? — спросил я небрежно.

— Да ладно тебе, старина, дружище. Расскажи своему платоническому другу, что скрывается за этой добродушной внешностью, — подтолкнула она. Прикосновение пальца к моей груди сменилось тёплой ладонью на моей руке. — Серьёзно, Гейдж. Я не заинтересована. Я не жду от тебя какой-то конкретной реакции. Я просто хочу знать, как у тебя дела.

Я некоторое время изучал свой бокал. Может быть, она права. Может, если я выговорюсь, у меня в груди станет легче.

— Дискотека.

Я моргнул.

— Что?

— Дискотека, — повторила она, показывая свой кулон. — Это наше официальное стоп-слово. Только вместо невероятно грязного секса, который ты точно не переживёшь, это наше слово «говори правду». Если один из нас произносит это слово, другой должен сказать правду.

Я выдохнул и стиснул зубы, борясь с новым натиском фантастических образов, которые возникли в моём мозгу.

— Это нелепо.

— Мне всё равно. Мне нравится нелепое. Хватит тянуть время. Либо так, либо мы сидим здесь молча и ждём пиццу.

— Я люблю молчание.

— Это Леви его любит, — сказала она.

— Хорошо. Нет. Я не в порядке.

— Я заметила, — сказала она сухо. Затем выжидающе уставилась на меня своими нефритово-зелёными глазами.

— Миллер ушёл навсегда. Моя сестра просыпается в постели одна и каждое грёбаное утро пересаживается в инвалидное кресло. И где-то там есть женщина, которая посадила её туда. Она вернулась к нормальной жизни. Она ничего не потеряла. Её жизнь не изменилась. После аварии были дни, когда единственное, что поддерживало меня — это осознание того, что однажды этот водитель потеряет свою нормальную жизнь. Что наступит какая-то справедливость. Но эти обвинения...

Горький привкус гнева снова начал подниматься на поверхность, и я сделал глоток пива, чтобы прогнать его. Большой палец Зои погладил внутреннюю сторону моего предплечья. Небольшое, нежное движение, которое снова привлекло моё внимание к ней.

— Этого недостаточно, — прохрипел я. — Как могут три года её жизни сравниться с тем, что у нас навсегда отняли Миллера? Я, бл*дь, не могу этого вынести. Это не правосудие. Это, бл*дь, пощёчина. В адрес Лауры, детей, родителей Миллера.

— И в твой адрес тоже, — добавила Зои.

Я напряжённо кивнул.

Она облизнула губы, и они привлекли моё внимание. Полные, розовые, блестящие.

— Вы с Миллером были близки?

Я пожал плечами.

— Сначала нет. Я был младше, получал образование. Но после того, как я окончил юридический факультет и вернулся, мы сблизились.

«Сблизились» — не совсем подходящее слово. Он был для меня ещё одним братом. Голосом разума, напоминанием о том, что нужно расслабляться. Тем, кто всегда прикрывал мне спину. Я скучал по нему каждый грёбаный день.

— Как ты думаешь, как могло бы выглядеть правосудие? — спросила Зои.

Я покачал головой.

— Честно? Я не знаю, может ли помочь что-то меньшее, чем то, что она отняла у нас. И мне не нравится это чувство. Я не злюсь. Я не ношу в себе затаённые обиды. Но, Зо, это съедает меня заживо.

Она глубоко вздохнула, а затем опустила голову мне на грудь и обвила руками мою талию. Это прикосновение, это утешение потрясло меня до глубины души.

— Это бл*дский отстой, — сказала она мне в рубашку.

Я опустил подбородок на её макушку и вдохнул этот тропический аромат. Это было похоже на отпуск, возможность на мгновение оторваться от всей этой тьмы.

— Да. Так и есть.

Мы оба немного помолчали посреди субботнего ночного хаоса в баре. Я чувствовал ровное биение её сердца под своей рукой на её спине, тепло её дыхания на моей груди. Она была маленькой, тёплой и крепкой. Каким-то образом, когда мои чувства были заняты Зои, мой гнев немного отступил от края.

— Хорошая дискотека. Кстати, это были просто платонические объятия, — сказала она, отстраняясь и озорно улыбаясь. — Так что даже не думай делать мне предложение.

Я хрюкнул.

— Я тебя умоляю. Десять минут наедине со мной, и ты уже подумываешь о том, чтобы сменить свой кабриолет на минивэн, — поддразнил я.

— Хорошая попытка, приятель. Желание справедливости не делает тебя плохим, — сказала она, снова становясь серьёзной.

— Да, что ж, я начинаю понимать, что иногда закон не может обеспечить истинное правосудие и справедливость, — я не знал, как функционировать в таком мире.

— Эй, у меня возникла мысль. Ты не пробовал заглушить свою боль бессмысленным сексом? — она захлопала ресницами, глядя на меня.

Чудо из чудес, я невольно рассмеялся. Я ласково взъерошил её волосы.

Она сморщила носик и попыталась поправить свои кудряшки.

— Можешь себе представить, если бы мы всё-таки переспали? Очевидно же, что всё пошло бы ужасно неправильно.

— Ужасно, — согласился я.

— И тогда нам пришлось бы проводить каждый День Благодарения и Рождество вместе из-за Хейзел и Кэма, — сказала она.

— Мне пришлось бы рассказать своей будущей жене, что у меня с вон той рыжеволосой красоткой за столом был бурный роман, который плохо закончился.

— Она бы меня возненавидела.

— У неё не было бы выбора, — согласился я и взял своё пиво. — Я думаю, Кэм может перестать загоняться. Очевидно же, что мы не собираемся связываться друг с другом. У нас на лбу написано «Катастрофа».

— Это вытатуировано у нас на лбу, — поправила Зои.

— Сменим тему, — сказал я, воспользовавшись её предложением. — Расскажи мне о своей работе.

— Что? — она снова приложила ладонь к уху.

Я придвинулся ближе.

— Твоя работа. Что ты делала сегодня? — спросил я.

Она выглядела озадаченной.

— А что?

— Мне интересно, — её зловещий взгляд заставил меня ухмыльнуться. — Мне интересно, что ты делаешь, а не ты сама.

Успокоенная, она достала свой телефон и открыла этот ужасный календарь.

— Ну, у меня был пылкий созвон с одним из зарубежных издательств Хейзел по поводу того, что они не смогли опубликовать одну из её книг на их языке в установленный контрактом срок. Мне доставило огромное удовольствие испортить им выходные, объяснив, что, поскольку они нарушают условия контракта, мы продадим права их прямому конкуренту, который предложил значительно более высокую цену. Затем я ответила на дюжину редакционных и маркетинговых писем от североамериканского издателя Хейзел, навела справки в двух рекламных фирмах, потому что я хочу, чтобы запуск Хейзел был настолько масштабным, что ей понадобится публицист. Я приняла предложение финской компании по выпуску прошлых книг и связалась с компанией по производству аудиокниг. После этого я упаковала двадцать ранних копий новой книги и отнесла их на почту, чтобы их отправили моим любимым блогерам.

— Господи, Зои. Сегодня суббота.

— Да, но на этой неделе мне нужно было наверстать время, которое я потратила на сборы вещей и покупку машины. Так вот, если я не постираю свои вещи в ближайшие несколько дней, то нарушу все городские законы о наготе.

— На самом деле у нас ничего подобного нет. Один из основателей Стори-Лейка был нудистом. Ты ещё не была здесь на Дне Без Штанов. Это в июне.

— Я не могу понять, шутишь ты или нет, но вроде как надеюсь, что не шутишь.

— Разве большинство литературных агентов не берут выходной по субботам? — спросил я, возвращая нас к теме.

— Только агенты, у которых больше одного клиента, обычно могут позволить себе отдохнуть денёк-другой, — пошутила она. — И я ещё не закончила говорить о своём дне. Это всё было до обеда. А обед был поздним, потому что я забыла, что я человек и мне нужно топливо. Итак, я разогрела в микроволновке консервированные макароны, затем расплескала их, прибрала за собой, а потом мне в голову пришла безумная идея, которая могла бы продвинуть и Хейзел, и город, и я случайно погрузилась на час в мозговой штурм. Это меня совершенно вымотало, так что оставалось либо завалиться вздремнуть, либо заняться стиркой, либо навестить твою сестру. А так как когда я ложусь сразу после еды, у меня начинается изжога, и я терпеть не могу стирать, я решила навестить твою сестру.

Я был впечатлён.

— Что за безумная идея?

— Ничего особенного. Это даже не мысль.

— Дискотека, — многозначительно сказал я.

Она закатила глаза, допивая пиво.

— Ладно. Я подумала, что было бы забавно и полезно, если бы Стори-Лейк организовал Читательский Уик-энд, чтобы отпраздновать выход новой книги Хейзел. Читатели могли забронировать номера в гостинице. Шеви мог бы организовать автограф-сессию в книжном магазине, а затем остальные владельцы бизнесов могли бы организовать распродажи на книжную тематику или специальные предложения, чтобы привлечь читателей к посещению. Знаешь, что-то вроде предложения «увидеть маленький городок, который вдохновил на создание этой романтической комедии о маленьком городке». Если всё будет сделано правильно, я могла бы пригласить блогеров и инфлюенсеров и поднять рейтинг Хейзел и Стори-Лейка.

— Зои, это...

Она вздрогнула, собираясь с духом.

— Глупо? Ужасно? Невозможно воплотить в жизнь?

— Гениально, — поправил я.

— Заткнись. Мы просто честные приятели, а не настоящие друзья. Мне не нужно, чтобы ты целовал меня в зад.

— Я серьёзно.

Она оживилась.

— В самом деле? Я имею в виду, что до её релиза осталось всего шесть недель. Это не так быстро, чтобы организовать всех, но, могло бы получиться круто, не так ли?

Нас прервало появление Далии с нашим заказом. Я обменял еду на кредитную карточку.

— Я думаю, тебе стоит попробовать. Это очевидный беспроигрышный вариант, — сказал я Зои.

Она склонила голову набок.

— Спасибо, Гейдж. Мне нужно всё обдумать, провести предварительное планирование и исследование, прежде чем я расскажу об этом кому-либо. Но, возможно, из этого может что-то получиться.

Неожиданная искренность удивила меня. Я понял, что это имело для неё значение. И мне нравилось видеть в ней эту сторону. К счастью, прежде чем я успел сделать какую-нибудь глупость, например, сказать ей об этом, Далия вернулась с чеком и пакетом собачьего печенья.

— Вам лучше отправиться в путь, — сказала она. — Джесси только что сообщила, что на парковке вовсю сигналит золотистый ретривер.

— Проклятье, Нана.

Печенья хватило всего на пятнадцать секунд, и еда едва пережила обратную дорогу до дома моей сестры. Зои пришлось держать всё на коленях, а я упирался рукой в спинку переднего пассажирского сиденья, чтобы отгородиться от голодных собак.

Когда мы вернулись, во всех окнах горел свет, что вызвало бы недовольство моего зятя, если бы он всё ещё был с нами. Миллер относился к счетам за электричество так же, как ко всем обычным жизненным обязанностям: серьёзно. Однако ему всегда удавалось сочетать это с чувством юмора, которое развлекало нас большую часть нашей жизни. Он был моим постоянным напоминанием о том, что после тяжёлой работы нужно расслабиться и немного повеселиться.

Собаки в порыве безумной радости высыпали из грузовика, а я взял у Зои коробки с пиццей. Весенний вечер по-прежнему был наполнен зимней прохладой.

— Я рада, что мы решили вопрос с нашим непреодолимым сексуальным напряжением, — пошутила Зои, когда мы поднимались по пандусу к задней двери.

— Я тоже.

— У нас всегда будет дискотека. Теперь ты можешь вернуться к состоянию, когда ты меня едва терпишь, — сказала она, открывая дверь.

Я не знал, что сказать, когда все три меховых демона пронеслись мимо нас внутрь. Я знал, что не был таким тёплым и дружелюбным по отношению к ней, как к другим людям. Это был инстинкт самосохранения, простой и понятный. Но меня беспокоило, что она это заметила.

— Еда здесь, — объявила Зои, перекрикивая шум.

Мои племянники налетели на нас, как две саранчи, и отобрали у меня еду, прежде чем я успел хотя бы переступить порог. Зои сбросила туфли и, улыбнувшись мне через плечо, присоединилась к хаосу на кухне.

Я не торопился снимать обувь и вешать куртку, пока на кухне раздавался смех.

— Бумажные тарелки, варвары вы этакие! — крикнула Лаура, перекрывая шум. — Мы с Зои сегодня уже перемыли всю посуду этом доме, второго раза не будет!

Было приятно видеть, что в этом доме ещё есть жизнь. Что мы ещё можем смеяться вместе. Может, у нас и не самый высокий эмоциональный интеллект или не самые лучшие навыки коммуникации, но я точно знал, что мы всегда прикроем спины друг друга.

Я достал мелочь, которую всегда носил с собой в кармане, и нашёл блестящий десятицентовик. Бросив украдкой взгляд в сторону кухни, я наклонился и положил монету на плинтус под вешалкой для сумки Лауры.

— Шевели задницей, Джиджи, или здесь не останется ничего, кроме крошек, — крикнула моя сестра из кухни.

Я демонстративно поставил ботинки под скамейку, прежде чем выпрямиться. Зои встретилась со мной взглядом, и в её красивых зелёных глазах застыл невысказанный вопрос.

Я притворился, что ничего не заметил, и вошел в тепло, шум и свет кухни.

— Ларри, поддержи меня в этом. Ты же ненавидишь атлас, верно? Он чертовски непрощающий, — потребовал Кэм, жестикулируя своим куском пиццы. Хейзел улыбалась, сидя у него на коленях и поедая свой кусочек.

— Подожди, Жених из Ада. Прежде чем ты опросишь всех, как они относятся к платьям подружек невесты, Зои должна рассказать вам о своей идее Читательского Уик-энда, — объявил я.

— Что за идея Читательского Уик-энда? — спросили все.

С набитым пиццей ртом Зои бросила на меня весьма убедительный убийственный взгляд.

— Чёрт возьми, Гейдж.

— Ты не заставляла меня подписывать соглашение о неразглашении.

Она сморщила нос, глядя на меня.

— Ты такая заноза в заднице.

И в моём мире снова всё было хорошо.

Зои

— Хейз? Ты тут?

Общественная комната бабушки Мозес в «Гавани Стори-Лейка» которая, как я узнала из вывешенной снаружи информационной таблички, была названа в честь успешной и плодовитой американской фолк-художницы, которая не брала в руки кисть до тех пор, пока ей не перевалило за семьдесят, оказалась пустой.

Я взглянула на часы. Ага. Я опоздала на пять минут. Значит, либо Хейзел уже распугала всех своих учеников курса по творческому письму, либо я неправильно указала время в своём календаре.

— Чёрт бы меня побрал, — пробормотала я. Я как раз собиралась посвятить следующие десять минут своей жизни выяснению, как именно я облажалась, когда услышала слабый стон, доносящийся изнутри.

Я заметила пару ног, торчащих из-за стола в передней части комнаты, и двинулась в ту сторону. Хейзел лежала на спине, уставившись в потолок. Её ноутбук был открыт на чистой странице на столе над ней.

— Итааак, как продвигается работа над книгой? — пошутила я.

— Что, если я забыла, как писать книги? Что, если я израсходовала всё волшебство на предыдущую книгу?

— Тебе нужна Активная Слушательница Зои или Надирающий Задницы Агент Зои?

— Активная Слушательница. Не думаю, что я достаточно эмоционально устойчива для того, чтобы ты надирала мне задницу.

— Оки-доки, — я растянулась на полу рядом с ней и стала любоваться плитками на потолке. — Что вызывает у тебя ощущение, что ты забыла, как писать книги, и израсходовала всё волшебство?

Писать книги трудно, и авторы были деликатными людьми, которые часто испытывали приступы парализующей, плаксивой неуверенности в себе. Я пришла к пониманию, как важно признавать их чувства, даже если они совершенно нелепы.

— Последняя далась мне так легко. Она хлынула из меня, как будто написала сама себя.

— Угу, — сказала я, прикусив язык, чтобы не напомнить ей о дюжине творческих кризисов, о которых она предпочитала не вспоминать.

— А эта книга. Уф, — она сунула пальцы под очки, чтобы протереть глаза. — Я не знаю персонажей. Я не знаю, в чём, чёрт возьми, их проблемы, что их разлучает, что заставит их взорваться, или как они собираются всё это решить, чтобы вернуться друг к другу.

— Угу. Всё это звучит как важные элементы сюжета. Что у тебя есть на данный момент? — спросила я.

— Он горячий, а она причудливая.

— Я бы это прочитала.

Хейзел изобразила ленивый удар в стиле карате, который промахнулся мимо моего плеча и попал мне по сиське.

— Ой.

— Прости. Я целилась тебе в лицо.

Я перевернулась на бок.

— Извинения не принимаются. Чем отличалась эта последняя книга?

Она угрюмо пожала плечами, насколько вообще можно пожать плечами, лежа на полу, выложенном промышленной плиткой.

— Я не знаю. Это была своего рода история моей жизни. Но я не могу продолжать писать только о себе и Кэме.

Я ткнула её указательным пальцем под рёбра и вызвала у неё слабый смешок.

— На последнюю книгу тебя вдохновила реальная жизнь. Может, это твоя фишка? Может, тебе просто нужно новое вдохновение?

Она повернула голову в мою сторону и нахмурилась.

— Это неплохая идея.

— Вау, ну спасибо.

Она села.

— Возможно, всё, что мне нужно — это найти новую пару, за которой можно было бы ходить хвостиком.

Я перекатилась в сидячее положение.

— Я думала, меньше сталкинга и больше пересмотра и перечитывания всех твоих любимых романтических комедий. Меньше усилий, меньше шансов быть арестованной.

— Нет, это хорошо, — она схватила меня за руку. — Пожалуйста, скажи мне, что ты втайне вожделеешь кого-нибудь.

Лицо Гейджа тут же всплыло у меня в голове. Ладно, хорошо. Его лицо и его задница. Оба они незапланированно, но регулярно появлялись в моём сознании с субботнего вечера.

— Нет. Извини. Моя интимная жизнь в этом городе такая же несуществующая, как и нарвал.

— Нарвалы существуют.

— Ты это несерьёзно. Это долбаный водный единорог. Это не настоящее существо.

Смех Хейзел внезапно оборвался громким хрюканьем.

— Они на тысячу процентов настоящие. Я покажу их тебе в этой штуке, называемой интернетом, после того, как ты признаешься, что здесь есть кто-то, о ком у тебя, по крайней мере, были неприличные мысли.

Я вспомнила быструю улыбку Гейджа. Тяжесть и тепло его руки на моей спине, когда он направлял меня в «Анджело».

— Ну, я бы не назвала это вожделением.

Хейзел вскочила на ноги, в одной руке у неё волшебным образом появился блокнот, а в другой — ручка.

— Откуда это взялось? — потребовала я.

— Расскажи мне всё.

— Я пошутила, — настаивала я, поднимаясь на ноги.

— Нет, ты не шутила.

Ещё одна проблема, сопровождающая долгую дружбу с кем-либо. Вариант «соврать» практически исключался.

Я вздохнула.

— Ты просто начнёшь вести себя странно из-за этого, а в этом нет ничего странного, потому что ничего не произойдёт. Я буквально просто подумала: «этот чувак довольно привлекателен».

— Какой чувак? Где? Что в нём было такого, что заставило тебя мгновенно влюбиться? И не упоминай его глаза или симпатичную попку. Назови мне какую-нибудь интересную черту характера, которую я могла бы использовать.

— Ты в буквальном смысле хуже всех.

Хейзел отложила блокнот и ручку и взяла меня за плечи.

— Зои, моя подруга, мой агент, моя сестра без кровного родства. Мы обе знаем, что, когда я становлюсь такой, я не остановлюсь. Я более упёртая, чем домашняя енотиха, которую не пускают в дом. Я сделаю всё, чтобы вернуться. Так что ты с таким же успехом можешь сказать мне сейчас, или мне придётся вломиться в твой гостиничный номер и вытянуть это из тебя, пока ты будешь разговаривать во сне.

— Ладно. Это Гейдж.

Она закрыла лицо руками, и я не сразу осознала, что пронзительный визг исходит от неё.

— Перестань визжать! Он мне не интересен. Я ему не интересна. На самом деле, он вёл себя со мной как придурок с тех пор, как прошлым летом мы забрали права на твои книги у твоего дурацкого бывшего мужа, напились в стельку, чтобы отпраздновать это, а потом держались за руки по дороге домой.

Может, я и была пьяной, но я была уверена, что после этого Гейдж пригласит меня на свидание. Вместо этого он становился всё более раздражительным каждый раз, когда я входила в комнату.

— Что вы сделали? Это было несколько месяцев назад, а ты только сейчас мне об этом говоришь? — голос Хейзел звучал на две октавы выше обычного.

Я фыркнула.

— Мы просто подержались за руки по пьяни. У меня случались более интимные моменты с незнакомцами в метро в час пик.

— Но, очевидно, с тех пор что-то произошло.

— У нас просто был... момент.

— Откуда ты знаешь, что он не заинтересован? — спросила Хейзел.

— Потому что у нас уже был разговор на тему «ты не в моём вкусе». Мы максимально не подходим друг другу.

Карие глаза Хейзел сверкнули за стеклами очков.

— Ты прекрасная, наивная дурочка. Нормальные люди не заводят разговор «ты не в моём вкусе» с людьми, которые им не интересны.

— Боже мой. Что ты несёшь, чокнутая?

— Как долго ты здесь?

— Кажется, что прошла целая жизнь, — пожаловалась я.

Она отмахнулась от моей подколки в адрес её приёмно-родного города.

— Когда ты сказала Дариусу, что он не в твоём вкусе?

— Дариусу восемнадцать лет, омерзительная ты извращенка.

— Как насчёт доктора Эйса? Или Шеви? Или Кэма?

— Они все были отмечены в электронном письме «ты не в моём вкусе», которое я отправила на той неделе, когда мы сюда переехали, — съязвила я.

Хейзел снова схватила свой блокнот.

— Это хорошо. Я могу работать с этим.

— Нет, нет, нет! — я выхватила у неё блокнот и бросила его через плечо. — Здесь нет вдохновения, если только ты не считаешь сексуальную засуху вдохновляющей.

— Ты не должна вымещать свою сексуальную неудовлетворённость на бедной, невинной записной книжке.

— Нет у меня сексуальной неудовлетворённости. Я не хочу встречаться с Гейджем Бишопом или трахаться с ним! Если между нами есть крохотное необъяснимое влечение, это ещё не...

Хейзел отстранила меня от себя и набросилась на свой блокнот.

— Расскажи мне всё. Не упускай ни одной детали.

— Слава Богу за редакторов. Кстати, разве у тебя сейчас не должно быть занятий? Я думала, что опоздала, но здесь никого нет. Ты отпугнула своих учеников, пытаясь наладить с ними контакт с помощью рэпа, который написала сама?

— Никакого рэпа. Просто я назвала тебе более раннее время, чтобы ты пришла вовремя. Теперь вернёмся к ошеломляющей сексуальной привлекательности Гейджа. Что именно ты заметила в нём в первую очередь?

— Пожалуйста, скажите мне, что вы говорите не о моём брате.

Мы обернулись и увидели, что в дверях класса стоит Леви. Он выглядел так, будто его вот-вот стошнит.

— Посмотри, что ты наделала, — пожаловалась я Хейзел.

— Эй, он тот Бишоп, который с наименьшей вероятностью расскажет кому-либо. Леви, когда Зои сказала тебе, что ты не в её вкусе? — спросила Хейзел, уклоняясь от моих новых попыток схватить её блокнот и держа его над головой.

— Э-э-э... Она ещё не сказала. Пока.

— А ты уже сказал ей, что она не в твоём вкусе? — торжествующе спросила Хейзел.

— Можно я вернусь, когда всё будет менее... странным?

Я закрыла лицо руками и пожелала, чтобы меня телепортировали куда угодно, только бы подальше отсюда.

— Я собираюсь сказать Кэму, что это ты переехала его шлифовальную машину во дворе, потому что ты всё ещё не умеешь парковаться, — пригрозила я Хейзел.

— Я уже призналась, потому что так и поступают люди, которые любят друг друга. Они говорят о таких вещах, как шлифовальные машины и сексуальная химия.

— Я пойду куда угодно, лишь бы подальше отсюда, — объявил Леви, но ему преградили путь остальные студенты, которые начали шумно входить в аудиторию. Его широкие плечи опустились в знак поражения.

— Это ещё не конец. У нас с тобой будет долгая и подробная беседа сама-знаешь-о-ком, если ты когда-нибудь захочешь увидеть хоть одну мою рукопись, — сказала Хейзел с маниакальным блеском в карих глазах.

Я помахала Скутеру Вакапуне и Хане из гостиницы, пока они занимали свои места.

— Уф. Ладно. Но ты поклянёшься соблюдать правила Сестринства о Невмешательстве. Хорошо?

— Договорились.

— Итак, зачем я здесь?

Она просияла, глядя на меня.

— Ах да. И ещё кое-что. Окей. Ты ведь знаешь, как я благодарна тебе за то, что ты переехала со мной, держишь меня за ручку и больше всех меня поддерживаешь, правда?

— Это звучит как отрепетированная речь. Ты что, бросаешь меня?

— Перестань драматизировать. Я говорю тебе: я знаю, что ты кладёшь все яйца в корзину Хейзел Харт. И хотя твоя преданность и доверие очень много значат для меня, я знаю, что ты не сможешь выживать за счет только одного клиента, — сказала она.

— Я также являюсь публицистом Стори-Лейка. Так что формально у меня два клиента.

Хейзел скрестила руки на груди.

— Послушай. Ты многим пожертвовала ради меня. Ты потеряла работу из-за меня. Ты живёшь здесь из-за меня. Ты лучшая подруга и лучший агент, который только может быть у женщины. Я просто хочу показать, как сильно я тебя ценю.

— Если ты прямо сейчас выпишешь мне чек для несчастной лучшей подруги, я буду очень зла, когда буду его обналичивать.

— Мне нужно планировать свадьбу и медовый месяц. Я не выпишу тебе чек.

— Отлично. Помоги мне с переездом, и мы будем в расчёте.

— Кажется, я нашла для тебя нового клиента, — объявила она.

— Ну-ну. Значит ли это, что ты не собираешься помогать мне с переездом?

Она закатила глаза.

— Ладно, хорошо. Новый клиент. Где ты его или её нашла? На абсолютном бинго?

— Здесь, — радостно прошептала она.

— Типа, здесь-здесь? В этом классе? — я повернулась, чтобы посмотреть на потенциальных клиентов. Помимо Леви, Ханы и Скутера, единственным коренным местным жителем была Китти Суарез. Остальные были пенсионерами, чей общий возраст, вероятно, приближался к пятистам годам.

— Пожалуйста, скажи мне, что это не Кошмар на Колёсиках по имени Джордж, — прошептала я, узнав нарушителя спокойствия из книжного магазина и городского собрания. Сегодня на нём были спортивные штаны, толстовка с надписью «Я закину тебя в багажник и помогу людям искать тебя» и — если мои глаза меня не обманывали — пара кроссовок Dior за 1400 долларов.

— Это не он. Но я заставлю тебя угадывать.

— Ты же знаешь, я ненавижу игру в угадайку.

— Тут ты не ошибёшься. Поверь мне.

Я терпеть не могла, когда люди так говорили. Как будто только полный идиот мог не заметить очевидного, и тогда я поступала именно так. Тогда всем всегда приходилось притворяться, что «о, просто шучу, на самом деле это довольно сложно», чтобы я не чувствовала себя полной идиоткой.

— Это Леви? — с надеждой спросила я. Я определённо могла бы использовать его привлекательное личико, чтобы продать несколько книг.

— Он показал мне всего несколько глав. Он хорош и становится лучше, но есть ещё кое-кто, с кем, я думаю, тебе захочется поговорить.

— Неужели ты не можешь просто сказать мне? — взмолилась я. Мой мозг сегодня уже слишком устал, чтобы играть в игры.

— Мы сегодня начинаем занятия или вы собираетесь подождать, пока у кого-нибудь из нас возникнет экстренный припадок, связанный с возрастом? — спросила женщина с впечатляющим седым начёсом, сидевшая за партой у окна.

— Рада снова видеть тебя, Милдред, — сказала Хейзел, не обращая внимания на жалобу.

— Кто твоя подруга? Она одинока? — спросил мужчина в огромной ковбойской шляпе. Большим и указательным пальцами левой руки он пригладил пушистые белые усы. Его правая рука представляла собой крутой роботизированный протез.

Хейзел лукаво улыбнулась мне.

— Она определённо одинока, Терренс, и если ты будешь вести себя тихо, я уверена, она скажет тебе, в её ли ты вкусе.

— Я ненавижу тебя, — прошептала я.

— Ты бы никогда не смогла меня ненавидеть, — выпалила она в ответ, похлопав ресницами.

Я неохотно направилась к свободному месту рядом с Леви. Оно было ближе всего к двери, так что, по крайней мере, при необходимости я смогу изобразить чрезвычайную ситуацию и ускользнуть.

— Эй, давай, может быть, никогда и ни с кем не будем говорить о том, что ты подслушал, — предложил я Леви.

— Никогда не говорить — это моё любимое, — ответил он.

— Мне это в тебе нравится.

Он хмыкнул.

Хейзел повернулась к доске в передней части комнаты.

— На нашей прошлой встрече мы обсуждали построение мира...

— Я просто хочу сказать, что в моё время мы не кричали об этом с крыш, — фыркнул Джордж со своего скутера.

— В твоё время у вас не было крыш. Все ещё жили в пещерах, — парировала его подруга Опал.

Остальные в классе одобрительно захихикали.

— Спасибо тебе за эти... интересные мысли о... чём бы это ни было, Джордж, — сказала Хейзел из передней части зала. — Ваши персонажи — основа истории, но мир — это основа всего, что происходит с вашими персонажами. Мне нравятся примеры, которыми вы решили поделиться с другими авторами. Особенное спасибо тебе, Милдред, за то, что выбрала сцену из одной из моих книг. Ты определённо моя любимица. Но теперь пришло время побыть писателем. В течение следующих десяти минут я хочу, чтобы каждый из вас написал короткую сцену, абзац или даже просто предложение, которое показывает, а не рассказывает, в какой обстановке находятся ваши персонажи и что это значит для них.

Пока все готовились к выполнению задания, я оглядела комнату.

Это была разношёрстная группа студентов. До сих пор мне никак не удавалось идентифицировать потенциального клиента, которым дразнила меня Хейзел. Половина из них, казалось, относилась к занятию серьёзно, а другая половина воспринимала это к последний урок перед обедом.

Красивый, непроницаемый Леви сидел тихо, его пальцы методично двигались по клавишам ноутбука. Член городского совета и известная вязальщица шапок Китти Суарез заполняла словами и каракулями блокнот на спирали. Парень в ковбойской шляпе хмуро смотрел в потолок, положив пальцы на крошечную Bluetooth-клавиатуру своего планшета. Джордж листал журнал. Седовласая женщина рядом с ним спала. По крайней мере, я надеялась, что она спит.

Моё внимание привлекло какое-то движение во дворе, и я почувствовала прилив возбуждения, который тут же попыталась подавить.

Гейдж был снаружи с помощником, и они втаскивали на открытое пространство несколько больших деревянных балок. Послеполуденное солнце, очевидно, было достаточно тёплым для одежды с короткими рукавами, что означало демонстрацию бицепсов. Красивых бицепсов. Именно это привлекло моё внимание. Именно это вызвало искру интереса. Я решила, что это не волнение. Это нейтральное восхищение прекрасными мужскими формами. Да. Вот и всё.

Когда кризис был предотвращён, я с трудом оторвала взгляд от мужественной, мускулистой сцены за окном и попыталась прочитать текст на экране Леви.

В истинно авторской манере мужчина переместил своё тело и экран, чтобы закрыть мне обзор.

Против моей воли мой взгляд вернулся к Гейджу, который устанавливал на место ещё одну балку. Небольшая толпа местных жителей женского пола уже собралась снаружи, чтобы понаблюдать за происходящим. Я не могла их винить. Вид был... приятный.

Что-то щёлкнуло меня по уху, и я вернулась к реальности, обнаружив позади себя Хейзел. Она бросила сложенный лист бумаги на стол передо мной.

— Ещё две минуты.

Я развернула листок и закатила глаза.

«Он тебе нраааааавится! Не будь такой...» — я присмотрелась к примитивному наброску и прищурилась.

«Что это, чёрт возьми, такое?» — одними губами спросила я, указывая на рисунок.

Хейзел остановилась позади Леви, засунула руки в подмышки и помахала локтями, как куриными крылышками.

Я притворилась, что выковыриваю что-то из глаза средним пальцем, когда она пошла дальше. На самом деле Гейдж мне не нравился. Ведь нет же? Нет. Конечно, нет. Это просто старая добрая ситуация с запретным плодом. В ту же секунду, когда он сказал, что я не в его вкусе, мои женские части решили, что к его мужским стоит присмотреться повнимательнее.

Это просто скучная взрослая версия того инцидента, когда мои родители настаивали на том, что девятнадцатилетний парень с восьмого этажа, днём работающий выгульщиком собак, а ночью играющий на бас-гитаре — плохая идея. Трип стал лишь привлекательнее в моих глазах после того, как мне запретили с ним видеться.

Это всё объясняло.

Спустя две минуты решительного невыглядывания в окно, Хейзел хлопнула в ладоши в передней части класса.

— Ладно. Время вышло. Кто хочет начать первым?

Поднялись три руки. Полагаю, в каждом классе были любимчики учителя.

Мы прослушали абзац, в котором ковбой Терренс описывал свой ящик с носками в ярких, если не сказать захватывающих подробностях. Следующей была Хана с описательной сценой, происходящей на кухне ресторана во время обеденного перерыва. За ней последовала Милдред, подробно описавшая заправочную станцию в Висконсине, где она встретила своего второго мужа.

— Каждый раз, когда я чувствую солёный, пряный аромат хот-догов, приготовленных на гриле, я вспоминаю своего Нормана, — заключила она с поклоном.

При слове «хот-доги» у меня заурчало в животе, и я поняла, что с завтрака прошло много времени.

— Это замечательно, Милдред, — воскликнула Хейзел. — Я думаю, ты заставила всех мысленно перенестись туда. Леви, как насчёт тебя?

Мужчина выглядел так, словно хотел, чтобы на него обрушился потолок, и у него появился бы повод исчезнуть.

— Да ладно вам, шеф. Не бойтесь. Мы всего лишь будем оценивать каждое слово, — поддразнила его Опал, самодовольно заложив руки за голову и откинувшись на спинку сиденья.

Со вздохом, который граничил с рычанием, Леви начал читать, опустив голову и не отрывая глаз от экрана.

— Опавшие листья образовали красно-золотой ковёр. На нём лежало тело, изувеченное и изломанное.

— Вот теперь дело принимает интересный оборот, — сказал Джордж, хлопнув ладонью по столу.

— Помолчи, Джордж, — приказала Хейзел.

— Сколько людей прошли по обсаженной деревьями тропе, так спеша добраться до обзорной площадки, что пропустили это место последнего упокоения? Сколько семей упорно шагали вперёд, с бутербродами в рюкзаках, биноклями на шее, предвкушая очередное великое приключение, в то время как за замшелым валуном всего в трёх метрах от них убийца заканчивал свою работу?

Я поджала губы. Неплохо для новичка. Я вопросительно приподняла бровь, на что Хейзел ответила самодовольной улыбкой, которая мне ничего не сказала.

Леви закрыл экран ноутбука и скрестил руки на широкой груди.

Почему мне не нравился он? Он был крупным, задумчивым и явно не искал отношений. И всё же вот она я, размышляю о дурацких моногамных бицепсах Гейджа. Со мной реально что-то не так.

— По-настоящему отличная работа, Леви. Ты дал нам ощущение времени и места, показав читателю, как близко опасность подстерегает невинных. А как насчёт тебя, Опал?

В противоположном конце комнаты Опал в своих чёрных эластичных брюках и сером свитере-тунике раздосадованно вздохнула. Но вместо того, чтобы спорить, она лизнула палец и отлистала назад страницы жёлтого блокнота.

— Грязь пахла смертью, льнула к её коленям, приковывая её к месту. Кровь капала из зияющей раны на плече и, словно ледяной дождь, падала на опавшие листья. Сернистый туман стелился по лесу, приближаясь к ней, словно пальцы бесшумного серебряного призрака. Земля под её ногами задрожала, предупреждая о грядущем зле. Её рука сжалась на рукояти меча, который был намного тяжелее и не так полезен, чем волшебная палочка, которой она привыкла пользоваться. Но они забрали у неё палочку, как и всё остальное.

— Крик чудовища был нечеловеческим. Яростный рёв, обещавший боль, так много боли. Но ей было всё равно. Не тогда, когда он сидел на смертоносном троне, наблюдая за каждым её вздохом из собора деревьев. Она умрёт здесь, на этом поле, отдавшись на милость монстра, и он будет свидетелем всего этого. Её смертельный враг. Её ненадёжный союзник. Мужчина, ответственный за кражу её магии и за предрешение её казни. Она проведёт последние секунды своей жизни под взглядом его ледяных серых глаз, а он проведёт остаток своей жизни, никогда не забывая о ней. Она могла это принять. Улыбка тронула уголки её губ, когда свист крыльев и вспышка огня прорезали туман.

Опал перелистнула блокнот обратно на первую страницу и откинулась на спинку стула.

— Это всё, что у меня есть.

В комнате воцарилась тишина, как будто заклинило пластинку в граммофоне.

Моя челюсть отвисла так, словно я пыталась разом проглотить сэндвич длиной 30 см. На лице Хейзел появилось выражение «Я же тебе говорила».

— Чоооорт, — протянул Джордж, наконец нарушив тишину.

— Заткнись, старый ты пердун, — сказала Опал.

— Есть ещё что-нибудь? — с надеждой спросила я. — Например, кто она такая? Кто он? Он предал её?

— А драконы там есть? Драконы сейчас в моде, — спросила Китти.

— Что будет дальше? — проревела Милдред.

Опал хмыкнула.

— Это упражнение по написанию текстов. Вам, ребята, нужно почаще выбираться в свет.

Я была почти уверена, что буду вибрировать всем телом к тому времени, как Хейзел закончила урок.

Леви с треском захлопнул крышку своего ноутбука и исчез за дверью, прежде чем кто-либо ещё успел пошевелиться. Я встала, не сводя глаз с Опал, думая, что должна загнать её в угол здесь, в комнате, пока она не сбежала и я не потеряла её в море пенсионеров.

— Привет, милая леди. Ты напоминаешь мне мою внучку. Подожди. Это прозвучало жутко. Чёрт возьми! Я новичок во всей этой истории со «знакомствами с новыми людьми», — сказал Терренс. — В общем, меня зовут Терренс, и я только что переехал сюда, и ты действительно похожа на мою внучку, но она слишком занята, чтобы навещать меня. Дерьмо. Теперь это звучит просто жалко.

— Терренс, я Зои. Я бы с удовольствием помогла тебе поработать над навыками светской беседы, но сейчас мне нужно кое с кем поговорить. Мы поболтаем позже, — пообещала я.

— Договорились, — с энтузиазмом сказал он, пока я пыталась отцепить ремень своей сумочки от стула.

К тому времени, как я освободила его, Опал была уже в коридоре. Я чуть ли не перепрыгнула через Джорджа и его скутер, но у моей жертвы было преимущество передо мной. Женщина с ходунками оказалась шустрее, чем я ожидала. Не помогло и то, что я застряла в коридоре за спинами двух седовласых дам с четырёхногими тростями на присосках.

К тому времени, как я обошла их, Опал уже выходила во двор.

— Опал! Подожди, — крикнула я ей вслед.

Она остановилась и оглянулась.

Я увернулась от очаровательной пожилой пары, держащейся за руки, и догнала её.

— Ты когда-нибудь раньше публиковалась? — спросила я, затаив дыхание.

Она оглядела меня с головы до ног.

— Тебе нужно присесть или что-то в этом роде?

— Нет. Я в порядке. Я просто не занималась кардиотренировками с 2010 года. Ты когда-нибудь публиковалась?

— «Публик» — это жаргонное название какого-то препарата, который ты хочешь мне продать? Потому что я его не буду покупать.

— Нет. То, что ты написала на уроке, было хорошо. Действительно хорошо. Опал, ты умеешь писать.

Она фыркнула.

— Я знаю. А ещё я могу пожарить яичницу, но ты же не видишь, чтобы я устраивалась на работу в закусочную.

— Значит, то, чем ты поделилась, было частью более масштабной работы? У тебя случайно не завалялась где-нибудь готовая рукопись? — с надеждой спросила я.

— Кто спрашивает?

— Прошу прощения. Я Зои Муди. Я литературный агент. Агент Хейзел. И я думаю, что ты действительно хороша.

— Слушай, мне нужно успеть на «счастливый час», пока Джордж не выпил весь хороший виски.

— Подожди! Дай я дам тебе свою визитку. Мы можем поговорить, когда у тебя будет больше времени. Или я могу пойти с тобой на «счастливый час». Я люблю виски, — я сунула руку в сумочку, молясь, чтобы на дне действительно осталось несколько моих старых визиток. Я собиралась заказать новые, но это вылетело у меня из головы.

— Мне не нужна визитка или какой-то там контракт на издание. Мне и так прекрасно живётся. А теперь уйди с дороги, или я раздавлю тебя этими чёртовыми ходунками.

Я отошла в сторону и уставилась ей вслед.

— Как всё прошло?

Я подпрыгнула от неожиданности и, обернувшись, увидела Хейзел, притаившуюся неподалеку.

— Отлично. Она пригрозила раздавить меня своими ходунками.

Хейзел открыла банку Пепси со вкусом дикой вишни и от души отхлебнула.

— Да, она крепкий орешек. А теперь расскажи мне всё о том, как ты и этот прекрасный образец мужественности не занимаетесь сексом, — настаивала она, указывая в сторону потного, работящего Гейджа. Он поднял руку, приветствуя нас. Мы обе ответили ему тем же.

— Ладно. Я расскажу тебе все подробности, если ты постираешь мою одежду. У меня уже неделю не было ни одной чистой пары нижнего белья.

— Договорились. С каких это пор ты начала носить нижнее бельё?

Гейдж

— Ты всё время смотришь на часы, — объявил Деклан.

Мой помощник юриста появился в дверях, бесшумный и похожий на кота, и стал прихлёбывать кофе из простой белой кружки. Нана высунула голову из-за его ног, держа в зубах большую мягкую игрушку в виде молотка.

Я уронил ручку на документы, которые просматривал.

— Мой следующий клиент задерживается, — меньшего я от Зои и не ожидал. Чего я не ожидал, так это того чувства предвкушения, которое не покидало меня весь день перед назначенной встречей, о которой она, вероятно, забыла.

— Шесть минут. Должен ли я перенести встречу с мисс Муди?

— Используешь имена клиентов. Впечатляет, Деклан.

— Я всё равно думаю, что номера более эффективны, — пожаловался он.

— Дело не всегда в эффективности.

По его виду было видно, что он мне не поверил.

Дверь распахнулась со звоном колокольчика, и на пороге появилась она. Зои ворвалась как торнадо, растрёпанная от ветра и полная энергии, в дизайнерских джинсах, шёлковой полупрозрачной блузке и бархатном блейзере.

— Прости, прости, прости! Я опоздала. Я ужасна.

— Шесть минут, — предупредил Деклан.

— Ничего страшного, — настаивал я, поднимаясь со стула и встречая её в приёмной.

— Ты поверишь, если я скажу, что думала, что в кои-то веки приду пораньше? — спросила она, используя локоть, чтобы поднять солнцезащитные очки на макушку. — Я решила остановиться и купить нам всем кофе, но тут образовалась очередь. Очередь! В Стори-Лейке. Можешь в это поверить? Потом я поняла, что мои ключи куда-то подевались, и мне пришлось возвращаться по своим следам, и, короче говоря, если ты бросаешь ключи в банку для чаевых, это просто сбивает всех с толку.

— Привет, — сказал я и взял у неё поднос с напитками.

Её плечи опустились, когда неистовая энергия покинула её.

— Привет. Извини за опоздание. Надеюсь, чёрный кофе и Эрл Грей с миндальным молоком компенсируют это. Я спросила Дженнифер Чжан, что вы обычно пьёте.

— В извинениях нет необходимости, и я ценю, что ты принесла напитки, — сказал я, когда Нана подскочила к Зои и ударила её по коленям мягкой игрушкой-молотком.

— Здравствуй. Да, прости. Я должна была сначала поприветствовать тебя, Нана, — сказала Зои, наклоняясь, чтобы осторожно погладить мою собаку. — Ах, вот бы иметь уверенность золотистого ретривера, который верит, что все рады встрече с ним.

Нана оценила её усилия настолько, что бухнулась на спину, чтобы открыть Зои доступ к животу.

— Эм, я не знаю, что делать с этой частью твоего тела, — сказала она.

Я взял свой кофе и передал поднос с напитком Деклану.

— Ей нравится, когда ей гладят животик, — сказал я, демонстрируя это.

Зои неуверенно последовала моему примеру и погладила Нану.

— О боже. Почему у неё так много сосков?

— Почему бы нам не начать? — предложил я. Я подумывал о том, чтобы протянуть руку и помочь ей подняться, но решил, что чем меньше физического контакта, тем лучше.

Мы поднялись вместе, не касаясь друг друга, но наши взгляды встретились.

— Почему ты так пялишься? — спросил Деклан, разглядывая нас с дискомфортно близкого расстояния. Не желая оставаться в стороне, Нана втиснулась между нами, виляя хвостом и повизгивая молотком. — У неё что-то застряло в зубах?

— Я не пялюсь, — возразил я, защищаясь.

— У меня что-то застряло в зубах? — спросила она, проводя пальцем по дёснам.

— С тобой всё в порядке.

— Хочешь, я принесу зубную нить к тебе в кабинет? — заботливо предложил Деклан.

— Спасибо, Деклан. Зубная нить не нужна. Пойдём? — я указал в сторону своего кабинета, стараясь держаться подальше от неё.

— Ты уверен, что у меня ничего не застряло в зубах? — поспешно спросила Зои, когда мы уселись за стол напротив друг друга. — Потому что однажды я провела целую презентацию для отделов маркетинга и продаж, и всё это время между моими видимыми зубами застряло по нескольку зёрнышек чиа, и никто мне об этом не сказал.

— У тебя в зубах ничего нет. Так вот, я не увидел в контракте никаких поводов насторожиться, но это потому, что я, как городской адвокат, составлял его, — если я буду поддерживать профессиональный разговор, я не буду думать о её комментариях насчёт секса на одну ночь, как думал каждый день, начиная с выходных.

— Как это похоже на конфликт интересов, — поддразнила она.

— Поскольку ты не платящий клиент, и я делаю это по доброте душевной, я подумал, что ты не будешь возражать. Какие у тебя есть вопросы?

— Что это за трофей? — спросила она, указывая на одну из полок книжного шкафа.

— Чемпионы штата по бейсболу в старшей школе. Выпускной год. Вернёмся к контракту.

— У тебя здесь настоящая атмосфера капсулы времени, — заметила она, затем встала и прошлась по комнате со своим стаканчиком кофе.

Это правда. В дополнение к необходимым научным степеням, учебникам по юриспруденции и непритязательным офисным картинам я добавил несколько личных деталей. Семейные фотографии, вырезки из газет в рамках и другие сувениры занимали полки и стены.

— Мне нравится держать при себе то, что важно для меня.

— Ты поэтому решил остаться и играть в героя родного города? — спросила она, ковыряя витрину с гвоздём, взятым с нашей первой с братьями работы.

— Когда я сказал «вопросы», я имел в виду вопросы о твоём контракте.

— Ты получил возможность расспросить меня о моей работе. Теперь моя очередь.

— Тогда да. Я никогда не планировал переезжать. Я всегда намеревался остаться в Стори-Лейке.

— Строительство по утрам, а после обеда юридическая практика для маленького городка всегда были частью этого плана? — спросила она.

— Я думал, что буду адвокатом на полную ставку. Но, несмотря на то, что иногда мои братья ведут себя как настоящие придурки, мне нравится работать с ними. Это лучшее из обоих миров.

— Какие юридические головоломки ты решаешь здесь, в Стори-Лейке?

Я откинулся на спинку стула и изучал её, пока она рассматривала семейную фотографию со свадьбы Лауры.

— В основном семейное право. Наследственные дела, разводы, соглашения об опеке. Иногда подворачивается судебное разбирательство, чтобы я не расслаблялся, а ещё есть обязанности городского адвоката, которые сводятся в основном к контрактам и подзаконным актам.

Она вернулась к столу и села.

— Итак, что ты делал сегодня?

— Я поработал прорабом в бунгало «Гавани» и осмотрел три кухни. Затем я встретился с электриком в четвёртом коттедже, чтобы выяснить, почему, чёрт возьми, лампочки на туалетном столике мигают каждый раз, когда в спальне включается потолочный вентилятор. Я заскочил в универмаг, пристроил несколько полок на складе для Лауры, а потом меня уговорили помочь отцу на ферме — починить участок забора, через который на прошлой неделе пробежали коровы. Нана вывалялась в какой-то иномирной смеси дерьма сельскохозяйственных животных, так что мне пришлось облить из шланга её, а потом и себя. После этого я съел сэндвич и принял душ дома, встретился с клиентом в Доминионе, отправил три предупреждения о пиратстве местному автору любовных романов, который останется неназванным, и ещё раз просмотрел твой контракт. Сейчас я веду светскую беседу с женщиной, в расписании которой указано, что у неё есть для меня сегодня только тридцать минут, и мне нужно пройтись по контракту, чтобы я мог ей кое-что показать.

— Ничего себе. Во-первых, мои пятичасовые планы были перенесены... после того, как я поняла, что неправильно записала их в календаре. Во-вторых, у меня в голове уже промелькнуло шесть разных идей о том, что ты, возможно, захочешь мне показать, и три из них невероятно непристойные.

Она флиртовала со мной, и разумным и логичным шагом было бы положить этому конец.

— Тебе просто придётся набраться терпения и выяснить самой.

Христос. Вот вам и умные решения.

— Уф. Терпение, — она произнесла это так, словно это было матерное слово.

— Вернёмся к твоему контракту, — сказал я, указывая на бумаги, разложенные передо мной. — Полагаю, тебя беспокоит его длина.

Она оперлась локтем о мой стол, подперев ладонью подбородок.

— Меня очень беспокоит длина. О какой длине мы говорим?

— Двенадцать.

Зои моргнула и опустила руку.

— Двенадцать? Ты кто? Наполовину жеребец?

(12 дюймов, если вы подумали о том же, о чём Зои — это 30 см, — прим)

Супер. Теперь я вёл себя неподобающе. Мне нужно вернуть всё на профессиональный уровень.

— Месяцев, — быстро ответил я. — Контракт рассчитан на двенадцать месяцев.

Она откинулась на спинку стула, выглядя забавляющейся.

— Ты меня подловил. И буду честна. Я не читала контракт. Это шесть страниц юридической тарабарщины. Раньше я полагалась на очень дорогого, очень терпеливого адвоката, которого больше не могу себе позволить. Я едва смогла сосредоточиться, чтобы распечатать это.

Она выглядела смущённой, как будто ожидала, что я её отчитаю.

— Зои, никто, кроме юристов, не любит читать контракты. Вот почему ты здесь. Я пройдусь по пунктам и переведу всё это на нормальный английский.

— Английский, понятный семилетнему ребёнку?

— Да.

На её прекрасном лице заплясало облегчение.

— Спасибо.

Мы обсудили детали соглашения, не столкнувшись с какими-либо серьёзными препятствиями и не скатившись снова к флирту.

— Итак, я уточню формулировки результатов, а ты дашь мне знать, чего хочешь по срокам, — резюмировал я.

Она прикусила нижнюю губу.

— От мысли, что я проведу здесь целый год, у меня начинается сыпь.

— У меня было такое предчувствие, — сухо сказал я. — Подумай об этом денёк и перезвони мне. Дариус собирается проявить гибкость, тем более что он уже в восторге от твоей идеи Читательского Уик-энда.

Она усмехнулась.

— Супер. А теперь, не мог бы ты показать мне свою змею в брюках или свою коллекцию памятных тарелок в шведской королевской тематике?

— Вот на каких вариантах ты остановилась?

— Хейзел не единственная, у кого богатое воображение, — отметила она.

— Пошли, — раздражённо отозвался я.

Зои помахала на прощание Деклану, который металлическим угольником выравнивал папки на своём столе, чтобы они лежали идеально ровно. Нана развалилась животом кверху в лучах солнца и храпела, всё ещё держа мягкий игрушечный молоток во рту.

Я придержал дверь для Зои и указал на лестницу.

— Мы поднимаемся.

— Я бы хотела внести изменения в свой список и включить в него восемь крольчат, которых ты спас на обочине дороги, или твою коллекцию скаутских значков.

— Ты абсурдна, — сообщил я, подталкивая её к первой ступеньке.

Она начала подниматься по лестнице.

— Стена, где на клейких листочках написаны все комплименты, которые тебе когда-либо делали?

— Нет.

— О-о-о! Я знаю, — выдала она, разворачиваясь на ступеньке чуть выше меня. — Это слайд-шоу из селфи с каждой пожилой женщиной, которой ты когда-либо помогал перейти улицу!

— Определённо нет. Иди, — не подумав, я положил руки ей на бёдра и подтолкнул вперёд. Ощущение её изгибов под моими ладонями на мгновение заставило мой мозг отключиться. Что, чёрт возьми, я творил? В данный момент она была моей клиенткой. Неофициальной клиенткой, которая не платит, но правила есть правила.

Зои снова начала подниматься, и я опустил руки.

— Как насчёт записной книжки со всеми случаями, когда тебя останавливали копы, просто чтобы сказать, какой ты хороший водитель? — настаивала она.

— Ты говоришь, что не любишь обязательства, но посмотри, как ты привержена этой затее, — прокомментировал я, когда мы поднялись на второй этаж.

— Я многогранная женщина, — радостно сказала Зои. — И ты, кажется, держишься молодцом.

Я проводил её до двери и достал ключи.

— Оскорбления — это язык любви в моей семье. Я к этому привык.

— Мне нравится твоя семья. Они не отстой.

— Это ложное предположение. Они абсолютно отстой. Просто они отстой в забавной и очаровательной манере, а не в эмоционально травмирующей манере.

Зои склонила голову набок и пытливо посмотрела на меня.

— Ты хоть понимаешь, как тебе повезло?

— Понимаю. Не знаю, известно ли тебе об этом, но я и мои братья — приёмные дети. Наши родители умерли, когда мы были маленькими.

Зои кивнула.

— Хейзел рассказала мне. Не то чтобы она разбалтывала всю историю вашей семьи или что-то в этом роде. Просто мы много о чём говорим.

— Ничего страшного. Здесь все говорят. Нас разделили по разным приёмным семьям. Я оказался здесь с Фрэнком и Пепом Бишопами. Когда они узнали, что у меня есть два старших брата, они перевернули небо и землю, чтобы воссоединить нас. И вот мы все здесь. Я мало что помню о наших биологических родителях, но знаю, как мне повезло, что я Бишоп, — я открыл дверь и махнул рукой, приглашая её войти.

Зои осторожно шагнула внутрь.

— Это пустая комната. Должен сказать, я разочарована.

— Да, но это может быть твоя пустая комната в твоей пустой квартире, если ты перестанешь раздражать домовладельца.

В зелёных глазах вспыхнул интерес. Её брови удивлённо изогнулись.

— Оооо. Я закончила разочаровываться.

— Теперь тебе не хочется дерзить? — поинтересовался я самодовольно.

— Гейдж, это в два раза больше моей квартиры на Манхэттене.

Мне понравилось, как прозвучало моё имя в её устах, и признание этого вызвало у меня желание ударить себя по лицу. Она мне не подходила У меня не должно возникать ни одного из этих чувств. Почему, чёрт возьми, я не мог это запомнить?

— Здесь всё несколько дешевле, — сказал я.

— Что это за комната? — спросила Зои, проходя через застеклённый проход из гостиной в помещение, расположенное рядом с кухней.

— Это то, что мы, жители не-Нью-Йорка, называем столовой.

Она постучала пальцем по подбородку.

— Хм. Комната только для того, чтобы поесть? Что я тогда буду делать на диване?

— Что ты думаешь об огромных туалетных столиках в ванной? — спросил я.

— Я думаю, тебе стоит продолжать говорить, симпатичный потенциальный арендодатель.

— Флирт не даст тебе скидки на аренду, поскольку уже подтверждено, что мы не заинтересованы друг в друге.

— Знаешь, кто заинтересован в нас как в паре? — спросила Зои, направляясь прямиком к двери ванной. — Хейзел. О мой Бог. Он огромный! — радостно объявила она и оглянулась на меня, широко улыбаясь.

— Что я говорил о флирте? — спросил я, прислонившись к дверному косяку. — Почему Хейзел заинтересована в нас? Кэм и до неё добрался?

Зои запрыгнула на край туалетного столика, болтая ногами.

— Зацени. Она думает, что для книги, которую она пишет, ей нужно вдохновение из реальной жизни, и она пытается придумать роман между нами двумя.

— Откуда у неё эта идея?

— От того, что я сказала ей, что ты меня не интересуешь.

— Вы говорили обо мне? Что-то не похоже на отсутствие интереса.

Она закатила глаза.

— Вот тебе и эго Бишопов. Я знала, что оно не может быть так уж глубоко спрятано. В любом случае, я просто хотела тебя предупредить. Если ты увидишь, что за твоими мусорными баками прячется брюнетка-автор любовных романов, которая пытается навязать тебе романтические отношения, то теперь ты знаешь, почему. Как её агент, я была бы признательна, если бы ты подыграл ей, чтобы она могла начать достигать своих целей по количеству слов.

— Какое подыгрывание ты здесь подразумеваешь?

— Не снимай штанов, герой-любовник. Я, может быть, и согласилась бы провести с тобой одну ночь, но тогда ты был бы загипнотизирован моим телом и начал бы ходить за мной по городу, умоляя о ещё одной ночи.

— Кто-то сегодня проснулся дерзким, — заметил я.

Она оглядела отремонтированную ванную и принюхалась.

— Почему всё пахнет новым? Свежая краска, новый ковёр, — она спрыгнула со стойки и отдёрнула занавеску на ванной. — Ага! Новая плитка.

— Потому что это и есть новое.

— Гейдж.

— Зои.

— Ты переделал эту квартиру для меня?

Я подумывал о том, чтобы солгать. Потом я подумал о том, что заслуги за все самые лучшие подарки приписывались Санта-Клаусу.

— Я так и сделал. Квартира пустовала, и я использовал её для хранения вещей, — признался я.

Зои снова оглядела крошечную комнату.

— Это самое приятное, что кто-либо когда-либо делал для меня. Буквально за всю мою жизнь. И я тебе даже не нравлюсь.

— Дело не в том, что ты мне не нравишься, — раздражённо сказал я. — Мне просто не нравится проводить с тобой время.

— Ты засранец, — сказала она со смехом. Затем поднялась на цыпочки и чмокнула меня в щёку. — А теперь прошу меня извинить, я буду безжалостно оценивать вместительность шкафа.

Зои обошла меня и вышла из комнаты, оставив после себя аромат кокоса и обжигающее ощущение в том месте, где её губы коснулись моей кожи.

Бл*дь. Это не хорошо. Я играл с огнём, а я никогда не играл с огнём.

— Боже мой, я могла бы уместить здесь почти весь свой гардероб, — завизжала она в спальне.

Я взглянул в зеркало на туалетном столике и изменил выражение лица, чтобы выглядеть менее огорошенным.

— Возьми себя в руки, Бишоп, — сказал я своему отражению, прежде чем отправиться за ней.

— Мне понадобятся здесь несколько полок и аренда на три месяца, потому что мы оба знаем, что на год я здесь точно не останусь, — крикнула Зои из шкафа.

— Девять месяцев, — парировал я.

Она сделала пируэт к дверному проему шкафа.

— Это в восемь раз больше, чем мой гардероб в городе.

— Я же говорил тебе, что Стори-Лейк не так уж плох.

— Он определённо начинает привязываться ко мне… как грибковая инфекция, — призналась она.

Она шутила, но Стори-Лейк умеет зацепить человека.

— Из окон столовой открывается частичный вид на озеро, а из кухни есть задняя лестница, которая ведёт прямо к парковочному месту, — объяснил я. — Может быть, если ты не будешь такой уж занозой в заднице, твой домовладелец поможет тебе донести продукты.

— Шесть месяцев, — решила она. — Ты можешь составить мой контракт с городом на тот же срок.

— Договорились, — сказал я и протянул руку.

Мы обменялись рукопожатием, и я проигнорировал искры, которые почувствовал на своей ладони. Я не собирался откладывать своё будущее на потом, чтобы немного поразвлечься в настоящем. Я точно в состоянии выдержать тесную близость. Я был взрослым человеком с замечательным самообладанием, чёрт возьми. Влечение и похоть — это препятствия для подростков, а не для взрослых мужчин за тридцать.

Зои отпустила мою руку и пробежала круг почёта по всей квартире, прежде чем броситься ко мне и заключить в односторонние, неистовые объятия.

— Спасибо, спасибо, спасибо, Гейдж!

Она отпустила меня и, пританцовывая, отправилась осматривать кухню.

— Что, бл*дь, я наделал, — прошептал я себе.

Как именно я должен искать будущую миссис Бишоп, когда у меня наверху живёт рыжеволосый апокалипсис?

Мне просто нужно держаться на расстоянии. Что не должно быть сложно. Она занята. Я занят. У двух занятых людей нет столько свободного времени, чтобы натыкаться друг на друга по всему городу.

Зои резко остановилась передо мной.

— Знаешь, что забавно? Если бы мы были заинтересованы друг в друге, это было бы откровенно романтично. Благодаря этой аренде я оказалась прямо над тобой. Хейзел схавала бы это ложкой.

Зои

Я проверила свои зубы на предмет наличия губной помады, глядя в отражение в стеклянной вращающейся двери отеля, когда она отрезала звуки ночного манхэттенского движения на улице позади меня. У меня был долгий день, на протяжении которого я закидывала всё в коробки, готовясь к завтрашнему большому депрессивному переезду, и больше всего на свете я хотела провести последнюю ночь, свернувшись калачиком в своей постели. Но я не собиралась пропускать это.

«Курсив» — это ежегодное мероприятие издательской индустрии, которое проводилось в поддержку программ повышения грамотности в Нью-Йорке. На нём присутствовали издатели, агенты и авторы, которые либо ещё не научились отказывать, либо нуждались в том, чтобы провести вечер, поглаживая своё самолюбие. Каждый год награда Иконка Курсива вручалась «титану индустрии».

Традиционно награду получали состоятельные пожилые белые мужчины, которые проводили больше времени на своих парусных лодках в Хэмптоне, чем за штурвалами своих компаний. Последние три года подряд выигрывал богатый, пожилой, владеющий яхтой генеральный директор бывшего издательства Хейзел. Также однажды он прославился тем, что швырнул стеклянную статуэтку Иконки в стажёра, который перепутал его заказ на обед с веганским заказом директора по пиару. К счастью, он промахнулся мимо стажёра и вместо этого разнёс дверь в свой кабинет.

Но лица издательского дела менялись. В этом году получателем премии стал президент нового издательства Хейзел. Навья была умной американкой в первом поколении, чья компания, просуществовавшая пять лет, была достаточно успешной, чтобы дать фору крупным игрокам.

Я не могла упустить возможность заглянуть сюда, выпить несколько бокалов дорогого шампанского и рассказать своим бывшим коллегам об их утрате. Я задержусь ровно для того, чтобы поздравить Навью и поговорить с несколькими знакомыми, после чего отправлюсь домой в разумное время, поскольку грузчики приедут ни свет ни заря.

Я поднялась на лифте на третий этаж и полюбовалась своим нарядом в зеркальных дверях. Я отказалась от стандартного для Нью-Йорка чёрного цвета и выбрала эффектное алое платье от Трэйси Риз. Замшевые туфли на шпильке, которые я подобрала к платью, показались мне удачным вложением денег, когда я покупала их на свою постоянную зарплату. Учитывая мое нынешнее финансовое положение, они только насмехались надо мной.

Сборы привели к довольно болезненной инвентаризации моей жизни и имущества. В моём распоряжении имелась золотая жила для продажи подержанных предметов гардероба от люксовых брендов. К сожалению, я была совершенно уверена, что мой новый арендодатель не примет оплату обувью и платьями.

Двери лифта открылись, и я последовала на звуки корпоративного общения в бальный зал. Всё выглядело как на обычном отраслевом мероприятии. Белые скатерти, изысканные канапе, две барные стойки, накрытые фиолетовыми скатертями в тон роскошному освещению. Я кивнула нескольким знакомым и направилась в ближайший бар.

— Шампанское, пожалуйста, — сказала я, когда барменша положила передо мной салфетку для коктейля.

— С вас двадцать два доллара, — сказала она.

— Серьёзно? Виноград сделан из бриллиантов?

Она одарила меня извиняющейся улыбкой.

— Наценка на нижней полке. Могу предложить вам по-настоящему ужасную текилу за четырнадцать долларов, от которой краска со стен облупится.

— Я остановлюсь на шампанском «Ограбление на большой дороге», — решила я и достала свою кредитную карточку.

— Ну, смотрите, кого нелёгкая принесла, — пропел знакомый голос позади меня.

— Валентино! — я наклонилась, чтобы поцеловать его в щёку. — Почему ты всегда меня затмеваешь?

Мой давний друг покружился на месте, как будто вышел на подиум, чтобы я могла по достоинству оценить его укороченные брюки цвета слоновой кости и приталенный пиджак. Его фиолетовые замшевые мокасины были усыпаны крупными кристаллами.

— Тебе нравится? Я стремился к чему-то среднему между Золушкой и прекрасным принцем.

— Ты попал в яблочко.

Он протянул мне шампанское и взял меня под руку.

— Давай немного пройдёмся по залу, пока ты мне всё расскажешь. Я слышал, что твоя Хейзел вот-вот вывалит самую настоящую золотую жилу.

— Я сама пустила этот слух, но это всё равно правда. Это её лучшая книга на сегодняшний день, и я говорю это не только потому, что она моя лучшая подруга и единственный клиент, и от этого зависит вся моя жизнь.

Я могла быть честной с Валентино. У нас с ним давние отношения. Когда нам было чуть за двадцать, мы вместе начинали работать ассистентами редактора. Сейчас он возглавлял успешный научно-фантастический отдел в одном из издательств «Большой Пятёрки». А я... едва удерживала голову над водой.

— Выше нос, мой маленький крокет из лосося. Всем нам приходится раз или два проходить через тёмную ночь души. Это делает победу намного слаще. Что это я слышал о том, что ты живёшь в какой-то крошечной деревушке в Нью-Джерси?

Мы прошли мимо стола с канапе.

— Пенсильвания, и это временно.

— Я никогда не представлял тебя девушкой из маленького городка.

— Поверь мне, адаптация нешуточная. Там есть свинья на свободном выгуле, которая просто бродит по округе. Белоголовый орлан, который швыряется змеями. И весь город собирается посмотреть, как люди играют в бинго. Но там есть великолепное озеро, и процент привлекательных мужчин среди населения необычайно высок.

— Я приеду в гости. Перспективы для знакомств здесь иссякли, и я существую за счёт повторных перепихов.

Я рассмеялась.

— Я думаю, тебе действительно может там понравиться.

— Мне нравится везде... кроме стоматологической клиники и визита на эпиляцию. Хм, может, мне купить один из тех спортивных жилетов, которые, кажется, нравятся людям, которые любят гулять на свежем воздухе? А теперь, пожалуйста, скажи мне, что ты ничего не слышала о Джиме, чтобы я мог ввести тебя в курс дела.

Я остановила нас возле пустой сцены. Джим был не только моим бывшим ужасным коллегой по литературному агентству «Бомонд», но и бывшим мужем Хейзел, который при разводе обманом отнял у неё права на первые три книги из серии «Спринг Гейт». Благодаря мне, Кэму, Гейджу и команде юристов матери Хейзел, она наконец-то вернула свои права себе.

— Его посадят в тюрьму? Не подхватил ли он какой-нибудь неизлечимый грибок на ногах?

— Он бросил свою новую клиентку после того, как её дебютная книга провалилась.

— В этом нет ничего удивительного или непристойного, — заметила я.

— Боже мой. Я забыл упомянуть, что он спал с ней с тех пор, как подписал с ней довольно разорительный контракт? Она двадцатитрёхлетняя аспирантка, у которой хватило ума донести на него властям имущим. Пока они держат это в секрете, но я не думаю, что это кончится для него добром.

— В глубине души я хочу быть лучше этого. Я не хочу быть тем человеком, который упивается злорадством, но иногда карма приносит такое удовлетворение, — протянула я.

— Некоторые люди заслуживают того, чтобы мы радовались их несчастью. Это закон природы, — сказал он, поднимая свой бокал с дорогущим алкоголем.

Я чокнулась с ним своим бокалом.

— Я скучала по тебе, Валентино.

— Постарайся не уезжать так надолго, чтобы я не забыл, как сильно ты мне нравишься. А теперь, если позволишь, я встречаюсь с начинающим писателем, которого нужно спасти от того, чтобы Эрл Уиггенс не раздавил его душу.

— Уиггенс здесь? — спросила я, вытягивая шею.

— Они выманили его из пещеры, пообещав красное мясо и фиктивную награду за жизненные достижения.

— Я бы с удовольствием увела его у БМ, — мне всегда доставляло огромное удовольствие сокращать название агентства Бомонд до аббревиатуры, обозначающей в английском языке дефекацию.

Валентино отреагировал так, словно я дала пощёчину Долли Партон.

— С какой стати тебе вообще понадобилось это делать? Этот тип — амёба.

— Амёба, которая приносит «Бомонду» кучу денег.

— Ты знаешь, я обожаю тебя, мой маленький датский сыр, но этот тип — мешок с дерьмом, замаскированный под человека. Он пердит в лифтах. Он спрашивает беременных женщин, почему они выходят на улицу. Он до сих пор курит в ресторанах.

— И БМ зависит от его пердящих, шовинистических гонораров.

Валентино покачал головой.

— Дорогая, боюсь, это звучит скорее как саморазрушение, чем как месть.

Я фыркнула.

— Я могу с ним справиться и, возможно, даже смогу отучить его от некоторых его пещерных привычек. Иди, спасай своего протеже.

Валентино раздвинул толпу с уверенностью знаменитости, и я последовала за ним, чтобы немного разведать обстановку. Я заняла позицию за ближайшим столиком для коктейлей и исподтишка изучала свою добычу.

Он был невысоким и рыхлым в районе живота. Его глаза скрывали затемнённые очки, так что никогда нельзя было с уверенностью сказать, куда он смотрит. Хотя, поскольку он состоял в браке с уже пятой женой, подтянутой двадцатидевятилетней моделью из рекламы купальников, я могла догадаться, что обычно попадало в поле его зрения. Он как раз отчитывал молодого человека, который сжимал в руках новую книгу Эрла и выглядел совершенно потрясённым.

— Короче, парень, я не собираюсь подписывать эту книгу ни твоей матери, ни кому-либо ещё. Настоящие мужчины не просят автографов у других мужчин, — рявкнул он.

— Мистер Уиггенс, как интересно снова вас видеть. Если вы не возражаете, я собираюсь украсть Рафаэля и познакомить его с настоящими людьми.

Уиггенс бросил на Валентино недовольный взгляд.

— А кем ты должен быть?

Уф. Этот тип был похож на рептилию с королевским самомнением. Я представила, как бью его по лицу подносом с едой. Это было так приятно. Боже, может, мой план реально дерьмовый. Действительно ли я хотела иметь дело с таким типом на постоянной основе, или это просто ещё одна импульсивная идея, на которой я зациклилась?

Валентино откинул голову назад и рассмеялся.

— Ах, какое винтажное чувство юмора. Я так рад видеть, что вы ещё не начали слушать генерального хирурга. Наслаждайтесь этой невероятно вонючей и отталкивающей сигарой.

— Что ж, это ли не Зои «Я Просралась» Муди.

Мои глаза превратились в щёлочки, когда я повернулась, чтобы поприветствовать ещё одного человека, заслужившего удар подносом с едой в лицо.

— Как жизнь после увольнения? — Джим Уайтхед, мой бывший коллега и бывший муж Хейзел, насмехался надо мной в Hugo Boss. Это был мужчина среднего роста, среднего телосложения, похожий на бургундца, с самомнением звезды реалити-шоу с богатеньким папашей. Рядом с ним я узнала Колина, коллегу-агента из БМ и нынешнего представительства Уиггенса. У меня не было никаких претензий к Колину, кроме того, что он имел дурной вкус дружить с Джимом.

— Как твоя «получаю по морде» жизнь? — спросила я Джима, имея в виду нашу последнюю встречу, когда Кэм врезал ему в конференц-зале.

— Я удивлён видеть тебя здесь, — сказал он, проигнорировав моё оскорбление.

Я небрежно допила своё дорогущее шампанское и поставила бокал на стол.

— Да неужели? И почему же?

— Ну, во-первых, мне было бы слишком стыдно показаться на людях после того, как меня вот так уволили. До меня дошли слухи, что ты переезжаешь в тот захудалый городишко на постоянное жительство, — самодовольно сказал Джим.

Издательские круги в Нью-Йорке поразительно походили на «дерево сплетен» в Стори-Лейке.

— Недавно я сама услышала несколько интересных слухов. Как поживает тот новый автор, которого ты трахнул и кинул? — спросила я.

Он сердито посмотрел на меня и открыл рот, чтобы произнести что-то, что наверняка прозвучало бы как самодовольное оскорбление, но Колин перебил его.

— Я слышал, ты пыталась связаться с моим клиентом.

Значит, Уиггенс получил, по крайней мере, часть моих сообщений. И он обдумал их достаточно, чтобы сообщить об этом своему агенту. Хорошо. Я изобразила профессиональную улыбку.

— Мой запрет на перехват клиентов истёк. Если ты хорошо выполняешь свою работу, я уверена, тебе не о чем беспокоиться.

Джим фыркнул в бокал посредственного скотча, который, как я могла предположить, стоил пятьдесят долларов.

— Как будто кто-то, у кого есть хоть капля мозгов, предпочтёт тебя вместо «Бомонда».

— Это сделала твоя бывшая жена, — многозначительно сказала я.

— Хейзел уволили так же, как и тебя. Мы не тратим своё время на некачественные публикации. На самом деле, даже жаль. Если бы она просто последовала моему совету, она могла бы стать уважаемым автором.

Я уже искала удобный поднос с едой, когда нас прервала ещё одна новоприбывшая.

— Вот и ты, Зои, — сказала Навья, женщина дня, протягивая мне руки. Мы встречались несколько раз до этого, но я, как всегда, была поражена её элегантностью. Она выглядела великолепно и сверкала в чёрном коктейльном платье. Её тёмные волосы с проседью были зачёсаны назад в изысканной причёске. У неё была осанка балерины и спокойная уверенность королевы.

Каждый раз, когда я оказывалась с ней в комнате, я чувствовала, что становлюсь выше ростом.

Я взяла её за протянутые руки.

— Навья, поздравляю. Так приятно видеть, что эта награда достается тому, кто её действительно заслуживает.

Колин прочистил горло. Джим даже не потрудился скрыть презрительную гримасу.

— Ты ведь знаешь бывшего мужа Хейзел, не так ли? Того, который пытался забрать её права на книги при разводе? — сказала я, представляя её Джиму.

По удивлённому изгибу бровей Навьи и убийственному взгляду, который Джим бросил в мою сторону, я поняла, что зашла чуть-чуть слишком далеко. Чёрт возьми. Одно дело — препираться наедине, но выносить на всеобщее обозрение грязное личное бельё — это дилетантский ход. Почему я не могла держать свои мысли при себе?

— Я удивлена, что вы рискнули взять к себе «команду мечты», Навья, — сказал Джим, ехидно ткнув большим пальцем в мою сторону. — Только вопрос времени, когда Хейзел снова сломается, а Зои налажает и испортит выпуск книги. Если вас когда-нибудь заинтересует публикация нескольких стоящих авторов при поддержке профессионалов, я буду более чем счастлив пригласить вас на ланч.

Моя кровь кипела, а рот был открыт, что, как я знала по опыту, было не лучшим сочетанием.

К счастью, Навья отреагировала первой.

— Какая интересная подача, — лукаво заметила она.

К несчастью для всех нас, мой рот всё ещё был открыт, и он намеревался выполнить свою работу.

— Да, Джим. Так интересно, что ты сменил тему. Как ты назвал издательство Навьи на их первой вечеринке-презентации? О, точно! «Бульварная газетёнка, которая не продержится и календарного года».

У Колина был такой вид, словно оливка из его мартини попала не в то горло.

— Какое воображение. Уверяю вас, Навья, я бы никогда не стал так пренебрежительно относиться к вам или вашей компании, — солгал Джим сквозь зубы.

Я фыркнула.

Он отвернулся от меня.

— Даже если следующая попытка Хейзел строчить «слезливые дамские романчики» будет иметь коммерческий успех — а этого не произойдёт — рано или поздно она поймёт то, что все уже знают. Ты бездарный ребёнок, у которого концентрация внимания как у блохи, и она могла бы продвинуться гораздо дальше, если бы за её спиной был настоящий профессионал. А не кто-то, кто только строит из себя профессионала.

Я не думала. Не было никакого преднамеренного действия, когда я выхватила водку с содовой из рук проходившей мимо женщины и выплеснула её в лицо Джиму. Мгновенное удовлетворение. Однако я не учла, что брызги попали не только на меня, но и на великолепное платье Навьи.

Люди поблизости ахнули.

— Женщины. Они такие чертовски эмоциональные, — пожаловался Уиггенс, выпуская к потолку тошнотворное облако дыма.

— Да заткнись ты, древний примат, — сказала я ему.

«Чёрт, чёрт, чёрт».

Я попятилась от этих испуганных лиц и налетела на столик для коктейлей позади меня, опрокинув ещё несколько напитков. Прошептав извинения, я поспешно ретировалась.

— Дура, — пробормотала я в туалетной комнате, обращаясь к своему отражению в зеркале с позолочённой рамой.

Стыд обжигал мне желудок.

Почему я просто не могла держать рот на замке? Почему я не могла ограничиться тем, что просто представляю, как выплескиваю коктейль в самодовольную физиономию Джима? В очередной раз мои порывы сбили меня с пути истинного. Он точно знал, на какие кнопки нажимать, чтобы активировать мои самые глубинные, тёмные страхи. И я отреагировала как ребёнок, впавший в истерику.

Только на этот раз я сделала это перед единственным человеком, который поверил в Хейзел настолько, что дал ей шанс проявить себя... и перед полной аудиторией людей, которые уже списали нас обеих со счетов.

— Я такая идиотка, — угрюмо прошептала я, вытирая с лифа своего платья мокрые пятна с запахом водки. Мне придётся пресмыкаться перед Навьей, и мне придётся извиниться перед Джимом, и всё должно выглядеть так, будто я говорю искренне. А я была не такой уж хорошей актрисой. Нет, из-за моей импульсивности вся издательская индустрия знала, что я неуравновешенная особа.

— С тобой всё в порядке?

Я резко обернулась, с ужасом увидев в дверях Навью.

— Мне так жаль. Невероятно жаль. Я испортила твоё прекрасное платье в твой знаменательный день. Ты, должно быть, думаешь, что я ужасна, — затараторила я. Почему я просто не могла быть такой, как все остальные? Почему я не могла просто думать гадости, вместо того чтобы воплощать их в жизнь?

Я вручила ей огромную пачку бумажных полотенец — жалкий подарок в знак извинения.

Она взяла их и положила на стойку.

— Зои, как бы приятно ни было видеть, как водка и содовая капают с носа этого идиота, ты не можешь позволить таким людям задевать тебя. Особенно в профессиональной обстановке.

Я поморщилась.

— Я знаю. Знаю. Я просто... ничего не могла с собой поделать. Пожалуйста. Что бы ты ни делала, не позволяй этому повлиять на Хейзел. Она потрясающая. Она написала потрясающую книгу и заслуживает всего хорошего, что с ней происходит.

Навья усмехнулась.

— Я занимаюсь этим бизнесом по двум причинам. Потому что я люблю книги и люблю зарабатывать деньги. Хейзел написала блестящую историю, которая найдёт отклик у читателей по всему миру и принесёт нам много денег. А ты, моя дорогая, была достаточно умной, храброй и напористой, чтобы стать её защитницей, когда никто другой не смог этого сделать. Я верю в тебя так же сильно, как и в неё.

К моему величайшему смущению, мои глаза наполнились горячими слезами.

— Правда? — прошептала я.

— Правда. В мире достаточно жаб вроде Джима Уайтхеда, которые не пускают в мир замечательные книги. В тебе есть энтузиазм и преданность, которые напоминают мне о том, какой я была в твоём возрасте. Но ты должна научиться выдерживать паузу между стимулом и реакцией. Тебе не пойдёт на пользу, если ты позволишь таким идиотам понять, что они тебя задели. Гораздо приятнее заставить их думать, что они для тебя вообще ничего не значат.

Я закрыла глаза.

— Я знаю, ты права. Он будет рассказывать всем, какая я «неуравновешенная» и «эмоциональная». По сути, я только что вручила ему идеальное оружие, которое он может использовать против меня.

— Учись на своих ошибках. Найди способ контролировать свои порывы. Если ты сможешь направить свою пылкость в менее пагубное русло, тебя будет не остановить.

Мне хотелось ей верить. Мне хотелось верить, что наконец-то можно найти неиспользованный источник самоконтроля. Но я начинала беспокоиться, что мои родители правы. Что я безнадёжна.

— Теперь я предлагаю тебе вернуться к тому, что является самым важным. Подготовка Хейзел к выходу книги, которая изменит ваши жизни.

Я кивнула.

— Спасибо. И ещё раз, мне очень жаль, Навья.

— Не извиняйся. И не убегай отсюда, поджав хвост. Я ожидаю увидеть тебя в зале с высоко поднятой головой.

— Я могу это сделать, — по крайней мере, я сделаю всё, что в моих силах.

Зои

Тот, кто вызвал грузчиков на восемь утра, был мазохистом. А тот, кто потребовал, чтобы мы отправились в путь не позднее 9:30, был монстром. Ужасным, жестоким монстром-мазохистом. Ах да. Это была я.

Я была похмельным монстром, мчащимся в Пенсильванию с опущенным верхом и в толстовке с капюшоном, завязанной вокруг моего лица так туго, что я едва могла что-либо разглядеть, потому что защёлка на откидном верхе «Миаты» была сломана. Из-за отсутствия работающей крыши и непрекращающегося скрежета в дверной панели, который усиливался при скоростной езде по шоссе, я начала думать, что ошиблась в выборе автомобиля.

Во время последней остановки для визита в туалет, я применила трюк, который Хейзел использовала, когда работала курьером на велосипеде, и обернула руки пластиковыми пакетами, чтобы они не замёрзли, так как все мои перчатки были упакованы где-то в коробке.

У меня было семь пар перчаток. Это слишком много. У меня было слишком много всего. Что и привело меня к моему новому плану. Эрл Уиггенс исключался. Этот старый пердун в любом случае был на волосок от отмены в интернете. Итак, я, Зои Муди, заядлая модница, собиралась ликвидировать свой гардероб, чтобы поддерживать баланс своего банковского счёта. Как бы мне ни было больно, но, чтобы выжить в финансовом плане, мне придётся распрощаться с некоторыми из моих менее практичных вещей.

Я содрогнулась в рвотном позыве.

Мой новый план вызывал у меня лёгкую тошноту. Но всё же немного бедности — это лучше, чем ежедневно сталкиваться с Уиггенсами этого мира.

Порыв апрельского ветра раскачивал мою крошечную машину и шелестел моими варежками из пластиковых пакетов. Вероятно, я оставляла за собой комичный след из красивых бюстгальтеров и туалетных принадлежностей по всей сельской Пенсильвании, потому что их выдувало из коробок, для которых у меня закончилась клейкая лента. Надеюсь, что движущийся за мной грузовик был немного надёжнее.

Ситуация была настолько необычной для меня, что было почти смешно. Я запихнула в рот полуразмороженный Макмаффин. В рот попал небольшой кусочек пластикового пакета, но большую часть я умудрилась выплюнуть. Я не знала, так ли эффективен полузамороженный жир при похмелье, как горячий и свежий, но я была в отчаянии.

И снова я не смогла придерживаться плана. Я последовала совету Навьи и выслушала её благодарственную речь, во время которой она, к счастью, не упомянула о душе из водки. На меня, конечно, обращали больше внимания, чем следовало бы, но моё настроение поддерживала небольшая, но могущественная группа инсайдеров издательской индустрии, которые все сходились во мнении, что Джим — это придурок, заслуживающий получить в лицо изрядную дозу алкоголя.

Я слишком много выпила, слишком громко аплодировала, а затем организовала импровизированную вечеринку после основного мероприятия, прежде чем приползти домой в два часа ночи.

Домой. Я вздрогнула, когда очередной сильный весенний порыв ветра сотряс «Миату».

У меня больше не было дома. Впервые за всю мою жизнь у меня не было адреса на Манхэттене. И после вчерашней ночи я была напугана до кончиков своих пушистых носков, что это начало конца. Вчерашние слова Джима эхом отдавались в моей голове, и я не могла от них избавиться.

Будет ли Хейзел лучше без меня? Сможет ли лучший, более «профессиональный» агент вывести её на вершины, на которые не смогу вывести её я? Меня бесило, что этот червяк, возможно, прав.

Я так глубоко погрузилась в размышления «что, если», что пропустила съезд с шоссе в сторону Стори-Лейка, и мне пришлось возвращаться обратно.

— Хоть раз возьми себя в руки, Зои, — пробормотала я себе под нос. Фургон, в отличие от меня, сохранял бдительность и свернул вовремя, так что теперь мне предстояло придумать оправдание или признаться, что я слишком страдала с похмелья и погрязла в жалости к себе, чтобы следовать указаниям навигатора.

Наконец, показалась граница города. Я сбросила скорость, когда проезжала приветственный знак. Прошлым летом мы с Хейзел впечатляюще заявились в Стори-Лейк, врезавшись в указатель из-за нашей первой стычки с Гусём. Словно вызванная воспоминаниями, на меня в открытой машине упала тень.

Я погрозила орлану кулаком в пакете, пока он лениво описывал круги над моей головой.

— Даже не думай об этом, Гусь!

Пернатый придурок развернулся и сделал ещё один пируэт прямо у меня над головой. По крайней мере, на этот раз в его когтях не было ни рыбы, ни змеи. Я всё равно опасалась по поводу его задницы. Дерьмо орлана наверняка было ядовитым или что-то в этом роде. На всякий случай я прибавила скорость, выезжая из-под птицы, и направилась в город.

Я обнаружила фургон, припаркованный перед моим новым временным жильём, с опущенным задним бортом и поднятой рулонной дверью.

Для смелости я сделала глоток спортивного напитка и глубоко вдохнула. День обещал быть долгим и изнурительным из-за похмелья, пришедшегося некстати. Может, мне просто собрать постель и проспать следующие четырнадцать часов? Я распакую вещи на следующей неделе. Или в следующем месяце.

— Вы готовы к этому? — спросил водитель с сильным акцентом жителя Квинса.

— Нет. Но у меня нет выбора.

Я вышла из машины и стряхнула кусочки Макмаффина со своей толстовки.

— Сюрприз! — крикнул кто-то, не испытывающий никакого сочувствия к похмелью.

Мне потребовалось почти целых десять головокружительных секунд, чтобы понять, что это Хейзел в сопровождении всех братьев Бишопов. Они выглядывали из окон квартиры на втором этаже. Из окон моей квартиры. Между ними Хейзел развернула плакат «Добро пожаловать домой».

— Что, чёрт возьми, с тобой случилось? — потребовал Кэм. — Дерьмово выглядишь.

Гейдж усмехнулся, затем хлопнул брата по затылку, а я поспешно развязала капюшон и стянула его вниз. Я чувствовала, как мои волосы, бросая вызов земному притяжению, начинают жить своей собственной жизнью.

— Оставь её в покое, мистер Чувствительность, — сказал Гейдж.

— Что вы, ребята, здесь делаете? — прохрипела я, стараясь, чтобы мой собственный голос не сорвал мою голову с шеи.

— Мы помогаем тебе переехать, — радостно прокричала в ответ Хейзел.

— И, по-видимому, чиним то, что случилось с крышей твоей машины, — добавил Гейдж.

— Займусь этим, — вызвался Леви и исчез из окна.

— Поднимайся сюда. Здесь еда и кофе, — сказал Гейдж.

Я почувствовала такую благодарность и облегчение вдобавок к похмелью, что чуть не расплакалась на месте.

— Это твой парень? — спросила грузчица с впечатляющими бицепсами.

— Это мой домовладелец.

— Чёрт возьми, девочка. Отличная работа. Мой домовладелец похож на снежного человека.

— Нужна помощь? — спросил Гейдж, просовывая голову в спальню.

Внезапно заявившаяся бригада по переезду усердно наводила порядок в гостиной и на кухне, пока грузчики выгружали остальные мои вещи. Нана следила за хаосом, каждые две минуты совершая обход квартиры. Гейдж предложил оставить собаку в своём кабинете внизу. Приятно, что он предложил, но сегодня у меня было слишком сильное похмелье, чтобы бояться золотистого ретривера.

Несмотря на то, что Нана была лохматой и слюнявой, она также была мягкой и симпатичной, и она могла заставить меня почувствовать, что она действительно рада меня видеть. К тому же, в её голове абсолютно ничего не происходило, так что мне не нужно было чувствовать угрозу с её стороны.

Я в своём похмельном состоянии храбро пыталась прикрепить борт к изголовью кровати, но преуспела только в том, что стукнула по свежевыкрашенной гипсокартонной стене... дважды.

— Мне бы не помешало штук шесть этой самой помощи, — сказала я, повалившись на ковёр потной тушей с головной болью и уставившись в потолок. Это была милая комната со стенами в спокойных голубых тонах и свежей белой отделкой. Два окна выходили на север, и из них открывался вид на город.

— Нашёл это в коробке «Кухня и Возможно, Кое-что из Ванной», — сказал он, показывая пакет с болтами с надписью «Фурнитура от кровати». Подумал, что они могут тебе понадобиться.

— Уф. Слава Богу. Я уже начала думать, что оставила их где-нибудь на шоссе.

Гейдж оттолкнул меня в сторону и со знанием дела вставил все выступы во все прорези, затем принялся за крепление матраса.

— Ты выглядишь немного нездоровой, — заметил он.

— У меня жуткое похмелье, вот в чём дело. Очевидно, каждый раз, когда я начинаю новую главу жизни в этом городе, мне приходится делать это с похмелья.

— Последняя «тусовка» в городе?

— Скорее, последняя катастрофическая ошибка. Вчера вечером я плеснула выпивкой в лицо бывшему Хейзел на глазах у всей нью-йоркской издательской индустрии.

— Ему повезло, что ты его не ударила. Его нос, вероятно, до сих пор не зажил после кулака Кэма.

— Я думаю, что причинила себе больше вреда, чем ему. Он, как всегда, задел меня за живое, и я не смогла контролировать себя, как обычно.

Гейдж одарил меня одной из своих усмехающихся улыбок, затягивая один из болтов гаечным ключом, который, как я предположила, он принёс с собой.

Я наблюдала, как он переходит к следующему болту.

— Должно быть, приятно иметь под рукой инструменты и знать, как что-то починить, — заметила я.

— Мне нравится быть готовым, — ответил Гейдж, вставая с кровати. — Хочешь, мы вместе займёмся матрасом?

Настала моя очередь ухмыльнуться.

— Если бы любой другой парень сказал мне это...

— Да, да. Пошли, — сказал он, поднимая меня на ноги. — Если ты поможешь мне с матрасом, я закрою дверь и скажу всем, что ты распаковываешь «дамские штучки», чтобы ты могла быстренько вздремнуть.

— По рукам, — согласилась я.

Я помогла ему уложить матрас на место и сразу же бухнулась на него лицом вниз.

— Ты думаешь, я плохо влияю на карьеру Хейзел? — спросила я, подняв голову ровно настолько, чтобы задать вопрос.

Матрас прогнулся, и меня бесцеремонно перекатили на спину. Гейдж растянулся рядом со мной, и мы лежали, уставившись в потолок.

— Что за идиотизм заставил тебя спросить об этом?

— Дерьмовафля Джим сказал, что Хейзел продвинулась бы намного дальше в своей карьере, если бы я не тормозила её. И я не могу перестать думать об этом.

— Зои, милая, нельзя прислушиваться к таким людям.

— Вот почему я спрашиваю тебя. Я причиняю вред Хейзел? Дискотека, — поспешно добавила я.

Гейдж перекатился на бок и подпер голову рукой. Его бицепсы приятно, по-мужски выпирали.

— Если ты хочешь дискотеку, я устрою тебе дискотеку.

Я закрыла глаза и собралась с духом.

— Ладно. Я готова к дискотеке.

Когда он ничего не сказал, я открыла один глаз и увидела, что он улыбается мне.

— Ты очаровательна.

Я сморщила нос, хотя мой желудок сжался, как на американских горках.

— Я прекрасно осознаю своё очарование. Чего я не знаю, так это не опускаю ли я свою лучшую подругу до своего уровня, вместо того чтобы помочь ей осуществить её мечты. Кроме того, у тебя красивая улыбка.

— Я прекрасно знаю, какая у меня красивая улыбка. И Хейзел повезло, что у неё есть ты. Никто не позаботится о том, чтобы помочь ей добиться успеха, больше, чем ты. Я видел, как ты держала её за руку. Я видел, как ты надирала ей задницу. Я видел, как ты радовалась громче всех, когда она выигрывала. Этот парень — идиот. Он был её мужем и относился к ней как к товару. Ты бы сделала для неё всё, что угодно, и я не могу представить себе лучшего качества, которое могло бы быть у агента. Любой воображаемый недостаток, о котором ты беспокоишься, ты с лихвой восполняешь преданностью, любовью и чертовски усердным трудом. А теперь перестань тратить время, беспокоясь о мнении придурка, который носит мокасины для вождения.

Я рассмеялась и тут же пожалела об этом, когда у меня снова начала раскалываться голова.

— Ой. Спасибо за дискотеку и за надирание задницы.

Гейдж протянул руку и взъерошил мои растрепанные волосы.

— Подожди здесь. Я попробую найти твой ибупрофен.

— Спасибо, — крикнула я ему вслед. Не успела я закрыть глаза, как матрас снова просел. Это была Хейзел, радостно прижимавшая к груди две подушки.

— Я видела вас двоих в постели, — шепотом прокричала она.

— Господи, Хейз, — сказала я, хватая одну из подушек и накрывая ей свою голову. — Он собрал мою кровать и уложил матрас. Мы решили сделать перерыв.

— Горизонтальный перерыв. С сексуальными улыбками и долгими взглядами. Было похоже, что вы говорили о чём-то серьёзном.

— Мы обсуждали мокасины для вождения.

— Хм. Я думаю, вы обсуждали что-нибудь более значимое и достойное арки персонажей. Например, он героически успокаивал твои страхи перед началом новой главы в жизни.

— Не знаю, почему я тебя терплю, — простонала я в подушку.

— Ооо! А что, если бы у тебя свело мышцы, и он предложил бы тебе их помассировать? Бедро — это не слишком сексуально для начала повествования?

— Хейзел! — я застонала от раздражения.

Она улыбнулась и швырнула свою подушку мне на живот, прежде чем свернуться калачиком рядом со мной.

— Я знаю, это эгоистично, но я так рада, что ты здесь и остаёшься.

— Временно, — сказала я, накручивая её хвостик на палец.

— Я согласна на такой вариант. Я чувствую, что это место может быть немного волшебным, и теперь твоя очередь.

— Боже мой. Я не собираюсь влюбляться в Гейджа и находить здесь счастливый конец, достойный любовного романа.

Внезапно в поле моего зрения появилось рыжеватая мохнатая мордашка Наны, которая присоединилась к нам на кровати. Решив, что она — неотъемлемая часть девичьего времяпрепровождения, она свернулась калачиком у моей головы и зарылась лицом в мои волосы.

— Это не обязательно должен быть Гейдж, но это было бы так удобно для меня, — настаивала она. — И его собака явно любит тебя.

Я потянулась, чтобы погладить Нану.

— Нана также любит фонарные столбы. Не принимай её мнение слишком серьёзно. Хейз?

— Да?

— Как ты думаешь, тебе было бы лучше без меня? Я имею в виду, если бы мы остались подругами, но у тебя был бы агент с большим... опытом?

Хейзел села, и на её лице отразился ужас.

— Откуда, чёрт возьми, тебе пришла в голову такая идиотская идея?

— От тупицы.

— Мы в этом вместе. И да, мы обе совершали ошибки. Если ты ищешь совсем свежий пример, давай рассмотрим, как я позволяла тупице целых два года рушить мой боевой дух, пока от моей карьеры не осталось почти ничего, что можно было бы спасти, в то время как ты была рядом со мной и переехала вдаль от всего, что ты любишь, чтобы помочь мне справиться с этим. Не позволяй ни одному слову, слетевшему с языка моего бывшего мужа, задеть тебя за живое.

— Уф. Кто рассказал тебе о Джиме? — спросила я. Нана подвинулась и накрыла моё лицо своим подбородком, отчего у меня как будто появилась борода из собачьей морды.

— Валентино. И Джамиля. И Сара. Жаль, что я не видела, как он до конца вечера втягивал водку носом. Ты хороший друг, Зои. И это делает тебя ещё лучшим агентом.

Я повернула голову, насколько позволял вес собачьей морды.

— Я не уехала от всего, что люблю.

Хейзел приподняла бровь над оправой очков.

— О?

Я указала на неё.

Она указала на себя, и её глаза затуманились.

— Я?

— Да, и у меня жуткое похмелье, так что я была бы признательна, если бы ты держала себя в руках, чтобы нам не пришлось переживать полноценный драматичный момент. Я так обезвожена, что могу умереть, если у меня выступят слёзы.

— Ладно. Я справлюсь с этим, — она драматично шмыгнула носом и помахала руками перед лицом.

— Ты знаешь, это работает лучше, когда ты без очков.

— Я тоже люблю тебя, Зо.

Мы как раз приходили в себя после нашего не-момента, когда Гейдж вернулся с бутылочкой ибупрофена и стаканом воды.

— Нашёл его в пакете с удлинителями и зарядными устройствами для телефона.

Хейзел ткнула меня пальцем.

— Я же просила тебя позволить мне помочь тебе собраться.

— Тебе нужно писать книгу. Это важнее.

— Что ж, я чувствую вдохновение, — многозначительно сказала она, переводя взгляд с меня на Нану и обратно. Хвост Наны застучал по матрасу.

Кэм просунул голову в дверной проём.

— У меня внизу проблема средних размеров, — сообщил он.

— О боже! Это не из-за коробок с надписью «обувь», нет? — спросила я. По моим приблизительным похмельным подсчётам, у меня было несколько тысяч долларов потрясающей обуви, которую я могла бы продать.

— Ты должна увидеть это сама.

Я проглотила воду и ибупрофен, выходя через парадную дверь на солнечный свет.

Дело оказалось не в коробках с обувью. Всё было намного, намного хуже.

Леви стоял на тротуаре, скрестив руки на груди, и не сводил глаз с моей машины. Грузчики выстроились в ряд у задней части грузовика для переезда, каждый из них вооружился мобильным телефоном и снимал происходящее на видео.

— Что происходит? — спросила я.

Леви посмотрел в мою сторону.

— Хорошая новость в том, что я временно починил твою защёлку на откидном верхе. Тебе нужно отогнать машину в мастерскую для постоянной починки.

— Спасибо, Леви. Я твоя должница. Какие плохие новости?

Кэм указал на мою машину.

— Он не закрыл крышу после того, как починил её, отсюда и твоя проблема.

— Серьёзно? Чёрт бы тебя подрал, Гусь! — взвизгнула я.

Орлан примостился на последней коробке, стоявшей на моём пассажирском сиденье. Картонные клапаны коробки были открыты, и в клюве птицы был ярко-розовый бюстгальтер с крошечными стразиками. Это был один из моих самых хороших бюстгальтеров. Мой любимый бюстгальтер.

Гейдж и Кэм подошли ко мне. Кэм рассмеялся, в то время как Гейдж изо всех сил старался скрыть своё веселье.

Я застонала.

— Он пускает свои орлановые микробные слюни на бюстгальтер за триста долларов! — я планировала продать этот бюстгальтер, но кто его купит, если на нём будут следы от клюва орлана?

Я двинулась в сторону этой жутковатой сцены, но вмешался Гейдж. Он взял меня за плечи и отвёл назад.

— Учитывая, как тебе везёт с животными, я бы предпочёл, чтобы ты не связывалась с белоголовым орланом.

— Но этот мудак собирается сожрать мой лифчик! — я через плечо Гейджа замахала руками на птицу. — Бросай лифчик и улетай, Гусь, или я позабочусь о том, чтобы каждому туристу при въезде в городскую черту выдавали зонт, и ты никогда больше не сможешь ни на кого насрать!

Гигантская птица посмотрела на меня так, словно обдумывала мою угрозу.

Кэм и Леви зашлись мужественно-истеричными хрюкающими смешками.

— Не помогаете, ребята, — пожаловался Гейдж, прежде чем снова переключить своё внимание на меня. — Не двигайся.

— Что ты собираешься делать? Сразиться с птицей за лифчик? — поинтересовался Кэм.

В ответ Гейдж показал брату средний палец и направился к своему грузовичку, припаркованному у обочины.

Он открыл дверцу, порылся в поисках чего-то, а затем вернулся на место инцидента.

— Счастливого дня переезда... ээ, что происходит?

Пеп и Фрэнк Бишоп присоединились ко мне на тротуаре. Фрэнк держал в руках праздничный подарочный пакет, а Пеп несла две бутылки вина с ленточками на горлышках.

— Гусь запал на Зои, — сообщил Леви.

— Я единственная, кто всё ещё работает? — крикнула Хейзел из окна второго этажа.

— Мы смотрим, как Гусь крадёт нижнее бельё Зои, — прокричал в ответ Кэм.

— Что ж, это что-то новенькое, — сказал Фрэнк, вручая мне подарочный пакет и присоединяясь к своим сыновьям в любительском обуздывании орлана.

Гейдж потряс маленьким пакетиком, который держал в руке.

— Давай, ты, пернатая заноза в заднице. Ты предпочтёшь лакомство, а не дорогое нижнее бельё.

Позади нас раздался приглушённый лай, и я заметила Нану, которая прижалась носом и языком к стеклянной входной двери и впала в исступление при слове «лакомство».

Гусь, казалось, заинтересовался предложением Гейджа. Он переступил с ноги на ногу и уставился на пакет с бог знает какими лакомствами, которые орланы считали вкусными.

Гейдж открыл пакет, и Гусь запрыгнул на пассажирскую дверцу.

— Брось лифчик, и сможешь взять это, — проинструктировал Гейдж, показывая угощение.

— Что это? — спросила я.

— Органические лакомства для собак из сушёной говядины. Оказывается, они полезны не только для бездомных собак. Это любимая вкусняшка Гуся. Хотя мы должны следить за содержанием натрия в его рационе, — объяснила Пеп. — Если у тебя с ним такие проблемы, возможно, ты захочешь начать носить их с собой.

— Разве это не побудит его и дальше вести себя как придурок?

— Смотри на это, как на попытки перенаправить внимание малыша детсадовского возраста, — предложила она.

Мы все вместе затаили дыхание, когда Гусь расправил крылья. Издав недовольный возглас, он открыл рот и выронил лифчик. Я вздохнула с облегчением, когда лифчик аккуратно свесился с дверцы «Миаты».

— Хорошая заноза в заднице. Славная заноза в заднице, — сказал Гейдж. Он подбросил лакомство в воздух, и Гусь ловко поймал его своим устрашающим клювом.

Орлан набросился на него так же, как я в полночь набрасывалась на буррито, разогретое в микроволновке: с агрессивным энтузиазмом.

— А теперь, как насчёт того, чтобы отойти от дамского белья? — предложил Гейдж, снова встряхивая пакетиком.

Орлан сделал неуверенный шаг к задней части машины.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — бормотала я, придвигаясь поближе к лифчику.

Гусь резко повернул голову в мою сторону и пронзил меня жутким птичьим взглядом. Я пискнула и застыла на тротуаре. Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга, и, клянусь Богом, демоническая птица подмигнула мне.

— Послушай-ка, птичка. Я измучена и страдаю от похмелья. Я не могу отвечать за свои действия. Так что. Даже. Не. Смей, — прошипела я.

Но ох, он очень даже посмел.

Грациозно наклонив голову, Гусь подхватил лифчик клювом, расправил крылья и взлетел.

Я закрыла лицо руками и застонала.

— Надо мной издевается белоголовый орлан. Мне нужно ещё ибупрофена.

— Птичка определённо влюбилась, — сказал Кэм, прикрывая глаза от солнца и наблюдая, как Гусь улетает, держа в своём дурацком клюве то, что могло бы купить мне недельный запас бензина, продуктов и вина.

На улице остановился внедорожник. Хана и Билли из гостиницы высунули головы из своих окон.

— Мы просто хотели привезти подарок на новоселье. Что там у Гуся? — спросила Хана, прикрывая глаза от солнца.

— Трёхсотдолларовый лифчик с чашками D, — угрюмо ответила я.

Пеп похлопала меня по плечу.

— Посмотри на это с другой стороны. У Гуся теперь самое роскошное орлановое гнездо в истории.

— Прости, Зои. Думаю, бюстгальтер ему был нужен больше, чем еда, — сказал Гейдж.

— Мы все через это проходили, — глубокомысленно заметил Кэм.

Я сделала шаг назад и чуть не упала задницей на поросёнка Эмилии Рамп на свободном выгуле, Рагу Рамп. Он выплюнул яблоко мне под ноги и радостно хрюкнул.

— Не слишком удачное начало, — пробормотала я.

Свинья хрюкнула в знак согласия.

— Иногда лучшие главы в жизни начинаются с несчастий, детка. Вот увидишь, — уверенно сказала Пеп. Она погладила поросёнка по голове, а затем убрала бутылки с вином в открытую коробку на моём пассажирском сиденье. — Давай занесём это в дом, пока Гусь не решил вернуться за трусиками в пару к лифчику.

Гейдж

Приложение «Соседи»: «Городской орлан расхищает вещи новой жительницы. Отреагируют ли власти на это преступление? Читайте статью целиком!» — Гарланд Рассел

Через три часа после того, как Гусь отбыл со своим новым сокровищем, наша маленькая армия распаковала почти все коробки Зои. Это само по себе было чудом, учитывая, что кошмарная система маркировки включала в себя коробки с надписями «Случайный Хлам, Который Может Когда-Нибудь Понадобиться», «Косметика, Носки и Неоткрытая Почта».

Квартира превратилась из голых стен и пола без отделки в настоящий дом... дом для человека с хаотичным вкусом. Зои предпочитала цвета, причём в большом количестве, от зелёного бархатного дивана до потёртого бирюзового сундука, который она использовала в качестве журнального столика. Её картины были яркими, как и её огромная коллекция декоративных подушек. И у всего была своя история. Два фиолетовых вращающихся кресла у длинной стены гостиной были подарком на выпускной от её любимой двоюродной бабушки. Она поставила их рядом с консольным столиком с необработанными краями, который Хана и Билли привезли ранее. Очевидно, он стоял в номере Зои в гостинице, пока из-за неудачного столкновения с банкой консервированных спагетти на столешнице не осталось оранжевое пятно.

Не было ни единой объединяющей темы, ни единого цельного плана, который я мог бы увидеть в разноцветном человеческом черепе из гипса и гирлянды из дискотечных шаров, которую она повесила на стену. Но каким-то образом всё это кричало «Зои Муди».

Мои родители подарили Зои несколько удобных креплений для картин, и поэтому им было поручено развесить фотографии Зои в рамках и художественные работы, в том числе гравюру «Делай Эпичное Дерьмо», которая теперь гордо висела на стене в ванной над унитазом. Кэм и Хейзел отделили столовую шторами и занимались там Бог знает чем. Зои, моя собака и моя мама развалились на диване, устроив перерыв, чтобы посмотреть, как мы с Леви вешаем телевизор на стену в гостиной.

А я всё ещё думал об этом чёртовом лифчике.

Я был ответственным, надёжным взрослым мужчиной, у меня было два успешных бизнеса. И всё же вот я здесь, застрял в какой-то нелепой мысленной петле и гадал, что сейчас надето на Зои под толстовкой. Были ли на этом лифчике пайетки? Какого он цвета? Чем больше времени я проводил с ней, тем больше времени я думал о ней. Это определённо грёбаная проблема.

— Ты вообще пытаешься держать свою сторону? — потребовал Леви.

— Извини, — сказал я, поудобнее перехватывая телевизор.

— Это место стало просто замечательным, Гейдж, — сказала мама, угощаясь одним из брауни на новоселье, которые член городского совета Эрлин Дабнер принесла вместе с ловцом снов и большим куском розового кварца.

— Спасибо, мам, — сказал я, пока мы устанавливали телевизор на настенный кронштейн. — Я любимчик, — прошептал я Леви.

— Мы помогали, — объявил он.

— Да, мам, — отозвался Кэм из столовой. — Будь впечатлена нами.

— Они всегда соперничали, — объяснила моя мама Зои.

— Я только сейчас это заметила, — невозмутимо ответила Зои, натягивая капюшон и откидывая голову на спинку дивана.

Моя мать усмехнулась.

— Так мило с твоей стороны соврать мне в лицо.

Я вздрогнул от звука тяжёлой мебели, передвигаемой по полу столовой.

— Лучше бы ты не поцарапал пол, — предостерёг я.

— Не лезь не в своё дело, — проворчал Кэм из-за занавески.

Я указал на Зои.

— Что бы они ни сделали, это будет вычтено из твоего страхового депозита

— Успокойся, Мистер Правила. Ты стал арендодателем целых пять минут назад, — сказала она.

— Отлично пререкаетесь — крикнула Хейзел из столовой.

— Спасибо, — сказала Зои. — И спасибо всем остальным за то, что помогли сегодня. Если бы не вы, я бы следующие шесть месяцев жила на коробках.

— Мы, Бишопы, всегда так делаем. Обычно без каких-либо скрытых мотивов. Однако, если ты не слишком расстроена, у нас с Фрэнком есть кое-что, что мы хотели бы с тобой обсудить. С профессиональной точки зрения, — обратилась моя мама к Зои.

Мы с Леви перестали рассматривать поднос с брауни и с подозрением уставились на наших родителей. Обычно мы почти всегда были в курсе всех дел мамы и папы.

Зои подняла руку.

— Предупреждаю. Мне не нездоровится, у меня похмелье. И я пойму, если вы не захотите обсуждать со мной профессиональные вопросы, пока я не перестану выглядеть как гоблин.

— Детка, мы вырастили четверых детей. Все сталкиваются с незапланированным похмельем среднего возраста, — сказала мама, похлопав Зои по колену, обтянутому спортивными штанами. — Фрэнк, перестань колотить молотком, пока у бедной девочки голова не отвалилась.

Папа убрал одолженный молоток обратно в мою сумку с инструментами.

— Прости, Зои. Не держи на нас обиду за это, когда мы представим наш проект.

Зои театрально погладила подбородок.

— Похмельный Гоблин заинтригован. Что за проект?

— Да, что за проект? — повторили мы с Леви.

Кэм с некоторым опозданием высунул голову из-за занавески в столовой.

— Да, какой проект?

— Слишком поздно. Ты всё испортил, — сказал я ему.

Он показал мне средний палец.

— Пойдем, перекусим брауни и пивом, и мы тебе всё расскажем, — сказала мама.

Кэм и Хейзел выскользнули из-за импровизированной занавески.

— Пиво? Пиво? Пиво? — спросил он, указывая на каждого из нас по очереди.

Все, кроме Зои, сказали «да».

— Я бы выпила имбирного эля, если найдётся.

Как только все уселись в гостиной со своим пивом и брауни, мама и папа обменялись предвкушающими взглядами.

— Ну, мы не хотели ничего говорить, пока не появятся актуальные новости, которыми можно будет поделиться. Но поскольку мы только что выиграли наш первый небольшой грант, мы подхватим идею Хейзел о создании контактного зоопарка и превратим ферму в приют для животных.

— Поздравляю! Это так захватывающе! И какая прекрасная обстановка для любовного романа, — размышляла Хейзел.

— Вам понадобится амбар побольше, — сказал Кэм.

— И чертовски много корма, — добавил Леви.

— Как у вас дела с оформлением документов? В процессе подачи заявки в некоммерческую организацию нелегко разобраться, — отметил я.

— Не обращайте внимания на своих занудных сыновей и давайте сосредоточимся на том, что связано со мной, — предложила Зои.

— Мы не зануды. Мы — голос разума, — настаивал я.

— Почему бы вам всем не попробовать брауни и не позволить вашим взрослым родителям обсудить их планы на собственность, которой они владеют? — предложила она.

— Мы думаем, что могли бы организовать экскурсии по ферме, чтобы посетители приходили и помогали кормить животных. Устраивать вечеринки по случаю дней рождения и проводить занятия йогой с козлятами. Терапия объятиями с коровой, — объявила мама.

— Вы хотите, чтобы люди обнимали Пердобластера 2000? — с неверием переспросил Леви. Пердобластер была одной из голштинских коров моих родителей, названных моими племянницей и племянниками.

— Значит ли это, что мы должны начать рассказывать людям, что вы спасаете скот, а не коллекционируете его как барахольщики? — пошутил Кэм.

— Да, — сказали мама и папа, бросив на него два предостерегающих родительских взгляда.

Мама повернулась к Зои.

— Поскольку ты занимаешься рекламой города, мы обращаемся к тебе, чтобы ты помогла нам начать. Нам понадобится веб-сайт, электронная почта, способ сбора пожертвований онлайн.

— А вот и главный вопрос, — сказал папа, плюхаясь в одно из вращающихся кресел Зои. — Как нам заставить посетителей приходить, веселиться и делать крупные пожертвования? Чем больше пожертвований мы соберём, тем большему количеству животных сможем помочь.

— Мы понимаем, что животные тебе не по душе, — извиняющимся тоном сказала мама, обращаясь к Зои, которая неохотно обнимала голову и верхнюю часть туловища Наны, залезшей к ней на колени. — Но нам действительно не помешала бы твоя помощь.

Мне не нравилось, к чему всё шло. Эта женщина и так будет жить над моим офисом. Последнее, что мне нужно — это чтобы она бегала по ферме моих родителей, которая примыкала к моему собственному дому. Я должен сохранять дистанцию между нами, а не сближаться с ней.

— Считай это терапией погружения, — предложила Хейзел, втискиваясь на диван между задницей Наны и моей мамой.

— Перестаньте пытаться приучить меня к животным, — парировала Зои.

Хвост Наны радостно застучал по Хейзел.

— Я просто говорю, что у тебя на коленях собака.

Зои предпочла проигнорировать замечание Хейзел.

— Пока я лично не обязана участвовать в «обнимашках с коровами», я буду рада поработать с вами, — сказала она моим родителям.

— Обнимашки с коровами необязательны, — пообещал папа.

— Тогда я согласна. Нам понадобятся биографии каждого животного. И не только их печальные, трогающие за живое истории о спасении. Включите забавные детали их характеров. Сделайте так, чтобы людям было приятно делать щедрые пожертвования. Представляйте себе нечто менее эмоционально травмирующее, чем те рекламные ролики о спасении собак, и скорее что-то в духе чрезмерно откровенной личной рекламы.

Мама расплылась в медленной улыбке.

— О, мне это нравится.

Папа хлопнул себя по колену.

— Звучит заманчиво. Один вопрос. С чего нам начать?

— Мы вместе поработаем над логистикой, — пообещала им Зои.

— Первым делом вам следует записаться на приём к вашему самому умному сыну, чтобы он помог вам с оформлением документов, — строго сказал я.

— Зачем им записываться на приём ко мне? — съязвил Кэм.

— Ты не был бы самым умным сыном, даже если бы мы с Ливви оба оказались в коме, — съязвил я.

Леви буркнул в знак одобрения моего братского подкола и поднял кулак. Я ударил по нему своим кулаком.

— Гейдж хочет жениться на ком-нибудь, — объявил Кэм.

Я застонал.

— Заткнись, Кэмми.

— Это здорово, — к её чести, мама была невозмутима. Она слишком привыкла к нам, чтобы попасться на удочку.

Зои открыто ухмылялась мне.

— Я так рад, что открылся вам, идиоты. Я ни о чём не жалею, — произнёс я с большим сарказмом.

— Есть какие-нибудь кандидатуры? — спросил папа с серьёзным выражением лица.

— Пока нет, — спокойно ответил я.

— Как ты относишься к бракам по договорённости? Мы с Ливви могли бы найти тебе невесту, — предложил Кэм.

Я усмехнулся.

— Я бы не доверил никому из вас выбирать даже авокадо.

Хейзел указала на меня пальцем.

— Эй! Оскорбляешь.

— Я хотел сказать, что Кэму повезло, когда перед ним появилась идеальная женщина. Некоторые из нас не могут просто ждать, пока машина не врежется в дорожный знак перед нами.

— Итак, каковы твои требования к идеальной кандидатке? — спросила Зои, присоединяясь к разговору.

— Я предлагаю сменить тему разговора буквально на что угодно, лишь бы что-то другое.

— Ходатайство отклонено, — заявила Хейзел. — Нам определённо следует обсудить, что ты ищешь в спутнице жизни. Не упускай подробностей.

— Откуда ты вытащила этот блокнот? — спросила её Зои.

— Не беспокойся об этом, — настаивала Хейзел, быстро щёлкая автоматической ручкой. — Давай начнём с личностных качеств. Насколько важно для тебя чувство юмора?

— Мама? На помощь? — подтолкнул я.

Она подняла руки.

— Прости, милый. Мы все просто хотим видеть тебя счастливым. С таким же успехом ты мог бы им что-нибудь сообщить, иначе они затравят тебя до смерти.

— Ладно. В произвольном порядке, я ищу организованную, внимательную, умную, финансово независимую и ответственную женщину.

Зои, Леви и Кэм притворились, что начали храпеть. Зои изобразила, будто внезапно проснулась.

— Извини, твоя будущая жена только что заставила нас уснуть от скуки.

Моя мама одобрительно хихикнула.

— Мне не нравится этот сговор, — сказал я им. — И что именно не так с моим списком?

Леви поморщился.

— Ты только что описал себя, придурок.

— Что в этом плохого? — вопрошал я.

— Сынок, если ты не знаешь, то я не уверен, как тебе это объяснить, — сказал папа.

— О, это так здорово, — сказала Хейзел, делая пометки на странице. — Похоже, он не знает, как работает любовь.

— Я знаю, как работает любовь, — возразил я.

Кэм фыркнул.

— Так говорят все, кто ещё не испытал это на своей шкуре.

— Я люблю вас, засранцы, — заметил я.

— Да, но ты не выбирал нас. Ты застрял с нами, — напомнил мне Леви.

— Послушайте, я ценю ваше непрошеное мнение, но позвольте мне заметить, что в этом зале есть только одна счастливая супружеская пара, так что остальные могут держать своё мнение при себе.

— Мы с Хейз счастливо помолвлены, — настаивал Кэм.

— Кэм прав, — подтвердила Хейзел, указывая ручкой в его сторону.

— Я вас умоляю, — усмехнулся я. — Всего одна глупая ошибка с его стороны, и ты можешь образумиться и выставить его на улицу вместе с енотихой.

— Гейдж тоже прав, — задумчиво произнесла Хейзел.

— Итак, как ты планируешь познакомиться с этой везучей юной леди? — спросила мама.

— Может быть, он нанял сваху, — предположил Кэм.

— О Боже, неужели? Я никогда раньше не видела, чтобы герой так поступал. А что, если он влюбится в сваху? — Хейзел поправила очки на носу и снова принялась строчить что-то.

— Как бы я ни был рад служить для вас развлечением, не могли бы мы вернуться к этим коробкам, чтобы Зои могла насладиться своим новым жильём? — мне не хотелось заводить этот разговор, тем более в присутствии женщины, о которой я фантазировал.

— О, я уже наслаждаюсь своим новым жильём, — сказала она с лукавой улыбкой.

— Я повышаю тебе арендную плату. Эй, кто хочет посмотреть на мою рану от ковровой скобы? — предложил я группе.

— Ты пробовал экспресс-свидания? — спросила мама, невинно хлопая ресницами.

— Я ожидал от тебя большего, мама.

— Не понимаю, с чего бы вдруг, — поддразнила она.

— Приложения для знакомств! — объявила Хейзел, указывая на меня ручкой.

— Да, я пользуюсь несколькими приложениями для знакомств. А теперь, пожалуйста, не могли бы мы...

— Похоже, это хороший способ быть убитым незнакомцем, — вклинился Леви, наконец-то заинтересовавшись разговором.

— Какие именно? — спросила Зои, доставая свой телефон. — Приложения для знакомств, а не убийства незнакомцами.

— Я ссылаюсь на пятую поправку.

(Пятая поправка даёт право не свидетельствовать против самого себя, — прим)

Как самый младший, я обычно быстрее соображал. Я мог заметить внезапное нападение за милю. Но я винил Зои в том, что она отвлекла меня. Атака Кэма и Леви застала меня врасплох. Я оказал достойное сопротивление, но им меньше чем за минуту удалось повалить меня на пол.

— Отвалите от меня! — пожаловался я, пока Кэм держал мои руки за спиной, а Леви рылся в моих карманах.

— Есть, — объявил Леви, торжествующе поднимая мой телефон. Он ввёл мой пароль — наша семья определённо была слишком дружной — и бросил телефон Зои, которая поймала его в воздухе.

— Мама! — закричал я.

— Мальчики, отстаньте от своего брата, — мягко сказала она.

— Мы просто веселимся, — сказал Кэм, радостно ткнув меня лицом в ковёр.

— Надеюсь, на свадьбе они не будут так делать, — заметила Хейзел.

— Ничего не могу обещать, — ответил Леви.

Папа подошёл и схватил Кэма за ухо.

— Ой! Мама!

— Хм, ну, он есть на «Долго и счастливо», и его аватарка не без рубашки. Это уже что-то, — сообщила Зои.

Мои братья оставили меня, чтобы облокотиться на спинку дивана.

Зои смотрела на меня снизу вверх, пока я поднимался на ноги.

— У тебя дюжина непрочитанных сообщений, — сказала она.

— Я был немного занят ремонтом твоей квартиры, — отметил я.

— И я очень ценю это. А теперь, здесь написано, что в твои интересы входит приготовление пищи и качественное времяпрепровождение с семьёй. Я думаю, мы могли бы немного оживить этот текст, чтобы ты казался менее...

— Менее каким? — бросил я вызов.

— Чертовски скучным, — вставил Кэм.

— Это он сказал, а не я, — сказала Зои.

— Тебе стоит послушать её. Зои — эксперт по приложениям знакомств, — сказала Хейзел.

— Давайте откроем его сообщения и выберем ему новую невесту, — предложил Кэм.

Я подошёл, выхватил свой телефон из рук Зои и пихнул Кэма ладонью в лоб. Леви быстро, как змея, потянулся ко мне и обхватил меня за руку.

— Мальчики! — закричала мама. — Не стоит ссориться, когда между вами три невинные женщины.

Нана гавкнула.

— Прости. Четыре невинные женщины, — сказала мама.

— Эй, может, пора вручить Зои подарок, пока кто-нибудь не лишился глаза? — жизнерадостно предложила Хейзел.

— Кто-то сказал «подарок»? — оживилась Зои, откидывая капюшон.

— Мы с Кэмом хотели сделать для тебя что-то особенное, — объяснила Хейзел, вытаскивая Зои из-под моей собаки.

— Я хотел подарить тебе четырёх щенков, — коварно вмешался Кэм.

Хейзел побежала обратно к занавеске, закрывавшей дверной проём столовой.

— К счастью, я делаю гораздо более внимательные подарки. Так что та-да! — она демонстративно взмахнула руками перед занавеской, но ничего не произошло.

— Что такое? — спросила Зои.

— Занавеска, Кэм. Отдёрни занавеску, — сказала Хейзел уголком рта.

— О, точно, — Кэм бесцеремонно сдёрнул приклеенную на скотч занавеску.

— Та-да! — повторила Хейзел.

— Боже мой, — выдохнула Зои. — У меня есть офис?

— У тебя есть офис! — провизжала Хейзел.

Я присоединился к Кэму в дверях, в то время как две лучшие подруги начали обниматься, прыгать и визжать.

Они поставили письменный стол и стул посреди яркого розово-оранжевого ковра. На стене позади письменного стола, между двумя окнами, висел холст такого же цвета с яркими вкраплениями красок. К передней стене был придвинут длинный узкий столик-консоль из такой же древесины. На нём были расставлены проволочные корзинки и стаканчики с разноцветными письменными принадлежностями.

Нана вошла внутрь и тут же бросилась на пол, чтобы поёрзать на пушистом коврике.

— Теперь у тебя есть место для принтера, и ты можешь сохранить все свои кучки, но они будут выглядеть организованными, — объяснила Хейзел. — О! А вот и шкаф для документов. Я предварительно пометила столько папок, сколько смогла придумать, чтобы тебе не пришлось этого делать. А там есть канцелярские принадлежности, в том числе твои любимые маркеры, — она указала на высокий узкий шкафчик, стоящий в углу.

— Ты покупала для меня блокноты? — спросила Зои, открывая дверцу шкафчика.

— В основном для себя, но я и для тебя кое-что купила, — ответила она.

— Фрэнк, нам нужно переделать наш офис, — заметила мама, восхищаясь обстановкой.

— Супер. Большое спасибо, Кэмпбелл, — пожаловался папа.

Зои повернулась к Хейзел.

— Мне нравится. Очень сильно. Не могу поверить, что ты сделала это ради меня.

— Это будет важный год, — предсказал Кэм, засовывая руки в карманы. — Я подумал, что тебе нужно место, где ты могла бы чувствовать себя главной.

Зои удивила его, обняв. Затем она отпустила его и схватила Хейзел.

— Спасибо. Спасибо вам обоим. Я позабочусь о том, чтобы этот год стал самым потрясающим в вашей жизни.

Нана протиснулась между них.

— И спасибо тебе, красавица, — сказала Зои, обхватив собачью морду ладонями и запечатлев поцелуй на её пушистом лбу. Нана яростно завиляла хвостом.

— Эй, я тоже помогал, — заметил я. — Эти стены не красились сами по себе.

— Как я могла забыть об отце Наны? — сказала Зои, переключая своё внимание на меня. Она обхватила моё лицо ладонями и запечатлела на моих губах громкий, чмокающий поцелуй, не раскрывая губ.

В этом поцелуе не было ничего сексуального, но моё тело, казалось, не обратило на это внимания. Мне казалось, что мои губы горят огнём.

— Лучше бы это было платоническим, — сказал Кэм.

Хейзел захлопала в ладоши.

— Ооо! А что, если это было платоническим, но при самом невинном физическом контакте герой вдруг понимает, что хочет большего? А поскольку героиня живёт этажом выше, это явно вынужденная близость. Представь себе ситуацию между арендодателем и домовладельцем, которая усилила бы сексуальное напряжение.

К чёрту. Мою. Жизнь.

— Ну вот, опять, — сказала Зои.

— Ты не возражаешь, если я позаимствую один из твоих блокнотов, не так ли? — спросила Хейзел, уже потянувшись за одним из них.

— Что ты сделала с тем, что был у тебя пять секунд назад?

— Он весь заполнен.

— Неважно. Если это превратится в ещё одну книгу, мне всё равно, даже если ты будешь писать на моих стенах.

— Моих стенах, — подчеркнул я.

Зои уселась в кресло за столом и закружилась на нём, пока Нана дико лаяла.

— Мы с моей коллегой Наной собрали вас всех здесь сегодня, чтобы сказать... — она резко прекратила вращение и положила голову на стол. — Подождите. У похмельного гоблина кружится голова. Меня может стошнить.

— Тебе нужны электролиты и немного старой доброй жирной пищи, — посоветовала мама.

Разговор был прерван автоматическим голосом.

— Твои братья и сестра — придурки. Твои братья и сестра — придурки, — бесстрастно объявил голос.

— Что это, чёрт возьми, такое? — спросил я, когда Леви похлопал себя по карманам.

— Это рингтон на моём чёртовом телефоне шефа полиции, — сказал Леви, доставая телефон из заднего кармана. Он ответил на звонок. — Да? Ага. Вы пытались объяснить им, что улицы предназначены для автомобилей? Ладно. Я буду через пять минут, — он сбросил вызов и тяжело вздохнул. — Судя по всему, компания, производящая мобильные скутеры, решила, что это отличная идея — провести демонстрацию в коктейльный час в «Гавани». Теперь у нас есть дюжина пьяных пенсионеров, разъезжающих по городу на украденных демонстрационных скутерах.

— Классика Стори-Лейка, — прокомментировала Зои.

— Тебе уже дали полицейскую машину? — спросил Кэм с ехидной ухмылкой.

— Нет, только мигалку, которая крепится к крыше машины на магнит.

— Может, ты опустишь стекло и включишь сирену, чтобы они знали, что ты не шутишь, — невинно предложил я.

— Я ненавижу вас обоих. Я бы дал вам по морде, но мне нужно идти делать работу, на которую я никогда не подписывался. Почему? — Леви указал на нас с Кэмом.

— Потому что твои братья и сестра — придурки, — гордо заявили мы.

— Удачи в восстановлении закона и порядка, — крикнула Зои ему вслед, когда он уходил, показав нам оба средних пальца.

— Мы любим тебя, — добавила мама.

— Смотри, чтобы тебя не сбил скутер, — посоветовал папа, когда за ним захлопнулась дверь.

— Этого должно хватить, — сказал я, вставляя последний шуруп в стену через скобу. Все остальные ушли разминать затёкшие мышцы. Или, в случае с Леви, разбираться с четырьмя килограммами бумажной волокиты, связанной с Великим Скутерным Инцидентом.

— Я всегда думала, что подобная фурнитура — это просто дополнительные детали. Ну, знаешь, как в наборе Лего, — сказала Зои с кровати.

— Настенные крепления — это не дополнительные детали. Они предотвращают ужасные несчастные случаи, связанные с мебелью, — я демонстративно встряхнул книжный шкаф.

— Хочешь верь, хочешь нет, — сказала Зои, лежа на животе рядом с Наной, которая снова заснула. — У меня ещё не было ужасного несчастного случая, связанного с мебелью, — она подпёрла подбородок руками и внимательно слушала, пока я собирал для неё новый книжный шкаф — по доброте душевной, а не из желания проводить с ней больше времени.

— И теперь этого точно не случится. Для этого и нужны друзья.

— Друзья, — она поджала губы. К ней вернулся румянец после ужина, состоявшего из куриных палочек и макарон с сыром быстрого приготовления. — У меня со времен средней школы не было друга-парня.

— Я предпочитаю термин «друг-мужчина». Ты дружишь с кем-нибудь из своих бывших?

Зои удивлённо рассмеялась.

— Если бы ты знал кого-нибудь из моих бывших, то понял бы, почему это совершенно нелепый вопрос.

Я присоединился к ней на кровати, как будто у меня не было выбора. Моё тело хотело прижать её к себе, в то время как в голове звенели тревожные колокольчики. Я подложил руки под голову, стараясь, чтобы моя храпящая собака оставалась между нами.

— Приведи мне несколько примеров.

— Ладно. Ну, был Кит, гитарист-бездельник из кавер-группы восьмидесятых. У него было больше волос, чем у меня, и, хотя он играл на свадьбах и бар-мицвах, он считал, что имеет право спать с поклонницами. Затем был Даррен, консультант по инвестициям. Мы познакомились, когда он флиртовал с другой девушкой в баре. Когда она пошла в туалет, я сказала ему, что у него слабые реплики подкатов. Оказывается, он не только не мог сосредоточиться, но и был помолвлен... чтобы вскоре жениться, а также занимался инсайдерской торговлей.

— Если ты знаешь, что эти парни такие ужасные, зачем ты с ними встречаешься?

— Не знаю. Наверное, я просто сломана, — беззаботно ответила она.

— Дискотека.

Она закатила глаза.

— Ладно. Эм, наверное, потому, что они не могут меня удивить. Я точно знаю, чего ожидать, и меня не смущает их уход.

— Зои, ты умная девушка. Я отказываюсь верить, что вся твоя история знакомств выглядит именно так.

Она вздохнула.

— Когда-то у меня был парень, Сэм. Очень красивый, очень ответственный, — она прищурилась, глядя на меня. — Если подумать, ты немного напоминаешь мне его. Всегда поступаешь правильно. В любом случае, это было серьёзно... по крайней мере, для меня. Но это было в колледже, а в колледже всё не может быть настолько уж серьёзным. Я думала, что влюбилась. Он хотел больше того, что я не могла ему дать, и меньше... ну, меня. Он порвал со мной, и я была настолько подавлена, что поняла: больше никогда не хочу оказаться в таком положении. По крайней мере, до тех пор, пока не научусь твёрдо стоять на ногах.

— Похоже, в этой истории гораздо больше неозвученных деталей, — заметил я.

— Да, хорошо, давай не будем портить моё новое начало старой слезливой историей. Как продвигается охота на жену? — спросила Зои, меняя тему.

— Я был слишком занят, следя за тем, чтобы моя новая квартирантка не была раздавлена своим книжным шкафом, и потому не особо охотился.

— Лучше займись этим. Сперматозоиды моложе не становятся, — поддразнила она.

Я соскочил с кровати, как будто матрас был сделан из пчёл. Слово «сперма» не было таким уж сексуальным, но слышать его из уст Зои, когда мы лежали на кровати вместе, было слишком близко к грани дозволенного. Я играл с огнём, чёрт побери.

— Я, пожалуй, пойду. У меня есть... дела.

— Например, готовка или приятное времяпрепровождение с семьёй? — съязвила она.

Например, такие вещи, как установление столь необходимой дистанции между Зои Муди и моей спермой.

Зои

— Ну давай же. Ты же знаешь, что хочешь этого, — подтолкнул Уэс.

— Тебе понравится. Обещаю, — заверил меня Гарри, подмигнув.

Я застонала.

— Это самое странное давление со стороны сверстников, которое я когда-либо испытывала.

— Просто протяни руку, — посоветовала Айла.

— Как моя жизнь дошла до такого? — причитала я, протягивая полную сухих гранул ладонь животному с фермы, которое было достаточно большим, чтобы растоптать меня и даже не заметить. Я буду очень скучать по этой руке, когда её откусят.

Пердобластер 2000, голштинская корова с абсурдной кличкой, неуклюже двинула своё чёрно-белое тело в мою сторону. Я машинально сделала два шага назад, что только заставило корову прибавить скорость.

— Она не причинит тебе вреда, — пообещал Уэс, пытаясь скрыть своё веселье.

— Если только она случайно не наступит на тебя. Она весит чёртову тонну, — предупредил Гарри, когда приближающаяся корова прижала меня к забору пастбища.

Я крепко зажмурилась, готовясь встретить конец своей жизни. Я всегда знала, что моя кончина будет связана с домашним скотом.

— Я передумала! Я не хочу быть городским публицистом!

Вот из-за чего я оказалась в такой ситуации. Фрэнк и Пеп настояли на том, чтобы устроить мне экскурсию по их владениям, поскольку я собиралась помочь им открыть их некоммерческую ферму-приют. Было воскресенье, и дети Лауры вызвались провести экскурсию, которая неминуемо закончится моей трагической гибелью.

Но ожидаемого сминания так и не последовало. Только влажное, бархатистое прикосновение к моей ладони. Я приоткрыла один глаз и увидела, что корова аккуратно поедает гранулы с моей руки.

— Ооу! Пердобластер 2000 знает, что ты нервничаешь, и ведёт себя мягко, — заметила Айла.

— Пока корм для коров не закончится, и тогда она съест всю мою руку, — сказала я, готовясь к нападению.

— Дедушка называет её терапевтической коровой, потому что она понимает, когда тебе грустно, страшно или когда ты хочешь поиграть, — объяснил Гарри. — Когда я провалил экзамен на вождение, она чуть не раздавила меня, пока мы сидели в поле.

— Не самое подходящее время делиться этой историей, бро, — заметил Уэс.

С едой было покончено, и Пердобластер уставилась на меня спокойными карими глазами.

— Му?

— Ааа! Скажите Хейзел, что я хочу, чтобы меня кремировали! — закричала я, закрывая голову руками.

И снова, как я и ожидала, убийства домашним животным не произошло.

Айла хихикнула.

— Она просто хочет, чтобы ты её погладила.

— Как собаку? — спросила я.

— Да. Просто думай о ней как о большом Мелвине, — предложил Гарри.

— Я не собираюсь гладить живот этой штуки, — ответила я, с ужасом глядя на вымя. Я не хотела выяснять, сколько сосков у коровы.

Как по команде, гордо подбежали Мелвин и Бентли, бигль Фрэнка и Пеп, и каждый держал палку, которая лучше подошла бы другому. Гарри вытащил крошечную веточку из массивной пасти Мелвина, а Уэс взял покрытую листвой ветку у Бентли. Мальчики зашвырнули обе палки поглубже на пастбище, и собаки с радостным лаем бросились за ними.

Я осторожно погладила Пердобластера по носу. Хм. Кто знал, что коровы такие мягкие и пушистые? Это было... не ужасно. Корова вздохнула и подалась навстречу моей руке.

— Смотри! Ты обзаводишься друзьями, — прокомментировала Айла.

— Хочешь познакомиться с новыми альпаками? — предложил Уэс.

— Осторожно. Они часто плюются, — предупредил Гарри.

— Я воздержусь от альпак. Итак, что вы, ребята, делаете на ферме в это солнечное весеннее воскресенье? — спросила я, продолжая гладить гигантскую корову.

Когда я была подростком, я проводила воскресенья в кофейнях, влюбляясь в бариста, или в гостях у друзей, влюбляясь в их старших братьев. Но даже я должна была признать, что фермерская жизнь в Стори-Лейке не лишена определённой эстетической привлекательности. Апрельское солнце согревало холмистые зелёные пастбища. На деревьях красовалась свежая листва. А небо было таким голубым, какого я никогда не видела дома. Здесь весна ощущалась совсем по-другому, чем на Манхэттене, где сезон традиционно отмечался исключительно возвращением сарафанов и пыльцы на припаркованных автомобилях.

— Семейный рабочий день, — сказал Гарри, забираясь на верхнюю перекладину забора.

— Мы берём на себя одно воскресенье в месяц, чтобы прийти и помочь по хозяйству. Дяди берут на себя другое воскресенье. Мама с папой всегда говорили, что хотят, чтобы мы понимали ценность тяжёлой работы, но мы решили, что им нравилась идея бесплатной няни. Дедушке и бабушке это нравилось, потому что это бесплатный детский труд, — объяснил Уэс, похлопав корову по заду.

— А что вы все от этого получаете? — Пердобластер переступила с ноги на ногу и прислонилась ко мне, пока я почёсывала её за ушами.

— Обед, — сказали они вместе.

— И приятно помогать, гулять на свежем воздухе и всё такое, — добавила Айла. — К тому же, управлять трактором было довольно весело.

— У неё это хорошо получается, — сказал Гарри. — Она единственная из нас, кому дедушка разрешает парковать его в амбаре.

Его гордость за способности сестры задела меня за живое. Я не могла вспомнить, что хорошего в последний раз говорила обо мне моя родная сестра. Чёрт, я даже не могла вспомнить, когда мы в последний раз переписывались.

— Ты умеешь водить трактор, но у тебя ещё нет водительских прав? Может, Кэму стоило нанять тебя, чтобы ты научила Хейзел водить машину, — пошутила я.

Айла усмехнулась.

— Он пытался. Ему не по карману мои расценки.

— Так что вы, ребята, думаете об идее фермы для спасённых животных? — корова отвернулась от меня, чтобы пощипать траву у моих ног, пока я гладила её по спине. Её хвост дёргался и подпрыгивал — надеюсь, от счастья.

— Я думаю, это потрясающе. Мы с бабушкой всегда хотели лошадей, и теперь мы сможем приютить нескольких, — сказал Уэс, приветствуя собак, когда они примчались обратно, на этот раз с одной палкой нормального размера на двоих.

— Для дедушки это тоже хорошо, — сказал Гарри. — После того, как у него случился инсульт, ежедневная работа на ферме стала для него непосильной задачей. Поэтому они сдали часть полей в аренду другому фермеру и сосредоточились на животных. Я знаю, что он скучает по работе. Занимаясь спасением животных, они могут нанять добровольцев, которые будут помогать с физическим трудом.

— Если дедушка научится делегировать полномочия, — заметил Уэс.

— Мы, Бишопы, чертовски упрямы, — с гордостью сказал Гарри.

Наш разговор прервал оглушительный рёв.

— Господи! Что это, чёрт возьми, такое? — спросила я, сбитая с толку.

— Это Пепе, — сказала Айла. — Пойдём! Ты должна с ним познакомиться. Он такой милый, что я просто не могу этого вынести.

— Кто или что такое Пепе? — спросила я, следуя за подростками и собаками с одного пастбища на другое.

Гарри приложил ладони рупором ко рту и закричал.

— Сюда, Пепе!

Раздался ещё один ужасный визгливый крик, и в поле зрения галопом влетел маленький серый комочек.

— Это Пепе. Он мини-ослик, — сказал Уэс.

— Хейзел назвала его Пепе в честь какого-то фильма под названием «Роман с камнем». Что-то там про «моего маленького мула»? — сказала Айла.

Я ахнула.

— Ты никогда не смотрела «Роман с камнем»? Ты бедный, обездоленный ребёнок.

Пепе выглядел так, словно у него была голова от осла обычных размеров, прикреплённая к бочкообразному туловищу, и короткие, как спички, ноги. И его зубы. Боже милостивый, его зубы. Пожелтевшие зубы выглядели так, словно могли перегрызть человеческую ногу меньше чем за четыре секунды.

Собаки с энтузиазмом приветствовали осла.

— Обычно ослам небезопасно находиться рядом с собаками, потому что их разводят для защиты других животных от хищников, таких как лисы и койоты. Поэтому они склонны пинать и топтать всё, что имеет схожий размер, — объяснил Гарри.

— Господи Иисусе, — сказала я, нервно подходя к Бентли. Мелвин был размером с компактную машину и, вероятно, сумеет постоять за себя, но бигль определённо мог подвергнуться затаптыванию.

— Всё в порядке. Они друзья, — пообещала Айла. — Пепе жил на ферме, где разводили немецких овчарок. Он вырос в окружении щенков, и он считает себя собакой. Он ладит с ними лучше, чем с нашим полноразмерным осликом Дивой.

Пепе подбежал к нам с очередным ужасающим ослиным приветствием.

— Не могу поверить, что этот шум исходит от природы, — сказала я.

— Его можно услышать аж от дома дяди Гейджа, — сказал Уэс, дружески хлопая ослика по спине. Весенний воздух поднял облако пыли.

Пепе поприветствовал детей, а затем выжидающе подскакал ко мне. Его странно милые ослиные ушки доходили мне только до груди. Он выглядел жизнерадостным, полным энтузиазма по жизни и удивительно походил на осла из «Шрека».

— Привет. Ух! — у меня перехватило дыхание, когда ослик ударил меня головой в грудь. — Эм, ой!

Гарри поморщился.

— Прости. Он просто так здоровается.

Пепе выжидающе посмотрел на меня.

— Чего он хочет?

— Твоей вечной любви и привязанности, — подсказала Айла.

Словно в доказательство своих слов Пепе толкнул меня носом в бедро. Я порадовалась, что надела свои самые дешёвые джинсы и толстовку, на которую пролила целый бокал красного вина.

— Ладно, этого тоже гладить. Поняла, — сказала я, протягивая руку, чтобы осторожно погладить его жёсткую шерсть. — Гадость. Ты принимал грязевую ванну или что-то в этом роде?

— Он любит валяться в грязи. Просто умора, когда видишь, как его маленькие тоненькие ножки болтаются в воздухе, — объяснила Айла.

Я вытерла руку о джинсы.

Наше внимание привлек рёв небольшого двигателя. Уэс указал на облако пыли, поднимавшееся по склону холма к фермерскому дому, и в поле зрения появился один из тех странных маленьких мотовездеходов размером с небольшой автомобиль. За рулём сидел мужчина, а на пассажирском сиденье — золотистый ретривер.

— Похоже, дядя Гейдж приехал поздороваться, — сказал Гарри.

Словно раздражённый тем, что ему приходится делить с кем-то внимание, Пепе приоткрыл рот, обнажив свои возмутительные зубы, и резко дёрнул меня за рукав.

— Извините, сэр. Это моя толстовка, — пожаловалась я, протянула руку и взъерошила его жёсткую чёрную шерсть между ушами, и ослик отпустил мой рукав.

Гейдж подъехал к воротам и вышел из машины. Как обычно, он выглядел раздражающе хорошо, но на этот раз в поношенных джинсах, футболке, которая обтягивала всё лучшие места на груди, и бейсболке, надетой задом наперёд. Я не хотела говорить, что он выглядел аппетитно, но я определённо так подумала.

— Привет, дядя Гейдж, — крикнул Гарри, опускаясь на колени, чтобы побороться с Наной, которая, как всегда, была рада видеть буквально всех.

— Дедушка сказал, что ему нужна твоя помощь в очистке стойл в амбаре. Бабушка послала меня провести экскурсию.

Пепе просунул голову между моей рукой и телом, так что я обняла его за шею.

— Думаю, я увидела достаточно, — сказала я с кривой усмешкой.

— Мы ещё не водили её к пруду, — добавил Уэс.

— Мы отправимся туда прямо сейчас. Запрыгивай, — сказал мне Гейдж.

По крайней мере, в машине у меня будет меньше шансов быть растерзанной сельскохозяйственным животным.

— Спасибо за экскурсию. Пока, Пепе.

Осёл уныло последовал за мной к воротам.

— Может быть, мы как-нибудь увидимся в «Анджело»? — с надеждой спросил Гарри.

— Она слишком стара для тебя, и ты до неё не дотягиваешь, — проворчал Гейдж.

Гарри усмехнулся.

— Мне нравится метить высоко.

Гейдж покачал головой и поправил бейсболку.

— Садись, пока он не начал пробовать свои реплики-подкаты.

Я поздравила себя с тем, что сумела открыть и закрыть ворота пастбища, не опозорившись окончательно, и села рядом с Гейджем. Нана милостиво перебралась на заднее сиденье автомобиля.

— Тебе правда не обязательно это делать, — сказала я. — Я думаю, ты получил достаточную дозу Зои в эти выходные, а у меня более чем достаточно информации, чтобы составить план для твоих родителей.

— Если я сейчас отвезу тебя обратно в дом, тебя заставят убираться в стойлах, а ты не похожа на человека, которому нравится разгребать дерьмо лопатой.

— К пруду, — торжественно объявила я.

— Я так и думал, что ты это скажешь, — отозвался Гейдж.

Он подождал, пока я пристегнусь, прежде чем тронуться с места и направить машину в сторону солнца. Я с удовольствием ощутила тепло на лице и расслабилась на сиденье, глядя, как по обе стороны трассы расстилаются поля. Обычно я не так проводила воскресенье, но, должна признать, это не совсем отстойно.

— Я тут подумал кое о чём из того, что ты сказала, — начал Гейдж, нарушая молчание, пока мы поднимались на вершину холма.

— Я много чего говорю. Тебе придётся уточнить.

— Ты сказала, что ты мне не нравишься.

Нана просунула голову между нами и со счастливым вздохом положила её мне на плечо.

— Эм, да. Я действительно припоминаю что-то подобное, — я гадала, сможет ли обычный цикл стирки справиться с коровьими соплями, ослиной пылью и собачьими слюнями, или есть какой-то промышленный цикл фермерской стирки, о котором мне следует знать.

— Ты мне не не нравишься, — сказал Гейдж.

— Приятно слышать. Эй, ты пользуешься каким-нибудь специальным средством для стирки, которое выводит животных из твоей одежды?

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Обычный стиральный порошок подойдёт.

— Отлично, — сказала я, почёсывая шею Наны.

— Я просто хотел внести ясность. Не хочу, чтобы ты думала, будто ты мне не нравишься.

Я глянула на него поверх собачьей морды.

— Но ты менее дружелюбен ко мне, чем буквально ко всему миру.

Его пальцы беззвучно отбивали ритм по рулю, и я отвернулась, чтобы он не увидел моей улыбки. Гейдж чувствовал себя неловко, и я наслаждалась этим.

— Это немного ранит мои чувства, — сказала я, придав своему голосу дрожи.

— Чёрт, Зо. Мне жаль. Я просто… Ты просто…

— Я шучу. Расслабься. Ты не обязан меня любить. Я имею в виду, мог бы ты иногда быть повежливее? Конечно. Но ты только что дал мне квартиру и помог переехать. И иногда, когда ты не ведёшь себя как придурок, ты флиртуешь со мной. Я вполне довольна нашими отношениями.

— Я чувствую, что должен тебе кое-что объяснить, — он свернул с главной трассы на более узкую и ухабистую.

— Если это объяснение включает в себя перечисление всех моих недостатков, которые тебе не нравятся, я бы предпочла обойтись без «тирады мистера Дарси».

Гейдж свернул с дорожки в поле. Впереди я заметила небольшой водоём рядом с живописной рощицей.

— Когда ты только переехала сюда, ты показалась мне... тревожно привлекательной, — продолжил он.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Понимаю. Неужели я стала менее привлекательной с тех пор, как попала сюда?

— Нет.

— И что ты имеешь в виду, когда говоришь «тревожно»? Ты определённо знаешь, как взять комплимент и превратить его в оскорбление.

— Я всего лишь взглянул на тебя и свалился с чёртовой крыши. Вот так ты на меня действуешь... действовала. И поскольку ты не вписываешься в мои планы, я подумал, что безопаснее держаться на расстоянии. Я не понимал, что произвожу впечатление, будто ты мне не нравишься. Ты привлекательна. Чрезвычайно привлекательна.

— Я думаю, мы возвращаемся на территорию комплиментов.

Он остановил мотовездеход рядом с прудом и заглушил двигатель. Нана выскочила из машины и начала мочиться на разнообразную флору.

— Послушай, ты уже знаешь, что я ищу нечто постоянное, — сказал Гейдж.

— И ты уже знаешь, что от постоянного у меня начинается сыпь, — добавила я.

— Я хотел сказать, что ты чертовски меня отвлекаешь.

Я театрально взбила свои волосы.

— Спасибо, что заметил. И ещё, какого чёрта ты сдаёшь мне квартиру, если пытаешься избежать меня и моих неотразимых женских уловок? Я имею в виду, типичная ошибка новичка.

— Я знал, что ты будешь из-за этого занозой в заднице, — пожаловался он.

— Лучше бы ты говорил о Нане, — предупредила я. Собака, о которой шла речь, обнюхивала береговую линию.

— О, я говорю о тебе, Катастрофа.

— Я тоже представляю тебя голым, Гейдж, — коварно призналась я.

Он закрыл глаза.

— Господи.

— Да, постарайся не думать об этом, когда в следующий раз услышишь, как я принимаю душ у тебя над головой, — пошутила я. — Так в чём же значение этого странного маленького болотца? — я махнула рукой в сторону пруда.

— Мама хочет спасти несколько уток и поселить их здесь. Мы установим беседку для пикника на берегу... Нана, нет!

Нане, видимо, надоело смотреть на воду, потому что она с разбега прыгнула и неуклюже шлёпнулась животом на мелководье.

— Сукин сын. Я тебя буквально вчера выкупал, — пожаловался Гейдж, вылезая из-за руля.

Собака не выказала никаких угрызений совести и с радостью нырнула на глубину. К чести Гейджа, он не замедлил шага. Нет, он просто снял бейсболку и футболку, стянул их через голову и бросился прямиком в воду.

— Что ты делаешь? — спросила я, смеясь.

— Она никогда не выйдет, если я её не вытащу. Это маленькая игра, в которую она любит играть, называется быть «чертовски ужасной», — крикнул Гейдж, тащась за золотистым ретривером, которая, казалось, жила своей лучшей жизнью.

— Там что, змеи водятся?

— Откуда мне, чёрт возьми, знать?

— Похоже на водоём со змеями.

Я вышла из мотовездехода и осторожно приблизилась, включив телефон в режиме видеосъёмки.

— Ты серьёзно сейчас снимаешь меня на видео? — ворчливо потребовал Гейдж.

— Думай об этом как о материале для фермы, — бодро сказала я. — Первый пост твоих родителей может стать вирусным.

— Моя жизнь была намного проще, пока не появились вы, рыжая парочка.

Прежде чем Гейдж успел сказать что-нибудь ещё нелестное, он споткнулся и с выражением «да е*ись оно всё конём» на лице ушёл под воду. Нана немедленно изменила направление и поплыла обратно, чтобы разобраться, в чём дело. Её отец-человек вынырнул, отплёвываясь, но сумел подцепить пальцами её ошейник.

— Я не думаю, что тебе стоит пить эту воду, — крикнула я.

— Да? Что ж, я не думаю, что должен вытаскивать собаку из каждого водоёма, потратив пятьсот баксов на занятия по послушанию, — он посмотрел на радостно промокшую собаку. — Ты всё ещё отстойно применяешь полученные навыки.

Нана не выглядела обиженной.

Ругаясь себе под нос, Гейдж поплёлся обратно к берегу, таща собаку на буксире.

Я встретила его на краю илистой отмели вокруг пруда и протянула ему его футболку. Он выхватил её у меня из рук и перекинул через своё мускулистое плечо. Мокрый, по пояс голый Гейдж Бишоп представлял собой то ещё зрелище.

— Даже не думай смеяться, или я подниму тебя и брошу в воду, — предупредил он.

— Я бы и не подумала об этом, — сказала я, убирая телефон в карман и поднимая руки в знак капитуляции.

— Чёрт возьми, Нана, — проворчал Гейдж, когда собака упёрлась лапами и попятилась назад. — В этот раз ты не выиграешь.

Но судьба была не на стороне Гейджа. Потому что Нана сумела выскользнуть из своего ошейника. Однако, вместо того, чтобы нырнуть обратно в воду, она бросилась в сырую, вонючую грязь на берегу. Она вертелась снова и снова, пока от её рыжеватого меха не осталось и следа, и на её месте появился ухмыляющийся монстр из мокрой грязи.

— О. Мой. Бог, — протянула я.

— Ну что, закончила? — спросил Гейдж у собаки, уперев руки в бока, словно пережидая вспышку гнева у карапуза.

Нана села и радостно гавкнула. Я могла только предположить, что её хвост рисовал волны в грязи за ней.

— Возможно, тебе стоит сделать несколько шагов назад, — предупредил Гейдж.

— Мне или ей? — спросила я.

Нана ответила за него, энергично встряхнувшись, отчего брызги грязи разлетелись впечатляющим радиусом, в том числе и на меня.

— Гадость! — застонала я, когда холодная, мокрая грязь ударила меня по голове, лицу и груди.

Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Гейдж стоял спиной ко мне, всё ещё держа руки на бёдрах и низко опустив голову.

— Ты... — я выплюнула комочек грязи. — Ты в порядке?

— Честно, Зои? Прямо сейчас я просто пытаюсь не ненавидеть свою жизнь.

Он медленно повернулся, и я зажала рот рукой. Мужчина был весь в густой коричневой грязи. Буквально покрыт ею. Нана выглядела необычайно довольной собой и направилась в мою сторону.

Несмотря на все мои усилия, у меня вырвался смешок.

— Ты не можешь обвинить в этом меня. Я не заставляла твою собаку купаться в грязевой ванне.

— Нет. Но если бы меня не пригласили сопровождать тебя на этой экскурсии, сомневаюсь, что я оказался бы покрыт слизью с головы до ног.

— Что ж, я думаю, это перекладывает вину на твою мать, ведь она заставила тебя это сделать. И ещё, прости. Я действительно пытаюсь быть серьёзной, но всё, что я вижу — это белки твоих глаз и зубы, и мне хочется называть тебя Сексуальным Болотным Монстром.

Гейдж стянул футболку с плеча, нашёл чистый, сухой уголок и провёл им по лицу, что показалось мне уморительным.

— Ты думаешь, что выглядишь намного лучше? Ты выглядишь так, словно Джексон Поллок решил рисовать только коричневыми красками.

— Дело не в том, что... — я была прервана двадцатью пятью килограммами грязного золотистого ретривера, бросившегося на меня.

При обычных обстоятельствах я, вероятно, устояла бы на ногах. В старших классах я посещала занятия по самообороне, поэтому знала, как подготовиться к нападению. Но земля под моими кроссовками была болотистой и скользкой. Я почувствовала, как медленно падаю назад, проигрывая битву с гравитацией.

Я приземлилась на спину в лужу размером с человеческий рост.

— Пожалуйста, пожалуйста, скажи мне, что это грязевая лужа, а не река коровьей мочи, — прошептала я.

Нана прыгнула и упёрлась своими грязными лапами мне прямо в грудь, отчего у меня перехватило дыхание.

Собака исчезла с моей груди, и надо мной появилась ухмылка Гейджа.

— Так что ты говорила?

Я прерывисто выдохнула.

— Ой. Ты уверен, что отправил её в школу послушания, а не в школу хаоса?

— Я потребую вернуть деньги.

Я ухватилась за его протянутую руку и позволила ему поднять меня на ноги. У меня остались два идеально расположенных отпечатка лап, которые выглядели как наклейки на соски. Остальная часть моей груди была забрызгана грязью, как произведение искусства. Спина от волос до пяток ощущалась значительно... более чавкающей.

— Я не знаю, что делать в такой ситуации. Я никогда раньше не бывала настолько грязной, — призналась я.

— Мне трудно в это поверить, — сказал Гейдж, молниеносно хватая Нану и застёгивая на ней ошейник.

— Ты же не флиртуешь со мной сейчас. Только не тогда, когда я похожа на то, на чём можно выращивать грибы.

— Да ладно. Пойдем приведём себя в порядок, — сказал Гейдж.

Зои

Я всё ещё пыталась сообразить, как мне смыть всю грязь с волос, когда Гейдж остановил нас возле двухэтажного красного амбара с окнами, обшитого досками и вагонкой. Рядом было ещё одно здание поменьше, с гаражными воротами.

— Э-э-э. Где мы? — спросила я, нахмурившись в замешательстве.

— У меня дома.

Нана выпрыгнула из машины и подбежала к крошечному боковому крыльцу, где села рядом с дверью, всё ещё виляя хвостом.

— Ты живёшь в амбаре? Я знаю, что мы не ведём список всех причин, по которым мы патологически несовместимы, но если бы вели, то это было бы на первом месте.

— Это перестроенный амбар, — сухо сказал он.

Мы вылезли из машины и подошли к строению, хлюпая и чавкая по дороге.

— Сколько животных живёт с тобой?

— Только болотный монстр на крыльце, — он жестом велел мне подняться на две ступеньки наперёд него.

— Я не могу войти туда в таком виде, — я беспомощно указала рукой на себя. — Я бы не стала заходить в таком виде даже в настоящий амбар.

— Расслабься. Нельзя вырасти на ферме и не научиться сдерживать бардак, — он подтолкнул меня к крыльцу и открыл дверь. Нана вбежала внутрь, и я последовала за ней.

— Это твоя прачечная? — спросила я, заметив стиральную машину и сушилку напротив двери. Задняя стена состояла из шкафчиков из натурального дерева и странного вида раковиной под огромным окном, из которого открывался потрясающий вид на задний двор. Посреди комнаты стоял длинный узкий островок.

— Это скорее прихожая-прачечная.

Нана ещё раз радостно встряхнулась, разбрызгивая во все стороны струйки грязной воды.

— В буквальном смысле, — пробормотала я себе под нос.

(Прихожая на английском — mudroom, дословно «комната грязи», поэтому Зои имеет в виду, что собака сделала всю комнату грязной, и теперь она соответствует своему названию, — прим)

Гейдж достал из шкафчика полотенце и протянул его мне.

— Оставь свою одежду здесь. Можешь завернуться в это и пойти принять душ. Спальня вон там, — сказал он, указывая на дверной проём с собачьей калиткой поперёк.

— Ээээ, — я посмотрела на полотенце так, словно никогда его раньше не видела.

— Только не говори, что ты меня стесняешься, — поддразнил он.

— Пфф. Я? Стесняюсь?

— Я могу облить тебя из шланга на улице, если тебе так удобнее, — предложил Гейдж с коварной улыбкой.

— Душ — это хорошо, — сказала я, выхватывая у него полотенце. — Тогда, наверное, я просто разденусь?

Он усмехнулся и указал на дверь позади меня.

— Ты можешь переодеться в уборной.

— Ты такой придурок, — сообщила я, открывая дверь и обнаруживая маленькую практичную туалетную комнату.

— Это расплата за то, что ты смеялась надо мной, когда я чуть не утонул, — крикнул он, включив раковину.

Я захлопнула дверь перед носом надоедливого мужчины и его подлой собаки.

Когда я вернулась, завернутая в полотенце, Гейдж посадил Нану в странную раковину и поливал её водой из-под крана.

— О! Это собачий душ, — заметила я.

Он оглянулся на меня через плечо и медленно окинул взглядом с головы до ног.

— Он досадно часто приходится к стати.

Нана мило сидела в кованой медной раковине, постукивая хвостом, пока Гейдж осторожно вымывал грязь из её шерсти.

— Ты ведь на самом деле не злишься на неё, правда? Она просто развлекалась.

Гейдж сплющил мокрые щёки Наны.

— Было бы неплохо, если бы она развлекалась поменьше, чтобы мои дни не были заняты уборкой за ней. Но трудно злиться на эту дурацкую рожицу.

В ответ Нана лизнула его в лицо, а затем издала тошнотный звук, как будто ей не понравился привкус грязи, которой она его забросала.

— Я оставлю тебя, чтобы ты вымыл своего болотного монстра, а сама пока пошарюсь во всех твоих вещах и найду душ, — сказала я, оставляя свою мокрую одежду на кафеле.

— Не выпускай свиней из гостиной, — крикнул он, когда я перекинула ногу через собачью калитку.

— Что?

Его взгляд снова метнулся ко мне, и он широко улыбнулся.

— Я шучу, Зои.

— Я и не знала, что ты так умеешь, — съязвила я.

Я прошла на цыпочках по светлому паркету, стараясь не испачкать всё вокруг грязью. Прихожая вела в красивую кухню с тёмно-зелёными шкафчиками. Там был ещё один столик со стопкой аккуратно напечатанных рецептов рядом с кучей сухих ингредиентов.

Уф. Ну естественно, Гейдж Бишоп заготавливал еду впрок. (Имеется в виду, что он готовит большую партию еды на несколько дней и потом ест, разогревая её из контейнеров, — прим)

Кухня перетекала в столовую в передней части дома, которая, в свою очередь, переходила в просторную гостиную с выложенным из камня камином на задней стене. Толстые деревянные балки пролегали по всей длине высокого потолка. Лестница с коваными перилами в деревенском стиле вела на второй этаж, а у её подножия была открытая дверь.

Большой секционный диван располагался перед телевизором размером с билборд. Стены были тёплого медового цвета. Всё было опрятным. Слишком опрятным. Это выглядело как образцовый дом. Ему нужно несколько ярких подушек, корзина с одеялами, несколько книг, фотографий и предметов искусства. Возможно, эффектная люстра в дополнение к функциональным, но скучным светильникам, встроенным в потолок.

— Ага. Спальня.

Я ещё раз проверила, не забрызганы ли мои ноги грязью, прежде чем ступить на кремовый плюшевый ковер. Я отметила, что вся мебель подобрана в тон — от кровати с балдахином до прикроватных тумбочек и комода. Я бы предпочла плотные бархатные шторы благородного оттенка вместо белоснежных штор, которые выбрал он. И добавила бы скамеечку в изножье кровати и кресло для отдыха в углу. Но не у всех может быть такой хороший вкус, как у меня.

Я вошла в ванную и чуть не упала в обморок, когда поняла, что пол там с подогревом. Там были два полноразмерных туалетных столика с большими зеркалами, отдельно стоящая ванна, достаточно большая для оргии, шкаф для белья и комната, которая выглядела так, словно должна была быть гардеробной, но состояла в основном из некрашеного гипсокартона и унылой штанги для вешалок. Но лучше всего то, что здесь был выложенный плиткой душ с гидромассажными головками. Он был достаточно большим для восемнадцати грязных Нан.

— О, спасибо, спасибо, спасибо, — бормотала я, включая воду и увеличивая температуру.

Я отбросила полотенце и нырнула под струи. Мне потребовалось три раза смыть шампунь и вылить на себя половину бутылочки с гелем для душа, прежде чем вода, наконец, стала прозрачной.

Когда я вышла из душа и завернулась в чистое полотенце, то сразу за дверью обнаружила аккуратно сложенную стопку одежды. Футболка была белоснежной и на четыре размера больше, чем нужно. Но это лучше, чем снова надевать мою грязную фермерскую одежду. Пояс спортивных штанов доходил мне до груди, и от всего этого наряда пахло мужским антистатиком для белья.

Я тихонько вышла из спальни и пошла на звук голоса Гейджа.

— Тебе действительно нужно прикладывать больше усилий, чтобы вести себя прилично, — строго сказал он.

Я завернула за угол столовой и увидела его за кухонной стойкой с пивом в руке, увлечённого беседой с теперь уже чистой Наной, которая была слишком занята поеданием собачьего корма, чтобы обращать на него внимание. Он тоже принял душ и был одет в футболку «Филадельфия Иглз» и восхитительное серое спортивное трико.

— Привет, — сказала я, внезапно почувствовав неловкость из-за своих мокрых кудрей, отсутствия лифчика и макияжа на лице. Было бы не так странно, если бы это была встреча на кухне после секса, но эта «физически платоническая, с примесью активного влечения» ситуация была неловкой.

— Привет, — отозвался Гейдж, окидывая взглядом зелёных глаз меня, одетую в его одежду. — Твои вещи в стиральной машине.

— Спасибо, — ответила я, стараясь не восхищаться впечатляющими очертаниями члена под спортивными штанами. Нана покончила с едой и подбежала ко мне, как будто не видела меня несколько месяцев. Я наклонилась и взъерошила её всё ещё влажную шёрстку. Она с энтузиазмом рыгнула. — И спасибо, что одолжил мне кое-что из одежды.

— Без проблем. Вина? — предложил Гейдж, приподняв бутылку. — Подумал, что ты заслуживаешь выпить после незапланированной грязевой ванны.

— Боже, да, пожалуйста.

Его телефон завибрировал на столе, когда он наполнял бокал. Он закатил глаза.

— Мама обеспокоена тем, что я похитил тебя.

— О Боже. Если я появлюсь у них дома, только что принявшая душ и в твоей одежде, это будет выглядеть так, будто мы только что занимались сексом. А в этом городе к обеду слухи будут повсюду.

— Или, — сказал он, протягивая мне бокал, — это будет выглядеть так, будто моя собака — очаровательная засранка, которая испортила твою одежду. Ты забываешь, что мы живём на ферме. Мои родители привыкли к тому, что мы приходим домой покрытые грязью, а то чем и похуже.

Я сделала глоток вина для смелости.

— Во-первых, я запрещаю тебе рассказывать мне, что подразумевает это «а то и чем похуже». Кроме того, я не хочу, чтобы они думали, будто мы дурачились, в то время как я должна быть здесь, чтобы помогать им. Создаётся впечатление, что я не воспринимаю их всерьез.

Гейдж прислонился к столешнице, повернувшись спиной к окну над раковиной.

— Мама с папой не подумают, что мы занимались чем-то другим, кроме осмотра фермы. Кэм, с другой стороны... — он не договорил фразу до конца.

Я застонала.

— О Боже. У Хейзел случится восторженный припадок. Отлично для агента Зои. Но для личной жизни Зои это будет настоящей занозой в заднице.

— Буу-хуу, детка. Значит, кто-то подумает, что ты спишь с горячим адвокатом. Это я тут должен искать «ту самую». Как я собираюсь это сделать, если весь город думает, что я развлекаюсь с маленькой мисс Диско-Искоркой?

Я самодовольно улыбнулась поверх бокала с вином.

— Не могу поверить, что ты только что назвал себя «горячим адвокатом». Мне так стыдно за тебя.

— Напомни мне, почему я впустил тебя в свой дом? — раздосадованно спросил Гейдж.

— Учитывая всё это и тот факт, что ты подарил мне квартиру, я начинаю думать, что ты влюблён в меня.

— Я не дарил тебе квартиру. Я сдал тебе квартиру, — возразил он.

— И ты явно влюблён в меня. А теперь, пока ты не сделал предложение, давай подумаем, как вернуть меня к моей машине, не вызвав никаких подозрений.

— Давай повторим это ещё раз, — сказал Гейдж.

Мы сидели на кухонном островке, склонившись над его нарисованной от руки схемой, а перед нами стояла миска с сальсой и пакетик цельнозерновых чипсов тортилья.

Я запихнула в рот чипсы с сальсой.

— Ладно. Ты отвезешь меня на своём грузовике обратно к дому своих родителей и припаркуешься здесь, чтобы твоя машина не была видна, — я припарковала чипсину на схеме. — Эй, а почему у тебя столько десятицентовых монеток? — спросила я, заметив на кухонном столе небольшую вазочку с ними.

— Перестань отвлекаться. У людей есть мелочь. Возвращаемся к плану. Если кто-нибудь случайно окажется снаружи, мы с Наной отвлечём его, пока ты будешь пробираться к своей машине, — он разломил чипсину пополам и положил её на схему рядом с чипсиной-грузовиком. — Ты подождёшь, пока все уйдут со двора, и только потом уедешь.

— И ты скажешь своим родителям, что экскурсия прошла хорошо, у меня много идей, и я свяжусь с ними через несколько дней с официальным планом. Между тем, ни у кого не будет возможности подумать, что мы делали что-то такое, что могло бы попасть в одну из книг Хейзел, — резюмировала я.

Гейдж поднял бокал с пивом.

— Я выпью за это.

— Есть только одна проблема.

— Какая?

— Ключи от моей машины в моей сумочке... а она осталась на кухне твоих родителей.

— Чёрт.

— Ладно. Что, если мы подкупим твою племянницу, чтобы она передала нам мою сумочку?

Гейдж покачал головой.

— Это откроет нам путь к шантажу в будущем. Поверь мне. Это было бы не в первый раз.

— Эта Айла — просто умница, — прокомментировала я.

— Есть другой вариант. Мы подождём, пока твоя одежда высохнет.

Я поморщилась.

— Это... позорно очевидное решение.

— Так и есть, — согласился Гейдж.

— Тогда почему ты позволил мне разработать совершенно ненужный, чрезмерный план? — потребовала я ответа.

— Я просто хотел посмотреть, что происходит в твоём мозгу, — он посмотрел на часы. — У нас есть около часа. Чем ты хочешь заняться, пока твоя одежда не высохнет?

Я могла бы придумать несколько вещей, которые не включали бы в себя одежду, но требовали бы члена в спортивных штанах. Это был бы забавный способ покончить с моей сексуальной засухой, но, вероятно, не самое умное решение. Пожалуй, определённо.

— Ты можешь устроить мне большую экскурсию и рассказать, действительно ли ты вырос в амбаре, — предложила я.

— Ладно. Но сначала отдай мне своё вино.

— Я ещё не допила, — пожаловалась я, протягивая ему бокал.

— Знаю. Но я видел, какой разгром произвели твои консервированные спагетти на том столике в гостинице. Я не хочу рисковать, — Гейдж открыл шкафчик над кофеваркой и перелил содержимое моего бокала в большой дорожный стакан. Он закрыл крышку и протянул его мне. — Пойдем.

Я последовала за ним из кухни.

— Ты восхитительно дотошен.

Гейдж провёл развлекательную и познавательную экскурсию, и я взяла на заметку упомянуть об этом Пеп и Фрэнку, которые могли причинить ему неудобства в будущем, настаивая на том, чтобы он проводил все экскурсии.

Наверху были ещё три спальни, две ванные комнаты и уютный кабинет, который он использовал как домашний офис. Внизу он показал мне маленькую комнату отдыха, которую я пропустила во время своих грязных скитаний. Двери в задней части гостиной на втором этаже выходили на просторную террасу с грилем и пандусом для доступа. Входная дверь вела на крытую веранду.

— Наш дедушка построил это оригинальное сооружение, когда моему отцу было пять лет, — сказал Гейдж, поманив меня пальцем. Я подошла, и он указал вниз, к нашим ногам. Там, на краю, на бетоне был по-детски выцарапано «Фрэнк».

— Как бы мне ни хотелось посмеяться над тобой за то, что ты живёшь в амбаре, это очень здорово, что ты захотел сохранить эту часть истории своей семьи.

— Сохранить это и развивать, — сказал Гейдж, указывая на пристройку к крыльцу, где в переднем углу я заметила нацарапанное «Кэм. Леви. Лаура. Гейдж».

Я не знала, было ли это из-за вина или из-за травмы, полученной после грязевых ванн, но от чего-то у меня защипало в носу и глазах. Иногда тоска по тому, чего никогда не будет, всё ещё подкрадывалась ко мне.

— Тебе очень повезло, — сказала я, придав своему тону бодрости.

— Знаю. Какая у тебя семья? Ты редко о них рассказываешь.

Я поиграла с подвеской в виде диско-шара на своем кулоне.

— Мы просто не так близки, как вы, Бишопы. В вас есть что-то особенное.

— Вот почему я хочу разделить этим с кем-нибудь, — ответил Гейдж хриплым голосом.

Я оторвала взгляд от имён, увековеченных в бетоне, и обнаружила, что он подошёл ближе. На секунду я неосознанно подумала о том, чтобы сократить расстояние и прильнуть к его груди. Что совершенно глупо. Я не льнула. Мне не требовалась эмоциональная поддержка от горячих адвокатов, которые давали дом собакам и любили свои семьи.

Его взгляд был устремлен на меня, тёмно-зелёный цвет его глаз не давал мне пошевелиться, когда Гейдж сделал ещё полшага вперёд, вторгаясь в моё личное пространство. Его челюсти сжались, и я увидела, как он сглотнул. Мы стояли слишком близко, чтобы это ощущалось невинным, и я представила, что произойдёт, если эти последние несколько дюймов исчезнут.

— Зо, — хрипло произнёс он.

— Да? — пискнула я. Прочистила горло. — Я имею в виду, да? — повторила я более низким тоном.

— Ты уверена, что ты не та самая? — спросил он.

— П-пожалуй, уверена. Почти абсолютно, — я не могла быть той, кто ему нужен, или дать ему то, что он хотел. И в тот момент часть меня почти ненавидела себя за это.

Его губы выглядели так, словно были действительно хороши для поцелуев. Очень хороши. Его пальцы прочертили огненные дорожки по обеим сторонам моей талии. Я гадала, должна ли я быть шокирована или взволнована тем, что Гейдж сделал первый шаг, и тут поняла, что мои руки сжались в кулаки на его футболке.

Я прочистила горло.

— Держу пари, моя одежда высохла, — объявила я излишне громко.

Гейдж снова стиснул зубы, прежде чем убрать руки с моих бёдер и отступить на шаг.

Он посмотрел на свои часы.

— Похоже на то.

— Нам, наверное, следует...

— Избегать друг друга любой ценой? — уточнил он.

— Я собиралась сказать «вернуться», но также и то, что ты сказал.

— Насколько это может быть сложно? — пробормотал он.

Я: Привет. Давненько не виделись. Дай мне знать, если у тебя найдётся время для сестринского видеосозвона.

Карла Муди: Следующие несколько недель я буду очень занята. Если тебе что-то нужно, наверное, будет быстрее сказать мне об этом в текстовом сообщении.

Гейдж

Избегать встречи с женщиной, живущей над моим офисом, оказалось намного сложнее, чем я думал.

Каждый раз, когда я проезжал мимо, мой взгляд притягивался ко второму этажу, где днём развевались разноцветные занавески, а ночью горели гирлянды. Когда я был в своём кабинете, каждый скрип и шаги сверху жестоко и несправедливо напоминали мне об её существовании.

И ещё был бесконечный поток людей, стучащих в её дверь. Я понятия не имел, кто такие половина из них и чем они занимаются. Их визиты редко длились долго, и, согласно камерам наблюдения в моём здании, большинство из них приходили с пустыми руками и уходили, унося что-то с собой. Я не хотел вмешиваться, но, как её домовладелец, я чувствовал, что имею право обсудить с ней меры безопасности. Что я и сделал, как только перестал бояться, что почувствую необходимость поцеловать её.

Первые поцелуи были продуманными, срежиссированными. Они совершались в нужное время, чтобы подчеркнуть романтичность момента. Они были запоминающимися, значимыми. И всё же я стоял на крыльце своего дома и чуть не зацеловал Зои до смерти, только потому, что она встретилась со мной взглядом.

Я мужчина, умеющий держать себя в руках, чёрт возьми. Мне должно быть легко не целовать кого-то. Есть же много женщин, с которыми я в данный момент не целовался. Зои Муди не должна становиться исключением.

Я забежал в вестибюль перед своим офисом и помедлил, чтобы стряхнуть опилки с джинсов. Мне отчаянно хотелось принять душ перед назначенной через час встречей, но сначала, до моего послеобеденного клиента, я хотел просмотреть соглашение об ООО, которое составил Деклан. Работа с моими братьями заняла больше времени, чем я планировал, и я сильно отставал. Я решил, что мне придётся наверстать упущенное, пропустив обед или съев его в душе.

Я в последний раз топнул ботинками и толкнул дверь в свой кабинет. Деклан сидел за своим компьютером, уставившись в пространство, и печатал с пугающей скоростью. Пара блестящих туфель на шпильке, стоявших на углу его стола, сверкала на солнце.

— Что это такое? — спросил я, принимая сообщения, которые он передал, продолжая печатать одной рукой.

— Туфли.

— Я вижу это. Что они здесь делают?

— Зои попросила меня подержать их здесь, пока человек, которому она их продала, не придёт заплатить за них.

Я ущипнул себя за переносицу. Раздражение, копившееся весь день, вырвалось наружу.

— Офис — это не комиссионный магазин.

— Она принесла мне чай, — сказал Деклан, и в его обычном монотонном тоне прозвучал намёк на обороняющиеся нотки.

— Мы юридическая контора, а не уличная распродажа, — настаивал я. Со второго этажа донёсся характерный глухой стук. — И если она здесь, то она должна нести ответственность и навлекать гибель на себя, продавая всякое дерьмо незнакомцам в интернете. А не на моего сотрудника.

— Хочешь, я передам это в официальном письме? — предложил Деклан, когда я протопал в свой кабинет.

— Да. Конечно, — ответил я.

— У тебя встреча через пятьдесят восемь минут, — крикнул Деклан мне вслед.

Я закрыл дверь с умеренной громкостью, в основном чтобы доказать себе, что, несмотря на раздражение, я всё ещё контролировал свои порывы.

Я только устроился за своим столом и открыл папку, как услышал ещё один глухой удар, за которым последовал приглушённый визг. Меня преследовали видения Зои, оставляющей окно открытым, и Гуся, залетающего внутрь, чтобы осмотреться. Было ли маловероятным нападение белоголового орлана в помещении? Да. Но когда дело касалось Зои, возможно вообще всё что угодно.

— Чёрт, — я бросил ручку и вышел из кабинета.

— Пятьдесят семь минут, — сообщил Деклан, когда я взял туфли с его стола.

— Спасибо, Деклан, — сухо сказал я. — Я вернусь вовремя.

Я взбежал по лестнице на второй этаже и как раз поднял кулак, чтобы заколотить в дверь Зои, когда услышал изнутри громкий стон. Она либо пострадала, либо занимается сексом. И ни в одну из этих ситуаций я не хотел входить.

Я помедлил и прислушался.

— Вот так я и умру, — услышал я её слова, затем последовал ещё один глухой удар.

Я постучал костяшками пальцев по двери.

— Зои? Ты в порядке?

Пауза, затем угрюмое:

— Нет.

— Тебе нужна помощь?

Очередная долгая пауза.

— Да. Пожалуйста.

В её голосе слышались истеричные нотки, от которых адреналин выбросился в мою кровь.

— Что случилось? Открой дверь.

— Ты увидишь кое-что, к чему ты не готов, — предостерегла она.

Если она впустила в свою квартиру белоголового орлана, я пи**ец как разозлюсь.

— Думаю, я смогу с этим справиться, — заверил я её.

Её смешок прозвучал невесело.

— Посмотрим.

— Впусти меня, Зои.

— Уф. Ладно. Не заперто.

Я толкнул дверь.

— Нам нужно поговорить о запирании...

Остаток предложения, как и весь воздух в моих лёгких, покинули меня. Кровоток к мозгу совершил резкий разворот и направился прямиком к моему члену.

Зои стояла посреди гостиной, подняв руки над головой. Её кудри бурно выбивались из высокого хвостика. Её щёки раскраснелись. Что-то, выглядящее подозрительно похожим на спортивный лифчик, скрутилось и туго натянулось повыше её груди. Её обнажённой груди.

— Бл*дь, — выдохнул я.

— Вот и я о том же. Не поможешь ли? У меня такое чувство, будто меня душит анаконда, и я признаю это вовсе не с гордостью, но я реально начинаю паниковать.

Пеп и Фрэнк Бишопы воспитали хороших мужчин, а то и полноценных джентльменов, но разворот, чтобы отвести взгляд и закрыть дверь, случился как минимум на три секунды позже положенного.

— Что тебе нужно? — спросил я у двери, пока образ её идеальных грудей перманентно выжегся в моём мозгу.

— Мне нужно, чтобы ты сделал мне бутерброд. А ты как думаешь, что мне нужно, чёрт возьми? Вытащи меня из этой штуки, пока я не померла! — провизжала она.

— Успокойся, чёрт возьми.

— Ты это говоришь мне или двери? Это груди, Гейдж. А не бешеные росомахи.

— Да, Зои. Все свидетельства твёрдо указывают на то, что это грудь, — произнёс я, всё ещё стоя лицом к двери и желая, чтобы мой мгновенно возникший стояк тоже угомонился.

— Боже мой. Пожалуйста, перестань притворяться джентльменом и вытащи меня из него! Я задыхаюсь!

Я сделал глубокий вдох и повернулся к ней лицом.

Ага. Она всё ещё была топлес, и я никогда от этого не оправлюсь.

У неё была фигура богини. Её полные, каплевидной формы груди были выставлены на всеобщее обозрение, как на какой-нибудь художественной выставке мастера. Мой член был твёрже мрамора, который скульптор выбрал бы для её увековечения.

— Помоги, — простонала Зои, подняв руки над головой. — Я слишком вспотела. Я не могу его снять.

Я взял дело в свои руки и развернул её так, чтобы самые красивые сиськи, которые я когда-либо видел в своей жизни, не были прямо перед моим лицом.

— Где застёжка? — хрипло спросил я, ощупывая резинку на её лопатках. Лифчик перекрутился около полдюжины раз.

— Её нет. Это одна из тех натягиваемых моделей, которые я никогда больше не надену. В любом случае, он не очень-то хорошо поддерживал. Грудь слишком сильно тряслась.

— Прекрати. Говорить, — взмолился я сквозь стиснутые зубы.

— Начинай работать.

Я прижал большие пальцы к её спине и попытался просунуть их под перекрученную ткань, но всё было слишком туго.

— Не двигайся, — приказал я.

Я скользнул руками по её бокам и попытался просунуть их под лифчик у неё под мышками.

Зои издала панический смешок и подпрыгнула. Её обтянутая леггинсами попка соприкоснулась с моим пульсирующим членом, и мы оба замерли.

— Эм, я боюсь щекотки, — прошептала она.

— Да. Понял, — ответил я, когда в глазах у меня начало темнеть. Одно движение, один слишком глубокий вдох, и я готов был опозориться, кончив в джинсы.

— Если бы я не паниковала из-за того, что меня задушит мой спортивный лифчик, я была бы польщена, — сказала Зои наконец. — Это ощущается довольно впечатляющим.

— Зои, мне нужно, чтобы ты прямо сейчас прекратила говорить о своих сиськах и моём члене.

— Прости. Затыкаюсь сейчас же, — пообещала она.

Я снова попытался просунуть кончики пальцев под лифчик, но у меня ничего не вышло. Скрученный материал слишком туго натянулся.

— Послушай, мне вроде как нужно... залезть... туда. Хочешь, я позову...

— Боже мой, Гейдж. Ты ведь в прошлом уже трогал сиськи, верно? Мне всё равно, даже если тебе придётся поиграть в катерок. Просто избавь меня от этого! — в её голосе слышались истерические нотки.

(Поиграть в катерок, судя по всему — это когда мужчина утыкается лицом в грудь женщины и издаёт звуки моторной лодки, — прим)

— Ты можешь, пожалуйста, перестать говорить о таких вещах, как катерок и сиськи? Я пытаюсь быть джентльменом, но ты, бл*дь, не упрощаешь мне задачу.

Издав раздражённый стон, Зои развернулась ко мне лицом. Она схватила мои руки и с размаху шлепнула их себе на грудь.

— Вот так. Добро пожаловать на вторую базу. Теперь мы можем сосредоточиться?

Я стоял, как вкопанный, обхватив ладонями её полные груди. Её кожа была скользкой от пота, а соски бугрились под моими ладонями.

Мои руки рефлекторно сжались, и я бы извинился, но мне даже отдалённо не было жаль. Дыхание Зои стало прерывистым, отчего её грудь приподнялась. У меня перехватило дыхание, чего я не осознавал, пока не начал замечать чёрные точки.

Я прижался лбом к её лбу.

— Ты убиваешь меня, Катастрофа.

— Да? Что ж, это будет двойное убийство, учитывая, что этот лифчик убивает меня, — дрожащим голосом прошипела она.

— Бл*дь, — пробормотал я. Мне потребовалась каждая клеточка мозга, чтобы сосредоточиться, но, проведя руками вверх по грудям, о которых я буду фантазировать всю свою оставшуюся жизнь, мне удалось просунуть большие пальцы под резинку над её грудиной. Я дёрнул раз, потом ещё раз посильнее.

— Ой, — заскулила Зои.

— Прости, — сказал я, прекращая свои действия.

— Ладно. Что, если я, например, попрыгаю? — предложила она.

— Попрыгаешь? — это какая-то шутка вселенной? Меня наказывали за какую-то прошлую оплошность? Я не мог придумать ничего хуже.

Очевидно, Зои подумала, что я не понимаю значения этого слова, потому что она продемонстрировала это, подпрыгнув вверх-вниз, отчего её груди затряслись.

Какой-то неконтролируемый биологический импульс заставил меня обхватить её груди руками. У меня потекли слюнки. Мой член напрягся под молнией, требуя, чтобы его освободили. Она точно пыталась меня убить. Это единственное возможное объяснение, которое имело хоть какой-то смысл для моего изголодавшегося по крови мозга.

— Не дёргайся, — прохрипел я.

— Ладно. Значит, мне просто так и помирать? — она беспомощно взмахнула руками над головой.

Не худший способ уйти, но мне показалось, что в данный момент Зои не была готова к такого рода философии.

— Ножницы.

— Что? — переспросила она.

— Ножницы. Я его разрежу.

— Да! Ты гений! У меня есть кое-что... кое-где. Дай мне подумать. Уф, я не могу думать. У меня нарушен доступ кислорода.

— Сосредоточься, Зои. Подумай о ножницах, — на лбу у меня выступил пот.

— Чёрт. Они в коробке. Наверное, вместе с моим пропавшим канцелярским ножом. Я открывала коробки ударом кулака. У тебя есть что-нибудь внизу? — её дыхание участилось. — Гейдж?

Эти изумрудные глаза впились в моё лицо со страхом и желанием.

— К чёрту всё это, — пробормотал я. Я обеими руками схватил ткань у неё под шеей и рванул.

Лифчик разорвался пополам, и мы отлетели друг от друга.

— О, слава Богу! — Зои наклонилась, упёршись руками в колени, и сделала глубокий вдох.

Я камнем упал на диван и закрыл лицо руками. Мои руки теперь пахли ею. Я прикусил язык до тех пор, пока не почувствовал вкус крови, чтобы не поддаться искушению потянуться к своему члену.

— Так чего ты хотел? — спросила Зои.

— Что? — я опустил руки и увидел, что она стоит прямо, уперев руки в бока, всё ещё без грёбаной футболки, а её груди гипнотически вздымаются. Сейчас я хотел только одного — усадить её к себе на колени и заставить скакать на мне, а я посасывал бы эти идеальные розовые соски, пока мы оба не кончили.

— Ты постучал в мою дверь. Полагаю, ты хотел чего-то ещё, кроме этой восхитительно унизительной экскурсии на вторую базу.

Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как я, гораздо более молодой и невинный, поднимался по этой лестнице. Я провёл руками по лицу.

— Я, бл*дь, не знаю. Что-то с туфлями. Я собирался наорать на тебя.

— Ты собирался наорать на меня из-за туфель? О, ты имеешь в виду те, что я оставила у Деклана?

— Да. Мой офис — это не то место, где можно что-то продать.

— Магазин?

— Да. Это. И мой сотрудник не из тех, кто торгует всяким дерьмом. А теперь, ради всего святого, не могла бы ты, пожалуйста, прикрыться, чтобы я мог поработать над тем, чтобы кровь немного прилила к голове?

Зои сняла с кресла фиолетовый вязаный плед и завернулась в него, как в плащ.

— Я знала, что у меня классная грудь, но не думала, что она настолько хороша. Это всё равно что в зрелом возрасте открыть в себе суперсилу.

— Ты делаешь это только для того, чтобы помучить меня, не так ли? — потребовал я ответа.

Она закатила глаза.

— Да, Гейдж. Весь мир вращается вокруг тебя. Всё, что я делаю, я делаю для того, чтобы ты обратил на меня внимание.

— Вся эта история с застреванием в лифчике не может происходить в реальной жизни, — настаивал я.

— В следующий раз, когда вы с братьями будете пить, я хочу, чтобы вы поиграли в «сними потный спортивный лифчик» и посмотрели, что получится, — сказала она, плюхаясь рядом со мной.

— Слишком близко, — проворчал я.

— Прости, — в её голосе не было ни капли сожаления, когда она отодвинулась от меня подальше. — Спасибо, что спас мне жизнь. И прости, что попросила Деклана присмотреть за моими туфлями. У меня был срочный разговор с маркетинговым отделом издательства Хейзел, который должен был затянуться, и я не хотела пропустить покупателя туфлей. Это подарок на день рождения его жены.

— Почему ты распродаёшь свой гардероб?

— Чтобы мой злобный новый домовладелец не выгнал меня, когда я не смогу платить за квартиру.

— Зои, — произнёс я.

— Что? — с вызовом переспросила она.

— Если с деньгами туго, я могу дать тебе передышку...

— Ни в коем случае. Я не собираюсь пользоваться благотворительной скидкой. Я в порядке. Просто мне нужно быть немного бережливой, пока не поступят деньги за следующую книгу Хейзел. Кстати, я не легкомысленно отношусь к деньгам. У меня были сбережения. Просто прошло много времени с тех пор, как я получала регулярную зарплату.

— Сколько тебе придётся продать?

Она пожала плечами.

— Я начну с тех вещей, что в категории «мило, но на самом деле неудобно». Пока всё идёт хорошо, и у тебя не будет никаких причин выселять меня из-за денег.

— Если тебе нужно...

Зои снова прервала меня.

— Мне от тебя ничего не нужно.

Я многозначительно посмотрел на её разорванный лифчик, валявшийся на полу.

— Кроме помощи со снятием нижнего белья, — поправилась она.

Я посмотрел на часы и поморщился.

— Ладно. Тогда могу я попросить тебя об одолжении?

— Конечно.

— Могу я воспользоваться твоим душем?

— Конечно, — сказала Зои, поднимая с пола брошенную майку и натягивая её через голову. Но не раньше, чем дала мне ещё раз взглянуть на её потрясающие сиськи. — Ты это заслужил.

— Спасибо, — прохрипел я, резко встал и направился в ванную, пинком захлопнув за собой дверь. — Бл*дь. Бл*дь. Бл*дь, — бормотал я себе под нос, расстёгивая ремень. Я спустил джинсы с бёдер, и мой член вырвался на свободу, сочась смазкой, как чёртов фонтан.

Я разделся так, как это был олимпийский вид спорта, и я собирался завоевать золото, затем включил душ. Когда секунду спустя я встал под струи, они были ледяными. Я опёрся одной рукой о кафель, а другой сжал свой член в кулаке. Я сделал пробное поглаживающее движение и подавил стон. Это не хорошо. Я не должен этого делать. Я дрочил в душе Зои, думая о том, какими тёплыми и полными были её груди в моих руках, пока она была по другую сторону стены.

Я жалок. Я лишён дисциплины. Я вёл себя неуважительно.

Я... собирался кончить.

От приближения оргазма мои яйца напряглись. По члену пробежал электрический ток. Удовольствие, в котором я так нуждался, находилось на расстоянии всего одного сильного толчка.

Раздался стук в дверь.

— Эй, Гейдж? Хочешь пива в душе? — спросила Зои хриплым голосом.

— Бл*дь, — я кончил, издав низкое, едва сдерживаемое рычание.

Я вышел из ванной с влажными волосами и немного более контролируемым либидо. Я хотел бы почувствовать себя виноватым, но не мог игнорировать абсолютную биологическую необходимость того, что я сделал. Я бы не смог спуститься по лестнице, не говоря уже о выполнении каких-либо адвокатских обязанностей, если бы не позаботился об этой проблеме.

Зои встретила меня в гостиной и молча протянула мне пиво.

Я взял его и выпил половину.

Она перекатилась на пятки.

— Итааак, — неловко протянула она.

— Да, — её разорванный спортивный лифчик всё ещё валялся на полу.

— Может, нам не стоит никому рассказывать об этой... ситуации. Они могут что-то надумать себе, если узнают, что я поощряла тебя мять мою грудь.

Я поперхнулся тем пивом, что было во рту.

— Чёрт возьми, Зои.

Она улыбнулась мне.

— Я просто прикалываюсь над тобой. Спасибо, что спас мне жизнь.

— Всегда пожалуйста.

— И помял меня. Давненько мои девчонки не получали внимания.

— Зои, — рявкнул я.

— Ты слишком упрощаешь мне задачу, Гейдж. Большинство парней уже давали бы пять своим друзьям. Но ты... — она провела пальцами по моей груди. — Ты хороший парень.

Она произнесла это как оскорбление. И мне надоело чувствовать себя совершенно неуправляемым. Я схватил её за руку и в мгновение ока прижал к стене. Зои уставилась на меня с восторгом.

— Милая, если я хороший парень, когда на мне одежда, это не значит, что я такой же в постели.

— Если ты хочешь секса, только скажи, — сообщила она. — Я готова рискнуть и разбить тебе сердце, чтобы узнать, насколько ты хорош в постели.

Я провел рукой по её рёбрам, пока моя ладонь не оказалась под полной грудью.

— Я хочу большего, чем секс. Намного большего.

Она выглядела самодовольной и расслабленной, но её сердце бешено колотилось под моей ладонью, а соски выделялись на фоне плотной ткани футболки.

— Какая жалость, — сказала она наконец.

С усилием я отдёрнул от неё руку.

— Ты — чёртова катастрофа.

Очевидно, в мире была только одна женщина, которая могла довести меня до отчаяния. И она не та, на ком я собирался жениться.

Зои

— И вот Кэм вылетает из дома в одних трусах и гонится за енотом. Соседку Фелисити чуть не стошнило от смеха. К счастью, ей удалось сфотографировать его для приложения «Соседи», прежде чем она начала содрогаться в рвотных позывах посреди своих азалий, — сказала Хейзел, поворачивая экран, чтобы я могла это увидеть. — Возможно, это было лучшее утро в моей жизни.

Я покачала головой, восхищаясь полуголостью её жениха. Мужчины семейства Бишоп, безусловно, были хорошо сложены.

Мы сидели за столиком в витрине кафе «Взбодрись», а между нами возвышалась гора выпечки. Владельцы кофейни, чета Чжан, выбрали тему «кошки-пазлы». Не «пазлы с кошками», а «пазлы и кошки».

Пазлы были переданы в дар, а кошки были спасёнными, и их можно было забрать себе в качестве питомцев. Я была уверена, что на бумаге сочетание этих двух элементов могло кому-то понравиться, но в реальности получилось скорее хаотично, чем мило. Я успела поставить на место две части Эйфелевой башни, прежде чем длинноногий серый котёнок запрыгнул на стол и перевернулся на спину, закрывая собой всё ночное небо. В конце концов он ушёл, но теперь у меня на коленях храпела здоровенная трёхцветная кошка по имени Бренда, которая не принимала отказа.

— Твоя жизнь — как любовный роман. Всё вокруг — источник вдохновения, — сказала я, косясь на свою пустую кружку. Я уже выхлебала двойной эспрессо и мечтала о втором. Прошлой ночью я плохо спала. Возможно, это потому, что я засиделась допоздна, пытаясь составить расписание мероприятий на Читательский Уик-энд, что оказалось непростой задачей, поскольку я не смогла заинтересовать ни один бизнес обсуждением того, как они могли бы принять в нём участие. Или, может быть, дело в постоянных фантазиях о том, как умелые руки Гейджа ласкали мою грудь. Инцидент со спортивным лифчиком определённо поколебал мою решимость избегать этого мужчину любой ценой.

Я решила заменить кофеин на сахар и выхватила яблочный пончик из-под руки Хейзел.

— Кстати, о вдохновении, — многозначительно произнесла она.

Я отправила изрядный кусок пончика себе в рот.

— Что?

— Как дела с Гейджем? Я слышала, что ваша экскурсия по ферме затянулась, пока вы были вдвоем.

— Мы были не одни. Нас сопровождала Нана, которой нужно отправиться в учебный лагерь для собак, обучающихся послушанию. Ой! Перестань меня колоть, — сказала я кошке, сидевшей у меня на коленях.

Хейзел сгорбилась на своём месте.

— Ну же, Зои. Дай мне хоть что-нибудь.

— Знаешь, по чему я скучаю? По тем временам, когда ты придумывала всякое и заталкивала это в книги.

— Да, но всё намного проще, когда я могу красть из реальной жизни.

— Уф. Ладно. Но только для того, чтобы ты не приставала к бедным невинным горожанам и не пыталась их сватать.

Хейзел захлопала в ладоши.

— Ура. Ладно, выкладывай. Пеп сказала, что у тебя были сумасшедшие волосы, когда ты вернулась со своей «экскурсии». Это из-за секса в джакузи?

— У Гейджа нет джакузи, — сухо сказала я.

— Ну-ну. Ничего страшного. У вымышленного Гейджа есть. Так где именно происходил секс?

Длинный, поджарый чёрно-белый кот запрыгнул к нам на стол, сбросил на пол два кусочка пазла, а затем уселся на подоконник, чтобы выполнить рутинный уход за анусом.

— Никакого секса не было. Он показал мне пруд, где его золотистый ретривер, у которой проблемы с воспитанием, пошла купаться. Ему пришлось идти за ней вброд и вытаскивать обратно. Это было забавно. По крайней мере, до тех пор, пока Нана не решила добавить в программу занятия борьбой в грязи. Она перепачкала нас обоих. Гейдж выглядел так, словно его родили болотные люди.

— Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть фотографии.

— У меня есть кое-что получше, — сказала я, с гордостью демонстрируя видео, которое я за прошедшие выходные посмотрела несколько десятков раз.

Хэйзел хрюкнула, привлекая взгляды посетителей.

— Да, это определённо войдёт в книгу, — объявила она. — Так что же произошло после борьбы в грязи?

— Гейдж отвёз меня к себе, мы приняли душ по отдельности, а потом я поехала домой, — Бренда вцепилась когтями мне в ноги, как будто знала, что я скрываю информацию.

— Как пахло его мыло? Ты нашла что-нибудь необычное в его тумбочке? Как обстоят дела с пространством в его шкафу?

— Его мыло пахло так, как пахнет обычное мужское мыло. Может быть, как древесная стружка или бензопила? Я не рылась в его тумбочке. И ситуация с его гардеробом плачевная. У него целая комната рядом с ванной, но там одна жалкая штанга под вешалки. Ни выдвижных ящиков, ни крючков, ни бархатных подставок для украшений, ни зеркала в полный рост. Только унылая, поникшая штанга, на которой висят футболки и рубашки на пуговицах.

— Ага, — она сделала несколько пометок. — И почему это тебя раздражает?

— Я не раздражена, — возразила я.

Хейзел приподняла бровь.

Бренда протянула лапу, чтобы треснуть по хвосту кота на подоконнике, но этого, по-видимому, было недостаточно, чтобы он перестал одаривать вниманием свой анус.

Я вздохнула.

— Мне действительно не нравится, что мы так хорошо знаем друг друга.

— Нет, тебе нравится, — весело настаивала Хейзел. — Возвращаемся к твоему раздражению. Это из-за того, что он живёт в переоборудованном амбаре? Он же не делит ванную комнату с настоящими животными на ферме.

— Нет. Дом был довольно... милым, — призналась я.

— Тогда что? Он использовал слишком много юридического жаргона? Иногда он делает это, чтобы позлить своих братьев.

— Дело не в этом. Я просто... в замешательстве.

— И чем же тебя озадачил этот красавчик с домом-амбаром? — спросила Хейзел.

Я в отчаянии всплеснула руками, и моя наколенная кошка замурлыкала.

— Не знаю. Я испытываю противоречивые чувства. Меня влечёт к нему, хотя я без тени сомнения знаю, что он мне совершенно не подходит. И в то время как я совершенно не прочь заняться приятным, здоровым сексом, он пытается найти Мисс Подходящую Партнёршу. И он знает, что я не завожу отношений, но у нас был такой напряжённый момент, когда мы смотрели друг другу в глаза, и он спросил меня, уверена ли я, что я не «та самая», и очевидно же, что я не та самая, потому что он носит кардиганы, но на нём это почему-то смотрится сексуально, и я знаю, что будет правильно избегать его, что я и пыталась сделать, но потом застряла в спортивном лифчике, а он спас меня и потрогал мою грудь. И теперь я не могу перестать думать о нём.

Хейзел уставилась на меня с разинутым ртом, а её ручка зависла над блокнотом.

Кот на подоконнике косился на меня с выражением, которое я сочла несправедливым осуждением от того, кто только что пять минут вылизывал собственную задницу. Продолжая поддерживать зрительный контакт, он хлопнул лапой по кусочку пазла в углу и стащил его со стола.

— Неудивительно, что ты паникуешь, — наконец сказала Хейзел.

— Я не паникую. Мужчины меня не пугают. Должно быть, я просто надышалась ядовитой грязью из пруда или что-то в этом роде.

— Очевидно, это единственное объяснение. Так ты вскочила и обхватила его ногами за талию или потянула за волосы, чтобы он тебя поцеловал?

— Ни то, ни другое. Я выкрикнула что-то насчёт стирки и испортила момент.

— Ладно, прежняя Зои набросилась бы на Гейджа, как агрессивная горная коза. Что с тобой происходит?

— Ты же не можешь всерьёз думать, что для меня будет хорошей идеей завести роман с твоим будущим деверем, — заметила я.

— Почему бы и нет? Вы оба взрослые люди. Горячие, сексуальные, взрослые люди, способные принимать свои решения.

— Поверь мне. Он намного взрослее меня. Он готов жениться на ком-нибудь и начать рожать детей в минивэне.

Хейзел потянулась и сжала мою руку.

— Так вот почему ты не хочешь связываться с ним? — все поддразнивания исчезли. Теперь её голос звучал мягко.

Я покачала головой.

— Я смирилась с этим давным-давно. Меня это устраивает. Честное слово.

— Я просто не думаю, что тебе следует ожидать, что все отношения закончатся так, как это случилось у вас с Сэмом.

— Я и не ожидаю этого, — настаивала я, не зная, правда ли это. Сэм любил меня так, как мне всегда было нужно... до тех пор, пока он не понял, насколько сильно я до него не дотягиваю.

— Хорошо, потому что это было в колледже. В колледже никто не становится полностью реализовавшимся взрослым. Кроме того, семьи бывают разными, — сказала Хейзел.

Я подняла руку.

— Я собираюсь остановить тебя прямо здесь. Ты знакома с моей семьёй, Хейз. С чего бы мне вообще захотелось пробовать?

— Ты бы принимала не такие решения, как твои родители, — настаивала она.

Я не была уверена, что «не такие» решения были бы лучше.

— Я теряю свой список покупок по пути из дома в магазин. Как бы я вообще поддерживала другого человека в живых? Иногда природа по вполне весомым причинам говорит «возможен только один экземпляр», — пошутила я.

— Я знаю, что ты пытаешься уйти от ответа через юмор, — начала она.

— А я знаю, что у тебя добрые намерения, но суть в том, что мы с Гейджем очень разные люди, которые хотят совершенно разных вещей. Вдобавок я не могу дать ему то, что он хочет, поэтому мне нужно, чтобы ты поднесла этот маффин к своему лицу, прежде чем меня обидишь.

— Ладно. Но только потому, что я этого хочу, а не потому, что тебе удалось отвлечь меня. Давай вернёмся к Гейджу и твоим сиськам.

Испытав облегчение, я согласилась.

— Я гуляла по городу, пытаясь договориться с представителями заведений об участии в Читательском Уик-энде, и вся вспотела. Когда я вернулась к себе домой, то не могла снять спортивный лифчик.

— Уф! Ненавижу, когда такое случается. Начинается паника, и ты чувствуешь, что задыхаешься.

— Точно! В общем, он постучал в мою дверь, чтобы наорать на меня из-за туфель, а вместо этого я накричала на него и заставила его полапать меня.

Красивые карие глаза Хейзел затрепетали за стёклами очков в каком-то состоянии фуги, вызванном вдохновением.

— Объясни мне всё пошагово.

— Нет.

— Это для книги, Зои. А также для моего личного развлечения.

— Уф. Ладно.

Я попыталась встать, но тут у стола появилась Дженнифер Чжан и поставила передо мной настольную табличку. Там было написано: «Если на вас садится кошка, закон обязывает вас оставаться на месте не менее десяти минут».

— Прости, Зои. Правила заведения, — сказала она.

Как и я, Дженнифер и её семья были новичками в городе. Будучи заядлой читательницей и поклонницей Хейзел, прошлым летом она уговорила мужа съездить в Стори-Лейк на выходные. Видимо, причудливая атмосфера им понравилась, потому что они схватили вещи и своих сыновей и переехали сюда, чтобы открыть столь необходимое кафе. Мне нравилось громко заявлять журналистам, что Хейзел Харт каждый день вдохновляет людей на их личное «долго и счастливо».

— Но она просто собиралась продемонстрировать, как она застряла в спортивном лифчике и заставила Ге... ой! — воскликнула она, когда я пнула её под столом. — Совершенно незнакомого парня схватить её за сиськи, — поправилась Хейзел.

— Я ненавижу потные спортивные лифчики и обожаю хорошую сцену со второй базой, — сказала Дженнифер. — Я помогу.

— Ура! — Хейзел захлопала в ладоши и встала.

— Это нелепо, — сказала я, обводя жестом кота, настольную табличку и двух женщин, с нетерпением ожидающих моих указаний.

— У тебя на кошачьих часах осталось по крайней мере пять минут. Ты могла бы рассказать нам все грязные подробности, — настаивала Хейзел.

— Ты стояла к нему спиной или лицом к нему? — спросила Дженнифер.

Я неохотно подчинилась и объяснила им всю сцену, не забыв заменить имя Гейджа на «Адонис», чтобы защитить невинных.

— Ну вот. Теперь довольны? — спросила я, когда всё закончилось. Остальные посетители кафе разразились аплодисментами, испугав Бренду, которая наконец-то освободила мои колени. Дженнифер отвесила поклон, в то время как Хейзел сделала пальчики пистолетиком и «стреляла» во всех.

— Прекрати это, — прошипела я на неё, когда она заняла своё место.

— Прости. Ты же знаешь, я становлюсь неловкой, когда волнуюсь. Так когда, говоришь, ты собираешься заняться сексом с этим Адонисом? — спросила она.

— Тебе всё ещё не хватает вдохновения?

— Это даст мне несколько глав. Но сейчас я думаю о тебе и о реальной жизни. На тебя это не похоже — так переживать из-за парня.

— Я просто не понимаю этого. Он такой серьёзный и уважительный. Уф. Я имею в виду, разве мне не должен больше нравиться Леви? Он хотя бы выглядит эмоционально недоступным. Как ты думаешь, мне стоит пройти сканирование мозга? Например, что, если это первый признак значительного изменения личности?

Она фыркнула и поправила очки на носу.

— Я серьёзно, Хейз. Мне не нравятся славные парни.

— Зо, Гейдж не славный парень. Он хороший парень. Это большая сексуальная разница.

— Ой, да что ты вообще знаешь? Ты так увлечена оргазмами и планированием свадьбы, что думаешь, будто все должны быть влюблены, — пожаловалась я.

Хейзел взяла ручку и забарабанила ею по столу.

— Я говорю это с любовью. Тебе не кажется, что пришло время перерасти всё это убеждение «мои родители развелись, поэтому я считаю, что все отношения обречены»?

— Я говорю это с любовью. Перестань пытаться придумать мне арку развития персонажа. У меня есть право на свои чувства, и мне не нужно меняться. Я совершенно счастлива там, где я есть.

— Но счастлива ли?

Я сердито уставилась на неё.

Она подняла руки, сдаваясь.

— Всё, что я хочу сказать — возможно, тебе стоит задуматься, действительно ли ты не хочешь отношений или просто думаешь, что у тебя их не может быть.

— Не буду я об этом задумываться, — ответила я и начала запихивать оставшуюся выпечку в свою сумку. — А теперь, если ты меня извинишь, я пойду отыщу Опал и буду осыпать её сладостями до тех пор, пока она не согласится позволить мне представлять её интересы.

— Повеселись. Я только пойду выпытаю у Гейджа его версию случившегося.

Я прекратила упаковывать свою выпечку.

— Даже. Не. Смей.

— А как ещё я смогу правильно передать голос героя? — невинно спросила она.

— Если ты начнёшь приставать к нему из-за нашего почти-момента, он поймёт, что я тебе рассказала, а значит, он поймёт, что я всё ещё думаю об этом.

— О нет. Какой ужас, — бесстрастно протянула Хейзел.

— Не приближайся к Гейджу, — предупредила я её. — Или я скажу твоему издателю, что ты передумала и хочешь отправиться в книжный тур на двадцать городов.

Хейзел усмехнулась.

— Ты чудовище, и я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, дерьмовафля.

— Ты такая глупая, Зои. Когда же ты наконец повзрослеешь и станешь ответственной? — бормотала я себе под нос, роясь в сумке в поисках телефона, который, я знала, был где-то там. Потому что в противном случае мне придётся вернуться в кафе и спросить, не оставила ли я его там… как и ключи от машины. Поделом мне за то, что взяла с собой такую большую сумку, подумала я, проходя через автоматические задние двери главного здания «Гавани».

На брюках у меня была кошачья шерсть, в сумочке — раскрошившийся брауни, и я не могла вспомнить, заперла ли я машину, что, на самом деле, не имело значения, поскольку защёлка на крыше снова сломалась.

— Чей это голос? — спросил грубый голос.

— Что? — я оторвалась от своих бесплодных поисков.

Вопрос исходил от Опал.

— «Ты такая глупая, Зои. Когда ты наконец повзрослеешь?» — процитировала она в ответ.

— Ну, раз уж это сорвалось с моих губ, то я скажу, что мой. Ага! — я торжествующе вытащила свой телефон из-под теперь уже раздавленного маффина.

Опал долго и сердито смотрела на меня, потом закатила глаза.

— Пойдём со мной.

— Вообще-то, я как раз хотела тебя увидеть, — объяснила я, когда она сунула мне в руки пакет с покупками.

— Как мне повезло, — проворчала она, направляясь по дорожке, которая соединяла главное здание «Гавани» с апартаментами. В саду начали распускаться полевые цветы, и все скамейки были заняты жителями, наслаждавшимися теплом весеннего солнца.

Я пробежала вперёд и нажала кнопку открытия стеклянных входных дверей многоквартирного дома Кейко Фукуда.

— Если ты дашь мне пять минут, день и правда может оказаться везучим. Я хотела поговорить с тобой насчёт того, чтобы позволить мне представлять тебя... в качестве агента.

Опал ничего не сказала, ковыляя мимо меня со своими ходунками.

Я предположила, что она хочет, чтобы я последовала за ней, так как я несла её покупки, поэтому я пошла за ней внутрь, к лифтам. Двери открылись, и Опал вошла в кабину.

— Пошли, пока моё мороженое не растаяло, Кудряшка, — сказала она.

Мы поднялись на третий этаж, и Опал повернула направо. Все двери были по сезону украшены венками из зелёных листьев, веточками искусственных весенних цветов и приветственными ковриками с весёлыми надписями. Опал остановилась в конце коридора перед единственной дверью без украшений.

— У тебя аллергия на праздничный декор? — спросила я её, когда она впустила нас в свою квартиру.

— А что, чёрт возьми, тут праздновать? На дворе весна. Тоже мне, большой праздник. Время идёт своим чередом, пока ты не умрёшь. А потом оно продолжит свой путь без тебя.

— Я вижу, ты одна из тех оптимистов, которые раздражают всех своим жизнелюбием, — заметила я.

— Выкуси.

Всё шло хорошо.

Квартира Опал была небольшой, но уютной. Ну, она была бы уютной, если бы шторы не были плотно задёрнуты, защищая от весеннего солнца. У стены на консольном столике с выдвижными ящиками стоял телевизор, а напротив него — одно глубокое кресло. Обеденный стол был завален стопками книг, которые не помещались на переполненных полках, занимавших пространство по обе стороны от окон. Научная фантастика, любовные романы, триллеры и документальная литература — все они боролись за своё место здесь.

— Ого. Так ты, несомненно, любитель чтения. Неудивительно, что ты так хорошо пишешь.

— Перестань целовать мне задницу, — сказала Опал, оставив ходунки у двери и прихрамывая, подошла к столу.

— Стоит ли тебе так делать? — спросила я.

Она схватила трость, висевшую на спинке одного из стульев.

— Ты стукач?

— Я просто пытаюсь завязать разговор с угрюмой кирпичной стеной.

— Мне заменили тазобедренный сустав. Всезнайки в реабилитационном центре утверждают, что мне нужно ещё несколько недель передвигаться с ходунками.

— Да, Опал. Я уверена, что недобросовестные медицинские работники придумывают правила просто для собственного развлечения, не имея для них никаких научных оснований.

— Меня ранит твой сарказм. Тебе трудно следить за разговорами в шумных местах?

— А?

— Тебе трудно...

— Прости. Я и не подозревала, что мы начинали с середины разговора. Эм, да. Наверное. Я даже перестала ходить в свой любимый винный бар в городе, потому что там были бетонные полы и кирпичные стены, и шум просто отражался эхом от всего вокруг.

— Тебе трудно следовать устным указаниям?

— Что?

— Ты иногда спрашиваешь «Что?», хотя и слышала вопрос, но тебе кажется, что твоему мозгу требуется несколько дополнительных секунд, чтобы осмыслить услышанное?

— Как ты...? — я умолкла.

— Сколько раз тебе приходится перестирывать бельё, потому что ты забыла, что оно было в твоей стиральной машине?

— Я не понимаю, что здесь происходит. Ты что, какой-то раздражительный экстрасенс?

Игнорируя меня, она переключила своё внимание на книги на стене.

— Если бы я сказала, что прямо сейчас хочу научить тебя играть в карточную игру или что ты нужна мне, чтобы собрать мой новый журнальный столик, ты бы сразу начала искать предлоги, чтобы уйти?

— Очевидно же. А что? Ты пытаешься избавиться от меня?

— Ты прерываешь других на полуслове?

— Нет, — меня охватило облегчение от того, что всезнающая леди знала не совсем всё.

— Или ты раньше перебивала других, но в детстве тебя исправляли, и теперь в каждом разговоре ты тратишь все свои усилия на то, чтобы не перебивать, при этом продолжая держать в уме то, чем хотела поделиться, пока не поймёшь, что даже не слышишь, о чем с тобой говорят?

Чёрт возьми.

— Дома тебе приходится оставлять важные документы или предметы на виду, чтобы не забыть об их существовании?

— У многих людей есть стопка «важных» документов, — сказала я, защищаясь.

— Тебе всё время стыдно? Как будто ты плохой человек и боишься, что однажды все узнают?

Сбитая с толку, я медленно опустилась в кресло.

— Ты пьёшь алкоголь не потому, что тебе этого хочется, а потому, что это успокаивает твой мозг?

— Кто ты такая и откуда тебе все это известно?

Опал взяла с полки книгу и подошла к столу.

— Близкие люди называют тебя импульсивной? У тебя был вспыльчивый характер, из-за которого ты попадала в неприятности, когда была моложе? Ты цепляешься шлёвками ремня за ручки выдвижных ящиков? У тебя в голове постоянно звучит голос, который тебя критикует? Ты чувствуешь себя неуспевающей по сравнению со всеми остальными в твоей жизни?

Я подняла руки.

— Ты что, гадалка какая-то?

Она взяла вторую книгу и, прихрамывая, направилась ко мне через комнату. Она бросила мне на колени обе книги с названиями.

— СДВГ.

— Подожди. Что?

Кончиком трости она ткнула в верхнюю книгу.

— СДВГ. Синдром дефицита внимания и гиперактивности. Я предполагаю, что у тебя он есть. В тяжёлой форме. Это поможет.

Я взглянула на книги у себя на коленях.

— Прошу прощения, разве это не то, что бывает у мальчиков в начальной школе?

— Ты мальчик в начальной школе?

— Насколько мне известно, нет.

Хотя чувство юмора у меня как раз такое.

— Тогда нет, это не так.

— С чего ты взяла, что у меня... это? Это твоё странное хобби — диагностировать у незнакомцев болезни?

Опал указала на рамку на стене.

— Извини, малыш. Настоящий врач. Психолог, сорок лет специализации на постановке нейротипичных диагнозов.

— Хорошо, но, без обид, ты была хороша в своей работе? Потому что твои навыки общения с людьми что-то вызывают сомнения.

Она указала на целую полку наград и сертификатов.

— Я не была хорошей. Я была лучшей. Теперь я старая и на пенсии, так что я не обязана позволять пациентам самим находить ответы. Поэтому я говорю тебе. У тебя СДВГ. А теперь иди и сделай что-нибудь с этим.

— Я пришла сюда, чтобы поговорить с тобой о писательстве. Я не знаю, что с этим делать, — мой мозг бурлил, как вода в ванне, стекающая в сливное отверстие.

— Прочитай книги. Пройди один из восьми миллионов онлайн-тестов. Ставлю сто баксов, что твой результат будет зашкаливать. И, учитывая, что я работала с несколькими сотнями пациентов с СДВГ, на твоём месте я бы не стала ставить деньги против меня.

Я на секунду закрыла глаза и снова открыла их.

— Ты хочешь сказать, что может быть причина, по которой я такая, какая я есть? Типа, я на самом деле не глупая и безответственная?

Нотка надежды в моём голосе прозвучала жалко даже для моих собственных ушей.

Опал сжалилась надо мной и пододвинула один из своих обеденных стульев.

— Послушай, девочкам и женщинам обычно ставят диагноз поздно, потому что их симптомы выглядят по-другому. Это обычно означает, что ты растёшь с раздражёнными родителями и учителями, которые думают, что ты просто не прикладываешь усилий. Из-за этого возникает невыносимый стыд. Бла-бла-бла. Итог: это излечимо. Почитай книги.

— Значит, я действительно могу что-то сделать с этим... беспорядком, в который я превратилась?

— Да. Тебе повезло, что у тебя одно из самых излечимых хронических заболеваний в мире.

Я усмехнулась.

— Какая я везучая.

— Почитай книги. Поговори с кем-нибудь, кто не является мной, потому что я на пенсии и не хочу выполнять эту работу с кем бы то ни было. Я своё отработала. С меня хватит. Окей?

— Океееей.

— Хорошо. А теперь вернёмся ко мне, — она с трудом поднялась со стула.

Я подняла глаза от книг.

— К чему именно вернёмся?

— Я притащила тебя сюда не по доброте душевной, знаешь ли. Я не какая-то странная благодетельница, которая диагностирует незнакомцев и даёт им надежду на будущее. Я стара. Но, возможно, я не готова стать полностью невидимой, — она подошла к консоли под телевизором и, опираясь на трость, выдвинула нижний ящик.

Я вытянула шею, чтобы посмотреть, что внутри, и скрестила пальцы, чтобы это не оказалась коллекция скрапбукинга.

— Боже мой. Это что... — я вскочила с кресла и опустилась на колени на пол.

— Я потратила сорок лет, пытаясь исправить людей в реальной жизни. Иногда было проще придумать их, а затем исправить на бумаге.

— У тебя буквально целый ящик рукописей. Можно мне? — спросила я, внутренне приготовившись ликовать.

— Я уже жалею об этом.

Я была слишком занята, собирая в охапку толстые рукописи. Некоторые из них были написаны на пожелтевшей от времени бумаге для печати с перфорированными краями.

— Сколько их? — спросила я.

— Шесть. Ну, пять с половиной. Как это называется, когда ты сочетаешь эпическое фэнтези с романтикой?

— Ромфант, — благоговейно прошептала я и уже просматривала первую страницу. — Опал, я сейчас готова расцеловать тебя.

— Да, да. Я чертовски привлекательна. Давай останемся профессионалами, — пробурчала она, плюхаясь обратно в кресло.

Я подняла на неё глаза.

— Что заставило тебя передумать?

Она выдохнула.

— Я добилась успеха во многих вещах в жизни. Может быть, я не хочу потерпеть неудачу так близко к концу.

— Господи, ты же не умираешь, правда? — осуществление мечты умирающей женщины — это нешуточное давление.

— Мы все умираем.

— Тогда, может быть, тебе стоит наслаждаться жизнью, пока ты этим занимаешься. Тебе сколько? Семьдесят?

— Семьдесят три.

— Семьдесят три — это новые пятьдесят три. Перестань вести себя так, будто ты на пороге смерти.

— Когда мне понадобится твоё мнение, я спрошу, — съязвила Опал.

— Послушай, я знаю, что я последний человек, который имеет право давать советы по поводу неудач, но... подожди, это неправда. Я разбираюсь в неудачах лучше, чем кто-либо другой. И это не неудача. Это упорство, и если они хотя бы на четверть будут такими же хорошими, как то, что ты читаешь в классе, ты не потерпишь неудачу.

Она фыркнула.

— Это просто хобби.

— Опал, никто не пишет целых пять с половиной романов просто ради хобби. Ты — писатель.

— Нет. Я пожилая леди на пенсии, которая просто хочет, чтобы её оставили в покое, — сказала она, пренебрежительно фыркнув.

— Если бы это было правдой, ты бы не стала открывать ящик для меня, — заметила я. — Итак, сколько времени у тебя уходит на написание одной из таких работ? Когда, по-твоему, ты закончишь ту, над которой работаешь?

— Откуда, чёрт возьми, мне знать?

— Ну, ты написала пять штук, так что назови мне приблизительные сроки.

Она уставилась себе под ноги.

— Я не знаю, понятно? Я писала исключительно для развлечения, но у меня возникли проблемы с вдохновением.

— Пфф. Это моя специальность. Как долго ты в писательском тупике?

— Четыре года.

— Океееей, — протянула я. — Можно я возьму это и прочту?

— Ладно. Но сделай мне одолжение и используй какую-нибудь молодёжную технологию, чтобы отсканировать их и создать резервную копию где-нибудь в облаке. Первые две есть только в печатном виде.

Дерьмо. Можно ли мне такое доверять?

— Я буду защищать их ценой своей жизни, — пообещала я. — Мы закончили с тобой?

— А что?

— Потому что у меня есть ещё несколько вопросов по поводу меня.

— Не стоило мне открывать свой чёртов рот, — пробормотала она.

— Просто за эти годы я так плохо справлялась со многими вещами. Если я во всём разберусь, я стану лучше?

— Откуда, чёрт возьми, мне знать?

— Ну, ты же профессионал, Опал. А я только сегодня узнала — кстати, довольно грубо — что у взрослых женщин может быть диагностировано расстройство внимания.

— У некоторых людей кое-что получается лучше. И есть вещи, на улучшение которых не стоит тратить время.

— Я не понимаю, что это значит.

— Перестань тратить время на ругание себя за то, что не делаешь того, чего не можешь. Ты знаешь, сколько вещей я не могу делать? Ты видишь, чтобы у меня был кризис самооценки из-за того, что я не могу поменять масло в своей машине или испечь чёртов пирог с нуля? Нет. Потому что я чертовски хороша во множестве других вещей, и именно на это я собираюсь тратить своё время и энергию.

— Ладно. Тогда будь хороша в написании книг, которые я смогу продавать.

— Ты как терьер с косточкой.

— Спасибо, что обратила внимание. Но, кроме того, разве мы не должны работать над своими слабостями? — настаивала я.

Опал всплеснула руками.

— Нахрена? Зачем тратить время и энергию на то, чтобы довести себя до посредственности, когда ты могла бы потратить столько же времени и энергии на то, чтобы стать в разы лучше в том, в чём ты уже хороша? Что из этих двух вариантов поможет тебе добиться лучших результатов?

— Я знаю, что не должна говорить это после того, как ты так наивно согласилась оставить мне свои рукописи, но взрослая жизнь даётся мне чрезвычайно дерьмово.

— Кого это волнует? Никто не хорош во всём. В чём ты хороша?

Я моргнула.

— Я не знаю.

Она запустила в меня колючей подушкой. Та отскочила от моего лица.

— Нет, знаешь.

— Ой! Ладно, я умею ладить с людьми. Я... я умею предсказывать, что произойдёт. Э-э-э, я умею сосредотачиваться на вещах... но только если они интересны. Я умею придумывать идеи. О, и я умею хорошо выглядеть, что, наверное, не тот навык, которым стоит хвастаться, но ты выводишь меня из себя, и я, по сути, просто несу всякую чушь без разбора.

— Так что делай то, что у тебя хорошо получается, а то, в чём ты не сильна, поручи кому-нибудь другому.

— Я не знаю, сколько, по-твоему, платят литературным агентам, но...

— Отдай это на аутсорсинг или сделай так, чтобы это было интересно.

— Держу пари, ты была ужасно пугающим психотерапевтом.

Это вызвало у неё слабую улыбку.

— Мы собираемся скрепить сделку выпивкой или как?

— Сейчас половина двенадцатого, — сказала я.

— И что ты этим хочешь сказать?

Гейдж

— Иногда я думаю, что было бы проще просто остаться.

Моя клиентка откинулась на спинку стула за столом для совещаний, скрестив руки на груди и сгорбив плечи. В женщине, стоявшей передо мной, я видел девушку, которую знал по старшей школе. Одри по-прежнему носила кольцо в носу, которое она вставила на шестнадцатилетие, и одевалась как стильная музыкантша — в брюки-карго и футболки с яркими рисунками. Но теперь, вместо дерзкой стрижки пикси, её тёмные волосы были заплетены в длинные косы-твисты, собранные назад. Она добавила ещё татуировок на оба предплечья. Она поигрывала обручальным кольцом на левой руке.

Было странно сидеть напротив человека, которого я знал с пятилетнего возраста, и находиться на совершенно разных этапах жизни. В то время как я только сейчас был готов найти жену, Одри собиралась расторгнуть свой брак.

Она познакомилась с Джеральдом, худощавым белым парнем, который работал барменом по выходным, пока получал степень по бизнесу. Молодая пара забеременела сразу после окончания учёбы. После тяжёлой беременности и родов Одри оставила свою начинающуюся карьеру в области микробиологии, чтобы полностью посвятить себя материнству. Через несколько лет у них родился ещё один ребёнок, и в то время как Одри в конце концов совмещала родительские обязанности с работой на полставки в лаборатории за два города отсюда, Джеральд превратился в пустое место и пил так, словно его печень ничего не значила.

Чем больше он пил, тем вспыльчивее становился и тем хуже становились его решения.

Последней каплей стало то, что два месяца назад он был задержан за вождение в нетрезвом виде, и их сыновья тоже присутствовали в машине. Когда Одри вызвала его на разговор в больнице, он пробил дыру в стене и был выведен охраной.

Я закрыл папку с документами о разводе, которые я составил, и переплёл пальцы.

— Одри.

Она закрыла глаза.

— Я знаю, что ты собираешься сказать.

— Что я собираюсь сказать?

— То же самое говорит и мой психотерапевт. Что в «отстойном привычном месте» я чувствую себя комфортно, потому что это знакомо. Что перемены пугают, потому что я ступаю в неизвестность. Если что-то знакомо, это ещё не значит, что это на самом деле хорошо для меня или мальчиков. Что в краткосрочной перспективе будет тяжело, но в долгосрочной — лучше для всех.

— Мы с твоим психотерапевтом, похоже, довольно умные люди.

Она вполсилы закатила глаза и перекинула волосы через плечо, чтобы провести по ним рукой.

— Я всё это знаю. Но я также знаю, каким дерьмовым шоу будет развод. Он собирается бороться со мной за право навещать их, хотя сейчас не проводит с ними времени. Он не собирается платить ни цента алиментов, потому что у него больше года не было работы. И я — единственная причина, по которой он не попал в больницу из-за запойного пьянства. Если меня не будет рядом, чтобы останавливать его, всё станет только хуже.

— Тогда тебе точно стоит остаться. Поскольку ты несёшь ответственность за решения и здоровье взрослого мужчины. Всё обязательно наладится, верно? Если ты просто найдёшь правильный способ помочь ему, он, наконец, прозреет и поправится, потому что ты этого хочешь. Кроме того, мы все знаем, что брак — это отказ от собственных целей и мечтаний ради того, чтобы взять на себя ответственность за поведение и выбор супруга.

— Я вижу, со времён старшей школы ты стал ещё более искусным в спорах, — сухо заметила она.

— Попробуй вырасти с Кэмом, Леви и Лаурой.

— Если бы я это сделала, они бы вообще никогда не позволили мне выйти замуж за Джеральда.

— Они определённо похитили бы тебя с репетиции свадьбы и заперли в подвале, пока ты не образумишься. Но сейчас ты спасаешь себя сама. Ты знаешь, что он не исправится. Ты знаешь, какой вред наносит твоим мальчикам проживание с ним под одной крышей. Ты знаешь, что в течение последнего года в одиночку содержала свою семью, так что ты знаешь, что сможешь справиться с этим как мать-одиночка. Ты знаешь, что Джеральд должен сам решить исправиться. Ты знаешь, что так будет лучше для всех вас.

— Я продолжаю убеждать себя в этом. Но это всё равно пугает.

— Хорошее дерьмо всегда пугает, — сказал я, пододвигая к ней тарелку с печеньем.

Раздавшийся из-под стола скулёж заставил Одри рассмеяться и погладить Нану по полной надежд голове. Её хвост выжидательно застучал по полу.

— Хорошее дерьмо всегда пугает, — повторила про себя Одри. — Ты можешь превратить это в мотивирующий плакат? Я повешу его на стену, когда Джеральд съедет.

— Считай это подарком на развод от меня... и Наны, — добавил я, когда моя собака жалобно заскулила. — А теперь, как насчёт того, чтобы рассказать мне о твоём плане, как ты собираешься рассказать Джеральду о разводе?

Я провёл с Одри ещё полчаса, обсуждая план, который они с психотерапевтом придумали, чтобы сообщить эту новость Джеральду и мальчикам, и как она собиралась уговорить своего бывшего покинуть семейный очаг с наименьшим количеством шума. Она заверила, что он никогда не применял насилия по отношению к ней или их детям, но женщины подвергаются наибольшему риску насилия, когда разрывают отношения.

— Поговори с Леви, — предложила я. — Он друг и сотрудник правоохранительных органов. Он сможет помочь, если Джеральд откажется уходить. И если он вытворит что-нибудь такое же, как в больнице, мы добьёмся судебного запрета.

— Он отец моих детей. Я правда не хочу, чтобы до этого дошло, — прошептала она.

— Ты чувствуешь себя в безопасности рядом с ним, Одри? — спросил я.

Она встряхнулась и села прямее.

— Конечно.

— Если что-то изменится, я хочу знать.

— Спасибо, — сказала она, собирая свои вещи. — За всё, Гейдж.

— Я подумал, что в долгу перед тобой за то, что на втором курсе я обошёл тебя на выборах президента класса, — поддразнил я.

— На целых пять голосов, и я обыграла тебя в следующем году, — напомнила она мне.

— Победа есть победа.

Когда Одри ушла, в очередной раз убеждённая в том, что она приняла правильное решение для себя и своей семьи, я угостил Нану вкусняшкой — хорошо, двумя порциями вкусняшки — и дал себе пятиминутный перерыв. У меня было ещё много дел на день, прежде чем я смогу официально объявить начало уик-энда. Есть товары для ванной, которые надо заказать повторно, и я сказал Кэму, что займусь этим, поскольку он ранее разозлил продавца. А потом мне нужно завершить оформление документов на усыновление для Кларков и убедиться, что я просмотрел свои записи для разрешения спора, назначенного на первое утро понедельника.

Однако в моём списке дел имелась не только работа. На следующий день у меня было назначено первое официальное свидание через приложение для знакомств — с женщиной, которая на бумаге казалась мне потенциальной спутницей жизни.

Я закрыл глаза и попытался представить себе её фотографию в профиле. Но вместо этого на поверхность всплыла кудрявая рыжеволосая катастрофа. После инцидента со спортивным лифчиком на этой неделе я снова стал делать всё возможное, чтобы избегать Зои. И хотя я с ней не разговаривал, я чертовски много думал о ней. По утрам, когда размахивал молотком. Днём, когда разбирался в семейном праве. И ночью, когда мне больше не на что было отвлечься.

Это становилось проблемой. Я чертовски сильно надеялся, что завтрашнее свидание сможет стереть моего арендатора из моей памяти. Но я не настолько заблуждался, чтобы поверить в это. Зои Муди забыть так же легко, как и кирпич, прилетевший тебе в лицо.

Нана издала счастливое «у-у-у», и я убрал руки от глаз, наблюдая, как она трусцой бежит в комнату ожидания.

Моя сестра, за которой по пятам следовала женщина с надутым малышом на руках, вкатилась внутрь и бросила на меня один из тех взглядов, которые я не понимал, но знал, что это не к добру. Деклан тоже это понял, и я смотрел, как он медленно сползает ниже в кресле за своим столом, пока совсем не скрылся из виду.

Я встал и встретил её в дверях.

— Что случилось?

— Мы можем поговорить? — спросила Лаура.

Женщина, которая была с ней, показалась мне знакомой, но я никак не мог вспомнить, кто она такая. У неё были длинные каштановые волосы, собранные сзади в мягкий хвост, и она была одета в штаны для йоги и толстовку большого размера. С каждой секундой она становилась всё бледнее.

— Лаура, я не думаю, что это хорошая идея, — сказала она. Малыш у неё на коленях начал суетиться, и Нана сочувственно заскулила.

— Ты просто должна мне довериться, — сказала ей Лаура. — Он поможет.

— Нечестно просить об этом, — маленькая девочка заёрзала на руках у мамы, быстро впадая в истерику. — Шшш, всё хорошо, милая. Через минуту мы сможем пойти поиграть, — пообещала женщина.

Нана жалобно заскулила, потому что была лишена возможности ткнуться мокрым носом в лицо ребёнка.

— Простите. Она сегодня не выспалась. Нам не следовало приходить. Я не знала, что Лаура планировала это, — сказала женщина. Слова, в которых сквозила паника, были обращены ко мне, но она не смотрела никуда, кроме моих ног.

— Всё в порядке. У Деклана есть книжки-раскраски и печенье, — сказал я, указывая в сторону стола моего помощника юриста.

— Спасибо, но, думаю, нам пора идти.

— Вэл, мы делаем это, — сказала Лаура своим тоном «я здесь главная», который был так хорошо знаком мне и моим братьям.

Осознание поразило меня как молния. Вэл. То есть, Валери Хиллпорт. Медсестра отделения интенсивной терапии и спонсор музыкального клуба местной средней школы. Жена Брайана. Мать двух маленьких девочек.

Водитель седана, которая сбила Лауру и убила Миллера.

Я никогда не видел её лично, только фотографии в социальных сетях, найденные во время многочасовых раскопок, которые я проводил после аварии. Но теперь она стояла в моём кабинете рядом с моей сестрой.

Я не мог дышать. Не мог думать. В ушах у меня стоял глухой рёв, заглушавший разговоры, происходившие вокруг, когда Деклан появился с принадлежностями для раскрашивания и печеньем и неохотно попытался выманить маленькую девочку из рук её матери.

Лаура глубоко вздохнула.

— Гейдж, это...

— Я знаю, кто она. Чего я не знаю, так это почему она находится в моём кабинете с тобой, — мой тон был ледяным, но внутри я кипел.

Валери вздрогнула и, казалось, готова была выскочить за дверь. Но мне было всё равно. Она могла бежать всю дорогу домой к своему мужу, потому что её беспечность не разрушила её жизнь. Только жизнь моей сестры.

— Мне так жаль. Я не знала, что мы направляемся сюда, пока мы не приехали. Я бы никогда не попросила тебя о помощи, — сказала мне Валери.

Она была более худой, чем на фотографиях, которые я видел раньше. Нет, худая — неподходящее слово. Тощая. И выглядящая старше своих двадцати шести лет. Либо фотографии в профиле, которые я видел, были сделаны несколько лет назад, либо она сильно постарела. Ну и хорошо. Я надеялся, что это чувство вины съедало её заживо.

— Тогда мы с тобой на одной волне, потому что я бы никогда этого не предложил, — холодно сказал я.

— Гейдж, — огрызнулась Лаура. — Перестань быть мудаком.

— Мудак! — воскликнула маленькая девочка, после чего радостно поделилась своим сахарным печеньем с Наной.

— Нет, всё в порядке. Я этого заслуживаю, — сказала Валери, нервно оглядываясь на дверь.

— Не заслуживаешь, — настаивала Лаура, прежде чем снова повернуться ко мне. — Я хочу, чтобы ты защитил Валери от её обвинений.

Мой смех был невесёлым.

— Ты, должно быть, шутишь.

Раздался детский смех, поразительно контрастирующий с тем, что происходило в этой комнате.

— Дай нам минутку, Валери, — сказала Лаура, сжав руку женщины, затем проехала мимо меня в конференц-зал. Лаура подождала, пока я закрою дверь, прежде чем повернуться ко мне лицом, дыша огнём. — Я привела её сюда, к тебе, потому что верила, что ты единственный в нашей семье, кто поступит правильно.

— А что тут правильно, Лаур? Эта женщина разрушила твою грёбаную жизнь, и что ты хочешь, чтобы я сделал? Убедился, что она не будет отвечать за последствия? Что, чёрт возьми, с тобой не так? Она убила Миллера, — я указал на фотографию Миллера в синей армейской форме, стоявшую на полке книжного шкафа.

— Ты правда думаешь, что я этого не знаю, придурок? Как ты думаешь, хоть на секунду в жизни я не скучаю по нему?

— Тогда почему? Что это за хрень?

Моя сестра преувеличенно глубоко вздохнула, что, как я знал, было её попыткой обуздать свой гнев. Это не сработало.

— Мы общались. Это началось через несколько месяцев после несчастного случая. Она вышла на связь со мной. Сначала я не желала ничего слышать из того, что она хотела сказать. Но она не давала мне никаких оправданий. Просто приносила свои извинения. Она была чертовски подавлена, Гейдж.

— Хорошо. Добро пожаловать в грёбаный клуб.

— Тогда она только что закончила двенадцатичасовую ночную смену медсестры в отделении интенсивной терапии. Её малышка, — сказала она, указывая через стекло на маленькую девочку в приёмной, — не давала мужу спать всю ночь, потому что у неё резались зубки.

— Я не хочу ничего об этом слышать, — я не хотел очеловечивать женщину, которая отняла всё у моей сестры. Она была преступницей, чудовищем, заслуживающим наказания.

— Ну, облом тебе, потому что мне пришлось пережить это, так что, чёрт возьми, самое меньшее, что ты можешь сделать — это выслушать.

Я поднял руки в гневном, бессловесном жесте капитуляции.

— Она посадила старшего ребёнка и малыша в машину, чтобы отвезти их за завтраком, чтобы её муж мог немного поспать. Вставало солнце. Младенец плакал во всё горло. Валери пыталась держать себя в руках.

Я не хотел видеть картину, которую она рисовала, потому что знал, чем это закончилось.

— Малышка бросила в Валери соску и начала кричать. Валери на секунду отвела взгляд от дороги, чтобы поднять соску, и тут это случилось.

Я прижал ладони к глазам.

Это. Конец жизни. Конец нормальности. Начало пустоты, которую невозможно заполнить.

— Она посадила тебя в инвалидное кресло, Лаур. Она убила Миллера, — тихо сказал я. Самого сильного, храброго и забавного человека, которого я знал.

— Черт возьми, это был ужасный несчастный случай. И не считая меня, она единственный человек в этом мире, который точно знает, какими ужасными были все эти минуты до прибытия скорой помощи.

Я открыл рот, чтобы возразить, но Лаура перебила меня.

— Нет. Гейдж. Она держала меня за руку в той канаве, пока я звала Миллера. В то время как её дети плакали в машине, — одинокая злая слеза скатилась по её щеке.

— Я думал, ты не помнишь, — моё горло ощущалось так, словно я проглотил упаковку бритвенных лезвий.

— Мне было легче, если бы никто из вас не знал. Я помню достаточно.

— Господи, Лаур.

— Я знаю, что в тот день мы все потеряли что-то на обочине той дороги. Часть её тоже умерла, и я не позволю другой семье потерять ещё одного родителя из-за этого. С тех пор она расплачивается за это каждую секунду каждого дня. Ей пришлось уволиться с работы из-за приступов паники. Её муж разводится с ней. Она и так много потеряла. Это была одна секунда, одна крошечная ошибка, Гейдж. Так что, если ты хочешь поступить правильно, если ты хочешь, чтобы в твоём списке дел появилось действие, которое действительно улучшит мою жизнь, ты сделаешь это для меня.

— Лаура, она даже не хочет, чтобы я брался за её дело, — устало сказал я. Мне казалось, что мир превратился в неконтролируемую карусель. Мне казалось, что вместо того, чтобы двигаться по прямой, как я планировал, я просто врезался лицом в кирпичную стену.

— Потому что она считает, что заслуживает потерять ещё больше.

— Да? Что ж, я тоже так думаю.

— Мне нужно, чтобы ты, Гейдж, смирился с этим и сделал свою чёртову работу. Ради меня.

— Ты просишь чертовски многого, — сказал я.

Лаура протянула руку и схватила меня за запястье.

— Я знаю. Я также знаю, что ты сделаешь это, так что можешь пропустить эту часть с моральным возмущением.

— Она заслуживает наказания, — настаивал я. Это единственное, что поддерживало меня в первые дни. Закон был нарушен, совершено преступление. Правосудие восторжествует.

— А что насчёт меня? — спросила Лаура, указывая на себя. — Это я предложила бежать по дороге, потому что на обочинах были лужи. Миллер бежал позади меня, потому что я не хотела испачкать свои новые кроссовки. Ты знаешь, что в течение нескольких месяцев после аварии это воспоминание съедало меня заживо? В тот день мне даже не нужно было выходить на пробежку. Я могла бы отложить её на следующее утро. В другой день у меня было бы больше времени, а Миллер хотел поспать подольше. Но я хотела вычеркнуть тренировку из списка дел. Вот почему Миллер мёртв.

— Чушь собачья. Он погиб из-за того, что та женщина неосторожно вела себя за рулём, а на заднем сиденье была куча отвлекающих факторов.

— Мне нужно, чтобы ты сделал это для меня, Джиджи. Ты не можешь вернуть Миллера, но ты, чёрт возьми, можешь проследить, чтобы эта маленькая девочка не потеряла свою мать.

— Иногда ты хуже всех, чёрт подери, и я ненавижу себя за то, что не могу говорить тебе об этом достаточно часто из-за всего того дерьма, что произошло.

Её улыбка была быстрой и язвительной.

— Я всё ещё могу надрать тебе задницу в любой день, братишка.

— Иди ты нах*й.

— Сам иди.

— Я не могу согласиться. Пока что, — добавил я, когда её глаза прищурились. — Дай мне поговорить с ней, а потом дай мне подумать.

— Хорошо. Но ты должен быть вежливым, и на принятие решения у тебя есть время только до понедельника. Она должна признать или не признать свою вину на предварительном слушании.

Бл*дь. Это важное решение, и я никогда не принимал такие решения на лету. Я всегда взвешивал свои варианты, обсуждал все возможные исходы. Я снова посмотрел на фотографию Миллера. Он был голосом мудрости, чутким слушателем и плечом, на которое можно было опереться.

Я больше никогда не смогу обратиться к нему за советом. Из-за женщины в моей приёмной.

— Я люблю тебя, Джиджи, — тихо сказала Лаура.

— Странный у тебя способ показать это, — пожаловался я.

— Я знаю, что прошу от тебя многого, но я делаю это только потому, что знаю — ты справишься. Кроме того, мне понадобится твоя помощь, когда я начну приглашать Валери и детей на семейные ужины, потому что ты же знаешь, что Кэм сойдёт с ума.

Я провёл рукой по лицу.

— Пи**ец.

— Я собираюсь отправить её сюда и спасу Деклана от Тилли-Террора. Не будь придурком, — предупредила Лаура. Она показала двумя пальцами на свои глаза, а затем на меня, прежде чем вернуться в комнату ожидания.

— Бл*дь, — пробормотал я, тупо уставившись в свою пустую кофейную кружку, жалея, что в ней нет бурбона.

Осторожный стук в дверь привлёк моё внимание. На пороге стояла Валери, выглядевшая так, словно её вот-вот стошнит.

Я встал и жестом пригласил её присесть.

— Садись, — в моём тоне прозвучала резкость, которую я не мог полностью контролировать.

Она закрыла дверь и села на стул, откуда ей было хорошо видно комнату ожидания, где моя сестра позволяла Тилли липкими пальцами кормить её раскрошенными кусочками печенья.

— Ты не обязан этого делать. Ты не должен этого делать, — поспешно сказала она. — Я уже сказала Лауре, что собираюсь признать себя виновной. Я понятия не имела, что она привела меня сюда, к тебе.

Я достал бутылку воды из мини-холодильника и поставил её на стол перед ней, прежде чем сесть напротив.

Я был взрослым человеком, чёртовым профессионалом. Я мог выдержать это ужасное пятиминутное интервью и отправить её восвояси. Я собирался сказать «нет». Я уже знал это. Лаура не сможет вечно винить меня за это, а остальные члены семьи поддержат меня. Эта женщина отняла у нас слишком много.

— Почему бы тебе не начать с самого начала? Расскажи мне о том дне, — попросил я.

Она повертела в руках бутылку.

— У меня был план. После смены я собиралась приготовить завтрак, заняться стиркой, поспать до трёх, а потом вместе с девочками испечь кексы к дню рождения моего мужа на следующий день. У нас была встреча в банке перед моей следующей сменой, чтобы обсудить вопрос о кредите, который позволил бы нам купить дом, поскольку мы уже переросли наше арендуемое жильё.

Она сделала паузу и открыла стакан с водой, чтобы сделать глоток.

— Но когда я вернулась домой, там царил хаос. Мой муж только что переболел гриппом и был измотан, потому что Тилли всю ночь не давала ему спать. Посудомоечная машина остановилась на середине цикла. Молли, моя старшая дочь, умоляла меня поиграть с ней в куклы. Я сказала ей, что сделаю это после завтрака. У меня был список дел, которые нужно сделать, прежде чем веселиться.

Валери замолчала и прижала пальцы ко рту, глаза её были полны слёз, которым я не мог посочувствовать.

— Я бы сейчас что угодно отдала за возможность посидеть на полу и в течение десяти минут поиграть в куклы со своей дочерью. Что угодно. Если бы я была более хорошей матерью, больше сосредоточенной на настоящем моменте, чем на каком-то дурацком списке обязанностей, Миллер всё ещё был бы здесь.

Имя моего зятя, произнесённое женщиной, которая стоила ему жизни, было для меня почти невыносимым. Он был ближе по возрасту к Кэму и Леви, так что у них было больше общего, но нас связывали другие узы. Именно меня он попросил позаботиться об его семье, пока он будет на службе. Я пообещал ему, что позабочусь о том, чтобы у них было всё необходимое.

— Что было дальше? — спокойно спросил я.

Она с трудом сглотнула.

— Я посадила девочек в машину и велела мужу идти спать. Я собиралась заехать в продуктовый магазин, а потом купить завтрак и избавить его от девочек. Я думала, что это будет стоить мне всего час. Но это стоило намного дороже.

— Итак, ты в машине со своими дочерьми, — без эмоций подтолкнул я. Но моё сердце бешено колотилось под рёбрами, когда я понял, что сейчас услышу, как человек, виновный в смерти моего зятя, расскажет, как именно она оборвала его жизнь.

Она кивнула и сделала ещё один глоток.

— Солнце уже взошло, но стояло низко в небе. Ты знаешь, как оно мелькает между деревьями, словно стробоскоп? Я забыла свои солнцезащитные очки. Я включила радио и пела девочкам. Тилли плакала, потому что в тот период своей жизни Тилли всегда плакала. Первые несколько минут Молли чувствовала себя хорошо, но потом ей не понравилось, что она сидит в автокресле. Она достала соску и выбросила её. Мой муж всегда говорил, что у неё сильный бросок. Соска упала на переднее сиденье, и она заплакала. Я была измотана. Это была тяжёлая смена, тяжёлая ночь. И я была готова разрыдаться вместе со своими дочерьми. Мне нужен был покой. Поэтому я потянулась за соской.

Она впервые посмотрела мне прямо в глаза.

— Это не вина моей дочери. Это моя вина. Мне следовало остаться дома и поиграть в куклы. Мне следовало не забыть надеть солнцезащитные очки. Я должна была вытерпеть десять минут плача собственных детей. Но я не делала ничего из этого, и ваша семья заплатила за это высокую цену.

Она откинулась на спинку стула, поигрывая пальцами с пробкой от бутылки.

— Я их не увидела, — прошептала она. — Но я никогда не забуду этот звук, это ощущение, осознание того, что я только что сделала. Всё, что минуту назад казалось мне таким важным, теперь стало бессмысленным.

Теперь она плакала, беззвучные слёзы катились по её щекам. Она даже не потрудилась вытереть их, как будто давно смирилась с их присутствием.

— Мне очень жаль, — её слова были едва слышны.

Я прочистил горло, чтобы избавиться от нахлынувших эмоций.

— Послушай, Валери. Несмотря на всё, что сказала тебе моя сестра, я не могу дать тебе ответ сегодня. Мне нужно подумать об этом. Обо всём этом.

— Я понимаю и вполне ожидаю, что откажешься. Сам факт, что ты готов подумать об этом — это больше, чем я заслуживаю. Я знаю, что ты, вероятно, не захочешь ничего от меня слышать, и я, само собой, не могу винить тебя за это. Но Лаура любит тебя. И она гордится тобой. Она много рассказывала мне о всей вашей семье и о том, как вы все были рядом с ней в это время, — ещё одна слезинка скатилась по её щекам, но она снова не смахнула её. — Это что-то особенное, когда у тебя есть семья, которая тебя так поддерживает, — добавила она.

— Тебе лучше уйти, — сказал я, резко вставая из-за стола.

Гейдж

— Как ты можешь видеть из результатов моих анализов, у меня всё ещё есть значительное количество жизнеспособных яйцеклеток, и если ты перелистнёшь на четвёртую страницу, то найдёшь краткую информацию о моём общем состоянии здоровья, а также общую оценку моей фертильности. Это число взято не из медицинского источника, но я смогла составить рейтинг на основе ряда данных, — объяснила она, щёлкая ручкой и занося её над чистой страницей блокнота. — Итак, давно ли ты сдавал анализы на численность сперматозоидов?

Джилл, моя спутница на свидании, выжидающе смотрела на меня своими глубокими карими глазами.

— Э-э-э... — я нечасто терялся, но из-за недавних обстоятельств моя способность справляться с неожиданностями была подорвана. Мне следовало отменить встречу. Мне следовало остаться дома, обдумывая, как лучше сказать сестре, что я не стану защищать женщину, убившую человека, который был мне как брат. Мне следовало выпить как можно больше бурбона, а не изображать интерес на первом свидании.

— Численность сперматозоидов? — повторил я.

Был дождливый субботний день. Мы находились в тридцати минутах езды от Стори-Лейка, в шумном фермерском бистро, где звучала — неведомо почему — живая аккордеонная музыка. Я изо всех сил старался сосредоточиться на женщине, сидевшей напротив меня, но это требовало титанических усилий, а у меня не осталось на это сил.

На первый взгляд Джилл казалась идеальной кандидатурой. Потенциальный материал для брака. Её сообщения были интеллектуальными и остроумными, а орфография — безупречной.

Джилл было под сорок. Она работала в страховой компании, имела степень магистра в области актуарного права и считала важным, чтобы дети росли в семьях с домашними животными. Когда мы назначали наше свидание, она сказала, что у неё есть время между плановой заменой масла и ежемесячным видеочатом с бабушкой и дедушкой в штате Юта. Ответственность и уважение к семье — оба моих ключевых критерия в выборе партнёрши. Однако либо мои критерии не гарантировали возникновении химии, либо я был слишком рассеян, чтобы приложить достойные усилия.

Она оживлённо кивнула.

— В твоём профиле указано, что ты готов создать семью, поэтому, я полагаю, ты прошёл соответствующее тестирование. Какая у тебя группа крови?

Прошло пять минут с начала нашего первого свидания, и мы ещё даже не успели заказать напитки. Тем не менее, мои мысли уже полдюжины раз возвращались к моей сестре, Валери и Зои, а Джилл интересовалась количеством моих сперматозоидов и группой крови.

Я заставил себя мысленно провести инвентаризацию. Джилл была высокой привлекательной женщиной, которая выглядела так, словно у неё была своя жизнь. Ещё больше плюсов в моих глазах. Вместо сумочки у неё был портфель, что в субботу означало, что либо она ценит функциональность превыше моды, либо она трудоголик.

Её волосы длиной до плеч были собраны в низкий строгий хвост. Если верить моим ограниченным познаниям о макияже, на ней было минимум косметики, или, как выразилась бы моя племянница, «макияж без макияжа». Она была одета в повседневные деловые брюки и тонкий свитер. Я не заметил их, когда пожимал ей руку, но Джилл заверила меня, что её бёдра «идеально подходят для деторождения».

— Положительный резус, — сказал я, испытывая облегчение от того, что знаю ответ хотя бы на один из её вопросов.

— Есть ли у тебя какая-то особая религиозная вера, в соответствии с которой ты хотел бы воспитывать своих детей? — спросила она, продолжая идти по своему самому натуральному списку вопросов.

— Есть ли Церковь Без Мудаков? — пошутил я.

Джилл отложила ручку и переплела пальцы на своём портфолио в кожаном переплёте.

— Гейдж, важно, чтобы я была откровенна с тобой с самого начала. Хотя я обычно ценю чувство юмора, особенно на свиданиях, мне тридцать восемь. У меня невероятно интересная работа. Я занимаюсь спортом четыре раза в неделю. Через две недели я заканчиваю строительство дома с четырьмя спальнями в отличном школьном округе. У меня есть группа интересных друзей, которые поддерживают меня. Мои родители по-прежнему женаты и находятся в добром здравии. У меня есть пенсионные накопления, солидное портфолио и недвижимость для отдыха в Эшвилле, Северная Каролина.

— Это, э-э, вау.

— Я знаю, чего хочу, и я изучаю все варианты, чтобы получить желаемое. Прямо сейчас я хочу семью. Так что, пока я хожу на свидания с мужчинами, которые говорят, что готовы к обязательствам, я также подала документы, чтобы начать свой путь в качестве приёмного родителя, и изучаю другие варианты, включая ЭКО, но не ограничиваясь этим.

Я кивнул, всё ещё не придумав ничего стоящего, что можно было бы добавить к этому разговору.

Она развела руками.

— Вот такая я. Мне не нравится, что я веду себя так напористо, но я предвкушаю следующий шаг в своей жизни. Время выбрано верно, и я решила, что лучше как можно быстрее отсеять неподходящих кандидатов.

— Я понимаю и ценю твою искренность, — заверил я её.

Она снова взялась за ручку.

— Отлично. Воспринимай это как предварительное собеседование. Всё, что мне нужно знать от тебе — это действительно ли ты заинтересован в создании семьи, и если да, то, учитывая твой ограниченный опыт общения со мной, как ты думаешь, сможем ли мы стать успешной родительской парой?

Принесли наши напитки: содовую с лаймом для Джилл и разливное пиво для меня. Я ухватился за свой стакан, как за спасательный круг. Во рту у меня пересохло, и я начинал потеть. Я сделал глоток для храбрости, затем вернул стакан на стол.

— Джилл, хотя я и ценю твою оперативность, я ещё не на том этапе. Мне нужно ещё несколько свиданий. Затем я хотел бы познакомить тебя со своей семьёй, прежде чем смогу ответить на этот вопрос с какой-либо точностью.

Она сделала пометку.

— Угу. И важны ли для тебя твои ближайшие родственники?

Я подумал о требовании Лауры. О заплаканном лице Валери.

— К сожалению, это самое важное для меня.

Она одобрительно улыбнулась, делая пометки.

— Это мило. Я рада, что у нас есть что-то общее. Как насчёт следующего четверга?

Я моргнул.

— Для чего?

— Для моего знакомства с твоей семьёй.

— Джилл, ты была честна со мной. Думаю, я обязан тебе тем же.

— Конечно. Тебе слово, — она выжидающе посмотрела на меня, потягивая содовую.

— Если бы мы встретились несколько недель назад, это был бы совсем другой разговор. Я ценю женщин, у которых есть план. Я восхищаюсь теми, кто построил такую успешную жизнь, как твоя. Ты именно тот человек, которого я искал, чтобы сделать следующий шаг.

— Я актуарий, так что у меня отлично получается предсказывать закономерности. Ты собираешься сказать большое «но».

— К сожалению, да. Я нахожусь в эпицентре некоторых семейных неурядиц, которые не только отвлекли моё внимание, но и подкинули мне несколько вопросов, на которые я, похоже, не могу найти правильных ответов.

— Эти неурядицы не связаны с тем, что у тебя где-то уже есть жена и дети, нет? — спросила Джилл.

— Нет. Определённо нет.

Она зачеркнула строчку в своём блокноте.

— Думаю, я пытаюсь сказать, что у меня возникли сомнения насчёт... — Чего? Моего плана? Моих целей? Моей жизни? — Того, на чём я сосредоточил своё внимание.

Это правда. В течение последних двадцати четырёх часов мой мозг продолжал прокручивать слова Валери. «Всё, что минуту назад казалось мне таким важным, теперь стало бессмысленным». И она, и моя сестра выразили сожаление о том, что в тот день неправильно расставили приоритеты. Как человек, который всю свою жизнь посвятил достижению следующей цели, я не мог не задуматься об этом.

— Хм, — сказала Джилл.

— Я юрист, и с моей сестрой случилось нечто ужасное, а потом она попросила меня сделать то, чего я очень не хочу делать. В этом нет ничего противозаконного или чего-то в этом роде. Я не такой юрист. Но мой брат женится, и чем счастливее он становится, тем больше я хочу этого для себя. Я хочу разделить свою жизнь с кем-нибудь. С кем-то, в ком есть смысл и кто отвечает всем требованиям. Но есть одна женщина, которая живёт этажом выше, и она мне совершенно не подходит. И я не могу перестать думать о ней, и я начинаю беспокоиться, что это что-то значит.

Супер. Мало того, что я извергал свой словесный понос на ни в чём не повинную незнакомку, но и одержимость моего мозга снова вошла в чат. Я собирался войти в историю Джилл как худшее свидание в её жизни. Она снова закрыла своё портфолио и одарила меня формальной улыбкой.

Я вздрогнул.

— Прости. Я всё порчу. Обычно я более внятный, не такой бессвязный. Что я действительно хочу сказать, так это то, что ты молодец. Это я в раздрае. Прямо сейчас я не могу с чистой совестью заниматься с тобой совместным воспитанием детей.

— Ни слова больше, — сказала она, убирая папку и ручку в портфель. — Я ценю, что ты сэкономил мне время. Ты не поверишь, сколько парней в приложениях притворяются, что готовы к серьёзным отношениям, а потом на первом же свидании предлагают «сделать мне ребёнка».

— Я прошу прощения за свой пол. Некоторые из нас до сих пор неандертальцы.

Официант вернулся и спросил, готовы ли мы сделать заказ.

Я указал на меню.

— По крайней мере, я должен тебе обед.

Джилл посмотрела на часы.

— Вообще-то, я бы предпочла уйти, раз уж это никуда не приведёт. У меня есть другой собеседник, который освободился пораньше, так что я просто напишу ему.

— Ах. Да. Что ж, удачи. Надеюсь, он тот самый.

— Спасибо. Я тоже на это надеюсь, — сказала она, скрестив пальцы. — Это позволило бы мне опередить сроки на целый месяц.

— Джилл, ты кажешься сосредоточенным, целеустремлённым человеком.

— Да.

— Тебе никогда не казалось, что, придерживаясь плана, ты теряешь часть удовольствия от жизни?

Она встала и поправила на плече ремешок своего портфеля.

— Я обнаружила, что мой FONA сильнее, чем мой FOMO.

— FONA? Не думаю, что мне знаком этот термин.

— Страх не достичь чего-либо. Люди, которые тратят своё время на развлечения, могут выглядеть так, будто они наслаждаются жизнью, но за счастье нельзя купить обеспеченную пенсию.

Я встал из-за стола вместе с ней.

— Это было поучительно, Джилл. Удачи тебе на твоём пути.

— Мне больше нравится думать об этом как о плане действий. Но спасибо тебе за сочувствие. Удачи с твоей... травмой.

Я проводил её взглядом и вернулся к меню.

— Неудачное первое свидание? — предположил официант.

— Для неё. Можно мне лосося?

Я уже заканчивал есть, когда на столе завибрировал мой телефон.

Лаура: Вот ещё раз присылаю номер Валери, раз ты ей до сих пор не позвонил.

Лаура: На случай, если последнее сообщение было слишком деликатным. ПОЗВОНИ ЕЙ!

Я уронил вилку, мой аппетит окончательно пропал. Мне нужно просто сказать своей сестре, что я этого не сделаю, что это безумие, что она вообще меня об этом попросила. На экране появилось новое сообщение.

Лаура: Перестань придумывать способы сказать мне, что ты этого не сделаешь, и просто сделай это.

Выругавшись себе под нос, я взял телефон и позвонил ей.

— Прекрати меня донимать, — потребовал я, когда она ответила.

— Предварительное слушание назначено на понедельник, — сказала Лаура, хрустя чем-то мне в ухо.

— Ты ешь чипсы?

— Ты же знаешь, я перекусываю, когда нервничаю, а ты меня напрягаешь.

— Я? Как, по-твоему, я себя чувствую?

Лаура вздохнула.

— Джиджи, я понимаю, что у меня было больше времени, чтобы переварить всё это, и я понимаю, что с моей стороны несправедливо закидывать тебя в гущу этой ситуации. Но ты нужен мне. После аварии ты тысячу раз спрашивал меня, что мне нужно. И мне нужно это.

Бл*дь. Проблема того, кто вырос в дружной семье, заключалась в том, что каждый её член точно знал, на какие кнопки нажимать, чтобы заставить тебя делать то, чего ты не хочешь.

— Миллер был самым прощающим человеком на планете. Он не сидит в загробной жизни и не замышляет месть. Он бы хотел, чтобы ты это сделал.

— Удар ниже пояса, Ларри.

— Да, это должно показать тебе, как сильно я этого хочу. Возможно, в данный момент тебе так не кажется, но это правильный поступок.

— Я завален работой, — сказал я, попробовав зайти с другой стороны.

— Слишком занят, чтобы уберечь мать от тюрьмы? Слишком занят, чтобы сохранить семью? Слишком занят, чтобы убедиться, что одна ошибка не разрушит жизнь женщины? Вау, чувак. Твои приоритеты действительно изменились.

— Ты худшая сестра в истории сестёр.

— Что-что? Я не слышу твоих оскорблений из-за шума моей инвалидной коляски.

— Не стоит сейчас давить на чувство вины, — предостерёг я её.

— Прости. Сила привычки.

В её голосе совсем не было сожаления.

— Ты всегда говорил, что сделаешь всё ради семьи. Пожалуйста, сделай это для меня, Гейдж.

Дождь всё ещё шёл, и я все ещё не был уверен, что собираюсь сделать, когда постучал в дверь квартиры В в среднем по размеру таунхаусе из коричневого кирпича. Снаружи всё было стареньким, но опрятным, а во дворе размером с почтовую марку стояли детские игрушки.

Я услышал приближающиеся шаги, паузу, а затем звук отодвигаемого засова. Валери открыла дверь и нервно посмотрела на меня.

— Мои дети дома, — сказала она, бросив взгляд через плечо.

Я не знал, что её больше беспокоило: что её дочери узнают подробности того, что она сделала, или что я могу повести себя так же, как в своём кабинете.

— Мы можем поговорить здесь, если тебе так удобнее, — предложил я.

— Я только что застала малышку с ножницами для рукоделия, когда она бежала в ванную, так что мне было бы спокойнее, если бы я могла присмотреть за ними, — она открыла дверь пошире. — Входи.

Она провела меня в тесную гостиную, где большой диван и гора игрушек соперничали за место на полу. Её дочери, кудрявые копии своей матери, были увлечены чем-то вроде битвы за сборку блоков. Больше бросали, чем собирали.

— Могу я предложить что-нибудь выпить? У меня есть вода, соки и молоко, — сказала она, указывая на маленькую кухню, которая соединялась с гостиной через проход.

— Мне и так хорошо.

— Мы можем поговорить там. Ты можешь присесть, а я прослежу, чтобы они снова не подстригли друг другу чёлки, — громко сказала Валери.

— Прости, мамочка, — сказала старшая девочка, но в её голосе не было ни капли раскаяния.

— Да, пласти, мамочка, — повторила младшая. — Ням-ням?

— Через несколько минут. Я поговорю с мистером Гейджем на кухне, — пообещала Валери. — Заходи.

Кухня была ещё меньше, чем казалось из гостиной. Зелёный линолеум наверняка лежал ещё со времен постройки всего дома. Шкафчики были установлены застройщиком, столешницы — из старого пожелтевшего пластика, но поверхности были чистыми, а белая дверца холодильника была обклеена фотографиями и рисунками. Фотографий Валери и её мужа там не было.

Она налила стакан воды из-под крана и поставила его передо мной, затем поморщилась.

— Прости. Ты сказал, что ничего не нужно. Я нервничаю. Вероятно, нам следовало бы сделать это по электронной почте.

— Что сделать? — я указал на стул напротив себя за крошечным круглым столиком.

— Донесение того, что ты собираешься сказать, — спросила она, опускаясь на сиденье.

Из гостиной донеслись два девчачьих смешка.

Валери закрыла глаза.

— Мне так нравится этот звук. Я не знаю, что буду делать, когда перестану его слышать.

— Твой муж здесь?

Она покачала головой.

— Нет. Он дома. У него дома. В нашем бывшем доме. Мы расстались в прошлом году. Мы разделяем опеку над девочками.

Я забыл об этом. Или я заговорил об этом, чтобы ранить её?

— Я не знал, что вы развелись, — сказал я, надеясь, что это не ложь.

— Официально мы не разведены. Расстались. После аварии всё было... непросто. Я была в плохом состоянии эмоционально, и мне пришлось уволиться с работы в больнице. Я впадала в ступор, когда видела кровь. Я не могла спать. Не могла функционировать. В конце концов мой муж, отец девочек, подал на развод.

Она сказала это, глядя на крышку стола, где водила пальцем по старому пятну.

— Мне жаль это слышать, — это банальная фраза, и я понимал, что в ней не было никаких искренних эмоций, когда она вздрогнула.

— Тебе не о чем сожалеть. Сейчас я работаю в доме престарелых. Это не то, чем я занималась раньше, и зарплата, в общем-то, ужасная. Но мы разделяем опеку поровну.

Я не понимал, зачем она мне всё это рассказывает. Я не хотел знать об её личной жизни. Мне было легче думать о ней как о какой-то отстранённой, безликой преступнице, чем о реальном человеке. Что, скорее всего, и было целью Лауры с самого начала.

Я вздохнул и полез в свой портфель, доставая блокнот.

— Обсуждать твоё дело лично будет гораздо проще, Валери.

Она моргнула. Однажды. Дважды.

— Прошу прощения. Я думаю, что ослышалась.

Я прочистил горло.

— Независимо от моих личных чувств, моя сестра попросила меня сделать это. И я бы сделал для неё всё, что угодно. Всё, что угодно.

Она кротко кивнула.

— Я понимаю.

— И в настоящее время «всё, что угодно» подразумевает представление твоих интересов.

Она с трудом сглотнула.

— У меня... у меня не так много денег на оплату услуг адвоката, но я могу взять ссуду. Мои родители...

Я покачал головой.

— Это личное одолжение моей сестре. Это значит, что я не буду брать с тебя денег. Но я буду держать это в секрете от неё в течение следующего десятилетия или около того.

— С-спасибо, — пискнула Валери, прижимая побелевшие костяшки пальцев ко рту.

— Послушай, Валери. Для меня важно, чтобы ты знала, что, хотя личные аспекты твоего дела будут для меня непростыми, я по закону обязан обеспечить тебе наилучшую защиту.

Слёзы потекли по её лицу, но вместо вчерашнего отчаяния я увидел в её карих глазах кое-что ещё. Надежду.

— Я не могу поверить, что ты готов это сделать. Я не заслуживаю твоей помощи.

— Давай предоставим суду решать, кто чего заслуживает.

Старшая дочь Валери вприпрыжку влетела на кухню, широко улыбаясь и заложив руки за спину, а её младшая сестрёнка последовала за ней по пятам.

— Мистер... Гейдж, я приготовила вам подарок! — объявила Молли, доставая рисунок карандашом, изображающий Бог знает что, и протягивая его мне.

— Ух ты, Молли, это действительно... нечто. Ты только что это нарисовала?

— Ага. Я хороший художник, — сказала она с уверенностью ребёнка, которого любят.

— Это потрясающе. Спасибо. Что это за часть здесь? — поинтересовался я, указывая на розовые каракули.

— Это паук-дракон. Видите, у него столько лапок? Значит, это крылья, а это огонь, — объяснила она.

— Маме грустно? — спросила Тилли, кладя липкую ладошку на плечо Валери.

— Нет, детка. Мама счастлива, — пообещала Валери.

— Хорошо. Теперь ням-ням, — спросила Тилли.

Валери выдавила из себя смешок.

— Хорошо. Ням-ням перекусы для всех.

— Для мистера Гейджа тоже? — уточнила Молли.

— И для мистера Гейджа тоже.

Зои

Я была измотана морально и физически, когда зашла в «Рыбий Крючок» Расти. Субботний вечер выдался насыщенным. Весна означала, что веранда снова открыта, и сегодня вечером она была заполнена людьми, собравшимися у обогревателей во внутреннем дворике и в баре на открытом воздухе.

Мне не хотелось ни с кем общаться, но и оставаться в одиночестве тоже не хотелось, поэтому я направилась в бар в помещении. Там было тише, и несколько барных стульев оставались свободными. На самом последнем из них я заметила своего угрюмого домовладельца в безумно сексуальном кардигане, который уставился в свой бокал с алкоголем так, будто в нём могли содержаться ответы на все вопросы вселенной.

Отбросив планы выпить в одиночестве, я направилась в сторону Гейджа.

— Это место занято? — спросила я, указывая на пустой стул рядом с ним.

Он посмотрел на меня снизу вверх, и от печали в его глазах у меня чуть колени не подкосились.

— Что случилось? — спросила я, закидывая свою огромную сумку на стойку и усаживаясь на барный табурет.

Он присмотрелся ко мне повнимательнее.

— Почему у тебя такой вид, будто ты не спала несколько дней?

— Потому что я не спала почти всю прошлую ночь, зарываясь в две не связанные между собой кроличьи норы, и, кажется, повредилась рассудком. Что случилось с тобой?

— Привет, Зои. Что будем заказывать? — сегодня за стойкой бара стоял сам Расти.

— Можно мне по-настоящему большой бокал белого вина? Полторы порции?

— Я подам его в бокале для маргариты, — сказал он.

— Я люблю тебя, Расти, — крикнула я ему вслед.

— Не хочешь рассказать подробнее? — поинтересовался Гейдж.

— О моей глубокой и неизменной любви к Расти?

— О твоих кроличьих норах.

— Ты первый, — ответила я, постукивая пальцем по его напитку. — Что это? Скотч?

— Бурбон.

— Обычно ты предпочитаешь пиво, — заметила я.

— Да, но сегодня я предпочитаю бурбон.

Я выудила свой кулон из декольте и показала ему подвеску.

— Дискотека.

Гейдж поднял свой бокал.

— Зои, милая, я уверен, что в субботу вечером у тебя есть дела поважнее, чем слушать, как твой домовладелец жалуется на разные пустяки.

— Не хочу портить твоё представление обо мне, но не особенно. Либо это, либо просмотр повтора «Морской полиции». Я по уши влюблена в Джетро Гиббса.

Уголок его рта приподнялся.

Я подтолкнула его локтем.

— Да ладно тебе, приятель. Расскажи об этом девушке, которую ты освободил от спортивного лифчика.

— Хорошо. Но сначала я, а потом будет твоя очередь.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Гейдж заставил меня замолчать, бросив на меня сексуально выразительный взгляд.

— Уф. Ладно. А теперь давай мне дискотеку, детка.

— Ну, до вчерашнего дня моей самой большой проблемой было неудобное влечение к моему жильцу наверху.

— Это намного лучше, чем повторы Джетро Гиббса, — решила я.

Расти вернулся с бокалом для маргариты, до краев наполненным вином.

— Сейчас ты мой самый любимый человек на свете, — сообщила я ему.

Он отдал мне честь, прежде чем исчезнуть за стойкой бара.

Я придвинула бокал поближе и наклонилась, чтобы шумно отхлебнуть.

— Ахх! Освежающе. А теперь вернёмся к проблеме, которая затмила все твои фантазии о моих сиськах.

Гейдж выдавил из себя невольный смешок.

— Моя сестра эмоционально шантажировала меня и заставила делать кое-что, чего я не хочу.

— Насколько плохо это «кое-что»? Это «поехать в город, чтобы купить платье» плохо или «отдать почку недостойному мудаку» плохо?

— Она хочет, чтобы я представлял интересы женщины-водителя, которая сбила её и Миллера.

Я поперхнулась вином.

Гейдж похлопывал меня по спине, пока я не перестала кашлять в салфетку. Слёзы жгли мне глаза, а горло горело, когда я повернулась к нему.

— Зачем ей просить тебя об этом? — прохрипела я.

— Очевидно, они сблизились на почве... травмы. Лаура убеждена, что это была просто ошибка. Но она не понимает, что не имеет значения, чёрт возьми, было ли это случайно или намеренно. В результате моя сестра прикована к инвалидному креслу, а Миллер мёртв, — ровным тоном произнёс он.

Его боль была такой ощутимой, что я положила ладонь ему на плечо.

— Мне так жаль, Гейдж. Что ты собираешься делать? Подожди, почему я вообще спрашиваю об этом? Я знаю, что ты собираешься делать.

— Знаешь? — он посмотрел на меня поверх своего бокала.

— Готова поспорить на двадцать баксов, что ты уже согласился.

— Откуда ты узнала? Лаура ещё даже не знает.

Я сжала его руку.

— Потому что нет ничего, чего бы ты не сделал ради семьи, чего бы тебе это ни стоило.

Глаза Гейджа сузились.

— Ты уделяешь слишком много внимания домовладельцу, который тебя не интересует.

— Я не не заинтересована в нём. Меня интересует исключительно грязный, потный секс, — сказала я, хлопая ресницами и наклоняясь, чтобы сделать ещё глоток вина.

— Почему прямо сейчас ты единственный человек в мире, который может заставить меня улыбнуться? — спросил он.

— Мне нравится думать, что все дело в сиськах.

Настала очередь Гейджа закашляться в свой напиток. Каким-то образом ему удалось сделать так, чтобы это выглядело сексуальнее, чем у меня.

— Ты единственная в своём роде, Зои Муди.

— Так мне говорили. Что ещё у тебя на уме, красавчик?

— Что заставляет тебя думать, что есть что-то ещё?

— Ты уже принял решение представлять интересы водителя, а это значит, что ты уже разрабатываешь стратегию для этого дела. Есть что-то ещё, что заставляет тебя топить это красивое лицо в бурбоне.

Он отхлебнул из своего бокала и некоторое время смотрел прямо перед собой.

— Ты когда-нибудь натыкалась на сообщение такое количество раз, что начинала задаваться вопросом — может, стоит прислушаться?

Я фыркнула.

— Эм, ну да. Как ты думаешь, почему у меня нет отношений? Стоить встретить определённое количество людей, которые говорят тебе, что ты чересчур, или тебя слишком трудно любить, и в итоге ты начинаешь воспринимать это как факт.

Гейдж поставил свой бокал и смерил меня взглядом.

— Кто тебе сказал, что тебя слишком трудно любить?

Я рассмеялась.

— Ну, для начала, мои родители. Когда твоим собственным родителям слишком трудно любить тебя, ты понимаешь, что проблема в тебе.

Было странно думать, что теперь появилась причина, ярлык для того, что было неправильным все эти годы. Не то чтобы это что-то изменило.

— Чем больше я слышу о твоих родителях, тем меньше они мне нравятся, — сказал Гейдж.

— Они на самом деле не так уж плохи. Они сделали всё, что могли. Просто их старания были не очень хороши, — я снова угостилась вином. — Знаешь, раньше я была такой же, как все. Я хотела, чтобы кто-то увидел сквозь все мои недостатки особую, невидимую красоту, которую упускали все остальные. Я хотела, чтобы рядом со мной был человек, который заставлял бы меня думать, что всё возможно. Который мог бы поддержать меня, когда я теряла самообладание, который сглаживал бы мои недостатки, возможно, даже находил бы их очаровательными. Но не все получают такой шанс. Некоторые из нас просто слишком хаотичны для нормальности.

— Ты слишком строга к себе. Ты никогда не думала о том, чтобы покончить с этим к чёртовой матери?

Я покачала головой.

— Ты вырос с двумя парами родителей, которые любили тебя. Они, вероятно, считали тебя особым даром Вселенной. Я для своих была всего лишь обузой. Они до сих пор жалуются мне на то, как много я плакала, когда была маленькой. Как будто я пыталась разрушить их жизнь, когда была младенцем. Я стала незапланированным «сюрпризом», который разрушил все их идеальные планы с моей идеальной сестрой. Они не смогли поехать в Европу на лето, потому что я провалила математику, и мне нужно было ходить в летнюю школу. Меня отстранили на неделю от занятий в старшей школе за то, что я ударила мальчика, который засунул руку под юбку Хейзел. Я завалила курс в колледже, потому что забыла сообщить о том, что бросаю его. Зои Муди: разрушаю жизни с самого рождения.

Гейдж повернулся на стуле лицом ко мне.

— Ты не заслуживала того, чтобы чувствовать себя обузой.

Я пожала плечами.

— Ну что ж, всё выровнялось. Я была довольно сурова с ними, когда была подростком.

— Работа родителей — поддерживать своего ребёнка, а не составлять отчёт о прибылях и убытках.

— Эта фраза очень даже в твоём духе.

— Я просто рад, что ты не поинтересовалась численностью моих сперматозоидов.

— Э-э, кто-то сегодня спрашивал тебя о численности твоих сперматозоидов?

— У меня было первое свидание, — объявил он. — Первое и последнее.

— Ноль искры?

Он покачал головой.

— У меня такое чувство, будто я пошёл на свидание сам с собой, — он рассказал мне о своём кратком, но впечатляющем провале на свидании. — Из-за Джилл, Валери и Лауры в совокупности я чувствую, что вселенная бьёт меня кирпичом по голове.

— Насчёт чего? — спросила я, подперев подбородок рукой.

— Я очень целеустремлённый.

— Нееет. Кто бы мог подумать.

— Не смей принижать меня, пока у нас дискотека.

— Ты прав. Прости. Я придержу свои оскорбления при себе до конца.

Гейдж нахмурил брови.

— Я начинаю думать, что, возможно, у меня проблема с приоритетами.

— В каком смысле?

— Всё, что я делаю, помогает мне стать на шаг ближе к следующей цели. Я ставлю успех превыше всего. Но что, если я упускаю то, что действительно важно? Валери сказала, что если бы она уделила своим девочкам хотя бы десять минут, чтобы поиграть, то не оказалась бы на той дороге. Лауры бы вообще там не было, если бы она поспала подольше, как хотел Миллер, но она хотела втиснуть в свой график дополнительную тренировку. Я бы принял такое же решение. Заверши, поставь галочку, двигайся дальше.

— Я понимаю, как это может не давать тебе покоя.

Он посмотрел на меня с подозрением.

— Разве это не тот момент, когда ты говоришь мне, насколько хорош твой выбор?

— Мой? — я расхохоталась. — Гейдж, моя жизнь — самый натуральный бардак.

— Я предпочитаю называть тебя человеком-катастрофой.

— Я серьёзно. Вчера кое-что случилось, а сегодня случилось ещё кое-что, и теперь я полна надежд, но в то же время расстроена, взбешена и напугана.

— Так много чувств по поводу того таинственного происшествия, которое произошло. Ты собираешься объяснить?

— Я... я пока не знаю, как говорить об этом по-умному.

— Мне нужен разговор, а не диссертация, Зои. И даже не пытайся думать о том, чтобы отмазаться, потому что я только что открыл тебе свою душу. Так что по закону ты обязана поделиться.

— Совершенно уверена, что закон так не работает.

— Это я тут юрист. Тебе просто придётся мне поверить.

— Я узнала странные новости. И я не знаю, что с этим делать, и вроде как заморачиваюсь по этому поводу, — призналась я.

Гейдж сидел, ожидая и наблюдая.

Когда я не продолжила, он потянулся ко мне, и на долю секунды мне показалось, что он собирается заключить меня в объятия и зацеловать до умопомрачения. Вместо этого он постучал пальцем по диско-шару на моём кулоне.

Я сделала глубокий вдох и позволила словам вылететь, как воздух из сдувающегося шарика.

— Ладно. Вчера я отправилась донимать Опал по поводу написания книги, а вместо этого она просто накричала на меня и сказала, что я нейро-отличная. Что не должно было стать для меня новостью. Она подошла к этому довольно сурово, потому что она психотерапевт на пенсии, а я думаю, когда ты на пенсии, вежливость не обязательна. Но также это дало мне, типа… Я не знаю. Чувство надежды. Потому что если есть причина, по которой мне так трудно быть нормальной, может быть, я действительно смогу что-то с этим сделать и решить некоторые из более серьёзных проблем. И, судя по вчерашней «кроличьей норе» и сегодняшнему экстренному сеансу с психотерапевтом, который не является Опал, мне кажется, что это может быть причиной почти всего, с чем у меня возникали сложности. Но в то же время я уже столько раз терпела неудачу, что не хочу позволять себе надежду.

Я взяла свой котелок вина и заставила себя сделать глоток, чтобы заткнуться к чёртовой матери.

— СДВГ? — догадался Гейдж.

Я чуть не свалилась со стула.

— Как ты узнал?

— Гарри поставили диагноз в начале средней школы. Вся семья прошла ускоренный ликбез, чтобы мы могли помочь с его адаптацией.

— Примечание: Я люблю вашу семью. Суть: я даже не знала, что у взрослых может быть такое. Я думала, что это просто такой диагноз для маленьких мальчиков, которые не могут усидеть на месте.

Гейдж похлопал меня по руке.

— Прости, милая. Исполнительная дисфункция не так работает.

— Так и сказала сегодня подруга Опал, психиатр, которая была намного добрее, чем сама Опал, — я похлопала по своей сумке. — Здесь у меня список литературы, карточка учёта психотропных препаратов и новый рецепт. И я до смерти напугана.

— Что тебя пугает? — спросил он. Когда я не ответила сразу, Гейдж повернул меня лицом к себе, зажал мои колени между своих ног и положил руки мне на бёдра.

Мне очень понравилось это прикосновение.

— Что, если терапия, ресурсы, лекарства не помогут? Что, если всё останется по-прежнему плохо? Что, если я просто... сломана? — спросила я.

— Есть только один способ узнать. Попробуй.

Я закатила глаза.

— Уф. Я знаю, но разве мне не позволено несколько часов побыть в экзистенциальной панике?

Гейдж посмотрел на часы.

— Даю тебе время до восьми утра завтрашнего дня.

Я улыбнулась ему дрожащими губами и отвела взгляд.

— А что, если я на самом деле не глупая и не ленивая?

Его руки сжали мои ноги.

— Ты никогда не была ни тем, ни другим. Поговори с Гарри. Он своего рода эксперт.

Я прикусила губу.

— Может быть, я так и сделаю. Или, может быть, я просто проснусь завтра, и ничего не изменится, и я останусь такой же никчёмной, какой была всегда.

— Послушай, Зои. Тут многое нужно переварить. Любой на твоём месте почувствовал бы, что у него голова идёт кругом. И я уверен, что это есть в твоих обширных материалах для чтения, но, насколько я помню, одна из вещей, с которыми столкнулся Гарри — это ужасная спираль стыда. Он видел, как его друзья схватывают всё на лету в школе и двигаются дальше, в то время как он всё больше и больше отставал. Его легко могли бы окрестить проблемным ребёнком, и это закрепилось бы за ним надолго, если бы моя сестра и её муж не действовали на опережение. У тебя этого не было. Тебе не поставили диагноз на ранней стадии, а это значит, что тебе предстоит ещё несколько десятилетий распутывать это дерьмо. Но с тобой всё будет в порядке. Лучше, чем просто в порядке.

Спираль стыда. Эти слова нашли отклик где-то глубоко внутри меня.

— Спасибо, Гейдж. Мне, наверное, пора идти.

— Ты едва притронулась к своему ведру вина, — заметил он.

Я посмотрела на бокал и почувствовала ещё одно небольшое облегчение. На самом деле я не хотела пить. Я хотела, чтобы мой мозг успокоился.

— Думаю, я в порядке, — я попыталась отодвинуть свой барный стул и убежать, но тёплые мозолистые руки Гейджа сжали мои ноги, удерживая на месте.

— Не уходи.

— Я должна...

— Послушай, Зои. Я не знаю, что в тебе такого, но я чувствую себя лучше, когда ты рядом. Я высматриваю тебя у двери. Я сажусь рядом с тобой при каждом удобном случае.

Каждая клеточка моего тела вибрировала от чего-то. Но я не могла понять, от волнения это или от страха.

— Что ты хочешь сказать, Гейдж?

— Это ничего не меняет. Мы не подходим друг другу. Мы как пара не имеем смысла. Мы хотим разных вещей. Но, может быть, сегодня вечером мы хотим одного и того же.

Я облизнула губы.

— Чего ты хочешь сегодня вечером?

— Я хочу забыть. Только на одну ночь. Я хочу выбросить всё из головы и несколько часов чувствовать себя хорошо. Никаких планов, никаких ожиданий.

— Я бы не прочь ненадолго забыться, — призналась я. Затем посмотрела на его бокал. — Сколько именно ты выпил? Потому что, как бы соблазнительно это ни звучало, я не из тех девушек, которые воспользуются Неверным Решением Пьяного Гейджа.

Он поднял свой стакан.

— Я выпил ровно полстакана бурбона.

Я пожалею об этом. Я никогда в жизни ни в чём не была так уверена. Но, чёрт возьми, я этого хотела.

— Вполне хорошо по моим меркам. Забавный факт. Ты знал, что импульсивность — признак СДВГ?

— Ты ела сегодня вечером? — спросил он.

— Это странный вопрос для прелюдии.

— У меня дома есть вино и замороженная пицца.

— У тебя также есть фермерские животные.

— Они на улице, а Нана осталась на ночь у моих родителей.

— Это ошибка. Мы оба это знаем, — сказала я, пытаясь убедить себя. Но я хотела быть рядом с кем-нибудь. С ним. Я хотела почувствовать руки Гейджа на себе. Я хотела положить голову ему на плечо. Я хотела, чтобы мне было с ним хорошо, хотя бы ненадолго.

— Большая ошибка, — согласился он, отпустил мои ноги и отстранился.

Я хотела потянуться к нему, но Гейдж уже встал и доставал свой бумажник.

Он бросил несколько купюр на стойку.

— Ты идёшь?

Я подняла глаза и увидела, что он наблюдает за мной.

— Ты уверен?

— Да. Ты, Зои Муди. Ты пойдёшь со мной домой и позволишь мне прикасаться к тебе, пока мы оба не забудем обо всём остальном?

Я потеряла дар речи. Мой разрыв со словами был мгновенным. Моя челюсть оказалась где-то между талией и коленями. Мне удалось дёрганно кивнуть и соскользнуть с табурета.

Рука Гейджа легла мне на поясницу, пока он выводил меня из бара.

Я даже не обратила внимания на грохот музыки снаружи, потому что моё сердце отбивало впечатляющий барабанный бой в груди.

— Ты уверен, что ты...

Моя последняя отчаянная попытка быть порядочным, бескорыстным, не умирающим от возбуждения человеком, который не воспользовался бы душевным состоянием Гейджа, была бесцеремонно пресечена, когда он оттащил меня с тротуара за угол здания. Он прижал меня к стене и придвинулся вплотную.

Каждая забытая эрогенная зона на моём теле кричала от головокружительного восторга.

Гейдж управлял моим телом с непринуждённой уверенностью, положив одну руку мне на бедро, а другой запустив пальцы в волосы у меня на затылке.

Я запрокинула голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх.

— Я уверен. Но сейчас меня больше волнуешь ты. Ты уверена?

Я кивнула немного чересчур энергично, чуть не ударив лбом ему в подбородок.

— Да, — прошептала я. — Абсолютно уверена. Я просто не ожидала... этого.

— Как насчёт того, чтобы перейти к делу? Посмотреть, что из этого выйдет? — предложил Гейдж.

По крайней мере, мне показалось, что он сказал именно это. Было трудно разобрать из-за шума крови в ушах. Я снова кивнула, на этот раз более осторожно.

— Звучит круто.

Звучит круто? Кто я вообще? Подросток-статист из 1990-х в «Моей так называемой жизни»?

Улыбка заиграла на его губах. Губах, которые находились в опасной близости от моего лица.

— Сегодня вечером я наблюдал за дверью, дожидаясь тебя, — сказал Гейдж.

Мои колени подогнулись. Я запаниковала и вцепилась обеими руками в его свитер.

— О, чёрт, — я не могла позволить себе потерять ещё больше баллов привлекательности. Я просто решила перейти в наступление и зацеловать его до потери пульса, надеясь, что он забудет, какой невероятно некрутой я была, но тут он начал действовать первым.

Гейдж Бишоп целовался совсем не по-джентльменски.

Он не пользовался языком, как хороший парень.

И не было ничего уважительного в том, как его руки блуждали по моему телу.

Мысли скакали в моём мозгу, как пинбольный шарик, теряясь в необузданных физических ощущениях. Он был горячим и твёрдым, прижимал меня к прохладному кирпичу. Его губы приручили мои настойчивым поцелуем, который заставил меня задуматься, нужен ли мне кислород, чтобы выжить.

Пряжка его ремня и ещё одна впечатляющая фурнитура прижимались к моему животу. Я отдалась поцелую, наслаждаясь его вкусом и ароматами. Из моего горла вырвался стон, и Гейдж с рычанием проглотил его. Его рука легла мне на грудь, вызывая во мне вспышки желания.

— Боже, — пробормотал он мне в губы, а затем приподнял меня и обернул мои ноги вокруг своей талии.

Его стояк, достойный любовного романа, давил мне между ног.

— Не могу поверить, я думала, что ты будешь вежлив в постели, — прошептала я, когда его зубы прошлись по чувствительной коже моей шеи.

— Ты знаешь, что говорят о предположениях, — сказал он, прежде чем прикусить обнаженный изгиб моей груди.

(Фраза, о которой говорит Гейдж — assuming makes an «ass» out of «U» (you) and «ME» (me). Она основана на том, что слово assume как бы состоит из слов ass, u, me. Примерный перевод — «предположения выставляют идиотом/задницей и меня, и тебя», т. е. лучше не предполагать, а спросить, — прим)

— Кстати, о задницах. Кстати, я бы очень хотела увидеть твою.

Он слегка отстранился и провёл большим пальцем по моей припухшей нижней губе.

— Всё ещё уверена?

— Тебе не следует быть таким самодовольным.

— Давай уедем отсюда. Я за рулём, — сказал Гейдж.

— Не могу поверить, что ты заставляешь меня ехать на заднем сиденье, — пожаловалась я пять минут спустя.

Его взгляд встретился с моим в зеркале заднего вида.

— Детка, это для твоей же безопасности. Я не уверен, что смог бы управлять тяжёлой техникой, когда ты сидишь рядом со мной и выглядишь так, будто хочешь, чтобы я снова прикоснулся к тебе губами.

Я надулась.

— Я хочу гораздо большего, чем просто твои губы.

— И ты сможешь пописать всё в подробностях, как только мы благополучно доберёмся домой.

Если бы это был кто-то другой, а не Гейдж, я бы сняла нижнее бельё и бросила его на переднее сиденье. Но это Гейдж, и он ответственный человек. Я хотела проявить уважение к этому. К тому же на мне не было нижнего белья.

— Ты думаешь, — сказал он обвиняющим тоном. — Передумала?

— Я просто подумала о том, что на мне нет нижнего белья.

Гейдж нажал на газ с такой силой, что я рассмеялась, когда меня отбросило назад на сиденье.

Гейдж

Мы добрались до моего дома в рекордно короткие сроки. Я оставил свой внедорожник на подъездной дорожке, не желая тратить время на парковку в гараже. Зои, похоже, разделяла мои чувства, поскольку открывала дверцу ещё до того, как я полностью остановил машину.

— Хейзел будет хохотать до упаду, когда я расскажу ей, что ты заставил меня ехать на заднем сиденье. О! Кстати, о Хейзел, Кэм надерёт тебе задницу за это? Потому что Хейзел не сможет держать рот на замке, — задыхаясь, объявила Зои, когда я схватил её за руку и потащил на крыльцо к двери прихожей.

— Как насчёт того, чтобы не говорить о моём брате, когда я в пяти секундах от того, чтобы раздеть тебя? — предложил я, спешно загоняя её внутрь.

— Верно. Конечно. Сосредотачиваемся на грядущей обнажённости, — согласилась она.

Она сделала целых два шага, затем развернулась и бросилась на меня. Я поймал её в прыжке и накрыл её губы своими ещё до того, как успел захлопнуть дверь.

Я бросил её на стойку в прихожей, заглушив её визг своим ртом. На вкус она была как грёбаный десерт. А я умирал с голоду.

— Ты точно уверена в этом? — потребовал я ответа, помогая ей освободиться от кофты. Боже, только Зои Муди надела бы под грёбаную толстовку ярко-розовый бюстгальтер пуш-ап, подходящий для бурлеск-шоу. У меня потекли слюнки, когда я расстегнул его.

— Скажи мне, что ты не из тех парней «Мне нужно твоё устное согласие на каждый шаг», или, если да, соври мне, потому что я хочу быстро и грязно, а не нежно и скучно, — пожаловалась Зои, снимая лифчик со спешкой, которую я очень оценил.

Я впился зубами в её плечо.

— Ах! Хорошо. Кусание. Это круто, весело и неожиданно. Да, я даю тебе устное согласие доставить мне потрясающий оргазм. А теперь поторопись, чёрт возьми!

— Только один? — повторил я, проводя губами по изгибу идеальной груди.

— Ради моей вагины я действительно надеюсь, что ты не просто хвастаешься, — ответила она, задыхаясь и царапая мою грудь ногтями через футболку.

Её груди были полными и тёплыми в моих ладонях, и я пожалел, что не догадался включить свет, когда мы вошли.

— Добром это не кончится, — предсказывал я между жадными поцелуями.

— Да, но подумай, сколько веселья у нас будет в середине.

Если это то, чего я лишался, придерживаясь плана и всегда преследуя цель, я сменю своё второе имя на Веселье.

— Я не знаю, что в тебе такого, Зои, но ты определённо занимаешь чертовски много места в моём мозгу, — признался я, начиная стягивать леггинсы с её бёдер.

— Почему я не надела брюки, которые можно снять более сексуально? — проворчала она, швыряя свои кеды в разные стороны. Один из них со звоном приземлился на миску Наны с едой.

— Не знаю, смог бы я пережить более сексуальные брюки, — сказал я, наконец высвободив одну ногу.

В тусклом свете она была обнажена, если не считать леггинсов, которые теперь свисали с одной лодыжки, и кулона в виде диско-шара. Я знал, что не доберусь до спальни, по крайней мере, не попробовав. Я просунул руки под её упругую попку и притянул её к краю стола. Зои с шипением выдохнула, и в её глазах вспыхнул восторг.

— Оральные ласки в прачечной, Бишоп? Я впечатлена.

— Попридержи свои аплодисменты до конца, — посоветовал я, затем опустился между её раздвинутых бёдер и, наконец, провёл кончиком языка по её щёлке.

— Ох бл*дь, — застонали мы оба в унисон.

Её вкус был проклятым афродизиаком. Мой член превратился из твёрдого в гранитный, пока я снова и снова пробовал её на вкус. Пальцы Зои нашли мои волосы, погрузились в них и стиснули.

Я сходил с ума от желания потрогать и попробовать на вкус каждый дюйм её тела. Всё остальное исчезло, не оставив после себя ничего, кроме желания трахаться.

— Эй. Разве не забавно, что я то и дело оказываюсь голой в твоей прихожей? — спросила она, задыхаясь.

— Уморительно, — пробормотал я у её клитора, погружая два пальца в её влажное лоно.

Сдавленный звук, который она издала, был скорее криком, чем смехом. Я хотел слышать это снова и снова, решил я, ритмично двигая пальцами в её трепещущей киске.

— Ладно, у тебя это получается гораздо лучше, чем я думала.

— Ты всегда так много говоришь во время орального секса?

— Не знаю. Не могу вспомнить. Может, тебе стоит заняться со мной сексом пять или шесть раз? Ради науки.

Я решил заткнуть её старомодным способом и принялся ритмично ласкать языком её клитор.

Её гладкие стенки содрогались вокруг моих пальцев, пока я вводил их в неё, а её руки всё крепче сжимали мои волосы. Я почувствовал, как её оргазм начал нарастать, всё её тело сотрясалось от необходимости кончить.

— Гейдж!

Её крик эхом отдался у меня в ушах, когда я почувствовал, как её мышцы сократились в мощном оргазме. Я не просто почувствовал её оргазм, я ощутил его вкус. Мой член отреагировал так, как будто он был внутри неё, сочась предэякулятом. Я ничего в жизни не хотел так сильно, как оказаться внутри Зои Муди, когда она кончает. Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не погрузиться в неё прямо здесь и сейчас.

— Ладно. Это было, — Зои тяжело дышала, — приятно.

— Приятно? — я прикусил внутреннюю поверхность её бедра, затем погладил это место языком.

Она приподнялась на локтях.

— Прости. Мозг. Поджарился. Умопомрачительно. Сдвиг тектонических плит. Пять звёзд.

— Полагаю, так-то лучше.

Она выпрямилась и глубоко вздохнула.

— Я бы хотела притвориться, что я не жадная, но, поскольку это ни к чему не приведёт, и мне не нужно беспокоиться о том, чтобы произвести хорошее первое сексуальное впечатление, я просто буду честной.

— Прошу.

Она обхватила моё лицо одной рукой и сжала.

— Я хочу ещё один такой же. И я хочу, чтобы твой член был во мне.

О да, бл*дь.

— Я думаю, мы можем прийти к соглашению, — выдавил я из себя вслух.

Она потянулась к моей молнии, и одного прикосновения её пальцев к моей эрекции было достаточно, чтобы я чуть не умер.

— В спальню, — объявил я, стаскивая её со стола и направляя её ноги вокруг моей талии.

— Почему ты не раздет? — пробормотала она мне в губы.

— Меня отвлекла твоя нагота.

— Ну так догоняй, — потребовала она.

— В спальне, — пообещал я.

— Боже, ты такой горячий, — сказала она между поцелуями, пока её пальцы хватались за лацканы моего кардигана.

— Я только что подумал о том же.

— Самовлюблённый нарцисс.

Я ущипнул её за задницу.

— Про тебя, Катастрофа. Ты чертовски красива.

— Я отменяю свой комментарий про нарцисса. Твоя спальня так далеко. Почему бы нам не проверить прочность твоего обеденного стола? — её рот скользнул по моей щеке к шее, и лёгкие горячие движения её языка приводили меня на грань безумия.

— Я не хочу сломать свой стол, трахая тебя.

Зои улыбнулась мне, и я почувствовал, как всё вокруг становится светлее и радостнее.

— Практичный и уверенный в себе, — отметила она.

— Дело не столько в уверенности, сколько в том, что я спланировал все возможные варианты развития событий с тобой, и для лучшего из них нужен матрас.

— Ты времени даром не терял с тех пор, как я заставила тебя потрогать мою грудь.

Это началось гораздо раньше, но в данный момент я не чувствовал, что связан нашим соглашением о дискотеке. Я распахнул дверь спальни и, подойдя к кровати, повалил нас обоих на неё. Она захихикала, когда я сорвал с себя кардиган и футболку.

Смех перешёл в стон, когда я наклонился к ней и провёл руками по её телу. Её светло-рыжие кудри разметались огненным ореолом. Губы припухли, щёки раскраснелись. Она была воплощением плотского греха.

— Два коротких нюанса, — сказала она, прижимая руку к моей груди.

— Я весь внимание, — и пульсирующее желание.

— У меня есть противозачаточный имплантат и... чёрт. Я забыла второй. Ты очень отвлекаешь, когда без рубашки.

— Сказала женщина с самой идеальной грудью, которую я когда-либо видел.

— Мне очень нравится совершать с тобой эту огромную ошибку, — прошептала Зои.

— Мне тоже.

— Потрясающе. А теперь давай снимем эти чёртовы штаны, — предложила она, снова потянувшись к моей молнии.

— Не обижайся, но я видел, как ты пыталась снять спортивный лифчик. Дай-ка я сам расстегну молнию.

— Вполне справедливо, — Зои забралась выше по кровати, к подушкам, и подложила руки под голову, как богиня соблазна. Кремовая кожа, усыпанная веснушками, гипнотизирующие изгибы и глаза, сверкающие изумрудным огнём. Она была само совершенство. — Теперь можешь развлекать меня… твоим пенисом. И нет, мне не стыдно, что я это сказала, потому что всё это не по-настоящему.

— Я испытаю испанский стыд за тебя, — пошутил я.

Зои треснула меня подушкой по лицу, отчего у меня вырвался болезненный смешок. Я никогда в жизни не был жертвой драки подушками во время секса. Это ещё один первый раз в том, что касалось Зои.

— Мы ссоримся или трахаемся? — потребовал я.

Она властно хлопнула в ладоши.

— Штаны! Сейчас же!

Я подчинился, сбросив туфли, джинсы и нижнее бельё. Я встал голым на колени на краю кровати и развёл руки в стороны, покачивая членом.

— Ну?

— Пресвятой бл*дский пенис, — прошептала она. — Ты... вау. Просто вау, — её взгляд, казалось, был прикован к моему члену, которому нравилось это внимание, и он жадно устремился к ней.

Зои потянулась к нему, но я был быстрее. Я так долго хотел этого — её — что не хотел рисковать. Я схватил её за запястья и сковал их у неё над головой, накрыв её тело своим.

Стон, вырвавшийся из моего горла, был нечеловеческим, когда моя кожа вскользь коснулась её.

— Волосы на груди, пресс, бёдра и стояк греческого бога разврата. Ты, Гейдж Бишоп, превосходный сюрприз, — сказала она, выгибаясь подо мной.

Я продержался столько, сколько мог, не прикасаясь к ней ртом. Зубами и языком я стал прокладывать себе путь вниз по её шее, по ключице, к груди. Когда мой рот сомкнулся на уже напрягшейся горошинке, Зои приподнялась над кроватью и, задыхаясь, вжалась в меня бёдрами.

Я подразнил её сосок несколькими движениями языка, затем уступил нашим желаниям и сильно пососал. Это была мгновенная химическая реакция. Её сосок напрягся под моим языком, пока я сосал сильнее, глубже. Её всхлипы были музыкой для моих ушей.

У меня были мечты, кошмары, фантазии о том, как я делаю именно это. Но реальность оказалась лучше, чем я мог себе представить. Зои раздвинула бёдра подо мной, и я, не теряя времени, устроился между ними. Влажный жар её сладкого влагалища обжёг мой живот. Застонав, я рефлекторно задвигал бёдрами, потираясь своим набухшим членом о матрас.

— О боже, Гейдж!

От её сдавленного крика у меня закружилась голова. Я переключил своё внимание на другую её грудь, и мы оба выгибались, отчаянно ища места для трения.

Я с причмокиванием выпустил её сосок.

— Ты сведёшь меня с ума, — со стоном предсказала Зои. — Смерть от оргазма. Я буду объектом исследования. Наука будет изучать меня.

— Милая, я только начинаю, — предупредил я.

— Я собираюсь поймать тебя на слове, — сказала она, затем обхватила меня ногой и перекатилась. Это было скорее неконтролируемое кувыркание, и я услышал, как что-то с грохотом свалилось на пол. Я позволил ей управлять движением и обнаружил, что лежу на спине, а она сидит на мне верхом. Она выглядела лучше, чем все плотские фантазии, которые у меня когда-либо были в жизни.

— Теперь моя очередь играть.

— У меня нет никаких возражений, — заверил я её.

Возможно, меня это и устраивало, но я совершенно точно не был к этому готов, чёрт возьми. Она скользнула вниз по моему телу, её груди прожигали дорожку вниз по моей груди, по моему прессу, к бёдрам.

— Давай помедленнее, — прошипел я.

Но Зои играла по своим правилам. Её изящные губы изогнулись в улыбке, прежде чем прошептать «Нет». Затем они сомкнулись на головке моего члена, и я потерял связь с реальностью. Она дразнила меня, мучила, проводя языком вокруг головки и вниз по стволу, одной рукой обхватывая мои яйца, а другой сжимая основание моей эрекции.

С озорным блеском в зелёных глазах, она взяла меня в горло. В том, как плавно скользили её губы, не было ничего медленного.

— Господи, бл*дь! — прошипел я, сжимая руками одеяло. Я был совершенно уверен, что это последние мгновения в моей жизни, и я ни о чём не жалел.

Зои склонялась надо мной снова и снова, добавляя длинные, резкие движения рукой. Мои яйца напряглись от желания выпустить семя. Я больше не мог сдерживаться.

Игры закончились. Я наклонился и подхватил её под мышки.

Она тихонько заскулила, но прекратила в ту же секунду, как я прижал её к матрасу. Вслепую я протянул руку и выдернул ящик из прикроватной тумбочки. Он упал на пол, но, к счастью, не раньше, чем я успел схватить пачку презервативов.

— Я исправлю это позже, — сказал я, разрывая упаковку одной рукой.

Куда, чёрт возьми, подевалась моя утончённость? Я терзал коробку презервативов, как медведь терзает корзинку для пикника. Один взгляд на обнажённую Зои, распростёртую подо мной, и я понял, что во мне больше зверя, чем человека.

Зои выхватила у меня ленту презервативов, разорвала первый и разбросала остальные по кровати, как бусины на Марди Гра.

— Я больше не могу терпеть предварительные ласки, иначе умру, — объявила она.

— Меня это устраивает. Господи, женщина! — я зарычал, когда она схватила меня за эрекцию.

— Я знала, что природа тебя отменно одарила, благодаря всей этой истории со спортивным лифчиком, но я не знала, насколько хорошо, — непринуждённо сообщила она, расправляя презерватив по всей длине. — Я имею в виду, я ожидала приятного сюрприза с пенисом, а в итоге столкнулась с клише «возможно, ты слишком большой и даже не поместишься». Но я готова, если ты готов.

— Ты чертовски очаровательна, — выдохнул я, приподнимая её бёдра и приставляя себя к её входу. — И ты чертовски сексуальна.

Я проник одной лишь головкой, и она с жадностью приняла первый дюйм. Её голова откинулась на подушку.

— Подожди, подожди, подожди. Ты уверен?

Я прижался лбом к её лбу.

— Ты спрашиваешь меня, уверен ли я?

— Это у тебя фантазии о жене и детях. Что, если мы сделаем это, и ты будешь загипнотизирован моей чертовски сексуальной вагиной и решишь отказаться от всех своих мечтаний?

— Ты правда думаешь, что, что бы ни случилось, я не буду думать об этом в течение следующих десяти или двух лет? Ещё несколько сантиметров что-то изменят?

Зои прильнула ко мне.

— Я чертовски на это надеюсь.

— Ты понимаешь, что я имею в виду. Независимо от того, займёмся мы сексом или нет, впредь я при каждой нашей встрече буду думать о том, как твой вкус ощущался на моём языке, когда ты кончала.

— Ладно. Отлично. Я могу смириться с разрушением всех твоих мечтаний о будущем. Просто трахни меня уже, — сказала она и упёрлась пятками в мою задницу.

Без предисловий я вошёл в её тугое, влажное тепло.

— О Боже. Огромная ошибка. Огромная, потрясающая ошибка, — пробормотала Зои, извиваясь подо мной.

Мои челюсти были крепко сжаты, пока я использовал все свои приёмы, чтобы не кончить прямо здесь и сейчас.

— Тебе нужно расслабиться, — я выдавил из себя эти слова. Пот выступил у меня на лбу от усилий, которые я прикладывал, чтобы не выйти и не вбиться обратно в скользкие тиски её тела.

— Расслабиться? — повторила она, повысив голос на целую октаву.

— Ты ещё не приняла меня полностью.

— Это не то, что мужчина говорит во время секса в реальной жизни. Это секс из любовных романов.

— Да, ну что ж, привыкай к этому. В буквальном смысле, Зои. Привыкай к моему члену, чтобы я мог дать тебе всё остальное.

Она содрогнулась на моём члене.

— Эта твоя непристойная сторона неожиданна и очень приветствуется.

— К чёрту всё это, — прорычал я, выходя почти полностью.

— Эй! Никто не любит тех, кто сдаётся...

Её дразнящий выпад оборвался, когда я снова вбился в неё и замер до тех пор, пока её тело не приняло меня целиком.

— Ого! — простонала Зои. — О, это хорошо. Очень хорошо.

Это не «очень хорошо». Это гребаный рай. Это абсолютно всё.

Её ногти впились в мои плечи, бёдра приподнимались навстречу, и я начал двигаться в ней. Моё сознание ускользало, все логичные мысли вылетели из головы, не оставив ничего, кроме ощущений и потребности. Мне суждено было это сделать. Я был создан, чтобы доставить ей удовольствие. Я был создан, чтобы брать своё удовольствие от того, что она предлагала.

Мы задали бешеный темп, мои необузданные толчки сдвигали нас по матрасу. Зои вскинула руку, и я смутно уловил отдалённый глухой удар, но ничто не ощущалось таким острым, как необходимость заставить её снова кончить. Почувствовать, как её сладкое влагалище сжимается вокруг моего члена. Излить себя в неё.

Мой член пульсировал, яйца напряглись до боли. Каждый вдох был мучением, пока я гнался за удовольствием, в котором мы оба нуждались.

— Гейдж! — закричала она.

— Зои, — её имя было клятвой, мольбой, угрозой.

А потом она сомкнулась вокруг меня, сделавшись невероятно тесной, и её тело напряглось под моим.

— Зои, — взревел я, когда первая волна оргазма накрыла её, увлекая за собой и меня. Обжигающе горячая струя моего оргазма, вырвавшаяся из меня, была подобна огню. Вулканическая. Ожесточённая. Её оргазм подпитывал мой, лишая меня рассудка перед лицом удовольствия. Я воспользовался дрожью её тела, чтобы пережить остаток своего оргазма, прежде чем рухнуть на неё сверху, опустошённый и насытившийся.

Бл*дь. Я знал, что всё так и будет. С первой секунды, как я увидел её, я понял, что никогда не испытаю ничего, подобного Зои Муди.

Спустя несколько минут, а может, и целый час эйфории, ритмичные хлопки привели меня в чувство.

— Ты сейчас медленно аплодируешь мне? — пробормотал я, уткнувшись ей в шею.

— Я медленно аплодирую нам. Это было захватывающее выступление с обеих сторон, — ответила она.

Я всё ещё был на ней, и мой мозг работал достаточно хорошо, чтобы я начал беспокоиться о том, что придушу её своим весом. Но у меня было предчувствие, что если я слезу с неё, то она попытается сбежать. У неё на лбу было написано «беглянка», и я не хотел, чтобы она уходила. С большим сожалением я смог перевернуться на бок. Я был приятно удивлён, когда Зои не вскочила с матраса, который, по моим расчётам, находился под углом в сорок пять градусов к изголовью кровати.

— Воды, — решительно заявила Зои. Её волосы в беспорядке рассыпались по моей подушке и плечам. Я хотел, чтобы они так и оставались. Я хотел, чтобы она осталась.

Я оторвал взгляд от её волос.

— Что? — мне было трудно сосредоточиться на чём-либо, кроме того, что только что произошло между нами. Я не знал, как изображать небрежность, как притвориться, что это не изменило всю мою сущность.

— Воды, — повторила она, садясь. — И перекусить.

— Ты остаёшься?

— Видишь? Из-за таких вопросов у тебя могут возникнуть проблемы с твоей будущей женой. Но я здесь только ради члена и закусок.

— И для разрушения, — заметил я.

Моя разбросанная одежда валялась на полу. С одной стороны от покосившегося матраса тумбочка как будто взорвалась, её выдвижной ящик и содержимое были разбросаны по ковру. С другой стороны лампа упала на пол и лишилась абажура. На кровати осталась только одна подушка.

Я с лёгким весельем вытащил эту самую подушку из-под головы Зои и положил себе под голову.

— Поскольку я не собираюсь на тебе жениться, ты можешь сама взять себе что-нибудь перекусить.

Она улыбнулась мне самой довольной улыбкой.

— Вот теперь ты начинаешь в этом разбираться.

Зои

Мне было тепло. Уютно. Я была выжатой. Безвольной как переваренная макаронина. Но, типа, счастливая, удовлетворённая макаронина.

Сознание постепенно возвращалось ко мне. Свежие, чистые простыни. Мягкие подушки. Боже, моя постель была потрясающей. Зачем я вообще покидала её?

Я ещё глубже зарылась носом в тёплую, гладкую подушку, лежавшую у меня под лицом. Вот только это ощущалось не как подушка. Это было более твёрдым, почти горячим.

Я приоткрыла один глаз и едва успела зажать рот рукой, чтобы заглушить крик. Я не лежала на подушке. Я распростёрлась на голом Гейдже Бишопе. Восхитительные, оргазмические воспоминания о прошлой ночи нахлынули на меня. Секс был просто феноменальным. Так что, очевидно, возникла проблема. Огромная проблема.

Я заснула. И даже не на своей части матраса. Нет, нет, нет. Моя глупая обнажённая натура обвилась вокруг Гейджа, как какая-то анаконда похоти. Я не оставалась на ночь. Я не обнималась. Я получала удовольствие, а потом уходила домой, к своей зубной щётке, кровати и десятиступенчатому уходу за кожей.

Но нееет. Одна безудержная ночь множественных оргазмов, и я вот так с бухты-барахты нарушила правила. Что показало мне, насколько я не в себе, потому что я ни разу в жизни не употребляла слово «бухты-барахты». Я винила в этом Гейджа и его магические бухты-барахты.

Не сводя глаз с идиотски красивого лица спящего Гейджа, я попыталась высвободиться из-под его руки.

Одноразовая интрижка без обязательств не предполагала, что мы проведём всю ночь в обнимку. Я не знала, что за странные моногамные чары применил этот мужчина, но он не заточит меня в ловушку здесь до тех пор, пока я ему не надоем. И неважно, насколько хорош он в постели.

Задержав дыхание, я смогла перекатиться на другой бок, а затем осторожно сползти вниз по постели. Я продолжала скользить, пока моя задница не коснулась пола в изножье кровати. Гейдж что-то проворчал во сне, и я несколько мгновений пряталась под одеялом, чтобы убедиться, что он не проснулся. Я высунула голову из-под матраса, как луговая собачка, чтобы оценить ситуацию.

Из-за моего отсутствия блаженное выражение на лице Гейджа сменилось хмурой гримасой. Это было бы очаровательно, если бы у меня был какой-то интерес к этому мужчине, помимо того, что мог дать его пенис. Но я же Зои Муди. Дикая натура, тусовщица, любительница повеселиться. Я не подходила для роли миссис Бишоп. Если прошлая ночь что-то и прояснила, так это то, что этот мужчина представлял явную и приятную угрозу моим приоритетам.

Мистер Вот Тебе Четыре Оргазма За Мой Счёт что-то пробормотал и перекатился на бок, где только что была я. Закусив губу, я схватила подушку и осторожно прижала её к нему. С помощью Подушки-Обманки я выиграю достаточно времени, чтобы улизнуть из дома... и... чёрт. Моя машина не здесь. Она у «Рыбьего Крючка».

Проклятье. Мне придётся позвонить Хейзел с подъездной дорожки. Мне это до конца жизни припоминать будут, но это лучше, чем если бы Гейдж проснулся и у нас завязался какой-нибудь неловкий утренний разговор.

Уф. Время было ещё слишком раннее, и мой мозг был слишком затуманен для кризиса. Я собиралась положиться на свой инстинкт и уйти. Кроме того, поскольку я уже проснулась, я могла провести остаток утра продуктивно, составляя список новых предметов гардероба для онлайн-продажи.

Я по-армейски ползала по полу, собирая одежду. Я нашла свой лифчик и леггинсы, которые прихватила из прихожей вчера вечером, когда ходила за перекусом, но моя толстовка так и не нашлась. Я прокралась к комоду и обнаружила на нём ещё одну жестянку, полную десятицентовиков.

Этот парень реально любил монетки.

Я бесшумно открыла ящик комода наугад и вытащила толстовку Гейджа с надписью «Чемпион Абсолютного Бинго». Она пахла как мужественный рай. Поскольку я уже рылась в ящиках этого мужчины и никогда не считала себя хорошим человеком, я тихонько порылась в следующем ящике, пока не нашла футболку, которую он одолжил мне после грязевой ванны. Она была мягкой, и на ней не было зудящей бирки, и, честно говоря, я заслужила пару сувениров после того, как услужила ему прошлой ночью.

Я по-пластунски проползла в ванную и тихо закрыла за собой дверь, прежде чем подняться на ноги. Сквозь жалюзи сюда проникал свет раннего утра. Моё отражение привлекло моё внимание, и я пригладила рукой волосы, которые растрепались во все стороны. Я была уверена, что где-то здесь у меня имелась резинка для волос, но у меня не было времени на поиски сокровищ. Только не сейчас, когда мне нужно выбираться отсюда.

Мои навыки блистали во время секса. Как только мы вставали с постели, мужчины понимали, что со мной хлопот не оберёшься. Мне достаточно раз разбивали сердце, чтобы я поняла: главное — заставить их испытать оргазмический восторг и оставить желать большего.

От одной мысли о том, что меня заставят участвовать в неловком разговоре с Гейджем на тему «Так ты хочешь позавтракать?», я начинала задыхаться.

Мы провели вместе одну бурную ночь, и этого достаточно. Я уняла свой зуд. Сняла напряжение. Обнажила мужские части тела под кардиганом. И это было здорово.

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Обычно конец был грязным и уродливым, и я не стану задерживаться, чтобы его лицезреть. Кроме того, какая-то крошечная часть меня ужасно боялась (совсем как фразы «что за звук доносится из того страшного подвала») того, что хватит одной сонной улыбки этого мужчины, и я снова упаду в постель к нему.

Боже, я не могла поверить, что настолько увлеклась всем этим фасадом славного парня. Гейдж Бишоп мог презентовать себя как «хороший парень с золотым сердцем», но этот мужчина трахался как злодей.

При воспоминании об этом мои дамские части тела устроили генитальный эквивалент оваций стоя и непроизвольно сжались.

Мне нужно сохранять рассудок, держаться на некотором физическом расстоянии и провести остаток дня, прокручивая в памяти лучшие моменты вчерашнего вечера, находясь в безопасности у себя дома.

Разработав план, я натянула леггинсы, надела большую футболку и толстовку с капюшоном и на цыпочках вернулась в спальню. Я бросила последний восхищённый взгляд на своего личного донора оргазмов, прежде чем выскользнуть за дверь. Я не осмеливалась вздохнуть, пока не добралась до кухни. Я задержалась, чтобы стащить бутылку воды из его холодильника, а затем отправилась в прачечную за своими ботинками и сумочкой.

Я поморщилась, когда достала свой телефон и обнаружила, что заряд батареи упал до 5 процентов. Почему я не взяла с собой запасной аккумулятор или шнур для зарядки, как настоящий взрослый? Ах, точно. Наверное, это из-за СДВГ. Ха.

Оставалось надеяться, что 5 процентов хватит для звонка Хейзел, потому что я, чёрт возьми, точно не собиралась шагать пешком по фермерским угодьям, чтобы попросить родителей Гейджа подвезти меня.

Я вышла из прихожей на боковое крыльцо и как раз засовывала ноги в ботинки на верхней ступеньке, когда у меня чуть сердце не остановилось от оглушительного крика.

— Ииииии-аааааааааааа!

Неожиданный звук разрушил мои хрупкие отношения с гравитацией, и я кувырком скатилась с трёх ступенек на асфальт.

Мохнатая нога и странного вида копыто появились в поле моего зрения примерно в тот же момент, когда мой мозг осознал сильную боль в правом запястье. Ослиный нос ткнулся мне в плечо.

— Ии-аа?

— Чёрт возьми, Пепе! — простонала я, глядя на миниатюрного ослика и прижимая к груди ноющее запястье.

Внезапно ослиные ноги оказались не единственными конечностями в поле моего зрения. Появились пушистые рыжевато-русые лапы, и через долю секунды моё лицо было осыпано собачьими поцелуями.

— Нана! Прекрати... — мои протесты оборвались, пока собака одаривала меня агрессивными французскими поцелуями.

— О боже.

Это восклицание исходило не от меня, не от осла и не от собаки. Неа. Это сказала мать мужчины, с которым я чпокалась большую часть ночи.

Пеп Бишоп смотрела на меня сверху вниз, а за её головой разгорался утренний рассвет.

— Что это у нас тут?

— Я просто... — боль и смущение взбалтывали мой мозг, как яичницу. —...не улепетывала тайком из дома своего сына после секса?

— Господи. Какого чёрта, Зои? Ты пострадала?

— О, нет, — я застонала и закрыла глаза, пытаясь защититься от образа Гейджа, одетого только в ярко-красные боксёрские трусы, который спрыгнул с крыльца и приземлился рядом со мной... и его матерью.

— Ты можешь двигаться? — спросил он, нежно сжимая мои плечи.

Ослик, казалось, тоже был обеспокоен этим вопросом и ткнулся носом мне в грудь. Нана присоединилась к нему и принялась отчаянно меня обнюхивать.

— По-моему, она повредила запястье, — сказала Пеп, оттаскивая осла и собаку на несколько шагов назад. — Я только что привела Нану. Пепе вырвался и последовал за нами. Он напугал твою... э-э... гостью.

— Твоя мама знает, что у нас был секс, — объявила я. — И у меня такое чувство, будто моё запястье горит. Этот чёртов осёл до смерти напугал меня, когда я пыталась улизнуть тайком.

Я испытывала колоссальную боль — понимаю, что это не точное измерение, но я была в драматичном настроении — но не настолько, чтобы не заметить, как Гейдж слегка поджал губы.

— Ты хочешь поговорить о том, почему ты сбегала тайком? — спросил он.

— Боже, Гейдж! Только не перед твоей м-а-м-о-й, — прошипела я, когда он помог мне сесть.

— Милая, я умею читать по буквам. Ты ещё и головой ударилась? — вмешалась Пеп.

— Я так не думаю. Но я хочу, чтобы ты знала, что это был просто секс. Обещаю, я не собираюсь становиться твоей следующей невесткой.

— Хорошо, дорогая, — сказала Пеп, погладив меня по здоровой руке. — Гейдж, почему бы тебе не пойти и не надеть какие-нибудь штаны, чтобы ты смог отвезти свою партнёршу по сексу к доктору Эйсу на рентген?

— Мне не нужен рентген. Я уверена, что это просто... временное оглушение, — я попыталась поднять запястье, чтобы продемонстрировать его функциональность, но смогла только вскрикнуть, когда боль пронзила мою руку.

— Ты покажешься Эйсу, — настаивал Гейдж. Он поднял меня и осторожно поставил на нижнюю ступеньку. Затем опустился передо мной на колени и стал завязывать шнурки на ботинках, которыми я не утруждалась в спешке своего злополучного побега. — Не двигайся, — приказал он, затем взбежал по ступенькам позади меня и скрылся в доме.

Пепе подошёл поближе и снова пихнул меня своим большим носом.

— Я думаю, ты ему нравишься, — сказала мама Гейджа, в очередной раз отгоняя проклятого осла.

Я покачала головой.

— Это не так. Просто прошлой ночью мы оба были в странном настроении и подумали, что было бы забавно раздеться.

— Я говорила об осле, — сказала она.

— О. Точно. Небольшой вопрос. Может ли кто-нибудь умереть от смущения?

— Отвечаю как мать троих мальчиков, которые решили устроить конкурс пердежа в микрофон, который оставили без присмотра на сцене перед концертом хора начальной школы их сестры. К сожалению, нет.

— Приятно слышать. Ой, — я резко втянула воздух сквозь стиснутые зубы, когда новая волна боли пронзила мою руку.

Пепе издал такой вопль, что у меня задрожали барабанные перепонки, и топтался на месте на асфальте.

— Он беспокоится о тебе, — заметила Пеп. — Опять осёл. Но, возможно, и мой сын тоже.

— Я не хотела оставаться у него на ночь. Я проснулась, а потом, как обычно, совершила наименее ответственный поступок из возможных. Я запаниковала.

— Гейдж постоянно стыдит всех нас, всегда делая самые ответственные вещи. Приятно видеть, что в кои-то веки он хоть немного повеселился, — сказала Пеп.

Дверь за моей спиной открылась, и по ступенькам крыльца спустился полностью одетый Гейдж, выглядевший настолько раздражённым, что он казался готовым совершить убийство. Он мрачно взвалил мою сумку на плечо и протянул мне руку.

Я подумала о том, чтобы отказаться. Посмотрите, что произошло, когда я позволила ему ласкать меня руками, ртом и пенисом. Потом я подумала о том, что я взрослая девочка. Итак, мы занялись сексом. Потрясающим, изумительным, сногсшибательным, изнуряющим тело сексом. Ну и что, что я заснула и пускала слюни на его мускулистую грудь? Это ничего не значило. Я могла прикоснуться к руке этого мужчины, ради всего святого, и не подписываться на сокрушительный разрыв. Верно?

— Хочешь, я отнесу тебя к машине? — спросил Гейдж, когда я не пошевелилась.

Я взяла его за руку и демонстративно проигнорировала электрический разряд, который устремился прямо к моим соскам, пока он поднимал меня на ноги.

— Я просто пойду и покормлю Нану завтраком, а потом отведу своего блудного ослика домой, — сказала Пеп. — Дай мне знать, что скажет доктор Эйс, Зои.

Я кивнула.

— Спасибо, мам, — сказал Гейдж. — Вот, просунь руку сюда, — он соорудил из галстука перевязь и зафиксировал моё запястье на груди.

По дороге в город мы не проронили ни слова, если не считать краткого телефонного звонка Гейджа, который разбудил ещё спавшего доктора. Утреннее солнце стояло низко в небе, сражаясь за господство с облаками. По крайней мере, время было достаточно раннее, и мне не нужно беспокоиться о том, что весь город станет свидетелем моего позорного появления в клинике с моим угрюмым партнёром на одну ночь.

Клиника располагалась в маленьком аккуратном здании на Лейк-драйв, в непосредственной близости от квартиры, в которую я пыталась сбежать. Гейдж притормозил у обочины.

— А разве сзади нет парковки? — спросила я, осматривая улицу в поисках людей с болтливыми лицами и склонностью к сплетням.

Гейдж повернулся на своём сиденье, чтобы посмотреть на меня.

— Зои, ты начинаешь наводить меня на мысль, что ты сожалеешь о прошлой ночи.

— Я определённо не жалею о части с сексом, — настаивала я.

— Тогда что, чёрт возьми, за неудавшийся номер Гудини?

— После секса на одну ночь не должно быть столько разговоров.

— Может быть, у тебя были отношения на одну ночь с придурками, — заметил он.

От ответа меня спас доктор Эйс в пижаме, который отпер входную дверь и помахал нам рукой.

— Тебе не обязательно заходить, — поспешно сказала я, когда Гейдж открыл свою дверцу.

— Перестань вести себя как ребёнок, — сказал он, выходя.

В довершение всего я запуталась ремнём безопасности в своей самодельной перевязи, и мне понадобилась помощь Гейджа, чтобы выпутаться. Он страдальчески вздохнул, поставил меня на ноги на тротуаре, и я, как крыса в день вывоза мусора, шмыгнула к зданию.

— Простите, что беспокою вас, доктор Эйс. Возможно, это пустяк, — настаивала я. На добром докторе были клетчатые пижамные штаны, толстовка университета Ховард и замшевые домашние тапочки.

— Она упала с короткого лестничного пролёта и приземлилась на асфальт. Я думаю, у неё может быть растяжение связок или перелом, — объяснил Гейдж.

— Ничего страшного, — снова настаивала я, а затем вообще не помогла себе, вскрикнув, когда прохладные пальцы доктора Эйса коснулись моего запястья.

— Хм. Это, безусловно, звучит как нечто, вызывающее опасения, — сказал он. — Проходи, и мы посмотрим.

— Не могу поверить, что сломала запястье, — пробормотала я, когда мы вышли из клиники.

— Не могу поверить, что ты сломала запястье, пытаясь тайком улизнуть после секса со мной. — Гейдж бодро произнёс это, держа во рту леденец, который он стащил со стола доктора Эйса.

Я с шипением выдохнула сквозь зубы.

— Когда ты так говоришь, это звучит жалко.

— Именно этого я и добивался, — сказал он, обнимая меня за плечи. — Если это бандаж не подойдёт, у моих родителей дома их целый склад. Мы с моими братьями и сестрой в детстве умудрялись получать переломы или растяжения каждой части тела как минимум по одному разу.

— Каждой части тела? Правда? Как насчёт твоего пениса?

Он вздохнул.

— Нет, Зои, я никогда не получал растяжение пениса.

— Прости. Я стараюсь не впадать в жалость к себе. Что мне теперь делать? Мне нужна моя рука для работы, — я помахала громоздким бандажом у него перед носом.

— В кусты.

— Прошу прощения? — я была уверена, что ослышалась.

Но Гейдж уже заталкивал меня за большой кустарник у входной двери доктора Эйса.

— Что ты...

Но он смотрел мимо меня.

— Доброе утро, мисс Пэтси.

Я всмотрелась сквозь листву и увидела даму в спортивном костюме, чьи седые волосы были собраны на макушке в впечатляющей прическе «пчелиный улей». Она сдвинула на нос свои огромные солнцезащитные очки и внимательно посмотрела на Гейджа.

— Ты сегодня рано встал, — заметила она, прищурившись.

— Вы же знаете, что говорят о ранних пташках, мисс Пэтси. Собираетесь на тренировку к озеру? — поинтересовался он.

Она продемонстрировала свои ярко-розовые утяжелители на запястьях.

— Ещё бы!

Я покачала головой, стоя в кустах. Конечно, этот мужчина знал, чем занимаются горожане по утрам в воскресенье.

— Что ж, ты повеселись, делая то, чем ты там занимаешься, — многозначительно сказала мисс Пэтси.

— Будет сделано. Желаю вам хорошего дня, — сказал Гейдж, помахав ей на прощание.

Я подождала, пока мисс Пэтси не исчезла.

— Теперь я могу выйти из кустов?

Гейдж помог мне выбраться из зарослей.

— Прости. Просто у неё самый длинный язык в округе. К счастью, у неё также самое плохое зрение. Если бы она тебя увидела, слухи о нас бы уже разлетелись бы со скоростью света.

— Ты толкнул меня в кусты.

— Чтобы спасти твою репутацию.

Я фыркнула, стряхивая с себя листья и веточки.

— Мою или твою?

Гейдж с очаровательной улыбкой открыл передо мной дверцу грузовика.

— А это действительно имеет значение?

Я вздохнула, забираясь на сиденье.

— Не особенно.

Гейдж сел за руль.

— Я проголодался. Пойдем позавтракаем.

— Я не знаю, к каким отношениям на одну ночь ты привык, но, как правило, на следующее утро никто не идёт вместе завтракать, — заметила я.

— Я готов поспорить, что большинство отношений на одну ночь не включают в себя и поездку к врачу. Но поскольку ты у меня первая, можешь объяснить мне правила за завтраком.

Супер. Я лишила мужчину девственности по перепихам на одну ночь. Он определённо станет проблемой.

— Я не хочу завтракать, — сказала я, надув губы. Я хотела пойти домой, забраться в постель и прокручивать в голове всё, что я натворила прошлой ночью... и этим утром.

— Облом, милая. Потому что я за рулём, и мне бы не помешал галлон кофе и целая тарелка бекона.

— Думаю, бекон звучит не так уж и ужасно, — призналась я.

— Мы поговорим за беконом, — весело согласился он.

— Нам не о чем говорить, — возразила я, защищаясь.

Вместо ответа Гейдж врубил радио на полную громкость, включив бодрую песню в стиле кантри, и повёз нас за пределы города.

Двадцать минут спустя я уже откровенно умирала с голоду, когда он заехал на парковку у здания, которое выглядело как закусочная 1950-х годов на обочине шоссе.

Гейдж уже выходил из машины, когда я здоровой рукой начала рыться в сумочке в поисках резинки для волос и блеска для губ. Я опустила солнцезащитный козырёк и взглянула в зеркало.

Я вздрогнула. Ага. Я выглядела так, словно всю ночь занималась диким сексом, а потом проснулась, упала и сломала чёртову кость. Мои кудри были в беспорядке. Вчерашний макияж глаз размазался по линии ресниц. И, если я не ошибаюсь, на том месте, где моя шея соприкасалась с плечом, красовался засос.

Я выглядела невероятно элегантно.

Моя дверь открылась.

— Я почти закончила, — сказала я, торопливо нанося блеск на губы.

— Не торопись. Я просто чахну здесь с тех пор, как ты прошлой ночью заставила меня сжечь все мои калории.

— Я не могу пойти туда с волосами после секса, — сказала я, указывая на свою непослушную копну.

Не говоря ни слова, Гейдж вручил мне кепку с эмблемой строительной компании «Братья Бишопы».

Я хотела разозлиться на его способность предсказывать и удовлетворять мои потребности. Но прошлой ночью это определённо сработало в мою пользу. Я нахлобучила кепку на голову, жалея, что у меня нет больше времени собраться с мыслями.

— Тебе нужна ещё минута, или ты готова идти? — спросил он, читая мои мысли.

— Как ты... что заставляет тебя думать, что мне нужно больше времени?

— То, о чём мы говорили прошлой ночью. Ну, знаешь, до того, как мы разделись и начали обмениваться оргазмами?

— О, эта штука, — то, что я забыла, что у меня диагностирован СДВГ, вероятно, было признаком СДВГ.

— Бинго, — сказал Гейдж, потянув меня за козырек кепки. — Людям с СДВГ трудно даются даже маленькие переходные моменты, например, выход из машины.

— Я это знала, — солгала я.

— Пошли. Я умираю с голоду, — он взял меня за здоровую руку, и я последовала за ним в закусочную, как маленький голодный щеночек.

К чести горячего парня, который часами заставлял меня выкрикивать его имя, Гейдж дождался, пока нам принесут еду, и только потом завёл со мной «разговор».

— Сегодня утром ты пыталась сбежать от меня, — сказал он непринуждённо, когда я отправила в рот первый слоеный кусочек вафли.

— Мммф.

— Я сделал что-то, что вызвало у тебя ощущение, что тебе нужно сбежать, как только что освобождённой заложнице?

— Конечно, нет, — сказала я, поморщившись от этой мысли. — Ты был идеальным джентльменом, даже когда ты им не был.

Он аккуратно отрезал кусочек от своего омлета с овощной начинкой.

— Хорошо. Теперь, когда этот вопрос решён, какого хрена, Зои? Ты скорее бросишься с лестницы, чем переспишь со мной?

— Я сделала это не нарочно.

— Ты сломала кость, пытаясь сбежать от меня.

— Вот теперь ты просто драматизируешь, — пожаловалась я, поливая оставшиеся вафли пинтой сиропа.

— Дискотека, — произнёс Геййдж.

— Ой да ладно.

— Или ты признаешь это, или я расскажу тебе, что, по моему мнению, произошло, — предупредил он.

— Это должно быть эпично. Валяй, — я подцепила ломтик хрустящего бекона и приготовилась сказать ему, каким большим идиотом он был.

— Я думаю, ты проснулась, почувствовала себя уязвимой, и это напугало тебя. И первое, что пришло тебе в голову — это сбежать.

Бекон застрял у меня в горле, поэтому я запила его тем, что, как я надеялась, выглядело как беспечный глоток кофе.

— Скажи мне, что я не прав, — сказал Гейдж.

— Ты не прав, — неубедительно пропищала я.

Он самодовольно откусил кусочек от своего дурацкого пшеничного тоста.

Я закатила глаза.

— Уф. Ладно. Я не остаюсь на ночь. Вообще никогда. Это слишком...

— Интимно? — догадался он.

— Я хотела сказать «неудобно», но без разницы.

— Ты никогда не проводила ночь с мужчиной?

— С тех пор, как мой парень из колледжа вырвал моё всё ещё бьющееся сердце из груди и растоптал его — нет. Он был первым и последним.

— Зои, я не хочу причинять тебе боль. Я отлично провёл время прошлой ночью. Я понимаю, что ты не ищешь ничего серьёзного. И я за то, чтобы ты снова использовала меня для секса, если и когда решишь, что сможешь с этим справиться.

— Во-первых, я могу справиться с использованием тебя для секса, — настаивала я.

— Да, потому что сегодня утром это было так очевидно, когда ты корчилась от боли на моей подъездной дорожке.

— Это чёртов осёл виноват!

Гейдж одарил меня одной из своих очаровательных полу-улыбок, от которой мне захотелось ударить его по лицу.

Я уставилась в свою тарелку и попыталась придумать, как одной рукой разрезать стопку вафель на небольшие кусочки.

— Значит, секс без обязательств тебе не ненавистен?

Гейдж забрал у меня тарелку и столовые приборы.

— Нет, Зои. Секс без обязательств с тобой для меня не ненавистен. О чём свидетельствует тот факт, что не я проснулся в истерике, — заметил он, нарезая мой завтрак на небольшие кусочки.

— Я проснулась дезориентированной. Мне позволено поддаться минутной панике.

Он пододвинул тарелку обратно ко мне.

— Если бы я не был джентльменом и больше заботился о том, чтобы быть правым, чем добрым, я бы заметил, что это звучит так, будто у тебя зарождались чувства, и ты запаниковала.

Здоровой рукой я швырнула в него пакетик сахарозаменителя.

— Ага, мечтай. Я королева случайного секса. У меня аллергия на чувства, — надменно заявила я.

— Что ж, как один из твоих верноподданных, благодарю тебя за то, что познакомила меня с радостями случайного секса. Это именно то, что мне было нужно прошлой ночью. Ты была именно тем, кто мне был нужен.

Я ткнула вилкой в его сторону.

— Звучит не очень-то без обязательств.

— Я уже давно не чувствовал себя так легко. И я был бы не прочь подольше испытывать это чувство. Если ты не против.

— Ты предлагаешь отношения «арендодатель-арендатор с привилегиями»? — поддразнила я.

— Юристу во мне не нравится, как это звучит. Я предлагаю продолжать помогать друг другу снимать стресс без каких-либо дополнительных условий или ожиданий.

Я изо всех сил старалась прожевать, демонстрируя своё подозрение выражением лица.

— Откуда мне знать, что ты не влюбился в меня где-то на этапе третьего оргазма и не замышляешь теперь оставить меня себе?

— Думаю, тебе просто придётся мне довериться.

— Серьёзно, Гейдж, — сказала я, указывая на него вилкой. — Весь этот новый этап «я просто хочу повеселиться», который ты затеял, не представляется возможным. Не для тех, кто сортирует свои носки по цвету и рисунку.

Ему будет больно. Серьёзные люди никогда не получали ничего хорошего от веселья без обязательств.

— Когда ты лазила в мой ящик с носками?

— Не зацикливайся на этом.

— Послушай, я не говорю, что Веселый Я останется здесь навсегда. Но прямо сейчас это то, что мне нужно. Я не собираюсь подталкивать тебя к тому, с чем ты не сможешь справиться. Так что подумай об этом и дай мне знать.

Я откусила ещё кусочек вафли и задумалась, не привёл ли каким-то образом секс к той жуткой ситуации в духе «Чумовой Пятницы», в которой я теперь оказалась ответственной, а Гейдж — импульсивным нарушителем спокойствия.

Хейзел: Ты зайдёшь пораньше перед моим виртуальным интервью, чтобы сказать мне, что моя верхняя половина туловища хорошо выглядит?

Я: Конечно. Давай превратим это в завтрак, потому что у меня есть кое-какие... новости.

Хейзел: Что за новости? Расскажи мне сейчас же!

Я: Это новости, которые надо говорить в лицо. Они сопровождаются наглядной демонстрацией.

Зои

Я сонным взглядом посмотрела на пузырёк с рецептурным препаратом на прикроватной тумбочке, пока из другого конца комнаты доносилось веселое чириканье будильника. Первая рукопись Опал лежала рядом со мной в постели.

Понедельник. Начало недели. Новый старт. Несмотря на мой дурацкий перелом запястья и целую ночь непристойных снов о кое-каком адвокате-подрядчике, имя которого останется неизвестным, у меня был продуктивный день взрослого человека.

Я села, поморщившись, когда перенесла слишком большой вес на больное запястье.

— Была не была, — объявила я пустой комнате. Я открыла пузырёк и запила таблетку глотком воды. Я подумывала о том, чтобы снова лечь и поспать ещё полчаса, но, чёрт возьми, это же моё новое начало.

Я встала с постели и выключила будильник, размышляя о том, с чего бы начал свой день продуктивный человек. Наверное, с тренировки. Но после неё мне понадобится принять душ, а сегодня был день мытья волос, а это займёт половину моего утра.

Проклятие вьющихся волос. Они чертовски очаровательные, но уход за ними — это нечто. Мне следовало встать пораньше, если я собиралась начать всё с чистого листа, да ещё и с чистыми волосами.

— Супер. Новое начало, а я уже отстаю, — пробормотала я, голышом направляясь к своему туалетному столику.

Час спустя я приняла душ и наносила макияж, пока активатор кудрей трудился над моими волосами. К тому же я подумала о Гейдже всего шесть или семь раз.

Я пробежалась по мероприятиям в своем календаре, пока наносила второй слой туши, что было нелегко сделать моей недоминантной, несломанной рукой. Сегодня утром я должна была присутствовать на большом интервью Хейзел онлайн-журналу. Затем мне предстоял созвон с редактором отдела закупок по поводу Опал. Затем состоится встреча с некоторыми талантливыми молодыми людьми Стори-Лейка, чтобы выяснить, не возражают ли они против использования детского труда. О! Сегодня утром я могла бы отнести свои вещи на стирку к Хейзел, запустить эту самую стирку перед интервью и забрать её вечером, возможно, заодно получив ужин. Мне нужно не забыть захватить с собой посылки, которые я забрала из абонентского ящика Хейзел в почтовом офисе. Я оставила их на столике в своём кабинете рядом со страховой карточкой на мою машину...

Я хлопнула себя здоровой рукой по лбу.

— Что со мной происходит? Почему я всё это вспоминаю? — спросила я своё отражение. Я моргнула, осознав. — Вот чёрт. Это что, работает?

Я ворвалась в дом Хейзел, волоча за собой корзину с бельём и кучу самых разных чувств. В прихожей было по-домашнему уютно: на столе стояла ваза с цветами, принесёнными со двора перед домом, и вставленная в рамку вырезка газетной статьи о братьях Бишопах, которая и привела Хейзел в Стори-Лейк. Салфетка, на которой они с Кэмом подписали свой контракт о сексе без обязательств, висела в рамке на стене её кабинета.

Ромком как ракета нёсся ко мне по коридору, а его человеческая мама следовала за ним по пятам.

— Ты рано! И... ты плачешь, — улыбка Хейзел тут же сменилась беспокойством.

— Так вот каково это — быть нормальным человеком? — потребовала я.

Она забрала у меня корзину с бельём.

— Не знаю, могу ли я ответить на этот вопрос. Что такое «это» и что такое «нормально»?

— Я принимаю препараты, и, думаю, они сделали меня нормальной, — причитала я.

— Мне нужно больше информации. Хочешь овсянки?

Я кивнула и жалобно шмыгнула носом.

— С шоколадной крошкой?

— Конечно. Пошли, моя маленькая кудрявая чудачка. Ты приняла душ? Твои волосы приятно пахнут. Что, чёрт возьми, случилось с твоей рукой?

Я подняла свой бандаж, чтобы она могла его осмотреть.

— Опал диагностировала у меня проблемы с мозгом. У меня был секс с Гейджем. Потом я сломала запястье из-за осла. И теперь я в норме.

— Я разговаривала с тобой в субботу утром. Когда всё это произошло?

— За эти выходные я прожила целую жизнь.

— Значит, тогда мимозы? — предложила Хейзел, направляясь на кухню.

— Я не уверена, с чего начать, — призналась она десять минут спустя, когда я закончила рассказывать о своих выходных. Кухня Хейзел, с её стильными тёмно-синими шкафчиками и огромным количеством столешниц, была прекрасным местом, где можно справиться с кризисом. Мы сидели за столом в столовой, и весеннее солнце агрессивно светило в окна.

— Ну то есть, конечно, я хочу начать с того, как вы с Гейджем переспали. Но, думаю, это во мне говорит автор любовных романов. Итак, давай начнём с того, как ты наносила тушь для ресниц со сломанным запястьем?

— Я держала палочку неподвижно и быстро моргала.

Хейзел одобрительно кивнула.

— Хитро. Как ты себя чувствуешь?

— Всё ноет. Счастлива. Обнадёжена. Сбита с толку. Опечалена. Сексуально удовлетворена.

— У одного из моих многочисленных сводных братьев и сестёр был СДВГ. В этом есть большой смысл, — сказала она, закидывая ноги на перекладины стула.

— Так и есть. И я думаю, причина, по которой мне грустно, заключается в том, что всё могло бы быть намного лучше, если бы я только знала.

— Это ужасно, Зои. Мне так жаль, — сказала Хейзел.

Левой рукой я неловко выгребла из тарелки остатки овсянки. Хейзел допила свою мимозу. Я решила ограничиться овсянкой, так как всего несколько часов назад начала новую жизнь. Кроме того, я не хотела в первый же день оспаривать большое жёлтое предупреждение об употреблении алкоголя на бутылочке с рецептурным препаратом.

— Кстати, о Гейдже, — продолжила она, накрыв свои щёки ладонями и хлопая ресницами.

— Мы не упоминали его, — заметила я.

— Но теперь упомянули, — весело сказала она.

— К сожалению, нам придётся отложить эту часть обсуждения на потом, потому что у тебя интервью, — сказала я, поднимая телефон, чтобы показать ей время.

— Вот дерьмо! Но я ещё даже не успела расспросить тебя о секси-моментах? Как это было? Где это произошло? Сколько было оргазмов? Какие он использовал сексуальные приёмы, которые понравились бы читателям?

— Это было только на одну ночь, и я обещаю, что расскажу тебе об этом позже. Но сначала ты должна рассказать читателям «Процветания» о своей потрясающей книге, которая гарантированно станет бестселлером, — сказала я, вытаскивая её из кресла.

— Но я не хочу разговаривать с реальными людьми. Я хочу общаться с вымышленными людьми, которые у меня в голове.

— Облом тебе, — я провела её в кабинет, солнечную комнату в той части дома, где преобладали великолепные книжные шкафы. На её столе развалился Деволт, её пухлый рыжий кот. Я потрепала его за ушами и заслужила презрительное фыркание. — Не мяукай на камеру, приятель, — предупредила я, затем повернулась к собаке. — А ты, Ромком. Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы облаять белку на улице, то будешь жить в домике енотихи Берты.

— Что ж, это было просто восхитительно, — радостно объявила редактор час спустя, после того как Хейзел закончила поражать её рассказом про «долго и счастливо» в реальной жизни. — Передайте спасибо вашему агенту за предварительную копию книги, потому что мне она понравилось, как и всем остальным, кто получил её в свои руки.

Я вскочила со своего места за кадром и станцевала буги-вуги перед столом Хейзел.

— Большое вам спасибо, Шайло, — сказала Хейзел, игнорируя мои ликующие выходки. — Я чувствую, что вложила в эту историю частички своего сердца и души.

— Отдел женских развлечений уже давно говорит об организации поездки, и ваша книга вдохновила нас на её осуществление. Мы решили приехать в Стори-Лейк!

Хейзел сохраняла свой восторг в профессиональных рамках, а Ромком с подозрением смотрел на меня, пока я выполняла вульгарно-комедийную серию движений бёдрами.

— Это потрясающе. Я приготовлю ужин на всех, — объявила Хейзел.

Я перестала вилять бёдрами и начала делать резкие рубящие движения по горлу. Хейзел была великолепна во многих вещах. Кулинария в число этих вещей вообще не входила.

— Маленькая кудрявая птичка напела мне, что вы устраиваете местное читательское мероприятие в честь выхода книги, — продолжила Шайло. — Мы хотели спросить, не будете ли вы возражать, если мы его посетим.

Я настолько агрессивно показывала большие пальцы вверх, что боль, пронзившая руку, убедила меня, что я, возможно, только что сломала ещё одну кость. Я согнулась пополам, прижимая травмированное запястье к груди и произнося одними губами несколько красочных слов, в то время как Хейзел ослепительно улыбалась в камеру.

— Я думаю, это было бы самое подходящее время, — сказала она.

— Отлично! Я свяжусь с Зои, и мы сможем скоординировать всё, — сказала Шайло. — Мы все с нетерпением ждем этого. Не буду врать, мысль о том, что вы сбежали в этот причудливый маленький городок, и ваше «долго и счастливо» вселяет надежду в нас, одиноких женщин.

— Это именно то, что дал мне Стори-Лейк. Надежду, — сказала Хейзел, закончив на идеальной ноте.

Как только Хейзел завершила звонок, она вскочила со своего места. Ромком тявкнул и заплясал у её ног. Деволт издал один из тех странных кошачьих криков-зевков, которые издают кошки, и перестроил своё внушительное тело, чтобы насладиться солнечным лучом.

— «Процветание», безумно популярный онлайн-журнал, придёт на твоё читательское мероприятие! — крикнула я.

— Расскажи мне все сексуальные подробности о Гейдже! — потребовала Хейзел.

— Боже мой, ты такая настойчивая.

— Я застряла на десятой главе. У моих персонажей может быть не так много свободного от секса времени, прежде чем мне это надоест.

— Уф. Ладно. Но я не посвящаю тебя во все подробности, потому что это странно. А ещё ты несёшь ответственность за то, как сильно Кэм разобьёт Гейджу лицо, если ты ему что-нибудь расскажешь.

— Я решу эту проблему, когда до этого дойдёт, — уверенно заявила Хейзел.

Я: Удачи тебе сегодня.

Гейдж: Спасибо. Ты просто используешь предварительное слушание как предлог, чтобы написать мне и рассказать, как бы ты хотела снова раздеть меня?

Я: Мечтай. Я уже забыла, как выглядит твой пенис.

Гейдж: Просишь фотку члена?

Я: Я не собиралась. Но, думаю, если ты действительно хочешь мне её прислать, мне придется хотя бы мельком взглянуть на неё.

Гейдж: Как твоё запястье?

Я: Всё ещё на месте. И сегодня я ещё не сломала ни одной новой кости.

Гейдж: Успех.

Старшая школа Стори-Лейка была старинным кирпичным зданием, которое выглядело как типичная школа из фильмов девяностых годов, с флагштоком перед входом и вывеской, объявляющей, что это гордый дом Дерущихся Вампиров.

— Интересный выбор для талисмана, — отметила я.

Я зарегистрировалась в приёмной и, пробираясь по коридорам, пыталась отогнать от себя болезненные воспоминания о собственном подростковом опыте. Тогда я была плоскогрудой девочкой-подростком со скуластым лицом, у которой не было фена с диффузором. Теперь я наконец-то превратилась в грудастого, с ровными зубами, почти респектабельного литературного агента с хорошей причёской и (по состоянию на эти выходные) с впечатляющей сексуальной жизнью.

Не то чтобы я снова думала о Гейдже или задавалась вопросом, каким он был в старших классах. Нет, определённо нет. Но если бы я думала о нём, то была бы готова предположить, что он был Мистером Популярность.

Стрелки чуть перевалили за 14:00, и я опаздывала на несколько минут. Не по какой-то из моих обычных причин, а потому, что я заскочила в гостиницу, чтобы обсудить с Билли и Ханой планы на выходные, и меня охватило заразительное предвкушение. Постепенно всё начинало обретать очертания. Расплывчатые, мутные, искажённые очертания. Мне просто нужно найти способ привлечь больше городских компаний.

Если мы с Хейзел сможем добиться успеха в этой затее, используя наши собственные ограниченные ресурсы, может, вкус победы будет ещё слаще?

Я нашла кабинет 210 в конце фрески, которая подозрительно напоминала сцену битвы из финального фильма «Сумерки», и просунула голову в открытую дверь. Она была оборудована как компьютерный класс, совмещённый с художественной студией. Там было с десяток студентов, развалившихся на стульях и спорящих о том, что, по-видимому, было логотипом бренда наполнителя для кошачьего лотка.

Дариус заметил меня и вскочил на ноги.

— Ребята! Наш клиент здесь. Зои, это клуб графического дизайна и маркетинга Стори-Лейка. Все, это наш городской публицист Зои Муди, — сказал он, представляя нас друг другу.

— Бро, — сказал парень в шапочке, который сидел в почти откинувшемся положении у окна. Я предположила, что это было приветствие.

— Чё как? — ответила я.

— Привет, Зои, — дочь Лауры, Айла, помахала мне из-за огромного компьютерного монитора. Она была до боли хорошенькой, и, судя по парням, сидевшим вокруг неё, я была не единственной, кто это заметил.

— Могу я предложить вам что-нибудь выпить, мисс Муди? Кофе? Воды? — спросил кудрявый мальчик с тонкими подростковыми усиками.

— Зови меня Зои, пожалуйста. И воды было бы здорово.

Он вздохнул с облегчением.

— Слава Богу, потому что на прошлой неделе меня поймали, когда я пробирался в преподавательскую комнату за кофе, и они сказали, что ещё одно нарушение, и мне грозит отстранение от занятий.

— Почему бы нам не пройти за стол для совещаний? — предложил Дариус, указывая в угол комнаты, где на самом деле не было стола.

Комнату наполнил скрежет ножек стола и стульев, пока студенты сдвигали свою мебель в форме длинного узкого стола для совещаний.

— Присаживайся, — Дариус гордо указал на место во главе стола, которое в данный момент занимала девушка, похожая на Аврил Лавин 2.0.

— Подвинься, Кайли, — прошипела Айла.

Кайли закатила свои густо подведённые глаза и, щёлкнув жевательной резинкой (что, как я могла предположить, было насмешкой), освободила стул.

— Вот, мисс Муди. Я взял это из фонтанчика с водой, к которому команда по борьбе не прикладывается.

— Э-э, спасибо? — сказала я, садясь на своё место и принимая свою воду.

— Прежде чем мы перейдём к конкретным потребностям твоего проекта, мы подготовили небольшую презентацию, чтобы продемонстрировать наши таланты и некоторые из наших предыдущих работ, — сказал Дариус, указывая на выдвижной экран в передней части комнаты. — Боди?

Парень в шапочке драматично ткнул в клавишу на своём ноутбуке, и презентация началась.

— Хотя мы ещё не реализовали много профессиональных проектов, — начала Айла, — ты можешь видеть, что у нас богатый опыт в создании вывесок. Это вывески, которые мы разработали к выходу мистера Роуза на пенсию в прошлом году.

— Он был довольно придурковатым учителем, так что мы не очень старались, — сказала Кайли, теребя кольцо в носу.

— Да, не судите нас по его дизайну. Мы, типа, специально лажали. Чувак не ставил пятерок, потому что «пятерки — это идеально, и никто не идеален», — фыркнул Боди.

— Ненавижу такое, — сказала я, думая о четырёхзвёздочных отзывах на книги Хейзел, которые должны были быть пятизвёздочными.

Айла указала на экран.

— Для контраста, вот вывеска, посвящённая Неделе Благодарности Уборщикам.

— Мы любим наших уборщиков, — вставил Дариус.

— Я могу сказать это по арке из воздушных шаров, — прокомментировала я.

Презентация длилась целых двадцать минут, и в какой-то момент сосредоточенная энергия, которой я наслаждалась большую часть дня, покинула моё тело, словно из него изгнали злых духов.

Желание зевнуть было таким же непреодолимым, как и удушающая летаргия, охватившая меня. Я привыкла к послеобеденной сонливости, преследующей офисных работников вроде меня, которые плохо питаются и практически не проявляют физической активности, но это было всё равно, что подвергнуться воздействию угарного газа.

— Ну и что вы об этом думаете? — с надеждой спросил разносчик воды.

«Дерьмо». Они все выжидающе смотрели на меня.

— Я думаю, вы продемонстрировали широкий спектр таланта и исполнительности, — сказала я.

— Это то, к чему мы стремились, — с энтузиазмом сказал Дариус. — А теперь, что мы можем для тебя сделать?

Я боролась с усталостью.

— Мы собираемся поговорить о том, как вы все относитесь к книгам и сельскохозяйственным животным, и о создании промо-материалов, но сначала я должна спросить: что там с вампирами?

Студенты в унисон драматично закрыли нижнюю половину лица невидимыми плащами и зашипели.

— Я вдруг почувствовала себя в опасности, — произнесла я.

— Прости. Дерущиеся вампиры — наш талисман, — объяснил Дариус.

— Вперед, Вампиры! — рявкнул Боди.

— Серия книг «Сумерки» была популярна здесь ещё в середине 2000-х, — сказала Айла. — Троюродная сестра Стефани Майер ходила здесь в школу. Школа провела голосование.

— Ну естественно, — сказала я.

В Стори-Лейк любили голосовать за разные вещи. Например, за талисманы старшей школы... или названия грузовиков-плугов. Вот почему жители махали Пахарю МакЕбарю, когда он проезжал мимо в снегопад.

— Раньше мы были «Озёрными вонючками», названными так в честь инвазивных озерных водорослей, которые были проблемой в 1970-х годах, — объяснил Дариус.

— Дерущиеся Вампиры определённо лучше, — решила я.

Гейдж

Здание окружного суда занимало угол на Мейн-стрит в центре Доминиона. Снаружи это было впечатляющее кирпичное здание в классическом стиле эпохи возрождения, увенчанное решётчатой колокольней и башней с часами. Посетители проходили мимо большой металлической скульптуры весов правосудия, чтобы попасть к парадным дверям. Внутри, однако, это был захудалый лабиринт офисов с потолками, покрытыми пятнами сигаретного дыма, облупившейся плиткой на полу и скрипучей мебелью, которая использовалась дольше, чем я жил на свете.

Это был яркий пример того, что не так с нашим соседом и заклятым врагом. Доминион был ярким снаружи и разваливающимся внутри.

Лицо Деклана, как всегда, было бесстрастным, но он то и дело переминался с ноги на ногу, пока мы ждали у лифта у входа в зал суда.

— Нервничаешь? — спросил я его.

— Это мой первый раз в суде. Они каждый вечер дезинфицируют все поверхности? — спросил он, вжимаясь в стену, когда двое помощников шерифа наполовину протащили, наполовину пронесли мимо нас человека в наручниках. У парня был зелёный цвет лица.

— Не вздумай снова блевать, пока мы не выйдем на улицу, — строго проинструктировала его женщина-помощник шерифа.

— Я больше никогда не буду пить «Фаерболл», — ответил он, тяжело дыша, когда они скрылись за углом.

(Фаерболл — это канадский виски с корицей и сахаром, — прим)

— Суд — это приключение, — сказал я Деклану, который теперь стоял лицом к стене и зажимал рот рукой.

Супер. Это всё равно что обнаружить перед операцией, что у твоего интерна случаются обмороки.

Двери лифта открылись, и оттуда вышла нервничающая Валери в сопровождении двух человек.

— Вас же не вырвет, правда? — спросил её Деклан. — Меня тошнит при виде чужой рвоты.

— Я постараюсь этого не делать. Это мои родители, — сказала она, представляя пожилую пару, стоявшую позади неё.

Её отец, дородный бородатый мужчина, который выглядел так, словно его душил галстук или какие-то эмоции, сдержанно кивнул мне.

— Большое вам спасибо за то, что взялись за дело Валери. Вы не представляете, что это значит для нашей семьи, — сказала её мать, положив руку на рукав моего пиджака. Она была невысокой и представительной женщиной в больших красных очках и с аккуратной стрижкой до подбородка. Они оба настороженно смотрели на меня.

Они походили на обычных родителей, бабушек и дедушек. И прямо сейчас они зависели от меня, человека, который пытался сделать так, чтобы их дочь отбыла тюремный срок. Я не мог винить их за беспокойство.

У меня были противоречивые чувства по поводу этого дела. Но я оставлю всё это за дверью зала суда. Единственное, что я должен сделать прямо сейчас — это быть адвокатом, которым я был бы для любого другого клиента. В этом имелась определённая структура, определённый процесс, и именно на это я буду полагаться, чтобы сбалансировать свой личный кризис и свои профессиональные обязанности. Или умру, пытаясь.

— Я сделаю для вашей дочери всё, что в моих силах, — заверил я их. — Деклан, почему бы тебе не показать родителям Валери, где они могут сесть в зале суда?

— Я выберу место подальше от рвоты, — объявил он, прежде чем увести их.

— Рвоты? — нервно переспросила мать.

— Как у тебя дела? — спросил я Валери, когда она мёртвой хваткой вцепилась в ремешок своей сумочки.

— Нормально. Абсолютно нормально, — она кивала, как автомобильный болванчик на грунтовой дороге. — Я вру. Я не думаю, что смогу это сделать, Гейдж. Думаю, мне просто нужно признать себя виновной.

— Ладно, иди сюда, — я подвёл её к скамье, обитой винилом цвета зелёного горохового супа, которая стояла вдоль стены, и сел рядом с ней. — Послушай. Это всего лишь формальность. Ты не собираешься давать своё официальное заявление. Тебя не признают виновной и не выведут в наручниках на глазах у твоих родителей. Прокурор просто представит свои доказательства в поддержку обвинения. Я проведу перекрёстный допрос, если сочту, что мы сможем добиться своего, но мы здесь не для того, чтобы рассматривать твоё дело. Всё продвинется вперёд. Судья сочтёт, что у окружной прокуратуры есть достаточно веские доводы для рассмотрения, и тогда мы приступим к судебному разбирательству. Вот и всё. Это всё, что там произойдёт.

— Но доказательства, — прошептала она.

— Что насчёт них?

— Я... я знаю, это эгоистично, но я не уверена, смогу ли я пережить это снова. Фотографии, свидетели, рассказывающие миру о том, что я и так знаю. Что я кого-то убила. Что чей-то муж, чей-то отец больше никогда не вернётся домой из-за меня.

Она выглядела такой юной, такой потерянной. Если бы на её месте был кто-то другой, я бы сказал правильные слова, чтобы она почувствовала себя достаточно сильной, чтобы пойти туда. Но маленькая уродливая часть меня хотела знать, что она страдает. И это наполнило меня стыдом.

Бл*дь.

— Валери, посмотри на меня.

Она обратила на меня взгляд сквозь слёзы.

— Твоё чувство вины не имеет значения. Мои чувства к... чему бы то ни было не имеют значения. Это звучит жестоко, но это правда. Единственное, что имеет значение сегодня — это то, чего хочет Лаура. Мы с тобой сделаем то, что она хочет, и мы сделаем это в меру наших возможностей, потому что она попросила нас об этом. Поэтому ты пойдёшь туда и переживёшь это. А я собираюсь пойти туда и обеспечить самую лучшую защиту, какую только возможно.

Валери закрыла глаза и судорожно вздохнула.

— Ради Лауры.

— Ради Лауры, — повторил я.

— Давайте начнём эту дерьмовую вечеринку.

Мы оба подняли глаза и увидели, что Лаура выезжает из лифта и направляется к нам.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — потребовал я ответа.

— Лаура, — Валери выглядела ошеломлённой.

— Выражаю свою поддержку, болваны, — объявила моя сестра. — Я не могу поверить, что вы, ребята, думали, будто я буду сидеть сложа руки.

— Это плохая идея, — настаивал я.

— Он прав, — согласилась Валери.

Лаура подняла руку.

— В самом деле? Ты считаешь, что жертва, выступающая в поддержку обвиняемой на открытом судебном заседании, выглядит плохо для твоего дела? Ты собираешься быть адвокатом Валери или моим чрезмерно заботливым глупым братом?

— И то, и другое. За вычетом глупой части.

— Лаура, они собираются изучить каждую деталь отчёта о несчастном случае. Тебе не следует присутствовать при этом, — сказала Валери, повысив голос на целую октаву. Костяшки её пальцев, сжимавших ремешок сумочки, побелели.

Я понял, что это не просто страх потерять лицо. Это был страх потерять Лауру. Из всего, что они обе потеряли в тот день, они обрели друг друга. И хороший адвокат воспользовался бы этим. Я просто молил Бога, чтобы я смог быть таким адвокатом.

Моя сестра потянулась к ней и сжала её ладонь.

— Мы в этом вместе. Я пойду в зал суда с твоего разрешения или без него, так что смирись и разберись с этим. Вы оба.

— Лаура?

От ещё одного знакомого голоса, от беспокойства и непонимания в нём у меня внутри всё похолодело.

Бл*дский пи**ец.

На мгновение мы с Лаурой переглянулись, как олени в свете фар, но она быстро пришла в себя.

— Бл*дь. Я и забыла, каково это — навлекать на себя их недовольство. Какое-то время мне прощалось абсолютно всё, — проговорила она уголком рта. — Мама? Папа? Что вы, ребята, делаете?..

— Гейдж? — папа произнёс моё имя так, словно не мог поверить в то, что видел.

Я вскочил на ноги, чувствуя, как чувство вины сверлит мой желудок.

— Что происходит? — мама переводила взгляд с меня на Лауру и Валери и обратно. — Это...

— Валери, — сказала Лаура, её голос был слишком бодрым, слишком натянутым.

Валери выглядела так, словно изо всех сил старалась раствориться в скамейке. Я не мог её винить. Я бы всё отдал за то, чтобы спрятаться в живой изгороди. Очевидно, что унизительный страх разочаровать своих родителей может преследовать взрослых и после тридцати.

— Ты им не сказала? — спросил я Лауру, не шевеля губами.

— Я собиралась подождать до конца сегодняшнего дня, — пробормотала она в ответ.

— Поскольку я слышу всё, что вы, как вам кажется, шепчете, думаю, вам лучше ввести нас в курс дела, — холодно сказала мама.

— Хорошо, но вам запрещено волноваться. Это то, чего я хочу, — предупредила Лаура.

Я знал, что это не особенно смело с моей стороны, но я испытал огромное облегчение от того, что она взяла инициативу в свои руки.

— Объясни, — потребовал папа.

— Какого хрена, Бишоп? — я обернулся и увидел, что окружной прокурор несётся на меня так, словно она была быком, а я размахивал красным флагом.

Взвесив все варианты, я решил, что разгневанный прокурор — более безопасный вариант, чем мои разозлённые родители.

— Я пойду поговорю с представителем противоположной стороны вон там. Никому не совершать никаких преступлений, — сказал я своей семье. — Валери, я вернусь, чтобы сопроводить тебя.

— Не думай, что это избавит тебя от серьёзного разговора, — крикнула мама мне вслед.

Я был уверен, что выбегу из зала суда и в обозримом будущем буду прятаться от мамы.

— Это твоя мать? — Тарини была самым молодым окружным прокурором в округе. Я знал её ещё со времён учёбы на юридическом факультете, где она неоднократно надирала мне задницу на занятиях по уголовному праву. Её длинные чёрные волосы были аккуратно собраны в конский хвост, татуировки на рукавах были скрыты под стильным тёмно-синим пиджаком, сшитым на заказ, но чернила на пальцах всё равно были видны. Жёсткая, но чертовски крутая — так её описывали почти все.

— Да, и она сейчас очень зла, так что давай пойдём сюда, — сказал я, направляя её за угол.

— Что за хрень? — потребовала она, скрестив руки на груди, как только я перестал чувствовать на себе неодобрительные взгляды родителей.

— Я знаю, что ты собираешься сказать, — начал я.

— Тогда позволь мне сказать это. Ты настаивал на этих обвинениях. Ты практически выстроил мои аргументы за меня.

— Я знаю.

— И теперь ты представляешь её интересы? Я повторяю. Какого хрена, Бишоп?

— Лаура попросила меня.

— Если бы Лаура попросила тебя прыгнуть с водонапорной башни в лужу с желе, ты бы прыгнул?

— Возможно. Послушай, Тарини, ты не представляешь, через что ей пришлось пройти.

— Да, представляю. Благодаря огромному количеству электронных писем и телефонных звонков от тебя. Благодаря твоему постоянному давлению на следственную группу. Я думаю, что у меня есть чертовски хорошее представление о том, через что прошла Лаура, потому что ты мне рассказал.

— Ладно, хорошо. Но вот в чём дело. Лаура простила Валери. И она попросила меня представлять её интересы. Это единственное, о чём она просила меня с тех пор, как это случилось.

— Ну, ты должен был отказаться, колоссальный ты осёл. Как, чёрт возьми, ты собираешься защищать женщину, если потратил почти два года, добиваясь, чтобы мой офис выдвинул ей обвинение? Я могла бы отстранить тебя от этого дела. Я должна отстранить тебя от этого дела.

— Я предоставлю своей клиентке наилучшую возможную защиту, как и любому другому клиенту.

— Но она не какой-то другой клиент, Гейдж. И ты это знаешь, и я это знаю. В идеальном мире ты мог бы всё разграничить, и это не помешало бы твоей работе. Но этот мир не идеален, и я буду на другой стороне, ожидая возможности воспользоваться каждой твоей ошибкой, преднамеренной или нет. Именно она заплатит за это. Так что, если ты не собираешься защищать её так, как она того заслуживает, тебе нужно прямо сейчас добровольно снять себя с этого дела.

— Ты не отпугнёшь меня от этого дела. Я собираюсь выполнять свою работу в меру своих возможностей. Лаура простила её, и это кое-что значит для меня. И для тебя это тоже должно быть важно. Ещё одна семья не должна терять ещё одного родителя.

Тарини согнулась в пояснице и раздражённо вздохнула. Когда она выпрямилась, я открыл рот, но она ткнула мне в лицо кроваво-красным ногтем.

— Разве это не то же самое, что я сказала тебе, когда ты появился в моём офисе в прошлом году, требуя сообщить, когда будут предъявлены обвинения?

— Это звучит смутно знакомо. Твоя ярость обоснованна и пугает. Но люди меняются... иногда. И вот мы здесь.

— Ага, вот и мы. Мне хочется влепить тебе пощёчину с такой силой, чтобы аж у твоих головы росли задом наперёд. Но нет, я не могу этого сделать, потому что я ответственный взрослый человек, которым не управляют мои эмоции. Так что теперь я собираюсь потратить своё время и энергию на обвинение женщины, которая совершила грёбаную ошибку. А ты будешь рядом со мной, защищая женщину, которая, по твоим словам, не заслуживала жить своей жизнью после того, как она разрушила твою семью. Так держать, Бишоп. Ты только что испортил нам обоим жизнь. Ты официально не приглашён на Вечер Презентаций.

— Да брось, Тарини. Ты так говоришь только потому, что в прошлом году я выиграл конкурс со слайдами «Почему панды всё ещё живы».

Она покачала головой, явно будучи не в настроении шутить.

— Я говорю это, потому что я уже несколько месяцев так не злилась, и один парень только что заблевал «Фаерболом» всё моё обвинение.

Я одарил её своей самой очаровательной улыбкой.

— Знаешь, если бы ты просто сняла обвинения, мы могли бы снова стать друзьями.

Она бросила на меня долгий, стальной взгляд, которым гордилась бы моя мать.

— Ты идиот, — заявила она, прежде чем ринуться в сторону зала суда.

— Что ж, всё прошло хорошо, — пробормотал я, проводя рукой по волосам. Я решил, что это был скорее акт самосохранения, чем трусости — достать телефон и написать Зои, вместо того чтобы пойти и посмотреть в лицо своим родителям.

Я: Собирался войти в зал суда, и тут появилась Лаура. За ней последовали мои родители.

Зои: Твои родители знали, что ты представляешь интересы Валери?

Я: Они не знали. Меня могут наказать. Или отречься от меня.

Зои: Как только я закончу встречу с маркетинговым клубом «ВАМПИРЫ Стори-Лейка» — серьёзно, где здесь смысл — я найду способ переложить всю вину на твою сестру.

Я: Я знал, что мне в тебе нравится не только твоё горячее тело.

Зои: Моё горячее тело и моя изворотливость.

Я: Это выигрышная комбинация.

Зои: Кстати, о победе, перестань прятаться от родителей и займись адвокатской деятельностью.

Я: Поужинаем сегодня вечером?

Зои: Либо ты пытаешься снова залезть ко мне в штаны, либо прячешься от своих родителей.

Я: А это имеет значение?

Зои: Не имеет до тех пор, пока ты меня кормишь.

Несмотря на то, что последние пять минут я был в полном дерьме, я поймал себя на том, что улыбаюсь, когда убедился, что мой телефон выключен, прежде чем убрать его в карман. В этом и заключалась магия Зои Муди. Эта женщина могла превратить самый худший момент дня во что-то приятное.

Воспрянув духом, я завернул за угол и увидел бледную Валери, прислонившуюся к стене у входа в зал суда с отсутствующим выражением в глазах.

Она кивнула в сторону дверей.

— Твои родители и Лаура внутри.

— Были какие-нибудь крики или кровопролитие? — спросил я.

— Пока нет, но я надеюсь, что смогу сделать моё мамское лицо хотя бы наполовину такое же устрашающим, как у твоей мамы, — пошутила она. Её улыбка погасла. — Хотя если я проиграю, оно мне в ближайшее время не понадобится.

— Мы, — поправил я. — И мы не собираемся проигрывать. Мы будем бороться.

— Мы не обязаны. Ты не обязан.

— Я взял на себя обязательство. Я сказал Лауре, что сделаю это, и я сделаю. Но ты должна знать, что у тебя есть другие варианты. Если у тебя есть какие-либо опасения по поводу того, что я не выкладываюсь полностью в этом деле, ты можешь и должна попросить о новом представительстве.

Она покачала головой, всё ещё глядя на двери.

— Я тоже взяла на себя обязательство. Этого хочет Лаура.

— Ладно. Поэтому, когда мы зайдём туда, это не будет похоже на телевидение. Зал суда не предоставлен в наше распоряжение. Внутри будут другие обвиняемые, истцы, адвокаты и семьи. Это может немного нервировать, но тебе не обязательно говорить. Тебе просто нужно сидеть сложа руки и пережить это.

Она с трудом сглотнула.

— Я понимаю, что нечестно с моей стороны просить тебя выслушивать мои панические мысли, но в моём представлении, по ту сторону этой двери находится то, что может разлучить меня с моими детьми на следующие три года... или даже дольше. А ещё я могу потерять там нового, очень дорогого друга. И я знаю, что с моей стороны абсолютно дерьмово беспокоиться об этом, когда вы все навсегда потеряли кого-то, а я была той самой, кто забрал его.

Её голос дрогнул, и она прикрыла рот рукой.

— Валери, я не собираюсь судить тебя сегодня. Суд не будет судить тебя сегодня. И если вы с Лаурой однажды прошли через это вместе, вы обе сможете пережить это снова. Так что давай сосредоточимся на этом. Переживём этот шаг, чтобы мы могли перейти к следующему. Вместе.

Она кивнула.

— Окей.

Я проводил её до двери.

— Что бы ты там ни делала, только не блюй.

— Я не знала, что есть такой вариант, — медленно произнесла она.

— Это не очень хорошая идея, — посоветовал я.

Мы вошли в зал суда и уже собирались занять места в конце зала, когда судебный пристав объявил о начале рассмотрения нашего дела. Я провёл Валери в переднюю часть зала. Мы прошли мимо родителей Валери, а затем мимо моих родителей и Лауры, которые заняли места в первом ряду. Моя сестра показала нам поднятый большой палец, когда мы вышли за ограждение и направились к столу защиты.

Достопочтенная Судья Рэй, как всегда, выглядела внушительно, сидя перед залом суда в своей мантии, её седеющие волосы были уложены густыми завитками по спине. Она рассматривала толстую стопку документов через ярко-синие очки для чтения. Я уже несколько раз выступал перед ней раньше. Жёсткая, но справедливая. Пугающая, но с некоторыми слабостями. Она была сторонницей судебных процедур, и мне это в ней нравилось.

Тарини вошла и заняла своё место за столом напротив нас, бросив на меня испепеляющий взгляд.

Валери судорожно вздохнула.

— Не волнуйся. Это адресовалось мне, — заверил я её.

— Не могу поверить, что я здесь. Раньше я была обычным человеком, — Валери произнесла это так тихо, что я не был уверен, хотела ли она, чтобы я её услышал.

— Держи себя в руках, — сказал я.

— Штат против Хиллпорт. Мистер Бишоп, вы готовы продолжить?

Я чертовски надеялся, что я готов. Валери дрожала рядом со мной, как будто переживала собственное землетрясение. Я как раз собирался предложить ей стакан воды, когда моя сестра протянула руку через перила и сжала ладонь Валери. Я обратил внимание на выражения лиц судьи, окружного прокурора и даже моих родителей, когда каждый из них взглянул на их соединённые руки. И впервые с тех пор, как я вошёл сюда, я вздохнул с облегчением.

Кэм: Мне нужен доброволец для удаления енотов.

Леви: Нет.

Кэм: Буквально всё, что тебе нужно сделать — это подержать сумку.

Леви: Это сумка, защищающая от зубов и бешенства? Нет? Значит, по-прежнему нет.

Кэм: Пошёл ты. Я делаю всю работу с грёбаной теннисной ракеткой, придурок!

Леви: Я занят, поскольку против своей воли оказался шефом полиции, благодаря тебе. Наслаждайся своей кармой, придурок.

Кэм: Гейдж?

Кэм: Папа?

Кэм: Ларри?

Кэм: Мама?

Кэм: Куда, чёрт возьми, все подевались?

Леви: Ты никому не нравишься.

Кэм: Я только что пытался дозвониться маме, но она не ответила.

Леви: Мама всегда отвечает. Что ты такого сделал, что разозлил её?

Кэм: Я не разбивал её свежевыкрашенную дверь амбара, если ты об этом спрашиваешь. Джиджи тоже не отвечает.

Леви: Отвали. Папа и Ларри тоже не ответили.

Лаура: Хватит, бл*дь, названивать всем, придурки. Мы заняты.

Кэм: Заняты вместе?

Леви: Без нас?

Мама: Ваша сестра позже объяснит, поскольку это всё её вина. А теперь оставьте нас в покое, пока нас всех не обвинили в неуважении к суду.

Зои

Я открыла дверь и увидела Гейджа, стоящего на пороге с пакетом в руках и мужественно потрясённым выражением на красивом лице. Рядом с ним была Нана, которая извивалась от восторга.

— Всё так плохо? — спросила я, отступая назад и впуская его. Нана врезалась в мои ноги с каким-то безмозглым выражением любви.

— Я принёс салаты, потому что ты, наверное, уже неделю не ела овощей, — сказал он, направляясь ко мне на кухню.

Мы с Наной последовали его примеру.

— Не то чтобы я имела что-то против овощей. Я просто забываю об их существовании, а потом они гниют у меня в холодильнике. Тебе когда-нибудь приходилось вынимать из овощного ящика протухшую жижу, в прошлом бывшую салатом ромэн? Конечно, нет. Ты, наверное, используешь свой салат до истечения срока годности.

— Тебе лучше хранить свои скоропортящиеся продукты на основных полках, а все приправы — в выдвижных ящиках. Ты не забудешь про существование салатной заправки, но будешь натыкаться на брокколи каждый раз, когда откроешь дверцу холодильника, — сказал Гейдж, доставая две большие миски и пару вилок. Он начал перекладывать из пластиковых контейнеров в миски салаты, которые, надо признать, выглядели вполне прилично.

В животе у меня заурчало, и я внезапно почувствовала зверский голод.

Я открыла холодильник и взяла пиво для него и газированную воду для себя.

— Это действительно полезный совет. Как ты умудрился извлечь это из своей подтянутой задницы?

— Деклан перед судом раздражал меня своей постановкой боя на световых мечах из «Звездных войн», поэтому я поручил ему найти несколько лайфхаков для решения проблем с СДВГ. Подумал, что это поможет мне отделаться от него и его мечей и принесёт пользу тебе.

Я открыла бутылку газированной воды и налила её в бокал со льдом.

— Это... очень заботливо с твоей стороны. Ты действительно понятия не имеешь, как устроен секс на одну ночь, не так ли?

Его кривая улыбка была очаровательной... и усталой.

— Возможно, мне надо освежить это в памяти. Начнём с части про одну ночь.

Я рассмеялась и потянулась за одним из салатов.

— Пошли. Мы будем есть на диване.

— Людям со сломанными запястьями разрешается поднимать только предметы, вес которых равен или меньше веса одного напитка, — сказал Гейдж и отнёс своё пиво и оба салата в гостиную.

Я последовала за ним со своим напитком, и мы рухнули на подушки. Нана бросилась на спину и начала драматический импровизационный танец на ковре.

— Итак. Как прошёл твой день? — протянула я, растягивая слова. Заправка прошла мой тест на вкус, поэтому я вылила на салат всю ёмкость целиком.

— По большей части это была катастрофа.

— Моё фирменное блюдо. Что ты можешь мне рассказать? — спросила я, перекладывая вилку в левую руку и неуклюже пытаясь наколоть немного салата.

— Не так уж много, учитывая конфиденциальность отношений адвоката и клиента.

— Раздражает, но это можно понять.

— Однако я могу рассказать тебе о том, как мои родители пришли в здание суда, думая, что они собираются выразить поддержку, и обнаружили, что их дочь и сын встали на сторону обвиняемой, — сказал он, накалывая лист салата-латука.

— Как всё прошло? — спросила я, набив рот овощами и курицей.

Гейдж поморщился.

— Я практически полностью предоставил это Лауре, пока позволял окружному прокурору орать на меня. И мне лишь немного стыдно признаться, что потом, после слушания, я симулировал срочную встречу, чтобы избежать разговора с ними.

— Гейдж! — воскликнула я, смеясь.

Нана подняла голову и уставилась на нас, высунув язык из уголка рта.

— Что?

— Ты весь из себя Мистер Поступаю Правильно, а потом, стоит тебе только немного разочаровать родителей, и ты бежишь со всех ног.

— Я не бежал со всех ног. Я доехал на предельной скорости до «Вавы», купил салаты, накричал на собаку за то, что она сигналила и напугала пожилую пару, а потом приехал сюда. Это совершенно другое дело, — настаивал он.

Приятно видеть, что он не так уж идеален. Но ещё приятнее знать, что после тяжёлого дня он пришёл сюда. Ко мне. Кроме Хейзел, я никогда раньше не была для кого-то таким человеком. Не то чтобы я хотела быть таким человеком для Гейджа, конечно. Это было бы глупо. Я сразу перестала наслаждаться моментом.

— Так насколько твои родители разозлились? И почему окружной прокурор кричала на тебя?

— Я пока не знаю, и потому что я оказал давление на неё и следователей, чтобы они выдвинули обвинения.

— Ах. И вот ты в суде, защищаешь человека, которого хотели наказать, — дополнила я.

— По сути да. Прямо сейчас мама и папа рассказывают Кэму и Леви. Что делает вас с Декланом единственными людьми в моей жизни, которые не взбешены на меня.

Я ткнула в него вилкой.

— Дай им время.

— Как прошёл твой день? Как приём лекарств? — поинтересовался он.

Этот мужчина только что разозлил три пятых членов своей семьи, выступил в суде, чтобы представлять интересы женщины, убившей его зятя, но он вспомнил, что этим утром я начала принимать новое лекарство.

— О... Э-э... Всё в порядке.

Голова Гейджа коснулась спинки дивана.

— В порядке? Я прихожу сюда. Я приношу овощи, чтобы поддерживать в тебе жизнь. Я открываю свою душу. А ты мне просто «в порядке»?

— Когда-нибудь ты заставишь каких-нибудь очаровательных детей чувствовать себя виноватыми, как и подобает хорошему отцу, — предсказала я.

— Да, я потрясающий. Дискотека.

— Мой день был похож на американские горки. Я пришла к Хейзел, вся в слезах, потому что, возможно, впервые за долгое время почувствовала себя «нормальной». Это было здорово, но в то же время ощущалось как пощёчина за все те годы, что я невольно была «ненормальной».

Нана прекратила свои акробатические трюки и втиснулась на диван рядом со мной. Я погладила её по голове.

— Я присутствовала на большом интервью Хейзел, на котором она просто отожгла. Журнал отправляет целый отдел в Стори-Лейк, чтобы осветить выход её новой книги и Читательский Уик-энд, и забронировал остававшиеся свободные номера в гостинице. Потом я пошла в старшую школу и познакомилась с интересным подростковым зверинцем, в том числе с твоей племянницей, и мы сговорились о том, как привлечь внимание к Стори-Лейку. Два подростка попросили мой Snapchat. Потом я так устала, что почувствовала, будто впадаю в кому, поэтому зашла в магазин и прямо из коробки съела несколько горстей детских хлопьев для завтрака. А когда это не помогло, я пошла в кафе и выпила тройной эспрессо, что, оглядываясь назад, было глупо, и я больше никогда не смогу заснуть. Я думаю, что это из-за того, что действие лекарств закончилось, и мой мозг вернулся к привычному сломанному состоянию.

— Твой мозг не сломан. Он просто работает по-другому. Кроме того, согласно исследованиям Деклана, ты должна регулярно есть белковую пищу, чтобы твоя энергия оставалась на стабильном уровне.

— Уф. Почему в жизни так много всего нужно планировать? Помнишь, как в школе ты заходил в столовую, и милые взрослые просто протягивали тебе поднос с приготовленной едой? Я хочу этого снова.

— В том, чтобы быть взрослым, есть свои преимущества, — отметил Гейдж.

— Например, что?

— После сегодняшнего дня мне трудно придумать какие-то плюсы. Но если мы снова займёмся сексом, я думаю, что смогу вспомнить, — пообещал он мне.

— Ты такой очаровательный, когда грустный и возбуждённый.

— Ты прекрасна, даже когда не занимаешься со мной сексом.

— Я всё ещё взвешиваю свои варианты на этот счёт, — сказала я ему. — Тот факт, что ты сидишь на моём диване и принёс мне ужин, наводит меня на мысль, что ты уже случайно влюбился в меня.

— Или я просто хочу снова заняться с тобой сексом и поступаю по-джентльменски.

— По-джентльменски или манипулируешь? — уточнила я, наслаждаясь этой пререкающейся стороной Гейджа.

— Я был бы рад провести презентацию о различиях, но, боюсь, у меня лучше всего получается читать лекции без штанов.

— Приятно слышать. Итак, не хочешь ли поговорить о том, что ты думаешь о вещах, о которых не можешь мне рассказать из-за адвокатской тайны?

Он пожал плечами.

— Это практически всё то же самое, что и в выходные. У меня такое чувство, будто у меня из-под ног выбили почву, и всё, в чём я был так уверен, теперь кажется под вопросом.

— Возможно, у тебя кризис среднего возраста. У тебя уже были фантазии о спортивных автомобилях и женщинах, которые ещё не родились, когда ты заканчивал среднюю школу?

— Это оскорбительный стереотип. Многие кризисы среднего возраста также связаны с гольфом.

— Как у тебя с короткими дистанциями? — съязвила я. — Просто предупреждаю, если ты схватишь низко висящий фрукт и скажешь что-нибудь о том, что «нашёл дырку», я не поделюсь мороженым, которое есть у меня в морозилке.

— Всё зависит от того, о каком мороженом мы говорим.

Я подобрала листик салата со своей футболки.

— Я забыла. Но помню, что была в восторге от него, когда покупала.

Гейдж усмехнулся и вздохнул.

— Я вроде как не испытываю к этому ненависти.

— К чему?

— Твоё жильё, — сказал он, обводя жестом комнату с подушками, безделушками, ловцами солнца. — Оно ощущается… счастливым... и немного хаотичным.

— Такова уж я.

— После сегодняшнего дня мне не помешало бы немного хаотичного счастья...

Его прервал резкий стук в мою дверь.

— Ты кого-то ждёшь? — спросил он, перекрывая истерический лай Наны.

— Нет. Но, во имя дискотеки, я бы, наверное, не вспомнила, даже если бы ждала.

— Гейдж Престон Бишоп, я знаю, что ты там. Немедленно открывай дверь, молодой человек, — крикнула его мать с другой стороны двери.

— Почему у меня такое чувство, что нас только что застукали почти голыми в гостиной твоих родителей, хотя они должны были вернуться домой только через несколько часов? — прошипела я.

— Чувство вины — её сверхспособность, — сухо заметил Гейдж. — Оставайся здесь. Так безопаснее, — он поставил свою тарелку и пиво на журнальный столик и пересёк комнату, чтобы открыть дверь. — Привет, мама.

— Не мамкай мне, — сказала Пеп. Она наклонилась, чтобы одарить ласками обезумевшую от счастья Нану. — Привет, милая. Бабушка на тебя не сердится. Нет, она никогда не смогла бы разозлиться на твою очаровательную мордашку. Только на твоего папочку.

— Как ты меня нашла? — спросил Гейдж.

Она подняла свой телефон.

— Я отследила твоё местоположение.

— Напомни мне надрать задницу Леви за то, что он показал тебе, как это делается, — сказал он.

— Напомни ему сам. Семейное собрание. Пошли.

Гейдж указал на меня большим пальцем через плечо.

— Вообще-то, я тут немного занят.

— Присутствие Зои тоже обязательно, — объявила Пеп с уверенностью, на которую способна только мать, раздающая наказания.

— Эм... разве? — прикинув расстояние до задней двери на кухне, я поднялась на ноги.

Гейдж нахмурился, глядя на свою мать.

— Она не имеет отношения к этому процессу.

Пеп упёрла руки в бока.

— Не надо говорить на своём адвокатском жаргоне. Я не только помогала тебе подготовиться к адвокатуре; я в этой семье судья, присяжные и надиратель задниц.

— Я совершенно неуместна, — настаивала я. — Мне действительно не нужно влезать на ваше семейное собрание.

Серьёзно, кто приглашал совершенно незнакомых людей на семейные встречи? А ещё, у кого вообще были семейные встречи? Бишопы были чем-то вроде семейной ситуационной ретро-комедии с живой аудиторией в студии?

— Ну, детка, он пришёл прямо к тебе после чертовски тяжёлого дня. Если это не делает тебя членом семьи, то я не знаю, что тогда делает, — сказала она. — А теперь оба тащите свои задницы в машину.

— Слушаюсь, мэм, — кротко прошептала я. — Могу я хотя бы переодеться в...

— Нет.

Мы вошли на кухню Пеп и Фрэнка и оказались в самом центре противостояния.

Пеп, по крайней мере, позволила нам с достоинством самим доехать до фермы. По дороге Гейдж был бесполезен, когда я расспрашивала его о том, чего ожидать от семейной встречи Бишопов. На мои вопросы он отвечал односложно и невнятно.

— Ты сказала мне не приходить в суд, — закричал Кэм, предположительно, на Лауру, которая сидела рядом с винным холодильником, упрямо скрестив руки на груди. Бентли и Мелвин сидели под столом, внимательно наблюдая за происходящим.

— Нам, — поправил Леви. — Ты сказала нам не приходить.

— Потому что я не хотела, чтобы вы двое устроили истерику, подожгли здание суда и лишили Валери шанса на справедливый суд, — парировала Лаура.

— Это безумие. Ты знаешь, что она сделала, что она отняла у всех нас, и ты больше беспокоишься об её чувствах, чем о наших, — пожаловался Кэм.

Хейзел погладила его по спине и бросила на меня нервный взгляд. Мы обе выросли в семьях, где проблемы не решали так прямо... или так громко. Мать Хейзел просто разводилась со своими проблемами. Любимым оружием моей семьи были завуалированные оскорбления и молчание. Мы обе были не в своей тарелке.

Я была рада видеть, как до сих пор кипящий от злости Кэм мягко привлекает Хейзел к себе. Даже будучи в бешенстве, Кэм относился к ней как к драгоценности.

— Да, чёрт возьми, — парировала Лаура. — Потому что мы есть друг у друга. У неё никого нет.

Кэм оскалил зубы.

— Может, ей следовало подумать об этом до того, как она села за руль и...

— Хватит! — одно резкое слово Фрэнка, и все заткнулись.

Пеп подошла к мужу и чмокнула его в щёку, прежде чем достать из холодильника бутылку вина.

— Твоя сестра глупо и эгоистично решила справиться со всем сама. Но что сделано, то сделано. Суть в том, что если это приносит Лауре покой, то именно этого мы хотим для неё. Даже если она действовала за нашими спинами и использовала манипуляции, чтобы втянуть в это Гейджа, он и не подумал вспомнить о семейном долге и предупредить кого-либо.

Все взгляды обратились к Гейджу. Он решительно шагнул вперёд, заслоняя меня. Непробиваемая стена сексуального, осаждённого героя. Этот парень определённо понятия не имел, как работает секс на одну ночь.

— Славно, мам, — сказал он, засовывая руки в карманы.

Она пожала плечами и до краёв наполнила свой бокал вином. Она вопросительно подняла брови, глядя на нас с Хейзел. Мы обе энергично закивали.

— Я собираюсь надрать тебе задницу, — объявил Кэм Гейджу.

— И на этот раз мы не будем выковыривать из этой задницы ковровые скобы, — добавил Леви.

— Ух ты, ребята, какие вы суровые, — отметила я.

Я ждала, что кто-нибудь поймёт, что мне нечего здесь делать, но никто, казалось, не замечал, насколько нелепым было моё присутствие.

— Послушайте, — сказал Гейдж. — Это была не моя идея. Но Лаура попросила меня сделать это, и она также попросила меня никому не говорить. Я так и поступил.

— Если бы она попросила тебя голышом спрыгнуть с водонапорной башни, ты бы спрыгнул? — спросил Леви.

— Почему все продолжают спрашивать меня об этом? Да, если бы я думал, что это избавит её от страданий хотя бы на секунду, тогда да. Я бы так и сделал, — сказал Гейдж. — И ты бы тоже.

— Всё равно, тебе следовало предупредить нас, — сказал Кэм, придвигаясь ближе.

Леви делал то же самое. Я положила руки на спину Гейджа в качестве предупреждения и обнаружила, что мышцы там уже напряжены.

— Что бы ты сделал, если бы она попросила тебя? — спросил Гейдж.

— Что бы она ни попросила, — прорычал Кэм, молниеносным движением хватая Гейджа за рубашку.

— Что бы ты сделал, если бы она попросила нас, а не тебя? — спросил Леви, делая шаг вперед, чтобы подтолкнуть Гейджа.

— Я бы чертовски разозлился, — сказал Гейдж, отпихивая их обоих на шаг назад.

Я подняла руку из-за его плеча.

— Небольшой вопрос. Если вы оба поступили бы точно так же, как Гейдж, почему вы всё равно ссоритесь?

— Если вы, мальчики, сломаете ещё один обеденный стул, я в этом году приглашу тетю Мэри провести Рождество с нами, — предупредила Пеп, вручая Хейзел, а затем и мне бокалы с вином.

— А где мой? — надулась Лаура.

— Боже, прости, — протянула Пеп, обращаясь к дочери. — Я думала, ты предпочитаешь всё делать сама.

Фрэнк закатил глаза к потолку.

— Сурово, — с энтузиазмом прошептала Хейзел, доставая блокнот из сумочки.

— Значит, мы все просто будем вести себя как придурки во всём? Супер. Потрясающе, — отозвалась Лаура, направляясь к холодильнику с вином.

— Ты сама это начала, — напомнил ей Кэм, когда он, Гейдж и Леви устроили групповой поединок по толканию друг друга.

— Именно поэтому я никому из вас, придурков, не сказала, — пожаловалась она.

В результате этой игры толчков Леви врезался в антикварный фарфоровый шкафчик. Тарелки и стаканы угрожающе задребезжали на полках.

— Ну всё. По углам! — рявкнула Пеп.

— Мы взрослые люди, мам, — возразил Гейдж, поднимая взгляд от захвата, в котором он стискивал голову Кэма.

— С моей точки зрения нет. По углам! Сейчас же!

Мы с Хейзел заворожённо наблюдали, как четверо взрослых людей разбрелись по разным углам кухни.

— А теперь говорите начистоту, пока мы с вашим отцом положим бургеры и сосиски на гриль, — сказала Пеп, указывая пальцем на каждого из своих детей по очереди. Собаки радостно последовали за Пеп, Фрэнком и подносом с мясом к кухонной двери.

Я на цыпочках подошла к Хейзел.

— Это же будет в книге, верно? — прошептала я, потягивая вино.

— О, конечно.

— Я не сказала вам, двум придуркам, потому что не хотела ставить всех в неудобное, несправедливое положение, — сказала Лаура.

— О, а меня можно в него поставить? Для меня это большая честь, — сухо сказал Гейдж.

— Ты уже разозлился на меня за это. Ты не можешь вернуться к этому снова.

— Что ж, мы только что разозлились на тебя, и мы имеем право упиваться этими чувствами, — объявил Кэм.

— Справедливо. Но я хочу, чтобы вы знали: Вэл не плохой человек. Она просто человек, который совершил ошибку. Можно было бы возразить, что я была виновата не меньше...

— О, чушь собачья! — вырвалось у всех троих братьев одновременно.

— По крайней мере, в этом они все согласны, — заметила Хейзел.

— Я просто говорю. У неё две маленькие девочки. Она медсестра. Она потеряла свой брак. Она потеряла работу. Она потеряла друзей.

— Мы все тоже понесли потери, — тихо сказал Леви.

— Но разница в том, что мы есть друг у друга, — напомнила им Лаура. — Я просто прошу вас быть открытыми для того, чтобы в конце концов, возможно, проявить немного милосердия. Валери была рядом со мной, когда я больше всего нуждалась в поддержке. Гейдж может подтвердить тот факт, что она берёт на себя всю ответственность за случившееся. Она ни разу ни о чём меня не просила, даже о прощении. Она совершила ошибку. Катастрофическую ошибку.

— Не плачь, чёрт возьми, — с каменным лицом произнёс Кэм из своего угла.

— Я буду плакать, если захочу, и ты это переживешь, — сказала Лаура, поспешно вытирая слезу. — Мне нужно, чтобы вы, в конце концов, смирились с этим. Но пока мне хватит и того, чтобы вы перестали быть такими придурками.

Кэм и Леви посмотрели друг другу в глаза.

— Мы всё равно можем надрать Гейджу задницу? — спросил Кэм.

— Не из-за этого. Но он, как правило, заноза в заднице, так что я уверена, он даст вам другую причину, если вы подождёте пять минут, — сказала Лаура.

— Что теперь? — спросил Леви. — Она тоже начнёт появляться на семейных встречах?

Я спряталась за своим нетронутым вином и постаралась быть как можно незаметнее.

— Может быть, не на семейных встречах. Возможно, на нескольких семейных ужинов. Она познакомилась с детьми, — сказала Лаура.

— Эти маленькие предатели не предупредили нас заранее? — прорычал Кэм.

— Они получат гусиное дерьмо на Рождество, — решил Леви.

— Мы все проголосовали за то, чтобы на Рождество больше не было фекалий, — вмешался Гейдж.

— Заткнись, — сказал ему Леви.

— Да. Мы всё ещё злы на тебя, — согласился Кэм.

— Почему они до сих пор стоят по углам? — спросила я у Хейзел.

— Я задавалась тем же вопросом, — размышляла она.

— Потому что Пеп Бишоп ужасающе страшна, когда злится, — объяснил Гейдж.

— Зои? — сказал Кэм низким голосом, в котором слышалась угроза.

— Да?

— Почему ты здесь?

— Я не совсем уверена. Ваша мама страшная. Я не задавала вопросов. Я просто села в машину.

— В чью машину? — потребовал Кэм.

Гейдж начал потихоньку выбираться из своего угла.

— Мммм... — уклонилась я.

Оглушительный вопль, донёсшийся снаружи, оборвал все разговоры.

Задняя дверь с грохотом распахнулась, и вошла Пеп с собаками.

— Зои, твой осёл хочет тебя видеть.

— Я была бы счастлива покинуть эту комнату и навестить осла, — объявила я, направляясь к двери.

— В чью машину, Зои? — повторил Кэм.

Я вздрогнула.

— В мою машину, — ответил Гейдж, скрестив руки на груди и пристально глядя на брата. — Мама нашла меня в квартире Зои и ругала нас до тех пор, пока мы не согласились приехать сюда и поругаться с вами. Теперь доволен?

— Лучше бы ты чинил что-нибудь как арендодатель, а не в порнографическом смысле слова, — сказал Кэм.

— Только не это снова, — пробормотал Леви.

— Что происходит? — спросила Лаура.

— Ради всего святого. Можете ли вы, занозы в заднице, перестать хранить секреты друг от друга? Гейдж и Зои занимаются сексом, — объявила Пеп.

Я застонала.

— Спасибо, Пеп. Ты не могла бы сказать это погромче? Не думаю, что Гарланд в городе услышал тебя.

— О, расслабься, милая. Взрослые люди с незапамятных времен занимаются сексом без обязательств.

— Ха. Рада за вас обоих, — сказала Лаура. — Подождите. Ты случайно не сломала запястье, занимаясь странным сексом?

— О Боже. Правда? — радостно поинтересовалась Хейзел.

— Никогда не отвечай на этот вопрос, — взмолился Леви.

— Я собираюсь. Надрать. Твою. Задницу, — разозлился Кэм на Гейджа и выскочил из своего угла.

— Мама! Кэм пошевелился! — закричали двое других братьев и сестра, указывая на своего брата.

— Единственное надирание задницы, которое произойдёт сегодня вечером, — это то, которое будет исходить от меня. Понятно? — сказала Пеп, вставая между Кэмом и Гейджем.

— Похоже, что на этой кухне они все снова становятся десятилетними, — заметила я Хейзел.

— Как увлекательно, — прошептала она, яростно строча заметки.

— С каких это пор Кэма волнует, кто с кем занимается сексом? — спросила Лаура.

— С тех пор, как он думает, что всё между нами рванёт и сорвёт его свадьбу, — объяснил Гейдж.

— Я просто собираюсь поговорить с ослом по поводу... кое-чего, — сказала я и выскочила через заднюю дверь. Собаки последовали за мной, отскакивая друг от друга, как пушистые шарики для игры в пинбол с высунутыми языками.

— Они там закончили? — спросил Фрэнк, орудуя щипцами над грилем рядом с домом, пока я спускалась по пандусу. Пепе нетерпеливо топтался у ворот.

Громкие голоса, доносившиеся изнутри, заставили меня поморщиться.

— По-моему, они начинают по новой. Наверное, какое-то время здесь будет безопаснее.

— Давай съедим по хот-догу, — предложил Фрэнк.

Я вспомнила о своей горсти хлопьев и салате, которым так и не успела наесться.

— Звучит потрясающе, — призналась я.

Он сервировал две булочки начинками и протянул одну мне.

— Соусы внутри, так что нам придётся есть их сухими или возвращаться обратно.

Я откусила огромный кусок.

— Сухими тоже хорошо.

Он разрезал ещё одну сосиску на три части и бросил кусочки нашей собачьей аудитории, у которой текли слюнки.

— Пошли. Давай прогуляемся с ними, пока ослик не решил убежать через другие ворота, — предложил он.

Мы повели наших собак через дорогу на пастбище, где Пепе от возбуждения топал своими крошечными копытцами.

— Привет, приятель, — сказала я, почёсывая ему нос здоровой рукой. Он наклонился ко мне своей большой волосатой головой и издал ослиный вздох.

— Ты ему нравишься, — заметил Фрэнк, когда я сделала паузу, чтобы откусить ещё кусочек хот-дога. — Итак, Пеп сказала мне, что вы с Гейджем занимаетесь сексом.

Я поперхнулась, потом закашлялась, и кусок не до конца прожёванного хот-дога полетел по дуге. Бентли опередил Мелвина и Нану, проглотив его через долю секунды после того, как он упал на землю.

— Боже мой. Это отвратительно, — прохрипела я. — И ещё, ребята, вы слышали о том, что иногда откровенность — это перебор?

— Если бы это зависело от меня, мы бы разговаривали только о ферме, городе и погоде. Но поскольку у меня жена с твёрдым мнением, нам приходится обсуждать всё это дерьмо. Я заговорил об этом только потому, что думаю, ты ему подходишь.

— Правда? — спросила я, застигнутая врасплох. На какой планете растрёпанная тусовщица могла подойти ответственному герою из маленького городка?

— Этот парень всегда был серьёзным, активным. Школьный психолог называл это «целеустремлённостью». Но в жизни есть гораздо больше, чем просто достижение целей. Его братьям и сестре приходилось драться, чтобы заставить его повеселиться, — сказал Фрэнк, рассеянно похлопывая ослика и глядя на горизонт. — Но с тобой ему легче улыбаться.

— Правда? Я имею в виду, мы не... Мы просто… Я не знаю, кто мы друг для друга.

— Может быть, в этом и заключается часть веселья. Похоже, крики прекратились, — заметил он, кивая в сторону дома. — Хочешь рискнуть?

Задняя дверь открылась, и оттуда вышел Гейдж, выглядевший целым и невредимым.

Я повернулась к Фрэнку и погладила Пепе по шее.

— Эй, послушай. Сегодня я встречалась с членами школьного клуба маркетинга, и мы, в частности, обсуждали, как они проводят занятия по социальным сетям для местных предпринимателей. Я подумала, что ты, возможно, захочешь попробовать.

Он медленно кивнул, и ослик подтолкнул меня своей большой мордой.

— Я мог бы это сделать.

— И поскольку Айла в клубе, я нашла пару онлайн-уроков, которые ты можешь посмотреть перед занятием, чтобы знать все основы.

На лице Фрэнка отразилось облегчение.

— Я ценю это. Ты славная, Зои.

— Спасибо, Фрэнк.

— Заходите, всё безопасно, — крикнул нам Гейдж.

— Это было быстро, — сказал Фрэнк.

— Мама достала деревянную ложку, так что все быстро заткнулись.

— Я пойду сниму всё с гриля. Увидимся внутри.

Я чередовала ласки, разделяя их между нуждающимся осликом и стаей ищущих внимания собак.

— Итак, я предполагаю, что приглашать девушку на одну ночь на семейную встречу — это не то, к чему ты привыкла, — сказал Гейдж, протягивая руку, чтобы почесать Пепе за ушами.

— Да. В вашей семье много чувств. Громких чувств.

— Это да. Знаешь, нас прервали у тебя дома, прежде чем ты решила пересмотреть идею секса на одну ночь со мной. Я подумал, что нам стоит попробовать ещё раз, раз уж теперь все знают. Может быть, на этот раз у меня всё получится правильно.

Я попыталась скрыть улыбку, уставившись на ослика.

— Я всё ещё взвешиваю варианты.

— Я буду ждать.

— Так что, Кэм надерёт мне задницу, если я вернусь в дом? — спросила я. — Потому что я вроде как хочу бургер.

— Если он попытается, я уложу его прежде, чем он доберётся до тебя.

— Мой герой.

Зои

— Иногда я смотрю на свою жизнь и удивляюсь, как, чёрт возьми, я сюда попала, — сказала я.

— Здорово, правда? — спросил Гарри.

Я не была уверена, то ли его энтузиазм вызван зрелищем, разворачивающимся перед нами, то ли огромным пакетом попкорна, который он стремительно пожирал. Последние двадцать минут он давал мне краткое изложение своих лучших советов по жизни с СДВГ.

На озере был полдень вторника, и погода сменилась с приятных +20 градусов этим утром на примерно +4 после того, как в обед прошёл ливень, оставивший после себя ледяной ветер. Классическая Пенсильвания, где все четыре времени года представлены в один день.

Соседи жались друг к другу на трибунах и в шезлонгах, обращённых к спортивным площадкам, кутались в плащи, чтобы спастись от холодного ветра, дующего с озера. Я напялила на себя две толстовки, зимнее пальто и варежки, испытывая серьёзные сожаления о том, что продала через интернет свою супер-симпатичную лыжную куртку Helly Hansen.

Катание на лыжах было одним из моих спонтанных увлечений, от которого я быстро отказалась. Четыре года назад я совершила в общей сложности две проката по склону для новичков, после чего отказалась от этого в пользу уроков французского. Теперь, вместо того чтобы пропахать собой снег на склоне или флиртовать с Пьером по-французски, я сидела за информационным столом для обсуждения предстоящих городских событий во время отбора на абсолютное бинго Стори-Лейка.

— Но почему здесь свинья? — спросила я. Поросенок Эмилии и Амоса Рампов, который обычно находился на свободном выгуле, разгуливал по спортивной площадке с цветочной гирляндой, служившей одновременно поводком.

— Рагу Рамп выбирает капитанов команд. Это традиция. Однажды мы попробовали это с овцами Бориса Баннерова, но бордер-колли Эрлин Дабнер загнала их в столовую «Анджело». Им пришлось содрать каждый дюйм ковра. В любом случае, именно поэтому мы используем Рагу Рампа, даже если его владелица — самый нелюбимый всеми житель Стори-Лейка, — объяснил Гарри.

— Я всё равно не понимаю, какое отношение фермерские животные имеют к бинго и почему вообще существует отборочный этап.

Город взял совсем не утомительную игру в бинго и превратил её в агрессивно энергичный вид спорта. Как сторонний наблюдатель, я смогла уловить только около 20 процентов безумно специфических правил, но вынуждена была признать, что наблюдать за этим чертовски весело.

— Нам здесь нравится всё делать по-другому, — с гордостью сказал он. — Привет, миссис Чжан! Как у вас дела с социальными сетями? — он помахал перед владелицей кофейни листком с записью на мастер-классы по социальным сетям. Его очаровательная улыбка при этом ужасно напомнила мне его дядю.

Дженнифер подошла ближе. За её плечами был рюкзак, в котором сидел настоящий кот.

— Я неплохо веду Instagram. А что ещё у вас есть? Ух ты. Здесь очень много мероприятий, — заметила она, рассматривая полдюжины досок-планшетов, которые мы разложили на столе.

— Здесь для каждого найдётся что-нибудь, — сказала я. — Поскольку ты уже состоишь в книжном клубе книжного магазина, могу ли я заинтересовать тебя Прибрежными Тренировками? Или как насчёт панели, посвящённой экспертной инклюзии в вашем бизнесе? — я неловко попыталась поднять одну из папок здоровой рукой и умудрилась спихнуть её со стола Дженнифер в голень. Из-за сломанного запястья я стала ещё более неуклюжей, чем обычно.

— Ой, и вы заманили меня инклюзией. Кто ваши эксперты? — спросила она, поднимая с земли регистрационный лист.

— Мама этого парня рассказывает об инвалидной коляске и доступе для людей с проблемами передвижения, — сказала я, указывая на Гарри, который принял такую позу, словно я хотела вручить ему награду. — Кроме того, у нас есть очаровательная пара из «Гавани», которая будет обучать основам языка жестов. А Куэйд выступит с докладом о том, как лучше обслуживать людей и семьи с аутизмом.

— Куэйд? Культурист, который к тому же выглядит как сёрфер? Тот самый Куэйд? — уточнила она, удивлённо приподняв брови.

— Он самый. Его младший брат относится к аутическому спектру, и Куэйд работает волонтёром в организации, которая водит группу сверстников его брата на экскурсии, — объяснила я.

— Ну разве это не здорово? Запишите меня. Я притащу с собой мужа. Хейзел здесь? Я не хочу расспрашивать её о новой книге или о чём-то подобном. Я вру. Я совершенно точно хочу допросить её, — сказала Дженнифер, нацарапав своё имя на регистрационном бланке.

— Я думаю, она где-то там, возле свиньи, — сказала я, махнув здоровой рукой в сторону спортивной площадки.

Дженнифер покачала головой.

— Боже, я люблю этот город.

— Видишь? — многозначительно сказал Гарри, когда Дженнифер ушла.

— Что вижу?

— Стори-Лейк — отличное место для жизни. Тебе стоит остаться здесь и встречаться со мной, когда мне исполнится восемнадцать.

— Во-первых, ещё не был изобретён мужчина, который мог бы справиться со всем этим, — сказала я, взмахнув бандажом, чтобы охватить большую часть себя. — Во-вторых, ты говоришь как Хейзел, пытающаяся эмоционально шантажировать меня, чтобы я осталась с вами, чудаками.

— Но мы увлекательные чудаки. Посмотри, как мы все собираемся вместе, — он обвёл рукой парк. Парень был прав. Казалось, что полгорода собралось на этот странный ритуал, что бы он из себя ни представлял.

— Ты что, забыл, что в последний раз, когда вы все объединились вместе, вы пытались выгнать меня и Хейзел из Стори-Лейка?

Гарри отмахнулся от моего напоминания.

— Это было, типа, в прошлой жизни.

— Да, ну, я пыталась привлечь всех к участию в Читательском Уик-энде, но всё, что я слышу от представителей бизнеса в городе — это «Я подумаю об этом. Пришли мне какую-нибудь информацию», — пожаловалась я.

— Ты просто должна дать им повод заинтересоваться, — настаивал Гарри.

— Зои! — подбежала Сунита. Британка и владелица бутика, как всегда, выглядела стильно в расклешенных джинсах и мотоциклетной куртке из искусственной кожи, которая мне понравилась почти так же сильно, как и её шикарный акцент. — Я повсюду искала тебя. Я подумывала о том, чтобы предложить купоны магазина для Читательского Уик-энда.

— Мне понравилась и идея, и эта куртка.

— Конечно. Они обе великолепны. В общем, я заказала кое-какие товары с книжной тематикой и уже искала принтер для купонов, но потом подумала, кто захочет иметь дело с печатными купонами?

— Никто? — предположила я.

— Вот именно. Поэтому, я думаю, тебе следует собрать все специальные предложения и акции Читательского Уик-энда и разместить их на веб-сайте мероприятия.

Паника нарастала. Как получилось, что я за всё это отвечаю?

— Это... отличная идея. Спасибо, Сунита, — поблагодарила я.

— Сегодня ты выглядишь особенно красиво, — сказал Гарри Суните.

Она пригвоздила его властным взглядом.

— Позвони мне, когда тебе исполнится тридцать, у тебя будет шестизначный брокерский счёт, и ты будешь посылать своей матери цветы не реже двух раз в год.

Гарри с трудом сглотнул.

— Так и сделаю, — горячо пообещал он.

— Замечательно. Зои, ты хочешь, чтобы я просто рассказала тебе подробности о скидке, или мне написать тебе на электронную почту?

— Электронная почта — это хорошо, — сказала я, как я надеялась, с правдоподобным энтузиазмом.

— Отлично. Я собираюсь найти хорошее место для наблюдения за отборочным этапом, — сказала она и направилась в сторону трибун.

— Я думала, что это я твоя безответная любовь, — сказала я.

— У тебя ведь нет веб-сайта, не так ли? — догадался Гарри.

— Заткнись.

Он неловко похлопал меня по спине.

— Не будь так строга к себе из-за того, как работает твой мозг.

— Или не работает, — сказала я в ладони. Ну, в одну ладонь и один бандаж.

— Если мы отстойно справляемся с организацией и деталями, это ещё не означает, что мы бесполезны. Мы люди, которые видят картину в целом, — настаивал Гарри.

— Что ж, эта большая картина вот-вот разлетится на тысячу дерьмовых кусочков, — простонала я.

— Разве я не говорил тебе, Гарри, чтобы ты перестал доводить женщин до слёз?

Я выглянула из-за своих рук и увидела, что Гейдж стоит передо мной, выглядя неправдоподобно красивым и раздражающе порядочным. На нём была клетчатая фланелевая рубашка под флисовым жилетом, и он выглядел как нечто среднее между лесорубом и финансистом. У меня появилась новая фантазия.

— Гарри просто утешает меня по поводу того, что я забыла о важной части Читательского Уик-энда, — сказала я ему.

— Ей нужен веб-сайт... и, возможно, кто-то, кто мог бы организовать детали, — сказал Гарри.

— Поговори с Фелисити, — предложил Гейдж.

Я нахмурилась.

— Соседка Хейзел?

Точнее говоря, синеволосая, татуированная, занимающаяся разработкой видеоигр соседка Хейзел, которая редко выходила из дома, но каким-то образом всегда держала руку на пульсе городских сплетен.

Гейдж кивнул.

— Да. До того, как заняться играми, она занималась дизайном веб-сайтов. Кроме того, она ориентирована на детали и знает всё, что нужно знать об этом месте.

В нём было что-то такое ответственное. Хоть убей, я не могла понять, почему меня это так привлекало.

Я обеими руками ухватилась за метафорический спасательный круг.

— Как ты думаешь, она за это возьмётся?

Толпа вокруг спортивной площадки разразилась радостными криками, и мы повернулись, чтобы понаблюдать за происходящим. Я не была уверена в том, что происходит, но муж Эмилии Рамп, Амос, водил Рагу Рампа по корту на поводке в какой-то церемониальной манере. Кто-то должен был записать это для социальных сетей.

— Есть только один способ узнать. Спроси её, — сказал Гейдж.

— У тебя есть её контактная информация?

Он достал телефон из кармана жилета.

Я решила, что отправлю ей сообщение сегодня вечером. Или, может быть, мне стоит взять её адрес электронной почты, чтобы я могла полностью объяснить ситуацию. Это даст мне больше времени, чтобы придумать, как убедить её согласиться. Вероятно, мне придётся ей заплатить. Это означало, что придётся поделиться частью своей зарплаты от города, которая уже должна была направиться на аренду и другие расходы. Сколько стоил веб-сайт? Уф. Вероятно, мне понадобиться продать асимметричное миди-платье от McQueen, которое я хранила в надежде надеть его в Нью-Йорке после того, как Хейзел попадёт в список бестселлеров и продаст права на экранизацию своей книги.

Инвестиции в моё будущее, несомненно, становились настоящей занозой в заднице.

— Привет, Фелисити. Я на отборочном турнире бинго, и у Зои Муди есть к тебе вопрос, — сказал Гейдж.

Он протянул мне свой телефон, и я удивлённо уставилась на него. Обычно перед тем, как позвонить по телефону, мне требовалась стандартная подготовка. Я не могла просто так начать разговор без предупреждения.

Гейдж подтолкнул меня локтем.

— Давай. Она не кусается.

Я поднесла телефон к уху и поднялась на ноги.

— Привет, Фелисити. Это Зои.

— Как дела, девочка? — последовал бодрый ответ. — Как там отборочный этап?

Я отошла на несколько шагов от стола, чтобы Гейдж и Гарри не услышали, как я говорю по телефону.

— Ну, Рагу Рамп теперь без поводка и бродит среди людей, так что я понятия не имею.

— Он выбирает капитанов команд.

— Как свинья... неважно. Я хотела поговорить с тобой, потому что не знаю, слышала ли ты о Читательском Уик-энде Хейзел в следующем месяце.

— Конечно, я слышала. В «Анджело» все выходные будут раздавать бесплатные хлебные палочки.

Неужели я знала это и забыла? Дерьмо.

— Да. Супер. Дело в том, что мне нужен веб-сайт. Место, где мы могли бы разместить список всех скидок, распродаж и специальных предложений для посетителей, а также расписание. Гейдж предложил мне поговорить об этом с тобой. Я пытаюсь найти какие-то плюсы, но, похоже, в основном это минусы. Ты будешь работать со мной. Зарплата ужасная. И нам нужно что-то, типа, ещё вчера.

Кстати, о Гейдже: я наблюдала, как он как бы невзначай подошёл к Лауре, которая была увлечена беседой с половиной Певчих Птиц. Он сунул руку в карман и, ловко, как фокусник, опустил что-то блестящее в капюшон её толстовки, прежде чем зашагать дальше. Вероятно, это какая-то семейная шутка. У нас с моей сестрой Карлой была слишком большая разница в возрасте, поэтому мы никогда не обменивались друг с другом шутками. Ещё один симптом моей маленькой дисфункциональной семьи.

— Оооох. Прости, девочка, — сказала Фелисити. — У меня сильно поджимают сроки сдачи «Уютного коттеджа 3». Я, по сути, живу и дышу дофаминовым декорным кодом. У меня нет времени на другой проект, если только я не перестану спать.

Отвержение. Вот почему я не совершала спонтанных телефонных звонков.

— Я полностью понимаю. Спасибо, что уделила мне время, — с трудом выдавила я из себя. Теперь мне в дополнение ко всему остальному, что происходило, нужно придумать, как самостоятельно создать веб-сайт.

— Нет проблем. Может быть, в следующий раз, — предложила она.

— Да, может быть, в следующий раз, — повторила я и сбросила звонок. Я вернулась к Гейджу, стараясь не выдать своего разочарования. Многие люди могли разобраться, как создать веб-сайт... и наполнить его контентом... и при этом оставаться продуктивными взрослыми людьми и заниматься такими вещами, как приготовление ужина, замена масла в машине и уплата налогов. О мой Бог. Налоги. Напомните, какое сейчас было время года?

— Как всё прошло? — спросил он, когда я протянула ему телефон.

— Фелисити не сможет. Но всё в порядке. Всё нормально.

Что-то твёрдое врезалось мне в колени. Гейдж поддержал меня, когда я удивлённо посмотрела вниз.

— Что за чертовщина?

Рагу Рамп уткнулся мордой мне в ногу.

— Почему у него нос выкрашен розовой краской, и почему он тычется своим розовым поросячьим носом в мои очень дорогие джинсы? — пронзительно потребовала я.

Толпа вокруг нас свистела и подбадривала, как будто я только что объявила, что выпивка в «Рыбьем Крючке» за мой счёт. Гейдж широко улыбался, глядя на меня сверху вниз.

— Что, чёрт возьми, сейчас происходит? — потребовала я ответа.

— Поздравляю, Зои. Ты капитан команды, — сказал Гарри, с энтузиазмом хлопая меня по плечу.

— Б-И-Н-Г-О, — пропели Певчие Птицы Стори-Лейка, а зрители аплодировали в одном ритме с их песней.

Если бы я затрясла головой ещё сильнее, у меня бы закружилась голова.

— Нет, нет. Неа. Нет, спасибо, — сказала я, перекрикивая пение и аплодисменты. — Я не могу быть капитаном команды. Свинье придётся выбрать кого-нибудь другого.

— Это вроде как большая честь, — прошептал Гейдж мне на ухо. — Ты не можешь отказаться.

— Большая честь, что мои джинсы испортило свиное рыло? Я ничего не знаю об абсолютном бинго! У меня нет времени изучать абсолютное бинго. У меня нет времени делать всё то, что я должна делать сейчас! Я ненавижу игры. И серьёзно, это краска на водной основе, или мне придётся кого-нибудь убить?

— Это смываемая краска для рисования пальцами, — заверил меня Гейдж, всё ещё выглядевший, на мой взгляд, слишком забавляющимся. — А быть капитаном команды — это не столько знать все правила, сколько объединять людей и руководить ими.

— Этого я тоже не могу сделать! Ты юрист. Вытащи меня из этого, — потребовала я.

Он пожал плечами.

— Ты по сути застряла в этом.

— Поздравляю, Зои, — сказала Эмилия Рамп с заметным отсутствием энтузиазма. — Рагу Рамп никогда раньше не выходил за рамки круга кандидатов, чтобы выбрать капитана. Такая честь выпадает раз в жизни.

— А он не мог отдать честь кому-нибудь другому?

Эмилия нахмурилась ещё больше.

— Только если ты применишь статью сорок седьмую из сборника правил игры в бинго.

— Давайте так и сделаем. Статья сорок седьмая.

— Статья сорок седьмая гласит, что любой желающий может оспорить выбор капитана команды по игре в бинго, расправившись с животным, о котором идёт речь, и заменив его другим.

— Это закон 1930-х годов, — добавил Гейдж.

— «Расправиться» в смысле «словесно унизить»? — с надеждой предположила я. Рагу Рамп добродушно хрюкнул в мою сторону. Я, наверное, смогла бы придумать хорошее оскорбление для поросёнка, если бы у меня было время подумать. Может быть, что-то об его милых висячих ушках или неудачной кличке?

— «Расправиться» в смысле «зарезать мою свинью голыми руками», — сказала Эмилия, сузив глаза до угрожающих щёлочек. — Я понимаю, что я в последнее время была не самой лучшей соседкой, но тот факт, что ты даже не рассматриваешь...

— Я и не рассматриваю! Никто не рассматривает! Кто придумал эти правила? — пронзительно потребовала я.

— Дикки Далримпл, — пропели Певчие Птицы, которые собрались вокруг меня полукругом.

— Основатель абсолютного бинго. Оно началось в 1930-х годах, когда люди более спокойно относились к публичному забою скота, — объяснил Гейдж.

На нас упала тень, и, подняв глаза, я увидела Гуся, лениво кружащего над парком.

— Всё в порядке? — спросил Дариус, приближаясь с нервной улыбкой мэра. На нём был цилиндр с приклеенными к нему шариками для игры в бинго.

— Я предлагаю тебе не применять статью сорок седьмую, — сказала Эмилия стальным тоном.

— Согласна. Но я даже не знаю, чем занимается капитан команды! У меня нет времени учиться, — изучение правил новой игры для меня было чем-то наравне с восьмичасовым перелётом рядом с человеком с мокрым кашлем.

— Мы будем рады научить тебя, Зои, — сказал Гарри, обнимая меня за плечи.

Гусь приземлился на ветку ближайшего дерева и уставился на нас орлановыми глазками-бусинками.

Гейдж закатил глаза от рвения своего племянника.

— Хорошая попытка, отчаянный. Я сам научу её, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Не волнуйся. До официального старта сезона осталось несколько недель. Я живо введу тебя в курс дела.

Но Гейдж не понимал, что, когда дело доходило до запоминания информации, меня было так же невозможно обучить, как щенка в разгар парада.

— Здесь всё в порядке? — с надеждой спросил Дэриус.

— Никто не собирается применять статью сорок седьмую, — настаивала Эмилия. Она сердито смотрела на меня так, словно хотела, чтобы я ей возразила.

— У нас всё прекрасенько, — заверила я.

Дариус взмахнул обеими руками, как будто дирижировал невидимым оркестром. Гусь повторил это движение крыльями. Я не была уверена, но мне определённо показалось, что птица пародировала мэра.

— Смотрите, что случилось! У нас новый капитан! — хором пропели Певчие Птицы. Толпа взревела.

Подбежала Хейзел и обняла меня.

— Поздравляю, капитан!

— Нет. Никаких поздравлений. Я не хочу быть капитаном, — настаивала я, пока они вели меня к центральному корту.

— У тебя отлично получится, — пообещала Хейзел, сияя так, словно я получила Нобелевскую премию или урвала на распродаже пару туфель от Джимми Чу.

— Тебе нужно пойти и постоять на церемонии вместе с капитанами других команд, — сказал Гейдж, указывая на центральную площадку, где уже стояли ещё пять человек. На каждом из них были повязаны какие-то ленты, как будто они участвовали в конкурсе красоты.

Я как раз собиралась снова запротестовать, когда меня прервал рёв двигателя и пронзительная рок-музыка.

Даже Певчие Птицы перестали петь, и мы в коллективном шоке наблюдали, как у обочины с визгом остановился школьный автобус с откидным верхом. Его первоначальная жёлтая краска была перекрыта слоями профессионального граффити, среди которого было написано «Автобус для вечеринок Доминиона». Он был обклеен рекламой спонсоров, в том числе рекламой пищевой добавки для лечения эректильной дисфункции под названием «Твердопен».

Дверца распахнулась с пневматическим свистом, и из автобуса вышла роскошная блондинка в сапогах на платформе, а за ней четверо обнажённых по пояс мужчин, которые выглядели так, словно все они пробовались в одну и ту же модельную группу «горячий парень на природе». Они все дрожали, но старались не подавать виду.

— Привет, Стори-Лейк, — промурлыкала она, глядя на нас поверх сексуальных зеркальных солнцезащитных очков.

По толпе прокатилось презрительное улюлюканье и настоящее шипение.

Нина Вампик была платиновой блондинкой с потрясающим чувством стиля, великолепной кожей и душой самого дьявола. Будучи злобным мэром Доминиона, она недавно потерпела неудачу в попытке прекратить существование Стори-Лейка, присоединив его к границе своего города под угрозой банкротства. Прошлым летом, демонстрируя свой патриотизм, Хейзел спихнула её задницу с причала и придумала оскорбление «дерьмовафля».

— Что я могу для вас сделать, мисс Вампик? — спросил Дариус, стараясь, чтобы его голос звучал строго.

— Дерьмовафля, — кашлянула я в ладонь.

— Не настраивай её против себя, — предупредил меня Гейдж.

Нина подошла к Дариусу и потрепала его по щеке.

— Дорогой, милый, неопытный Дариус, я просто хотела, чтобы ты первым узнал о нашем новом захватывающем мероприятии.

— «Бухлотаг Доминиона»! — рявкнули пытающиеся не дрожать мужчины без рубашек, кажется, с фальшивым немецким акцентом.

— Поздравляю. Теперь ты можешь уйти, Нина, — холодно произнёс Гейдж.

— Ну, Гейдж, я ожидала от тебя большего восторга, — она мило надула губки и засунула руки в карманы своего мехового жилета. Вероятно, это был настоящий мех очаровательных лесных созданий, которых она убила на завтрак.

— Не могу представить, почему, — сказал он.

— Ты никому не нравишься, — крикнул кто-то со спортивной площадки.

Рагу Рамп хрюкнул в знак согласия. Я потрепала поросёнка по голове, поддерживая его мнение.

— Вы все приглашены на наш первый в истории «Бухлотаг Доминиона», — торжественно объявила она. — Участники соревнований своими руками построят лёгкие летательные аппараты и сбросят их с 9-метровой платформы в озеро, чтобы получить крупный денежный приз.

— Погодите, — перебила я. — Разве это не прямой плагиат соревнований «Ред Булл Флюгтаг»?

Выражение её лица сменилось с безупречного самодовольства на злобно-оборонительное.

— Если сменить название, это не будет нарушением прав на торговую марку. А что будет на нашем флюгтаге, парни? — она повернулась к своим приятелям без рубашек.

— Бухло! — закричали они.

— Вы хотите, чтобы вас освистали? Мы вас освистаем, — крикнул кто-то. Толпа снова начала освистывать. Я с энтузиазмом присоединилась к ним.

— Это совсем не похоже на катастрофу для вашего страхового полиса, — сухо съязвил Гейдж.

Нина бочком подошла к нему, вторгаясь в его личное пространство запахом своих дорогих, приторных духов.

О мой Бог. Я и забыла, что Гейдж в самом деле встречался с белокурой злодейкой. Она, похоже, была чертовски заинтересована в том, чтобы возобновить эти отношения. Если бы я знала, что такое загривок, и если бы он у меня был, то мой загривок ощетинился бы, когда она положила ладонь на его скрещенные руки.

— Ладно, Круэлла, сдай-ка к чёртовой матери назад, пока мне не пришлось влепить тебе пощёчину гигантской карточкой для бинго, — сказала я, делая шаг к ней.

Хейзел схватила меня за капюшон одной из моих толстовок и оттащила на шаг назад.

Нина одарила меня ледяным взглядом.

— А ты кто такая?

— Я публицист Стори-Лейка, и само твоё присутствие здесь понижает стоимость недвижимости в городе, — прохрипела я, всё ещё сопротивляясь хватке Хейзел на толстовке, которая душила меня.

Нина неделикатно фыркнула.

— Я и не ожидала, что захолустная лачуга, полная необразованных деревенщин, поймёт, что такое веселье, даже если там будет бесплатный фонтан «Фаерболла».

Улюлюканье усилилось, и Хейзел удалось оттащить меня на несколько шагов назад.

— Она в буквальном смысле хуже всех, верно? Мне это не просто кажется? — спросила я.

— Хуже некуда, — согласилась Хейзел.

— Она такая горячая. Но в то же время она настоящая злодейка, так что это снижает фактор привлекательности, — согласился Гарри. — Я как будто ненавижу её, но не могу перестать пялиться на неё.

— Тебе действительно нужно завести девушку своего возраста, — сказала я ему.

— Мы будем рады, если вы поддержите нас на «Бухлотаге Доминиона». Мы выстроим вокруг этого целый фестиваль. Никто не захочет пропустить такое, — улыбка Нины стала кошачьей, когда один из её приспешников без рубашки развернул плакат.

В толпе раздались шокированные вздохи.

— Ты абсолютная дерьмовафля, — прошипела я, прочитав дату на плакате.

— Это же даты Читательского Уик-энда, — прошипела Хейзел.

Моя кровь вскипела. Нина Вампик угрожала изданию книги моего клиента и терроризировала мой город. Это означало войну.

— Нина, я думаю, тебе следует уйти, — сказал Дариус.

— Нина, я думаю, тебе следует уйти, — передразнила она. — Раздайте им призы, мальчики.

Её полуголые приспешники достали пушку для футболок и денежную пушку.

— Я вежливо прошу вас не... — просьба Дариуса была прервана первым пушечным выстрелом.

Они выстреливали в толпу футболками и сотнями маленьких листочков бумаги. Футболка отскочила от обветренного лица Гатора Джонсона. Ещё одна попала в грудь Джуниору Уолпитеру. Никто из них не пытался их поймать. Я подобрала с земли листок бумаги. Это был купон на виски со скидкой в одном из самых захудалых баров Доминиона. На другой стороне был купон на 10-процентную скидку на Ночь Бикини в «Дамбе Бобра». Там была сноска, которая уточняла, что купоны действительны только в том случае, если заведения открыты для публики после прохождения ими последующих медицинских осмотров.

— Почему они пахнут пивом? — удивилась я вслух.

— Мы используем специальную бумагу, переработанную из меню пивоварни, потому что, в отличие от вас, мы гении в маркетинге, — ехидно сказала Нина.

Мне захотелось схватить пачку купонов и запихнуть ей в глотку. Но это было бы импульсивно и, вероятно, привело бы к судебному иску или уголовному преследованию. Вместо этого я спланирую свою месть и обрушу её на её тупую рожу, когда она будет меньше всего этого ожидать.

— О, я не могу дождаться, — сказала я.

— Возможности посетить Бухлотаг, когда ваш маленький фестиваль провалится? — спросила Нина.

— Нет, — я скомкала купон в кулаке. — Возможности. Надрать. Твою. Задницу.

Гейдж встал передо мной, преграждая мне путь к лицу Нины, которое можно было бы расквасить.

— Полегче, Катастрофа, — предупредил он меня.

— Давайте, устраивайте свой фестиваль, нарушающий права на товарные знаки, — сказал Дариус. — Читательский Уик-энд Стори-Лейка состоится, и он пройдёт с успехом.

Я присоединилась к бурным аплодисментам в ответ на его заявление, мечтая, чтобы идиотски красивое лицо Нины оказалось между моих хлопающих ладоней.

— Это мы ещё посмотрим. Кого будет волновать какая-то глупая книжонка в каком-то жалком городишке, полном неудачников?

— Ну всё. Я выбью у неё зубы, — пообещала я.

Хейзел дёрнула меня за капюшон, а Гейдж преградил мне путь.

— Просто... дайте... мне... врезать ей... по лицу.

— Боже, ты такая милая, когда ты агрессивно импульсивная, — сказал Гейдж, удерживая меня.

— Ты говоришь это только потому, что снова хочешь заняться со мной сексом.

— Как бы я ни любила ваши пререкания, давайте сосредоточимся на непосредственной угрозе, — предложила Хейзел.

— Оставь Стори-Лейк в покое, Нина, — сказала Эмилия, подходя к нам, чтобы присоединиться к первой линии обороны.

Вокруг нас поднялся ропот, и я перестала сопротивляться своим похитителям.

— Уф. Я ожидала от тебя большего, Эмилия, — сказала Нина, закатив глаза.

— Я люблю этот город. Я думала, что сотрудничество с тобой — единственный способ спасти Стори-Лейк. Но я ошибалась. Я забыла, какие мы стойкие. Мы никогда ничего тебе не делали. Ты та, кто продолжает атаковать. В один прекрасный день это укусит тебя за задницу, — прорычала Эмилия.

Рагу Рамп встрепенулся, словно активируясь по команде, и грозно направился к Нине. Ну, настолько грозно, насколько грозным может быть животное с подпрыгивающими ушками и закрученным хвостиком.

— О-о-о, — загудела толпа.

Нина спряталась за стеной своих полуголых приспешников.

— Вы не можете натравливать на меня своих сельскохозяйственных животных! Я лично подам на каждого из вас в суд и доведу вас до банкротства.

Из толпы материализовался Леви Бишоп, выглядевший весьма раздражённым.

— А я лично оштрафую вас за каждый купон, который вы только что разбросали по нашему берегу озера. По триста долларов за каждый инцидент, а я вижу по меньшей мере пятьсот инцидентов.

— На самом деле, их было тысяча, — сказал приспешник с пистолетом для денег.

— Заткнись, Кевин, — отрезала Нина.

— Я предлагаю вам уйти сейчас, пока я не составил штраф на основании этой цитаты, — сказал Леви.

— Ладно. Мы уезжаем. Но мы на этом не закончили, — сказала Нина, развернулась на каблуках и направилась обратно к автобусу, гордо задрав нос.

— Не могу поверить, что ты с ней встречался, — сказала я Гейджу.

— Я тебя умоляю. Мне было девятнадцать, и я был идиотом. С тех пор мой вкус явно улучшился.

— Можно я отпущу твой капюшон, чтобы записать это, или ты всё ещё не в себе? — спросила меня Хейзел.

— Я доживу до следующей возможности помахать кулаками, — поклялась я, когда Нина и её батальон красавчиков забирались обратно в автобус.

Она посмотрела мне в глаза и демонстративно подняла оба средних пальца.

— Кто-нибудь, дайте мне картошку. Сейчас же! — рявкнула я.

Одиннадцать человек, находившихся поблизости, тут же подняли печёные картофелины.

Я выхватила картофелину из рук доктора Эйса.

— Эй, Нина! Держись подальше от нашего города!

— Твоё запя... — предупреждение Гейджа было прервано скоростью картофелины, которую я швырнула изо всех сил. Она с влажным шлепком приземлилась на рекламу Ночи Бикини в «Дамбе Бобра» на боку автобуса, прямо под лицом Нины. Это было не прямое попадание, но кусочки запечённого овоща обильно брызнули ей на лицо и меховую жилетку.

— Ой! Это того стоило! — я согнулась пополам, прижимая руку к груди.

— Ты забыла, что сломала запястье, так? — самодовольно спросил Гейдж.

Я легонько ударила его по ноге здоровой рукой.

— Нет, — солгала я.

— Это был отличный бросок, Зои. Но с медицинской точки зрения тебе действительно не следует бросать этой рукой, — заметил доктор Эйс.

Как раз в этот момент Гусь расправил крылья и покинул ветку, на которой сидел. Он пролетел драматически низко над толпой, направляясь прямиком к автобусу.

Нина вскрикнула, когда орлан подлетел прямо к ней. Она бросилась на пол автобуса, когда он пролетел над автобусом менее чем в тридцати сантиметрах над спинками сидений. Толпа разразилась аплодисментами, когда автобус отъехал от тротуара.

— Пойдем, драчунья. Я принесу тебе льда, — предложил Гейдж, обнимая меня за плечи и ведя к киоску.

— Я не хочу льда. Я хочу мороженого, — упрямо сказала я.

— Я возьму тебе и то, и другое. Кстати, ты сказала «наш».

— Что?

В его улыбке читалась дерзкая самоуверенность.

— Ты сказала ей убираться из «нашего города».

Дерьмо.

— И что?

— С тех пор, как ты здесь появилась, ты говорила «вы» и «ваш». А теперь сказала «наш». Я думаю, ты к нам привязываешься, — беспечно прокомментировал он.

— Это было «мы против них», в пылу момента, — настаивала я. — Я не собираюсь проявлять лояльность к городу, который позволяет свиньям осквернять дизайнерские джинсы.

Гейдж покачал головой.

— Ну не знаю, Катастрофа. Ты защитила нашу честь картофелиной. Я думаю, мы тебе нравимся.

— Ничего подобного, — угрюмо сказала я.

У Гейджа зазвонил телефон, и он ответил на звонок.

— Привет. Да. Она прямо здесь, — он протянул мне телефон.

— Алло?

— Зои, это Фелисити. Я слышала, что сделали эти засранцы из Доминиона. Я в деле.

— Как ты... неважно. Ты уверена? Зарплата очень низкая. Типа, ты могла бы больше заработать, присматривая за детьми своих соседей, — предупредила я её.

— О, я сделаю это бесплатно.

НеустрашимыйПареньРепортер: Жительница Стори-Лейка ломает руку, бросая картофель в мэра Доминиона в публичной драке из-за туризма.

Гейдж

Одри: Джеральд официально выселился! Леви заглянул и проследил, чтобы всё прошло гладко. Спасибо тебе за всё! Кажется, я наконец-то могу радоваться новому началу.

Я: Поздравляю! Я же говорил тебе, что всё будет хорошо. Пиво и молочные коктейли за мой счёт. И помни, если он сделает что-нибудь, что вызовет у тебя дискомфорт, я хочу знать. Я знаю, у тебя есть опасения по поводу судебных запретов, но они существуют не просто так.

— Не могу поверить, что она уговорила тебя на это, — проворчал Леви, когда мы вытащили второй портативный холодильник из кузова грузовика и поставили его на землю рядом с первым.

— Кто? — спросил я, слушая вполуха. Была пятница, и солнце низко опускалось над моим задним двором, предвещая конец очередной напряжённой недели. Нана извивалась в траве на спине, похрюкивая в экстазе. Ромком лаял на бабочку. Обычно я испытывал чувство удовлетворения от своих достижений, но сегодня меня не покидало ощущение беспокойства. И я полностью возлагал вину на Зои Муди. По меркам импульсивной женщины ей требовалось чертовски много времени, чтобы принять решение снова пустить меня в свою постель.

— Кто? — повторил Леви. — Чёрт возьми.

— Что на этот раз? — потребовал Кэм, с трудом укладывая валун на место рядом со скиммером для пруда.

Пруд на заднем дворе, которого я на самом деле не хотел, был официально запущен в эксплуатацию. Судя по маленькой лягушке, которую я нашёл в нём сегодня утром, он выглядел гостеприимным. Я трудился над ним каждый вечер после работы, пока не уставал настолько, что не мог думать о кое-какой кудрявой сирене, которая околдовала меня.

— Джиджи ушёл в себя, — пожаловался Леви.

Кэм снял свою испачканную футболку и вытер лицо.

— Всё дело в сексе. Он настраивает наш мозг против нас самих.

Я снял кепку и провёл рукой по лбу.

— Ну, раз уж ты заговорил об этом. Может ли секс быть настолько хорош, что ты меняешь своё мнение обо всём, чего хочешь в жизни?

Леви посмотрел на меня так, словно я только что спросил, существует ли Пасхальный Кролик в реальной жизни.

— Нет.

— Да, — сказал Кэм в тот же момент и врезал Леви кулаком по руке. — Тогда ты делаешь это неправильно.

— Я делаю это просто прекрасно, — настаивал Леви, затем повернулся ко мне. — Какое именно мнение этот так называемый хороший секс заставил тебя изменить?

— Я бы предпочёл продолжать отличный секс с Зои, а не искать будущую миссис Бишоп, — признался я.

Кэм покачал головой.

— Я же говорил тебе не делать этого. Теперь ты пожинаешь последствия.

— Ты говоришь мне, что одна ночь с ней — и ты готов отказаться от всей этой затеи с женитьбой и ребёнком? — спросил Леви, открывая второй портативный холодильник и раздавая пиво.

Я открыл бутылку.

— Я не говорил, что хочу от этого отказаться. Просто в данный момент это не кажется таким... интересным.

Кэм растянулся на траве.

— Должно быть, это был чертовски хороший секс, о котором я не хочу слышать, — сказал он. — Кстати, всё ещё злюсь из-за этого. Я твой старший брат. Ты должен прислушиваться к моим советам.

— Трудно воспринимать всерьёз человека, помешанного на еноте, — заметил я, присаживаясь на валун рядом с прудом.

Он лениво поднял средний палец в мою сторону.

— Кстати, об еноте, которым я не одержим, у меня есть новый план. Я собираюсь установить камеры обнаружения движения по всему дому. Таким образом, я смогу выяснить, где она проникает внутрь.

— Звучит лучше, чем твоя идея «всю ночь просидеть в засаде в гараже».

— Это план Б, — ответил он.

— Я бы хотел уточнить, что я хорош в сексе, — вмешался Леви, плюхаясь на другой холодильник.

— Да, точно, — фыркнул Кэм.

— Не сомневаюсь в этом, приятель.

— Идите нахер вы оба, — сказал Леви.

— Эй, как всё прошло с Одри и её бывшим? — спросил я его, меняя тему разговора.

— Нормально.

— Но что? — подтолкнул я.

Он пожал одним плечом.

— Не нравится мне этот парень. Пришёл весь злой, от него пахло выпивкой. Но взял себя в руки, когда понял, что я здесь.

— И что?

Леви неторопливо отхлебнул пива.

— В гипсокартонных стенах в паре комнат были дыры. Все примерно на одной высоте.

— Ты думаешь, он махал кулаками? — спросил Кэм.

— Я спросил её, когда он ушёл. Она настаивала, что он никогда не был агрессивным, но...

— Ты ей не веришь? — настаивал я. Мне не нравилась мысль о том, что Одри, возможно, не чувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы рассказать мне всю правду.

— Просто у меня плохое предчувствие, вот и всё, — сказал Леви.

— Я сказал ей, что мы могли бы запросить судебный запрет, но она сказала, что хочет сохранить отношения как можно более дружескими.

— Она сказала мне то же самое. Но в этом парне нет ничего дружелюбного, — сказал Леви.

— Мы могли бы надрать ему задницу для профилактики, — предложил Кэм.

— И тогда меня лишат лицензии, а Ливви придётся арестовать себя, — заметил я. — Я ещё раз поговорю с ней о правовой защите. Может быть, теперь, когда его нет дома, она раскроется.

— Может быть, — мрачно сказал Леви.

Мы сидели в тишине, слушая журчание водопада и пение птиц. Мои мысли неизбежно вернулись к их новой Полярной Звезде. Зои Муди. Лёгкий ветерок шевелил траву в поле, заставляя меня думать об её волосах. Мой мозг наматывал круги вокруг неё с тех пор, как она стала моей любимой темой для размышлений. Мне было интересно, что она сейчас делает и думает ли она обо мне.

— Посмотри на его глупое лицо, — сказал Леви, указывая на меня. — Он снова это делает.

— Господи, ты же не влюблён в неё, нет? — спросил Кэм.

Я фыркнул.

— Конечно, нет. Я думаю о ней так же часто, как ты думаешь об енотихе Берте.

Кэм не попался на эту удочку, и я поздравил себя.

Нана подбежала ко мне и ткнулась носом, требуя внимания. Я потрепал её за шелковистыми ушками, и она наградила меня сочной отрыжкой прямо в лицо.

— Уф. Спасибо, Нан. Поведение, достойное леди.

Она посмотрела на меня с любовью в своих больших глупых глазах, а затем убежала требовать ласки от Леви.

Я не просил своих братьев приходить сегодня вечером. Они просто пришли. Потому что так поступала наша семья, когда нужно было что-то сделать. Грузовики подъезжали к подъездной дорожке, мы выгружали портативный холодильник с пивом и лопаты, как будто не провели большую часть дня вместе. Ещё два коттеджа в «Гавани» будут официально приобретены через неделю, а это означало, что мы торопились закончить. Одна из жён уже поставила свою коллекцию книг с автографом Хейзел Харт на книжную полку в своём кабинете. Я сфотографировал это и отправил Зои. Мы много переписывались на этой неделе. Переписывались и почти ничего больше. Я провёл в своём кабинете больше времени, чем хотел бы признать, просто слушая, как она ходит на втором этаже надо мной.

— Хейзел всё ещё готова выйти за тебя замуж? — спросил я Кэма, нарушая молчание.

— При условии, что я буду вести себя как можно лучше, пока не будет подписано свидетельство о браке, — пошутил он.

Леви ухмыльнулся.

— Удачи тебе в этом.

«Мы построили хорошую жизнь», — подумал я, оглядывая горизонт. Линии забора тянулись вдаль, отделяя поля от пастбищ. Коровы собрались на солнечной вершине холма между моим домом и домом моих родителей. Собаки грелись на солнышке на моём заднем дворе, который, благодаря повторному засеву газона прошлой осенью, наконец-то стал больше похож на двор, а не на грязевую яму.

Здесь я был окружен семьёй. Я знал своих соседей по именам. Город возвращался к жизни, как будто только что закончилась долгая, нескончаемая зима. Я хотел развивать это, оставить свой след, как мои родители оставили свой. Я хотел, чтобы наша семья росла. Это то, чего я всегда хотел. То, что я считал само собой разумеющимся, и что должно было случиться.

Теперь появилась Зои. В ней не было смысла. Она не вписывалась в пространство, которое я намеренно оставил пустым. Как и мои чувства к ней. Как и тот факт, что я сидел здесь и задавался вопросом, хочу ли я её больше, чем то, чего я всегда хотел. Она олицетворяла веселье и изюминку, свет и хаос. Я всю свою жизнь стремился к безопасности и следующему логическому шагу.

Теперь я не мог перестать думать о том, чтобы просто немного повеселиться. Если это ошибка, как настаивал Кэм, по крайней мере, я получу удовольствие, совершая её.

— Ты собираешься дать им имена? — спросил Леви, подталкивая другой холодильник ногой.

Я открыл крышку и уставился на содержимое. Четыре жирных карпа кои были едва различимы в мутно-зелёной воде пруда, из которого их вытащили.

— Не знаю. У рыб есть характер?

Кэм заглянул в холодильник.

— Конечно. Скользкий. Отвратительный. И Болотистый.

— Это всего лишь три имени, — заметил Леви.

— Ну, разве можно забыть про Эда? — пошутил Кэм.

— Ты придумываешь имена ещё хуже, чем дети, — заметил я.

— Не слушай его, Отвратительный. Джиджи просто завидует, что у тебя есть девушка-рыба, а у него нет, — сказал Кэм.

— Я не завидую рыбам. Давайте выпустим их в их новый дом, — я поставил своё пиво так, чтобы Нана не могла задеть его хвостом, и подал знак Леви, чтобы тот взялся за другую ручку. Вместе мы отнесли холодильник к краю пруда. — Добро пожаловать домой, ребята.

Мы бесцеремонно высыпали содержимое в воду.

Раздался громкий всплеск и промелькнуло несколько ярких пятен, когда карпы нырнули в воду. Нана и Ромком присоединились к нам и залаяли, заметив шумиху.

— Ребята, вы когда-нибудь задумывались, почему мы позволили маме уговорить нас на это? — спросил я, пока мы наблюдали за рыбками, снующими по дну пруда. Моё внимание привлекла ярко-красная рыбка, которая с неистовой энергией исследовала камни и траву.

— По той же причине, по которой Хейзел заставляет меня надевать защитные наушники при стрижке газона, и по той же причине, по которой ты взялся за это чёртово дело, когда тебя попросила Лаура. Потому что мы их любим. А любовь заставляет мужчин совершать глупые, раздражающие поступки, — сказал Кэм.

— Например, выкопать пруд на шестьсот галлонов у них на заднем дворе, чтобы спасти четырёх карпов кои с заброшенного участка, — отметил Леви.

— Или представлять женщину, виновную в смерти твоего зятя, и не рассказывать об этом своим братьям, из-за чего я тоже всё ещё зол, — сказал Кэм.

— Да, и это, — добавил Леви.

— Мне жаль, ясно? Я не хотел браться за это, и уж точно не хотел делать это, не предупредив вас, придурков. Но...

— Лаура, — просто сказал Леви.

— Да.

— Понимаю. Я всё равно злюсь, — сказал Кэм.

— Понимаю. Я бы тоже злился, — признался я.

— Как продвигается дело, за которое тебе не следовало браться, не посоветовавшись с нами? — спросил Леви.

Мы с Декланом провели большую часть этой недели, изучая судебную практику и прецеденты. Добиться снятия обвинений — это наименее вероятный исход на данный момент. Но моей работой было уберечь Валери от того самого места, куда я надеялся её упрятать.

— Суд назначен на следующий месяц. Вы, вероятно, знаете столько же, сколько и я, шеф.

— Как ты можешь это делать? — спросил Кэм. — Как ты можешь смотреть на неё и не видеть в ней исключительно женщину, убившую Миллера?

Я с трудом удержался, чтобы не поправить его и не добавить «якобы». Вместо этого я наблюдал, как красные карпы кои юркнули под каменный выступ, который я соорудил у подножия водопада.

— Я не знаю. Просто пытаюсь напоминать себе, что она человек. Она мама. Дочь. Она подруга Ларри. Она грёбаная медсестра, которая спасала жизни. Только что она брала дополнительные смены, чтобы накопить на дом. А теперь она живёт в крошечном обветшалом двухкомнатном таунхаусе, переживает развод и сталкивается с риском пропустить следующие три года жизни своих дочерей. Мы потеряли больше, но и она тоже понесла потери.

— Достаточно ли она потеряла? — спросил Леви, вглядываясь в глубину пруда.

— Если Лаура так говорит, для меня этого достаточно, — и я понял, что это действительно так. Может, у меня и не было тёплых чувств к Валери, но сейчас я не мог не признать её человечности.

— Ларри хочет, чтобы мы с ней познакомились, — сказал Кэм. — Я и Хейзел.

— Я тоже, — сказал Леви.

— Просто постарайтесь не быть придурками, ладно? — предложил я. — Это только разозлит Лауру.

Они оба хмыкнули.

— Ну что, мама закончила наказывать тебя за твой трюк с фальшивым курятником? — спросил я Леви. Прошлым летом его попытке помешать нашей матери пристроить к нему ещё каких-нибудь животных резко пришёл конец, когда мы обнаружили, что курятник, который он построил на задворках своего домика на берегу озера, был полон вымышленных цыплят.

Он пнул каменную насыпь, которую мне ещё предстояло распределить по периметру пруда.

— Она вбила себе в голову, что хочет найти для меня идеальную полицейскую собаку, вышедшую на пенсию.

— Она всегда находит что-то, что стоит спасти, — сказал Кэм.

— Например, нас, — сказал я. — Может, нам стоит сделать что-нибудь приятное на День матери?

Леви нахмурился.

— Что мы обычно делаем?

Я покачал головой.

— Я заказываю огромный букет её любимых цветов и говорю, что это от всех нас.

— Это мило с нашей стороны, — задумчиво произнёс Кэм.

Собаки на секунду оживились, а потом залились лаем и заметались по задней части гаража. Они появились снова, пробегая трусцой по обе стороны от мотовездехода.

Уэс и Гарри остановились рядом с моим грузовичком.

— Привет, дяди, — поприветствовал нас Уэс, сидя за рулём.

— Рыбу уже запустили? — спросил Гарри, вылезая из машины, чтобы поближе рассмотреть пруд.

Уэс был более спортивным из них двоих. Гарри был похож на кудрявого автора песен. И всё же оба они каким-то образом напоминали мне своего отца. Миллер с удовольствием наблюдал бы, как они растут. Я ненавидел то, что он упускал всё, что делало меня таким чертовски счастливым.

— Только что закинули их, — сказал я.

— Что вы, ребята, делаете для своей мамы в День матери? — спросил Кэм.

— Мы приглашаем её позавтракать в её любимое место с мерзкой здоровой пищей, и не жалуемся. Затем мы всей семьёй занимаемся в тренажёрном зале. А потом готовим ей обед, и каждый из нас дарит ей подарок, — сказал Уэс.

— В прошлом году я купил ей те перчатки с липучками, чтобы было легче подтягиваться, — сказал Гарри.

— А что? Что вы, ребята, делаете для бабушки? — спросил Уэс.

— Цветы, — пробормотали мы.

— Цветы — это... круто. Что ещё? — спросил Гарри.

— Ну, это красивые цветы, — сказал Кэм и посмотрел в мою сторону. — Верно?

— Да. Они дорогие, — сказал я, словно защищаясь.

— Разве бабушка не усыновила вас всех троих вместе, когда вас разделили по приёмным семьям? — невинно спросил Уэс.

— И разве она не пропустила свою грандиозную поездку на день рождения, когда вы все одновременно слегли с кишечным вирусом? — настаивал Гарри.

— К чему вы клоните, маленькие засранцы? — проворчал Кэм.

Гарри хлопнул его по плечу.

— Вам, ребята, нужно приложить больше усилий.

Уэс кивнул в знак согласия.

— Да, и не вздумайте придумывать какую-нибудь «самодельную открытку с купоном на объятия».

— Такими темпами они будут давать нам советы по свиданиям, — пожаловался Леви.

— Кстати, о свиданиях, как ты подцепил Зои, дядя Гейдж? — спросил Гарри.

— Как, чёрт возьми, ты об этом узнал? — потребовал я. — И почему ты так удивляешься? Я потрясающий.

Гарри и Уэс переглянулись и пожали плечами.

— Я имею в виду, ты должен признать. Она такая классная и весёлая, а ты... — Гарри умолк, выглядя так, будто собирался сказать что-то оскорбительное.

— Ответственный, — быстро вставил Уэс.

— Да. Просто кажется, что ей бы понравился парень с татуировками, мотоциклом и несколькими судимостями, — сказал Гарри.

— Мы не встречаемся, — сказал я.

— Значит, она всё ещё одинока? — спросил Гарри с излишним энтузиазмом. — Как ты думаешь, ей понравятся парни помоложе?

— Я подумывал о том, чтобы сделать татуировку, — сказал Уэс, поглаживая почти невидимую щетину на подбородке.

Леви открыл рот, но я поднял руку.

— Никто из вас не будет встречаться с Зои. Если кто-то в этой семье и собирается с ней встречаться, то это буду я.

— Тогда какого чёрта ты проводишь вечер пятницы с кучей рыб? — потребовал Гарри.

Кэм обнял меня за плечи.

— Видишь ли, малыш. Зои считает, что твой дядя — большая ошибка. Как я и говорил ему. Но послушал ли он меня? Нет. Теперь ему приходится проводить вечер пятницы с нами и кучей рыбы. Мораль этой истории такова: всегда слушайся своего дядю Кэма, потому что я мудрый и всё такое.

Я толкнул брата.

— Дядя Гейдж, если бы такая женщина, как Зои, считала меня ошибкой, я бы сделал всё возможное, чтобы убедить её дать мне ещё один шанс, — искренне сказал Гарри.

— Да, — согласился Уэс.

Леви прочистил горло и многозначительно посмотрел на них обоих.

— Соблюдая личные границы и получая чёткое согласие, — быстро сказал Уэс.

Гарри указал на своего брата.

— Да. Это.

Я моргнул. Леви уже провёл с мальчиками этот разговор? Леви, брат, который выглядел так, словно испытывал физическую боль, когда произносил более десяти-пятнадцати слов за раз. Я взглянул на Кэма, на которого, казалось, снизошло такое же озарение. Наверное, именно так и функционировала семья Бишопов. Каждый из нас использовал свои сильные стороны. Кэм переехал к Лауре сразу после аварии и прожил у неё несколько месяцев, пока она выздоравливала, заменяя детям отца. Леви показал мальчикам, как быть хорошим мужчиной. А я составлял 529 планов, справлялся с домашними заданиями и делал невозможные вещи, когда их мама просила.

Мы все дополняли друг друга. Мы все слаженно работали вместе. И в какой-то прекрасный весенний момент я почувствовал, как мне повезло.

— Я думаю, нам нужно поднатаскать дядю Гейджа, — решил Уэс.

— Вы хотите научить меня? — повторил я.

— Да, чувак. Зои отличается от женщин, с которыми ты обычно встречаешься. Ты должен удивить её, понимаешь? — сказал Гарри.

— Да, но ещё и заботиться о ней, не говоря при этом «я забочусь о тебе, маленькая леди», — вставил Уэс таким тоном, который, видимо, задумывался как имитация токсичной маскулинности.

— И как ты предлагаешь ему это делать? — спросил Кэм, явно забавляясь.

— Не знаю. Сделай для неё что-нибудь, чего она не хочет делать сама. Например, помой её машину, — предложил Гарри.

В день сбора мусора я выносил её мусор и баки для вторичной переработки на обочину, потому что знал, что она забудет. Это считается? Хотя это не столько романтика, сколько попытка избежать кучи мусора в моём офисе.

— Заставь её понять, что ты не просто горячий папочка карпов, — сказал Уэс, указывая на пруд.

— Горячий папочка карпов? — недоверчиво повторил Леви. Он говорил так, словно старался не подавиться.

— Это, типа, реально существует? — спросил Кэм, доставая свой телефон. — Я напишу Хейзел.

— Господи, — пробормотал я с облегчением, когда в моём кармане зазвонил мой собственный телефон. Я испытал огромное облегчение, когда прочитал сообщение. — Так, так, так. Посмотрите, кого Зои только что пригласила к себе сегодня вечером. Вы, ребята, можете прибраться тут. Похоже, у меня свидание.

Я направился к задней двери под их аплодисменты.

Зои: Помоги! У меня раковина протекает!

Зои

Я поправила халат, в последний раз взбила волосы и распахнула входную дверь.

На пороге стоял Гейдж, держа в одной руке бутылку вина, а в другой — сумку с инструментами. Он оглядел меня с головы до ног, задержав взгляд на всех нужных местах, прикрытых нижним бельём.

— Я умоляю тебя. Пожалуйста, скажи мне, что утечки нет, — сказал он наконец.

Я чувствовала себя очень, очень хорошо в чёрном кружевном корсете, который я нашла на распродаже в бутике Суниты.

— Возможно, я просто забыла полностью закрыть кран, — промурлыкала я, проводя пальцами по его груди. — Я подумала, что, может быть, ты захочешь... поговорить.

Гейдж двинулся прямо на меня, оттеснив на несколько шагов. Он уронил вино и сумку на ковёр и пинком захлопнул дверь.

— Дискотека. Признай, что это приглашение на секс.

Я накрутила локон на палец.

— Мы слишком стары, чтобы употреблять эту фразу.

— Ты тянешь время, — сказал он, разворачивая нас и прижимая меня к двери.

— С чего ты взял, что я позвала тебя сюда, чтобы заняться сексом? — спросила я с невинным видом.

— Тот факт, что ты занимаешься йогой в нижнем белье, — сказал он, кивком головы указав на коврик для йоги, который я расстелила в гостиной.

— У меня развился парализующий страх перед спортивными бюстгальтерами.

Гейдж протянул руку, его мозолистая ладонь скользнула по моему животу, большой палец прошёлся под грудью. Мои соски тут же гордо заявили о своём возбуждении, проступив сквозь почти прозрачную ткань.

От его одобрительного урчания мои груди налились тяжестью, и где-то глубоко во мне зародилась пульсация.

Это несправедливо. Я всегда чувствовала себя главной, когда дело касалось секса. Но Гейдж Бишоп вызывал у меня такое чувство, что мой лучший и единственный выход — подчиниться ему и крепко держаться.

— Я думаю, мы начнём прямо здесь, — сказал он.

— Здесь? — я мило надула губки. — Может, ты не хочешь проверить, нет ли протечек в спальне?

— Мне бы не хотелось прерывать твою тренировку, — он оттащил меня от двери и повёл задом наперёд, едва касаясь пальцами моих бёдер, пока я не оказалась стоящей на своём коврике для упражнений.

— Ладно, хорошо. Я позвала тебя сюда для секса, — объявила я.

Губы Гейджа изогнулись, и он вознаградил меня тем, что обхватил мои ноющие груди своими волшебными руками. Его большие пальцы коснулись моих сосков, и у меня подкосились колени.

— Слава Богу, — пробормотал он, когда его губы коснулись моих.

От этого поцелуя у меня перехватило дыхание и скончались несколько клеток мозга. Поцелуй был горячим, крепким и совершенно собственническим.

Он слегка отстранился, когда я прижалась к нему.

— Если бы это не было невероятно неуместно, я бы прямо сейчас отправил своим племянникам торжествующее сообщение.

— Какое отношение к этому имеют твои племянники?

— Они оба хотят встречаться с тобой. Они буквально только что спросили, нравятся ли тебе парни помоложе. Я сказал им, чтобы они держали свои грязные гормональные ручонки при себе, а потом они попытались преподать мне урок о том, как быть более привлекательным для тебя.

Моя рука нашла его эрекцию за ширинкой, и я сжала её.

— Я нахожу тебя достаточно привлекательным и без дополнительных усилий с твоей стороны.

— Что заставило тебя передумать? — спросил он, стягивая с моих плеч халат.

— Я не передумывала. Я хотела запрыгнуть к тебе в постель сразу же, как только ушла. Просто хотела убедиться.

— Что-то ты долго убеждалась, — прокомментировал Гейдж.

— Подожди, — я остановила его, когда он перешёл к решительным действиям.

— Что? В раковине есть настоящая течь?

— Нет. Просто тебе нужно кое-что знать. Ну, тебе не обязательно знать, учитывая наше соглашение. Но такое чувство, что ты должен знать.

— Детка, тебе лучше рассказать мне сейчас, пока у меня ещё есть хоть какой-то приток крови к мозгу, — предложил он.

Мужчина был полностью возбуждён, но всё же готов был взять паузу и поговорить со мной. Я оценила это.

— Давай присядем, — предложила я, подводя его к дивану.

— Что происходит? — спросил Гейдж, когда мы устроились.

— Это просто секс.

— На самом деле, это разговор. Я дам тебе знать, когда дело дойдёт до секса, — возразил он.

Я ударила его розовой пушистой подушкой.

— Я имею в виду, что я не хочу, чтобы у тебя возникали какие-то мысли или чувства, потому что я решила превратить наш секс на одну ночь в секс на несколько ночей.

Гейдж протянул руку и потянул за локон.

— Ты очаровательна, когда пытаешься оберегать меня.

Я оттолкнула его руку.

— Я серьёзно. Ты не можешь начать испытывать ко мне чувства или что-то в этом роде, потому что я не могу дать тебе то, чего ты хочешь. Я не хочу, чтобы ты был загипнотизирован оргазмами и начал предаваться романтическим фантазиям о том, как женишься на мне.

— Зои, я взрослый мужчина. Тебе не нужно управлять моими ожиданиями вместо меня. Скажи мне.

— Я не могу иметь детей.

Я выпалила это заявление, и оно повисло в воздухе между нами, как несвоевременный пердёж. Гейдж был неподвижен. Слишком неподвижен. Я вскочила с дивана и принялась расхаживать по ковру.

— По идее, ничего страшного. Я узнала об этом в колледже. По сути, это структурная проблема. Меня это устраивает. Абсолютно устраивает, — настаивала я. — Я имею в виду, что лучше знать заранее, прежде чем я встречу кого-то, влюблюсь и начну лелеять свои или их надежды. Верно? Вот почему я тебе это рассказываю. Не то чтобы мы собирались влюбиться друг в друга или что-то в этом роде, потому что мы уже договорились не делать подобных глупостей. Но я просто подумала, что тебе следует об этом знать. Понимаешь?

Я глубоко вздохнула и заставила себя заткнуться. Между нами повисло тяжёлое молчание.

— Ладно. Пожалуйста, скажи что-нибудь. Может быть, похвали мою грудь? Или, по крайней мере, скажи, не испортила ли я приглашение на секс.

Его пальцы отбивали ритм по бёдрам.

— Просто дай мне минутку. Я перевариваю.

Я дала ему почти целых десять секунд.

— Ты уже переварил? — я уже вела этот разговор раньше и пережила это. Я смогу сделать это снова, напомнила я себе.

— Как насчёт того, чтобы рассказать мне всю историю? — предложил Гейдж.

— В самом деле? Мне показалось, что сокращённого изложения было достаточно.

Он схватил меня за здоровую руку и притянул к себе на колени. Я сидела неподвижно, как ребёнок на коленях у Санты в универмаге.

— Дискотека, — сказал он.

— Уф. Ладно. Я училась в колледже. Я думала, что влюблена, — я теребила застёжку на своём бандаже.

— Сэм, — подсказал Гейдж.

Я была удивлена, что он запомнил имя парня, который разбил мне сердце.

— Да. Сэм. Я не из очень любящей или внимательной семьи, и когда я встретила Сэма, мне показалось, что он был всем, чего мне так не хватало. У нас быстро всё стало серьёзно, и всё было хорошо... пока я не забыла принять несколько противозачаточных таблеток. Я даже не заметила, что у меня задержались месячные, пока не начались боли. Короче говоря, у меня был перекрут яичника, вызванный разрывом кисты.

— Это звучит... болезненно, — сказал он.

— Это было довольно ужасно. Мне пришлось перенести операцию и кучу анализов. Именно тогда я узнала об этом. Честно говоря, я даже не думала о том, чтобы завести детей. Мне было двадцать лет. Я просто пыталась сдать экзамены и получить степень по бизнесу. У Сэма, однако, вся жизнь была расписана по минутам. И в этой жизни были дети и жена, которая была достаточно ответственной, чтобы заметить, когда у неё запаздывают месячные. Мы расстались. И я смирилась с тем фактом, что у меня не будет такого же счастливого будущего, как у всех остальных.

— Мне жаль, что у тебя отняли этот выбор, — сказал Гейдж, нежно поглаживая меня по спине.

— На самом деле это не так уж и важно. Я имею в виду, ты можешь представить, чтобы я несла ответственность за других людей? — пошутила я.

Конечно, возможно, поначалу молодая версия меня горевала о потере чего-то, чего я даже не думала, что хочу. И, возможно, этот «недостаток» усугубил стыд, который я уже испытывала из-за того, что никогда не была достаточно хороша. Но я смирилась с этим. Я построила жизнь, которая приносила мне радость в других отношениях. И теперь, когда я знала, что у большинства моих ошибок есть объяснение, причина, которая не имеет ничего общего с ленью или глупостью, я чувствовала себя чертовски довольной своей жизнью.

— Да. Я могу себе представить. И ты была бы великолепна, — сказал Гейдж.

— Ха. Ага, конечно.

— Я серьёзно, Зои. Дети нуждаются не только в овощах и транспорте, отвозящем их в школу и забирающем домой. Им нужны заступники. Им нужны креативность и уверенность. Им нужен кто-то, кто будет на их стороне, несмотря ни на что. Ты как раз такая. Так что мне жаль, что у тебя не было выбора, потому что у тебя бы это чертовски здорово получилось.

— Спасибо, — тихо сказала я.

Гейдж нежно обнял меня.

— Спасибо, что рассказала мне... Даже если ты рассказала, потому что боялась, что я слишком глуп, чтобы послушать тебя, когда ты сказала, что не хочешь ничего серьёзного.

— Честно говоря, я не думала, что ты глупый. Я опасалась, что ты поддашься чарам моей вагины.

— Это довольно неотразимые чары.

Я обвила руками его шею, умудрившись только один раз содрать с него слой кожи посредством липучки на моём бандаже.

— Итак, теперь, когда ты знаешь, что я определённо не могу быть той женщиной, которая подарит тебе будущее, о котором ты мечтаешь, ты всё ещё хочешь устранить мою течь?

— Мне нужно, чтобы ты официально заявила, что на самом деле никакой утечки нет, — сказал Гейдж, вставая, всё ещё держа меня на руках. Демонстрация силы оказала предсказуемый эффект на моё возбуждение.

— Утечки нет. Обещаю, — сказала я, затаив дыхание, когда он опустил нас на пол.

— Слава грёбаному Богу. — Гейдж уложил меня на себя так, что я оказалась верхом на его бёдрах. Он уже был твёрдым, а я уже была влажной — пьянящее сочетание.

— Мы должны двигаться медленно, — сказал он, поднимая голову и посасывая один сосок через кружево моего тонкого топа.

— Нет.

Он зарычал в ответ.

— Придержи её для меня.

Вот это приказ, которому я была не прочь последовать. Я неловко обхватила грудь рукой в бандаже, надеясь, что это, по крайней мере, выглядит сексуально, и с готовностью предложила её, как жертвоприношение.

Рокот в его груди прозвучал для меня как одобрение. Он прикасался ко мне ртом, смачивая ткань языком, а одной рукой прижимал меня ближе к себе за спину. Другой рукой он играл с моим ещё не обласканным соском.

Застонав от удовольствия, я сделала пробный толчок бёдрами, отчего мой прикрытый стрингами клитор соприкоснулся с эрекцией Гейджа.

Мы оба застонали. Он переключил своё внимание на другой мой сосок, повторяя крепкие, влажные сосущие движения через ткань. Каждое прикосновение к нежному пику отдавалось эхом глубоко во мне.

— Ты оседлаешь меня, милая, а потом я оседлаю тебя, — его голос звучал хрипло.

— Хороший план, — сказала я, когда восхитительная дрожь пробежала по моему позвоночнику.

Гейдж вернулся к моей груди, в то время как его пальцы занялись моими стрингами. В мгновение ока он отодвинул ткань, прикрывающую мою промежность, в сторону и освободил свой член.

— Презерватив?

Два влажных пятнышка на сосках сводили меня с ума. А моя вагина прямо-таки умоляла о нём. Я едва могла ясно мыслить.

— У меня есть в спальне. Но у меня всё в порядке со здоровьем, и я не могу забеременеть. Так чтоооо....

Его глаза блеснули из-под ресниц.

— Скажи это.

Я прикусила губу. Почему мне было так страшно признаться?

— Я не хочу, чтобы между нами что-то было. Я хочу почувствовать всё. Но я пойму, если это слишком безответственно, — быстро добавила я.

Я определённо не думала. Я даже не дышала. Только не тогда, когда головка его эрекции сочилась в дюйме от моей обнажённой плоти.

— Если ты уверена, то и я уверен, — сказал Гейдж.

— Правда?

И тогда он поцеловал меня. Долго и страстно. Каждое движение его языка было обещанием.

— Правда, — сказал он наконец.

— О, слава Богу. Трахни меня, Гейдж.

Мне не пришлось просить его дважды. Обхватив меня одной рукой за талию, он насаживал меня на свой член так медленно, что когда он проникал в меня, это было похоже на сладчайшую пытку.

— Ах! — воскликнула я. Если наш первый раз был раем, то этот раз — апокалипсис. Я не выживу, и мне было наплевать.

— Бл*дь, — хрипло пробормотал он, когда мой влажный канал принял его ещё глубже.

Мой мозг перестал функционировать. Я превратилась в тело, у которого была всего лишь одна цель: достичь оргазма, пока я не умерла от удовольствия. Я попыталась встать на колени, но Гейдж схватил меня за бёдра.

— Медленно, — приказал он.

Я фыркнула.

— Пфф. Да, хорошо, — я не собиралась подчиняться этой команде, и он это знал, но на секунду или две я хотя бы позволила нам обоим притвориться. Когда во мне осталась лишь его головка, я на мгновение замерла, прежде чем снова скользнуть вниз, на этот раз приняв его глубже. Моё лоно уже жадно сокращалось вокруг него. Я снова приподнялась, наслаждаясь гладким скольжением его члена.

Я любила ощущения того, как Гейдж Бишоп проникает в меня как можно глубже.

Он потерял контроль, когда мои внутренние стенки стиснули его член. Он оттянул ворот моего топа, обнажив одну грудь, и обхватил губами сосок, чтобы насладиться им. Он усердно сосал, и это ощущение на моей и без того чувствительной плоти высвободило мою потребность в большем. Я резко рванулась вниз, насаживаясь на него до тех пор, пока не почувствовала, как его горячая головка достигает моего конца.

— Чёрт возьми, Зои. Притормози, мать твою.

Но я уже была потеряна, скакала на нём, как будто рвалась в бой. Жёстко и неистово. Он обнял меня и изменил угол наклона, двигая бёдрами мне навстречу.

— О боже, Гейдж. Ты ощущаешься так чертовски хорошо, — бормотала я. С каждым толчком он задевал какую-то сладкую точку внутри меня, и я боялась, что это заставит меня разлететься на части. Но останавливаться было слишком поздно. Я подожгла фитиль, и теперь единственное, что я могла сделать — это держаться изо всех сил.

— Скачи на мне, как хорошая девочка. Жёстче.

Я последовала его указаниям и позволила биологии взять верх. Я насаживалась на него снова и снова, каждый раз ощущая этот магнетический толчок глубоко внутри себя.

— Это уже слишком, — прошептала я.

— Закончи то, что начала, — потребовал Гейдж, обхватив меня за шею и прижимая к себе.

Его рука напряглась на моей спине, заставляя меня опускаться всё жёстче и жёстче, всё внутри меня сжималось всё сильнее и сильнее, пока не сломалось. Я кончила... или взорвалась. Я не уверена, что именно произошло. Каждая волна сотрясала меня до глубины души, а удовольствие наэлектризовывало меня.

Гейдж издал гортанный стон, и я подумала, что, возможно, удушающая хватка моего влагалища причиняет ему боль. Но я была слишком занята оргазмом, чтобы извиняться. Дрожь всё ещё сотрясала моё тело, когда Гейдж перевернул меня на четвереньки. Более нежно он взял меня за локоть над бандажом и положил мою руку на диванную подушку.

— Не переноси вес на эту руку, — сказал он, снимая с меня трусики и освобождая грудь.

Он слегка повернул меня вправо.

Когда я подняла глаза, то увидела нас в зеркале, которое я поставила в углу. Гейдж стоял у меня за спиной, стаскивая футболку через голову, а я была в стрингах, болтавшихся на бёдрах, с обнажённой грудью, жаждущая, чтобы её оттрахали. Он сделал это нарочно, я поняла, когда его взгляд встретился с моим в отражении. В его зелёных глазах появился восхитительно коварный блеск, когда он приставил себя к моему входу.

Я только что испытала лучший оргазм своей жизни, и не могла дождаться, когда он снова окажется внутри меня. Что за странное заклинание хорошего парня он на меня наложил? Как я могла подумать, что переживу эту интрижку? Я недооценивала его... и его потрясающий пенис.

Гейдж скользнул рукой по моей спине и сжал плечо.

Я толкнулась ему навстречу, всем телом показывая, что готова.

— Скажи мне остановиться, если я сделаю тебе больно, — хрипло произнёс он, а затем вонзился в меня до упора.

Я вскрикнула — мне нужно было выпустить звук, чтобы освободить место для его вторжения.

— Слишком сильно? — спросил он сквозь стиснутые зубы.

Я встретилась с ним взглядом в зеркале.

— Ещё раз, — потребовала я.

Я смотрела, как Гейдж трахает меня сзади. Мышцы пресса перекатывались, бицепсы вздувались. Его влажная от пота кожа скользила по моей. Его толчки были безжалостными. Мои груди подпрыгивали каждый раз, когда он входил в меня до упора. И он не упускал ни секунды зрелища, которое мы устраивали вместе, не отрывал взгляда от нашего отражения.

Я выгнула спину и начала встречать его толчки. Он снова вбился в меня, и мои руки капитулировали. Я опустилась на предплечья, подстраиваясь под его безумные толчки. Он убрал руку с моих бёдер, и я увидела, как он отвёл её назад и, взмахнув ею, больно шлёпнул меня по ягодицам.

Я издала задыхающийся стон восторга. Гейдж Бишоп был полон пикантных сюрпризов.

Его руки снова пришли в движение. Одна нашла мою грудь и ритмично потянула за нежную вершинку. Другая скользнула мне между ног, чтобы нащупать набухший нерв, который контролировал моё существование. Его толчки были резкими, но подушечки его пальцев оказывали идеальное давление в нужном направлении. Его тяжелая мошонка шлёпала меня по бёдрам каждый раз, когда он входил в меня.

Я всхлипывала, произнося его имя, и чувствовала, как его член невероятно набухает во мне.

— Кончи для меня, Зои. Выдои мой член этими маленькими крепкими спазмами.

Я собиралась сообщить ему, что женщины не испытывают спонтанный оргазм, когда им приказывают, но меня прервала неожиданная сокрушительная разрядка. Я подалась вперёд, рухнув на диван, и забилась в конвульсиях катастрофического наслаждения.

Позади меня Гейдж издал торжествующий крик, и я почувствовала первый горячий всплеск его оргазма в самых глубинах себя. Я задрожала вокруг него, мой оргазм стал его оргазмом, пульсации в моём нутре заставляли его оргазм всё длиться и длиться, пока он клеймил меня изнутри.

Ни один из нас не отрывал глаз от отражения.

— Ну, это было... что-то, — размышляла я несколько минут спустя, когда мне удалось оторвать лицо от коврика для йоги, на котором мы лежали.

Гейдж буркнул. Он всё ещё был позади меня, всё ещё внутри меня, всё ещё наполовину возбуждённый, потому что этот мужчина явно не был человеком. Мы представляли собой потное, удовлетворённое переплетение конечностей на полу.

— Ты колдун секса? — поинтересовалась я.

Его смех был как горячее дыхание на моей коже.

— Я думаю, тебе придётся отмотать свой ход мысли на несколько шагов назад, чтобы я мог последовать за тобой.

— О. Да. Забыла взять тебя с собой. Я подумала, что ты, очевидно, не человек, потому что у тебя всё ещё стоит.

— Очевидно, — сухо поддразнил он.

— Так это значит, что ты паранормальное существо. Я не могла выбрать, вампир ты или колдун. Вампиры сексуальны, но холодные, а ты явно ходячее пекло. И я определённо под твоими чарами. Значит, ты колдун.

— Твой разум — это чудо, — сказал Гейдж. Неохотно вздохнув, он вышел из меня, а затем переместил нас так, чтобы я оказалась в его объятиях, положив голову ему на грудь. — Если ты начнёшь паниковать из-за обнимашек и попытаешься убежать, я разозлюсь.

— Я слишком устала от оргазмов, чтобы убегать, — пробормотала я, уткнувшись в его красивую грудь.

— Так в этом и есть секрет? Просто утомить тебя?

Я пожала плечами.

— Тебе всё равно придётся иметь дело со мной, когда я проснусь. Ты голоден? — спросила я, обводя его сосок указательным пальцем.

Он накрыл мою руку своей.

— Умираю с голоду. Я хочу есть на полу и смотреть телевизор, пока снова не обрету контроль над своим телом.

— У меня нет ни еды, ни кабельного телевидения.

Он застонал и отодвинул меня от себя.

— Куда ты идёшь?

— Мы едем ко мне домой. Нане нужно накормить ужином. А у меня в холодильнике есть настоящая человеческая еда. Захвати своё бельё на стирку. Я полагаю, у тебя его целая гора. Заодно можно будет позаботиться об этой проблеме.

— И вот так просто ты стал ещё сексуальнее. Ты так плох в сексе на одну ночь.

— Мы просто должны продолжать попытки, пока у меня всё не получится.

Гейдж

— Господи, Катастрофа. Когда ты в последний раз стирала? — спросил я, еле как вытаскивая переполненную корзину с заднего сиденья.

Зои пожала плечами с другой стороны внедорожника и схватила свою сумку с вещами для ночёвки.

— Эй, могло быть и хуже. С тех пор как я сюда переехала, я продала в интернете половину своего гардероба.

— Думаю, тебе не нужен был такой большой шкаф, — прокомментировал я, направляясь к боковой двери гаража, ведущей на подъездную дорожку.

— Не смей трогать мой гардероб. Я планирую стать достаточно успешной, чтобы со временем снова начать покупать одежду.

Нана в прихожей заходилась своим лаем, говорившим: «Где ты был? Я проголодалась». Раздался тихий удар, и за стеклом показались её светлая головка и передние лапы.

— Знаешь, по меркам собаки она довольно милая, — сказала Зои, когда мы поднимались по ступенькам крыльца.

— Меньше разговоров, больше внимательности, чтобы не упасть и не сломать ещё одно запястье, — напомнил я ей, открывая боковую дверь.

Нана встретила нас так, словно мы пропали в море на десять лет. Она извивалась всем телом и поскуливала, колотя нас хвостом по ногам.

— Да, привет, красавица, — сказала Зои, звонко похлопав собаку по груди здоровой рукой.

— Ты можешь покормить её, пока я буду заниматься стиркой Горы Белья. Положи одну мерную ложку корма и убедись, что у неё есть свежая вода, — сказал я, указывая на миску Наны в открытом шкафчике, который я сконструировал специально для кормления неаккуратной собаки.

Зои поставила свою дорожную сумку на островок и сняла обувь.

— Пошли, большой глупый комок шерсти. Ты, должно быть, умираешь с голоду.

Нана подскочила к ней и услужливо притащила свою миску во рту. Явно беспокоясь, что деликатный намёк не поймут, собака треснула своей металлической миской по голеням Зои.

— Ой, — сухо ответила Зои. — Ну-ка отдай мне это.

Я предоставил им самим воевать с собачьим ужином, а сам занялся стиркой, бросив туда и несколько своих вещей.

Мой телефон на столе завибрировал, и я увидел сообщение от мамы.

Мама: Ты можешь оказать мне маленькую услугу, потому что я никогда ни о чём тебя не прошу?

Я: Прошлый опыт указывает на обратное. Что тебе нужно?

Мама: Ты можешь завести животных в амбар и покормить их? Нас пригласили к Лауре на на десерт... чтобы официально познакомься с Валери.

Я: Зои со мной. Но поскольку я твой любимый сын и преисполнен великодушия, я окажу тебе эту услугу.

Мама: Интересно. У вас, молодёжи, есть термин, обозначающий секс на две ночи?

Я: Это называется «Нетвоёдело».

Мама: Только не позволяй ей больше ломать кости.

Я: Не совершайте никаких преступлений у Лауры. У меня сейчас и так дел невпроворот.

Я положил телефон обратно на стол и увидел, что Зои пытается вытереть шваброй потоп, образовавшийся из миски Наны.

— Пойдёмте, дамы. Нам нужно сделать кое-какие дела перед ужином.

Зои ахнула и перестала драматично вытирать морду Наны полотенцем.

— Ты заманил меня сюда под предлогом бесплатной стирки, чтобы заставить работать?

— И ещё для секса.

— Слава Богу.

— Пердобластер 2000, перестань наваливаться на ворота, — пожаловалась Зои. На ней были старые походные ботинки моей матери и одна из моих самых древних толстовок. Её кудри выбились из узла, который она стянула на макушке.

— Она перестанет наваливаться, если ты перестанешь чесать её за ушами, — сказал я, отгоняя остальных коров через дорогу в загон для скота.

— Гейдж сказал, что я должна перестать тебя гладить, — произнесла она театральным шёпотом, который казался ещё более комичным из-за миниатюрного ослика, засунувшего голову ей под мышку.

Обычно запирать Пепе на ночь в амбаре было сущей занозой в заднице, но, поскольку здесь была его человеческая возлюбленная, у меня возникло ощущение, что мы сможем отвести его прямо в стойло.

— Все корма в нужных контейнерах? — окликнул я Зои. Я попросил её позаботиться о корме, а сам запер кур обратно в курятник и заманил альпак в амбар, делая всё возможное, чтобы на меня не плюнули.

Пердобластер тяжело вздохнула и протопала по подъездной дорожке, через загон и прямо в загон внутри сарая.

— Ладно, заводи своего бойфренда, — сказал я, направляясь к воротам загона.

Зои подошла, а осёл последовал за ней по пятам.

— Отведи его в последнее стойло справа, — попросил я, закрывая ворота. Мне удалось быстро сфотографировать женщину и осла сзади, пока они вместе входили в амбар, и я покачал головой от иронии судьбы: женщина, боящаяся животных, превращалась в доктора Дулитла.

Внутри я обнаружил Зои и Нану, которые стояли у стойла Пепе и желали ему спокойной ночи. Вокруг меня животные, в прошлом оказавшиеся в совершенно разных условиях, устремлялись к корытам и поилкам в своих безопасных стойлах.

— Пожалуйста, скажи, что ты теперь собираешься покормить меня, — попросила Зои, поворачиваясь ко мне лицом. — Я умираю с голоду после всей этой... «йоги».

Я поманил её пальцем, и она направилась ко мне, а Нана следила за каждым её движением.

— По меркам человека, который не любит животных, тебе довольно комфортно в амбаре, полном этих самых животных.

— Я виню этот город в том, что он приучает меня к подобному. Куда бы я ни повернулась, везде попадаются овцы, еноты или свиньи, которые просто бродят вокруг, как платящий налоги домовладелец с детьми на доске почёта.

— Я горжусь тем, что ты приспособилась, — я обнял её за плечи и вывел обратно в весенний вечер.

— Ну, по идее это не так уж сильно отличается от борьбы с небольшими армиями голубей и крыс, — пошутила Зои.

Мы поехали ко мне домой в темноте по ухабистой фермерской дороге, которая соединяла мой участок с родительским. Нана уснула, положив голову на центральную консоль, а ноги на пол у заднего сиденья. Собачий радар разбудил её, когда свет фар осветил дом.

— Что у нас на ужин? — спросила Зои, придерживая дверь в прихожую для Наны, которая стремительно пронеслась мимо нас.

— Как ты относишься к подобающего размера порциям курицы с пармезаном или стейка с перцем и луком? — спросил я, быстро перекладывая первую партию постиранного белья в сушилку и загружая вторую партию в стиральную машину.

— Я так и знала! Ты определённо не человек.

— Потому что у меня есть еда? — я включил свет на кухне, и она последовала за мной. Зои издала стон, увидев на столе мои принадлежности для приготовления еды.

— У тебя нет еды. У тебя есть продукты. Сначала перманентный стояк, теперь приготовление еды. Настоящие люди так не поступают. Инфлюенсеры только притворяются, что готовят еду, чтобы привлечь спонсоров. Ни у кого нет времени приготовить одно блюдо, не говоря уже о том, чтобы приготовить еду на всю неделю, — объяснила Зои.

— Всего этого можно было бы избежать, если бы у тебя дома была еда, — напомнил я ей.

— Заметка для себя. Запастись замороженной пиццей.

Я погладил Зои по голове, когда она угрюмо плюхнулась на барный стул и потыкала в пакет с рисом.

— Может, вино и закуска помогут тебе почувствовать себя лучше? — предложил я.

Она оживилась.

— Я вся внимание, сэр.

Я налил ей бокал розового вина и достал из холодильника небольшую сервировочную доску с сыром и мясными закусками.

— Ты ведь знал, что я вернусь сюда в эти выходные, не так ли? — спросила она, обвиняюще указывая на меня кусочком болонской колбасы, пока я открывал коробку с крекерами.

— Я надеялся, что ты вернёшься. Поэтому я всё спланировал заранее.

Зои покосилась на меня поверх тонкого ломтика чеддера.

— Какие ещё планы я найду, если покопаюсь?

— Кроме вина, которое ты пьёшь? — спросил я, моя руки над раковиной. — Думаю, тебе просто нужно подождать и посмотреть. А теперь иди сюда, чтобы мы могли начать готовить ужин.

Она включила «кулинарную музыку», которая, по-видимому, в значительной степени тяготела к зажигательным поп-хитам последних двадцати лет. Нана вбежала на кухню с любимым игрушечным аллигатором во рту и устроилась под обеденным столом. Мы работали в паре, и я присматривал за кухонными изъянами Зои. Пока я обжаривал стейки, она обваливала куриные грудки в панировке. Я не давал ей ничего острее ножа для масла, поэтому она занималась приготовлением риса, пока я нарезал овощи. Вместе мы добавили соус и моцареллу к курице в панировке.

— Интересно, можно ли приготовить это на завтрак, — размышляла Зои, скидывая все ингредиенты для салата в миску. — Я должна начинать свой день с протеина, чтобы мой мозг не взорвался, или что там ещё говорят врачи.

— Что ты обычно ешь на завтрак? Практически у всего есть версия с повышенным содержанием протеина.

Она сморщила нос и с такой силой перемешивала салат, что брокколи и листья латука разлетались во все стороны.

— Я толком и не ем завтраки. Только когда я с Хейзел, и тогда это обычно овсянка, взорвавшаяся в микроволновке, — объяснила она, собирая сбежавшие кусочки и складывая их обратно в миску.

Я обошёл её, проведя рукой по пояснице, и потянулся к шкафчику за другим блюдом. Мне нравилось, что Зои здесь, в моём личном пространстве. Хотя я обычно наслаждался тишиной в своём доме, немного её красок и хаоса было приятной сменой обстановки.

— Ты не завтракаешь. Ты забываешь пообедать. Поэтому перекусываешь сухими хлопьями в середине дня. Что ты готовишь на ужин? — спросил я.

— Иду в какое-нибудь заведение или заказываю что-нибудь на скорую руку, когда понимаю, что умираю с голоду, — весело сказала Зои, покачивая задницей в такт песне Outkast «Hey Ya!», звучащей из беспроводного динамика.

Я мысленно взял на заметку удвоить количество заготавливаемой еды в обозримом будущем.

— Я слышу, как ты осуждаешь меня, — поддразнила Зои, когда я проводил ножом по последнему стейку. Я почувствовал её руки на своей талии, когда она выглянула из-за меня, а затем схватила кухонное полотенце со стола рядом со мной.

— В следующий раз я постараюсь судить потише. Курицу или стейк? — спросил я, держа в руках по контейнеру того и другого.

— Ммм, стейк. После этой «йоги» мне захотелось красного мяса, — сказала она, протягивая ко мне руки.

— Любимые соусы? — спросил я.

— Я уже чувствую твоё осуждение, но всё равно скажу. Соус «Ранч» и А.1. (А1 — бренд соуса для стейка, — прим)

— Ещё вина? — предложил я, доставая пиво из холодильника.

Она подняла взгляд от лужицы соуса для стейка, в которой топила своё мясо.

— Я в порядке.

Обычно я бы прибрался на кухне, убрал все приготовленные блюда, и только потом поел. Но Зои выглядела так, словно вот-вот начнёт грызть собственную руку.

Я налил ей стакан воды и протянул его.

— За обеденным столом или здесь, на острове?

Зои задумчиво поджала губы.

— На диване.

Я не ел на диване. Не то чтобы в этом было что-то плохое. Но разве не для этого изобретены столы? Когда я спешил, я ел, стоя над раковиной. Но я не брал закуски с грёбаным соусом маринара в гостиную, где чёрт его знает, что может случиться. По крайней мере, до сегодняшнего вечера я этого не делал.

— Диван и телевизор, — сказала Зои, потянув меня за руку и подпрыгивая на цыпочках. — Давай!

Я задержался, чтобы взять приборы и целый рулон бумажных полотенец, а затем последовал за ней мимо моего прекрасного обеденного стола в гостиную. К нам присоединилась Нана и плюхнулась на собачью лежанку перед журнальным столиком.

Это было похоже на переход от близости, которую мы создали с помощью секса, к реальному знакомству друг с другом. Мы с Зои двигались задом наперёд. Обычно я знал о таких вещах, как цели женщины и её любимый десерт, ещё до того, как мы занялись сексом.

— Какое у тебя второе имя? — спросил я, когда мы устроились на диване.

— Бернис. В честь тёти, которую никто не любил, — Зои подобрала под себя ноги и откинулась на подушки. — Тебе нужны подушки для еды, — нахмурившись, заметила она.

— Что, чёрт возьми, такое подушка для еды?

— Это маленькая подушечка, которая помещается у тебя на коленях. На неё ставишь тарелку, — Зои продемонстрировала это с бежевой подушкой. — Но она должна быть тёмного цвета, чтобы не было видно пятен от еды, — я тупо уставился на неё, и она улыбнулась. — Я реально ломаю тебе голову, не так ли?

— Я пытаюсь открыть себя для новых впечатлений, — спокойно сказал я, наблюдая, как её контейнер опасно кренится в сторону.

— Ну, ты уже делаешь это неправильно. Прежде всего, тебе нужно поднять ноги, — Зои поставила свой ужин на журнальный столик, так что на древесину упало лишь несколько капель. — Вот.

Она схватила одну из более плотных подушек и положила её на журнальный столик. Затем подтащила его поближе к дивану.

— Положи ноги сюда, — сказала она, похлопывая по подушке.

Я закатил глаза, но сделал, как она велела.

— Хорошо. Теперь нам просто нужно соорудить для тебя маленькое гнёздышко, — продолжила Зои, подкладывая подушки по бокам от меня и кладя ещё одну мне на колени. — Видишь? Как будто тебя обнимает твой диван.

Она не ошибалась. Неужели я всё это время неправильно сидел на мебели? Чему ещё могла научить меня эта женщина?

Зои отступила на шаг и понаблюдала, прежде чем одобрительно кивнуть.

— Чтобы это сработало, тебе нужно больше декоративных подушек. И несколько пледов. Мне нужен плед, чтобы смотреть телевизор.

— Если тебе холодно, я могу включить отопление, — предложил я, когда она вручила мне мой ужин.

— Гейдж, Гейдж, Гейдж, ты до смешного практичный бог секса. Пледы не для того, чтобы не мёрзнуть. Они для того, чтобы тебе было уютно.

— Как глупо с моей стороны.

Она вернулась в свой угол дивана и села так, чтобы её ноги были направлены в мою сторону.

— Так-то лучше. Итак, как мы будем бороться за доминирование над пультом?

— Ты гостья. Ты всё контролируешь, — сказал я, передавая ей пульт.

— Я была уверена, что ты это скажешь, так что мы определённо будем пересматривать «Новенькую».

— «Пересматривать» в смысле ты её уже смотрела?

— Я не могу смотреть новые телешоу во время еды. Мне нужно сосредоточиться на еде, — объяснила Зои, как будто это было самое логичное утверждение.

— Само собой.

Зои со знанием дела просмотрела мои телевизионные приложения и подписки.

— Хм, здесь много документальных фильмов, — отметила она. — Что ты смотришь для развлечения?

Я указал на телевизор.

— Документальные фильмы.

Она повернула голову в мою сторону и тяжело вздохнула.

— Нам предстоит так много работы. Ты не сможешь расслабиться после долгой, насыщенной эмоциями недели, смотря фильм «Поражённый жадностью: История о том, как американский миллиардер разорил тысячи людей».

— Это познавательно, ясно?

Зои показала мне большой палец вниз и имитировала звук пердежа, из-за которого собачья голова высунулась из-за журнального столика.

— Я начинаю думать, что я нужна тебе не только для классного секса.

Я начинал думать о том же. Но сейчас выходные, и я побеспокоюсь об этом позже.

Мы ели и смотрели её шоу, которое, по общему признанию, было более интересным, чем серия документальных фильмов об европейских пиратах, которая служила моим вечерним развлечением в течение недели. Затем Зои вернула пульт и потребовала, чтобы мы посмотрели что-нибудь, что нравилось мне, так что мы посмотрели новое видео с канала фермы, на который я был подписан на YouTube. Зои, к её чести, без жалоб выдержала двадцать восемь минут ремонта трактора.

— Расскажи мне что-нибудь о себе, — попросил я, когда видео закончилось.

Она театрально похлопала себя по подбородку.

— Ну, мне очень нравится твой пенис.

Я ударил её в грудь своей подушкой для еды.

— Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? Ты и так много знаешь. Ты знаешь, чем я зарабатываю на жизнь, кто мой лучший друг, какое моё любимое вино, почему я боюсь собак. И ты один из, наверное, трёх человек во всём мире, которые знают, что я принимаю новое лекарство, которое впервые в жизни даёт мне надежду, но в то же время заставляет меня чувствовать себя каким-то наркоторговцем-любителем из фильма, когда я пытаюсь его принимать. Чего ты ещё хочешь?

Я порылся в памяти.

— Когда ты заправляешь свой бензобак? И, пожалуйста, не говори, когда он у тебя опустеет.

Зои рассмеялась и пнула меня босой ногой по бедру. Я обхватил её ступню рукой и прижал большой палец к сгибу. Её смех перешёл в мурлыканье.

— Ты не поверишь, но я паникую уже тогда, когда бак заполнен на три четверти. Однажды летом я отправилась в поездку с несколькими друзьями по колледжу. В то время я была единственной, у кого были водительские права. У меня трижды заканчивался бензин, потому что я всё время забывала проверить манометр. К тому времени, как мы добрались до Аутер-Бэнкс, никто, кроме Хейзел, не разговаривал со мной. Я была травмирована на всю жизнь.

— Все твои истории такие чертовски грустные? — спросил я.

Она пошевелила пальцами ноги в моей хватке.

— Раньше они тоже заставляли меня грустить. Но теперь я знаю, что для большинства из них была причина, и это очень помогает. И нет. Не все они грустные. Однажды я тайком проникла на каток Рокфеллеровского центра в три часа ночи и пила шампанское прямо из бутылки, пока каталась на коньках.

— Ты умеешь кататься на коньках?

— Не очень хорошо. Но я была достаточно быстрой, чтобы ускользнуть от охранника. Моя очередь спрашивать тебя. Ты юрист и строительный подрядчик. Ты мог бы работать где угодно в любой из этих профессий. Ты когда-нибудь хотел уехать отсюда, завести свою собственную жизнь?

— Хотел бы я сказать «да», потому что так было бы интереснее. Но я полюбил это место с первого взгляда. Я был довольно маленьким, когда приехал сюда. Но одно я помню точно: весенним вечером меня привезли к ферме Бишопов, и солнце садилось за поля. Перед сараем стоял ярко-красный трактор, и я спросил социального работника, не рай ли это.

— Боже, Гейдж, — выдохнула Зои, прикрывая ладонями затуманившиеся глаза. — И у кого теперь такие эмоциональные истории?

Я сжал её ступню и улыбнулся.

— Стори-Лейк понравился мне с первой секунды, как я его увидел. Я как будто узнал его. Один взгляд — и я понял, что это мой дом.

— Как тебе известно, у меня было совсем другое первое впечатление. Ты когда-нибудь испытывал такое чувство по отношению к чему-то другому? Как будто ты просто видишь это и понимаешь, что это предназначено тебе? — спросила Зои.

Я вспомнил тот день, ту крышу, все эти медные завитки.

— Не уверен, — уклонился я от ответа. — Какой твой любимый цвет?

Она задумчиво поморщилась.

— Наверное, фиолетовый. Как аметист. А у тебя?

— Зелёный.

— Да, но какого оттенка? Блевотно-зелёный? Слизисто-зелёный? Плесневело-зелёный?

— Какого оттенка зелёного, по-твоему, у тебя глаза? — спросил я.

Её изумрудные глаза загорелись огнём, а затем Зои высвободила ногу из моей хватки и подползла по дивану ко мне.

— Это было очень, очень ловко, — она произнесла это как обвинение, усаживаясь верхом мне на колени.

Мои руки легли на её бёдра, как будто у них был свой собственный разум.

— Наверное, нам стоит... поговорить.

Она обхватила меня руками за шею.

— О чём ты хочешь поговорить?

— О сексе. Я имею в виду, о нас. Занимающихся сексом. Снова, — она вызывала короткое замыкание в моём мозгу, и мне это нравилось.

— Я рада поговорить о том, как мы занимаемся сексом.

— Чем ещё мы занимаемся? Я имею в виду, кроме секса.

— Ужинаем? — предложила она. — Стираем бельё?

— Я знаю, ты не хочешь ни с кем встречаться, Зои. И я уважаю это. Но я также не хочу, чтобы кто-то из нас сейчас занимался этим с другими людьми.

— Хм, моногамный секс без обязательств, — лукаво протянула Зои. — Думаю, это было бы удобно.

Она двигала бёдрами, потираясь о меня в медленном, разрушающем логику ритме.

— Для меня главное — удобство, — процедил я сквозь стиснутые зубы.

Она прекратила свои движения и усмехнулась.

— Нет, это не так. Для тебя главное планы, расчёты, следующие шаги. У тебя есть опасения. В чём они заключаются?

— Как долго мы будем этим заниматься? Мы будем появляться на людях? Или будем прятаться? Что мы говорим людям, когда они спрашивают о нас? Ты останешься у нас на ночь или будешь ускользать и ломать кости каждый раз, как только взойдёт солнце?

— Ты когда-нибудь импровизировал на ходу? — поддразнила она.

Думать, когда у меня на коленях сидела тёплая, готовая ко всему Зои, было почти невозможно.

— На прошлой неделе мне не хотелось есть бургер с индейкой, который я приготовил заранее, поэтому я придумал предлог заехать к родителям на ужин, чтобы они меня покормили, — признался я.

— Ты очарователен.

Я нахмурился, заправляя выбившийся локон ей за ухо.

— Не думаю, что это считается комплиментом для мужчин, Бернис.

Её улыбка растеклась по мне тёплым мёдом.

— Держу пари, когда-нибудь ты будешь отлично заботиться о своей жене, — прошептала Зои.

— Я отлично позабочусь о тебе прямо сейчас, — пообещал я. А потом её губы прижались к моим, и все мои опасения вылетели у меня из головы.

Зои

Я проснулась от горячего, отвратительного дыхания на своём лице.

— Господи, Гейдж. У тебя что, нет зубной щётки? — застонала я, пряча голову под подушку.

— Это не я, — проворчал Гейдж у меня за спиной. Он зарылся лицом в мои волосы и одной рукой крепко обхватил меня за талию, прижимая к месту.

Горячее дыхание проникло под мой защитный пуховой шлем, а затем холодный влажный нос коснулся моего лица.

— Чёрт возьми, Нана.

Она взвизгнула от восторга, услышав своё имя, и проползла остаток пути по кровати, пока не оказалась полностью на мне.

— Вот почему у меня нет собаки. Подушки не пытаются убить тебя посреди ночи.

Гейдж зевнул.

— Сейчас не середина ночи. Сейчас шесть утра.

— Как я и сказала. Посреди ночи.

— Она просто хочет прогуляться и позавтракать.

При слове «завтрак» собачий язык облизал мне щёку.

— Если мы уступим её требованиям, она позволит нам вернуться в постель?

— Она вырубится по меньшей мере на час, — пообещал Гейдж.

— Уф. Ладно. Я выпущу её. А ты приготовь ей завтрак, — я нашла аккуратно сложенную футболку Гейджа на стуле рядом с его комодом и натянула её через голову. — Пошли, мохнатый террорист.

Нана спрыгнула с кровати и чуть не сбила меня с ног, направляясь к двери.

Пробормотав себе под нос несколько нелестных слов, я прошаркала через весь дом в прихожую, где натянула ботинки Гейджа, а затем протопала за дверь.

— Иди писай, — строго приказала я.

Нана гарцующей походкой спустилась по лестнице, как звезда рекламы стирального порошка с весенним ароматом.

В воздухе чувствовалась прохлада, но восход солнца, раскрашивающий горизонт оранжевыми и розовыми красками, был невероятно впечатляющим. Горлицы приветственно ворковали, пока Нана неслась по покрытой росой траве. Я проследовала за ней за дом и полюбовалась новым прудом с карпами, пока собака занималась своими делами. Я не знала, убирает ли Гейдж за ней, как это делают владельцы собак в городе, но решила, что это его проблема в будущем.

Чёрно-белая рыбка плавала по периметру пруда, в то время как более энергичные красные карпы сновали туда-сюда. Высоко в небе прорезал траекторию маленький самолётик.

Здесь было красиво. Я должна отдать должное Стори-Лейку.

Нана издала радостный лай вдалеке. Это было подозрительно похоже на её лай «привет, новый друг», и, обернувшись, я увидела, как она исчезает за гаражом, гонясь за чем-то чёрно-белым и ковыляющим вразвалку. Я предположила, что это кошка.

— Нана! — закричала я, хлопая в ладоши. — Оставь котёнка в покое.

Я начала пересекать лужайку, когда раздался испуганный визг Наны. Его заглушило оглушительное «иии-ааа» Пепе, который рванул по пастбищному холму и помчался в нашем направлении.

Нападают ли кошки на собак? Я полагала, что все животные Пеп и Фрэнка дружелюбны. Какой вред может причинить кошка? Я уже бежала так быстро, как только позволяли огромные ботинки Гейджа, когда боковая дверь распахнулась и оттуда выскочил Гейдж, босой и без рубашки.

— Не упади и ничего не сломай, — крикнула я ему через плечо, когда он одним прыжком преодолел лестницу. Его длинные ноги сократили расстояние между нами, и он оказался передо мной ещё до того, как я добежала до гаража. Я завернула за угол и врезалась в его неподвижную спину. Я случайно опёрлась на травмированную руку и тоже вскрикнула, когда запястье пронзила боль.

— Да бл*дь, — прошипел Гейдж.

— Что не так? Кошка ей что-то сделала? — спросила я, пытаясь выглянуть из-за стены его мышц.

— Это не кошка, — сказал Гейдж, когда к нам подбежала, казалось бы, невредимая Нана.

Я наклонилась, чтобы проверить, нет ли у неё кошачьих ран, когда Гейдж остановил меня.

— Ты не захочешь это трогать.

— Почему н… о пресвятой тухлый мусор. Что это за запах? — потребовала я, зажимая рукой нос и рот.

— Скунс.

— Ты, должно быть, шутишь, — ответила я, но тут же содрогнулась в рвотном позыве, когда запах проник мне в рот. Мой единственный опыт общения со скунсами основывался на очаровательных, озорных мультяшных версиях. Этот запах был чем-то сернистым и исходил прямиком из преисподней.

Нана бросилась мне на колени, и я опять содрогнулась в рвотном позыве.

— У неё шерсть мокрая.

— Вот тебе и ленивый утренний секс, — сказал Гейдж, запуская пальцы под ошейник Наны. — Что ты думаешь о мыле для мытья посуды и перекиси водорода?

— Звучит как худший коктейль на завтрак в мире, — пожаловалась я, пока он тащил Нану к дому.

Скунс угрожающе приблизился ко мне на несколько шагов, и мои глаза расширились от ужаса. Как такое милое существо может быть таким отвратительным? Пепе возбуждённо завопил у забора, скребя землю изящными копытцами. Скунс сделал ещё один шаг в мою сторону, и я решила, что не собираюсь оставаться и смотреть, что будет дальше.

Я развернулась и побежала за Гейджем и Наной, на ходу давясь рвотными позывами.

— Почему она так радуется? — спросила я, поморщившись, когда мокрый хвост Наны снова ударил меня по лицу.

— Собакам нравятся вещи, которые пахнут так, будто сам Сатана высрал их на помойке, — сказал Гейдж. — Держи её голову ровно.

Мы столпились вокруг раковины/собачьей ванны в его прихожей, будучи совершенно голыми. Наша провонявшая скунсом одежда была свалена в кучу на крыльце снаружи. Я возблагодарила судьбу, что не надела свой любимый свитер, чтобы вывести собаку на прогулку. Сначала мы обдали Нану из шланга на улице, но теперь мы совершали своего рода ритуальное омовение собаки раствором из перекиси водорода, средства для мытья посуды и пищевой соды.

— У меня такое чувство, что запах проникает мне в мозг, — пожаловалась я. Мне хотелось окунуться в аромат духов и залить ноздри целыми флаконами эфирных масел. — Можно ли удалить свои обонятельные рецепторы? Это плановая операция?

— Обработай ей живот, ладно? — сказал Гейдж, протягивая мне миску с раствором для борьбы со зловонием.

Я сделала, как он сказал, стараясь свести к минимуму рвотные позывы. Какой бы несексуальной ни была ситуация, я не могла не восхититься обнажённым телом Гейджа. Я сделала мысленную пометку обязательно рассказать об этом Хейзел. Если кто и мог сделать секрецию скунса веселой и сексуальной, так это Хейзел Чёртова Харт.

Мои пальцы все сморщились, и к тому времени, когда Гейдж решил, что мы закончили, мы стояли в луже размером с Миссисипи.

— Лучше уже не станет, — сказал он, вытаскивая Нану из раковины. Я набросила на неё полотенце, и мы вдвоём, как могли, вытерли её, пока она извивалась от восторга.

Мы наблюдали, как она отряхивается, носясь галопом по комнате.

— Завтрак? — спросил Гейдж.

— Всё, что угодно, лишь бы избавиться от запаха и вкуса скунсовой задницы, — согласилась я.

— В следующий раз мы останемся ночевать у тебя. Твоё утро здесь проклято, — сказал Гейдж пятнадцать минут спустя, накрывая бекон бумажным полотенцем и ставя графин с кофе на поднос.

Мы только что приняли душ, и я надела ещё одну толстовку Гейджа, которая доходила мне до колен. Он переоделся в спортивные штаны с заниженной посадкой и обтягивающую мягкую футболку, которая, как я уже знала, окажется в моей сумке, когда я вернусь домой.

Мы с Наной с жадностью проследовали за ним до выхода на террасу.

— Только не ты, — строго сказал он собаке. — Ты лишилась своих привилегий на свободный выгул.

— Прости, — прошептала я Нане, тихо закрывая дверь у неё перед носом. Я слышала сквозь стекло её жалобное скуление, когда следовала за Гейджем к столу.

Казалось, Пепе махнул на нас рукой и отправился на свои миниатюрные ослиные приключения. Я восхищалась лишённым осла видом, открывающимся с перил у пандуса для инвалидных колясок. У Хейзел и Кэма дома был такой же пандус, и у Пеп и Фрэнка тоже.

— Тот факт, что вся ваша семья сделала ваши дома доступными для вашей сестры, действительно красноречиво говорит о том, какая Лаура удивительная, — заметила я. Моя собственная семья утруждала себя визитами от силы раз в год.

— Пф, она неплоха. На самом деле, это больше говорит о том, какие мы классные, — сказал Гейдж, открывая взгляду омлет, йогурт, ягоды и бекон.

Я набросилась на еду, накладывая её себе на тарелку так, словно не ела несколько дней.

— Что? Борьба с вонью скунса вызывает у меня аппетит, — сказала я, поймав Гейджа на том, что он наблюдает за мной, забавляясь.

Изнутри донёсся ещё один вопль отчаяния, и я виновато посмотрела на окно, где Нана прижималась носом и верхней губой к стеклу.

— Лучше не смотреть на неё в упор, — сказал Гейдж. — Она выглядит так, будто её пытают.

— Но это лицо... эти глаза.

Он протянул руку и сжал мою.

— Будь сильной, — сказал он торжественно. — Я очень не хочу снова купать её, даже не поев бекона.

— Ты прав. Мои кудри не выдержат ещё одного душа с твоим практичным шампунем.

Гейдж широко улыбнулся, и мы начали есть, демонстративно игнорируя жалобные мольбы Наны.

— Итак, какие у тебя планы на выходные? — спросил он, когда я принялась за яичницу.

— Ммм, — я подняла палец и вытащила свой телефон из кармана толстовки. — Похоже, мне придётся нанять старшеклассника, чтобы он перепечатал или волшебным образом перевёл первые две рукописи Опал в цифровой формат. И посетить обязательное совещание по планированию Читательского Уик-энда у Фелисити завтра днём. Кстати, спасибо тебе за идею. Она просто находка. Пугающая, организованная находка.

— Всегда рад помочь.

Я продолжила листать свой календарь.

— Затем я должна убедить Опал принять участие в созвоне с редактором, запланированном на понедельник, хотя я уже знаю, что это пройдёт, как пердёж на йоге. И, конечно, завтра вечером будет панель по инклюзии, на которую я забыла заказать закуски. Чёрт, — я напечатала напоминание, отправила его на свой электронный адрес, а затем ещё и по смс на свой номер. — А что насчёт тебя?

— О, ну знаешь. Как обычно. Просто пойти против всего, за что я когда-либо выступал, чтобы организовать наилучшую защиту для нового клиента.

— Хм. Похоже, тебе не хватает одного из моих знаменитых словесных надираний задницы, — поддразнила я.

— Может, и так, — сказал Гейдж, доливая мне кофе.

— Я бы тебе его дала, но не думаю, что ты справишься. Ты, наверное, слишком хрупкий.

Он ухмыльнулся.

— Я тебя умоляю. Я могу справиться со всём, что ты в меня швырнёшь. Со всем, что угодно, — повторил он.

— Так все говорят, — беззаботно ответила я.

— Покажи мне лучшее, на что ты способна.

— Что ж, если ты настаиваешь, — я поудобнее устроилась в кресле и переплела пальцы на столе. — Ты тратишь всё своё время и энергию на то, чтобы разложить всё происходящее по красивым, аккуратным коробочкам с надписями, чтобы понять, как устроен мир. Но иногда это просто не имеет смысла. Поэтому ты тратишь ещё больше времени и энергии, пытаясь придать этому смысл, вместо того чтобы просто признать, что некоторые вещи отстойные, странные или не имеют смысла.

Я сделала паузу, чтобы набрать воздуха в лёгкие.

— Твоя работа заключается в том, чтобы предоставлять своим клиентам наилучшую юридическую белиберду, какая только возможна. Ты сказал своей сестре, что сделаешь это. Ты взял Валери в качестве клиента. И всё же ты здесь, тратишь это потрясающе красивое весеннее утро на размышления о том, как бы тебе хотелось разобраться в том, как ты здесь оказался, вместо того, чтобы просто смириться с этим и делать свою чёртову работу.

— Белиберда? Как это вообще пишется? — поинтересовался Гейдж.

Я кинула в него ломтиком бекона, отчего Нана накинулась на заднюю дверь и взвизгнула, как от боли.

— О, ради всего святого, — пробормотала я.

Я встала, подтащила два пустых стула к верху пандуса и заблокировала выход на него. Затем я открыла дверь.

— Ты останешься здесь, на террасе, и будешь вести себя как хорошая, воспитанная собака, или и дальше будешь сидеть наказанная внутри. Ты меня понимаешь?

Нана утвердительно чихнула и выбежала на веранду с таким видом, будто не видела солнца несколько месяцев. Получив немного ласки от своего отца, она положила подбородок на стол рядом с моей тарелкой и жалобно вздохнула.

— Ты хуже всех, — сказала я собаке.

Нана согласно рыгнула.

— В твоих словах есть смысл... иногда, — задумчиво произнёс Гейдж.

— На этот раз есть, — надменно заявила я, подходя к перилам и глядя вниз на пруд. — Перестань бороться с тем, что есть, и просто сосредоточься на том, что нужно сделать. Каждый раз, когда ты беспокоишься о том, что должно было быть, или о том, что должно произойти в будущем, ты забираешь энергию у того, что тебе нужно сделать в настоящем. Перефразируя слоган Найк, просто сделай это, чёрт возьми.

Гейдж присоединился ко мне со своим кофе. Не желая оставаться в стороне, Нана просунула голову между нами и радостно запыхтела.

— Может быть, мне стоит некоторое время подержать тебя рядом, чтобы ты могла напоминать мне, — сказал он.

— Ты разговариваешь со мной или с собакой?

— Я разговариваю с той, кого этим утром не обрызгал скунс.

Хейзел: Где ты? Я у тебя дома. Твоя машина здесь, но тебя нигде нет. Ты упала в озеро?

Хейзел: Окей. Уже 10 утра, а тебя всё ещё нет. Ты ведь не бегаешь трусцой, не так ли?

Хейзел: Ты решила всё бросить и вернуться в город, чтобы присоединиться к кейтеринговой компании твоей кузины, где ты будешь работать топлес?

Хейзел: Я серьёзно обеспокоена. Тебя похитил Доминион?? Нажми единицу, если «да», двойку — если «нет».

Хейзел: Лучше бы ты занималась горячим сексом, который ты мне потом подробно опишешь.

Зои

— Как тебе удалось собрать столько народу в воскресенье? Шантаж? — спросила я Фелисити, подтаскивая оранжевое пушистое кресло-мешок к 85-дюймовому монитору, висевшему на стене в её гостиной. Я знала точный размер, потому что каждый мужчина, входивший в дом, с восхищением спрашивал об этом.

Гостиная, столовая, прихожая и кухня крошечного домика Фелисити в стиле ранчо были заполнены жителями Стори-Лейка, которые удобно расположились на самых разных сидениях. Многие из них были владельцами бизнеса, которые отказались участвовать в Читательском Уик-энде, когда я просила их об этом.

— Я как бы невзначай напомнила всем, что Доминион снова пытается поднасрать нам, и сказала, что на этот раз мы дадим отпор, и вуаля.

— Мало что так мотивирует, как общий враг, — заметила я.

— И ты швырнула картошку в этого общего врага, так что теперь все в деле, — сказала Фелисити, махнув рукой в сторону оживлённой толпы. Она была миниатюрной молодой чернокожей женщиной с бирюзовыми волосами и несколькими интересными татуировками, видневшимися из-под её оранжевого свитера с короткими рукавами. Она и её дом были потрясающе стильными. и я надеялась, что это только начало прекрасной дружбы.

Я вытащила из кармана частично разорванный конверт и подняла его.

— Я составила список неотложных дел. Хочешь ознакомиться с ним, прежде чем мы начнём?

— Это стратегическое военное совещание. Давай выслушаем все соображения одновременно.

Это как раз то заявление, от которого мне хотелось свернуться калачиком. Я не могла справляться с логистикой. И уж точно не с десятками логистических дилемм, которыми меня обстреливала нетерпеливая толпа. Мне нравилось вынашивать идеи, а не воплощать их в жизнь. Но я найду способ справиться со всем этим, даже если понадобится не спать с сегодняшнего дня и до завершения Читательского Уик-энда.

— Давайте приступать. Мне пора возвращаться к ужину, — рявкнула Джесси, пожилая хозяйка «Анджело», которая восседала на одном из тронов с откидными спинками, которые мы принесли из подвального зала Фелисити для игры в «Подземелья и драконы».

— Ладно, народ. Кто готов в кои-то веки надрать задницу Доминиону? — спросила Фелисити.

Раздались радостные возгласы, которые, вероятно, были слышны в доме Хейзел по соседству.

— Так я и думала, — самодовольно произнесла Фелисити. — Итак, вы все знаете Зои. Она отвечает за проведение Читательского Уик-энда и связанных с ним празднеств.

Я неловко помахала рукой, зная, что это последний момент, когда я смогу заслужить уважение собравшихся.

— Я её номер два, — продолжила Фелисити. — Я организационный офицер данного мероприятия.

Со стула в столовой поднялась рука.

— Я назначаю себя третьим номером, офицером по связям с общественностью, — объявил Скутер из Певчих Птиц Стори-Лейка. — Я буду отвечать за все групповые коммуникации и предоставлю Певчим Птицам возможность делать публичные объявления.

— Поддерживаю, — крикнул кто-то в коридоре.

— О, ничего себе. Спасибо, Скутер, — сказала я, заглянула в свой список, затем вычеркнула пункт «Нужно то, как там называется обзвон в наши дни, и кто-то, кто будет за него отвечать».

— Отлично, — сказала Фелисити. — Следующий пункт повестки дня.

В течение следующего получаса моё беспокойство переросло в благоговейный трепет, поскольку жители Стори-Лейка систематически разделывались с каждой проблемой и предлагали решения. Я никогда не видела, чтобы общественная организация была столь безжалостно целеустремлённой. Однажды ассоциация жильцов моего дома четыре месяца спорила из-за мусорных баков.

— Я ценю твою щедрую скидку на замену масла в выходные для читателей, Гатор, — сказала я седому механику. — Мы обязательно добавим её в список рекламных акций. Я бы хотела обратить внимание на то, как можно отслеживать, какие распродажи и скидки активны в тот или иной момент, а также какие проводятся специальные мероприятия. Мы не хотим, чтобы посетителям приходилось выбирать между абсолютным бинго в парке и костром в гостинице, — сказала я.

— Я позабочусь об этом, — Харриет Оглторп, мать мэра города Дариуса и чрезвычайно организованная женщина, подняла свой телефон. — Я создала общую электронную таблицу с вкладками для распродаж и мероприятий. Каждый может добавить свои предложения, и мы можем обсудить детали расписания, прежде чем размещать официальные объявления на веб-сайте. Я отправила ссылку Скутеру.

— О, вау. Это здорово. Спасибо, — сказала я.

Телефоны начали звонить и вибрировать во всех уголках дома.

— А я только что добавил вкладку с контактной информацией и разослал её всем присутствующим, — объявил Скутер.

Я уставилась на свой телефон.

— Э-э-э. Потрясающе. Вы, ребята, умеете работать эффективно.

На экране появилось ещё одно сообщение.

— И теперь у нас есть общий чат для вопросов и ответов в режиме реального времени, — добавил Скутер.

Испытывая такое чувство, будто мне удалось заглянуть в жизнь организованного человека, я с радостью вычеркнула ещё два пункта из своего списка. Неудивительно, что некоторым людям нравится «быть частью команды». С правильной командой и правильной мотивацией всё получается.

Фелисити указала своей волшебной палочкой на телевизор.

— Отличный материал, ребята. А теперь позвольте мне познакомить вас с веб-сайтом по управлению этим проектом. Я взяла на себя смелость создать учётные записи для каждого из вас. Вы найдёте свои логины в электронном письме, которое я отправила вчера вечером с заголовком «Не Потеряйте Эту Важную Хрень».

Я была впечатлена. Я знала, что Фелисити страдала от тревожного расстройства, но она справлялась с этим и использовала свои сильные стороны. Она дала мне надежду.

— В этой программе я буду давать вам задания. Вы можете делать заметки, задавать вопросы и отмечать галочкой пункты, когда они будут выполнены. Вы также можете поручать задания другим пользователям. Например, Гарланд уже попросил каждое заведение сфотографировать их здание снаружи, чтобы он мог составить краткие профили для приложения «Соседи» и поделиться ими с соседними... э-э... соседями, чтобы привлечь больше посетителей.

— Слишком часто употребляется слово «сосед». Теперь оно потеряло всякий смысл, — пожаловалась Лакреша, директриса похоронного бюро, которая поглощала одну из мини-мисочек рамена, приготовленных Фелисити. Я уже съела две.

— Приношу свои извинения, — с улыбкой произнесла Фелисити. — Идём дальше, чтобы продолжить нашу кампанию по надиранию задницы Доминиона, — она сделала паузу, чтобы дать время обязательному хору одобрительных возгласов, — мы сосредоточимся на том, что у нас есть такого, чего нет у этих дерьмовафель на дизельном топливе. Зои наняла школьный маркетинговый клуб для разработки маркетингового плана в социальных сетях, ориентированного на аудиторию старшего возраста.

— Маркетинг! Клуб! — рявкнули двое присутствующих подростков-представителей.

— Вперёд, Вампиры! — крикнул кто-то из кухни Фелисити.

Все закрыли нижнюю половину руками и зашипели.

Фелисити ткнула меня пальцем.

— Теперь ты Вампир. Тебе нужно вести себя соответственно.

— О... э-э... Да, конечно, — моё шипение больше походило на кошачий вопрос, но это же моя первая попытка.

Терренс, наш представитель «Гавани Стори-Лейка», поднял свой протез руки.

— Да, Терренс? — спросила Фелисити.

Он встал и снял ковбойскую шляпу.

— «Гавань Стори-Лейка» хочет поучаствовать в этом. Одной из наших первых вылазок была поездка в центр Доминиона, и у нас остались дерьмовые — простите за мой французский — впечатления. Если вам за сорок, там к вам относятся так, словно вы должны ходить по магазинам за гробами. У нас возникла идея, как увеличить посещаемость.

— Что за идея? — спросила я.

— Мы решили провести в «Гавани» первый Семейный День во время Читательского Уик-энда, — объявил он. — Местные жители уже разослали приглашения своим многочисленным родственникам. Шаблон с давлением на чувство вины получил очень много откликов с обещанием приехать, так что спасибо маркетинговому клубу за его разработку, — он ткнул пальцем в сторону подростков, которые стукнулись кулачками. — Мы хотели бы организовать семейные мероприятия в кампусе и в центре города, чтобы обеспечить взаимовыгодное сотрудничество.

— Я могла бы расцеловать тебя, Терренс, — сказала я.

— Вставай в очередь, — сообщил мне Дариус, с энтузиазмом пожимая Терренсу руку.

Терренс смущённо подёргал себя за ковбойскую шляпу.

— Старого медведя Терра хватит на всех.

— Спасибо тебе, медведь Терр, за твой замечательный вклад. Мы будем ждать ваши предложения в таблице, — продолжила Фелисити. — Я в свободное время связалась с «Рыбьим Крючком» и «Анджело», чтобы обсудить специальные предложения выходного дня, которые не будут пересекаться. Если погода будет хорошей, в «Анджело» на ланч можно будет приобрести корзины для пикника, доступные для предзаказа онлайн. В «Рыбьем Крючке» на террасе во второй половине дня пройдёт специальный «счастливый час». В обоих заведениях в пятницу и субботу на ужин будут предложены фирменные блюда. А теперь, Хана, почему бы тебе не рассказать нам, что планирует гостиница?

Хана поднялась на ноги. На ней были стильные джинсы, то, что она назвала «лесбийскими сапожками», когда я спросила её об этом, и майка-алкоголичка с надписью «Поцелуйте шеф-повара».

— Спасибо, Фелисити. Итак, на вечер пятницы у нас запланирован ужин у костра, на все выходные — коктейли с книжной тематикой, а в воскресенье утром мы приготовим специальное меню для позднего завтрака.

К тому времени, как Хана закончила описывать своё меню, я уже подумывала о третьей мини-мисочке рамена, а моё кресло-мешок полностью примялось под моим весом.

Затем Шеви рассказал нам о своих планах относительно автограф-сессии с Хейзел.

— В субботу утром мы присвоим каждому владельцу билета номер, и их будут вызывать в магазин группами в назначенное время. А это значит, что у всех них будет возможность прогуляться по центру города, — сказал он, обводя лазерной указкой Фелисити несколько кварталов набережной Стори-Лейка и городской площади.

— Мы установим кофейный киоск рядом с книжным магазином для читателей, ожидающих своей очереди, — вызвалась Дженнифер.

— А «Листовая Зелень» и мой магазин будут проводить распродажи на тротуарах во время мероприятия, — добавила Сунита.

— И ещё кое-что, — добавил Шеви. — Сегодня утром за завтраком я разговаривал с учителем рисования в старшей школе (поскольку мы состоим в браке), и он предложил дополнительные баллы группе студентов за то, что они помогут компаниям с вывесками и оформлением витрин в эти выходные.

Одобрительный гул прокатился по собранию.

— Я только что добавила в главную таблицу запись на художественные работы, — объявила Харриет.

— Это. Просто. Потрясающе, — прошептала я Фелисити.

— Добро пожаловать в Стори-Лейк, где мы будем неустанно работать вместе, чтобы уничтожить вас, — весело прокомментировала она.

— Я боялась, что все детали лягут на мои плечи и, следовательно, будут немедленно забыты, и Читательский Уик-энд будет испорчен, — призналась я. — Я не сильна в организации.

— Девочка, с нами всеми тебе и не нужно быть сильной в этом. Нам нужны твои грандиозные идеи и твоя способность тушить пожары, когда наступит хаос. Ты отлично справилась на Летнем Фестивале, когда случился массовый тепловой удар и когда лодка затонула.

Я справилась, не так ли? Я мысленно похлопала себя по спине.

— Кроме того, нам нужно, чтобы ты придумала, как разрушить дурацкий «Бухлотаг Доминиона», — продолжила она.

— О, у меня есть пара идей, — призналась я.

— Расскажи мне после того, как все уйдут, чтобы можно было правдоподобно отрицать причастность.

Я широко улыбнулась.

— Договорились, — мало того, что у меня была команда людей, которые реализовывали все детали, которые меня пугали, теперь у меня появился ещё и соучастник преступления. Возможно, в жизни в маленьком городке действительно есть свои преимущества.

— Ладно, ребята. Я думаю, мы проделали здесь отличную работу, — объявила Фелисити. — У вас у всех есть свои задания. Так что давайте приступим к делу, выполним все наши задачи и будем чертовски продуктивными!

Рука Гарланда взметнулась в воздух с геймерского стула, который он поставил на кухне.

— Очевидно, я не буду вести репортажи о наших приготовлениях, потому что это может дать Доминиону несправедливое преимущество.

— Мы ценим это, — сухо сказала я.

— Тем не менее, я хотел бы вызваться волонтёром на должность общественного журналиста, ставшего шпионом. Я могу провести некоторое время в стане врага и сообщить о том, что они планируют, и это даст нам несправедливое преимущество.

— Ты нанят, — сказала я. — И под словом «нанят» я подразумеваю, что у нас нет денег, чтобы заплатить тебе, поэтому я одобряю твоё волонтёрство.

— Мне понадобится ежедневный отчёт с информацией, которую ты собрал, — сказала Фелисити. — Посмотри, сможешь ли ты раздобыть расписание мероприятий, информацию об аренде помещений для вечеринок, фирменных блюдах в ресторанах и тому подобном.

— И я бы хотела увидеть несколько фотографий конструкции их платформы для «Бухлотага», — добавила я.

Гарланд отдал честь.

— Вы можете на меня положиться.

Фелисити посмотрела в мою сторону.

— Хорошо, босс. Пару мудрых слов в напутствие?

Публичные выступления. Ещё одна вещь, которая мне совсем не понравилась. Я выкатилась из кресла-мешка и неуклюже поднялась с четверенек на ноги.

— Эм, спасибо всем за участие. У меня в списке есть ещё кое-что. Нам нужно назначить уполномоченного по абсолютному бинго, который будет надзирать за игрой в воскресенье, и я думаю, что это должна сделать Эмилия Рамп.

Я приготовилась к тому, что в меня полетит картошка, но получила только несколько недовольных взглядов и ворчание.

— Я знаю, что она сыграла свою роль в нашей последней стычке с Доминионом. Она совершила ошибку, но в конце концов дала отпор Нине. И она знает правила игры лучше, чем кто-либо другой. Это могло бы стать пробным искуплением, — предложила я.

Снова недовольные взгляды и ворчание.

— Послушайте, это всего на одни выходные. Ещё один шанс. Если она снова нас подведёт, то я лично закидаю весь её дом картошкой, пока он не начнёт выглядеть как гора картофельного пюре.

— Ладно. Но если она каким-либо образом будет нас саботировать, тебя тоже закидают картошкой, — сказал Шеви. Несколько человек кивнули в знак согласия.

— Супер, — сказала я с фальшивой улыбкой. — Кроме того, сегодня в семь часов в «Отброшенных Копытах» откроется панель для бизнеса по инклюзии. У нас ещё осталось несколько мест. Я размещу ссылку на регистрацию в чате. А теперь давайте надерём задницу Доминиону!

Аплодисменты были такими громкими, что у Фелисити задребезжали стекла в окнах.

Я как раз передвигала здоровой рукой белые пушистые стулья Фелисити вокруг её обеденного стола, когда Фрэнк Бишоп похлопал меня по плечу.

— Привет, Фрэнк. Спасибо, что пришёл. Я думаю, что организовать день открытых дверей на ферме во время Читательского Уик-энда — отличная идея, если, конечно, вы сможете обойтись без скунсов.

Он усмехнулся.

— Гейдж рассказал нам о новом друге Наны.

— Как вообще избавляются от скунса? — спросила я. — Хотя знаешь что? Неважно. Мой мозг переполнен, и я не хочу, чтобы «Знания по избавлению скунса» вытеснили что-либо из того, что мне нужно сделать для Читательского Уик-энда.

— Мудрый выбор. Я просто хотел сказать тебе спасибо.

Я моргнула.

— За что? — единственное связанное с Бишопами, что могло прийти мне в голову — это секс, который у меня был с Гейджем, и я очень надеялась, что Фрэнк был благодарен не за это.

— За то, что ты прислала мне те уроки по работе с социальными сетями. Я изучил их и смог произвести впечатление на свою внучку на её семинаре тем, что уже знал большинство ответов. Я даже смог помогать некоторым другим старикашкам вроде меня, — с гордостью сказал он. — Она попросила меня помочь с проведением следующего урока.

Я ласково похлопала его по руке.

— Фрэнк, это здорово.

— Ты делаешь хорошую работу, Зои. Не забывай об этом.

— Я постараюсь не забывать — пообещала я. Я также постараюсь не испортить всё это.

Фрэнк вышел вместе с остальными посетителями, и Фелисити присоединилась ко мне в столовой.

— Я просто хотела поблагодарить тебя за то, что позволила нам провести встречу здесь. Я знаю, что не упрощаю задачу, но для меня очень важно, когда я могу быть вовлечена в процесс, — сказала она.

— Всё сложилось замечательно, — заверила я её. Я наблюдала, как она расставляет цветочные композиции Lego в центре стола. — Не возражаешь, если я спрошу, почему ты не...?

— Не люблю покидать свой дом до такой степени, что это кажется странным? — спросила она.

— Ну, да. Но не стесняйся сказать мне не лезть не в своё дело. Этот город действует на меня и делает любопытной.

— Это началось в колледже. Оглядываясь назад, я понимаю, что, вероятно, переживала из-за экзаменов и пила слишком много энергетических напитков. Я плохо спала. Моя тревожность зашкаливала. У меня случился настоящий приступ паники в середине урока по балансировке в игре. Я была в ужасе, а затем чрезвычайно стыдилась. Приступы паники продолжались в течение нескольких месяцев, и я просто продолжала уменьшать свой мир. Дом стал моим безопасным местом.

— Это отличное безопасное место, — сказала я, обводя рукой уютную гостиную Фелисити.

Она присела на один из своих обеденных стульев.

— Да, но в то же время это ужасно. Я очень злюсь на себя. Ну то есть, все остальные же могут это сделать. Почему я не могу?

— Я могу это понять. Я тоже долгое время мечтала быть такой, как все.

— Что для тебя безопасное место? — спросила Фелисити.

— Эм, я не знаю, — я подумала о том, как меня, студентку колледжа, только что перенёсшую операцию, бросили. О постоянных напоминаниях моих родителей о том, как меня трудно любить. — Наверное, я стараюсь быть уверенной, что никто не ожидает от меня слишком многого, и что я не причиняю таких неудобств, которые заставляют людей бросать меня.

— Ты не очень хорошо справляешься с первой частью. Разве не ты отвечаешь за масштабное мероприятие для всего сообщества, которое совпадает с книгой-возвращением твоей лучшей подруги и клиентки? — поддразнила она.

— Да. Можно меня стошнит на эти цветочные горшки Lego? — пошутила я.

— Определённо нет. Может быть, ты просто расширяешь своё безопасное пространство?

Я вспомнила, как Гейдж нарезал мои вафли. Гейдж доверился мне. Гейдж обнял меня.

— Может быть, — уклонилась я от ответа. — Это ужасно, но, может быть...

— Оно того стоило? — предположила она.

— Возможно.

— Что ж, как одна травмированная девчонка другой, я болею за тебя.

— Спасибо, Фелисити. Не знаю, чем это поможет, но я тоже болею за тебя.

Зои

Я: Если не считать того, что у вас больше среднего животных на свободном выгуле и отсутствия возможностей для доставки, Стори-Лейк вроде как неплох.

Гейдж: Я же говорил, что мы тебя очаруем. Ты всё ещё хочешь пройти ускоренный курс по игре в абсолютное бинго сегодня вечером, после панели по инклюзии?

Я: А можно я просто почитаю книгу правил? Такая книга есть? Инструкция на YouTube? Как изящно уйти с поста капитана команды?

Гейдж: Я угощу тебя ужином.

Я: Ужин типа «свидание»? Потому что я не думаю, что это было частью нашего обсуждения «моногамного секса без обязательств».

Гейдж: Ужин типа «Я планирую проголодаться ко времени ужина, и мне понадобится еда». А не ужин типа «давай поженимся и будем строить совместные планы на будущее».

Я: Уф. Ладно. Раз уж ты, очевидно, так одержим мной. Кстати, я не могу найти Опал. У нас должна была быть встреча. Как работает сеть сплетен в маленьком городке, чтобы я могла её разыскать?

Гейдж: Сейчас всё будет.

Гейдж: Кто-нибудь видел Опал Мэллори?

Кэм: Почему название чата изменилось? Что случилось с Задницами?

Леви: Это новый чат, тупица.

Гейдж: «Задницы Бишопов» продолжаются. Это менее специфическая группа задниц, в которую входят Зои, Хейзел и мама с папой.

Кэм: Мне это не нравится.

Гейдж: Какое совпадение, ведь именно это мы все чувствуем к тебе.

Зои: Извините, что вторгаюсь в ваши задницы, но Гейдж помогает мне искать Опал. Это раздражительная дама из писательского класса Хейзел, которая вот-вот станет моей второй клиенткой, хочет она того или нет. Она ходит с ходунками, когда медсестры за ней наблюдают. Скорее всего, её найдут кричащей на птиц или людей, которые её раздражают.

Хейзел: Привет, подружка! Добро пожаловать в семейный чат!

Зои: Разве ты не должна писать книгу?

Хейзел: Я бы писала, если бы ты дала мне что-нибудь для работы. Как бы ты описала свою сексуальную жизнь с Гейджем? А. Головокружительно оргазмичная? Б. Умеренно приятная? В. Уморительно разочаровывающая?

Леви: Как мне покинуть чат?

Гейдж: Вариант А, очевидно же. Кроме того, я хотел бы напомнить всем, что в этой группе есть мама и папа.

Кэм: Для меня это звучит как В.

Пеп: Не обращай внимания на мою семью, Зои. Они выросли в амбаре. Этим утром я видела, как Опал пила кофе и гладила кошек в кофейне.

Фрэнк: Ты ходила во «Взбодрись» и не принесла мне латте с ирисками?

Пеп: Чёрт. Кто добавил вашего отца в этот чат?

Гейдж: Какую часть фразы «Мама и папа состоят в этой группе» ты не поняла?

Фрэнк: В каких чатах меня нет?

Леви: Официально прошу удалить меня из всех групповых чатов.

Пеп: Хорошая попытка, сынок. Этот твой трюк с пейнтболом на веки вечные гарантирует обязательное присутствие и участие во всех семейных групповых чатах.

Леви: Я НЕ РАССТРЕЛИВАЛ АМБАР.

Хейзел: Это семейная тайна, которую мне интересно разгадать.

Кэм: Нет никакой тайны. Это сделал Ливви.

Леви: Я ЭТОГО НЕ ДЕЛАЛ!!!

Фрэнк: Я ХОЧУ ЛАТТЕ!!!

Зои: Хейзел, я надеюсь, ты прямо сейчас вдохновляешься.

Хейзел: По сути, я просто скопировала и вставила весь этот разговор в свою рукопись. Имена я изменю позже.

Лаура: Не хочу портить вечеринку задниц, но Опал только что зашла в универмаг и наполняет тележку закусками.

Я ворвалась через парадную дверь универмага и чуть не упала в обморок от облегчения — и отсутствия кардиоподготовки — когда заметила Опал, просматривающую ассортимент ополаскивателей для рта на торце стеллажа. Мелвин, гигантский пёс Лауры, стоял рядом, оснащённый седельными сумками универмага, и ждал, когда сможет помочь.

Как только я закончу орать на Опал, мне нужно будет сфотографировать собаку и отправить снимок Айле, чтобы она могла опубликовать его в официальных аккаунтах Стори-Лейка в социальных сетях.

— Эй! — обвиняюще просипела я.

Мелвин весело гавкнул.

Опал вздрогнула, и в воздух полетела бутылка жидкости для полоскания рта цвета антифриза.

— Господи, детка. Когда ты в последний раз делала кардиотренировку? Физические упражнения полезны для твоего мозгового дерьма.

— Если сломала, значит, покупаешь, — крикнула Лаура из-за прилавка.

— Ты должна была встретиться со мной... у тебя дома... час назад.

— У тебя есть ингалятор или что-то в этом роде? Возможно, ты захочешь им воспользоваться.

— Нет, у меня нет ингалятора, потому что у меня нет астмы. У меня просто нет кардиовыносливости. Итак, мы проводим эту встречу, и проводим её прямо сейчас.

Опал взглянула на Лауру в поисках поддержки.

— Полагаю, ты не поможешь пожилой даме?

— Извини, Опал. Ты сказала, что мой выбор желе «отстой». Я в команде Зои.

— Я тебе этого не говорила. Я пробормотала это себе под нос, как и подобает леди, — настаивала Опал.

— Тогда тебе нужно проверить свои уши, — предложила Лаура.

— Вернёмся к тому, что ты избегаешь меня, — настаивала я, встав перед тележкой Опал.

Она закатила глаза.

— Да, давай вернёмся к тому, где я избегаю тебя.

— Опал.

— Уф. Мне не хотелось слушать твою болтовню о том, что мои истории не годятся для публикации, — она толкнула тележку мне в бёдра, но я стояла на своём.

— Ты пила неразбавленное виски на завтрак? — ласково поинтересовалась я.

— Не сегодня.

— О, тогда ты просто упрямишься и скатываешься под откос, — предположила я.

— Я психолог на пенсии. Я никуда не скатываюсь.

— Верно, ведь с моей стороны гораздо логичнее назначить встречу с тобой, чтобы объяснить, что твои книги — мусор, вместо того, чтобы говорить тебе, что завтра днём нам нужно выбрать час, чтобы поговорить с редактором отдела закупок, который хочет сделать предложение по твоей серии, ты невыносимая, гениальная заноза в заднице, — рявкнула я.

— Вот дерьмо. Ты могла бы и сказать мне об этом.

Я запустила руки в волосы.

— Именно это я и собиралась сказать тебе на встрече, которую ты пропустила! О мой Бог. Вот каково это — иметь детей? Потому что у меня такое чувство, что я схожу с ума.

— Да, всё именно так, — откликнулась Лаура.

— Пф. Думаю, завтра я свободна с двух до трёх, — проворчала Опал.

— Спасибо. Тебе, — процедила я сквозь стиснутые зубы, затем глубоко вздохнула. — Я, наверное, могла бы найти более мягкий способ сказать это. Но сегодня я уже израсходовала все свои ресурсы, а мне ещё предстоит провести целое мероприятие, прежде чем я смогу спрятаться на полу в толстовке с капюшоном. К тому же я голодна и зла, и чёрт, чёрт, чёрт! Мне всё ещё нужны перекусы для семинара сегодня вечером.

— Что ж, ты пришла в нужное место, — сказала Лаура. — Я, Мелвин и Опал будем рады помочь.

— Только не я. Я перестала помогать людям в шестьдесят лет. Я ухожу отсюда, — Опал бросила на прилавок двадцатидолларовую купюру и ушла, прихватив пакет чипсов и упаковку лукового соуса по-французски.

— Увидимся завтра в два, — крикнула я ей вслед.

Дверь за ней закрылась, и я привалилась к витрине с туалетной бумагой. Мелвин подошёл и толкнул меня в бедро своей массивной пушистой головой.

— Я слишком устала, чтобы дотянуться до телефона. Не могла бы ты сфотографировать Мелвина и отправить своей дочери, чтобы она опубликовала снимок в Instagram Стори-Лейка?

Лаура согласилась и сделала снимок.

— Тебе действительно нужно поработать над своей кардиовыносливостью, если ты собираешься гоняться за клиентами по всему городу.

— Мне надо было просто сесть за руль, но защёлку на крыше моей машины снова заклинило. Правая сторона не остаётся в закрытом положении, поэтому она хлопает вверх-вниз, когда я веду машину. Кроме того, в двери слышен скрежет, который сводит меня с ума, — объяснила я.

Лаура выехала из-за прилавка.

— Я уверена, что у меня есть брат, который мог бы это починить, если бы ты сказала ему об этом.

— Кто? Гейдж? Я просто использую его для секса. Не думаю, что наше соглашение распространяется на обслуживание автомобиля.

— Если парень не хочет оказать тебе услугу за пределами спальни, значит, ты неправильно занимаешься сексом.

— Я отлично занимаюсь сексом, — пообещала я. Кроме того, просьба слишком далеко выходила за пределы моей зоны комфорта. Это слишком. Оргазмы — да. Это взаимовыгодно. Но ремонт машины? Нет. Я не собиралась доставлять неудобства своему моногамному партнёру по сексу без обязательств, выдвигая требования, которые были бы уместны в отношениях.

— Поступай как знаешь, — она взяла по коробке вина в каждую руку и протянула их мне. — Тебе это понадобится на сегодняшний вечер. В Стори-Лейке не собираются без закусок и алкоголя.

— Чёрт возьми, девочка. Где ты взяла такие бицепсы? — спросила я, восхищаясь её фигурой, достойной журнала о фитнесе.

— Начала заниматься с тренером, а не только с моими тупыми братьями, — сказала она.

— А, тренажёрный зал. До меня доходили слухи о таком месте. Итак, сколько вина потребуется, чтобы все получили удовольствие от вечера, но при этом чему-то научились?

— Лучше возьми третью коробку на всякий случай, — предложила Лаура.

Гейдж

Я зашёл в «Отброшенные Копыта» и занял место в задней части Садовой Комнаты Собраний, приятно удивлённый тем, что все места почти заняты. Я с трудом разглядел выделяющиеся кудряшки Зои в первом ряду. Толпа, казалось, была прикована к презентации, которая проходила перед выставкой гробов Лакреши.

Куэйд в шортах в цветочек и толстовке стоял перед дорогим оловянным гробом, выглядя так, словно только что спрыгнул с доски для сёрфинга. Одной рукой он обнимал маленького мальчика в очках, который прислонялся к нему и смотрел в планшет. Рядом с ними молодая женщина с цветочными татуировками на руке вела дискуссию оживлённым, деловым тоном.

По всей комнате ручки царапали по бумаге, а пальцы стучали по клавиатурам, пока мои друзья, соседи и члены семьи — конечно, там были и мои родители — делали заметки.

— Именно отсутствие общего образования, мой личный опыт и встречи с другими людьми, страдающими аутизмом, такими как Бенджамин, побудили меня стать общественным педагогом по аутизму, — объяснила женщина. — Как я уже говорила, у меня то, что считается высокофункциональным аутизмом. Это означает, что у меня интеллект выше среднего, но я всё равно испытываю трудности с такими вещами, как социальные сигналы и взаимодействие. Я могу не смотреть вам в глаза, пока буду бомбардировать вас интересными фактами о метеорологии. Например, знаете ли вы, что молния часто следует за извержением вулкана?

Толпа одобрительно захихикала.

— У таких людей, как брат Куэйда, Бенджамин, аутизм может проявляться по-другому. Бенджамин выражает себя с помощью своего речевого планшета и языка жестов.

Она сделала паузу, и Куэйд подтолкнул локтем Бенджамина, который что-то набрал в своём планшете.

— Привет, — сказал планшет.

Толпа помахала ему в ответ.

— Мы оба склонны к повторяющемуся поведению и предпочитаем рутину. Но у Бенджамина толерантность к стимулам ниже, чем у меня или у вас. Громкие звуки, яркий свет, бирки на его одежде — всё это может привести к излишней стимуляции мозга. Нейротипичный мозг может воспринимать такого рода стимулы и принимать решение игнорировать их или, по крайней мере, не обращать на них внимания. Мозг с аутизмом не способен на это. Поэтому полезно знать, как минимизировать триггеры или обеспечить доступ к безопасным, тихим пространствам. Согласно опросу родителей детей с аутизмом, это три основных способа, которыми, по их мнению, мы можем наилучшим образом поддержать их в общественных местах.

Она указала на экран на стене позади себя.

— Создание инклюзивных пространств с учетом сенсорных особенностей, где люди могут отдохнуть от внешней стимуляции. Имея под рукой набор сенсорных инструментов с такими предметами, как утяжелённые одеяла, игрушки-фиджеты или наушники с шумоподавлением. И, наконец, просто оказывая поддержку семьям, когда вы замечаете аутичное поведение, вы помогаете каждому чувствовать себя в безопасности и желанным гостем.

— Похоже, наше время истекло. Спасибо вам за ваше время, за ваше внимание и за ваше желание узнать больше обо мне и Бенджамине и о том, как лучше всего поддерживать таких людей, как мы.

— Огромное спасибо, Мария, — сказала Зои, выскакивая из первого ряда.

Она повернулась лицом к толпе, и я не смог сдержать улыбки. Чёрт возьми, она была такой хорошенькой.

— И поскольку Мария научила нас, что громкие звуки могут послужить триггером, позвольте предложить вам поблагодарить её, Бенджамина и Куэйда на языке жестов, как мы научились сегодня вечером у мистера и миссис Блюменталь.

Я был поражён, увидев, как каждый человек в зале показал жест «спасибо».

Мария слегка поклонилась, а Бенджамин сказал «Не за что» через свой планшет.

— Большое вам спасибо за то, что пришли и провели с нами вечер. Я надеюсь, мы все сможем найти способы реализовать то, чему научились сегодня вечером. Пожалуйста, не стесняйтесь брать с собой что угодно из оставшихся закусок, газировки и вина, — сказала Зои.

Гордость согревала мою грудь, как глоток бурбона, когда я смотрел, как все показывают жест, означающий аплодисменты в её честь. Она лучезарно улыбалась в ответ.

— Прекратите. Вы заставляете девушку краснеть, — поддразнила она.

Я пробрался сквозь толпу и увидел, что Зои разговаривает с Дариусом и Китти Суарез.

Я хотел притянуть её к себе и поцеловать, но понял, что любой физический контакт, свидетелем которого стала бы такая большая часть города, был бы ошибкой. К полуночи поползут слухи, что мы встречаемся, а к восьми утра мы уже будем планировать свадьбу. Вместо этого я засунул руки в карманы и попытался скрыть похоть на своём лице.

— Привет, отличная компания, — сказал я.

Лицо Зои просияло, и её улыбка ударила меня, как тракторный прицеп в грудь. Дерьмо. У меня серьёзные неприятности с этой женщиной.

— Слава Богу, ты здесь. Ты был прав. Я умираю с голоду. Накорми меня, — умоляла она, приваливаясь к моему боку.

У меня не было другого выбора, кроме как обнять её за талию, или, по крайней мере, я так себе сказал, когда брови Китти заинтересованно поползли вверх. Дариус, по крайней мере, оставался в блаженном неведении о сплетнях, которые разворачивались перед ним.

— Ещё раз спасибо за организацию, Зои, — сказал он. — Это было потрясающе. Я никогда раньше не видел такого скопления людей. А теперь, если позволите, мне нужно вернуться домой и доделать домашнее задание по химии.

— Итааааак, я слышала, что вы двое... — Китти погрозила нам пальцем.

— Занимаемся сексом без обязательств? — бодро подсказала Зои. — Да. И часто.

— Рада за вас, ребята. Мир стал бы лучше, если бы мы все чаще занимались сексом. Что ж, мне нужно кое-что связать, и тот документальный трукрайм-сериал сам себя не посмотрит. Спокойной ночи, — сказала она, подмигнув.

— Что ж, к утру об этом будет знать весь город, — сказал я.

— Мы двое взрослых половозрелых людей. Нам не нужно притворяться, что мы встречаемся или руководим книжным клубом. Кроме того, у меня нет сил притворяться. Я устала.

— Я выдержу этот натиск, — пообещал я ей.

Нас прервали директриса похоронного бюро Лакреша, Далия из «Анджело» и Джуниор Уолпитер. Все они были одеты в одинаковые футболки с надписью НЗД.

— Зои! У нас кое-что для тебя есть, — сказала Далия, сунув ей в руки толстый конверт.

— Что это? — спросила она, открывая конверт. Её глаза расширились. — Почему ты протягиваешь мне конверт, набитый деньгами? И где я могу купить одну из этих футболок?

— Это для комитета «Надери Задницу Доминиону», — объявил Джуниор, гордо указывая на свою футболку.

Зои посмотрела на меня.

— Я боюсь спрашивать.

— Что такое комитет «Надери Задницу Доминиону»? — спросил я.

— Это мы, — объявила Лакреша. — Наша цель — надрать задницу Доминиону во всех отношениях.

— Футболки были изготовлены школьным маркетинговым клубом, и сегодня вечером мы продали две дюжины из них, — объяснила Далия.

— Это для того, чтобы тебе не приходилось постоянно платить за всё из своего кармана, видя, что ты на мели, и продаешь всё своё дорогое нижнее бельё онлайн, — добавил Джуниор.

— Для ясности, я не продаю своё нижнее бельё. Только обычную одежду, — сказала Зои.

— Может, тебе стоит подумать о продаже нижнего белья. Моя кузина Фрэнсис зарабатывает пятизначные суммы в месяц, продавая своё, — предложил он.

— Где она его продаёт? — спросила Зои.

Я притянул её к себе и пригвоздил Джуниора взглядом.

— Э-э, я забыл? — сказал он, бросив на меня нервный взгляд.

— Что ж, спасибо вам за спонтанный сбор средств и чрезмерное участие в моих личных делах, — сказала Зои, размахивая конвертом.

— Не за что, — ответили они все вместе.

— Поужинаем? — спросил я, когда комитет «Надери Задницу Доминиону» разошёлся.

Лицо Зои скисло.

— Я знаю, что уже сказала «да», и я умираю с голоду. Но я провела весь день в общении с людьми. Я не думаю, что смогу справиться с рестораном, полным любопытных соседей.

— У меня было предчувствие, что это может случится, и я всё спланировал соответствующим образом.

— В самом деле? Больше никаких людей? — на её лице отразилась надежда.

— Никаких, — пообещал я. — Пошли.

— Это так в твоём духе, — сказала Зои, когда мы выходили на улицу.

— Ты пытаешься меня обидеть или сделать комплимент?

— Вероятно, и то, и другое. Ты определил потенциальную проблему и спланировал всё с учётом этой возможности. Боже, как бы я хотела на денёк заглянуть в твой мозг. Там всё кажется таким упорядоченным.

— Я не уверен, что выжил бы в твоём, — признался я, открывая для неё пассажирскую дверь своего внедорожника и придерживая Нану.

— Это зрелище не для слабонервных, — согласилась Зои, приветствуя мою собаку восторженным сминанием её морды между ладонями. — Привет, малышка.

Хвост Наны застучал по сиденью, когда Зои удалось увернуться от её языка.

— Нан, заднее сиденье, — приказал я.

Собака заворчала, но подчинилась.

Я сел за руль и завел двигатель. Зои глубоко вздохнула и закрыла глаза, пока я выезжал с парковки. Никаких вопросов о том, куда мы едем, что едим. Она доверяла мне, понял я, украдкой взглянув на её профиль в свете уличных фонарей. Она, вероятно, даже не осознавала этого.

Я повёз нас на север по Лейк-драйв, оставляя город в зеркале заднего вида.

Она открыла глаза, когда я свернул с дороги и под шинами захрустел гравий. Нана просунула голову между сиденьями и с радостным тявканьем узнала пункт нашего назначения.

— Где мы? Подожди. Это дом Леви? — спросила она, когда свет фар высветил домик из кедровой дранки среди деревьев.

— Да. Его сегодня нет дома. У него на этих выходных какие-то обучающие курсы для правоохранительных органов. Я подумал, ты не откажешься поужинать в тишине на берегу озера, — сказал я, заглушая двигатель.

— Это похоже на свидание, — с подозрением протянула Зои.

— Может быть. Но я уверен, что ты достаточно голодна, чтобы не обращать внимания на любую нечаянную романтику.

Она закатила глаза.

— Перестань быть всегда правым. Это раздражает.

— Смотри под ноги, — предупредил я, когда мы вышли. Нана побежала обнюхивать всё и писать. Я схватил одеяло, кулер и фонарик с заднего сиденья и встретил её у капота.

В вечернем воздухе чувствовался намёк на тепло. В кронах деревьев над нами пели древесные лягушки, что, сколько я себя помню, было одним из признаков весны. Озеро за хижиной блестело в лунном свете.

Зои последовала за мной к задней двери дома Леви и подождала, пока я найду запасной ключ на крючке.

— Твой брат оставляет ключ висеть рядом с дверью? Неужели вы, люди, никогда не слышали о мерах безопасности? Вы слишком доверчивы, — пожаловалась Зои.

— Одно из преимуществ жизни в Стори-Лейке. Обычно взломом с проникновением занимаются только медведи, а им ключ не нужен.

— Медведи? — прошептала она, словно боялась, что может призвать одного из них.

Я толкнул дверь и придержал её для Зои.

— Они боятся тебя больше, чем ты их.

— Я в этом сомневаюсь, — сухо ответила она, когда мы вошли в домик Леви, а Нана пронеслась мимо нас. Собака направилась через кухню в гостиную, и мы последовали за ней, включая на ходу свет. Дом был небольшим и остро нуждался в ремонте. Мы с Кэмом регулярно подкалывали его из-за того, что он был строительным подрядчиком с дерьмовым домом. Но Леви, похоже, не спешил переделывать хижину во что-то более приятное.

— У твоего брата интересный вкус... во всём, — заметила Зои, разглядывая древнее кремневое ружьё, висевшее над старым письменным столом, на котором стоял его ноутбук рядом с кучей смятых страниц из блокнота.

Нана вскочила с места и бросилась на старинный диван Леви, обитый клетчатой тканью. Он был уродлив, как смертный грех, но достаточно удобен, чтобы никто не мог долго бодрствовать на нём.

— Он купил это место несколько лет назад, когда оно было выставлено на аукцион. Сказал, что ценит его отшельническое расположение, — объяснил я. Леви не скрывал своего желания как можно чаще оставаться одному. Он терпел шумные, беспорядочные семейные сборища, но здесь, в одиночестве, ему было комфортнее всего.

В этом доме имелась одна особенность. Я отыскал сенсорный экран, вмонтированный в переднюю раздвижную дверь, и нажал несколько кнопок. Зои восторженно взвизгнула.

— Пошли, — сказал я, с усилием открывая раздвижную дверь на шаткой направляющей. Нана приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть на меня, затем снова закрыла его, слишком уставшая после многочисленных анти-скунсовых ванн, чтобы присоединиться к нам.

Двор Леви спускался по пологому склону к озеру. Там было место для разведения костра, а рядом, лицом к воде, стояло всего одно кресло-шезлонг. Над нами, от хижины до кострища, тянулся ряд янтарных гирлянд, которые светились в ночи.

Я отдал большую часть нашей ноши Зои, а остальное разложил на веранде.

— Устраивайся у ямы для костра. Я принесу дров.

— Это... действительно мило, Гейдж. Спасибо, — сказала она.

— Может, не стоит благодарить меня, пока не попробуешь яичный рулет в миске, — пошутил я.

— Ладно. Ты можешь официально добавить этот рецепт к своему обычному меню, — заявила Зои, ставя пустую миску на край костровой ямы. Она счастливо вздохнула и поёрзала на стуле. Я подался вперёд на хлипком садовом стуле, который нашёл на веранде, и поставил свою миску поверх её. Огонь потрескивал, обдавая нас тёплым светом.

— Рад, что тебе понравилось. На этой неделе у меня в холодильнике есть дополнительные порции для тебя.

— Если бы мы только подходили друг другу, — сказала она с удовлетворённым вздохом. — Я бы могла к этому привыкнуть.

— Тебе нужен кто-то вроде меня, — сказал я.

— Знаю. Хотя я не знаю, насколько хорошо ты бы готовил в квартире на Манхэттене, где на столе 45 см свободного пространства. Но что бы ты получил от общения со мной?

Я одарил её ленивой улыбкой.

— Помимо очевидного, — добавила Зои, взмахом руки обводя своё тело.

— Ну, с тобой всё определённо становится интереснее.

Она поправила свои кудряшки и подмигнула.

— О да, не так ли?

— Я бы не стал ради кого попало вламываться в дом своего брата, — сказал я ей.

— Он разозлится?

— Всё зависит от того, узнает ли он об этом, — пошутил я.

— На самом деле, он сам виноват. Я имею в виду, у какого шефа полиции нет системы безопасности?

— Аргумент «у жертвы не было системы безопасности» обычно не слишком хорошо выступает в суде в качестве защиты, — отметил я.

— Что ж, тогда давай не будем доводить это до суда. Я ценю, что ты делаешь для меня смутно противозаконное. Может быть, мы хорошо влияем друг на друга? — размышляла Зои. — Ты кормишь меня и оберегаешь от излишнего общения с людьми, а я знакомлю тебя с радостями сомнительно законной спонтанности.

— Интересный аргумент, — сказал я, беря её за руку.

Луна показалась из-за облака, и на воде заплясали блики. Мы оба молча смотрели на сверкающий пейзаж. Я слышал слабый храп Наны, доносившийся из-за двери. Учитывая, что выходные начались с разъярённого скунса, я был вполне доволен тем, как они закончились.

— Когда ты в последний раз купался голышом? — внезапно спросила Зои.

— Как мы можем сидеть здесь, глядя на один и тот же пейзаж, и думать о совершенно разных вещах?

— Это называется «противоположности притягиваются», и мы — воплощение этого. Ты не ответил на мой вопрос.

— Сейчас апрель. Вода холодная даже в июле. Нужно быть очень пьяным и растерянным, чтобы прыгнуть в неё сейчас.

— Значит, никогда? — подытожила она.

Я открыл рот, чтобы оправдаться, но Зои перебила меня.

— Я тоже. Всегда этого хотела. Но жизнь на Манхэттене не даёт тебе много возможностей обнажиться на публике и не быть арестованной.

Она встала, выдернула свою руку из моей, и её пальцы нащупали пуговицу на джинсах.

— Ты не можешь заставить меня сделать это, — упорствовал я.

— Ну же, Гейдж, — Зои мило надула губки, стягивая джинсы с ног. — Думай об этом, как об голом нырянии в прорубь на северном полюсе. Освежающе дерзко.

Дерьмо. Я уже по уши в дерьме, а она едва успела снять обувь.

Я встал, но скрестил руки на груди.

— Какова наша цель? Может быть, мы могли бы достичь её менее рискованным для организма способом.

— Цели нет. Это просто развлечение, — настаивала Зои, снимая штаны, чтобы ещё раз продемонстрировать, что на ней не было нижнего белья.

— Эта вода, наверное, температурой около +15 градусов. Это не развлечение. Это мазохизм.

Её футболка упала на землю, и у меня пересохло во рту, когда следом полетел фиолетовый лифчик с блёстками.

— Давай, Гейдж. Ты меня накормил. Позволь мне развлечь тебя.

— Я ненавижу всё это, — пожаловался я, снимая ботинки.

— Ура! — её восклицание было прервано судорожным вздохом, когда она вбежала в воду. — О, как свежо.

— К черту мою грёбаную жизнь, здесь пи**ец как холодно, — процедил я сквозь стиснутые зубы. Я потащился за ней по грудь в воде. Зои погрузилась почти по уши.

Это официально самая глупая вещь, которую я когда-либо делал, чтобы произвести впечатление на женщину. Мои яйца подскочили к самому горлу.

— Да, это совершенно ужасно. Но посмотри вверх, — сказала Зои. По крайней мере, мне показалось, что она сказала именно это. Было трудно разобрать, потому что у неё стучали зубы.

Я поднял глаза и увидел луну, полную и яркую, за которой виднелись облака.

— Да. Ох*енно здорово, Катастрофа. А теперь давай вернёмся к огню, пока у тебя сиськи не посинели.

— Такой грубый, когда замерзаешь до смерти. Мне это нравится, — она бросилась ко мне, её скользкое тело скользнуло по моему под ледяной водой. Наши губы встретились и переплелись. Странное, пьянящее сочетание льда и жара заставило меня на время забыть, что я ненавижу этот момент. Мои руки были полны её, её вкус, её аромат окружал меня, как вода. Я никогда не чувствовал себя более живым.

Мне нравилось, как Зои обхватывала меня ногами и держалась изо всех сил. Я чувствовал себя якорем, безопасной гаванью. Она доверяла мне свою безопасность, и я не собирался её подводить... И в тот момент это означало не заниматься сексом в озёрной воде, когда я не знаю, каков нынешний уровень бактерий.

— Нам нужно вернуться к костру, — сказал я ей в губы.

— И не будем одеваться? — с надеждой спросила Зои.

— Мы останемся без одежды, — пообещал я.

— Ура! Поторопись, пока мои половые губы не получили обморожение, — с этими словами она соскользнула с меня и поплыла к берегу.

Мы вместе выбрались из воды, смеясь и дрожа, но тут свет фар прорезал ночь, на мгновение осветив нас и наш мир. Я спрятал Зои за спину.

— Боже мой, — пискнула она, стуча зубами ещё сильнее.

— Бл*дь, — пробормотал я.

Фары осветили подъездную дорожку к дому Леви, паркуясь рядом с моим внедорожником.

— Не высовывайся, — приказал я, вытаскивая её на берег, придерживаясь линии деревьев и огибая край участка Леви. По соседству стояла ещё одна хижина, полуразрушенная развалюха, в которой никто не жил много лет, поэтому я затащил Зои в её заросший двор.

Из-за деревьев на веранде Леви показалась освещённая фарами фигура, смотрящая вниз, на костёр.

— Это копы? — прошипела Зои.

— Да. Это чёртов шеф полиции.

Она ткнула в мою голую задницу замёрзшим пальцем.

— Ты сказал, что его не будет в городе в эти выходные.

— Дорогая, сейчас не время вступать в спор о том, кто был прав, а кто нет.

— Ты говоришь это только потому, что я была права, — пожаловалась Зои.

— Мы, бл*дь, голые, и Леви до смерти хочется отомстить всем, кто сыграл какую-то роль в его выдвижении на пост шефа. Не знаю, как ты, но я сегодня не собираюсь в тюрьму.

— Ладно. Какой у нас план, мистер Мурашки на Заднице?

— Следуй за мной и производи как можно меньше шума. Мои ключи в грузовике. Если мы сможем обойти дом, пока он ещё снаружи, то сумеем добежать до машины.

Зои пискнула, когда ветка ударила её в бок.

— Он поймёт, что это были мы.

— Я бы предпочёл, чтобы это была проблема Будущего Одетого Меня, а не проблема Нынешнего Голого Меня, — настаивал я. Я был на тысячу процентов уверен, что мой брат, не колеблясь, отправит меня голышом в тюрьму.

Мы пробрались по заросшей траве по почти незаметной подъездной дорожке к дому и умудрились срезать путь до двора Леви.

Мой внедорожник маячил перед нами рядом с грузовиком Леви. Я как можно тише открыл дверцу со стороны водителя и втолкнул Зои внутрь, перекинув через консоль. Учитывая, насколько мокрыми мы были, она скользнула на пассажирское сиденье, как тюлень.

Я забрался на сиденье и завёл двигатель, даже не успев захлопнуть дверцу.

Я дал задний ход, с рёвом выезжая с подъездной дорожки на дорогу.

Зои взвизгнула и держалась изо всех сил, пока я разворачивал внедорожник. Я печально покачал головой. Женщина на самом деле наслаждалась происходящим.

Леви выбежал из-за угла своего дома как раз в тот момент, когда я переключил передачу и умчался прочь.

— Боже мой! — воскликнула Зои, прижимая руку к своей обнажённой груди. — Вот это была незабываемая ночь.

Я включил обогрев через вентиляционные отверстия и подогрев сидений.

— Мне кажется, тебе следует чуть сильнее озаботиться ситуацией.

— Ты что, шутишь? Немного купания нагишом, прилив адреналина, а теперь ещё и пробежка голышом? Это потрясающе. Знаешь, ты всё ещё сексуален, даже когда весь сгорбился на бегу, тряся своими мужскими частями тела, — заметила она.

— Это самый странный комплимент, который я когда-либо получал.

— Не за что, — величественно произнесла Зои, прижимая колени к груди. — Мы можем поехать к тебе домой? Мне нужно разморозиться в твоём мега-душе.

Я покачал головой, и на моих губах появилась неохотная улыбка. Зои Муди дарила мне самую большую дозу веселья в моей жзини.

— Конечно.

На центральной консоли зазвонил мой телефон, и я нажал кнопку на сенсорном экране приборной панели.

— Ливви, — сказал я с притворной невинностью. — Как твои курсы в выходные?

— Привет, придурок. Они были с пятницы по субботу. А не с субботы по воскресенье. Какого чёрта ты делал у меня дома?

Я взглянул на Зои, которая зажимала рот рукой, пытаясь сдержать смех.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь. Я у себя дома с Зои. Должно быть, это был кто-то другой.

— Ты оставил здесь свою собаку.

Бл*дь.

Леви: Я задержу эту собаку для допроса, пока двое голых людей, которые вломились в мой дом и оставили её здесь, не признаются.

Мама: Привет, Нана!

Лаура: Молодец, Джиджи.

Кэм: Лучше бы ты был с Зои, или я надеру твою голую задницу.

Леви: Неужели никого не волнует, что моя собственность была осквернена наготой без моего согласия?

Лаура: Неа.

Кэм: Нет.

Папа: Привет, Нана!

Зои

— Я иду! — мой голос эхом отразился от кафеля в ванной, когда я бросилась открывать на настойчивый стук в дверь моей квартиры. Если это Гейдж, то он пришёл на наше таинственное свидание до смешного рано, и я собиралась устроить ему взбучку за то, что он прервал мои приготовления.

Последние две недели мы чаще всего проводили время вместе, и иногда даже не раздевались. Мы не встречались. Но после энергичного секса на заднем дворе или вечерней прогулки по полям с Наной мы ели бургеры в «Рыбьем Крючке». В его душе теперь стояли шампунь и кондиционер моей марки, а в моём холодильнике — его любимое пиво.

Я упоминала о сексе? Много-много восхитительного секса.

Боже мой, Гейдж Бишоп умел трахаться.

В промежутках между всеми этими оргазмами, делая всё возможное, чтобы у Хейзел состоялась лучшая презентация книги в её жизни, и зная, что почти у каждого личностного изъяна, с которым мне приходилось сталкиваться, была биологическая причина, я чувствовала себя чертовски хорошо.

Достаточно хорошо, чтобы согласиться на таинственный «оденься поприличнее» вечер с Гейджем.

Возможно, это ошибка. Но мне было всё равно. Я слишком весело проводила время... и испытывала слишком много оргазмов.

Я всё ещё завязывала халат, когда распахнула дверь и обнаружила, что агрессивно стучавший в дверь человек не был моим кавалером на этот вечер.

Опал торопливо прошла мимо меня, стуча тростью по деревянному полу.

— О, заходи, Опал. Я думала, наша встреча назначена на понедельник, чёрт возьми. Если я опять неправильно записала встречу в календарь, я выброшусь из окна.

— Расслабься, — ответила она, плюхаясь на диван. — Ты ничего не перепутала. Я просто подумала, раз уж я в городе...

— Ты живешь в городе, — заметила я, присаживаясь на подлокотник кресла. — Подожди минутку. Ты взволнована и хочешь знать, есть ли какие-нибудь новости, не так ли?

Она фыркнула и резиновым наконечником трости ткнула в розовый хрустальный шар на краю стола.

— Я не взволнована. Мне... любопытно. Вот и всё. Перестань выглядеть такой самодовольной.

— Я ничего не могу поделать с этим самодовольным выражением лица. Я хочу, чтобы ты была взволнована. Потому что это и есть волнительно.

— Большинство людей моего возраста приходят в восторг от замены бедра или скидки на химическую завивку в салоне красоты.

— Это стереотип, и ты это знаешь. У тебя в «Гавани Стори-Лейка» много интересных, склонных к приключениям соседей. Но я могу гарантировать, что ни у кого из них нет предложения от нью-йоркского издательства, не говоря уже о трёх.

Опал притворилась, что я только что не сообщила самую потрясающую новость в мире.

— У тебя здесь много дискотечных шаров. Сколько тебе? Тринадцать лет?

— В отличие от некоторых людей в этой комнате, которых мы не будем называть по имени, мне нравится веселье.

Она снова фыркнула.

— От достаточно умной женщины, работающей в сложной сфере деятельности, я бы ожидала, что ты будешь менее привержена образу капризной старушки. Тебе за семьдесят, и ты написала большую часть неплохой эпической фэнтези-серии, и три крупных издательства давятся слюнями от перспективы издать её. Но если ты хочешь бродить по округе и орать на «молодёжь», чтобы они убирались с твоего газона, пожалуйста.

Опал усмехнулась.

— «Довольно неплохую»? Так вот как ты продаёшь мои книги?

Я осмотрела свой маникюр, который, кстати, не забыла сделать перед таинственным вечером.

— Вообще-то, редактор называла её «блестящей», но я не хотела, чтобы это ударило тебе в голову.

Опал откинулась на подушки.

— Ладно. Ты могла бы и мне рассказать, раз уж это буквально выплёскивается из тебя.

— «Беттис Букс» сделали предложение. Хорошее предложение. Таким образом, у нас уже три соревнующихся издательства.

— Ты собираешься рассказать мне, что это за предложение?

— Я сделаю это, как только все три лучших и финальные версии будут представлены мне в понедельник утром.

— У нас уже есть предложение от одного издательства. Не стоит ли нам просто согласиться на него? Мне недолго осталось, знаешь ли.

— Во-первых, по твоему упрямству я могу сказать, что ты будешь с нами в свой сто десятый день рождения. Во-вторых, мне нравится «Беттис», и мне нравится редактор. Но я думаю, что мы можем получить более выгодное предложение. Участие в аукционе, который происходит, когда несколько издательств делают тебе предложения и пытаются превзойти друг друга в процессе, означает, что ты можешь выбрать из их лучших предложений.

— А что, если самую высокую цену предложит никудышный издатель с никудышным редактором?

— Тогда мы согласимся на более низкую цену от лучшей компании.

— Ты думаешь, моя история того стоит?

— Да. И тебе тоже следует начать думать подобным образом. Сколько лет своей жизни ты потратила на написание этих книг?

— Пять миллионов.

— Ты хорошо выглядишь для своего доисторического возраста. Эти рукописи заслуживают большего, чем вечность в ящике стола. А ты заслуживаешь большего, чем сидеть взаперти на пустой, монотонной пенсии.

— Я не должна была делать это в одиночестве, — сказала она, изучая носки своих кроссовок.

Я ждала, зная, что это ещё не всё.

— Я состояла в браке, — сказала она наконец. — Мы познакомились в восьмидесятых. Элис была биологом. Мы прожили вместе сорок прекрасных лет. Некоторые пары строят свои семьи вместе, но мы строили свои карьеры. Никаких сожалений. Но теперь её нет, и я на пенсии, и я даже не знаю, как вести себя дальше. Если не считать чёртовых курсов Хейзел, я не написала ни слова с тех пор, как она попала в больницу. Это было четыре года назад.

— Опал, мне так жаль. Это отстой.

— Это действительно полный отстой, — согласилась она. — Я писала для неё. После того, как у неё начало ухудшаться зрение, я приходила домой и каждый вечер читала ей вслух то, что написала. Может, это просто истории, но они для меня что-то значат. Они напоминают мне о ней.

— И ты не писала без неё.

— В чём смысл? — Опал посмотрела на меня. — Нет, я буквально спрашиваю тебя. В чём, чёрт возьми, смысл всего этого?

Я вдохнула и выдохнула. Её боль исходила от неё подобно нимбу.

— Ты знаешь, в чём суть. Я просто не знаю, сможешь ли ты вынести, если я скажу это.

Она фыркнула.

— Ты думаешь, что можешь сказать что-нибудь, что может причинить мне боль?

— Да, мой маленький хрупкий цветочек. Поэтому я хочу, чтобы мне отдали должное за донесение этого посыла максимально деликатным способом. Я не была знакома с Элис, но уверена, что она чертовски гордилась тобой, и уверена, что ей понравились истории, которые ты для неё написала.

— И что? — тон Опал был угрюмым.

— И мне интересно, что бы сказала тебе Элис, если бы она была сейчас здесь.

Опал испустила вздох, в котором слышались горе, сожаление и досада.

— Она бы сказала, что мне следует прекратить попытки заполнить пустоту работой и позволить старости забрать меня.

Я швырнула в неё подушкой в форме сердечка.

— Чушь собачья.

Она швырнула её обратно в меня.

— Разве пожилая леди не может погрязнуть в жалости к себе?

— Нет. Где-то в глубине души, за всеми слоями упрямства, я думаю, ты знаешь, что Элис была бы рада, если бы ты поделилась своими историями с миром. И она определённо посоветовала бы тебе перестать валять дурака и вернуться к писательству, чтобы она могла узнать, что будет дальше.

Опал пренебрежительно пожала плечами.

— Скажи мне, что я не права, — сказала я.

— Мне нужно выпить.

— Сойдёт и такой ответ. Я собираюсь втянуть тебя, брыкающуюся и вопящую, в реальную жизнь. Начиная с чёртовой тренировки на озере в эти выходные.

— Хера с два.

— Прибереги остроумные шутки для страниц своей книги. Мы с тобой потащим свои задницы к озеру, чтобы подвергнуть их любой пытке, которую они там придумают. Мы будем улыбаться и будем любезными с людьми. А потом пойдём пообедаем и поговорим о твоей работе в процессе.

— Женщина, никакого чёртова процесса нет. Прочисти уши.

— Если книга не закончена, значит, она в процессе. Как и мы.

— Я вижу, твоё лекарство помогает, — ворчливо заметила она.

— Каждый день примерно до четырёх часов. Потом я чувствую себя усталой и раздражённой, как и ты. Нас можно принять за сестёр.

— Во мне 177 см роста, я чернокожая и на три десятка лет старше тебя.

— Ты можешь сопротивляться сколько угодно, но я не сдамся. Ты вытащишь голову из задницы и вернёшься к жизни. Затем мы закончим твою книгу. Затем мы начнём следующую. А тем временем мы собираемся продать твою серию за немыслимую сумму денег.

— Что это за чушь насчёт «мы»?

Я закатила глаза.

— Да. Я знаю. Стоит задержаться в Стори-Лейке достаточно долго, и это происходит само собой. А теперь, если ты не разбираешься в интимных стрижках и макияже, я предлагаю тебе пойти домой, чтобы я могла подготовиться к таинственному вечеру, который должен закончиться большим количеством секса.

Опал спешно вскочила на ноги.

— Слышала, вы с тем адвокатом с поясом для инструментов развлекались, — сказала она, когда я провожала её до двери.

— Чертовски приятно проводили время, занимаясь этим, — весело сказала я.

— Знаешь, ты могла бы попробовать по-настоящему.

— Что? В смысле, отношения?

— Не смотри так потрясённо. Даже мне удалось состоять в них, — сказала Опал.

— Да, но у тебя за плечами есть нечто большее, чем недостаток исполнительных функций и почти пустой банковский счёт. А теперь уходи, чтобы я могла подготовиться к выходу.

— Напомни мне обсудить с тобой профессионализм.

— О, мы уже далеко миновали этот этап, — заверила я её с улыбкой.

— Это похоже на свидание, — заявила я, когда открыла дверь во второй раз. Гейдж улыбнулся, глядя поверх букета весенних цветов.

— Смирись с этим. В цветочном магазине была распродажа, и они напомнили мне о тебе, — сказал он, оглядывая меня с головы до ног. Я выбрала красный, блестящий и сексуальный образ. — Вау, — сказал он.

Я взяла яркие полевые цветы и зарылась в них лицом, чтобы скрыть удовольствие от его комплимента.

— Ты же знаешь, что меня не надо умасливать на секс, правда? Я имею в виду, что каждая ночь за последние две недели, за исключением второго инцидента со скунсом, который мы договорились никогда больше не обсуждать, доказывает это.

— Они симпатичные. Ты симпатичная. Давай не будем слишком заморачиваться, — сказал Гейдж, забирая у меня цветы и направляясь на кухню.

— Симпатичная? — я приняла драматичную позу, подчеркнув блёстки, которые я прикрепила к липучке бандажа на моём запястье.

Гейдж положил цветы на стол и снова обратил на меня всё своё внимание.

— Я сказал «симпатичная»? Я имел в виду «красивая», «сексуальная», «такая великолепная, что у мужчины перехватывает дух».

— Намного лучше, — ответила я, подходя к нему и обвивая руками его шею.

Он поцеловал меня, сначала нежно. С какой-то восхитительной знакомостью, которая заставила меня занервничать. Затем поцелуй перешёл на новый уровень, отчего у меня подкосились колени и кровь застучала в жилах.

— Вот почему я ещё не накрасила губы, — сказала я ему, когда мы отстранились.

— Хорошая дальновидность, — сказал он, нежно проводя большим пальцем по моему подбородку, прежде чем вернуться к своему занятию.

Это были две недели обычного оргазмического блаженства. И я не испытывала к этому отвращения. Я в счёт сделки получала секс, чистое бельё и еду. В то время как Гейдж получал... ну... секс. И все развлечения, которые я ему предоставляла.

— Где Нана? — спросила я, наблюдая, как он наполняет вазу водой и ставит в неё цветы.

— Она проведёт вечер дома у моих родителей, получивших строгие инструкции не спускать её с поводка.

— Ты знаешь, кого редко обрызгивают скунсы? — поддразнила я его. — Жителей Нью-Йорка. Тебе стоит как-нибудь приехать с визитом.

Он повернулся ко мне лицом — мужчина в костюме и галстуке, держащий вазу с цветами, которые напомнили ему обо мне, и что-то невидимое ударило меня прямо в грудину. Я не знала, что это, но по ощущениям было похоже на сильную изжогу.

Я возненавидела это.

— Ты прекрасно выглядишь. Что, чёрт возьми, ты делаешь? — спросил Гейдж.

— Проверяю, чувствую ли я свою левую руку. Улыбаюсь ли я во весь рот?

— У тебя какой-то острый приступ?

— Именно это я и пытаюсь выяснить.

Он глянул на часы.

— Чтобы я мог принять меры, мне нужно знать, собираемся ли мы в ближайшие две минуты на встречу с доктором Эйсом или на выпускной бал.

— Ты сказал, на выпускной?

— Да. Мы сопровождающие.

— Не знаю, подхожу ли я для этого. Но мы определённо возьмём мою машину. На выпускной бал обязательно нужен кабриолет.

— Я ненавижу твою машину. Она разваливается на части, дверца дребезжит так, будто вот-вот отвалится, а на приборной панели горят все предупреждающие лампочки, — пожаловался Гейдж.

— Это только потому, что каждый раз, когда я выхожу из машины, я забываю о существовании её и сигнала «проверьте двигатель». Я запишусь в мастерскую... в конечном счете, — беззаботно пообещала я.

— Это очень странный выпускной, — сказала я, осматривая спортивный зал средней школы Стори-Лейк, который был украшен картонными волнами и вырезанными из того же картона водорослями.

— Тема — Буквально Под Водой, — объяснил Гейдж.

Дариус, одетый в смокинг, маску для подводного плавания и ласты, прошлёпал мимо нас, восторженно подняв большой палец.

— Ну-ну. Эм, а почему? — спросила я.

— Студенческое голосование.

— Здешняя демократия довольно креативна, — сказала я, уворачиваясь от носа пенопластового Титаника.

— Кстати, о креативности, подожди, пока не увидишь детей, — сказал он, направляя меня к другим сопровождающим, которые собрались вокруг стола с закусками.

Шеви из книжного магазина и его муж Арт, школьный учитель рисования, увлечённо беседовали с Блюменталями. Шеви был одет в футболку Evanescence под пиджаком, в то время как Арт был в прекрасно сшитом костюме и блестящих мокасинах. Я поздоровалась с мистером Блюменталем на языке жестов.

— Что вы двое здесь делаете? — спросила я их.

— Старшеклассники направляли учеников в качестве технической поддержки в «Гавань» и мы так хорошо поладили, что они пригласили нас в качестве сопровождающих, — сказала миссис Блюменталь, обводя рукой своё изысканное коктейльное платье. — Нам не терпится продемонстрировать свои навыки в бальных танцах.

Мистер Блюменталь театрально покружил её.

— Я же говорил, что нам нужно было потренироваться, — обратился Арт к Шеви.

— Я вижу, у нас намечается соперничество, — заметил Гейдж, отправляя в рот кренделёк.

— Тебе лучше продемонстрировать свои лучшие таланты на танцполе, — сказала я, ткнув его пальцем под рёбра.

— Ты уверена, что справишься с моими талантами? — поддразнил он.

Я с трудом справлялась с нашей потрясающей сексуальной жизнью. Я не знала, смогу ли я пережить его таланты где-либо, кроме спальни.

— О, хорошо. Вы все здесь, — сказала директриса Дестини Спраут, подходя и потирая руки. Это была женщина лет пятидесяти с энтузиазмом двадцатилетней девушки, постоянно употребляющей энергетические напитки. — Ваша главная задача — дрейфовать по залу и следить за тем, чтобы все хорошо проводили время... но не слишком хорошо. Они хорошие ребята. Я не ожидаю каких-то моментов из фильмов 1980-х, но регулярно проверяйте туалеты. Выпускной — это сезон разбитых сердец, — объяснила она. — Если вы увидите что-то вроде наркотиков, алкоголя или слишком увлечённых поцелуев, подзовите меня. Есть вопросы?

— Мы готовы, Дестини, — пообещал Гейдж, как ответственный взрослый, каким он и был.

Я присоединилась к остальным сопровождающим, кивнув в знак согласия. Какая ирония в том, что я была здесь в качестве сопровождающей, хотя на своём выпускном тайком стащила бутылку мятного шнапса из родительского бара. В туалете я продала достаточно рюмок, чтобы покрыть расходы на свой выпускной наряд.

— Держу пари, в школе ты был старостой, — прошептала я ему.

В ответ Гейдж дружески ущипнул меня за ягодицу.

— Отлично, — сказала Дестини. — У нас есть две минуты до открытия дверей. Я собираюсь сделать последнюю проверку всего и непременно отвлекусь на короткий разговор с ди-джеем.

— Это было странно, правда? — сказала я, когда Дестини направилась к импровизированной сцене в своём сверкающем костюме.

Когда я обернулась, Шеви и Арт Бог знает откуда извлекли фляжку.

Я рассмеялась.

— Тсс, — предостерёг Шеви, когда Арт разлил всё, что было во фляжке, по маленьким бумажным стаканчикам.

— Нам не разрешается употреблять алкоголь на территории школы, — объяснил Арт. — Но Дестини знает, что сопровождение — это заноза в заднице, поэтому она идёт по пути правдоподобного отрицания.

— Я и понятия не имела, что быть сопровождающим — это так круто, — сказала я, принимая стаканчик.

Прошло сорок минут с начала выпускного, и я была безмерно благодарна судьбе за то, что больше не являюсь подростком. Во взрослой жизни некому было следить за тем, чтобы мой наряд был уместным. Никто не говорил мне прекратить обжиматься с симпатичным парнем в тёмном углу. Мои друзья были достаточно ответственными взрослыми людьми, которые уже не пытались найти тот хрупкий баланс между тем, чтобы вписаться в общество, и тем, чтобы выделиться.

Пока Гейдж раздавал пунш вместо Блюменталей, которые отжигали на танцполе под песню Сиа «Chandelier», я нырнула в туалет, чтобы проверить свой макияж... и притвориться, что высматриваю непристойные подростковые развлечения.

Я как раз подкрашивала нижнюю губу, когда моё внимание привлекло влажное сопение, донесшееся из одной из кабинок.

— С тобой там всё в порядке? — спросила я, надевая колпачок на карандаш для губ.

— Нет, — всхлипнул голос.

— Хочешь выйти и поговорить об этом?

— Может быть.

— Я готова поделиться с тобой половиной шоколадного батончика, который у меня в сумке, если ты выйдешь и поговоришь об этом, — предложила я.

Мгновение спустя из кабинки вышла девушка в жёлтом шифоне и сдувшемся спасательном жилете. Её глаза были красными и опухшими. Опытный стилист уложил её вьющиеся каштановые волосы в строгий французский пучок, который выглядел настолько залитым лаком для волос, что сошёл бы за шлем.

Не говоря ни слова, я протянула ей половину батончика из тёмного шоколада.

— Спасибо, — сказала она дрожащим голосом. — Ты очень красивая.

— Я только что подумала то же самое о тебе.

Она скорчила гримасу своему отражению в зеркале, подняв руку, чтобы потыкать в залитые лаком волосы.

— Я выгляжу как член школьного совета. Я хотела выглядеть взрослой, а не древней, — её взгляд метнулся ко мне. — Без обид.

— Лишь умеренно обиделась. Что случилось?

Она отправила шоколадку в рот.

— Я пригласила Грегори Прайна пойти со мной на выпускной, но он сказал, что не пойдёт. Но он здесь со всеми своими тупыми друзьями, и ведёт себя так, будто не соврал мне прямо в лицо, потому что не хотел идти со мной.

— Грегори похож на придурка, — заметила я.

Это вызвало у неё неуверенную улыбку.

— Ты не не похожа на обычных сопровождающих.

— Это часть моего обаяния. Итак, каков план? Ты позволишь Грегори Придурку испортить твой выпускной?

Она пожала плечами и съела ещё немного шоколадки.

— Возможно.

— Прости. Я не могу этого допустить. Я здесь главная, — сказала я, поворачивая её лицом к зеркалу. — Здесь возможен только один вариант действий.

— Вызвать такси, с позором уехать и до конца выпускного класса перейти на дистанционное обучение? — с надеждой спросила она.

— Нет. Мы исправим твою причёску, а потом вернёмся туда, и пока я буду просить ди-джея сменить плейлист, ты соберёшь всех своих друзей на танцполе и забудешь о существовании Грегори Придурка, потому что лучшая месть — это повеселиться лучше, чем твой заклятый враг.

— Я не хочу показаться сомневающейся, но как, чёрт возьми, ты собираешься исправить этот кошмар? — спросила она, тыча в свои волосы.

— Поверь мне. Я взрослая, и я пережила миллион Грегори Придурков и миллиард неудавшихся причёсок.

Девушка вытерла пальцами под глазами.

— Я Руби.

— Приятно познакомиться с тобой, Руби. Я Зои.

— Ты довольно крутая для взрослой.

— Я знаю.

Десять минут спустя, с копной мокрых волос на голове одной из нас, мы с Руби вышли из туалета.

Гейдж схватил меня за локоть.

— Всё в порядке? Я уже начал беспокоиться, — он бросил обеспокоенный взгляд на Руби, пока она поправляла свой спасательный жилет.

— Всё будет отлично, — пообещала я ему и повернулась к Руби. — Иди, собирай своих девчонок. Увидимся на танцполе.

— Это прозвучало как проблемы, — проворчал Гейдж себе под нос.

Я потрепала его по щеке.

— Только если тебя зовут Грегори.

— Грегори Прайн? Я ненавижу этого парня.

У меня отвисла челюсть, и я на время забыла о своём задании.

— Ты же ни к кому не испытываешь ненависти. Ты слишком хороший.

— В начальной школе он довёл мою племянницу до слёз на игровой площадке, и папа поймал его на краже «Чокопая» из магазина, когда ему было четырнадцать. Уделай этого маленького ублюдка, Катастрофа.

— С удовольствием, — я поцеловала его в щёку и направилась к ди-джею.

— Не возражаешь, если я вам помешаю?

Гейдж появился из-за серпантина из водорослей, свисающего над танцполом, и похлопал Уэса по плечу.

— Я возражаю, дядя Гейдж, — бодро сказал Уэс. Парень был в бордовом смокинге, но одна штанина была оторвана, а к оставшейся ткани были приклеены акульи зубы.

— Она моя спутница. Из-за тебя, Гарри, и остальных детей, я не танцевал с ней весь вечер, — пожаловался Гейдж, добродушно толкая племянника в плечо, чтобы тот отошёл в сторону, и заключая меня в объятия.

— Ну, если бы ты не встречался с самой горячей девушкой в городе, мы бы не пытались её увести, — пожаловался Уэс.

— Напомни мне поработать с тобой над комплиментами, — сказал Гейдж, стремительным разворотом уводя меня от подростка.

— Ты значительно менее потный, чем несколько моих предыдущих партнёров по танцам, — отметила я, когда мы, кружа, проходили мимо взмокшей пары в полном облачении выпускного вечера.

— По крайней мере, хоть это играет мне на руку. Веселишься? — спросил он.

— Я вроде как чувствую себя королевой бала, — призналась я.

— Ты должна. Тебя пригласили потанцевать сорок процентов мужского населения этой школы.

— И два процента женского населения. Дженис реально умеет двигаться. Это намного лучше, чем мой настоящий выпускной.

— В самом деле? Что там случилось?

— Мои волосы были собраны, и стилист, должно быть, использовал девятьсот шпилек. При каждом вдохе мне казалось, что меня колют в кожу головы. Мой спутник заразился мононуклеозом от чёртовой Гвендолин Мерфи и не пришёл. Но вечер был спасён, когда мы с Хейзел убедили ди-джея сыграть три песни Spice Girls подряд, и мы вывели всех девушек на танцпол.

— Точно так же, как ты сделала сегодня для Руби.

— Формально это было «I Believe in a Thing Called Love» в исполнении the Darkness, — поправила я с усмешкой.

— У меня до сих пор в ушах звенит от криков всех учеников 11 и 12 классов. Я видел, что ты умудрилась вывалить целый контейнер капустного салата на этого маленького засранца. Где ты вообще нашла капустный салат?

Я дьявольски изогнула бровь.

— Чем меньше ты знаешь, тем лучше.

— Ты никогда не падаешь духом, не так ли? — спросил он.

— Я просто всегда ищу искру.

— Ты прекрасная, Зои. И волнующая. И творческая. И такая умная, что я не могу поверить, что иногда ты этого не замечаешь.

Мои ноги запутались в шагах танца, и я потеряла ход мыслей.

— Гейдж, — прошептала я.

— Я серьёзно, Зои. Ты особенная. Впервые в своей жизни я не беспокоюсь о завтрашнем дне, потому что сегодня я чертовски хорошо провожу время.

— Ну, чёрт возьми. Ты точно знаешь, как покорить девушку посреди моря.

— А ты точно знаешь, как показать мужчине, чего ему не хватало.

Наши взгляды встретились, и мы покачивались в такт музыке. Изжога вернулась. Но сейчас она стала ещё хуже.

— У тебя есть какие-нибудь антациды? — спросила я.

От его улыбки у меня перехватило дыхание.

— Ты никогда не говоришь того, чего я от тебя ожидаю. Мне это в тебе нравится.

— Да, это мило. Но я серьёзно насчёт антацидов.

Продолжая улыбаться, Гейдж увёл меня с танцпола. От директрисы он получил наводку насчёт антацидов в кабинете медсестры и последовал за Дестини из спортзала.

— Этот парень по уши в тебя влюблён, — заметила миссис Блюменталь.

— Мы просто хорошо проводим время, — сказала я, потирая рукой свою странную, как будто сияющую грудь. Почему я хотела, чтобы её слова оказались правдой? Что со мной происходило? Что было в этой чёртовой фляжке?

— Я тоже однажды хорошо проводила время, — сказала она, кивая на мистера Блюменталя, который раздавал стаканчики с газировкой группе детей, одетых в костюмы разных видов рыб.

Пара, стоявшая в начале очереди, показала ему «Спасибо» на языке жестов, и у меня в груди потеплело. Господи, неужели я действительно умирала?

— Мы познакомились на концерте Fleetwood Mac, — продолжила она. — Его сестра была там и жестами пересказывала ему тексты песен. Я только взглянула на него и влюбилась по уши. Я не знала ни единого слова на языке жестов. Он жил через два штата от нас. А я как раз получала инженерное образование. Но мы справились.

— Это не могло быть легко. Я имею в виду, не с такими препятствиями.

— Ничто хорошее не даётся легко, дорогая. Отношения не должны быть лёгкими, потому что с людьми всё непросто. Но для правильного человека все усилия того стоят.

— Я никогда раньше не была правильным человеком, — призналась я.

Она сжала мою руку.

— Или, может быть, ты всегда была правильным человеком, но до сих пор встречала неправильных людей.

— Вы верили во все эти «долго и счастливо», «того самого единственного», когда встретили мистера Блюменталя? — спросила я.

— Не знаю, верила ли я, но очень надеялась на это. Иногда это всё, что тебе нужно. Быть достаточно смелой, чтобы надеяться. Я просто знала, что никто другой не вызывал у меня такого тёплого, сияющего чувства в груди, как он.

— Чёрт, — пробормотала я.

Хейзел: Не могу поверить, что Гейдж пригласил тебя на выпускной! Присылай фото! А ещё мне вдруг захотелось мятного шнапса.

Зои

— Как нас на это уговорили? — процедила я сквозь стиснутые зубы, продолжая ходьбу выпадами по спортзалу Стори-Лейка. Он был меньше по размеру и значительно менее роскошным, чем любой из манхэттенских тренажёрных залов, в которые я когда-либо заходила, но оказалось, что физические пытки были такими же.

— Я думаю, что, возможно, это моя вина. Я сказала Лауре, что хотела бы, чтобы на моей свадьбе мои руки выглядели так же, как у неё, и вот мы здесь, — тяжело дыша, Хейзел делала выпады рядом со мной.

— Я бы возненавидела тебя, если бы ты не была таким замечательным человеком, — сказала я. Мои ноги дрожали, а зрение ухудшалось из-за бесконечного водопада пота. И у меня всё болело после вчерашней коварной тренировки у озера с Опал, которая оказалась тяжелее, чем казалось на первый взгляд.

— Справедливости ради, ты сказала что-то вроде «Физические упражнения полезны для моего мозга. Я присоединюсь к тебе».

— Я знаю, что вы можете опускаться ниже, дамы, — рявкнул у нас за спиной личный тренер Лауры.

Мануэль «Мэнни» де ла Круз был мускулистым, с бронзовой кожей и улыбкой, которая могла бы осветить залы размером со стадион. Однако это приветливое обаяние исчезало в ту же секунду, как начиналась тренировка.

— Он был таким милым, когда мы пришли сюда, — пожаловалась я.

— По крайней мере, неестественная красота никуда не делась. В последние несколько минут нашей жизни нам будет на что полюбоваться, — отметила Хейзел.

— Кто вообще носит с собой утяжелённые жилеты «на всякий случай»? — пожаловалась я.

Хейзел выдавила из себя усмешку и прохрипела:

— Ты просто злишься, потому что думала, что со сломанным запястьем тебе не придётся делать отягощённую ходьбу выпадами. Когда ты сможешь снять бандаж?

— Только после выходных, несмотря на все мои попытки подкупить доктора Эйса. Я официально добавляю Мэнни в свой список «Люди, Которых Я Ненавижу».

— Сколько там сейчас человек? — спросила Хейзел.

— Гвендолин Мерфи. Джим, конечно.

— Конечно, — согласилась она.

— Нина Злобные Штанишки из Доминиона.

— Она хуже всех.

— А теперь ещё и Злыдень Мэнни.

— Муди, ты не делаешь себе одолжений, делая эти выпады вполсилы. Либо держи подобающую форму, либо вы обе делаете ещё один подход, — объявил Мэнни с другого конца зала, где он подстраховывал Лауру в жиме от груди, который она делала, сидя в спортивном инвалидном кресле с низкой спинкой.

— Пожалуйста, держи подобающую форму. Я не хочу умереть до своей свадьбы, — взмолилась Хейзел.

— Я официально снимаю с него баллы за красоту, — прошипела я.

Мы дошли до противоположного конца спортзала и привалились к стене.

— Передышка на тридцать, — сказал Мэнни, убирая блины со штанги Лауры.

— Минут? — с надеждой спросила Хейзел.

— Лет? — добавила я.

— Секунд, — поправил Мэнни.

Мы застонали и привалились друг к другу потной кучей.

— Не могу поверить, что мы заплатили деньги за то, чтобы кто-то нас убил, — сказала я.

— Вы двое ноете хуже, чем мои братья, — сказала Лаура, подъезжая к стойке для приседаний и выглядя энергичной и раскрасневшейся. — Я была уверена, что вы будете менее раздражающими, чем они.

— С нами наверняка значительно меньше пердежа, так что это очко в нашу пользу, — слабо напомнила я ей, собираясь с силами, чтобы поднять бутылку с водой ко рту.

— Перчатки, — сказал Мэнни.

Одной рукой Лаура поймала в броске тренировочные перчатки без пальцев, которые он кинул ей.

— Выпендриваешься, — поддразнил он.

Она фыркнула и натянула перчатки, пока он устанавливал над ней перекладину.

— Я тебя умоляю. Это ты практически посылаешь воздушные поцелуи самому себе в зеркале.

Мэнни усмехнулся.

— Звучит так, будто ты любуешься моей формой.

— Мечтай, — парировала Лаура.

Он взъерошил её светлые волосы своей массивной ладонью.

— Что я тебе говорила насчёт того, чтобы ты не портил мне причёску, лысый варвар? — прорычала Лаура.

Хейзел что-то промурлыкала.

— Это моё обезвоженное воображение или они...

— Флиртуют? — закончила я за неё.

— Покажи мне, на что ты способна сегодня, Пушка, — сказал Мэнни Лауре, когда она обеими руками ухватилась за перекладину над головой.

— Это определённо милое прозвище, — заметила Хейзел.

— Мне нравится... о Боже! — я взвизгнула, когда Лаура сделала подтягивание в своём инвалидном кресле.

Хейзел в недоумении откинула чёлку с глаз.

— Она что, только что сделала подтягивание?

— А теперь она делает ещё одно. И ещё одно, — мы наблюдали, как Лаура сделала пять подтягиваний подряд.

— Давай, Лаура. Дай мне ещё одно. Я подстрахую тебя, — подбодрил её Мэнни, встав позади неё.

Её челюсти были сжаты, а скользкие от пота мышцы напряглись, чтобы подтянуть её вверх. Она застонала, и её подбородок снова поднялся над перекладиной.

— Вот об этом я и говорю, — рявкнул Мэнни, когда она опустилась обратно.

— Ещё. Раз, — прохрипела Лаура, всё ещё держась за перекладину.

— Не знаю, хорошая ли это идея, — начала я. — А что, если она пострадает?

— Только если ты уверена на сто процентов, — сказал Мэнни. — Ты уверена, что в тебе хватит сил на ещё одно?

— Да, чёрт возьми, — прорычала она, перехватывая перекладину поудобнее.

— Тогда давай сделаем это. Я подстрахую тебя. Подтягивайся, детка. Подтягивайся! — голос Мэнни эхом разнёсся по залу. Все посетители спортзала остановились, чтобы понаблюдать за происходящим.

Нам с Хейзел удалось подняться на ноги, пока Лаура боролась с земным притяжением, с весом своего кресла, и подтягивалась изо всех сил.

— Давай, Лаура, — закричала я, хватая Хейзел за руку.

Каждая мышца её спины дрожала от напряжения, руки, казалось, застыли под углом в девяносто градусов.

— Подтянись, девочка! — крикнула женщина на беговой дорожке позади нас.

— У тебя, чёрт возьми, получится, Апкрафт, — проревел Куэйд от ближайшей стойки с гантелями.

Лаура издала звук, похожий на боевой клич, и подтянулась на последние десять сантиметров к перекладине. К победе.

Зал взорвался радостными криками. В воздух полетели полотенца, брызнула вода, и на мгновение воцарился хаос. И в разгар всего этого Лаура закатила глаза и торжествующе стукнула кулаком по кулаку сияющего Мэнни.

— Крутышка, детка, — сказал он.

— О, он определённо хочет поцеловать её, — прошептала Хейзел.

Как будто в нём включился радар личного тренера, Мэнни посмотрел в нашу сторону. Ямочки на его щеках исчезли.

— Ой-ёй, — протянула я.

— Вы закончили ныть, дамы?

Хейзел энергично кивнула.

— Да, сэр.

— Я больше никогда не буду ныть, — горячо пообещала я.

— Итак, это было просто потрясающе, — сказала я, пыхтя на беговой дорожке.

— Да. К концу лета я планирую дойти до десяти подтягиваний, — беззаботно сказала Лаура, сидевшая рядом со мной на гребном тренажёре.

Хейзел, занимавшая соседний с Лаурой гребной тренажёр, показала мне большой палец вверх. Предполагалось, что мы завершим нашу мучительную тренировку пятнадцатью минутами кардио, назначенными Мэнни.

— Ты и Злыдень Мэнни... — начала я, снижая скорость на беговой дорожке.

— Ха. Ему это понравится, — выдохнула Лаура.

Хейзел послала мне взгляд, который примерно можно было перевести как «ты спроси её сама, потому что мы скоро станем семьёй, и я не хочу злить женщину, которая только что сделала семь подтягиваний с дополнительным весом своего инвалидного кресла».

— Ты ему явно нравишься.

Лаура сбилась с ритма и чуть не выпустила рукоятку тренажёра.

— Прошу прощения? — произнесла она ужасающим голосом.

— Ты шутишь, — сказала я. — Боже мой. Ты не шутишь. Ты и понятия не имела.

Лаура повернула голову к Хейзел, которая поморщилась и кивнула.

— Я имею в виду, это супер очевидно, — сказала она.

Лаура продолжила грести... и нахмурилась.

— Нет, — объявила она. — Нет! В смысле... нет! — она снова остановилась.

Я восприняла это как приглашение замедлить беговую дорожку до улиточного темпа.

— Он называет тебя Пушкой и деткой. Он смотрит на тебя, как на какую-нибудь сексуальную богиню войны. И если бы не зрители, наблюдающие за твоим спортивным мастерством, я на тысячу процентов уверена, что он бы поцеловал тебя в пылу момента.

— Нет, — повторила Лаура.

— Ты флиртовала в ответ, — заметила я.

— Нет! Я не флиртовала! Или флиртовала? Я даже не умею флиртовать.

— Поверь мне, Лаура. Я в буквальном смысле слова эксперт в химии, и у вас двоих на руках настоящий взрыв, — сказала Хейзел.

Лаура так сильно тряхнула головой, что её белокурые пряди перекинулись на противоположную сторону.

— Нет. Он просто тренирует меня. Я не в том ментальном состоянии для... чего бы то ни было.

— Я не хочу лезть совершенно не в своё дело, но всё равно собираюсь это сделать. А ты в «физическом состоянии» для чего-нибудь? — спросила я.

— Она спрашивает, хочешь ли ты заняться с ним сексом, — перевела Хейзел.

— Я знаю, что она... нет. Я имею в виду... ну. Нет. У меня ни с кем не было отношений после Миллера. Я даже не знаю, как встречаться с другим мужчиной, не говоря уже о том, чтобы...

— Вытрахать ему мозги? — предложила я с готовностью.

Лаура перекинула волосы на нужную сторону.

— Наверное, он правда горячий.

— Такой горячий, — сказали мы с Хейзел в унисон.

— Боже. Я никогда не думала, что окажусь в таком положении, бл*дь, — сказала Лаура, делая глоток из бутылки с водой. — Я и Миллер. Предполагалось, что это будет навсегда. Я любила его с детства. Я не знаю, как можно не быть с ним.

— Как ты узнала, что Миллер — тот самый единственный? — спросила Хейзел.

Лаура изучала свою бутылку с водой.

— Думаю, на это был миллион причин. Он был идиотски великолепен.

— Я видела фотографии. Могу подтвердить, — согласилась я.

— Он был исключительным спортсменом. Таким чертовски сильным. Он всегда был добр к своим родителям, даже когда был подростком. Он был таким серьёзным и ответственным, но при этом у него было отличное чувство юмора.

Миллер показался мне очень похожим на Гейджа.

— И эта уверенность в себе, — Лаура хрипло рассмеялась. — Мы познакомились, когда он пришёл в магазин, а я сидела на кассе. Я отдала ему сдачу, и он подбросил мне обратно десятицентовик, нелепо подмигнув. Он попросил меня сохранить его как напоминание об идеальном парне «10 из 10», с которым я только что познакомилась. Каждый раз, когда мы находили монету в десять центов, он бросал её мне и подмигивал. И по сей день каждая десятицентовая монета напоминает мне о нём.

Срань господня.

Кусочки мозаики встали на свои места. Гейдж прятал что-то на полу в доме Лауры. Он прятал что-то в капюшоне её толстовки на озере. Целые миски с десятицентовиками, которые он хранил у себя дома. Гейдж Бишоп самым крохотным и душераздирающим образом напоминал своей сестре, что она не одинока.

Когда осознание этого разрослось в моей груди, как кислотный рефлюкс, я потеряла контроль над своим телом и споткнулась на беговой дорожке. Мой копчик и бедро приняли на себя основной удар бесцеремонного приземления, поскольку лента беговой дорожки продолжала вращаться без меня.

— Ты в порядке? — спросила Лаура.

— Уф. Нет, — захныкала я.

Я была влюблена. И официально это худшее, что могло случиться в моей жизни.

Зои

Стук в дверь моей спальни пробудил меня от глубокого сна. Гейдж, совершенно голый, был уже на полпути к двери, когда я потянулась за телефоном.

Цифры на часах расплывались у меня перед глазами: 12:00 ночи.

— Чёрт. Подожди, это не убийца, — крикнула я, но опоздала на долю секунды, и Гейдж распахнул дверь.

— С днём р... воу! Я вижу сильное семейное сходство Бишопов, — сказала Хейзел, любуясь тем, что располагалось ниже пояса у моего партнёра по сексу.

— Мы с тобой счастливицы, — сказала я, зевая и нащупывая свои отброшенные толстовку и шорты.

Гейдж отскочил назад, прикрывая руками как можно больше своей впечатляющей наготы.

— Хейзел, какого чёрта ты вламываешься в квартиру Зои в полночь? Я мог причинить тебе боль.

— Да. Хорошо, что я ношу очки. Иначе я могла бы остаться без глаза, — Хейзел широко улыбнулась. Затем выражение её лица изменилось, и в глазах появилось нечто отрешённое.

— Теперь ты это сделал, — сказала я, протягивая Гейджу простыню и сонно целуя его в щёку. — Твой пенис подал ей интересную идею первой встречи персонажей.

— Что происходит? Почему она в пижаме и с кексом в руках? — спросил он меня, обернув простыню вокруг талии.

— Ничего страшного. Просто маленькая традиция. Возвращайся спать.

Вернувшись от своей воображаемой встречи пенисом в глаз, Хейзел достала зажигалку и зажгла свечку на кексе.

— Как я и говорила. С днём рожд...

— Давай перенесём это в гостиную, — предложила я, подталкивая её к дверному проёму.

— У тебя сегодня день рождения? И ты даже не подумала сказать мне об этом? — спросил Гейдж хриплым ото сна и раздражения голосом.

Я не хотела, чтобы Хороший Парень Гейдж (в которого я случайно влюбилась) чувствовал себя обязанным сделать мой день рождения менее паршивым, чем он был всегда. Нет необходимости втягивать его в ту кашу, которую я заварила.

— Это долгая история. Не волнуйся об этом, — сказала я.

— Она ненавидит свой день рождения, потому что у неё ужасные родители, — вставила Хейзел. — Не могу поверить, что ты ему не сказала.

Я закатила глаза.

— Спасибо, Язык Без Костей. Дай мне минутку, — я вытолкнула её в коридор и захлопнула дверь спальни у неё перед носом. — Клянусь, я не подвергаю тебя какому-то испытанию в духе «вспомнит ли он мой день рождения». Я его не отмечаю. На самом деле это день пыток, о котором я предпочитаю не вспоминать. Хейзел знает об этом, и каждый год она приходит в полночь, и мы устраиваем нашу собственную маленькую пижамную вечеринку, прежде чем всё полетит к чертям.

— Мне понадобится чертовски много дополнительной информации, — сердито сказал Гейдж.

— Да, но это подождёт до завтрака. Пожалуйста, возвращайся в постель.

— Можно мне сначала кексик?

Я вздохнула и открыла дверь спальни.

— Кексик мне, — попросила я. Хейзел протянула мне один, и я передала его Гейджу. — Вот. Доволен?

— Всё ещё сбит с толку, но в то же время доволен, — сказал он, затем поцеловал меня в макушку, взъерошил волосы Хейзел и закрыл дверь спальни.

— Сходство просто поразительное, — сказала Хейзел. — Интересно, у Леви то же самое по части пениса?

— Давай проникнем в его дом и выясним, — предложила я. — Мы можем оказаться в тюрьме ещё до того, как мои родители приедут сюда.

— Вы не пойдёте к моему брату домой для того, чтобы любоваться его членом, — проворчал Гейдж через дверь.

— Обломщик, — крикнула в ответ Хейзел.

Мы направились в уединённую гостиную.

— Извини, что нарушила твой сон после секса, — сказала она. — Я думала, у вас с ним всё без обязательств. Я не ожидала застать его голым в твоей постели.

— Это самое приятное в сексе без обязательств. Он очень энергичный, и мы просто засыпаем после него, — сказала я. — Ладно. Теперь я готова.

Хейзел улыбнулась и достала кекс со свечкой из коробки для выпечки. Она снова зажгла свечу и прочистила горло.

— С днём рождения тебя. С днём рождения тебя. С днём рождения, милая Зои. С днём рождения тебя!

Я наклонилась, закрыла глаза и задула свечу.

Хейзел протянула мне кекс и взяла один для себя. Мы расположились на полу в гостиной с традиционной бутылкой шампанского в руках.

— Я так рада, что ты здесь, — сказала она, делая глоток прямо из бутылки.

— А где ещё я могла быть? — я отправила кекс в рот.

— Я имею в виду, я знаю, что ты хочешь вернуться в Нью-Йорк. Я просто... не могу представить, что не смогу быть на твоём дне рождения. Я не могу представить, что у нас не будет ланчей на озере или дней стирки. Я просто так сильно тебя люблю.

Я нахмурилась.

— У тебя ПМС?

— Нет. Я просто безумно счастлива, — сказала Хейзел, шмыгая носом.

— Если ты сейчас начнёшь плакать, я разозлюсь, — сказала я с набитым кексом ртом.

— Ты моя лучшая подруга. И прямо сейчас такое чувство, что у меня есть всё. У меня есть ты, у меня есть Кэм, этот город. Мне просто страшно думать о том, как всё может измениться. Что я буду делать, когда ты уедешь? Что произойдёт, если эта книга провалится? Что произойдёт, если твои родители в конце концов доведут тебя до ручки, ты убьёшь их и отправишься в тюрьму, а мы сможем общаться только во время посещений?

Я забрала у неё шампанское и обняла её за плечи.

— Это я нуждаюсь в тебе, а не наоборот, помнишь?

Она покачала головой.

— Я не хочу, чтобы твой день рождения был посвящён только мне, но я вижу, что ты делаешь всё, чтобы поддержать меня и этот город, в который я влюбилась. Никто не будет защищать меня так, как ты, и я чувствую, что всем этим я обязана тебе. Я так счастлива и так чертовски напугана, что всё это снова может исчезнуть.

— Ты такая красивая, когда ведёшь себя как идиотка.

Хейзел опустила взгляд на мои пижамные шорты.

— Хм, они не похожи на твои штаны злюки, но всё же мы здесь.

— Сегодня мой день рождения. Я буду злюкой, если захочу.

— Почему нам страшно, когда у нас есть всё? — спросила она, потянувшись за очередным кексом.

— Ты такая унылая в мой день рождения.

— Да, что ж, извини, что не приурочила свой творческий кризис ко Дню древонасаждений.

Я тяжело вздохнула.

— Ты напугана, потому что уже теряла всё это раньше. Ты знаешь, каково это — оказаться на самом дне, и это отстой. Но ты должна помнить, что однажды ты уже выкарабкалась обратно. Ты уже была одинокой, раненой и пребывающей в творческом кризисе. Ты справилась с этим, и тебе удалось обрести счастье ещё более крупное, чем раньше. Если что-то изменится, ты просто сделаешь это снова. Ты уже доказала, что способна на это.

— Ты моя лучшая подруга, Зои.

— Ясен пень. Тебе действительно следует расширить свои горизонты.

— Я серьёзно. Я хочу, чтобы ты знала, какой замечательной я тебя считаю. Даже когда ты надеваешь свои штанишки злюки.

— Целование задницы в день рождения приветствуется, но не обязательно.

— Без тебя я не очутилась бы там, где я есть сейчас. У меня не было бы всего этого, и я просто хочу, чтобы ты нашла своё «долго и счастливо».

— Хейз, ты моя лучшая подруга. Я бы сделала всё, чтобы ты была счастлива, в том числе позволила бы тебе утащить меня от всей моей жизни, чтобы ты могла найти своё вдохновение. Но не все получают свой счастливый конец, — я не смогла бы снова рискнуть, снова стать таким бременем.

— Ты заслуживаешь это. Хороший конец. И я знаю, это звучит безумно, но я думаю, что это будет здесь. Я думаю, что мы обе здесь счастливее. Просто беспокоюсь, что будет с нами обеими, если ты вернёшься в Нью-Йорк.

Я откинула голову на диванную подушку и застонала.

— Ты хуже всех. «Привет, Зои, вот тебе кекс на день рождения и немного эмоционального шантажа».

— То, что лично мне выгодно, чтобы ты осталась, ещё не означает, что я абсолютная эгоистка. Я вижу, как ты вписываешься в здешнее общество. Я вижу, чего ты здесь добиваешься. И я думаю, тебе это нравится. Признай это, — она ткнула пальцем мне в рёбра.

Я оттолкнула её руку и украла недоеденный кекс.

— Ладно. Согласно пункту о честности в день рождения в полночь, я не так сильно ненавижу своё пребывание здесь, как думала.

— Держу пари, этот голый красавчик Бишоп в твоей постели не стал бы возражать, если бы ты осталась.

— Этот мужчина живёт в амбаре, Хейзел. В амбаре. Я знаю, что в твоих книгах противоположности притягиваются, и это заканчивается хорошо, но мы обе знаем, что я не собираюсь менять магазины Sephora на анти-скунсовые ванны.

— Всё, о чем я прошу — это пообещай, что ты рассмотришь возможность остаться.

— Уф. Ладно. Я добавлю к своему списку вариантов «медленное загнивание в старости без доступа к местной Sephora».

— Отлично! Итак, что такое анти-скунсовая ванна?

— Позволь дать тебе совет. Если Ромком когда-нибудь побежит за чёрно-белым котом, не ходи за ним.

Я рассказала ей о проделках Наны и нелепой влюблённости Пепе, пока она исписывала шесть страниц заметок. Я подумала о выпускном вечере, о домашней еде, о десятицентовиках, о сексе, трансформирующем вагину. Возможно, прямо сейчас я правда живу жизнью героини любовного романа. Но у меня никогда не было хороших отношений на долгие годы. Всегда наступал момент, когда я становилась невыносимой для затюканного героя.

— Как ты поняла, что Кэм стоил такого риска? — спросила я её.

На её лице появилось то мечтательное выражение, которое обычно приберегалось для её вымышленных пар.

— Он всегда был рядом, как и ты. В другой манере, но это то же самое. Если я что-то и знаю, так это то, что, что бы ни случилось, вы с Кэмом всегда будете на моей стороне.

— Чёрт возьми, так и будет.

— И я всегда буду с тобой, — пообещала она мне. — Потому что ты более удивительная, чем думаешь.

— Люди продолжают это говорить. Я начинаю что-то подозревать.

— Может быть, ты начнёшь в это верить.

— Да. Конечно. Когда белоголовые орланы вернут мой лифчик.

Зои

— Папа? Ты рано... и не один.

Я всё ещё была вся в поту после двух срочных походов за продуктами и мучительного кулинарного марафона и ещё не успела переодеться из шортов и забрызганной соусом толстовки.

— Я хотел найти место на парковке получше, чем у твоей мамы. Поздоровайся с Бринсли, — ворчливо приказал мой папа, указывая на молодую женщину позади него, которая, казалось, была приклеена к своему телефону. У неё были длинные светлые волосы, зачёсанные назад в безупречный хвост, и сияющее лицо женщины, которая никогда не пропускала процедуры по уходу за кожей.

— Привет, — сказала она, жуя жвачку и не отрываясь от телефона.

— Э-э, привет?

Пока что празднование дня рождения проходило точно по плану.

— Бринсли — помощник менеджера в магазине одежды Banana Republic, — с гордостью сказал папа.

Это объясняло его мятую льняную рубашку и кожаные шлёпанцы. Это первый на моей памяти раз в моей взрослой жизни, когда я видела пальцы ног своего отца.

— Бринсли также инфлюенсер, — объявил он, проходя мимо меня в мою квартиру.

— Ты пользуешься автозагаром? — спросила я его. Вокруг его воротника виднелось отчётливое оранжевое кольцо.

— Возможно. Я не знаю, что, чёрт возьми, она на меня намазала. Где туалет? — он не стал дожидаться ответа и отправился на поиски уборной.

Бринсли плавно переступила порог, продолжая печатать на телефоне. На ней была полупрозрачная рубашка на пуговицах, стильно заправленная в укороченные брюки цвета хаки.

— Очень приятно с тобой познакомиться. Я Зои, младшая дочь-неудачница, у которой неудобный день рождения, — сказала я её удаляющейся спине.

Мне следовало притвориться, что я отмечаю свой день рождения в Европе. В следующем году я официально отвоюю этот день себе и положу конец этому безумию.

— Не могу поверить, что ты заставила меня проделать весь этот путь сюда из-за твоего дня рождения, а сама даже не потрудилась переодеться из пижамы, — раздался из-за открытой двери знакомый ровный голос. — Но всё, что Зои хочет, она получает.

Вошла моя мама, неся помятую коробку из пекарни с размазанной по крышке голубой глазурью. На ней был бежевый свитер в два раза больше, чем нужно, и пара мешковатых грязно-коричневых леггинсов. Её волосы, ещё более седые, чем в прошлый раз, когда я её видела, были собраны на затылке в тугой непритязательный пучок.

— Я тоже рада тебя видеть, мам, — сказала я, подходя к ней, чтобы обнять. Предложенная ласка напугала её настолько, что она вжалась в дверной косяк, как будто я была рычащим псом. Вместо этого я неловко похлопала её по плечу.

— Твой торт упал с заднего сиденья, так что тебе придётся довольствоваться тем, что есть, — сказала она, оправившись от объятий и сунув мне коробку.

— Я же говорила тебе, что в этом году нам не обязательно собираться вместе, — сказала я, уставившись на раздавленное лакомство.

Моя мама фыркнула.

— О, я бы и не подумала совершить преступление и снова не отпраздновать твой день рождения.

Начало было замечательным, хотя и предсказуемым.

— Чувствуй себя как дома, — сказал я, указывая в сторону гостиной нагруженными едой руками.

— У тебя закончился освежитель воздуха, и тебе нужен новый вантуз, — объявил папа, появляясь в дверях ванной.

— Я вижу, ты привёл с собой ребёнка, Ричи, — объявила мама вместо приветствия моего отца. Она смотрела на Бринсли так, словно та была усыпана огненными муравьями.

— О, смотрите. Это моя бывшая жена. Неужели ад дал тебе сегодня отгул на полдня, Эдриен?

Я как раз закрывала дверь и пыталась вспомнить, в какой шкафчик положила запас виски на экстренный случай, когда в дверном проёме появился огромный букет сирени.

— С днем рождения, Зо, — произнесли цветы на удивление мужским голосом.

— Боже мой. Гейдж? Что ты здесь делаешь? — прошипела я, выталкивая его обратно в коридор и следуя за ним.

Он опустил цветы.

— Сегодня твой день рождения. Я хочу провести его с тобой и накричать на тебя за то, что ты пыталась скрыть это от меня.

— Я не пыталась скрыть от тебя свой день рождения. Я пыталась уберечь тебя от этого. Ты совсем не хочешь в этом участвовать, — в отчаянии сказала я, перекрывая громкие голоса, доносившиеся из моей гостиной.

— О, но я хочу.

Гейдж был Бишопом. Бишопы были дружной семьёй, которой действительно нравилось проводить время вместе. Мысль о том, что Гейдж станет свидетелем ужина с семьёй Муди, приводила меня в ужас.

— Ты очень красивый и заботливый, и тебе точно плюсик в карму за цветы. Но я серьёзно. Мои родители... вроде как странные и, может быть, немного злые? Это чересчур, если ты к этому не привык.

— Ничего не поделаешь. Я праздную вместе с тобой, — настаивал он.

Я в отчаянии скрестила руки на груди.

— Хейзел рассказала тебе об этом, не так ли?

— Я отказываюсь свидетельствовать против себя. Давай просто скажем, что я ни за что не позволю тебе разбираться с ними в одиночку в твой день рождения.

Я покачала головой.

— Сегодня у меня хватит сил только на ссору с моей семьёй, так что я позволю тебе одержать эту маленькую победу. Я имею в виду, это смелый шаг. Храбрый и глупый. И я буду здесь, чтобы в конце концов сказать тебе, что я тебя предупреждала.

Он широко улыбнулся, и у меня в животе что-то приятно ёкнуло.

— Договорились.

— О, я тебя умоляю, Ричи. Как будто ты вообще знаешь, как пользоваться микроволновкой, — проревела мама у меня за спиной. Прошло две минуты, а они уже ссорились. Впечатляюще, но не рекорд.

— Перестань отвлекать меня своим горячим кардиганом, — предупредила я Гейджа. — Мне нужно вернуться туда, пока кто-нибудь из них не заговорил об Атлантик-Сити в 2001 году.

— Это был 2001 год, у детей были весенние каникулы, и ты настояла на том, чтобы затащить всю семью в Атлантик-Сити, — начал папа.

Слишком поздно.

— У нас уже есть планы на ужин. Тебя ещё никто не видел. Почему бы тебе не вернуться к строительной работе или адвокатской деятельности, и мы увидимся позже? — предложила я. Затем, поскольку это был мой день рождения, чёрт возьми, я схватила его за рубашку и притянула к себе для быстрого и страстного поцелуя.

Он не сопротивлялся мне, не пытался отстраниться и целомудренно чмокнуть. Нет, мужчина набросился на меня и завладел поцелуем, оставив меня дрожащей от вожделения на пороге моей собственной квартиры. Гейдж Бишоп определённо опасен.

— Кто это, чёрт возьми, такой?

— Ух ты, — удалось ошеломлённо пробормотать мне.

Гейдж подмигнул.

— Зои, потрудись объяснить, почему ты засунула свой язык в глотку этого мужчины? — спросила мама из открытого дверного проёма.

Мы с Гейджем оторвались друг от друга и увидели, что оба моих родителя стоят там с таким видом, словно они готовы посадить меня под домашний арест. Бринсли была слишком занята, делая селфи за их спинами, и поэтому не заметила, что происходит.

— Это Гейдж. Он мой... курьер из службы доставки цветов.

— Я бойфренд Зои, — поправил Гейдж.

— О, ты ещё пожалеешь об этом, — пропела я себе под нос.

— Бойфренд? — рявкнул папа. Он окинул Гейджа беглым взглядом, затем бросил обеспокоенный взгляд на Бринсли.

Супер. Моего отца волновало то, что его девушка собирается уйти от него к моему бойфренду... э-э... к моему полурегулярному сексуальному партнёру. Это ещё один день рождения, который войдёт в историю.

— Когда у тебя появился бойфренд? — спросила мама таким тоном, словно я только что объявила, что номинирована на Нобелевскую премию.

— Недавно. В основном мы просто занимаемся сексом. Может, покончим с этим? — спросила я, указывая на стол, который я украсила для себя в гостиной.

— Ты ведь присоединишься к нам, не так ли? — обратилась мама к Гейджу.

— Он не может, — ответила я почти так же быстро, как папа прорычал: — Нет.

— Конечно, он остаётся, — объявила мама и вернулась в квартиру.

Папа указал на Гейджа.

— Никаких шуток, — сказал он, прежде чем присоединиться к моей матери внутри.

— Небольшая сводка, — сказала я Гейджу, — на случай, если Хейзел не рассказала тебе всю историю. Когда мне было четырнадцать, мои родители три года подряд забывали о моём дне рождения, и я закатила истерику. С немалой дозой подростковой драматичности и брекетов, я обвинила их в том, что им на меня наплевать. Они спросили меня, что я хочу, чтобы они с этим сделали, и я ответила, что хочу, чтобы они хотели отмечать мой день рождения каждый год.

— Разумная просьба.

— Разумная для взрослых, которые не выживают за счёт пассивной агрессии. С тех пор каждый год «празднование» по версии моих родителей — это напоминание мне, что я абсолютная эгоистка, раз отрываю их на целый день от их жизней. Поэтому я пассивно-агрессивно делаю всё, что в моих силах, чтобы для всех нас это был ужасный опыт. Это очень весело. И я не решалась рассказать тебе об этом, потому что не думаю, что ты захочешь заняться со мной сексом после того, как испытаешь это. А я очень хочу секс на день рождения.

— Привет, я Бринсли.

Я отпрянула от Гейджа и уставилась на протянутую руку женщины. Её лицо больше не было заслонено телефоном, и она оказалась ещё красивее, чем я думала. Я подумала, что она представлялась Гейджу, но смотрела она на меня.

— Привет, Бринсли. Я Зои, а это Гейдж, — осторожно сказала я.

Она улыбнулась так, что не было видно ни зубов, ни морщинок.

— У тебя потрясающая кожа, — сказала она мне.

— Спасибо. Она, эм, сухая. Из-за зимы. А мне уже за тридцать, — я лепетала какую-то чушь, а Гейдж ухмылялся.

— О, у меня есть несколько отличных рекомендаций по сывороткам, если ты не против, — предложила она.

— Вы с моим отцом... встречаетесь? — я слегка запнулась на последнем слове.

— Если твоя мама спросит, то да. Но я чувствую, что тебе спокойно могу сказать, что на самом деле я просто возглавляю его преображение в середине жизни.

— Преображение в середине жизни? — повторила я.

Она показала мне свой телефон. Её аккаунт в Instagram был заполнен фотографиями людей, которые превращались из простых в фантастических. Она скромно пожала плечами.

— Ничего особенного. Всего полмиллиона подписчиков. У меня также есть подкаст. В любом случае, дай мне свой номер, и я пришлю тебе несколько своих рекомендаций.

Огорошенная, я продиктовала ей свой номер, что вернуло её внимание к телефону.

Гейдж положил руку мне на плечо.

— Ты чувствуешь запах гари?

— Чёрт! Лазанья!

Я побежала на кухню, хотя знала, что уже слишком поздно. Я оттолкнула родителей в сторону и распахнула дверцу духовки. Гейдж отодвинул меня с дороги и вытащил почерневшую лазанью.

— Проклятье, — пробормотала я. Я в точности следовала рецепту, но забыла поставить чёртов таймер.

— Классическая Зои, — фыркнул папа. — Заставляет нас проделать весь этот путь сюда, а потом пытается не кормить нас.

— Я вижу, некоторые вещи никогда не меняются, — заметила мама, пока я махала кухонным полотенцем перед духовкой, а Гейдж открывал заднюю дверь, чтобы впустить свежий воздух. — Знаешь, когда я была у твоей сестры в прошлом месяце, она приготовила невероятную тиляпию, запечённую в соли. Её таланты не знают границ.

— В отличие от Зои, которая не знает никаких талантов, — папа рассмеялся собственной шутке.

Гейдж угрожающе шагнул в его сторону, но я тут же подскочила к нему и поднесла кухонное полотенце к его лицу, как будто оно было пропитано хлороформом.

— Как насчёт того, чтобы вместо этого пойти пообедать в «Анджело»? — бодро предложила я.

— Итак, где Кирк? — папа произнёс имя моего отчима так, словно на вкус оно было как смузи из кошачьей шерсти, затем отправил в рот половинку хлебной палочки.

Мама даже не подняла глаз от курицы под пармезаном, которую она нарезала на крошечные кусочки. Бринсли была слишком занята, фотографируя свой итальянский салат, чтобы участвовать в разговоре.

Джесси усадила нас в центре обеденного зала «Анджело», а Уэс стал нашим официантом. Слева от нас сидели Певчие Птицы Стори-Лейка. Справа от нас была вся школьная команда по бегу по пересечённой местности, включая Дариуса.

— Кирк на весеннем концерте хора нашего внука. Маленький Тео стоит рядом с мальчиком, который поёт соло. Первые два концерта были замечательными. Мне очень не хотелось пропускать их выступление сегодня, но мы не можем допустить, чтобы Зои снова почувствовала себя обделённой, — выразительно произнесла мама.

— Ты хотела пойти на повторный концерт хора первоклассников? — спросила я, уверенная, что ослышалась.

— Конечно. Мне нравится демонстрировать свою поддержку своей семье.

— Ты ушла в разгар моего четвертьфинала в волейболе, потому что сказала, что кондиционер в спортзале сушит тебе глаза, — заметила я. — Ты попросила другую маму сказать мне, чтобы я ехала домой на метро. Я вывихнула колено, и моему тренеру пришлось отвезти меня в стационар.

— О, не надо так драматизировать. Через несколько недель с тобой всё было в порядке, — сказала мама, махнув рукой в мою сторону.

— Да, Нытик, — сказал папа с набитым пиццей ртом.

— Ну вот, Гейдж, она опять за своё, — сказала мама, раздражённо закатив глаза. — Не понимаю, как ты её терпишь. Всё всегда превращается в соревнование. Зои, Тео семь лет. Тебе не обязательно всегда быть в центре внимания.

Гейдж отставил своё пиво. И по звону стакана о стол я поняла, что он собирается что-то сказать.

Я протянула руку под столом и схватила его за бедро.

— Важно помнить, что они всего лишь люди. Честно говоря, они и не понимают, что делают что-то не то, — прошептала я ему.

— Сейчас поймут, — мрачно пообещал он, прежде чем повернуться к моей матери. — Позволь мне внести ясность, Эдриен. Ты здесь, чтобы отпраздновать день рождения своей прекрасной, состоявшейся дочери, увидеть её новый дом и познакомиться с некоторыми важными для неё людьми. Но ты хочешь, чтобы она знала, что ты предпочла бы сидеть в аудитории и слушать, как кучка детей невпопад поёт песенку про маленького паучка? — его голос был обманчиво дружелюбным, и никто, кроме меня, казалось, не замечал, насколько это опасно.

— Вообще-то, это религиозная школа, поэтому они в основном поют про то, что Иисус любит их, — сказала мама, не уловив сути вопроса. — А теперь, если ты хочешь поговорить о состоявшихся женщинах, тебе следует познакомиться с нашей дочерью Карлой.

— Она, знаешь ли, биохимик. И она умеет готовить потрясающую лазанью, — объяснил папа, поднимая бокал с пивом в шутливом тосте. — Не то что эта. Она просто получилась не такой, как надо.

Мышцы бедра Гейджа напряглись под моей рукой, и я сжала его сильнее.

— Карла никогда не заставляла нас ставить нашу жизнь на паузу, чтобы отпраздновать её. Зои, с другой стороны... — мама пила уже третий бокал вина, из-за чего говорила в два раза громче обычного. Ещё один, и весь ресторан будет знать всё, о чём она думает.

— Ух, — согласился папа.

Единственный раз, когда мои родители были едины во мнениях — это когда дело касалось обсуждения того, какой обузой я была для них.

— В детстве эта девчонка не переставала плакать. Первые четыре месяца она только и делала, что орала во всё горло, как будто была в огне или что-то в этом роде, — сказал папа.

— По-моему, это называется колики, — объяснила я Гейджу.

— Окей. Это шутка, верно? — спросил Гейдж, положив руку на спинку моего стула и подтягивая его и меня ближе.

— Это мы тут объект штуки. Раньше нам приходилось часами оставлять её одну плачущей в комнате, потому что никто из нас не мог выносить шума, — смеясь, вспоминала мама. — Ты просто была такой приставучей.

— Вот такая уж я, — беспечно сказала я. Я привыкла к колкостям и жалобам. С ними было легче мириться, чем с мыслью о том, что никто из нас не способен на настоящие отношения.

— Помнишь, как она не могла заставить себя встать с постели по утрам? — сказал папа, хлопнув ладонью по столу.

Мама закатила глаза.

— Уф. Мы так устали следить за тем, чтобы она была готова к школе, что просто перестали её будить.

— Звучит так, будто вы просто устали быть родителями, — сказал Гейдж.

— Пожалуйста, не надо, — умоляла я его.

— Что-что? — рявкнул папа.

— Больше никаких хлебных палочек, — сказала Бринсли, оттолкнув руку моего отца от корзинки.

— Помнишь, как она заблудилась в музее, и у неё случился настоящий нервный срыв? — сказал папа маме.

Мама застонала.

— Боже мой. Её рыдания было слышно аж с выставки африканских млекопитающих.

— «Где моя мамочка? Где мой папочка?» — передразнил папа, почти крича. Они с мамой разразились хриплым смехом, привлекая внимание всех в радиусе шести метров.

— Мне было четыре, — сказала я. — Нет нужды говорить, что к шести я уже могла читать карту метро и находить дорогу домой.

— И про подростковый возраст мы вообще молчим. Ещё не поздно сбежать, Гейдж. Никто бы тебя не осудил, — поддразнила мама.

Я ловила на себе сочувственные взгляды команды по бегу по пересечённой местности.

Гейдж отодвинул свой стул от стола и сжал моё плечо.

— Извини, я отойду на минутку.

У меня упало сердце. Я хотела раствориться в ковре.

— О боже. Он уже сбегает, — сказал папа, подталкивая локтем Бринсли, которая уронила телефон в салат. — Быстро она его отпугнула.

— Знаете, что? Я думаю, нам пора отказаться от этой маленькой традиции празднования дня рождения, — предложила я.

— Ого-го! — папа усмехнулся.

— Хорошая попытка, Нытик. Мы и не подумали бы об этом. Особенно после того, как ты свалила на нас вину. Нет, мэм. Мы застряли с тобой, поэтому и ты застряла с нами, — сказала мама.

— «Вы плохие родители», — в очередной раз передразнил папа с преувеличенно плаксивыми интонациями.

— «Родители, которые любят своих детей, не забывают об их днях рождения каждый год», — передразнила мама. — А кто же из нас никогда не помнил свою домашнюю работу, расписание занятий или код от шкафчика?

Все в ресторане уставились на нас, на меня. У меня было такое чувство, будто я переживаю один из своих ночных кошмаров «я голая на публике», но в реальной жизни. Только вместо того, чтобы все знали, что я забыла надеть брюки, все они знали, что меня невозможно любить.

— На самом деле для этого была причина. Для всего этого, — сказала я, беря свой стакан с водой.

Папа фыркнул.

— Ну да. Это называется ленью.

Бринсли положила телефон и поморгала, как будто только что проснулась после долгого сна.

— Мне неприятно, что ты так разговариваешь со своей дочерью. Так говорят до, а не после, — сказала она.

— Прости, Бринсли, — сказал папа, сразу же раскаявшись.

Она посмотрела на меня и жестом пригласила продолжать.

Я прочистила горло.

— Вообще-то, я хотела вам кое-что сказать.

— О боже, ну вот, опять. Что мы сделали не так на этот раз, Зои? — спросил папа.

— Кроме того, что уронили мой торт, забыли мои подарки и обвиняете меня в своём разводе? — съязвила я.

Бринсли, убедившись, что я сумею постоять за себя, снова подняла телефон.

— Я не забыла подарок. Твой торт — это твой подарок, — настаивала мама.

— А я собираюсь подарить тебе подарочную карту на заправку. Она придёт тебе по электронной почте сегодня вечером. Или, может быть, в понедельник, — сказал папа.

Я рассмеялась.

— О, боже мой! Ребята, мы можем, пожалуйста, указать время смерти на этой затее? Никто из нас не хочет здесь находиться. Уж простите, что в четырнадцать лет я думала, будто захочу отпраздновать свой день рождения с вами. Я больше не хочу этого делать. На самом деле, я не думаю, что нам идёт на пользу общество друг друга. И причина, по которой я была «такой трудной», называется СДВГ, и если бы мне поставили диагноз раньше, вся моя жизнь была бы проще. Возможно, и ваша тоже.

Но они не слушали меня. Они никогда не слушали.

— Честно говоря, если бы не весь тот стресс, который ты нам причинила, я думаю, мы могли бы продержаться ещё несколько лет. Не так ли, Ричи? — мама сказала.

Они пригласили меня в любимый ресторан моей сестры на следующий день после того, как она уехала в колледж, и сказали, что они разводятся.

— Тебе не следует говорить об этом в присутствии моей девушки, — сказал папа, указывая на Бринсли так, словно она была Кубком Стэнли.

Гейдж вернулся, засовывая телефон в карман свитера.

— Окей. Вот что сейчас произойдёт. Вы трое уходите. Сейчас же. Я оплатил счёт. Считайте это прощальным подарком. Когда будете уходить, либо вы извинитесь перед Зои за то, что были самыми комично эгоистичными родителями в истории современного воспитания, либо пообещаете больше не связываться с ней, пока не сможете хотя бы притвориться, что ведёте себя как заботливые родители.

— Кем ты себя возомнил, чёрт возьми, что указываешь мне, что делать? — взорвался мой отец.

— Я Гейдж Чёртов Бишоп, и эта женщина, по отношению к которой ты весь день вёл себя как самовлюблённый мудак, очень дорога мне. Она должна быть очень дорога и тебе тоже. Но поскольку ты не способен на элементарную человеческую порядочность, я больше ни секунды не позволю тебе портить ей день. А теперь убирайся отсюда нах*й.

Я бы что-нибудь сказала, но на время потеряла дар речи. Мой рот разевался, как у марионетки, у которой перерезали ниточки.

— А как же моя еда? — спросила мама, поднимая тарелку.

— Забери с собой, — процедил Гейдж сквозь стиснутые зубы.

В этот момент появился Уэс с тремя контейнерами для еды на вынос. Он бросил их на середину стола.

— Я бы пожелал вам приятного дня, но я действительно надеюсь, что ваш день будет отстойным, — сказал он им.

Я зажала рукой разинутый рот. Если моя семья так долго наказывала меня за то, что я сказала в четырнадцать лет, то за это я буду расплачиваться всю оставшуюся жизнь.

— Ты не можешь просто сказать нам, чтобы мы убирались. Этот город не принадлежит тебе, — настаивал мой отец, пока Бринсли аккуратно упаковывала салат.

Стулья в ресторане отодвигались от столов.

— Мне не нужно владеть этим городом. Я принадлежу этому городу. Зои тоже. Ты бы понял это, если бы думал о ком-то, кроме себя. Тебе ни разу не приходило в голову, что это жалкое зрелище — платить стилисту за то, чтобы она притворялась твоей девушкой? — сказал Гейдж, стоя лицом к лицу с моим отцом. У моего отца было значительно больше живота, но Гейдж отличался высоким ростом и мускулатурой.

— Я так и знала! Я знала, что она не была твоей девушкой, — торжествующе сказала мама, запихивая в коробку остатки еды и шейкер с пармезаном.

— А ты, — сказал Гейдж, обращая свой гнев на неё. — Что это за мать, чёрт возьми, которая чувствует необходимость отчитывать свою дочь за каждое предложение?

— Ты не понимаешь, какой трудной она была, — возразила мама, не сдаваясь, как делала всегда, когда кто-то говорил ей, что она не права.

— Может быть, ты не понимаешь, что ей нужна была поддержка, а не критика. Может быть, ты смотришь на неё и видишь, какая она красивая, жизнерадостная и интересная, и какая-то маленькая часть тебя завидует этому, — холодно сказал Гейдж. — На самом деле это не имеет значения, потому что никто здесь не хочет проводить с тобой больше ни минуты.

Моя мать ахнула.

— Я просто прелесть. Я не виновата, что она такая чувствительная. Никто не мог уделить ей столько внимания, сколько ей было нужно. Это не моя вина.

— Вы, типа, реально хреновая мама, — сказал Уэс, стоя рядом с Гейджем. — Типа, настолько хреновая, что я хочу пойти домой и обнять свою маму.

Команда по бегу по пересечённой местности кивнула, выстраиваясь в очередь позади них.

— Нам нужно кое-что сказать, — объявил Скутер у меня за спиной, прежде чем дунуть в свою дудочку. Певчие Птицы гармонично запели, а затем исполнили а капелла версию песни Роджерса и Хаммерстайна «So Long, Farewell», творчески заменив слова «ночь» и «пока» звуками пердежа, идеально подобранными по времени.

Мои родители обиженно направились к двери, когда Певчие Птица и дюжина других посетителей песней выпроваживали их из ресторана.

Бринсли задержалась.

— Итак, я скинула тебе в личку три свои лучшие рекомендации по сывороткам для сухой кожи, — сказала она, убирая телефон в сумку. — Я также добавила два моих любимых увлажняющих крема и палитру теней для век, которые будут смотреться на тебе потрясающе. И я добавила контактную информацию моего терапевта. Она ведёт виртуальные консультации и может многое исправить, — Бринсли махнула ухоженной рукой в сторону моих родителей. — Спасибо за прекрасный день. Подпишись на меня в инсте!

И с этими словами она ушла.

Я положила голову на стол и помолилась о том, чтобы стать невидимой. Гейдж сел рядом со мной и положил руку мне на спину.

— Зои, это было... действительно дерьмово.

— Мне так стыдно, — простонала я, уткнувшись в стол. — Как будто я даже не знаю, что хуже. Что мои родители вели себя как мои родители. Что весь город был свидетелем этого. Что ты затеял с ними ссору. Гейдж, они всю оставшуюся жизнь заставят меня расплачиваться за это.

Он приподнял меня, и его зелёные глаза всматривались в мои.

— Мне жаль.

— Нет, тебе не жаль!

— Ладно. Я бы хотел сожалеть. Но, Зои, они были ужасны. Каждый раз, когда я думаю о том, как ты в одиночестве терпишь это в свой день рождения, мне хочется кому-нибудь врезать.

— Они не так уж плохи. У меня всё же была крыша над головой и еда на столе, — настаивала я.

«Что я за человек, если мои собственные родители не могли любить меня?» Этот вопрос я задавала себе, сколько себя помню. Я часто задавалась вопросом, не заложен ли в моей ДНК какой-то дефект. Возможно, это и к лучшему, что у меня не может быть детей, потому что есть вероятность, что я не смогу их полюбить. По крайней мере, чувство собственной неполноценности исчезнет вместе со мной.

— Милая, это чертовски низкая планка. Обеспечение самого необходимого для выживания не делает их хорошими родителями. А то, что тебе нужно больше, чем этот самый минимум, не делает тебя обузой. Ты никогда не была чересчур. Просто их было недостаточно.

Его слова задели что-то глубоко внутри меня, что, как мне казалось, я давным-давно излечила.

— Когда-нибудь ты станешь по-настоящему хорошим отцом, — тихо сказала я.

— Сейчас я больше сосредоточен на том, чтобы быть хорошим партнёром.

Я моргнула и посмотрела ему в лицо. Это мужчина, который собирал десятицентовики, чтобы подсовывать их своей сестре, потому что знал, что они приносят ей утешение. Мужчина, который пришёл без приглашения на празднование моего дня рождения, потому что хотел разделить этот день со мной. Мужчина, который не только охотно вмешался в мою семейную драму, но и отчитал моих родителей за их дерьмовое поведение.

Хороший партнёр.

Прежде чем я успела попросить его подробнее объяснить, что именно он имел в виду, наш момент был прерван появлением всего обслуживающего персонала, включая сварливую Джесси, и пирожного канноли, которое расплющилось под тяжестью огромного количества свечей.

— То, что твои родители — отстой, ещё не значит, что твой день тоже должен быть отстойным, — сказал Уэс, ставя передо мной тарелку.

— «С днём рождения» на счёт три, народ, — объявил Скутер, прежде чем снова вытащить свою дудочку.

И пока ресторан, полный моих соседей, пел мне песню «С днём рождения», мужчина, который был свидетелем моих самых мрачных переживаний, улыбался мне, как будто я была чем-то особенным.

Гейдж

— Я не знаю, забыл ли ты уже о том, что произошло за обедом несколько часов назад — что было бы тревожно с медицинской точки зрения, — но мой день рождения для меня не совсем весёлый день. Так что, когда ты говоришь «сюрприз на день рождения», меня вроде как подташнивает, — сказала мне Зои, когда я взял её за руку и повёл через парадную дверь коттеджа.

Я всё ещё злился из-за бардака с родителями Зои. Мысль о том, что она терпит такое отношение всю свою жизнь, приводила меня в ярость.

Я открыл рот, чтобы ответить, но она перебила меня.

— И не говори «Доверься мне. Тебе понравится этот сюрприз». Ты должен доверять мне в том, что мне это не понравится, и я уже достаточно эмоционально травмирована за этот день, чтобы не притворяться обрадованной, просто чтобы пощадить твои чувства.

— Я бы хотел надеяться, что наше положение о дискотеке избавляет нас обоих от необходимости притворяться, чтобы пощадить чувства друг друга, — я отдал честь в сторону стойки регистрации.

— Привет, ребята! Снаружи всё готово, — сказала Билли, обегая стол, чтобы придержать для нас дверь во внутренний дворик.

— Что именно означает «всё»? — спросила Зои.

— Ты увидишь, — сказала я ей.

— Это потрясающе, — пообещала Билли.

— Почему мы не можем просто спрятаться в моей квартире и заняться сексом? — потребовала Зои.

— Господи, Зои, — пробормотал я.

Билли улыбнулась нам.

— Я уверена, что это станет возможным после сюрприза. С днём рождения, и мне жаль, что твои родители хуже всех.

Зои смущённо хихикнула.

— Новости распространяются быстро.

Билли сжала её плечо.

— Мы сплетничаем, потому что нам не всё равно. Я выросла в похожей ситуации. Я должна была заняться семейным бухгалтерским бизнесом. Вместо этого я стала лесбиянкой-хозяйкой гостиницы. Но знаешь что? Семья Ханы с лихвой компенсировала разочарования моей семьи.

Я мысленно взял на заметку пригласить родителей на ужин на следующей неделе в знак благодарности за то, что они не отстойные. Чёрт, я облажался, не сказав им, что представляю интересы Валери, и они просто некоторое время жаловались, а потом сказали, что доверяют моему мнению.

— Мне жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться, — сказала ей Зои.

Билли отмахнулась.

— Честно говоря, я думаю, что трудные родители делают из нас более крутых людей в долгосрочной перспективе. Что-то о преодолении трудностей в раннем возрасте и тому подобном. А теперь к хорошим новостям — гостиница полностью забронирована на Читательский Уик-энд! Сотрудники журнала заняли последние номера.

Зои просияла.

— В самом деле?

— А ещё сегодня утром я связалась с Шеви, и он сказал, что запись участников завершилась, билеты официально распроданы. Читательский Уик-энд станет настоящим хитом, — предсказала Билли.

Зои улыбнулась мне, забыв все жалобы на сюрприз.

— Ладно. Отлично. Это официально лучший день рождения в моей жизни!

Тот факт, что для того, чтобы сделать её счастливой, потребовалось так мало усилий, снова вывел меня из себя.

— В любом случае, повеселитесь, — сказала Билли, провожая нас до двери.

— Пошли, — сказал я, уводя Зои во внутренний дворик с видом на озеро.

— Ты же не ведёшь меня кормить белоголового орлана, не так ли? Потому что я не могу позволить себе потерять ещё один лифчик, — сказала она, волоча ноги.

— Я бы так с тобой не поступил. Обещаю, это то, что тебе действительно понравится.

— Сюрприз!

Зои приняла оборонительную стойку, когда Хейзел и вся моя семья помахали нам с причала гостиницы. «Тики Баржа», недавно отремонтированная понтонная лодка для вечеринок Стори-Лейка, покачивалась на воде, украшенная по такому случаю.

— Что это?

— Твоя семья — отстой, поэтому я подумал, что могу одолжить тебе свою, — объяснил я. Я предоставил Зои уединение после обеда и попросил Деклана перенести все мои дневные встречи, чтобы организовать это. Она заслуживала большего, чем получила. Большего, чем она когда-либо просила.

— Гейдж... — её голос задрожал.

— Это круиз. В эти выходные семья Эрнандес собирается начать предлагать групповой прокат. Мы будем первым рейсом, и они собираются разместить фотографии в своих социальных сетях, так что по контракту ты обязана согласиться.

Она оглянулась на лодку.

— Это очень мило, но в этом нет необходимости.

— Ну что ж, какой бы план побега ты ни вынашивала, сейчас ты не отступишь, — сказал я ей, таща её к озеру.

— Боже мой. Это что...

— Шары для дискотеки? Да, — подтвердил я, когда шары, свисающие с навеса, засверкали на солнце. — Моя мама специально съездила в магазин для вечеринок. Теперь ты точно не сможешь отказаться.

— Теперь я не хочу отказываться, — призналась она.

— Тащите сюда свои задницы, чтобы мы могли открыть шампанское, — крикнула моя мама, сложив ладони рупором.

— Это был лучший день рождения в моей жизни, — призналась Зои, когда мы, держась за руки, шли к зданию моего офиса.

Круиз закончился, и, поскольку на этот раз лодка не перевернулась и Гусь никого не обгадил, все сочли это потрясающим успехом. Особенно когда Лаура и Хейзел объединились, чтобы столкнуть Кэма в воду, пока мы причаливали к «Рыбьему Крючку», чтобы купить тропические напитки и пиццу.

— Ты всё хуже и хуже справляешься с отношениями без обязательств, — поддразнила Зои.

Я усмехнулся и обнял её за плечи. Наступил вечер, и все, уставшие от смеха и солнечного света, разошлись в разные стороны.

— Я же говорил тебе, что этот день можно спасти.

Она сморщила носик.

— Может быть, в следующий раз я научусь тебя слушать, — поддразнила она.

— Кто из нас теперь плох в отношениях без обязательств?

Она обняла меня за талию.

— У тебя замечательная семья. Я так счастлива, что Хейзел станет её частью. Она заслуживает вас, ребята.

Я хотел спросить её, чего, по её мнению, заслуживает она сама, хотел убедить её прийти к правильному выводу, представить доказательства, которые заставили бы её изменить своё мнение, заставить её осознать, насколько многого она заслуживает. Я хотел починить всё, что сломано, и превратить это во что-то новое и прочное для неё.

Мы остановились на тротуаре перед входом в мой дом.

— Прежде чем мы зайдём, я для тебя кое-что приготовил, — сказал я.

Она раздражённо рассмеялась.

— Гейдж, ты и так сегодня достаточно сделал.

— Да, не ожидай слишком многого. В этом нет ничего блестящего или забавного. Только практичное, — предупредил я, ведя её за угол здания.

— О! Дай угадаю. Ты продезинфицировал мои мусорные баки?

— Нет, но я убрал их для тебя.

— Спасибо тебе за это. Ты разрисовал моё парковочное место, как в старших классах?

— Я этого не делал.

— О-о-о! Я знаю! У тебя есть детский хор, который готов спеть мне серенаду из песен того года, в который я родилась?

Я завёл её на маленькую парковку за зданием и проводил до её нелепого кабриолета с откидным верхом.

— Нет, но я сегодня угнал твою машину.

— Очевидно, ты не очень хорош в угоне машин, раз вернул её обратно. Я добавляю это к списку твоих недостатков. Ужасен в отношениях на одну ночь и в угоне машин. Подожди. Почему она такая блестящая? И как тебе удалось поднять крышу?

— Сегодня днем я отогнал её в мастерскую Гатора, пока ты приходила в себя после дерьмового обеда. Он сменил масло, починил защёлку на крыше, поменял шины и вымыл машину для тебя. Я также заставил его провести осмотр, так что на какое-то время у тебя всё будет хорошо... по крайней мере, пока что-нибудь не отвалится. У Гатора не было достаточно времени, чтобы выяснить, из-за чего дребезжит дверь, но он сказал, что если ты вернёшь машину, он бесплатно снимет панель и исправит неполадку.

У Зои отвисла челюсть, когда она уставилась на потрёпанную маленькую машинку.

— Я же говорил тебе, что здесь ничего весёлого или захватывающего, — сказал я.

— Это лучше, чем выступление детского хора. Это заботливо и полезно и... — она повернулась ко мне, и в свете уличных фонарей её лицо казалось настоящим шедевром. — Ты хоть представляешь, сколько времени и раздражения ты мне только что сэкономил?

— Я рад, что тебе нравится... — у меня перехватило дыхание, когда она бросилась в мои объятия, прижавшись ко мне всем телом.

— Спасибо, что сделал мой день рождения не отстойным, — сказала она за долю секунды до того, как её губы завладели моими.

Эта женщина могла зацеловать мужчину до смерти. А может, она вдохнула в меня жизнь. Я не был уверен, и в тот момент мне было всё равно. Я подхватил её за задницу, прижимая к себе.

— Давай войдём внутрь.

Зои пробормотала согласие мне в шею, прежде чем впиться зубами в мою кожу. Каким-то образом мне удалось отпереть заднюю дверь в свой кабинет и распахнуть её пинком. Оказавшись внутри, я прижал её к стене и позволил себе насладиться ею.

Примитивная потребность бурлила в моей крови, пока наши руки лихорадочно исследовали друг друга.

— Офис, — сказала она между неистовыми поцелуями.

— Твоя славная, удобная кровать прямо наверху, — указал я.

Она выскользнула из моих объятий.

— Убедительный аргумент, но мои шорты упали здесь, — сказала она, стягивая их вниз по ногам и скидывая их пинками.

Я застонал.

— Боже, мне нравится, что ты ненавидишь нижнее бельё.

— Ты сегодня сотворил чудо, — сказала она, ведя меня за член в мой кабинет.

— В самом деле? — загипнотизированный, я помог ей снять кофточку и лифчик. Она стояла там, обнажённая и улыбающаяся, с растрёпанными волосами и раскрасневшимися щеками. Она была полна жизни, энергии, хаоса.

Мой милый, аккуратный офис был создан для приятной, упорядоченной работы. Как, чёрт возьми, я смогу снова на чём-то сосредоточиться, если я трахну Зои Муди на своём рабочем столе? Я и так почти не мог думать ни о чём другом, когда слышал, как она ходит и роняет вещи на втором этаже.

— Ты подарил мне день рождения с приятными воспоминаниями. Самое меньшее, что я могу сделать — это отплатить тебе тем же.

— Милый, ты и так незабываема.

Зои опустилась передо мной на колени.

— О, чёрт, — её пальцы оказались на моей ширинке. Я забыл обо всех причинах, по которым нам было бы удобнее наверху. Я забыл о беспокойстве о том, что кто-то может увидеть нас через окно. Я забыл обо всём, кроме Зои, которая вытаскивала мой член из джинсов.

— Следи за своим запястьем, — приказал я, когда она обхватила меня обеими руками.

— Следи за моим ртом, — выпалила она в ответ как раз перед тем, как опустить его на головку моего члена.

Я мёртвой хваткой вцепился в край стола, когда она взяла меня в горло.

— Чёрт возьми, Зои, — я еле выдавил из себя эти слова.

Она играла со мной, дразнила меня, мучила меня. И я наслаждался каждой грёбаной секундой. Я запустил руку в её кудряшки и сжал, чтобы управлять её скоростью.

Но Зои не нуждалась в руководстве. Её рот был оружием, и она использовала его против меня. Что-то слева от меня свалилось со стола и ударилось об пол, но я едва заметил это, когда Зои снова и снова скользила губами по моему стволу.

Моя кровь запела, желание кончить вспыхнуло и зашипело, как быстро тлеющий фитиль.

— Чёрт, — прорычал я, заставляя её выпустить мой член.

Она бормотала нелестные вещи, включая «полиция минетов» и «секс-дразнилка на день рождения», когда я поднимал её с пола, но все жалобы прекратились, когда я смахнул содержимое своего стола на ковёр и уложил её сверху.

Эти зелёные глаза горели непреодолимым соблазнительным огнём. Я придвинул её ближе к краю стола, пока она стягивала с меня рубашку через голову.

— Разве это не лучше, чем в постели? — прошептала она, когда я приставил набухшую головку своей эрекции к её входу.

Эта женщина вытащила меня так далеко за пределы моей зоны комфорта, что я никогда не был уверен, что выживу.

Я ответил на её вопрос безжалостным толчком.

Зои ахнула, и я поддержал её, слегка сжав горло. Она выглядела восторженной, и я бы рассмеялся, если бы у меня был запас кислорода. Не отрывая от меня взгляда, Зои упёрлась пятками в край стола, приглашая меня войти глубже.

— С днём рождения меня, — промурлыкала она, когда я медленно вышел, прежде чем снова вбиться домой.

Как всегда бывало с Зои, мной завладел инстинкт. Непреодолимая потребность доставлять удовольствие. Всё остальное отошло на задний план моего разума, и единственное, что я осознавал — это её тело и моё собственное, работающие в тандеме.

Зои обхватила меня за шею, притягивая к себе, и мы оба приближались к пику. Громкий треск предшествовал сдвигу стола, но я всё равно не замедлился. Я продолжал совершать толчки, продолжал наполнять её, пока мы дышали одним воздухом, гнались за одним и тем же оргазмом.

— Гейдж? — её голос был хриплым.

— Да, детка? — я застонал, когда её внутренние стенки обхватили меня ещё крепче.

— Я люблю... это.

Она кончила, разлетаясь на куски в моих объятиях, стискивая меня, увлекая меня за собой через край. Мой оргазм прожёг себе дорогу из меня в неё, и это была близость, которую я никогда не представлял себе и теперь боялся, что не смогу жить без неё.

Мы кончили вместе, держась друг за друга, пока наши тела дрожали, а мышцы сокращались, пока, наконец, мы не обмякли и в изнеможении не повалились на стол.

— Когда я не буду совсем без гроша, я куплю тебе новый стол, — выдохнула Зои подо мной.

Из моей груди вырвался смешок. Только она могла довести меня до невероятного удовольствия, а потом рассмешить.

Деклан: Твой офис выглядит разгромленным. Должен ли я вызвать полицию?

Гейдж

— Зои? Что, чёрт возьми, ты делаешь? Сейчас три часа ночи, — пожаловался я, стоя в дверях кабинета/столовой Зои.

Она была голой, если не считать пары пушистых тапочек, и сидела на полу, перебирая многочисленные стопки документов. Нана лежала на спине, прижавшись к ней, и храпела, как бензопила.

— Ничего. Возвращайся в постель, — сказала Зои, не поднимая глаз.

— Это не ничего. У тебя такой вид, будто ты вот-вот начнёшь сдирать гипсокартон со стен.

— Я просто кое-что ищу. Ничего серьёзного.

Паника в её тоне подсказала мне, что это очень серьёзное дело.

Вздохнув, я присоединился к ней на полу и поднял пачку писем.

— Скажи мне, что мы ищем.

Зои покачала головой, лихорадочно перелистывая папку.

— Это просто конверт. Ничего особенного.

— Что это за конверт? — спросил я.

— Такой конверт со всеми наличными деньгами, которые мне по глупости доверил комитет «Надери Задницу Доминиону». Я думала, что положила его в свою стопку «Не Потеряй Это», но его там нет, и его не было в стопке «То, Что Мне Понадобится В Ближайшее Время». Предполагалось, что я потрачу почти четыреста долларов на выступление группы с живой музыкой во время Читательского Уик-энда, а теперь я не могу их найти. И у меня на счету нет лишних четырёхсот долларов, и я не могу продать ничего из своей одежды достаточно быстро, чтобы компенсировать разницу. И почему я не сказала им, что мне нельзя доверять в чём-то подобном?

Я провёл мысленные календарные подсчёты и оставил очевидный ответ при себе.

— Вот что мы сделаем. Мы поищем вместе. И если мы не найдём его сегодня вечером, я заплачу группе в эти выходные, и мы снова поищем, когда всё закончится.

— Это я должна расхлёбывать. Я виновата в потере денег, — сказала Зои.

— Мне неприятно тебя расстраивать, но твои неприятности — это мои неприятности, — паника на её лице не уменьшилась, поэтому я попробовал ещё раз. — Если бы я беспокоился о чём-то, с чем ты могла бы помочь, ты бы захотела помочь, не так ли?

— Не в три часа ночи.

— Я гарантирую, чёрт возьми, что если бы у Хейзел или у меня были проблемы в три часа ночи, ты бы была рядом.

Зои пожала плечами.

— Может быть.

— Определённо. А теперь иди надень халат. Я отвлекаюсь с тех пор, как вышел сюда, и посмотрел ни на один чёртов листок бумаги.

С едва заметной улыбкой на губах она наклонилась и поцеловала меня в щёку.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не заставляешь меня чувствовать себя ещё хуже.

— Никто не имеет права обижать мою девочку. Даже ты сама.

Двадцать минут спустя Зои застонала, лежа ничком на полу.

— Я, должно быть, выбросила его. Пару дней назад я затеяла уборку и выбросила кучу вещей, — её голова лежала на животе Наны. — Кто так делает? Кто берёт конверт, набитый наличными, и думает: «Это явно мусор?»

— Ты бы удивилась, узнав, какие глупости мы все совершаем. Просто никто не заходит в социальные сети, чтобы рассказать об этом всём, — ответил я, возвращая коврик для мыши и пресс-папье на её стол.

— Вот. Можешь проверить мою сумочку. Я просмотрела её дважды, но это не значит, что его там нет, — сказала она, бросая свою сумку на стол передо мной.

— Ты уверена?

— Боже мой, Гейдж. Там же нет медвежьего капкана. Там нет ничего, кроме тампонов, чеков и обёрток от конфет.

— Кстати, о тампонах, насколько большие у меня будут неприятности, если я замечу, что у тебя приближаются месячные и, возможно, предчувствие надвигающегося конца света связано с гормональными изменениями? — спросил я, отважно начиная рыться в сумочке.

Зои бросила на меня угрожающий взгляд. В её глазах, обращённых в мою сторону, вспыхнул невидимый огонь. В тот момент я точно знал две вещи.

1. Мне грозила опасность.

2. Я был абсолютно, без тени сомнения, влюблён в Зои.

Это не было медленным, устойчивым осознанием, как я всегда себе представлял. Это был удар в лицо. Из всех женщин в мире это должна быть именно она. Та, которая не умела пользоваться календарём, даже если бы от этого зависела её жизнь. Та, которая заставила меня искупаться голышом в леденящий холод. Та, которая сбросила меня с крыши одним взглядом.

— Чёрт, — пробормотала Зои.

Я молча согласился.

— Я не осознавала, что они уже близко. А ты откуда знаешь? — спросила она.

— Я за всем слежу, — кроме, очевидно, того, что делало моё грёбаное сердце.

— Конечно, ты за всем следишь, — проворчала она, поднимаясь со своей собачьей подушки и возвращаясь к стопке контрактов.

Я решил пока оставить своё неприятное романтическое озарение при себе и попытался сосредоточиться на текущей задаче.

— Ты знала, что у тебя тут нет водительских прав? — спросил я, когда во второй раз заглянул в её бумажник.

— Ты серьёзно? Да чёрт подери! — на её лице отразилось потрясение.

Я тут же пожалел, что упомянул об этом.

— Давай сосредоточимся на одном кризисе за раз.

Содержимое сумочки Зои позволило мне заглянуть в её внутренний мир. Её кошелёк был открыт, и повсюду валялись наличные и карточки. Половина бумажек, которые я вытащил из недр сумки, были скомканными списками дел. Я аккуратно разгладил каждую из них и разложил в ряд на её столе на случай, если в них ещё есть что-то актуальное. Задания включали в себя такие вещи, как «поговорить с Фелисити о публикации новостей Читательского Уик-энда в режиме реального времени», «ответить Космо насчёт отрывка из книги Хейзел» и «отправить сыну того парня подарочную открытку на день рождения. Также поискать имя ребёнка и парня».

Там был отчёт о расходах с пометками, сделанными от руки, прикреплённый к счёту бухгалтерской фирмы, одна пара колготок, три авторучки Хейзел для подписи книг и два ежедневника, одним из которых она никогда не пользовалась. На самом дне я обнаружил карточку медицинского страхования, три купона на пиццу и девять визиток сантехников, издателей, влиятельных людей, массажиста и ветеринара, специализирующегося на птицах.

Я разложил их на столе рядом со списками дел.

Я собирался купить этой женщине цифровой сканер, а затем отправить Деклана сюда на день, чтобы он помог ей организовать свою жизнь.

— Расскажи мне о кучках, — попросил я, когда Зои начала что-то бормотать себе под нос.

— А? — она подняла глаза, всё ещё широко распахнутые от страха.

— Ты раскладываешь всё по кучкам. Как это работает?

— Очевидно, что это не работает. Мне просто нужно держать важные вещи на виду, чтобы я могла их видеть, или...

— Или что? — спросил я, одну за другой убирая её визитки обратно в бумажник.

— Или я забываю, что они существуют. Ты слышал поговорку «С глаз долой, из сердца вон»? Ну, мой мозг воспринимает это буквально. Если я не положу вещь там, где буду видеть её каждый день, я полностью забуду о ней, пока не проснусь посреди ночи несколько недель спустя в панике, — она взмахнула рукой, обозначая нашу текущую ситуацию.

— Логично, — сказал я, уже мысленно перестраивая пространство её кучек.

— Должно быть, это изумительно — иметь мозг, который функционирует так, как должен, — сказала она и вздохнула.

— Это определённо упрощает жизнь, — признал я, возвращая последнюю, теперь уже аккуратную стопку бумаг в шкафчик на стене. Когда я положил их, то заметил щель между столом и стеной.

— Держу пари, ты никогда не выбрасывал четыреста долларов в мусор, — сказала Зои.

Я опустился на четвереньки и заглянул под стол.

— Дай мне свой телефон.

— Зачем? Чтобы ты мог увековечить тот момент, когда понял, что я слишком катастрофична, чтобы заниматься со мной сексом?

— Нет. Чтобы я мог воспользоваться фонариком.

— Ты что-нибудь нашёл? — спросила она, оживляясь. Нана тоже подняла голову, высунув язык изо рта.

Я жестом попросил телефон, и Зои подвинула его ко мне по ковру.

— Я нашёл две вещи, — объявил я, потянувшись за ними, чтобы вытащить оба предмета. — Я нашёл твои водительские права в виде ксерокопии твоего водительского удостоверения и конверт с наличными.

Зои навалилась на меня, пока я всё ещё лежал на полу, и осыпала поцелуями моё лицо и шею. Нана присоединилась к празднованию, облизав нас обоих.

Чувствуя себя героем, я рассмеялся и вернул нас в нормальное положение.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — воскликнула Зои, обнимая меня, когда я сел. — Я не знаю, как компенсирую это тебе, но я собираюсь что-нибудь придумать. Ты хочешь свой собственный диско-шар? Конечно, нет. Может, какой-нибудь вычурный электроинструмент?

Может, это из-за того, что она заставила меня почувствовать себя героем. Может, из-за недосыпания или из-за секса, который у нас был перед тем, как мы заснули в объятиях друг друга. Что бы это ни было, я решил быть спонтанным.

— Мы можем поговорить? — спросил я.

— Как насчёт того, чтобы вернуться в постель и проспать сто часов, а потом ты скажешь мне, что больше не хочешь заниматься со мной сексом?

— Зои, я хочу кое о чём с тобой поговорить.

Она выглядела так, словно пыталась решить, в какую дверь выбежать.

— Не о том, из-за чего у тебя такое выражение лица. Но нам не обязательно говорить об этом сейчас, — пообещал я.

Она сморщила нос.

— Да. Вот в чём дело. Если мы не поговорим об этом сейчас, я буду безостановочно думать о том, что бы это ни было, пока не доведу это до чего-то катастрофического, например, о том, что ФБР вот-вот накроет твою нелегальную игорную сеть, и ты собираешься украсть несколько моих внутренних органов, чтобы обеспечить себе жизнь в бегах в Боливии. Ты переезжаешь в Боливию с моими радужками, Гейдж?

— Я думаю, у нас есть шанс.

— Шанс на что? Сбежать от ФБР?

— Я думаю, у нас с тобой есть шанс. Быть вместе.

У неё отвисла челюсть, и я поднял руки, чтобы сдержать словесный шквал, который она готовила.

— Я знаю, что ещё рано. Я знаю, что мы ещё на начальном этапе. Я знаю, мы оба согласились, что не будем идти по этому пути. Но, Зои, я люблю быть с тобой. Я могу представить наше будущее. Я хочу знать, видишь ли ты это тоже.

Она стряхнула с себя оцепенение.

— А? Что?

— Ты не дышишь, — заметил я.

— О, точно. Да. Кислород. Это в некотором роде необходимо, — сказала Зои со сдавленным смешком, прежде чем сделать судорожный вдох.

— Я напугал тебя.

— Нет. Что? Нет! Ни в коем случае. Вовсе нет, — пропищала она.

— Ты не обязана отвечать прямо сейчас. Мне просто... нужно будет когда-нибудь узнать.

— Гейдж, ты же знаешь, что я не могу иметь детей. Это невозможно с медицинской точки зрения. Ты бы действительно хотел отказаться от этой цели только ради меня?

— За последние несколько недель ты дала мне больше, чем любая цель, которую я когда-либо достигал. По-моему, это стоит того. Я влюбляюсь в тебя, Зои. Перестань качать головой.

— Я не влюбляюсь, — настаивала Зои, всё ещё качая головой. — Ты хочешь иметь семью здесь. Я хочу… Я уже не уверена, чего хочу.

— Есть разные способы создать семью, но об этом поговорим в другой раз, не в почти четыре часа грёбаного утра. Прямо сейчас я просто хочу знать, есть ли у тебя чувства ко мне? Как ты думаешь, у нас могло бы быть совместное будущее?

Она прерывисто вздохнула.

— Я... я не знаю, смогу ли дать тебе то, что ты хочешь.

Я привлёк её к себе.

— Гораздо важнее, чтобы ты сказала мне, чего ты хочешь, а не то, что, по-твоему, ты можешь мне дать.

— Почему ты такой умный и логичный посреди ночи? — пожаловалась она мне в шею.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Зои.

— Ты знаешь, чего я хочу, — фыркнула она, явно пытаясь выиграть время. — Я хочу, чтобы книга Хейзел имела огромный успех. Я хочу заключить с Опал сделку, которая поразит её так, что от шока с неё слетят её компрессионные носки. И я хочу заявить о своей победе всем, кто сомневался во мне.

— Всё это — достойные восхищения цели, — согласился я. — Но что будет после «воцарения господства литературного агента»?

— Пожалуйста, не пойми меня неправильно, но я боюсь, что ты не сможешь справиться со мной. Не со всей мной, — призналась Зои. — Это довольно мягко сказано. Но моя жизнь... Такое чувство, что жизнь — это суп, а я — вилка. Подожди, пока я не испорчу что-нибудь важное, например, выплату по ипотеке, или забуду о смерти чьего-нибудь отца, и тогда я такая: «Привет, как дела у твоего папы?», хотя я была на похоронах и посылала цветы. Такова моя жизнь. Я не знаю, как остепениться и не быть катастрофой.

— Окей, — сказал я. — А я не знаю, как вдыхать жизнь в каждую комнату, в которую я захожу. Я не знаю, как заставить каждого человека, которого я встречаю, чувствовать себя важным. Я понятия не имею, как сделать так, чтобы самый обычный день запоминался надолго. Вот почему мы сочетаемся. Мы каждый вносим вклад по своему.

— И вдобавок занимаемся сексом, — Зои хлопнула себя ладонью по лбу. — Ты понимаешь, с чем тебе придётся иметь дело? Иногда пёрлы просто слетают с моего языка. Например, тот факт, что я так сильно хочу быть достаточно хорошей, чтобы заслуживать тебя. Но, Гейдж, я в полном раздрае. Ты не можешь рассчитывать на меня в том, что я буду хорошим партнёром. Я подведу тебя. Я разочарую тебя. Я буду слишком сильно нуждаться в тебе и не смогу отплатить тебе тем же. Ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь лучшего, чем я.

— Нет никого лучше тебя.

— О, я тебя умоляю, — проворчала Зои, а затем прижалась ко мне. — Ты заслуживаешь того, что есть у твоих родителей.

— Зои, милая, у моих родителей партнёрство, которое задействует сильные стороны их обоих. Именно об этом я и прошу.

— Я сейчас паникую на полную катушку, чёрт возьми, — призналась она.

— Да, но ты меня ещё не выгнала, так что я вполне уверен, что получу желаемое.

— Заткнись, — фыркнула она.

— Чего ты боишься? — настаивал я.

Зои села и посмотрела мне в глаза.

— Что я пойду с тобой ва-банк и покажу тебе весь свой бардак, и ты постараешься продержаться, потому что ты хороший парень, но я буду снова и снова разочаровывать тебя и причинять тебе неудобства, пока у тебя не останется другого выбора, кроме как бросить меня, потому что меня то чересчур, то слишком мало, но с кем-то другим всё было бы намного проще. И это уничтожит меня, потому что я наконец-то позволю себе поверить, что меня можно любить. А это значит, что у меня не останется тайной надежды на то, что где-то есть мужчина, который действительно сможет полюбить меня такой, какая я есть. И я не знаю, как жить без этой тайной надежды.

— Есть только один способ справиться с этим, — сказал я ей.

— Мне следует покинуть Стори-Лейк под покровом ночи и никогда не возвращаться? — предложила она.

Я рассмеялся.

— Нет. Покажи мне.

— Что тебе показать?

— Покажи мне, во что я ввязываюсь, — настаивал я. — Сбрось маски. Перестань редактировать свои мысли и чувства. Перестань скрывать свои ошибки и пытаться исправить их в одиночку. Покажи мне всё, что, как ты уверена, отпугнёт меня.

Зои фыркнула.

— Ага. Конечно. Ты говоришь это сейчас, но ожидаешь, что это будет похоже на то, как если бы библиотекарша сняла очки, распустила волосы и стала в десять раз сексуальнее. Я же просто в десять раз более катастрофичнее.

— Покажи. Мне. Позволь мне с тобой справиться.

— Гейдж! Вчера я на два дня раньше заявилась на созвон Zoom, который неправильно записала в своём календаре. Я два дня подряд ела на ужин крекеры и старый сыр, с которого мне пришлось счищать плесень, потому что я снова забыла купить продукты. Вчера я везде ходила пешком и всем говорила, что хочу «насладиться весенней погодой», но на самом деле это было потому, что я потеряла свои ключи и нашла их только сегодня утром на вышеупомянутом заплесневелом сыре в холодильнике, который я до сих пор не выбросила. Здесь нет никакой сексапильной библиотекарши, которая только и ждёт, чтобы её раскрыли. Это просто колоссальная катастрофа.

— Что ж, начало положено.

Зои фыркнула.

— Это ещё далеко не все.

— Зои, партнёры — это не два человека, которые хороши в одном и том же. Настоящие партнёры — это два человека, которые используют свои сильные и слабые стороны для достижения общей цели.

— Да, хорошо, моя цель каждое утро — не потерпеть полного краха во взрослой жизни. Спойлер: я каждый раз ложусь спать, думая о том, как я потерпела неудачу. Я тебе не нужна. Тебе нужен кто-то с более высокими целями, чем «наконец-то записаться на приём к гинекологу».

— Ты закончила с этими дурацкими отговорками?

— Заплесневелый сыр, Гейдж, — подчеркнула она.

Я покачал головой.

— Я не поддамся на очаровательный отвлекающий манёвр. Я хочу получить шанс сделать это реальным. Ты умеешь находить общий язык с людьми, благодаря чему они чувствуют, что их по-настоящему замечают. Ты невероятно верная. Ты — акула переговоров. Ты чертовски забавная. Ты — самое надёжное плечо, на которое можно опереться в трудную минуту. Ты так внимательна к окружающим тебя людям, что можешь предсказать, что они будут делать дальше. И когда мне посчастливилось так сблизиться с тобой, ты заставляешь меня чувствовать себя каким-то чертовым героем. Мне пох*й, если ты не знаешь, где ключи от машины, или ты забыла о дне рождения сына своей двоюродной сестры, потому что ты делаешь время, проведённое вместе, таким чертовски волшебным, что обыденное дерьмо не имеет значения.

— Но обыденное дерьмо — это и есть настоящая жизнь. Это оплачивать счета, ходить на встречи и каждый дурацкий вечер на неделе решать, что приготовить на ужин. Я не хочу решать каждый вечер до конца своей жизни.

Я погладил её по спине.

— Я знаю, что прошу слишком многого. Я знаю, это чертовски страшно. Но позволь мне показать тебе, как сильно я этого хочу. Как сильно я хочу тебя.

Зои закрыла лицо руками.

— Это плохо кончится, Гейдж.

Я снова притянул её к себе.

— Ты продолжаешь это говорить, а я всё сильнее влюбляюсь в тебя.

Она застонала.

— Я действительно ненавижу то, как сильно мне нравятся твои кардиганы.

— Послушай. Сейчас очень поздно. На этой неделе Читательский Уик-энд. Всё, о чём я прошу — это подумать об этом. Хорошо?

Зои сделала глубокий вдох.

— Ладно. Но просто помни. Ты сам напросился на это, — ворчливо сказала она.

Я нежно обхватил ладонями её лицо.

— И пока ты будешь размышлять, просто помни, что я могу провести остаток своей жизни с твоим «чересчур», и этого всё равно будет недостаточно.

— Прекрати так хорошо подбирать слова.

Зои

Я: Перестань паниковать.

Хейзел: Как ты узнала, что я паникую?

Я: Потому что сегодня день выхода книги. Ты всегда паникуешь в день выхода книги.

Хейзел: Ненавижу быть такой предсказуемой.

Я: Мы не можем обе создавать непредсказуемый хаос. Помни, от того, насколько хорошо пройдут эти выходные, зависит всего-то наша карьера и будущее этого города. Никакого давления!

Хейзел: Ха-ха.

Зои: Я заеду за тобой позже. Не одевайся дерьмово.

— Кудрявая Катастрофа вызывает Маленького Мула. Как обстоят дела на ферме? — спросила я в свою портативную рацию. Стори-Лейк сменил пожертвованные детские рации с прошлого лета на самые дешёвые, которые можно было заказать через универмаг, и, честно говоря, это ощущалось как победа.

Опал фыркнула рядом со мной в приветственной кабинке. Было девять утра, и мы расположились в тенистом месте рядом с парковкой у озера.

— Эй, смейся сколько хочешь. Я всё равно уговорила тебя работать волонтёром в раннюю смену.

— Я думаю, это был скорее эмоциональный шантаж, чем волонтёрство, — сказала она, раскладывая купоны веером на столе.

— Маленький Мул Кудрявой Катастрофе, — по рации зазвучал голос Айлы. — У нас полный скотный двор. Повторяю, полный скотный двор. Открываем нижнее пастбище для дополнительной парковки.

— Отлично. Свяжись со мной, если вам что-нибудь понадобится. Кудрявая Катастрофа отключается, — сказала я и вычеркнула получасовую проверку фермы Бишопов из своего расписания, составленного Фелисити по минутам, и снова обратила внимание на палатку для пикника, которую устанавливали рядом с озером. Если я в эти выходные что-то и упущу, то не из-за недостатка стараний. Это совершенно точно.

Я снова нажала кнопку на своей рации.

— Любитель Логистики, это Кудрявая Катастрофа, запрашиваю прогноз погоды. Я хочу по возможности оставить палатки без стенок.

— Любитель Логистики прибыла на дежурство, — но голос Фелисити доносился не из моей рации. Он раздавался у меня за спиной. Я резко повернулась на своём металлическом стуле и увидела Фелисити, стоящую позади нас в своей футболке с надписью «Читательский Уик-энд Стори-Лейка».

— Что ты здесь делаешь? Ты же знаешь, мы не возражали бы, если бы ты управляла коммуникациями из дома, — сказала я, вскакивая, чтобы поприветствовать её.

Её глаза метались из стороны в сторону, а руки были скрещены на груди.

— Я знаю. Но это важно. И я хотела в кои-то веки быть здесь и лично убедиться в этом. Кроме того, я испекла дюжину картофелин на случай, если Доминион сегодня появится, — сказала она, указывая на свой рюкзак.

— Это очень смело и великодушно с твоей стороны, и это всё, что я собираюсь сказать по этому поводу. Почему бы тебе не подменить меня здесь с моей подругой Опал, чтобы я могла заглянуть в книжный магазин?

Опал хмыкнула, глядя на Фелисити.

— Мы не подруги. Она шантажировала меня, чтобы я пришла сюда.

— Я этого не делала. И прекрати так говорить, пока кто-нибудь не начал в отношении меня расследование за жестокое обращение с пожилыми людьми, — предупредила я.

— На самом деле я здесь из-за заговора мести Доминиону, — сказала Фелисити.

— Извините.

Я подняла глаза и увидела улыбающуюся женщину с кольцом в носу, которая смотрела на меня.

— Ты Зои?

— Это зависит от того, в какие неприятности я вляпалась.

— Я Одри. Подруга/клиентка Гейджа. Я здесь в качестве волонтёра.

— Вот футболка, — сказала Опал, бросая в неё футболку персонала.

— Пожалуйста, прости мою раздражительную знакомую, — извинилась я. — Большое тебе спасибо за то, что ты здесь. Нам бы не помешали лишние руки в палатке для игры в бинго.

— Отлично, — сказала она.

— Я провожу тебя, если вы двое пообещаете никого не отпугивать, — сказала я Опал и Фелисити.

— Ничего не могу гарантировать, — хмыкнула Опал.

— Итак, ты встречаешься с Гейджем, — сказала Одри, когда мы направились к палатке.

— О, ну, я бы не сказала, что мы встречаемся.

— Что бы ты ни делала, это вызывает улыбку на его лице, и мне нравится это видеть. Он один из хороших парней, — сказала она.

— Он действительно такой, — со вздохом согласилась я. Он был моим хорошим парнем. К лучшему это или к худшему.

— Я не могу дождаться, когда когда-нибудь найду такого же для себя, — призналась Одри. — Развод, — объяснила она, подняв левую руку без кольца.

— Поздравляю, — сказала я. — Нет ничего лучше, чем начать всё сначала, не так ли?

Одри улыбнулась.

— Вот чем пахнут эти выходные. Началом с чистого листа.

Она не ошиблась. Я оставила её у палатки для игры в бинго и решила проверить магазины на Лейк-драйв, чтобы узнать, как они справляются с возросшим количеством посетителей.

Весь город расстарался изо всех сил. Витрины магазинов щеголяли свежей краской, украшались красивой зеленью и вывесками, написанными от руки. Я заметила, что кофейня уже вовсю трудилась благодаря нескольким десяткам читателей, которые щеголяли своими сумками-шоперами с эмблемой Читательского Уик-энда. А Гарланд был на месте событий в гостинице, сообщая, что очередная группа читателей завтракала там и восхищалась очарованием маленького городка.

Я как раз проходила мимо офиса Гейджа и подняла голову, чтобы убедиться, что закрыла окна в гостиной, когда столкнулась со стеной из мужчины. Даже не открывая глаз, я бы узнала его по запаху или, по крайней мере, по ощущению его кардигана.

— Что ж, это приятная встреча, — сказал Гейдж, поглаживая мои руки. Его зелёные глаза этим утром были тёплыми и ласковыми. Это заставило меня почувствовать, что мой желудок полон мёда, а сердце — огня.

Чёрт возьми.

Я, Зои Муди, пошла и влюбилась в носящего кардиганы, содержащего собаку, законопослушного, привлекательного работягу. Я продолжала надеяться, что эти чувства просто уйдут. Что я проснусь и всё вернётся на круги своя. Но нееет. С каждым днём меня затягивало всё глубже и глубже.

Это всё испортит.

— Привет, — мне удалось произнести это слово, не подавившись.

— Ты сегодня рано ушла, — сказал он, убирая катышек с моей футболки с эмблемой «Комитет Читательского Уик-энда». — Я подумал, что у меня будет время пожелать тебе удачи.

Я избегала любого не-голого и не-бессознательного времени с Гейджем, пока не пройдут эти выходные, а сама тем временем переваривала наш последний разговор, который мог изменить мою жизнь. Но девушка может лишь несколько раз притвориться, что засыпает после секса, прежде чем у парня возникнут подозрения.

— У меня было много дел. Которые надо сделать, — поспешно добавила я на случай, если это было непонятно. О Боже. Я превращалась в лепечущую идиотку. И я собиралась остаться здесь, в этом городе, и выйти замуж за мужчину, который заставлял меня говорить глупости, потому что его горячая любезность выводила меня из себя. — Итак, ты выглядишь привлекательно и всё такое.

«Отлично выкрутилась, дорогая я. Отлично. Выкрутилась».

К счастью, дальнейшее замешательство было временно отсрочено благодаря рации на моём бедре.

— Ответь, Кудрявая Катастрофа. Это Чудо Мэр. У нас тут ситуация на озере.

— Я уже в пути, — сказала я.

— Я пойду с тобой, — вызвался Гейдж.

— Эм, спасибо?

— Я делаю это только потому, что ты считаешь меня «привлекательным и всё такое».

— Пошли, — сказала я, закатив глаза и чувствуя, как паника колотится у меня в груди, когда мы разворачивались к озеру.

Слово «ситуация» даже близко не описывала то, что мы увидели, когда перешли дорогу и оказались на парковке у озера.

Нина Вампик, выглядевшая, как всегда, дьявольски красивой, наблюдала за четырьмя людьми в футболках «Доминион Доминирует», которые выгружали из двух фургонов несколько клеток и переносок с животными.

— Почему у неё каждый раз разные приспешники? — задалась вопросом я.

— Наверное, потому, что никто не может выносить её дольше одного дня, — предположил Гейдж.

Это был единственный приемлемый ответ.

— Что это, чёрт возьми, такое? — спросила я, делая вид, что сверяюсь со своим блокнотом. — У меня в расписании нет «Прибытия Королевы Мудорожи».

Дариус поднял руки.

— Мэр Вампик только что объясняла...

— Ты хотел сказать, лгала нам в лицо, — услужливо вмешалась Фелисити. Я не видела её рюкзака, но знала, что её картофельный запас явно где-то под рукой.

— Мэр сказала, что в приюте произошёл прорыв центрального водопровода, и ей нужно, чтобы мы приютили всех бездомных животных на выходные, — сказал Дариус.

Нина сверкнула одной из тех злобно-фальшивых улыбок, от которых мне хотелось врезать ей кулаком по сиськам.

— Я подумала, что у вас, благодетелей, будет куча свободного времени после того, как ваше дурацкое мероприятие по чтению книг провалится.

— Почему ты такая мерзкая? — спросила я. — Я серьёзно. Ты такая хорошенькая. Всё, что тебе нужно было бы делать — это просто не открывать рот, и у тебя было бы столько друзей, сколько ты захочешь.

— Не понимаю, почему ты считаешь, что можешь так со мной разговаривать. Но я знаю, что тебе придётся иметь дело с четырнадцатью кошками и собаками. Удачи тебе в этом, публицист, — она притворно громко кашлянула.

Никто не пошевелился.

Нина прочистила горло, затем снова демонстративно кашлянула.

— Вы что, проглотили жука? — спросил Дариус.

— Чёрт возьми, Гэри, — сказала Нина. — Сделай это!

Один из приспешников в очках и шапочке поднял голову.

— Ах да. Извините. Ой. Я упал и случайно открыл эту клетку, — объявил он, медленно опускаясь на землю. Преувеличенно резким движением руки он дотянулся до дверцы ближайшей клетки и, немного повозившись, сумел её открыть.

То, что находилось внутри, не пошевелило ни единым мускулом, но издало жалобный скулёж.

— Чёрт возьми, Гэри! Я же просила тебя открыть клетку с джек-расселом. Этот маленький сукин сын умеет бегать как ветер.

— Прости, Нина.

— Ладно, — сказал Гейдж, преграждая мне путь. — У тебя должен быть другой выход. Мы все знаем, что ты делаешь это только для того, чтобы посеять хаос и отвлечь нас.

Она изящно пожала плечами.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь. Конечно, если вы не можете с ними справиться, вы можете отвезти их в ближайший приют. Там многих усыпляют, — сказала она с жутковатой улыбкой.

— Ты, типа, настоящий монстр, ты в курсе? Мы собираемся сделать несколько чучел тебя и развесить в наших садах, чтобы отпугивать вредителей, — сказала я, выглядывая из-за плеча Гейджа.

— Полегче, Катастрофа, — тихо сказал он.

Дариус шагнул вперёд.

— Мы будем рады помочь вам. По сто долларов за животное в день.

Улыбка Нины на мгновение погасла. Затем она ухмыльнулась.

— Как скажете. Пришлите мне счёт, — она пронзительно свистнула. — Давайте вернёмся к Бухлотагу, доминиониты!

— Хм, звучит запутанно. Почему не доминанты? — предложила Фелисити.

— Мне больше нравится «доминошки», потому что их. Можно. Опрокинуть, — сказала я, оскалив зубы.

— Тебя никто не спрашивал, Кудряшка Сью, — огрызнулась Нина.

— Если отбросить всякую чепуху, это похоже на слабую попытку поднасрать нам, — вставил Гейдж.

— Он прав. Летний Фестиваль включал в себя настоящий саботаж. Но это похоже на заговор, придуманный второклассниками, — заметила я.

Один из доминионитов подошёл ближе.

— Мы собирались «случайно» запустить фейерверк на вашей городской площади, но во время репетиции этого мы подожгли нашу собственную пожарную часть, а затем сломали пожарный гидрант, и это затопило приют для животных. Так что теперь вы получили просто кучу бездомных питомцев.

— А, — сказал Гейдж. — Логично.

— Любители, — пробормотала я.

Нина перебросила свои льдисто-светлые волосы через плечо.

— О, и, кстати, большинство животных очень старые и круглосуточно нуждаются в лекарствах. Так что наслаждайтесь, — она прижала к груди Дариуса пакет для мусора, полный баночек с таблетками. — Чао-какао, неудачники, — сказала она, прежде чем вернуться к фургонам.

— Я бы хотела закидать картофелем весь её город, — пробормотала я.

— Что мы будем делать с четырнадцатью собаками и кошками с особыми медицинскими потребностями? — спросила Фелисити.

Я подошла к открытой клетке и заглянула внутрь. Тощая серебристая самка питбуля в розовом ошейнике жалобно дрожала в углу. Она свернулась клубочком, прикрыв кончиком хвоста свой маленький носик в форме сердечка. Её карие глаза остановились на мне, и я снова почувствовала странное тепло в груди.

— Всё будет хорошо, малышка, — пообещала я.

Хвост неуверенно постучал по пластиковому полу клетки.

Я выпрямилась и повернулась лицом к толпе.

— Ладно, народ. Мы справимся с этим. Парочка милых зверюшек лучше, чем незаконный фейерверк, взрывающийся на городской площади.

— Знаешь, кто хорошо умеет постоянно принимать чёртовы лекарства? — спросила Опал, хромая в нашу сторону.

Я широко улыбнулась.

— Да, и это наводит меня на мысль.

— Я первая это придумала, — настаивала Опал.

— Отлично. Поехали.

Сорок минут спустя я сидела на пассажирском сиденье грузовика Гейджа с маленьким питбулем на коленях и прижатым к уху телефоном.

— Да, нам понадобятся манежи, мини-загоны, всё, что мы сможем использовать в качестве собачьих и кошачьих тюрем. Но, типа, дружелюбных собачьих и кошачьих тюрем, — сказала я в трубку. — Мне нужно, чтобы это выглядело как ярмарка раздачи питомцев, а не полицейская операция. О, и ещё кое-что, из чего кошки не смогут выбраться.

Собака, которую я потихоньку прозвала Лютиком в честь «Принцессы-невесты», забралась ко мне на колени и покрыла поцелуями мой подбородок. Я совершенно не была влюблена. Снова. Нет, нет. Ни за что. Я была сосредоточена на текущей задаче, которая была... чем-то важным.

— Посмотри на себя, — сказал Гейдж, когда я повесила трубку.

— Что?

— Ты держишь собаку на коленях, в то время как в последнюю секунду устраиваешь ярмарку питомцев. Ты прошла долгий путь от того момента, когда выбежала перед моим грузовиком, крича об орлах и змеях.

— А ты с тех пор смог увидеть мои сиськи, — напомнила я ему.

— Эта пара месяцев была хорошей для нас обоих, — согласился Гейдж, многозначительно посмотрев на меня.

— Да, да. Я всё ещё думаю, — соврала я.

Я перестала думать. Я хотела этого. Сумбурная суббота, проведённая с хорошей собакой и хорошим мужчиной. Никакие временные профессиональные успехи не могли заставить меня чувствовать себя такой счастливой и удовлетворённой, как в этот момент. Я хотела большего, и я хотела этого с Гейджем Бишопом.

Мне просто нужно придумать идеальный широкий жест, чтобы сказать ему об этом, потому что я была неисправимо драматичной.

— Ты можешь, чёрт возьми, поторопиться? — спросила Опал с заднего сиденья, где она запихивала пару привязавшихся друг к другу кошек обратно в клетку.

— Я же говорила тебе не открывать её, — самодовольно сказала я.

— А что я должна была делать? Они мяукали во все свои маленькие мордочки. Может быть, кто-то с холодным, сморщенным сердцем и сможет это проигнорировать, но я не могу, — пожаловалась она.

«Она собирается взять их себе», — одними губами сказала я Гейджу, который ухмыльнулся и свернул к въезду в «Гавань». Позади нас грузовик Леви сделал то же самое.

— Ладно, народ. Давайте сделаем так, чтобы всё получилось... как-нибудь, — сказала я.

Зои

— Ты уверена, что это не очередь в кофейню? — в третий раз спросила Хейзел.

Я была вся в собачьей шерсти и всё ещё задыхалась, потому что бежала в книжный магазин с ярмарки питомцев в «Гавани Стори-Лейка», где Гейдж и Леви сооружали временные вольеры, чтобы познакомить пожилых людей со взрослыми животными. Опал уже завербовала полдюжины местных жителей и сотрудников стать волонтёрами на этом мероприятии, что позволило мне вернуться в книжный магазин как раз вовремя, чтобы подготовиться к раздаче автографов.

Пока что я никого не подвела. Пока что.

Я усадила Хейзел на стул, погладила её по голове и разложила перед ней ручки.

— Я уверена, что это очередь за твоим автографом.

Шеви и Кэм расхаживали перед дверью, останавливаясь и бросая обеспокоенные взгляды через стекло.

Я заметила, как женщина из команды по работе с соцсетями «Процветания» пробежала вдоль очереди с портативной камерой, запечатлевая радостный хаос. У меня кружилась голова, я была полна энергии, меня чуть не тошнило... но в хорошем смысле этого слова.

— Это целая толпа. Магазин не может вместить столько людей. О чём мы только думали? — сказал мне Шеви, заламывая руки.

Кэм провёл рукой по лицу.

— Это слишком много людей. Что, если кто-то из них попытается похитить Хейзел? Я, наверное, смогу справиться с пятью или шестью, но если это целая команда похитителей… Я имею в виду, вы, ребята, видели «Мизери», верно? Может, мне стоит позвонить Ливви?

— А что, если я неправильно напишу своё имя? А что, если я просто начну писать «Херзел» в книгах людей? — заволновалась Хейзел.

Я хлопнула в ладоши, напугав всех.

— Расслабьтесь. Хорошо? Несмотря на то, что говорит вам ваша нервная система, это не опасная ситуация. Это праздник. Эти люди снаружи — читатели любовных романов. Они милейшие из всех людей, и они здесь, чтобы сказать Хейзел, какую хорошую работу она проделала. Затем они потратят целую кучу денег в твоём магазине, Шеви, а затем разнесут свою радость и деньги по всему городу.

— Они машут мне, — сказал Кэм, прячась за вращающейся книжной витриной.

— Тогда притворись человеком и помаши в ответ, — посоветовала я.

Хейзел замаскировала смех за кашлем.

— У вас двоих сегодня одна задача, — сказала я, указывая на Кэма и Шеви. — Будьте очаровательны. Не будет ни паникующего владельца книжного магазина, ни Кактуса Кэма. Вы будете чёртовым воплощением обаяния с каждым, кто сюда зайдёт.

— Чёртово воплощение обаяния. Понял, — Шеви агрессивно кивнул.

— Ты, бл*дь, вообще знакома со мной? — потребовал Кэм.

— Знакома и я знаю, что, каким бы колючим ты ни был снаружи, для тебя нет ничего важнее счастья Хейзел. И Хейзел будет счастлива, если сегодня ты будешь рядом с ней, чтобы пережить самое волшебное из событий. Подписание любовного романа. Понял?

— Сделать Хейзел счастливой. Понял. Что ты собираешься делать? — спросил он.

— Всё остальное.

— Да, звучит справедливо, — сказал Кэм.

— Меня устраивает, — согласился Шеви.

— Супер. А теперь мне нужно, чтобы вы двое прошли в заднюю комнату и пересчитали коробки с книгами, прежде чем мы откроем двери, — сказала я.

Они практически наперегонки проскочили через дверной проём.

— Что это было такое? — спросила Хейзел. — Сегодня ты дважды пересчитывала содержимое коробок а вчера — четыре раза.

— Мне просто нужно было на минутку остаться с тобой наедине.

— О-о-о! Это так мило. Ты приготовила мне подарок?

— Да. Вроде того, — я судорожно вздохнула. — Ладно. Была не была. Я остаюсь.

— Ты остаёшься.

Я кивнула.

— Здесь? В Стори-Лейке?

Я снова кивнула.

— Надолго? — спросила Хейзел с подобающей долей подозрения.

— До тех пор, пока Гейдж хочет видеть будущее со мной.

— О, боже мой! — вскрикнула Хейзел. Она вскочила так быстро, что опрокинула стул позади себя.

Кэм выбежал из задней комнаты.

— Что не так? Где похититель?

— Никакого похитителя нет, — заверила я его.

— Возвращайся к своим коробкам, — крикнула Хейзел и поморщилась. — Прости. Это было агрессивно. Я тебя люблю. Пожалуйста, возвращайся к своим коробкам.

Кэм прищурился.

— Почему вы обе такие странные?

— Для публикации, — солгала я.

— В соцсетях, — сказала Хейзел.

Мы обе улыбнулись с притворной невинностью.

Он указал на нас пальцем.

— Для галочки, я не верю ни одной из вас. Но я также не вижу никаких похитителей. Так что я возвращаюсь к коробкам.

— Спасибо! Люблю тебя, — крикнула Хейзел ему вслед. Как только он исчез, она схватила меня за руки и принялась трясти взад-вперёд. — Скажи мне, что ты серьёзно и что ты делаешь это не только потому, что я надавила на твоё чувство вины.

— Я серьёзно и делаю это только отчасти из-за чувства вины. В остальном потому, что Гейдж просил меня остаться. И он сделал это, увидев меня в самый худший момент посреди ночи и после знакомства с моими родителями. И после того, как узнал, что у меня не может быть детей.

Мы прыгали от радости. Хейзел, моя лучшая подруга и сестра по духу, была рядом со мной во все времена, от страха перед беременностью до неожиданного диагноза и скорби о том, чего я то ли хотела, то ли нет. Её глаза наполнились слезами.

— О, Зо! Я так чертовски рада за тебя!

— Я тоже рада за себя! Но ничего не говори. Я ему ещё не сказала. Я собираюсь подождать до вечера.

— Мне это нравится. А теперь расскажи мне всё. Почему он попросил тебя остаться? Мне нужны все подробности.

— Я обещаю, что ничего не упущу, но сначала у тебя есть более важные дела.

Она моргнула и перестала прыгать.

— Что?

— Вау, мне нужно больше заниматься спортом, — просипела я. — Сначала тебе нужно подписать книги для нескольких сотен взволнованных читателей, потому что ты только что выпустила свою первую книгу за много лет, и она будет грандиозной.

— А, точно. Это. Ура!

Она снова начала прыгать на месте.

— Нет уж. Я просто постою спокойно на этом праздновании.

— Мы уже можем выйти? — крикнул Кэм из задней комнаты.

— Давайте сделаем это, — сказала я, подводя Хейзел обратно к столу и беря свою рацию.

— Нам нужны ещё книги, — крикнул Шеви от кассы с нотками истерии в голосе.

Автограф-сессия Хейзел длилась уже час, и толпа раскупала книги, как будто в Исландии был канун Рождества. (В Исландии есть традиция дарить друг другу книги в канун Рождества, — прим)

— Я займусь этим, — крикнула я в ответ. Я подала знак Кэму, чтобы он сменил меня и продолжил открывать книги для Хейзел. Он выглядел немного ошарашенным после общения с таким количеством людей.

— Ты справишься. Надо просто переворачивать страницы, — сказала я ему, уступая своё место.

Я пробралась сквозь толпу покупателей, улыбаясь и комментируя их выбор книг, пока не добралась до задней комнаты. Я закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Автограф-сессия уже увенчалась успехом, и я могла только надеяться, что это свидетельствует о том, как остальной мир воспринял новое книгодетище Хейзел.

Мои нервы исполняли в моём животе гимнастические упражнения олимпийского уровня. Я так сильно хотела этого для неё. Для меня. Я могла видеть наше будущее. Больше книг. Больше мероприятий, подобных этому. Может быть, даже для Опал, которая наверняка возненавидит каждую минуту этого. Абсолютное бинго и круизы по озеру на выходных. Гейдж в своих сексуальных кардиганах, когда листья начнут краснеть. Рождественская ёлка высотой до небес в его гостиной. Чулок для меня на каминной полке. Ему определённо нужна люстра или какой-нибудь другой светильник, чтобы придать необходимый вау-эффект в духе Зои.

— Возьми себя в руки, Муди. Сосредоточься на книгах. Книги, книги, книги, — повторяла я себе, роясь в коробках на древних металлических стеллажах Шеви. Я как раз брала со стола канцелярский нож, когда одновременно произошли две вещи. В магазине раздался взрыв хохота, и я неправильно оценила расстояние между своим телом и ближайшей полкой.

Я налетела на угол, подбросив нож. Я в ужасе наблюдала, как он летит по воздуху, словно одержимый демоном убийства.

Сначала я даже не почувствовала этого, но как только кровь начала просачиваться сквозь джинсовую ткань, я поняла, что у меня проблемы.

— Бл*дь.

Я: Мне нужен ты, аптечка первой помощи и пара штанов у задней двери «Историй». Как можно скорее.

Гейдж: Я бы задал несколько вопросов, но это звучит так, будто там кровь. Буду через четыре минуты.

Я: Спасибоспасибоспасибо.

Гейдж: Там кровь, не так ли?

Я: Выглядит так, будто на меня напали Дерущиеся Вампиры.

Гейдж: Чёрт возьми, Зои!

Я: Накричишь на меня позже! Здесь всё выглядит как место преступления!

Три с половиной минуты спустя задняя дверь распахнулась, и Гейдж с мрачным видом ворвался внутрь.

— Ух ты. Это было быстро.

— Я был в своём кабинете, когда ты прислала сообщение. Ты в порядке? — спросил он, открывая аптечку, которая выглядела профессиональной.

Я помахала ему пачкой окровавленных бумажных полотенец.

— Я в порядке. Джинсы уберегли от слишком глубокого пореза. Я просто не хотела выходить туда в таком виде и заливать всех кровью.

Мы оба посмотрели на аккуратный разрез в пропитанной кровью джинсовой ткани.

— Господи. Я ни на минуту не могу оставить тебя одну, — сказал Гейдж, опускаясь передо мной на колени и бесцеремонно разрывая мою испорченную штанину до колена.

— Ладно, это было горячо, — отметила я.

— Зои, — сказал он своим обычным тоном «тебе следует относиться к этому серьезнее». — Тебе нужно показаться врачу.

— Потому что я сейчас упаду в обморок от сексуальности моего бойфренда, разрывающего мои джинсы прямо на мне?

— Бойфренда, да? Небольшое жжение, — сказал Гейдж, не отрывая взгляда от пореза на моей ноге.

— Небольшое жжение? Ты хочешь, чтобы я так тебя называла? Потому что это прозвище... ааа! Ой!

Мою ногу обожгло огнём. Гейдж усмехнулся, прижимая к моей ране ватку со спиртом.

— Это жжение вовсе не было небольшим, — обвиняюще заявила я.

— Вот что случается, когда ты неосторожна, — поучал он.

— Я не была неосторожна. Я отвлеклась, — я не собиралась говорить ему, что это не первый раз, когда я боролась с канцелярским ножом и проигрывала. Но, по крайней мере, на этот раз я уберегла книги от брызг крови.

— Всё, что заставляет тебя на время забыть о таких вещах, как личная безопасность, относится к категории неосторожности, — его голос был хриплым, но его руки касались моей ноги очень нежно, пока он заклеивал порез пластырем.

От его прикосновения по моей коже побежали мурашки. Неужели так будет всегда? Всегда ли эта связь будет ощущаться такой реальной, такой осязаемой?

Толпа в магазине разразилась радостными возгласами, за которыми последовал смех.

— Как там дела? — спросил Гейдж, закрепляя последний кусок пластыря. Он поцеловал меня в голень, и я снова влюбилась в него. Чёрт возьми, этот парень был хорош.

— Настолько хорошо, что я готова скрестить пальцы за место во всех списках бестселлеров. Читателям здесь нравится, и это лучшее, что есть на свете — видеть, как Хейзел одаривают любовью.

— Знаешь, она приписывает своё возвращение Стори-Лейку, — непринуждённо сказал Гейдж, собирая принадлежности для оказания первой помощи.

Мне пришлось поджать губы, чтобы удержаться от улыбки.

— Вот так?

— Просто говорю. Здесь случаются хорошие вещи. Мне бы не хотелось, чтобы ты что-то упустила, вернувшись в Нью-Йорк.

— Я приму это к сведению. А теперь, где мои брюки?

— Не зная, насколько серьёзна ситуация с травмами, я принёс тебе три пары на выбор и пару рубашек на случай, если другая одежда тоже пострадала, — сказал он, бросая мне пакет с одеждой.

Я вздохнула и посмотрела на свою аккуратно заклеенную пластырем ногу.

— Мой герой.

Он взъерошил мои волосы и, наконец, одарил меня улыбкой, которой я так ждала.

— Не забывай об этом. А теперь, если ты перестала быть беспечной, я пойду проверю ярмарку питомцев в «Гавани» и посмотрю, как идут дела на ферме.

Я отдала ему честь.

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы до конца дня свести травмы к минимуму.

— Мне от этого не стало спокойнее, — сообщил он.

— Эй, ты когда-нибудь думал о том, чтобы повесить в своей гостиной крутую люстру? — спросила я.

Гейдж моргнул, затем усмехнулся.

— Когда-нибудь я научусь не отставать от тебя.

— О, я в этом сомневаюсь, — поддразнила я.

Раздача автографов длилась три с половиной часа. К тому времени, когда последняя читательница ушла со свежеподписанным экземпляром «Истории Любви» и шестью другими романами, которые она выбрала, пока ждала в очереди, Шеви уже лежал на полу за кассой. Кэм массировал плечи Хейзел, одновременно выкрикивая в телефон заказ еды на вынос для Леви.

— Мне, бл*дь, всё равно. Принеси мне все луковые кольца, которые у них есть, — рявкнул он, прежде чем повесить трубку. — Я так горжусь тобой, Проблема.

— Было много людей, — сказала Хейзел, выглядя мечтательно-потрясённой.

— Было много книг, — сказала я, массируя лицо. Улыбаться было больно.

Хейзел наклонилась и слабо ударила меня по плечу.

— Мы вернулись, детка.

Я одарила её улыбкой, которая больше походила на гримасу.

— Да, чёрт возьми, мы вернулись.

Она моргнула, глядя на меня.

— Когда ты успела переодеться?

— Примерно через час после начала, когда я схлестнулась с канцелярским ножом в подсобке.

— Опять? Ты что, в прошлый раз не усвоила урок?

— По-видимому, нет, но, по крайней мере, на этот раз я не забрызгала кровью все твои книги.

— У меня в сумке есть аптечка первой помощи. Почему ты мне не сказала? — спросила она, застонав, когда Кэм принялся массировать ей руку и запястье.

Я пожала плечами.

— Ты была в ударе. Я написала Гейджу, и он пришёл и поиграл в доктора и стилиста.

— Кстати, о Гейдже, когда ты собираешься рассказать ему об этом? спросила Хейзел.

— О чём именно? — ворчливо спросил Кэм.

— Могу я сказать ему, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста? — взмолилась Хейзел. — Ты же знаешь, он терпеть не может разговаривать с людьми. Он никому не скажет.

— Уф. Ладно, — я была слишком уставшей и слишком счастливой, чтобы волноваться.

— Гейдж попросил Зои остаться, и Зои собирается сказать «да»! Она останется здесь, в Стори-Лейке, и мы поженимся, и они поженятся, и все будут жить долго и счастливо! — объявила Хейзел.

— Воу, воу, воу. Придержи лошадей на свободном выгуле. Во-первых, я согласилась только остаться. Никто ничего не говорил о женитьбе.

Хейзел покачала головой.

— Я не позволю тебе отнять у меня эту фантазию.

— Написание блестящих книг делает её немного чокнутой, — сказала я Кэму.

— Мне нравится чокнутость. А вам с Гейджем лучше не похерить это, — грубо сказал Кэм.

— Он хотел сказать «поздравляю», — сказала Хейзел, пригвоздив его взглядом.

— Да. Конечно. Это. И ещё, не похерьте всё. Потому что, если вы расстроите мою жену, я заставлю вас пожалеть об этом.

Мы с Хейзел посмотрели друг на друга.

— Моя жена, — прорычали мы, прежде чем разразиться истерическим хихиканьем.

Гейдж

Зои: У меня есть важные новости. Ну, две новостищи? Новостюшки? Как бы то ни было, найди меня у костра, и я расскажу тебе обо всех новостях.

Я: Знаешь, подобные сообщения приводят меня в ужас.

Зои: Как ты думаешь, почему я продолжаю их присылать? Увидимся в гостинице!

Субботним вечером в гостинице царило оживление, какого я никогда прежде не видел. Старые и новые жители Стори-Лейка собрались во внутреннем дворике и на берегу вместе с приехавшими в гости читателями. Было также небольшое неожиданное скопление соседей из Доминиона и туристов.

Стрекотание сверчков и древесных лягушек заглушалось битами младшей сестры Дариуса, которая работала ди-джеем в дальнем конце патио. Билли и Хана установили два бара под открытым воздухом, чтобы справиться с наплывом посетителей из вестибюля, где Опал вела аудиенцию с Дариусом, моими родителями и некоторыми жителями «Гавани».

По всеобщему мнению, Читательский Уик-энд стал настоящим хитом. Автограф-сессия Хейзел прошла с полном аншлагом. Ферма-приют моих родителей начала свою работу с отличного результата, собрав за день более 5000$ пожертвований. Городские заведения сообщали о рекордных продажах. И все четырнадцать бездомных животных нашли новый дом всего за несколько часов, в основном с пенсионерами из «Гавани Стори-Лейка».

И всё это благодаря Зои.

Я не знал, знает ли она об этом, но сегодняшний день доказал, насколько хорошо она вписалась в это место. И я собирался найти способ убедить её остаться.

Что-то острое ткнулось мне в бок.

— Сосиску?

Моя сестра подкатила ко мне и размахивала палочкой для запекания.

— Ой, Ларри. Что за хрень? — сказал я, потирая рёбра.

— Это для костра. Я подумала, что ты захочешь произвести впечатление на Зои своей сосиской, — сказала она, сама невинность.

— Между прочим, я уже произвёл на неё впечатление своей сосиской.

— Фу.

— Ты сама начала, — напомнил я ей.

— Да, да. Она мне очень нравится, Джиджи.

— Мне тоже.

— И не только потому, что она испортила «Бухлотаг Доминиона», — добавила Лаура.

— Что она сделала?

— Похоже, что сегодняшнее мероприятие Доминиона не выдержало внезапной проверки безопасности. И теперь, похоже, их страховая компания может перестать обслуживать город, — самодовольно сказала Лора.

— И какое отношение к этому имеет Зои?

Лаура фыркнула.

— Я не скажу тебе, если ты собираешься привлечь её к ответственности за это.

— Я всегда на стороне Зои, — заверил я её.

— Инспекторы таинственным образом получили анонимное сообщение о мероприятии и некачественной конструкции платформы. Всё это было закрыто ещё до того, как началось, — объяснила она.

— Откуда у неё вообще было время?.. Знаешь что? Неважно. Эта женщина не перестаёт меня удивлять, — ответил я.

— Так ты собираешься жениться на ней или как? — потребовала Лаура.

— Если я смогу убедить её перестать сеять хаос достаточно долго, чтобы влюбиться в меня.

— Удачи тебе с этим, — моя сестра указала через толпу на костёр на пляже, где моя клиентка Одри смеялась со своими детьми, пытаясь поджарить маршмеллоу. Она выглядела намного беззаботнее, чем когда-либо за последние годы. — Кстати, отличная работа — увезти Одри подальше от этого придурка Джеральда. Я слышала, она с детьми переезжает поближе к своим родителям.

— Это должно помочь, — предсказал я.

— Это помогло мне. Ты знал, что сегодня годовщина первого отъезда Миллера и Леви в командировку после того, как у меня родились мальчики?

Воспоминания пронзили меня, как вспышка.

«Мне нужно, чтобы ты присмотрел за ними, Гейдж. Заботься о моей семье, когда меня здесь нет».

— Я была до смерти напугана, — продолжила Лаура. — Я сама всё ещё чувствовала себя ребёнком, а у меня уже было двое детей. Но у меня были мама и папа. И я всегда могу рассчитывать на тебя, Мистер Надёжность.

Она поддразнивала меня, но у меня звенело в ушах. Возможно, я был рядом, менял подгузники и отвозил детей в детский сад. Но когда это было важнее всего, на обочине дороги, меня там не оказалось. Я не защитил ни её, ни детей от потери, которая никогда не заживёт.

Когда Миллер поручил мне беречь его семью, я был двадцатилетним мальчишкой. Его вера в меня, тот факт, что он доверял мне самые важные вещи в своей жизни, значили для меня всё. Эта ответственность, это доверие помогли мне почувствовать себя мужчиной.

Горе — это тысячи разных моментов в течение жизни. Есть тысячи способов скучать по кому-то.

— Для этого и существует семья, — сказал я хрипло.

— Я рада, что ты моя семья.

— Ты не носишь обручального кольца, — заметил я. Мой голос показался мне напряжённым.

Лаура сунула руку под ворот футболки с надписью «Читательский Уик-энд» и вытащила цепочку с двумя обручальными кольцами.

— Мне показалось, что пришло время. Но я всё равно хотела какое-то время держать их поближе к себе.

— Я люблю тебя, Ларри.

— Я тоже тебя люблю, чудик. А теперь, если ты меня извинишь, я должна пойти и попросить своих детей приготовить нам с Вэл идеальные сморы.

— А у меня есть рыжеволосая маньячка, которую я должен покорить.

Лаура сделала паузу и глубоко вздохнула.

— Миллеру понравилось бы всё это.

— Да, ему бы понравилось, — согласился я, чувствуя, как боль утраты комом застряла у меня в горле.

— Мне нравится думать, что он всё ещё рядом. Всё ещё заботится о нас. Сегодня утром я нашла десятицентовик на своём коврике.

— Кажется, они сами находят тебя, — сказал я.

— Спасибо тебе, Джиджи.

— За что? — спросил я неуверенно.

Её улыбка была мягкой и грустной.

— За то, что ты — это ты.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — солгал я.

— Да. Конечно, — она понимающе подмигнула мне и скрылась в толпе.

Я наблюдал за ней, пока она ехала к столику в дальнем конце патио. Хейзел, выглядевшая счастливой, но измученной, сидела рядом с Кэмом, который выглядел просто измученным. А позади них стояла Зои, и её смех, который ни с чем нельзя спутать, разносился по ночному воздуху.

Мои ноги уже несли меня к ней, словно она обладала силой притяжения, когда толпа расступилась, и я увидел розовый поводок в её руке. Лютик сидела на стуле рядом с Хейзел и с обожанием смотрела на Зои.

Зои Муди по доброй воле завела собаку. Это определённо большая новость. Это знак. Я женюсь на этой женщине, и мы проведём остаток жизни, сводя друг друга с ума.

Мне уже не терпелось, чёрт возьми.

Мои родители и Леви присоединились к весёлой компании за столом. Все, кто был мне дорог, находились прямо здесь, в пятнадцати метрах от меня.

Все, кроме Миллера.

Я был на полпути через террасу, когда к столу подошла Валери с двумя бокалами вина. Она поставила один из них перед Лаурой и села на пустой стул рядом с ней.

Горе, которое на цыпочках кралось по краям моего сознания, ударило меня, как кувалдой.

Я всё ещё не мог поверить, что это Валери, а не Миллер, принесла Лауре выпить и шутила с Кэмом и Хейзел. Он должен был быть здесь, чтобы наблюдать, как растут его дети, радоваться своей отставке, возить Лауру в отпуск, о котором она всегда мечтала, помогать на ферме. И по-прежнему оставаться тем, к кому я обращался за жизненным советом.

Но он погиб, навсегда вычеркнутый из нашей жизни, и теперь на его месте сидела женщина, которая отняла его у нас.

На секунду я ощутил хрупкость жизни. Тот факт, что в один момент всё могло быть прекрасно, а в следующий всё могло рухнуть.

Мы пережили это. Мы старались находить во всём лучшее. Но переживу ли я следующее несчастье? Буду ли я готов к этому? Смогу ли я остановить это до того, как это произойдёт?

Зои наклонилась и что-то сказала моей сестре, что заставило Лауру запрокинуть голову и рассмеяться. Волосы Зои, казалось, светились красным в свете факелов. Она была неземной и настоящей, красивой и хаотичной, и моё сердце разрывалось от желания быть ближе к ней.

Я был влюблён в неё. Я хотел, чтобы она осталась, стала частью моей жизни, моей семьи. Но смогу ли я пережить, если с ней случится что-то плохое? Сможет ли она пережить, если это случится со мной?

Если бы я не наблюдал за ней так пристально, то не заметил бы этого. Зои нахмурила брови, когда что-то на берегу привлекло её внимание. Она уже передала поводок Лауре и двинулась дальше, когда первый испуганный крик перекрыл музыку и всё стихло.

Я побежал, даже не успев понять почему. Но через секунду, когда я пробирался мимо людей, которые всё ещё веселились, всё стало ясно. Зои бежала к Одри, которая была на пляже со своими детьми. Но она откинулась назад под странным углом, с выражением ужаса на лице. И тут я понял почему.

Джеральд, её будущий бывший муж, стоял позади неё, крепко обхватив её рукой за шею. Глаза Одри блестели от страха, который я мог видеть с расстояния в несколько метров. Её дети застыли, всё ещё держа палочки для запекания сосисок на костре.

— Зои! Нет! — закричал я, пока она неслась к ним сквозь толпу.

Адреналин замедлил время, и я увидел на лицах каждого прохожего выражение удивления, шока и ужаса, когда они поняли, что Зои увидела раньше всех нас.

Я был слишком далеко. Я опоздаю. Я не смогу её спасти.

— Кэм! Леви! Миллер! — рявкнул я, молясь, чтобы кто-нибудь из них был ближе, чем я.

Я увидел, как Лаура отъезжает от стола, а Валери встаёт перед моей сестрой, блокируя её.

И тут Зои издала леденящий душу вопль. Моё сердце остановилось, хотя моё тело продолжало двигаться. Всё воспринималось отдельными фрагментами мозаики. Удивление в налитых кровью глазах Джеральда. Страх в глазах Одри. Крик Хейзел, когда она схватила детей Одри и оттащила их в безопасное место, а Кэм бросился вперёд.

Они свалились в кучу, и я на долю секунды потерял её из виду.

Теперь все, наконец, начали двигаться, образуя круг вокруг инцидента, а не разбегаясь кто куда. Потому что именно так поступал Стори-Лейк, когда кто-то из наших попадал в беду. Леви и Кэм ввалились в беспорядок, всего на шаг отставая от меня.

Гейтор схватил складной стул и замахнулся им, как профессиональный реслер.

— Дай-ка я на него! — слева от меня Эрлин Дабнер из городского совета уводила с патио на песок толпу разъярённых читателей, вооружённых винными бутылками.

— Зои! — крикнул я, проталкиваясь сквозь толпу.

Одри, рыдая, ползла на четвереньках к своим детям.

Зои каталась по песку вместе с Джеральдом. Он оказался на ней сверху и отвёл руку назад, собираясь ударить мою женщину.

Но Зои опередила его.

— Ты проклятое бл*дское мудло! — процедила она сквозь зубы и впечатала ладонь в его лицо.

Перед глазами у меня всё поплыло, а тело двигалось само по себе, наблюдая, как его кулак летит в замедленном темпе. Подгоняемый сочетанием ярости, горя и адреналина, которые я чувствовал, я схватил мужчину сзади и отшвырнул его от неё. Я не помнил, как повалил его на землю, но я запомнил каждое ощущение от того первого удара. Я почувствовал запах спиртного в его дыхании. Я почувствовал, как хрящ в его носу сломался под моими костяшками пальцев. Я ударил его ещё два раза, прежде чем Кэм и Гатор оттащили меня от него.

Начался хаос, когда Леви перевернул избитого и окровавленного Джеральда на живот, чтобы надеть на него наручники. Мои родители и доктор Эйс увели Одри и её дрожащих детей.

— Славный удар, хороший парень, — радостно просипела Зои, лежа на земле. У неё на лбу и на лице была кровь, а на щеке уже начал появляться синяк.

Я поднял её на ноги.

— У него могло быть бл*дское оружие, — холодно сказал я.

— У него было оружие, — поправил Леви. В его голосе звучала холодная ярость, когда он поднял маленький нож с неподвижным лезвием.

Зои осмотрела кровавый порез на своём левом предплечье, прижимая запястье в бандаже к груди.

— Это всё объясняет.

— Господи Иисусе, — выдохнул я. Я был так взбешён, что едва мог нормально видеть.

— Чёрт возьми, детка. Где ты научилась так бить? — спросил её Кэм, пока полдюжины людей протягивали Зои салфетки для коктейлей.

Потому что у неё шла кровь. Потому что она бросилась на вооружённого и опасного мужчину, не думая о последствиях. Она буквально бросилась навстречу опасности.

Я не мог дышать. Не мог думать. Не мог ничего делать, кроме как смотреть на кровь и лезвие.

Она могла погибнуть. Он мог убить её.

Я мог потерять её, потому что не мог до неё добраться. Потому что я не мог рассчитывать на то, что она поставит во главу угла собственную безопасность.