Свет. Откуда здесь столько света?

Он бил мне прямо в лицо — концентрированный, горячий, безжалостный. Не мерцание кристаллов, не тусклый отсвет подземных ламп. Живой свет. Солнце. Та тварь, от которой я всегда прятался. Тварь, что лишала меня силы.

Тело сработало раньше разума — отвернуть голову, закрыть шею, скрутиться. Уйти из-под удара. На открытом свету я голый. Без тени я лишь жалкая добыча. Ладно, не такая уж и жалкая, но сейчас я как будто младенец. Даже шевельнуться трудно.

Замер, действуя по отработанному годами алгоритму. Слушай. Оцени. Пойми, жив ли. Кто рядом? Есть ли укрытие.

Судя по боли, я еще не сдох, и это радовало. Укрытие — неизвестно. Тень — не чувствую.

Ненавижу свет!

И тело ответило. Под лопатками ощущалось тупое жжение, словно кто-то прожигал меня лазером между позвонков. Ребра. Левая сторона, два нижних — трещины. Не перелом: перелом скрипит при вдохе. Здесь было вполне терпимо, похоже на сильный ушиб.

Ублюдок скорпион все-таки достал.

Левое предплечье пульсировало собственным ритмом — словно его выкрутили из сустава, осмотрели и вставили обратно. Просто прелестно, твою мать! А еще связки: похоже, растяжение, может надрыв. Хуже — именно на этой руке якорь. Если татуировка повреждена…

Позже, все позже. Сначала нужно выжить.

Затылок горел от проклятого солнца. Открытая кожа, прямые лучи. Без капюшона. Когда потерял? При ударе? При падении?

Правой рукой коснулся шеи и выругался. Голая кожа. Ни ткани, ни защиты. Перчатки тоже пропали. Если здесь есть остаточный фон, то я сжарюсь за полчаса, как неприкрытая сетчатка — с таким-то солнцем.

Мне нужна тень. Любая. Камень, дерево, стена, яма в земле. Что угодно, лишь бы не этот белый огонь, от которого каждая клетка кожи кричит: “Прячься”.

Вдох отозвался пульсацией в ребрах, но я сел. Поборол порыв закрыться, осмотрелся: надо было оценить местность.

Я сделал это красноречиво:

— Ох-ре-неть! — И зажмурился от кипящего света. Солнце так же шпарило и не давало опомниться. А еще наводило на странные мысли: похоже, не было тут никакой радиации. Тут была жизнь.

Пейзаж это подтверждал: я сидел в центре поляны, на зеленой траве, под лучами живого солнца, чуть поодаль от небольшого лиственного леса. Как тридцать лет назад, за день до техногенной катастрофы.

Глюки. Определенно. Побочка от кристаллов Лисы, плод моего воображения. Сколько я видел яркие сны поначалу? Каждое утро на протяжении года пытался смириться, что мир изменился. Потом принял. Потом — выжил. Благодаря тени. А сейчас что, уровень второй? Приручить солнце?

Впрочем… если есть солнце, значит, есть и тень. Надо просто найти ее и заставить работать на себя. Хотя бы вон в той роще или… в доме напротив. Крыша есть — уже хорошо.

Я прижал к телу повисшую руку и метнулся к дому.

Ребра затрещали, солнце садануло по голове. Наотмашь. Сука. Да что со мной?!

Ноги заплелись, и я снова распластался на траве. Тень у дома неприкрыто рассмеялась. Стерва. Без силы я никто. Пустой.

Скользнул рукой на пояс — фиаско. Даже кинжала нет. Мало того, кинжала — даже пояса. Одежда слишком просторная, ступни босые. Тут что, настолько нет радиации??

Зато была кровь. Целая лужа крови, и я… весь в ней. Вляпался, когда упал.

— Проклятье, — простонал я и заставил себя сесть. Виски колотило, дыхание резало глотку, перед глазами стояла муть. А во рту отвратно саднило железом.

Пока зрение приходило в норму, я ощупал траву — влажная. Не вода. Не роса. Густая вязкая жижа. С противным запахом металла. О! Нож!

Тут явно проходила стычка. Четыре или пять человек, с оружием и… по видимому, с потерями. И с трофеем для меня: смогу постоять за себя даже без тени.

Левая ладонь кольнула, тень у дома напряглась. Ага, ревность! То-то же! Значит…

Меня снова скрутило и вырвало кровью. Зрение вернулось. На левой, чересчур худощавой, с длинными пальцами ладони сверкал кристалл. Слишком ярко, слишком… ослепительно. Так, что Тень забеспокоилась за статус моей единственной.

Я вытер рот, глянул на спасительную тень у дома, затем на руку. Это что, тоже сила? Моя? Ради нее меня сюда Лиса отправила? Или просто избавиться?

— Вставай, Призрак, — прорычал я. — И не из такого дерьма выбирались.

От собственного бессилия стало тошно. Но сарказм ситуации я оценил: выжить в мире с радиацией и умереть от чрезмерного загара. Вот байки пойдут!

Или о смертельном ДТП…

Шум мотора я услышал издалека — агрессивный, насыщенный, резвый. Но тачка неслась настолько стремительно, что влетела со всей дури прямо на газон. Я слился с травой и приготовился к броску. Не промахнусь, даже сейчас. Нет шансов. А то, что кто-то вернулся добить, я не сомневался.

Противный скрип тормозов заложил мне уши, хищные фары моргнули и сразу потухли, но днище машины подсвечивалось малиновым неоном. Дверь отворилась, хлопок, показалась изящная, обтянутая кожей нога…

Я метнул нож. Напрягся, скривился, сделал ставку на силу удара, а не на пугливую тень-наблюдательницу. Плечо потянуло, нож полетел точно в цель. Одно мгновение, второе… на третье он отрикошетил обратно. Я ушел в сторону, лезвие вошло в землю по самую рукоять.

Приготовился к новому броску, поднял взгляд. И опешил.

Возле подсвеченной тачки в воздухе порхал мерцающий диск — почти голография, — тот, что отбил удар и вернул нож практически мне в руки. Диск крутанулся, сделал круг почета вокруг машины и вернулся в руки владелице.

У распахнутой двери стояла девушка. Смуглая, темноволосая, в обтягивающем боевом костюме, с суровым взглядом, выражающим решимость. Она тяжело дышала, будто сама бежала по трассе, а не выжимала из тачки все соки. И смотрела пристально, взглядом орлицы.

Плавным движением она приложила диск к левому предплечью, и он обтянул его, как вторая кожа. Легкое серебристое мерцание обернулось металлическим наручем с рубиновым кристаллом. Я опустил взгляд на свое саднящее левое предплечье. В крови. Но, кажется, что-то понял: наверняка у меня должен быть такой же?

Мгновение мы изучали друг друга, но затем она сорвалась с места.

— Живой! — воскликнула она и уселась передо мной на колени. — Я тебе всю связь оборвала! Что с тобой случилось?

А, опустив взгляд на поляну, разглядела мою кровавую рубашку и содранное предплечье и сама ответила на свой вопрос:

— Твой наруч… — Она подняла взгляд и еще тише спросила: — Твой диск? К-как ты… как ты выжил?!

— Сомневаюсь, что выжил, — огрызнулся я, присматриваясь. — С меня, кажется, кожу содрали.

Я попытался встать, но она тут же схватила мою левую руку и повернула ладонью к себе: вместо кланового якоря на ней красовался белый кристалл. И мы с моей боевой подругой Тенью уже определили, что это ее конкурент.

Прикосновения девушки были мягкие, но уверенные — она явно знала, что делает. Наверное, медик или как-то связана с этим. Окинула мою раскаленную руку изучающим взглядом, родинка над верхней губой чуть приподнялась, ее орлиные глаза нахмурились.

— Идем в дом. Надо осмотреть тебя, — сказала она тихо, но строго. — Кто бы то ни был, их цель — тебя обезоружить.

— Им это удалось, — проворчал я. — Но и мне тоже.

Я продемонстрировал нож, девушка закатила глаза:

— Боже, Арс, ты не меняешься! Это очень серьезно! Это расценивается как покушение на весь твой клан, понимаешь?

— Угу, — сказал я, и она стала строгой:

— Так, держись. Стоять можешь?

Она подала мне руку, чтобы я оперся. Головокружение вернулось, но я заставил себя остепениться: хотелось разглядеть вблизи ее изящный наруч из тонкого металла. На солнце играл бликами крупный рубин. Как украшение, только… боевое.

Я ухватился за протянутое предплечье, но тут же спросил:

— Что это?

— Все после, ладно? Сначала твое здоровье.

Пока мы шли (или, вернее, ковыляли?) до дома, я оценил дорожку крови вплоть до асфальта, следы шин и их направление — то же, откуда приехала девушка. Но затем все мое внимание переманила ее машина, по-прежнему светящаяся малиновым. Я таких не видел — в Эребе весь транспорт заменили глидеры, подобные автомобили стояли разве что в частных коллекциях богачей. Если вообще стояли: у нас даже богачи заботились в первую очередь о выживании.

У порога Тень сама нашла меня, проникла сквозь пальцы и обвила руку: ну, признала, наконец? Слабенькая она пока, конечно, но уже спокойнее. Уже смогу самостоятельно дойти до дивана.

Я окинул взглядом гостиную: просторная. Пустая. Но, кажется, жилая: на столе грязная посуда, диван смят, подушки разбросаны, кое-где валяются книги. Много книг. Книжного шкафа нет. Ага, второй этаж!

— Садись, Арс, — настояла Орлица, заметив мое замешательство. — Тебе покой нужен.

С этим я не спорил. Ощущал себя побитым и угнетенным, с головы до пят облученным радиацией. В какой-то степени так и было: солнце не щадило никого. Особенно без защиты.

— Кенрик предупреждал, что сила солнечного диска тебя сломает: слишком много охотников за первозданным кристаллом. Мы узнали слишком поздно, увы. Тут же защита… — Она виновато улыбнулась, но, поймав мой суровый взгляд, поспешила заполнить паузу: — Ты видел, кто нападал? Как они появились?

— Если бы видел, я бы тут не сидел, — съязвил я. — Меня бы либо грохнули, либо твоя помощь понадобилась бы им самим.

Орлица вздохнула:

— Ладно, Арс. Снимай рубаху. Я схожу за свежей и осмотрю тебя.

Она сама потянулась к краю рубашки, и я дернулся. В моем мире за такое и убить могли: это расценивалось как покушение на жизнь.

— Не сегодня, идет? Я сам тут справлюсь. Иди лучше передай привет Кенрику…

— Тебе покой нужен! — возразила девушка, в ее голосе прозвучала нервозность. — Не вздумай выходить из дома, пока он не пришлет к тебе помощь! А руку… вправлять надо. И прямо сейчас!

С этим трудно было спорить, но Орлица заглянула мне в лицо, я отстранился. Хватит с меня помощников. Всю жизнь справлялся, и тут протяну! А принять помощь от чужачки означало умереть раньше срока. Лису я хотя бы как своего врага знал…

Возразить я не успел. Она схватила мое запястье, и что-то щелкнуло. На ее наруче материализовался тот самый серебристый диск с рубиновым центром. Теперь он не был боевым — наоборот, обволакивал наши сомкнутые предплечья и наливался красным.

Я бы сказал — моей кровью, потому что ладонь зажгло. Кристалл вспыхнул и вошел в связь с рубином. По моей руке — вверх, от запястья к плечу, — поползло красно-белое световое переплетение. На это мне оставалось только смотреть, морщиться от нового света и на всякий случай держать наготове тень.

Но она не послушалась. Впервые отдала волю чужой магии: приняла, что так будет лучше? Упрямая, зараза. С характером.

Я усмехнулся, моя гостья подняла обеспокоенный взгляд:

— Больно? Терпимо?

— Лучше не придумаешь, — сказал я почти честно и сам сжал кулак. Ладонь еще пульсировала, но моя стервозная Тень сегодня сама от меня сбежала!

Потоки обвили мою руку полностью и застыли на миг. Наши взгляды встретились. Девушка кивнула и спросила тихо:

— Готов?

— У меня выбор не особо есть, да?

Она снова легонько улыбнулась и крепче сжала мою руку. И началось.

Переплетенные нити буквально вжились в мою кожу, ладонь в самом деле запылала — оттуда шел импульс! Кости загудели изнутри и заскрипели снаружи — казалось, правили старый механизм. В какой-то степени, так наверно и было. Я сжал зубы. Неприятно, но, надеюсь, эффективно.

— Ты выдержишь, Арсений. Вариантов нет, — сказала Орлица твердо. — Тебе еще свой диск возвращать.

Все закончилось внезапно — хрустом в плече и погасшими нитями. И, удивительно, отсутствием боли. Пошевелил пальцами — слушаются, повел плечом — сустав на месте, ребра тоже перестали гудеть. Как и белый свет кристалла на ладони. Скривился, но суть разглядел. К нему вели два кровавых надреза, но кровь уже застыла, и потому казалась размытым ободком. Красиво.

Диск вернулся владелице, и она ушла за рубашкой, как обещала.

Опустил взгляд на свое предплечье. Пошевелил. Мало того, что незакрытое, так еще и тянуло по-прежнему. Кому-то нужен такой же наруч, на средства он не скупился, и, выходит, это сработало. Настоящий Арсений… что, получается умер? Или нет? Кровь снаружи тянулась к следам шин, значит, это парень кого-то пластанул. Да и Призрак же живой! Наверное…

Орлица вернулась с чистой одеждой и прошла на кухню. Я сменил рубашку и засмотрелся на ее обтянутые кожей изгибы. Красивая. И на лицо ничего.

— О том, что произошло, никому ни слова, — сказала она строго. Зашумел чайник. Запахло… мятой? Кажется, да. За тридцать лет после катастрофы уже забыл.

— С родней не связывайся. Вообще ни с кем не говори. Когда будет нужно, Кенрик сам выйдет на связь. Защиту мы укрепили, если что.

Я поднялся, сложил руки на груди. Превосходно! Теперь мою судьбу решают чужие люди?

Но вдруг осекся: когда-то было по-другому? Невелико достижение. Может, настала пора что-то менять?

Я покрутил пустую кружку в руках. С ее блестящей поверхности на меня смотрел пацан — лет двадцати, ну может, двадцати двух от силы. Русоволосый, короткостриженый, чуть осунувшийся, худощавый. Глаза испуганные, но светлые, как местное небо. И большие. Ресницы длинные — почти женские, но не портящие вид. Даже наоборот, придающие этому парню… э-э… мне… какое-то очарование.

Вот бы мне таким быть в двадцать два! В подземелье Скорпионов, в цепях, под пытками, я выглядел несколько иначе. Зато не прогнулся! Сказал:

— Мне нужны ответы сейчас. Что происходит вообще?

— Не знать — в твоих интересах, — развела она руками и отвернулась к окну. Острые лопатки под костюмом шевельнулись, и Орлица повела плечом. — Телефон не отслеживается, как наруч, но будь готов, что сюда поставят кристалл слежения. Для твоей безопасности, конечно же.

Она снова повернулась, я оперся локтями на кухонную тумбу и неприкрыто ее разглядывал. Так прямо ведь не спросишь, кто она такая! И что это за Кенрик, и знают ли они Лису… и вообще, где я? Решил зайти издалека:

— Ты меня лечишь, а очевидное не говоришь. Это Кенрик тебе приказал?

Она фыркнула:

— Для тебя он ректор! И решающий фактор твоей судьбы! Не определишься со стихией — ничего хорошего. Даже связи деда не помогут.

— Чтобы определиться, мне надо понимать, что происходит, нет?! — вспылил я. — Ты заявляешься, ходишь вокруг да около, угрожаешь! Кто тебя подослал?

Девушка посмотрела холодно, всплеснула руками и выключила чайник. Хотя кипятился, кажется, только я. От солнца и вообще… от всего.

С видимым напряжением она разлила по кружкам кипяток. Пододвинула к себе одну и, оперевшись на ту же тумбу, отзеркалила мою позу. Помешала ароматную жидкость и задумчиво сказала:

— Это в первый и последний раз, Арс, чтобы ты понимал. Помощи больше не будет. Даже мой визит сегодня не по уставу. Если бы ты определился с силой…

Она подняла взгляд, наши глаза встретились. Она смотрела внимательно и немного виновато. Я пытался считать то, что она не сказала. Спокойно, Призрак, ты в чужом теле. Не стоит рушить отношения с первым человеком из этого мира. Вдруг у тебя здесь вообще нет друзей? Хотя… мне ли привыкать?

Я вдохнул натуральный аромат мяты. Это было куда важнее того, что она еще скажет. Однозначно.

— Я раскрылась перед тобой, но, думаю, ты понимаешь, что не стоит об этом говорить, да?

Я поперхнулся:

— Поясни.

— Ты толковый парень. Выпускной скоро…

— И что, мне теперь готовить костюм? — вспылил я и отстранился. Мнимая безмятежность вдруг растворилась. Да, она вправила мне руку, ну и что теперь — манипулировать?

— Ладно-ладно! — Она усмехнулась и тоже выпрямилась. Ее голос стал низким и обволакивающим, будто она хотела затащить меня в постель. Я напрягся. — Это, — она кивнула на свое предплечье, — новая разработка. Эксперимент, можно сказать. Так что я еще сама не знаю, какая будет отдача и как приживется диск, но вроде бы он правильно сработал. На защиту.

Я кивнул и поспешил отпить чай. Угу, диски, значит. Вместо тени или вместо кинжала? Или, в ее случае, вместо… щита и хирурга?

— Ну а остальное… — Она вздохнула, как-то неявно качнула бедрами и подняла на меня вопросительный взгляд. Просящий даже, скорее — уж точно не как у орлицы. И мягко спросила: — Ты… подумал, Арс?

Я тоже выпрямился. Уставился на девушку. Она ждала и испытующе смотрела. Если это вопрос не по уставу, то уж лучше промолчу, чем буду мямлить. Судя по тому, как изменилась ее интонация, дело личное. И это плохо. Хорошо, что задача ясна — найти диск. Ну и, в идеале, тех, кто его спер.

— Так и знала, — констатировала Орлица с выдохом. — Но ты прав, так будет лучше. Для твоей практики точно.

Она грустно улыбнулась, отставила чашку и провела тыльной стороной ладони по моей щеке. В перчатке. Я вздрогнул, как от удара. В Эребе прикосновение в перчатке означало только одно: опасность. Или тайну. Или и то, и другое. Но реагировать не стал. Сначала разберусь, потом поговорим. Пусть лучше обижается, я ей вообще ничем не обязан. Как и этому месту. Пока.

— Поправляйся. Время есть. Сообщение придет в телефон.

И вышла. Я остался пялиться в закрытую дверь. Легче не стало. Но зато один.

За окном послышался рев двигателя и звук стирающихся шин: Орлица “улетела”. Что это было, и кто она такая, вот бы узнать…

Я выдохнул. Воздух здесь не термоядерный, это уже плюс. И в доме, кажется, даже есть тень. Мой “куратор” — дама с характером, конечно, но уже что-то! С остальным разберусь.

Я потянул кружку на себя, чуть отпил, поднял взгляд и замер. В окне, на фоне умиротворенного пейзажа, стоял… настоящий я. Призрак.

— Что за хрень?! — вырвалось с напором. Проморгался: отражение не исчезло. Призрак смотрел пристально и немного с укором. А затем приглушенно сказал:

— Найди меня на другой стороне, Арсений.

Я вылетел из дома. Солнце ударило прицельно в голову. Комок тени под ногами неуверенно сжался. Плевать, не до этого пока — я встретился с собой.

Я перепрыгнул глубокие рытвины от колес Орлицы, пересек лужайку и метнулся к роще. Призрак петлял между деревьями. Мерцал и продолжал отдаляться. Я укрылся в тени первых деревьев, осмотрелся: никого. Прислушался — почти не звука. Почти — потому что тут беспрестанно чирикали птицы. Как в прошлой жизни, лет тридцать назад. И они сбивали с курса. Маскировали чужие следы? Хотя Призрак шагал беззвучно. Ну да, да — я себя знаю. Но он — уже не я.

— Эй! — Я прошел дальше и крикнул. — Жди! Ты кто?

Он не отреагировал, я остановился отдышаться от стремительного бега. Хорошо, что не на открытом солнце. Прохлада здесь! И даже тень.

Я нагнал себя у небольшой просеки, да которой лес резко редел. Там, дальше, насколько я мог заметить, была просто пустошь. И ее укрывала тонкая мерцающая стена.

Мы остановились. Я вперился в него бешеными глазами: ну, копия! Он — это я из Эреба! Даже экипировка та же! Даже морщины в уголках глаз и седина на висках! И он от меня уходил.

Призрак печально улыбнулся, махнул как-то пространно перед собой и исчез. На его месте мелькнула ослепительная вспышка. На первый взгляд, просто точка, которая разогналась, увеличилась в размерах и прошла сквозь прозрачную преграду. Защита? О ней говорила Орлица?

Я ринулся к ней — садануло током, поднял взгляд — стена не заканчивалась. Выйдя за высоту деревьев, она загибалась мерцающим куполом. Охренеть! Мы взаперти!

Тень возмутилась тоже. Успела нагнать меня, умница. Я метнулся в теневой рывок, но меня тут же вышибло оттуда, как ракетка — теннисный мячик. Тень тихонько застонала и смылась, от удара я распластался по земле. По куполу пошли вибрации. Он казался теперь вязкой дрожащей субстанцией, а за ним…

Я вскочил, нащупал нож, но снова согнулся от бескомпромиссного света. Ладно, солнце — тут никуда не деться, но это что за прожектор?!

Концентрированный белый луч бил точно мне в лицо. Я закрылся и отступил к кромке рощи. А потом вылупился на этот световой поток, как безумный: Призрак вернулся и давал мне ответ.

Левую руку зажгло, и я все понял: связь. Кристалл в моей ладони как-то связан с… со мной из Эреба и солнечным диском?

Я увидел его у “себя” на предплечье, как только луч соединился с кристаллом, и свечение потухло. Перед Призраком парил голографический пустой серый диск — не как у Орлицы, рубиновый и светящийся, а совершенно иной, блеклый. Словно отдавший всю свою мощь.

— Твоя сила в надежном месте, — так же глухо сказал я-Призрак и выставил вперед руку. На ней был наруч! Белый, с золотыми вензелями. Диск рассыпался на мелкие частички прямо в воздухе и вошел ему в предплечье. Наруч моргнул белым: закрылся? По его центру выступил камень чистого лазурного цвета — как замок. У Орлицы вместо этого был рубин.

Кристалл в моей ладони потух тоже, Призрак развернулся, но я спросил ему в спину:

— А твоя?

Он обернулся через плечо, накинул капюшон, проверил перчатки, поднял воротник, чтобы закрыть шею, беззлобно хмыкнул и стал отдаляться, пока снова не растаял в воздухе. Купол натянулся струной, внутри него возникли рваные молнии.

Я подошел. Он был живой. Пульсировал как большая энергетическая субстанция, залитая в узкие края оболочки. Иногда он подрагивал и даже чуть звенел — как ток в высоковольтной линии. Пахло озоном. Поднял голову: небо чистое, ни намека на грозу. Значит, это от купола.

Картинка за его гранью чуть подрагивала, но различить пустыню не составило труда — там просто песок и палящее солнце. Ни очертаний домов, ни живности, ни растений на длинные километры вперед. Только купол, отделяющий мой “оазис”.

— Тень? — тихо позвал я, не оборачиваясь. С рощи повеяло прохладой. Кромка песка между границей купола и деревьями остыла: она готова была выйти, но… трусила.

Мне тоже хотелось закрыться. Спрятаться от жгучего солнца и не выходить из дома никогда. А лучше — вернуться домой.

— Если это задание, то хотя бы намекнул бы… — пробормотал я, бросил обреченный взгляд на преграду и вернулся в укрытие рощи. Проверять силы ограды снова как-то не хотелось.

За просекой дышалось легче, но то был лишь островок жизни, который можно обойти за пять минут и вернуться к злосчастной поляне. В одиночество.

Но пока шел, наслаждался обществом навязчивых птиц. Они продолжали свои трели, а я не мог определиться: враги они мне, раз мешают слушать, или это дурацкая ностальгия?!

Я рыкнул, сжал кулаки и решительно бросился назад. Если что, нож при мне, тень лениво плетется рядом, чужие шаги распознаю: да я в форме! В каком бы худощавом теле ни был!

Неладное почуял издали. В прямом смысле почуял — носом. Запах для всего этого разноцветья… был нехарактерный, мягко говоря. Грубо говоря — воняло Эребом.

Ускорился, но зашагал мягче: скрытность не помешает. Тень кольнула ступни. Да неужели, готова, детка? Не обольщайся, это не наше поле. Хотя азарт разделяю — моя девочка!

Затем пошли звуки. С трех сторон. Стрекот, клацанье, тихий рокот и хруст сминающейся травы. Мне не нужно было показываться из леса, чтобы понять, кто именно меня поджидает. Я слишком хорошо это знал. Но… какого хрена?!

Скорпионы наступали медленно, с той самой поляны, где я очнулся. И нет, не люди с их мутацией, а сами твари — монстры из нашей пустыни. Хотя… что им мешало проникнуть из местной? Она же тут везде! Это я просто под “защитным” куполом. Хорошо защищает, надежно…

Тень почувствовала опасность и стала плотнее. Я поднял взгляд: солнце уходило с зенита, но вся поляна за исключением пласта земли возле редколесья, была залита светом. Выходить опасно: неизвестно, что здесь работает из моего арсенала, а что нет.

Проверим опытным путем.

Я вышел из укрытия, как хлыст, наматывая тень себе на руку. Если окрепнет, она может достать до врагов издали. Идеально, если даже сближаться не понадобится.

Все трое скорпионов заметили меня одновременно. Повернули головы и вскинули шипастые хвосты. Готовили выпад, надо уходить.

Я кувырком ушел в сторону, три хвоста-копья одновременно ткнули в мою прежнюю точку. Запахло жженой травой. Голова закружилась. Тень сдержал: рано.

Скорпионы пульнули ядом, трава прожглась и задымилась. Я скрылся среди первых деревьев. Поберегу силы, пока можно использовать подручные средства.

Монстры приблизились, тень овила мне предплечье. Эх, вернуть бы свое теневое тело и уйти в рывок…

Будто услышав мысли, тень проникла сквозь грудь. Сердце застучало, голова стала холодной. Солнце потухло, мир лишился своей отрезвляющей яркости. Я видел почти так, как в Эребе — сквозь тень. Нужен только рывок, и они не жильцы!

Я пошел с фланга. Намотал покрепче хлыст на руку и рванул в крайнего. Затянул. Дернул. Минус один. На время. Он пока оглушен, не убит. Но мне это сейчас и не надо.

Двое других резко ожили и окружили меня хвостами сверху. Тактика супер, парни, спасибо за тень. Я нырнул в новый теневой поток, уже без сомнения растворяясь в своей силе. О да, это моя оболочка, и с ней я непобедим. Главное — собрать силы для удара и вовремя выйти в тело. Получается, вообще… в чужое тело.

Поздно думать, я уже в рывке. Тень пульсирует в обеих ладонях, мне остается только ударить, связать этих двоих и…

Мой теневой кулак прошел через грудину первого скорпиона, второй плюнул ядом мне в лицо, но я перешел в оболочку. Плевок попал в глаз его побратима. Он заверещал противным шипящим лязгом, и на время я его отпустил, переключаясь на последнего. Силы еще были, тень — азартная дама, входит во вкус быстрее меня, правда откаты потом, как от похмелья, зато как сладко сейчас!

Я снова ушел из-под прицельного ядовитого залпа, трава под ногами дымилась — плевать! Разберусь с врагами, об экологии потом буду думать. Если буду.

Третьему налетел на клешню. Твердая, конечно, но тени все равно — она проникает сквозь любые предметы. Он клацнул — увернулся. Ударил в морду — в смесь чего-то змеиного и человеческого, потянул на себя, тот извелся рыком и конвульсиями. Почти победа. Остается последний удар для всех троих: теневая нить одна, она всех свяжет, нужно только… ее материализовать.

И тут я понял, чего мне не хватает.

Перчатки, твою мать! В этом мире не было моих перчаток! Плевать на тело, без защиты я рисковал мутировать сам.

Действия подсказал мой новый “девайс” на ладони. Кольнул сначала, затем моргнул, ослепляя, но тень сохранилась. Я сжал кулак и вмазал что есть силы левой. Скорпион дернулся, замер и рассыпался черной пылью, как сухой песок из пустоши. Хм, интересно… кристалл усиляет удары?

Два других, оглушенных, последовали за ним.

Тень бесновалась у меня под ногами. Она хотела крови, она трудилась, да она моя боевая старушка, а лавры достались “новенькому”. И я полностью разделял ее негодование.

Ребра заломило. О, черт, пошел откат. Быстро…

В непривыкшем к нагрузкам теле поднялась слабость. В носу застрял тот же едкий запах Эреба. Они что, реально, оттуда?!

Я повел плечом, проверяя суставы. Сейчас моя левая была в не лучшем состоянии — от одного удара! Ничего, это мы исправим. Со временем. Я собрался сделать шаг, но что-то меня остановило. Чутье. Последний зевок тени. Снова тот же запах? Шуршащие звуки со стороны крыльца.

Гостей я не ждал, но кто знает, с кем водил дружбу Арсений? Вон Орлица вчера же как-то явилась без приглашения — и это несмотря на “защитный” купол!

Сарказм был не уместен, там точно еще один из скорпионов: стоит свернуть к дому — он атакует. А сила… Какого хрена тут столько солнца?

Левая ладонь снова кольнула, и я невольно зарычал. Для чего этот кристалл?! На что он реагирует?! Опасность я и без него учую! А для завершающего удара у меня есть верный нож!

Я шмыгнул в теневой рывок, но далеко не ушел. Боль в ладони вернула меня в реальность. Я завис на полушаге, осматриваясь. Ничего не предвещало беды, кроме усиливающегося стрекота у крыльца дома. Но кристалл настаивал, раскаляясь внутри до предела. От боли я сжал кулак, но тут же отскочил в сторону: на меня со свистом летел раскаленный светящийся диск.

Шаг в сторону, два в другую, кувырок — диск пролетел мимо. Отрекошетил от земли и вернулся за угол. Стрекот стал громче. Ну-ну, давай ори, тварь, меня не застанешь! Я подскочил, тут же подхватывая край тени. Она ответила нехотя, почти лениво: солнце так же палило, сила иссякала.

Укрывшись слабым теневым щитом, я сделал рывок и слился со стеной дома. В мое прежнее место снова прилетел диск. Ха! Не ожидал? А мою теневую атаку?

Я собрал последние силы тени, чтобы ударить из-за угла. Руки уже дрожали, и голова начала тяжелеть. Если потеряю сознание — все, прощай, Призрак. Но это не наш метод!

Клешни высунулись из-за угла, я слился с тенью. Краски мира погасли, дыхание сперло, сердце заколотилось в горле — время будто замедлилось. А потом… тень отступила.

Вот так запросто, смылась, поджав хвост, как последняя предательница. Стерва!

Я вылетел из рывка и распластался на поляне. Скорпион показался полностью, с противным стрекотом переставлял свои лапы и тянул массивные клешни, насыщенные концентрированным ядом.

Проклятье, Призрак… ты прижат. Если сейчас еще и диск прилетит, будет просто комбо. Но если подлезть к нему под панцирь или насесть на темя, можно пробить и лезвием…

Я нащупал нож на поясе: уже легче. Сгруппировался, ушел в сторону. С противным скрипучим воем монстр налетел на меня, клешни атаковали сверху. Я нащупал камень и вмазал ему под панцирь, вторая рука с ножом отзеркалила удар. Скорпион заверещал, окатывая меня вязкой противной слизью. От смрадного запаха потемнело в глазах. Не хватало одного точного удара.

Я подтянулся на рукояти своего же кинжала, распарывая твердую плоть монстра. Он метнулся от приступа боли, взмахнул клешней, и со всей дури меня пронесло вдоль дома, через поляну, к… огромной черной пропасти. Чего?! Этот милый дом стоял над самой бездной?! Над которой угрожающе свисала моя голова.

Под лопатками снова запылало: привет, новая трещина в ребрах. Не время сейчас оплакивать кости. Благо, они еще под плотью.

С против скрежетом хитина Скорпион приблизился. Я постарался отползти, но грудь ударило изнутри. Что, все-таки перелом?! Так, Призрак, давай без резких движений: будет просто превосходно умереть в бою со Скорпионом от разрыва сердца. Нужно только подняться и завершить начатое.

Скорпион навис, угрожающе поднимая клешни, меня полностью накрыла его тень, но тело вдруг стало железным. Завоняло ядом. Мне бы зацепиться за край тени, но она не реагировала, отползти назад — некуда. Я нащупал под собой песок и собрал две полные горсти. Сейчас он приблизится, и я атакую.

Но не успел. Скорпион на мгновение замер. Из его распоротой плоти прямо мне под ноги стекала темно-зеленая жижа, а потом из его шеи показался знакомый раскаленный диск. КАким-то усилием воли я сдержал порыв отступить, но мои свисающие над бездной лопатки переубедили меня на уровне ощущений. Но голова монстра отправилась именно туда. Вниз. Тело рухнуло рядом, я смахнул с лица едкие капли. Не впервой, но неприятно.

Диск вышел, развернулся и, рассекая воздух, со свистом снова полетел в мою сторону. Собрав последние силы, я увернулся, уходя в сторону. В груди зажгло. Да, похоже, на этот раз перелом. Все ерунда, лишь бы не пробило легкие! И лишь бы этот странный диск от меня наконец отстал! И что ему от меня нужно?

Он застыл в воздухе, в шаге от меня, и парил ровненько, как сверхзвуковой глидер.

Диск был красивый. Загадочный какой-то, таинственный. Его раскаленное свечение стихло, и я мог рассмотреть, из чего он сделан. Монолит шлифованного янтаря или туго спрессованная крошка, заточенная по краям — настоящее орудие для убийства. По центру какие-то знаки, внутри которых лениво перетекал жидкий огонь. А, отсюда выходило пламя?

Но моя секундная очарованность мгновенно растворилась, когда на всю поляну прогромыхало:

— Какого хрена, Арс?!

Я чуть не подскочил на месте, но, придержав себя за грудь, чуть приподнялся на локтях, чтобы осмотреться. Тяжелая голова потянула вниз, и я напрягся: приходилось балансировать на грани. Через боль в легких.

Передо мной материализовалась темная мужская фигура. Диск метнулся к владельцу и уже знакомым образом обмотался вокруг его золотого наруча. Небритый немолодой мужик с презрением окидывал меня взглядом и… исходил волнами горячего воздуха. Явился прямиком из пекла? И, видимо, скорее по мою душу, чем по скорпионью.

— Думаешь, это шутки, или что?! — снова проревел голос, сквозь опущенный капюшон сверкнули злые глаза. — Тебя чуть не убили утром, твой диск утрачен, а ты не принимаешь помощь от старшего! Если дойдет до ректора?

— Помощь?! — Я попытался сесть. Голова гудела. — Эта адовая хрень называется “помощь”?!

Мужчина на миг замер, сощурился и опустил капюшон. Да, твою мать, у него был капюшон! И одет он был явно поприличнее моего: в кожаный боевой костюм с плащом и перчатками! И пулять по своим огненным диском у него означало “помощь”. Если, конечно, и правда мы друг другу — свои…

— Хм… — Пришелец задумался и сощурил и без того хитрый взгляд. — А ты вообще помнишь, как принять чужой диск?

А, так я должен был его принять?!

— Конечно! — невозмутимо соврал я. — Учитывая, что я не вижу из-за угла, что происходит, пытаюсь не сломать себе ребра окончательно и до скрежета в горле чувствую противника!

Во взгляде мужика зажегся интерес. Он скинул капюшон и протянул мне руку:

— Пойдем поговорим. Как ты понимаешь, я не просто так явился.

— Я тоже, — огрызнулся я и, наконец совладав с телом, принял помощь. Показывать слабость перед этим надменным хреном было выше моей гордости. Потому я посмотрел сурово и взял быка за рога: — Может, сначала объяснишь, что это за место? Откуда эта пропасть и что за ней?

Я бросил быстрый взгляд, но задержался. Снизу шел холод — на контрасте с едкой жарой под куполом. На другом краю виднелись очертания темного леса. В глубине, между двумя берегами, слышался шум воды. Но со своей точки обзора я видел лишь клочок густой тьмы у того берега.

Мужик окинул меня надменным взглядом, похрустел пальцами и потянулся. Но сказал с такой легкостью, что у меня свело скулы:

— Ну, как что? Другая сторона.

Метод лечения ребер от сурового мужика несколько отличался от того, что сделала Орлица. Он сказал: “Ну?”, кивнул на свой материализовавшийся диск и посмотрел испытующе. А когда понял, что я не понял, закатил глаза и с силой прижал мои ладони к его поверхности.

Я думал, меня прожжет насквозь, но нет — по телу прошла волна огненной целительной энергии, и я буквально физически ощутил, как зарастают трещины и боль отступает от груди. Глубоко вдохнул: хорошо! А потом подумал, что моя Тень в критические момента обычно делала так же: не давала себя в обиду. Но здесь она почему-то спала.

Мы уселись возле столика в гостиной друг напротив друга. Я настороженно изучал: первая седина — повидал свое, чуть хромает — старая травма, но ходит бесшумно и плавно — вынужден быть незаметным, при входе незаметно осматривается — не доверяет. Привет, мужик, ты — это я. Только со странными методами приветствия и… лечения.

— Итак, теперь мы знаем, кто это был, — выдохнул он и опустил взгляд на наруч. Что-то проверил, и камень потух. Я скрестил руки на груди. Решил слушать. Он продолжил со вздохом: — И тут сразу две новости: хорошая — это не очередные стычки за ресурсы, плохая — вероятно, это дело рук мятежников. Мы это изучим. Но таких монстров, чтоб ты понимал, мы еще не встречали. Ни я, ни кто-то еще из боевых магов и охотников. И они вышли на тебя.

Теперь он посмотрел внимательно. Я изобразил беспокойство.

— А ты сказал, что их чувствуешь, — надавил Рэйдан и повысил голос. — Без диска и наруча. Это интересно. Это говорит об их особенностях. Ты можешь что-то вспомнить? Как они тебя одолели? Как могла возникнуть ваша связь?

— Нет никакой связи, — отмахнулся я. — Это, скорее, моя фишка.

Теперь я посмотрел с вызовом, мужик подался вперед и ответил таким же внимательным взглядом:

— Пойми меня правильно, Арс, — он заговорил тихо, я расслышал легкую насмешку, — за тобой особенностей, мягко говоря, не замечалось. За исключением того, что на экзамене тебя выбрала самая редкая и сильная материя — солнечная энергия. В Вердане, как ты понимаешь, ее много, а обладателей солнечных дисков — единицы, и это сделало тебя уникальным магом, но теперь… — Он усмехнулся. — Понимаешь, что у тебя все шансы стать отреченным? А твоя семья, как ты знаешь, сейчас и так не лучший период проживает.

— Если ты куда-то клонишь, говори прямо, — отрезал я. — Вы меня и так сюда, как в пробирку посадили, дальше лесочка не выйдешь, с другой стороны… — Я помедлили, подбирая слова, чтобы вернуть тему. Спародировал: — “Другая сторона”. — А, поймав суровый взгляд, поправился: — Обрыв, то есть. В округе полная пустошь! Я, по-моему, и так уже как отшельник, нет?

Собеседник вскинул густые колосистые брови:

— Когда ты обнаружил барьер?

— Всегда знал, — снова соврал я. — Разве не чувствуешь, как потолок давит?!

— Обращайся уважительно, Арсений, — раздраженно бросил тот. — Я твой учитель, в конце концов! Первый боевой маг Его Величества. Понимаю, ты на взводе от случившегося, но давай придерживаться субординации.

— Ох, простите, ваше боевое превосходительство! — Я вскочил и не скрыл испепеляющего взгляда. Решил давить на его “оплошность”. — Но как же вы недоглядели мой талант!

— Рэйдан! Зови меня просто Рэйдан, хорошо? Когда мы одни. — Он тоже поднялся и бескомпромиссно потребовал: — Дай сюда руку.

Спорить было глупо, и я подчинился. О том, что речь о левой, уточнять не стоило. Рэйдан с силой дернул на себя мое предплечье и внимательно осмотрел кристалл. Нахмурился. Провел пальцами по сверкающим граням. Даже я засмотрелся: при дневном свете зрелище походило на калейдоскоп.

— Кристалл изменился, — задумчиво проговорил маг, всматриваясь пристальнее. — Как будто эти твари его изменили. У вас была стычка? Можешь в деталях вспомнить, как они тебя одолели?

— Нет, — буркнул я, одергивая рукав. — Может, лучше перчатки дадите? Ну, на всякий случай.

Рэйдан пристальнее всмотрелся в грани кристалла и нехотя кивнул:

— В этом есть смысл. Пока мы не изучили его свойства, лучше не рисковать. — Он стянул свои перчатки, протянул мне и задумчиво продолжил: — Хотя… Лорея ничего тебе не сказала?

— Кто? — не понял я. Маг посмотрел укоризненно:

— Сами разбирайтесь, ладно? Меня не впутывайте. Но я скажу ей, чтобы навестила тебя завтра, вне графика. Взять пробы.

Я пожал плечами, Рэйдан смягчился:

— С выпускным пока без изменений. Будешь здесь, как и договаривались. Продолжишь свое бдение, может быть еще какие-то таланты в себе обнаружишь. Все-таки это полезно, кто бы что ни говорил про консервативность метода.

— Э-эм… — я помялся, не зная, как спросить, чтобы не подставиться, и выпалил: — А что там на другой стороне?

Рэйдан прищурился. Я как ни в чем не бывало пожал плечами, он опустил взгляд на мою ладонь с кристаллом, вложил в нее свои перчатки и тихо проговорил:

— Туда тебе ходу нет. Как и большинству, запомни это. Только Имперская Армия и специально обученные люди имеют право входить в лес.

— Ага… значит, лес…

— Тебя что-то конкретное интересует? — напрягся Рэйдан.

— Да все! Как пройти обрыв, что там располагается, чего опасаться — да любая информация о том, где может находиться мой наруч и диск!

Маг нахмурился и заговорил как дипломат:

— Знаю, ты переживаешь за семью, хоть у тебя и не простые отношения с родственниками, но сейчас не время. На поиски задействовали всю полицию, твой дед хорошо подсуетился, он один из ваших в курсе обо всем. Но ему по статусу положено, так что все под контролем. Ты главное помни свою основную цель. Твоя практика — это бдение. Постарайся прислушаться к себе, помедитируй. Возможно, без диска тебе даже проще это будет сделать.

Спасибо, друг, стало, конечно, понятнее…

— Ну а это что? — Я светанул кристаллом ему в лицо. — Для чего мне этот якорь в ладони? Чешется, зудит, колет, когда не надо!

Рэйдан развеселился:

— А ты у отца спросить не пробовал? Это же его паранойя. Он тебя обезопасить хотел: резервный источник силы и все такое, а по факту… — Он вздохнул, поерзал на кресле и с выдохом закончил: — Ты не думал, что твоя сила не определилась только потому, что вы смешали материи? Кристалл — это изжившая себя технология, диски — современность. Зачем эта страховка?

Я задумался. Вспомнил свой “кристальный” удар в скорпиона. Сработала, выходит, страховка-то? Диска нет, тень сбежала, а я… ну, не такой и беспомощный. Научиться бы им еще управлять и понять, что он может.

А потом меня как громом шибануло: а что, если “обрести силу” означало обрести мою тень?

Но стоило ли говорить об этом Рэйдану?

— А у тебя какой диск? — решил я зайти издалека. — Ну, у меня солнечный, редкий, утерянный, — Я выделил последнее слово, поймав недоуменный взгляд мага. — Я видел на твоем узоры и свечения. И огонь. Что это?

У него аж челюсть отвисла:

— Ты серьезно сейчас? Или на солнце перегрелся?

— Да, припекло мозги, Рэйдан. Так что давай по новой — для тупых и обгоревших!

— Необычная побочка… — задумался Рэйдан, в его глазах зажегся неподдельный огонек интереса. — Правда, значит, страховка в минус пошла? А сила точно не проявилась?

Я вскочил:

— Да не беспомощный я! Хватит меня унижать уже! Смотри!

Я постарался расслабиться, выдохнул, встал потверже. Сквозь панорамные окна струился все тот же навязчивый свет с улицы, но чуть приглушенный затемненным стеклом. По гостиной ходили и блики, и тени, но были они… чужие что ли? Не признавали. Но надо было попытаться. Моя сила рядом, она просто… напугана солнцем.

Я закрыл глаза, прислушался к телу. Вот она, тоненькая темная ниточка, прямо внутри — даже внешний источник не нужен, остается только вывести ее наружу, но…

Что-то не пошло. Встал блок, и тень врезалась о невидимую преграду. Очевидно, у меня внутри. Но как?! Я же сам ее звал! Она всегда приходит! Еще и призывает тень снаружи.

— Ну? — поведя бровью, спросил Рэйдан.

Я попробовал снова — фиаско. Бросил гневный взгляд на учителя, он поднял ладони, мол жду, а я пытался понять, что не работает. Или истощен, или что-то с тенью, или… с этим миром. А может, ее блокирует световой кристалл?

— Ладно! — махнул я и вернулся на свое место. Понял, что совсем ничего не знаю о мире, а прикрываться солнечным ударом снова будет чересчур глупо. — Твоя взяла. Но мы к этому вернемся! Я просто… истощен. Временно.

— Верю, — хмыкнул Рэйдан, но продолжил строго: — Тебе нужно восстановиться, Арсений. Я укреплю барьер для твоей безопасности. Будь в бдении, прислушайся к себе. Тогда сила сама к тебе явится.

— Как скажешь, — сказал я со скукой, но тут же ухватился за его слова: понял, что нужно для силы: — Но раз мне отсюда не выйти, можешь одолжить мне кое-что?

— Я весь внимание.

— Твой капюшон.

Оказалось, что капюшон — это часть костюма, костюм — собственность Империи Вердан, такая просьба является сверхзначимой и согласовывается с неким верховным бюрократом. А для того, чтобы получить собственный, Арсений должен был официально выпуститься. Ох, да что они тут все заладили?! Видимо у этого мероприятия какой-то особенный вес не только среди молодежи, но и среди вообще всех.

Рэйдан проговорил это невозмутимо, без единой эмоции, и вместо прощания просто растворился в воздухе. Но сначала светанул своим наручем, возникло золотистое свечение, и он в него шагнул. Воздух качнулся, пахнуло озоном — и все. Ни звука, ни следа. Только мои перчатки, которые я сжимал в кулаке, напоминали, что он вообще был.

Что за Император, чем и как он правил, я интересоваться не стал, но бюрократия у него, очевидно, была мощная. Хорошо, что перчатки не надо было согласовывать.

За следующий час я обошел свою территорию по периметру целиком: она оказалась совсем крохотной, вряд ли больше километра в диаметре. Из укрытий только дом и небольшая рощица, в которой я уже успел побывать, с другой стороны лужок, озерцо и что-то наподобие беседки с большим столом и грилем. Выглядело как очередная насмешка: я что тут, кабана поймаю и друзей приглашу?

Вернулся в дом. Залез под душ. Кайф! Вода — свежая, как в роднике! Как в детстве. Так и привыкнуть можно!

На втором этаже спальня и… кабинет? Все сплошь уставлено книгами и принадлежностями для письма. М-да, похоже, это тело ботаника. А я в нем на скорпионов с голыми руками! Лучший учитель — битва, лучший экзамен — сдача задания: так меня воспитала жизнь. А регулярное пополнение счета закрепило знание практикой.

“История становления магии”, “Синтетические диски — новая эпоха”, “Пираты и борьба с подпольным синтезом”, “Наруч — не только стильный аксессуар” — малая часть того, что удалось выцепить на полках. Интересно выходит! Парнишка интересовался магией, жил один, под зорким взором “орлицы”, и готовился к выпускному. Значит, где-то учился. Но не определился с даром и потому был на особом контроле у ректора, его боевого мага и… ассистентки? Походило на правду.

Но признаемся, ребята, дело дрянь: теперь ваш Арсений тем более не в курсе про свой дар. Разве что поиск утраченного диска поможет? Ладно, это на другой стороне. И, очевидно, в другой день.

С презрением я покосился на книжный шкаф, вызывающе светивший на меня заумными корешками, и поспешил отойти. Это все хорошо, конечно, но не сейчас. Мне бы вернуть свою силу.

За окном вечерело, тень крепла. Я чувствовал ее, но… не в себе. Она по-прежнему была где-то рядом. Но на сегодня тебе достаточно попыток, мне нужен обычный человеческий сон. Всегда помогает.

Я потянулся к выключателю, чтобы осветить комнату, но вдруг что-то зажглось на стене. Само. Какая-то схема. Голография. Уже интересно: почти как экран с новостями в Эребе, но в виде пьедестала тройки победителей.

На каждой ступени размещался круг: на первой — схематичный кристалл, второй был заштрихован голубым цветом, третий — красным. И подписи: прошлый век, современность, читерство. Градация дисков? Или технология развития? Рэйдан упомянул, что я “счастливый” обладатель целых двух, но, видимо, существовала и третья. Читерство.

Я покосился на корешки. “Синтетические диски — новая эпоха”, судя по количеству закладок, были перечитаны Арсом до дыр. Вынул книгу, бросил на стол, вернулся к схеме.

От “современности” шли три стрелочки вниз: натуральные, голография, стихия. Хм… они еще и преобразовываться могут? Диск Рэйдана горел, а диск Орлицы становился прозрачным. Интересно. От “читерства”, то есть, получается, от синтетики отделялись две стрелки в стороны: синдикаты и пираты. Ну, тут очевидно: официальное и подпольное производство. На этом схема заканчивалась. Весьма… “исчерпывающе”, спасибо.

И странно. Арсений учил такие основополагающие вещи к выпускному экзамену? Или искал свою основу? Ну явно не для меня оставил!

Я усмехнулся, провел по одной из стрелок, и она вспыхнула. Схема пропала, вышла голографическая надпись: “Тип вашего диска — энергетический, его свойства вам необходимо изучить самостоятельно”.

Доска вернулась в прежний вид, я опустил взгляд на покрасневшее, как от ожога, предплечье. Выходит, нужна четвертая стрелка, так?

Кожа чуть зудела, но ничего критичного. Олух ты, Арсений, что такую редкость упустил. Надо было армию на защиту поставить! Или что тут у вас? Бронедиски?

Но тут же вспомнил Призрака. Себя. Который унес силу нового меня в “надежное место”. Надо бы раздобыть информацию: если это говорящая доска, может, попробовать спросить что-то?

Я коснулся круга “Прошлый век”, и надпись снова появилась: “Вам как представителю Лазурного клана доступна информация только по вашей родословной. Сейчас, кроме вас, никто не занимается вживлением кристаллов в тело носителя. А именно — вы последний представитель”.

Так, это мы уже выяснили, прекрасно. Коснулся круга “Читерство”, тут высветился сухой отказ: “Ваш клан не занимается производством новых дисков”.

Затем все потухло — как экран с новостями в моем мире. Что-то прояснилось: есть два типа дисков — натуральный и синтетика. И третий, слишком древний, который был у меня. Ну да, при большей удачливости у меня был бы еще натуральный диск редкого типа, но… что ж, работаем с тем что есть. Ну и от возвращения Тени я бы, честно, не отказался.

Я все-таки включил нормальный свет и уронил взгляд на брошенную книгу. Синтетика, значит… и почему обладатель двух типов магии изучал третий? Хотел превзойти всех? Или настоял тот же отец, которому, кажется, всего было мало.

Сел за стол, пробежался по предисловию. Автор утверждал, что синтетика весьма спорна, так как оставляет побочки, но экономит природные ресурсы. Но предлагает рассмотреть “варианты, где, кроме как непосредственно в магическом наруче, который носят исключительно аристократы, еще можно использовать искусственно выращенные диски”.

Было написано скучно и затянуто, но обилие закладок заставило меня пролистать еще чуть дальше. Автор описывал применение синтетики в быту, для украшений, для научных исследований в области электроники и прикладного хозяйства, а также автомобильной промышленности.

Я дошел до новой закладки, но вдруг мне в руки выпал тетрадный листок. Самый обычный, двойной, чуть мятый и затертый до дыр.

— Вот это тихушник Арс, — протянул я и с удовольствием откинулся на спинку стула. Поднял листок и рассмотрел на свет: это была схема. Чертеж. И судя по детальности прорисовки, горячо любимый и дорогой сердцу его владельца. Но, кажется, теперь и мне тоже.

Это была схема тачки в разрезе. Со всеми внутренностями, деталями, соединениями. И отмеченными красным маркером синтетическими вставками. Машина — настоящая хищница — разрезала нарисованную магистраль и неслась прочь за купол. Ох, дружище, дай пятюню. Это теперь наша общая боль.

Горький смешок вырвался у меня из груди, а потом я просто замер на месте. Внутри все похолодело, и я наконец почувствовал свою личную Тень: она отреагировала на мое замешательство.

Дело в том, что у тачки было название. Вверху листка, ровным почерком — “Мой Призрак”.

Я аж подскочил. Да что это, а?! Нас поменяли местами? Он что-то мне сообщал? К чему все эти намеки?!

Но точно понимал теперь, что это не случайность. Была какая-то связь.

Я нахмурился, детальнее всматриваясь в строение тачки. Двигатель с турбиной, тормоза усиленные, диски — синтетика.

Хм… а материал какой? Из чего ее изготавливают?

Я покосился на учебник. Сегодня не осилю, прости, слишком умный Автор. Тачка куда интереснее. Парень даже нарисовал на полях винилы, добавил спойлер, тюнингованные бамперы и боковые пороги. Выглядело внушительно. Скорость — да, корпус — да, защита, даже… боевая мощь. Все благодаря синтетическим дискам, конечно. И где только парковать собрался?

Я перевернул помятый лист. На обратной стороне был детальный чертеж, внутри разворота — спецификация. А Арсений-то непрост! Какие еще у него таланты? Рэйдан требует от него стихию, а в нем, может быть, пропадает инженер?

Правда то, что он изобразил, вызывало недоумение: да, внушительная тачка, да, эффектная, боевая, но… для чего?

Наемники Эреба собирали технику для войны, выдавливали из генераторов максимум КПД, а здесь все смахивало на тяжелую форму гигантомании и эстетства.

Вместо компактного силового ядра тут был массивный многоцилиндровый монстр. Судя по спецификации, поршни гоняли не банальное жидкое топливо, а высокооктановую “синтетику”.

Что это за состав, по формуле я так и не понял, но, судя по стрелочке вверх рядом с формулой, решил, что при детонации он выделяет колоссальные объемы газа.

Далее. Узлы сопряжения. Впускной коллектор был буквально оплетен техномагическими контурами. Местные гении (или сам Арсений?!) додумались врезать энергетические распределители прямо в камеру сгорания. И тут в игру подключался диск водителя. Частицы его кристалла поджигали и стабилизировали эту горючую смесь.

— Скрестили плазменный резак со швейной машинкой, — пробормотал я, вглядываясь в линии подвески.

Задний мост был усилен титановыми тягами, а в колесные ступицы встраивались миниатюрные накопители для янтарных импульсов. Машина явно проектировалась под дикие перегрузки и резкие рывки, когда физика автомобиля уже не справлялась, и в дело вступала чистая магия синтетики.

— Магия синтетики рвет все мыслимые пределы… — Я выдохнул, откинулся на спинку стула и не мог отпустить свою первую мысль: для чего?! Что здесь происходит такое, что кроме скорости автомобилям нужна еще боевая мощь?

Перевернул страницу, посмотрел на внешний вид: обычная гоночная тачка. Да, усиленная, направленная на бескомпромиссные победы, но то, что было в деталях… Если местная технология синтетики уже дошла до подобного уровня, то неудивительно, информация для “невладельцев производства” была скрыта, как заявляла голографическая доска.

Я нахмурился и вернулся к детальной схеме с пояснениями. Клиренс был занижен до предела — для идеального трека, а не для радиоактивных пустошей. Но прочность кузова внушала уважение: композитные панели с добавлением вольфрамовой крошки. Если этот “Призрак” на полной скорости влетит в каменную стену, стена осыпается, а водитель отделается легким испугом. Если, конечно, удержит управление при активации буста.

Я протер глаза и отложил чертеж. М-да, Арсений, чертов гений! Может, нас специально переместили? Он зачем-то понадобился в Эребе? Ну, то есть понятно для чего: возрождать сухопутную технику. А я здесь что… в отпуске? Обидно.

Тачка Орлицы вчера ничем подобным не выделялась — да, красивая, яростная, явно подходящая своей владелице, и в сравнении с ней чертеж старой колымаги Арсения выделялся, как армейский нож на витрине с пирожными. В нем была агрессия. Тот, кто проектировал этот движок, явно плевать хотел на стандарты. Он строил убийцу тачек.

Мой взгляд снова вернулся к аккуратной надписи: “Мой Призрак”.

Ладонь заныла. Кристалл под кожей резко потеплел, словно отозвался на само это слово. Слишком много совпадений для одного дома на отшибе…

Я сложил листок вчетверо и убрал в карман. Пригодится. Да и о парне кое-что говорит, а мне не мешает узнать его получше. Ну и, видимо, книжку прочитать на досуге, раз она вдохновила Арсения на… такое. Но если я здесь, то где тогда он?

Как минимум, он чувствовал нашу связь, как максимум — знал намного больше. И что-то подсказывало, что все ответы на другой стороне.

На следующий вечер я решил это проверить.

Целый день отсыпался, видел во сне тени, Эреб, последнее проваленное задание, Лису, которая это подстроила… Стерва! Чего только добивалась? Да и сам подставился: знал же, что нельзя верить женщинам. Особенно — красивым. Вот и оказался тут. В “отпуске”. Теперь так это буду называть.

На закате вышел наружу, к самому краю пропасти. Осмотрелся, прислушался: никого, тишь да благодать. Только лес через бездну манил своей таинственностью. Говорил: тут все ответы, только рискни! Да, это мне по зубам.

Выдохнул и глянул на тени под собой. Спокойные. Ждут наступления ночи. Как я. После полноценного отдыха стало спокойнее: они правда меня признали, я снова чувствовал себя наполненным. Вот и проверим, как они проявятся. Как там сказал Рэйдан? Бдение? Использую его с пользой. Для поиска талантов, ну-ну.

Я скрестил ноги и уселся прямо на траву. Надо выдохнуть. А лучше — подышать. Здесь это можно.

Теплый ветер защекотал щеки, в лучах закатного солнца пропасть передо мной показалась золотым рудником. Красиво. Даже тридцать лет назад в Эребе я не помнил таких пейзажей. Все-таки это что-то другое, живое и честное. Империя Вердан.

Спокойная и солнечная, что становилось не по себе. Я здесь чужой, все неспроста. Арсений знал это, выясню и я. И нутро подсказывало, что это первый и последний мой спокойный вечер. После затишья обязательно случается какая-то немыслимая задница. А я уже целый день позволяю себе прохлаждаться.

Ну ладно, не целый. После пробуждения я вернулся к голографической схеме. Эта штука до ужаса напоминала мой экран из дома. И выделялась своей смелостью среди консервативной, классической мебели.

Я решил поискать другие чертежи. Понять, насколько изобретение Арсения футуристично: вдруг здесь каждый второй на такой тачке рассекает? Но нет, изображения показывали спортивные кары различных мастей и марок, которые я не знал, но все они цепляли, в первую очередь, яркостью, подсветками, дорогим салоном и скоростью. Все для золотой молодежи — здесь это считалось благородным времяпрепровождением.

Так, в новостных сводках писали, что за колоссальное превышение скоростного режима был задержан молодой наследник Бирюзового клана.

О, кланы. Как в Эребе. Это мне знакомо. Только теперь, судя по всему, мне придется вникать во все эти придворные дела, а не выполнять грязную работу. Но пока я на отшибе, значит, можно сказать, повезло? Но вообще интересно, конечно, какая у меня родословная. И на каком месте мы по местной иерархии.

Вчера меня доска назвала Лазурным. И теперь я знаю, что не один я такой бедовый наследник, получается. Вон лихачу повезло куда меньше. Уж не знаю, какие тут санкции, но мне морально легче. Спасибо, друг. Надеюсь, тебя не сильно пороли.

Я усмехнулся, вспоминая свою молодость: некогда было бедокурить, взрослеть пришлось слишком быстро. И выбора, когда на кону твоя жизнь, не особо оставалось.

Путем нехитрых манипуляций я узнал, что всего в Вердане семь кланов. По наименованиям кристаллов, из которых создавались диски. В том числе, Лазурные и Бирюзовые. И судя по таблице влияния, мы с товарищем по несчастью находились почти в самом ее конце. Ниже меня только Турмалины. Но про них информации почти не было, кроме того, что они переменчивы. А в каком это смысле, не уточнялось.

Самым крупным был рубиновый, так как он, в основном, держал производство синтетики, с ним за ручку шел Аметистовый, у которого тоже была доля в концерне, следом Сапфир и Янтарь. Ага! Одного напыщенного янтарного представителя я уже видел: придворный маг его величества! И что это он только в середине таблицы-то?

Я мысленно позлорадствовал и решил не углубляться: пока меня это не касается, я сам по себе, набираюсь сил. Вернее, что есть мочи ее к себе призываю. А как прижмет — так сразу задружусь с кем надо. Ну, или… метну кинжал, смотря что по цели.

А сейчас мне нужно было просто перейти через пропасть. Всего-то! Узнать другую сторону и найти ответы. Как? А Тень его знает! Разве я когда-нибудь сдавался? Найду решение.

Возле рощи раздалось шуршание. Я не повернул головы — незачем выдавать, что я слышу. Но стоило подумать, звуки резко стихли. Снова легкий ветерок по лицу. Ладно, Призрак, жди. Ты все равно услышишь издали любой шорох. Тень под боком, если что.

И снова тишина, как не бывало. Воздух теплый, закат нежный и розовый, темнеющая пропасть, запах влажной травы, далекий плеск воды…

Значит, Арсений скрытый гений инженерной мысли? Скрытый — потому что иначе вряд ли бы он прятал свои чертежи в учебнике, и вряд ли бы Рэйдан и Орлица снисходительно улыбались при моем виде. Ну и… наверное, его стол был бы завален чертежными инструментами, и чертеж брутальной бронетачки занимал бы всю стену, а не несчастный бумажный клочок.

Но кстати, если так, почему бы не спроектировать мост? Зачем ему какая-то тачка, если даже не выехать за барьер?! Хотя Орлица как-то въехала…

Я не заметил, как замер на пригорке, глядя в одну точку. Пытался сделать выводы за неполные два дня моего пребывания в Вердане, а то от информации голова гудела. Но верно: если ничего не прилетело за десять минут покоя, значит точно ничего хорошего не жди — закон любого мира.

И он тут же подтвердился: меня кто-то тронул за ногу!

Я дернулся, Тень встрепенулась, мгновенно фокусируясь в ладонях. Я приготовился к броску, замахнулся и… оторопел, глядя на пустую поляну. Никого! Глюки!

Осмотрелся — тишь да гладь. Пахнет свежей травой и уставшей жарой на закате. Купол надо мной… слегка подрагивает. Все.

Выругался про себя на чрезмерную опасливость, выдохнул. А потом опустил взгляд.

У моих ног терлась кошка. И, заметив мое внимание, с удовольствием потянулась и мяукнула.

Ну да, кто же еще ступает бесшумно и на мягких лапах? Кто может обмануть Тень и слух Призрака? Очевидно, только Свет и то, что не слышно.

Зверюга был белый, как пух с тополей — каким я его помнил из детства. Наверняка и здесь росли такие, уж очень картинка походила на то время. Кот ластился к ногам и неприкрыто мурчал, выдавая себя с потрохами. Ну, привет… и откуда ты появился? Или… всегда здесь был?

Я отошел, он за мной — хвостиком. Ну, свой. Точно свой, не дикий. Но мисок вроде в доме не видел. И как же растяпа Арсений с ним уживался?

Со вздохом я снова присел и протянул к нему руку, тот с удовольствием потерся и потребовал ласку. Ох, дружище, боюсь, не подходим мы друг другу… не тот я хозяин, ох не тот!

Я покосился на солнце, оно уже почти скрылось за горизонтом, и я с удовольствием ощутил тень уже под ногами: приходит мое время! Время силы, она меня признает, и, может, мне удастся даже прочувствовать ее природу — иную, чем в Эребе.

Кот встрепенулся, напал на свою тень и начал драться, вздыбившись. Мило. Хорошо, что никого из скорпионов рядом. Хорошо, что… спокойствие.

Впрочем, тень посчитала иначе. Сама обвилась вокруг ноги, затянулась поясом и нырнула змейкой к пропасти, кот — за ней.

Миг — и оба скрылись. Я дернулся, ведомый натянутым поясом, но вовремя остановился на самом краю. Уронил взгляд в бездну и проморгался: внизу река, на другом краю лес, по правую руку гаснущее солнце, по левую…

Я опустил взгляд и ослеп: сквозь перчатку наружу рвался белый прицельный луч — четко мне в лицо. Своевременно, спасибо. Особенно когда я тут с тенью рулиться пытаюсь.

Я поморщился и отвернулся, зажал кулак, чтобы не видеть. Зря. Лучи вышли сквозь костяшки и четырехполосной дорожкой расстелились по темнеющей пропасти. Снизу восходили густые клубы черного дыма. И… поднимали белый пушистый комочек.

Зрелище походило на “объятия тьмы” — как бы пафосно это ни звучало: теневые нити огибали спиралью кристально-чистые, светящиеся лучи, вырывающиеся из моей собственной руки. И когда нити расплелись, комочек радостно слился с белоснежными линиями. Его выдавал только распушившийся хвост, вставший трубой от охоты за тенью.

— Это какой-то фарс уже, — пробормотал я, наблюдая за закатными бликами на шерстке моего пушистого друга. А потом меня как током ударило: лучи что, материальные?!

Я крепче сжал кулак, костяшки побелели. Лучи вспыхнули ярче. Тень передо мной рассосалась, но клубы на другой стороне стали гуще. Скрывали лучистый проход от любопытных глаз?

Похоже, предлагали шагнуть в неизвестность.

Рассчитывали, что я куплюсь на уловку с котом — и неважно, что весовые категории у нас несколько разные?! Ловушка, чей-то злой умысел или…

Призрак, очнись! Тень тебя хоть раз подводила? Она тебя зовет сама — с того берега. И дает возможность пройтись по алмазной солнечной дорожке — редкому дару в этом мире, судя по всему. Построить мост на другую сторону.

На эту мысль тело ответило жаром в груди: это шанс! Лес на том берегу выглядел мрачно, но сама тень туда тянулась. Хотела напитаться и вернуть мне силу. Здесь, в этом солнечном мире, таким, как я надо иметь теневой запас. Чтобы не исчахнуть слишком рано. А лучше — прокачаться и узнать свой скрытый потенциал. То, что не смог дать мне Эреб.

Теперь я сжал кулак что есть мочи — если от физической силы зависит крепость этого луча, то я не поскуплюсь на средство, чтобы не грохнуться в бездну. Хотя мне и терять-то в этом мире было нечего: разобьюсь — вернусь в Эреб. В свое тело.

Не знаю, почему во мне возникла такая уверенность, но с этой мыслью я ступил на белую глянцевую поверхность. Ничего не произошло — как будто я потерял вес, но это погрешность. Наверное. Но так или иначе, теневые нити понесли меня сами, словно я какой-нибудь пшик дезинфектора, а не здоровый мужик. А, нет. В этом теле — возможно, и пшик. Но теперь, видимо, весьма полезный.

Подхватил по пути и пушистика: деваться некуда, с каждым моим шагом дорожка растворялась. Логично: лучи выходили из костяшек.

На том берегу они погасли, и я выдохнул: все, теперь в своей стихии. Но какого черта это было?! Все походило на вселенский сговор тьмы и света, чтобы Призрак… то есть Арсений перешел на другую сторону. И кто меня только сюда не отправлял? Но… что, если это было по моей просьбе? Я же сам стремился сюда! Вот и получил что хотел. А заодно и свою первую миссию в Вердане. Найти Призрака и диск. Осталось взять направление.

Я рванул на крик не задумываясь, прямо в тень. Мне ее даже звать не пришлось, она меня поджидала всюду: лес был густым. Ну, и да — солнце село, опускались сумерки.

Ощутив прилив силы, я ушел в теневой рывок: блаженство! Давно бы так! Но повторившийся крик напомнил о причине моей вылазки, я ускорился и заодно осмотрелся сквозным взглядом. Так, иду верно: впереди два силуэта, переговариваются и о чем-то спорят. На вид… военные. И не похоже, что кричат. Любопытно. Ввязываться в чужие войны — не мое дело, я исполнитель, но это шанс разузнать о месте, где я нахожусь.

Я вернулся в нормальное зрение и вышел из теневого рывка. Успею. Силы поберегу: мало ли что меня там ждет и кем окажутся эти двое. Но тень всегда на моей стороне, лишь бы не выдал… свет.

Слава Тени, левая рука не светилась. Выполнив свою функцию, солнечный кристалл дремал в перчатке. Чудно. А где, кстати, кот?

Я осмотрелся. Белого пятна в округе не наблюдалось. Ну да, коты же гуляют сами по себе! Эта истина для всех миров одинаковая. Может, померещилось. А если нет, то придет, когда надо. Сейчас главное крик. И разобраться, что происходит.

На небольшой опушке спиной ко мне стояли двое. Из-за густо растущих елей здесь совсем было темно. Но я успел разглядеть черты: один — молодой, коренастый, в поношенной форме и наруче без кристалла. Другой — постарше, с сединой и усталыми глазами.

Я повел плечом: с земли тянуло сыростью и холодом. Интересно получается: на том берегу я не знаю, куда деться от засухи и открытой поляны, а здесь — густой влажный лес?

Впрочем, мне-то что жаловаться? Я в своей стихии! И силы — непочатый край.

Мужчины о чем-то спорили и изредка кивали перед собой. Впереди слышался шорох, но я упорно не мог разглядеть, кого скрывают их спины. Даже сквозной взгляд ничего не обнаружил: блоки какие-то? Магия? Что?

— Слушай, хватит возиться с ним, а? — заговорил молодой голос. — Нам платят за живой товар и за доставку тоже, прекращай мусолить.

— Подожди, — ответил второй устало и хрипло. — Надо прояснить…

— Да что тут прояснять-то? — воскликнул молодой и пнул, словно мяч, пустое пространство. Раздался тот же крик, из темноты в мою сторону полетел тусклый светящийся булыжник, и тьма, что клубилась перед военными, рассосалась.

У корней поваленного дерева я увидел мальчишку — лет десяти, не больше. Грязный, в рваной одежде, с перевязанной рукой, он сжимал в кулаке такой же камень поменьше размером и трясся, как осиновый лист. Но глаза были бешеные.

Молодой схватил его за плечи, поставил на ноги и вырвал камень:

— Думал, мы тебя не вычислим по кристаллам слежения? Это не какая-то синтетика, это натуральные кристаллы из лазурных шахт!

— Ему все равно, Берг, — скупо заметил его сослуживец. Его предплечье сверкнуло металлическим бликом — наруч. Но без кристалла. Вместо кристалла — вживленный диск, похожий на тот, что выпустил в меня Рэйдан, но меньший в размерах.

— Зато не все равно хозяину, — хмыкнул молодой. — Беглецов пороть надо! И на всеобщее посмешище, чтобы не повадно было.

— Он ребенок, — раздраженно ответил второй. — Ему бы учиться, а не выполнять непосильный труд.

— Ой, ну что-то я сомневаюсь, что он бежал в школу! Давай посмотрим, кому он доставлял кристаллы скрытности! Или себе стаскивал? М-м?

Молодой надавил, и мальчишка совсем осел. Пожилой нахмурился и сложил руки на груди. Наруч снова сверкнул. Я вышел из тени… в тень. Она была тут всюду. По телу разлилась приятная прохлада: после жаркого дня самое то! Но надо было разобраться.

Солдат схватил мальчишку за волосы и с треском ткани дернул рукав. На предплечье — клеймо. Выжженная метка, как у нас клеймили пригодный скот. Раньше.

— Вот твой пропуск в жизнь, мелкий воришка. Клеймо безвольного. И место таким — у хозяина за пазухой. Безопаснее будет.

Пожилой с тихим вздохом снова заступился:

— Не напугаешь ты его, Берг. Смотри — глаза бешеные какие, да он зубами вцепится, будет свое право на жизнь отстаивать, хоть про Бездну ему говори.

Молодой снова глянул с укоризной, но мальчишку отпустил, уступая место старшему:

— Хочешь возиться — пожалуйста! Я кристаллами займусь. Платят за результат!

Он с укором посмотрел на старшего и уверенно зашагал в мою сторону: камень и в самом деле улетел куда-то сюда. Берг меня пока не видел, но я сам решил открыться: надо понять, что происходит.

— Привет, — сказал я. Тень улетучилась. Стражник схватился за нож:

— Шаг назад, мелочь! Где твой куратор?

Ох, проклятье, вот оно что! Молодость — главный недостаток. Знал бы ты, дружок…

Я виновато опустил взгляд, но поднял руки, показывая чистые ладони. Хвала Тени, что бюрократия этого мира позволяла не согласовывать перчатки! А то… получается, не совсем чистые они были бы.

Пожилой тоже обернулся, я решил строить дурака:

— Заблудился. Не проводите?

— Ты не дури меня, — огрызнулся Берг. — У знатных отпрысков наручи из цветных металлов и диски из чистых кристаллов в них. У тебя ни того, ни другого, мелюзга.

Он окинул меня хмурым взглядом исподлобья: оценивал. Сейчас еще карманы проверять начнет или заставит раздеться. В Эребе это было самым страшным наказанием — быть голым под радиацией.

Но ничего этого не произошло. Миг — и пожилой с тихим хрипом свалился на землю. Мы одновременно повернули головы на звук. В глазах Берга застыл ужас, я сорвался к парню. Он кинул нож и со всей прыти бросился наутек.

Теневой рывок, подпитка — тень буквально расстелилась передо мной и подтолкнула догонять мелкого вора. Малолетнего убийцу.

В Эребе не было детей — в первую очередь, по возрасту. А если находились по возрасту, то не по ответственности. Редкие школьники трудились наравне со взрослыми. Выживали. Видимо, в этом мире ситуация в чем-то сходилась. Просто… существовало классовое неравенство.

Далеко уйти мальчишке не удалось. Тень закрутилась у него под ногами, и он упал. Я заломил ему руки, а потом заметил кровавый след на ладонях. Дал совет:

— Бери перчатки, когда убиваешь, малец. Пригодится.

Парень зло зыркнул, но вырываться даже не пытался. Тощий, руки как плети. Но в ударе — сила отчаяния. Я держал его крепко, хотя мое хилое тело явно требовало тренировки даже для плевого задания. Будь ребенок чуть взрослее и крупнее, совсем не уверен, что одержал бы победу без призыва силы.

Мы вернулись на место стычки. Берг стоял возле тела товарища, сжав кулаки. Побелевшие костяшки хрустнули. Молодой, а уже хоронит товарищей. В Эребе такие долго не живут.

А меткости у парня было не занимать: бил точно в артерию, знал, куда целиться, прятал оружие, выжидал момент…

— Кой треклятой Тени ты тут явился, а?! — рыкнул на меня Берг, поднимая злые глаза. Я сказал:

— Веревку.

Он вздыбился, едва сдерживаясь от гнева, но как ни пытался скрыть эмоции, все было написано у него на лице и подтверждалось резкими движениями. Но просьбу мою он выполнил.

Я связал парню руки и ноги и посадил рядом с трупом. Ну а что, пусть полюбуется! Сам натворил — сам отвечай. Каково это, а? Видеть результат своих стараний!

Берг оскалился, но в его взгляде промелькнуло одобрение. Ну да, воспитательный процесс не повредит.

— Его надо отвести в лагерь, — понуро сказал наемник. — А затем передать хозяину. И… вернуться за телом. Наши захотят проститься. Верен хороший… был.

— А как же кристаллы? — напомнил я. Тот похлопал по поясной сумке:

— Забрал.

— Помочь увести мальчишку? А то мало ли… упустишь опять? Нападет из тени? — хмыкнул я, тот нахмурился:

— Ты еще не назвал себя, молодой человек. На тебе нет знака рода, но выглядишь опрятно. Не удивлюсь, если ты беглый раб, убивший господина.

— О да-а… — протянул я. А сам задумался: что, если именно это и случилось с настоящим Арсением? Ведь никто не знает, что произошло, но Рэйдан думает почему-то, что тут замешаны Скорпионы. Хотя и видел их вживую впервые.

Но я решил идти ва-банк:

— Зови меня Арс. Я тут… за местностью присматриваю. — Я ухмыльнулся, поднял мальчишку на руки и сказал: — Идем. Покажешь, куда доставить.

Берг посмотрел с подозрением, но от помощи не отказался. Мальчишка подергался для приличия и даже попытался укусить, на что я поставил его на землю, развязал ноги и сказал:

— Пойдешь рядом. Попытаешься сбежать — догоню. Уж поверь, тень побыстрее будет, чем твои короткие ноги.

В его взгляде промелькнула ненависть, но я только взлохматил ему волосы и весело сказал:

— Вот и умница.

Шли молча минут десять. Местность становилась темнее: солнце совсем ушло. Тень под боком пульсировала, звала: ластилась и признавалась, что она вся моя. Я мысленно ухмылялся: да, детка, я знаю, но не сейчас. Еще не наше время. Хотя ощущения в теле были приятные: как после хорошей драки, когда адреналин еще гуляет по венам.

Зато в левой руке перестало зудеть. Солнце ушло, подпитка закончилась, кристалл успокоился. Славно. Меньше думать о чужой силе, больше действовать — если понадобится.

Под ногами хрустели ветки и сухие корни. Изредка попадались сожженные стволы деревьев, пахло золой. Лес жил своей жизнью, это точно. И, судя по всему, хранил тайны беглецов и скрывал наемников от лишних глаз. Как здесь днем, интересно?

— Эй! — окликнул меня Берг спереди. Он ступал осторожно, почти бесшумно, но над координацией следовало бы поработать. — Ты тут за местностью присматриваешь, видел имперцев?

— Нет, — уверенно соврал я. — Но наш пленник наверняка знает, в какой стороне прятаться.

— Носорог придет за вами, — прохрипел мальчишка впервые с момента его захвата. — Он не бросает своих. Это его территория.

— Это территория Империи, тупица, — огрызнулся Берг. — И то, что твой Носорог присвоил себе по какому-то благородному позыву, как ему кажется, только усугубляет его приговор!

— Это твой первый убитый? — вдруг спросил я, дернув веревку. Мальчишка нехотя подтянулся и снова зло зыркнул исподлобья. Отозвался Берг:

— Их с младенчества этому учат — ненависти к знати. Но страшнее то, что раскол идет изнутри. Значит, есть подстрекатели, приближенные к главам кланов. Их ищут.

— Может, надо просто устранить причину побегов? Почему рабы бегут?

— Ты с такими речами поосторожней давай, а то предъявят тебе, что в чужую жизнь влезаешь, подстрекаешь или еще чего хуже — способствуешь бунтовщикам. Кристаллы слежения незаметны, но Тьма знает, где их понасовывали…

На этом и замолчали. Еще минут через десять стали доноситься тихие голоса, затем — показались огни лагеря. Наемники обосновались хорошо: невысокий частокол было видно издалека даже ночью, жизнь внутри кипела.

— Верен погиб, — сказал Берг при входе. — Беглеца поймали, кристаллы при мне. Веду… помощь.

Он покосился на меня, я кивнул. Часовые глянули равнодушно, мы прошли внутрь. Мальчишку увели в сторону палаток. Я посмотрел ему вслед. Худой, грязный, но глаза горят. Такие либо ломаются, либо выживают.

Берг снова повторил про участь товарища, на что получил лишь сухое “принято” и команды кому-то со стороны: отряд забрать тело уже готовился.

— Вы от имперцев что ли так забаррикадировались? — спросил я с интересом. — Или от повстанцев?

— Ото всех, — хмыкнул Берг и повел меня к большому костру. Оттуда доносилось больше всего голосов. И пахло едой. — Нас нанимают главы кланов. Разных. По разным причинам — чаще тайным. Между собой мы это не обсуждаем — этика. Но сейчас, после восстания, их всех волнует только одна проблема — беглые рабы. Так что, в основном, мы здесь из-за этого.

— Разве проблемы с рабами — не забота Империи?

Берг развернулся и посмотрел хитро:

— Наивный ты, парень! Сразу видно, ни за чем ты тут не присматриваешь. По девкам пошел, да? Пока мамка не видит? — Он хохотнул. Я ухватился за легенду и поддержал смешком. Но тот быстро выпрямился, похлопал меня по плечу по-свойски и заговорщицким шепотом ответил: — По официальной повестке, рабства в Вердане нет. Соответственно, и имперцам нет до этого дела, рабы — забота знатных родов.

— Э-эм… — Я даже растерялся. В Эребе жизнь тоже не сахар, конечно, но там каждый сам за себя. Выживаешь как можешь. — А зачем им они вообще нужны?

Берг как-то странно на меня глянул, будто я сморозил что-то глупое, но пусть лучше считает меня дураком, чем скрытником: стану “своим” — узнаю больше.

— Да ты сам подумай и ответь, коль не дорос умом еще. Что делать женщинам без дара? Незамужним? Кристаллы к ним не приживаются! Синтетика плохо на мозг влияет. А немощным старикам и детям из бедных семей? Знатный клан, имеющий влияние — вот их опека. За свободу.

— Понял, — сказал я совершенно честно. Хотя вопросов меньше не стало. А потом добавил, чтобы придать значимости моему просветителю: — Я никогда об этом не задумывался.

— Да ясно-ясно, конечно. Ты спрашивай, тут настоящая жизнь, не то что на том берегу. Ты как сюда попал-то? Тоже из беглых?

Мы подошли к костру, где собралось около пары десятков наемников разных возрастов, в разной одежде: от боевых костюмов до холщовых рубах и штанов. Женщины тоже были — разносили еду. Мы уселись на бревно чуть в стороне от общего сбора, но все равно находились в общем увлеченном гомоне. В такие моменты я обычно уходил в тень, чтобы слушать. Но сейчас мне нужно было получить доверие. Вдруг они смогут меня вытащить из того жалкого купола? Первые союзники — уже легче. И вроде как даже принимают.

Берг вытянул ноги. Широкий в плечах, коренастый — такие в драке страшны, если не увернешься. Но сейчас он просто устал. И в свои видимые двадцать пять выглядел на все сорок. Я ответил:

— К вам хочу. Настоящую жизнь увидеть хочу, а не замкнутые стены.

— А, мамка затюкала? Или батя?

— Угу, — согласился я. И сделал вид, что рассматриваю людей. Непривычно было находиться в таком скопище, но, с другой стороны, я также видел, что им до меня нет никакого дела.

Но Берг, видимо, был хорошо здесь известен. Вдвоем мы оставались недолго. Со спины раздался звонкий уверенный женский голос:

— Ну и где ты ходишь, а? Набрал заданий, а денег нет!

Я обернулся: над Бергом, уперев руки в бока, стояла фигуристая дама с черпаком. Лет под тридцать, русые волосы стянуты в узел, рукава закатаны. Она грозно посмотрела на мужчину, тот подскочил и враз начал мямлить:

— Привет, душка. Ну, ты чего? Сердишься?

— Слушай, Берг. — Она приблизилась и посмотрела пристально, прямо в глаза. — Я из-за тебя двоих ухажеров отшила! А они постатуснее тебя будут, знаешь ли, переехать в Вердан-град обещают. А с тобой что? Ныкаться от одного лагеря к другому?

— Это временно, ты же знаешь. Сейчас разберемся с восстанием, будет проще…

— А потом будем выбивать жалованье, просить повышение, сражаться со Скорпионами…

Я напрягся:

— Со Скорпионами? Вы их видели?

Оба повернулись ко мне: Берг — с облегчением, его дама — с презрением. Я тоже поднялся. Решительно протянул руку:

— Арс. Рад знакомству.

Дама фыркнула и скрестила руки на пышной груди.

— Алиса. Но я не рада. Опять лишний рот притащил! — Она замахнулась черпаком, Берг оправдался:

— Он помог мне воришку найти. — А потом стих: — Который Верена убил.

Женщина побледнела. Даже в темноте различилась разница в цвете тона ее кожи. Я по-прежнему ожидал ответа.

— Вот тебе и лишний рот… — протянул Берг. Алиса поджала губы. Я напомнил:

— Так что там со Скорпионами?

Женщина придвинулась ко мне и, не скрывая скепсиса, проговорила:

— Докажи сначала, что не из беглецов. И не из имперцев.

Ну да, быть где-то посередине мне привыкать. Или… быть в тени? Она всегда была моим ответом на любые сомнения. И сейчас буквально стонала, чтобы я вошел в нее. И я не смог отказать даме.

— Я не из беглецов, — шепнул Алисе из тени. Берг заозирался и схватился за нож. Я вышагнул возле ее другого плеча: — И не из имперцев. Я свой.

Затем переместился за ее спину, глаза Берга напротив округлились. А я заметил белое лучистое пятно возле покосившегося частокола и не смог сдержать улыбки. Кот. Светился в темноте, как маяк.

Я метнулся в тень, спиной ощущая недоумение и легкое замешательство обоих. Но знал, как сгладить суровую женскую неприступность.

— Для вас. Подарок. — Я возник перед ней и протянул пушистого котенка, стараясь не улыбаться слишком нахально.

Алиса захлопала глазенками, Берг почесал затылок и неуверенно протянул:

— Лишний ро-от…

— Кто же виноват, что ваш секретный лагерь гудит на весь лес, верно?

А, поймав два недоуменных взгляда, пояснил:

— Костры отсюда за километр видно, тишины нет — только вы двое спорите так, что ушам больно, а остальные даже постов не выставили.

Алиса неуверенно приняла котенка, но тут же сверкнула в Берга свирепым взглядом. Тот неуклюже пожал плечами, а я рассудил обоих:

— Может быть, поправим?

____________________________________________________________________________________

От автора: начинаю постепенно раскрывать мироустройство, магию и градацию дисков. Но для самых любознательных написал отдельный пост про (техно)магическую систему. Можно заглянуть здесь: https://author.today/post/849014

Доступ для своих. Добавляйтесь!

Алиса предложение оценила. Сказала, что “ну хоть кто-то предложил!” и повела кормить ужином, потому что “после заката дела не делаются, а добрым гостям они всегда рады”. Я усмехнулся, вспоминая ее “лишний рот”, но с удовольствием согласился.

Я уплетал натуральную еду, кот мурлыкал на коленях у Алисы. Она гладила его рассеянно и смотрела в огонь. Берг подбросил дров, сел рядом.

— Ты спрашивал про Скорпионов, — сказала женщина, не поднимая глаз. — Но у меня нет однозначного ответа, только предположения. Мы думали, это просто твари. Мутанты какие-то. Но нет.

Она помолчала.

— Это были люди. Я видела одного без панциря. Под ним — кожа, шрамы, татуировки. Клеймо, как у рабов.

Берг хмыкнул, потер переносицу:

— Ощущение, что они работают на кого-то, — буркнул он. — Значит, разумные. Мы не так давно их замечать стали. Приходят группами — и не пробьешь панцирь-то! Синтетика не справляется. А голова от нее трещит — как молотом о наковальню.

Он похлопал по наручу. В отличие от тех металлических, что я видел у Орлицы и Рэйдана, он был кожаный, но во тьме ночи на нем различались голографические полупрозрачные круги — диски. Синтетика, значит?

На этой мысли запульсировал кристалл в левой ладони. Я крепче сжал кулак, чтобы ненароком не выпустить свет. Берг продолжил со вздохом:

— Сам понимаешь, натуральных дисков у нас почти нет — дорого. Да и эти повидали свое, их уже списывать пора, но мы не привередливые, в хозяйстве все пригодится.

— Я думал, что диски только из натуральных минералов шлифуют, — протянул я, вспоминая слова Рейдана. — Ну, то есть… сила в камне и все такое.

Берг с Алисой переглянулись.

— Ты из какого века выпал, парень? — изумилась женщина. — Лет десять назад еще можно было удивляться, а сейчас только ленивый не говорит о новых технологиях.

— Э-э, я отшельником живу, — нашелся я. — Даже не знаю, что в большом мире происходит. — И, не дожидаясь новых расспросов, спросил, кивнув на лагерь: — А вы как здесь оказались?

Берг усмехнулся. Пересекся с испытующим взглядом Алисы, но махнул рукой и ответил:

— Нас бросили. Кланы перестали платить, когда начался кризис. Империя говорит, что рабства нет, значит, и проблем нет. Мы сами за себя. Сбились в отряды, как можем. Кто-то ловит беглых — это хлеб. Кто-то охраняет караваны. Мы… — Он посмотрел на Алису. — Мы пытаемся быть людьми.

— Не всегда получается, — буркнула Алиса. — Но стараемся.

Я смотрел на них. Видно было, что тема для обоих тяжелая, и говорить об этом с чужаками не принято. В Эребе такие, как они, выживали поодиночке. Здесь — сбивались в стаи. Может, это правильно.

Помолчали. Я смотрел вокруг, на незнакомых людей, собравшихся у костра, и почему-то чувствовал себя своим. По их лицам гуляли тени, языки пламени создавали атмосферу мнимого доверия. Главное не поддаться иллюзии. И разузнать побольше.

— Кто такой Носорог? — спросил я. — Тот пацан сказал, что он не бросает своих. Что это значит?

Берг кивнул.

— Мы думали, миф. Но беглые знают, где его искать. Он вроде как их предводитель, лидер сопротивления. Сам он прячется в тенях, говорят. Помогает тем, кто бежит от хозяев.

— В тенях… — повторил я.

Тень под ногами шевельнулась — сама просилась помочь. Ну а что? Не упускать же возможность, когда здесь столько силы? Я закрыл глаза, призвал сквозной взгляд. Ага, вот костер, деревья, спящие на постах наемники…

Шагнул глубже в лес. Пронесся мимо скорбящих воинов, уносящих Верена, шмыгнул в заросли, проник сквозь густую поросль, затем буерак, и… уперся.

Стена. Тень, вязкая, плотная, как смола. Она лилась клубами и закрывала собой всю округу. Я не мог пробиться.

— Что с тобой? — спросил Берг, заметив, как я напрягся. — В глазах рябит? Это от костра…

— В порядке, — сказал я. — Интересно, что это за такие тени.

Я открыл глаза. Мгла отступила, но я запомнил направление. Будет время — смотаюсь.

— Ясно, какие, — фыркнула Алиса, поднимаясь. — Те самые! О которых не принято говорить вслух.

Берг закивал, я решил не спрашивать. Не принято — так не принято. Сам узнаю.

Тень под ногами затанцевала. Я нахмурился, пытаясь считать ее знаки. Нехорошо. Так просто Тень о себе не заявляет. Если только опасность…

В сквозной взгляд я уйти не успел — вскочил и повалил Алису на землю. Она задергалась, вырываясь, но я прижал всем своим хилым телом и сказал:

— Не поднимайся. Считай до трех. Раз, два…

Берг успел подскочить, но поздно: на место, где только что стояла его женщина, прилетел диск. А потом кто-то заверещал с постов:

— Имперцы-ы!

Наемники вскочили, взялись за оружие. Кто-за махнул построение, началась суета. Со стороны частокола послышался треск: завалить ограду крепким воинам не составило труда. У каждого были металлические наручи и разноцветные кристаллы.

Алиса забрыкалась слишком резво, и я наконец ослабил хватку. Она развернулась и гневно посмотрела мне в глаза. Подоспел Берг:

— Цела?

Но Алиса только закрепила выпавшую прядь и твердо сказала:

— Потом поговорим. — И не своим голосом заорала: — В атаку! Защищаем свой дом! Товар не отдаем даже под страхом смерти!

Я опешил только на миг: она что, и в бою командует?! И буквально в ответ на мой вопрос она вытащила нож. В отличие от остальных, у нее диска не было. Берг ушел вперед, прикрывая ее спиной. Но их отход прервал грудной мясистый бас:

— Отдайте нам освобожденных.

На миг все замерли. Говорил высокий молодой мужчина в белом, расшитом золотом офицерском костюме. Золотая копна волос вилась крупными кудрями и обрамляла чуть пухлые щеки. Он стоял у самого входа в лагерь, по обе его руки и за спиной построились ровные нарядные шеренги.

— В этом случае никто не пострадает. Иначе ваш лагерь будет уничтожен.

— Что-то не то, — шепнул Берг Алисе. Я обматывал тень вокруг запястья. Если стычки не избежать, надо не опоздать с атакой. — Варг еще не вернулся, а имперцы уже здесь! Не к добру…

— В Вердане нет невольников! — процедила Алиса с чувством. — А своих мы не отдадим ни за какие коврижки!

Она взмахнула рукой, и в сторону имперцев полетела пара десятков дисков. Те выставили дисковые щиты. Атака не принесла результата. И как здесь ведутся подобного рода бои?

— Ваше сопротивление — ваше же клеймо, — гордо сказал имперец. — Рабства нет, да вашими силами — будет!

Он окинул взглядом местность, я удержался, чтобы не сделать то же: интересно посмотреть на это самое “сопротивление”: выряженных солдат против стихийной армии полураздетых наемников.

Алиса напряглась, это было заметно по ее стиснутым кулакам и дрожащим предплечьям. Берг застыл, готовый к любому действию. Похоже, он не осознавал, что если стычка начнется, то им не выиграть. Без шансов. Увы.

А Имперец это понимал прекрасно. И потому ухмылялся, нагло пялясь на беззащитную женщину. Возможно, не на такую и беззащитную, конечно, но боевой характер, как не прискорбно, в реальном бою ничего не решает.

Пухлощекий уже втянул воздух в легкие, но случайно, как будто невзначай, скользнул взглядом по мне. Что-то наподобие испуга отразилось на его лице, а затем — растерянность, граничащая с паникой. Его нижняя губа дрогнула, левое плечо сделало неявный круг. Мы знакомы? Сомневался?

Но я был решителен, как никогда. И тень кричала мне в исступлении: “Готова!”. А отказывать даме — преступление.

Я медленно выдохнул и разжал напряженные пальцы. В ладони кольнуло. Она пошла в атаку плавно, соблазнительно — как любовница в постель олигарха. И главное, никто не понял, что это именно она — атака. Мое лицо скрылось под пеленой тени, Берг с Алисой заозирались, явно не понимая, что происходит. Со стороны послышались вздохи удивления. А я ощутил прилив силы. Настоящей темной силы из моего мира.

И я шагнул в эту пелену. Тень обвила мое тело, вытолкнула вперед, и я ушел в теневой рывок. Не прицельный, а массированный. Это выглядело как удар темной воздушной волны — чтобы откинуть строй имперцев на десяток шагов назад. Чтобы у наемников была возможность занять позиции на вышках и выцелить их сверху, за частоколом.

План сработал. В рядах имперцев пробежал тревожный гул: вряд ли они ожидали сопротивление. Да еще и от… невидимки.

— Диски! Цельсь! — завопила Алиса.

Молодец, конечно, не растерялась, но… ничего, что я тут один перед отрядом врага стою?

Она не видела. Как и все остальные из наемников. Она делала свое дело — командовала. А я… мне надо было вынырнуть, чтобы не подставиться.

Кувырком я ушел с линии атаки, нащупал новый прилив тени, хотел прошмыгнуть в легкий отсвет от факела, но меня затянуло глубже. Голоса снаружи приглушились, казалось, что я остался один: здесь не было даже очертаний шатров и людей — просто густое черное покрывало. То, что стояло за тенью. Тьма.

— Ну нет, только не сейчас, — пробормотал я. — Сейчас мне нужно вернуться!

Но Тьма ответила низким грудным голосом:

— Ты… кто?

По спине прошел мороз. Я замер и осмотрелся: никого. Только клубы вокруг становились гуще: протянул руку и не увидел даже очертания. Что это еще за шутки?

— Выпусти меня, — процедил я сквозь зубы, обращаясь к тени, а не к этому соблазнительному голосу. Тело покрылось холодом, и хвостик тени я чувствовал теперь только на кончиках пальцев. А на левой руке…

Ладонь свело судорогой, кожу как будто содрали, оголенную плоть коснулся жесткий обжигающий свет. Я опустил взгляд и только сейчас понял, что… мой.

Луч света, как прожектор, прожег перчатку, и я заорал. Пальцы выворачивались наружу. Адская пульсирующая боль перетекла выше. Я схватился за свое же светящееся предплечье, не замечая, что, как бинтом, обматываю его тенью. Голос разразился громом:

— Ты принес в тень свет?! Ты кто?!

— Познакомимся в другой раз, — выпалил я и нырнул в спасительную полосу.

Мир сузился до пределов светового луча, мое тело пронзили теневые нити. Я вдохнул, и… они вытолкнули меня наружу. В самую гущу боя. В тени. Правда теперь она была напугана и… молчала.

Сердце бешено колотилось, ладонь пульсировала, будто от ожога, голова кружилась, я пытался отдышаться. Что это было вообще?! Где наемники? Где имперцы?

Кувырком я вышел из тени и сбил с ног зазевавшегося солдата. Ударил тенью — вышло как пощечина. Эй, подруга, ну ты чего?!

Оглушил. Чуть не упал. В висках застучало.

Придерживая тень рядом с собой, осмотрелся: стычка в разгаре. Берг защищает Алису, она отчаянно отбивается кинжалом. Командира имперцев нет. Скрылся?

По воздуху изредка летали диски, часовые также лупили ими с башен. У шатров с пойманными беглецами шла ожесточенная схватка. Вот сюда мне и надо.

По привычке я ушел в теневой рывок, но тут же захлебнулся: подпитки не было. Нащупал нож — выберусь. Если дойду. Легкие скрутило, я едва удержался от приступа кашля: некогда, впереди цель!

Тем более что трое имперцев уже заходили внутрь…

Так, Призрак, спокойно. Соберись. Выдох-вдох, не торопимся. Договорись с Тенью, она уже часть тебя, она не может тебя оставить.

На зов Тень ответила слабо. Я достал второй клинок. Вспомним молодость?

Я притаился у входа: атакую, когда кто-нибудь выйдет.

Шорохи послышались тут же, полотна шатра распахнулись, я подался вперед и… застыл на месте. Имперцы вели беглого мальчика с бешеными глазами.

Он тоже меня заметил. Солдаты закрылись дисковыми щитами, один из них приготовил диск на атаку. На вид — тонкий, как вуаль. Кажется, он даже просвечивал. Но судя по кровавым разводам на поверхности, резал прямо по живому.

Моя левая рука отозвалась на призыв к бою. Нет, Призрак, не здесь. Это сыграет против тебя — наемники нападут, имперцы сочтут предателем. А пока ты еще не разобрался, что в этом мире происходит, лучше не светить свои особенности. Разве что тень… но ее и так никто не видит.

— Отдайте мальчика, и бой закончится, — сказал тот, что держал диск для атаки. Молодой, светловолосый, грудь колесом. Наверняка только выпустился — первый парень на факультете. Или что тут у них? Дисковая кафедра?

— Вам?! — воскликнул я. В груди зажгло, и я выпалил: — Рабства же нет, а он вроде как не из знати!

— Это не должно вас волновать. Мы заберем его в любом случае — с боем или без.

Я осмотрелся: лагерь выстоял. Горело вдалеке несколько повозок, частокол местами потерял колья, время от времени наемники таскали раненых, на земле кое-где виднелись пятна крови. Но больших потерь лагерь избежал.

— Пусть забирают, — раздалось со спины с надрывом. Я обернулся: Алиса сидела на коленях и зажимала рану на груди у побледневшего Берга. Рукава ее платья пропитались красной жижей.

Два наемника подоспели с носилками и очень осторожно, придерживая голову и открытую рану, переложили мужчину на носилки. Берг был бледен, но жив. Выкарабкается. В глазах Алисы застыли гнев и отчаянье. С усилием она поднялась.

Наемники с носилками мягко, но спешно направились к шатру-лазарету, она заговорила твердо:

— Забирайте и убирайтесь, ясно? Наемники служат кланам — вашим господам, а императорский двор высылает нас уничтожить? Кто будет беглых рабов ловить, а? Ты, в золотом доспехе?!

Она плюнула ему под ноги, я осторожно коснулся ее предплечья и потянул назад. Не хватало еще, чтобы стычка повторилась. Вторую волну лагерь точно не переживет. Но на всякий случай я нащупал тень. Она с тяжелым вздохом раскрыла мне объятия: уже хорошо, уже принимает. Интересно, теневой рывок пройдет через дисковые щиты?

Я мысленно обвел точку на защитной стене имперцев, но вдруг меня за левую руку взяла Алиса и навалилась на нее всем телом. И только сейчас я понял, что не на то целюсь. Так странно: в Эребе у меня не было друзей, а сейчас я не мог бросить чужую женщину и вообще… целый лагерь чужаков.

— Уходим, — высокомерно плюнул белокурый парень, и весь строй имперцев направился к выходу из лагеря. Алиса выпрямила плечи, выпятила грудь и проследила, чтобы все до последнего оставили ее территорию. Часовые побежали закрывать ворота.

Алиса звучно выдохнула, закрыла глаза и буквально повисла на моей руке безвольной плетью. Я снова пожалел, что не качок: голова закружилась, организм был истощен. Тень подпитывала, но сейчас я не хотел обращаться к силе. Мне нужно было ее просто… выслушать.

— Как это случилось? — спросил я, отпуская тень. Алиса подняла тяжелый взгляд и, не говоря ни слова, повела меня к костру. Или я ее повел? Учитывая, что она едва переставляла ноги.

— Диск задел, — прохрипела она. — Наточенному кристаллу много не надо…

Она замолчала, потормошила угли. Я пытался услышать свои ощущения: тень со мной или нет? А Тьма?

Некоторое время мы молчали. Я смотрел, как наемники тушат повозки, перевязывают раненых, перетаскивают убитых. Пахло гарью и кровью. Алиса сидела, обхватив колени.

— Разве ты не знаешь? — Она вдруг повернулась и посмотрела гордо. — Ты же из знатных, верно? У вас всех натуральные наточенные диски.

Она кивнула на мое пустое предплечье. Я крепче сжал кулак: это она еще кристалл не видела! Но она не стала спрашивать, так же как развивать тему. Ее интересовало другое:

— Зачем пришел? Зачем вписался?

Я промолчал. Она понизила голос:

— Такие, как ты, не вмешиваются. У вас своя жизнь, свои законы. Мы для вас — расходный материал.

— Я не такой, — сказал я.

— А какой?

Я только пожал плечами. В Эребе я был никем. Здесь — “знатный”. Наверное. Но чувствовал себя таким же чужим.

К ее ногам пришел кот. Она поджала губы и посадила его себе на колени. Тот замурчал. Его шерсть отдавалась бликами костра. Наемники чуть поодаль сновали туда-сюда, разгребали завалы, таскали раненых, но Алису не трогали: несмотря на статус главной, она была одной из них, со своей раной.

— Чего уставился? — спросила она, не поднимая глаз.

— Думаю, как тебе удается командовать?

Она усмехнулась:

— Ну конечно, у нас же нет прав. И магической крови нет. Но голод есть у всех. А я умею готовить так, что даже знатные платят за мою стряпню. — Она кивнула на перевернутый котел. — Берг нашел меня в таверне. Я работала на кухне, он заходил после рейдов. Сначала просто ел. Потом заметил, что я считаю деньги быстрее его. Потом — что я знаю, кому и когда платить, чтобы нас не тронули. — Она помолчала, глядя на огонь. — У меня нет диска, но я умею считать. И договариваться. Этому не учат в академиях. Этому учит жизнь, когда ты одна и у тебя нет выбора.

Я кивнул. Она была своя. Из Эреба. Она выжила бы даже там. И я спросил:

— Кто здесь главный? Ты или Берг?

Алиса усмехнулась, не поднимая глаз.

— Никто. Оба. Мы держимся вместе, потому что так выживаем. Но если ты про того, кто командует в бою и договаривается с заказчиками… — Она замолчала. — Его сейчас нет.

— И кто он?

— Варг. Был рабом в рубиновых шахтах. Сбежал, когда его жену продали какой-то знати. Собрал отряд из таких же. Теперь нас нанимают кланы. Охрана, разведка, иногда — грязная работа.

— Звучит как…

— Как правда. Он не святой. Закрывает глаза на то, что другие творят. Но сам… сам он детей не продает. И своих не бросает.

Она помолчала. Я начал неуверенно:

— Вы с ним…

Алиса подняла глаза. В них застыла усталость и что-то еще. Усталость.

— Было. Давно. Он обещал вытащить меня из таверны, дать крышу над головой, защиту. И дал. А потом… — Она усмехнулась. — Потом понял, что не может дать то, что мне нужно. Свободу. Право выбирать. Он сам раб своей войны.

— Ты поэтому с Бергом?

— Берг не обещает. Он просто рядом. Это дороже.

Она встала и отдала мне кота.

— Варг вернется. Спросит, кто ты. Я скажу, что ты помог. Остальное — его решение.

Я поднялся следом:

— Мне нужно уйти. Держитесь. Если нужна будет помощь…

Она отмахнулась:

— Если уходишь, то лучше не появляйся. Незачем слухи разносить. Я и так благодарна тебе за помощь. Не знаю, что ты сделал с их первой атакой, но благодаря этому мы смогли выстоять.

Я кивнул:

— Рад знакомству. И привет Бергу. Пусть выздоравливает.

Она только слегка кивнула. Я ушел и, кажется, впервые знал, куда мне надо: тень внутри оживала и вела наружу. Что, если укрепив ее и научившись справляться с Тьмой, я найду свой наруч и солнечный диск? И хоть что-нибудь пойму о себе и об этом мире.

Тень вела меня сама. Ночь окрепла, лагерь наемников остался позади. Но имперцы — нет. Я чувствовал их присутствие. Они были поблизости.

Тьма высосала тень. Как — непонятно. Возвращаться туда не хотелось. В Эребе я довольствовался первым слоем. Здесь что-то затянуло глубже, и это пугало.

Я брел по ночному лесу в максимально отстраненных мыслях — о том, что только что произошло. И даже позволил себе расслабиться не прислушиваться к каждому шороху. Притом, что иногда слышались голоса имперцев, иногда — наемников, но теперь ни те, ни другие мне не мешали. Я был сам по себе.

И пытался структурировать внутренний сумбур.

Итак, я в Империи Вердан, что бы это ни значило. Я попал под купол, но сумел перейти через пропасть и оказаться на другом берегу — без ограничений. Тут темный хвойный лес, лагерь наемников, где-то есть базы восставших и посты имперцев. Имперцы упрямо утверждают, что рабства нет и поэтому забирают пойманных рабов — чтобы не высовывались. Не доверяют кланам?

Кланы, выходит, тоже есть. Но наверное не здесь. Скорее всего, на другой стороне бездны. Там светло и, на первый взгляд, радужно. Но Скорпионы из моего мира все-таки как-то проникли. Чудесно.

В мою руку вживлен какой-то кристалл, кто-то украл мой наруч с супер редким солнечным диском, я не очень успешный студент некой академии. Поэтому меня оградили куполом — чтобы не ходил по тусовкам, а занимался делами. Наверное. Какими именно делами — неизвестно, главное готовиться к выпускному. Что это и как проходит — знать не хочется. Но, вероятно, надо. Исследовать другой берег мне по душе куда больше, чем выяснять все эти подростковые заморочки. Я уже давно не наивный юнец, а на этом берегу есть что-то знакомое, из дома…

Ну и о доме: меня отправила сюда Лиса — с неким заданием, которое я не знаю. Но решил, что первая ступень — это найти свой наруч и свой диск. Потому что без него я считаюсь неполноценным аристократом. Хорошо, что есть Тень.

Сейчас она снова окрепла, но я не спешил пользоваться силой: после встречи с Тьмой осторожность не помешает. Но стоило признать, что польза была и от моего внедренного кристалла: он указал мне, где свет, и вытащил из лап Тьмы.

Я углублялся в лес, и тень становилась все крепче. Неважно, куда я приду, но если к противному рассвету у меня будет полный запас теневой силы, все не зря. Важно напитаться.

Первый укол в левой руке я ощутил, когда проходил мимо невзрачного озерца. Задержался. Умылся на всякий случай — хорошо! Все-таки ночь — мое время, прости, солнечный Вердан. Пульсации вроде перестали, но возле протоптанной тропинки я насторожился, и второй укол не задержался с ответом. Тень притаилась.

Интересно. Свет пытался забрать свои права?

Характер его силы я так и не понял. Если вся ценность была в наруче и диске, то что значил кристалл в ладони? Материализовавшийся свет?

С тропинки я все-таки сошел: если тут кто-то ходит (а судя по свежим следам — да), то лучше остаться незаметным. Или вовсе уйти в другую сторону.

Но Тень сказала — сюда. Я ее послушал. И через мгновение ощутил третий укол, который согнул меня пополам: ладонь раскалилась, словно я коснулся кипящего котла.

Сила полезла из меня сама: слишком долго сдерживал. Лучи прожгли перчатку и вырвались наружу прожекторами прямо в небо. Тень под боком притаилась. Отлично, Призрак, ты сам лишаешь себя надежной силы. А то, что происходит сейчас, не сулит ничего хорошего. Этот луч мог выдать меня с потрохами, мог быть воспринят как сигнал любой из сторон, но также мог… отогнать Тьму.

Ответ ждать себя долго не заставил. Я распластался на земле в прожекторе своего же луча, позволяя ему меня поглощать. Тень тихонько заскулила, мое тело стало невесомым, боль в руке утихла: новая сила буквально требовала, чтобы я ее принял. Несмотря на жуткую ревность тени.

— Ну, хорошо, — процедил я и, сжав кулак, поднялся на колени. — Я понял, что тебе надо. Баланс, окей. Я честно попробую, но не обещаю.

С болью в сердце я посмотрел на лоскуты перчатки, но признал: теперь мне скрывать нечего. Особенно когда надо мной раздался дерзкий молодой голос:

— О-о, какие люди! Неужели это Лазурный собственной персоной? Тебя-то мы и ждали!

А потом другой откуда-то издали с усмешкой:

— Сомневаюсь, Керен. Он теперь максимум на раба тянет — без наруча.

Я вскинул голову: имперцы. Даже мне это стало очевидно по их белой кожаной с золотыми вензелями одежде и надменным взглядам. Человек десять, молодые. С металлическими наручами и вкрапленными минералами в центре. И все они намеревались меня сожрать в сыром виде.

Не подавитесь, малявки.

Я усмехнулся, а потом осекся: а сам-то я кто? Эти ребята, скорее всего, мои ровесники. Они были молоды. Наглы. Самонадеянны. Но диски в их наручах светились чистой, натуральной силой. Такие, как они, в Эребе правили бы кланами.

— Привет, парни, — уверенно сказал я и, расправив плечи, поднялся. — Заметили лучик?

— Держи его при себе, Лазурный, — фыркнул тот, кого назвали Кереном. Аметист на его предплечье сверкнул таинственным светом. На миг мне почудилось, что внутри него расходятся веером ломаные молнии. — И не забывай о правиле Света.

О-па, еще и правило Света до кучи. Не мир, а сплошные законы! Еще и устами молокососов.

— Чем ярче Свет, тем глубже Тьма, — подхватил второй и подошел сбоку. Его наруч светанул рубиновым. Я наконец поднялся на ноги. Что ж, это уже интереснее: дважды за ночь побывать на разных сторонах баррикад — это талант.

— Этот урок я усвоил назубок, — признался я, занимая расслабленную позу, но нащупывая клубок тени под правой ладонью. — А у вас что нового?

— Так мы тебе и сказали, неудачник, — ухмыльнулся Керен. Остальные скучковались у него за спиной. Его рубиновый друг не шевельнулся. Интересно, он тут за главного? — Ты там как вообще? Определился с магией?

— Хм-м, — я оскалился. Внутри взыграл адреналин. Ребята не в курсе что ли? Даже я уже знаю, что у меня уникальный диск. Был.

Я поднял пустую руку и светанул ему в лицо вырвавшимся лучом. “Случайно”, конечно же.

— Как видишь, дружище. Мой кристалл всегда со мной.

— Прихоть твоего полоумного отца, — фыркнул рубиновый и вышел вперед. Он был пухлым, широкоплечим, но невысоким, с носом-картошкой. Его глазенки-точки мельтешили туда-сюда слишком резво, как мухи над ведром с помоями. Что ж, пусть попытается задеть. Или… он уже попытался?

— Эй, Серик, попридержи коней, — раздалось из толпы, — не забывай, кто его дед.

— Да какой дед, ты о чем? — хохотнул главный Серик. — Без наруча ему теперь даже из дома не выйти. В опасный мир, где одни оборванцы.

На этих словах он закатил глаза, будто кого-то цитировал. Хотя в своем утверждении от истины был недалек: меня и правда посадили под купольный замок. Правда не учел, что в “опасном мире с оборванцами” я жил всю сознательную жизнь.

— Надо его задержать и сдать старшим, — прозвучало слишком высокомерно, но вроде как без злобы. Рядом с Кереном встал длинный, чуть ссутулившийся парень в очках. Заучка и ботан? — Пусть мы уже не в Академии, но формально, до выпускного, мы действуем по ее уставу. А решения относительно сверстников без учителя мы принимать не можем.

— Ой, умолкни, Бирюза, а? — фыркнул Серик через плечо и надвинулся на меня всей грудью. М-да, по сравнению с шириной его плеч я выглядел, как спичка. — Мы лучше проверим, чему он научился. Пробный экзамен, так сказать.

За его спиной послышались смешки и одобряющие восклики. Керен скрестил руки и с надменным видом ждал развязки. Остальные тоже расслабились и с интересом следили за нашей “стычкой”. Бирюза остался невозмутим.

— Ну, хоть одно толковое предложение, — развеселился я и принял боевую позицию. Тень была готова. Свет — просто был.

— Ты без наруча, придурок, — ухмыльнулся Керен. — Как ты ему противостоять собрался?

— Я тоже за тебя беспокоюсь, дружище. И как ты с ним уживаешься? — только ответил я. Откуда-то копился адреналин, и мне казалось, что я все могу и без приспособлений этого мира.

А Серик демонстрировать свои умения не гнушался. Рубин в его наруче крутанулся, будто отворяя засов — так это выглядело, — и высвободил кристальный чистейший диск из полированного алмазной крошкой монолита. Выглядело впечатляюще. Это была явно не синтетика. Значит, это кристалл рода?

Однако для победы мне не нужно выделяться. Достаточно вовремя уйти.

— Вообще-то, — вмешался зануда, — спарринги без присутствия учителя запрещены…

— Помолчи, — огрызнулся Серик. — Об этом никто не узнает.

— Вообще-то тут везде кристаллы слежения понаставлены, — не унимался тот.

— Я сказал, что об этом никто не узнает, — повторил нахальный малец и крутанул диск в его сторону. Тот отшатнулся, но кристалл на его наруче среагировал быстрее, выставляя бирюзовый прозрачный щит.

— Трус, — усмехнулся Серик, но тут же из-за спин собравшихся раздался молодой женский голос:

— Отступись ты уже от него! Ну сколько можно!

Девушка протиснулась сквозь юношей — ровно перед обороняющимся Бирюзой, но, выйдя вперед, вдруг застыла. Ее глаза округлились, губы приоткрылись на полувдохе, и она неловко попятилась.

— Ой… — промямлила она. На контрасте с прежней решимостью это казалось… мило. Я невольно улыбнулся, и она расцвела: — Привет, Арс.

— Привет, — сказал я, и ее щеки вспыхнули. Впрочем, может быть, тут смешал все карты рубиновый свет диска. И противный голос его обладателя:

— Ой-ой-ой, ну умница, ну Сирин Турмалин, сунулась-таки! Вся Академия знает, что ты в него втюрилась! Да только Лазурный у нас постарше предпочитает.

Ничего себе открытие…

Глазки девушки нахмурились, рот искривился, пухлые губки задрожали — словно не могли сказать что-то, что рвалось наружу, но зато мог сказать я:

— Главное, что девушек, умник!

Молодежь разразилась хохотам, вместе со свирепым взглядом в меня метнулся рубиновый диск. Я нырнул в тень и вышел возле моей “пассии”:

— Поговорим?

Сирин вздрогнула и захлопала испуганными глазками. Ботаник рядом протер очки и уставился на меня будто впервые видел. Рубиновый пухляш взревел:

— Ты мне сначала ответишь, гад!

— Мне это неинтересно, — развел я руками. — Калечить слабых не в моих принципах.

— Керен! — взвизгнул Серик. — Встань рядом. Он считает, что мы недостойны его силы! Силы, у которой нет ни наруча, ни диска!

— Так-то это он про тебя сказал… — протянул Керен, и по толпе снова пронеслись смешки. Ах, эта студенческая солидарность, разборки, группировки, “стрелки” за девчонку. Как хорошо, что в своем мире я этого почти не застал: учился сразу на практике.

Кудрявые волосы на макушке Серика зашевелились, щеки надулись, и диск побагровел: у них что, эмоциональная связь?

Мгновение он окидывал нас свирепым взглядом, а потом я услышал шаги. Тихие, почти незаметные, но уже до невозможности близкие — в ночную стоянку имперского тыла наведались гости.

— Стоп, ребята, — спокойно сказал я. — Давайте-ка по позициям. К нам нежданные гости.

И первый ушел с расчищенной поляны к деревьям, увлекая за собой Сирин. Она поддавалась. И поглядывала с интересом. Симпатичная. Светленькая. С огромными голубыми глазами. Я бы даже сказал… лазурными. Что бы ни значила эта кликуха в мой адрес.

— Что у вас здесь за сборище? — шепнул я ей, пользуясь общей суматохой. Девушка с участием так же шепотом ответила:

— Практика перед выпускным. Нашу группу отправили на другой берег Вердана. Прикрывать тыл имперцам. Они ведут борьбу с наемниками. Ну, ты знаешь, от них сплошной разбой и неприятности…

Она проговорила это с такой наивной верой, что я ощутил давление в груди. Но сказал только:

— Да. Знаю.

Мои сокурсники меня послушались. Разошлись по периметру поляны и встали полукругом. Даже Серик для приличия сделал шаг назад: тоже что-то почувствовал? Вряд ли признал авторитет…

Но спустя мгновение мне все стало ясно. В центр поляны вышли трое имперцев — тех самых, что я видел в лагере Алисы. Тех самых, что увели мальчишку. И этот же мальчишка ковылял рядом с ними.

Его глаза так же сверкали злостью, на теле прибавилось грязи и ссадин, и он постоянно оглядывался, явно хотел сбежать. Но теперь, оказавшись в замкнутом круге, обреченно выдохнул: понимал, что момент упущен.

— Где учитель? — сходу спросил у Серика главный.

— Ушел. На разведку. Но если что, я здесь за главного. — Он расправил плечи и глянул надменно. Имперец не отреагировал. — И я вижу, что вы привели моего раба. Отличная работа!

— Чего?! — не выдержал я и повернулся с ошалевшим видом к Сирин, и она, закусив губу, часто закивала.

— Наемники опередили нас, — сухо заметил парень. — Пришлось… — он замялся, подбирая слово, — наследить.

— Ничего. Отец заплатит. Этот товар стоит любой платы.

— Сволочь, — процедил я. — Малолетний ублюдок!

— Арс, — пискнула девушка и неловко стиснула свои тонкие пальцы у меня на запястье, — что с тобой? Ты… никогда не ругался.

— Арр-х! — рыкнул я и, осторожно высвободив руку, вышел вперед и обратился к имперцам: — Добрый вечер, господа! Мы знакомы, не так ли?

Все трое быстро перешли в боевую стойку, кристаллы у них в наручах сверкнули. Серик приготовил свой диск. Мальчик у его ног дернулся, но, увидев меня, съежился и закрыл лицо ладошками.

— Все-таки не показалось… — протянул главный из имперцев. — Наследник Лазурного клана. Не определившийся.

Серик хмыкнул, я на предплечье ощутил робкое прикосновение, но тут же дернул руку, высвобождая светящийся кулак. Если будет стычка, мне понадобятся любые силы.

— Зато я определился со стороной, — процедил я. — А не бегаю из лагеря в лагерь, прося милости. И, тем более, не краду детей!

— Не твое дело, парень, — сухо ответил имперец. — Не помешает разъяснительная беседа, я передам Рэйдану. Сейчас нам некогда тратить на вас время.

Они втроем убрали диски и, развернувшись, направились прочь из лагеря. В ночи светились теперь только диск Серика, мой сжатый кулак и бешеные глаза мальчишки.

— Объяснись! — воскликнул я, замахиваясь правой рукой и нащупывая длинный хвост тени. Детка была готова. Она хотела показать свою мощь.

— Перед тобой? — хмыкнул толстяк. — У тебя даже наруча нет! Я вправе тебя сковать и усадить рядом с этим отребьем!

— Ну попробуй!

Это вышло слишком яростно, что я сам от себя не ожидал: то ли этот пухляк так меня выбесил, то ли несправедливость по отношению к детям, но моя левая опять разгорелась, а правая разошлась в судорогах от овивающей ее тени. Уши заложило, дыхание застряло где-то в горле, но где-то на задворках слуха сквозь пелену шума я услышал тихое:

— Арс! Пожалуйста…

Моя неразделенная любовь, прости. Это все наглый пухляш! И вообще… вся эта ваша ситуация с рабством, которого якобы нет!

Рубиновый диск вырвался из наруча Серика со свистом. Я ушел в кувырок, пытаясь достать мальчишку. Не хватило полушага — перед ним выросли рубиновые прозрачные щиты. Ладно.

Я зашел с фланга, пользуясь нерасторопностью парня, но снова уперся в блок: рубиновые пластины выросли из воздуха и отбили мои удары. Выходит… диск работает и на защиту, и на атаку, так? И как найти слабое место?

Я ударил теневым рывком — проверить прочность. Стена выдержала, хоть и пошатнулась. Рубиновый диск взмыл в воздух и парил теперь у меня над головой, ожидая, когда я раскроюсь.

— Без наруча ты никто, Лазурный. Я одолеваю тебя даже на синтетике, а ты с вживленным кристаллом не можешь пробить мою защиту!

Чего?! Это — синтетика?!

Я зарычал, позволяя проявиться огню в моей груди. Занес левую руку для светового удара (ну, я надеялся, что это хотя бы как-то сработает), но рубиновый диск с легкостью отрекошетил мой луч. Синтетика… значит ли это, что ее ресурсы бесконечны? Но значит ли это, что ее носитель получит мигрень или свалится от смертельной жажды? Какие там побочки перечислял Берг?

Что ж, вся надежда на тень. Снова. Этот дурацкий световой луч, кроме как заглушения моей родной силы ничего не делал.

Тень, выйдя из моих пальцев, закрутилась ураганом. Я прыгнул навстречу разрезающему воздух диску. Душераздирающее “А-арс!” пронзило мой слуховой вакуум. Теневая воронка закрутила сияющий рубиновый диск.

Серик отлетел от отдачи. Я закрылся от ураганного потока локтем, уже не различая, где заканчивается моя тень, а где начинается его “синтетика”.

Наверное, это было уже неважно: я понимал, что теряю теневой ресурс, но вместе с тем во мне копился свет. С которым я, правда, не знал, что делать.

Но делать ничего не пришлось. Танцующая между нами черно-красная воронка резко замедлилась, крутанулась и, замерев на долю секунды, разлетелась вдребезги. Мне оставалось только закрыться и упасть ничком. Тело сковал мертвенный холод.

Я очнулся на рассвете. Солнце. Опять. Пусть неокрепшее, но уже отбирающее силы. Тень металась под пальцами и никак не могла сфокусироваться. Плохо. Видно, мне хорошо досталось. Что вообще произошло? Откат? Последнее, что помню — взрыв. Холод. И чьи-то руки.

От возмущения на собственное бессилие я резко сел. И тут же пожалел об этом: в голове звенел колокол, во рту застыла горечь. Похмелье. Да. Слишком много вчера было тени. Слишком поддался ее всеобъемлющей власти. Но как приятно было ей подчиняться…

Но, осознав, что сегодня я буду расплачиваться головной болью, вялостью и, возможно, тошнотой, я застонал и лег обратно. В Эребе тень была всюду, там не было откатов. А здесь — чуть солнце, и я уже не жилец. Впрочем, плевать на все. Солнечный диск никуда не денется. Мне все равно искать его на том берегу, а тут…

В ногах улегся белый кот, и я все вспомнил: проклятье, Призрак, где тебя носило?! А потом меня как холодной водой окатили: я что, дома? Как я тут оказался? Кто-то же отправил меня сюда? Раздел, бережно спать уложил, накрыл мягким одеялом.

Подумал сразу про Сирин и чуть не умер со стыда. М-да, герой-любовник, еще юные девицы за тобой не ухаживали! Разве что им что-то было от тебя надо. Деньги или… уйти в тень, например. Редко когда теплые объятия. Да я и сам избегал привычек. Люди — это временно. Тень — постоянна.

Только, видимо, не сейчас.

Я скривился от назойливого луча, пробившегося сквозь панорамное окно дома. Это кто вообще додумался во весь этаж стекла делать?! Надо срочно раздобыть шторы!

— Привет, Арс. Живой? — прозвучало внезапно громко, что я вздрогнул. Но подниматься не спешил. Виски еще пульсировали, в руках скопилась слабость.

Но голос был знакомым. И фигура возле книжного шкафа… кажется. В боевом кожаном костюме. Рэйдан. Ну, конечно.

— Вроде, — прохрипел я.

— Ну? — хмыкнул он, не поворачиваясь и разглядывая свои пальцы. — Что скажешь?

— Ох, ну конечно, давай начинай свои проповеди! Что не так? Что я этому хмырю надменному вмазал?

— Вмазал? — удивился он. — Уверен? А где был бы сам, если бы я не вмешался?

Я вспомнил тот адский холод в теле, и меня сковало судорогой. Она подобралась из ступней к коленям, поднялась выше, сцепила горло… и потом все, пустота. Будто тень вышла без остатка, а свет не смог вступиться. Он просто не знал как. Не признавал.

— Это называется очень просто: устроил представление. Без наруча. Без диска. С вживленным кристаллом, который не умеешь контролировать. До сих пор.

Он надавил на последние слова, я промолчал. Он был прав.

— Как ты оказался на другом берегу? — смягчился он и наконец развернулся. Медленно подошел к кровати и встал напротив. Я закатил глаза: знал, что сейчас будет. Демонстрация превосходства.

— Не знаю, — признался я и поднял левую руку. — Эта штука меня привела. Которую я не умею контролировать. До сих пор.

Рэйдан хмыкнул, поставил стул рядом с кроватью и наконец сел. С интересом заглянул мне в лицо. Я осторожно выпрямился: не хватало мне на него еще снизу вверх смотреть!

— Видел твой лучевой мост, — кивнул он. — Весьма неплохо.

— Да ты что?! — не выдержал я. — Слушай, мне не нужна твоя оценка, да? Объясни, что это было вообще!

— Нет уж, дорогой мой! Это ты объясни, что было в лесу с диском Серика, как ты поставил лучевой мост, как ты… призвал кота. — Он выдохнул, кот повел ухом. — Ну, и как обнаружил купол и почувствовал скорпионов в прошлую нашу встречу — тоже. Не верю, что ты за неделю поднатаскался. Или… кто тебя научил?

— Кто из нас учитель и боевой маг его императорского величества? — скрестил я руки на груди. — Слушаю!

— Не паясничай, Арсений, — строго сказал Рэйдан и откинул назад выбившиеся мелированные пряди. Протяжно выдохнул. Постучал пальцами по своему колену. — Ты не договариваешь, и я знаю что, поверь. Но почему скрываешь, это вызывает вопросы.

Я пожал плечами, не зная, что должен ответить. В том, что я пришелец из другого мира с силой Призрака, я точно не признаюсь. А что он там знает — пусть оставит при себе. А лучше — научит чему-то дельному.

— На твоей руке якорь. Твой кристалл, — он выдохнул. — Твое заземление, если хочешь. При нынешних технологиях дисков — чистой воды варварство, но твой отец словно что-то знал, когда настоял внедрить его в твою руку. Теперь это твоя единственная связь с магией рода.

Час от часу не легче! Это еще что за родовое умение?

— Я не умею им пользоваться, — сказал я вслух.

— Научишься. — Рэйдан кивнул на мою левую руку. — Иначе Тьма сожрет тебя. И не только тебя.

Я вздрогнул:

— Тьма?

— Противовес твоего света. Утраченного солнечного диска. Она затягивает и давит. Если почувствуешь, что теряешь контроль — ищи свет.

Я кивнул:

— Так и было.

— Что?!

— Я был во Тьме. Одной ногой. Луч этот… спас меня.

Рэйдан нахмурился. Сложил руки на коленях и приблизился, внимательно меня рассматривая. Думал, что вру? Но зачем?

— Проблема в том, Арс, — протянул он задумчиво, — что я не знаю силы твоего рода. Никто не знает, кроме твоей семьи. Этот кристалл — простой усилитель, а своего диска ты лишен. Якорь изменил цвет с лазурного на белый, и это странно. Не знаю…

Он выдохнул, снова схватился за голову, провел ладонью по лицу и застыл со стеклянным взглядом. Я подался вперед:

— Может, это… кофе?

После плотного завтрака нам полегчало обоим. Рэйдан скинул маску холодного наставника, я просто был счастлив, что могу шевелиться и что на первом этаже больше тени.

— Как там ребята? — спросил я.

— Нормально. Серик получит выговор, — ответил мужчина с неохотой. Но я продолжил:

— А мальчик?

Рэйдан сложил локти на стол, придвинулся к краю, заглянул мне прямо в глаза и сказал жестко:

— Не лезь сюда, Арс. У вас и так с Рубиновым кланом натянутые отношения, и, не будем скрывать, у них дела сейчас получше идут. Сделай все, чтобы нарастить силу, и тогда сможешь попытаться исправить несправедливость.

— А… рабство, которого нет? Как это?

— Ну что ты как маленький! — воскликнул маг и всплеснул руками. Принялся нехотя размешивать остатки кофе в кружке. — Это не твоего ума дело. И даже не моего, ясно? Просто мой тебе совет — не суйся на ту сторону больше. Вообще.

— Но ребята там!

— У них другая задача, — отмахнулся тот.

— Кто такой Носорог?

Теперь во взгляде учителя заплясали огоньки гнева. Он поднялся и сказал холодно:

— Вы переходите черту, ученик. Это не разговор наставника и студента.

— Тогда пойдем наружу! — выпалил я и тоже вскочил. — Научи меня всему, что знаешь! Затем — честный спарринг, без поддавков. И когда я одержу победу, ты ответишь на любой мой вопрос, идет?

Рэйдан выдохнул и покачал головой:

— Ты видел себя? Едва на ногах держишься. Кенрик меня прибьет, если узнает, что я не дал тебе восстановиться. Хотя бы два дня, Арс, хорошо? Дальше — проверим что угодно, согласен?

— Ну а купол снять можно? Я тут как в тюрьме!

— Это твое испытание. Как у твоих однокурсников — быть в лесу. Тебе это нужнее, уж поверь.

— Ладно, — согласился я. — Сколько еще мне тут сидеть, под куполом? Мне бы, знаешь ли… мой диск вернуть не помешало. А в этом замкнутом пространстве поиски особенно не развернешь.

— Вот за это не волнуйся. Этим занимаются профессионалы, твой дедуля подключил связи.

Я посмотрел с недоверием: о “моем дедуле” не говорил только ленивый. И кто он такой вообще? Что у нас за семья такая, что применяет варварские методы вживления кристалла, но при этом имеет связи в определенных структурах, связанных с поиском? Но то, что Рубиновые выскочки нас обходили, все же не добавляло нам очков репутации.

— То есть… — скривился я и протянул с неохотой, — мне тут до выпускного тусоваться?

— Да. Затем испытание. Твое — определиться с силой. Но, судя по тому, что я вижу, ты избрал мой путь. Ох, дружок, не завидую. И жалею немного, что рассказывал после лекций сверх нормы.

Я сглотнул: обидненько, что не мне. Может, стоит поискать конспекты? Восстановиться и правда не мешало, вот и закрою пробелы в знаниях. Или, вернее, в принципе, узнаю обо всем.

— Ну, ты же меня не бросишь, — подмигнул я. — Два крутых мага его величества — лучше, чем один, так?

Рэйдан помрачнел:

— Никому не говори об этом. И вообще — помалкивай обо всем, что мы обсуждаем.

— А как же кристаллы слежения?

— Кому надо, тот узнает и так. Но сам не подставляйся. Вечером придет Лорея взять пробы, не забыл?

Я признался, что теперь нет. Он грустно улыбнулся, сказал “Остаемся на связи, звони” и так же, как в прошлый раз, просто растворился в воздухе. Ох уж эта магия…

Минуту я еще осмысливал слова Рэйдана и выстраивал план. Окей, пусть я не могу отсюда выйти, но узнать о себе и происходящем не помешало бы. Это он еще не догадывается, что я вчера с наемниками душевно побеседовал!

Воспоминание укололо, как стрелой, и я метнулся к выходу: выбора не было, мне нужно в лес — проверить, как дела у Алисы и Берга. Вчера закончилось все ну как-то совсем печально. Хотя женщина и не признавалась. Но, что-то подсказывало, она и не признается.

Натянув на себя темную водолазку и джинсы — чтобы сливаться с тенью леса, я уверенно шагнул наружу. Но стоило переступить порог, тут же получил “пощечину”: солнце сегодня мне явно противопоказано, оно просто било наотмашь. Да и тенью, если уж до конца откровенно — лучше не злоупотреблять тоже. Надо восстановиться естественным путем, чтобы завтра не было отката еще больше.

— Ладно, Рэйдан, твоя взяла, — пробурчал я, возвращаясь в дом и глядя на две пустые кофейные кружки. — Но я не собираюсь торчать тут без дела.

Мой взгляд скользнул к черному экрану на стене напротив дивана — телевизор. Этот прибор я узнал. Смутно помнил из детства, но в архивах изображения мне попадались. Как источник информации — неплохо. Знать бы еще, как он работает…

Путем несложных манипуляций с кнопками на прилагающемся пульте, я включил экран, поморщился от яркого искусственного света, но проморгался, выдохнул и, убедив себя, что это для дела, уставился на мелькающие картинки.

Так, нехотя пролистав передачи, за полчаса я узнал, что молодежь Вердана активно подражает их сверстникам-магам — носит наручи, которые не несут в себе никакой силы, кроме декоративной, пираты с удовольствием размножают поддельные диски с минимальными свойствами натуральных минералов, что месторождения с ископаемым иссякают, и что знатные кланы не на шутку переживают за приближающийся кризис.

— Я вложил всю прибыль в бирюзовые шахты! — взвизгивал с экрана худощавый лопоухий мужик, отчаянно похожий на вчерашнего ботаника из леса. Я прилип к экрану. — Но добыча почти остановлена. Остановлена, понимаете? Залежи в Рудногорске иссякают! Это кризис! Кризис! Если мы не найдем новые источники минералов, мы останемся без магической силы! Это что получается? Будем от тварей отстреливаться? Как варвары? А для защиты строить форты?! Возмутительно!

Я опустил взгляд на свою ладонь. Нахмурился. Выходит, мой клан на грани. И солнечный диск — не просто артефакт. Это, возможно, единственное, что может нас спасти. Или похоронить окончательно. Чудненько.

— Пока все поддаются панике, — зазвучал бас занимающей весь экран жирной хари, — я делаю бизнес. За синтетикой будущее, она уже не уступает в свойствах натуральным рубинам…

Далее шли нарезки видео из лабораторий, пояснения зрителям о способе синтеза, проверке свойств, тестах, отшлифовке до идеала — и все это на заводах Рубинового клана, который вовремя заметил тенденцию и настроил заводов.

— А экология?! — взвизгивал лидер Бирюзовых. — А натуральность? Долговечность? Побочные эффекты! Кто возьмет ответственность за это?

— Натуральные диски и, тем более, чистые кристаллы — это прошлый век, — басил в ответ главарь Рубиновых. Хорошо, что склейка, а то бы они сгрызли друг друга. Или нет, кое-кто бы просто кого-то задавил… и голосом, и тушей. — Настоящее будущее за синтетикой. Я не говорю сейчас про доступность качественных дисков для обычного населения, я про то, что знатные маги не будут теперь ограничены кристаллом рода. Мы сможем соединить свойства рубинов с аметистами, например, м? Вот вы как думаете, что из этого выйдет?

Далее репортер обращался с этим вопросом к зрителям и предлагал высылать сообщения на короткий номер. После чего “Кристалл ТВ” уходил на рекламу. Оттуда я узнал, что сейчас скидки на новомодные прибамбасы для хранения дисков, вышла новая модель телефона-раскладушки с корпусом из сверхнового синтетического сплава, в магазинах новое поступление кожаных перчаток…

Я зарычал и выключил. Разнервничался только. Получалось, что сейчас шла война за ресурсы между кланами, технологии развивались стремительно, и вокруг этого велись громкие споры. И раз мой клан не в почете, наверняка он был приверженцем позиции Бирюзы. Хотя Рэйдан только что одобрил “варварский” план вживления кристалла в мою руку. Значит, это действительно могло стать спасением от потери силы?

— И никто не говорит про детей, которые у этих богачей и умников в рабстве, — сплюнул я и начал наматывать круги по комнате. Ну да ну да, кто о них узнает? Они же на другой стороне — через пропасть! Но как-то же они туда попали! Значит, есть выход? И вход! Кроме моего лучистого моста.

Что, интересно, рассказывал Рэйдан сверх учебного плана? Связано это с технологиями или нет? Или для боевого мага задача определена — мочить тварей из Эреба? Они вообще знают о существовании смежного мира? Так ведь это называется?

Я взлетел по лестнице в кабинет. Тут наверняка должны быть конспекты. Ну, или какие-то личные записи Арса. Я перерыл ящики стола, скидывая на пол старые журналы и пустые диски. Хм… та самая синтетика? Но куда проще, чем вчера у Серика, даже проще, чем у наемников. Зачем это наследнику Лазурного клана с вживленным камнем? Узнаю после, сейчас не до этого.

Но больше ничего интересного не нашел. Выругался: сплошная канцелярия и хлам. Но в дальнем углу на самом дне что-то нащупал. Мягкий кожаный переплет. Не похоже на конспекты. Дневник.

Я открыл первую страницу. Почерк — аккуратный, с нажимом. Арсений писал так, будто боялся, что слова сотрутся.

“Сегодня дед сказал, что я позор рода. Прошел пять лет обучения, не обрел ни одной полноценной стихии. А диск с солнечной энергией выбрал меня! Пустая трата ресурсов Вердана, как он выразился. Никакая стихия не уживается во мне. Керен и Серик достали со своими подколами, но они правы: если до выпускного не определюсь с магией, меня туда не допустят. А дальше — придется оставить и диск, и… семью. Может, если я уйду в бдение, смогу понять, какая именно моя стихия. Или… сила”.

Я пролистал дальше. Страницы о тренировках, снах и страхе. Но одна приковала взгляд.

“Она сказала, что верит в меня. Что я справлюсь. Не знаю, кто она на самом деле, но ее глаза… как у орлицы. Интересно, что она видит во мне? То, чего нет? Или то, что я боюсь в себе увидеть?”

Она — это Лорея? Орлица, которая прилетит в мое гнездо. Может, затащить ее в постель? Или вывести на разговор профессионалов? С моим нынешним внешним видом я не годился ни для какой роли. Хотя… она же что-то во мне находила? Наверное.

Я перелистнул к последней записи. Чернила размазаны, будто он торопился.

“Сегодня ко мне приходил Рэйдан. Сказал, что мой кристалл изменил цвет. Я тоже заметил, но это не нормально. Он не знает, что делать, и это тревожный сигнал: у Рэйдана всегда есть запасной план, а сейчас что-то явно не то. Он сам — не тот. А я чувствую, что кто-то следит. Не имперцы. Кто-то другой. С той стороны. Если ты это читаешь — берегись. Они уже рядом”.

Я закрыл тетрадь. Выдохнул. Этот парень чувствовал меня? Знал, что займу его тело или что? Или к кому он тогда обращался? И кто именно рядом? Кто-то с “той” стороны. Имелся в виду лес через пропасть или Эреб? Кто вообще здесь знает о связи миров? Она же точно есть, мне не привиделось?

Похоже, этот парень, Арсений, знал больше моего. Но вот вопрос — с кем делился мнением? Если вдруг это та самая орлица Лорея, то… вероятно, стоило тщательнее подготовиться к ее приходу.

Сила вернулась к закату — я физически ее ощутил, даже не выходя из дома. Кристалл утих. Стало спокойнее, и оттого странно: когда это я позволял себе отдых? Но выхода не было: я заперт, слаб и жду важной встречи. Я очень надеялся, что важной. И не только для Рэйдана — для меня.

Уже начало темнеть, когда тишину разрезал гул двигателя. Издалека. Орлица приближалась, как ракета, и я ее поджидал на крыльце.

У дома, закружившись в пируэте с жалобным свистом, затормозила ее низко посаженная тачка. Тюнинг, подсветка, все дела. Узнать бы, что там под капотом: насколько отличается от того боевого монстра, которого Арсений прятал в чертежах? Ну и вообще, всю эту кухню с машинами: наверняка же тоже какая-никакая иерархия была.

Меня обдало ветром, как ураганом, что пришлось закрыться. Тачка моргнула, но тут же потушила фары. Из салона вышла она — Орлица. С чемоданчиком.

Ее взгляд был сосредоточен, губы сжаты, волосы убраны в высокий хвост. Решительным шагом она направилась к дому, но, увидев меня, враз изменилась в лице. Морщинка на лбу разгладилась, глаза вспыхнули, и улыбка сама легла на ее губы. Из суровой Орлицы она только что превратилась в цветочную нимфу. Поразительно! И как ей это удается?

Я спустился и протянул ей руку, принимая чемоданчик. Она не отдала. Пару мгновений мы перетягивали его из стороны в сторону, без слов выясняя, чья теперь это ноша. В итоге Орлица не выдержала и шутливо ответила:

— Отпусти, Арс. Ты же знаешь, что я не могу передать тебе имущество лаборатории. Даже несмотря на то, что ты вдруг стал джентльменом.

— Вдруг? — спросил я, отпуская рукоять и скрещивая руки на груди. Она смущенно уронила взгляд и кокетливо повела ресницами — ни грамма от грозной хищницы!

— Ну-у… вдруг ты повзрослел?

— Повзрослел, — кивнул я. — Что будем делать?

— Мне надо пробы твоего кристалла взять, — вмиг выпрямилась она. — А дальше… у меня есть немного времени, хочу побыть здесь. Если ты не против.

— Хм! — Я скрестил руки на груди и оперся спиной о лестничные перила. Сощурился: — В прошлую нашу встречу ты не была такой… милой.

Она вспыхнула:

— Ты чуть не умер, Арс! — всплеснула она руками. — Я думала, что приеду на опознание трупа! И… прости, но… Кенрик по-прежнему так думает. Просит пробу особой чистоты — будет лично следить за ходом реакции.

— Реакции?

— Они с Рэйданом думают, что состав кристалла изменился, не только внешний вид. И это сможет помочь тебе определиться с силой рода.

Она держала чемоданчик двумя руками прямо перед собой и покачивалась с пятки на носок. Ее легкое платьице развевалось под ленивым касанием ветра, грудь покачивалась, из хвоста выбилась одна непослушная прядь. Ну точно другой человек! Ее там не подменили? Как мне теперь из нее что-то выпытывать? Это же беззащитное дитя!

— Чего? — смущенно спросила она. — Смотришь так… странно.

— Другая ты, — признался я. — Без этого своего… боевого костюма.

Она кивнула:

— Да, я сегодня из дома, поэтому и приехала поздно. Но мне так даже больше нравится.

— Мне тоже, — улыбнулся я, поведя бровью и не скрывая взгляда на ее фигуру. Ее щеки стали пунцовыми. Я сказал: — Пойдем уже пробы брать, а то окажется, что зря приехала.

— Не окажется, Арс, — прошептала она и последовала за мной в беседку с другой стороны дома.

Внутрь не хотелось, жизнь была здесь. И видимое отсутствие рамок. Кем бы в итоге не оказалась Орлица, мне было бы интересно ее разгадать.

— Положи руку на стол, — строго сказала она, когда мы разместились под крышей. Затем надела защитные очки и полезла в свой чемоданчик: профи! Достала ампулы, скальпель, шлифовку, губку и… рулон полиэтилена. Я наблюдал.

— Сверлить нельзя, — пояснила она, заметив мой недоуменный взгляд на странные приспособления для отбора проб. — Если кристалл повредить, можешь инвалидом остаться: или сила взбунтуется, или просто… потеря крови, заражение и последствия всякие неприятные.

— Понял, — кивнул я. — И что делать будешь?

— Соберу пыльцу шлифовкой. Пленка запомнит грани, — она пожала плечами, будто проворачивала это каждый день. Хотя… откуда я знаю? Может, так оно и было?

Ее прикосновение было горячим и мягким — жаль, что в перчатке, мне вдруг захотелось почувствовать прикосновение ее кожи. Улыбнулся. Так странно: пять минут вижу, а уже в фантазиях! Спокойно, Призрак, она скорее всего не та, за кого себя выдает.

Она закрыла лицо маской, и я наблюдал за ее сосредоточенным взглядом. Ресницы едва подрагивали, брови сжались у переносицы, но твердые руки делали свою работу без лишней суеты: шлифовали поверхность, собирались пыльцу, переносили в пробирку. В конце этого странного действия она обтянула мою ладонь пленкой и с силой надавила. Я чуть сморщился — остаточная боль напомнила о себе, но тут же встрепенулся: заметил ее руку. Без наруча.

— Эй! — Я дернул руку, но она удержала. Сказала раздраженно:

— Не шевелись, еще пару соскобов, хорошо?

— Никаких соскобов! — Я сжал кулак, чем вызвал ее безмолвное возмущение: ее гнев читался по острым глазам. Орлиным.

— Ты в своем уме, Лазурный?! — воскликнула она, откладывая инструменты. — Меня уволят! Я же сказала, что ректор сам будет следить за реакцией! Совсем обо мне не думаешь?

— Именно! — Я вскочил. — Именно, что думаю! Это что вообще такое?!

Теперь она просто пожала плечами, будто говорила: ой да что связываться с этим невменяемым? А я выкрикнул:

— На твоей руке! Что это за хрень?!

Она опустила взгляд на предплечье. Оно все исходило волдырями и красными ожогами. Кажется, в первую нашу встречу она говорила что-то про новую разработку или что-то такое.

— Прости, я… не подумала, — произнесла Лорея устало и полезла в свой чемоданчик. Достала белый халат, накинула на плечи, влезла в рукава. Я метнулся к ней, схватил ее запястье и, глянув в глаза, прорычал:

— Что это за эксперимент, а? Где твой наруч? Почему ты сегодня из дома?

Мгновение она осмысливала мои вопросы, в ее глазах читался ступор. Не ожидала реакции или что? А я не мог понять, что мной руководило: чутье Призрака к подвохам или искреннее сочувствие.

— Мне пришлось восстанавливаться после нашей последней встречи, — сказала она с неохотой. — Мне дали больничный, но… уже лучше, не переживай.

— Лучше? — Я задрал ее рукав. — Ты уверена? Да от радиации волдырей меньше! Что это за излучение?

— Спрячь, — тихо сказала она, осторожно убирая руку. — Дай мне… доделать. Пожалуйста.

Она посмотрела убедительно, я протянул ладонь, но за стол не вернулся — пусть скорее доделает то, за чем пришла, и признается, что это все значит.

— Готово. — Она сняла пленку, перенесла ее на какую-то прозрачную пластину, свернула и положила в свою сумку. Затем убрала инструменты. Я неприкрыто следил, ожидая, когда она закончит и снова взглянет на меня.

Лорея не взглянула. Сняла перчатки, маску, бросила в урну и уронила взгляд. Я скрестил руки на груди:

— Почему тебе пришлось восстанавливаться? Что с тобой было?

— Арс… — протянула она и попыталась отойти, но я прижал ее к ограде. Запахло свежестью и чем-то фруктовым. Она со вздохом подняла взгляд: — Тебе не надо это знать, правда.

— Ты снова уходишь от ответа. Почему? Я что, тебя чем-то обидел?

— Арс! — Она воскликнула и, надавив мне на грудь руками, попыталась оттолкнуть, но я прижал ее сильнее, не оставляя пути для отхода. — Не надо. Просто не спрашивай, и все. Я разберусь.

— Ага, а потом со второй рукой красной приедешь. Или… без руки.

Теперь она замерла. Подняла взгляд наконец и посмотрела как-то иначе. Изучающе. Я позволил ей разглядывать, но и сам ответил тем же. Ее густые ресницы дрогнули, родинка над губой шевельнулась. Красивая, чертовка! И помогает… вроде. Но что-то недоговаривает, прикрываясь моей безопасностью. А это ничего хорошего: либо она не за ту себя выдает, либо… ее хорошо запугали. Но робкой девицей я бы ее не назвал: у нее была четкая цель, и она ее достигала. Знать бы еще ее личный интерес.

Но она спросила первая:

— Что с тобой случилось, Арс? — прошептала она. На ее лицо легли тени: солнце уже скрылось. Но я ощутил прилив энергии. — Я не узнаю тебя. Я…

Она хотела что-то еще сказать, но задохнулась, затем отвела взгляд и покачала головой.

— Так сложно ответить? — пожал я плечами.

— Нельзя.

— Опять устав?

Она резко повернула голову и вдруг сказала твердо, без всякой робости:

— Хуже. Мой муж.

Ее глаза выражали решимость, она явно ожидала, что это поставит точку в диалоге, но мое тело решило иначе. Это словно бы все объяснило, и потому… сняло все рамки. Я приблизился еще и накрыл ее пальцы, отчаянно вцепившиеся в ограду. Она не отвела взгляда, будто ожидала моего следующего шага.

— Я обнаружил купол, — тихо сказал я. Она стрельнула глазами по моему лицу и попыталась оторвать ладони, но я удержал.

— Так принято, когда назначается бдение, — сухо сказала она. — Не воспринимай на свой счет.

— По-моему, сегодня это счет в нашу пользу. — Я надавил еще, она подняла взгляд: мы уже касались телами, но она не отстранилась. Я прижал ее бедрами к ограде. — Нас… никто не увидит?

Она протяжно выдохнула, но я поймал губами ее цветочное дыхание, и она поддалась моему напору. Между нами повисло напряжение, пора было его снять. Ее мягкие губы явно истосковались по ласке, я вел, она следовала, отвечая тихими стонами и попытками вырвать руки из моих. И лишь когда я овил руками ее талию и бескомпромиссно притянул к себе, она позволила себе встречные объятия.

Изогнулась, подалась вперед, я нашел подол ее невесомого платья, повел вверх, коснулся внутренней стороны бедра. Она оторвалась и посмотрела с ожидающим азартом: хотела продолжения, но словно не могла признаться. За нее говорило тело: она тянулась ко мне, я это чувствовал. И кожей впитывал жар ее дыхания. Интересно, у них с Арсом что-то до этого было?

— Мы пожалеем, — прошептала она, глядя на меня огромными глазами, будто надеялась, что я ее переубежу. Я крепче сжал ее бедра, она впилась ногтями мне в спину. Я прорычал:

— Но это будет завтра, верно?

Она подалась вперед, невольно разводя ноги и становясь еще ближе. Я снова поймал ее губы, одна рука легла ей на спину, нащупала молнию на платье, Лорея в ответ неловко повела лопатками, ее пальцы на моей шее стали жесткими.

— Все нормально? — спросил я, а сам уже теребил под ее платьем кружевную линию трусов. Она поцеловала страстно, но кротко.

— Боюсь, что… после этого я не смогу уйти, — прошептала она, и в ее глазах отразилась глубокая печаль. — А когда все-таки уйду, мне будет больно возвращаться в следующий раз… просто по работе.

Ох уж эти женщины… разве не может быть все так просто?

— Просто по работе на тебе не будет этого чертовски красивого платья, — ответил я. — И вообще… вдруг ты снова метнешь в меня диском?

Она улыбнулась, но в этот раз отстранилась.

— Ты мне нравишься, Арс, — сказала она тихо. Я по-прежнему держал ее руку. — Но ты сам все понимаешь. Нам не дадут быть вместе, а сейчас… лучше не привязываться.

— А что с тобой произошло? Не скажешь?

Мы расцепили объятия, хотя губы еще горели, и мозг отчаянно кричал не упускать добычу, но она вдруг поникла, и я не мог настаивать. Мне нужно было ее понять. И то, что было между ней и Арсом.

— Нет, прости.

Она поправила платье, распустила растрепавшиеся волосы, как-то неловко повела плечами. Я прижал ее к себе:

— Прости за настойчивость. Этого больше не повторится.

Лорея помолчала, мы простояли в обнимку буквально несколько мгновений. После чего она тихо сказала:

— Я привезла тебе кое-что с “большой земли”, поможешь разгрузить?

Она улыбнулась, и, прихватив ее чемоданчик, мы подошли к ее машине.

Я засмотрелся. Таких в Эребе не было. У нас в целом почти не осталось наземного транспорта — разве что автобусы для работяг. А сам я перемещался на сверхзвуковом глидере или ногами, через тень. Но то, что я увидел здесь — что сейчас, что на чертеже Арса, — мне понравилось.

Низкая посадка, широкие колеса с низкопрофильной резиной, рубиновые диски просвечивают сквозь спицы. Белая, с черно-красными винилами на капоте — агрессивная, хищная. И три буквы между фарами: BMW. Я такие в Эребе только на картинках видел.

Лорея усмехнулась:

— Ну, чего встал? Ни разу мою машину не рассматривал?

— По-моему, что-то изменилось, — нашелся я.

— А, заметил? — выпрямилась девушка. — Поставила ксенон. Но ты как-то раньше не интересовался автомобилями…

— Ну, знаешь! — вспылил я. А сам в уме складывал пазл: выходит, о тайном увлечении Арса не знал вообще никто? — Поживешь тут отшельником, и не таким интересоваться будешь!

Она легко рассмеялась, я принял сумки — с продуктами в большинстве своем — и унес в дом.

— Это что, ты меня снабжаешь? Запасы на месяц?

Лорея пожала плечами:

— Напиши, как что-то понадобится. Академия платит, с твоей семьи не спишут.

Я помрачнел. Никак не запомню, что у меня тут “родственники”. Но для виду воскликнул:

— А, телефон!

— Да. Пиши. Я привезу. Или отправлю курьера.

— Лучше ты.

Мы задержали внимание друг на друге чуть дольше, чем следовало. Сумерки накладывали свой отпечаток: атмосфера теплого вечера в уединении склоняла к близости. Я потянулся к ее губам, но она склонила голову:

— У меня для тебя еще кое-что есть. Тебе понравится.

— Сегодня праздник? Отмечу этот день красным в календаре.

Она открыла дверцу автомобиля и полезла в салон. Я старался не смотреть на открывшийся в коротком платье вид. Вот она, женская логика — привязываться нельзя, а на крючок подсадить надо. К тому же, как выяснилось, не на один.

Лорея показалась из салона и с радостной улыбкой ребенка протянула мне… капюшон.

Ворох вопросов выстроился в ряд один за другим. Что это? Намек? Она знает, кто я, или просто… заботится? Странно это — даже если Рэйдан передал ей мою просьбу. Они же вроде как вместе работают…

— Спасибо, — сказал я, принимая подарок. — Заботишься, значит? И как прошла через главного бюрократа Империи?

— У меня есть… связи, — промурлыкала она, опираясь плечом о корпус своей тачки. И демонстрируя свой соблазнительный изгиб. Играет она!

— Выходит, с тобой полезно иметь дело, — улыбнулся я, а сам метался: стоит ли надавить и оставить ее у себя на подольше или же отпустить? А потом напомнил ее слова: — Ты хотела задержаться, передумала?

— Боюсь, что это может привести к катастрофе, — мягко ответила она. — Я справлюсь, правда. Но мне приятно, что ты обо мне думаешь.

Я кивнул, Лорея села в машину, завела двигатель. Мотор зарычал — низко, мощно, как живой зверь. Неоновая подсветка запульсировала в такт двигателю. Мощь! Настоящая боевая подруга.

— Береги себя, Арс, — сказала она сквозь опущенное стекло.

— Ты тоже, — ответил я, сжимая в руках капюшон. — И приезжай еще. Без повода.

Она улыбнулась, и машина плавно вырулила на дорогу. Наши взгляды снова встретились, но из салона вдруг донесся звонок. Лорея взяла трубку. Я не слышал слов, но видел, как напряглись ее плечи, а она сама сжалась, будто ожидая удара. Как когда я коснулся молнии на ее спине. Проклятье, Призрак! Ты идиот!

— Да, милый. Уже еду. — Ее голос сквозь стекло был тихим, но на этот раз я расслышал. — Нет, ничего не случилось… Я просто задержалась.

Она бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида и подняла стекло. Но я не прятался. Пусть видит. Пусть знает, что я здесь. И если надо, остается.

Машина дернулась, чуть притормозила и с ревом мотора рванула вперед. А через мгновение исчезла за поворотом.

Я остался один. С капюшоном. И с засевшей злостью внутри.

Среди ночи дернуло написать. Телефон оказался мелким, с неудобными кнопками и плоской крышкой. Опять же, видел в архивах, вживую никогда не держал. Да и не планировал в ближайшее время — чужое это все. Но рука все же потянулась. Нашел контакт Орлицы, промотал предыдущую переписку: очень странную, безо всякой конкретики и… инициативы со стороны Арса. Я набрал простое:

— Доехала? Все нормально?

Не думая, нажал “Отправить”. Сообщение провисело секунду и ушло. Я захлопнул крышку. Не давала покоя эта ситуация с Лореей. Кто она? Что скрывает? Что это за “милый” муж-тиран?

Я уснул в тревожных мыслях, а проснулся от странного шума снаружи. Что? Кто-то ко мне пробрался? Да это лучший день моей жизни в Вердане!

Но выглянул в окно, и радости поубавилось: ко мне переместился мой надменный “приятель” Рэйдан и перенес с собой какую-то голографическую клетку. Что в ней, я не разглядел: ее охватывал туман и скрывал содержимое.

Я влез в свою обычную одежду, спустился по лестнице и, не думая, метнулся к двери, чтобы выяснить все с пылу с жару, но у самого выхода меня кто-то окликнул:

— Арс! Привет!

Я обернулся: на диване в гостиной, обхватив колени, сидела большеглазая Сирин. Напротив нее, уткнувшись в книжки, сгорбился Валентин Бирюза.

— Привет, Сирин! — растерянно ответил я. — И ты, Валентин… Вы какими судьбами здесь?

— Учитель Рэйдан перенес, ясное дело, — фыркнул умник, не поднимая головы. — Для тренировок. Твоих.

Тут его глаза сверкнули исподлобья, и я развел руками:

— Разве это не прекрасное начало дня?

А сам чертыхнулся, вспомнив, что не проверил телефон с ответом Лореи, но Сирин была солидарна:

— Да! Я уже поставила чайник и привезла пряники. Мятные! Будете?

Она поднялась, потянулась к сумке и с важным видом вытащила шуршащую пачку.

— Предпочитаю душить газом на голодный желудок. И вам того же советую, — сумничал Бирюза, и я сказал:

— С удовольствием.

Сирин расцвела и упорхнула на кухню, как-то смущенно огибая меня по дуге. Валентин закатил глаза и снова увлекся чтением. Я повернулся к девушке:

— И как обычно проходят тренировки? Умник дело говорит или выпендривается?

— Есть в его словах доля правды, он кислотой может пулять и удушающие газы выпускает, а это всегда плохо влияет на состояние окружающих.

— А респираторы? Защитная одежда, не? Не придумали?

Сирин пожала плечами и увлеклась чаем. Ну да, ей незачем об этом думать. Это вопросы к учителю. Или ректору.

Я выглянул в окно: Рэйдан занимался ворожбой. Вскидывал руки, выполнял какие-то зигзаги в воздухе над парящим диском. Возле его поверхности с двух сторон собирались огненные и морозные искры. Хм… этот мужик тоже держит в себе две стихии — мороз и холод? У него тоже внедренный кристалл или как?

Руки в перчатках полностью закрыты, кожаный плащ, брюки, мощный ремень с янтарной пряжкой, рубашка, на груди амулет. Тоже из янтаря, на первый взгляд. Но что-то там отсвечивало — какие-то мерцающие линии, как тонкие молнии-капилляры. Синтетика? Или пустая стекляшка?

За спиной Рэйдана переливалась на солнце голографическая клетка. И росла в размерах. Что в ней — по-прежнему было скрыто. Маг готовил поле боя, это очевидно. Но что значили все его манипуляции? Прежде я видел использование диска по прямому назначению: метнуть или укрыться, а этот… что-то колдовал.

— Что он делает? — спросил я у Сирин. Она подошла и поставила передо мной две кружки с черным чаем и вазу с пряниками. Откусила и легко ответила:

— Это подготовка. Он прощупывает магическое поле. Так как мы будем тренироваться, нельзя, чтобы всплески магии привлекли внимание настоящих тварей.

Вопросов не убавилось.

— Э-м… настоящих?

— Ну, обычно на тренировках это только проекции. Но энергия все равно их считывает. Даже мой диск иногда пульсирует. А у ребят и вовсе вибрирует, как телефон.

М-да, Призрак… и как сейчас не выглядеть идиотом?

Я сделал вид, что увлечен пряниками, и как бы невзначай, жуя и восхищаясь, спросил:

— А что — твой диск?

Сирин смущенно улыбнулась и опустила глаза. Будто ждала этого вопроса, но не решалась сказать сама. Да и сейчас просто протянула руку с наручем и покрутила передо мной, показывая перламутровые переливы.

Турмалин был разноцветный: розовый, переходящий в зеленый. Наруч — прозрачный, на вид почти стекло. Но безупречно подчеркивающий ее видимую хрупкость. То, что Сирин может постоять и за себя, и за других, я уже наблюдал.

— Видишь? Это настоящий! — прошептала она возбуждено. — Меня приняли! Я в команде!

Ее глаза заблестели, я поддержал заговорщицки и подмигнул:

— У них просто не было шансов!

Она вспыхнула и стала пунцовой, промямлила:

— Спасибо… я знала, что ты в меня веришь! Хоть и не показываешь вида.

Она неловко повела плечом, встала на цыпочки, будто хотела ко мне дотянуться, но передумала, развернулась и бросилась прочь. Впрочем, у входа ее поймал суровый Рэйдан. Я внутренне чертыхнулся: промямлил с девчонкой, самое главное не спросил — что это за поле, которое он проверял?!

— Все на выход, — сурово бросил он. И, повернувшись ко мне, добавил: — Проснулся? Идешь с нами. Сначала смотришь, затем вступаешь в бой. Скажу, когда.

— Мы еще не обсудили тактику, учитель, — зевнув и отложив книжку, бросил Валентин. — Остальные, как обычно, опаздывают.

— Опаздывают они, разговоров лишаются все, — отрезал Рэйдан. — В полевых условиях нет времени на обсуждение тактики.

— Нам полевые условия не грозят, — отмахнулся Бирюза, нехотя поднимаясь. — Это только представление для выпускного.

Глаза мага вспыхнули в цвет его кристалла. Он пробасил:

— Приказы не обсуждаются. Кенрик лично экзаменует тебя, Валентин.

Тот, казалось, ничуть не огорчился. Потянулся только, став еще длиннее, и надменно прошел к выходу. Гнев наставника его также не смутил. Сирин поджала плечи и, опустив голову, последовала за ним. Рэйдан повернулся ко мне:

— Команда не слажена. К экзамену не готова совершенно. Я искал ей связующее звено и, думается, нашел. — Он свысока обвел меня взглядом. Я скрестил руки на груди. — Пусть ты лишился диска, но именно после этого в тебе открылись способности. У тебя все шансы попасть на выпускной.

Уголки его губ чуть шевельнулись, он кивнул в сторону двери и вышел сам. Я стоял, как помоями облитый: надо же, какой талант — и похвалить, и унизить одновременно! Интересно, в этой их академии учат, как становиться ублюдком? Кажется, я уже знаю, кто профессор.

У самого выхода я заметил капюшон и снова вспомнил про сообщение. Бросил взгляд на лестницу — нет, не сейчас. Сейчас у меня будет шанс показать себя и, возможно, больше не куковать тут в одиночестве. Отвечу позже.

Сам же капюшон я повертел в руках и… бросил обратно. Да, солнце, да, подарок Лореи, но… что-то подсказывало, я и без него справлюсь. Да и выглядеть буду, как минимум, странно — в футболке и в капюшоне. Все-таки, этот мир — не Эреб, а я… похоже, уже не Призрак. К сожалению.

Сжав кулак и нащупав пальцами кристалл на ладони, я вышел под палящее солнце.

А там мне представилась команда во всей красе: кроме Сирин и Валентина, тут также собрались Керен и Серик, и… еще один парень, которого я не знал. Плечистый, высокий, немного взлохмаченный и слишком… радостный. Заметив меня, он расплылся в улыбке и помахал. Еще один блаженный?

В ответ я неловко улыбнулся и спрятал руки за спину — чтобы не выдавали мое смятение. Да и тень нащупать проще: она как раз позади, хоть и не такая насыщенная.

Серик с Кереном на мое появление только надменно хмыкнули, Рэйдан показал руками круг возле себя, и все пятеро построились по заданной линии. Я остался у дома. В тени. Мое дело — наблюдать. Пока что.

Диск Рэйдана вышел из наруча и занял место над голографической клеткой. Ее охватили янтарные лучи, она замерцала сначала плавными переливами, затем покрылась острой мелкой рябью и… материализовалась на месте мага — в самом центре круга. Сам же Рэйдан переместился извне. Взмахнул рукой, и туман, что клубился между прутьями, спал. Мы взглянули в лицо своему врагу. Не проекции. Трем скорпионам.

Серик с Кереном обеспокоенно переглянулись, Валентин застыл, Сирин отошла на шаг, незнакомец с нескрываемым азартом очень плавно материализовал свой диск. Рано, парень. Ты еще не знаешь инстинкты этих тварей. Они свет и тепло издали чуют, а от тебя жаром палит так, что свариться можно.

Судя по искривленному лицу, Рэйдан думал так же. И сказал, кивнув на клетку:

— Сегодня без мишеней. Работаем по живым тварям. Их поймали студенты-охотники. Выполнили свою задачу. Ваша задача их уничтожить.

— Скорпионы, — выдохнул Валентин. — Реальные?

— Реальные, — Рэйдан усмехнулся. — И очень голодные.

— Я готов! — воскликнул здоровяк. Рэйдан сложил руки на груди:

— Вижу. И они тоже. — Он кивнул на скалящихся монстров. — Но твои ошибки разгребать команде. — Он снова ухмыльнулся, к парню обратились четыре гневных взгляда и мой — насмешливый. Даже забавно, как выкручиваться будут. Но Рэйдан не дал додумать: — Начали!

Янтарный сжал кулак, и воздух вокруг него задрожал от жара. Он выпустил огненный поток вместе с диском прямо по панцирю. Гениально! Да где тебя логике учили?

Сирин выставила щит, Янтарный отразил огонь второй рукой. Ага, щиток, интересно! Прицельный, ровный поток вернулся к туше скорпиона. На этот раз в бочину. Раздался оглушительный вой. Два другие вскинули клешни. Странно. Они должны были выпустить фонтан яда. Какие-то не такие особи.

Впрочем, ответ пришел сам в лице Рэйдана:

— Если бы они не были ослаблены, у вас в команде образовался бы минимум один труп.

Он проговорил это сухо, но многозначительно посмотрел на Янтарного. Я нащупал тень. Она знала, когда ее время: враг близко! Но я решил повременить: если скорпионы ослаблены, то “золотые дети” наверняка должны затащить.

Следующим ударил Керен. Его наруч с аметистом изверг ряды молний по площади за щитом Сирин. Скорпионы выпустили яд, который с противным хлюпаньем размазался по щиту. Девушка скривилась. Турмалиновый кристалл горел ярче солнца. Она уже на пределе, хотя отбита всего одна атака. М-да, друзья, так мы долго не протянем.

— Давай я пущу диск ему в голову! А ты ударишь сверху! — включился Серик. Его рубиновый синтетический диск вспыхнул неестественным пламенем. Керен поправил воротник — заранее готовый к победе, и кивнул:

— Погнали! На раз, два…

Они даже разошлись по сторонам, и я даже понадеялся, что мне не придется вмешиваться, но скорпионы сделали выпад проворнее. Одного снова подхватил Янтарный, на второго направил зловонный диск Валентин. Сирин робко пискнула:

— Не могу держать!

Щит пропал, она зажала нос и сгруппировалась, прикрывая голову. Аметистовый диск застыл над головами скорпионов и обрушил молнии. Серик остался в стороне и бил — концентрированными лучами, по одному, как из пушки. Эффектно. Но предсказуемо. Сила есть, головы нет. Или есть, но для одного сценария: враг должен стоять и не двигаться. Хотя идея сгруппировать атаку была толковой.

— Керен! — рыкнул Рэйдан, скрещивая руки на груди и хмурясь пуще прежнего. — Оборона!

— Но, учитель!

— У тебя в команде двое атакующих, идиот! Дай им подобраться поближе!

— Я не пойду, — с невозмутимым видом бросил Серик, продолжая прицельную бесполезную атаку. Скорпионы кривились, обугливались, один даже осел, но двое подбирались ближе. — У нас янтарный Лева есть.

— Я попробую снова! — выпрямилась Сирин и выставила наруч. Рэйдан прогремел:

— Керен! Живо!

Парень закатил глаза и опустил руку. Молнии сместились вперед. А затем разрядились в пустоту, создав паутину из голубых нитей. Я не понял сначала — зачем? А потом увидел, как Лев споткнулся, проходя сквозь одну из них. Поле. Керен не атаковал — теперь он контролировал территорию. В Эребе таких бойцов ставили в оборону: враг думает, что его ждет слабак, а оказывается в клетке. Умно. Но слишком медленно для реального боя.

Серик не сунулся — как и обещал. Трус!

Валентин же вообще не атаковал. Он просто стоял на месте, выпуская из диска легкое марево. Я сначала подумал — дым? В носу засвербило, Сирин, собираясь с силами для нового щита, стала чаще моргать, а Керен, увлеченный свои грозовым покрывалом, потирал глаза. Ага, вот он, ядовитый туман. Не убивает — ослабляет. Как радиация. Подло, но эффективно. Против толпы — самое то. Только если ветер подует в другую сторону, вся магия насмарку. А без команды этот ботаник — ноль.

Похоже, мой выход? Тень подтвердила приятным уколом по ладони, кристалл смолчал. Что ж, похоже, ему надо, чтобы было что отражать. Разберусь.

— Прикроешь, милая? — спросил я из тени, и тут же ушел в рывок с фланга.

Сирин выпрямилась, оглянулась, но расправила плечи и встала в центр. Ее диск вспыхнул розоватым светом, и воздух вокруг замерцал. Купол. Я метнулся к краю — уперся. Невидимая стена, но жесткая. Через тень пройду, зато других не заденет.

— Стоп, огонь! Поле молний оставить, — крикнул я, не глядя на исполнителей. — Валентин, не душни!

Раздались смешки, но огненные залпы прекратились. Дышать тоже вроде стало полегче.

Я вынырнул возле горящего скорпиона. Он вскинул клешни, в них пульсировал яд. Удар — нет клешни, следующий — туша у моих ног. Второй клацнул прямо передо мной, я ушел в кувырок и ударил в сустав под панцирем. Вот она где, живая мягкая плоть! Здесь точечные атаки важны, а не массированные.

— Отходим! — крикнул я. И сам пошел спиной на команду. — Сейчас у третьего ярость мщения откроется! Сирин, милая, щит держать! Грозовую сеть оставить!

И досчитал до трех. Раз, два…

Скорпион был заторможенный, но в этом заключалась вся его хитрость. Чем слабее — тем мощнее последняя атака. Он знал, что ему не выжить: от его обугленной туши разлетался пепел, но клешни уже взмыли в воздух, прицепленные для последней атаки. Но я был быстрее даже под солнцем — в его собственной тени.

И ушел прямо ему под ноги — так это казалось со стороны. А еще то, что мне, в общем-то, и не нужна была никакая команда. Чего вообще добивался Рэйдан? Сам сказал, что команда не слаженная, а я… ну, я просто привык все делать сам.

Я добил его прямо в темя — из теневого рывка. Классика. Даже неинтересно. Эх, где ты, мой солнечный диск, хочется мне уже реальную силу этого мира пощупать, а не совершенствовать идеальные навыки в несовершенной команде. Скукота.

Зато “команда” смотрела, вылупив глаза. Захотелось даже сделать реверанс. Сирин убрала щит, Керен спрятал молнии. Все пятеро уставились на меня как на пришельца. Хотя… я ведь им и был, если откровенно? Только знать им об этом не стоит. Вообще наверное не стоит им сюда приходить: у меня бдение, у них — построение команды для защиты Империи от вторжения монстров. Вот и прекрасно, меня устраивает! В конце концов, уйти к наемникам я всегда успею. И найти солнечный диск, чтобы прокачаться.

Даже разозлился! Никакой радости от такой победы! Где рост? Где достойные противники? Становиться нянькой для студентов я не собираюсь! И клоуном тоже.

Но хорошо, что среди нас был тот, у кого созрело решение. Рэйдан поравнялся со мной, лениво взмахнул рукой, и останки скорпионов растворились в воздухе. Так что, можно было? Служба магической утилизации Империи Вердан и ее первое лицо, или что?

Ох, что-то, похоже, меня правда задело: я чувствовал, что начинаю раздражаться, но не мог понять почему. Злобно глянул на наставника. Тот отряхнул руки и только усмехнулся:

— Прекрасно, Арс. Принят. Ты видишь поле боя целиком — это редкость. Поэтому… — Он посмотрел вопросительно. — Что, если я сниму купол?

Что? Превеликая Тень, я не ослышался? Он собирается снять купол? Вот так просто, по щелчку пальцев, без полугода согласований, без заботы о безопасности элитных выпускников?! Да я готов был разорвать его голыми руками! За то, что не предложил раньше! Гад.

— Это не по Уставу, — возразил Валентин робким голосом, а глазками стрельнул в меня. На моей спине зашевелились волосы. Я держался из последних сил, чтобы не высказать Рэйдану все в лицо! Даже солнцепек меня парил меньше. Тень иссякла и просила подпитки. Держимся, Призрак. Мы гордые.

— Не по уставу отравлять своих удушающим газом, — холодно парировал маг. — Кенрик это не простит, Бирюза. Тебе нужно лучше готовиться и диск отправлять точнее. Впрочем, думаю, что ваш новый сокомандник прокомментирует лучше.

— Нечего тут комментировать. Пошли уже в твою пустыню, — рыкнул я и не оборачиваясь направился в сторону березовой рощи. В тень.

Прошло десять минут, и я пожалел, что вызвался. На открытом пространстве солнце палило так, что плавилась кожа. Тень тихонько стонала. Держись, детка. Мы им покажем, что купол — лишь препятствие. Мне надо выйти за пределы!

В пустыне было ветрено и сухо. Потоки воздуха закручивалась спиралями и несли песок в лица моих “сокомандников”.

— Это не по уставу, — снова проворчал Валентин, закрываясь от вихревых потоков. — И небезопасно, и… где маска?!

— Выкручивайтесь, — хмыкнул Рэйдан. — Оцени ресурсы, которые у вас есть.

— Тут не ресурсы нужны, а одежда нормальная! — подключился Серик. — Дышать нечем, голова не прикрыта, кожа обугливается.

Ах, да… Капюшон…

Сожалеть было поздно, я сам решил оставить его в доме, но взгляд перевел на Рэйдана: смуглый, полностью закрытый даже в жару. Интересно, как часто он бывает в полях? И особенно — без защитной экипировки. И, что важнее: для чего?

Было интересно, что он скажет на замечание Рубинового, но ноги сами повели дальше: надоело уже в одном пространстве, мне нужно было задание!

— Я могу поставить барьер, — робко отозвалась Сирин, — но не уверена, что его защиты хватит на случай реальной атаки.

Серик фыркнул, Керен глянул высокомерно, Лев вступился:

— Нет, тебе нельзя тратить силы. Мы вместе должны как-то справиться…

Я ушел на пять шагов вперед, ноги утопали в песке и разносили пыль: враг должен быть где-то рядом! Но слова Янтарного добряка меня ударили в спину. Тень… команде нужна моя тень, чтобы элементарно не сгореть от солнца!

Я обернулся резко, сжав кулак и принимая резь раскалившегося кристалла: отлично, вступила в права моя вторая стихия, но что делать, когда так нужна первая?!

Рэйдан ухмыльнулся, но все же на его лице я считал одобрение: доволен, что разгадал его замысел? Он не просто хотел построить команду, но заставить мою силу работать не только на меня! Ну, нет, манипулятор хренов, свое я никому не отдам! Детка только моя!

Тень подтвердила свой настрой жалобным стоном. О, милая, терпи, я знаю, как тебе здесь трудно, но мы должны сделать этих сопляков! Дайте только достойную цель!

— Да ну, к Тени! — рявкнул Керен. — Я пошел назад. Без достойной защиты выходить в открытую пустыню — самоубийство!

Он замахнулся, выпуская аметистовый диск над головой, как зонтик, и развернулся в сторону рощи.

Остальные переглянулись. Серик протянул:

— Ну-у, как вариант…

И проделал со своей синтетикой то же. Керен хмыкнул и поманил его присоединиться. Рэйдан почему-то посмотрел на меня. Ждал действий?

— Ребята, нет! Так нельзя! — вступилась Сирин. — Мы не можем разделиться! Так не выжить!

— Мы никого не уговариваем разделяться, — пропел Керен, не оборачиваясь. Девушка обеспокоенно глянула на меня. Лев проделал то же. Валентин насупился, но повторил за остальными.

Ну, спасибо, друзья, вовремя! Да у меня здесь, под раскаленным солнцем, даже намека на тень нет! Мне бы самому хватило бы на атаку в случае чего, а как укрыть шестерых, задачка со звездочкой!

Решение пришло откуда не ждали. Вернее, я не ждал. Неимоверно адскую боль.

Все началось с той самой руки с кристаллом, мой сжатый кулак уже не удерживал рвущийся световой поток: он буквально стремился соединиться с энергией солнца. А, ну да, у меня же диск солнечный… наверное, логично. Но диска не было. Вместо него вырастал луч.

Перед глазами всплыла картинка моего случайного моста через пропасть, потоки тени, твердая лучевая поверхность — соединение двух моих сил. Но, справедливости ради, тогда, на закате, было куда меньше солнца.

Но и закон прост: там, где есть свет, всегда есть и тень. А сейчас меня буквально разрывало от светового потока. Казалось, что я соединился с самим солнцем: настолько агрессивно меня пронзали горячие лучи и… тени.

Я ощутил их внутри, где-то между ломящихся ребер, под напряженной грудиной, проходящие через ключицу и застревающие в горле. Они рвались наружу, сквозь меня, и я… не мог их сдерживать.

— Арс! — услышал я визг сквозь вакуум в ушах, и следом властное:

— Стой! Дай выйти его силе!

Я упал. Колени утонули в горячем песочном покрывале. Левая рука неестественно изогнулась, выпуская поток яркого, дерущего глаза света. Плечо тянуло так, что казалось, еще чуть-чуть, и выйдет из сустава, а сила — чужая — подчиняла мое тело себе.

— Тень, твою мать! Где ты? — прорычал я, невольно хватаясь за грудь, откуда рвалось разогнавшееся сердце и… неистовое темное свечение.

— Браво, Арс! — послышалось сквозь приглушенную завесу и бешеный пульс в ушах. Сволочь ты, Рэйдан. Предупреждать надо!

Теневое облако из моей груди обволокло ослепляющий луч, но перед глазами плыло, и я мог различить лишь борьбу темного покрывала и светового потока. Или… единение?

Но, будь проклят этот нахал учитель и стерва пустыня, мне надо было укрыть сопляков-аристократов от чересчур навязчивого солнца!

Тень послушалась. Или моя агрессия так на нее подействовала, или… боль? Меня будто вывернули наизнанку, выпотрошили и заменили внутренности обжигающеей смесью тепла и холода.

Но вероятнее всего, световой кристалл приручил тень, и она перестала колоться. Она стала мягким обволакивающим покрывалом, приглушила свет и… легла на песок серой неприметной окружностью. Диаметром от меня до предателей-трусов, куда бы они сейчас ни смотались: я их не видел, чувствовал только размах своей силы. И представлял их ошалевшие рожи.

— А-арс? — послышалось рядом. Глухота постепенно спадала, возвращались звуки и живые голоса. Это говорил Лев, кажется.

— Вернуться в строй, господа! — торжествующе объявил Рэйдан, и я почувствовал, как теневой круг сужается: Серик и Керен неуверенно возвращались.

А я пытался свыкнуться с ощущениями. По всему выходило, что это не я использовал тень, а тень подчинила меня? Ведь я не хотел делиться силой, но вышло наоборот. Я выпустил теневую сторону себя, чтобы спасти тех, кто это не заслуживал. М-да, Призрак, ты, конечно, “командный” игрок…

— Арс? Ты как? — это уже Сирин. Она сказала обеспокоенно, робко потрясла за плечи. — Встать сможешь?

Я сглотнул горечь. Во рту пересохло, но солнце, хвала Тени (что бы это теперь ни значило), уже не так припекало. Стало легко дышать, как в Эребе. Только без защитной экипировки.

Я поднялся, пошатнулся. Голова гудела. Сил не было, но отступать — не вариант. Неуверенно кивнув, принял помощь. Но на ноги меня поставили чьи-то сильные руки. Лев?

— Держись, дружище, — пробасил он. — Я и не знал, насколько ты крут.

Я поднялся, размял плечи. Тело затекло, будто его законсервировали. Зрение постепенно вернулось. Картина не изменилась: пять пар ошалелых глаз и одна ухмылка. И надменное:

— Продолжаем!

Никто не тронулся с места. Жар и холод внутри меня постепенно приходили в равновесие, пульсация в ладони прекратилась, но плечо по-прежнему тянуло. Расплата за собственную просьбу: хотел левел ап, получил. Остальное — тонкости.

— Э-эм, Арсений? — едва слышно, испуганно косясь на Рэйдана, вдруг заговорил Валентин. — Т-тебе нужна помощь?

— Не ссы, Бирюза, — ухмыльнулся я. — Если что, твои зловония на ноги поставят. Главное пускай по ветру.

Я подмигнул ботанику, расправил плечи и, поймав направление солнца — исключительно для навигации, — приготовился идти. Тень злорадствовала внутри меня, так что за свою родную силу я был спокоен. Пока что. Что я буду за нее должен, буду решать по ходу дела. А чужая… она была повсюду. И выступала наружу, когда действительно была нужна. Выходит, тоже мной руководила? Ну, ничего, мы это исправим. Теперь я понимаю цель.

Встав устойчивее на зыбкий песок, я сделал шаг. Не шатаюсь — уже хорошо. Откаты порой бывают такие, то трое суток не встанешь. Предыдущий — подтверждение. Сейчас вполне сносно, можно идти. Даже странно, учитывая объем высвободившейся силы.

Подозревал, что из-за того, что это была не чья-то внешняя тень, а моя — изнутри. И сейчас она стала мне и лекарством, и щитом.

Пока Валентин морщился от моих слов, я еще прошел по свету. Нормально, можно попробовать исследовать местность. И плевать, что затеял Рэйдан: мне надо понимать, где я нахожусь!

Но на третьем шаге тень взбунтовалась. Как оголенный провод, шарахнула в солнечное сплетение и заорала: “Наза-ад!”. И тогда я понял, что к чему.

Песок зашевелился. Сначала едва заметно, потом заходил ходуном, как вязкая топь, пространство наполнилось знакомым стрекотом, и… завоняло могильником.

Так вот вы откуда лезете, твари?!

— Отходим! Живо! — повторил я приказ тени. — Сирин, щит! Валентин, вставай по ветру. Керен, жду грозовое поле. Остальные, — я не обернулся, — массированная атака по целям.

Почувствовал спиной жар и вспомнил, кого забыл.

— Учитель Рэйдан, — сказал я в том же решительном тоне, наблюдая за пятью песчаными ураганами, выросшими прямо из земли. — Со мной. Бьем точечно. Добиваем незаметно.

Скорпионы вылезли одновременно. Такие же уродливые, как в Эребе, и совсем не заторможенные, как на тренировке. По телу прошлась слабость: тень предупреждала, что ее не хватит на всех. Знаю, детка, но я не один! Посмотрим, как покажет себя команда. Не только мне их спасать, в конце концов!

Два диска — бирюзовый и аметистовый — вылетели вперед, грозовое поле накрыло первого скорпиона, по воздуху поплыл ядовитый туман. Ох, с такими союзниками желательно самому не сунуться под удар. Надо ждать. И дать волю огневикам.

— Лев и Серик, огонь, — спокойно сказал я. — Рэйдан, ждите. Остальные прикрывают.

Скорпионы вскинули клешни. Тень молнией метнулась к горлу, наполняя меня целиком с головы до пят, перед нами вырос турмалиновый щит. Отлично, сейчас выдержит первые плевки, и можно добивать. Силы хватит. Огненные диски уже работали по целям.

Я обернулся. Все выглядели сосредоточенно, при деле. Рэйдан только переминал огненный заряд из руки в руку, скучая. Ладно, гад, если это экзамен, доставай зачетки, а если кто-то травмируется, надеюсь, тебя выгонят нахрен.

Горящие диски Серика и Льва проходили через щит свободно, без сопротивления, но я видел, как дрожали руки Сирин. Каждая атака огневиков отдавалась в девушке, а она глотала их боль. Долго не продержится. В Эребе таких называли расходниками — они гибли первыми, прикрывая отход. Но если выживали, становились легендами.

И то, и другое ей было слишком рано, нужна была подмога.

— Поле дальше, ослабление больше, — сказал я. — Рэйдан, если ты с нами, готовься. Вырубим их поодиночке.

Залп слизи размазался по щиту Сирин, девушка от усилий зарычала. Но атака скорпионов не закончилась. Фланговые по-прежнему надвигались и готовили булькающий взрыв.

— Керен, поле на левый! — крикнул я. Аметист моргнул, но послушал. Голубые нити растеклись по земле. Скорпион, который рвался к Сирин, споткнулся. Ее щит выдержал. Я ушел в тень. Завоняло снотворным.

— Валентин, не туман! — рявкнул я из тени. — Кислоту! В морду!

Бирюза замялся на секунду — и сделал. Диск брызнул зеленоватой жижей прямо в глаза ближайшему скорпиону. Тот заверещал, заметался. Лев добил диском.

— Неплохо, — сказал Рэйдан. — Но медленно.

Я хотел рвануть, но замер в тени, разглядывая учителя. Да кто ты такой, черт?! Ты чего добиться хочешь?!

Но, заметив, что правый фланговый выходит на твердолобого Серика, ушел в теневой рывок. Ударил в сочленение — там, где панцирь тоньше. Тварь взвизгнула, дернулась. Лев добил огнем. Хорошо. Парень не промахнулся.

Тень просила продолжения: азартная штучка. Особенно когда знает, что работаем на пределе. А у меня не оставалось выбора.

Три центральных скорпиона были охвачены рубиновым и янтарным пламенем, левый фланговый обходил всех. Команда выдохлась. Сирин еле держала щит. Лев почти стер диск. Керен тяжело дышал, но отправлял точечные молнии в каждого из трех центральных. Умно, парень явно не дурак: удар сверху куда эффективнее, чем массированная атака в лоб. Еще бы характер поправить, цены бы ему не было!

Но оставался уязвимый левый фланг. Откуда замедленный, но вновь набирающий яд для удара, надвигался зловонный скорпион.

— Прикройте меня, — сказал я. — Три секунды.

Я шагнул в тень. Вынырнул у скорпиона за спиной. Удар в основание черепа — туда, где у тварей нервный узел. Скорпион дернулся, замер. Дело было сделано.

В ушах зазвенело. Хорошо, значит закончилось. Плохо — сейчас стошнит.

Лев смотрел, раскрыв рот. Керен присвистнул. Даже Серик не нашелся, что сказать. Бирюза просто промокнув лоб цветастым платочком, бледная Сирин смотрела испуганно.

Рэйдан погасил огненный диск. И жидко зааплодировал. От злости я сжал кулаки. Сука. Это все была проверка? Или что?

Внутри все горело: ярость подцепляла Тень, соединяла со светом, мне казалось, что внутри меня крутится неистовый танец двух противоборствующих сил. И обе при виде надменного учителя стремятся вырваться наружу.

Я сжал кулаки, сдерживаясь и до конца не понимая, к чему приведет этот противоборствующий вихрь. Только услышал спокойное:

— Остынь, Арсений. Пригодишься.

— Объяснишь?! — вскинулся я, едва удерживая в себе оба потока. Все шло не по плану, во мне что-то происходило, а я не мог это правильно расценить и использовать. Хотя Рэйдана я готов был разорвать голыми руками. Особенно глядя на его небритую довольную морду.

— Пришли результаты твоих проб, — спокойно сказал он и заложил руки за спину. — И… то, что я видел, их подтвердило.

Что?! Это был экзамен лично для меня?!

Медленно выдохнув, я окинул взглядом “сокомандников”. Они стояли в стороне, под зонтиком моей тени, и просто наблюдали за нашей перепалкой. Диаметр теневого покрытия сократился, и теперь они чуть ли не жались друг к другу. Белодаги. Чрезмерный загар не к лицу?

Я скрестил руки на груди и уставился на Рэйдана, ожидая продолжения. Но он лишь надменно усмехнулся, взмахнул полой своего плаща и провозгласил:

— Уходим!

Он развернулся, кивнул остальным и первым направился к роще — границе бывшего купола. Вскинул руки, что-то чертя в воздухе: появились первые мерцающие точки — задатки нового купола. Я не тронулся с места. Это манипуляция чистой воды! И если с мелкими сопляками это проходило, меня не проведешь.

— Ничего мне не хочешь сказать, учитель?

Он только стрельнул хищным взглядом, без особого напряга продолжая свою магию. Остальные уже отошли к деревьям, но начали перешептываться и кивать в нашу сторону. Сирин настороженно смотрела, Лев хмурился, два друга перешептывались и, глядя в мою сторону, часто кивали.

— Хочешь услышать подтверждение, что не такой, как все? — усмехнулся Рэйдан. — Оправдать потерю уникального артефакта своими некими способностями? Это не выйдет, парень. На твою семью наложили штраф, дело громкое. И виной твоя безалаберность.

Чего?! Какого хрена вообще?! А то, что на меня напали и чуть не убили — это как расценивать?! И как расценивать то, что только что он нас просто подставил под удар! А я, черт подери, всех вытащил!

А потом до меня дошло… он это и хотел. Не экзамен. Проверку моих сил. Обеих.

Я едва сдержал рык ярости, но Тень поддалась моментально: я даже не понял, что произошло. Бросился на него в прыжке — и наткнулся на невидимую стену. Холод пронзил грудь, тень взвизгнула и исчезла. Солнце ударило в глаза и отступило. В висках застучало неистово.

А потом — наступила темнота.

— Тебя так выгонят, Арсений, — со вздохом сказала Лорея и промокнула мне лоб влажной тряпкой. — За неделю третий раз в передрягу попадаешь! И это в замкнутом пространстве! И как ты умудряешься?

Она вздохнула и отошла от моей кровати, слегка покачивая бедрами. Сегодня она была одета по-деловому: в халат и обтягивающий костюм — будто в ее обязанности входило не следить за подопечными, а протискиваться в узкие труднодоступные места.

Я повернулся, невольно любуясь. В нос ударил запах малины и мяты. Райский аромат! В противовес мерзотной гнили скорпионов. Что это было вчера вообще?

Я поморщился, вспоминая произошедшее. Плевая задачка, не удивили! Зачем только этот балласт в виде сопляков-аристократов? Для роста моей силы, очевидно…

Голова раскалывалась. Тело ломило. Переизбыток света до добра еще никогда не доводил. Как и избыток тени в прошлый раз. Откат одинаковый. Только теперь мне на подмогу вызвали Орлицу.

— Как тебя муж отпустил вообще? — прохрипел я и разошелся сдавленным кашлем. Девушка обеспокоенно обернулась и, заметив, как меня скрутило, снова подошла.

— Так! Ложись! Давай, не упрямься! — строго сказала она. — После теневого столба тебе нужно неделю восстанавливаться!

— После теневого… чего?! — не понял я, но рвущийся поток из груди сдержал. Легкие содрогнулись от нового приступа. Этот мир так меня до могилы доведет!

Лорея посмотрела на мои мучения и покачала головой:

— Ну, так называется противодействие твоей силы. Когда она чувствует, что истощена, а ты продолжаешь ее использовать. Она просто говорит тебе "стоп", чтобы ты не навредил себе. Но, знаешь, это редкость. Многим требуются годы, чтобы изучить суть своего дара. Тогда она начинает заботиться о носителе. А прежде… такая забота может и убить.

Она кисло улыбнулась и пожала плечами. Под неистовый гонг в моей голове я глупо проморгался. Час от часу не легче! Моя тень… просто заботилась обо мне?! А если бы напротив стоял враг? Что тогда?

Я поднялся на локтях и посмотрел внимательно на девушку. Она неловко взяла мою руку и вспыхнула:

— О! Уже лучше! Жар спал! Твои силы приходят в баланс, надо сообщить…

— Стой! — Я удержал ее и, насколько позволяла ломота в спине, подтянулся. — Не надо никому сообщать, поняла меня?

Я понизил голос и посмотрел пристально. Орлица нахмурились:

— Так не работает. Мне каждый день сдавать отчеты. И об использовании капюшона тоже.

В ее взгляде промелькнул упрек. Я не сдержал смеха:

— Чего?! Сейчас тебя обвинят, что не оставила мне инструкций в отношении капюшона?!

— Нет. Обвинят тебя и спросят, почему ты пошел тренироваться под открытым солнцем без защиты!

Я застыл истуканом. То есть это моя теперь ответственность?! И что же наш чудесный наставник вчера не проконтролировал технику безопасности?!

— И не смотри так меня! — воскликнула Лорея. — Все применяют защиту! Даже Рэйдан! Огневики — охлаждение, токсики — противоядие. Как в одежде, так и изнутри!

— Э-эммм… Лорея, скажи мне, пожалуйста, как ты догадалась о капюшоне?

— Рэйдан сказал, — отчеканили она. — Да и разве это не очевидно? Твой световой луч способна защитить только тень.

Я помолчал, считывая с ее лица намеки лжи или правды. То есть о том, что я работаю в связке с тенью, и капюшон ее усилит, она не догадалась? Или Рэйдан не счел нужным рассказать?

Но зато теперь я понимал, кажется, что один только капюшон может служить мне не только подкреплением силы, но еще и защитой. Интересно. Как бы не разорвало от счастья. И от греха подальше перевел тему:

— Как там эти… золотые дети? Не получили психологическую травму?

— Спрашивают про тебя, — кивнула Лорея и посмотрела как-то… внимательно. — Я рада, Арс, правда. Они поверят в тебя, я знаю. Как я однажды поверила.

Она стиснула мне руку и резко замолчала, поджав пухлые губы. Ее суровый вид вдруг стал мягким, словно она открывала передо мной что-то, чего я не знал.

Из-под рукава халата я заметил аккуратный узелок бинта, сплел наши пальцы, дотронулся до миниатюрного бантика. Она чуть дернулась, я удержал. Мягко, но настойчиво потянул на себя. Она звучно вдохнула, словно что-то хотела сказать, но вдруг передумала и позволила мне гладить ее костяшки.

— Что с рукой? — спросил я строго и слегка надавил на узелок. Лорея отвела взгляд и попыталась убрать руку. Я потянул на себя.

— Арс! — сказала она гневно. — Тебе не надо лезть в это дело, понятно? Я и так тебе показала больше, чем нужно.

Моя бровь изогнулась, я изобразил саму невинность:

— Разве? Ничего не помню.

— Не паясничай, — в ее голосе прозвучало раздражение. — Это не та тема, которую мы должны обсуждать!

— Правда? — Я подался вперед и прижал ее руку к кровати. Заглянул в глаза и сказал твердо: — По-моему, мы должны обсудить все, что было! Твою руку, твой прошлый отъезд, звонок мужа. И, получается, твое молчание. Чего ты боишься?

— После этого ты получил травму, — она перешла на шепот, но взгляда с меня не спустила. — Поэтому я здесь, и только. Служба зовет.

— Я понял уже, что ты моя нянька, — ответил я с вызовом. — Но можешь со мной, как с равным общаться?! Что за тайны вообще?

— Ты прекрасно знаешь, что надо мной устав и ректор Кенрик! — воскликнула она и вскочила. Я выпрямился и удержал. Тело отозвалось отборным матом суставов, но мне было плевать. Надо вывести на чистую воду эту дамочку. Даже без своей силы! Хотя шторы, хвала Тени, были закрыты.

— Я все равно узнаю. Говори.

Я запустил руку под рукав ее халата. Она вздрогнула, но сопротивляться не стала. Смотрела спокойно, и я не опускал взгляда, пока мои пальцы исследовали ее предплечье. Забинтованное тугим жестким бинтом.

Возле локтя повязка заканчивалась, я нащупал тонкую прохладную ткань костюма. Девушка отреагировала легким движением губ. Я опустился к предплечью и потянул на себя. Легкое сопротивление сменилось внезапным всхлипом, и Лорея вырвала руку. Я метнулся за ней:

— Сними халат! Я хочу видеть!

Тень материализовалась, дернулась, не понимая, то ли по-прежнему лечить, то ли пускаться в атаку. Я выдохнул: спокойно, дорогая, не стоит так резко реагировать, все свои. Мы с тобой… потом поговорим. Наедине.

— Нет. — Лорея отшатнулась, вжалась в невидимую стену тени. Но не ушла. Знала, что я не отступлю. — Если узнают…

— Не узнают. — Я шагнул ближе. — Здесь только я и ты.

Мгновение в ней боролись две крайности: поддаться гордости и броситься прочь или действовать по уставу — спасать меня, очевидно. Только что там она говорила про теневой столб? Забота обо мне теперь вшита в мою же силу? А сейчас сила пульсировала в моей груди теневым потоком. И Лорея, конечно же, это видела.

— Вернись в постель, Арсений, — дрожащими губами сказала она, а сама потянулась к телефону. Не успела.

Я шагнул в поток и потянул ее за предплечье. Спасибо, учитель Рэйдан, теперь я знаю, как укрывать в тени не только себя. Забота о других привлекает заботу тени обо мне. Кто знает, может, скоро и свет так же будет заботиться? Тень мягко пульсировала в груди, затягивая боль. Я все еще чувствовал слабость, но мог стоять. И говорить:

— Просто доверься, хорошо?

Я коснулся воротника ее халата. Телефон с глухим ударом коснулся пола. По другую сторону тени.

В ее глазах отразилась боль, но она не шевельнулась. Даже вокруг не посмотрела, словно ходила в тень, как к себе домой. Но раздеть себя позволила.

Слабость ушла, о новом откате я не думал. Мне нужна была орлица и ее знания. И самое главное — нормальный разговор без уловок. Хорошо, что я знал, как ее разговорить.

— Арс, — выдохнула она мне в шею, оставшись в одном белье. Я не дал ей сказать, напирая с поцелуем.

Клубы тени были мягкие, как перина, но холодные, как роса, а мы в них, как два невесомых силуэта, и мы должны были остаться здесь. Задержаться над мягкой поверхностью кровати, чтобы вернуться разгоряченными и счастливыми в реальность. В свет.

Мы упали на простыни, укрытые темным покрывалом, наши губы и руки сплелись, Лорея выгнулась мне навстречу, зажмурилась и застонала. Ее пальцы с силой впились мне в спину, я расцепил застежку ее бюстгальтера.

Лорея обхватила меня крепче, притянула ногами, я вошел медленно, глядя ей в глаза. Она запустила пальцы мне в волосы, открывая грудь для поцелуев. Клубы тени сплетали нас в одно целое, я чувствовал теневой поток, исцеляющий и мягкий, ощущал на себе дыхание и дрожь Орлицы. Она извивалась, роняла слезы, кричала и просила продолжения, затем затихала и поддавалась моей инициативе. Ее волосы разметались по подушкам, на лбу выступили крупицы пота, она с силой притягивала меня к себе, словно боялась расстаться.

— Не уходи, Арс, — в исступлении прошептала она мне в шею. Ее горячее дыхание вызвало мурашки на контрасте с прохладой тьмы. Я впился в ее губы и зарычал ей в рот. Мышцы отдались приятной болью, я крепче прижал к ее себе. Ее мягкая кожа таяла под моим касанием. Я закрыл глаза…

Мы вынырнули на мягком полотне моей кровати — в реальности. Разгоряченные, голые и счастливые. Лорея тяжело дышала, ее нога слегка подрагивала, из тонкой щелки между штор пробивался одинокий яркий луч. Мое тело пыталось меня не убить. Хотя тень меня благодарила за эмоции. Все-таки стерва.

Лорея прильнула к моей груди и мягко поцеловала в шею:

— Как ты? — прошептала она. — Мне было… хорошо.

Я улыбнулся:

— Руку не повредили?

— Ты был… очень внимательным, — промурлыкала она и устроилась поудобнее на моей груди. — Я не ожидала, что ты такой… чуткий.

Она смахнула волосы с моего лба и мягкой рукой провела по щеке, я повернулся. В ее глазах застыла надежда. На что? Что я не уйду? Но она сама ко мне приходила, так что разве что… меня выгонят?

— Почему меня выгонят? — спросил я прямо. — Академии что, не нужны толковые ученики?

— Нужны. Только покорные нужны больше. Ты же… — она запнулась. — Ты выделяешься. Теперь — особенно. Зачем ты полез на скорпионов в одиночку? Почему не дал вступиться учителю Рэйдану? Это могло привести к увечьям… Аметистовые уже за ментальное здоровье сыночка беспокоятся.

— Чего?! — Я выпрямился. — Рэйдан пытался вмешаться?!

— Разумеется, это его обязанность. То, что ты сделал, это самоотверженно, но все могло выйти из-под контроля…

— Так! — Я подался вперед и накрыл собой девушку. Она чуть смутилась, будто не была со мной только что голой и раскрепощенной, но противиться моему наступлению не стала. — Что наплел Рэйдан?!

— Арс… — Она выдохнула и потянулась к моим губам, я пресек:

— Говори! Если он делает меня пешкой в чужой игре, лучше ему тут не появляться!

Лорея поднялась на локтях и нахмурилась:

— Что у вас с ним? Это не отношения "учитель-ученик", это похоже на соперничество! И это не в твоих интересах!

— Не моя инициатива, — фыркнул я. — Но я не против потягаться, если что.

— Дурак! — огрызнулась она. — Он носитель двух стихий, тебе с ним не тягаться.

Тень тихонько засмеялась. И правда, ирония судьбы. Я отстранился и натянул улыбку:

— Ладно! Твоя взяла!

Девушка выпрямилась и часто проморгалась своими орлиными глазами:

— И все? Вот так просто?

— Разумеется, нет! Ты взамен мне выкладываешь все про свою руку, идет?

— По-моему, это манипуляция.

— Именно! Но по-моему, от нее выигрывают оба, нет?

— Это сверхсекретно, Арс, — выдохнула Лорея. — Вот и все. Просто молчи о том, что видел.

— Да что я видел-то? — напирал я. — Твои волдыри?

— Так и не понял? — Она глянула исподлобья. — Ответ на поверхности!

Минуту я ее рассматривал: теплую, горячую, чуть взлохмоченную и чуть бунтарку, готовую стать покорной в моих руках, — и думал, что такое мог знать Арс, что ответ для него лежал на поверхности?

Проще всего было снова стиснуть ее в объятиях и заставить стонать от наслаждения. Противилась она не долго, потом сдалась и, застыв снова на моей груди, заговорила:

— Не знаю, как это у тебя получается, Арс, и сколько у тебя уже было девушек, но… черт, мой муж меня убьет, если узнает! И тебя тоже.

— Мы ему не скажем, — ухмыльнулся я и провел рукой по ее перебинтованному предплечью: — Не больно?

— Чуть-чуть, — Лорея погрустнела и закрылась. Я ее приобнял и поцеловал в висок. Она резко повернулась и заговорила с жаром: — Это был живой кристалл, Арс, не синтетика. Он не был внедрен в кожу, как твой, он просто передавал силу клана через металлический наруч. Диск подпитывался этой силой и становился полноценным оружием. Как ты помнишь, это сработало и на атаку, и на защиту. И даже… исцелило тебя!

Я кивнул, вспоминая момент нашего знакомства. Голос Лореи стал обеспокоенным:

— Но потом… пошла побочка. Металл раскалился и повредил кожу. От моей боли диск приобрел бОльшую мощь, но при использовании… Он губил меня. Был риск прожечь кость…

Она закусила губу, глянула с тревогой и, поправив сползающую с груди простынь, развела руками — будто оправдывалась за собственный просчет.

— Мы успели, но… ты сам видел волдыри. Диск пришлось уничтожить, так как материал уже вошел в реакцию с моей кровью, кристалл… пока чистим. А дальше — не знаю, возможно, придется признать проигрыш.

— Почему у других такого нет? Это какой-то особенный материал?

Лорея посмотрела, как Орлица, и отстранилась. Ее брови нахмурились, тело как-то напряглось. Она спросила медленно, выделяя каждый слог:

— У кого еще ты видел такие наручи?

— Странный вопрос, у всех!

— Из женщин, идиот! — Она рыкнула и вскочила с кровати. — Я тебе открылась, а ты опять со своими шуточками! Как тебя понимать, Арс?! Ты кажешься мне взрослым, сильным человеком, но почему не можешь сам в себе это принять?

Она заметалась по комнате, схватила халат, накинула на свое безупречное смуглое тело и остановилась у окна, уронив голову на ладони. Я напрягся, осторожно поднялся и подошел.

— Если из женщин, то… тебя и Сирин. Но она довольная ходила, защищала нас в бою.

— Чего?! — Лорея обернулась резко, что, кажется, хрустнула шея, но она не обратила внимания. — Вчера, в бою со скорпионами, Сирин Турмалин держала вам щит?!

Я скрестил руки на груди:

— Рэйдан не передавал это в отчете?

Она как-то тревожно вдохнула, почти всхлипнула, смяла в охапку белье, разбросанный костюм и начала собираться:

— Мне пора, Арс, прости. Надо все проверить. Тебе, я смотрю, уже лучше. Твоя заботливая тень тебя в обиду не даст.

— Ревнуешь? — усмехнулся я, на что Лорея только закатила глаза. Но вопрос все равно остался без ответа, и, глядя на суету Лореи с одеждой, я осторожно спросил:

— С Сирин что-то не то?

— Технология еще не отработана, — отчеканила девушка, глядя в телефон и набирая кому-то сообщение. — Я вызвалась добровольно, для эксперимента, испытать кристаллический — натуральный — диск в синтезе с женской кровью. Никто до этого не решался, но я человек науки! А Сирин… бедная девочка! Неужели ее отдали подопытной за долги? Положение Турмалинов оставляет желать лучшего…

Она вывалила мысли вслух, пару секунд смотрела на меня пустыми глазами, выдохнула и, не говоря ни слова, метнулась к лестнице. Я натянул штаны и вышел следом. В смысле, отдали за долги??

У выхода Лорея обернулась:

— Никому ни слова. Тут замешан сам Император, это его заказ. Ставки высокие, но, как видишь, все пошло не так. Все-таки женщины не могут носить кристаллические диски. Пока. Но ничего, мы это исправим. Дело лаборатории.

На миг она задержалась, а, поймав мой опустошенный взгляд, неловко чмокнула в щеку и вышла. Через миг раздался уже знакомый рев мотора, а еще через миг снова наступила тишина.

Пока не послышалось внезапное "Мяу".

Кот сидел на пороге и не оставлял тени. Лучи проходили сквозь него, как сквозь стекло. Но до этого он был осязаемым! Он точно у меня в ногах спал! А сейчас по-деловому приоткрыл лапой дверь и втиснулся в узкую щель. Загадочный персонаж!

Но думать о нем хотелось в последнюю очередь. После того, что вывалила на меня Лорея (и кстати — почему? В тягость было хранить все эти тайны?), хотелось переосмыслить свое пребывание в этом мире полностью. Ну, и до кучи принять новые свойства моей силы, разгадать манипуляции Рэйдана, найти солнечный диск, помочь Сирин и… не мешало бы навестить Алису. Хоть она предостерегла, чтобы я не высовывался (и видимо была права, потому что я снова без сознания и в постели!), но удостовериться в том, что нападения не повторились, и что с ними все в порядке, я был обязан. Теперь это и моя ответственность тоже.

Но все же надо принять, что Сирин пока ничего не сделать — она далеко. Алиса подождет, Рэйдан тоже, сначала надо снять купол. Потом все остальное.

Проводив взглядом пушистый светящийся хвост на лестнице, я вышел наружу. Солнце ударило четко в лоб, и я пошатнулся. Ладно, Призрак, пора принять, что даже совмещая две стихии, ты не всесильный. А откат от новообретенного свойства тени еще не прошел.

По телу разлилась слабость, мышцы свело судорогой, будто я только что с оравой солнечных скорпионов дрался. А я всего лишь открыл дверь.

Стиснув зубы, я вернулся в гостиную. В постель из принципа не пойду — я не слабак какой-то! В Эребе я за столько дней продыху уже бы вылетел из клана! В лучшем случае, меня бы уволили, а в худшем — натравили бы врагов. И тень знает, как бы справлялся. Или бежал.

А здесь… здесь были свои правила. И кстати, да: у меня тоже был клан! Как там говорил Рэйдан? Который влез в долги из-за моей халатности, и даже дед не порешает. Хм… дед.

Кого-кого, а деда я вообще не знал. Даже до катастрофы не помню. Родителей еще куда ни шло, но и то — смутно. Братьев-сестер у меня не было. Но это у Призрака. У Арсения, судя по всему, была богатая родословная и связи в высших кругах. Но чем это могло помочь мне сейчас? Снять купол или вытащить отсюда они не помогут. Они, кажется, сами меня сюда посадили — чтобы дар обрел. А их подставил, получается. М-да.

Недолго думая, я ткнул на пульт. Зажегся экран телевизора. В прошлый раз тут и Рубиновый клан, и Бирюзовый показывали. Что, если и о моих замолвят словечко? То, что дела у нас не очень, я уже поня, но узнать поподробнее будет не лишним.

Кристалл-ТВ рассказывал о добыче минералов и синтезе рубиновых дисков нового поколения. Снова выступал важный Рубиновый толстяк, вальяжно играясь крышкой своего телефона.

Мгновение я залип на мерзкую лысеющую морду, а потом подскочил, как ошпаренный: да в моих руках была кладезь знаний! А я даже не дошел до того, чтобы просто залезть в телефон!

В Эребе у меня был браслет с информацией и даже некоторыми картинками, но это все влияние радиации: чтобы не снимать перчатки и не соприкасаться лишний раз с какой-либо поверхностью. Здесь такой проблемы не было. Хотя Лорея говорила что-то про наруч — он тоже выступал средством связи, но как будто бы только для “своих” — кто тоже такой наруч имеет. Для всех остальных существовали разноцветные раскладушки. И да, у меня она была лазурная.

На маленьком экранчике с заставкой BMW мигали тринадцать непрочитанных сообщений. Восемь — от абонента с именем “Лорея” (она спрашивала, как я, почему не отвечаю, писала, что доехала, что приедет, потом снова интересовалась, как я, и отправила до кучи несколько пустых сообщений со знаками вопроса). Далее шли рассылки о том, что в салоне BMW новое поступление и низкие цены, автосообщение от отправителя “Завхоз” с просьбой указать, что мне требуется для бытовых нужд бдения, рекомендация от абонента “завуч” заполнить отчет по неделе и… одно письмо от абонента “не открывать”.

Весьма любопытное письмо.

“Знаю, ты скорее всего не прочитаешь, и мне скорее всего прилетит за то, что пишу, но… Арс, ты должен знать. Нечестно это как-то, не по-человечески, хоть и вопреки Уставу. Ну и… сразу прости, что поздно пишу: пыталась договориться с совестью и бюрократией академии. Знаю, что тебе хорошо досталось от мародеров, но дед уже подключился, их ищут, но отец… Арс, просто знай, что он не справился. Новость о том, что на тебя напали, подкосила его напрочь. Да, вы не ладили, но я всегда знала, что в его злости кроется любовь… к тебе и маме. В общем, прости, что пишу. Знаю, это замедлит обретение твоей силы, просто вдруг… ты однажды вернешься, а его уже нет. Мы держимся. Мы справимся. И все. Лучше не отвечай, телефон могут отслеживать — после того, как ты лишился наруча. А я… что-нибудь придумаю, как всегда. Твоя Кроха”.

Я перечитал на три раза. Щеки стали пунцовыми: пока я здесь откровенно прохлаждался, моя “семья” едва выживала — там, за куполом, в большом неизвестном мире. Это что, и есть бдение?! Сбросить всю ответственность и ничего не знать? Еще и хату с краю выделили! Да это насмешка!

Стыд сменила злоба. Я сжал кулаки и засеменил по комнате. Ах, бдение, значит?! Ничего не знать, ничего не видеть, прислушиваться к себе и играться с котом. Да даже золотая молодежь и то больше пользы приносит: их хотя бы на задание отправляли! А я… что, настолько безнадежен?!

Ну, нет. Если Арс волочил свое жалкое существование даже обретя редчайший диск, то это не про Призрака! Да я на износ отработаю, но закрою дело. Без оружия, без защиты и без тени!

Я метнулся к шкафу: надо срочно экипировку. Закрыться от солнца, надеть перчатки, капюшон, взять что-нибудь острое… или тяжелое. Не знаю, что угодно — лишь бы снять этот купол. Или хотя бы нащупать его уязвимость!

Слабость в теле еще оставалась, но злость давала силы, и даже тень воодушевилась, стала гуще и обволокла ладони: то что надо! Если начинать исследовать этот мир, то с семьи. И, видимо, с этим у Арсения не очень.

Я выгреб из шкафа все что можно. В основном, шорты, рубашки, футболки с изображением рок-групп и странными надписями. Но нашлось и кое-что поинтереснее: простенькие перчатки, куртка, две пары джинс, толстовка с капюшоном и в самом дальнем углу даже маска на лицо! Отлично — теперь это моя подпитка! Теперь даже как-то морально полегче.

В крохотной инвентарной под лестницей нашлась пара ножей, веревка, молоток, гвозди. Что-то более подходящее под возможный удар или встречу с врагом я не увидел. Но за неимением лучшего для разведки этого было достаточно.

Я оделся в привычный костюм Призрака и невольно расправил плечи: вот так бы сразу, а? Даже сил больше! Или это все от того, что зона покрытия больше и больше тени?

Не суть — главное, у меня есть какой-никакой арсенал, защита от солнца и регулярная генерация тени внутри меня.

От этой мысли меня передернуло, но сейчас было не время для сантиментов и красивых фраз: настала пора действовать.

И только я собрался с мыслями, определился, куда держать путь и вознамерился выйти, мое внимание привлек “Кристалл ТВ”. А именно — персонаж, которого он показывал.

Теперь по центру экрана во всей красе боевой экипировки стоял Рэйдан, показывал на пустыню за своей спиной и что-то говорил с невозмутимым видом. Я прибавил громкость. Любая информация о Вердане мне была полезна. Ну и… о наставнике тоже.

— Вчера здесь произошел всплеск активности пустынных мятежников — так называемых скорпионов. Мы давно предупреждали восставших, что пустыня — не место для войн, здесь нужно договариваться. Они сами не узнают друг друга, пустыня меняет людей до неузнаваемости. Мы в лаборатории исследуем эту зависимость, но результат пока один: мятежники превращаются в монстров! Это необходимо остановить. Так приказал император, и мы ему служим. Я лично устранил опасность, сберег студентов — наследников великих кланов Вердана. Это должен быть их экзамен, а вышла смертельная схватка. Так не должно быть. От лица личного боевого мага его превосходительства я призываю бунтарей сложить оружие и вернуться к хозяевам. Только в этом случае вы сможете избежать смертной казни.

Далее последовала нарезка кадров пустыни, вмятины на песке, обугленные останки скорпионов и даже напуганные лица моих новоиспеченных сокомандников. Когда успела приехать съемочная группа? И где в этот момент был я? Они же… ну, наверное, как-то же меня переместили? А потом вернулись на то же место для съемок?

И конечно же, никому из них нельзя было со мной связываться! Почему? Потому что, мать его, бдение! Которое походило на массовый сговор, чтобы вывести меня из игры. Может быть, Арсений вовсе не был безнадежным? Может, он был чересчур талантливым?! Уникальный солнечный диск, гениальность инженерной мысли…

Ну а то, что Рэйдан мало того, что обо мне не обмолвился ни словом, так еще и присвоил все лавры, даже не вызывало вопросов: ему нельзя было подставляться признанием, что это он подверг нас смертельной опасности. Он самый крутой, и он нас защитил. Просто… что теперь будут думать о нем мои однокурсники? Или… они и так о нем все знают, в отличие от меня? Надо будет порасспросить кого-нибудь. Ту же безнадежно влюбленную Сирин, например. Если она не побоится выйти на связь, конечно. Ну и вообще — ее же надо было спасать от смертельного исследования! Об этом почему-то Рэйдан не сказал!

Но все же это не такой бред, как то, что скорпионы — это мутировавшие мятежники. Интересно, они правда так считают? Или скармливают удобные власти байки наивному населению? В Эребе не было телевидения, только экраны слежения в определенных местах: они транслировали только правду, и если ты хотел ее знать, можно было включить голограмму и узнать все, что происходит в Цитадели. То, что было за ее границами — в пустыне — разносилось через слухи. Их приносили охотники.

Пустыня…

Я размял пальцы в перчатках, глянул на стеклянную поверхность дома: ну, где ты, Призрак? Больше не приходишь, как в первый день? Очевидно, что пустоши — связующее звено между мирами, но как скорпионы просачиваются сюда? И, кстати да, скорпионы — это и есть мутировавшие от радиации люди. В Эребе. Выходит, Рэйдан близок к истине? Значит, наши миры — зеркало друг друга? Интересно, он догадался, откуда я пришел?

Он непростой дядька и непростой маг, но какую игру ведет — еще предстоит выяснить. Все-таки он приближен к Императору…

Блики солнца играли на стеклянных стенках, но Призрак не появлялся. Или совсем наша связь оборвалась, или он не приходил по зову. Но если есть связь между мирами, значит, и между мной и Арсом есть что-то общее. Все эти знаки, чертеж “Призрак”…

Непроизвольно я сунул руку в карман и достал мобильник. Мгновение подумал, чертыхнулся и стянул перчатку: и правда, неудобно. Но выяснить, что это за семья Лазурных, надо было. Кто они такие? Какое место в обществе занимают? Что с отцом? Кто такой дед? Почему написала Кроха?

С фотографии отправителя на меня смотрела светленькая улыбчивая девушка лет двадцати. Мы были похожи, как две капли воды — близнецы? Или просто общие гены? Кто, интересно, наш отец? Ну, и мать, получается, тоже. Из письма Крохи я понял, что с ней что-то случилось. Может, погибла? И почему-то отец злился за это на меня. Ладно, это еще одна тема, которую надо прощупать. Вытекающая из снятия купола с моего дома. Ах да, я же попаду в суровую пустыню и превращусь в скорпиона! Ну-ну, Рэйдан, как же тогда мы вшестером еще не обзавелись клешнями?

Телефон завибрировал так, что я вздрогнул: кто еще осмелился нарушить закон бдения и ворваться в мою тишину?

Но, прочитав сообщение, заинтересовался еще больше: некто приглашал меня встретиться у купола на закате. Некто — потому что номер был скрыт.

Думать было нечего: это шанс! Разузнать про купол, попытаться его снять и выйти наружу. И закрыть все свои пробелы знаний о Вердане. Кем бы ни оказался этот загадочный отправитель.

Самым сложным оказалось дождаться вечера. За это время я успел изучить кое-что про Лазурных: глянул “Галерею” в телефоне, нашел семейные альбомы, перечитал дневник Арсения. По всему выходило, что самым влиятельным был дед, он был близок к самому Императору и имел неплохое влияние при дворе. Отец руководил делами семьи в Вердан-граде и представлял клан на сходках кланов, просчитывал экономику, вел дела и в целом все вывозил на себе.

Только недавно стал подключать старшего сына — моего брата, о ком я почти ничего не узнал. Кроме того, что он был шпалой под два метра ростом, широкоплечим, как шкаф, и таким же русоволосым симпатягой.

Далее шла Кроха, которая оказалась средним ребенком в клане Лазурных, но выглядела и правда как миниатюрная куколка. Видимо в мать — о которой мне так и не удалось ничего выяснить.

И судя по обилию совместных смазанных фоток, именно с ней мы проводили больше всего времени. Последнее сообщение это как ничто подтверждало. Что случилось с отцом, осталось непонятным, найти информацию по Кристалл-ТВ тоже не удалось, а голографическая доска выдавала ошибку.

Единственную фразу про Лазурный клан обронил, как ни странно, тот сморчок Бирюза-старший, посетовав, что вести дела стало сложно из-за истощения природных ресурсов, и “Лазурные хоть и испытывают схожие проблемы, но из-за предусмотрительности деда некоторые представители рода имеют вживленный кристалл, и это обеспечивает хоть какую-то стабильность магии”.

Я снял вторую перчатку. Мой кристалл был ничуть не лазурным — слепящим белым даже в относительной тени дома. Солнечный диск? Что, если это и был он? Я был готов в это поверить, если бы не ноющее предплечье. В момент моего перемещения его будто вывернули, и если бы не помогла Орлица, то так бы и мучился.

Сейчас же свет рвался буквально сквозь пальцы, но не обжигал, а ласково обволакивал кожу. Впрочем, как мне с ним справляться, я пока не понял — кроме того, что он мог вытащить меня из Тьмы.

Ладно, выйду наружу, сниму купол, верну наруч с диском, разберусь с делами дедули. Ну, и с отцом что-то порешаю — пусть даже агрится, как сказала Кроха. А далее — ну, Алисе с Бергом тоже помочь не помешает. И разобраться вообще, что тут за терки со скорпионами-мятежниками.

План действий придал уверенности, я вдруг понял, что картинка происходящего хоть и по-прежнему мутная, но пазлы, как минимум, уже сложились. Значит, будем фокусироваться.

— Мяу! — уже у порога меня вывел из раздумий прозрачный пушистый комок. Требовал придержать двери или что? Вот еще одна загадка, однако. Я мог бы подумать, что это отражение Призрака, если бы этот зверь не был таким наглым.

Он вписался в проход и пулей рванул в березовую рощу. Солнце уже садилось, на поляне гуляли тени, и этот солнечный кот буквально светился. Я вышел следом. Осмотрелся. Так же никого. Так же тихо. И наконец не жарко. И тело не гудит после отката.

Тень тут же заявила о себе, ласково обняла за плечи и повела к куполу. Я с удовольствием нырнул в теневой поток. Ну-с, незнакомец, надеюсь, ты готов к встрече?

Привычная экипировка придавала уверенности, тень крепла: я словно вернулся домой. Но почему-то кроме как на уровне ощущений, мне не хотелось туда возвращаться: здесь у меня появилась своя собственная цель. А не чужая.

Да и вообще, эти чудесные березки, которые я видел раньше только в архивах, разве сравнятся с радиоактивным фоном мертвого мира?

Я ухмыльнулся мысли: м-да, Призрак, раскис, к хорошему быстро привыкаешь! Но если это миссия, я выполню ее безупречно. А если это жизнь, то… я ее проживу по совести.

Мои внезапные философствования прервались… куполом. Я даже не заметил, как дошел, и тень не подала знака. А следовало бы.

Судя по всему, мой тайный отправитель уже меня ждал. И в знак приветствия на меня летел огненный шар размером с человека.

Вот тебе и скрытый абонент! Прибить хочет? Зачем тогда к куполу вызывал? Явился бы прямо в гостиную! Ну, или спалил бы дом своим шаром, к чему вот эти все сложности? Мы же вроде как не в кошки-мышки играем! Или…

По инерции я шагнул в тень, уклоняясь от удара, но это оказалось лишним: огонь размазался по грани купола и в мгновение потух. Купол выполнил свою заявленную роль: защитил от угрозы извне. А я быстро осмотрелся: кот уходил куда-то сюда! И если он по-прежнему не отбрасывает тени, то, возможно, он как-то притягивает свет?

Купол дернулся, по его поверхности пошли остаточные пламенные вибрации, но я всматривался вдаль: если есть стихия, значит, есть и тот, кто ей управляет. Скрытый абонент.

Он выдал себя новым огненным сгустком: вслед за первым в магическую стену врезался второй яркий шар. Не такой большой и не такой мощный, но игривый и крутящийся спиралью. Теперь он не пытался пробить купол напролом и словно стремился обжечь или сделать ювелирный надрез острием промелькнувшего диска.

Искры спирали погасли, и я спокойно вышел из тени. По другую сторону купола в шаге от меня в воздухе парил янтарный диск. Да неужто Рэйдан?! Решил провести неформальную встречу? Объясниться? Не помешало бы! Но слабо верилось, если честно.

И не зря.

Диск вернулся к владельцу, и я выдохнул с облегчением. Хотя доля разочарования все же просочилась через этот жест: встречаться с друзьями Арсения мне хотелось меньше всего.

Но потом я вспомнил о своих только сформулированных планах и вмиг поменял мнение: чем не источник информации добряк Лев? Для чего-то же он меня позвал?

— Ты где пропадаешь? — набросился здоровяк бесцеремонно, подойдя к куполу. — Мы же договаривались, разве нет?

Э-эм, ладно, раз договаривались, значит, можно начистоту.

— Абонент скрыт?! Ничего получше не придумал? — парировал я.

— Ха! И ты клюнул! — Лев довольно сложил руки на груди. — Значит, уловка сработала. Ну, и не вычислят.

— Ну и что за срочность?

— Срочность?! — Он округлил глаза. — Да я тут уже неделю трусь у этого купола, жду тебя! А ты бы хоть как-то дал знак, что ли…

Он ткнул на свой наруч, янтарь мигнул. Я опустил взгляд на предплечье. Кажется, начал понимать.

— Э-э, Лев, прости, но, как знаешь, мой наруч утрачен, связь отслеживается…

— Тюфяк ты, понял? — плюнул Лев. — Показываешь свою крутизну, а сам даже не нашел способа друга предупредить!

— Так а что за срочность-то? — возмутился я. — Сам видел, что тут происходит!

— Срочность?! — Лев вскинулся и даже как будто “озверел” в честь своего имени. — Я и уйти могу! Кому из нас нужна была тренировка?!

О-па… а вот это интересно!

Я посмотрел глупыми глазами на друга, тот разве что дым из ушей не пускал, хотя диск на его предплечье и впрямь раскалился: чувствовал состояние хозяина?

— Ладно-ладно, не кипятись! — Я поднял руки в знак примирения. — Давай заново. Мы с тобой что тренировать будем?

Это подействовало. Лев опустил плечи, расслабился, потом осмотрелся и, удостоверившись, что во всей пустыне мы одни, уселся прямо на песок перед куполом, скрестив ноги.

— Да после твоего ограбления мать сама не своя, на вылазку со всей группой не пустила, кристалл слежения мне в наруч установила и приказала из дома не высовываться неделю. Даже дядька не смог ее переубедить — позор! Все были на тренировочном экзамене на теневой стороне, а я нет. — Он вздохнул и, глянув как-то ревниво, завершил: — Даже ты был! А у тебя бдение и изоляция! Вот как так? Это несправедливо!

— Несправедливо, — кивнул я. — Но она за тебя переживает…

— Ой, да или ты! — вспыхнул Лев и зло сверкнул глазами. — Сам побывал за чертой, вот и важничаешь! И даже не поделился с лучшим другом, как это тебе удалось!

Чутье Призрака взбунтовалось: из меня вытягивают информацию. Кто его подослал? Зачем он пришел? Почему абонент скрыт? Друг он мне или шпион, я не знаю.

Но выдохнул и одернул себя: спокойно, он просто обиженный ребенок, которого чересчур опекают. Вот он и ищет любой повод умыкнуть из-под теплого крылышка. Да и в бою он показал себя надежным участником.

И потому я скопировал его жест с оглядыванием, нащупал притаившуюся тень в ладони и отзеркалил его позу по другую сторону купола. А потом заговорил почти шепотом:

— Это очень странно, Лева. То, что я ощутил после ограбления. Меня лишили оружия, но я нашел силу в себе, понимаешь? Она будто проснулась и повела меня на теневую сторону, прямо через пропасть. Прихожу — а там все свои!

Его глаза загорелись:

— А дальше что?

— А что-что? Как обычно! Серик начал задираться, я его на место поставил.

— Без диска? — уточнил Лев с сомнением.

— Без диска, — подтвердил я.

— Что это за сила такая, а? Ты теперь крут, как Кенрик! Не боишься, что он тебе экзамен испортит?

— А он может? — засомневался я.

— Ну ты что же, не помнишь его историю с моим дядькой? Это сейчас они не разлей вода, но и то потому, что разграничили сферы влияния. Конкуренция за влияние среди первородных бешеная! Хотя их… или… вас? — он посмотрел с сомнением. — По пальцам пересчитать можно.

— Среди… первородных? — поморщился я.

— Ну а кто ты после этого? Ты используешь магию без диска! Без диска ты стал сильнее, плюс у тебя вживленный в ладонь кристалл. Ты на голову выше всех нас, это показала последняя тренировка здесь, в пустыне. А значит… ох, Арс, чую, твой дед хотел это скрыть… неспроста он вживил кристалл тебе в руку…

Я нахмурился. Все это, конечно, чудесно, но всей правды все равно никто не знает. И не узнает… пока. То, что моя тень как-то сочетается с магическими технологиями этого мира, априори странно, но если этот парень, Арс, изначально непрост, то в первую очередь мне следует узнать получше его.

Ну, и его поддерживающее окружение.

— Да забей, — отмахнулся я. — Скорее всего, побочка после нападения. Там всплеск энергии знаешь какой был! Сейчас фон нормализуется, я снова приду в себя. Лучше ты расскажи, что там нового на воле? Точно нет способа снять этот дурацкий купол?

— Сам видел, — вздохнул Лев. Его наруч засветился и на моих глазах трансформировался в диск. Его охватило жидкое пламя, он приблизился к магической границе. — Я и огненными шарами его пробить пытался, и мягкими надрезами — все пустое. Да и мы с тобой сколько пробовали… тут какая-то высшая магия. Точно ректор постарался. Ну, или Рэйдан.

— А что насчет слежения? Тебя не найдут?

— Сходил к пиратам, мне переформатировали диск, — заговорщицки прошептал Лев. — Теперь ма думает, что я ночами в библиотеке пропадаю.

Он захохотал, я ухмыльнулся: эх, молодо-зелено! Что еще для счастья надо, кроме как провести взрослых? Наверное, и я таким когда-то был. Наверное.

— Ну а после нашей… тренировки ты не боишься тут появляться? Это же пустыня! Скорпионы и еще хрен знает что.

— Так разве это не самое интересное приключение?

Он подмигнул, неловко поднялся, отряхнулся от песка и потянулся. И правда, чего тут бояться? Вокруг свобода, тишина, а дышится как! Простор такой, что не видно горизонта! И приятная обволакивающая тьма.

Тьма просто как факт — все же она чертовски завораживала! И Тьма как сила. Моя сила. Что-то большее, чем Тень, и что-то в противовес свету, который мне так же предстояло обуздать. Благодаря уникальности Арсения.

Я тоже поднялся. Подставил лицо прохладному ночном воздуху и просто позволил себе почувствовать этот миг. Спокойствие, ночное умиротворение, свою… уникальность. Чем она мне грозила, я еще не понял, но само ощущение, что я, скорее всего, сильнее самого Рэйдана, невероятно возбуждало.

А купол… ну, это временно. Теперь у меня есть какие-никакие представления о Вердане и даже способ пройти пропасть, а значит, я могу исследовать мир с изнанки. Что куда интереснее без всякого запудривания мозгов по ТВ и общепринятой повестки.

Но все же опасность была реальной, это я ощутил четко. И в целом по миру, и прямо сейчас, у границы купола. Я сделал глубокий вдох — и воздух вдруг стал тяжелым. Как будто душил.

— Лев? — окликнул я друга, тот обернулся. — Ты слышишь что-то?

Он нахмурился, замер, переступил с ноги на ногу и пожал плечами. А мне в нос ударил запах озона, как перед грозой. Я еще не видел — чувствовал, что что-то приближается. И в подтверждение моих мыслей купол легонько завибрировал.

— Что это? — испуганно спросил Лев, косясь на дрожащую мерцающую грань. Хорошо, что он не видел нечто, которое материализовалось за его спиной.

Это походило на огромное черное пятно размеров с двухэтажный дом, почти бесформенное, но с неявными очертаниями человека. Одним только видом оно вгоняло в ступор и заставляло коленки подкашиваться — приближаясь. Тень вокруг меня сжалась: это нечто душило ее своей… густотой.

Тьма. Она пришла за мной. Взять долг или напугать своей силой? Что угодно — я готов с ней встретиться. Но только один на один.

— Не делай резких движений, Лев, — сказал я тихо, не сводя взгляда с сущности. На запястьях тугими узлами затягивались нити тени. Но что дальше? Я мог ударить, мог уйти в теневой рывок, но какой от этого толк? Меня не выпускал купол!

— Мне уже не нравится твой уверенный тон, — промямлил тот и осторожно перехватил плавно освободившийся диск. — Говори, что видишь.

Я опустил взгляд на его наруч: янтарь светился, диск тоже сигналил о готовности к атаке. Сам Лев себя в бою показывал неплохо, но как он справится один, если эта сущность атакует? Это же не какой-то там известный Скорпион! Это нечто… иное. Даже без плоти.

— Уйди в защиту, — скомандовал я. — Ничего не предпринимай.

Лев посмотрел с недоверием: ну да, о каком доверии речь, когда я целую неделю не выходил на связь! Да еще и на вылазке вместо него оказался, да еще и все лавры забрал!

Тень это считала. Выросла вдвое и оскалилась, приближаясь. Лев обернулся. Дурак.

Он дернулся, попятился, выставил диск как щит. Пламя на нем разгоралось. Но этой бесформенной сущности на огонь было плевать, она не ощущала ни жара, ни холода. Ей мог навредить разве что свет.

— Что это, а? — робко спросил Лев, отходя дальше. — Это не мутировавший восставший, уж точно!

— Считай, что это темная-темная ночь, — хмыкнул я, а сам стянул перчатку с левой руки.

Кристалл вспыхнул тотчас, как прожектор, но до тени даже не достал: купол переломил его и отправил куда-то к роще. Я выругался: что это за защита такая??

— Не смешно, Арс, — голос Янтарного дрогнул. Тьма вдохнула ночь, разрослась и двинулась на него. Она раскинула руки-плети, будто хотела обнять, отчего Лев съежился еще больше. Его щит гас.

— Есть фонарик? — спросил я. — Может помочь…

— И только? — вскинулся Лев. — Ты видишь то же, что и я?! Это фиговина просто поглотит меня и не подавится!

Тьма шагнула еще, и Лев атаковал. Огненный диск прошел ровно по центру теневой плоти. Она распалась на две части, но это никак не повредило сущности. Она только рассмеялась:

— Я заберу мальчишку, он толковый. Из него выйдет прекрасный адепт…

Как бы не так, тварь!

Я вошел в теневой рывок. Тени вокруг меня закрутились, я собрал их в единый узел, но Тьмы здесь не было. Вышла наружу? За мной? Или приглашала на второй уровень?

— А-арс?! — раздалось отчаянное снаружи. Затем огненная вспышка, затем уши заложило: реальность стерлась, но на уровне тени я был бессилен. Здесь так же стоял купол, но что, если применить сквозной взгляд?

Я ушел вглубь. Проник сквозь границу, уперся в черную стену. Тьма словно материализовалась и не пропускала дальше себя. Она хотела меня.

— Ты не обманешь меня, мальчик, — проскрипела она. — Выходи на уровень Тьмы и побеседуем. Ты мне задолжал жизнь в прошлый раз, обсудим?

Я зарычал и ударил по скользкой обсидиановое плите теневым рывком. Тщетно: из меня будто вышли все силы, я отпрянул. Но вместе с тем Тьма обмякла и раскрыла дружеские приветственные объятия.

Меня снова откинуло за купол. Лев кружился у его грани огненным вихрем — делал, что мог. Это было недостаточно, но это оттягивало время.

— Держись, Лев, я скоро!

Сжав кулак и приготовившись бить светом, я выдохнул, закрыл глаза и ушел в новый теневой рывок. На второй уровень.

Тьма здесь была повсюду. Не клубами — давящей живой стеной. И в этой стене я чувствовал пульс — как будто у мира было сердце, и оно билось где-то рядом. Но теперь не она пришла ко мне в гости, теперь я попал в ее смертельное логово. И хуже всего, она меня ждала.

— Ты нарушил порядок, знаешь это? — спросила она учтиво, как учительница на экзамене. — И потому я заберу жизнь в отместку за вмешательство. Твою или его, выбирай. Мне нужны последователи в Вердане. Благодаря тебе я… живая.

Голос исходил отовсюду и походил теперь на томную песнь любовницы. Она соблазняла, увиливала, играла на слабости, но требовала свое — меня. Или Леву. А вокруг не было ничего, кроме теневых клубов, и они обвивали меня, словно тягучие путы.

— Могу это исправить, — хмыкнул я. — Но нас ты не получишь.

Она расхохоталась ледяным, холодящим все нутро смехом. Менять роли — судя по всему, ее конек. Но плевать, у меня нет вариантов не выбраться.

Тень спряталась, ее заглушили клубы тьмы, и они давили мне на легкие. Здесь, во втором слое, было вообще как-то тесно, и каждое движение давалось с трудом. Но для меня это значило только одно: пора было учиться управлять Тьмой, а не прятаться от нее, как нашкодивший школьник.

Я разжал кулак, и дорожка кристального света расстелилась по центру этого черного вакуума. Вязкие путы дернулась, связывая меня крепче. В луче я увидел Леву, скорчившегося под напором теневой сущности. Его диск парил над его головой бесцельно: ни атаковывал, ни защищал. Тень протягивала к нему длинные руки. Надо было выбираться.

Я шагнул в луч своего же света, но не сработало: теневые плети сцепили меня крепче, другого источника не было. Была только моя собственная тень.

— Отмотаем назад, детка? — тихо спросил я, нащупывая знакомые нити, но меня будто хлестанули по лицу той самой пронзительной Тьмой. Кристалл гас.

— У тебя ничего не выйдет, Арсений, — пропела Тьма. Ее голос уже противно звенел. Я стиснул зубы. — Тебя не спасет даже купол. На теневом слое нет никаких преград ни в виде физических, ни в виде магических препятствий. Только ты и я.

— Поговорим об этом после, дорогая, — процедил я и что есть силы дернул “поводья”. Да, вязкая сущность, да, вцепилась, но у меня кристалл! И на мне жизнь друга!

Лева в луче совсем осел, над ним нависла Тьма. Его наруч потух, диск валялся рядом, как ненужный фантик. И наверное он думал, что я его бросил. Что, в целом, недалеко ушло от правды.

Я проскользнул по световой дорожке шага на два, как мои руки снова скрутили путы, и голос запел:

— Останься, и он будет жить. Он — твой друг. А у нас с тобой будет вечность. Тень — твоя сила, я твоя подпитка, мы оба нужны этому миру, раз уж ты пробудил меня от сна.

— Спи дальше, дорогая, — прорычал я и напряг мышцы, пытаясь превозмочь путы. Грудь сдавило, игры свело судорогой, бицепсы затрещали. Слабак, Арсений, чертов инженер! Это задача явно не для этого тела, мне бы Призрака…

Я зарычал, дыхание стало обжигающим и частым, шею стянули тонкие невидимые капилляры, перед глазами потемнело, Тьма, оскалившись, приближалась …

И вдруг вспышка как удар наотмашь и… чья-то сущность, скрытая в светящемся белом клубочке. Моя. Из родного мира. Не знаю, почему так решил — наверно, почувствовал. А он почувствовал меня и пронесся стремительным прыжком сквозь клубы Тьмы, оставляя мелкие следы солнца. Лапки.

— Стой, Снежок! — воскликнул я и ушел в рывок. Кот прыгнул мне на руки, и…

Меня вынесло из объятий Тьмы тотчас. Прямо сквозь оба слоя, прямо на песок пустыни. В тихую ночь без единого намека на Тьму. За купол.

— Лев! — Я бросился к поникшему другу. Как далеко до него добралась Тьма, я не понял. И что было бы в том случае, если бы добралась, тем более. Но сейчас он лежал ничком с потухшим диском рядом. Янтарь в наруче тоже не горел. Видимых травм или ранений не было, но ему и раниться особо не о что. И это пугало и обнадеживало одновременно: если Тьма его настигла, то навсегда. Что она там хотела? Адепта?

— Эй! Очнись, дружище!

Я потряс его за плечи — никаких эмоций, хлестанул по лицу — тоже. Проклятье!

— Ну же, Лева, не подводи!

Я буквально выкрикнул, но мой порыв сгладил белый светящийся комок. Теперь замер и я. Что это была за кошачья сущность, еще предстояло узнать. Но, тем не менее, Снежок вальяжно прошелся по песку рядом с Левой, потянулся, коснулся холкой его предплечья и…

Я так и не понял, что произошло, но Лев чуть поморщился, и я выдохнул: живой! Еще бы понять, что тут было снаружи, пока я укрощал Тьму на ее территории.

Кот уселся рядом и изучающе смотрел на парня. Его взгляд был слишком осознанным для глупого питомца, хотя после того, как он по сути вытащил меня (или уже нас обоих?) из лап смерти, не помешало бы присмотреться к нему более внимательно.

— Арс? Ты что ли? — спросил Лев сонно и растер глаза. — Что это ты тут…

Он начал, но резко одернулся. Вырвался из моих рук, и я проследил, чтобы он держался хотя бы сидя. Он осторожно осмотрелся.

Пустыня, ночь, мерцающий купол, холодно… но красиво. И опасность совсем не ощущается: мы на свободе, хочется дышать!

— А где эта… тварь из Тени?

— Ушла. Ты помнишь, что было?

— Ну… да, наверное. Она надвигалась, диск пролетал сквозь нее, я закрылся щитом, но она его погасила, а потом… — Он задумался, я насторожился. Интересно, как он это видел. — А потом не знаю, холод, тьма… забвение. Я даже испугаться не успел, все пропало. А потом…

Он посмотрел опустошенно и пожал плечами. Перевел взгляд на кота.

— А Снежка видел? — спросил я.

Тот покачал головой, снова осмотрелся.

— А ты… что? Как победил в одиночку?

Мгновение я думал, но решил не вдаваться в подробности:

— Через кристалл. Точно все в порядке?

На этот раз Лев с ответом помедлил, оперся на мое плечо и осторожно поднялся. Я следом. Вместе осмотрелись, вместе вдохнули ночь. Кот потянулся, нервно махнул хвостом и скрылся за куполом. И Льва как ошпарило:

— Ты как купол прошел?!

— Была бы мотивация, — ответил я уклончиво, но тот ухватился:

— Так, Лазурный! Я тебя поздравляю, считай экзамен пройден, отметим?

И слабости как ни бывало. Как это у молодежи называется? Адреналин?

Его диск тут же загорелся, янтарь на предплечье отозвался озорным подмигиванием. Сам Лев активно отряхивался от песка и поглядывал в мою сторону, ожидая ответа. Сомневался, что соглашусь? Но у меня, вроде как, выбора не было: да я, черт возьми, за куполом! И это хорошая новость. Нет, это просто охренительная новость! Но я в пустыне… и вот это не очень. Но есть и вторая хорошая новость: со мной инициативный друг, и третья: он живой.

Поэтому я только улыбнулся:

— Куда поедем? И на чем?

— О-о, ты упадешь, Арс! — с восторгом произнес Лев и кивнул в сторону дороги. Мы торопливо пошли по песку. Я старался прислушиваться к звукам ночи, но слова друга занимали меня сейчас куда больше, а его просто распирало от гордости:

— Когда ты увидишь, на чем, то сразу поймешь, куда!

От предположений я воздержался. А спустя пять минут под восхищенные возгласы Льва разглядывал “старенькую, но надежную” Субару Импреза. Гоночная, кажется. Таких я не видел точно.

— На окончание академии получил! Пусть теперь знают, кто король гонки!

За рулем Лев стал слишком важным. Рванул с места, как вихрь, приборная панель загорелась янтарным неоном, и во тьме ночи это было единственным ярким пятном.

Мы мчали по пустой магистрали, рассекая пустыню, как падающая звезда — бездонное небо. Но от этого я был спокоен: я в своей стихии, меня не глушит солнце, и моей силы хватит, чтобы победить любого врага. Если они появятся.

Но что, если это будет Тьма?

Лев рассказывал про новую систему тюнинга, я опустил взгляд на свою ладонь. В этот раз кристалл не помог. Тьма была готова к этой встрече, она была… крепче. Да и у кристалла, судя по всему, более весомая функция существовала: как минимум, благодаря ему и сплетению света и тени, я переходил на другой берег трещины…

— Все-таки как круто на колесах, а? — в очередной раз восхитился Лева, когда мы впервые затормозили у светофора. Я осмотрелся: заезжаем в город.

Лев вел машину уверенно, почти агрессивно, даже не скажешь, что недавно за рулем. Он дал газу, и его “Субару” зарычала, как раненый зверь. Да, это не Эреб — там техника двигалась бесшумно, почти кралась. А здесь машины орали. Обозначали свое присутствие, бросали вызов.

Огни города манили размытыми точками, тень под пальцами резвилась: ей здесь нравилось. Перехватила экстаз Левы? Или это был уже мой?

Невольно я усмехнулся: да я за куполом! Передо мной чужой мир, и я не скован рамками правил! Да я куда угодно могу пойти!

Но, вопреки ожиданиям, после первого светофора мы свернули. Огни остались сбоку, ксеноновые фары снова разрезали тьму. На этот раз отозвался кристалл. Да ладно?! Тоже выражал эмоции?!

— Давно тут не был, — вдруг бросил Лев, не отрывая глаз от дороги. — Старшие обещают, что в этот раз будет жарко.

Я промолчал. Всмотрелся в темноту за окном, но увидел только тени. Они стелились по обочинам, перетекали, как вода. Отлично, моя стихия. Да и свет… в общем-то, тоже. Что ж, посмотрим, как они проявят себя за гранью купола.

— Что за место? — спросил я с интересом, Лев усмехнулся:

— Сейчас увидишь. Почти приехали.

Сначала показались покрышки. Целые ряды, заваленные друг на друга — сначала бесформенно и хаотично, а потом разделяя трассу. Гоночный круг. Место сбора золотой молодежи. Или… не только?

Прежде людей я увидел машины. Что-то из архивов, самое пафосное из прошлого. Гоночные тачки: разрисованные, подсвеченные, ревущие! Всей своей сутью выражающие вызов.

Запахло бензином, сожженными покрышками и каким-то резким парфюмом. Наверняка очень дорогим и стильным. Интересное место для первого знакомства с Верданом. Спасибо, Лев.

— И часто ты здесь бываешь? — спросил я задумчиво. За стеклами показались разноцветные огни гаражей. Под ногами отозвался едкий бас — еще до того, как мы услышали музыку.

— Второй раз! Как тачку купили. Но тут весь смак, все сливки Рубиновых и Аметистовых трутся. А это всегда полезные знакомства… ну, ты понимаешь. — Он как-то неуверенно на меня покосился, я только пожал плечами, и он закатил глаза: — Ну, я на твоих родаков намекаю. У вас же там вечные терки “синтетика-натураль”. Мне, в сущности, все равно, я просто хочу повеселиться.

— Понял… — протянул я и теперь посмотрел на друга с интересом. Вроде бы простой, как тень, а что-то понимает в интригах. Или это у них на роду написано?

— Закрытая тусовка! — гордо заявил Лев, останавливая тачку вдоль гаража в ряду с другими пестрящими аналогами. Возле них терлись молодые девушки в мини-юбках с ярким макияжем. — Вход по пропускам! Мы теперь свои, Арс! Хоть один плюс от диплома.

Водители соседних тачек — молодые парни, немногим старше нас с Левой, увлеченно беседовали с дамами и не скрывая проявляли интерес к их длинным открытым ногам.

— Здесь полная свобода, — пояснил Лев, проследив за моим взглядом. — Но это их выбор — быть здесь.

— Или жизнь такая, — протянул я, вспомнив про то, что говорила Алиса. Если ты без родового дара, то, наверное, не удивительно, что подобный “бизнес” процветает.

— Смотри не ляпни кому покрупнее, — хмыкнул Лев, пошарился в бардачке и достал… темные очки. — Чтобы от света не ослепнуть! — пояснил он и вышел.

Помедлив, я повторил за другом и мысленно с ним согласился: огней тут было больше, чем днем солнца, что даже тень чуть стушевалась. Но я надеялся, что сегодня мы тусим с ней по отдельности: буду просто наблюдать и делать выводы. И слушать, что говорят.

— Добрый вечер, парни, — раздалось с двух сторон, не успели мы отойти от машины и на пять метров. К нам, цокая длинными шпильками, спешили две длинноногие красотки. Я красноречиво посмотрел на друга: разве для этого мы сюда приехали? Понятно, что все выживают как могут, но… мы же бедные студенты, твою мать! Ладно, вроде как не такие уж бедные, но тратить время на “дорогую любовь”, когда тут столько добычи покрупнее? Должно быть.

Лев только глупо улыбнулся и почесал затылок. Хорош, ухажер. Я взял удар на себя:

— Не видели Рубиновых? Мы по делу.

— Ты че, первый раз? — хмыкнула девица с короткой стрижкой и синими густыми стрелками. — Это их туса, к ним только по особому доступу.

— Ну, у вас же он есть, раз вы здесь?

Вторая девица ухмыльнулась:

— Не у всех из нас.

Она как-то неловко повела татуированным плечом, первая бросила гневный взгляд на подругу, но я успел зацепиться: у дальнего входа в гараж, ближе к диджейскому пульту, стояла охрана. Ага, значит, не тачки не охраняла! Надо бы выяснить.

— А твоя проходка где? — спросила “синие стрелки” и не скрывая бросила взгляд на мое предплечье. Та-ак, понятно… — Может, твое место рядом с нами?

— Я невидимка, — подмигнул я и, потянув друга за локоть, отошел в сторону кучи покрышек. Девицы выкрикнули в спину что-то ругательное, но машины прибывали, и я был уверен, что они с легкостью найдут себе новых жертв.

Но Лев сразу понял, о чем будет разговор:

— О, прости! Я не подумал, Арс… я забыл, что ты без наруча! Там, дальше, большой диск — это индикатор кристаллов. Синтетику тоже пропускают, но качественную, можно попробовать купить. — Он заозирался, будто кого-то высматривая. — Тут часто трутся пираты, но, насколько я знаю, пиратские не проходят …

— Не грузись, — отмахнулся я. — Что-нибудь придумаю. Где твои врата допуска?

— А, вот! — Он снял очки и протянул мне. — Надень, ты увидишь.

Свет ксенонов и разноцветных гирдянд на гараже заглушился, и я понял, что весь этот свет только маскировка. Средство от Тени. Ну-ну, прячьтесь! Я уже тут.

Врата представляли собой крутящийся голографический диск, переливающийся всеми цветами радуги — сразу за стартом первого круга, напротив того самого входа с охраной. Только что через него перешагнула толпа хохочущей молодежи. Их тачки остались за чертой. Магия дисков, значит? Синтетика? И кто тут рулит? Все логично. А что, если покушение на мой солнечный, самый редкий диск — это тоже дело рук Рубиновых? Как там сказала доска-подсказка? Энергетическая основа солнца, которого здесь ну очень много!

Сила немыслимая, ресурс неисчерпаемый, и это, пожалуй, единственный конкурент их производству. Ну, видимо, не считая еще троих таких “энергетиков”. Но это не моего ума дело. Пока. Сейчас мне надо вернуть свой диск, и здесь я должен разнюхать информацию. Как Призрак.

— Понял. — Я протянул другу очки. — Встретимся у бара, окей?

Лев снова умоляюще на меня взглянул и взъерошил свои соломенные волосы:

— Прости, дружище. Уже жду!

Он как-то неловко мне махнул и, оборачиваясь на каждом шаге, направился к вратам. Через миг он уже кому-то махал, а через другой — слился с новой толпой молодежи. Ну да, все свои, а я как обычно.

И как привычно. Призрак, твой выход.

Неплохо было бы просканировать тот выход в гараж сквозным взглядом, но сначала — уйти в тень. И пересечь врата. То, что увижу их без очков, я не сомневался.

И правда: стоило сделать шаг в тень, краски вокруг потускнели, но на их фоне огромным светящимся кругом очертился голографический рубиновый диск с какими-то знаками, похожими на руны. Итак, пробуем.

Шаг, второй, рывок — я у цели. Почти никого. Массивный рыжебородый чувак с бронзовым наручем — явно не студент и даже не выпускник — поднял предплечье, откуда вышел черный диск и соединился с канвой входа. Круг запестрел всеми цветами радуги, и мужик вальяжно прошел внутрь. Ага, вот как это работает! Но мне не нужен пропуск.

Тень поняла. Собралась у меня под ногами, сгустилась вокруг моей фигуры и повела сама. Обижалась: сейчас ее время, ночь! А его впустую нарушали дурацкими световыми эффектами. Потерпи, родная, я с тобой. И у нас дело. Да мы с тобой впервые за куполом! И… внутри магического круга!

По ощущениям, меня как будто сплющило до толщины того самого диска, руны на миг задумались, в голове что-то кольнуло, на миг я даже перестал дышать. Но Тень обо всем договорилась: она меня и провела, почти за ручку, через этот диск. И вытолкнула на другой стороне.

И… уши заложило. В нос ударило едким алкоголем, глаза заслезились от света. Земля содрогалась от бессвязного баса, за которым даже не прослеживалась мелодия. Или просто ее заглушали движки топовых тачек.

Их тут была целая… эскадрилья. По другому и не скажешь — как они летали. По тому же кругу, чей край мы видели за входом. Но здесь он был гораздо больше и… разноцветнее.

Да сколько тут искусственного света! Для чего? Спрятаться в ночи за теневым блоком, чтобы не привлекать внимание? Но… привлекать внутри круга. Где логика?! Или это просто развлечения богатеньких отпрысков? Наверняка в Эребе было так же, это просто я там был слишком стар.

Я ухмыльнулся: ну-ну, а здесь я прям “свой” среди “своих”. Который прошел на закрытую вечеринку благодаря читерству.

Здесь до меня никому не было никакого дела. Все сновали туда-сюда, в своих компаниях, некоторые в обнимку с теми самыми девицами с парковки, на что я только закатил глаза: ну разве не очевидно, что они шпионят?! Вопрос только — для кого.

Сквозной взгляд повел меня сквозь выставку ярких тачек, сквозь прыщавого подростка на диджейским пультом, но с наручем! Интересно, во сколько тут получали свой диск? Как я успел понять, только благодаря диплому…

Но мне было важно увидеть другое. Два амбала у дальнего входа в гараж общались бровями и односложными фразами, я прошел сквозь их стену и оказался внутри.

И остолбенел.

Тут были хоромы. Не дворец шейха, конечно, но стильный современный лофт с непринужденной атмосферой: современная мебель, барная стойка с неоновой подсветкой, кофейные столики со стеклянными столешницами, просторно. И пусто: за исключением скучающего бармена, никого.

Но из арочного проема в конце зала доносился непринужденный смех и размеренные голоса. Я шагнул на звуки. Компания веселилась. Человек десять, может, больше: молодые люди, девушки приличного вида, все с наручами. Аметистовые и рубиновые кристаллы, у девушек как декор — теперь я понимал отличие: у Орлицы был плотный металл, у этих — тонкая накладка, как бижутерия. Чтобы быть при мужчине в его статусе, показать, что она — его. Ясно…

Они сидели за столом, обсуждая что-то непринужденное. Но я прекрасно знал, что просто так такие сходки не проводятся. Надо было послушать. А лучше — проникнуть внутрь и затесаться среди “своих”. Да и сквозной взгляд не вечный, ему нужна подпитка из тени, а мне сейчас кто-то нагло хреначил фарой прямо в глаз.

Я выругался и едва не выпал из сквозного взгляда. Меня удержало знакомое лицо. Там, в этом зале с неоновым баром. Девушка. Где-то я ее видел совсем недавно, такую милую и так сильно похожую на… меня.

— Сука, — процедил я и уже физически получил толчок снаружи. Картинка поплыла, кое-кто из компании заозирался на звук моего голоса, и я понял, что подставился. Пора было уходить и сливаться с толпой снаружи.

Но, черт возьми, как?! Когда там, с потухшим взглядом обреченной, в дурацкой мини-юбке в объятиях аметистового сосунка сидела… моя сестра?!

Удар. Еще удар, и я выпал. По ощущениям, получил пощечину, под дых и в ребра. То есть вернулся в реальность: сквозь меня пролетела веселая компания, чуть поодаль взревели моторы зловещих тачек.

— Эй, чего встал?

— Посторонись, парень!

— Начинаем заезд!

Я осмотрелся: нарочно не придумаешь! Я на пути к импровизированной трассе, в тени… был. Голова кружится, под грудью колет, дыхание… как после бега. Вот тебе и сквозной взгляд.

Дернув рукав, чтобы не светить отсутствием наруча, я посторонился. Вычленил взглядом крайний вход с охраной: все без изменений. Два амбала с невозмутимым видом, тишина, приглушенная подсветка. Цель есть, погнали.

— На ста-арт…! Эй, парень, чего встал?

Три автомобиля угрожающе взревели и замигали фарами, я метнулся в сторону и накинул капюшон. Стало лучше. Тень возбужденно запульсировала. Спокойно, детка, сейчас разгуляемся.

Если, конечно, нас прежде не оглушит громкоговоритель:

— Заезд на Рубиновый кубок объявляется открытым! Участники: Валерий Ам, Вирис Турмалин ии… человек без рода, признанный хакер Вердана — Некриус!

Под взрыв аплодисментов, радостных криков молодежи и залпов шампанского в центр трассы вышли две молодые девушки в коротких юбках, светанули отсутствием белья, сорвали тонкие топы и, взмахнув ими как стартовыми флагами, дали начало заезда.

Автомобили запыхтели и, подмигнув неоном, ринулись с места. Девушки нырнули в объятия разгоряченных прыщавых парней с разноцветными наручами и длинными челками под свист и глумливые смешки таких же

Музыка стала громче, на стартовую точку заезда опустились неоновые лучи: началось время танцев. Тень сжалась в комок в районе солнечного сплетения. Я усмехнулся:

— Испугалась что ли? Готовься, наш выход. Выведем Кроху из логова.

Тень отозвалась пульсацией, пальцы стали горячими — она готовилась к битве. Моя девочка.

Но теперь мне нужно было найти более тихое место — чтобы не выпасть обратно в самый неподходящий момент. Либо подойти поближе, чтобы нырнуть в теневой рывок.

Это было эффективнее, но время рывка куда меньше, чем сквозного взгляда, а я хотел и посмотреть, и послушать, и… вытащить сестру из лап врага. Но сначала нужно просто увидеть ее снова.

Золотую молодежь настигла дискотека, диджей трясся в исступлении и миксовал кислотные треки, вызывающе одетые девицы терлись с сопляками с наручами. Отлично: больше никому не было до меня никакого дела, и тень это почувствовала. Я потянул ее край и шагнул в сквозной взгляд. В случае чего смогу уйти в теневой рывок позже, тени хватит.

И она сказала “Сейчас!”

На уровне ощущений, не успев увидеть ни бармена в первом зале, ни компанию во втором, я шагнул и… встретился лицом к лицу с сестрой.

Мы уставились друг на друга ошалелыми глазами, она побледнела и едва сдержала крик. Красивая! Голубые глаза, пухлые губки, стройное тело, пышная грудь, длинные русые волосы до пояса — настоящая куколка. И всего лишь моя сестра. Или нет, не так: это моя настоящая (ну почти) сестра!

— Арс? — спросила она робко и скосила взгляд на светловолосого худощавого бармена. Тот, увлеченный коктейлями, кажется, даже не понял, как я тут оказался. Кивнул неоднозначно и указал на барную карту.

Я продолжал разглядывать девушку. Короткая юбка, чулки, макияж с темными кругами — в этом наряде она мало отличалась от тех девиц с парковки. И совсем не походила на милую девушку с фотографии из письма.

В груди взыграла ярость, Тень подначивала схватить Кроху и увести в рывок вместе с собой, назад. Но я сдержался: бармен точно заметит наше исчезновение, расскажет главным, начнется шумиха. А это сейчас ни к чему.

— Поговорим? — спросил я хмуро. — Наедине.

— Арс… — Она выдохнула, одернула юбку и осмотрелись. Зал по-прежнему был пустой, диванчики по краям освещались приглушенным лампами. Голоса из другого зала смешались с едким басом музыки снаружи.

— Как ты тут… как ты прошел охрану? Как ты…

— Поговорим? — надавил я, невозмутимый бармен выглянул из-под челки:

— Две “Маргариты”.

Он поставил два изящных бокала с трубочками, зонтиками и дольками лайма на барную стойку, я принял заказ и подмигнул:

— Спасибо, бро. Сочтемся.

Кроха застыла, обменялась робкими взглядами с парнем и, буркнув “Никому ни слова”, поспешила меня догнать.

— Ну и как оно? — бросил я, не оборачиваясь, но чувствуя кожей ее присутствие. От нее пахло сладковатой ванилью и медом. Не приторно. Приятно.

Я шел на выход, к тем самым молчаливым амбалам.

— Арс, стой! — Она застучала каблуками и схватила мое предплечье. Я остановился. В ее глазах застыла мольба: — Пожалуйста! Мне нельзя наружу, я… должна быть здесь. В том зале.

Она кивнула на дверь, откуда доносился едкий смех. Я ухмыльнулся:

— Костюмчик не жмет?

Удар — и щека запылала. Две “Маргариты” едва не выплеснулись мне на грудь — удержал. Равновесие — мой конек. Пропускать удары от женщин, видимо, тоже.

— Тебе лучше уйти, — сказала она холодно и скрестила руки на груди. — Надо было слушать брата и не писать никакое письмо, тебе еще рано вникать в дела семьи. Купол тебя не исправил.

— Зато я исправил его, — ухмыльнулся я и отпил горько-сладкий напиток. Второй бокал протянул сестре: — Вкусно. Будешь?

Ее взгляд потускнел. Она посмотрела на розовый зонтик, перевела взгляд на меня и только покачала головой:

— Меня ждут. Прости.

— Тогда объяснись, — сказал я сурово. И пожалел, что заняты руки. — Я прорвался сюда из-за тебя!

Кроха снова обернулась, снова поправила юбку и отвела меня за самый дальний столик в пустом зале. Бармен не проявлял интереса. Привык? Слишком обычная картина?

— Все очень плохо, Арс, — заговорила она спешно, стоило нам усесться. — Отец при смерти, Рубиновые прижали синтетикой, ты, второй наследник, лишился редчайшего диска. Адам принял все дела, я ему… помогаю.

Она выделила последнее слово и посмотрела испытующе. Надеялась, что пойму. Я понял. Я еще при входе сюда уяснил, для чего на самом деле здесь женщины. Но чтобы среди них моя сестра?!

— И что ты уже разнюхала? — Я понизил голос. От того, что ей приходилось терпеть унижение за информацию от конкурентов, а моя главная помощь заключалась в том, чтобы не вмешиваться, становилось тошно.

— Слушай, не много ли вопросов, а? — вскинулась Кроха. Сделала два крупных глотка и поморщилась. — Я не спрашиваю, как ты здесь оказался! И даже как выжил после утери кровного наруча с диском. Это дела мужчин, я не лезу. А ты не лезь в мои!

— В письме ты была куда милее, — усмехнулся я и тоже отпил. Голова заметно потяжелела. Это что, алкоголь?! В Эребе после катастрофы его не производили, я его даже не пробовал толком. Так, по юности с пацанами пиво пили пару раз. Представляли, что взрослые.

— Моя ошибка, — процедила она. — У тебя бдение, ты не должен знать о внешнем шуме. Из-за меня ты можешь лишиться силы навсегда. И тогда крах нашему плану.

Кроха отставила бокал, уронила голову на ладони и растерла глаза. Потянулась вперед, разминая спину. Упругая грудь вызывающе качнулась и выкатилась из тесного топа. Девушка даже не заметила, открыла лицо и заговорила отстраненно:

— Это война, что бы ты ни думал и как бы это не преподносили. Сейчас мы на поле боя. У тебя есть тактика?

Она подмигнула, не меняя мимики. На ее щеках остались темные разводы от косметики, и пока я считывал скрытые сигналы, в дальнем проеме показался широкоплечий качок со светящимися фиолетовыми волосами и пробасил на весь зал так, что разлетелось эхо:

— Кроха! Ты разделась? Мы тебя заждались! И где коктейли, твою мать?!

— Ах, милый! — воскликнула она совсем в другом тоне и подскочила. — Он меня отвлек! Это все он, правда! И коктейли выпил!

И указала на меня.

Я поднялся. Голова стала тяжелой. То, что только что сделала сестра, я даже осознать не успел. В ушах застыли слова мужика. Мы… заждались?!

— А кто это? — сощурился тот и даже снизил пыл. — Тебя пропустили? Ты от Носорога?

— Да, Носорог передает привет из Тени, — процедил я, сжимая кулаки. Кроха метнула в меня молнии.

— О, тогда ты вовремя, — успокоился качок. — У нас сегодня новенькая. Опробуешь первым? В честь знакомства, так сказать?

— Носорог деловой человек, у него мало времени, — сказал я холодно. — Говори, что у тебя, и пойду.

— О, повстанцы отступают, я слышал, да. — Качок потер свой широкий подбородок. — Плохи у вас дела, что сказать. Нам бы поговорить с глазу на глаз, сейчас брат вернется с победой на трассе, и обсудим. Задержишься?

Кроха побледнела, я буквально чувствовал, как холодеет ее кожа: знала, как именно заключаются сделки? Но мы же на войне, да? Так она выразилась? Дура!

— Если мне все равно ждать, тогда я уединюсь с новенькой, идет?

— Ну конечно, — заулыбался он и как-то слишком довольно посмотрел на Кроху и похлопал себя по бедру чуть выше колена. Девушка снова поправила юбку и опустилась на колени. Это что, означало “к ноге”?! Черт возьми, что тут за бордель?!

— Слушай, приятель, — заговорил я, пялясь на круглую задницу Крохи, обтянутую кожей. — Одолжишь девочку на недельку? У нас… понимаешь… Носорог должен быть первым и все такое.

— Фетишист хренов! — расхохотался качок. — Но я понимаю. У нас босс того же мнения. Но сегодня его нет, так что можно творить разврат как угодно. Расслабься.

Он развернулся в сторону шумного зала, дал какой-то знак бармену, после чего тот резко засуетился с коктейлями. Запахло спиртом и чем-то химозно-сладким. Кроха обернулась и посмотрела с вызовом, Тень предложила свою помощь. Да-да, детка, потерпи, нам нужно остаться вдвоем, и тогда…

— Тихо. Доверься, — прошептал я одними губами и призвал тень. Она пошла спиралями сквозь мое тело. Глаза Крохи расширились, и она учащенно замотала головой.

— Марис! — воскликнула она и в один миг оказалась у его ног. Обхватила руками колени и с придыханием проговорила: — Не отдавай меня ему! Прошу! Давай дождемся твоего брата и наградим его за победу…

И полностью сняла с себя топ.

Тень стала гуще, Марис погладил ее по голове, небрежно тронул грудь и просмаковал:

— Красивая… брат будет доволен. — И развел руками: — Прости, дружище. Дела подождут, Носорог поймет. Развлекайся. Кроха, за мной.

Девушка обернулась и посмотрела пристально. В ее взгляде читался гнев и приказ не вмешиваться. Вызов принят: если женщина говорит нет, значит, сыграем по-своему. Тень готовность подтвердила. Хлыст натянулся, но ударить я не успел. Сквозь закрытые двери раздался оглушительный рев шин и голос ведущего:

— И у нас есть победитель — неизменный Валерий Ам!

Диджей добавил басов, и музыка стала еще невыносимее, толпа разразилась овациями и криками. Для меня это был шанс:

— Я возьму победу на трассе и заберу девушку для Носорога. По рукам?

Марис расхохотался во все горло, сестра напряглась и посмотрела сурово, я пытался уговорить Тень не атаковать прямо с места. Марис заключил:

— А ты дерзкий, парень! По рукам.

Два брата-близнеца Марис и Валерий Аметистовые, в простонародье Амы, гордо расселись на пьедестале — специальной возвышенностью над трассой. Между ними стояло еще одно кресло, но сегодня оно пустовало. У его подножия, между двумя братьями, сидела, скрестив ноги, моя сестра. Абсолютно голая. Приз сегодняшнего заезда. Толпа была в возбужденном экстазе: мужчины бросали взгляды в ее сторону, спрашивали, кто в заезде и делали ставки. В основном, против нас. Женщины снисходительно фыркали и жалели, что заезд не по их душу.

— И как ты так договорился? — восхищался Лев, ерзая в нетерпении старта за рулем своей “Субару”. — Новичков обычно не берут в гонки, ну или за большие деньги, или… работу. Стоп. — Он округлил свои добрые карие глаза. — Ты кому-то из крупняков задолжал?

— Хуже, — ответил я хмуро. — Там моя сестра.

Я кивнул на пьедестал, Лев побледнел и заговорил дрожащим голосом:

— Слушай, бро, в это лучше не лезть… — Он смахнул со лба каплю пота. — Кроха у тебя супер, но если так решил отец или даже дед…

— У тебя есть сестра? — спросил я резко. Лев захлопал глазами и только покачал головой. Я отрезал: — Тогда нам не о чем разговаривать.

И заколотил пальцами по двери. Откуда у меня вдруг проснулись братские чувства, хрен знает. Но, Тень меня подери, это же нечестно! И все терпят! Потому что у них нет дисков? В этом причина?

— И в чем сделка? — спросил Лев робко. — Они ее отпустят назад в семью? А если мы проиграем?

— Мы не проиграем, — отрезал я и отвернулся к окну. План был дурацкий — импровизировать. Но других не было.

Даже если я лезу куда не надо, то поступаю по совести, и плевать, что там дальше. Это даже не мой мир, а семья… да черт возьми, семья-то моя! Которая осталась где-то в прошлом, в мире до техногенной катастрофы.

— Ой-ей, Арс… — вдруг протянул Лев, пихнул меня в локоть и указал в другое окно. К линии старта подъехала машина. Очень знакомая машина, марку которой единственную я знал.

— Лорея? Здесь? — я не сдержал вопроса, а Лев нахмурился:

— Рубиновые как всегда… лишь бы выпендриваться!

Тонированное стекло BMW опустилось, и нас ударил надменный взгляд Серика.

— Привет, ребятки. — Он хмыкнул. — У вас нет шансов, у Рубиновых самый современный тюнинг. И синтетические диски! Прощай, прошлый век!

Он загоготал, Лев скривился. Наверняка, он мысленно вопрошал, как сюда попал наш сокомандник по тренировкам и как обогнать безусловного лидера. У меня же застрял целый ворох вопросов. Как минимум, какого хрена?! Где Лорея? Кем она приходилась этому выскочке?? Ну и… выходит, его гнусному папаше из телевизора?!

Ладно, Призрак, спокойно. Это потом. Сейчас цель одна — освободить сестру, как бы она сама этому ни противилась.

— На старт, внимание…

Две подтянутые девушки в розовых стрингах прошлись с флагами перед нами, и старт заезду был дан.

Толпа взревела. Лев высунул язык и дал по глазам. Серик вырвался вперед с первой секунды.

— Гони! — заорал я.

— Без шансов, Арс… прости.

Лев дернул рычажки, нажал на кнопки, дал газу. Мы полетели резво, но с фатальным опозданием в две секунды. Машина вильнула и филигранно вошла в поворот. BMW перед нами дернулась и со скрипом шин рванула дальше. Ага… можно обойти на поворотах!

— Держи руль! — скомандовал я. — Будем подлавиливать его на косяках. Наш Рубиновый друг не отличается терпением.

Лев сосредоточенно кивнул и сказал с особой важностью:

— Дай-ка очки.

Я потянулся к бардачку и тут же словил укол Тени. Ну конечно, Тень! Вот наше преимущество!

— Впереди ворота, — невозмутимо сказал Лев. — Готовь диски.

— А поточнее? — не понял я.

— А! Забыл! Держи руль!

Лева опустил окно и поднял предплечье с наручем. Аметист вспыхнул и соединился тонким лучом с голографической аркой. Машина рванула по прямой, красные точки BMW приблизились.

— Уроки дядюшки Рэйдана! — воскликнул Лев и поцеловал сияющий наруч. — Кое-кто прогуливал.

Он заметно развеселился, а я намертво схватился за баранку и не сводил взгляда с трассы. Странные ощущения: это не глидер, хоть и идет достаточно мягко. И ревет, как ракета…

— Ты чего? — с сомнением спросил Лева, перехватывая управление. — Все в порядке?

— А, да! Крутая тачка! Жми еще! Но там поворот…

Серик буксанул, его крутануло. У борта посыпались рубиновые искры, Лева газанул, но на повороте сбавил. Я впервые за гонку ощутил тень. Она тоже рвалась в гонку, а я не знал, как ее задействовать.

— Сколько до финиша? — спросил я, перекрикивая двигатель. Серик снова уходил в отрыв. Рубиновая подсветка подмигивала и дразнила, Лева щурился в своих солнечных очках.

— Там будут еще врата, — сказал он. — Но разгильдяй Серик наверняка вспомнит, что можно задействовать наруч, хотя…

Лев задумался, почесал голову, машина со скрипом вошла в поворот, я вцепился в сиденье. Пытался вспомнить схему, которую рисовал Арсений: наруч водителя куда-то подцеплялся…

Лева крутанул руль, нас тряхнуло и занесло с опасным скрипом. Я до судороги схватился за край сиденья. Тачка шла на пределе.

Ну же, родная, ты сможешь! Нам нельзя оставить Кроху этим развратникам! Если что, у меня на резерв тень! Только как ее задействовать?! Ее не подключишь к системе, как наруч…

— У него синтетика, — выдохнул Лев и крутанул руль на новом повороте. Трасса петляла. Огораживающие покрышки разлетелись от порыва ветра. — Не знаю, может это наше преимущество…

— Будем готовиться к худшему. Какие еще варианты?

— Догонять! — рявкнул Лев и поддал газу. Я вошел в сквозной взгляд, чтобы увидеть новые врата. Бэха как раз проходила через них. Значит, синтетика не работает на бустах… отлично!

Мы рванули на янтарной волне и сравнялись с бэхой. Серик оскалился:

— Еще не конец! Вы же не забыли про трамплин?

И с тонким скрипом двигателя ушел в отрыв.

— Закись азота, никакой магии, — выдохнул Лев, а я заорал что есть мочи:

— Он летит, твою мать! Там пропасть!

Лев промолчал, но продолжал газовать, перед нами стелилась подсвеченная трасса, а между огней клубилась первозданная тень. Она что-то подсказывала, а я по-прежнему не знал, что с ней делать.

— Газуй что есть мочи, Лева, мы не проиграем…

Он молча кивнул и скинул очки, вытер пот. Выбора как будто и не было: уйти с трассы некуда, мы приближались к пропасти. Что под ней — неизвестно. Как на теневой стороне через бездну у моего дома…

И однажды я ее уже проходил. Нужно было просто довериться своей силе.

Лев вцепился в руль и продолжал пялиться ошалелыми глазами. Я выдохнул и позволил теням взять первенство. “Субару” рванула во тьму.

От автора: Вижу, в блогах вовсю пошел спор про картинки в тексте. Пока вы решаете, быть или не быть, Призрак нажал "по газам" и прыгнул во тьму… Пишите в комменты, как думаете, что его там ожидает? И действительно ли цель оправдывает средства?

— По газам! — заорал я. Лева подхватил мой вопль отборными ругательствами. Салон затрясся, запахло жженой резиной.

— Держи руль! — с надрывом скомандовал я, всматриваясь в холодные темные клубы, сменившие трассу. Они тянулись к машине, обхватывали корпус, как щупальца, сдавливали стекла и металл, что казалось, он сейчас лопнет.

Но мне нужно было только закрепить урок, преподнесенный Рэйданом — укрыть тенью друга, машину и уйти в теневой рывок. Желательно без встречи с Тьмой. Вряд ли она успела соскучиться.

Тень поддалась сразу, расстилаясь под колесами тачки, как трасса. Лев лупил по газам, колеса буксовали в ней, как в грязи, я сильнее натянул нити, как поводья, чтобы расправить «дорогу». Да, тяжеловато, придется подзатянуть пояса, но я уже укрывал людей своей силой! А тут… всего лишь машина, даже не живое существо, груда металла, резины и стекла. И она неслась на всех парах в пугающую пустоту.

Тень заскулила, но подчинилась. Спокойно, детка, мы с тобой и не из такой задницы вылезали. Наверное. Сейчас выдохнем, выровняемся на воздушной трассе, и можно уходить в рывок.

Тачку затрясло: теневые клубы не были заточены под гонки, но Лева воскликнул восхищенно:

Луч из кристалла вырвался силой мысли. Ослепил Мариса, я подтянулся и поднялся на пьедестал. Пригнулся от диска Валеры, ударил в живот.

— В сторону! — бросил Крохе. — Уйди! Живо!

Она метнулась за среднее кресло, я снял куртку:

— Оденься и жди. Сейчас все решу.

Марис опомнился и выставил защитный наруч. Его накрыла фиолетовая мерцающая дымка, Валера напрыгнул со спины. Слишком громко, идиот, с такой координацией лучше оставаться в тылу и не высовываться.

Я развернулся, вмазал в челюсть, тень предложила поучаствовать. Но вводить ее в бой я не спешил: незачем раскрывать, что я умею. К тому же, я так и не понял, была ли моя сила для этого мира в диковинку или нет. Рэйдан не удивлялся, но и он непростой товарищ, будем честны. А это — два сопляка чуть постарше меня, которые слишком много о себе возомнили.

— Арс! Сзади!

Я обернулся, два амбала целились металлическими дисками точно в меня, Лева закатал рукава:

— Беру на себя!

Янтарный диск вспыхнул огнем, отрекошетил от металла дисков и вернулся к хозяину. Лева ловко поставил щит. Где-то на заднем плане заревели двигатели и раздалось эхо микрофона: объявляли новый заезд. Толпа вокруг засвистела, требуя отложить гонку: представление на пьедестале было куда занимательней.

— Идиоты, — процедил я. — Хлеба и зрелищ, значит? Это вы хорошо живете…

И ушел в теневой рывок.

— Где он? — рыкнул Валера, оборачиваясь. Аметистовая стена перед ним стала плотнее.

— Ушел, — ответил Марис. — Струсил, как его братец. Но я знаю, как заставить его вернуться. Кроха, милая, иди сюда!

Я ударил в челюсть. Валера метнулся к брату, я взмахнул теневым хлыстом, он подскочил, как под скакалкой. Аметистовая защита перед ним окрепла. Наруч переливался и исходил молниями. Ладно, не до скрытности сейчас, тень готова, подпитка есть — надо действовать. И вмазал нахалу по печени.

Откат пришел сразу. Тело еще не восстановилось после гонки, тень не успела вылечить. Я пошатнулся, ноги заплелись, и вылетел из теневого рывка. Прямо на барьер Валеры.

— Ах ты тварь малолетняя! — взревел Валера, перехватывя диск в атакующем прыжке. От аметистовой поверхности разрослись мелкие молнии. Меня продолжало шатать, тень кричала: “Очнись!”

Отозвался кристалл в ладони. Невольно я выставил руку, закрывая голову, тень метнулась навстречу опасности, но кристалл выпустил луч. Молнии рассыпались на его поверхности. Неплохо вышло. Само собой.

Тень бесновалась. Она не понимала, нужно ли меня лечить или давать силы на атаку, а я просто не мог отдышаться и собраться по кусочкам. Сейчас еще Марис в себя придет.

— Брат? — обеспокоенно отозвался Валера, перехватив диск. — Слышишь?

— Слышит! — прохрипел я и собрал остатки сил своих и тени. Бросился в рывок, обмотал Валеру, тот выпустил диск наобум. Как там сказала Тьма? Материям не тягаться с сущностями: он меня не пробьет, моя сила другой природы. Ну, и из другого мира.

Ударил по голове, тот упал. Физических сил почти не осталось, но меня по-прежнему подпитывала тень. Но в этот момент, покачиваясь, поднялся Марис.

С его губ капала кровь, на щеке выступила гематома, глаза горели яростью, и его залихватски крутящийся диск это подтверждал. Притом, что он то вставал вертикально, то параллельно земле, то под углом к моему потенциальному удару. Если бы я мог ударить без диска.

— Невидимка, значит? — прохрипел он. — Прячешься? Но это новый состав синтетики, он считывает любые колебания силы. Чужеродной в том числе. А ты… чужак!

Он произнес это, как тигр перед атакой, напряг свои рельефные мышцы и крутанул диск по зигзагу. Я прокувыркнулся по земле, проходя под траекторией его полета. Сбил с ног.

Тот ударил в пустоту, дезориентированный. Тень вступилась и усилила удары, Марис перехватил мой кулак, перевернул и прижал лицом к полу. Я дернулся, но тщетно. Груда мышц не шла ни в какое сравнение с этим легким телом. Да, Призрак, пора приводить себя в форму! Вот только выберусь из-под этой махины!

— Думал, уйдешь? Сосунок! — прохрипел Марис мне в ухо, заламывая руки за спину. Тень подавала сигналы бедствия, а я не мог за нее ухватиться. Правда блоки? Откуда? Как? Но вместо нее завибрировал кристалл.

— Девчонка у меня, — раздалось прямо передо мной. Я поднял голову: Валера прижимал к себе Кроху, аметистовый диск приставлял к ее шее. Она смотрела испуганно и обреченно. Я сжал кулаки.

— Ну, наследнички! Вам не отмыться! Что еще мы пропишем в договоре с Адамом, м? У нас в клане как раз порцию рабов отправили на шахты, замена нужна.

Марис расхохотался в голос, Валера сдержанно усмехнулся. По лицу Крохи не считывалось ничего, кроме принятия. Ни упрека, ни сопротивления, ни злости — полное равнодушие к своей судьбе. Сволочи! Что они с ней сделали?! Они — в смысле, противные Амы напару с братцем Адамом!

У входа возникло движение. Ну конечно, там же Лева! Мы с ним в связке, мы даже нащупали связь наших сил, и я… уже слышу отборный мат тени.

Она пыталась вырваться, стянуть меня потоком, но сейчас ее что-то блокировало. Датчики, твою мать, чужеродной энергии!

— Молодой господин! — раздалось у входа, и я застонал: это был не Лев. Это были два бугая, которым он проиграл.

— Заберите этого, — скомандовал Марис и ткнул чем-то твердым мне в спину. В глазах зарябило: ну нет, это не просто блокировка, это что-то магическое. Ну не мог я настолько выдохнуться после гонки! Здесь же тень была всюду! И она меня звала. — Девчонку мы уведем сами. Куда надо.

Он выделил последние слова, я дернулся, он снова надавил мне на лопатки. Что-то хрустнуло. Ну, нет, опять ребра?!

Боль отозвалась в груди, Тень бесновалась, скованная, а я наблюдал, как к моей сестре тянутся грязные руки Ама.

— Руки убрал! — процедил я, но меня тут же скрутило болью. Напротив, с входа, сюда направлялись охранники. Ну все, Призрак, ты прижат. Хоть раз было такое, чтобы ты не мог использовать тень?! Единожды — когда Лиса меня сюда переместила. Ну а сейчас что? Просто опустишь руки?

Подсказал кристалл. Сам. Да я когда-нибудь запомню, что я теперь владелец двух противоположных сил?! После раскачки тела займусь раскачкой кристалла. Что-то же еще он должен делать кроме как уравновешивать тень и вытаскивать меня из задницы? Хотя… и это уже было немало.

Прежде чем понял, на что он среагировал, я услышал звонкое:

— Арс! Лови!

И невольно закрылся: на меня со всей дури летел огненный янтарный диск. Лови?!

А потом вспомнил гнев Рэйдана в первую нашу встречу. Он ожидал от меня того же: поймать его диск и направить на… что? Защиту? Атаку? Кто знает-то? И самое главное, как его принять?!

Всплыло наше недавнее соединение с Левой: его огонь вошел в связь с светом, и это при том, что вокруг была Тьма! А сейчас меня всего лишь сковывали крепкие руки аметистового качка. Ну, нет, это непростительно! Но что, черт возьми, делать?! Я не могу потерять Кроху!

Снова отозвался кристалл. Он надавил мне на ладонь так, будто кто-то наступил тяжелым каблуком. От внезапной боли я разжал пальцы, вырвался луч и соединился с Левиным диском. Диск замедлился, сделал поворот вокруг своей оси и свободно лег мне в ладонь. Без сопротивления. Осталось дело техники.

Под массивной тушей Ама я выгнулся насколько мог, саданул локтем куда придется и, почувствовав ослабление жима, пустил в ход “баранку”. Марис отпрянул, его диск встал защитой и принял удар вместо него.

Диски отрекошетили и разлетелись. Янтарный сделал круг и лег мне в руку. Я вскочил, готовый к новой атаке. Рассвирепевший Марис встал напротив, его грудь ходила ходуном, фиолетовые волосы шевелились. Он держал свое аметистовое оружие, и мышцы на руках дрожали.

— Уймись, парень, — раздалось из-за спины холодно. Я обернулся: Валера вывел Кроху в центр, потянул за волосы и приставил раскалившийся диск к ее шее. — Мы черным по белому прописали “что угодно”. А раз из-за товара столько хлопот, нам проще ее в утиль…

— Арс, — прошептала Кроха, — тебя… убьют.

Я нервно рассмеялся. Правда что ли? Я должен испугаться?

— Даже девка понимает, полоумный, — прохрипел из-за спины Марис. Он целился в меня. Я крепче перехватил диск Левы. Если метну его в качка, уйду в теневой рывок, заберу Кроху и все, нас не достанут. Скрываться — у меня в крови.

И я пошел. Не дожидаясь ничьих действий, просто нащупал тень и вошел в поток. Метнулся к Крохе, укрыл ее теневым покрывалом и… вспомнил про блоки. Слишком поздно: нас вышибло оттуда через два шага, почти у входа, а потом что-то раскаленное коснулось моей лопатки.

— А-арс! — заверещала Кроха и стиснула меня в объятиях, но под тяжестью моего тела мы оба повалились на землю. Спина пылала. Кажется, ее покромсали в салат.

— Спокойно, сестрица, — ухмыльнулся я, потуже завязывая тень на поясе, но и она таяла. — Сейчас пойдем… пойдем домой.

— Арс, миленький, смотри на меня, видишь? Видишь?

Она показывала мне какие-то знаки, но перед глазами все плыло. И что это прилетело мне в спину?! Диск? Похоже, плечо совсем в мясо. Стоило представить, голова стала тяжелой, и меня притянуло к земле. Сознание куда-то утекало. Возвращали в реальность живые лучистые глаза моей сестры.

И чей-то противный, но, к сожалению, знакомый голос:

— Марис! Что, черт возьми, происходит?

— Уйди, мелочь, — пренебрежительно бросил качок. — Тут клановые дела решаются. Не твои.

— А ничего, что мой клан — организатор гонок? И в отсутствие деда я здесь за главного? И вообще… вы в курсе, что это мой одногруппник?

Я едва сумел повернуть голову, чтобы увидеть краснощекого Серика. Он стоял внизу и, по-хозяйски расставив руки в бока, пытался командовать старшими. Кроха старалась привести меня в чувство легкими хлопками по щекам.

— Не падай, Арс, видишь? Видишь? — приговаривала она. — Все хорошо, все хорошо…

— Не уверен, — просипел я, и из моего рта сорвалась струйка крови. Сплюнул. — Тебя заберут, дура. Дело еще не окончено.

— Т-ш-ш… — прошептала Кроха и, приложив мою голову к своей груди, тихо убаюкала. Провела возле раны на плече, но коснуться не решилась. — Тебе нужно незаметно уйти. Сможешь?

— Только с тобой, поняла меня?

Я попытался подняться, плечо как будто провернули в мясорубке. Так это или не так, я спросить не решился: разревется тут еще, и точно не выберемся. А сейчас я упорно смотрел на вход, оценивал периметр и пытался нащупать скулящую тень. Она пыталась обмотать мне плечо, но все время соскальзывала. Чертовы датчики!

— Твой одногруппник срывает нам сделку, — огрызнулся Марис. Я его не видел, но по движению теней и гулким шагам понял, что его телохранители заняли места рядом с ним. Валеру не чувствовал. Но он был дальше: значит, не доставит хлопот. Ну же, детка, цепляйся!

— А вы срываете нашу. Думаете, мой отец обрадуется, когда лишится миллионов рубинов?

Замолчали оба. Вряд ли они решали финансовые дела клана, они были тут как представители понтовой молодежи. А толстяк Серик их уделал. Вот оно, влияние. Но пусть сами разбираются. Мне бы тут не помереть от потери крови.

Два аметистовых диска-датчика вернулись в наручи к владельцам, и я наконец вздохнул с облегчением: будто открыли клапаны с кислородом, и можно было вдоволь насытиться воздухом. Тень яростно накинулась на мое тело, овивая в особенности рану. Кроха смотрела так же испуганно и не позволяла мне шевелиться.

Снизу раздалось надменное:

— А теперь вы, Лазурные! Что за представление вы устроили?

И я понял, что тянуть больше некуда. Глянул в глаза сестрице и просто спросил:

— Готова?

Ее огромные глаза стали еще больше, и я не стал ждать ответа.

Ушел в теневой рывок прямо так, полулежа, раненый, с чужим диском, и потащил за собой Кроху. Тень сконцентрировалась на нас и подхватила нас обоих. Хотелось кричать от сковывающей боли, но я стиснул зубы и повел сестру по лабиринтам тени — сквозь парковку, автомобили, трассу и возбужденную толпу. Наружу.

Позади осталась шумиха, поднятая нашим исчезновением, и это к лучшему: уйдем незаметно. Лишь бы рывка хватило до выхода с территории сбора. Рывка и… крови. Интересно, она усиливала тень так же, как кристалл?

Нас вынесло за невидимые врата, к ровному строю припаркованных автомобилей и… его скучающих охранительниц. По крайней мере, Синие стрелки и ее татуированную подругу я увидел четко. Мы вылетели за два автомобиля от них, девицы стояли, прислонившись к корпусу одной из тачек, и потягивали коктейли. Я показал Крохе молчать. Подставиться сейчас будет самым обидным из всего. К тому же, наверняка у нас в запасе не больше минуты: скоро сюда сунутся все кому не лень.

— Что узнала? — спрашивала Синие стрелки у подруги. Татуированная пожала плечами:

— Да Тень их знает, аристократов! Они про свой синтез не умолкая трещать могут. Ни вырез, ни короткая юбка не помогают.

— В следующий раз зайди через Носорога. Его имя — не пустой звук…

Я жестом показал Крохе, чтобы сидела тихо. Сам на корточках перебрался к ближайшей машине. Надо было проникнуть в салон, завестись и как-то суметь уехать. Я такие только в теории знаю. Но это уже дело десятое: главное смыться отсюда через минуту.

Тень пронесла меня в салон, а дальше начался квест: ручки, стрелочки, цифры, приборы… ага, ключ зажигания…

Машина взревела слишком резво. Две болтушки враз умолкли и перевели взгляд на ожившее авто. Я кисло улыбнулся и помахал: не хватало еще, чтобы разговоры пошли. Эти точно сдадут! Но вдруг на пьедестал вышла Кроха. Плечи расправила, грудь выпятила, оставив соблазнительный разрез декольте. Обошла автомобиль сзади и, прислонившись боком к корпусу, отзеркалила позы двух девиц.

Те окинули ее медленным оценивающим взглядом, Кроха выждала паузу и совершенно иным, уверенным голосом сказала:

— Передайте Носорогу, что производство перенесли. Амы и Рубины договорились, но внутри не все гладко. Доказательство — вот.

Она протянула что-то ошалевшим дамочкам и, вышагивая от бедра, открыла переднюю дверцу и уверенно уселась рядом со мной. Я завис только на мгновение, осматривая девушку и убеждаясь, что это действительно один и тот же человек — моя сестра.

И буквально в подтверждение моих догадок она скрестила руки на груди, опустила голову и буркнула под нос:

— Ну? Чего застыл? Погнали уже отсюда.

Тачка взревела, и я не стал сдерживать ее прыть.

Ехали молча. Кроха закрылась, уставилась в окно и постукивала острыми ноготками по двери. Я пытался выстроить воедино все, что услышал, и вести машину как можно ровнее. Ну, и как получается. Вроде нетрудно и понятно на интуитивном уровне, и ощущения какие-то… странные. Как будто свобода. Что-то из далекого детства, когда мой отец-механик возился в стареньком гараже с различным раритетом. Наподобие которого мы сейчас угнали.

Ну и вообще… ночь, тень, сила! Ровный гул двигателя, свет фар снаружи, неоновая подсветка внутри и… далекое мерцание купола на горизонте. Я возвращался назад. Больше я попросту не имел представления, куда направляться.

— Не знала, что ты водишь, — буркнула Кроха, не поворачивая головы и сильнее кутаясь в плащ.

— Не знал, что ты… двойной агент. Я правильно это называю?

— Помолчи.

Тень струилась под колесами, обжигала плечо и несла меня по ровной пустой магистрали. По обеим сторонам пустыня, впереди — дом. Дом…

Я выдохнул и потер шею. Странное это было чувство — быть за рулем. Держать курс туда, куда именно мне надо.

— Я просто… сочувствую всем рабам, — выдохнула девушка. — Это несправедливо. А Носорог… он их ведет. Благодаря ему они не пропадут в пустыне и на… той стороне.

— Хрен с ним с Носорогом. Что за договор с Амами?

— Это на руку Носорогу. И Адаму. — Она грозно стрельнула глазами в мою сторону. — Но благодаря тебе он заплатит неустойку. Деньгами, которых у нас нет. И в отличие от меня, ему стоять на коленях не пристало.

— А тебе с того какой прок?

— А у меня есть выбор? — огрызнулась Кроха. — Меня с детства учили угождать мужчинам.

— И ты была самой отстающей ученицей, понял.

— Скоро у меня будет наруч, и со мной будут считаться. Носорог принесет равенство в Вердан.

— Синтетика, кажется, тому и служит, — протянул я. А сам вспомнил Лорею и реакцию ее кожи на наруч. Кроха такие же волдыри хочет?!

— Она служит развлечением богатеньким сынкам, не видел что ли? — она вспылила. А потом резко перевела тему: — Ты как вообще туда попал?! У тебя бдение!

Я хмыкнул:

— Помолчи.

Мы приближались к куполу. Как в него безболезненно въехать, я не представлял. Было ли это подобием тех голографических врат или чем-то иным? Нужно ли было мне снова призывать Тьму и выживу ли я новую с ней встречу — риторические вопросы.

На всякий случай я снизил скорость, вблизи рассматривая мерцающие грани купола. Кроха тоже засмотрелась: граница походила на звезды. Мы могли бы остановиться, выйти и полюбоваться этой сказкой, если бы не ранение, если бы не возможная погоня, почти не одетая Кроха и…

Одинокий силуэт посреди трассы.

Я вдарил по тормозам. Тачку занесло, но я вырулил. Кроха ухватилась за сиденье и вперила в меня грозный взгляд:

— Совсем с ума сошел?!

Пальцы намертво вцепились в руль, я вглядывался в очертания за куполом: там точно был человек! Она что, не видела?

Я проморгался: сгусток тени, силуэт, не более — всего лишь очертания, как дух из прошлой жизни. Призрак.

— Черт!

Я выдохнул, бросил руль и откинулся на спинку кресла. Тут же подскочил от боли с криком: совсем забыл про свое ранение! И сейчас плечо адски пульсировало в такт левой ладони.

— А-арс… — протянула Кроха растерянно. — У тебя… кровь там. Может… достанем аптечку?

— Скоро приедем, — буркнул я, по-прежнему вглядываясь в Призрака. Это точно был он. Я. Но теперь я себя не узнавал. Вернее… не помнил.

— Зачем явился, а? — прошептал я, снова хватаясь за руль и поддавая газу. Кроха нахмурилась и увлеченно смотрела. Радовалась, что не задавал вопросов?

Мы плавно прошли границу. Легко. Купол за нами сомкнулся. Призрак остался в стороне. Следил.

Я притормозил и посмотрел в боковое стекло. Он не приблизился, но и не растаял. Ждал, что что-то скажу? Левая ладонь снова кольнула, плечо заныло: ах, да… кровь как усилитель. И он снова ждет у защитной границы. Место его обитания?

И Призрак протянул мне руку. Все в той же перчатке, под которой, я уверен, по-прежнему был мой якорь из прошлого мира. А может быть, уже кристалл? Лиса внедрила его в момент перехода, правда здесь все почему-то утверждали, что он врожденный.

— Ты чего? — спросила Кроха робко и выглянула из-за меня. — Что-то увидел? Но здесь пустыня, песок… видишь?

— Да… — выдохнул я, — красиво. Небо звездное.

Призрак кивнул, сжал кулак и отошел на шаг. Пропускал? На куполе за его спиной возникли очертания разрушенного Эреба.

— Да ты романтик, что ли? — хихикнула Кроха, опустила свое окно и задрала голову. — О, и правда красиво. Дух свободы, чуешь?

Призрак замерцал и исчез, я закрыл глаза и беззвучно выдохнул: что это было? Зачем он появился? Что значат его приходы и о чем он молчит? Или наоборот, негласно намекает?

Через минуту мы приехали к дому. И я понял, что имела в виду Кроха: несмотря на купол, это было самое свободное место, без предрассудков, чужих мнений, проблем и суеты. Место для бдения. И девушка, конечно же, оценила:

— Вау, Арс, да ты счастливчик! — Она по-хозяйски прошла на крыльцо и осмотрелась. — Какой вид! Как тут вообще все… по-другому.

— Заходи в дом, расскажешь, — поторопил я. — Ну и… посмотришь, что у меня на спине?

— Хорошо, что не насквозь, — говорила через полчаса Кроха совсем другим голосом — обеспокоенным и участливым. Горячий душ разрумянил ее, расслабил и смыл лишнюю спесь. Она стала домашней, вовлеченной и заботливой. — Диск прошел до кости. Хорошо, что диск Левы его вовремя отбил.

Рану нестерпимо щипало, и я закусывал губу до крови. Надо было крепиться, чтобы не издать лишнего звука перед сестрой. Она обработала рану и теперь увлеченно забинтовывала плечо. Для нее, казалось, это было не более чем игрой в доктора.

— Что за контракт? — выдавил я сквозь зубы, когда Кроха завязывала бантик. — Почему тебя продали, как рабыню? Ты из знатного рода!

— Я же уже объяснила! — воскликнула Кроха и убрала руки. Я обернулся: взгляд суровый, сосредоточенный, плечи выведены вперед, как перед атакой — поменялась мгновенно. Ну точно, кинется! А если так, выходит, есть что защищать? Личное пространство.

— Однако же Адам как-то до этого додумался, а? Или он знает о твоей связи с Носорогом?

— Ты что! Нет, конечно! Да он скорее меня из родословной вычеркнет, чем простит связь с повстанцами. Это предательство.

— Ну так и что? — Я потрогал тугую повязку, осторожно облокотился о спинку дивана. Время клонилось к утру, и после насыщенного дня лечь бы не помешало. Но пока было не время. Особенно когда Кроха выкладывала мне все свои грехи перед кланом. Любопытно. Выходит, настолько доверяла?

Она нахмурилась, но тут же сделала вид, что убирает бинты и целебные мази со стола, но видно было, что занимается обработкой ран впервые.

— Не суетись, я унесу, — остановил я ее, девушка подняла напряженный взгляд. — Я не пойму вот что: Адам не мог откупиться иначе? Подослать рабов, я не знаю…

— Я освободила рабов! — рыкнула Кроха. — И сама готова пойти под плети, чем подставлять невинных людей, у которых жизнь изначально не сахар.

— Это я уже понял. Но какой тебе прок?

— Разве у меня есть выбор? — Она отстранилась от медицинской утвари и, закинув ноги, поудобнее расположилась на другом конце дивана. В мешковатой одежде брата она выглядела мило. И не скажешь, что старше! — Разве хоть у одной женщины Вердана есть выбор? У нас нет наручей, мы — деньги, ресурс. Товар, если хочешь. И жаль, что мне приходится объяснять тебе такие простые истины.

— Нет, не жаль, — парировал я и решил надавить на боль. Какие у них прежде были отношения, еще понять надо: она раскрывалась, но своим напором словно ставила это в вину. Таила обиду? — Ты не должна была даже головы показывать из дома, поняла? Где был Адам, защитничек рода, м-м? Он подставил тебя, а ты служить готова! Еще и Носорогу!

— Не трогай Адама, — прошептала она, ее глаза расширились, и она подалась вперед, будто боялась, что не расслышу. — Ему сейчас хуже всего. На нем судьба всего нашего клана, он справляется как может, у нас слишком много врагов.

— Да он тобой прикрылся, как живым щитом! — не выдержал я и вскочил. Лопатка тут же откликнулась обжигающей болью, что онемели пальцы. Плевать. В этой семейке что-то нечисто, так с наскока не разберешься. — Почему он не пошел на переговоры? Почему, в конце концов, не обратился к наемникам, а?

— Арс! Тихо! — Она тоже поднялась, схватила меня за руку и робко заглянула в глаза. Ее голос смягчился. — Ты чего стал такой буйный? Бдение тебя так изменило? Не узнаю тебя…

— Да, изменило! И еще, знаешь ли, потеря уникального диска несколько… бодрит.

Я вырвал ладонь и скрестил руки на груди, она нахмурилась:

— А то, что было там, в гонках? Это что за сила? Ты ее обрел здесь?

— Да, здесь, — буркнул я, незаметно натягивая перчатки. — Практикую.

— Мне нравится, — улыбнулась она. — Тебе… идет.

Я только пожал плечами. Рассуждать о моем тридцатилетнем опыте сотрудничества с Тенью хотелось меньше всего. Но Кроха не отпустила. Потянула на себя ладонь и осторожно, боясь коснуться раненого плеча, приблизилась и крепко обняла.

— Как я рада, что ты живой, Арс… еще одну смерть я бы не вынесла.

Она уткнулась мне в грудь и глубоко вдохнула, ее тонкие пальцы собрали ткань футболки у меня на спине и сжали в кулак. Она замерла, я впитывал ее тепло. Странно это было как-то, слишком… по-человечески. После таких объятий обычно следовали удары в спину.

— Отец, он… понимаешь… не знаю. Он тает. С каждым днем ему хуже, Адам злится, что я переживаю: смирился, что его уже нет. Но это понятно: на него легли все заботы. А я надеюсь! Он же сильный, он… должен выкарабкаться.

Я промолчал. Не знал, как реагировать. Как вообще люди реагируют на боли близких? В Эребе мне некого было успокаивать. Да никто и не жаловался. Вроде. Да и кто мог мне что сказать? Там я был одиночкой, а здесь… и однокурсники, и учителя, и клан, и… враги. В Эребе мне даже врагов назначали. Ничего личного.

— Ты должен поговорить с ним, — всхлипнула Кроха. — Когда закончится бдение. Знаю, что вы не ладили, а после той ссоры из-за кристалла не разговаривали месяц, но… теперь он слаб. Не человек будто. Призрак.

Я вздрогнул и осторожно отстранился. Хватит с меня призраков. И этой… чужой реальности. К Вердану я вроде даже привык, начал понимать, что как устроено, но к людям… прости, сестренка. Даже твое слезливое письмо “против правил” надо проверить вдоль и поперек.

— Иди спать, — сказал я сухо. — Наверху спальня, я лягу здесь.

Кроха посторонилась и уставилась пустыми глазами, будто не поверила в то, что услышала. Я повторил:

— Утром поговорим. Мне покой нужен. Да и ты вымоталась за день.

— Не простил, да? — спросила она одними губами. — Ты… ты его не видел!

— Иди, Кроха, ладно? — вспылил я. Не знаю, от чего-то мне стало противно. И вообще… я впервые почувствовал себя не в своем теле. Это не Тенью управлять!

— Не называй меня Кроха! — Она взбежала по лестнице и в сердцах бросила: — Я Амелия! Для тебя и отныне!

Она вспорхнула по ступеням, оставив после себя запах земляники и сливок, а я застыл, так и не считав ее ультиматум: мы теперь сблизились, сбросив маски, или я наоборот выпал из числа ее доверенных лиц?

И что-то колючее под грудью подсказывало, что, скорее, второе.

Выспаться не удалось. Мало того, что ноющее плечо давало о себе знать, так еще и с рассветом мне вдарил в глаз солнечный луч (надо все-таки приобрести как-то занавески!). А следом комната раскалилась, как печь — янтарным, огненным светом. Проснулся диск!

Вчера я бросил его где придется, у лестницы, и думать забыл о Левином артефакте. А теперь, с утра пораньше, он напоминал о себе.

Диск раскрутился и нарезал по комнате круги, как мини-глидер из Эреба, и моя задача была устроить ему грамотную стыковку, чтобы сам не разбился и ничего не повредил. Только, проклятье, как?! Вчера я поймал его на чистом адреналине, а теперь надо было разбираться спокойно и учиться принимать чужие вещи.

И что ему не спалось? Что-то же его пробудило? Явно не ясное солнышко.

Ладно, Призрак, вдох-выдох. Давай, как по конспекту: сначала, вероятно, нужна рука с кристаллом. Тень тут не помощница, это точно. Особенно когда ее время уже ушло. Затем выразить свою готовность, принять, зафиксировать, и все, можно радоваться. Принято, пробуем.

Я выставил левую руку навстречу диску. Да, у меня нет наруча, но вчера я доказал себе, что можно управлять и без него. Было бы желание.

— Иди сюда, зараза, — процедил я, глядя, как диск приближается к моей руке и, словно принюхиваясь, как привередливый кот, решает, стоит ли доверять новому хозяину. Кем я себя отнюдь не ощущал: скорее воришкой или нашкодившим школьником.

И пока он завис надо мной, я его рассматривал: тонкий, как лист бумаги, изящный, как дорогое украшение, с гравировкой и острыми краями. Красивое и опасное оружие. Ненароком можно и пораниться.

Но кристалл защищал, я понял это по вдруг разлившемуся по ладони теплу. Он словно говорил: я твоя защита, хватай его и бери свое. Тем более, что наши силы с Левой уже входили в синергию.

И диск меня признал. Стыковался с кристаллом и лег мне в ладонь, как родной. Хм, так это происходит? На уровне “слаженности” двух носителей? Или природы их сил?

Диск был легкий, почти невесомый. Но его разрушительную мощь сложно было переоценить: все-таки он и атаковал издали, и служил в ближнем бою, и даже защищал носителя. И… выходит, лечил?

Тут я вспомнил Лорею, затем ее тачку вчера, Серика, перепалку с Аметистовыми… ох, нутром чую, так просто это мне с рук не сойдет. Особенно когда за мной под куполом ежесекундный надзор.

Поэтому увидев мерцающий контур у двери и световой круг на полу, как от прожектора, я не удивился: пожаловал утренний гость — единственный, кто входил без ключа. Рэйдан.

— О, ну конечно! И как я не догадался сразу? — начал он сходу. — Вот все стрелки и сошлись. И что это я магию трачу на поиски? Когда надо было просто задать курс “самый бедовый ученик”!

Он испепелял меня взглядом, я равнодушно перевел взгляд с диска на него:

— И тебе привет, Рэйдан. Что-то ты рано, предупредил бы! Я бы хоть чайник вскипятил.

— И ты еще иронизируешь? Сейчас?!

Он вышел из круга, мерцание пропало. Запахло озоном и свежей листвой после дождя — до головокружения. Да, дождей этому миру не хватало. Но мои отстраненные мысли закончились тотчас, стоило ему поднять наруч.

Из него вылетел точно такой же янтарный диск, только большего диаметра, и какая-то сила потянула у меня из рук Левин. Я послушно отпустил, диски соединились и четко вошли в наруч Рэйдана. Ого, и такое бывает?

Он резко опустил руку и пронзил меня взглядом насквозь. Я просто сел. Представил, что сейчас начнется. Но мне есть что ему ответить. На все.

— Ушел за купол, — он начал ровно, я ухмыльнулся, — виделся с сестрой, находясь в бдении, устроил перепалку с кланом, высшим по статусу, ввязался в драку, нанес увечья двум благородным мужам, нарушил контракты, угнал машину, оставил… друга! И украл его диск. Ну как?

— Еще пил алкоголь, — добавил я. — Мерзость редкостная, силу забирает. Не рекомендую.

— Не в том положении, чтобы паясничать, Арсений, — сказал Рэйдан холодно. — Все очень серьезно. Боюсь, в этот раз твой дед не сможет замять дело.

— А не надо ничего заминать! — воскликнул я и поднялся. Уставился суровым взглядом в учителя. — У вас там понатыканы кристаллы слежения, так вот пусть они покажут, что там вытворяли эти ваши “благородные мужи”.

— Вытворял только ты, Арсений, — ответил Рэйдан без эмоций. — Потому что ты нарушил контракт. Все. Точка. Это автоматом выводит твой клан из битвы за статус при дворе. То, к чему так долго шел твой дед. И добился! Впервые в истории Лазурного клана.

— Да они меня чуть не убили! Может, осмотреть плечо хочешь? Подшаманить там что-то с твоим диском, прижечь рану, нет?!

— Ты сам себя чуть не убил. — Рэйдан повел плечами и скрестил руки за спиной. — И заодно чуть не потянул за собой моего племянника. Кто вас надоумил скрестить силы? Подобное требует особого протокола и изучения в лаборатории. Это могло нести непреодолимые последствия.

— Если думаешь о непреодолимых последствиях, то представь, что твоего племянника бы уже не было в живых, — огрызнулся я.

— Хочешь, чтобы я пел тебе дифирамбы? — впервые Рэйдан проявил эмоцию, его глаза сверкнули. — Я все могу списать на юношество, гормоны, но… риск жизни друга! Не своей, заметь! О чем ты думал вообще?! Как бы ты потом смотрел в глаза его матери?

Меня как к стенке пришибли. Что это за семейные нотации? Будет учить меня жить по совести? Поздновато, Рэйдан. Жизнь меня уже всему научила — выживать. Остальное вторично.

— Я спас нас. Обоих, — отрезал я. — Точка. О средствах не думал, уж прости, было не до того.

— А пора бы. — Он заложил руки за спину и принялся расхаживать вдоль окон. — И думать не только о себе. Кто тебя надоумил унести его диск?!

Я закатил глаза: ну все, прекращай, Рэйдан, скучно. Сделка с условием “все что угодно” тебя почему-то не волнует.

— А угнать “Мустанг” Некриуса?! Это же додуматься!

— Кого? — сморщился я, пытаясь вспомнить имя. Вчера оно звучало не раз, но я так и не понял, в чем тут особенный трепет.

— Главного хакера Вердана! Он перепрошивает синтетику так, что не узнать…

О-па! А это нам надо! Я зевнул:

— Пригоню ему тачку лично. Дашь адресок?

— Арс!! — взревел Рэйдан и метнулся ко мне. Его лицо стало багровым, я сунул руки в карманы и смотрел спокойно. Меня не пробьешь пустыми угрозами. — Вождение без прав! Ночью! За купол! Ты совсем не понимаешь?

— Не понимаю, — согласился я. — Разве худшее уже не случилось? Я остался без диска, что с меня возьмешь? Меня даже за человека не считают.

— Вот именно, — процедил он. Его глаза забегали по моему лицу. — Вот именно, что все это ты проделал без диска и без наруча! Тебя изолируют, дружок. Или уберут.

На последнем слове он понизил голос так, что я скорее прочитал по губам, чем услышал. Вот только он меня не напугал: я всю жизнь провел под угрозой смерти, а теперь… очередной вызов. Я сказал так же тихо, глядя ему четко в глаза:

— Тогда сними этот купол и не смеши народ. Скрыться мне будет несколько… проще.

Рэйдан выдохнул. Пытался меня понять, оправдать мысленно, возможно, но не мог с собой договориться. Метался между долгом и чувством, будто думал, стоит сказать или нет. Но опустил глаза и покачал головой:

— Купол тебя защищает, что бы ты ни думал, и это первое. И второе: пройдя его единожды, ты можешь входить-выходить без ограничений. Но я тебе это не говорил.

Он отошел, отряхнулся, опустил взгляд на наруч, нажал что-то, янтарь мигнул. Маг развернулся, но посмотрел куда-то выше меня. На лестницу. А потом побелел, как по щелчку:

— Ты еще и рассекретил местоположение купола? — он прошептал осипшим голосом обреченного и проследил за легкими шагами Крохи. Она спрыгнула с последней ступеньки и звонко поприветствовала гостя:

— Привет, Рэйдан! Ты голодный? Поставить чайник?

Губы мужчины сжались, плечи поднялись, тело стало напряженным. Он вперился в меня и процедил сквозь зубы:

— Ставь, Амелия. Доброе утро. Очевидно, нам предстоит долгий разговор за чашкой чая.

Рэйдан специально испытывал тишину, я это видел. Сидел и нарочно медленно размешивал сахар в чае. Чтобы ложка ударялась о фарфор и звенела как можно тревожное.

А может, просто думал, не обращая внимания ни на что вокруг и уставившись в кружку.

Кроха, между тем, показывала полную беззаботность. Наворачивала сладости, добавляла кипяток и мазала четвертый бутерброд шоколадной пастой. К которым никто не притрагивался. А я прекрасно понимал, для чего на самом деле вся эта видимая суета: сбросить напряжение и разговорить Рэйдана. Впрочем, он, скорее всего, понимал то же. И потому молчал вот уже четвертый нетронутый бутерброд подряд. А мы не вмешивались. И даже не пересекались взглядами друг с другом. Ну, понятно: обиделась. А меня почему-то это тяготило.

— Тебя отправят в рабство, — наконец, выдохнул он и поднял взгляд на Кроху. — Уже безо всякого контракта, просто по умолчанию. И вычеркнут из родословной. За неподчинение главе клана.

— Это он не подчинялся, я просила, чтобы он меня не трогал, — спокойно ответила Кроха. — Есть свидетели, посмотрите по своим кристаллам слежения.

— Увы, это ничего не изменит. Скандал разгорится нешуточный, Лазурных лишат шахт, статуса, влияния при дворе. Даже ваш дед не разрулит. Слишком большой резонанс и слишком высокое влияние Амов.

— А что Рубины? — включился я. — У них не очень отношения, как я вижу!

— Получше, чем с Лазурными, уж точно, — буркнул Рэйдан и наконец отпил. Поморщился. Потянулся к сахарнице. Кроха участливо подсобила. Я воскликнул:

— Серик вмешался! Он прекратил разборки! У него есть слово!

— Серик такой же сопляк, как и ты, — отрезал Рэйдан. — И он ничего не решает. Вас спасла его глупость. Ну и… возможно, страх перед тобой, — он хмыкнул. — В последнюю тренировку ты здорово его впечатлил.

Кроха перевела удивленный взгляд на меня, но тут же сделала вид, что поправляет волосы, и отпила из чашки.

— Ну так не чужие люди, надо полагать! — удостоверил я, но Рэйдан ответил сурово:

— Не надейся ни на чью благосклонность, положение Лазурных очень хрупкое, тебе нельзя появляться в городе еще месяц, пока длится бдение. Для твоей безопасности. — Он посмотрел убедительно, я развел руками: и что тут возразить? Как скажете! Раз уж я вам выгоднее в изоляции…

— Амелия, поедешь со мной. До разрешения ситуации.

— Чего? Куда это? — Амелия нахмурилась, скрестила руки на груди и глянула исподлобья.

— В полицию. Нужно описать все, что ты видела, и что сподвигло себя отказаться от контракта. Это смягчит наказание тебе лично, но клан все равно не отмоет.

— Пф-ф! — воскликнула Кроха и отвернулась. — И не надеялась! Все эти ваши законы для бюрократов, а не для людей.

— Что с ней будет потом? — я спросил как можно мягче, не глядя на девушку. Она заерзала на стуле, подтянула к себе колени и закрылась. Рэйдан развел руками:

— Перераспределят. Отправят куда-нибудь в шахты или на добычу, или… в постель к какому-нибудь властному главе клана.

— Адам на это пойдет?! — воскликнул я.

— Он уже пошел, так и не понял что ли?! — огрызнулась Кроха, но у меня уже созрел гениальный план:

— Так, стоп, Рэйдан. Почему бы нам не оставить Кроху здесь? Это же отличный перевалочный пункт, база… да здесь ее никто не хватится! Купол скроет от лишних глаз…

— Благодаря тебе, ее ищут именно здесь. — Он посмотрел с укором. — Кто-то из молодежи видел хвост машины. Значит, снятие купола — дело времени. И это первое. А второе, важнее, чем первое: академия не укрывает преступников.

Он расправил плечи и гордо отпил чай, с аристократическим видом. Ах вот как, значит, мы заговорили? Я еще брехню по Кристалл ТВ тебе не простил, сволочь! И как вообще простак Лева оказался твоим племянником?

Я перевел взгляд на Кроху, молчаливо спросил, что будем делать, она опустила взгляд в кружку. Ну да, конечно, упрекать — это всегда пожалуйста, а как искать решения, будь добр, сам…

Но я знал, кто сможет помочь.

— Тогда я уведу ее к тем, кто укрывает. — Я проговорил это твердо, с нажимом. Отставил кружку с чаем и навалился на столешницу: — Если и правда все настолько серьезно, как ты заявляешь, то мы пойдем другим путем. На другую сторону.

— Даже не думай, Арс! — воскликнул Рэйдан впервые, но словно забывшись, что проявил эмоцию, снова понизил голос. — Всем навредишь. Не надо.

— Разве есть выбор? В шахты вы ее не получите, а в постель она сама решит, кому ложиться!

Кроха спешно отпила, ее глаза забегали по корзинке с конфетами. Рэйдан звучно выдохнул и покачал головой:

— Ты слишком наивен, думая, что та сторона — это панацея от всего. Там свои законы, гораздо суровее. Если ты выжил там, то уже счастливчик.

Я подался вперед и зло зашептал:

— Зато там нет неравенства и вседозволенности господ. Там люди… друг за друга держатся, а не выживают со свету!

Рэйдан покачал головой и покрутил в пальцах фантик из-под конфеты:

— Я должен оповестить об этом главу клана…

— Он разрешил ей все. Своей рукой. Стоит ли терять время?

Теперь он замер, будто взвешивая все “за” и “против”, ну или продумывая все пути отступления, если его прижмут. Такие, как он, всегда страхуют свой зад. И он сказал:

— Оденьтесь только нормально. Возьмите теплые вещи, там… несколько прохладнее, чем здесь.

Уходя, Рэйдан прижег мне рану, и плечу стало чуть легче. Он осмотрел авто Некриуса, с подозрением глянул меня и, убедившись, что нет повреждений, отогнал за купол.

— Автомобиль ищут. И найдут, — сказал он. — Но сюда не сунутся, это территория Академии. Искать будут в городе и окрестностях. Насколько смогу, я отгоню подозрения, но это дело времени: рано или поздно правда вскроется. И ваша задача быть к этому готовыми.

Он растворился уже по обыкновению, и мы начали сборы. Кроха по-прежнему была немногословна и делала вид, что ищет одежду. Я пытался договориться со Светом и Тенью, что пора снова строить мост. Ждать до заката было слишком опасно — могли и правда обнаружить, как предостерегал маг. Проверять не хотелось, и, значит, надо было как-то найти в себе силы действовать прямо сейчас.

— Буду у обрыва, — бросил я, выходя из дома. Надел куртку, капюшон, захватил перчатки. Чем больше тени, тем лучше. Особенно когда она еще не проснулась. И особенно, когда давило чувство, что кто-то за нами следит. Вообще и сейчас в особенности. Если есть хоть сколько-нибудь людей, кому легко пройти купол, мы автоматом под угрозой.

Солнце стояло в зените, и, пока обходил дом, взопрел, как овощ. У обрыва было прохладнее: ветер, вода внизу, холодная тьма с другого берега… М-да, Тьма. Встречать не хотелось.

Но на мой неосознанный страх отреагировал кристалл. Лучи вышли наружу, коснулись другого берега и натянулись упругой струной. Он запоминал энергию пространства?

Тень отозвалась легким уколом: напоминала о себе, что и она рядом. Но вырываться наружу не спешила, экономила ресурсы: это не ее время, пусть крепнет. Да и после вчерашнего… требовался жесткий опохмел.

Я сильнее натянул капюшон, нащупал темные нити и пропустил вдоль лучей. Да, не так крепко, как в прошлый раз, но сработало — чувствовал. Даже кота отправлять протестировать не придется. Он же вообще гуляет сам по себе: то рядом, то пропал. Без разрешения.

Пока я затягивал нити покрепче, пришла Кроха — в мужских джинсах, слишком широких для ее худощавого тела, толстовке, слишком жаркой для живого полуденного солнца, и с рюкзаком за плечами, слишком крохотным по меркам женских сборов. Но другого не было, и она, вроде как не жаловалась.

— Я порылась там у тебя, — сказала она без капли стеснения. — Ну и хлам! Всего месяц не дома, но уже можно свалку устраивать. Ты там что, ракету строить собрался?

— Чего? — нахмурился я, проверяя, насколько натянуты нити для перехода.

— Чего-чего? Столько запчастей, говорю! Шестеренки, металлические пластины, инструменты… из дома натаскал или откуда?

— Ах, это… — сделал вид, что задумался. А сам судорожно пытался вспомнить, почему я ничего из этого не находил? Ох уж эти женщины, до каждой мелочи докопаются! — Да, из дома. Ну, и ребята помогли. Будем строить машину будущего.

Я хмыкнул, подмигнул и указал на дорожку:

Проклятье! Блокировщики чужеродной магии? Откуда? Здесь?! Я же не мог не заметить людей! Это уже не шутки! Как я без своей Тени?

Но она и не уходила: так же была рядом, просто… молчала. И, видимо, искажала результаты моих стараний. Из-за деревьев вышли двое. В одинаковых темных балахонах защитного цвета, с дешевыми наручами без кристаллов. Один в смешной треугольной шляпе, второй в берете. Их диски тускло мерцали, но не светились боевым — скорее, сканировали.

— Оставаться на месте, — повторил тот, что в берете. — Вы задержаны за пособничество наемникам!

Я плавно развернулся, показал руки. Хорошо, что успел надеть перчатку, чтобы не смущать кристаллом. Глянул на Кроху, она не дрогнула. Только покосилась на меня — мол, спокойно.

— Так, похоже, обознались, — протянул тот, что в треуголке. Оба были моего возраста, не старше. Не солдаты. Снова эти студенты-бедолаги на практике?

— Ничего не обознались, — сурово ответил второй, коренастый. — Доказательства налицо: наруча нет — значит, безродный, в простой одежде — значит, маскируется, с рюкзаком — значит, несут припасы.

Я даже растерялся от такого приветствия “по полочкам” и в открытую глянул на Кроху: она вылупилась на наших гостей и едва сдерживала смех. Рюкзак даже не пыталась спрятать. Что, настолько все плохо? Или они знакомы?

— А на теневой стороне такие только…

— Ну да, беглецы! Находка еще ценнее! — резюмировал коренастый.

— Вы бы еще докладывали, как сейчас будете атаковать, — хмыкнула Кроха и неохотно поднялась. Встала рядом со мной. — Вы кто такие вообще?

— Императорский дозор! — отчеканил первый. Второй подхватил:

— Проходим имперскую практику по поручению его величества.

— Это “заметно”, — подтвердил я, не сдержав смешок, и вальяжно отошел к дереву, прислонился. — Похоже, бюджет у Империи не очень. Даже форму не выдали.

Диски метнулись в мою сторону и замерли по обе стороны от меня: из тонкого металла, пронизанного едва светящимися вкраплениями. Синтетика? Но, видимо, усовершенствованная, как у Амов, раз блокировала мою тень. Все интереснее и интереснее, вот бы пообщаться с хакерами…

— А что не при параде? — продолжил я. — Где форма?

Даже для среднего класса парни выглядели плачевно: балахон рваный, сапоги потертые, штаны самые простые тряпичные и еще эти смешные шляпы… явно повидавшие свое. Ну, полный набор!

— Мы под прикрытием, — ответил тот, что в берете, второй пихнул его в бок. Мы с Крохой неприкрыто рассмеялись: в самом деле? И нужно было об этом в лоб сообщить?

— Отведите нас к наемникам, — сказала Кроха. — Тогда мы никому не сообщим, что ваш отряд здесь. Есть же еще люди?

Она не волновалась, держалась уверенно. Поняла что-то, чего не понял я? Блефовала? Узнала кого-то из своих приятелей? Странно это было — доверять. Но необходимо.

— Что у вас в рюкзаке? — спросил коренастый.

— Провизия, — ответила Кроха. — И теплые вещи для раненых.

И поставила рюкзак перед ними. Я начал понимать: вот какое прикрытие имелось в виду! Они поджидают своих, чтобы проводить в лагерь. А Императорский дозор — прикрытие, чтобы считать реакцию и не пропустить чужаков. Хитро. Алиса, интересно, придумала? Или Берг?

Но если и так, то… в каком они положении, если выставили на охрану зеленых юнцов?!

Парень в берете осмотрел сумку, я обратился к треуголке:

— Много потерь? От кого уходили?

— От восставших. Их тут… целая армия по кустам прячется. Нас мало.

Кроха напряглась, я перехватил ее руку и крепко сжал предплечье.

— Если что-то нужно с той стороны… — начал я, но меня прервал Берет. Он поднялся и глухо сказал:

— Поможет что угодно, но лучше узнайте у Алисы.

Я кивнул. Подумал мгновение, но все же решил спросить, раз тут все свои:

— Как она? Как Берг?

— Держится. Берг мог бы быть лучше, но живой. В наших условиях это уже победа. — Взгляд мальчишки потяжелел. Это не та наивность, которая нас встретила, ему приходилось видеть… всякое. — Они решают, куда еще можно уйти: в этом лесу слишком много врагов.

— Понял. Проводите?

Парни кивнули и, подхватив рюкзак Крохи, повели нас на скрытую тропинку. Кратчайший путь, как они выразились. Но и здесь мы прошагали больше двух часов практически молча. Деревья помнят голоса, чужие уши слышат. А этот лес был живой, я нутром это чуял. Тень под ногами слабо пульсировала. Диски парней сложились в наручи, и она ожила. Хорошо. Узнать бы еще, как обходить такие “блокировки”. После.

Кроха шла молча, смотрела под ноги. О чем думала? Судя по ее хмурому лицу, ей так же было не по себе. Ее внешняя дерзость вдруг спряталась за пелену внутренних размышлений.

— Ты как? — спросил я по дороге. — Не пожалела, что согласилась?

— Вопрос, который не предполагает второго ответа, — буркнула она. — Выбора же не было, так? Так что идем. А дальше видно будет.

Я понизил голос, и, заметив, что двое наших сопровождающих учесали вперед, едва слышно спросил:

— А если Носорог позовет?

Кроха резко повернула голову и проговорила беспристрастно:

— А он меня и не отпускал.

В ее взгляде мелькнул азартный огонь, я покачал головой: кажется, я нес осиное гнездо в едва оправившийся лагерь. Кроха непростая штучка. Выкинет что-нибудь, а я за нее отвечай! Но решение все равно за Алисой. Что она скажет, глядя на девушку? Наверняка все поймет? В случае чего, тень наготове. Главное, чтобы там так же не оказалось блокаторов.

Лагерь встретил нас тревожной суетой. Часовые пропустили без вопросов, а за частоколом никому до нас не было дела. Раненых также таскали на носилках, женщины ставили палатки и разбирали вещи, мужики суетились с топорами у края леса — никто не бездельничал. Даже дети таскали воду. Жизнь кипела, хоть и обусловлено это было далеко не радужным событием. Лагерь пережил очередную осаду, понес потери и теперь начинал жить по новой. В очередной раз.

Но тень, кажется, чуть оживилась. Значит, в лагере не было блоков. Снабдили только молодежь — для безопасности. На большее не хватало ресурсов.

Алиса нашлась на кухне. С одной стороны, неудивительно, с другой — а кто в ее отсутствие снаружи следил за процессом? Она покруче Берга всех строила бы. Все-таки он мало походил на командира.

— Алиса, — обратился к женщине Берет. Она не повернулась. Раздавала указания поварихам.

То были женщины разного возраста: от видимых школьниц до дам преклонных лет. Они все единым фронтом занимались готовкой: кто резал мясо, кто мешал бульон в огромном котле, кто мыл и чистил овощи. Пахло похлебкой, вареной дичью и специями. Едой. Все были у дел, охваченные общим трудовым настроением. Алиса как могла его поддерживала:

— Дамы, пучок зелени! Кому? Мила, пробуй на соль, в прошлый раз мужики здорово плевались! Руби, смотри, чтоб не подгорело. Ай, кипит уже! Убирай. Где посуда?

Я покосился на Кроху и сдержал улыбку. Она округлила свои огромные глаза и озиралась по сторонам. Ага! Выпорхнула из родового гнездышка? Это тебе не мятежных рабов освобождать!

Впрочем, парни-соглядатаи тоже оробели. Остались в стороне всего этого кухонного марша, чтобы не досаждать хозяйке присутствием, и смиренно ждали, когда она освободится и их примет.

Но я не мог ждать.

— Алиса! — Я вышел вперед и выкрикнул, перебивая голоса возбужденных кухарок и звон посуды. — Привет! Поговорить надо, есть минутка?

Алиса, кропевшая над огромным чаном с супом, медленно разогнулась, откинула волосы назад и грузно выдохнула. Ее лицо разрумянилось и блестело в свете костров и газовых горелок. Другие не повели и ухом, продолжая кашеварить.

Заметив ее тяжелый взгляд, двое дозорных поспешили занять места по обе стороны от меня. Женщина нахмурилась, будто вспоминая, кто мы все такие и что здесь делаем. После чего звучно выдохнула и ответила тяжелым грудным голосом:

— Посторонние, прочь с кухни! Еда по расписанию!

А взгляд задержала на мне.

Юноши подтянулись и, отдав честь, поспешили исполнять приказ хозяйки. Я на всякий случай добавил:

— Если что, я не голоден. — И поднял руки ладонями вверх. — Поговорить надо.

— Ой ну что ты, — усмехнулась она, растягивая губы в улыбке. Расправила плечи, поправила прическу и сняла фартук. — Тебя я без очереди накормлю.

Она раздала последние указания и вышла ко мне с раскрытыми объятиями. Обнялись. Она покосилась на Кроху:

— Твоя сестра что ль?

— Да. Дело есть.

— Здравствуйте, — пискнула Кроха и уронила взгляд. Алиса хмыкнула:

— Ну пойдем, поговорим. Как видишь, у нас тут… новоселье.

Мы вышли из закутка полевой кухни — наспех огороженного низким кривым забором пространства за палатками. Зеленый дозор вмиг выпрямился и отдал честь, как в лучших отрядах Империи. Алиса выдохнула:

— Вольно, зелень. Мы на кухне. Варгу будете отчитываться. А что этого привели, — она кивнула на меня, — молодцы. На посту кого оставили?

— Чижей, — отрапортовал Треуголка. — В засаде Скворцы и Иволги. Мы вернемся к вечерней смене.

— Что с провизией?

— Всего хватает.

— Отлично. Тогда ступайте.

Парни спешно, с видимым облегчением, направились прочь, к главным воротам лагеря. Переждут часок-другой за картами или сплетнями о восставших и снова тайной дорогой на пост. Перед ними наверняка еще какие-нибудь “Зеленушки” зайдут. В таких вещах всегда есть сменность. Логично. Ну и как минимум, второй фронт разведки держать надо. Наверняка с другой стороны тропы дежурили отряды каких-нибудь Ясеней, Тополей и Пихт. Ну или что тут, на Теневой стороне Вердана, из флоры? В Эребе до катастрофы хватало всяких популяций.

— Как вы тут? — спросил я, не дожидаясь расспросов Алисы. Она повела нас в свой шатер, обходя главный костер. Сегодня здесь было слишком шумно. Лагерь стоял на ушах.

— Как видишь, — бросила Алиса. — Выживаем как можем. Но это не в новинку. Что у тебя?

На миг повисла немая сцена. Алиса осторожно высвободилась из моего хвата и перевела взгляд на Кроху. В ее глазах застыл ужас. Она не понимала, как оправдываться теперь и какую вести игру. И, очевидно, как относиться ко мне.

— Ты… работаешь на Носорога? — выдохнула Алиса. Кроха неявно повела плечом, откинула волосы назад, но вмиг расправила грудь и высокомерно сказала:

— Иначе откуда бы я все знала о вражеских кланах?

— Амы ждали от него посыльного, — напомнил я. — Кого?

— Откуда я знаю? — огрызнулась Кроха. — Он передо мной не отчитывается!

— Мне нужно знать все, — оборвала ее Алиса. — Где посты, где наступление, где отход, в чем нужда, какие потери.

— Вы за кого меня принимаете? — вскинулась Кроха. — Я не нахожусь с ним 24 на 7, чтобы быть в курсе. У нас связь через агентов, а что-то разнюхивать сверх заданного я не буду. У меня контракт с Амами… был. Не с Носорогом!

Алиса ничего не ответила. Задержала взгляд на девушке, скрестила руки на груди и отошла. Бросила хмурый взгляд на меня:

— Ты хочешь укрыть сестру от гнева Амов, которых она подставила. Но что ей помешает подставить нас?

— А разве есть выбор? — парировал я. — Моя сестра — умная девушка, — я зыркнул в ее сторону, она закатила глаза. — И должна понимать, что вы — во, первых, для нее единственный выход на спасение, а во-вторых, путь к свободе, которой они лишена на Светлой стороне. Вне зависимости, где находится: в объятиях Амов или в фамильном гнездышке.

— Я могла бы получить наруч, — процедила она, ее губа задрожала. Я повысил голос:

— И сожгла бы свою плоть до кости! Ты видела результаты этих экспериментов? Наруч приживается не у всех!

— Нам нужны результаты этих экспериментов, — встряла Алиса. — Необязательно новых. Любых. И состав синтетики. Надо понимать, что они варят в своих лабораториях.

— Ха! — хмыкнула Кроха. — Всем надо! Не вы одни такие, умники! Так они вам и сказали!

— Хорошо, что теперь у нас есть ты, — холодно ответила Алиса. — Раз у тебя есть опыт шпионажа, пойдешь на передовую.

— Не дождетесь!

— А это не тебе решать.

— Ну, значит, принимаете? — заключил я.

Обе повернули головы в мою сторону. Я пояснил:

— Ну, то есть будем полезны друг другу.

Алиса махнула рукой:

— Договоримся. Пусть твоя сестра остается. Но на особое отношение не рассчитывает. Если поймают на предательстве, не обессудь.

Наши взгляды встретились. В глазах Крохи плясали черти. Она напряглась и словно только ждала момента, чтобы броситься на меня с голыми руками. Я смотрел спокойно, и это бесило ее еще больше.

Ничего, милая сестренка, пора взрослеть. О том, что это я вообще-то младший сын в Лазурном клане, я совсем забыл. Ну-с, это по возрасту, а не по уму.

И Алиса подтвердила:

— Зайди к Варгу. Он вернулся из города, про тебя знает. Про то, что ты сделал… тоже. Думаю, вы найдете общий язык.

Я только кивнул. Алиса сказала:

— Будьте здесь. Я узнаю, где он.

Она вышла, Кроха осела на тот же стул. Рюкзак бросила на землю. Я скрестил руки на груди и встал напротив. Она выпалила:

— На чьей ты стороне, Арс? Дом для тебя — пустое место? Лучше угодить изгоям? Все наше влияние коту под хвост! Или еще лучше — под хвост грязным наемникам! Нашел покровителей!

— Кто бы говорил, — процедил я. — Трясешься над кланом, а сама освобождаешь рабов и сотрудничаешь с врагами.

— Это по договоренности! Мы все обсудили с Адамом!

— А рабы?

— Это… нечестно. Я буду их поддерживать, насколько смогу. Это мой долг.

— Ну, считай, что стала к ним чуть ближе, — огрызнулся я. Кроха выплюнула яд:

— И запомнила, что ты меня сдал!

— Для твоего же блага, уж поверь. А о других твоих козырных талантах я, увы, не осведомлен.

Теперь она замолчала. Посмотрела только как-то испуганно, ее губы задрожали. И сказала совсем другим, упавшим голосом:

— Сволочь ты, Арс. Бдение тебя изменило. Жаль, что не в лучшую сторону.

Кроха снова обняла рюкзак и отвернулась. Разговор был окончен.

Я вышел из шатра и только снаружи понял, где сплоховал. У Арса и Крохи действительно могли быть секреты от старших. Судя по фоткам в раскладушке парня и по письму от Крохи, они общались достаточно близко. Среди насмешек сверстников Арсений правда мог общаться с сестрой открыто: она единственная воспринимала его как равного. Ну, и еще, пожалуй, Лев. Остальные смотрели на меня как на ущербного. Та же Сирин клеилась из жалости, чтобы чем-нибудь помочь.

И если так, то… что же ты еще скрываешь, милая сестренка?

Я обернулся на палатку и сдержал порыв вернуться. В груди все клокотало и горело, Тень под ногами встрепенулась, готовая потушить. Но я ее сдержал: надо остыть самому, поэтому… не сейчас. Это обесценит все мои действия. Да и Крохе не помешает сначала прийти в себя, прежде чем принимать мои извинения.

Лагерь так же шумел, отстраивался и пытался вернуться в прежнюю колею быта. Насколько для них это было привычным — менять место очередного дома? Надолго ли они задержатся? И что их прогонит в следующий раз?

У меня всегда был один дом, а сейчас… он изменил свой адрес? Мне некогда было привыкать, хотя Призрак меня будто бы звал обратно. Или о чем-то предупреждал? Я же не умер там, нет же?

Из соседнего шатра показалась встревоженная Алиса, а, увидев меня, замахала и жестом позвала войти. Она показалась мне взлохмаченной и чуть разрумянившейся, но я отогнал эти мысли. Не об этом следовало думать.

Я задержался у входа, нащупывая тень. Внутри командир наемников. С тяжелым прошлым, которое он вывел в новый виток будущего. Тот, кто выжил там, где многим другим не повезло. Он вел за собой и зачем-то хотел меня видеть.

Осмотревшись и на всякий случай придержав тень при себе, я вошел в шатер, но тут же замер на пороге, не решаясь пройти дальше.

Да, тут требовалось разрешение, сама атмосфера внутри кричала: без спросу не входить! И не открывать рот без дозволения.

— Приветствую, — пробасил массивный широкоплечий мужчина с бритыми татуированными висками и длинным хвостом. — Ты Арсений? Алиса мне про тебя говорила.

Он протянул мощную руку, кожа его жилетки заскрипела. Я прошел и ответил рукопожатием:

— Вы, очевидно, Варг? Командир этого лагеря.

Он стиснул мне ладонь до хруста костей и как ни в чем не бывало продолжил:

— Да. Признаюсь, представлял тебя несколько… старше.

— Это впереди, — улыбнулся я, а сам его разглядывал: массивный, накачанный, глаза подведены, лицо в щетине и шрамах. Экипировка боевая, оружие при нем. Наруч металлический, без кристалла. Какой, интересно, диск?

— Верно. Молодость — временный недостаток. Садись.

Он кивнул на такую же груду мешков, как у Алисы в шатре, и я не стал медлить. Сама Алиса перебирала пальцы и покачивалась с носка на носок и робко спросила:

— Я пойду? Там… ждут меня.

Варг зашел за массивный деревянный стол, заваленный бумагами, навис над ним и бросил хищный взгляд на женщину. Я не удержался и тоже посмотрел: Алиса оробела. Убрала выпавшую прядь, опустила взгляд, вздохнула. Глаза Варга потеплели:

— Что-то нужно по хозяйству?

— Всего в достатке, и… экономить надо. Основная часть денег снова пойдет на медикаменты.

Варг кивнул:

— Этот… твой… как?

— Нормально, — ее голос сорвался, и она еще отступила к выходу: — Пойду я, дел… невпроворот.

И прытью бросилась прочь. Я ошалело глазел на пустое место, где она только что стояла. Это точно была Алиса?

— Э-эм, что это с ней? — задал я глупый вопрос. Варг расправил плечи, довольно потер подбородок и философски отметил:

— Женщины! Они же как цветы! Расцветают от одного луча! На Теневой стороне это редкость.

— Не только на Теневой, — согласился я. — Лучи просто… разные.

Варг беззаботно рассмеялся:

— Именно! Далеко пойдешь, парень! Смышленый не по годам!

— Как тут у вас вообще… обстановка? Пришлось сменить локацию?

— Да, слишком много врагов! — Он рыкнул и ударил кулаком по столу. Но вмиг собрался и посмотрел беспристрастно. — Как и у тебя, видимо. Второй раз к нам обычно не приходят. Но Алиса мне все рассказала: и про ваше знакомство, и про сейчас. Любопытный ты кадр, надо сказать. Но у всех свои тайны, так что я не лезу и ничего не спрашиваю. Но раз ты здесь и если мы можем оказаться полезны друг другу, давай говорить. Я деловой человек, несмотря на… мой внешний вид.

Он снова засмеялся, и я невольно улыбнулся: таким заразительным оказался смех у этого сурового воина. Иначе и не скажешь. А, нет — “делового человека”.

— У вас, как я вижу, уже есть предложение, — начал я издалека. С такими простыми надо быть осторожнее: за добродушной маской обычно прячется… Тьма. А в этом лесу мне уже приходилось убеждаться в серьезности ее намерений. Хватило.

— У меня всегда есть предложение, — отрезал он и уселся за стол. — Особенно когда я знаю, чего не хватает моему дорогому гостю.

Он посмотрел пристально, сощурил взгляд и глазами указал на мою руку. На предплечье. Я резко подтянулся:

— Я весь внимание.

— То-то! Есть у меня мыслишка насчет твоей пропажи. Был я в тот день в городе как раз. И кое-что шло не по плану. Вмешался один… клан.

Он оскалился, как хищник, явно оценивая мою реакцию. Я только развел руками:

— Допустим. И…?

— Думаю, тебе будет виднее, что следует за этим, — отмахнулся Варг. — Но услуга за услугу, верно?

— Смотря что вы хотите. Звезд с неба обещать не буду.

— Это мне не надо. Бабе своей пообещай. При чем обязательно. — Он хмыкнул. — Мне нужны образцы синтетики. И их состав. Ходят некоторые… слухи. И мне нужно понимать, насколько это правда.

— Хотите, чтобы я проник в лабораторию?

— Как угодно. В средствах не ограничиваю.

Я поднялся. Прошелся по комнате. Посмотрел на своего “нанимателя”. Он откинулся в кресле и внимательно за мной наблюдал. На кой черт наемникам образцы?? Они же не собираются синтезировать синтетику! Тогда бы уж на склад с готовыми дисками отправил — Берг жаловался, что нынешний арсенал уже изжил свое. Что-то не складывалось.

— А результаты? — спросил я осторожно. — Вам нужны протоколы исследований?

— Конечно, — усмехнулся Варг и покрутил ручку. — Только мы их не поймем. Они все зашифрованы. Поэтому задача сводится к образцам.

— Не проще ли найти… скажем так, независимого расшифровщика?

Варг подался вперед и застучал ручкой по столешнице:

— Молодо-зелено еще все-таки, но мне не жалко. Объясняю. Вернее спрашиваю: много кому доверять можешь? Даже за большие деньги? Кто тебе скажет правду, а если скажет, то не сдаст?

Я сложил руки на груди, замер напротив него и не ответил. Он удовлетворенно кивнул:

— То-то же! А у нас никаких денег нет. Смекаешь?

— Хорошо. Это я как раз понимаю. И то, что вы мне даете информацию. Откуда мне знать, что она не фальшивая? И что ее будет достаточно?

— Никак, — согласился Варг. — Так же, как и я не могу быть уверен в том, что ты принесешь то, что надо. Если вообще принесешь.

— У вас есть рекомендация Алисы, — усмехнулся я. — И кристаллы слежения. У меня — только вера на слово. Немного неравноценный обмен.

— Ну хорошо, — выдохнул Варг. — Объявлю тебя самым лучшим другом лагеря, идет?

Он расхохотался в своей привычной манере, и на этот аргумент мне нечего было возразить.

Кроха только позлорадствовала, когда я вернулся с заданием. Сидела так же на мешках, но уже была при деле: расчесывала волосы и слишком высоко задирала подбородок.

— Я остаюсь здесь, как ты и хотел, — сказала она с вызовом. — Меня в свои дела не втягивай. Адрес даже не проси, я все передала Носорогу. Хочешь, до него смотайся. Если он, конечно, тебя не отфутболит.

Алиса пожала плечами:

— Начни с окраины. Слухи ходили, что там, под землей, тайные цеха. Шахты далеко. Заводы перенесли. Если повезет, может, что-то обнаружишь в заброшенных помещениях. Но такие вещи обычно не оставляют.

Это была зацепка.

— Спасибо! — Я протянул Алисе руку. Она как-то грустно улыбнулась и пожала ее совсем слабо. Опустила глаза. Я напрягся: — Все в порядке? Ты сама не своя стала…

— Не переживай. — Она тронула меня за плечо. — С Амелией мы… сработаемся. Тебя проводить?

Я бросил взгляд на сестру, она демонстративно отвернулась. Ох, нехорошо так уходить, не к добру. После такого обычно случается самая несусветная задница.

— Справлюсь. Ну, тогда до скорого! Увидимся.

И все. И ушел. И пока возвращался, злился. На себя, на Кроху, на Варга, на ситуацию в целом. Мог бы я ее не вести сюда? Мог. Мог бы отказаться от задания? Да. Но мне нужно стать своим! Мне нужна любая зацепка про диск и наруч, а Варг первый и пока единственный, кто это посулил. Не факт, что сдержит слово, но я в любом случае ничего не потеряю. Про заводы спрошу голографическую доску. По “Кристалл ТВ” вроде бы что-то про них говорили. Да и вообще, не может же быть информация об адресе секретной! Что-то тут нечисто… и, скорее всего, само производство.

— А это уже интересно! — говорил Треуголка на обратном пути к посту. Им как раз нужно было возвращаться. Я мысленно с ним согласился. Это объясняло интерес Варга. И, вероятно, не только его. Надо быть готовым к стычке.

Берет что-то пробубнил с полным ртом — отхватил булку с кухни. Вот Алиса-то не видела!

— Интересно, что Носорог никогда не высовывается, — уточнил парень, и я прислушался. — Это как мифический персонаж, знаешь? Лицо мятежа. Существует ли он вообще?

— На листовках с пропагандой его лицо, — по-прежнему жуя, ответил Берет. — Оно, конечно, размытое, в тени, но… кто-то же ими руководит! Рабами-то…

— В тени? — спросил я. — Как это?

— Да это все спецэффекты, — отмахнулся Треуголка. — Нагнали интриги, чтобы никто не догадался, кто он. А потом окажется, что это Император или кто-то из его двора. Такие теории уже ходят! И кстати, имеют много последователей…

Я нахмурился. Вспомнил блок, на который налетела моя Тень, когда я искал Носорога. Не смог пройти через предметы сквозным взглядом. Или блокаторы, или…

— А что, если он из другого мира? — спросил я в лоб, и оба расхохотались.

— А, ты из этих что ли? Из секты? — зыркнул косо Треуголка, но в его глазах зажегся интерес. — Там вам совсем голову запудрили? Тени, о которых не говорят вслух и все такое…

Я вздрогнул. Кто-то уже произносил такую фразу. Кто-то из наемников. Алиса? Берг?

— Да-да! — подхватил Берет. — Адепты Тьмы! У-у!! Ты боишься?

Он изобразил движение пальцами и потянулся гибкими руками к другу. Тот развеселился и ответил:

— У-у! Беги прочь!

И понеслись вперед по тропинке. Я выдохнул: и это “разведчики” наемников. Чую, через пару дней им снова придется менять место. По печальному поводу. Увы.

Тень подтвердила. Почувствовав свободу и одиночество в густом лесу, она обмотала мне пальцы, и теперь струилась под ногами, прокладывая путь среди деревьев. Я расслабился: наконец-то сила! И наконец-то рядом!

И она пришла не просто так. Я наконец почувствовал лес. Его тяжелое дыхание и словно предостережение к опасности. И тишина: ни птиц, ни ветра. Только мои шаги и редкий треск веток.

Тень уколола и овеяла меня, как коконом. Это не к добру. Защищает. И значит, есть от чего.

В прохладном лесу она еще больше холодила тело, а теперь билась встревоженной змеей и указывала направление: там. Впереди. Куда умчали парни.

— Проклятье, — процедил я, наматывая Тень на предплечье, как хлыст, и метнулся вслед за ними. Дозорные скрылись за очередным поворотом, я ушел в сквозной взгляд, но сразу выпал. Нет, не из-за блокаторов, все оказалось проще. И печальнее: там нечего было смотреть. И, кажется, следовало готовить другое оружие.

— Вот тебе и Адепты Тьмы, — процедил я, стягивая перчатку и щурясь от навязчивого света с ладони. Тень затянулась туже. Как наруч! Да, теперь у меня такое оружие. И оно не против людей. Меня снова ждала Тьма.

И я нырнул в нее не думая.

Она меня ждала. Оделась в темное полуголое платье, уселась на мощный ствол поваленного дерева и пускала свои дурманящие темные чары. Игривый разрез до бедра открывал ее сильные стройные ноги. Волосы-плети развевались под невидимым ветром. И наводили ужас.

Вместо земли под ногами струились черные клубы дыма — Тьмы. Ступая, я проваливался в огромное черное облако, и оно совсем не против было меня объять. Но эти уловки на меня не действовали. Я стянул перчатку и сразу обозначил свои намерения:

— Отпусти дозорных, — прохрипел я. — У меня есть против тебя средство.

— Не боюсь, — сказала она игриво, выгнулась и проследила, как сползает с худощавого плеча тонкая бретелька. Волосы откинула назад, и от них заструились новые потоки прямо мне под ноги. — Потому что у меня для тебя тоже кое-что есть. Подойди.

Она протянула руку с длинными черными ногтями. Ладонь обматывали тугие темные нити — как моя Тень, только гуще и концентрированнее. И они тянулись ко мне.

Непроизвольно я отошел, но разжимать кулак со светом не решался. Он вообще отчего-то притаился: боялся? Она настолько была мощнее? Или просто помнил свой предыдущий проигрыш? Ах да, а где же Снежок? Кот явно в связке со светом, Тьме от его лап никуда не деться. Но он, как подобает чести, гуляет сам по себе.

— Не противься, — проговорила она томно, от движения ее пальцев нити закрутились и устремились к моим ногам. Тело пробил озноб. — Вот так, видишь? Это не больно.

— Где дозорные? — повторил я, готовя световой кулак для удара.

— Забрала их в Адепты, — хихикнула Тьма и перекинула ногу на ногу. За ее спиной появились потухшие силуэты Треуголки и Берета. Они смотрели прямо, но взгляд был стеклянным.

— Тогда что ты хочешь от меня? — прохрипел я, ощущая, как теневые щупальца обвивают мне шею. Нужно было всего лишь дождаться лучшего момента. Понять, когда она уязвима.

— Твоя… теневая сторона. Она меня манит.

На ее губах выступила загадочная улыбка, я напрягся всем телом: путы затягивались на шее, груди, бедрах, пальцы холодели. Момент ускользал.

Теневое щупальце скользнуло по моему бедру, и я ударил. Собрал все силы и вмазал прямо по черной спирали. Тьма дернулась, будто ее скрутили. Щупальца взмыли вверх, вмиг меня высвобождая. Я стрельнул лучом. Он ударил прицельно. Одно щупальце растаяло. Вот еще бы понять, как сделать такую же волну, как у Тени. Чтобы свет стал таким же гибким…

— Дурак ты, Арсений Лазурный, — прошипела Тьма, выгнувшись змеей и собирая все нити в единый теневой пучок, — от такого предложения не отказываются.

— Предложи кому-нибудь другому! — процедил я и, собрав все силы, нацелил луч в теневой концентрат. Вот бы усилить на дистанции, без светового кулака! Но как? И откуда здесь черпать силы?!

— Тебе не уйти, — томно прошептала она и одним движением щупальца рассеяла яркий белый свет. Кристалл словно потушили. — Ты на моей территории…

Она сделала бросок, как змея: точечно в солнечное сплетение, я ушел в сторону. Кристалл иссяк, тень здесь не помощница, она притаилась, но мне надо было добраться до дозорных! Они попали сюда по моей вине, Алиса мне не простит…

Тьма посмотрела хищно, выгнулась и придержала свои плети, готовя взмахи обеих рук. Я перевел взгляд на кристалл. Тусклая полоска света расстелилась у меня под ногами. Я в нее шагнул, и…

Кто-то мне ударил по лбу, либо я отрекошетил от какой-то невидимой стены на границе света и тени. Тело задрожало, голова стала на удивление ясной, но я оказался в каком-то безвременьи и пространстве. Между Тьмой и Светом.

Ненадолго. Через пару секунд я стоял в центре своей гостиной.

Миг. Второй. Отдышался. Осмотрелся: не глюк. Чьи-то фокусы?! Ну то есть понятно, чьи, конечно, но… почему? И как?

Посмотрел на беспокойные тени под ногами и ответил себе сам:

— Теневой столб… или на этот раз световой? Выходит, это не защита? Это работает как портал?

Метнул взгляд по полу: никаких зацепок, что я пришел сюда не своими ногами. Чудесно. В тот раз я едва шевелился, в этот — даже твердо стою на ногах. Прогресс!

Но тут же одернул себя: надо вернуться! Тьма забрала невинных!

Я стрелой вылетел из дома, нащупал первые тени теплого вечера, накрутил на запястья, приготовил руку с ноющим кристаллом и… встал как вкопанный. Обрыва не было. Теперь он весь был единой густой струящейся Тьмой.

— Твою мать, — протянул я, глядя на черное плещущееся море глубиной с бездну. И на поверхности снова те самые щупальца.

Теперь они не тянулись ко мне, они взмывали в воздух, как языки черного пламени и заражали собой остывающий воздух. Тьма просто заявляла свои права на это место. На всю границу между Светом и Тьмой. Но если на той стороне хозяйничала она, то кто ответит за эту? Где хваленые имперцы или кто тут еще? Знаменитый ректор Кенрик с его персональным магом?!

Я выпустил световой луч, но он утонул в густых клубах Тьмы. Моя тень тихонько сжалась у ног, принимая превосходство старшей по рангу. Надо натаскивать: пока она сильнее моего светового кристалла, но тушуется при встрече с большей силой. Но сейчас надо просто вернуть все как было.

Левая рука чуть запульсировала, нагреваясь. Из нее выходил тусклый свет, и в целом, наверное, можно было разрезать это темнеющее поле — как я строил мост, переплетая свет и тень. Но проблема была в том, что Тьма не оставляла компромисса: она поглощала.

И снова ухмылялась:

Сирин сидела в гостиной обняв колени, уминала мятные пряники и чуть ли не всхлипывала. Мы с Левой недоуменно переглядывались, явно не понимая, что делать. Вот о чем-чем, а о том, что сейчас переживает девушка, я не подумал. Но она же согласилась приехать! Могла бы отказаться…

— Спасибо, что позвали, мальчики, — вздохнула она, не поднимая глаз с пола. — Мне сейчас надо… просто прожить это.

— Э-э… как ты вообще? — робко спросил Лева. — Ну, то есть понятно, что дело дрянь, но, может, у тебя есть какой-то план или…

Я зыркнул в сторону друга и показал кулак. Тот только пожал плечами. Но Сирин ответила:

— Сбежать, конечно. Это прямой путь в рабство, но сейчас восстание, и ходят слухи, что Носорог не такой уж мерзкий. Ну, то есть не настолько, как Серик. Да и не замуж же я за него пойду, а… на войну. Это лучше.

— А что твой диск? — спросил я, вспоминая, как она гордилась тем, что его получила. Натуральный. Но теперь я сомневался, что это так. Если тут замешаны Рубиновые, то наверняка не обошлось без их участия. Да и Лорея говорила про то, что Сирин отправили на опыты за долги.

— Заменят, — всхлипнула она. Мельком посмотрела на меня и схватилась за пряники. — Да вы угощайтесь! Там еще и пирожки с курагой на кухне!

Мы с Левой не сговариваясь схватились за сладости и выразили восхищение стряпне. На настроении девушки это никак не отразилось, поэтому пришлось повторить на добавке. После чего Сирин чуть повеселела.

— Я для себя уже все решила. Сбегу, уйду на Теневую сторону, не знаю… что угодно! В подполье! У меня есть знакомая с курсов прилежных жен, она уже подготовилась к браку: нашла скрытый угол, запаслась провизией на первое время, договорилась с работой. Без диска нас, конечно, никуда не возьмут, но она пробивная. И готова к “замужеству”. А я… не смогла так. Сестричку жалко бросать, ее же все то же ждет! Но кто же знал, что все так скоро решится! Я рассчитывала, что это случится… позже. И не с ним.

Она подняла на меня свои огромные лучистые глаза и посмотрела испытующе. Такого удара я не ожидал.

— Пойду схожу за пирожками, — нашелся Лева и, подмигнув, вышел из гостиной. Друг, называется! Я снова выразил восхищение пряникам.

— Арс… — выдохнула она, глядя, как я смакую мятный вкус, и перебирала уголок простенькой кофточки. — Если бы наши кланы… ну… подружились, мы могли бы хотя бы попробовать…

Спокойно, Призрак. У тебя было много женщин, им от тебя нужна была только Тень, максимум — секс, но чтобы сама юная непосредственность предлагала тебе всерьез и надолго? Да еще и проявить благородный жест? К такому судьба тебя не готовила.

— Сирин, милая… — выдохнул я, но она уже расцвела. Глазки вспыхнули, плечи расправились, она посмотрела пытливо, в надежде, что сейчас одним моим словом решатся все проблемы. — Я не грежу о несбыточном, прости за эти жесткие слова. Потому что несбыточность относительна. Сегодня это так, а завтра все иначе. И если я могу на это как-то влиять, то я это делаю.

— Но как? — спросила она так же очарованно. — Скажи просто — как, и я…

— Стоп, Сирин. — Я поднялся. Она подскочила следом. Мы застыли друг напротив друга, разделенные столом со сладостями. — Давай решать проблемы по мере их поступления. — Она кивнула. Я продолжил: — Задача первая: избежать свадьбы, так? — Она снова кивнула. Я уточнил: — Кроме как сбежать, есть способы?

Она пожала плечами:

— Расстроить сделку…

— Какую сделку?

— Ну… мы платим натуральным турмалином, они — синтетическим эквивалентом. Он сейчас более перспективный, более гибкий по свойствам и все такое. Ну, ты же слышал?

Она кивнула на телевизор, я обошел стол, взял ее под руку и отвел к окну. Она вздрогнула от прикосновения и совсем обмякла. Да, милая Сирин, твои проблемы уже наполовину решены. Скажи только все своими словами.

— А теперь самый главный вопрос. — Я выдохнул, взял ее за плечи и заглянул прямо в глаза. — Как сделать так, чтобы обмен не состоялся?

— Уничтожить склад? — Ее глаза загорелись, я сдержал улыбку.

— А менее… радикально?

Она задумалась на пару мгновений, но ответила с таким же азартом:

— Испортить товар!

— Допустим, — кивнул я. — Есть идеи, как это сделать?

— Для начала проникнуть на завод! — воскликнула она, и ее щеки вспыхнули. А потом на смену эмоциями пришел холодный расчет: — Проникнем на завод, найдем склад, и Лева… — Она обернулась, удостоверяясь, что его нет, но все же понизила голос: — У него огненный диск. Он сможет одним замахом…

Она не договорила, просто подняла руки и сказала: “Пуф!”. Я похлопал ее по плечу:

Идиот. Лорея работает на Рубиновых! Как я это не понял?! Рубиновый наруч, Серик на ее тачке с рубиновой подсветкой, исследования моего кристалла…

Стоп. Это было для Рэйдана. Подработка? Ассистент в лаборатории академии? Она же и ко мне прикреплена как помощник оттуда. Ведет двойную игру, но для чего? Мой клан, судя по всему, Рубиновым даже в подметки не годится.

Лорея подошла к столу, подняла колбу, посмотрела на свет, чуть взболтала. Цвет был ярко-алым, почти кровавым, не рубиновым. Она покачала головой, вздохнула снова и установила колбу в держатель. Присоединила бюретки, проверила клапаны, включила горелку и застыла, оперевшись на стол и следя за температурой на приборах. Пошел розоватый пар. Заработала вытяжка.

Затем проверила оставшиеся два стола. Одна на всю лабораторию? Ночная смена? А меня ждала?

Я сжал кулаки и зашел за стеллаж. Выдохнул. Спокойно, Призрак, тебе нельзя подставляться. Иначе нарушишь все договоренности и раньше времени раскроешь себя. А мне надо образцы раздобыть ну и… все-таки, наверное, протоколы. Лишним не будет.

На других столах проходили такие же реакции с бурлением и паром. По прозрачным трубкам шла перегонка цветной жидкости, в парной колбе формировался белый осадок. Материал для диска? Из чего его гонят? И что добавляют, самое главное?

Перед глазами встали поникшие, потерявшие всякую надежду лица, перебинтованные руки, синяки на открытом теле. Для чего их тут держали, твою мать?! Что с ними делали?

Едва сдержав рык, я нырнул в тень. Прости, Лорея, но сегодня я играю против тебя. У меня есть договоренности, и, кажется, я начинаю понимать, о каких слухах говорил Варг. И они у меня на глазах подтверждались.

— Что-то не сходится, — пробормотала Лорея, глядя в лабораторный журнал. Я замер на месте, боясь пошевелить воздух и лишним движением выдать себя. Она чувствительная дама, мигом заподозрит неладное. Мне это пока ни к чему.

Она оторвалась от записей, подошла к третьему столу. Снова что-то записала, посмотрела на осадок. Я двинулся за ней. Здесь он был голубоватого оттенка, и, судя по уверенному кивку, ее это устроило. Она вернулась к предыдущему столу с белым осадком и нахмурилась. Покрутила в руках ручку, пролистала журнал, села. Поставила локти на стол и спрятала лицо в ладонях. Я встал у нее за спиной.

Лорея откинулась на спинку стула, сняла очки, протерла глаза и снова едва слышно произнесла:

— Что-то изменилось, кроме цвета…

Хотелось положить руки ей на плечи и сказать, что все хорошо. Ощутить податливость ее тела, мягкую кожу, дыхание. Она устала одна в лаборатории, это не была ночная смена: она просто задержалась допоздна. Но, черт возьми, это не отменяло то, что я видел! И третья конструкция, похоже, перегоняла кровь!

Запахло запеченой кровью. В Эребе часто, не дожидаясь медиков, раны прижигали по старинке, я прекрасно знал этот запах. Лорея, судя по всему, тоже.

Она отложила журнал и повернулась к “красному” столу. Я устремился в записи на “белом”: цифры, графики, формулы, пометки, фиксация времени — это были полевые записи. Рядом — протоколы, и снова цифры. Показатели были зашифрованы неизвестными буквами и значками. Нет, это ничего не даст, нужен образец.

С тяжелым вздохом отчаянья девушка выключила горелку, убрала колбы и унесла посуду в раковину. На столе остались красные запекшиеся пятна: реакция пошла не по плану. Лорея все тщательно вытерла, затем достала из кармана рацию и проговорила строго:

— В пятый отсек живой материал. Пробу возьму сама. Срочно.

Ох-ре-неть! Я застыл истуканом, глядя, как девушка возвращается на прежнее место, бросает беглый взгляд на белую реакцию и снова берет свои результаты для изучения. По телу пошла волна теневой энергии. Она буквально сгустилась во мне от гнева, но здесь было слишком ярко, и оставлять ее концентрированной было опасно: можно выпасть из рывка от любого неосторожного движения.

— Кто же ты такой, Арсений Лазурный… — задумчиво пробормотала она, и я подскочил на месте. Это что, мое досье?! Что за цифры ты изучаешь, Орлица?!

Свет моргнул. Я гасил внутри кипящий вулкан. Лорея вздрогнула:

— Кто здесь?

Она поднялась резко, едва не касаясь моей руки, и я отпрянул. Тень метнулась за мной, но заторможенно.

— Арс? — нахмурилась она и подалась вперед, глядя точно мне в глаза. — Ты?

Чего, блин?! Тень, работай!

Она укутала меня дымкой, на всякий случай я шагнул за стеллаж. Лорея проморгалась, снова растерла глаза и вернулась за свое место.

— Тебе бы поспать, дорогая, а то мерещится уже всякое…

Она сказала это едва слышно и снова уткнулась в бумажки. Изучала меня?

Двери разъехались, и в лабораторном зале появился массивный охранник с чумазой худощавой женщиной в лохмотьях. Он остановился у входа, держа ее за плечо и ожидая слова Лореи.

— Сюда, — сказала девушка и указала за дальний стеллаж. — И можете идти, я справлюсь. Приглашу вас, как только возьму кровь.

Охранник мотнул головой:

— Не положено.

Женщина смотрела безразлично. Ее щеки впали, глаза выкатились, кожа облепила скелет. У нее уже брали кровь. Совсем недавно. На сгибе красовался свежий белый бинт с небольшим красным пятнышком.

— За пять минут не произойдет ничего страшного, — настояла Лорея, но охранник не отступил:

— Для убийства хватает секунды. Туда?

Он махнул в сторону дальнего стеллажа, Лорея посмотрела с упреком, но кивнула. Нехотя оторвалась от бумаг с результатами белого осадка. Я невольно опустил взгляд на левую ладонь: выходит, в колбе синтезировался кристалл на основе моей пробы, которую она в прошлый раз собирала? И ее что-то не устраивало.

— Ладно, после, — сказала она себе со вздохом и открыла ящик стола. — На свежую голову.

Она достала новую пару перчаток и направилась к стеллажу — брать кровь для эксперимента. Но сделала два шага и встала как вкопанная: перед ней с гулким ударом упало бездыханное тело охранника. В проеме показалась безумная женщина с ножом.

— За моего сына. — Она перешагнула тело, Лорея попятилась, но рука плавно потянулась в карман. К рации. — За мужа. — Голос женщины хрипел, она надвигалась, Лорея отходила. Я собрал в кулак последнюю тень. — За всех невольных братьев и сестер!

Она кинулась на девушку, рука Лореи дрогнула, и рация отлетела в сторону. Я перехватил руку сумасшедшей. Мгновение она не понимала, что происходит, а на другое ей уже нечего было понимать: я вернул ей удар в сердце, которым она наградила охранника.

Лорея попятилась. Врезалась спиной в пустой лабораторный стол и судорожно оглянулась.

— К-кто здесь? — ее голос задрожал, взгляд скользнул по полу в поисках рации. Тень взмолилась укрыться: свет глушил ее силу, и мне правда следовало уносить ноги.

Я задержался только на миг. Прижав Лорею к столу и едва коснувшись всем телом. Вдохнул сладкий запах малины и мяты. Она тоже почувствовала что-то и сделала глубокий вдох. Но тут же осеклась: не могла поддаться странному чувству да еще и на работе. Ее испуганные глаза смотрели точно в мои, но не видели. Плечи чуть подрагивали. Прости, Лорея, не сегодня. Тебе еще как-то два трупа объяснять. Но, думаю, мы с тобой встретимся. Здесь.

Я метнулся на выход, створки не среагировали, я прошел сквозь них. Тень просила подпитки. Потерпи, дорогая, нам хотя бы до темного угла дотянуть…

Я вынырнул наружу только за клетками, в пустом коридоре, окрашенном в два цвета, с серыми кабинетами. Отдышался, дал себе только секунду на восстановление, но не срослось: здесь сработала сирена. Проклятье! А мне еще образцы искать!

Сила не восстановилась, и, накрутив на запястье внешнюю тень, я ушел в рывок. Коридор слился с темным потоком, как в перемотке. Я шагнул через дверь.

И оглох. На складе сирены буквально вопили. Свет потух, лампы сходили с ума, как на танцполе. Оглушенные работники еще не очнулись. Отлично, надо найти своих.

Я ушел в сквозной взгляд и просканировал пространство: паллеты, паллеты, коробки, обрешетки, другой ряд… ага, вот они!

Лева и Сирин замерли в дальнем от меня углу, готовые к атаке и обороне: Сирин развернула щит, Лева приготовил пламенный диск. Думают, что попались. А это наш шанс незаметно уйти! Вот только напитаюсь тенью…

Только сейчас ощутил, насколько долго я находился в рывке, и силы совсем иссякли. Но у нас нет шанса проиграть, мне еще образцы достать надо! Буквально минуту, ребят, держитесь!

Я вынырнул из Тени у ближайшего паллета, пырнул ножом упаковку, и… вспомнил мудрые слова охранника — запоздало. Меня скрутило по рукам и ногам. Не буквально. Меня обмотали тени и стягивали теперь, как кокон. Похоже, активировались блокаторы.

От безысходности я зарычал. Не мог заранее просчитать, что груз, готовый к транспортировке, во-первых, маркируют, а во-вторых, защищают от внешних воздействий?!

К сирене подключился приятный женский голос:

— Проникновение на склад. Секция двадцать два. Большой квадрат. Повторяю…

Я застонал от собственной глупости: ну надо же было подставиться! Кто вообще просил лезть? Или… что, если бы Лев решил подпалить товар для Турмалинов? Огненная волна вернулась бы ему в лицо? Окей, будем считать, что повезло. Но как, черт возьми, выбраться?

Ответ пришел сам: ладонь зачесалась. Говорят, к деньгам, но я знал — к свободе. Стянул перчатку, замахнулся и… завис. А дальше что? Сила кристалла просила выхода, просила помочь с блоком, но… как мне это следовало делать?

С мостом как-то само вышло, при борьбе с Тьмой в первый раз — случайно, в последний — не оставалось вариантов, а сейчас… я сам себе угроза, выходит? И как себя победить?

Я скривился, подергался безуспешно, будто связанный веревками, напряг мышцы, вдарил кулаком по невидимым нитям. Они не проявлялись снаружи, я их просто… чувствовал, но ничего не происходило.

Пока на кристалле не зашевелились черные капилляры. Тьма?! Явилась на помощь?! Если добить — не удивлюсь.

Но все пошло иначе. Черная струйка знака Паука переплелась с теневыми нитями и, как за узелок, потянула на себя. Я физически ощутил свободу. Еще не все потеряно!

Вскочил на ноги, но тут же ушел в кувырок: в меня летели два синтетических диска. Следом еще четыре. Я укрылся за паллетами у самой стены, диски отрекошетили. Они были без стихий и даже без цвета: обычные, под металл. Значит, простая охрана, не элита клана и не имперцы. Хорошо. Плохо, что их слишком много.

Сирена и голос заглохли, послышался топот жестких сапог и металлический свист дисков. Я вжался в жесткую обрешетку. Спокойно, Призрак, и не из такого выбирались. Здесь есть тень — не пропадем. Лишь бы не вмешались Сирин и Лев, они еще могут уйти.

Откуда-то из другого конца склада, который я не видел за ровными рядами стеллажей, взвизгнув, полетел “металлический” диск и… врезался в невидимую стену. В щит, который ставила Сирин Турмалин.

Ладно, понятно. Уже не могут.

— Арс! — крикнула девушка. — Где ты?

Я прикрыл глаза и постарался выдохнуть как можно тише: вот она, сама непосредственность! Кличет друга на вражеской базе, что еще делать?

— Секция двадцать два, — раздался укоризненный шепот Левы. — Вот. Следующая.

— Всем оставаться на местах, — раздалось в громкоговоритель. — Вы на прицеле. Сложите оружие, и вас не тронут.

Так, дело пахнет жареным, надо уходить. Ребятам без тени не справиться. Да ладно, ребятам — нам всем просто не выехать отсюда. А потом осекся: ага, как же! Моя сила заблокирована, и даже более того, может сыграть против меня! Здесь только свет…

— Пусть попробуют пробить мой щит, — раздалось где-то совсем рядом. И следом:

— Давай не будем проверять…

Судя по всему, они петляли между рядами, но если сюда отправили всю охрану, то уйти без шансов.

— Предупреждаю. Прицельный огонь на три, два…

Щит Сирин содрогнулся, девушка ахнула, под потолком пронесся огненный диск Левы. Ох, ребята, зря вы это, но раз ввязались в бой, будем побеждать. Без тени.

— Бью светом, — ответил я им в спины. Сирин просияла, Лева сдержанно кивнул:

— Вывожу огонь на передовую.

— Бойся товара, — предостерег я. — Они возвращают атаку.

Вторая волна дисков отрекошетила от щита, Сирин попятилась:

— Ой… не удержу.

Мы с Левой переглянулись. Я разжал кулак, пуляя полоску света, и скомандовал:

— Быстро! К воротам! Буду слепить, как умею! Черт знает, как это работает!

Никто не возражал. Изучать навыки в бою — мое любимое дело. Только теперь на моей ответственности еще жизни двух друзей.

Луч вышел снова, разрезая пространство, как лезвием. Вспышка — и все пропало. Перед глазами пошли круги. Так, понятно, световой откат. Тело еще не натренировано под этот навык. Надо справляться с тем, что есть.

С боков полетели диски. С одной стороны отбил Лева, на другую перешел щит Сирин. Я пытался справиться со слабостью. Странно, что в Световом Вердане силы света отправляют в такой жесткий нокаут. Ладно, Призрак, соберись. Все это ты знаешь, мы отходим к парковке, там будет тень без блокаторов, и мы спокойно выйдем наружу. Только бы отбиться.

— Уходим в оборону, — сказал я. — Не атакуем.

— Щит не выдержит, — с выдохом ответил Лева. — Технология связи у женских наручей все же еще не совершенна, им неоткуда черпать силу. Я прикрою справа, но слева…

— Жалею только, что не спалили тут все, — процедила Сирин. — На остальное плевать.

Я краем глаза глянул на девушку: миниатюрная, миловидная, тихая, но стоит задеть ее интересы, готова глотки грызть! Даже без силы.

— Третью волну не удержим, — сказал я.

Мы по-прежнему отходили. Из-за стеллажей стали показываться военные. Не охрана и не телохранители — целый отряд в защитных костюмах. Слишком похожи на армию Эреба, никак не на местных имперцев. У каждого светился наруч, и порхал над головой диск. Ряженые наемники? Вполне вероятно. Но в гораздо лучшей экипировке, чем на Теневой стороне.

Плохо дело. Без тени не уйти. Особенно когда спина уперлась в твердую поверхность запертых ворот. Ну же, Тень, проявляйся!

Она тихонько заскулила, но выходить не решилась. Я почувствовал тревожные вибрации в пальцах. Импульс был минимальным, вариантов отхода не оставалось. Разве что пытаться уйти врассыпную, затерявшись на складе.

— Бросаю луч, и уходим по сторонам, — сказал я. — Либо признаем поражение.

— Уходим, — откликнулась Сирин.

— Признаем поражение, — сказал Лева. — У меня мать… не переживет.

— А я умру, если меня замуж выдадут! — вспылила девушка.

Они зыркнули друг на друга, а потом перевели взгляд на меня. Я сказал:

— Сдаемся. Прости, Сирин, слишком большой риск. — И погасил луч.

Лева спрятал диск, девушка топнула ногой:

— Друзья еще называются!

Она посмотрела с упреком, щит дрогнул. Ее глаза наполнились слезами. Она решила применить оружие массового поражения — девичьи слезы. Но, хвала Тени, чей-то бас с другого конца склада обезвредил тикающую бомбу:

— Отставить атаку! Это невеста молодого господина! Сложить оружие! — разнеслось гулким эхом. Наемники замерли. Заозирались. Я напрягся, всматриваясь.

Судя по внешнему виду, явился начальник охраны собственной персоной: заспанный, потрепанный, но в пиджаке и белой рубашке. Как же он на план-перехват и не при параде? Но за его спиной, размахивая полами лабораторного халата, уверенно вышагивала Лорея. В ее глазах застыл гнев. И не нужно было долго гадать, на кого он был направлен.

Они с начальником вышли на шаг вперед от шеренги наемников. Мужик провел по сияющей лысине и, не пытаясь скрыть крупную дрожь в руках, проговорил чуть ли не рыдая:

— Ну это же дети! Дети!

— Это выпускники, — отрезала Лорея, не моргая. — И они убили охранника и испытуемую.

— Ох, прости превеликий Свет, за что мне это все? — взмолился начальник охраны. — Вы видели это своими глазами?

— Определенно, — улыбнулась Лорея. — Это был он.

Она показала хищный оскал и ткнула пальцем в мою сторону. Я напрягся, отвечая тем же. Пусть я без Тени, но Свет на моей стороне. Что-что, а ослеплять я уже научился. А это ценная секунда на побег! Какая разница, укрываться тенью или в световом луче?

— Увести, — обреченно сказал начальник охраны и дал какие-то знаки наемникам. Сирин заверещала:

— Не трогайте его! Это я… это была я!

Ее крики разнеслись звонким эхом по складу, и никто не тронулся с места. Почуяв успех первой звуковой атаки, она продолжала:

— Позовите Серика, позовите его отца, пусть они разбираются со мной, если… если…

Она запнулась, я резко обернулся и процедил:

— Не рой себе могилу, дура.

Она умолкла вмиг и стала белее света, Лева обхватил ее широкими объятиями, из глаз Сирин потекли настоящие слезы. Без игры.

Сначала она прерывисто всхлипывала, а, глядя на мое ледяное лицо, завыла в голос и уткнулась в широкую грудь Левы. Я ему бросил:

— Следи за ней.

— А ты за собой, — кивнул он.

Эхо растворилось, и нас окружили наемники в форме. Не говоря ни слова друг другу, что-то показали в нашем узком кругу, двое вышли и оторвали девчонку. Она забрыкалась, но безуспешно: ее держали маститые воины. К нам с Левой вышли по двое наемников и скрутили нам руки за спиной. Я дернулся и прошипел, глядя в глаза лысому начальнику:

— Эй, речь шла только обо мне! Отпустите их!

Хват усилился, я напряг мышцы, попытался оттолкнуть от себя мужика, но безуспешно. И поздно.

— Об этом будут договариваться главы кланов, — раздался над ухом знакомый ласковый голос.

Обернуться, чтобы ответить, я не успел: по голове прилетело чем-то тяжелым, и все пропало.

К жизни меня вернула вонь. Почти как скорпионья, только более… очеловеченная. Как там заявлял Рэйдан? Скорпионы — мутировавшие рабы? Теперь я готов был в это поверить. В жуткой антисанитарии и не таким чудовищем станешь.

Напротив меня стояла клетка. Та самая клетка, переполненная рабами, ожидающими очереди своего эксперимента. Интересно, им внушали, что это честь? Высшее благо для Империи, миссия, с которой они родились и которую исполнят перед смертью. Здесь.

Голова раскалывалась. Нет, это даже не похмелье, это хорошая такая драка, от которой звенело в ушах, тело ломило, и в мозгах стоял неимоверный хаос. Но, как бы ни было противно сейчас, и это проходит, было бы время. А мне… надо было срочно выбираться.

Меня заперли в такую же клетку, в том же самом мрачном коридоре у лаборатории. Я узнал место по значкам “Только для персонала”, “Строго секретно” и “Вход в защитном костюме”. За поворотом будет автоматическая дверь в огороженное ото всех помещение. Что, опыты ставить собрались? Не дамся!

Превозмогая ломоту в суставах, я сел. Перед глазами поплыло. Это хорошо меня шарахнуло, конечно! Наверняка, какой-нибудь усиливающий кристалл помог. Или блокатор.

О силе даже не вспоминалось. Вернее, я ее не чувствовал. Иссяк. И физически, и морально. Лорея нас просто раздавила и размазала. Сучка. И строила еще из себя саму невинность! А сама работает на Рубиновых! Пособница смертей рабов!

Из груди рвался праведный рык, но вышел только хриплый кашель. Я сплюнул кровью. Если Леве и Сирин сейчас так же хреново, я…

Я осекся. Во-первых, я бессилен. Во-вторых, это моя вина. Все могло окончиться куда благоприятнее, не сунься я вытаскивать образцы. Но с другой стороны, не факт, что при попытке поджога Левина сила спалила бы его самого: вмешательство сработало как рикошет. Ну, и суета, разборки, странный начальник охраны… На такие должности обычно мягкотелых не назначают. Не на таком крупном объекте, как секретный завод Рубиновых. Но… спасибо за попытку, что называется.

— Ма-ам, а это кто? — раздался обеспокоенный детский голос, и я моментально выпрямился: тут что, еще и дети?! Суки. Совести и минимальной морали нет?!

— Это… мальчик. Но уже большой мальчик, — ответил усталый женский голос. — И он… другой. Не из наших.

Я присмотрелся. Говорила молодая женщина с самого краю переполненной клетки. На тесный короб три на три метра от силы тут ютилось восемь человек. В лохмотьях, худощавые, с серой кожей — разного возраста. Были тут и старики, и… выходит, дети. Вроде бы только один. А, ну и еще видимо совсем недавно их было девать. Сколько, интересно, прошло времени?

Свернувшись калачиком, шестеро пленников спали. Только женщина с сыном вели молчаливое бдение в самом углу.

Она была измотана, но красива. Длинные темные волосы, заплетенные в косу, тонкая шея, узкие губы, точеные скулы, простенький хлопковый платок на плечах и равнодушный, ничего не ожидающий взгляд. Лет двадцать пять, вряд ли больше. Худая. Но худоба была ей к лицу.

— Его тоже отправят на укол? — Паренек лет пяти поднял голову. Женщина грустно улыбнулась, взлохматила его волосы и поцеловала в лоб. Ей нечего было сказать, но я ответил:

— Я Призрак, мальчик. — Вышло хрипло, но я подмигнул: — И прохожу сквозь стены.

— Ого! Ух ты! Покажи! — восхитился тот, дернулся к решетке, но мать его удержала, а в мою сторону бросила с укором:

— Не внушай ложной надежды. Это хуже, чем отчаяние. Она убивает.

Наши взгляды задержались друг на друге. Она смотрела строго, будто ощущала ответственность и за меня тоже. Не, не будто: это читалось во всем ее внешнем виде. Привыкла принимать решения сама, знала цену слову и жизни. Наверняка потеряла мужа. Может быть, еще отца или брата. Или вообще… все.

Самое хреновое, я знал, что она права. Так это и работало у нас в Эребе — как закон. Всегда. Но сейчас надо было сказать другое.

— Посмотри в глаза своего сына, — прохрипел я. Прокашлялся. Приблизился к решетке. — Я вижу в них жизнь. Так почему же ты гасишь свою раньше срока?

Она тоже подалась вперед, сощурилась. Мальчишка вырвался из ее рук и встал возле прутьев. Его огромные сияющие глаза источали энергию. Во всей рабской клетке из восьми человек он был единственным живым по-настоящему.

— Не по возрасту тебе такие речи, юноша, — сказала женщина глухо. — Ты тоже кого-то потерял?

— Все мы кого-то теряли, — ответил я уклончиво. — А я… я извлек урок.

Женщина еще всмотрелась. В темноте сложно было различать какие-то мелкие черты, но тишина и единственная включенная лампа в коридоре склоняли к откровенности. Главное вовремя отследить допустимую грань.

— Как тебя зовут? — спросила женщина. — Ты не из наших. Не из имперцев и не из наемников. Знатный? Судя по твоей одежде…

Я опустил взгляд. Футболка, ветровка, потертые джинсы… что из этого, интересно, выдавало во мне аристократа? Я решил ответить только на первый вопрос:

— Я Арсений. А вы кто?

— Лазурный? — Она встрепенулась, и ее глаза округлились. Теперь в ее взгляде зажегся неподдельный интерес, голос стал шепотом: — О вас тут… говорят.

— Зря, — улыбнулся я. — Надо было сразу в клетку.

Она тоже робко улыбнулась. Впервые.

— Я Регина. А это…

— Макс, — отозвался мальчик, прилипившись к прутьям и неприкрыто меня разглядывая. — Будешь со мной дружить? У меня игрушки есть! Только дома…

— Иди сюда, милый, — голос Регины потеплел. — Не давай ложных надежд твоему новому другу, нет у нас теперь дома. Давай лучше спать.

Я подмигнул мальчишке, и он заулыбался. Отлип от решетки и повернулся к матери. Уткнулся в ее бок и посмотрел хитро. Регина сказала одними губами:

— Спасибо.

Они укладывались. Я приходил в себя. Так, Призрак, пора действовать. Голова чуть прошла, осталось подняться на ноги.

Не с первого раза, но получилось. То ли от слабости, то ли от моей рассеянности. Тихий ласковый шепот в камере напротив притягивал мое внимание магнитом. И ребенок. Настоящий! Живой! Тридцать лет детей не видел. Самым младшим у нас было, как правило… тридцать. Были и исключения, конечно, кто смог родить в радиационном мире, но жизнь у них была не сахар: выживали как могли. Отчаянные единицы. Потерявшие голову от любви. Но, как правило, они ни о чем не жалели. В отличие от многих.

Через пятнадцать минут в углу послышалось ровное сопение. Регина тоже притихла, укрывшись платком. Я разминался и усиленно думал. Надо выбраться, найти друзей, освободить пленников…

О, проклятье, и куда я с ними? Выйти на волю — это одно, а как этой волей распоряжаться? Свобода только для сильных. Иначе она их убьет более жестоко, чем хозяева.

Со стороны лаборатории послышались шаги. Размеренный стук каблуков. Ну да, даже гадать не надо: понятно, кто идет. Лорея со своей кровавой миссией. И как она теперь в глаза смотреть мне будет? Хотя к чему лишние сантименты? Люди для таких, как она — расходный материал для эксперимента. Ну а если в твою кожу вживлен кристалл, тем паче.

Шаги неторопливо приближались, я приготовился к атаке. Тень промолчала. Ах, да… снова забыл очевидное: враг побеждает, когда я обезврежен. Велик триумф, не спорю!

Злость засела в груди крепким комом, что едва сдержал рык. Бросил взгляд на свернувшуюся калачиком Регину и счастливого Макса — захотелось выть. И это я еще не знаю, что с друзьями и сколько прошло времени!

Вместе с Лореей в коридоре появились два охранника. Испугалась, стерва. И усилила защиту, то-то же! Но лучше бы взяла четверых: если Тень вырвется, эти двое мне на один удар.

— Выводите его, — сказала девушка равнодушно. Скрестила руки на груди и ждала, когда охранники выполнят ее поручение. Я не сопротивлялся. Мне надо было нащупать место, где нет блокаторов.

Они схватили меня под руки и потащили в сторону лабораторного зала, вслед за хозяйкой. Двери разъехались, она прошла вглубь, надела маску, очки, перчатки и кивнула на стул, за которым недавно сидела сама, изучая записи. Сейчас на столах ничего не бурлило, системы с оборудованием были убраны, и свет был приглушен. Тел убитых и следов преступления не наблюдалось. Быстро почистили. Только стены теперь иногда мерцали рубиновым. Защита? Или те самые блокаторы?

Меня усадили за стол, Лорея на минуту скрылась за ширмой, но вернулась со шприцом, бинтом и пробирками. И все? Сдать кровь, и отпустят? Сомнительно.

Ее действия были решительными и четкими: обработать спиртом кожу, ввести иглу, присоединить пробирку, отследить процесс сбора.

— Где мои друзья? — спросил я, глядя, как лабораторная емкость заполняется кровью. Сосредоточенные глаза Лореи не шевельнулись. Только нахмурились, глядя на густые алые капли.

— Меня отправят под трибунал? — сделал я второй заход. Лорея сменила пробирку. — Ничего сказать мне не хочешь? Предательница.

На этот раз она оторвалась, вынула иглу и приложила бинт к вене. Мельком посмотрела на меня, поднялась и унесла пробы за стеллаж. Я покрутился. Охрана оставалась у двери. Значит, так просто не уйти. Знать бы, как отключить защиту…

Или просто вырубить их и бежать. По старинке. Ха! Будет весело. Но неэффективно: так я даже свою шкуру вряд ли вынесу отсюда.

— Зачем ты проник сюда, Арсений? — спросила Лорея, показавшись из-за стеллажей, и застыла. Я огрызнулся:

— Кровь сдать. Для эксперимента. Ты же человек науки! Все ради производства, ради прогресса, да? Сколько литров крови вы вылили в главный котел? — Я вскочил, охранники дернулись, Лорея их жестом остановила. Я сплюнул под ноги: — И сколько еще пошло не по плану? Сколько запеклось крои по недосмотру лаборанта?!

— Значит, не показалось, — прошептала она. — Ты был здесь! Но… как?

— Посмотри по кристаллам слежения.

Лорея обратилась к охранникам:

— Что на них?

— Ничего. Пусто.

— А на складе?

— Они… просто зашли через дверь, — сказал один из охранников рассеянно. Лорея покачала головой:

— Поговорю с вашим начальником. А сейчас свободны. Будьте снаружи.

О-па! Вот это поворот! Совсем жизнь ничему не учит?

— Дайте бумагу, что отпускаете и берете ответственность на себя, — ответил второй.

Вот, молодец, извлек урок. Мне это даже льстит, спасибо.

Лорея закатила глаза, но села за стол, вытащила папку из выдвижного ящика, достала чистый лист и правда что-то написала. Меня с силой усадили напротив. Снова. Что ж, понаблюдаем. И какой план?

Охранники забрали свое “освобождение” и скрылись. Я не удержался от оскала:

— И что, совсем не боишься? А если я такой же сумасшедший, как та женщина?

Лорея сняла респиратор и очки. Глаза были красными, щеки впали. Она не спала больше суток. Но почему, черт возьми, меня это должно волновать?!

— Как ты прошел, Арсений? — тихо спросила она. — Зачем ты вообще здесь?

— Это тебя не касается. Но поверь, что явно не на свидание спешил.

— Твоя кровь уникальна, — сказала она. — Она… словно загасила в тебе силу рода. Кристалл поменял цвет, помнишь?

— О, так ты меня тут изучаешь что ли?! Велика честь! — Я вскочил, Лорея следом. Красные разводы на стене стали насыщеннее. — А жизни невинных идут в дань славы Отечества, я правильно понял?

— Их никто не убивает, идиот, — огрызнулась девушка. — Нам нужны лишь образцы крови для усиления состава синтетики.

— Ну да ну да, а потом их на виллу к морю отдыхать. Не будь наивной! И не заговаривай мне зубы!

Глаза Лореи расширились. Она робко вышла из-за стола и встала напротив. Я сделал шаг назад. Нет, дорогая, меня ты больше не получишь. Драться я смогу и без тени. И вообще, у меня есть кристалл!

— Кто ты такой, Арсений Лазурный? Тебя… подменили. Это не ты говоришь! С того самого дня ограбления ты сам не свой. И анализы это подтверждают. Но я человек науки, я не верю в фантастику…

— Поэтому пускаешь в ход кровь невинных?! Для эксперимента?!

Я вспылил, но на этот раз она не осталась в стороне:

— После того, как на своей шкуре убедилась, что это безопасно!

Она воскликнула и задрала рукав халата. Кожа покрылась коркой, местами корка шелушилась, открывая обновленную розовую кожу. И это безопасно?! Они тут совсем с ума посходили со своей “наукой”?!

— И это моя реакция, единичный случай. Ты сам сказал мне про Сирин Турмалин, ее кровь прижилась с кристаллом. Я видела ее щит. Он слабоват пока, но она поднатаскается. А остальные… — Она понизила голос и уронила взгляд. — Мужская кровь в производство, женская на исследования. Это… компонент состава синтетики.

— Но они — не жильцы, — сказал я с надломом. В груди все бушевало.

— Но мы ничего не можем с этим сделать, — сказала она тихо и приблизилась. Я метался между “влепить пощечину” и “притянуть к себе”. Она не юлила передо мной! И так же меня манила.

Я скрестил руки на груди:

— Но мы можем попытаться.

— Тебя объявят мятежником и убьют. Тысячи освобожденных рабов, даже подопытных в этих стенах, тебе спасибо не скажут. Они ступят за порог завода и умрут просто от того, что не умеют жить без хозяев. Ты еще юн и наивен, но прими это как факт. Ты поймешь. Позже.

— Как удобно… — процедил я.

— Как правдиво, — парировала Лорея. — И без розовых очков.

Мы застыли друг напротив друга в шаге. Внутри все кипело. Она продолжила тихо:

— Я отключу блокаторы на рассвете. Через час. Уходи. Как ты это делаешь, я не спрашиваю. Могу лишь исходить из результатов тестов. И судя по тому, что гаснет кристалл твоего рода, но ты жив и здоров, его заменила какая-то другая сила. Исследования это подтверждают: состав сменился. И объясняют, почему тебя выбрал солнечный диск, а не лазурный.

— Зачем это тебе?

— Неважно, — она опустила голову. — Считай, что это мой личный интерес. И прости за этот обман. Ты не давал согласия, я сама взяла твою кровь, когда тебя лечила. Тогда еще работал… наруч. Я хотела помочь тебе найти свою стихию, но увидела что-то совсем иное. — Она посмотрела на меня выжидающе, ее глаза распахнулись. — Что-то, что не пропускают блокаторы чужеродной магии и что-то, что не считывают кристаллы слежения. Ты другой, Арс. И я не спрашиваю твоих ответов.

Мгновение мы изучали друг друга. Напряжение спало, но на его место пришло смятение. Все стало куда сложнее, и мне оставалось это только принять.

— Дай мне протокол, — сказал я. — Любой. Бесхозный. Никто не увидит…

— Возьми сам со стола. Когда я…

Она вдруг приблизилась, посмотрела с сожалением и робко поцеловала. Я понял ее ответ. Прижал ее к столу, ответил страстью, провел по бедру, скользнул по столешнице и стянул верхний протокол. Она зашептала:

— Найди Некриуса, он расшифрует. Больше никому не верь, в Вердане никто не может это делать. И прости… за это.

Она влепила мне пощечину, оттолкнула и бросилась к выходу. Якобы звать охрану. Игра на камеру. На кристаллы. Чудесный спектакль. Интересно, его кто-то сейчас смотрит?

Впрочем, она в самом деле взялась за рацию и сказала, чтобы меня уводили. И пока мы ждали старых знакомых, она продолжила:

— Есть кое-что, — сказала она, помедлив. — Об этом никто не знает, но я должна тебя предостеречь. Даже если мы больше не увидимся.

Она медленно выдохнула, закрыла глаза, будто собиралась с духом, чтобы сказать что-то страшное. Но подойти не решилась: это выглядело бы неправдоподобно.

И тогда я подошел сам. Обвил руками ее гибкое тело, она выгнулась, провела рукой за моим ухом, по волосам и прошептала:

— Твоя кровь — катализатор, Арс. Она несовместима с синтетикой. Более того, она ее разрушает. Если это выйдет наружу, Рубиновый клан сделает все, чтобы тебя уничтожить. Ты угроза их бизнесу, будущему и их жизни.

После чего резко отстранилась и метнулась вглубь зала. Я не успел даже обернуться и как-то среагировать: входные дверцы разъехались, где за ними меня ждали уже знакомые амбалы.

Лорея сдержала слово. Блокаторы отключились через час. Я понял это по пробудившейся тени. Она ожила сначала внутри, потом отозвалась в кристалле, затем зашевелились тени возле клетки напротив. Она искала меня.

Я впустил ее. Ее темную холодную суть — в каждую клеточку моего изможденного тела. За этот час ожидания стало легче, мышцы расслабились, но этого было недостаточно. Сейчас я наполнялся целиком: Тень — это я. А я — Призрак.

Потоки овили мое тело, и я сел, скрестив ноги. Нужно буквально пять минут тишины. Впитать, прожить, выждать. И уходить как можно скорее.

Могла ли это быть ловушка? Да. Мог ли я простить себе бездействие? Ни в коем случае. Но последнее признание Лореи насчет моей крови несколько сместило чаши весов в сторону доверия. Она пыталась выжить: так же, как большинство в этом мире. И не только в этом. И если в Эребе все были равны, здесь все оказалось куда сложнее. Быть слабым — удел аристократов. Если кровью или потом не угодил, крутись как можешь. Потому и женщины тут были какие-то… нервные, мягко говоря. Вгрызались в свой кусок намертво и отстаивали свое с отчаянием хищниц.

Я выцепил взглядом Регину. Ее сон был беспокойным, и она все время крутилась с боку на бок, Макс беззаботно сопел у нее под боком. Так странно — не быть одному. Мне было незнакомо, но я не жаловался. У каждого свой путь. И свой я себе выбрал.

Когда тень внутри чуть окрепла, я сделал выдох и вошел в сквозно взгляд. Надо найти друзей и понять, что с ними происходит. Вдруг им нужна помощь?

Сирин я нашел довольно быстро. У самого выхода на парковку, возле упакованного товара с накладной “Турмалинам”. Рядом с ней стояли два мужчины. Один высокий, худой, чуть сутулый, с усами, в очках и розово-зеленом наруче, другой — толстяк из телевизора в рубиновом. Сам глава клана здесь?!

Девчонка застыла с красными ушами, обняв себя и понурив голову. Мужчины о чем-то живо разговаривали. Особенно активно жестикулировал усач, периодически поглядывая на девушку. В эти моменты она еще больше опускала плечи и сжималась в комок. Я физически чувствовал ее отвращение и стыд. Но сейчас никто из нас не мог ничего сделать.

Ладно, Сирин, потерпи немного, мы что-нибудь придумаем.

Толстяк, как всегда, высокомерно огибал пространство гордым взглядом, чуть ли не зевая, пока Турмалин расходился перед ним в оправданиях. По итогу ткнул в сторону товара, Турмалин кивнул, тот посмотрел на часы и задумался. Договаривались о времени выгрузки? Да это же идеальный момент закончить начатое? Правда… нужно ли это было сейчас?

Усач прочитал еще нотаций, отвесил подзатыльник, на что Сирин закрылась еще больше и, опустив взгляд, последовала за усачом прочь со склада.

Окей, допустим. О чем договорились главы кланов, это еще предстояло узнать, но Сирин хотя бы в безопасности. Будет больше времени найти Леву.

Пришлось поплутать. Ближе к рассвету в коридорах стали появляться люди, и нужно было смотреть тщательнее. А сколько у меня есть времени, я не знал. Притом, что надо было сначала восстановиться самому.

Ладно, некогда. Надо идти. И искать Леву по ходу дела. Площадь завода огромная: Тень знает, куда его могли увести.

Я открыл глаза, осмотрелся: все тот же коридор, все те же поникшие люди. Кое-кто даже проснулся, но шевелился нехотя, с трудом, как старый механизм. Складывалось ощущение, что они меня даже не видят.

Регина проснулась тоже. Подтянулась, села, посмотрела на спящего Макса и крепче притянула его к себе. Заметила меня, кивнула. Тень кольнула меня изнутри: предлагала услуги. Да-да, знаю, детка, но что я могу им дать? Свободу? Но готовы ли они к ней?

Вспомнились жесткие слова Лореи, и я про себя выругался: даже если я выведу их собственноручно, куда мы пойдем? У меня самого тут только казенный купол, и то… с особенностями. Как вообще это будет смотреться, что студент привел к себе в дом женщину с ребенком?

Плевать. Рэйдан прикроет.

Обмотав предплечье тенью потуже, я ушел в теневой рывок и вышел по ту сторону ее клетки. Женщина вскочила. Сонный Макс восхищенно воскликнул:

— О! Ты и правда ходишь через стены!

Регина рывком притянула к себе ребенка, а на меня посмотрела с опаской:

— Кто ты такой, Арсений Лазурный?

Мысленно я усмехнулся: это определенно успех! За одну ночь вторая женщина задает главный вопрос в моей жизни. Знать бы ответ самому…

— Я предлагаю тебе возможность уйти. Прямо сейчас. Не смотря ни на кого. Выбор за тобой, но… ты должны попытаться. Ради него.

Я взглядом указал на Макса. Резко проснулись и заозирались на меня оставшиеся рабы из клетки. Держитесь, ребята. Сейчас дама согласится, и вы еще больше удивитесь.

Регина застыла только на мгновение и задала только один вопрос:

— Так значит, ты не врал? Ты и правда… призрак?

Я ухмыльнулся:

— Арсений Лазурный. — И протянул ей руку. — Одно “да” изменит твою жизнь навсегда.

— Мне нечего терять…

Она робко коснулась моей руки, я взял за руку Макса и ушел в теневой рывок. К выходу, за поворот, в очередной коридор, к складу…

Сейчас здесь было многолюдно. Может быть, из-за ночного переполоха нагнали людей, может быть, шла пересменка, но здесь работали погрузчики, ругались мужики, и в другом конце склада нас ждали открытые ворота. Ага, значит ждут машину?

Обернулся на Регину, жестом приказал молчать и снова нырнул в теневой поток — к парковке.

Здесь было темно. Тень раскрыла приветственные объятия, я пропустил сквозь себя поток. Подпитка. Отлично. Теперь две задачи: найти машину (если ее конечно не обнаружили и не отогнали) и найти Леву.

К машине меня привела сама Тень. Она струилась под ногами, становилась гуще и буквально направляла к нужному месту. Не прогадала: “Субару” стояла под тем же козырьком, полностью укрытая тенью. Похоже, здесь она вся и тусовалась, когда врубили блокаторы. Одной проблемой меньше.

— Ого! Какая машина! — воскликнул Макс, и я вывел нас из теневого рывка.

— Будьте внутри. Я оставлю на машине скрытность. Мне нужно найти друга.

— Когда ты вернешься? — спросила Регина, осматриваясь. — Что, если тебя схватят?

— Через полчаса уезжайте. Не подставляйтесь. Но я вернусь, — заверил я.

— У тебя нет вариантов, Арсений Лазурный, — строго ответила девушка. — Потому что я не умею водить.

Она откинула косу, взяла на руки сына, я открыл им дверцу:

— Тогда дождитесь. С вами моя Тень, она не подводит.

В ее глазах промелькнуло что-то вроде доверия, Макс заулыбался. Я дал ему пятюню и оставил их одних, скрытых Тенью. И теперь у меня не было вариантов не вернуться.

Лева сидел в кабинете начальника охраны, сгорбленный и понурый. Его одежда была разорвана в нескольких местах, на лице появились ссадины, на руках синяки. На носу засохла кровь. Так выглядели люди после пыток, а никак не студенты магической Академии, наследники знатного рода. И в отличие от Турмалинов, к нему никого не вызвали.

Я возник прямо по центру кабинета. Вмазал хорошенько начальнику охраны и бросился к другу:

— Лева! Эй! Смотри на меня! Видишь?

— Проклятие, Арс… это ты. — Он кисло улыбнулся, впереди не доставало одного зуба. Губа была разбита. — Ты знаешь, где этот болван Рэйдан?

— Рэйдан?! Ты о чем? Причем тут он?

Я обернулся на шкаф, думая найти там аптечку. Но время катастрофически поджимало.

Лева показал какой-то неоднозначный жест, пространно взмахнул и провел вдоль тела, намекая на свой внешний вид. Имел в виду, что это дело рук… Рэйдана? Или что?

— Слушай, Лева, хреново выглядишь, — признался я. — Но времени нет. Дотерпишь до машины? Там аптечка, обработаем раны, здесь… слишком опасно.

— А где Дубина?

Я понял, что он бредит. Обхватил его за корпус и попытался поднять. Тень подключилась.

— Чуть поднапрягись, ладно? Стой ровно, мы сейчас… быстро.

Я ушел в рывок, но чувствовал балласт: Лева с трудом стоял на ногах. А нам надо пройти два этажа и три коридора!

Тени было в достатке, но она шла тяжело. Часть силы она отдавала, чтобы поддерживать Леву. Я тащил, как мог. Уложиться бы в заявленные полчаса! И желательно, себя не выдать: Лева то и дело всхлипывал и стонал. Хорошо, что коридоры были пустые.

Правда в одном из них мы чуть не столкнулись с главным толстяком завода. Он приложил к уху малюсенькую раскладушку и раздавал указания:

— Турмалинам упакуйте брак, они даже не прочухают. Займитесь прямо сейчас. Они срывают сделки, ответ будет тем же. Да. Да. — Он помедлил, выслушивая кого-то на другом конце, а потом добавил: — Отчет от Аметистов должен быть еще вчера. Что там с Носорогом?

Он зашел в кабинет, я удержался, чтобы не нырнуть следом. Вот кто рулил тут всем, вот кто придумал синтетику и теперь богател от каждого чиха на свой материал. Это была настоящая Империя! Но кому в таких объемах нужны были диски?!

Лева только вздохнул, мы доковыляли до парковки. Тут было пусто, ближе к машине я вышел из Тени и спросил главное:

— Что они с тобой делали? Кто? И почему?

— Рубины хотят добраться до Рэйдана, — сказал Лева тихо, но впервые осознанно. — Вот что я понял. По закону, они должны были связаться с моей матерью, на худой конец — с ним самим, но… как видишь.

Он снова указал на себя. Вопросы строем встали у меня в горле. Но я спросил только одно:

— Как ты сейчас? Тень помогла?

— Да. Спасибо. Но за рулем чур ты едешь.

Я хмыкнул:

— Но под твоим руководством. — А потом вспомнил самое главное: — Да, и у нас еще пассажиры. Подкинем до города?

— На усмотрение водителя. — Лева улыбнулся и уселся на пассажирское сидение впереди.

Я залез следом и глянул назад:

— Ну, как вы тут? Не скучали?

— Привет, — вмешался Лева. — Я Лев. — И протянул руку.

Регина неуверенно ее пожала, я повернул ключ:

— Познакомиться еще успеем, сейчас держитесь крепче. Погружаемся в тень…

— Да мы и не выгружались вроде бы, — улыбнулся Лева, и тревога чуть отпустила: он все тот же. Просто… что он перенес?! И что скрывает его добродушность?

— Тогда никто не будет против, если мы все же выполним то, зачем сюда прибыли?

Я газанул, не дожидаясь ответа. Прямо в тень, прямо вперед, в стену. И вылетел по центру склада.

Все стеллажи у стены и упаковки с дисками разлетелись по сторонам, работники в панике разбежались, я вывернул к открытым воротам, где своей погрузки ждал заказ Турмалинов. Настоящий заказ, еще не пересобранный по указу генерального.

— Готовь свой диск, Лева, — скомандовал я. — Огонь на три, два…

И ушел в отрыв.

Лева сам понял, когда атаковать. Паллеты вспыхнули, как бумага от спички. Рикошета не последовало. Защита была снята. Надеюсь, Лорее за это не влетит.

— Ого! Мам, ты видела? — восхитился Макс. — Огонь!

Регина только крепче притянула к себе ребенка и поцеловала в макушку:

— Скоро мы будем дома.

И меньше всего мне хотелось подводить ее надежды.

Мы рассекали пустую трассу, уходя от преследования. Вернее, оно намечалось, но мы быстро ушли в отрыв, и горизонт был чист что при взгляде в лобовое, что в заднее стекло. Светало.

— Ты как? — спросил я Леву, глядя на его легкую улыбку. — Может, обезбол найти? Обработать раны? Мы вроде бы прилично оторвались, твоя “Импреза” тащит.

Лева подсоединил свой наруч к рулю, и сила родового кристалла уходила на привод. Янтарь в наруче светился.

— Дотяну до дома, — отмахнулся тот. — Меня больше заботит, где Рэйдан. Он не отреагировал ни на наруч, ни на телефон.

Он снова набрал что-то в телефоне, но тут же обреченно откинулся на спинку сиденья.

— Зачем Рубиновым твой дядя? — спросил я, а сам глянул в зеркало заднего вида: Регина и Макс дремали. Немудрено. Заднее сиденье старенького автомобиля было куда приятнее для сна, чем жесткий пол камеры. Хорошо, можно поговорить. А то неизвестно еще, откуда они бежали.

— Он уникум, — ухмыльнулся Лева. — Врожденные две стихии: огонь и воздух. В крови магия. Рубиным на кой-то хрен она понадобилась. Кровь! Ты прикинь, это ж надо!

— Для синтетики, очевидно… — проговорил я задумчиво и постучал пальцами по рулю. Что-то это мне напоминает!

— Кровь? В синтетике? Это же органический материал!

— Твой же натуральный диск скреплен кристаллом с наручем, так? А в кристалле именно твоя кровь. Вот и синтетику кровь усиливает. Я видел. Внизу, в лаборатории. Регину с Максом как раз для испытаний держали.

Лева присвистнул:

— Запретное производтво? Или раз в Империи нет рабства, то и производства нет?

— Именно. — Я кивнул и вернул тему: — Слушай, ну это глупо думать, что придворный маг Его Величества прибудет к ним для тестов. Это же смешно!

— Вот видишь, как удачно я им попался для шантажа, — Лева сверкнул свои выбитым зубом. — Но если еще глубже копать, то Рэйдан — источник знаний как раз об Императорском дворе. И властных Рубинов это интересует в первую очередь. Среди советников Императора у них своих людей нет: там только твой дед, мой дядька и Сапфировая Леди.

— Это еще кто?

— Ну, как же! Ты что? — встрепенулся Лева, но тут же осел назад: резко дернулся, и тело заломило. Вывих, наверняка. Или сильный ушиб. — Мэри Сапфир из параллели! Ее же сразу после смотра отправили к Императору, ВК до сих пор это обсуждает. Там такие теории уже!

— А, понял, — сухо сказал я и перевел тему назад. — Есть идеи, что делать с тем, что мы узнали?

— Ты не торопись, — хмыкнул Лева. — Кому надо, тот спросит. И быстрее, чем ты думаешь. Надо вперед решить, что делать с пассажирами? — Он понизил голос, обернулся и, удостоверившись, что на заднем так же тихо, продолжил: — Откуда они? Понятно, что бежали, и что назад им нет пути, но… куда?

— Заберу под купол, дом большой. Туда не сунутся. На первое время сойдет.

Я задумался. Отправлять к наемникам, как Кроху, мать с ребенком не хотелось: не то место для жизни, ох не то! Да и мне, чтобы заявиться к ним, надо сначала протокол расшифровать.

Лева только кивнул, откинулся на сиденье и через минуту за сопел. В машине стоял ровный гул двигателя. Солнце постепенно всходило. Скоро приедем, выдохнем и дальше решим, что делать. На свежую голову и после обработки Левиных ран. Впрочем, нашим гостям тоже не помешает привести себя в порядок.

— Арсений? — раздался шепот с заднего сиденья. Я глянул в зеркало заднего вида, находя лицо Регины:

— Все хорошо? Что-нибудь нужно?

— Спасибо, все в порядке, просто… о тебе столько слухов ходит! А ты… обычный. Простой.

Я улыбнулся:

— Ну да, только сквозь стены прохожу, но мимо красивых девушек — никогда.

— Ой да ну что ты! Я не в лучшей форме, — хихикнула она, но вмиг стала серьезной. — Спасибо, я… ни на что не надеялась, правда.

— Я видел, — согласился я. — Что-нибудь придумаем. Отдыхайте еще немного, нам осталось буквально минут пятнадцать. Видишь купол?

На светлеющем небе он почти растворился, но очертания при должном взоре все равно виднелись. И сегодня они были долгожданнее всего другого.

При подъезде к дому я сбросил скорость, всем спящим объявил громко:

— Внимание, стыковка! Вхожу в тень.

— Давай, жги, — зевнул Лева, потягиваясь. Макс открыл один сонный глаз, но тут же упал на колени Регины. Она смотрела в окно и гладила сына.

Тень воодушевилась, встала столбом перед машиной, мы вошли в связь, купол стремительно приближался. Еще полминуты, и пройдем сквозь долгожданную границу. И никто к нам сюда, под защиту, не сунется.

Не успел подумать, как завибрировал кристалл в левой руке. Я одернул руку, стянул перчатку: линии тьмы бесновались. Что за хрень?

На коробке передач нащупал волны тени, они притихли. Даже движок забуксовал при приближении к куполу, Лева с изумлением глянул на мигающий кристалл в наруче. А потом заорал что есть мочи:

— А-арс! Уходи!

Он толкнул меня плечом, крутанул руль в сторону, машину со свистом развернуло и унесло с трассы. Все лобовое стекло осыпало волной холодного песка, я отпустил педаль газа.

Волна оглушительного рокота накрыла пустыню. Затем — вспышка. Затем — завоняло гарью. И купол разлетелся на миллионы мелких частиц.

_________________________

Продолжение уже опубликовано! Второй том: https://author.today/work/604125

Спасибо, что следите за приключениями Призрака)