Я оказался в какой-то светлой комнате.

Вот так просто: меньше секунды назад был в проклятой пещере при едва живом мерцающем огоньке под вой из преисподней, а сейчас всё в той же позе, над тем же трупом, но уже в светлой бело-золотой комнате, которая слегка напоминала гостиничный номер. Будто кто-то случайно щёлкнул рубильником в комнате, вырубив свет, но тут же его включив, однако комната уже была вокруг не та.

И не я один — рядом с грохотом упало до этого прибитое к стене железной кочергой тело эльфийки в доспехах, над которой озадаченно стояла агадарка. Замерев в той же позе, в которой её застал этот фокус (с протянутыми руками, когда она шерстила карманы), она осторожно оглядывалась по сторонам, видимо пытаясь понять, а что, собственно, сейчас такое было.

Мы несколько секунд так и стояли в тишине, пока, наконец, я не озвучил тихо общую мысль:

— Нас… телепортировало?

Ну потому что это было логично. То мы были в пещере, а сейчас уже в противоположности богом забытого места, где всё сделано или из белоснежного мрамора, или из белоснежного дерева и тканей, украшенных разве что золотистыми узорами.

И агадарка медленно кивнула.

— Похоже… на это…

— Но как? И… куда? — огляделся я.

Ситуация мне нравилась всё меньше и меньше… Блин, да она мне в принципе не нравилась, просто сейчас стала гораздо хуже. Ведь проблема не в том, что нас телепортировало — проблема в том, куда именно нас телепортировало. Я меньше всего хотел оказаться сейчас где-нибудь у эльфов или азиатов.

Взгляд пробежался по комнате: кровать с балдахином, стол для обеда, шкафы, тумбочки и… стеклянные двери на балкон. Именно к ним я и бросился, распахнул их и выскочил наружу, быстро оглядевшись.

И что я могу сказать? Ну… это точно не Дракархейм. По крайней мере, я точно могу сказать, что там не было огромных деревьев, которые зонтиком закрывали целый город.

В прямом смысле, в городе росли огромные, монструозные деревья необъятных размеров, словно столбы, поддерживающие небо, которые своими кронами накрывали его улицы. Не плотным слоем, конечно: то тут, то там виднелось голубое небо, а в некоторых местах пробивались лучи солнца, однако почти весь город всё равно находился в очень мягкой летней тени гигантского леса.

Кажется, я даже видел на стволах деревьев какие-то лестницы и пристройки, а на ветвях над городом, там, наверху, мосты, дома, как улья, но…

— Твою же мать… — выдохнула агадарка.

— Дай догадаюсь. Веелинцы? — пробормотал я.

— Да. И это очень похоже на их столицу, — огляделась она.

Ну как я и думал. А я так думал, потому что это же стихия эльфов леса и прочая муть. В любом случае…

— Хреново, — пробормотал я. — Нам надо валить.

Вопрос «куда» пока не обсуждался, потому что это можно решить позже. Главное свалить как можно дальше, а там уже разбираться будем.

Мы сейчас находились на каком-то белоснежном здании, почти что самом высоком в округе, которую я мог разглядеть с балкона. Один этот факт уже не говорил ничего хорошего, а учитывая, что нас перенесла одна из небесных всадниц (подозрения у меня такие, что эльфийская), можно и предположить, куда именно.

Мои подозрения подтвердила и агадарка.

— Я, скорее всего, активировала маячок, который вернул её обратно, — пробормотала она. — А значит…

— Мы на базе у небесных всадниц, — закончил я за неё. — Возможно, тогда и у другой есть маячок такой?

— Сдурел, что ли, идиот? Хочешь меня к вашим отправить⁈

— Там хотя бы я буду своим, а здесь им ничего не помешает нас натянуть, идиотка, — ответил я, бросившись к телу девушки. Быстро пробежался по карманам и одновременно спросил: — Как выглядит этот ваш маячок?

— Вот так, — сорвала она с шеи мёртвой эльфийки какой-то металлический кулон.

Да только у этой ничего подобного не было. Ни амулетов, ни колец, вообще ничего. А то, что было, можно разве что в музей отправить. У неё даже меча, у моей, не было. Невезуха…

— Кто-то идёт! — вдруг шикнула агадарка, уставившись на дверь. — Сюда!

Её уши вздрогнули и замерли, хвост вытянулся копьём — можно было сказать, что сейчас она, если не напугана, то явно в полной боевой готовности. Да только мы со своими умениями любому адекватному небесному всаднику будем не самой большой помехой.

Пусть у меня были сначала другие планы (ведь тут должны быть стойла драконов и сами драконы), выбирать не приходилось. Я бросился к шкафу, распахнул его и сдёрнул два каких-то балахона, после чего побежал к балкону.

— Сюда! Быстрее! — шикнул я.

— Ты прыгать собрался⁈ — бросилась она за мной. — А амулет есть⁈

— Да! Давай! Быстрее!

Она заскочила за мной, закрыв за нами двери, и прыгнула мне на руки, после чего я одним прыжком перемахнул через перила вниз. Не зря же меня учили всегда, абсолютно ВСЕГДА, в полёт брать амулет последнего шанса. Вот сейчас взял, а он и пригодился сразу.

Правда, к прыжку с ним всё равно никогда не привыкну, я серьёзно. Прыгать тупо вниз, даже зная, что ты не разобьёшься — для меня это каждый раз перешагивать инстинкт самосохранения, который спрашивает у тебя: ты совсем немножко головой того?

Мы пролетели метров пятьдесят вниз, после чего я почувствовал уже знакомое торможение прямо у самой земли. Никаких перегрузок, просто тормозишь и всё. Мы приземлились в каком-то саду, раскинувшемся прямо у подножия здания. Скинув агадарку на землю, я бросил ей белоснежный балахон с золотой окантовкой и сам накинул такой же на себя, накрыв голову глубоким капюшоном. Та не стала спорить, и уже слава богу. Теперь мы выглядели как адепты какой-то секты.

— Куда? — только и спросила агадарка.

— В город. Подальше отсюда, — ответил я.

Самое важное — просто выбраться, а там уже будет дело техники добраться до наших родных краёв. Караваны, торговцы и даже просто топать через лес — широкий выбор. Но перед этим надо было выбраться отсюда.

Сад, в который мы спрыгнули, напоминал мне чем-то японский. Какие-то кривые, как из Чернобыля, деревья, узоры из гальки, странные пруды, где водились косяки то ли рыб, то ли черепах. Я почти сразу повёл в его глубь по тропинкам, чтобы скрыться в кронах неказистых деревьев, идя наугад в сторону города, который был отлично виден с балкона.

— Здесь налево, — подсказала агадарка. — С балкона видела ворота через стены.

А я вот не обратил на это внимания. Потому и спорить не стал, свернул на тропинке налево. Прошли чуть дальше и вышли на какой-то балкон, откуда открывался вид на единственную дорогу через стены. То есть мы сейчас находились даже не на земле, а на террасе, или как там правильно называют всякие сады на крыше первого этажа.

— Мы не пройдём, — негромко заметила агадарка. — Охраны слишком много. Вижу десять на входе, ещё лучники по углам.

— Можно попробовать…

— Получить стрелу меж глаз, идиот. Веелинцы славятся своей меткой стрельбой. Для них сто метров нормальная дистанция. Одного лучника будет достаточно положить по стреле в глаз.

— А что предлагаешь? — спросил я. — Стоять и ждать, пока нас за жопу схватят? Тебе-то легко говорить, тебя, может, и обменяют, а меня сразу на пику посадят.

— Ага, как же. Это мою голову на пику, а тебя под замок и насиловать, пока ребёнка-всадника не сделаешь им, — фыркнула она.

— Так, может, мы тогда зря бежим? — обернулся я на здание.

— Да иди ты знаешь куда, придурок!

— Я знаю. Обратно! — развернулся я к зданию.

— Нет! Нет, стой! А ну-ка, — зашипела она, схватив меня за плечо. — Ты сейчас нас выдашь!

— А мне какая разница? Твою же голову на пику насадят, не мою. Да и в любом случае идём вглубь сада, а то стоим на виду. Здесь нам всё равно ничего не светит от слова совсем.

Здание, где, по нашим предположениям, проживали небесные всадницы, представляло собой что-то в греческом стиле — с колоннами, фигурами, всякой лепниной и карнизами. Да и город, который я успел лишь мельком окинуть взглядом, не отставал: белоснежные коробки, почти все однотипные, которые невольно напоминали всякие картины про античную Грецию.

Я бы попробовал забраться по этим уступам обратно наверх, но, во-первых, мы будем на всеобщем виду. Во-вторых, даже если заберёмся, хрен знает, что там будет наверху. Я бы рискнул только в случае, если бы точно знал, что там есть драконы, а так это лишь наше предположение, что здесь всадницы живут. Но вдруг тут, например, дворец их императора или какой-нибудь местный босс?

Угораздило же вляпаться… ещё и с этой вот… почти полной противоположностью эльфам, которых я видел. Я-то, может, и смешался бы с толпой там, турист, счетовод какого-нибудь купца или вовсе раб, но агадарка хрен там на кого будет похожа.

— Нам надо выбираться, — произнесла она, когда мы отошли под кроны кривых деревцев.

— Да? Ты уверена? — уточнил я.

— Уверена?

— Точно-точно? Может, останемся?

— Ах ты… — до неё наконец дошло, что я стебусь, и в жёлтых глазах вспыхнул нехороший огонёк. — Я тебе сейчас лицо обглодаю, упырь.

— Иди зубы почисть, глиста. Нашлась тут обгладыватель рож, — хмыкнул я. — Лучше вместо тупых советов сказала бы, как нам выбраться.

— Я думаю!

— Думай лучше. Если уж строишь из себя самую умную, то хотя бы постарайся на неё быть похожей.

— Дурак, — бросила агадарка.

— Дура.

— Придурок.

— Глиста.

— Червь.

— Поломойка.

— Придумала! — вдруг озарилось лицо агадарки.

— Как? — тут же с интересом посмотрел я на неё.

— Спрыгнем со стены! Твой амулет мы потратили, остался мой, а значит ещё один прыжок с высоты. Здесь наверняка есть подъём на стену. Это значит узкие пространства, скрытые от чужих глаз. Веелинцы хороши в стрельбе, но ближний бой у них, как и у всех. К тому же охраняет стены обычная солдатня, а значит нас вдвоём хватит на всех. Поднимемся, перебив всех на своём пути, спрыгнем, а дальше вопрос техники.

— Отлично, тогда давай так, — кивнул я.

А ведь план, сука, был прост как дважды два. Как мы в упор самого очевидного не увидели? Ну то есть какой смысл изобретать велосипед? Какие-то попытки проскочить, пролезть, вернуться там? Просто залезть на стену, спрыгнуть, и ты уже по другую сторону, в городе, где легко будет укрыться. Самый очевидный вариант ведь был самым правильным.

Единственная заковырка — найти вход на стену. В саду его как бы и быть не могло, он явно для уединения и душевного равновесия был создан. Тут и стражи-то толком не было. Однако если взглянуть на остальную часть территории, то там её было предостаточно. Мы подошли с другой стороны террасы, откуда вид открывался уже на внутренний двор.

— Вон вход, — заметила первой агадарка. — Около тех построек. Скорее всего, это казармы для стражи. Мы в таких обычно боевых рабов держим.

— Боевых рабов? — переспросил я. — Типа солдаты?

— Ну да. Не свою же кровь нам проливать в войнах, — хмыкнула она. — А их и не жалко.

— А не боитесь, что они сами вас натянут?

— Не боимся. Достаточно зародить в них мысль, что они ничего не могут исправить, а вот если проявят себя, то получат больше, чем даже мечтали, чтобы сделать их послушными. Но суть не в этом! Нам надо туда, вон в ту дверь. Только я вижу четырёх охранников.

— Думаю, справимся, — произнёс я.

— И как же, гений?

— Пойдём напролом. Нам плевать, поднимут они тревогу или нет, потому что это лишь вопрос времени, когда тут все встанут на уши, а значит нет смысла сдерживаться перед финальным рывком.

Более того, я удивлён, что тревога до сих пор не была поднята. Или агадарка ошиблась, или шли не в нашу комнату, а она зря подняла тревогу, заставив нас сигануть сверху. Но как бы то ни было…

— Идём.

— Как мы спустимся? — нахмурилась агадарка.

— А вот так.

Высота здесь была небольшая, а для небесного всадника и вовсе плёвая, когда ты можешь пережить и не такое. Я запрыгнул на перила и, спрыгнув вниз, сразу же направился ко входу.

Действительно, уже не было разницы, поднимут они тревогу или нет. Мы около выхода, и, когда с минуты на минуту она может сработать сама, а у каждой двери тогда будет дежурить маленькая армия, ждать чуда было глупо. Наоборот, надо было успеть проскочить любой ценой, а после хоть пожар, потому что потом будет поздно. Про «спрятаться» я даже не думал — если захотят, прочешут каждый закуток. Уж собственный замок, или что это, они знают явно получше нас.

Эльфы, на этот раз мужчины, в броне удивительно тонкой, узорчатой и приталенной, не чета нашей, которая выглядела грубо и неприступно. Словно сравниваешь броневик и спорткар. Но такой вид также тонко намекал, что они будут заметно половчее наших солдат.

Меня заметили почти сразу, едва я перемахнул перила, и в мою сторону быстрым шагом сразу направились все четверо, обнажив мечи. Один из них вскинул руку вперёд, показывая «стоп», и крикнул:

— Стой! Кем бы ты ни был, именем Веелинской империи!

Всё, теперь я понимаю и эльфийский язык.

Но я не остановился. Двигался прямо им навстречу, опустив голову. Они не убьют меня, не когда не знают, кто перед ними, и не когда я не оказываю им сопротивления. Другой вопрос, насколько они сильны, и это мне сейчас и предстояло выяснить.

Когда между нами дистанции оставалось всего ничего, тот, что выступал впереди четвёрки, вытянул меч, и лезвие коснулось моей шеи:

— Ещё один шаг, и он станет последним, кто бы ты ни был. А теперь я приказываю тебе отдёрнуть капюшон!

Даже тот факт, что он рявкнул, из-за особенностей как языка, так и интонаций звучал слишком мелодично, чтобы восприниматься всерьёз. Будто эльф пропел мне эти угрозы в лицо, а не пытался запугать.

И здесь уже был мой выход.

Быстрое движение одной рукой, которая хватает клинок, отводя его от моей шеи, и вторая стремится пробить ему прямо в рожу, в открытый участок шлема…

Когда эльф молниеносно отпрыгивает назад, чудом избежав нокаута. Зато теперь уже мне пришлось отступить, чтобы не попасть под удар от второго, выхватывая меч.

Звон металла, и я отбил выпад третьего, отпрыгивая от четвёртого. Ну да, правила боя в фильмах они явно не знали, где все нападают по очереди.

Но едва они сгруппировались, как влетела агадарка, заставив уже всех четырёх на мгновение отступить назад.

И я воспользовался моментом, бросившись к стене. У нас не было цели перебить всех, главное просто прорваться и, желательно, без трупов, чтобы местных не злить лишний раз. Агадарка тоже поняла всё верно, не став ввязываться в драку, где мы были в количественном меньшинстве — отпугнув их от меня, она тоже бросилась к стене, не тратя попусту время.

И пока мы бежали через небольшую площадку, округу огласил звук свистка, который эхом разнёсся по округе. Когда мы были уже у самой двери, ему ответил неровный хор других свистков. А когда мы заскочили за дверь в стену, закрыв её за собой, по округе прошёлся мелодичный перезвон колоколов.

Я успел захлопнуть дверь прямо перед носом у эльфов, ещё и закрыв её на засов. Через мгновение дверь вздрогнула от налетевших тел.

— Что-то они больно резвые, — пробормотал я.

— А ты чего хотел, элита, — хмыкнула агадарка. — Я бы их порубила на части, но времени нет.

— Ага… тебя бы они порубили на части.

— Молчи, червь.

— Ты лучше своими культяпками шевели, глиста, — подтолкнул я её вперёд.

Мы были в каком-то небольшом складе, который тянулся по всему первому этажу стены. Здесь же была лестница на верхние этажи. По ней мы и бросились наперегонки, пока сквозь толстые стены слышался перезвон колоколов.

Уже на третьем этаже мы встретили двух эльфов, которые мчались вниз. На мгновение мы замерли друг напротив друга: они сверху, мы снизу, после чего все сорвались с места.

Я даже меч не стал доставать — по крутым ступеням бросился вверх и, когда тот замахнулся клинком, чтобы опустить его мне на голову, просто дёрнул эльфа за ноги. Тот кубарем полетел вниз по ступеням, едва не сбив и меня, и агадарку, как кегли.

Второй всё же саданул мечом, но промахнулся на пару сантиметров из-за того, что даже здесь, на лестнице, было слишком мало места. Зато мы с агадаркой его просто сбросили вниз по лестнице и побежали дальше.

Вот уже четвёртый этаж, где было множество бойниц, а выше только вершина стены, где оставалось просто сигануть вниз. И именно здесь нас ждал неприятный сюрприз. Куда ж без неприятных сюрпризов, которые делают нашу и без того нелёгкую жизнь ещё более нелёгкой.

Взлетев по лестнице первым, я выскочил на стену лоб в лоб с… а, ну да, конечно… просто свалить было бы слишком просто…

Я даже меча не стал доставать, понимая, что тут вообще без шансов. Чего не скажешь об агадарке, выскочившей за мной, врезавшейся мне в спину и тут же отпрыгнувшей назад, ощетинившись, как кошка с клинком в руках.

В первый раз, да?

А я вот привык уже к таким поворотам судьбы. Наоборот, я бы чувствовал себя как-то не так, пройди всё гладко.

Эльфийки, семь человек, без доспехов, поголовно блонди разных оттенков, в каких-то свободных одеяниях типа белых платьев-ночнушек, почти все с мечами наголо. Они стояли вокруг нас, отсекая любые пути отхода. Я бы восхитился их утончённой красотой и острыми, торчащими вверх ушками, а у некоторых и выпирающей грудью, если бы они не были против нас.

Казалось, они даже не были удивлены тому, что увидели, хотя, наверное, после двух трупов в комнате вообще сложно чему-либо удивиться.

— Опустите оружие. Ваше сопротивление бессмысленно, — тихо произнесла та, что стояла впереди всех. Единственная, кто не достал меча, видимо, посчитав это лишним. — Если бы мы желали вашей смерти, мы бы не разговаривали с вами.

Учитывая, что я и меча-то не достал, имели в виду они явно агадарку.

— Эй, опусти оружие, — произнёс я, не оборачиваясь.

— Я не сдамся этим тварям без боя, — прошипела та.

— Мы не собираемся сдаваться. Просто опусти оружие, ради твоих святых или как там их.

Сам я, показывая пример, отсоединил свои ножны и бросил их демонстративно рядом с собой. В моей голове уже зрели подлые планы, как всех облапать, но оставить с носом. Ладно, можно и просто оставить с носом, но мне кажется, облапать таких врагов сам бог велел.

Агадарка явно была в сомнениях. Она оглядывалась на окруживших нас эльфов, словно загнанный в угол зверёк, который скалил зубы, скорее забавляя, чем реально пугая. Да и куда нам, не справившимся даже с охраной, пусть и элитной, против семерых. Другой вопрос, что у нас было куда больше шансов, если нас приведут на их базу…

Как бы то ни было, послышался звон металла — агадарка всё же сдалась, решив уступить моему совету. Да только обстановку это никак не разрядило. Эльфийки (слушай, ну с ними что-то не то, они реально какие-то до жути красивые) продолжали разглядывать нас, будто каких-то неведомых зверушек.

— Я узнаю свои церемониальные одеяния, — произнесла главная эльфийка. Ну теперь понятно, что на нас сразу так обратили внимание. Хотя интереснее, как вы сами тут оказались. — Одно это, оскорбление наших традиций, веский повод лишить жизни вас обоих. Однако это же говорит и о том, что вы причастны к произошедшему в моих покоях. Поэтому я дам вам выбор: добровольно пойдёте за нами или…

— Добровольно, — тут же выпалил я.

Мне показалось или они удивлённо моргнули. Даже главная, казалось, смотрела на меня с удивлением. Не, ну это надо быть кончеными, чтобы реально выёживаться тут перед ними, делать вид, что ты такой крутой, ни перед кем не прогибаешься, а потом прохватить звиздюлей, которые плохо скажутся на здоровье, и всё равно тащиться за ними. Вообще не понимаю этих всех предисловий, если по итогу ты придёшь к одному и тому же результату.

— Хорошо, что вы слушаете голос разума, — кивнула она, переведя взгляд на агадарку. — Пусть она положит и кинжал, который пытается спрятать у себя за поясом.

Ах да, кинжал…

— Брось кинжал, — сказал я уже на агадарском, не сводя взгляда с эльфиек.

— Что⁈ Нет! Это мой трофей!

— Трофеи мёртвым ни к чему. Брось его.

— Но это мы его нашли! Мы! Он наш! — воскликнула та обиженно.

— Просто отдай его. Он не стоит наших жизней. Давай. Найдём трофей получше, — постарался я её подбодрить. — Это ещё не конец.

Хоть я её лица и не видел, но этого и не требовалось, чтобы представить, какая у неё сейчас боль была на лице, когда она выбросила этот кинжал на землю. Могу даже представить, что для неё значило найти этот кинжал. Наверное, это было равносильно тому, что ты на своём участке находишь десятикилограммовый золотой самородок и дикую коноплю, но по какой-то причине золото принадлежит государству, а конопля тебе. Да, жизнь вообще полна боли и разочарований, подруга, уж ты-то мне можешь поверить.

А это они ещё не поняли, что за клинок им в руки попался, а как поймут, там вообще…

Хотя, судя по тому, как все взгляды дружно обратились мне за спины, а эльфийки испустили дружный вздох изумления и благоговения, кажется, это тайной уже и не было.

Ну что ж… а нам поблажки за то, что мы его вернули вам, будут?

Я наблюдал за забавными метаморфозами на лицах присутствующих. То, как удивлённо расширялись глаза эльфиек, как их лица наполнялись благоговейным трепетом перед артефактом, что был в ранге едва ли не легенд этого мира. И с каким удивлением они переводили взгляд на нас, оборванцев: агадарку, на которой из одежды лишь моя зимняя куртка, и меня в грязной одежде простолюдина.

Глава протянула ладонь, и одна из эльфийских небесных всадниц отдала ей кинжал. Тот тут же отозвался, засияв голубоватым светом, делая ещё более заметной резьбу на клинке. Конечно, благоговейного вздоха по толпе эльфиек не пробежало, но лица говорили сами за себя.

Сейчас, я так подумал, у нас был шанс сигануть со стены, пока они немного в ахере. Просто метнуться к краю и прыгнуть. Но для этого нужна была синхронность, чтобы та же мысль пришла агадарке в голову, а то получится, что я один сигану и с концами. Наверное, все охренеют…

— Откуда она у вас? — наконец спросила главная, подняв взгляд на меня с агадаркой.

— Нашли на теле одной из девушек, — ответил я сразу, не видя смысла скрывать очевидное.

— Девушек? Знаете ли вы, что за девушки то были, которых вы оставили в моих покоях?

— Догадываемся.

— Значит, правильно догадываетесь. А теперь идёмте и не думайте делать глупостей, мы не будем терпеть этого в своём доме.

Она двумя руками, держа кинжал на ладони, осторожно передала его одной из своих эльфиек, после чего зашагала прочь. У нас попросту не было выбора, как последовать за ними, хотя агадарка, дура гордая, всё равно пыталась выёживаться до поры до времени, пока две эльфийки не подняли мечи, направив острия ей в шею, недвусмысленно намекая на альтернативы.

Нас повели со стены обратно в это странное белое здание, которое мы только-только успели покинуть, проводив под тяжёлыми взглядами эльфов-охранников на стенах, во дворе и даже из окон самого здания, собравшихся посмотреть на нарушителей спокойствия.

Могло показаться странным, что нас вот так просто ведут, без усиленной охраны, без кандалов или верёвок, не заламывая руки за спиной, как будто мы были гостями, но причина была проста: смысл им напрягаться, когда их здесь семеро? Семеро небесных всадниц. Да возникни такое желание, нас порубят в капусту, мы и дёрнуться не успеем. Ну и мы пока не успели прямо-таки чего-то страшного натворить.

Пока мы шли, я между делом разглядывал архитектуру эльфов. Она несколько отличалась от моего представления утончённой. Реально, какие-то греческие мотивы, просто с чуть сглаженными углами. Коридоры не были увешаны картинами, как это было принято у нас, вместо них был естественный узор мрамора, и в некоторых местах вырезанные прямо в камне картины или объёмные фигуры.

Нас повели, слава богу, не вниз, в подвалы, а наверх. Почему «слава богу»? Потому что внизу, по классике жанра, всегда были всякие пыточные и камеры. А раз нас ведут наверх, значит, бить пока не собираются. Наверное, ключевое слово — это «пока».

Охраны здесь почти не было. Изредка попадались стражники-эльфы или служанки, приветствовавшие всадниц поклоном, на что всадницы отвечали кивком головы. Абсолютно все.

Вот и ещё одна разница — отношение к другим. У нас просто игнорировали всё и вся, а агадарки, казалось, и вовсе смотрели на остальных как на говно. Эльфы, казалось, в противовес старались соблюдать приличия и уважение к другим, конечно, под стать статусу, и тем не менее наши бы просто мимо прошли.

Нас привели к массивной двери, за которой находились покои, по меркам даже аристократов, блатные. Эдакий гостиничный номер люкс на двоих. Да только туда затолкнули меня одного.

— Надеюсь, что ты всё понимаешь, но тем не менее я проговорю это, — произнесла главная эльфийка. — Для нас ты и гость, и заключённый, поэтому не пытайся сбежать. У тебя не выйдет, но наше отношение перестанет быть гостеприимным. Я надеюсь, мы не будем разрушать наши хрупкие отношения необдуманными поступками.

— Не будем, — кивнул я и взглянул на агадарку. — А её куда?

— Она будет находиться в других покоях. Я вижу, она не понимает верхний язык, поэтому переведи ей, чтобы она не сопротивлялась. Мы пока проявляем вежливость, но пусть не путает это со слабостью.

Я взглянул на агадарку. Как там её звали… А, плевать, я просто передал, что меня попросили, на что та сразу взбеленилась.

— Я⁈ И подчиняться им⁈

— Не дури, тебе хвост открутят, будешь выпендриваться, — предупредил я.

— Я гордая…

— Нет, ты тупая, — перебил я, не дав ей закончить фразу. — Делай, что говорят, и не подставляй нас. Хочешь, чтобы мы ночевали где-нибудь в карцере, и тебя там всю ночь насиловали охранники?

— Да пусть попробуют, — прошипела она по-змеиному. — И тогда они познают…

— Просто заткнись, прошу тебя. Перестань вести себя как ребёнок и просто сделай, как тебя просят, потому что твою честь они вполне могут пустить по кругу. Будь, как ты говоришь, умной.

Надеюсь, мне удалось убедить её. Меньше всего я хотел, чтобы она сейчас начала говорить, что она небесная всадница и так далее при эльфийках.

Я не был даже уверен, что они действительно нас не понимают. Особенно главная. Уж кто-кто, а она-то должна знать язык своих врагов, верно? И вполне возможно, главная эльфийка попросила меня передать то, что могла сказать сама, лишь с одной целью — не дать понять, что знает наш язык, и просто послушать, что мы друг другу скажем.

Поэтому я просто не стал давать повода нас подловить.

Дверь закрылась, и послышался металлический щелчок замка. Мне оставалось лишь молиться, чтобы агадарка ничего не выкинула, пока мы будем порознь.

Меньше всего мне хотелось, чтобы она сейчас созналась, что на деле небесная всадница. Потому что сразу за этим возникнет логичный вопрос: а что всадница делает рядом с таким проходимцем, как я? А там будет несложно чуть-чуть покопаться, сломать пару пальцев и пораскинуть мозгами, чтобы всё свести вместе.

Может, я и шутил, что не против, чтобы меня такие вот эльфийки насиловали, однако шутки шутками, а реальность бывает слишком суровой, к которой я пока не готов. К тому же они не агадарки озабоченные, могут и прирезать по каким-то своим причинам. И пока отношение к мужчинам-всадникам у них не ясно, стоит помалкивать.

Что я мог сделать в этой ситуации? Ну… занять тактику пассивной атаки. Просто сидеть и ждать, пока враг сам не убьётся или не допустит ошибки. К тому же меня не пытают и не бьют, а значит, можно пока выдохнуть.

Поэтому, когда меня оставили одного, я спокойно и непринуждённо прошёлся по гостиному номеру и огляделся. Жаловаться здесь было не на что, всё было по высшему разряду: от мебели до интерьера. Подошёл к окну и без проблем открыл его, выглянув наружу. Отсюда открывался вид на город с противоположной стороны. Всё те же деревья, всё тот же белокаменный город.

Мой взгляд скользнул по стенам: при желании, благодаря их рельефу, можно было вскарабкаться на крышу или вовсе спуститься, но что-то мне подсказывало, что плохая это идея. Если меня вот так просто оставили здесь, откуда выбраться настолько легко, значит, они и не боялись этого. Возможно, здесь попросту некуда бежать, поэтому они так спокойны насчёт меня.

А может, за мной прямо сейчас наблюдают, и стоит мне сделать шаг, как эльфы тут же вернут меня на землю.

Короче, лучше пока не рыпаться. Сидеть на жопе ровно и наслаждаться первоклассным номером, а там уже по ходу дела видно будет, что да как.

Поэтому я без задней мысли просто разделся и лёг в шикарную кровать дрыхнуть.

Возможно, раньше я бы и рвал на жопе волосы от паники, но сейчас как-то перегорел, что ли? Конечно, я боюсь, и это нормально, но нет уже того безудержного страха, который мешает думать. Словно… не то чтобы привык, но стал будто чуть-чуть устойчивее к этому. Да и понимание, что, желай они сделать мне больно, начали бы прямо с порога, добавляло уверенности в более-менее вменяемом будущем.

Больше я беспокоился даже за Глисту, потому что вот она могла с дуру херни наворотить и сдать всё наше предприятие. Из-за тупорылой гордости, которая граничила со слабоумием, мало ли что ей там в голову придёт вякнуть.

Короче, я уснул. Вырубился часов на пять и открыл глаза, когда на улице был уже глубокий вечер, а в темноте крон так и вовсе полноценная ночь.

Город внизу утонул в огнях, но куда более интересно то, что по стволам и ветвям монструозных деревьев тоже пробегали вереницы огней, словно гирлянды. Я не ошибся, на ветвях, прямо над городом, тоже, как минимум, были эльфы. Жили или нет, но огни чётко выдавали разные мосты и строения среди листвы. Красиво…

Пока я спал, в комнату успели принести то ли ужин, то ли обед. Он скромно стоял на столе прямо у входа и представлял из себя первое, второе и салат. Правда, мяса там не было от слова совсем, в основном какие-то салаты, корешки, бобы и фрукты. Была похлёбка, но тоже чисто для веганов. Вроде и поел, но как будто меня наипали…

А где-то на середине ужина я внезапно услышал пение.

Честно сказать, сначала я и не понял, что конкретно слышу. Какие-то звуки, доносящиеся с улицы, мелодичные и переливающиеся, издаваемые непонятно какими инструментами. И только когда я выглянул на улицу, наконец увидел источник.

Под стенами с моей стороны была какая-то процессия, прямо-таки факельное шествие, где десятки эльфов в белых одеяниях, завывая (не в плохом смысле) мелодию, медленно двигались друг за другом колонной по два-три человека. Целый хор голосов, словно оперное исполнение, переливающееся с тональности на тональность. Я ходил в музыкалку и могу сказать, что такое исполнение — это звиздец как сложно, особенно настолько чисто.

А в честь чего процессия, мне подсказало само пение.

Далеко не сразу до меня дошло, что там вообще-то есть слова в их музыке. Они буквально сливались с мелодией, и мой автопереводчик буксовал в голове, пытаясь выхватить общий смысл. Это как песни современных исполнителей, когда он что-то поёт, даже, блин, на твоём языке, а ты всё равно не понимаешь и лезешь слова посмотреть. Иногда очень зря.

Если кратко — они оплакивали смерть своей воительницы. Оплакивали, сожалея о её жестокой судьбе, и в то же время благодарили судьбу за то, что она наконец обретёт покой, вернувшись домой.

Я очень скупо описал всё, однако их пение действительно звучало очень грустно. Каким-то образом что мелодия, что голоса буквально проникали в душу, хочешь ты этого или нет, вызывая скорбь. Магия? Что-то типа массового гипноза? Хрен знает, но мне стало интересно, а нашу небесную всадницу они точно так же похоронят или просто прикопают где-нибудь рядом? Не дуры, должны же были понять, что обе сражались бок о бок.

Но если кому-то могло показаться, что про меня забыли — нет, не забыли.

Что касается моей скромной персоны, то про меня вспомнили лишь под утро, когда первые лучи солнца начали проглядывать через просветы крон монструозных деревьев. Утруждать стуком они себя не стали, да и пришла ко мне одна-единственная глава эльфов. Честно сказать, настолько неожиданно появилась, что я даже вздрогнул.

В тот момент я смотрел в окно, разглядывая город и прикидывая высоту крон, которая, по моим прикидкам, была метров триста-четыреста. Не знаю, что меня заставило обернуться, может, почувствовал что-то, даже сам не поняв, или просто обернулся, но…

Эльфийка, стоявшая в белоснежном одеянии, просто бесшумно появившаяся посреди комнаты — это немного то ещё зрелище.

— Эм… здрасте… — пробормотал я, глядя на неё.

Сразу видно, что самая главная, её авторитет среди местных на груди был написан, да и уши, казалось, были самые длинные. В отличие от агадарок, они росли не в разные стороны, а вверх.

— Я могу узнать твоё имя? — спросила эльфийка без лишних предисловий.

— Георги Бингштейн, — тут же ответил я.

Это же имя знала и агадарка, так что, если у нас будет перекрёстный допрос, я очень хотел надеяться, что она не вякнет моё настоящее. Даже просто потому, что я ценный актив, и ей будет выгоднее сохранить моё имя в тайне. Как и свою работу, собственно.

— Георги Бингштейн, — повторила эльфийка, словно пробуя на вкус моё имя. — Ты хорошо знаешь наш язык, Георги Бингштейн, я бы даже сказала, в том совершенстве, в котором его знают носители, будто ты родился среди нас. Но также ты знаешь в совершенстве агадарский язык. Откуда у тебя эти знания?

— Не знаю, как-то… выучил, — пожал я плечами. — Можно сказать, что я полиглот или как их правильно там называют…

— Откуда ты?

— Из Нарианской империи.

— А если точнее?

— Марка Де Форез, жил у ворот главного города, — ответил я.

Марку ту самую, которую защищал от сороконожки в прошлом, я взял неспроста. Именно она стояла на стыке трёх империй, торговый город, через который проходили товары обеих империй. Вполне логичное объяснение моих талантов.

— Кем ты работал? — эльфийка медленно прошла по залу и села на один из стульев напротив меня. Спокойно, уверенно, как хозяйка этого места, хотя ею она и являлась, собственно. Её голос был тих и мелодичен, будто между нами происходила дружеская беседа. Я бы даже сказал, что её голос был ласков, что напрягало.

— Кем придётся.

— И кем придётся?

— Ну… счетоводом работал у торговца, а ещё охранником и наёмником…

— Наёмник и счетовод — довольно необычное совмещение профессий.

— Когда хотел есть, я не чурался любой работы, — как можно искренне ответил я.

— И какая именно работа свела тебя с той девушкой?

— Случайно встретились в пещере.

— В какой пещере?

— Врата Тьмы.

Здесь я не видел смысла лгать. Если они поняли, что это за эльфийка, то наверняка знают, где и при каких обстоятельствах она могла пропасть. Следовательно, не имеет смысла скрывать очевидное, потому что моё враньё сразу вскроется. А раз я скрываю, то, значит, есть причины, и тогда копать под меня будут в два раза сильнее. Поэтому минимум лжи, максимум правды.

— Что ты там искал?

Ну тут пошла легенда, которую я рассказывал агадарке. Доказать это, как и опровергнуть, никто не мог, ведь, в конце концов, не зря я сказал, что работал наёмником и охранником, что технически могло объяснить моё владение мечом и шрамы на роже. Да и акцент в своём рассказе я делал на том, как именно мы нашли и где, что должно было заинтересовать их гораздо больше. Всё же врата в ад — это не то, что можно игнорировать.

Эльфийка слушала меня, не перебивая. Она даже моргала редко, всматриваясь в моё лицо, что несколько сбивало и нервировало. Наверное, на то и был расчёт.

— Ну и вот мы оказались здесь… — закончил я. — Ну а убегали потому, что знали, что нам может очень сильно достаться, найди нас здесь.

— Могу понять ваше волнение, — с пониманием произнесла эльфийка. — Значит, вы обычные искатели приключений. Я всё верно поняла?

— Я бы не сказал, что искатели приключений, но… да, можно и так выразиться, — кивнул я.

— Хорошо. Тогда я могу утолить своё любопытство и задать один вопрос?

— Спрашивайте, — напрягся я. Потому что такие вот подходы обычно используют, когда собираются прибить тебя к стене вопросом, на который ты хрен ответишь.

— Откуда у тебя это?

И эльфийка достала из-за пазухи амулет левитации или, как я называл его, амулет последнего шанса, который не давал шанса разбиться.

Вот честно скажу: что-что, а про него-то я совсем и позабыл. Едва сдержался, чтобы не хватиться за грудь на автоматизме, проверяя, где он, хотя и без того было понятно, что он принадлежит мне. И ведь я даже не заметил, когда они его успели снять. Пока я спал, стащили? Да нет вроде, я чутко сплю, хотя… увидев, как незаметно они могут подкрасться, не удивился бы.

Тем не менее она ждала ответа, который мне надо было дать здесь и сейчас.

— Ну… я купил его.

— Где именно?

— На рынке, — постарался я ответить как можно более непринуждённо.

— Зачем тебе он?

— На всякий случай, если в пещере куда-нибудь свалюсь. Не хочется сломать ноги, потому что в темноте нору не заметил.

— Удивительная безалаберность, — вздохнула эльфийка, глядя мне в глаза.

— В плане?

— Безалаберность небесных всадниц Нарианской империи, я, конечно же, имею в виду. Мне приходилось слышать, что сейчас у них какие-то проблемы, но чтобы позволять воровать и продавать подобные амулеты… Видишь ли, Георги, я родилась даже не в этом столетии и многого успела повидать на своём веку. И отличить обычный амулет от тех, что носят небесные всадницы Нарианской и Агадарской империй, я способна. Каждая империя имеет свою школу артефакторики. Ты знал об этом?

Эльфийка говорила настолько спокойно и умиротворённо, что казалось, мы беседуем о погоде. Да только такой тон пугал ещё больше, чем если бы она просто обвиняла меня. Особенно когда она смотрела мне в глаза буквально безотрывно.

— Не знал, — покачал я головой.

— Что ж, теперь ты знаешь. И артефакты отличаются по силе. Я бы не удивилась, будь на тебе амулет, что носят наездники на вивернах. Там высота и вес всегда малы, много сил не требуется. Они и заметно дешевле, и достать их проще. Но такой амулет… — он повис у неё на пальце, покачиваясь из стороны в сторону, — … заметно дороже. Он не теряет своих сил со временем, он выдерживает больше веса и большую высоту, но самое главное, он очень и очень дорог, почему применяют его чаще всего именно небесные всадницы. Представь моё удивление, когда я нашла у вас обоих, искателей приключений, такие амулеты.

— Представляю.

— Так ты мне ничего не хочешь рассказать? Того, что я не знаю?

— Помимо того, что я его когда-то украл? Нет, ничего, — покачал я головой.

— Значит, ты всё же его украл?

— Да.

— И твоя напарница тоже? — уточнила эльфийка.

— Про неё не знаю, — пожал я плечами, уже понимая, что вся легенда уже давно посыпалась.

Да и были ли у нас шансы изначально скрыть всё? Тут скорее теперь важен вопрос, поняла ли она, кто я, потому что насчёт агадарки эльфийка наверняка подозревает, слишком всё очевидно. А вот я… всё же мужчина небесный всадник — это легенда, а меня держали в секрете, не беря в расчёт даже тот факт, что меня считали мёртвым восемь лет как.

Эльфийка очень долго смотрела на меня, будто пытаясь что-то увидеть в моей реакции, в моей мимике, в моих глазах. Увидела ли она, что хотела, для меня осталось загадкой, однако после минутного затишья глава небесных всадниц эльфов произнесла:

— В любой другой ситуации наш разговор бы проходил в совершенно других условиях и при других людях, Георги. Но я не могу проигнорировать то, что вы сделали для нас.

— Значит… вы нас отпустите? — робко поинтересовался я.

— Отпустить? Нет, я сделать этого не могу. Но и сидеть в темнице вы не будете, как было бы это при иных обстоятельствах. Считай это нашей благодарностью за то, что вы сделали для нас. Сделали для тех, кто однажды пожертвовал собой ради нашего будущего. Наконец мы смогли упокоить их души так, как это требовали наши традиции, воздав дань уважения.

— А… что они сделали?

— Ты видел то место, где они были? — ответила она вопросом на вопрос. — Тебе ничего не показалось там странным?

— Ну… там был какой-то гул, — решил я честно сказать. — Ну и мы видели кости. Только не людей, а чего-то другого.

— Тех, кто раньше обитал на этих землях, — кивнула эльфийка. — Когда наши расы только вступали на жизненный путь, они были единоличными хозяевами этого мира, не зная ни врагов, ни конкурентов.

— Демоны?

— Их имён тысячи, и все они будут правдивы. Можешь звать их демонами, первородным злом, тьмой, что прячется в тех щелях, где не бывает солнечного света, и выходит с наступлением ночи.

— Я думал, это всё выдумки, и люди просто так назвали тварей, которые их пугали.

— Тварями тоже верно их называть, — не стала спорить эльфийка. — Одно можно сказать точно. Там, где хищники охотятся, чтобы не умереть с голоду, они убивали, потому что такова была их природа. Потому что они питались не плотью и кровью, а ужасом и страданиями.

— Душами? — догадался я, но эльфийка покачала головой.

— Нет, не душами. Эмоциями, коих больше всего перед смертью, когда мы испускаем последний вздох. То место, где вы были, знали как Врата Тьмы. Собственно, пещера и носит то название. Небесные всадницы, лучшие из лучших, не только наши, но и вашей империи, и агадарок, и даже облачных, отправились туда, чтобы раз и навсегда запечатать те врата. Многие сгинули тогда, оставив нас без знаний прошлого, которые постичь нам до сих пор не удалось. Но и жертва была велика, и мы до сих пор помним её.

— Агадарки считают, что их воительница закрыла врата единолично.

— Уверена, у них есть основания так думать, потому что единственной она и вернулась, — не стала та оспаривать историю. — Не потому, что сбежала, проявив трусость. Нет, её подвиг сложно переоценить. Но из-за удачи и собственной судьбы, которой было рано обрываться. Она же и сохранила для своего народа тайны прошлого.

— Какие?

— Часть. Не все, но некоторые, что оказались для остальных тайной. Потеряли ли агадарки их со временем или нет, но это был дар их воительницы, что выжила в тот день.

— А кто-нибудь из демонов выжил тогда?

— Если врата запечатаны, то там они и остались. Все, кто мог выбраться, несомненно встретились с небесными всадницами и были ими сражены.

— Но если кто-то да выжил? — всё же настаивал я.

— Тогда он давно прячется во тьме, боясь показать нос, — ответила эльфийка.

Прячется, боясь показать нос… Очень… похоже на нашего товарища, что мы встретили тогда на севере. Демон, что смог ускользнуть от остальных и прячется, копя силы, потому что единственное, чего он хочет, что его гложет и без чего он умирает с голоду — страдания и ужас. И по итогу именно этим всё и закончится, с его слов — страданием и ужасом, которое он в конце пожрёт.

Всё… сходилось. От его слов про то, что мы встретимся рано или поздно, до попытки тогда на севере устроить огромный бум. Значит…

— Он не ест души?

— Нет, они не едят души, — успокоила меня эльфийка.

Ну хоть что-то я да выяснил. Можно ли сказать, что это всё было не зря?

— Тогда можно другой вопрос?

— Задавай, коль он у тебя есть, и я дам ответ, если он найдётся.

— У одной из всадниц я нашёл записку в кармане. Когда обыскивал. Там было что-то сказано про противоположности, типа смирения и бунта, про природу, которую они не способны изменить, и потерянную кровь. О чём это?

Она задумалась на мгновение, после чего ответила:

— Возможно, о том, что мы однажды все потеряли в далёком прошлом.

— И что именно?

— Часть собственной души, — негромко ответила небесная всадница.

Он был не первым и вряд ли последним человеком, с которым Нильефе приходилось общаться. И сколько раз ей приходилось видеть, как люди пытаются обманывать, читаемые как маленькие дети.

Вот и сейчас, это было даже забавно наблюдать, как мальчишка пытается смешать правду с ложью, неутомимо загоняя сам себя в угол. Иногда единственное, что требуется — это просто слушать и кивать, а потом задать один-единственный вопрос и смотреть, как тот осознаёт, что вся его история рушится на глазах.

Порушился и он, стоило лишь спросить:

— Откуда у тебя это?

Мальчишка буквально замялся, как проказник, пойманный за разбитым стеклом, и ничего внятного так и не ответил.

К сожалению.

С агадаркой было всё более-менее ясно. Она была юной новоиспечённой небесной всадницей, которая даже не получила ни одной отметки на теле. Об этом говорил и её амулет, и пещера, где они чаще всего проходили посвящение, чтобы заявить о себе как о воине. Дерзкая, неразумная, горячая девушка, которая только-только покинула лоно родного дома — за ней было забавно наблюдать. Словно маленький щенок, который пытается грозно лаять.

С мальчишкой было сложнее.

Понимание того, что тебе лгут, не открывало правды. Агадарка говорила, что ничего не знает о нём и встретила его впервые в пещере. Сам юноша просто не спешил рассказывать всё как есть. И в любой другой ситуации всё можно было бы выяснить в пыточных, но их случайный подвиг было сложно переоценить — после такого было бы оскорблением памяти и чести той, кого они вернули, так поступить с обоими.

Амулет, связь с агадаркой, тела…

Она смотрела в глаза мальчишки и видела, что он не был похож на остальных. Юный, безобидный и на вид немного трусливый, но во взгляде можно было разглядеть совершенно другие тени. Едва заметные, но они проскальзывали в глазах, как шестерёнка, которая уже подклинивала, говоря о том, что весь механизм рано или поздно сломается. Быть может, он и сам ещё не понимал этого до конца, но Нильефа отчётливо видела взгляд человека, который… становился другим.

Она силилась понять, кто перед ней, и не могла. Как будто не хватало какой-то одной-единственной детали, которая бы сразу сложила всё воедино. Они так зациклились на Агадарской империи, которая явно к чему-то готовилась, что совершенно забыли о Нарианской, а ведь там что-то происходило. Доходили новости, что в столице все вдруг как-то оживились…

Надо будет выяснить, что произошло, уж больно всё хорошо по датам совпадает. А пока…

— У одной из всадниц я нашёл записку в кармане. Когда обыскивал. Там было что-то сказано про противоположности, типа смирения и бунта, про природу, которую они не способны изменить, и потерянную кровь. О чём это? — спросил он с интересом, будто ребёнок, который познаёт мир, глядя на неё.

В какую необычную сторону пошёл их разговор. Нередко Нильефе приходилось вспоминать о легендах её народа, однако, кажется, он был первым человеком, который интересовался этим столь прямо.

— Возможно, о том, что мы однажды все потеряли в далёком прошлом.

— И что именно? — подался тот вперёд.

— Часть собственной души, — негромко ответила небесная всадница.

— Как это, часть собственной души? — переспросил я.

— Очень просто. Что-то приобретая, мы что-то должны отдать. Такова плата за те силы, что нам подвластны — принимая драконов, мы отказываемся от частички себя.

— Наверное, это очень грустно… Сочувствую.

— Не стоит, Георги Бингштейн, — ответила эльфийка. — Великие дела требуют великих жертв, потому каждая из небесных всадниц принимает для себя решение — идти на подобную жертву или нет.

— И… куда отходит эта частичка души, от которой вы отказываетесь?

— Богине Бешенше, — произнесла она и осторожно вытянула за цепочку кулон с очень интересным символом.

Если честно, я сначала и не понял, на что конкретно смотрю, потому что это было несколько… неожиданно. Судя по символу, у их богини должны быть усы-щётки, странная чёлка и очень грозный немецкий говор. Уж не к эльфам-фашикам я попал? Просто тогда понятно, почему им не нравятся агадарки.

— О-о-окей… — протянул я. — То есть она забирает часть вашей души взамен на силу?

— Часть нашей души, что мы лишаемся, и становится той силой, которая позволяет нам жить бок о бок с драконами, — пояснила она. — Это её дар всем живым существам.

— А кто это, богиня Бешенше? — поинтересовался я. — Откуда она взялась?

— Она родилась в свете звёзд, как слияние мольбы и надежд, явившись первой всадницей, когда нам всем требовалась помощь.

— Агадарки считают, что первой всадницей была их воительница, — заметил я. — Родившаяся от союза дракона и какой-то павшей богини.

— Они вправе заблуждаться, — надменно ответила эльфийка. — Но даже ты можешь рассудить сам, насколько это было бы возможно? Я не буду упоминать уж тот факт, что они гордятся тем, что их праматерью была павшая богиня.

Ну слушай, то, что дракон обрюхатил богиню — согласен, звучит так себе. Но и ваш вариант не сказать что правдоподобен.

Ну короче, вы поняли, да? Нарианки считают, что это всё духи. Агадарки верят, что всё пошло от их драконорождённой, которая поимела дракона и родила первых всадников. А веелинки говорят, что это дар какой-то богини, которая забирает часть души и перекраивает её в возможность управлять драконами. Сколько людей, столько и версий.

Но если вдруг её версия правдива, то… отдают часть собственной души? Не, ну это как-то… не круто. Не круто, что у меня отобрали грёбаную часть моей бедной несчастной души. Хотя я силу получил через кровь дракона, считается это тем, что я отдал часть души? М-м-м… херня какая-то получается в их легенде, если честно.

А про мужиков-всадников я даже заикаться не стал, не дай бог поймёт, кто я.

Тем не менее ответ на главный вопрос был получен, что объясняет и к чему были все эти креатуры, и чего эта тварь так неуверенно появилась, и какую именно цель она преследует. А именно направить армию ожившего кошмара на мир и пировать в этом ужасе страхами и болью. Охрененный план, мне даже понравился бы, будь я на его стороне. А так надо было решать, как с ним бороться.

Естественно, надо сначала об этом всех предупредить. И стоило начать с моих всадниц. Почему именно моих? Ну, во-первых, рандомные всадницы мне не поверят, а там я…

Я хотел сказать, что там хотя бы имею вес, но мы уже поняли, насколько там мой вес большой.

Так что тут даже под вопросом, кому об этом рассказывать. Свои меня и в первый раз не сильно услышали, а после моих проделок, наверное, и вовсе слушать не будут. Агадарки? Ну там меня поиметь только и мечтают. А если ужас снесёт Нарианскую империю, так и вовсе выдохнут облегчённо. Вееринки?

Я взглянул на эльфийку и как-то отмёл эту идею.

Они выглядели адекватно, но, чёрт, они все поначалу выглядят адекватно. Начну рассказывать — придётся признаться, откуда я это знаю. А когда они узнают, кто я на самом деле, что тогда? Может, у них вообще люди только рабами и могут быть? Или, может, они человечину едят по утрам? А если и примут, и поверят, какой им резон помогать своим врагам в реальности? Сметёт людей, так им и легче. Да господи, я пока о них вообще ничего не знаю, чтобы хоть что-то предпринимать.

И из этих трёх зол, конечно, свои выглядели предпочтительнее. Но, опять же, мне достаточно чётко дали понять, какого мнения обо мне там. Так что ответа на этот вопрос у меня пока не было.

Видимо, решив, что у меня больше нет вопросов, эльфийка встала.

— Как долго меня здесь продержат? — спросил я, глядя на неё.

— Пока будет в этом необходимость, — ответила она мелодично-спокойным голосом.

— И когда эта необходимость отпадёт?

— Едва мы поймём, кто ты, Георги, если, конечно, это твоё настоящее имя. Хотя ты сам волен выйти на свободу, стоит лишь признаться.

— В том, что я счетовод и наёмник?

— В том, кем ты работаешь, когда ты не счетовод и наёмник.

Да только боюсь, что, едва я в этом признаюсь, о свободе вообще речи не будет идти. Я, конечно, шучу, что заниматься сексом со всеми подряд — это круто, но внутренняя чуйка подсказывает, что звучит только круто. Прожить очень долгую жизнь взаперти, сношая всех подряд по указке, звучит как такое себе удовольствие.

Так что пока об этом, наверное, лучше помалкивать.

Эльфийка вышла, оставив меня одного.

Честно признаться, у меня было много вопросов, которые я бы ещё задал. Но проблема в том, как это сделать, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания?

Вот я бы, например, всё-таки узнал про Дилд’Акот-Дайя и его замок. Насколько помню, тот должен был находиться в Великих горах, где-то на самом краю, но какого-то хера я сколько там ни летал в патрулях, ни разу его не видел.

Или про мужиков-всадников я бы спросил: были ли они в реале и куда делись. Или почему эльфийки имеют такую большую грудь, хотя, по идее они должны быть как минимум небольшими.

Ещё хотелось бы узнать про тех защитников и хранителей. И почему одни агадарки чистые гуманоиды, у других есть хвост, а третьи так ещё и с рогами, а в некоторых местах кожа столь плотная, что чуть ли не чешуя.

Так много вопросов и так мало ответов.

Мне ничего не оставалось, как просто ждать. По идее, меня уже не было больше недели в башне, и там ярость должна была смениться мыслью: «Господи, пусть он хотя бы просто вернётся, на остальное плевать». И до отлёта Бегемота тоже около суток, получается…

Я слонялся по комнате и даже заглянул в книжный шкаф, но там была одна боль что-то читать. Язык похлеще, чем в книгах Нарианской империи, так ещё и составлено буквально стихами. Как пример:

'И воздуха вздох ты сделай смелее,

Закрыв се глаза, чтоб в конце увидать

Спокойствия моря, прибрежье надежды.

Открой же глаза и начни ты стирать'.

А книга называется: «Домашнее руководство прилежной жены». Охрененно, да? Я тут нашёл другую книгу, тоже, как по мне, топ из топов:

'Ужаса вопли, кошмара объятья,

Все плачут, кричат и желают сбежать.

Сошлись в смертной битве отец твой и прадед

За честь и за правду, напившись опять'.

Книга: «Семейный этикет». Видимо, о проблеме пьяного бати, который подрался с пьяным дедом и опять испортил всем праздник, здесь тоже хорошо известно.

О! О! А вот ещё одна!

'И сын твой бунтарь, и дочка глупа,

Прощай и люби свою кровь ты всегда,

Но помни о важном и в сердце храни,

Коль оба в детдоме, то они не одни'.

Книга: «Цветы жизни». Я прочитал часть этой книги и понял, что её надо было называть «Погребальный венок», сука. Я так проорал с этого, что мне стало на мгновение плохо. Думал, там же и помру, не разогнувшись.

Так что дико прихерев со взгляда эльфов на жизнь, я не постесняюсь задать вопрос: а это точно они писали? Не хватает разве что стиха «Писать на стенах туалета», ей-богу.

И ведь, с одной стороны, они пытались учить жизни, морали, правильным поступкам и житейским мудростям, но, с другой — они это так делали, что создавалось впечатление, будто где-то цирк сгорел, а клоуны переселились в лес и основали собственное государство.

За целый день, что я читал и просто орал с того, что было написано в книгах, мне принесли поесть раз восемь. То есть не стандартное питание по три или четыре раза, а малыми порциями, но много раз. Видимо, мой ужин в прошлом был исключением, что принесли так много, и, честно говоря, я нихрена не наедался.

Ну то есть как можно наесться салатом, где одна зелень? Или с супа, который чуть-чуть похож на карри, но жидкий, как понос? (цвет, кстати, такой же). А когда это приносят маленькими порциями, где тебе бы ещё накинуть, чтобы голод подавить, а нечем, и к следующей порции ты будто и не ел?

Короче…

— Вы ещё что-нибудь желаете?

Голос заставил меня обернуться.

Служанка-эльфийка, та, что принесла еду под вечер, как я понимаю, последнюю за сегодня, была первой, кто вообще заговорил со мной. Склонив голову, она смотрела в пол, но было видно, что внимательно меня слушает и слегка напряжена, будто готова в любое мгновение отпрыгнуть. До этого они быстро заходили и заносили поднос, будто боясь лишний раз остаться со мной в одной комнате, а тут смотри, взяла и спросила. Видимо, под конец вечера решили узнать, как я тут.

Я бросил тоскливый взгляд на еду.

— А можно мне ещё поесть принести?

— Ещё? — удивлённо подняла она взгляд на меня. Миленькая, кстати, девушка.

— Да, просто побольше, а то я с этих порций не наедаюсь, — кивнул я на поднос с тарелкой. Где что было? Правильно, салат. — У вас есть что-нибудь мясное, а не трава одна?

— Я узнаю на кухне, — тихо пробормотала она и юркнула прочь, закрыв за собой дверь.

Не, ну серьёзно, одна трава. Я скоро блеять начну такими темпами. Конечно, сдохнуть от голода мне не грозило, однако, раз приносят кушать, а не убили, то пусть хоть делают это нормально.

Эльфийка-служанка вернулась через полчаса с огромной тарелкой…

Чего бы вы думали? Правильно, салата. Много салата. Одна зелень, даже помидоров не было. Зато в таком количестве, что можно было тупо забить живот. А служанка как стояла, так и продолжала стоять, глядя на меня так, будто чего-то ждала.

— Ты хочешь что-нибудь спросить? — поинтересовался я.

— Могу ли я для вас ещё что-нибудь сделать? — спросила она, не поднимая головы.

— Да, я хочу спросить: вы мясо едите?

— Да, в некоторых регионах нашей великой империи мой народ питается мясом, — ответила служанка.

— А почему у меня нет мяса?

— Здесь его есть не принято.

— В смысле, у вас одни едят мясо, а другие нет?

— Всё верно, — кивнула эльфийка.

— Это как-то зависит от региона? Или от веры, или от предпочтений? — мне даже стало интересно, почему одни эльфы в веганов превратились, а другие решили не отказывать себе в прелестях животного белка.

— Скорее, от исторических особенностей расселения.

— А ваши исторические особенности можно немного распространить и на меня, чтобы я не ел одну траву? — попросил я.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — поклонилась она и вышла.

Блин, а я хотел ещё спросить, когда меня отсюда выпустят. Ну то есть понятно, что не она решает, однако она бы могла передать этот вопрос главе небесных всадниц, а та, в свою очередь, дала бы ответ уже мне. Но, будто прочитав мои мысли, на следующий день та пришла ко мне сама. Видимо, ей очень скучно было без меня, ну а я не был против компании такой… девушки? Дамы? Ну выглядит она молодо, поэтому, наверное, лучше девушка.

В этот раз я мог более детально разглядеть главу подразделения эльфийских всадниц, которая даже не удосужилась представиться в прошлый раз. Реально, я бы дал ей двадцать три или двадцать четыре, а может, и просто бы дал. Светлая кожа, прям молочная, аккуратные утончённые очертания лица. При этом, в отличие от агадарок, у которых черты были острее, здесь линии были более мягкими. Ну и уши вверх торчат, не помню, говорил я или нет уже.

— Здравствуй, Георги, — поприветствовала она меня, зайдя в комнату. Закрыла за собой дверь, прошла до кресла и села, закинув ногу на ногу. — Как ты себя чувствуешь?

— А вы мне что-то подсыпали? — ответил я вопросом на вопрос.

— С чего ты взял?

— А зачем тогда спрашиваете, как я себя чувствую?

Она очень легко, словно блаженная, улыбнулась.

— Не хочешь ничего сегодня мне рассказать?

— Да как-то не особо. Хотя хочу сам спросить вас.

— Спрашивай, — кивнула эльфийка. — Я отвечу на всё, что в моих силах.

— Как вас зовут?

На мгновение удивление скользнуло по её лицу, после чего та улыбнулась.

— Нильефа Атансей. Я могу услышать в этом случае твоё настоящее имя?

— Георги. Бингштейн Георги.

— Хорошо, Георги, — кивнула эльфийка. — У тебя ещё есть ко мне вопросы?

— Да. Как так получилось, что нас перенесло именно сюда? К вам? Но при этом они почему-то всё это время оставались в той пещере?

— Ты знаешь, что такое маяк?

— Я… представляю, что это такое, — кивнул я. Ну тут не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы не догадаться, о каком маяке идёт речь.

— Есть маяк, а есть маячок. Это две составляющие одного артефакта. Как отец и дочь, — довольно странное сравнение, — как ребёнок и мужчина, — господи, женщина, — как…

— Я понял, — остановил я эльфийку, а то что-то она разбушевалась уже. — И?

— Маячок притягивается к маяку. Где бы ты ни был, куда бы ни попал. Но есть главное условие — надо его активировать.

— И она его не успела активировать? — догадался я.

— Боюсь, что именно так. Она не успела. Погибла до того, как смогла вернуться, так и оставшись на многие века там, во тьме, под хором существ, которые только и ждут, как бы упиться болью и страданием.

— Но если маячок был только у вашей воительницы, то…

— Я так полагаю, когда кто-то из вас случайно его активировал, вы находились вместе. Вы касались друг друга, вы касались тел. Он сработал сразу на всех, — пояснила Нильефа. — Быть может, не погибни она сразу, даже сама история мира сложилась бы иначе, но от судьбы не уйдёшь.

— Раз мы заговорили о судьбе, можно меня выпустить из комнаты?

— Ты ведь знаешь, где мы находимся сейчас? Что это за здание?

— Я догадываюсь, — кивнул я.

— Ты всегда догадываешься, чтобы не говорить прямо, что знаешь. Ты в обители небесных всадниц, Георги. Мы не можем тебе позволить ходить по ней, выведывая наши секреты.

— Но на улицу-то мне можно выйти? — робко попросил я.

— На улицу, чтобы ты сбежал?

— А есть возможность? — оживился я, чем вызвал у неё улыбку.

— Мы решим этот вопрос чуть позже. Возможно, прямо сейчас, если честно будешь отвечать на вопросы.

— Но я же уже ответил на все.

— Но я хочу услышать правду.

— Это и была правда! — попытался я придать голосу праведного гнева. — К тому же вы ведь сами сказали, что мы многое сделали для вас, помогли упокоить вашу соратницу и какую-то древнюю реликвию вернули, а нас всё равно держат взаперти.

— Но не в темнице ведь, — заметила она. — Попади ты в руки небесных всадниц Нарианской империи, они бы не были с тобой столь милы и мягки, как мы, даже верни ты тело их воительницы обратно.

Ну тут, кстати, спорный вопрос, потому что меня-то они не убили. Хотя, наверное, с удовольствием убьют теперь после того, как я свалил. Хотя плевать, пусть локти кусают, раз такие умные. Надо было меня слушать.

— Кстати, а что будет с телом второй? Той, что не ваша? — спросил я.

— Мы похороним её с почестями. Друг или враг, она сражалась за общее дело бок о бок с нашими небесными всадницами за одну цель, и её жертва столь же велика, как и жертва всех тех, чьи тела более никогда не будут преданы земле или пламени в родных краях.

Это было даже благородно с их стороны. Глядя на агадарок, я бы сказал, что они бы тело той, кто не из них, просто на свалке закопали бы. А вот мои… ну мои те ещё дурынды, среди них есть как совсем недотёпы, так и Мелисса, которая поддерживала мораль и дух среди небесных всадниц.

Интересно, а она знает Мелиссу? Наверное, должна знать всадницу, которой больше трёх сотен лет. А узнай они, где я, какова была бы их реакция? Надеюсь, не желание получить меня в свои руки, чтобы продемонстрировать её на моём тщедушном теле.

Изначально у меня даже был план, что делать дальше. Он был просто как два рубля: стырить тело всадницы и возвращаться обратно на драконах эльфиек. Вернул бы его на базу, сказал, типа смотрите, какой я хороший, принёс тело вашей пра-пра-пра-пра-правоительницы и, глядишь, после этого, может, прислушались бы ко мне и даже наказывать не стали. Однако…

Тело непонятно где. Я непонятно где. Как сбегать тоже непонятно.

К тому же у меня были смутные подозрения, что время истекает и веелинки поднимают все свои связи в Нарианской империи, чтобы выяснить, кем я мог быть. И вроде бы ерунда, да только после того, как обо мне узнала вся империя, выяснить, кто я, было несложно. Да, восемь лет смерти могли скрыть мою личность, но как на долго? Они не дуры, сопоставить всё и узнать последние новости должно было быть несложно.

А что будет, когда они узнают, кто я?

Прошла уже неделя после моего заточения в гостиничном номере, и мне, как из книг, так и из разговоров с главной, которая исправно интересовалась, не хочу ли я что-нибудь рассказать, стало ясно, что убивать меня не будут.

Вроде и хорошая новость, но из всего этого я понял, что и той свободы, что была у меня в Нарианской империи не будет тоже. Да, ту свободу можно было таковой назвать с натяжкой, но здесь ей тем более не будет пахнуть: ни полётов, ни собственных земель, ни права хотя бы минимального выбора, ничего. Я не их расы, я чужак, второй сорт, со мной так церемониться уже не будут.

Раб на высоких правах, одним словом. Буду сидеть в комнате и выходить с разрешения.

А сидеть всю жизнь в комнате мне не хотелось совсем. Будь здесь ещё комп с интернетом и стимом, я бы, может, быть ещё вдруг подумал (хотя всё равно сидеть в четырёх стенах всю жизнь меня угнетало), но при таких вводных свят-свят, блин. И почему нельзя быть и свободным, и любимым?

Поэтому, как бы здесь ко мне хорошо ни относились, узнай они, кто я, сидеть мне, как очень ценному политическому активу, взаперти до конца дней. Может, и не в прямом смысле, но участь будет как у агадарок. И тут приходит понимание, что какими бы мои девчонки ни были, там хотя бы у меня хоть какая-то свобода была. По крайней мере, Серафина для меня её выбивала раз за разом, и теперь я полностью оценил её заслуги.

Оценил, сидя безвылазно в одном номере.

Поэтому, сука, новый бунт!

Кто-то скажет: «Хули ты бунтуешь каждый раз, всё же вроде хорошо», да только всё хорошее познаётся в сравнении. Когда тебя облизывают со всех сторон — хорошо, а сидеть всю жизнь взаперти — плохо. К тому же, может, я захочу попутешествовать на драконе, а тут мне такое вообще не светит. Да и надо рассказать всё, что я узнал намедни.

Мне просто нужен был хоть один шанс.

И, как ни удивительно, он нам предоставился.

Когда в очередной раз глава всадниц Нильефа пришла ко мне провести беседу, убеждая, что лучше всё рассказать, она между делом заметила, что мне бы не мешало принять ванну. Странно, что на это она сейчас только обратила внимание, учитывая, что я тут разгуливаю по номеру в одной и той же одежде.

— Да только… — развёл я руками, показывая, что в моей тюрьме ванны даже не пахнет. — Как бы где?

Эльфийка ничего не ответила, однако через час за мной уже пришли. Вошли без стука и лишних слов две служанки и две небесных всадницы в доспехах.

— Мы явились проводить вас к ванной комнате, — сообщила одна из служанок, склонив голову, в то время как всадницы с любопытством меня разглядывали.

Был ли это мой шанс сбежать? Ну… глядя на них, в это как-то слабо верилось, если честно. Больше шансов перехватить по морде и вернуться обратно в номер, а может, и в камеру в подвале. Но это пока.

— Ведите, — пожал я плечами.

Меня отконвоировали из комнаты куда-то вглубь этого странного здания прямиком к ванной комнате, где у двери уже дежурили три всадницы. Не многовато ли охраны на меня одного? Однако причина, почему их так много, скрывалась внутри.

— А, это ты… — фыркнула стоявшая у единственного окна агадарка, резко обернувшись, когда меня буквально затолкнули в ванную комнату.

— Давно не виделись, — поздоровался я.

— Целую неделю, — ответила она недовольно и отвернулась обратно к окну, всем видом показывая, что её этот факт ни капли не расстроил. — Держат нас как скот в хлеву. Чистоплюйки совсем страх потеряли.

Чистоплюйки? Так вы их между собой называете? Интересно, а как тогда называют нас?

Помимо меня и агадарки в ванну вошли и две служанки с двумя небесными всадницами. Оставлять нас одних никто не собирался. С другой стороны, пообщаться тет-а-тет это нам не помешает. Ванна здесь была с размахом, чем-то напоминая наш бассейн. Только вместо него здесь было с десяток ванн и пять больших купален, где можно было просто посидеть. И вновь всё в белом мраморе с золотыми вставками.

— Позвольте забрать вашу одежду, — обратилась к нам одна из служанок, на что тут же получила от агадарки в ответ:

— Свали, пока я тебе лицо не обглодала, дрянь, — прошипела она, прямо как змея.

Смешно то, что ни агадарка, ни служанка друг друга не понимали, так как одна говорила на веелинском, другая — на агадраском. И тем не менее своей реакцией моя хвостатая напарница заставила служанку вздрогнуть и засеменить назад, встав поближе к всадницам.

— А ты жёсткая… — хмыкнул я, проводив её взглядом.

— Я просидела в вонючей неделю в какой-то комнате и жрала одну траву. Я готова хоть сейчас свежего мяса куснуть, и плевать, будет это дичь или кто-то из этих, — кивнула она на присутствующую охрану. — Чистоплюйные твари.

— Могло быть и хуже.

— Тогда бы я глотку им вскрыла зубами перед смертью. Хоть крови бы напилась, — оскалилась она.

Да, девчонка явно чуть-чуть на взводе. Глядишь, реально какую-нибудь херню выкинет.

— Идём, помоемся хоть, — кивнул я на купальни на другом конце зала.

Агадарка недобро прищурилась.

— Я не буду мыться с тобой.

— Ну тогда и сиди тут, сиськи свои мни, пока травоядной животиной не станешь, — бросил я, развернулся и пошёл в сторону дальней купальни. Ставлю сотку, что она пойдёт за мной и…

Да-да, я слышу твои цок-цок-цок за собой.

За нами никто не пошёл. Видимо, эльфийки совсем не боялись, что мы можем обговаривать планы побега. Посчитали, что даже если мы что-то надумаем, бежать попросту некуда. Ни сейчас, из ванной комнаты, где всего-то два выхода: окно и дверь, ни потом, из самого замка или что это там. Ведь в прошлый раз мы даже с оружием и эффектом неожиданности сбежать не смогли.

В этом и проблема небесных всадниц. Вообще всех. Они понимают, что самые сильные здесь, и потому не боятся ничего. Теряют бдительность. Считают, что в любой ситуации успеют среагировать и смогут справиться, полагаясь на свои физические способности. Гордыня — это всегда была их главная слабость.

Я сбросил с себя всё, что было, и залез в купальню. Следом запрыгнула и агадарка, в чём мать родила.

Кстати, ей всё же выдали одежду вместо моей зимней куртки. Как и на других эльфах, на ней было такое лёгкое белое платье, как ночнушка. Правда, она оторвала подол до середины бедра и опоясалась тканью. Видимо, местная мода ей была не сильно по душе.

— И что ты мне хотел рассказать? — раздражённо спросила она. — Давай быстрее, у меня нет желания тебя тут выслушивать долго.

— Если нет желания, можешь проваливать, — кивнул я на эльфов. — К своим новым подружкам.

Агадарка оскалила в ответ зубы и тихо зарычала.

— Короче, нам надо сваливать, — едва слышно произнёс я, стараясь не смотреть на нашу стражу.

— И это всё, что ты придумал за это время?

— Да.

— Гениально! И как я раньше не догадалась-то? Ты знаешь, что ты дебил?

— Нет, но я знаю, что ты дебилка. А теперь самое важное: у нас не так много вариантов. Первый — это окно.

— Слушай, а ты думал, что у нас окна не зарешечены и легко открываются именно потому, что этот вариант очевиден, и их наверняка контролируют? — спросила она у меня, как у идиота.

— Именно об этом я и подумал, поэтому остаётся второй вариант — бежать сейчас.

— Твой острый ум не знает границ, — покачала агадарка головой. — И как?

— Они не ждут от нас ничего особенного. Они даже не стоят рядом, чтобы пресекать подобные разговоры, считая, что мы просто не представляем им угрозы.

— Мы и так не представляем, — буркнула она, прекрасно понимая, где её уровень, новенькой всадницы, и где уровень тех, кто явно не первый год летает на драконе.

— И поэтому у нас есть эффект неожиданности. Нам не нужно побеждать. Нам нужно лишь прорваться.

— Слушай, ты можешь нормально сказать, как и куда?

— Как именно, я пока думаю, но вот куда… — я поднял взгляд к потолку.

— Куда? — не поняла агадарка.

— Это замок небесных всадниц, так?

— Так.

— Следовательно, здесь есть и драконы, верно?

— И как ты на них полетишь? На чужом драконе? Ага. Он тебя слушаться не будет в лучшем случае, а так сожрёт, — вздохнула она раздражённо. — Я-то думала, что ты что-то дельное придумал…

Ну да, тут были особенности с этим. У одной всадницы один дракон, и это не какой-то закон или правило, а просто иначе не получалось: другие её попросту не принимали. Конечно, потеряй небесная всадница дракона, ей будут искать нового, но это тоже непросто, потому что должна быть между ними определённая взаимосвязь. Однако…

— Но не для меня, — произнёс я с недоброй улыбкой. — Мне плевать, чей дракон. Я могу взять под контроль любого.

А вот тут у агадарки глаза вспыхнули интересом.

— Любого? — подалась она вперёд. — То есть ты можешь оседлать любого дракона, какого только хочешь? В смысле ты просто садишься и…

— Лечу, — кивнул я. — Ты слышала, что одна из ваших всадниц когда-то потеряла дракона?

Её глаза расширились. Блин, да в них я прочитал даже восхищение!

— Это был ты? — прошептала она.

— Ага.

— Ты же не врёшь сейчас мне?

— Откуда я ещё мог узнать об этом? Я угнал его прямо из-под носа одной из всадниц и Градармы, которая в городе главной вроде была.

Её губы растянулись в широченной улыбке.

— Я слышала эту историю и…

— Мы можем обсудить её попозже, — перебил я. — Они наверняка уже поняли, кто ты, и очень возможно, что скоро поймут, кто я. И если твоя судьба пока непонятна, то стоит им узнать, кто я…

— Будут иметь тебя до остановки сердца, — хмыкнула она. — Я слышала, в этом плане они немного повернутые.

— А ещё могут посадить туда, откуда я никуда и никогда не сбегу. Но пока… — я бросил взгляд на охрану. — Если бежать, то сейчас. Потом второго шанса не будет.

— Две здесь, три снаружи… — пробормотала агадарка, скользнув по ним взглядом. — Служанки не в счёт, они на раз-два. Знаешь…

— Ты придумала, как нам уйти?

— Не, я хотела сказать, что без шансов, — откинулась она на бортик, раскинув руки.

Было бы их двое, тогда, я думаю, шансы у нас были, а так агадарка была права — нам просто вломят по самое не балуй, и про побег можно будет забыть. Правда, что-то мне подсказывало, не знаю, какое-то шестое чувство, что шанса в следующий раз просто не предоставится…

Нильефу Атансей была достаточно известной личностью среди небесных всадниц. Как и все остальные главы, она заработала своё место потом и кровью. Чаще всего, кровью врагов, хотя своей пролить тоже пришлось. Свои её любили и уважали, чужие просто боялись, и оба варианта её полностью устраивали. И, возможно, именно в её век должна была свершиться самая кровопролитная война на континенте, которая навсегда сместит баланс сил.

Наступают тёмные времена, как однажды сказала ей одна из старейшин их империи. И в эти времена любое оружие будет к месту, будь то клинок или человек.

Можно сказать, им повезло. Небесная всадница агадарок — это валюта войны. Товар, который можно будет обменять в нужный момент, например, на своё или выторговать отступление, если вдруг прижмёт.

А вот мальчишка…

— Нильефа, — голос из-за двери, как шёпот, прокрался в комнату. — Я принесла новости.

У них не стучались. Стук — признак варварства. Есть и более элегантные способы дать знать, что к тебе хотят войти.

Она отвернулась от окна, от города, в котором родилась, выросла и уже под две сотни лет несла свой пост, хранимая судьбой и предназначением, бросив взгляд на дверь в другом конце белоснежной комнаты, украшенной золотой резьбой.

— Войди же, — негромко ответила она, но посетительница сразу услышала.

На пороге появилась одна из небесных всадниц. Одетая будто в белое золото, в приталенных доспехах, которые и защищали, и не сковывали подвижность, она вызывала у простых людей вздохи восхищения, а у врагов — ужас.

Склонив голову в знак приветствия, она так же быстро подняла её, глядя своей главе прямо в глаза.

— Мальчишка, которого мы поймали, — не стала она ходить вокруг да около. — Есть предположение, что это может быть Самсон фон Хертвёрд, небесный всадник Нарианской империи.

Нильефа уже думала, что её в таком возрасте ничем не удивить, однако как же приятно было почувствовать то странное чувство, когда ты теряешься, не в силах осмыслить услышанное.

— Повтори ещё раз? — попросила она.

— Этот юноша может быть самим Самсоном фон Хертвёрдом, небесным всадником Нарианской империи.

Восприняла новость Нильефа скептически.

Почему?

Действительно, подобные слухи обильно проскакивали лет… восемь назад, если она не ошибается. Что якобы появился мужчина, который может летать на драконах. Но слухи слухами, а подтверждений этому попросту не нашлось. Едва до них дошли эти вести, они бросились выяснять правду, и вдруг оказалось, что никакого небесного всадника больше нет. Что он очень красиво и удачно исчез, якобы погиб с одной из небесных всадниц на задании.

Так что… звучит, конечно, очень сказочно всё это. Да, какая-то новая всадница у них появлялась, кто-то исчез, но поверить в мужчину — это как поверить в то, что ты можешь ходить по воде. После стольких лет, когда империи в угоду себе пытаются дезинформировать друг друга и правда неотличима от лжи, это с самого начала выглядело как минимум сказкой, а после так и вовсе очевидной выдумкой, чтобы найти союз с агадарками.

К тому же, едва они объявили союз, так через месяц сразу и разошлись, отдалились друг от друга, будто никакого союза и не было. Не потому ли, что агадарки повелись на ложь, а как выяснилась правда, сразу отвергли своих временных союзников?

А теперь она вновь слышит, что…

— Мужчина-небесный всадник? Тот, о ком говорили восемь лет назад? Я всё ли правильно расслышала и поняла? — уточнила сразу Нильефа.

— Да. Тот самый, что пропал восемь лет назад с одной из всадниц при патруле холодных земель. Но поговаривают, что буквально месяц назад он вернулся. Вместе с искалеченной всадницей и сам донельзя изуродованный.

Да, их пленник тоже был весь в шрамах, но это было не доказательство. Много солдат, наёмников и даже охранников, могли похвастаться тем же, а то и большим.

— А ещё, как известно мне стало, он хорошо владел языками. Как наш пленник, — добавила всадница.

— Это ни о чём не говорит, — покачала головой Нильефа. — Имеет мир людей что знают языки хорошо. Да и будь это правда, что он делает так далеко от дома? Его бы держали после случившегося к себе поближе.

— Наша паутина уловила слухи, что растекаются по императорскому дворцу Нарианской империи, что он вернулся, но при этом его никто не видел.

— Если его никогда не существовало, он не мог показаться, — резонно заметила Нильефа.

— Всё верно, но с того момента нарианские небесные всадницы вдруг оживились. У них были политические склоки с правящей династией, их всячески пытались заставить подчиниться, но сейчас они будто обрели второе дыхание. При этом поговаривают, что сам император требовал показать всадника, а всадницы отказались и утверждают, что он отправился в отпуск.

Ничто из сказанного не было ни прямым, ни косвенным доказательством. Просто слова, за которыми ничего не стояло. Всё это могло быть опять дезинформацией, опять лишь слухами, которые разносят по округе, чтобы выгадать для себя какую-то пользу. Особенно в преддверии больших перемен. Ты просто не можешь позволить себе верить в каждый слух.

Мужчина-всадник? Так ещё и у них в руках? Звучит как легенда.

И тем не менее, как бы Нильефа ни хотела, она не могла не отметить странного поведения юноши, который как будто отличался от всех людей, которых она когда-либо видела. Да и нельзя было закрывать глаза на его странное появление здесь: вместе с агадаркой, двумя телами небесных всадниц и древним клинком эльфов. Да и агадарки не настолько глупы, чтобы повестись на такую ложь и заключить союз.

К тому же слишком много совпадений для обычного юноши, который сам как будто не от мира сего. И пусть несколько минут назад она считала, что это всё невозможно, но… разве не в этом и состоит мудрость? Уметь принять тот факт, что ты можешь в корне ошибаться? Ответ ведь лежит на поверхности, и ничего не будет стоить просто протянуть руку и узнать правду.

— Хорошо, я услышала твои слова, спасибо тебе. Благо всё можно очень просто проверить, — выпрямилась Нильефа. — Несите меч Шансель. Если он действительно небесный всадник, то мы увидим это своими глазами.

Я не стал терять возможности помыться, пусть в голове и крутились мысли о том, что делать. Крутились, но правда не всегда — чуток сложно сосредоточиться, когда перед тобой жопой крутит привлекательная девушка. Да, тёмная, да с хвостом, но как говорится, только выиграл!

Да и сучка тоже вон стреляет жёлтыми глазками и как бы невзначай то нагнётся передо мной, светя не только задницей, то изогнётся в спине, типа моется. Короче, стриптиз в первом ряду, от которого у меня встало и болело.

А потом стало не до голых жоп и сисек.

Краем глаза я заметил, как в ванну кто-то заглянул и начал переговариваться с небесными эльфийскими всадницами, которые бросали конкретно на меня косые взгляды и на что-то кивали. И едва гость (или гости) ушёл, к нам быстро подошла служанка.

— Вам пора заканчивать, — тихо произнесла она.

Агадарка хоть и не поняла ни слова, что та сказала, но уже хотела что-нибудь ответить, однако я её опередил.

— Хорошо, мы поняли, скоро закончим, — ответил я. Дождался, пока та уйдёт, и тут же обернулся к агадарке. — У меня плохое предчувствие.

— Я бы удивилась, будь оно хорошее, — хмыкнула хвостатая.

— Я серьёзно. Нам надо…

— Бежать, уже слышала. Жаль, плана так и не увидела, — ответила она.

— План будет… — пробормотал я, глядя на всадниц, которые не сводили с нас взгляда. — Короче, если что, если вдруг появится возможность сбежать, я заранее произнесу: «Сегодня будет хороший день», и будь готова рвануть сразу за мной. Рвануть, напасть — короче, повторить в точности за мной, ясно?

— А просто сказать «беги» нельзя?

— Нет, нельзя. Они могут понимать агадарский, и с тем же успехом можно будет к ним самим подойти и сказать, что мы собираемся валить.

— Так ты что-то придумал?

— Пока нет, но придумаю, а ты будь умницей и готовься, лады?

Они не были профессиональными охранниками. Они были воинами, солдатами, но не конвоирами, а значит, где-нибудь ошибку да допустят: моргнут, отвлекутся или просто ослабят бдительность. Главное, за эту ошибку ухватиться.

Мы домылись, после чего вытерлись полотенцами и оделись в то, что нам принесли: агадарке платье, мне свободную до щиколоток рубаху. Агадарка сразу поспешила порвать юбку, укоротив её по самое не хочу, после чего опоясалась оставшимся тряпьём. Я тоже слегка оборвал рубаху, чтобы в случае необходимости она не мешала бегать.

А потом нас вывели в коридор, где ждали ещё трое, и мы пошли.

Только пошли не в сторону, откуда меня привели, а в противоположную. Другими словами, нас возвращать в номер не собирались. Меня не собирались.

И у меня тут же закралось нехорошее предчувствие. А что если они догадались? А что если меня ведут проверять на какой-нибудь артефакт типа того же меча? А что если… и ещё очень длинный список всех вероятных событий, что меня ждали.

Одно ясно — что бы они ни придумали, ничего хорошего это не обещало.

Мы шли по коридору в свете проникающих через окна лучей. Я старался не подавать виду, что волнуюсь, не крутил головой, шёл ровно и спокойно, но сердце стучало, ладони потели, а мозг лихорадочно искал возможность улизнуть.

Вот впереди оказалась широкая лестничная площадка, ведущая как вниз, так и наверх.

И я перестал дышать.

Вот он, наш шанс.

Веелинки, как я и сказал, не были конвоирами. Отличные воины, но это не одно и то же. Две шли впереди, три сзади на расстоянии метров двух от нас. Но по бокам никто не стоял. Хочешь, резко сверни и прыгни в окно — тебя не успеют остановить. Прыгать я, конечно, в окно не собирался…

— Сегодня будет хороший день… — выдохнул я, бросив взгляд в окно, после чего краем глаза взглянул на агадарку.

Та в свою очередь посмотрела на меня, после чего посмотрела прямо и… мне показалось, что хвостатая всё поняла. Ну, хочу надеяться, что поняла, потому что сейчас кто не успел, тот пошёл нафиг.

Мы подходили к лестнице. Большой широкой лестнице наверх и вниз, почти как лестничная клетка в подъездах, только заметно богаче и больше. Небесные всадницы вроде как не проявляли ни осторожности, ни бдительности, просто ведя нас вперёд. И или они притворяются, или действительно не ждут ничего от парочки тех, кто даже с оружием и артефактами сбежать не смог.

Как бы то ни было, шаг, ещё шаг, ещё и вот уже первые две всадницы-эльфийки зашли на пролёт. Вот мы выходим на площадку следом, двигаясь за ними.

Всего на мгновение открывается окно возможности, когда мы оказываемся прямо напротив лестницы наверх…

И я рванул.

Агадарка среагировала почти сразу, уже готовая, стрелой устремившись следом. Ещё умудрилась запрыгнуть на перила и прыгнуть вперёд, срезав угол и оказавшись передо мной.

Я уже был на первой ступени, когда на мгновение почувствовал, как что-то дёрнуло меня назад. Но хруст ткани, и я уже голышом тут же перепрыгиваю все четыре ступени. Ещё один шаг и ещё четыре ступени. Следующие четыре ступени, и я уже на пролёте между этажами. Агадарка буквально летит, словно скользит змеёй, передо мной.

Только здесь я позволил себе взглянуть на наших конвоиров.

Пятеро эльфиек бросились за нами следом, не уступая в скорости. Единственное, что нас отличало — они в броне, а мы нет, и наш забег мы начали чуть раньше них. Вопрос, догонят нас или нет, решался в долях одной-единственной секунды. Главное, чтобы наша дорога не закончилась тупиком.

Я перепрыгивал уже по пять ступеней за раз. Времени оборачиваться на преследователей не было, как и возможности даже просто оглянуться и сориентироваться на местности. Единственное, что я видел — ступени и задницу агадарки с хвостом, которая то и дело мелькала передо мной.

Пролёт за пролётом мы поднимались всё выше и выше, как будто этому не было ни конца ни края, а сразу за нами гремели шаги эльфиек-всадниц, которые, пусть и были в броне, всё равно показывали чудеса прыти и ловкости.

Ещё один пролёт, и агадарка передо мной ускорилась змеёй и скользнула прямо в дверной проём, взвизгнув.

— БЫСТРЕЕ! ДАВАЙ!!!

Я поднажал и последние ступени просто перепрыгнул, буквально нырнув головой вперёд и вылетев наружу. В то же мгновение дверь за мной захлопнулась, рухнул засов, и с той стороны послышался глухой удар, отчего она вздрогнула.

— Не думаю, что она долго выдержит, — пробормотала агадарка. — Очень надеюсь, что это всё не зря, а то не видать нам комфортной комнаты.

— Ты же сама сказала, что задолбалась там сидеть, — быстро встал я, отряхивая расцарапанные колени.

Дверь в этот момент ещё раз вздрогнула от удара с той стороны.

— Задолбалась сидеть, а не хочу гнить в темнице, дурная твоя башка, — бросила она взгляд на неё. — И вообще, куда нам?

— Надо найти драконов, а они…

— Находятся на самой высокой точке, — закивала серокожая Глиста. — Да-да, я знаю, но спрашиваю, куда идти нам.

— Вперёд.

Ну а что я мог ещё ответить на дебильный вопрос? Вперёд, конечно! Я знаю про это место не больше неё самой, и раз обратный путь отрезан, то ничего не остаётся, кроме как идти дальше. К тому же ещё парочка таких ударов и дверь выломают, потому сидеть здесь точно бессмысленно.

Мы бросились бежать, теперь уже по какому-то тёмному коридору, где не было ни дверей, ни развилок. Только лестница на другом конце, которая опять вела наверх. И вроде бы это путь к успеху, да только куда мы попали? На самый верх этого здания, да только это было не совсем то, что именно мы искали.

Лестница вела на самую обычную площадку, с которой открывался вид вообще на всю округу. И помимо города, расположившегося под огромными деревьями, открывалась тайна и самого здания, в котором мы оказались. В прошлый раз мы были с другой стороны и как-то не обратили внимания снизу, пытаясь сбежать, а потом были внутри и тоже не видели, но здание…

Оно буквально вросло в огромное дерево, одно из многих, что мы видели сейчас вокруг. Другими словами, шпиль небесных всадниц был спаян с громадным баобабом, который будто пытался поглотить каменную постройку, всосать её в себя. Или эта постройка всегда была частью этого дерева…

Короче, всем насрать. Куда важнее, что мы лихорадочно оглядывались и не видели ни драконов, ни стойл для них, ни чего-либо, что могло хотя бы намекнуть на их присутствие. Просто площадка на крыше здания, как для босс-файта.

— А где драконы⁈ — выдохнула агадарка, оглядываясь с безумным взглядом.

Ответ пришёл с неожиданной стороны.

— Если бы вы, агадарки, не были так зациклены на собственном величии и хотя бы чуть-чуть интересовались другими, то знали бы, что веелинские дракарни находятся в корнях нашего древа, а не на крыше крепости, — раздался мелодичный и совершенно невозмутимый голос за нашими спинами.

А вот и босс пожаловал…

Мы быстро обернулись. В дверях, откуда сами недавно выскочили, стояла сама глава всадниц Нильефа. Невозмутимая, прекрасная и спокойная, она смотрела на нас, как на детей, которые сделали неудачную попытку украсть банку с вареньем, но в итоге на неё просто сели.

Она медленно вышла вперёд, с почтением держа на двух руках меч. И пусть я не знал, что это за меч в руках у эльфийки, но сразу догадался, что это какой-то аналог меча Асаргоста: что-то типа сабли с резьбой и рукоятью из белоснежной кости или камня. Следом за ней друг за другом выскочили другие небесные всадницы, встав полукольцом и оттеснив нас к краю крыши.

— Хорошая попытка, я бы даже сказала, что заслуживающая успеха. Это было столь нагло и столь смело, что я восхищена вами, — она окинула нас взглядом. — И тем не менее, выбери вы правильный путь, не вверх, а вниз, и выйдя к драконам, что было бы дальше? Вы рассчитывали улететь на них?

Учитывая, что у веелинок шлемы были открытого типа с Т-образными вырезами, я мог видеть, как они заулыбались.

Мы отошли к самому краю, оттесняемые дружным рядом эльфиек. Лететь тут, конечно, дохрена и больше. А вон, кстати говоря, я вижу и основание дерева, где меж его корней виднелись самые настоящие норы. Видимо, о них говорила глава ушастых.

— Самсон, — неожиданно позвала меня по имени Нильефа. — Признаться честно, сначала я не поверила, что ты даже просто существуешь, но сейчас… — она закрыла глаза, вдохнула полной грудью, будто могла узнать меня по запаху, после чего открыла веки. — Сейчас я вижу, что все эти сказки были правдой.

— Я Георги.

— И Георги умеет двигаться столь быстро, что смог сбежать от небесных всадниц? Прости, но я не верю. Мне легче поверить, что ты небесный всадник, чем что простой человек смог от всадницы убежать. И единственный способ доказать, кто ты есть… — она протянула мне меч рукоятью вперёд. — Возьми его.

— Зачем? — сыграл я в дурачка, но та лишь улыбнулась.

— Ты знаешь зачем. Ты либо возьмёшь его сам, либо мне придётся применить силу, чтобы вложить его в твою ладонь самой. Выбор за тобой, Самсон.

Не, ну как говорят: дают — бери, бьют — беги. Меня пока не бьют, потому возьму, конечно.

Я осторожно подошёл, взял меч из её руки и тут же отступил назад. Она лишь улыбнулась — бежать отсюда можно было только вниз, а тут пережить падение можно было только с амулетом, и все это прекрасно знали. Мы были заперты.

А что касается меча… ну да, он засветился, заставив всех охнуть от удивления. Всех, кроме Глисты и Нильефы, которая лишь кивнула.

— Что ж, мир полон удивительных вещей… — прошептала она.

— Не то слово, — ответил я хрипло. — И раз всё встало на свои места, быть может… мы договоримся?

— И как именно ты собрался со мной договариваться, Самсон фон Хертвёрд? — поинтересовалась она.

— Отпустите нас.

Эльфийка вздохнула.

— Ты же знаешь, что я не могу этого сделать, — покачала она головой.

— Возможно, если вы дадите добро. Я ведь вернул вам тело вашей достопочтенной воительницы, вернул артефакт, который обладает той же силой, что и этот меч. Отпустите нас.

— Это не перевесит ценности тебя, Самсон фон Хертвёрд.

— Можете, — настойчиво произнёс я. — Вы там заикались про честь и правду. Так вот правда в том, что я вам вернул то, что было давно утеряно. А ещё лет восемь назад я спас одну из ваших, не убил и позволил ей уйти. Неужели этого недостаточно, чтобы закрыть глаза и дать нам уйти?

— Недостаточно. Недостаточно, потому что вы оба небесные всадницы. Недостаточно, потому что ты небесный всадник. Теперь, когда ясны причины сближения Агадарской и Нарианской империй, я просто не могу тебя отпустить. И ты бы не отпустил, будь на моём месте. Это не вопрос чести — это вопрос нашей империи, нашего благополучия и будущего. Если ты так говоришь, то, возможно, сам не понимаешь, насколько ценен.

— Но она-то не ценна, — кивнул я на Глисту, прикрыв глаза.

— Но и не она спасала нашу сестру по оружию восемь лет назад. И сомневаюсь, что это благодаря ей вы нашли то, что принесли к нам. Поэтому её это тем более не касается. А сейчас иди сюда, — протянула она руку.

Агадарка нервно взглянула на меня и как-то начала жаться ближе, будто прячась. Ну а где твой гонор, ссыкуха, когда он нужен? Давай, скажи, что ты о ней думаешь! Слабачка…

— Ты будешь жить как и прежде, в комфорте и спокойствии. Не зная ни голода, ни бед. Лучше, чем жил бы у агадарок и тем более лучше, чем у нарианок, рискуя жизнью почём зря.

— В клетке, — пробормотал я с полузакрытыми глазами.

— Как аристократ. Не рискуя больше жизнью и не мучаясь, сражаясь насмерть. Поэтому не заставляй нас применять силу, Самсон. Мы не хотим насилия, — Нильефа говорила всё тем же тоном, но её голос будто стал пропитываться силой, нескромно намекая, что договориться не получится.

Собственно, с некоторого момента я уже и не надеялся.

— Как клетку ни называй, клеткой это и останется, — произнёс я, распахнув глаза. Кажется, у меня из носа побежала кровь, но я не обратил на это внимания. — А у нарианок я был свободен. Вы правы, Нильефа, на вашем месте я бы поступил точно так же, и тем не менее вам не хватает веры. Вот ты, — посмотрел я на агадарку. — Ты мне доверяешь?

— Нет, естественно.

Это, конечно, зря.

— В любом случае, вы в кое-чём сильно ошибаетесь.

— И в чём же, Самсон? — склонила она голову набок, улыбнувшись.

— В том, что вы сможете меня действительно удержать. Я Самсон, и меня хрен поймаешь.

С этими словами я резко развернулся, схватил агадарку и сиганул вниз под истошный крик серокожей.

Нильефа ожидала чего угодно и ко всему была готова. Ко всему, кроме того, что мальчишка просто спрыгнет с крыши. И когда она вдруг поняла, что он собирается сделать, было слишком поздно.

— НЕТ!

Она бросилась вперёд, но рука схватила лишь воздух — мальчишка вместе с верещащей агадаркой уже скрылся за краем крыши. Одна из её младших сестёр среагировала мгновенно, бросившись следом за ними, и у самого края крыши…

Испуганно взвизгнула и отпрыгнула назад.

В то же мгновение прямо перед ними вертикально взмыл дракон. Один из их драконов. И Нильефа была уверена, что на том драконе были и мальчишка, и агадарка… и их меч, что многие века пробуждал силу в небесных всадницах…

— За ними! Сейчас же за ними! Не дайте им улететь! — закричала она, вскочив на ноги.

Всадницы одна за другой начали громко свистеть, и почти сразу в небо начали взмывать драконы. Погоня начиналась…

Я делал всё, что мог. Этот хитрый фокус стоил мне много сил, и теперь в голове всё гудело. Даже дракона, и того я чувствовал раз на раз, из-за чего управление им то и дело срывалось. А где-то рядом в темноте продолжала визжать агадарка.

Почему в темноте?

А я только что открыл для себя новый перк. Нет, я не видел прям глазами дракона, но… в то же время как будто и видел. Это было похоже на то, когда ты идёшь с открытыми глазами и что-то представляешь в голове, буквально видишь это. Или когда с закрытыми глазами буквально визуализируешь в голове.

Вот и сейчас я сначала с открытыми глазами, общаясь с эльфийкой его направлял, а потом уже в закрытой пасти продолжаю им управлять. Как получилось хрен знает, но я прямо-таки очень захотел, буквально визжал внутри головы, пытаясь подключиться. И подключился. Глубоко так подключился, пусть это и не спасало от сильных лагов и багов.

Например, как тот, что я не мог нормально управлять высотой и мы не могли подняться через деревья в небо.

Зато на полном ходу только что вхерачились в кроны, проламываясь через ветви и листву, сбивая по пути какие-то мосты и строения под истошные крики разбегающихся жителей лесного королевства.

И это сыграло с нами злую шутку.

Запутавшись конкретно в каком-то навесном мосту, дракон вылетел из крон, но сразу камнем пошёл вниз. Сука…

— Пасть открой! — рявкнул я зачем-то, но дракон подчинился.

Оттолкнувшись от языка, я схватился за зубы, подтянулся и просто выпрыгнул наружу. В то же мгновение подхваченный встречным ветром я пролетел вдоль всего его туловища до середины, где чудом успел зацепиться за одну из верёвок, которые опоясали дракона.

Рубанул один раз мечом, который скоммуниздил, рубанул второй раз, третий, и она наконец лопнула, едва не стегнув меня по харе. Дракон в то же мгновение расправил крылья и смог выровняться лишь над самой землёй, лапами снося слишком высокие постройки. Что касается меня, то я едва смог схватиться за гребень на его спине, как у рыбы, который шёл от самого хвоста до носа, где упирался в торчащий рог.

Так, ну вроде одной рукой я пока могу удержаться, и управлять стало легче. Теперь я и сам видел, и в то же время внутри головы как бы видел от лица дракона, что позволяло мне и смотреть куда лечу, и в то же время оглядываться.

А оглядываться надо было, потому что за нами была погоня. Семь всадниц — столько я насчитал, и все они стремительно приближались, пока мы опять набирали высоту.

И вот одна из них уже поравнялась с нами по правому борту в слишком опасной близости, рискуя зацепить нас крылом. Что она хотела сделать, одному их богу известно, но вот что я сделал, стало для неё сюрпризом, действуя скорее на каком-то подсознательном уровне, будто мозг сам знал, что лучше.

А именно, продолжая держать контроль над своим драконом, я коснулся сознания её зверька и резко дал ему приказ: «Вверх».

Эффект был мгновенным, и тот тут же дал вверх, скрывшись в листве ветвей громадных деревьев.

Я обернулся и увидел другую всадницу. Подключение, и её дракон просто расправил крылья, дав резко по тормозам. Ещё один шёл к нам наперерез, и я попытался его «просто смахнуть». Смахнул, скажем так, неудачно, потому что тот влетел на полном ходу в ствол одного из монументальных деревьев. Оттуда в разные стороны полетели щепки.

И, кажется, что с этого момента эльфийки начали о чём-то догадываться, потому что следующий не просто приблизился к нам — он в нас врезался.

Удержаться без седла было попросту невозможно, и через мгновение я уже был в свободном падении, где-то между двумя спутавшимися между собой драконами. Они вгрызлись друг в друга, и я бился между ними, словно жук в спичечном коробке, который трясли. А вот и агадарка, визжа, пролетела мимо…

Так, стоп…

Я оттолкнулся и стрелой вылетел из клубка драконов в каком-то направлении (тут вообще непонятно, где верх, а где низ) за ней следом и успел поймать её за ногу прежде, чем та улетела к чёрту. В то же мгновение нас завертело с такой силой, что всё смазалось, из-за чего мы на полном ходу врезались в другого дракона, который поймал нас пастью.

Сразу подключаюсь и буквально чувствую, как вырываю управление из чьих-то рук, заставляя его подниматься выше.

И слишком поздно я подключил зрительный канал, потому что мы на полном ходу влетели в какое-то висящее на дереве здание, как улей. Влетели в него полностью, раскидывая в разные стороны содержимое и ломая переборки здания. Но я не останавливался, уже подключившись, и заставлял его пробиваться дальше, пока мы не пробили дом насквозь и не вывалились с другой стороны…

И дракон просто не выплюнул нас наружу.

Мы пробыли в свободном падении тройку секунд, пока со всей дури не впечатались в эльфийку, которая на драконе пролетала прямо под домом, в который мы врезались. Упали прямо на неё, но не слетели. И что я сделал? Со всей дури влепил ей прямо в лицо ногой. Два раза вхерачил ей прямо в приоткрытую часть шлема пяткой, после чего подтянулся и нажал на кнопку, отстёгивая её от седла, после чего ещё одним пинком сбросил вниз.

— САДИСЬ! — рявкнул я в ухо Глисте, сам вцепившись в ремни седла и оглядевшись.

Вовремя, потому что прямо по левую сторону нас попытались врезаться. Плевать на то, что там пыталась сделать агадарка — я нырнул вниз. Я, дракон — без разницы, но мы стрелой умчались вертикально вниз, увернувшись от удара. Мир летел нам навстречу, и я проскочил между какими-то навесными мостами, после чего расправил крылья, резко тормозя.

Но лишь для того, чтобы в следующее мгновение нырнуть в дупло огромного дерева за мгновение до того, как в нас вцепились.

Мы оказались внутри ствола дерева, которое представляло из себя огромную шахту с множеством лестниц и переходов внутри. И вот ломая эти самые лестницы и переходы мы начали очень быстро карабкаться вверх, пока не выползли с другой стороны в какой-то дом.

Огромный дом. Тут как раз коридор под нас был, и я пополз вперёд, снося всё на своём пути и распугивая жителей, пока не добрался до балкона и не спрыгнул нахрен. Распахнул крылья и полетел, прочь маневрируя между ветвей, проскакивая там, где, казалось, что проскочить было невозможно.

И оказались прямо над одной из всадниц, которая нас явно подкараулила, потому что в следующее мгновение я почувствовал, как нас утягивает вниз. Нас пытались приземлить.

А если я сам вас приземлю сейчас?

Извернувшись, несмотря на то что в нас вцепились зубами, я сомкнул на всаднице пасть, оторвал её от дракона вместе с седлом и швырнул в сторону.

Хватка ослабла, и я кое-как смог, но не остаться в воздухе, а приземлиться, чтобы не размазаться по земле. Удачно упал на ноги и поскакал вперёд прямо между домов, потому что над нами продолжали кружить всадницы. И теперь мы были слишком лёгкой целью для всех.

Простые жители подо мной с криками разбегались кто куда, когда я проносился между домами, срывая бельевые верёвки и разрушая мосты и балконы. Вот одна из эльфиек начала на нас пикировать, и я в последний момент вырвал у неё управление, направив прямо в дом.

Врезалась она эпично, буквально взорвав здание, а я в свою очередь свернул на какую-то улицу и ловко проскочил в большой дом (или храм). По коридору вперёд насквозь и выскочил перед огромным деревом, в проход между корней которого нырнул следом.

Здесь была всё та же шахта наверх, и по ней я тут же пополз наверх, разрушая всё, что попадалось на пути. Не специально, габариты слишком большие, чтобы аккуратно всё обойти, пусть я и старался обходить стороной эльфов на своём пути, где-то притормаживая, где-то изгибаясь, чтобы не зацепить. Чувство контроля сейчас было почти что на мотоцикле, где ты контролируешь почти всё.

Кроме воблинга.

Где вместо него выступали другие всадницы.

Внезапно они начали пробивать стену древа, пытаясь нас цапнуть то тут, то там, а я лишь кусал их за нос и лупил лапой, пытаясь отбиться и поднимаясь всё выше и выше. Один так и вовсе схватил, паскуда, за хвост, и тут я дыхнул пламенем.

По идее, это должно было быть пламя, но на деле я увидел какую-то зелёную блевоту, которая, попав на морду противника, тут же заставила нас отпустить. Хрен знает, может, я неправильно что-то сделал, но это было и не важно, ведь нас отпустили.

Мы поднялись ещё выше, пока не упёрлись в тупик, и, расхерачив выход, кое-как протиснулись и побежали по широкой ветви, оглядываясь. Так, где там они… нет? Нету? Ну и отлично.

Словно ящерица… я ящ-щерица… пополз выше по ветвям через листву и вскоре уже достиг верхушки дерева, выглянув из неё головой, как перископом.

Та-а-ак…

Это место очень походило на самый обычный лес, который раскинулся настолько ровным полотном, что его можно было даже спутать с лугом. Как бы то ни было, я никого не видел, но это не значит, что не видели нас. Вряд ли они не предусмотрели, что мы попытаемся взлететь выше. Да только если среди ветвей, где надо маневрировать, у нас были шансы, то в открытом небе это было самоубийство.

Возвращаемся обратно по ветвям…

И опять сраные эльфийки кружат рядом, найдя нас среди густой листвы. Теперь они не пытаются подлететь, просто кружат рядом. Слишком далеко, чтобы поймать контакт с драконом, но слишком близко, чтобы мы могли спрятаться. Ссыкуют явно приближаться. Или же отвлекают собой⁈

Это заставило меня тут же сложить крылья с лапками и просто свалиться вниз камнем. Выровнялся мордой вниз и сразу расправил крылья, набирая скорость. По воздуху не уйдёшь — там нас слишком хорошо видно. По низу тоже — слишком лёгкая мишень. А значит надо уходить на максимальной скорости через ветви, где они просто не смогут нас нормально преследовать.

И я помчался вперёд, стараясь держаться ветвей, пока не утонул в них.

Здесь требовалась максимальная концентрация, потому что мой мир превратился в поток летящих в харю стволов веток и листву, через которые требовалось проскочить. И я проскакивал. Проскакивал не потому что управлял драконом — потому что я был драконом. Был с ним единым целым, как с мотоциклом, действуя по какому-то наитию, едва разминаясь с препятствиями.

Слева ветка, справа ветка, узкий лаз из ветвей — складываю крылья и проскакиваю между ними. Вверх, вниз, по левой ветке пробегаю, от правой отталкиваюсь, опять влево, буквально пробегаю по длинной ветви лапками, вверх, опять вниз, ещё раз сложить крылья… ветви, ветви, ветви…

Я не слышал и не видел кроме ветвей несколько минут ничего, пока…

Пока полоса препятствий внезапно не прервалась, и мы не выскочили в открытое небо…

И впереди, насколько хватало глаз, были только леса, бескрайние леса под голубым небом. И в этот момент я щелчком пришёл в себя, будто отключился от камеры. Тряхнул головой и понял, что до сих пор вешу на ремнях седла, в которых запутался рукой, ставшей уже тёмно-фиолетовой. Другая мёртвой хваткой держала меч и даже не могла разжаться. А что касается агадарки…

На мгновение у меня ёкнуло сердце, потому что мне показалось, что ей голову оторвало, но нет, ничего подобного. Она просто прижалась к дракону телом, вцепилась в его чешую когтями.

— ЭЙ! ЭЙ, ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ⁈ — крикнул я, пытаясь привлечь её внимание.

— Д-ДА!

— ОТЛИЧНО! ПОДТЯНИ МЕНЯ! БЫСТРЕЕ!

Попутно я огляделся.

Если я надеялся, что мы оторвались, то зря. Из леса за нами выскочило сразу пятеро всадниц, но они были там, позади, в нескольких километрах от нас, около огромного лесного массива, который возвышался небольшим плато над лесом. Почему небольшим? Скорее всего, он находился в низине, из-за чего не сильно торчал.

Но хрен с лесом, погоня пока не закончилась, пусть и вышла из горячей фазы. К тому же это были их земли, их небо, и уж что-что, а здесь эльфийки чувствовали себя как дома. Поэтому мало было покинуть их столицу, надо было добраться до границы. А они теперь просто так от нас не отстанут. Особенно, когда мы у них артефакт стыбзили.

А вот нехер! Надо было соглашаться на мои условия!

Кое-как взобравшись, я взялся за управление драконом.

После таких покатушек голова гудела, да и сердце билось так громко, что было неприятно, но в остальном я чувствовал себя бодрячком.

Пятеро всадниц деваться никуда не собирались, преследуя нас, и было непонятно, нагоняют они нас или нет. Надо было срочно решать, как отрываться от преследователей, и здесь вмешалась Глиста.

— Самсон, вниз! — крикнула она мне в ухо.

— Что? — не понял я.

— Вниз! К реке! К самой поверхности! Оторвёмся от них!

— Как?

— Да просто сделай, как говорят, дубина! — у девчонки голос прорезался.

Спорить не стал и просто направил дракона вниз к реке. Спикировав, мы спустились к водной глади настолько низко, что касались поверхности когтями дракона. При этом мы скрылись в просеке, образованной рекой, от прямой видимости эльфушек, которые шли по пятам. И здесь агадарка вновь скомандовала:

— В обратную сторону!

— Что?

— Давай в другую сторону, говорю! Ты что, глухой⁈ — рявкнула она мне в ухо.

Я не совсем понял, что агадарка хочет, но вновь сделал, как она попросила.

Дракон распахнул крылья, дав по тормозам, после чего забил что есть сил, разгоняясь уже в другую сторону и поднимая под нами брызги, даже задними лапами слегка окунувшись в воду. Конечно, манёвренность у него была не на высоте, не чета Бегемоту, которого на месте не развернёшь — мы бы тут же под воду ушли.

— Быстрее! Давай! Не тормози! — подгоняла меня агадарка, глядя куда-то в небо, и я гнал, не особо соображая, что делаю: в голове гудело, перед глазами чуть-чуть плыло, будто я хотел потерять сознание.

И мы летели около минуты, прежде чем она вновь скомандовала, но на этот раз нырять в лес. Я приземлил дракона на открытый участок берега, наполовину уйдя в воду, после чего огромная туша затрусила между стволов вглубь леса, прячась под густым покровом листвы. И в этот момент мне стал понятен план Глисты.

Что видели веелинки? То, как мы спикировали к реке и скрылись в лесу в том направлении. А вот куда мы дальше направились — это уже загадка. Да, они будут прочёсывать лес в округе, но это тоже какая область и сколько займёт времени, учитывая, насколько здесь густой лес. Скорее, они попытаются перехватить нас на границе, где обычно очень много постов, контролирующих округу.

Решение, конечно, спорное, но здесь, как и в любом деле: либо ты угадал, либо облажался. И, с одной стороны, мы могли лететь вперёд до победного, сохраняя дистанцию. С другой — спрятаться вот так в лесу, пропустить мимо и уже спокойнее, без хвоста, окольными путями уйти. Каждый вариант имел как заметные плюсы, так и минусы. Сейчас нас могли попросту найти, а улетай мы, нас могли или перехватить, или банально нагнать.

Короче, что выбрали, то выбрали…

И сейчас дракон трусил по лесу, а мы пригибались, чтобы не получить по харе веткой, пока я не скомандовал дракону остановиться и залечь. Мы притаились, вглядываясь в небо через густые кроны, и вскоре над нами пролетели три дракона. Достаточно низко, чтобы мы могли их разглядеть, но недостаточно, чтобы заметить нас.

— Сколько всего их? — негромко спросил я, проводив их взглядом.

— Всадниц? Девятнадцать.

— Значит, по меньшей мере где-то есть ещё двенадцать… — пробормотал я.

Это кажется, что на такой огромной территории без радара сложно поймать дракона, и… кажется, правильно. Проскочить, как я сделал, легко. Но чем ближе к столице, тем плотнее кольцо наблюдателей, которые сообщат куда следует, способы у них уж имеются. В обратную сторону точно так же работает. Множество деревень и городков, откуда могут тебя заметить, а потом сообщить куда следует.

Да и про обычные патрули не стоит забывать. Это кажется, что они летают просто так, но на деле проложены маршруты так, чтобы охватывать все самые важные места, через которые вероятнее всего ты полетишь. Короче, тут своя система, и работала она неплохо.

Но это всё потом, а пока мы могли выдохнуть.

Я спрыгнул с дракона, чтобы хотя бы чуть-чуть размяться, а то голую жопу чуть ли не в кровь натёр уже себе о чешую дракона. Да и немного переждать не помешает.

— Ну ты, конечно, дал там жару… — спрыгнула рядом со мной агадарка, немного придя в себя. — Охренеть, да ты просто монстр!

Её глаза восхищённо расширились и блестели, как у ребёнка, который увидел супермена. Или как у фанатки. Короче, я даже немного засмущался от такой реакции.

— Да?

— Конечно да! А как это ещё назвать⁈ Так тонко контролировать дракона, да ещё и успевать переключаться между другими! Мать твою, а что ж ты не сказал, что драгондайн!

— Кто-кто? — не понял я.

— Дракондайн! Ты вообще знаешь, кто это, темень⁈

— Как-то не слышал раньше, — честно признался я.

— Блин, ну ты и чернь тоже, конечно! — хлопнула агадарка себя по лбу. — Дракондайн — это тот, кто умеет не просто летать на драконе, а именно управлять им и влиять на других! Блин, да вас же по пальцам пересчитать можно! И ты один из них! Охренеть можно! Ты это понимаешь⁈ — схватила она меня за плечи и затрясла.

— А есть ещё?

— Конечно! Но обычно этот навык появляется далеко не сразу и не у всех! Не просто управлять драконом, как лошадью, а буквально быть одним целым! А чтобы ещё и влиять на других, так это вообще редкость, и даже в некоторых поколениях не встречается! А ты и вовсе берёшь чужих под прямой контроль! Да чёрт побери, ты грёбаный гений!

Получается, вот так управлять могут и другие, влиять единицы, но перейти границу, где один дракон — одна всадница, не смог никто? Прикольно…

— И ведь ты ещё не сдох!

— В смысле не сдох? — не понял я.

— Ну как, это же отбирает кучу сил! Быть в связке, влиять на других драконов, а ты ещё и переключался между ними! Да у тебя сердце не должно было выдержать! Помереть должен был ещё в воздухе, а ты вон стоишь, живой почему-то! Я слышала, что несколько всадниц однажды так и умерли!

И в этот момент у меня глухо стукнуло сердце. Не больно, а скорее как-то глухо и чувствительно, слабо. И после этого тело будто окончательно перестало слушаться. В глазах поползли тёмные пятна, а внутренний гироскоп дал крен. Лицо агадарки сменилось на бесконечную листву, за которой виднелось небо, но скоро и оно исчезло во тьме и чьём-то испуганном крике.

Сука, накаркала…

Обидно пережить всё, но сдохнуть от того, что перестарался. И как хорошо, что, когда ты теряешь сознание, тебе уже откровенно на всё насрать. Сдохнешь? Плевать. Очнёшься живым? Порадуешься. Сплошные плюсы. А ещё, когда тебя не мучает и оживший кошмар, обещающий насадить по самые гланды, так и вообще победа.

Так что меня можно было технически назвать победителем. А по факту… по факту даже то, что я смог вырваться на свободу, сбежав из-под носа веелинок, уже было поводом для гордости. Сдохну я или нет, меня будут помнить, а это тоже победа.

Так что куда ни взгляни, везде я победитель!

Правда, звучит грустно.

Когда я медленно и с трудом открыл глаза, была уже ночь. Глазные яблоки, казалось, были готовы вот-вот лопнуть, словно перекачанные шарики. Руки, пусть я и чувствовал, отказывались двигаться, как и ноги, будто к ним привязали стокилограммовые гири. А грудь с трудом поднималась и опускалась, заставив меня сначала испугаться, что я банально задохнусь.

В голове гудело, виски раскалывались от адской боли, глаза ничего не видели перед собой, только бесконечную и бескрайнюю тьму. Я попытался повернуть голову, и получилось это сделать лишь с огромным трудом. Да только пользы от этого не было, потому что носом я уткнулся во что-то мягкое и гладкое, пахнущее чем-то… как кожей, что ли…

— Ну и куда ты носом тычешься, по зубам хочешь? — раздался раздражённый голос, и мою голову опять повернули лицом вверх.

— Я… ничего… не вижу… — мне хватило сил лишь на четыре слова, которые вышли скорее скрежетом, чем голосом.

— Это потому что ночь, идиот, — надо мной блеснули два красных шарика. — Ты как, собираешься помирать или пока ещё поживёшь?

Кажется, до моего бедного мозга стало доходить, где я. Всё в том же лесу, но уже ночью. Тело лежало на земле, однако голова была на чём-то мягком, предположу, на ногах Глисты, которая сейчас смотрела на меня сверху, поблёскивая зрачками, которые, как у кошки, стали широкими.

— Ну что, ответишь или не можешь?

Я попытался ответить, честно попытался, но издал лишь хрип.

— А, помираешь, да? Не такой уж ты и крепкий оказался. А-то думала, как ты можешь стоять после таких фокусов, — раздался в кромешной тьме смешок.

Я прохрипел в ответ, на что она лишь бросила:

— Ой, да заткнись ты, не зли меня.

Её ладонь легла мне на лицо и закрыла глаза. Открыть у меня сил их обратно попросту не хватило, и через несколько минут я опять провалился в сон.

Следующий сеанс связи был уже днём. На этот раз я лежал на импровизированном лежаке из ветвей и листвы, а рядом в позе лотоса сидела агадарка и ела мясо, приготовленное на углях. На этот раз мне вполне хватило сил повернуть голову и даже двигать глазами, пусть тело пока и отказывалось подчиняться.

— Глиста… — просипел я.

Та аж поперхнулась едой, уставившись на меня.

— Как ты меня назвал⁈

— Воды…

— Ты меня что, сейчас глистой назвал, навозная твоя башка⁈ — недобро прищурилась она, глядя мне в глаза.

Но в этом состоянии мне было откровенно пофиг, что агадарке нравится, не нравится и чего она хочет. Мне было настолько херово, насколько это быть может. Ощущение, что моё сердце вообще из последних сил пытается биться, а дыхание того глядишь вот-вот затухнет. Собственно, когда я отрубился, как раз и подумал, что всё, кабзда мне.

Но нет, в следующий раз я всё равно упорно пришёл в себя. А потом ещё и ещё, чувствуя, что с каждым разом сил становится всё больше. Уже к четвёртому сеансу связи с внешним миром я смог даже покушать, а к пятому сесть (не без помощи агадарки), пусть голова и раскалывалась.

— Где мы? — был мой первый вопрос, когда я смог наконец формулировать мысли связно. И то, даже говорить было сложно, язык заплетался.

— Там же, где мы и остановились. Помнишь? — нахмурилась агадарка. — Полёт там? К реке спустились? Потом ты чуть не сдох?

— Что-то припоминаю, — кивнул я слабо. — Что я не сдох, помню хорошо…

— Ну это уже что-то, — кивнула она. — Я думала, ты сдохнешь, если честно. Даже расстроиться успела, надеялась, что притащу тебя, похвастаюсь. Трупом хвастаться как-то такое себе, если честно.

— Так где мы? — с трудом огляделся я. — На территории веелинок?..

— Ну блин, а где ещё, тупень? Конечно, на территории веелинок! Как я тебя дотащу на себе?

— А дракон?..

— Тебе то ли мозги отшибло, то ли ты дебил, — вздохнула агадарка. — Ничего, что нормальные всадницы не умеют управлять чужим драконом? Только своим? А у меня и вовсе нет пока ещё дракона?

А, да, точно, что-то я совсем туплю в говнину.

— А дракон где?

— Да там где-то бегает, жрёт всех. Я оттащила тебя подальше на случай, если на дракона выйдут, а то этот сучий сын слишком заметен. Но пока вроде как везёт…

Короче, мы как приземлились, так она здесь и осталась, разбив лагерь, пока я либо не сдохну, либо не приду в себя. Охотилась, днём осторожно разжигала небольшие костры, ночью наоборот сидела тише воды, ниже травы, опасаясь, что даже по малейшему огоньку на нас могут выйти. Ну и всё это время пыталась меня поить и кормить, чтобы я окончательно не сдох. Как она сказала…

— Мне даже было бы обидно за тебя, отпусти ты свою душу. Столько пройти и сдохнуть тупо в лесу от изнеможения, — хмыкнула она. — И да, ещё кое-что…

Она наклонилась ко мне, и в какой-то момент я явственно ощутил её ладонь на своих яйцах, которая слегка сжалась. Вроде как и приятно, но чуть-чуть всё равно больно. Особенно экстрима добавляли её острые ноготки.

— Ещё раз глистой назовёшь меня, я тебе яйца оторву, понял?

Ну да, на больного человека все горазды.

— Иди пососи, — бросил я.

— Может и пососу, а может и откушу, — показала агадарка острые зубки. — Меня зовут Озидрисс Дарзснейк, и советую выучить моё имя.

— Ози, — кивнул я.

— Какая нахрен Ози⁈

— Тогда Дрисня. Ози Дрисня с кликухой Глиста.

Её ладонь сжалась сильнее, и внизу уже появилась тягучая боль.

— Озидрисс Дарзснейк, говнюк неотёсанный. Не испытывай моё терпение и прояви уважение к той, кто за тобой ухаживал эти дни. Я не посмотрю, что ты дракондайн, и откручу тебе яйца, ты меня понял? — приблизилась она ко мне так, что мы носами касались.

— Буду звать тебя Ози, — просипел я.

Ладонь сжалась ещё сильнее, но если она думала, что в эту игру может играть только один, то очень сильно ошибалась. Потому что я взял и пальцем ткнул ей в глаз. Пусть сил и было мало, но на это меня хватило, тем более Ози такого попросту не ожидала. Вскрикнула и тут же отпрыгнула назад.

Вот так, ибо нефиг.

Мне потребовалось ещё несколько дней, чтобы встать на ноги. За то время несколько раз над нами пролетали драконы и виверны, и один раз так низко, что я мог разглядеть всадников на них. Но каким-то чудом нам везло.

Всё это время агадарка то и дело кормила меня, а на ночь спала в обнимку, чтобы мы оба не замёрзли, так как костёр разводить было нельзя.

Короче, не быть мне имбой, к сожалению. То есть подключаться к первому лицу от дракона я мог при условии, что не буду очень сильно перетруждаться. Но вот с тем, чтобы влиять на других драконов, было уже сложнее, требовались дополнительные силы. И ещё сильнее било, когда я брал под контроль то одного, то другого, перескакивая между ними, как тогда. Уверен, что лимиты можно расширить, как и дистанцию, так как она была пока маленькой, но до этого надо было ещё дожить.

Ещё возникла проблема с драконом, который за время моего «грустного» состояния успел убежать. Вот просто взял и убежал чёрт знает куда, хотя казалось бы, такую тушу потерять было непросто.

— Что ж ты его не привязала… — вздохнул я.

— Привязать? Дракона? — насмешливо уточнила Ози. — А ты, смотрю, у нас дурачок, да?

— Он же не вернулся обратно в шпиль? — уточнил я, не став обращать на неё внимания.

— Может и вернулся. А может и нет. Я-то откуда знаю? — хмыкнула она. — Но от такого идиота я бы тоже свалила, если честно.

— Что ж тогда не свалила? — поинтересовался я.

— Пожалела ущербного. Да и вообще, я за тобой следила так-то, чтобы ты не сдох. Мог бы спасибо сказать.

— Спасибо.

В ответ она шлёпнула меня по жопе, подмигнула и пошла вперёд, помахивая из стороны в сторону хвостом. Реально, вертихвостка. Правда, красивая вертихвостка. Конечно, фиолетовый оттенок немного смущал, как и гладкая кожа, больше похожая на ту, из которой туфли делают, но ведь так даже интереснее!

И да, я её уже успел несколько раз представить в пикантной позе, где я с ней делаю разное. Особенно когда у меня была возможность на неё взглянуть голой. Чистейшее тело без единой татуировки или пирсинга, хорошая на тройку грудь каплей, стройная талия и округлые бёдра — почти что идеальная фигура. А ещё хитрый прищур жёлтых глаз, длинные уши и белые волосы. Как по мне вин-вин только.

Интересно, а если бы я ей секс предложил, она бы согласилась?

— Ози, если бы я тебе секс предложил, ты бы согласилась?

Не, а хули ходить вокруг да около? Просто взял и спросил в лоб, чего ломаться? Если уж она меня за яйца щупала, то, думаю, и на вопрос будет в состоянии ответить.

— А ты хочешь предложить? — обернулась она с прищуром.

— На будущее знать.

— На будущее?.. — протянула она, внимательно окинув меня взглядом, после чего хитро улыбнулась. — Я бы подумала.

Не, ну это уже прогресс как бы. Надеюсь, это не потому что я всадник, а то выглядит то же самое, как секс из жалости — как-то унизительно.

Ну и как бы я к ней ни относился и что бы ни говорил, погоняло Глиста ей всё равно подходит.

По итогу дракона мы нашли. Идти по его следам проблемы не было, когда он буквально вытаптывал за собой всё. Ушёл километров на двадцать в сторону, где методично сжирал всё, что попадалось, и дрых, вытянувшись среди деревьев змейкой. А благодаря зелёному окрасу отлично сливался с округой.

План побега ничем особым не отличался. Едва стемнеет, идти на большой высоте, держась облаков на северо-запад, так как, по уверению Ози, Великие горы, где заканчивалась граница ушастых, были ближе всего. Начинает светлеть — сразу в лес и до вечера, пока снова не стемнеет. А учитывая, что вся Веелинская империя — это по факту густые леса, спрятаться было не проблема.

— Интересно, если будет война, как эту территорию вообще захватывать? — пробормотал я, когда мы летели сквозь ночь над облаками в лунном свете. — Здесь же леса сплошь и рядом. Хрен выловишь кого-то в них.

— Сжигать, — хмыкнула Ози. — Весь лес в пепел, чтобы неповадно было.

— Всё не сожжёшь.

— Сожжёшь, — хмыкнула она. — Лет двести назад мы уже воевали, и этим чистоплюйкам так наставляли, что они бежали, роняя сопли. Ну и пожгли лес знатно. Сейчас там луга, но раньше та территория сплошь и рядом была вот в таких густых лесах.

— И что, действительно работает?

— А сама как думаешь, тупень? Лес просто горит в пламени дракона, сжигая до самой земли. Десяток лет будет пепелище, а потом что-то да начнёт расти. Чаще всего трава. И если хорошо выжечь, то леса там уже никогда не будет.

Тем временем на третьи сутки на горизонте уже появились Великие горы. Самым сложным, как бы странно это ни звучало, было именно проскочить их. Здесь негде было спрятаться, кроме как в ущельях, а зелёный дракон будет там как бельмо на глазу.

К тому же, чем ближе мы приближались к границе, тем чаще я видел небесных всадниц в небе, будто они как-то чувствовали наше расположение. Иной раз над нами днём они пролетали буквально по десятку раз. И каждый раз мы даже дышать переставали, будто именно дыхание, а не сраный дракон с самолёт нас может выдать.

— Проскочим? — тихо спросила Ози, глядя на патрули, которые появлялись чуть ли не каждый час. — Можем развернуть через нашу границу.

Ага, и в руки к агадаркам. Я от одних ушёл не для того, чтобы сразу к другим попасть. Да, вероятность этого была маленькой, но с моим везением она превращалась в восьмидесятипроцентный шанс. К тому же не стоило забывать, кому служит Ози, как бы мы хорошо ни общались.

— Проскочим, — сказал я негромко. — С севера, если видишь, идут грозовые тучи. Как раз с ними мы сегодня ночью и проскочим.

Не появись они сейчас, появились бы потом, и мы бы так или иначе проскочили. Просто сейчас нам повезло прибыть одновременно с ними. Так что этой же ночью мы влетели, набрали высоту и утонули во тьме, где только вспышки молний и сверкали.

Было, конечно, то ещё удовольствие лететь в кромешной тьме, когда в рожу бьёт холодный и жёсткий дождь, а тебя бросает ветром, словно осенний лист, иногда заставляя забывать, где вообще находится верх и низ. В таком аду ориентироваться приходилось исключительно на чувствах самого дракона, который безошибочно определял как направление, так и своё положение в плоскости. Каким чудом я не потерял Ози в буре, известно было только мне — она так прицепилась ко мне, что ломом не оторвёшь.

И тем не менее, это было гораздо лучше, чем ничего. Даже пожелай веелинки, не смогли бы нас отследить в такой непогоде ночью.

К тому моменту, когда первые лучи показались из-за пригорков, территория эльфов оказалась далеко позади. Мы встречали рассвет в чистом небе в окружении высоченных гор, где на многие километры не было ничего, кроме камня. Единственная проблема — в такой среде жрать было нечего, а тварей, которые могли посоперничать с драконом или просто испортить нам жизнь, хватало.

— Нам всегда говорили держаться подальше от этих гор… — пробормотала Ози, оглядываясь. — Можно так влететь и уже не вернуться.

— Но это если вы повстречаете кого-нибудь, — хмыкнул я. — Я вон летал и…

— Да-да, мне рассказывали, тебя наши всадницы нахлобучили. Только твои подружки тебя и спасли, — насмешливо ответила агадарка.

— Твои всадницы мне нахлобучили после того, как я тварь огромную свалил в одиночку. Велико дело раненого и ослабшего меня схватить.

— Победителей не судят.

— Ну так а о чём речь? Твои лошары не смогли меня взять, так что можете плакаться сколько угодно, что почти меня захватили.

А то такие все умные, звиздец, блин. Я тоже так могу: напасть на ослабшего врага и потом с умным видом ходить и говорить, что вот, свалил в одиночку кого-то там, ведь победителей не судят.

И, кстати говоря, о победителях.

Летя через горы с крутыми склонами, огромными чёрными трещинами и глубокими ущельями, мы останавливались на ночёвку исключительно на вершинах, стараясь не обращать внимания ни на ветер, ни на недовольно бурчащие желудки, прячась от холодного ветра у дракона под боком. Один раз нам даже пришлось резко взлетать, потому что нечто ползло к нам наверх, и даже дракон, сильнейший из сильнейших, забеспокоился не на шутку.

Короче, тварей здесь хватало, как хватало и удивительных встреч.

— Самсон, гляди, там! — крикнула мне на ухо Ози, когда мы пролетали над очередным ущельем. — Блин, мне кажется или это…

Я бросил взгляд на широкое ущелье, окружённое горами, похожее чем-то на огромное гнездо твари. И вот уж кого я действительно не ожидал увидеть в этой жопе мира… Как говорят, мир тесен. Наверное, стоит поприветствовать старого друга, который оказался здесь из-за меня, да?

— Это ваш дракон, — усмехнулся я, подтвердив догадки Ози.

Я смотрел на старого знакомого, который, видимо, прятался здесь, найдя более-менее безопасное место. Конечно, я сразу догадался, откуда он здесь взялся. В конце концов, откуда ещё можно встретить в горах дракона песочного цвета, на котором летают агадарки?

Да-да, тот самый песчаный дракон, которого я угнал когда-то в прошлом и которого потом прогнали мои девчонки, приняв за дикого, в горы. Типа лети обратно на свободу, дорогой. А он, наверное, знатно и охренел, куда его загнали. Блин, и ведь кажется, что это было не так давно, хотя для бедолаги прошло целых восемь добрых лет.

Песочный дракон тоже заметил нас, подняв голову. Словно затравленный зверёк, тот сразу попятился, раскрыв широко крылья и раскрыв пасть, пытаясь забиться в самый дальний угол «гнезда» между скал.

— Охренеть! Откуда он здесь⁈

— Долгая история, — отмахнулся я. — Кстати, а у тебя есть дракон?

— Пока нет, у нас после посвящения только… — а потом её глаза округлились. — Погоди-ка, ты это что, предлагаешь мне…

— Ну а чего? — не стал отрицать я. — Он тут потерянный сидит, почему нет?

— Так он ж не мой! Он подчиняется другой всаднице! Ты в курсе, что не все могут так менять драконов?

— В курсе. Но если он давно с ней не виделся, то может и потерял с ней связь? Ну то есть одичал, и его можно попробовать оседлать? В любом случае попытка не пытка, а тебе и трофей будет, которым будет не стыдно похвастаться.

— А если он меня сожрёт? — нахмурилась Ози.

— Я подстрахую, — пообещал я.

Мы сделали несколько кругов над драконом, пока я пытался коснуться его сознания, но спешить приближаться пока не спешили. Просто на всякий случай, ведь как показала практика, на безумных драконов я не могу влиять, а он вполне мог поехать тут крышей. И если он бросится на нас, увернуться-то сможем, да только один из нас без седла и сразу полетит вниз.

Песочный дракон пока не пытался улететь, наблюдая за нами. И лишь когда мы пролетели слишком низко, вновь раскинул крылья, открыл пасть и зашипел, пытаясь нас отпугнуть. Но и я успел коснуться его сознания, сделав два вывода.

Первый — он не безумен, контакт есть. Второй — он настолько пугливый, что того гляди рванёт наутёк. Поэтому дразнить его не стали, сели на другом конце этого места под пристальным взглядом потеряшки.

— Что-то мне эта идея хреновой кажется, — поморщилась Ози, спрыгнув на землю. — Какой-то он недружелюбный.

— Почему?

— Почему? Мозгами пораскинь, Самсик, дракон должен принять тебя, а каков шанс, что этот вот сразу и примет? Тем более, что у него уже есть всадница.

— У той всадницы уже есть дракон? — поинтересовался я.

— Гелдраиз? Да, она нашла себе нового.

— Ну вот и всё. Значит, этот свободен, — я подтолкнул Ози в сторону дракона. — Давай, иди и пробуй, ссыкуха.

— Ты кого ссыкухой назвал, башка с навозом⁈

— Нас тут двое, хлебушек, логично, что не себя. Всё, давай, топай коготочками к дракону, не зли меня.

— Не злить тебя? А тебе сейчас уши обгрызу, — бросила Ози, но осторожно направилась в сторону дракона.

Несмотря на то, что расстояние между нами и драконом было почтительным, агадарка боялась не зря. Дракон только на вид такой большой и неповоротливый, но как захочет, отгрызёт всё, что у тебя торчит. Не говоря о том, что он ещё и огнём плеваться может. Поэтому, как подстраховка, за ней шёл и я на случай, если надо будет его законтрить подключением.

Но то, что дракон ещё не улетел и не пытался наброситься на нас, уже хороший знак.

Он так и сидел на другом краю этого ущелья, забившись в самый угол «гнезда» между скал, словно напуганный котёнок, откуда наблюдал за нами. И чем мы были ближе, тем больше боялся и дракон, и Ози, потому что один всё глубже забивался между скалами, а у другой хвост вытянулся прутом и слегка вибрировал.

И страх дракона я мог понять, потому что выглядел он… помятым, скажем так. Края крыльев были подраны, как старая ткань на парусах, на теле виднелись шрамы, местами не хватало чешуи, а на морде у самой пасти было несколько глубоких порезов, плюс один прямо поперёк глаза. Бедолага огребал в этих краях явно по самое не балуй.

Мы подошли уже достаточно близко, а дракон не спешил ни жечь нас, ни убегать. Я тоже не коннектился с ним, чтобы не спугнуть и не спровоцировать.

— Дальше я сама, — тихо сказала Ози и шагнула вперёд, держа хвост трубой.

Под внимательным взглядом дракона она подошла к нему почти вплотную и остановилась, после чего уставилась ему в глаза. Так они стояли минут две, глядя друг другу в глаза, после чего агадарка не выдержала.

— Самсик, — шёпотом позвала она меня. — А дальше-то что?

Удивительный человек, нельзя было спросить это до того, как ты подошла к нему? Хотя о чём я, она же не человек, так ещё и женщина.

— Попробуй почувствовать его, — посоветовал я так же шёпотом.

— Как?

— Как сочувствие.

— А что это? — спросила она.

А я просто оставлю без комментариев этот момент.

— Короче, попытайся почувствовать его. Ты поймёшь, что у вас есть контакт. Поверь мне.

Прошло минуты три.

— Я чувствую… — наконец прошептала она.

— Его?

— Нет, что у меня шея затекла вверх смотреть, — буркнула Ози. — А ты точно мне правильно советуешь?

— Попробуй мысленно отдавать команды, — тогда предложил я. — Вот прямо мысленно посылай ему сигналы.

— Какие?

— Что б он тебя, дурынду, за жопу укусил. Ози, не тупи, блин! — шикнул я.

В любом случае на крайняк я смогу взять его под контроль. Хотя зачем он мне, вон там, позади ещё один стоит, которого девать некуда.

Ози что-то там ещё шикнула на меня, но зрительного контакта с драконом не разорвала. Так и простояла пять минут без каких-либо результатов, как статуя. Она там хоть дышит-то? А то такое ощущение, что я баг в матрице словил, где всё зависло. Что дракон, что Ози — оба стоят друг напротив друга и не двигаются.

Но что ни говори, а удача была на нашей стороне, потому что в какой-то момент дракон неожиданно наклонил агадарке голову и принюхался. В этот момент я прям напрягся, готовый жахнуть по нему менталкой, но вот он лизнул воздух перед агадаркой, будто пробуя её запах на вкус, а после он осторожно лизнул кончиком языка и её лицо.

Ози отвернулась и засмеялась, когда он раз за разом пытался её лизнуть в лицо, после чего протянула руку и коснулась его головы.

— Кла-а-а-ас-с-с… — прошипела она, разглядывая его змеинообразную рожу.

— Есть контакт? — уточнил я.

— Да, я его… я чувствую, кажется, его. Как ты и говорил, — закивала она. — Какую-то тревогу и… спокойствие… Но, хвост мой за уши, ты глянь, какой он весь потрёпанный, в шрамах… Мне нравится!

— Нравится?

— Ага! Выглядит брутально, как дракон настоящей воительницы, пережившей не одну схватку! У кого ещё есть такой дракон⁈

— Да скорее выглядит так, будто его пожевали здесь, — сказал я.

— Не слушай этого болвана, тебе идёт, — погладила Ози дракона, после чего обернулась ко мне. Её глаза буквально светились. — Теперь у меня есть свой дракон!

— Я думал, ты уже летала на драконах.

— Когда, блин? Ты меня жопой слушаешь? Я же говорила, что только после посвящения, — при этом она говорила это так весело, что даже как-то и не обидно было. — Зато теперь полечу! Седла, правда, нет, но и плевать! Я и так справлюсь! Посмотри, какой он большо-о-о-й! — вскинула руки Ози, указывая на своего нового питомца, который, судя по всему, был готов пойти за кем угодно, лишь бы его отсюда вытащили.

Ну и славно, в принципе. Оставался только один вопрос, который надо было решить между нами и, в принципе, дальше каждый был волен идти своей дорогой. А именно…

— Ты уже улетать что ли собрался? — прищурилась Ози.

— Без тебя — нет. А что?

— Как что? Меч! Что с мечом делать будем? Нас двое — он один!

Я так подумал, глядя на этот меч, и понял, что даже и не знаю, что с ним делать.

Нет, понятное дело, надо его принести на базу и отдать своим, но… они, сучки, плохо себя вели в последнее время, и такого подарка вряд ли заслуживают. К тому же, даже принеси я его с собой, что конкретно изменится? Ну то есть, что кардинально изменит меч эльфиек, кроме душевного удовлетворения, что ты смог?

Первое, что приходит на ум — моя репутация. Если принесу, быть может, меня наконец начнут уважать по-настоящему, прислушиваться к тому, что говорю, и даже не накажут за побег. Но извините меня, в прошлый раз я выжил в жопе мира и на своём горбу притащил полторашку. Помогло ли это мне поднять репутацию? Более того, вдруг ещё предъявят за то, что украл его и сделал отношения империй ещё напряжённее?

А что ещё? Силы он не даёт, больше всадниц не сделает, у эльфиек остался кинжал, так что как способ лишить их набора всадниц тоже мимо. Способ шантажа? Так у них есть другой, максимум отношения ещё хуже станут.

По факту это оружие и суперредкий артефакт настолько же ценен, насколько он бесполезен, когда у всех есть хотя бы по одному такому. В этом плане я куда более ценен, если уже смотреть на ситуацию трезво.

Поэтому да, какого-то прямо-таки горячего желания его заполучить я не имел. Будет он у меня — круто. Не будет — плевать.

— Не знаю, как хочешь, — пожал я плечами. — Надо — забирай.

Ози недоверчиво прищурилась.

— Забирать?

— Ага.

— Вот так просто отдаёшь мне реликвию чистоплюек? Самое ценное, что у них было? Это… да чего там, ему цены нет!

— Да, — безмятежно ответил я. — Ты же хотела трофей, который возвысит тебя? Вот, держи. Мне он не нужен.

— Но если ты бы его притащил к своим…

— У моих есть я. Пусть мне радуются. Так ты берёшь или как?

Она задумчиво посмотрела на зелёного дракона, который стоял поодаль, после чего стрельнула в меня взглядом, полным подозрения.

— Ты что-то задумал, да? Признайся, у тебя какой-то коварный план?

— С чего ты взяла?

— Да никто бы не отдал вот так просто его! Вот с чего я взяла! Ты что, его ручку в навозе измазал?

— Да нахрена мне это делать⁈

— Чтобы поддеть меня или унизить, — Ози так уверенно это говорила, будто уже становилась объектом подобных шуток.

— Слушай, если не хочешь, не…

— Хочу! — сразу же отреагировала она. — Но ты смотри у меня! Если что задумал…

И быстро побежала к веелинскому дракону, чтобы стащить с седла меч эльфиек.

Наверное, в такие моменты ты и понимаешь, что имеет ценность, а что хрень полная, как бы красиво и блестяще это ни выглядело.

Вот я, например, не вижу какой-либо ценности, кроме как определения небесных всадниц. Придаёт сил? Ну, хрен знает, я до этого забавлялся подобным, однажды попробовав перехватить управление у Каталины, что у меня даже получилось, поэтому способность не новая. Дальность та же осталась. Тогда что он даёт?

На этот вопрос у меня так и не нашлось ответа, к тому же вернулась Ози, держа с каким-то благоговейным трепетом клинок. Реально, как ребёнок, который получил доступ к пистолету и теперь чувствует себя повелителем чужих жизней в детском саду. Её хитрый взгляд то и дело перебегал с меча на меня и обратно, будто серокожая дрянь что-то задумала…

И да, у неё явно буйствовали в голове свои мысли, потому что я только моргнуть глазом и успел, как внезапно лезвие меча оказалось у моей шеи. Холодный металл коснулся кожи, и я почувствовал, насколько тот был острым.

— А я бы могла отсечь тебе голову прямо здесь и сейчас, — проворковала она.

— Я бы вломил тебе быстрее.

— Ты, смотрю, или совсем бесстрашный, или чокнутый.

— Это две стороны одной медали, — ответил я спокойно.

Ози внимательно смотрела мне в глаза, после чего, всё так же продолжая держать лезвие у моей шеи, сделала пару шагов ко мне, схватила за шею и подтянула к себе. Мгновение, и она поцеловала меня в губы, при том что между нами у моей шеи так и оставался меч, как какой-то барьер.

Наверное, все помнят свой первый поцелуй. Мамы и бабушки не считаются, если только вы с ними не сосались (как говорится, инцест — дело семейное). Я, наверное, его тоже запомню, потому что это было…

Вау.

Описать первый поцелуй, как описать первый секс, которого у меня не было — это круто и непонятно. Всё внутри в первое мгновение словно замерло, остановилось и сжалось, а затем выстрелило так, что в лицо ударил жар.

В начале мы даже ткнулись носами, но лёгкий поворот её головы и всё стало проще и ближе. Я чувствую от её кожи жар. Её слегка обветренные губы, тонкие, плотные и какие-то странно горячие, будто у неё была температура. Чувствую её запах, она пахнет… чем-то мягким и пряным, будто слегка отдаёт новой кожей. А вскоре и её язык. Чуть нахрен не укусил его от неожиданности, когда почувствовал сначала губами, а потом и в своём рту. Тонкий и скользкий, как змея, вёрткий, который щекотал нёбо и обвивался вокруг моего.

Её глаза медленно закрылись, закатываясь, а вот я закрыть их не мог, глядя на то, как она вся погрузилась в процесс.

И всё же это было… странно. Это было горячо и… слюняво. Будто я был под кайфом или спал, словно подобное не могло со мной происходить в жизни. К тому же я чувствовал, как её хвост обвивается вокруг меня, прижимая к себе настолько плотно, что я чувствовал бешеный стук её сердца, словно грёбаная пулемётная очередь.

Все мысли свелись к одному: я целуюсь с девушкой, горячей девушкой с хвостом. Я чувствую её язык во рту. Могу двигать губами, на что она сразу отвечает. И чувствую, как у меня горит лицо.

А потом лезвие меча давит сильнее на шею, и она отстраняется от меня. После такого у меня было ощущение, что я бы мог на изи пробежать пару километров и не запыхаться.

Мы встретились глазами, и она хихикнула, тут же отведя взгляд.

— Ты сейчас на такого придурка похож, даже не представляешь.

— А ты на дурочку… — пробормотал я.

— Нет, ты реально похож на идиота, — она похлопала меня по щеке. — Сделай лицо проще.

— Да простое у меня лицо, — буркнул я. — Так что? Всё, прощаемся.

— А ты жаждешь продолжения, — оскалилась она, бросив взгляд вниз.

— А оно будет?

— Нет, — подмигнула Глиста. — Но ты всё равно забавный парень. И…

Её взгляд остановился на мече, который она держала. Задумчивый, сомневающийся. И я буквально видел её мысль: «да была не была».

— А знаешь что? Мы решим иначе, чей меч! — произнесла она торжественно. — Пусть решит случай!

— Какой? — не понял я.

— А вот такой! — Ози положила его на торчащий камень, поймав равновесие, после чего крутанула. — На кого рукоять укажет, тот и забирает.

— Тупость. Хотя да, под стать тебе… — хмыкнул я.

— В задницу иди, — весело ответила агадарка, наблюдая за тем, как вертится на камне, как юла, меч.

И… его рукоять остановилась по направлению ко мне. Такому исходу, казалось, Ози даже не расстроилась. Лишь пожала плечами и хмыкнула:

— Значит, не судьба.

— А ведь могла забрать его, — заметил я.

— Мне не нужны подачки от такого, как ты, — фыркнула Ози, вздёрнув нос. — Надо будет, я сама его добуду, своими силами, а не с подачи таких, как ты, которые великодушно машут руками типа «бери».

— Ну и дура.

— Сам дурак, — а потом улыбнулась и подмигнула. — Мы обязательно с тобой ещё встретимся.

— Я даже не сомневаюсь…

Ози развернулась и пошла к дракону, ни разу не обернувшись. Было смешно смотреть, как она с гордым видом пытается на него залезть, не зная, что надо просто приказать ему опустить крыло, а потом, с трудом забравшись, удержаться без седла. Если будет аккуратна, то её не сбросит.

— Ты хоть знаешь, куда лететь-то? — крикнул я.

— Туда! — указала она пальцем.

— Идиотка, там территория Веелинской империи! За мной лети, я провожу тебя.

— Как это мило, меня провожает парень с голой жопой. Какая романтика!

Смейся, смейся…

Пока я шёл к дракону, ненароком коснулся нижней губы, которая была мокрой. Потрогал подушечками пальцев, поднёс к глазам и увидел кровь. Вот же сучка! Пока мы сосались, за губу, дрянь, цапнула. Как знал, что даже в этом женщинам доверять нельзя…

Посвящение проходили все агадарки. Такова была традиция, заложенная ещё в глубокой древности, когда лучшая из них, Дарканта Зарегдракар, та, кого почитали из поколения в поколение как спасительницу мира и дарующую новую жизнь, спустилась в одиночку к вратам тьмы и запечатала их. И с того дня каждая должна была доказать, что достойна зваться небесной всадницей, проделав тот же путь, что проделала лучшая из них.

Это испытание проходила глава небесных всадниц, это испытание должна была пройти и новенькая… которая пропала без следа. Уже который день её ищут в пещере, хотя бы какие-то следы, но, к сожалению, пока безрезультатно. Ещё неделя, и её признают погибшей, и Озидрисс Дарзснейк станет первой всадницей, погибшей при посвящении.

Поэтому в логове небесных всадниц царило определённое уныние. Да, они соперничали друг с другом, ссорились, даже дрались, но другое дело — потерять одну из своих. Она была их сестрой по оружию, юной, глупой, самоуверенной, как и они все. Одной из них.

И она сгинула…

Так они думали до поры, пока на горизонте дежурные небесные всадницы не заметили приближающегося дракона со всадницей верхом. И сначала они даже не понимали, кто это: одним было слишком рано возвращаться, другие сидели на базе, но потом, чем ближе та становилась, тем отчётливее можно было разглядеть её.

Не саму всадницу, но дракона — потрёпанного, со шрамами, будто пережившего страшное сражение, о котором другие только мечтать могли. Естественно, на перехват дракона вылетели дежурившие всадницы, которые и сопроводили его до самой базы, с которой, к удивлению всех, спрыгнула грязная, в нелепой порванной одежде, но живая Озидрисс Дарзснейк.

И первое, что она произнесла перед совсем не немного обалдевшими от такого возвращения своими сёстрами по оружию, с улыбкой до самых торчащих ушей:

— Вы сейчас охренеете от того, что я вам сейчас расскажу!

И они действительно охренели от услышанного. Сначала немного, а потом очень сильно.

На горизонте показался Дракархейм — огромный чёрный улей посреди уже сошедшего снега, уступившего место зелени. Но, глядя на него… я чувствовал беспокойство.

Нет, я не боялся наказания, тут вообще плевать на него: десять ударов плетью могли испугать разве что Эллианору, а мне больше и не светило. Меня беспокоило то, что всё окажется бессмысленным. Все меня опять послушают, покачают головой и забудут всё на следующий день. Из-за этого возникало и чувство… бессилия, что ли. Бессилия перед проблемой, которую никто не замечал.

Демон, который выжил после запечатывания и теперь буквально строит козни против всех. Ведь те друзья с востока не просто так там про зло говорили, верно? Не просто так упоминали, что всё дерьмо, которое происходит — это лишь тень, последствие происходящего. Может, полететь к ним и попросить ещё раз слетать сюда и сказать нашим, чтобы они наконец начали двигаться своими булками в нужную сторону?

И тем не менее, что ни говори и куда ни смотри, Нарианская империя и её небесные всадницы были единственным домом, куда я мог действительно вернуться. Со всеми политическими играми, со всеми запретами, нюансами, использованием в своих личных целях и прочим, только у них я мог получить максимум свободы при защите от остальных. Путешествия — это, конечно, хорошо, даже отлично, но перед этим надо было решить вопрос с демоном. Потому что так неловко получилось, что меня он знал в лицо и явно имел на мою душу какие-то планы, а справиться с ним будет легче всё-таки не в одиночку.

Ещё на подлёте я увидел, как от башни оторвалась пара наших драконов. Через минут пять взлетел третий. Синий и два красных дракона — это Каталина или Ирис с Тефеей, Мелиссой или Татьяной.

Вскоре они уже были рядом со мной.

О-о-о… даже с такой дистанции я чувствую их взгляды, пусть даже и не вижу лиц: удивлённые и… что-то на уровне осуждения и тихого раздражения. Всё же на синем, судя по габаритам, была именно Ирис. Она и начала активно жестикулировать, приказывая мне следовать за ними, будто я по приколу прилетел к столице и теперь собирался развернуться и улететь прочь. Ага, ради этого голышом вернулся, вы всё верно поняли.

На драконьей площади нас уже ждали. Мелисса (значит, на драконах были Тефея с Татьяной), Жаннель, Эллианора, Флория и Зирейя — все при оружии, пусть и без брони. Сразу чувствуется тёплый приём: встречают не как блудного сына, а как подозрительную личность, за которой нужен глаз да глаз. Хм-м-м… показать им фокус с драконами? Хотя не, не надо, не сейчас, а то реально попытаются прирезать.

Мой честно угнанный дракон осторожно сел, позволив мне голышом спуститься на холодный камень посадочной площади, как тут же рядом вырисовались Мелисса, Жаннель и Флория. Все трое выглядели очень серьёзно.

— Самсон фон Хертвёрд, — произнесла Мелисса, демонстрируя и другую сторону своей мягкой и тёплой личности. А именно, какой она в действительности может быть холодной. — Как небесный всадник, который поклялся в верности Нарианской империи, ты знаешь, что ты натворил?

— Ушёл без разрешения? — спросил я спокойно.

— Ты проигнорировал приказ вышестоящей и ушёл, что считается, как дезертирство, — произнесла она голосом, из которого вытравили вообще любые эмоции. Как будто это были два разных человека или вовсе близнецы. — Подобное нарушение уставов небесных всадниц, невыполнение приказа вышестоящей, очернение доброго имени небесных всадниц Нарианской империи и кража дракона караются от физического наказания вплоть до казни. Я надеюсь, ты понимаешь всю суровость ситуации?

Честно скажу, что конкретно здесь я немного да струхнул. Ну ладно, я знатно струхнул, потому что одно дело рассуждать на безопасном расстоянии о своей судьбе, что тебе ничего не сделают, потому что ты слишком важен, а другое — стоять напротив в окружении восьми всадниц, которые, мягко говоря, смотрят на тебя осуждающе. Тем более когда единственная, кто действительно отличался добротой ко всем, сейчас была холоднее трупа в холодных землях.

Так что да, на смену моей смелости пришёл страх за свою жизнь. Ощутимый и пробирающий, от которого колотилось сердце. Но бояться — это нормально. Особенно бояться, когда речь идёт о твоей жизни, которой ты можешь лишиться. Не боятся только дебилы. Важно то, как ты действуешь в этот момент…

Ну, например, я сразу захотел сесть на дракона и улететь нафиг, но…

— Я понимаю, Мелисса. Делайте, что должны, — пожал я плечами.

— Мы можем казнить тебя прямо здесь и сейчас как изменника, ублюдок, — прошипела Жаннель, приблизившись ко мне. — И твоя казнь после того, что ты сделал, не будет лёгкой.

— Заткнись, — с омерзением (по крайней мере постарался) бросил я на неё взгляд. — Я не с тобой разговариваю, сука.

Её лицо дёрнулось, как от пощёчины, и не прошло мгновения, как её клинок уже был у моей шеи. Я даже не шелохнулся, глядя на неё. И нет, не потому что я был охренеть каким смелым — я, млять, просто среагировать не успел на её выпад, настолько он был быстрым! Короче, моя тормознутость в глазах других, скорее всего, выглядела круто. Хотя на деле, позволяй реакция, я, конечно, бы дёрнулся. Но…

— Давай, — посмотрел я ей в глаза. — Сделай это или силёнок не хватит?

— Жаннель, — голос Мелиссы теперь стал не просто ледяным — тот теперь казался детским лепетом. Он стал… просто другим. Низким, пропитанным сталью, от которого реально пробирало. Потому что по лицам вижу, что пробрало им сейчас не только меня.

Жаннель бросила взгляд на старшую подругу, после чего негромко выдохнула и спрятала меч обратно в ножны.

— Я буду тебя сечь, — улыбнулась она ядовито.

— Если назначат, секи, мне плевать, — ответил я, не дав ей удовольствия полюбоваться моей реакцией.

— Самсон, следуй за мной, — произнесла Мелисса, развернулась и пошла в шпиль, даже не обернувшись, чтобы проверить, иду я за ней или нет, потому что это не требовалось. Бежать было некуда.

— А что с драконом? — спросила Флория.

— Отведите в стойло. Если не будет подчиняться, оставьте здесь, пока всё не решим.

Но он подчинится. Я буквально мог посмотреть его глазами при желании и старался поддерживать эту связь на всякий случай.

Да, неприятненько, конечно… Неприятненько, когда даже те, с кем у тебя были хорошие отношения, смотрят сейчас на тебя как на урода, который всех подставил. Но никто не говорил, что отстаивание своего мнения будет лёгким. Это как в жизни — если не хочешь вечно прогибаться, будь готов стать тем, кого будут очень сильно недолюбливать.

Мы шли по коридорам шпиля, таким знакомым, будто только вчера здесь был, и в то же время каким-то слегка чужим, будто не видел их уже несколько лет, и вели меня не в комнаты всадниц, а в отдельную, ту, что в прошлом для меня была темницей. Так и подмывало спросить, меня будут казнить (пусть я и понимал, что никто этого не сделает), но я сдержался, иначе сразу станет ясно, что я боюсь. А где страх, там можно и надавить.

Она провела меня до уже знакомой комнаты, после чего открыла дверь.

— А я-то думал, зачем эта комната вам нужна. А оно вон как, чтобы наказывать нерадивых всадниц… — пробормотал я, заходя внутрь и оглядываясь.

Дверь за мной закрылась. Только когда я обернулся, выяснилось, что Мелисса никуда не уходила. Она стояла по эту сторону двери, сверля меня тяжёлым взглядом.

Повисла тишина.

— После того, что я видел, меня взглядом не напугать, Мелисса, — вздохнул я. — Говори уже.

Хотя, конечно, я лукавлю. Меня пронять таким взглядом, ещё как пронять, и огромных усилий стоит не показывать того страха, который заставил бы зубы чечётку отбивать. Но храбрый не тот, кто не испытывает страх, а тот, кто умеет с ним бороться.

Она тяжело вздохнула.

— Ты понимаешь, что ты натворил, Самсон? — спросила Мелисса тихо.

— Серафина вышла замуж? — сразу задал я встречный вопрос.

— Нет, но…

— Тогда ничего страшного не произошло.

— … ты подставил нас всех и заставил покрывать твою прогулку. Заставил нас быть соучастниками. Плюнул в лицо авторитету Серафины, наплевав на субординацию…

— Она сама давно плюнула на свой авторитет.

— … и всё ради чего?

— Ради того, чтобы спасти вас, — ответил я, глядя ей в глаза.

— Спасти нас? От чего, Самсон? — стал её голос мягче.

— Я говорю, но вы меня не слушаете. Я пытаюсь достучаться до вас, но Серафине важнее, что скажут узкоглазые за границей, чем её собственный подчинённый. Если хоть это немного заставит вас протрезветь, то окей, порите меня, наказывайте или что там собираетесь делать. Я потерплю ради такого дела.

Мелисса опять вздохнула.

— Дурной ты, Самсон.

— Лучше я буду дурным, чем мы все мёртвыми.

— И что? Что ты выяснил?

— Веелинки сказали…

— О духи, ты был на их территории? — у неё было такое лицо, как будто она готова была схватиться за голову.

— Пришлось побывать, — кивнул я, не став вдаваться в подробности. — Они сказали, что демоны действительно существовали… Вернее, не так. Я был в том месте, которое называют Вратами Тьмы, я видел тот портал, откуда пёрли демоны. Видел собственными глазами, что это всё не страшилки для детей, портал был действительно запечатан. Давным-давно. Там даже нашлись останки небесных всадниц, как наших, нарианских, так и веелинских. Кстати, я трофей принёс оттуда. Но не суть. После этого пришлось побывать у веелинок, которые подтвердили, что действительно, демоны существовали, и есть очень высокая вероятность, что один из них оказался в нашем мире.

— И? — кивнула она, предлагая мне продолжать.

— Эта тварь, она питается ужасом и болью людей. Война, смерть, разрушения — вот её пища и радость. Её я видел тогда в холодных землях. Эта тварь жива и бодрствует. Ты же слышала, что сказали соседи из-за гор?

— Слышала.

— Зло с севера. Оно несёт боль и разруху, и про него все забыли. Что это зло не мертво, как все думают, а только наблюдает за нами, ожидая подходящего момента, чтобы ударить. Зло, которое сеет разруху и боль — демон. Про него все забыли — потому что запечатали и забили. Оно ждёт момента — недавняя буря на севере с теми тварями, веелинки, которые тоже готовятся к войне, и вот это всё. Он до сих пор жив, до сих пор существует, понимаешь?

— И это…

— Опять мои слова! Да, млять! Но какого хера каким-то узкоглазым Серафина верит на слово и бросается на север, роняя кал, а мне, МНЕ! ЕЁ ЧЕЛОВЕКУ, КОТОРЫЙ ЧУТЬ НЕ СДОХ, СПАСАЯ ЕЁ СЕСТРУ ПО ОРУЖИЮ, НЕТ!!! Вот тебя вообще ничего не смущает в этой ситуации⁈

Мелисса промолчала, глядя на меня. Я же сделал пару глубоких вдохов, после чего устало сел на кровать.

— Собираетесь пороть в назидание — порите, заслужил. Но во всех других случаях я буду сопротивляться, и очень сильно.

— Не надо угрожать нам, Самсон, не будет никаких других случаев, только показательное наказание за неповиновение, — вздохнула Мелисса устало. — И Серафину тоже можно понять…

— Нет, я не могу понять её. Она… нет, не так. Мы — сила империи. Те, кто может сравнять дворец с землёй, и не можем управиться с одним-единственным императором? И не смотри на меня так, пожалуйста. Я говорю как есть. У Серафины на руках сила, которая перевешивает любое влияние и авторитет. Она может сказать: «Идите-ка вы все нахер, а будете давить, я пущу в ход драконов и буду править без вас». Всё!

— То, что ты говоришь сейчас, Самсон — измена, — негромко предупредила Мелисса.

— Измена кому? Империи? Империя — это не император, а люди. Мы даём клятву не императору, а империи. И если один начинает перетаскивать одеяло на себя, то другой будет защищаться. Если не станет императора, люди останутся. Империя останется, просто власть будет другой! Да даже убивать не обязательно, просто пригрозить! Сказать: «Ещё раз, и я спалю тебя, засранец!» И всё! Мы сильнее, чем вся его гвардия, мы можем сами устанавливать правила, а не канючить и причитать, прося послаблений у хрен знает кого! Устанавливает правила сильнейший, а не… вот это ваше всё…

— Знаешь, что будет? — вздохнула она. — Будет нестабильность. Все примутся дербанить власть на себя, пытаться отсоединиться на радость соседям. Мы можем вернуть их силой, но тогда что останется от империи? Сожжённые города и крепости? Начнём мы так делать, другие и вовсе перебегут на сторону агадарок, официально признают их власть, и тогда придётся нам сражаться уже с ними, чтобы вернуть земли. Самсон, всё не так просто, как ты говоришь. Слишком много нюансов: один договор крепит другой договор и скрепляет вообще третью клятву, — сказала Мелисса так, будто я её очень сильно расстроил. — Сейчас слишком неспокойно, чтобы устраивать подобное.

— А в другое время вы бы подобное устроили? — спросил я.

— Самсон…

— Вот что и требовалось доказать! Имея столько силы, вы не можете отстоять собственные права. Честь, достоинство и прочая чепуха лишь сковывают вас.

Она посмотрела на меня с какой-то жалостью.

— Честь и прочая чепуха делают нас теми, кто мы есть.

— Терпилами? — не удержался я.

— Последней надеждой, когда все остальные сдадутся.

— К тому моменту от вас уже ничего не останется. Знаешь, кого вы мне напоминаете? Стражника, который смотрит, как насилуют и убивают женщину с дочкой, но ничего не делает, потому что ему приказали стоять на месте и честь не позволяет этот приказ нарушить. Смысл ваших принципов, если они превращают вас в рабов? Это не принципы тогда уже — это слабость. Слабость и глупость.

— А ты бы переступил собственные принципы? — спросила Мелисса.

— Если потребуется.

— И как ты будешь определять, когда потребуется? Сегодня это подходит, завтра то, и так раз за разом находится причина, чтобы ещё раз переступить через них…

— Вот не надо ла-ла сейчас мне, Мелисса, — поморщился я. — Есть случаи, когда надо пойти против правил, чтобы спасти всех, иначе не останется никого. Не будет вас — не будет империи. Всё! Вы в первую очередь. Всё остальное потом. Но да, давайте-ка ещё потерпим немножко, ведь дальше точно будет только лучше.

Всё, я устал спорить. Я понимаю их мысль и понимаю, что она ущербна. Не бывает в жизни исключительно чёрного и белого. Есть ещё помимо этих двух цветов куча оттенков. И если выбирать исключительно между тем и тем, по итогу ты просто окажешься в жопе. Вот и всё. А теперь…

— Давайте, наказывайте меня уже поскорее и покончим с этим. Вообще, где Серафина? Я думал, она мне будет морду бить после того, что я сделал.

— Ей нездоровится, — вздохнула Мелисса.

— Заболела, что ли? — не поверил я.

— Нет, просто годовщина смерти последнего наследника её рода.

— Не понял? — тут я даже забыл про наш спор, если честно.

— Её род, Ди Вльен’Санти, скоро прекратит своё существование, — спокойно пояснила Мелисса. — Она осталась последней.

— В смысле? А что с остальными?

— Остальных больше нет, Самсон. Родители последнего наследника скончались от болезни ещё задолго до твоего появления. А их сын и единственный наследник сломал шею на лошади уже когда тебя не было, пять лет назад.

— Выглядит как заказное убийство, — пробормотал я.

— И мы бы так подумали, не случись это у всех на глазах во время турнира, — ответила Мелисса. — Поэтому да, Серафине сейчас нелегко. Её род вот-вот исчезнет, а значит, приходится задумываться и о себе. О своём будущем.

— И она решила выйти замуж за старика? — не поверил я.

— Думаю, тут просто воспользовались ситуацией.

Херня какая-то происходит, не? Я вот вообще не могу понять, что происходит у этих людей в головах. С одной стороны, да, другой мир, другие нравы, и на один и тот же вопрос могут быть взгляды диаметрально противоположные. С другой — ну что-то херня какая-то происходит, если честно.

Если её так заботит род, чего она тогда не выйдет за того, кто душе приглянется? А если делает это ради всадниц, чтобы сохранить лицо, почему не поставит условия, которые обезопасят их? Ну то есть, даже если её гложет мысль, что надо сохранить свой род и она последняя, есть куча способов использовать это во благо!

А тут скорее как будто она сдалась или чуток сломалась после нескольких ударов под дых, что выглядит странно, учитывая её ранг, опыт и выдержку, которой глава должна обладать. Или мне что-то попросту недоговаривают. Или она не договаривает до конца. В любом случае…

— Когда меня пороть будут и выпустят?

— А тебе не терпится? — в первый раз улыбнулась Мелисса.

— Хочу уже рассказать всё, что накопал, Серафине. Может, в этот раз хоть прислушается, тем более тут уже не только я говорю об этом.

— Кстати, об этом, ты упомянул лапоухих, сказал, что был на их территории.

— Да, пришлось… — вздохнул я. — Там немного неловко вышло.

— В каком плане неловко? — насторожилась она, аж вытянувшись.

— Ну… мне они точно не будут рады, — почесал я затылок.

— Так этот дракон их⁈ Ты украл его?

— Ну почему сразу украл? Я… я угнал его. Ну блин, так получилось! К тому же это, наверное, наименьшая из бед…

— Не говори, что ты убил кого-то… — выдохнула она.

— Нет. Только… столицу немножко порушил у них. Чуть-чуть. Там, наверное, никто и не заметит изменений. Домом больше, домом меньше…

— О боги… — приложила Мелисса ладони к лицу. — Скажи, что это всё, пожалуйста.

— Ну… как сказать…

У Веелинской империи форма правления значительно отличалась от нарианского и агадарского вариантов. На заре эпох, когда несколько разобщённых племён объединились в одно целое, вожди каждого из них образовали совет старейшин, который правил до сих пор.

Сменялись эпохи, веелинцы, интересы, но одно оставалось незыблемым. Лучшие из лучших, самые уважаемые, те, кто мог похвастаться глубокой мудростью, острым умом, удивительной интуицией и сокрушительной силой, вели свою империю к процветанию и в будущем, возможно, к полному контролю над материком.

Но сегодня они собрались по совершенно иной причине. Столь громкой и вызывающей, что проигнорировать её они не могли, да и не хотели. И центром внимания, что бывало очень редко, стала глава небесных всадниц, которой пришлось объяснять, как так получилось, что часть города была разрушена, а их империя лишилась реликвии, хранимой многие века их народом.

Это было унизительно, это было неприятно, и тем не менее Нильефа Атансей говорила как есть. Скрыть что-то — значит подставить под угрозу всю империю, а ошибка, которая бросала на неё тень…

Что ж, все они иногда ошибаются.

— Я могу заверить вас, — подвела она итог, — что на каждое поражение у нас есть победа, и мы ничего не потеряли. Да, реликвия была украдена, но мы приобрели другую, и небесные всадницы будут всё так же пополнять наши ряды. Быть может, на нашей репутации есть пятно, но что важнее, мы можем упокоить тех, кого почитали всё это время. И случившееся послужит мне, моим сёстрам по оружию и вам всем уроком, который мы запомним на всю жизнь.

И всё из-за одного мальчишки, этого Самсона, которого, как оказалось…

— … хрен поймаешь! — воскликнула Озидрисс. — Потому что к тому моменту мы были далеко, снося всё на своём пути! Просто в дребезги разносили эту столицу чистоплюек, пробиваясь к свободе! Вы бы видели, как они визжали и бесились!

Да, это был её момент славы. Всё внимание небесных всадниц сейчас было приковано исключительно к ней и её истории. Можно было даже надеяться, что она войдёт в историю со своими похождениями во время посвящения, и, скорее всего, так и будет.

Её история сначала была встречена с некоторым недоверием и скепсисом, но чем дальше она рассказывала, тем больше захватывала внимание присутствующих, и небесные всадницы, от мала до велика, теперь сидели перед ней в общем зале и слушали. Как она нашла с помощью мальчишки врата тьмы, как они оказались у чистоплюек и как сбежали от них, попутно разрушая город.

Особенно последнее было встречено дружным гулом одобрения. Что-что, а лишний раз кинуть камень в сторону этих дряней, попутно унизив их, было не просто приятно, а едва ли не вопросом долга и чести, чтобы те не забывали, кто здесь на самом деле главный.

Но, конечно, больше всего всех волновал сам мальчишка.

Самсон — имя редкое, даже можно сказать, единичное, а описание мальчишки отлично ложилось на того, кто пропал восемь лет назад.

Неужели вернулся? Почему они им не сообщили, ведь этим курицам мир с ними очень важен? Или они сами не знают? Если так, то это шанс изловить мальчишку. Одно точно — надо поднимать все каналы и выяснять, что происходит.

А тем временем Озидрисс уже подходила к кульминации своего рассказа. Тут уже опытные взгляды бывалых всадниц заметили, что кое-что молодуха от них да скрыла. Уж слишком просто и гладко она попрощалась с мальчишкой. Просто «пока» и всё. И Зедринзса Драшра, глава небесных всадниц, со всё большим интересом смотрела на молодую.

Что же касается мальчишки, то уж точно Самсон…

— … хрен поймаешь… — пробормотала Мелисса, убрав ладони от лица и посмотрев на Самсона, как, наверное, смотрят врачи на пациента, который сказал, что пришёл с занозой в пальце, а на деле выяснилось, что у него половины тела не хватает. — Самсон, я… мне нечего сказать на это.

Потому что ей действительно нечего было сказать на услышанное. На всём протяжении его рассказа, особенно в моменте, когда он мчался через столицу ушастых, у Мелиссы не раз и не два дёргался глаз. С удивлением она даже поняла для себя, что всё меньше и меньше удивляется услышанному. Лишь изредка возникало желание нежно и с теплотой придушить этого мальчишку собственными руками.

Полбеды, что он сбежал. Гораздо хуже, что Самсон устроил погром в столице, неизвестно сколько погубив людей, так ещё и реликвию стащил. И всё это в условиях, когда их соседи буквально ищут повод устроить войну на уничтожение.

Серафина будет в восторге, когда услышит…

— Ну и дальше мы…

Он продолжал так, будто это был самый обычный день. Самсон словно с энтузиазмом долбил тараном этот мир, проверяя его на прочность.

— Это ужасно, Самсон… — выдохнула она, когда тот закончил. — Я многое повидала, но ты, видимо, решил удивить всех.

— Мне не надо было возвращаться?

— Дурной ты всё-таки, — слабо улыбнулась Мелисса, глядя на этого невыносимого мальчишку. — Мы рады, что ты вернулся, просто новости ты принёс…

— Но ведь по итогу…

— По итогу никаких доказательств, так?

— Да как никаких⁈ Ты меня слушала хоть⁈

Слушала и слышала очень хорошо.

В его словах было зерно истины. Серафина действительно его не слышала, но в её поступке не было злого умысла. Просто всё так сразу навалилось со всех сторон, а тут ещё и их внезапное возвращение, за которыми ты терял из виду то, на что следовало обратить внимание. Ко всему прочему Серафина воспринимала его как юного всадника не столь серьёзно, как нередко родители воспринимают слова своих детей с долей скепсиса.

Нет, Самсон не был исключением в этом плане, такое отношение было ко всем, даже к ней самой когда-то. Глупо? Да. Но, будучи умудрённым опытом и мудростью, как часто ты прислушиваешься к словам юнцов, которые ещё и звучат неправдоподобно? Обычный человеческий фактор.

Всё это вкупе дало результат, который сидел перед ней. Не злой, да и глупым не назвать, просто решения его были спонтанны и хаотичны, без чётко продуманного плана. Это порождало проблемы, которые он героически решал, по итогу став для всех…

— Самсон-хрен поймаешь… — пробормотала Мелисса, глядя на меня.

— Чего? — не понял я.

— Ничего, Самсон, ничего… — устало вздохнула она. — Знаешь, иногда мне кажется, что тебя даже смерть не исправит.

— Так, может, и не надо меня исправлять, вот и всё?

— Придушить тебя бы, глупого мальчишку, за то, что ты натворил, да жалко… — она медленно развернулась к двери, но тут же обернулась. — Где лежит меч? На драконе?

— Да.

— Хорошо. Когда Серафина вернётся, я передам ей твои слова, но…

Она вздохнула и, не договорив, вышла. А мне лишь оставалось надеяться, что хоть теперь будет какой-либо эффект помимо того, что меня высекут, конечно.

Весь оставшийся день я просидел взаперти, и только служанки исправно приносили мне еду. Я уже думал, что сегодня гостей не будет, но нет, под самую ночь меня решила навестить сама Серафина. Лицо у неё было, скажем так, не очень-то и жизнерадостное.

Я почувствовал её приближение ещё до того, как дверь открылась, по мертвецки холодной ауре, которая обещала на мою жопу только страдания и боль. Тем не менее я не струхнул, прятаться под кровать или под одеяло не стал, встретив её сидя на стуле.

Она вошла молча. Каждый её шаг отдавался холодным цоканьем по камню. И когда дверь за ней закрылась, стало совсем некомфортно. Повисло напряжённое молчание, будто воздух стал более вязким, не давая даже вдохнуть полной грудью.

— Здравствуйте, Серафина, — произнёс я с трудом, решив, что по-хорошему это я должен здороваться первым.

Правда, она не ответила. Стояла с лицом, прекрасным и ужасным одновременно, будто готовая наброситься на меня и убить здесь и сейчас. Хорошо, что я на стуле сижу, если что, буду им отбиваться.

— Тебе знакомо слово «благодарность», Самсон? — спросила она наконец, но её голос звучал будто из преисподней.

Я серьёзно, если бы услышал его в темноте, но не признал бы её, то сразу ушатал. Да и смотрела Серафина на меня сейчас будто другой человек. И в другой ситуации я бы очень сильно струхнул, но…

Однако её вопрос отбил всякое желание молча соглашаться со всем и кивать, чтобы облегчить собственную судьбу. Наоборот, появилась злость и желание доказать свою правоту, потому что всё происходящее, даже мои поступки, были всецело результатом её решений и выводов. Да, я натворил дел, но ничего бы не было, поведи Серафина себя как положено. А то как-то задолбало брать ответственность исключительно на себя. Я виноват, да, но она виновата не меньше.

Поэтому…

— Мне — да. Другим — не знаю.

— Я не спрашивала про других, — произнесла она замогильным голосом. — Отвечай на вопросы, которые задаю тебе я.

— Как удобно… — бросил я.

Серафина на мгновение замерла, после чего медленно спросила:

— Что ты сказал?

— Как удобно, говорю, задавать вопросы, которые удобны вам. Да и если говорить о благодарности, что-то я её особо не видел, когда вернул Аэль.

Уж что-что, а наводить страху она умела. Но вместо того чтобы прикусить язык, я просто вспомнил ту тварь, что видел во тьме. То отражение чего-то пугающего, что однажды едва не уволокло меня. Вспомнил те пустые чёрные глаза, будто света больше не существовало. Вот чего стоило бояться, а не девушки передо мной. Это немного придало мне уверенности. Бояться стоило совсем не её.

— Ты понимаешь, что каждое твоё слово — это гвоздь в крышку твоего гроба? — спросила она тихо.

— Мой гроб уже давно готов, Серафина. Его сколотило кое-что в разы страшнее тебя, — ответил я. — И всё потому, что я не бросил Аэль, не сбежал, когда была возможность. И когда я вернулся, пытаясь донести это до тебя… ты просто пропустила мои слова мимо ушей.

— По-твоему, я теперь должна…

— Ты обязана, а не должна, — перебил я. — В противном случае тебе не место на посту главы.

Я прохватил под дых быстрее, чем успел закрыть рот после последнего слова. Удар был моё почтение, там не то что воздух с едой — дух наружу выскочил. В глазах потемнело, и секунд десять, а может, и двадцать я не мог просто прийти в себя.

А когда пришёл, оказался поднятым над землёй за шею Серафиной, чьи глаза светились недобрым светом.

Что ж, если идти, то идти до конца.

— Я не боюсь тебя, Серафина, — прохрипел я, улыбнувшись. — Я уже покойник. Тот демон придёт за мной. А потом он придёт за Аэль. И ты будешь всю жизнь жить с тем, что однажды просто отмахнулась от своего брата по оружию, когда в других ситуациях верила вообще случайным встречным, принимая их слова на полном серьёзе.

Кое-где я приврал, кое-где преувеличил, но общий смысл был тем, что есть. Что-то произойдёт, рано или поздно. И Серафине придётся вспомнить, что однажды она могла всё предотвратить, но не стала, потому что не поверила.

Она несколько секунд смотрела мне в глаза, после чего медленно поставила меня обратно на пол. Ни её лицо, ни её голос не изменились ни на гран, но, возможно, мои слова всё-таки нашли хоть какой-то отклик в её тупой голове.

— Завтра ты будешь наказан, Самсон, за нарушение устава семидесяти ударами плетью. Каждый звук будет новым ударом. После этого я решу, что с тобой делать.

— Выгоните меня из небесных всадников? — спросил я, пытаясь отдышаться после удара под дых.

Она бросила на меня взгляд, но ничего не ответила и просто вышла из комнаты.

Сейчас у меня было стойкое желание дать ей сдачи, однако я понимал, что это бесполезно. Во-первых, это просто закопать себя, во-вторых, мне пробьют так, что я уже не встану, в-третьих — много ли из нас, если его права нарушает тот же полицейский, идёт бить ему морду? Ну вот то-то же.

Серафина сдержала слово. Наутро меня действительно привели пороть на главную драконью площадь. Поставили такую квадратную конструкцию, к которой и привязали за руки и за ноги. Исполнителем, кстати, поставили Каталину, а не Жаннель, которая точно была бы не против.

На моё наказание собрался аншлаг — абсолютно все всадницы, которые сейчас присутствовали в шпиле. Наверное, единственными дружелюбными лицами были Аэль, которая с трудом передвигалась, и Мелисса. Остальные смотрели на меня с неодобрением, подозрением или вовсе враждебно.

Ну и плевать, одинокому вольку не требуется ничья поддержка.

Подумал я, а потом меня лупанули по спине.

Есть боль, которую можно игнорировать, но конкретно эта в их число не входила. Ощущения были… можно сравнить с тем, когда ты случайно прикасаешься к раскалённому предмету на пару секунд. Боль охрененная, голову пронзает вспышкой, которая парализует все мыслительные процессы. Её не перетерпеть, её не проигнорировать, и, что хуже, она слегка сводит с ума. Тут и слёзы прыснут помимо воли.

Поэтому неудивительно, что от неожиданности я замычал.

— Семьдесят один, — Серафина, стоявшая передо мной, была тут как тут.

— Да хоть восемьдесят, — сказал я в ответ, бросив на неё злой взгляд.

— Семьдесят два.

— Пф-ф-ф… — и тут же стеганула плеть. Вспышка боли ослепила и, кажется, стала сильнее. — АЙ млять… Да хоть сотню!

— Семьдесят три.

— Если я постоянно буду говорить, меня сколько будут лупить? — спросил я, улыбнувшись. — До тысячи дойдёт?

Да пошли они, нашли чем пугать меня. Кто-то скажет, зачем себя закапывать, а я отвечу, что так хочу. Да, дико больно, но мне просто нравилось бесить Серафину, которая понимала, что физическое наказание меня не пронимает. Хотя пронимает, и очень сильно. Тот, кто говорит, что боль не может сломать, просто никогда с ней по-настоящему не сталкивался.

Короче, я довёл до ста ударов. После сорока я отключился, но меня привели в себя похлопываниями по щекам. Потом я проваливался в обморок на пятидесяти и дальше через каждые пять-десять ударов, потихоньку уплывая из реальности. При этом я смотрел в глаза Серафине и иногда улыбался, беся её ещё больше.

Не знаю, что там было с моей спиной, но к девяносто трём я уже перестал чувствовать боль. Зато камень подо мной был сплошь залит кровью и, кажется, кое-где даже плотью. А на сотом всё закончилось, и… мои ноги просто перестали меня слушаться. Едва меня развязали, я тут же упал на колени в лужу собственной крови, не в силах подняться.

Не знаю, насколько всё было плохо, но помимо ног у меня отказывались подниматься и руки. И сознание от боли то проваливалось во тьму, то опять всплывало, будто я очень медленно моргал. Боль была, но теперь уже не острая, а какая-то вязкая, оглушающая, полностью пробирающая. Не хотелось даже двигаться.

Лишь хватило сил приподнять голову, когда передо мной встала Серафина, глядя на меня сверху вниз.

Я улыбнулся.

— Это рекорд?..

— Да, Самсон, по ударам плетью ты поставил рекорд, — вздохнула она. — И что, ты добился того, чего хотел?

— А ты меня услышала? — она кивнула. — Значит, добился.

Все оставшиеся сутки у меня проходили в каком-то полусне. Я вроде и бодрствовал, но мир как будто протекал мимо меня. Вот я вроде на коленях посреди площади, а вот меня уже тащат по коридорам, а вот я уже лежу на животе на своей кровати, рядом Аэль, Мелисса и ещё парочка неясных теней, которых я не могу разобрать.

Всё шло фрагментами, хотя я мог поклясться, что не отрубался ровно до того момента, пока моя голова не коснулась подушки. Вот тут я уже отключился и очнулся лишь на следующий день. Спина болела, и я уверен, что болеть она будет ещё очень долго — Серафина, насколько мне известно, всегда оставляла раны, чтобы виноватый прочувствовал боль своего проступка, пусть и не доводила это до фанатизма. Но зато руки теперь двигались, и это несомненно радовало.

И первым, кого я увидел, была спящая в мягком кресле Аэль.

Я осторожно сел на краю кровати, бросив взгляд на простыню, которая была сплошь пропитана кровью, как в фильмах ужасов.

— Аэль… — тихо позвал я полторашку. — Аэль, подъём.

Осторожно положил руку ей на плечо и потормошил.

— Аэ-эль, ау…

Та, сладко причмокнув, наконец разлепила зеньки и посмотрела слезящимися глазами на меня, слабо улыбнувшись.

— Самсон… ты очнулся… — пробормотала Аэль, после чего села, сделала потягушки руками, сладко зевнув.

— Как будто у меня были другие варианты, — хмыкнул я. — Ты тут всю ночь спала?

— Ага, — пробормотала она и протёрла глаза. — Подменяла Мелиссу.

— В плане, подменяла Мелиссу?

— Просто сложно сидеть с тобой на протяжении трёх ночей беспрерывно. Ты же уже как три дня без сознания лежишь, четвёртый пошёл, — кивнула она медленно, не до конца проснувшись. — Серафина уже беспокоиться стала, что перестаралась с тобой.

— Она? И беспокоиться после того, что я сделал? Ну-ну…

— Я серьёзно, — состроила Аэль серьёзную мордашку. — Она несколько раз заходила и спрашивала, приходил ли ты в сознание или нет. Ты ж как на площади отключился, так и не приходил в себя. Мы сначала думали, что ты потерял сознание от боли, но вот сутки прошли, а ты так и не очнулся. А она как испугается, сразу Мелиссу позвала тебя полностью исцелять, а там уже и всякие зелья пустили в ход. Она-то наказать тебя хотела, а не убить, а ты будто и мёртв, и тут уже все испугались и…

И Аэль, проснувшись, начала тараторить со своей обычной скоростью, поливая меня потоком информации.

— Погоди, я вроде был в сознании на площади?

— Ну… ты что-то мычал, да, но двигаться уже не мог. Все забеспокоились прямо.

— Как же, все…

— Ну… твой поступок, конечно, никто не оценил, — состроила Аэль грозное лицо. — Однако и смерти тебе никто не желал.

— Кроме Жаннель и ей подобных, — буркнул я и посмотрел в глаза полторашке. — Но ты-то знаешь, почему я так поступил, верно? Ты же можешь подтвердить, что тоже это всё видела.

— Самсон… — как-то виновато произнесла она. — Я… я видела только креатура, который вдруг стал сильнее, не более. Я не знаю, что произошло после того, как меня разрубило пополам. Я потеряла сознание, когда убегала, и очнулась, когда мы уже были в холодных землях. И… я не могу подтвердить твои слова. Но и опровергнуть их не могу! — тут же быстро добавила она.

— Понятно… короче, никто мне не верит… — пробормотал я.

— Я верю! Я сразу сказала, что там что-то нечисто. Что прямо зло-зло появилось! Правда, меня спросили, что я видела, и я ответила, что ничего, но потом сразу добавила, что это ничего не значит, ведь я была без сознания, а вот ты видел всё! А тот артефакт и драконы? Так это и вовсе не похоже на стуж, ведь они никогда таких больших тварей не делали! А я ещё тогда заподозрила что-то неладное, когда тушу виверны не увидела, помнишь? После нападения на форт, где ты в первый раз креатур увидел? Вот! И я говорю: не к добру всё это, Самсон точно что-то видел…

— Я понял, я понял, полторашка, — поднял я руки. — Хорошо, а что…

— Какая я тебе полторашка⁈ — тут же возмутилась Аэль, а я с опозданием понял, что произнёс это вслух. — У меня вообще-то рост был метр пятьдесят два! А сейчас метр пятьдесят один. Да, я чуть уменьшилась в высоту, но я не полтора метра! Я не полторашка! Самсон-хрен поймаешь!

— В смысле, Самсон-хрен поймаешь?

— А вот! Теперь тебя так и будем все звать! Самсон-хрен поймаешь!

Ладно, не буду убеждать её в том, что её один сантиметр ситуацию не сильно меняет.

Вместо этого я пошёл отмываться от крови, которая коркой покрывала большую часть моего тела, будто я решил поменять свою расу на чёрную.

Удивительно, но спина вроде как зажила полностью, а на вопрос, что там с ней, Аэль сказала, что она у меня розовая, как у поросёнка. Мелисса явно постаралась на славу. На ощупь она тоже казалась очень тонкой и нежной, будто новый слой нарастили совсем недавно. Интересно, а у меня она будет потом как шрам или станет неотличимой от другой кожи? А то ведь такой методикой можно всю кожу на мне заменить и полностью избавиться от шрамов.

Пока я отмывался, в мою комнату успели пробраться служанки и застелить новое чистое бельё. А едва я вернулся с помывки, одна из них, поджидавшая меня прямо у двери, попросила явиться к Серафине в кабинет.

Честно признаюсь, я и волновался, и был в предвкушении, когда стучался к ней в дверь. С одной стороны, мне было дико интересно, как она ко мне отнесётся после наказания и всего, что я наговорил, а с другой — я всё равно волновался. Ну мало ли что, верно?

— Входи, — раздался голос по ту сторону двери, и я вошёл в комнату.

Серафина опять сидела за столом, заполняя какие-то документы. Иногда мне казалось, что она просто писала всякую ерунду на листах, чтобы создавать бурную деятельность и отлынивать от настоящей работы, но доказать мне был это нечем. В любом случае…

— Ты звала меня?

Глава всадниц подняла взгляд, внимательно посмотрела мне в глаза, будто хотела в них что-то увидеть, после чего вздохнула, указала на стул напротив стола и вернулась к документам.

— Садись. Надеюсь, ты пришёл в себя.

— Более-менее. А мой рекорд увековечат в анналах истории?

— Было бы чем хвастаться, Самсон. Тем не менее я позвала тебя сюда совершенно по другой причине. Нам надо кое-что обсудить, прежде чем двигаться дальше.

— Демон, о котором я рассказывал? — сразу предположил я.

— Опять ты со своим демоном… — вздохнула Серафина.

— Не опять, а снова. Конечно, я волнуюсь про это. Ведь он мне пообещал надрать зад, а не вам.

— Прямо взял и так сказал? — посмотрела она мне в глаза.

— Ну… нет, не так, — не стал я врать. — Но он ясно дал понять, что мы встретимся, и встреча эта мне не понравится. Я склонен верить тем, кто из меня душу чуть не вытащил.

— Мы ещё поговорим по поводу этой темы. Как поговорим и насчёт твоего спуска к Вратам Тьмы и похождений в Веелинской империи с какой-то агадаркой, где ты смог захватить их священный меч. Я буду очень ждать отчёт по этому вопросу, однако сейчас у нас иная тема на повестке дня. С тобой хочет встретиться император.

О как. Да я смотрю, судьба не мелочится и любит заходить с козырей.

— Зачем? — спросил я.

— Чтобы убедиться, что ты ещё жив. Ты не забыл? Ты ушёл чуть ли не на две недели, и всё это время нам приходилось покрывать тебя и лгать, что ты здесь, у нас, или летаешь где-то, отдыхаешь и приходишь в норму. Пора показать, что ты действительно здесь, с нами.

Была уже глубокая ночь.

Серафина устало откинулась на спинку стула, скользнув пустым взглядом по кипам бумаг перед столом. Уже была ночь, а она никак не могла закончить с этим. Бумажная волокита — вот что в итоге оказалось самым страшным врагом небесных всадниц. Не враги, не другие всадницы и даже не какие-то там чудовища, а бюрократия, в которой утопала империя, особенно в последние десятилетия.

В такие моменты даже по войне начнёшь скучать, где знай себе, что лети да жги всё, что попадается на глаза.

Потерев глаза, она вернулась к документам. Железная перьевая ручка, маленькое произведение искусства, которое ей в далёком прошлом подарил её род, заскрипела по пергаменту, оставляя за собой размашистые чернильные следы. Ещё один отчёт, который требовалось написать, чтобы потом он хранился там, на пыльных полках, возможно, больше никогда и не пригодившись. Слава духам, что не опять о Самсоне…

Самсон…

Она потёрла переносицу.

Вот уж действительно тяжёлый парень. За что он так с ней? Она же так много делает, чтобы уберечь его от неприятностей. Вспомнить его побег, когда он ненароком утащил Юринь, или дипломатические игры, из-за которых ему светило вообще потерять самостоятельность. Все те разы она его отстаивала, защищала от проблем.

И что? Он взял и поступил по-своему! Просто плюнул в лицо и улетел! Буквально перед всеми! Из-за этих демонов, как будто она тут же должна бросить всё и бежать решать эту проблему! Он что, думает, что это вот так просто, сходить в библиотеку и всё узнать? Пока это разберут мыслители, пока выяснят что да как…

Но дело же не в этом! Дело в том, что, узнай в императорском дворце о случившемся и всё! Долетался бы он! Всадник, который не подчиняется — это не проблема, это угроза! Его бы не казнили, но о свободе Самсон мог бы точно забыть!

Она опять буквально вытащила его! Семьдесят ударов назначила! Просто семьдесят ударов — ни о чём, учитывая тяжесть проступка. Той же Эллианоре сразу двадцать прилетело за меньшее! Или Каталину вон как пороли! Раз за разом, так что она даже разогнуться не могла! По минимуму прошли! Другие всадницы, помня, как им влетало (да и ей самой тоже), уже думают, что к нему какое-то особенное отношение, что она его покрывает!

А он чем отплатил? Стоял и улыбался ей в лицо, набивая себе всё больше и больше ударов! Она пытается не усложнять, а он при всех буквально унижает её! И ведь знал, что при людях она не может ничего сделать! Что не может игнорировать правила, которые применялись ко всем, где за звук новый удар! Буквально делал хуже себе, чтобы сделать хуже всем, в особенности ей!

И вот теперь тоже, просто взял и потерял сознание, и опять она вокруг него бегает.

Серафина со злости надавила на перо… и тут металл на кончике с хрустом обломился, отскочив в сторону.

Она вздрогнула.

— О нет… нет-нет-нет…

Серафина сразу же схватилась за ручку, но уже ничего исправить было нельзя — перо было безвозвратно испорчено.

Она сидела над ним и просто не шевелилась. Молчала, будто в комнате никого и не было. Только на пергамент упала капля. Сначала одна, потом другая, а затем кап, кап, кап. Чернила поплыли, и Серафина слишком поздно спохватилась, утерев слёзы и схватив лист.

Почти заполненный до конца, он был испорчен теперь и никуда не годился. Надо было переписывать.

Молча она отодвинула бумаги в сторону, облокотилась локтями на стол, спрятав лицо в ладонях и… расплакалась.

Все последние годы шли из ряда вон плохо: всадниц подвела, потеряла политический вес, а её собственный род прервался. Весь мир будто сговорился утопить её. И вот, казалось, судьба даёт шанс вернуть всё обратно, откатиться на ту колею, что была восемь лет назад, как Самсон опять чудит, а она бегает за всеми и пытается удержать всё на плаву. Наверное, она худшая глава небесных всадниц в истории. При ней их репутация буквально скатилась: ошибка за ошибкой, и уже докатились до того, что ей приходится идти на уступки.

Теперь понятно, чего Мелисса так отчаянно не хотела ею становиться, а другие буквально выдыхали, отдавая пост. С одной стороны тебя будут мучить враги, а с другой — собственные политики, которые дальше своего носа не видят и хотят лишь тотального контроля. Каталина даже не подозревает, что её ждёт.

Вытерев лицо, Серафина отложила ручку и взялась за старое доброе перо. Подтянула лист и начала писать заново. Возможно, уйти на пенсию и завести семью уже и не было таким плохим вариантом…

Я словно только вчера вот точно так же собирался на аудиенцию с императором. Ванная, парфюм, служанки, одежда, не такая вычурная, как на приёме агадарок ­— всё по канону, как и положено. Даже золотую брошь барона не забыли нацепить. Кстати, глянул на брошь и вспомнил — а сколько людей знает, что я вообще жив? Просто интересно, для скольких это станет сюрпризом?

Этот вопрос я и адресовал Серафине.

— Все, кому положено, в курсе, — ответила она, разглядывая меня и поправляя складки на одежде, которые от движения всё равно появятся.

— Просто я вспомнил тут про знакомства…

— С теми аристократками и их отцами? Боюсь, что все они уже давно замужем, имеют детей, а некоторые из их отцов отдали душу духам.

— Блин, и точно…

Ведь восемь лет прошло с тех пор. Там девушке уже как минимум по двадцать четыре — двадцать шесть лет. Прикольно… или нет. Я даже не знаю, как описать чувства от мысли, что мир вокруг скакнул на восемь лет вперёд и даже того же самого купца, который однажды буквально спас меня, уже, может, и нет в живых. В этом шпиле я действительно будто отрываюсь от реальности…

— Ты готов? — взглянула на меня Серафина.

— А ожидается что-то серьёзное?

— Если для тебя встреча с императором недостаточно серьёзна, то могу напомнить, что тебя будут спрашивать о произошедшем и о том, где ты пропадал те две недели.

— Отдыхал.

— Именно, — кивнула она удовлетворённо. — Даже если они знают правду, не вздумай признаваться. Последствия для тебя могут быть очень серьёзными.

— Понял.

— Очень надеюсь. Идём.

Мы пошли уже хорошо знакомыми мне путями, которые за это время не сильно-то и изменились. Максимум, новую дверь поставили, обшитую железом, но чего-то глобального не наблюдалось: всё тот же переход со стены во дворец, всё те же служебные коридоры, где мельтешили служанки, и главный коридор.

Серафина вела меня вперёд через коридоры, что становились с каждым мгновением наряднее. Вот мы прошли перекрёсток, откуда можно было попасть в личные покои императора под охраной личной гвардии императора… и здесь мы свернули, к моему удивлению.

Попасть в личные покои императора, это не просто круто — это охренеть как круто для любого из ныне живущих в этом мире. Это означало как минимум твой важный статус, а то и вовсе доверие. Правда, я бы и сам себе в некоторых вопросах не доверился, но всё же такое внимание льстило…

Гвардия расступилась, пропустив нас дальше по коридору в полном молчании, словно роботы или зомби. Эта часть была будто отрезана от остального замка. Изредка мелькали служанки и слуги, через равные промежутки встречались гвардейцы, но в большинстве своём здесь царили пустота и тишина. Только наши шаги и разбивали, казалось, застывшее здесь время.

Мы остановились около дверей, за которыми находился император. Как я догадался? По страже в количестве восьми человек. Настоящие космодесы в средневековых доспехах, не иначе. Интересно, я бы смог завалить одного из них при желании?

Нас пропустили лишь когда выглянул церемониймейстер и сообщил, что нас уже ждут.

Это было похоже на зал для совещаний. Такой большой красивый зал в тёмных тонах, где по одну сторону были большие окна, а по другую исписанная фресками каких-то событий. Единственной мебелью здесь были длинный стол и стулья.

На другом конце этого стола во главе как раз и сидел император. Рядом расположились советники, среди которых я узнал, как маршала, так и архимага с канцлером. Никто не обратил на нас внимания.

— Я прошу вас подождать здесь, пока Его Императорское Величество не закончит совещание с лордами.

А мы типа какая-то шутка, стоять здесь, словно школьники, и ждать, пока нам разрешат? Зачем тогда приглашать было? Заставить стоять, чтобы лишний раз ткнуть лицом в наше место? Так оно вроде как в небе.

Серафина будто мои мысли прочитала, потому что подошла к стульям, отодвинула один и села. Ну, так как я не крайний, сел рядом с ней. Хотя, по идее, вроде как мы же не имеем сидеть права в присутствии императора, да? Так что это получается, БУНТ⁈ Или не бунт? Она, кстати, какой-то очень уставшей выглядит.

Они так общались ещё минут десять, после чего все присутствующие лорды встали, поклонились и направились к двери. Здесь уже встали мы и в сопровождении церемониймейстера подошли к императору.

— Ваше Императорское Величество, по вашему указу леди Ди Вльен’Санти и лорд фон Хертвёрд прибыли.

Серафина поклонилась, я тоже, успев рассмотреть мужика перед собой. А он мало изменился, кстати говоря. Ну то есть он поседел, пусть и не полностью, это видно, лицо изрезало больше морщин, но чел выглядел вполне себе крепким и не спешащим на покой.

— Присядьте, — произнёс он своим хриплым низким голосом. Попытался звучать дружелюбно, но получилось как-то высокомерно.

Мы сели, Серафина ближе, я дальше. После этого император махнул рукой, и церемониймейстер поспешил удалиться. Через несколько секунд в зале были лишь мы одни. Эдакий конфиденциальный разговор тет-а-тет.

— Леди Ди Вльен’Санти, рад видеть вас в добром здравии, — кивнул он, но его взгляд неотрывно смотрел на меня.

— Благодарю, Ваше Величество, — склонила голову Серафина.

— Лорд фон Хертвёрд, с возвращением.

— Благодарю, Ваше Величество, — склонил голову уже я.

— Честно признаться, в какой-то момент я начал беспокоиться, что вы опять потерялись.

— Я тоже, Ваше Величество.

Скорее всего, он и не ждал от меня ответа, потому что на мгновение повисла пауза. Тем не менее он продолжил.

— Честно сказать, я был полон надежд, что ваше возвращение побудет тайной для всех остальных какое-то время, однако недавно мы вновь принимали послов от Агадарской империи. Они знают, что вы вернулись, что я нахожу несколько странным.

— Ваше Величество, — произнесла Серафина, — ни для кого не секрет, что слухи, при всех наших усилиях сохранить всё в секрете, распространяются очень быстро. Уже с того самого момента, как об этом доложили канцлеру, это не было тайной.

— В прошлый раз тайна сохранялась достаточно долго, — заметил он.

— Ваше Величество, как вы при прошлой нашей встрече заметили верно, времена меняются.

— Да, вы правы. Что ж, как бы то ни было, они вновь хотят встретиться. Уверен, союз пойдёт на пользу нам всем. Требуется лишь обсудить некоторые моменты, которые до сих пор вызывают у нас логичные вопросы. Вопрос по поводу объединения в войска, мы сегодня трогать не будем. Хочу обсудить иную тему, и она касается вас, лорд фон Хертвёрд.

Знаешь, когда ты произносишь мою фамилию, мне становится даже как-то неловко, если честно.

Ответа, естественно, император не ждал. Не ждал, потому что сейчас говорил только он, а мы можем спросить или что-то обсудить уже позже.

— Вы готовы послужить нашей империи, лорд фон Хертвёрд?

Мне вот сейчас честно ответить или то, чего от меня ждут? Учитывая, с кем я разговариваю, естественно, я отвечу то, чего от меня ждут, но тем не менее мнение у меня диаметрально противоположное.

— Естественно, Ваше Величество, — опять склонил я голову.

— Это прекрасно. Потому что от моих советников поступило предложение обезопасить наше будущее, которое кроется в вас, — подался он вперёд. — В вашей жизни, лорд фон Хертвёрд. Другими словами, вы должны отказаться от своего дальнейшего пребывания в роли небесного всадника.

Чего, млять?

— Понимаю, нелегко принять это, — продолжил император, — но вы, как верный подданный, должны делать всё во благо империи. Вы слишком ценны, чтобы с вами что-то случилось. Представьте, от вашей жизни зависит судьба империи, её союз с нашими соседями и, возможно, исход войны, где победителя может и не быть. Не станет вас, не станет союза и, возможно, не станет империи. Один раз мы это уже прошли из-за своей оплошности, не хотелось бы повторять во второй раз.

— А правило равновесия трёх империй? — спросил я.

— Оно не всегда будет действовать, — ответил он. — К тому же империя не забудет вашего поступка. Потерять роль небесного всадника нелегко, но взамен вы приобретёте титул. Графа. Хотя нет, думаю, герцог будет равнозначен. Герцог фон Хертвёрд. Поместье, земли, деньги — всё будет прилагаться. Империя не забывает тех, кто пошёл ради неё на жертву. Я надеюсь, вы всё понимаете.

Ну я так-то понимаю…

Понимаю, что император как-то так плавно ушёл от ответа про равновесие трёх империй, тут же попытавшись задобрить подарками. Не, подарки крутые, не спорю, герцог ваще огонь, но это лишь значит, что отвечать про правило трёх империй или мексиканскую дуэль по-нашему он не хочет. Будь причина реально в том, что правило не работает, он бы мне с целой папочкой пруфов подкатил, а не ушёл от ответа.

Ну и второй момент — я потеряю свободу. Вообще любую. Буду зависеть от слова императора просто с потрохами. Скажет идти и трахаться с той-то — придётся идти, а иначе титул так же быстро сменится уже на клетку, от которой меня никто не спасёт.

А сейчас он мне предлагает, а не приказывает, лишь из-за протекции всадниц. Что бы там ни произошло, как бы они ни потеряли в репутации и их ни пытались подмять, на данный момент они оставались небесными всадницами, которых игнорировать было сложно. Они были своим государством внутри государства, с которым приходилось считаться.

Поэтому…

— Боюсь, я принесу пользы больше в роли небесного всадника, Ваше Величество, а потому, при всём моём уважении и огромной благодарности, я вынужден отказаться от вашего предложения во имя защиты нашей империи.

Вроде правильно ответил, извинился, объяснил, что это ради империи, но всё равно очень благодарен.

— Вы отказываете мне, лорд фон Хертвёрд?

— Ваше Величество, я не отказываю вам, я лишь выбрал между предложенными вами «да» или «нет», — пробормотал я.

— Другими словами, отказали своему императору? — прищурился он. — Это ведь вы хотите сказать?

— Он дал ответ, Ваше Величество, — произнесла внезапно холодным голосом Серафина. — При всём его уважении он вынужден отказаться во имя защиты империи, которой и присягнул служить.

Обожаю, когда у неё такой ледяной голос, но направлен на кого-то другого. Правда, императора это не проняло. Он оставался таким же невозмутимым.

— Что ж, я услышал, — даже не стал пытаться идти на конфронтацию хитрый жук. Почувствовал сопротивление и сразу отступил. Обычно это значит, что у человека заготовлено ещё несколько вариантов. — Благородное решение, пусть и не обдуманное в полной мере. Вы ведь помните, к чему привело ваше прошлое решение, леди Ди Вльен’Санти?

— Я помню, Ваше Величество. Отчётливо помню, как и то, что я уже приняла на себя ответственность, покаялась в собственной некомпетентности и принесла извинения. Единственное, что мне остаётся теперь, чтобы наконец простили мне мою ошибку — это просто лишить себя жизни, — холодно ответила она.

— Ну, доходить до этого мы, конечно, не будем, — спокойно произнёс император. — И тем не менее я считаю, что вам будет лучше работать вместе с остальными войсками в штабе для координации работы.

— При всём моём глубочайшем уважении, Ваше Величество, вы говорили, что поднимать этот вопрос сегодня мы не будем, — заметила Серафина.

— Я лишь упомянул, не беспокойтесь, леди Ди Вльен’Санти. И раз на этом всё… — он посмотрел на всадницу, — я хотел бы обсудить ещё кое-что с лордом фон Хертвёрдом, но наедине. Так что будьте добры, леди Ди Вльен’Санти…

А вот со мной решили поговорить и по душам, что мне не очень понравилось. Что бы ни происходило, у Серафины явно оставались какое-то влияние и сила. По крайней мере, она могла хотя бы вот так поддержать меня морально и словом. Но вот без неё…

Серафина нервно посмотрела на меня, после чего встала и, поклонившись, попятилась назад, лишь после чего развернулась и пошла прочь, у дверей бросив на меня ещё один тревожный взгляд.

И мы остались одни.

У каждого человека своя аура. Я не знаю, какая у меня, уж надеюсь, что она вообще существует, но у человека передо мной её можно было, наверное, даже пощупать при желании. Было видно, что он из тех, кто рождён править. Эта власть была не просто словом, она была у него в крови, частью него самого, когда ты с рождения знаешь, что управляешь всем. Оттого его и не проняла, наверное, ледяная Серафина.

Зато он мог пронять кого угодно.

— Как хорошо вы знаете историю, лорд фон Хертвёрд? — внезапно спросил император.

Честно, я ожидал любого вопроса, но не такого.

— В общих чертах, насколько может знать простолюдин, Ваше Величество.

— Честно. Прямо и честно, — кивнул он. — Многие юлят, скрывают свою некомпетентность, однако тем самым делают хуже. Признание своей слабости — первый шаг в преодолении оной. Вы знаете историю Веелинской империи?

Я покачал головой.

— Она интересная. Одно маленькое племя начало захватывать другие, покуда не образовалось несколько крупных племён. Они могли бы пролить кровь, но вместо этого решили объединиться. Образовать совет, где от каждого племени будет несколько выдающихся веелинцев, которые будут представлять свой народ. С тех пор прошло много времени, они стали одним единым народом, но форма правления сохранилась. Несколько человек вершат судьбу своей империи, в числе которых есть и глава небесных всадниц. И всё решает голосование. В каком-то плане наша империя похожа на них.

Мне даже было интересно, чем именно. Хотя я понимал, что этот краткий экскурс в историю преследует лишь одну цель — а именно меня.

Вообще, мне действительно было интересно знать, однако пусть это не растягивается на сорок минут.

— Знаете, лорд фон Хертвёрд, чем именно мы похожи? — поправил он круглые очки на носу.

— Нет, Ваше Величество.

Он подошёл к фреске, заложив руки за спину, и разглядывал её так, будто в первый раз видел.

— В далёком прошлом мы тоже были разрозненными. Отдельные территории, которые воевали друг с другом, пытаясь установить господство. Конечно, не племена веелинцев, но тем не менее по укладу мы не сильно далеко ушли. У кого были драконы, те подминали под себя соседей, у кого не было… А потом произошла страшная война.

— С демонами? — обрадовался я, что хоть кто-то может мне рассказать о днях прошедших.

— Со злом.

Да вы замонали! Вот какое зло⁈ О каком зле вы все, блин, говорите⁈ Агадарки с веелинками? Демоны? Какие-нибудь сатанисты? Племена-каннибалы? Женщины⁈ Квадроберы⁈ Мать твою, только не говорите, что квадроберы!

— Это затронуло абсолютно всех без исключения, и в тот момент пришлось забыть о распрях. Пришло понимание, что, если мы не объединимся, нас всех ждёт конец. Ничто так не объединяет, как общий враг, ведь желание жить почти всегда сильнее любых расхождений во взглядах, — он прошёл вдоль фрески, продолжая разглядывать её. — И тогда всадницы, абсолютно все, кто был, решили объединиться, поняв, что выстоять можно лишь вместе. Но мало обладать большим и крепким мечом, немаловажно, кто именно им размахивает. Вы понимаете, о чём я, лорд фон Хертвёрд?

— Всегда нужен тот, кто возглавит? — предположил я.

— Громко сказано, возглавит. Скорее, сведёт всё вместе. Мало сильных солдат, нужен человек, который сможет их грамотно направить, обеспечит провизией, организует работу тыла так, чтобы сражающиеся могли забыть о нуждах. Тогда мы были не той империей, что сейчас. Мы были слабее, уязвимее, беднее, а война — это всегда колоссальные расходы. Те, кто высоко летает, не могли понять, как сложно всё это поддерживать, и тем более ничего в этом не смыслили. В этот момент и образовалась наша империя.

Он обернулся ко мне.

— Тогда вышел первый правитель Нарианской империи. Талантливый, сильный духом и убеждениями воитель Агернштейн, мой предок и первый император. Он составил план и обеспечил всем необходимым: провизией, пищей для драконов, поддержкой. Глупо утверждать, что именно он один и победил. Нет, победили они вместе: сила и ум, стойкость и хитрость, отвага и настойчивость. Победили небесные всадницы, что возглавили борьбу и поклялись защитить свои земли и близких, и воитель, что активизировал все силы земель, чтобы они смогли сражаться.

Если соотносить услышанное с тем, что я читал, и фреской, я так понимаю, речь идёт вообще об истории ранней империи, когда она ещё королевством была, одним из многих, и там ещё война с агадарками была. То есть зло — это у нас феминизм. Так и запишем.

— С тех пор, — продолжил император, — так наша империя и существует. Был заключён союз, где всадницы хранят покой и мир нашей империи, защищая её денно и нощно, а император правит империей, обеспечивая их всем, чтобы они могли выполнять свой долг, ни о чём не задумываясь.

Так, я понял, о чём речь. Император — это менеджер небесных всадниц, как, например, у актёров. Актёр хорошо играет и берёт «Оскара», а менеджер обеспечивает актёра контрактами, договаривается и вообще всё устраивает. Актёр может его послать, но без связей менеджера он хрен найдёт ту же роль. И менеджер не может отказаться, потому что это его заработок.

Тут так же. Он управляет империей и полностью обеспечивает всадниц всем, включая почёт, а те, в свою очередь, защищают империю и просто есть.

— Именно потому всадницы дают клятву не императору, а империи, землям, которые они будут защищать вне зависимости от того, кто будет на престоле. Собственно, как и император клянётся править империей честно и справедливо.

— Получается, вы, Ваше Величество, и небесные всадницы… равны?

— Именно так и можно сказать, лорд фон Хертвёрд. Давным-давно мы заключили негласный союз, священный договор, что будем служить одной и той же империи, но по-разному, которому неукоснительно следовали.

Ага, только в какой момент ваше равновесие превратилось в то, что менеджер пытается подмять своего клиента, сделав его чуть ли не рабом? Ну это если проводить аналогию с бизнесом.

— Тогда…

— Тогда почему происходит то, что происходит? — взглянул он на меня поверх очков.

— Да, Ваше Величество, точнее я бы не смог спросить.

— Вы когда-нибудь верили в то, что две силы могут ужиться в одной империи, лорд фон Хертвёрд? — задал он встречный вопрос. — Что одна из сил рано или поздно не захочет поглотить другую?

— Нет, но небесные всадницы вроде как и не правят, я не прав? Им…

— Не нужна власть, — кивнул император. — Никому не нужна власть, кого вы ни спросите, но, если предложить, они никогда от неё не откажутся, даже если уже имеют достаточно. Но зло кроется в ином. Был у нас один очень показательный случай в прошлом, когда всадницы дотла сожгли целое герцогство. А всё из-за того, что сын того герцога оказался слишком настойчивым ухажёром, который не понимал слова «нет».

— Мне сказали, что он пытался её снасильничать, — заметил я.

— Кто? Всадницы? — император, кажется, издал смешок. — Я очень люблю эту женскую солидарность, знаю по своим дочерям и их матери. Вот уж точно грозная сила. Но хорошо, лорд фон Хертвёрд, вы вольны верить в то, во что хотите, переубеждать не буду, однако задам другой вопрос — насколько вы считаете справедливым, что из-за одного дурака они унесли жизни сотен людей?

— Одну из них собирались судить, — напомнил я, хотя сам понимал, что это реально перебор.

— Да, всё верно. И что, это повод убивать столько людей? Или того юноши не могли требовать честного суда? Требовать справедливости? Ведь убийство — это довольно суровое наказание, когда даже неизвестно, кто был прав, а кто виноват.

— Он был герцогом. На его стороне был суд.

— А на их тот факт, что они небесные всадницы и хранительницы спокойствия империи. Вы верите, что их бы хоть кто-то осудил? Но оставим это, в тот момент они показали одну важную вещь — их невозможно контролировать и, если им что-то не понравится, они могут это уничтожить, и ничто их не остановит.

— И вы решили это исправить?

— Я император, я гарант справедливости и должен защищать империю. Даже от тех, кто стоял у начала её создания.

— Тогда всё было понятно, тот переступил черту, они перегнули палку. Такое вроде не повторялось больше.

— После — нет. До — были случаи, и далеко не один. Люди хотят быть уверенными, что их не уничтожат лишь потому, что они кому-то не понравились. Что они могут рассчитывать на суд и справедливость хоть в какой-то мере. Но когда все понимают, что в империи две силы и одна из них никак не управляется, и её невозможно контролировать, это порождает проблемы. И эти проблемы я, как император, обязан решить.

— Ваше Величество, вы же понимаете, что я…

— Небесный всадник. С какого раза они запомнили, что вас надо называть не небесной всадницей, лорд фон Хертвёрд? — взглянул он на меня. — Думаю, не с первого. Это лишь показывает, что они могут быть высокомерны и заносчивы. А это очень опасные качества для тех, кого невозможно остановить. Допустите тот факт, что я нарушу устои империи. Что будет?

— Ничего?

— Хорошо бы, — рассмеялся он, поправив очки. — Да, скорее всего, ничего. И тем не менее недовольные могут собраться вместе, собрать все свои гвардии и попытаться сместить меня. Конечно, договориться им между собой будет очень сложно, но они знают, что могут это сделать, и это заставляет их верить, что в случае чего меня можно будет остановить. Могут присоединиться небесные всадницы и остановить меня. Уж они-то справятся и не оставят здесь камня на камне. А что делать, если нарушат устои империи уже небесные всадницы?

— Остановить их?

— Как?

— М-м-м… магией?

— Как один из вариантов, — кивнул император. — И тем не менее без каких-либо гарантий, верно? Четырнадцать всадниц — это страшная сила, против которой нет иной силы, кроме как четырнадцати всадниц. Другими словами, задумай они захватить власть, и их никто бы не остановил.

— И они не захватили её, — ответил я.

— Естественно. Зачем её захватывать, если в тот же момент они из небесных воительниц превратятся в узурпаторов, которых все будут ненавидеть и стремиться всячески убить? Это не говоря о том, что им придётся столкнуться со всей прелестью управления империей. Они умеют побеждать, но в правлении империей требуется совершенно другое: организовывать управление, собирать налоги и распределять их, планировать бюджет, поддерживать закон, следить за целостностью. Это всё рухнет, если будет переворот. В лучшем случае упадок, но в худшем — гражданская война.

Ну вот тут я соглашусь. Сам охерел от баронства, когда начал заниматься им, а тут огромная империя. И всё это после узурпации власти, когда они точно встретят сопротивление элит.

— Поэтому нет, они не захватят власть силой. О нет, они станут советницами императора, его верным другом, который всегда подскажет, как правильно делать, а если к нему не прислушаются, то настоятельно порекомендуют последовать совету. Они будут и великими свободными от оков правления небесными всадницами, и теми, кто управляет империей.

Я так понимаю, он подразумевает серого кардинала, который правит не прямо, а через легитимного правителя. То есть всадницы раньше проделывали подобное? Ну окей, допустим, раньше такое могло быть, но сейчас-то, глядя на Серафину, подобного и подавно нет.

— Вижу вопрос в ваших глазах, лорд фон Хертвёрд. Сейчас такого нет, всё верно, леди Ди Вльен’Санти в этом плане не проявляла себя. Но за ней будет другая глава небесных всадниц, и история повторится.

— Ваше Величество, вы хотите сказать, что они обязательно нарушат договор?

— Не обязательно. Я хочу сказать, что, если меня можно контролировать контрмерами, то небесных всадниц — нет. И если они пожелают править империей, они это сделают. И последний случай с герцогом, который, между прочим, был моим родственником, обнажил эту проблему. Священный договор держится лишь на словах и ничем не подкреплён. А всё, что не подкреплено — лишь звук. Пожелай всадницы захватить власть — они это сделают, прямо или через императора, что уже случалось раньше. Даже сейчас леди Ди Вльен’Санти ничего не останавливает от того, чтобы установить свою власть. А вот будет, допустим, её помощница, леди Нойхельйская, тогда возможно будет всё.

— И поэтому вы хотите подчинить её?

— Подчинить? Скорее сделать единым целым с империей. А теперь, возвращаясь к вопросу о том, что нас делает схожими с Веелинской империей — и мы, и они решили, что в империи может быть несколько сил. Однако они поступили в своё время умнее, создав совет, когда наши предки оставили всё как есть, понадеявшись на честь, разум и справедливость своих потомков. Да и склад ума у веелинцев другой.

Всё равно хитрожоп. Нет, стелит красиво, не отрицаю, но хитрожоп. К тому же, как я понимаю, это он начал первым давить их в то время, как у них было хрупкое, но согласие и равновесие. Решил использовать моё исчезновение как трамплин, чтобы избавиться от угрозы в первую очередь для себя. И чем он ударил по ним? Силой? Шантажом? Подкупом? Бюрократией, мать вашу…

Он не просто хитрожоп — он чудовище. Сука, лучше бы он по ним чем-то другим ударил, а не огромной бюрократической кувалдой. Потому что теперь вот из-за него именно мне и приходится херачить отчёты, которые, возможно, никто никогда не откроет.

С другой же стороны, понять его я мог — небесные всадницы неконтролируемы. У него уже был живой пример в виде герцога с сыном и его поместьем. Могу предположить, что в тот раз он увидел самого себя на месте своего дальнего родственника. Так что здесь может и не только желание убрать угрозу, но и что-то личное. И сейчас император просто воспользовался моментом и поводом, чтобы попытаться взять их под контроль.

Другой вопрос, а что, если он перегнёт палку? Или нет, с другой стороны можно зайти — каким образом он принудит их, если те встанут в позу?

Хотя я знал, чем. Если ты контролируешь воду, идущую в деревню, ты контролируешь деревню. Обеспечивать шпиль явно не дешёвое занятие, учитывая, сколько еды уходит на тех же драконов, зарплаты и даже расходники типа зелий. Однако это может работать только при условии, что те же деревенские не придут к тебе и не дадут звизды. То есть невозможно гнобить и принуждать всадниц, не имея хоть чего-то, что придаёт каждому его слову вес.

И у меня вопрос, что это? Вряд ли только деньги и бюрократия. Ими в сражении не победишь. Что-то физическое должно быть. И, учитывая, когда он активизировался, это должно было появиться у него не столь давно.

Спросить прямо? Да не, не ответит. Или ответит?

Но я понимал их обоих, если честно. Конечно, всадницы мне как-то поближе, пусть они и те ещё сучки, которые меня вылупили, но тем не менее. Однако императора я тоже мог понять. С одной стороны Серафина охеревает с того, что их пытаются подмять, не желая идти на конфронтацию, что может вызвать необратимые последствия. С другой стороны император, который уже видел, на что те способны, и хочет контролировать такую силу, пользуясь возможностью.

Один не зассал и пошёл против всадниц, другие не зассали и затерпели.

А ведь когда-то они были одной командой. Теми, кто работал вместе на благо собственной родины. Были, можно сказать, единомышленниками, кто создавал бок о бок то, что сейчас имело нынешнее поколение.

По факту, чтобы всё исправить, им банально не хватает друг к другу доверия. Вот просто обычного доверия. Да, согласен, сложно его обеспечить в таком мире, но другие же справляются, верно? Например, узы крови неплохо помогают или…

Так, погодите-ка…

Я, конечно, иногда подтупливаю или надумываю, но…

— Поэтому, лорд фон Хертвёрд, я надеюсь, вы меня понимаете, — произнёс император. Он уже отошёл от фрески, обошёл стол и стоял напротив окна, что-то там разглядывая. — Сейчас то самое время, когда всё может быть. Сегодня леди Ди Вльен’Санти верой и правдой служит империи, а завтра уже пытается захватить власть.

— Если на неё так давить, Ваше Величество, всё может быть.

— Возможно, что именно давление не даёт ей сделать этого. Вы знаете наших соседей из Агадарской империи не понаслышке, верно? Пример у нас под боком, что может произойти, когда небесные всадницы возьмут власть. Они сразу захотят показать всем, кто здесь главный. Мужчины второй сорт или вовсе в положении рабов, уважается лишь сила, а кто слаб или не похож на них, годится только в рабы.

— Вы считаете, что у нас так же может быть? — спросил я.

— Если один раз уже такое произошло, почему не может произойти во второй? — спросил он уже меня. — К тому же у них пример вот, под боком, через границу. Соблазн повторить путь соседей может быть большим.

— Я никогда о таком не слышал ни от одной из них. Они все верны империи, — категорично ответил я.

Тем более я сам тут подстрекал всех, на что получил от ворот поворот. Все как один говорили, что нет, такого не будет. Поэтому слова императора скорее выглядят как удобная причина делать то, что он делает. Хотя я разговаривал на эту тему только с Мелиссой да Серафиной…

Но хитрый план хитрого императора вскрыт и понятен. Меня обрабатывают. Вся эта долгая лекция несла только одну цель — не доказать, что император прав, а показать, что небесные всадницы совсем не святые и им есть чего опасаться. Вопрос лишь в том, почему меня? Потому что я новенький? Или потому что я мужчина? Или то и другое вкупе? Чем именно он хотел меня подкупить?

— Приятно слышать, что они верны идеалам. Или что они хотя бы говорят об этом, — произнёс император. — Но, как я говорил, слова лишь слова, если они ничем не подкреплены.

— Ваше Величество, я могу узнать, почему вы хотели, чтобы я это услышал?

— Знания, как говорят мудрейшие, иногда сильнее стали. Иногда лучше понимать, что происходит вокруг, лорд фон Хертвёрд, чтобы не стать заложником собственных заблуждений. В империи не может быть силы, которую никто не может контролировать. Для леди Ди Вльен’Санти вы лишь удобный способ шантажа и влияния. Не буду спорить, вы для меня рассматриваетесь с той же стороны, однако возможен и другой путь.

— Какой?

— Родственные связи, лорд фон Хертвёрд.

Вот! Вот я так и знал! Он хочет подсунуть мне свою альтушку! Вот же засранец… кстати, а она как сейчас выглядит? А то я её в детстве только и видел.

Но смех смехом, а я даже не знал, что на это ответить. Ну типа, отказаться? Ну это чуть-чуть (овер до хера) оскорбительно. Согласиться? Ну тоже вариант в одну сторону, потому что это тот же самый поводок. Смешно сказать, но мы опять возвращаемся к тому, что у небесных всадниц при всех их минусах я чувствовал себя свободнее всего.

— Можете не отвечать, — прочитал то ли на моей роже, то ли мои мысли император. — Просто подумайте над этим. Всего этого можно было бы избежать самыми простыми кровными узами, и все были бы счастливы. Меня устроил бы любой вариант.

— Ваше Высочество, учитывая напряжение, вы не боитесь…

— Что небесные всадницы осуществят то, чего я хочу избежать? Я надеюсь на их благоразумие, естественно, а ещё… — он поманил меня пальцем, после чего толкнул одно из окон, и оказалось, что это двери на небольшой балкон.

Я вышел за ним. Невольно мелькнула мысль столкнуть его. Не за небесных всадниц или каких-то личных мотивов, а просто по приколу, потому что могу, но я откинул эту мысль. Он наверняка весь обвешан этими защитными амулетами. Господи, что у меня самого в голове творится…

Император встал у перил и обратил свой взор куда-то к стене, после чего указал рукой.

— Вы видите то здание? Как вы думаете, что это?

— Эм… — я прищурился и навёл резкость на строение. И если сначала не совсем понял, что за здание, то стоило из него вылететь виверне, как всё встало на свои места.

Щелчок в голове и всё встало на свои места.

Если ты начинаешь идти против того, кого боишься, у тебя как минимум должна быть какая-то сила, которая, если не сдержит противника, то сделает его столкновение с тобой затратным. И император нашёл решение, не знаю, насколько дешёвое, но сердитое.

Виверны.

Волчья стая.

Я вспомнил разговор с Тефеей и Ирис на берегу моря. Если виверн одна-две — это как ссать против ветра. Если десять, то мешкать не стоит, ведь хватит одного укуса, чтобы убрать небесного всадника. А если их двадцать, тридцать или сорок? А если пятьдесят? И все на одного дракона?

Драконы летают высоко, далеко и быстро, но, если виверн штук пятьдесят, достаточно будет даже одной добраться до тебя, чтобы вывести из игры. И чем их больше, тем выше шансы, и даже сила дракона не спасёт, если они накинутся всей гурьбой, подловив на пролёте через облака или сделав бум-зум сверху из мёртвой зоны. Количество решает, особенно когда ты не можешь за всеми уследить.

— Я должен поблагодарить именно вас, лорд фон Хертвёрд, — произнёс император, посмотрев на меня. — Именно вы подали мне эту идею. Соглашусь, очень затратную и тяжёлую, но самую простую в реализации.

— Я? — растерянно пробормотал я.

— Вы думали, что пишете отчёты и их никто не читает? — позволил он уголкам губ чуть разъехаться. — Читают. И очень внимательно. Ваш полёт на острова для борьбы с пиратством, где вы встретили виверн, подал мне эту прекрасную идею. Нельзя взять качеством — возьми количеством.

Да, острова с пиратами. Я помню, мы обсуждали это. Естественно, сам разговор я не вносил в отчёт, но внёс, что мы встретили виверн. Кто бы знал, что император подумает ровно о том же, о чём мы говорили…

— Я соглашусь — виверна не дракон и никогда им не будет, — продолжил он. — Но, когда их много, они действительно могут хоть что-то противопоставить дракону. Не одержать верх, естественно, не сравняться и не нивелировать преимущество, но обескровить противника, чтобы поставить под сомнение целесообразность. И это без магов и армии.

— Их много? — спросил я.

— Достаточно, чтобы ударить по казне. Тем не менее мне бы хотелось, чтобы виверны остались в вивернях и никогда не поднялись в небо с той целью, с которой их скупали отовсюду или взращивали здесь. Я знаю, что вы, лорд фон Хертвёрд, передадите наш разговор леди Ди Вльен’Санти, поэтому ей стоит знать. Как бы мне ни хотелось, ответить я смогу.

— Она бы никогда не посмела устроить переворот, — покачал я головой.

— Люди в отчаянии готовы на всё, лорд фон Хертвёрд. Как тот, кто управляет империей, я должен предусмотреть все риски. Уж вам-то после веелинцев не знать.

Я невольно посмотрел на императора и встретился с ним взглядом. Он усмехнулся, говоря, что всё знает и от него ничего не укроется.

— Подумайте над моими словами. Моя дочь обычно гуляет в парке за дворцом, ей было бы приятно, составь ей компанию небесный всадник. Девушки в её возрасте, они такие, впечатлительные.

— Я обязательно подумаю над этим, Ваше Величество.

Он махнул кистью, как бы говоря, что я могу идти. Собственно, задерживаться у меня здесь не было желания ещё до того, как я вошёл в зал.

Если честно, мне даже было интересно, какую версию произошедшего рассказала бы мне Серафина или та же Тефея, спроси я у них, как у взгляда с противоположной стороны.

Выходя из зала, я ещё раз скользнул взглядом по фреске. Мастера не скупились: сотни деталей, каждая вырисована так, что можно разглядеть во всех подробностях, открывая для себя что-то новое. Но главной темой всё равно оставались первый император Агерштейн и небесные всадницы, которые заключили союз между собой.

На фреске они были нарочито поставлены друг против друга, словно противоборствующие лагеря. С одной стороны такой гордый с выпяченной грудью мужчина, с другой — всадницы, все в броне, которая была приталенной подчёркивающей женственность. Ничего общего с реальной бронёй всадниц, которая походила во всём на мужскую, за исключением некоторых, у кого грудь в обычную банально не влезала.

Серафина ждала меня сразу за дверьми около стражников. Мы лишь встретились взглядами и, казалось, поняли друг друга: она кивнула, я кивнул, и мы пошли обратно. Лишь покинув крыло императора и оказавшись в оживлённых коридорах дворца, я позволил себе спросить:

— Серафина, как так получилось, что небесные всадницы служат империи, а не возглавляют её, как в Агадарской империи?

Она бросила на меня косой взгляд.

— Император решил поведать тебе историю зарождения Нарианской империи?

— Сделал краткий экскурс.

— Зачем тогда ты спрашиваешь меня?

— Хочу знать, чем различаются версия всадниц и императора, — ответил я честно.

Она посмотрела вперёд и некоторое время молчала: то ли раздумывала, рассказывать мне или нет, то ли сама вспоминала историю Нарианской империи.

— Ещё когда не существовало никакой Нарианской империи, всадницы разных земель, что были в то время разрознены, решили объединиться между собой, чтобы дать бой захватчикам.

— Агадарки?

— Да, агадарки. Лишь вместе они могли выстоять. Однако здесь была и проблема: они были воинами, идущими в авангарде, а требовались и те, кто смог бы поддерживать их из тыла. И они заключили договор с одним из правителей, Агерштейном, который был харизматичен, умён и находчив. Он при поддержке всадниц смог уговорить всех объединить усилия, чтобы дать бой захватчикам. Мы победили. Вернее, отстояли свои земли. Многие века небесные всадницы были компасом империи, в то время как император лишь управлял ею. Время шло, он подмял под себя всю власть, земли стали одним целым, и вот мы имеем что имеем — император и небесные всадницы. Тот, кто направляет империю, и те, кто её защищает. По крайней мере, так было до последнего времени.

— Понятно… — пробормотал я.

Её история не сильно отличалась от истории императора. Расходились лишь акценты. По его версии, наибольшую роль сыграл первый император, который смог всех собрать, всё организовать и спланировать. По их версии, небесные всадницы были теми самыми капитанами, которые направляли и защищали империю, в то время как император просто организовывал её существование.

Вроде бы одна и та же история, а каждый тянет главную роль на себя. А в учебнике истории и вовсе было написано, что Нарианская империя занималась тем же, чем и Агадарская — всеми правдами и неправдами захватывала соседей, и выдающихся просто не было. Обычное королевство, которое пыталось выжить.

Где правда? Если бы меня спросили, то я бы сказал, что посередине, а они оба набивают себе цену. А посередине — это…

И тут у меня мелькнула очень даже безумная догадка. Просто вот догадка, когда смотришь на картину в целом, ловишь отрывки оттуда и оттуда, а потом внезапно у тебя возникает мысль: а случаем ли это не то-то то-то?

В нашем конкретном вопросе: а первый император не мог быть сам небесным всадником?

Да, в этом мире все поголовно упорно твердят, что были, есть и будут только небесные всадницы. Но те же агадарки допускают, что какие-то небесные всадники очень давно могли существовать. Не известно, это красивая легенда или правда, но моё существование вроде как говорит в пользу второго.

Но я ушёл в сторону. Если предположить, что небесные всадники существовали и, прежде чем окончательно выродились, может быть такое, что первый император им и являлся?

Тогда это объясняет, как он смог найти общий язык с небесными всадницами — по факту человек их уровня, равный им, кого бы они послушали. И как он смог убедить других присоединиться — они вместе всех и заставили.

Он мог взять на себя трудоёмкий процесс или, если был из последних, его решили поберечь, оставив в тылу. Точно, а может, он и был одним из последних, почему небесные всадницы, боясь остаться вообще без небесных всадников, оставили его в тылу управлять теми, кого они прижали!

Тогда понятно, как допустили две силы в одной империи, потому что на деле не было никаких двух сил — был один-единственный совет небесных всадников, правящих простым людом. Потом тот умер, оставив после себя слабого потомка, занявшего его место управленца, со временем превратившегося в императора, а небесные всадницы как были, так и остались.

Это могло бы и объяснить, почему именно среди аристократов появляются чаще небесные всадницы — все они так или иначе дальняя родня первого императора, небесного всадника, и иногда гены, пересекаясь, дают небесную всадницу.

Сука, да я гений! Жаль только пруфов подвести к теории не могу. А значит, это просто теория, одна из сотен, которые предлагали другие, ничем не лучше и не хуже, потому что нет доказательств. Эх… а ведь я был так близок к разгадке…

Хотелось бы мне сказать, что в дальнейшем моя жизнь была полна интересных приключений, но правда в том, что всё вернулось на свою колею.

Меня мучили иногда кошмары, девушки говорили, что я даже иногда кричал по ночам. Мои будни представляли из себя тренировки, занятия и дежурства. Всё как раньше, за исключением того, что Серафина перестала меня приглашать к себе на занятия по этикету, и я больше не ходил в патрули. Даже сам просил меня отправить, но находилась сотня отговорок, чтобы этого не делать. И, скорее всего, я знал причину.

С Серафиной — просто из-за того, что та порка кое-что вбила между нами. Мы вроде и общались как обычно, но будто уже не так, как прежде. Не столь тесно и искренне. Что касается дежурств, то меня банально боялись потерять в третий раз. Как бы Серафина ни пыталась меня не выделять на фоне остальных и давать ту же свободу, в итоге риски перевесили равенство, и она решила не рисковать.

Я говорил, что у нарианок был самым свободным, однако в итоге всё пришло к тому, чего мне хотелось избежать — я оказался точно так же заперт в башне, пусть и не в цепях.

Отношение всадниц в принципе слегка изменилось: те, кто меня ненавидел, продолжали ненавидеть, а вот с кем я хорошо общался, как будто отдалились. Разговаривали, отвечали, но как будто держали определённую дистанцию. Кроме Аэль и Мелиссы — казалось, что эти двое останутся такими же, даже обрушься небосвод всем на головы.

Что касается демонов, то всё в итоге пришло ровно к тому, что и ожидалось. Кошмары были — результатов не было. Я несколько раз подходил с вопросом о результатах, но Серафина лишь качала головой, говоря, что пока ничего выяснить не удалось.

Иногда я задумывался над тем, даже если бы ко мне тогда все прислушались и поверили, что бы изменилось? Не, то, что они поступили как сучки плешивые, отмахнувшись, остаётся фактом, однако даже поверь тогда мне, что, собственно, они сами могли предпринять? Да, демон, да, опасность, но куда лететь, кого бить, что делать? Всё упиралось в то, что угроза есть, а бороться с ней непонятно как.

Что касается кошмаров… ну, это только в первый раз страшно, как прыжок с парашютом. А когда ты прыгаешь раз за разом, привыкаешь. Тень появлялась, пугала, что-то там говорила заученными фразами. И вроде бы во сне страшно, а на утро вроде уже и пофиг, потому что это уже не становится для тебя чем-то прямо-таки вау. Просто кошмар, просто проснулся и тут же забил. По итогу человек привыкает ко всему, как говорится.

Так и прошёл первый месяц, начался второй, и я решил поднять тему с патрулями, потому что сидеть в башне под замком можно было и в более интересных местах. Поэтому прямо спросил Серафину:

— Когда я смогу ходить вновь в патрули?

— А что-то не так? — она выглядела так, будто прямо здесь и сейчас хотела от меня убежать.

— Вообще-то да. С того момента, как я вернулся, этот шпиль я вообще не покидаю.

— Потому что пока время твоего отпуска не подошло. Как только — так сразу.

— Да при чём тут отпуск⁈ Патрули! Патрулей нет! Я тут сижу безвылазно, только иногда башню и покидаю! Какой толк от этого, если с тем же успехом я мог бы сидеть у веелинок или агадарок?

Серафина нахмурилась. Она всегда хмурится, когда речь заходит про других, потому что в её голове не укладывалось, что ты можешь переметнуться к противнику, если тебя что-то не устраивает. Типа предательство и так далее, но, извините, я как бы и не патриот этой империи.

— Самсон, ты знаешь, какие трудности у нас возникли с тобой. Мы не можем рисковать на данный момент.

— Ты сама говорила, что мы все равны и исключений не будет.

— Самсон, — вздохнула она устало. — Для тебя нет исключений, но ты так же хорошо, как и я, понимаешь ситуацию, верно?

— Ты боишься, что я, драгоценный актив, куда-то денусь, ага.

— Называй как хочешь, но смысл ты уловил.

— Это какой-то бред… — пробормотал я.

— Самсон, не я сбегала в прошлый раз из шпиля, — напомнила Серафина.

— А, так это месть, оказывается?

— Нет, но…

— Ты действительно думаешь, что, пожелай я сбежать, ты или кто-либо ещё смогли бы меня остановить? — прищурился я. — Даже сейчас я могу тупо свалить, и хрен меня что остановит, железные двери или замки. Я не делаю это только потому, что не хочу никого подставлять.

У неё дрогнуло нервно веко.

И с одной стороны, я понимал их позицию, не идиот, но с другой я не хотел ни в чьё положение входить. Вошли они в моё? Ну вот и всё. И единственное, что можно было предпринять сейчас, так это свалить, а валить… мне не хотелось.

Сейчас не хотелось.

В тот момент, когда я вернулся из холодных земель, я был прямо очень рядом с тем, чтобы сесть на Бегемота и улететь, но тот порыв прошёл. Кто-то скажет, что я слабак, но я бы задал встречный вопрос — а многие ли бы просто взяли и ушли с нелюбимой работы, понимая, что другой они могут не найти, и это значит выживай как хочешь? Такое подходит авантюристам, людям, которые готовы к рискам, стремятся стать чем-то большим. И каждый думает, что именно он-то…

Но я не строю иллюзий насчёт себя. Я не авантюрист, я вообще не создан для подобной жопы ни характером, ни амбициями. Тем не менее, быть заключённым мне тоже не хотелось.

— Я знаю, что мы бы тебя не удержали, Самсон, поэтому спасибо, что ты вошёл в моё положение и не усложняешь ситуацию, — миролюбиво ответила Серафина. Реально так думала или решила не провоцировать, не знаю. — Если ты действительно засиделся, можешь отправиться к себе в поместье. Насколько знаю, там всё уже привели в порядок.

— Ага, поместье… — пробормотал я, вспоминая, сколько проблем надо было решать здесь и сейчас там.

— Или можешь взять на сегодня отгул и пойти в город.

— Я хочу летать на драконе, Серафина. Я хочу летать, как все, а не сидеть, как узник Азкабана. Блин, да с каких пор ты стала о таком беспокоиться?

— С тех самых, как ты пропал два раза подряд и ещё два сбегал, — невозмутимо ответила она. — Пока я действительно не могу тебя отпустить. К нам завтра прилетают послы из Агадарской империи, и…

— Ах да, я же разменная монета…

— Ты не разменная монета, Самсон, — строго произнесла Серафина. — Ты один из нас…

— Если повторять это каждый день, можно и поверить, — слишком резко ответил я.

— Заканчивай, пожалуйста.

— Или что? Вылупишь меня?

— Не будет никаких других «что», Самсон. Я просто прошу тебя дождаться завтра. Мы их встречаем, всё обсуждаем, и после я пускаю тебя в патрули. Пока в ближайшие, по коротким маршрутам, но патрули. Развеешься. А там дальше уже потихоньку-понемногу, договорились?

— Я думал, что один из вас, Серафина…

— Ты и так один из нас, но твои побеги и пропажи очень сильно… усложнили ситуацию. На меня давят со всех сторон, и я… — она вздохнула и как-то нервно улыбнулась. — Давай просто завтра встретим агадарок. Уверена, что после них всё будет гораздо проще.

Гораздо проще?

Я, конечно, ничего Серафине не сказал, но её фраза, что всё может стать гораздо проще…

Как-то я читал, что есть разные менеджеры. Те, кто хорошо управляет в спокойные времена, и те, кто отлично себя показывают в кризис. Одни умеют налаживать работу, тонко подстраивая её под нужды, но банально сыплются в кризис, теряясь. Другие, наоборот, слишком жёстко и резко управляют в спокойные времена, но во время кризиса могут твёрдой рукой вырулить компанию, спасая её от падения.

Серафина не была кризис-менеджером, это уж точно. Всё работало как часы, но едва началась неразбериха, ей не хватило дерзости удержать свою власть и независимость. Слишком уж она была правильной для грязных политических игр.

Оттого при фразе, что после агадарок станет всё довольно проще, я невольно внутри себя нахмурился.

Она что-то задумала? Использовать их в борьбе с императором? Я в жизни не поверю, что Серафина, принципиальная и правильная, посмела предать империю. Тогда что у неё на уме? Угрожать агадарками? Шантажировать? Или пригрозить, что в случае, если он продолжит свою политику, она воспользуется предложением серокожих и сместит его?

Мне даже стало интересно, что там будет, и благо, что ждать было до завтрашнего дня.

И нет, в этот раз не было никаких особых празднеств. Если в прошлый раз был роскошный бал, где собрались все сливки имперского общества, а потом праздничный ужин, в этот раз решили обойтись официальной встречей. Возможно, побоялись сглазить, как в первый раз. А может, потому что наш мирный договор ещё действовал и смысла в повторном празднике не было.

Агадарки прибыли настолько тихо, что, не скажи мне Серафина об их прибытии, я бы узнал только по факту, когда мне сказали собираться.

— Зачем я-то там? — спросил я. В прошлый раз на подобные встречи меня никто не приглашал.

— Потому что надо, — ответила Серафина. — Они попросили.

— Даже так? Уж не Градарма лично?

— Нет, Зедринзса Драшра, если тебе говорит это имя что-то.

— Глава всадниц агадарок, — кивнул я, припомнив занимательную личность, которая как будто поставила целью забить каждый свободный участок татухой. — И что, мы делаем теперь то, что они просят?

— Очень смешно, Самсон, — поморщилась она, явно тоже пребывая не в восторге. — Это будет дружественная встреча, на которой мы обсудим планы на будущее. От этого будет зависеть, как сложится ситуация дальше.

Да херово она сложится, что тут говорить.

И нет, я не из тех, кто говорит, что стакан наполовину пуст, просто я знаю, что туда нассали.

— Как бы то ни было, это жест уважения, — подытожила Серафина.

— Они замыслили какую-то херню.

— Я даже не сомневаюсь. Заодно и посмотрим, к чему именно нам стоит готовиться.

В шпиль никого впускать не собирались, поэтому встреча должна была состояться во дворце. Под это даже выделили один из залов с длинным столом и стульями по обе стороны. И когда мы туда пришли, никого ещё не было. Собственно, и не должно было быть, потому что принимающая сторона встречала гостей на месте, таковы были правила этикета, которого сами агадарки вряд ли придерживались.

В нашей скромной делегации были Серафина, Каталина, Мелисса — можно сказать, основная ударная тройка. Потом я, Флория, Жаннель и Ирис.

Мы расселись по местам и в полной тишине сидели, пока наконец не прибыли агадарки и не стал ясен уже их состав делегации. Там была сама Зедринзса Драшра, глава небесных всадниц, а также её кто-то, кто-то, кто-то, а ещё кто-то, кто-то и, внезапно… Ози Дрисня. Моя старая знакомая, с которой мы весело и непринуждённо разносили столицу ушастых.

А ты тут каким раком затесалась, Глиста?

Честно сказать, конкретно с её присутствия я знатно и прихерел, так как среди двадцати двух всадниц, которые у них имелись, новенькая вряд ли была той самой, кому прямо-таки было необходимо находиться на подобном совещании. Или её посвящение настолько произвело впечатление на других, что её статус решили немного поднять?

В знак приветствия знакомой, с которой мы, так-то, прошли очень много, я слегка кивнул, но в ответ получил такую рожу, будто она говна нюхнула. Вот же сучина, ты посмотри на неё…

Мы встали со своих мест в знак приветствия и уважения, хотя уважение друг к другу было буквально на лице у обеих сторон написано. Все выглядели так, будто лимонов нажрались за обе щёки.

— Приветствую вас в Дракархейме и добро пожаловать, — произнесла Серафина. — Надеюсь, вы добрались до нас без происшествий.

— Слава богине, обошлись без приключений на пути, — оскалилась агадарка, блеснув раздвоенным языком. — Мы бы вас сами пригласили, да столица нам дорога.

— О, не сомневайтесь, мы бы вашу столицу не тронули. Пока что.

— Спасибо за одолжение, — она вальяжно плюхнулась на стул, откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу. — Это у вас прослушиваемый зал?

— Нет, можете не беспокоиться на этот счёт.

— Отлично, а то не хотелось, чтобы ваши импотенты подслушивали наши разговоры, — её взгляд остановился на мне. — Итак, к нам тут чистоплюйки постучались на днях внезапно. Думали, что объявлять войну собрались, а нет, на вас жаловались.

— Почему они к нам не обратились? — поинтересовалась Серафина.

— Может, стесняются? А может, боятся? А может, потому что у нас тут война на носу и с ними дипломатических каналов у нас чуток больше, чем с вами — выбирай вариант, который нравится больше. В любом случае, речь шла о вас.

— И чего они хотели?

— Вернуть дракона, для начала, и меч, — оскалилась глава агадарок. — Плакались, что вышло некрасиво.

— Меч не отдадим, — тут же отрезала Серафина. — Дракона… мы подумаем над этим. И вообще, если чего-то они хотят, пусть к нам напрямую и обращаются.

— Вот именно это я им и сказала. Так что имейте в виду. Считайте наше посредничество жестом доброй воли, — махнула она рукой так, будто прощала нас за эту дерзость, делая великое одолжение. — А теперь забудем про этих недоагадарок и поговорим о том, ради чего мы собрались здесь… О нашем будущем.

Тьма сочилась через ночной лес.

Растекалась по земле, словно утренний туман, заставляя округу затихать. Мелкие животные просыпались, чувствуя её приближение, и бросались прочь. Те несчастные, что всё-таки не успевали спастись от губительной тьмы, так и падали, умирая на месте с открытыми, полными ужаса стеклянными глазами.

Насекомые, мелкие животные и более крупные представители животного мира — все спасались бегством, позабыв обо всём на свете. Они бросали собственное потомство, спотыкались друг о друга, топтали тех, кто попадал под их лапы, но бежали прочь, потому что это было единственное, что мог подсказать их инстинкт. От хищника можно спрятаться — от того, что приближалось, спасения не было.

Лунный свет закрыли тучи. Тьма, растекающаяся по лесу густым туманом, подобралась к обрыву глубокой расщелины и начала стекать туда водопадом, устремившись к одному-единственному проходу, что вёл глубоко вниз. Заполняя собой всё, она будто знала, куда двигаться. Безошибочно выбирала проходы, пока в итоге не оказалась в небольшой пещере, где на другом конце светились мягким зеленоватым светом грибы. Но в то же мгновение, едва туман тьмы оказался в пещере, они потухли.

А тьма направилась вперёд. Не к камню, что напоминал о когда-то разыгравшейся трагедии, а к воде, к скрытому проходу всё дальше и дальше, в огромный грот, вглубь земли, пока не достигла нужного места.

За многие века после произошедшего лишь однажды это место посетили люди, но сейчас вновь царила тьма, но даже она не могла сравниться с той, что затекла сюда, растекаясь по земле. А после медленно начала впитываться в застывший камень. Гул усилился, возрос многократно, будто от боли застонала сама земля.

А потом всё внезапно стихло.

Но уже через несколько секунд тишину нарушил треск разрастающихся по земле трещин, и гул возрос многократно, заполонив собой весь зал.

Текст не проходил редактуру! Могут встречаться ошибки!

Я успел заскучать на этом собрании.

Если честно, я ожидал каких-то споров, дебатов, драки или хотя бы ругани, но всё происходило как-то слишком цивильно, будто и не агадарки к нам приехали. Все обсуждения были общими по факту и ни о чём. Затронули и веелинок, и отношения между тремя империями, и безопасность восточной границы с эльфами. Всё занудно, долго и не интересно, из-за чего я почти всё прослушал и очухался, когда взяли перерыв.

— И так всегда? — спросил я Мелиссу, когда мы вышли из зала.

— Как так?

— Скучно?

— Ну, если бы мы поехали к ним, то там бы наверняка все бы напились, — улыбнулась она. — А может ещё и подрались.

— Надо будет в следующий раз к ним ехать… — пробормотал я.

— Так ты же пить не умеешь, тебе нальют на донышко, и ты уже готов.

— Ну я пить и не буду. Я буду смотреть, как вы напиваетесь и дерётесь.

— Какой умный… — щёлкнула она мне по носу. — Ну смотри, договоришься, и действительно отравимся к ним.

— Как будто что-то плохое…

Всё интереснее, чем здесь. Я-то рассчитывал услышать какую-нибудь инсайдерскую информацию, да даже что-нибудь про себя, какая судьба ожидает меня, а тут что-то на уровне бесконечной бюрократии.

Со скучающим видом я прошёлся по коридору, остановившись напротив одного из окон, откуда открывался вид на дворцовую виверню. Интересно, а Серафина знает о плане императора? По идее, для неё не должно быть секретом происходящее. Да если даже и не знает, толку от этой информации, если она не собирается ни на кого нападать.

А интересно, напади она первой, сколько у них было бы шансов? По идее, они бы взлетели на драконах и сразу всех бы сожгли на земле без шансов. Но это должны понимать, а значит виверни должны быть разбросаны так, чтобы сразу все уничтожить было невозможно. А ещё же у него маги есть на службе, типа того же архимага…

— Что застыл, башка навозная? — раздался за моей спиной голос.

— Странно, что-то дерьмом понесло… — пробормотал я и обернулся. — О, Ози Дрисня, я тебя и не заметил.

С прошлой нашей встречи она немного преобразилась, но только внешне: стала почище и прилизаннее с белоснежными волосами, собранными в хвост на затылке. На руках появились золотые украшения, хотя пирсинга у пока не было. Зато была небольшая татуха правой руке. Да только взгляд и выражение были всё те же — будто реально говна нюхнула.

— Вижу, зубки тебе так и не вставили. Выбить оставшиеся? — показала агадарка зубы.

— Глиста, единственное, что ты можешь сделать, это расплакаться и убежать к своим жаловаться, — улыбнулся я снисходительно.

— Боюсь, что первенство пряток за юбку своим мамочек уже давно занято бесспорным фаворитом, — вздохнула она наигранно. — Всем уже подлизал небось за защиту?

— Нет, я ждал тебя, эксперту по отлизу у старших товарищей, — я скользнул по её руке взглядом. — Так тебя посветили?

— Да, — Ози с гордостью показала плечо, где уже была набита совсем небольшая татуировка. — Вот! Теперь я полноценная небесная всадница! Всё, теперь только расти вверх! О! У меня и другая есть! Смотри!

Она повернулась ко мне спиной и отодвинула волосы, показывая на шее между плеч другую татуху, которая вилкой расходилась на обе лопатки, но там и заканчивалась.

— Знаешь, что она значит⁈

— Что-нибудь за выдающиеся заслуги?

— Именно! Её ставят только самым смелым и отчаянным! Даже у старших всадниц не у всех есть такое! А? Ты видел⁈

Ози прямо-таки светилась от гордости.

— А чего пирсинга нет? — поинтересовался я.

— Его за убийство ставят, балда, — хлопнула она двумя пальцами мне по лбу. — Первое убийство, десятое, сотое и так дальше. Ну и за убийство небесных всадниц ещё ставят отдельно, драконов и всяких тварей. Только надо врагов убивать, рабы не считаются, иначе это было бы слишком просто.

— Жалеешь, что никого не пришила?

— Да не, даже лучше. Чистоплюйки сами на коленях приползли к нам жаловаться про тебя и меч, — хохотнула Ози, после чего поморщилась и распустила волосы. — Уже волосы болят… не понимаю, как ваши курицы ходят с этими причёсками. А ещё в этой одежде, как будто в одеяло замотали.

— Волосы не могут болеть, в них нервных окончаний нет, — заметил я.

— Дебил что ли? Могут они болеть, — посмотрела она на меня недовольно.

— Не могут.

— Могут.

— Да не могут, блин.

— Могут. Рот закрой, если не знаешь.

— Не могут. Иди учи анатомию дура.

— Кстати, а тебя наградили? — спросила Ози.

— Меня выпороли за то, что покинул без разрешения шпиль.

— Нихрена ты дерзкий… А ставим, не будь ты единственным мужиком, ты бы так легко не отделался? Тебя бы или выгнали, или вообще казнили.

— Сто ударов, — похвастался я.

— Пф-ф-ф… — отмахнулась Ози. — За такое и сто ударов? Ладно бы ещё кожу пару раз сдёрнули, колени погнули или на уголок на пару суток, не знаю, а это даже не наказание.

— Больно так-то было!

— Да вы же мужики, как скот, кроме боли ничего не понимаете, — фыркнула она.

— Нихера заявоча на успех, — возмутился я. — Если бы не мы, вас бы, дур, по лесам до сих пор зверьё гоняло и жрало. Кстати, вы надолго приехали?

— Да как скажут, — пожала она плечами. — Пойдём что ли, разомнёмся… — агадарка похрустела шеей. — Вообще не поняла, к чему эта встреча. Как будто воду толчём.

— Да аналогично. Вообще ни о чём, — согласился я. — Вы сюда на драконах прилетели?

— Не, на вивернах, — поморщилась Ози так, будто ей было даже противно об этом вспоминать.

— Не любишь виверн?

— Жалкие отродья, лишь пародия на настоящих драконов.

— Для простых людей это выход. Не все могут летать на драконах, а передвигаться как-то надо.

— Да знаю…

Вот же высокомерная, сама всадница всего-ничего, а уже зазвездилась. Хотя о чём я, они все такие поголовно. Кого я не встречал, там ЧСВ просто переливается за край их маленькой черепушки, будто они сами этих драконов и рожают. Хотя я бы может и поверил, глядя на них. У кого-то рожки, у кого-то хвостики и почти у всех такая плотная кожа.

— Как думаешь, зачем нас позвали сюда? — спросил я.

Мы как раз спустились в какой-то небольшой внутренний дворик. Вроде бы и созданный для отдыха, тут скамейки были, дерево в центре, но людей не было от слова совсем.

Ози плюхнулась на скамейку.

— Да хрен знает. Мне просто сказали, что едешь с нами. Наверное, оценили мои заслуги, — улыбнулась она. — Сказали, что я такими темпами станут легендой небесных всадниц.

— Тогда меня вообще не должны были приглашать, — я сел рядом с ней и вытянул ноги. Откинулся на руки назад и посмотрел в небо.

— Это уж точно, я бы тебя вообще не подпустила близко к такой встрече.

— Так твои же и попросили меня пригласить, — пробормотал я.

— Ну они же хотят опробовать от тебя заиметь ребёнка и…

Её глаза округлились. Не только её — до меня тоже дошло.

Мы посмотрели друг на друга.

— Твою мать, да нас хотят свести вместе.

— Фу блин! — высунула она тонкий язык, будто съела что-то невкусное.

— В смысле фу⁈ — возмутился я и дёрнул её за язык. Ози вздрогнула, тут же втянула его обратно и схватилась за губы, глядя на меня ошарашенным взглядом. — Ты же со мной сама сосалась!

— Это было случайно.

— Да нихрена!

— Хрена! По башке хочешь⁈

— Я тебя же бил, побью и во второй раз, — предупредил я.

­— Это было на мечах. В рукопашной я тебе все кости переломаю, — показала она зубы.

— Мы не о том думаем. Нас свести блин вместе хотят!

— А что это ты с таким возмущением говоришь⁈ — прищурилась Ози. — Думаешь, я слишком плоха для тебя⁈

— Ты только что «фу» сказала! — возмутился я.

— Это другое!

— Ну нихрена себе, другое! Да, в прочем, кому ты нужна, блин! Я могу и покрасивее подцепить!

— Да кого ты цеплять собрался⁈ Мне тебя даже целовать самой пришлось, ты дебил, момент не ловишь!

— Да просто с тобой целоваться мне ваще не хотелось!

— Да конечно! А присосался так присосался, мечом пришлось отрывать от себя! — пока мы спорили, Ози заметно потемнела. — Так что язык прикуси!

— Я тебе его сейчас прикушу.

— Ага, ну попробуй, давай! — вздёрнула она нос, глядя на меня сверху вниз. — Посмотрим, сколько у тебя зубов останется!

— И сколько можно ждать? — пробурчала одна из агадарок, глядя на парочку с балкона сверху. — Что они телятся?

— Дай молодым сделать своё дело, — отмахнулась Зедринзса, глава всадниц, не сводя с них глаз.

— Да чего делать-то тут! Ты бы ей хоть объяснила, что от неё требуется, и зачем она здесь! — раздражённо ответила та. — А то посмотри на эту кретинку, она же драться с ним собралась!

— Да погоди ты… — шикнула та. — Пусть всё идёт как идёт. Если подталкивать в таком деле, всё пойдёт по одному месту. Надо, чтобы они сами пришли к этому. Или ты забыла, что это Самсон-хрен поймаешь?

— Почему Самсон-хрен поймаешь?

— Да потому что его хрен поймаешь, Дарканта! — бросила глава на подопечную недовольный взгляд. — Почует неладное, и его всей империей потом не отловим! У него прямо какой-то талант сваливать!

— Но такими темпами придут они хоть к чему-то через годик другой.

— Да лучше так, чем никак. Мы никуда и не спешим. Или ты что, постареть боишься?

— Оу-моу… — протянула Мелисса с улыбкой, слегка склонив голову набок и приложив ладонь к щеке. — Ты ж посмотри…

— Что? Чего там? — обернулась Жаннель, а потом подошла к перилам и бросила взгляд вниз. Чего? Какого…

— Тс-с-с… — приложила Мелисса палец к её губам. — Не шуми.

— Да чего не шуми, — отняла она руку. — Она к этому идиоту клеится!

— Кто клеится?

— Что-там-что-там⁈

— О чём вы?

— Ну началось… — протянула Мелисса, приложив пальцы ко лбу, после чего обернулась. — Только не кричите, хорошо?

— А что происходит, Мелисса? — бросила Серафина взгляд на неё, после чего облокотилась руками и посмотрела вниз. — Та-а-ак…

— Ого! Да нашего Самсона крадут! — воскликнула Флория. — Мне кинуть в них что-нибудь?

— Да наш пострел сердце девушки подцепить успел… — протянула Ирис, оскалившись. — Так, девочки, ревнуем?

— За него? — фыркнула Жаннель. — Да как же, ага. Хотя это как-то не дело…

— Теперь мы знаем, зачем они хотели Самсона на собрание, — произнесла Каталина. — Не получилось так, решили со свежей плоти зайти.

— Да не, тут дело не в этом. Это же та копчёная, с которой он сбегал, да? — улыбнулась Флория, разглядывая её. — Приятненькая.

— Жалко, что копчёная… — хмыкнула Ирис.

— Любви и расы не помеха, — ответила Мелисса.

— Мне кажется, что она его бить собралась, — прищурилась Жаннель. — Не пора ли вмешаться? Бить нашего ещё и в стенах дворца — это какой-то нонсенс.

— Это довольно типичное поведение агадарки, — ответила Серафина. — Хотела бы его ударить — ударила бы, а это лишь заигрывание.

Она подняла взгляд и ожидаемо на другом конце увидела других агадарок. Естественно. Как и ожидалось. Следили за успехами своей подопечной. Серафина в Самсона, конечно, верила, и тем не менее даже лучше из них ошибаются.

Отойдя от перил, она зашагала по галерее, что шла балконом по кругу, прямиком к агадаркам. Те заметили её почти сразу. Не только её, но и всё пятёрку всадниц, которые шли следом.

— Что-то не так? — оскалилась глава агадарский небесных всадниц.

— Как ты это объяснишь, Зедринзса? — кивнула Серафина на парочку в парке.

— А я должна что-то объяснять? — её улыбка стала шире. — Не моя вина, что одна из моих подопечных втрескалась в вашего всадничка. Хотя будем честны, я не вижу и у вашего мальчишки желания держать свой штырь в штанах.

— Мы договорились, — холодно произнесла она. — Никаких подобных перфомансов.

— И я специально никого не подговаривала и не заставляла. Она сама решила вообще без моих намёков, слово даю.

— Хорошо, — подняла Серафина руки. — Я тебя услышала. Тогда и ты услышь меня. Соглашение аннулируется. Можете продолжать в том же духе.

Зедринзса прищурилась.

— А вот так делать не надо.

— Или что ты сделаешь мне? — шагнула она навстречу ей.

Агадарка ответила тем же, и вот они стояли друг напротив друга едва не касаясь носами. К этому моменту уже и со стороны агадарок собрались представители. Пять на пять, они стояли и холодно смотрели друг на друга. Нарианки с показным высокомерием, агадарки с оскалом и пренебрежением. Они выглядели как хулиганов женском обличье, которые пришли на стрелку

— Я могу сделать очень много тебе, если ты всё сорвёшь, — прошипела Зедринзса.

— Ты не у себя дома, — прошептала Серафина. — Твои смешные угрозы заставляют меня в душе только смеяться.

— Да я уже вижу, как ты посмеялась, что император тебя почти раком загнул, курица.

— Всё лучше, чем лепестки цветочка своей императрицы полировать по первому щелчку, змея.

— Хочешь обсудить это один на один?

— Прямо здесь и сейчас.

Казалось, что они прямо здесь и сейчас поцелуются, настолько были близки они друг к другу. И одним духам известно, чем бы всё это и закончилось, если бы в этот момент кто-то не воскликнул:

— Смотрите! Они целуются!

Все тут же забыли про драку и бросились к перилам. Подраться можно и попозже, а вот увидеть всё своими глазами…

Но вот незадача. Парочка сместилась и теперь их почти полностью зарывала листва, только по силуэтам и можно было догадаться, что они делают. Но всадницы были слишком опытны, чтобы растеряться — они тут же сделали то, что называется перебазированием. Дружной толпой побежали на другой край галереи-балкона, откуда двоих должно было быть видно.

Навалились на перила, свесились так, будто пытались через них перемахнуть и…

Я не знаю, как так получилось.

Вот она уже замахнулась, да и я собирался просадить её прямо промеж ног коленом, а вот мы уже сосёмся. Как-то само собой получилось, видимо неудачно в удушающий захват перешли.

Горячие влажные губы, длинный язык во рту, который змеёй там вертится, обвивая мой и иногда утягивая к себе, запах новой кожи и пряностей… Наши руки не для скуки и пока она, обняв меня, прижимает к себе, мои ладони лежат на её упругой заднице, небольшой, круглой, как орех. Уверен, она чувствует, не только мои ладони, но никаких видимых признаков сопротивления.

Моя ладонь скользит по её голой спине, по этой идеально гладкой коже, не похожей на человеческую, после чего перебирается ей на грудь. Сначала на одежду, а потом чуть ниже и под ткань. На мгновение её глаза широко и удивлённо открываются, потом недовольно щурятся, а после с таким же надменным видом закрываются, типа «ладно, плевать».

И едва я успеваю вообще понять, что чувствую, как… в голове что-то щёлкнуло. Я тут же оттолкнул Ози назад и поднял взгляд, лицезрея, как на балконе у перил в то же мгновение столпилось около десяти человек, мои и агадарки вперемешку. И все большими глазами смотрели на нас. Вот же сучки некрашеные…

Ози в первое мгновение хотела было возмутиться (и я её понимал), но проследила за моим взглядом и тут же отшатнулась от меня, как от прокажённого.

— Если что, то ничего не было, — тихо прошептала она, выглядя напуганной.

— Замётано.

— Давай уйдём.

— Давай.

И мы быстро-быстро ушли под десятком пар любопытных глаз. Из-за этих курв я так и не прочувствовал, какие у Ози сиськи наощупь. Вот надо было так обломать, а? А сейчас она уже и вряд ли дастся мне, учитывая ситуацию. А жаль, очень — у меня всё внутри буквально горело от нетерпения и казалось, не прерви нас те курицы, мы бы прямо там на земле и разложились. Я в этом уверен, глядя на Ози, которая была темнее тёмного. И я не в плане настроения — девушка буквально потемнела.

— Тебе влетит? — хрипло спросил я.

— Да, конечно влетит… — пробормотала она. — А тебе?

— Да как пить дать ещё десяток плетей всыплют.

— Тебе не помешает.

— Да иди ты в задницу, — отмахнулся я.

У меня у самого сейчас мысли крутились по поводу того, что будет и…

К моему удивлению, ничего не было. Вообще ничего. Серафина встретила меня с невозмутимым взглядом, просто сказав, что пара. Зато у других на лице было всё написано красноречиво. Мелисса смотрела на меня, как на своего любимого мальчика, который повзрослел, Ирис как будто даже гордо, Флория просто с любопытством, а Жаннель с каким-то омерзением. Про Каталину я ничего не сказал, потому что её было по лицу не прочитать.

Оставшуюся часть собрания я даже не слушал и не пытался прислушиваться. Всё одна херня, которая меня не касается и которую я не понимаю. Зато время от времени мы переглядывались с Ози. Причём получалось у нас это, как у двух школьников, которые сделали пакость и теперь стараются не показывать виду.

Окончилось всё, собственно, почти ничем. Для меня, по крайней мере. Они договорили, и мы вышли, как я понял, условившись встретиться завтра. Вот тут ко мне и подкатила Мелисса.

— Ты был джентльменом? — тихо спросила она.

— С кем?

— Я знаю, что ты понимаешь, о чём речь, — коварно улыбнулась она.

— Если ты про ту агадарку, то да. Почти что пробил ей троечку, но вы спугнули.

— Когда ей будешь пробивать в следующий раз троечку, не забудь воспользоваться тем, что я тебе дала, хорошо, — подмигнула она. — Пока нам последствия не нужны.

— А что вы там вообще на балконе забыли?

— Тебя поддерживали. Это так волнительно наблюдать, как твой мальчик становится мужчиной.

— Я не твой мальчик и вполне могу им стать с тобой.

Но зря я надеялся пронять прожжённую женщину, которая таких как я, грызла все триста лет.

— Конечно, обращайся в любое время. Я и расскажу, и покажу, что и как надо, если в свои двадцать три ты не знаешь.

— Мне уже двадцать четыре, — между делом заметил я.

— Да ладно? — Мелисса аж обернулась на меня. — И когда ты успел?

— В холодных землях. Просто там было не до празднования, сама понимаешь… — вздохнул я.

— Я тебя всё равно поздравляю. Тебе сделать подарок или тебе подарок сделает твоя агодарочка?

— Я могу принять подарок от обеих.

— Что за подарок? — оказалась рядом Флория. — У кого праздник?

— Представляешь, нашему рыцарю двадцать четыре исполнилось, а он никому и не рассказал об этом, — поделилась с ней Мелисса.

— Да ладно! И ты не сказал нам? — разулыбалась она.

— Не мог. Тогда мы с Аэль боролись за свою жизнь. Если честно, я даже и не вспомнил тогда.

А я реально не вспомнил. Я в тот день тварь догонял, которая ногу Аэль утащила.

— Понятно… Но никогда не поздно отпраздновать позже, Самсон.

— Ага, вижу, как все будут рады меня поздравить, — хмыкнул я, бросив взгляд на Жаннель и Ирис с Каталиной и Серафиной, которые шли впереди.

— Да ладно, ты сгущаешь краски. Могу заверить, что каждая из них творила такую ересь, что у старших волосы дыбом вставали, — хихикнула Флория.

— Могу подтвердить, — кивнула Мелисса. — Каталину постоянно пороли, Серафину постоянно наказывали, Ирис влетало… ой, да там много влетало, как и Жаннель, собственно.

— А Жаннель за что?

— Заносчивой была.

— Маловато ей влетало, как посмотрю, — усмехнулся я, глядя ей в спину. Та будто почувствовала, что речь идёт про неё, обернулась, смерила на подозрительным взглядом и отвернулась. — Получается, с агадарками мы ещё будем встречаться?

— И не один раз, — заверила меня Мелисса. — У нас нашлись очень интересные общие темы, в которых мы можем друг другу уступить. Если бы ты нас слушал, то знал бы о чём идёт речь.

— Не обо мне, надеюсь? — уточнил я.

— О тебе тоже шла, но за дверьми. Поэтому я тебе и говорю, будь осторожен и не обижай свою подружку.

— Она не моя подружка.

— Но такими темпами явно станет, — хихикнула Флория и хлопнула меня по спине. — Мы сначала думали, передерёмся из-за вас, а потом глядишь и даже общий язык нашли.

— В плане? О чём ты?

— Ни о чём, — ответила за неё Мелисса. — Кстати, тебе Серафина говорила? У тебя завтра будет тренировка, поэтому на этот скучны совет тебе можно больше не приходить. Пока не приходить. Может даже агадарки присоединяться к тренировке. Вместе поотрабатваете манёвры.

— Всё настолько хорошо?

— Да и не сказать, что было плохо. Поэтому не забивай голову, — подмигнула она.

Легко сказать, не забивай голову. Мне вы такую капусту обломали.

Мелисса не обманула, на следующий день ко мне действительно заглянули, правда не Серафина, а Каталина, но от этого новость не изменилась.

— У тебя сегодня тренировка, — предупредила она.

— Да, мне говорили.

— Отлично. Тогда собирайся, забирай амулеты и летим, — сказала Каталина и вышла.

Ничего нового, хотя я думал…

Так, стоп, в смысле, забираем амулеты и летим?

Я вскочил и выскочил в коридор следом за ним.

— Каталина, стой! — та обернулась. — В смысле, летим? Куда?

— Тренироваться. Тебе же вчера сказали, что будем отрабатывать манёвры.

— Так я думал, что это… фехтование там и работа в группе…

— На драконах. Поэтому одевайся.

Блин, ну ладно, я не против. На драконах так на драконах. Только тогда я не понял, к чему агадарок Мелисса упоминала. Ведь у них же драконов нет, они на вивернах прилетели и не смогут участвовать. Хотя что я вообще о них думаю. Главное, что гоним летать!

Может с управлением драконом у меня и было неплохо, но работа в команде — это работа в команде. Построения, перегруппировки, умение общаться сразу на ходу, заходить на атаку и уклоняться из-под неё. Мы это уже проходили и отрабатывали, но, как говорят, слишком хорошо ты никогда не можешь быть готов. К тому же это должно быть на автоматизме, что увидел движение других и сделал, а не думаешь типа: «так, а что они там сейчас собираются сделать?»

Но, наверное, самым важным был тот факт, что Серафина сдержала своё слово. В итоге именно это определяло наши дальнейшие отношения, могу ли я вообще доверять словам той, кто называет меня своим братом по оружию или нет. Потому что, если нет…

Когда я радостно выскочил, на драконьей площади меня уже ждала Танька, Мелисса, Рондо, внезапно Аэль и Зирейя.

— Тебе разрешили летать? — улыбнулся я.

— И даже ходить! — улыбнулась она в ответ. — Смотри!

Она потопала на месте, после чего обернулась вокруг себя и раскинула руки, будто совершила очень сложный манёвр и теперь ждёт аплодисментов. Скорее всего, в её состоянии он и был сложным.

— Вот! Я теперь хожу! На своих двоих! Чуть-чуть не так, как хотелось бы, но мы и не пехота бегать! Мы будем летать, а летаю я хорошо! Но это всё благодаря нашим магистринам, которые обо мне заботятся, а ещё со мной очень много Таня занимается, чтобы я ходить могла. Каждый вечер, как была в шпиле, со мной ходила, тренировала, а ты сам не представляешь, как это сложно! Я как будто заново ходила, надо было вновь держать равновесие. А ещё знаешь какое странное ощущение было? Как будто ноги не держат! Вот так как будто не держат! Вот сейчас развалятся и всё под моим весом, и так страшно было, но надо было всего лишь переждать и…

— Я рад что с тобой всё в порядке, — улыбнулся я, положив её руку на плечо, и Аэль покачнулась, что пришлось её ловить.

А ещё я увидел, как скривилось лицо Таньки-засраньки, которая как будто хотела мне в этот момент ушатать. Видимо, сковородой давно не получала.

— Полегче-полегче… — засмеялась Аэль. — Я теперь Аэль-падулька! Меня ловить надо, а то уже несколько раз падала лицом об пол, а это очень-очень больно! Даже один раз думала зуб выбью!

— Вы там не наворковались ещё, птенцы? — крикнула Рондо, хитро улыбнувшись. — Давайте, полетели. И Аэль, аккуратнее с ним, на него уже метят!

— Кто метит? — захлопала она глазами.

— Да агадарка одна! Говорят, они уже по углам целуются! — засмеялась та и осторожно двинулась на драконе к краю трамплина с башни.

— Но мы же не отдадим его агадаркам? Не отдадим его? — крикнула Аэль вдогонку, после чего посмотрела на меня. — Ты же не собираешься от нас убегать?

— Не собираюсь, — кивнул я. — Я с вами одна большая семья!

— Вот и прекрасно! — разулыбалась Аэль. — Поэтому неси диверсии в ряды врагов и переманивай их к нам! Ну и если грустно станет, можешь Таню целовать!

Я посмотрел на Таньку, а у той лицо было такое, будто её на изнанку выворачивает от отвращения.

— Буду знать. Ну что, летим?

— А то! Как в старые добрые времена! — переваливаясь с ноги на ногу, как утка поковыляла она к дракону, где её ждали сразу трое служанок, чтобы помочь взобраться.

А вот на своего Бегемота я залез без чужой помощи. Ты мой жирный Боинг, давно же мы с тобой не катались, а? С того момента, как я свалил на тебе к чёрту на куличики. И как же приятно было вновь сесть на дракона и почувствовать свой родной отклик…

Глядя на то, как все взлетают, я посмотрел на красного дракона Татьяны. Немного напряжения при подключении, и я почувствовал небольшой отклик, после чего прямо на самом взлёте заставил его запнуться и полететь кубарем со шпиля. Ничего критичного, драконы очень хорошо умеют ловить себя в воздухе, но нервишки этой дряни я таки подпортил с самого начала.

Ну и сам следом взлетел, но без приключений.

Как я выяснил, драгондайны умели делать две вещи: управлять своим драконом от первого лица, и влиять на других лишь, но лишь сбивая их с пути. Вызывать что-то типа сбоя навигации, что заставляет драконов отклоняться от курса, а иногда и вовсе падать.

Но даже по мерках драгондайна я ушёл дальше. Я мог не только управлять своим от первого лица и сбивать других, отклоняя их, но и брать под прямой контроль, как своего.

То есть в тот раз, когда я сбивал преследователей, заставляя их врезаться и поворачивать в другую сторону — это способность драгондайна. Но вот брать их напрямую под контроль — это можно было уже назвать совершенно новым уровнем. И когда моего дракона могут просто сбить с пути, чужого я смогу взять под контроль и целенаправленно отправить куда-нибудь.

Только эта способность теперь не была секретом ни для веелинок, ни для агадарок, учитывая, что и те, и те видели мои способности. Мои, скорее всего, тоже если не знали, то догадывались.

Каталина, насколько помню, в курсе (я уже проворачивал это с её драконом и она тогда понял, чьих это рук дело), а значит в курсе и Серафина, и все остальные, кому надо. И если до этого они сомневались, уверен после моего побега они точно знают, какие у меня способности.

Мы взяли направление на тот самый участок, где занимались до этого — старый замок с окрестностями, где никто не жил и не мешал. Иной раз мне казалось, что те стычки тоже своеобразная тренировка в боевых условиях — без цели убить, чисто подтянуть, освежит навыки и посмотреть, что кто умеет.

В этот раз мы не только тренировались, оттачивая навыки, но и обучали Зирейю, а ещё помогали Аэль восстановиться в седле, возвращая свою прежнюю форму. Потихоньку, по чуть-чуть, от самых стандартных манёвров до конкретных, которые требовали определённого мастерства. Так, отлетав, мы сели на привал. Всё же война войной, а обед по расписанию.

Как и в прошлые разы, мы расположились в разрушенном замке, прямо на главной площади перед полуобрушенными стенами, за которыми виднелась обвалившаяся крыша.

— А кому раньше этот замок принадлежал? — поинтересовался я, окинув руины взглядом.

— Да герцогу одному. Который плохо себя вёл, — усмехнулась Рондо. — Теперь он себя уже никак не ведёт.

Тот самый герцог, которого они сожгли что ли?..

Я так смотрю на замок, и мне даже жаль становится тех, кто тут сгинул. Хрен с герцогом, а слуги? А обычная охрана? А крестьяне, которые иногда подрабатывали в замке? Это помимо того, сколько сил и ресурсов было вложено, чтобы это всё спроектировать и построить. А они просто из-за одного придурка прилетели и сравняли всё с землёй.

А ведь, как я понял, тогда император им ничего и не сделал, но зато сейчас, подкрепив себя силой, решил попробовать прижучить.

Я даже не знал, на чью бы сторону встал. С одной стороны, да, всадницы не стримились к власти — не трогай их, и они не тронут тебя я понимал всадниц, но глупо было отрицать логику императора. Сегодня у них глава Серафина, а завтра кто-нибудь схожий с Зедринзсой, которая задастся вопросом: «а почему, собственно, мы просто не возьмём власть?» А там хрен ты что удержишь. К тому же, если ему верить, некоторые главы занимались подобным же — руками императора правили империей.

— О чём задумался? — вывела меня из раздумий Мелисса.

К тому моменту другие небесные всадницы уже собирались.

— Да так, о вечном… — пробормотал я.

— О судьбе того, кто здесь жил?

— Да его-то судьбу я знаю. Просто подумал, что вся эта гонка с властью… одна головная боль.

— Это уж точно, — тихо рассмеялась она. — Даже если на свете останутся всего два человека, всё равно один будет думать, как бы заставить подчиниться другого.

— Звучит грустно.

— Ну так… добро пожаловать в реальную жизнь, Самсон, — погладила она меня по голове. — Кстати, как там твои силы поживают?

— Какие? — поднял я взгляд.

— Твои. Ты же у нас драгондайн. Или погонщик, если говорить по-простому.

— А я всё думал, когда вы эту тему поднимите… — усмехнулся я невесело.

— Сейчас подняли, — ответила Мелисса, глядя на меня. — Серафина её говорила, что у тебя проявляются признаки, Каталина тоже отмечала, ну а сейчас всё ясно стало окончательно. Хорошо владеешь?

— Ну так, напакостить могу, — бросил я взгляд на Таньку, которая загружала дракона, на что Мелисса рассмеялась.

— Самсон, ну ты, конечно, у нас жук… чем тебе Танюшка не угодила?

— У нас свои… внутренние противоречия.

— Главное, чтобы твои внутренние противоречия не вылезли во время серьёзных сражений. Помни, что у нас на поле боя все внутренние дрязги остаются на земле. Танюшка встанет на твою защиту, не моргнув глазом, что должен сделать и ты в случае необходимости.

— Сделаю. Свои ­— это свои, хоть и засранцы.

— Хорошо, — кивнула с улыбкой Мелисса. — А теперь покажи мне, как хорошо ты управляешься своей силой.

— Не сказать, что прямо отлично…

— Покажи. На моём, давай.

Так…

Я сконцентрировал внимание на её розоватом драконе, после чего попытался подключиться. Видимо, обстановка не располагала сделать это быстро, не шла речь о жизни и смерти, однако за секунды три я почувствовал отзыв и толкнул его к выходу с площади, после чего заставил подняться.

Мелисса проследила за ним взглядом.

— Хорошо… — протянула она. — Это всё?

— Ну… сейчас я просто как… подал команду что ли… Ну то есть не управляю им, а скорее задаую направление его действий или просто как команду вкинул.

— Да, я поняла тебя, а ты можешь как-то иначе?

— В плане? — не понял я до конца.

— Ты сказал, что сейчас подал просто команду, ­— кивнула она на дракона, который не спешил улетать вдаль. — А значит, ты можешь и как-то иначе это делать?

— Да, я могу взять его под контроль, — кивнул я.

— Полностью?

­— Как своего, если подключусь. Но у меня дистанция хромает, это надо, чтобы дракон был значительно ближе.

— Ну-ка, давай проверим… — подвела она меня к дракону Рондо. — Рондо, ты сейчас же в связке?

— К чему вопрос? — приподняла она бровь.

— Небольшой эксперимент, — попросила Мелисса и взглянула на меня. — Держи его пока на привязи к себе. Самсон? Сможешь?

Смочь то смогу, но не когда прямо целенаправленно держаться за связь с драконом. Это как толкнуть человека с места. Если он не ожидает — столкнуть легко. Если ожидает — можешь и сам отлететь.

Но я, естественно, не против попробовать.

И я попробовал. Только в этот раз не мелочился и захерачил со всей дури, не размениваясь на слабые попытки подключиться. Секунда другая и её дракон дёрнулся. Я почувствовал, как меня словно отрывает от сознания дракона, и ещё сильнее поднажал, полностью погрузившись в процесс и…

— Нет, не получается, — покачал я головой, стирая кровь из-под носа.

— Ничего, — улыбнулась Мелисса. — Это дело нелёгкое, как я слышала.

— Нет, просто ты предупредила, и она была готова. Если бы я ударил внезапно, наверное, и смог бы, а так…

А так что есть. К тому же Рондо всадница бывалая, так что тем более у неё будет сильный хват за сознание дракона.

— Хорошо, тогда попробуй на моём, — предложила она.

Следующий час я то и дело, что брал под контроль драконов. Её взял, переключившись на первое лицо, потом взял по контроль дракона Аэль, тоже от первого. У Зирейи я его всё же смог вырвать из связки, управлял им, заставив поднять, а потом сесть.

Мы пробежались по всем пунктам, от обычного влияния, которое должен был уметь драгондайн и тратило у меня не так много сил, до полного управления, которое доступно было только мне и жрало силу уже куда весомее. И под конец у меня сил не было от слова совсем. Я даже стоять не мог и уже в конце начал падать лицом в землю, только и успев пискнуть:

— Ловите меня!

И, к моему удивлению, меня поймали (обычно никто ничего не успевает сделать). Мелисса за шиворот схватила и дёрнула на себя, прижав к своим необхётным радостям настоящего мужчины. Я прямо между ними чуток провалился.

— Ты как? — взглянула она на меня сверху вниз.

— Кайфово… — протянул я, задрав к ней голову.

— Да я не про то, бестолочь, — хихикнула она. — Как себя ты чувствуешь?

— Плохо. Как будто очень много пробежал и сил даже стоять нет…

— Очень много забирает сил?

— Если брать под прямо контроль, перепрыгивая с дракона на дракона, — честно ответил я. — Если влиять, заметно меньше, но тоже не бесконечно. А серди вас нет драгондайна?

— Что-то похожее прослеживается у Эллианоры, но из старших сестёр, боюсь, ни у кого, — она окинула взглядом присутствующих. — Сегодня мы ночуем здесь! Татьяна, дорогая, погоняй их пока наш драгондайн приходит в себя, хорошо?

Та кивнула, и они поднялись в воздух, ну а я так и лежал до самого вечера рядом с Мелиссой. И нет, она не лежала рядом со мной, а могла — я слышал, что женское тело напитывает тебя энергией. Тем не менее скучно, грустно и обидно мне не было.

— Мелисса, а помнишь вчера Флория сказала, что вы вчера чуть не передрались из-за меня? Что она имела ввиду?

— Что мы думали, тебя опять соблазнить и увести у нас хотят, — улыбнулась она. — Вот и сцепились с агадарками наверху.

— То есть, мне с Ози встречаться нельзя?

— С Ози? Можно, отчего же. Если это твоя воля, естественно, и ты думаешь головой. Вот этой, — постучала она мне по лбу.

— Да я не про это, — отмахнулся я от её руки. — Между нами ничего нет в любом случае.

— Ну это, такими темпами, ненадолго, — усмехнулась Мелисса. — А даже если и не будет действительно, а просто так, разочек, то вспомни, что я тебе отдала, хорошо?

— Да. Кстати, ты говорила, что агадарки присоединяться к нам. В каком плане?

— Прилетят потренироваться вместе. Ты же знаешь, ничего не скрепляет вместе так, как соревнования.

Ага, соревнования. Я помню, мы классами соревновались. Одни умники назвали свою команду «дружба», и когда училка сказала, что победила дружба, так мы чуть там не передрались все. Соревнование — это не то, что вызывает дружбу. Скорее, все начинают дружно друг друга ненавидеть всей душой.

Откуда вообще пошло, что соревнования сближают, если вы в разных командах?

С приходом тьмы мы собрались вместе, расположившись под стенами замка, который всадницы самолично в прошлом и разрушили. Разожгли костёр, расстелили спальники, устроили небольшой пикник, жаря мясо и овощи на костре. Общались, рассказывали что-то, особенно Аэль, которая была неостановима в своём вещании.

Просто хороший вечер в хорошей компании, и я даже пытался не обращать внимания на Таньку, которая каждый раз, когда я открывал рот, делала недовольную мину, будто говнеца занюхала ноздрёй, как белую дорожку.

Они даже сам этот замок упоминали, и так получилось, что, оказывается, его сожгли ещё в юность нашего императора, когда тот совсем мальчишкой был. Ну то есть понятно, откуда у него может быть такая склонность к желанию приструнить всадниц. Не могу его винить, как не могу и поддержать — всё же я не в его лагере.

А потом, когда мы уже ложились спать, произошло кое-что странное. А именно, я почувствовал вибрацию на земле. Совершенно случайно, просто укладывался спать, положил ладонь на землю и… почувствовал её. Совсем мелкая, даже бы и не заметил, если честно, если бы рукой не коснулся.

— Мелисса, — позвал я самую адекватную и умную из нас. — Слушай, а у вас тут бывают землетрясения?

— Ближе к горам иногда, да и то, их едва ощутишь. А что такое, Самсон?

— Да вот… — кивнул я на землю, приложив ладонь. — Земля вибрирует.

Мелисса подошла и присела рядом со мной, приложив ладонь к камню. Секунду другую она сидела рядом на корточках, после чего пробормотала:

— Слушай, и точно, вибрирует…

— Что у вас там за посиделки? — раздался подтрунивающий голос уже Рондо. — Землю родную пощупать решили?

— Рондо, землетрясение, — только и ответила Мелисса, не отрывая ладони от земли.

— Да ладно, здесь? А чего я ничего не чувствую, — огляделась она.

— Землю потрогай.

Она присела рядом с нами и вот уже через десять минут все семеро мы сидели на корточках и трогали землю, как будто мы все немножко того.

— Странно, в наших края такого не бывает обычно… — пробормотала Аэль.

— Возможно, просто эхо какого-то землетрясения, — сухо произнесла Танька.

— Обычно землетрясение идёт толчками, а здесь вибрация постоянная, — заметил я.

— Откуда тебе знать, как землетрясение ощущается? — сразу ощетинилась она.

— Откуда надо, — так же резко ответил я.

Хотя, если честно, я сам никогда землетрясения не встречал. В Питере с этим было довольно скромно.

Минут через десять вибрация пошла на убыль, а вместе с ней и наш интерес к происходящем. Необычно, не необычнее драконов, которые разместились на площади в пределах стен, скручиваясь в клубки или вытягиваясь, словно кошаки.

А к утру следующего дня к нам пожаловали агадарки.

С пафосом, как они и любят, садились на стены замка, будто пытаясь запугать.

— А вот и наши гости подоспели. Не ударим в грязь лицом, верно? — улыбнулась нам Мелисса.

— Что мы делать-то будем? — поинтересовался я. — Игра какая-то или что?

— Можно назвать это и игрой, — улыбнулась она. — Их команда против нашей. Такой, тренировочный бой. Мы тоже такие проводим, две команды, одна задача, захват вещи противников или уничтожение чего-то, правда в последнее время как-то у нас с этим не складывалось…

— Мы друг друга не поубиваем?

— Не поубиваем.

Для меня это выглядело, как тренировочный бой с боевыми патронами, если честно. Тут любое неудачное касание, и от всадницы останется ровным счётом ничего. Хотя желание утереть нос агадаркам и тем более Ози было больше, если честно.

Вибрация ощущалась не только в Нарианской империи. В Веелинской и Агадарской империях она ощущалась даже сильнее и сопровождалась негромким гулом, однако длилось это минут десять и сошло на нет, и к утру следующего дня об этом уже все благополучно забыли. Многие или спали к тому моменту, или ложились спать, отчего должного внимания к этому странному феномену не было уделено.

А потом вспомнить уже было не кому.

Наступила следующая ночь после странной вибрации и одна из агадарских деревушек, тихая и спокойная, готовилась ко сну. Стража, пара агадарок лениво гуляли между домов и вокруг деревни, изредка бросая ленивые взгляды на тёмный лес, который с секунды на секунду изменится навсегда.

— Ты слышишь? — одна из агадарок-стражниц остановилась на тропинке вокруг деревни, бросив взгляд на лес.

— Что? — лениво обернулась её подруга.

— Шум. Из леса.

Сначала та подумала, что её подруге причудилось, вчера она так же и гул какой-то слышала, но потом сама уловила шум, который приближался.

— Что это?

— Не знаю, не вижу?

Ответ пришёл через несколько секунд, когда из леса…

Бросились животные. Самые разные, от косуль до волков и медведей, который бежали бок о бок. Спасались от чего-то настолько страшного, что естественный страх перед друг дургом был отброшен ради единой цели — спасения.

Агадарки перепугались, глядя на волну животных, хлынувших из леса прямо на деревню. Они вскинули копья, прижавшись друг к другу… и дикий поток животных просто прошёл мимо них, обтекая парочку, как ручей камень. Мелкие животные, хорьки, ласки, зайцы и прочая мелочь вообще пробегали прямо под их ногами.

— Ч-что происходит? — дрожащим голосом спросила она из них, глядя, как те несутся прямо через деревню, своим шумом будя жителей.

— Я не знаю… — пробормотала вторая.

Поток иссяк уже минуты через три, оставив после себя лишь необычную и очень давящую тишину. Две стражницы-агадарки так и продолжали стоять на месте, озадачено переглядываясь и глядя в след животным, когда новый звук привлёк их внимание.

Какой-то тихий гол, словно стон или эхо, он шёл из леса, который вдруг стал казаться особенно тёмным в это время суток. Они обернулись к нему вскинув копья. От этого звука стыла кровь в жилах, тело начинало дрожать, будто вспомнив какие-то старые страхи, заложенные в самых дальних участках сознания.

А потом мир погрузился в ад.

Их были тысячи, если не сотни тысяч. Сплошной ковёр тьмы, который заполнил собой всё, и лишь горящие угольки глаз со сверкающими в ночи зубами мелькали повсюду, словно искры.

У них не было шансов. Агадарок просто поглотила живая тьма, сжирая живьём. Их истошный полный ужаса и агонии вопль затух за секунды, вторя всей деревне, которая в одночасье для одних превратилась в оживший кошмар, а для других в шведский стол. Жители пытались запереться и спрятаться, старались спасти своих детей, но существа были везде. Они проникали повсюду, словно чувствовали каждую живую душу в этом месте, и за десять минут в деревне не осталось никого. Ни существ, ни агадарцев.

Подобная участь в ту ночь постигла все ближайшие деревни как по одну сторону границы, так и по другую. Агадарцы и веелинцы познали первородный ужас, который они так тщетно пытались забыть. Защитников, не успевших даже понять, с чем имеют дело, сметало в считаные мгновения первой волной, визжащих детей разрывали на глазах матерей, деревни пустели за минуты, полные крови и скудных останков жителей.

А с наступлением рассвета твари исчезли, оставив после себя даже не горе и страх, а… пустоту.

Чтобы в следующую ночь вернуться вновь.

— Самсон! Ниже! Ниже бери! — крикнула Рондо, и ушла резко верх, перебивая атаку собой.

Я тут же спикировал к самым деревьям и теперь мчался над самыми верхушками, цепляясь брюхом дракона о верхушки. Где-то надо мной происходил бой, но мне было не до этого. Моя цель — добраться до базы агадарок и прикрыть захват флага.

Чем-то эта вакханалия напоминала мне, если честно, квиддич у Потного Гарри. Две команды, только вместе швабр драконы. Летаете, сбиваете друг друга и пытаетесь захватить вражеский флаг, которым служила обычная сумка.

Вот и я сейчас был защитником нападающей, которой выбрали Аэль. Он стремительно пробивалась через защиту, ловко уходя то одной, то от другой, пока я шёл по низу страхуя. Вот к ней направляется одна из агадарок, и я иду наперерез, пользуясь скоростью, набранной при пикировании. Ловко подлавливаю в пролёт и тараном сбиваю её нахер с пут, заставив закрутиться в воздухе и рухнуть куда-то в лес.

В то же мгновение ловлю взглядом другую агадаркой и пользуюсь своей способностью. Её дракон сбивается с курса и врезается в кроны, пропахав пару десятков метров и оставив за собой просеку. Всадница смогла перехватить управление под конец и подняться, но и время и скорость были потеряны.

А тем временем Аэль добралась до их базы и выполнила финт, который я бы не рискнул сделать. На полном ходу, она перевернула дракона вверх тормашками, пролетев над землёй так низко, что смогла вытянуть руку и подхватить сумку. Я, если честно, на мгновение испугался, что она сейчас себя сотрётся, как ластик, Аэль перевернулась обратно и полетела обратно.

Это было красиво. Опасно настолько, что у меня очко сжалось, пусть это и не я провернул, но красиво. Оставалось дело за малым — вернуться обратно. Ну как за малым: в одночасье Аэль стала главной мишенью всех агадарок, а тут ещё и наши начали подтягиваться, чтобы прикрыть, и всё обещало превратиться в кучу мала.

Собственно, именно это оно и превратилось.

Один из драконов устремился на Аэль и я едва успел оказаться рядом, чтобы дотянуться до него и отвести в сторону, заставив промахнуться буквально на пару метров. Другого тут же сбила наша всадница. Кажется, Танька, бросилась на помощь к полторашке, но тут же столкнулась с двумя агадарками, которые на изи сбросили её в лес, но на одного из них тут же налетел дракон Рондо и они отлетели в сторону.

Аэль старалась самой листву, цепляя её брюхом дракона. Она ловко лавировала, в последний момент умудрившись уйти из-под атаки, а здесь и я уже брюхом ударил дракона, утопив его в деревьях.

Но едва я успел опомниться, как уже совершенно с другой стороны прилетел удар. Последнее, что я успел заметить, это агадарку, которая врезалась в меня своей тушкой, как боевой снаряд, после чего мир закрутился с бешенной скоростью, сначала сменившись на зелёное пятно, а потом и на тёмное. Ещё секунда, и я почувствовал, что ударился о землю тушкой.

Сработал артефакт, но он спас лишь от первого удара, который мог стать и последним. Но сразу за этим меня кубарем протащило по земле, пока я окончательно не остановился, лёжа на спине. Не один. На мне, на моей груди, чуть ли не на шее, сидела Ози Дрисня с собственной персоной. Ещё немного, и она бы села мне буквально на лицо.

Да только что-либо сделать она ничего не успела, потому что я схватил её за руку и дёрнул что есть сил в сторону, сам крутанувшись на земле. Сбросил её, вскочил на ноги и весь сгруппировался.

Ози уже стояла напротив меня.

— Помнишь, я говорила, что всыплю тебе в рукопашке один на один? — оскалилась она.

— Так, а это будет считаться за наше соревнование?

— М-м-м… не знаю, но разве это имеет значение?

— Ну вообще, да, имеет, — кивнул я.

— Ну хорошо, тогда пусть будет частью соревнования, ведь я тебя сей…

И всё — это было последнее, что она успела сказать, потому что в следующее мгновение её дракон просто сцапал её, только дёргающиеся ноги из пасти и торчали. Кажется, я даже её визг слышал, но раз это соревнования, то и смысла сражаться честно нет, верно?

Верно или нет, ответить я не мог, однако факт оставался фактом — нас обоих сбили. И раз артефакт сработал, то значит всё, гейм овер, взлетать нельзя, так как ты считаешься погибшим. Но это уже ни на что не повлияло, потому что, в итоге, наша команда одержала победу. Правда к концу матча живой технически оставалась одна Аэль, когда у них ещё трое, но победа есть победа

Агадарок, естественно. Надо было видеть их рожи, особенно слюнявую Ози, которые смотрели на нас зло и пытались утверждать, что за счёт флага мы и выиграли, а так бы у нас не было никаких шансов. Но кого волновало мнение проигравших? Миссия выполнена и точка.

Вообще, это было даже весело, если честно. Я впервые смог взглянуть на сражение, где участвуют сразу больше десятка небесных всадниц. Конечно, все сражались не в полную мощь и не пускали в ход то же пламя драконов, а то иначе бы от многих даже костей не осталось, но даже так такое зрелище впечатляло.

— Как детей… — хмыкнул я, проходя мимо Ози, на что та сразу отреагировала.

— Это не победа!

— Можешь пойти и поплакать.

— А один на один⁈

— Я тебя уделал уже один на один.

— Это было нечестно! Ты воспользовался драконом! А один на один⁈ Слабо, да⁈ — он крикнула она мне это уже в спину, потому что победителей не судят.

И вообще, странно слышать про честность в драке. Если один человек физически сильнее другого — это честно? Или у меня случайно окажется пистолет с экспансивными пулями — это честно? Какая вообще может быть честность в драке, где изначально вы можете оказаться в неравных положениях? Поэтому вот эта вся чушь, что не честно и так далее херня несусветная. Честная драка — это та, в которой ты победил.

Короче, этот день закончился тем же, чем и вчерашний — нашими посиделками у костра. И пусть агадарки по началу были не сильно многословны, но Мелисса, то ли обладая какой-то магической харизмой, то ли просто будучи известной и среди них, умудрилась серокожих разговорить. И что я бы сказал об этом.

В плане адекватности они были нормальные. Каких-то прямо-таки заскоков я не видел у наших временных союзниц. Другое дело, их поведение и характеры: все как на подбор будто гопницы с района. Для кого-то это нормально, а вот мне было тяжеловато общаться с такими. Я привык к диалогу или вежливому, или дружескому, а не то, когда тебя буквально приходится отстаивать себя в разговоре. Так именно и разговаривали гопники, будто давя тебя напором.

И вроде бы темы интересные и забавные поднимали: про свои вылазки, про драконов и приколы с ними, про то, как пиратов с южных морей гоняли, а мы с северных, но всё равно расслабиться как-то не получалось.

По итогу мы легли спать, и нет, ночью ко мне никто не приставал. Даже Ози вроде как держалась подальше, хотя мы иной раз пересекались взглядами. Зато на утро я проснулся с разбитой головой, потому что ночью опять окунулся в кошмар.

Вроде я и должен был привыкнуть к ним, но в этот раз всё было как-то иначе. Теперь демон не говорил, не пытался ко мне приблизиться, просто стоял и смотрел, словно чего-то ожидая.

И именно это пугало. Не угрозы и не его пугающий образ, а этот пристальный выжидательный взгляд.

А потом округу начали наполнять крики. Сначала тихие, но потом всё громче и громче, пока это всё не превратилось в чудовищную какофонию, от которой были готовы лопнуть барабанные перепонки и…

Я проснулся рывком, словно облили водой. Весь мокрый, дыхание то и дело срывало, будто я только что бегал, а в ушах ещё раздавалось эхо криков.

— Всё хорошо? Страшный сон? — раздался заспанный голос Аэль рядом. Она с трудом оторвала голову от подушки в своём спальнике, глядя на меня слезящимися после сна глазами.

— Что-то вроде… — пробормотал я.

Честно говоря, я очень рассчитывал на то, что после моих прогулки к «Вратам тьмы» и по землям веелинок меня отпустит. И в начале действительно кошмары будто начали ослабевать, но сегодня словно отыгралось за все прошлые разы с удвоенной силой.

Жопой чую, не к добру это…

По утру мы собрались вместе с агадарками и отправились обратно в замок. Вернее, мы отправились в замок, а они восвояси. Там что меня ждало? Правильно, всё то же самое: тренировки и лекции, тренировки и лекции. Несмотря на такое событие, как приезд агадарок конкретно моя жизнь быстр возвращалась в повседневное русло.

Я не против: дерусь херово, знаю мало — всё это лишним уж точно не будет. Больше тренировок богу тренировок! И тем не менее при всём моём напускном веселии где-то внутри я чувствовал беспокойство, словно преддверии охренительных историй…

Кошмар произошедшего так и не успел уйти далеко за пределы вымерших деревень. Все, кто мог рассказать о случившемся, были или мертвы, или далеко от тех мест.

Но жизнь не стояла на месте. Между деревьев ходили караваны, перевозили грузы и просто ходили в соседнюю деревню гости. И вот уже к обеду наследующий день после случившегося первые агадарки и веелинки пришли в соседние деревни, но встретили там…

Ничего.

Абсолютно пустые деревни, где единственным эхом произошедшего были выломанные двери, разбитые стёкла и кровь. Много засохшей крови, особенно в домах. Кое-где даже встречались оторванные конечности, но при это не было ни одного тела. Даже животных, и тех не было видно, мёртвая тишина…

Кто-то бросался прочь, обратно домой к живым, чтобы предупредить о случившемся, кто-то поскорее продолжал путь дальше, даже не подозревая, что двигается лишь навстречу собственной погибели. Иные, не совсем чистые душой по обе стороны границы, начинали в спешке грабить дома, стараясь успеть до захода солнца.

Но никто из них не понимал, что они уже были обречены, потому что в тот момент, когда последние лучи солнца скрылись за кронами деревьев, жизнь, совершенно иная, просыпалась в далёкой пещере, расположившейся в одной из расщелин.

Среди тихого леса, где даже не пели птицы, если приглядеться, можно было увидеть, как шевелиться тьма в глубине туннеля. И едва прямые лучи солнца окончательно скрываются, оттуда, как муравьи, в разные стороны, выползают существа, описания которым не нашли бы даже самые красноречивые и богатые на язык книгописцы.

Пещера под названием «врата тьмы» превращалось в натуральный филиал ада.

На этот раз их было больше, они были злее и быстрее. Они мчались вперёд, словно чуя жизнь, горя желанием утолить свой многовековой голод. Вот мимо проскользнули первые, уже давно опустошённые деревни. Дальше через лес, к новым, ещё живым деревням, где картина прошлой ночи в точности повторилась.

Тьма, крики ужаса и боли, после чего… тишина.

Одна за одной деревни попросту исчезали. Но там, где есть деревни, всегда есть и города, а потому рано или поздно существа из бездны наткнулись бы на стены, которые могли задержать их хоть на какое-то время. Небольшой, но хорошо защищённый городок с раскинувшимися домами вокруг стал первым серьёзным оплотом сопротивления первобытному ужасу.

— Что это? — стражница на стене бросила взгляд на лес, откуда доносился непонятный гул. — Ты слышишь?

— Ага, — прищурилась другая. — Как будто водопад что ли…

— У нас? Водопад? — посмотрела та на свою боевую подругу. — Да у нас озеро рядом только и есть.

— А ты что это голос подняла? — сразу обернулась та. — Ты спросила, а я…

И смолкла на полуслове, потому что там, во тьме, у домов, которые располагались ближе всех к лесу… раздался пронзительный крик, от которого кровь стыла в жилах.

Гул стал громче. Крик затих так же быстро, как и появился, но за ним последовали новые, всё больше и больше, и вскоре казалось, что вся деревня истошно визжала, пока дома дин за другим исчезали во тьме, будто их накрывали чёрным покрывалом.

А потом стражницы разглядели то, что мчалось меж домов, по их крышам, прорывалось в окна, заставляя появляться новые очаги криков, и неслось к стенам. От одного взгляда на этих тварей, они теряли дар речи, ужас парализовала…

Но вот что они могли сделать, так это дышать. И агадарка трясущимися пальцами засунул свисток в губы, едва тот не проглотив, и засвистела. Истошный тонкий звук резанул по ночи, перебивая даже крики, которые за стенами с их стороны уже почти сошли на нет, и через секунду им ответил перезвон колоколов.

Город оживал. Город готовился к отчаянной обороне…

Город был обречён.

Его крепостные стены, на которые уже взбегали десятки стражниц обречённого места, вспыхнули светом сотен факелов. Звон колоколов ревел на всю мёртвую округу. А существа пошли на штурм единственного источника жизни на многие километры.

Стража города обрушила на тварей всё, что было в их арсенале: стрелы, копья, кипящее масло и даже зажигательную смесь, которую называли кровью дракона. Но то, что могло остановить обычных захватчиков, могло лишь временно сдержать существ из тьмы. Они верещали неприятным басистым рокотом, падали замертво, но лезли. Лезли наверх с остервенелостью к защитникам. И пусть гладкие стены не способствовали этому, однако их количество позволяло пойти иным путём: огромная пирамида тел, которая росла с каждой секундой.

Вскоре с одной из сторон первый твари начали запрыгивать на стену. Первая получила копьё и свалилась вниз, утащив его за собой, но за ней запрыгнули сразу две, а потом и три, и пять тварей прямо на мечи и копья обороняющихся.

На стене началась резня. Одной из агадарок просто откусили лицо. Другая прирезала тварь, но была случайным толчком выброшена за стену, где копошащаяся масса начала рвать девушку живьём под её истошные крики. Другие продолжали рубить существ, каждое из которых не было похоже на другое, погибая от когтей и зубов.

Существа даже не сражались, просто пытались сожрать всё, что попадалось на пути. После первого прорыва через стену появились новые, один за другим, и твари хлынули в город, заполоняя собой улицы. Пролезали в каждый дом, через каждую дверь и окно, разрывая всё живое на своём пути. Вскоре стало понятно даже самым оптимистичным, что всё бесполезно. Город был обречён, а значит…

— Давай, быстрее!

Агадарка помогла наезднице запрыгнуть в седло, пока несколько других агадарок с трудом удерживали беснующуюся виверну. Они были на крыше замка, и до сюда пока существа не добрались, но было понятно, что это лишь вопрос времени. К тому моменту уже сам город погружался в кошмар.

— Держи, это последний из нашего рода! — она быстро передала ей свёрток, в котором теплилась новорожденная жизнь. — А теперь лети в столицу и сообщи, что на нас напали! Скажи, твари прут со стороны «Врат тьмы» и наш город пал, что тысячи тварей будут продолжать двигаться дальше на закат (запад)!

Где-то уже совсем рядом начали раздаваться крики, не предвещавшие ничего хорошего. Агадарка обернулась, не в силах скрыть дрожь, после чего взглянула на свёрток. С нежностью провела пальцами по торчащим щёчкам, быстро потянулась и чмокнула. Подняла взгляд на всадницу на виверне.

— Лети и не оборачивайся! Принеси эту новость любой ценой! Они должны знать! — после чего хлестанула по боку виверны и крикнула: — Полетела!!!

Виверна, будто только этого и ожидала, неистово захлопала крыльями и поднялась в ночное небо. Хозяйка замка бросила прощальный взгляд на силуэт, который растворялся во тьме, после чего бросилась внутрь. Их ждала отчаянная, но обречённая оборона.

Город утонул во тьме. Какие-то очаги сопротивления на стенах ещё были, но и они доживали свои последние минуты. Держался и замок, но так же недолго — крики ещё некоторое время разносились по его коридорам, а потом стало тихо. Только сотни чудовищ, которые то и дело что просто гудели, бегали по округе, выискивая оставшихся.

А на утро этот город, как и многие деревни в округе, оказался, таким же пустым и мёртвым, тем не менее дав знать миру, какая опасность нависла над ним.

Вот кажется, что ты небесный всадник, ты крутишься в самых верхах и здесь наверняка должно происходить что-то интересное, но увы, на деле ты обычный солдат, который выполняет свои функции.

Вся эта свистопляска с политикой происходила где-то на заднем фоне. Решения, договорённости, хитросплетения интересов и всё, что может обычно представить человек — всё это происходило вне моего полезрения. Единственное, что я мог — это узнать уже по факту, а потом встать в позу и послать всех нахер.

И я именно это и сделаю, если мне не понравятся договорённости, потому что если моя скромная личность входит в эти условия, то у меня есть достаточно способов на это повлиять. Вон, Серафина уже воочию увидела, что бывает, когда меня не слушают — ПОБЕГ МЛЕАТЬ! Но в крайнем случае, перебарщивать тоже не стоит.

Как бы то ни было, после нашей дружной тренировки с агадарками прошло уже несколько дней. Моя рутина проявилась во всей красе. Что должен делать солдат, когда у него есть свободное время? Нет, не красить траву зелёной краской — тренироваться. Вот я этим и занимался, только вместо Аэль теперь против меня стояла или Ирис, или Каталина.

Вот и сегодня был самый обычный день… до поры, до времени…

Моя заруба с Каталиной как раз подошла к концу, и мы шли на обед, когда внезапно выскочила Серафина. Но она-то ладно, всегда спешила куда-то, однако куда необычнее здесь было увидеть двух агадарок, в одной из которых я сразу узнал их главу. Мало того, что они были в нашем шпиле, так ещё и сама глава.

— Погоди здесь… — пробормотала Каталина, быстрым шагом направившись следом за ними.

Ну а я что, самый крайний что ли? Тоже пошёл за ними посмотреть, что за сыр-бор тут происходит. Просто по какой-то причине теперь агадарки ассоциировались у меня исключительно с моей скромной персоной и свадьбой. И раз у они даже сюда смогли забраться, святая святых каждой небесной всадницы…

Я услышал их голоса из комнаты планирования.

— Вот здесь! Вот, эта область. Вся. Полностью. Они идут к восходу (востоку) и к закату (западу).

— А веелинки? — раздался голос Серафины.

— Они знают. Мы получили послов. Та же история, всех подчистую. Уже пал первый город.

— А у вас?

— Два потеряли. Не смогли отстоять. Ты понимаешь, что это значит?

Я заглянул в комнату, там вчетвером они склонились на большим столом, где была расстелена карта. И сейчас Зедринзса смотрела Серафине в глаза.

— Я не уверена, что…

— Я уверена. Надо объединиться. Наша проблема станет проблемой всех, если не решим всё сейчас. Мы… среди небесных всадниц уже есть потери, — негромко, будто нехотя, призналась агадарка.

­— Послушай, я сочувствую, но…

— В жопу твою сочувствие, Сефи! Ты, кажется, не вдупляешь, что происходит!

— Я лучше чем понимаю, Зедди, но не понимаешь кое-чего ты. Если бы я к тебе пришла с тем же, ты бы ответила мне согласием? — задала она той встречный вопрос.

— Да! То есть… — Зедринзса запнулась. — Если бы я знала, что так и есть, то протянула бы руку помощи!

— И мы оба знаем, что это не так, — заметила Серафина. — Вы бы смотрели, как мы помираем, а потом бы в последний момент просто пришли и добили как наших врагов, так и нас.

— Это не тот случай, — упрямо произнесла агадарка. — Это не остановится на нас! Не сдержим сейчас, и потом уже не будет! Они с каждым днём становятся всё больше и сильнее! Если даже если эти высокомерные суки решили с нами объединиться, значит всё хуже, чем просто жопа, ты же это понимаешь⁈ Нам нужно собраться вместе и сжечь к чёртовой матери всё это дерьмо, пока можно!

И тут Серафина, устало вздохнув, отвела взгляд и увидела меня в дверях.

— Самсон, подойди сюда, пожалуйста, — поманила она меня пальцем.

Ну я и подошёл, не убегать же, когда тебя заметили. Агадарки встретили меня серьёзными взглядами, кивнув — совсем на них не похоже.

— Ты бывал во вратах тьмы?

— Да, бывал.

— Ты там видел что-нибудь?

— Ну всё, что я рассказал, — кивнул я. — Пещера, где пол залит застывшей лавой, а оттуда торчат кости… чего-то… А ещё…

— К чему эти вопросы, Сефи? — перебила меня глава агадарских всадниц. — Они оба говорят одно и тоже. Из-за них или нет — это уже не имеет никакого значения. Важно, что есть сейчас. А сейчас эти сучины перестают бояться дневного света, понимаешь? — негромко произнесла Зедринзса. — Нас не хватит, чтобы сдержать их. Возможно хватит, если объединимся с веелинками, но в их сторону твари тоже прут. Им самим не хватает сил. Нужна третья сила, которая подкрепит и тех, и тех.

— Ты знаешь, чего я остерегаюсь, Зедринзса, — сказала в ответ Серафина.

— Я даю тебе слово, что не будет ничего подобного. Никаких ударов спину, никаких заговоров, интриг или подстрекательств. Это уже не вопрос наших империй — это наш священный долг. Долг небесных всадниц. Ради этого мы есть, чтобы бороться с тем, что не могут побороть обычные существа, а не ради того, чтобы границу на карте защищать и друг другу глотки грызть.

Она смолкла, испытующе глядя на Серафину, после чего негромко добавила:

— Я поддержу тебя в любом вопросе в вашей недоимперии, если понадобится. Никакого двойного дна. Даю слово.

Серафина несколько секунд кусала губу, разглядывая карту. Я не до конца понимал, о чём речь, однако было ясно другое — если она согласится, то значит наши небесные всадницы окажутся втянуты в какое-то сражение. Её выбор — это или хата с краю, или ответить на зов, но рискнуть как безопасностью Нарианской империи, так и жизнями тех, кто доверяет ей свою жизнь.

А это выбор всегда тяжёлый.

Серафина смотрела на карту и молчала. Сейчас она как никогда чувствовала за своё решение ответственность.

Любое её выбор — это последствия, в которых будет виновата исключительно она, и уже некому будет ей помочь. Можно позволить тварям сделать своё дело и разобраться с оставшимися, покончив с вопросом вечного противостояния. Можно присоединиться и вместе уничтожить угрозу, ведь не факт, что те справятся сами. Про то, как будет реагировать император, она даже не вспоминала.

Остальные смотрели на неё в полном молчании, ожидая решения, которое могло изменить многое.

В особенности, Зедринзса.

Она бы никогда не пришла сюда унижаться и просить помощи в любой другой ситуации, но сейчас лучше других понимала, что согласие или отказ Серафины мог стоить многих жизней, не только жителей её империи, но и уже её сестёр.

Жизни её империи.

Её статус давал не только преференции и почёт, но и обязанности. Долг требовал поступиться своей гордостью, и она пошла на это, ведь быть той, на кого хотят походить все маленькие агадарки, значило не только разить врагов с улыбкой на губах, но и склонить голову, если того требовала ситуация.

Секунды длились очень долго. Все ждали ответа от человека, который сам в последнее время пережил так много потрясений, что не был ни в чём уверен.

Серафина тяжело вздохнула.

— Каталина, объяви о сборе. Мы отправляемся в боевой рейд. А я пойду к императору…

— К вашему импотенту? — поморщилась Зедринзса. — Побежишь отчитываться перед ним?

— Не отчитываться, — резче, чем стоило, ответила она. — Левая рука должна знать, что делает правая.

Хочет она или нет, но предупредить его надо было. Можно было сколько угодно ругаться и делить своё влияние, но они оба должны были знать, чем занят другой, чтобы в ответственный момент это не стал сюрпризом. Особенно, когда чёрт-те что творится на территории у их соседей, которые внезапно решили даже попросить помощь, что в любой другой ситуации казалось чем-то невозможным.

И всё прошло… Серафина сказала бы, что не очень.

В начале ей даже хотел отказать в приёме здесь и сейчас под предлогом какого-то там очень важного собрания, но она даже слушать не стала, молча, распахнув двери и заставив всех присутствующих в зале совещаний обернуться к ней. Император явно понял, в какую сторону дует ветер, из-за чего сразу попросил всех оставить их одних — не хотел показаться перед всеми слабым звеном.

И нет, не было никаких возмущений, никаких споров между ними. Серафина кратко и чётко изложила, что происходит, и что она сделает. Император молча выслушал её, после чего произнёс:

— Я всё понял и разрешаю вам лететь.

Разрешаю вам лететь…

Серафину слегка перекосило. Даже здесь он пытался делать вид, будто последнее слово всегда за ним, и сейчас что-то говорить, спорить или пререкаться было бесполезно, лишь воздух сотрясать. Но по возращению она может и воспользуется предложением Зедди, чтобы поставит его на место. Да и старое доброе побоище, возможно, позволит ей немного стряхнуть с себя пыль, а то совсем уже потеряла хватку.

Я так послушал, из-за чего весь этот переполох, но к тому моменту, когда всё встало на свои места, Серафина убежала к императору, и мне попросту некому было сказать: «Я ЖЕ МЛЯТЬ ГОВОРИЛ!». Конечно, я совсем не такого ожидал, будем честны, и прилетело не нам, а агадаркам, однако мои слова были недалеко от истины.

Когда все уже почти разошлись, я нагнал агадарок.

— Госпожа Драшра, — позвал я главу всадниц. — Я хотел задать один вопрос…

— С твоей ненаглядной Озидрисс всё в порядке, — обернулась она, улыбнувшись. — Бережём её, как саму императрицу.

— Она не моя, — поморщился я.

— Конечно, не твоя. Пока не твоя.

Развернулась и пошла прочь.

Не, я действительно хотел спросить про ту дуру, но как-то без задней мысли, просто, что она не входила в число погибших. Просто как интересуются здоровьем друга после того, как корона выкосила десяток твоих знакомых.

Ладно, на этот вопрос уладили, а теперь… О, Каталина!

— Каталина, погоди!

Та, как меня увидела, сразу прочь бросилась.

— Я занята!

— Да одно слово!

— Самсон, вот совсем не вовремя! — она как будто всё чувствовала.

— Даже минуты не займёт.

Понимая, что я не отстану, она вздохнула и развернулась ко мне.

— Ладно, говори, чего хотел…

— Я же говорил, — я ничего не мог поделать с улыбкой, которая расползалась по моему лицу.

Но вопреки моим ожиданиям, та просто ответила:

— Да, Самсон, ты предупреждал, пусть и не об этом. Ты доволен?

— Абсолютно.

— Хорошо. А теперь будь добр, иди обратно в зал, сейчас там все соберутся.

С чувством выполненного долга я вернулся туда, где только что проходило собрание с агадарками. Через несколько минут туда начали заходить и другие. Вскоре вокруг стола собрались все четырнадцать всадниц. Пятнадцатая, Серафина, зашла самой последней и закрыла за собой дверь.

Она встала во главе стола и окинула нас взглядом.

— Думаю, что вы уже успели узнать последние новости и обсудить их между собой, но я всё равно произнесу это вслух. На границе Веелинской и Агадарской империи из пещеры, которую знают под название «Врата тьмы», начали выползать какие-то твари, которые представляют большую угрозу не только их империям, но и всему континенту.

— Многообещающее название… — пробормотала Рондо.

— Сегодня глава агадарский всадниц попросила нас о помощи. Мы все понимаем, что уж кто-кто, а они точно этого бы не сделали, если только ситуация не приобрела б действительно серьёзный оборот. И мы откликнемся на их помощь.

— Мы будем рисковать за их проблему? — уточнила Эллианора.

— Я понимаю твой вопрос. И я понимаю твой ход мыслей. И в любой другой ситуации он был бы абсолютно верен, однако ситуация хуже, чем кажется. Агадарки уже потеряли двух всадниц, и это говорит о серьёзности угрозы. На моей памяти лишь единицы гибли от рук кого-то, кто не был небесной всадницей. И это помимо двух потерянных городов и больше десятка деревень. Неизвестно, сколько потеряли небесных всадниц веелинки, но ситуация у них тоже не самая сладкая. Эта лишь говорит о том, что угроза не из тех, на которые можно закрыть глаза. Если не справятся они, то мы одни не справимся и подавно. Потому, что бы это ни было, надо подавить угрозу в зародыше, а значит сегодня настало то самое время, когда все небесные всадницы должны объединиться во имя мира, который нам дорог.

— Лопоухие присоединятся? — спросила Танька.

— Они уже действуют вместе с агадарками, — кивнула Серафина. — Сейчас все пытаются ограничить зону распространения тварей и дать шанс мирным жителям спастись, но сил не хватает. Возможно, именно мы и станем теми, кто сможет перевесить чашу весов.

— А если нет? — задал я логичный вопрос.

— Тогда это конец, — ответила она кратко. — И если это так, то лучше погибнуть в бою на драконе, чем прячась за высокими стенами, которые всё равно не спасут.

Она смолкла, оглядывая присутствующих. Никто не произнёс ни слова. Возможно, кто-то и был несогласен, но этого не озвучил.

Серафина выдержала паузу, после чего кивнула.

— Сегодня мы отправимся в поход и выполним свой долг. Остановим угрозу и не дадим ей приблизиться к нашим границам. Вы все слышали легенды, что когда-то все всадницы сражались бок о бок. Сегодня мы сами станем той самой легендой, объединимся с другими и дадим отпор тому, что не может могут сдержать даже сильнейшие империи.

А вот то, что мы сами станем легендами, всех вроде как приободрило. В глазах всадниц появился характерный блеск азарта, как бывало каждый раз, когда они выдвигались на какое-нибудь задание надрать кому-нибудь задницу.

— Каталина, — посмотрела она на свою помощницу. — Ты останешься в шпиле. Небесные всадницы не должны остаться без главы. Зирейя, Самсон, Рондо, Аэль — вы тоже останетесь. Все остальные собираются. Не будем тянуть время.

— Но почему мы остаёмся? — спросила Зирейя. — Мы тоже хотим сражаться.

— Я знаю, но мы не можем просто взять и оставит шпиль, обескровив нашу империю. Если что, вы так же выдвинитесь на подмогу. А теперь все свободны.

Я понимал принцип выбора. Помощь помощью, но Серафина не хотела оставлять империю вообще без всадниц. Даже если все сгинут, кто-то останется и сможет воспитать следующей поколение. Каталина займёт пост главы, Рондо была достаточно опытна и если никого не станет, у всадниц останется летающая аптечка, Аэль плохо ходит и тоже в минус, Зирейя просто слишком молода и неопытна.

Вопрос лишь в том, какого хрена я остаюсь. Только поднимать я этот вопрос не стал, и лишь когда все разошлись, нагнал Серафину.

— И мой ответ сразу нет, — обернулась она, будто почувствовав меня. Ещё и мысли читает.

— А я говорил!

— Да, ты говорил, но угроза несколько отличалась от того, чего остерегался ты. Тем не менее, я согласна, что нам стоило больше уделить этому внимания. Если захочешь, я приму своё наказание, но потом. После всего этого.

— Я полечу с вами, — сказал я, но она будто уже слышала это от меня.

— Самсон, я сказала нет, — холоднее произнесла она.

— Ты же понимаешь, что я полечу, с твоим разрешением или без?

— Ты меня сейчас шантажируешь, Самсон? — прищурилась она.

— Где ты тут шантаж увидела? Я просто не хочу ставить тебя в неловкое положение при всех, что ты запретила, а я всё равно прилетел. Тем не менее я полечу при любом раскладе. Блин, Серафина, да я же и предупреждал вас об этом!

— И рискнуть тобой ради чего?

— Ради всех! Ты же рискуешь той же Флорией? Или Лорейн? Да даже Эллианорой! Или что, они менее ценны, чем я?

— Не надо, Самсон, заставлять меня произносить это, — угрожающе произнесла она.

— Я полечу или так, или так, — упёрся я. — Мне плевать, что будет дальше, но я полечу, и хрен меня что остановит, только, чтобы не попадать опять под наказание, я уже не вернусь обратно.

Мы стояли друг напротив друга и смотрели в глаза, будто собирались или подраться, или пососаться. Она была чуть выше меня, но всё равно примерно один уровень, и я отчётливо видел, как её глаза слегка меняют цвет, начиная поблёскивать, как изменяется её аура, будто вокруг становится темнее.

И тем не менее я стоял, не показывая ни грана страха.

— Я с вами, Серафина.

— Ты переходишь последнюю границу, Самсон.

— Возможно, потому что я прав? — негромко спросил я. — И ради этой правды готов поплатиться?

— Прав в чём? В том, что упёрся как осёл? Идёшь на рожон?

— Может именно моё упорство спасёт кого-то из вас?

Её аура начала ослабевать, да и глаза потеряли свой блеск. Серафина вздохнула.

— Если когда-то и существовали небесные всадники — мужчины, страшно представить, как с ними было тяжело…

Внезапно она щёлкнула меня по носу, заставив вздрогнуть, после чего кивнула в сторону комнат.

— Иди собираться.

— Спасибо, — кивнул я и побежал нагонять остальных, а то все, наверное, уже наполовину собрались.

А потом услышал в след её тихий голос:

— Я иногда не узнаю тебя, Самсон…

Честно сказать, я тоже иногда себя не узнаю. Я не был из бунтарей, которые были готовы гнуть линию даже перед лицом серьёзных последствий. Кто-то скажет, что это поведение терпилы, кто-то назовёт тряпкой, но всегда легко раздавать советы другим, как поступить, но самим идти на кардинальные меры, которые влекут за собой большие неприятности. Во мне, как и во многих, всегда играл законопослушный человек и страх перед «неминуемым наказанием». А здесь…

Я не знаю, что во мне изменилось, но мне и плевать. Я так чувствую, и этим всё сказано. Что касается остального…

Без служанок я так и не научился одеваться в броню, да и хрен ты один справишься за десять минут, когда надо всё подогнать и защёлкнуть. Так что собрался я самым последним и застал довольно интересную картину.

Всадницы, все, как одна, когда выходили на драконью площадь, целовали пальцы, а потом касались камня у двери, будто прощаясь (то-то там он протёрт был). Снаружи их уже ждали драконы и служанки, которые помогали с предполётной подготовкой. Оставшиеся стояли в ряд на стенах, будто почётный караул, провожающий всех в последний бой. Чувства от такого были… смешанными…

Когда мы расселись по местам, и первый дракон пошёл на взлёт, служанки, абсолютно все, склонились в поклоне. Оставшиеся всадницы прижали кулак к сердцу, склонив голову. Своего рода отдать честь тем, кто шёл на войну. И это должно было выглядеть торжественно, но… я почему-то чувствовал совершенно другое. Не гордость, а страх. Невысказанный, повисший в воздухе, как морось, пропитывающая каждого из нас.

Мы шли на войну. Туда, где не бывает ничего хорошего.

Я спрыгнул с башни последним, и Бегемот, расправив крылья, начал постепенно набирать высоту, ровняясь с остальными. Десять всадниц поднимались в небо надо городом, выглядя величественно и пугающе своим количеством. Мы брали курс на юг. Мы отправлялись к вратам в ад. И кроме ада нас там ничего не ждало.

Лететь было далеко, а насиловать драконов перед боем было плохой затеей, поэтому мы встали на привал. Всадницы раскладывались, готовили спальники и сбивались в кучу. Я расположился около дерева, когда на меня наткнулась Жаннель.

— Ты совсем тупой? — поморщилась она.

— В смысле? — не понял я.

— Ночуем вместе. В куче. Или ты вообще ничего не уяснил?

— Не на твоей ли роже написано, что рядом меня видеть не хочешь? — раздражённо спросил я.

Её желваки напряглись.

— Тебя не должно касаться, что на моём лице. Мы спим вместе, а не каждый по кустам. А теперь взял свой спальник и топай к остальным.

Сука…

Но ругаться и спорить я не стал. Что взять со стервы?

Переночевав и позавтракав, мы помогли друг другу одеться в броню и двинулись в путь. Было очень непривычно видеть столько всадниц в одном месте вне стен шпиля. Десять всадниц уже выглядели как довольно ощутимое количество человек, а десять драконов так и вовсе как будто среди бегающих гор оказался. Даже в воздухе масштаб ощущался, хотя летели друг от друга на почтительном расстоянии.

Вскоре мы пересекли границу и пошли вглубь агадрских территорий. Нас вела Серафина, видно уже заранее зная, где именно нас ждали.

Леса тем временем начали потихоньку меняться на луга. Скорее всего, мы шли значительно западнее, так как, когда я летел, леса пропали позже. Была ещё одна ночёвка, где мы заночевали в открытых полях, а затем мы вновь отправились в путь и где-то к полудню, получается, на третий, день достигли пункта назначения.

Это был город в центре бескрайних зелёных лугов. Его окружали стены, но не классические, а больше напоминающие бастионные, с одной стороны вертикальные, а с другой покатые, сделанные из земли. Дома были же похоже больше на дома каких-то хоббитов: такие круглые шишки на земле с окнами, одни пониже, другие повыше, двухэтажные.

Вот почему мне кажется, что агадарки берут своё начало не от гордых небесных драконов, а от каких-то ящериц?

Мы приземлились, естественно, не в городе (там бы драконы всех пожрали), а в километрах двух от него — там располагался какой-то палаточный лагерь, где уже тусовались другие драконы. Интересно, а они не перегрызут друг друга там?

Сев поодаль, мы спешились.

— Татьяна, Мелисса, Тефея, Ирис — за мной.

— А я?

— Сторожи драконов, чтобы не разбежались и не перегрызлись с другими драконами.

А я тут один что ли, по-твоему, кто может за всеми уследить?

Ладно, хрен с тобой спорить пока не буду. Хотя одомашненные драконы редко грызутся друг с другом, как рассказывала Тефея, как и редко нападали на девственниц, даже если они были для них новенькими. В противном случае служанки бы работали в шпиле вечно. Скорее, Серафина просто не хотела брать именно меня с собой.

А зря! Может со мной им было бы интереснее! Вон, я мог бы анекдот на общем собрании рассказать.

Пока мы стояли, к нам подтянулась прислуга, причём среди них не было ни одной агадарки. Только человеческие девушки, эльфушки и другие, среди которых я даже заметил ушастую-хвостатую особь. Они подкатили к нам небольшие телеги с мясом и какими овощами для корма.

Но вскоре всё их внимание уже было приковано ко мне. Во время работы они перешёптывались, бросая на меня заинтересованные взгляд, кивали в мою стороны и даже тихо перехихикивались между собой. Честно сказать, я даже не обращал на это внимания, привык уже.

Мы просто стояли и ждали посреди невысокой травы. Мне даже здесь нравится, куда ни глянь, бескрайние просторы, нарушаемыми едва заметными холмами. Как будто на заставку винды попал с теми облаками.

Вскоре за нами пришла Тефея.

— Идёмте, собираемся на обсуждение плана, — позвала она нас за собой.

Мы оставили драконов на прислугу и направились в шатёр.

Здесь было достаточно многолюдно. Со стороны одних агадарок здесь было уже четырнадцать, ещё двое были веелинками, державшихся обособленно, плюс нас одиннадцать и в сумме вообще двадцать семь. Это, не считая прислуги по углам.

Среди присутствующих я заметил Ози. Та бросила на меня взгляд, подмигнула и отвернулась. Помимо неё я видел и другие знакомые лица, включая тех, кто однажды поймал меня в Великих горах, причём всю четвёрку.

Мы столпились напротив большого овального стола, на котором было расстелено несколько карт. Только вот почти все взгляды агадарок и двух веелинок были не на карте, а на моей скромной персоне. Чёт обратным гэнг бэнгом попахивает.

— Потом на его шипе поскачете, а сейчас все на карту, — шикнула по-змеиному Зедринзса. — Я описываю ситуацию для всех. Врата находятся здесь, почти на границе с империей чистоплюек. Вот этот регион, ­— она обвела пальцем, — сейчас мы не контролируем, и в живы там никого нет. Твари уже дошли до вот этой реки. Сейчас их удерживает, вода, наша армия и драконы. Водная преграда оказалась для сучин проблемой, но надолго их она точно не задержит. Так же зачастили небольшие группы тварей средь белого дня, и с каждый разом их всё больше, поэтому скоро придётся их жечь и днём, и ночью.

Она обвела всех взглядом и, убедившись, что все слушают, продолжила.

— Дальше, слово нашим… гостям, — поморщилась она, уступая права голоса веелинкам.

Одна из них облокотилась на стол.

— Со стороны Веелинской империи дела обстоят сложнее. Густые леса, почти нет открытых участков, и в той области маловато рек крупных, чтобы сдержать их так же. Мы выжгли вот по этой линии весь лес, — провела она пальцем полукруг, — создав полосу контроля. Денно и нощно мы обиваем атаки, но это не может длиться вечно. Едва мирные жители отступят, мы переместим границу к этой реке, значительно уступив территорию, но именно здесь будет проходить основное сдерживание. Но это их не остановит, чует сердце нашей главы. Они ринутся вдоль к горам, где смогут обойти препятствие, и кажется мне, с вашей стороны, дорогие хозяйки будет то же самое.

Короче, это как саранча, которая видит цель и не видит препятствий.

— Поэтому сейчас будет такой план, — взяла слово Серафина.

Я так понимаю, они тут втроём всё обсуждали и пригласили нас и других агадарок, когда уже стал понятен примерно план, чтобы всем разом и объяснить, а не каждому расписывать.

— Мы делимся на две армии. Небесные всадницы Нарианской империи разделятся, чтобы дополнить и укрепить два отряда. Для начала мы попробуем зафиксировать фронт на одном месте и выжечь их как можно больше, чтобы понять, имеет ли тактика сдерживания толк или нет. Если результат будет нулевым, тогда придётся идти напролом — рейд в сердце этого источника отродий, чтобы уничтожить его раз и навсегда.

В принципе, логика понятна. Раз они сами лезут, сидеть в обороне и валить как можно больше, чтобы посмотреть на результат, да и понять, с кем конкретно мы имеем дело, выработать тактику борьбы и так далее. И если меньше их не станет, уже не терять времени и отправляться к вратам и закрывать их.

Да только я с самого начала мог сказать, что сдерживание ничего не даст. Потренироваться боями, набить руку и привыкнуть — да, но сама тактика сдерживания обречена. Уж не знаю, как они в далёком прошлом всех не выжрали, но в этот раз всё будет по худшему сценарию. Но куда больше меня волновал другой вопрос — как именно мы будет запечатывать те врата? Ведь они явно были как-то запечатаны, когда мы с Ози туда спустились.

Собственно, возможность задать этот вопрос у меня была, потому что Зедринзса произнесла, окидывая нас взглядом:

— А теперь задавайте свои вопросы и, если светлая мысль посетила ваши головы, идеи. Для них как раз и самое время.

Вопросы, естественно, были у всех. Я и руку не успел поднять, как уже Жаннель задала вопрос, который, волновал нас всех:

— Нам сказали, что две всадницы уже погибли. Это значит, что есть твари способные тягаться с нами? Как это произошло, да и в принципе, чего нам остерегаться? Что там вообще водится?

— Они погибли, выполняя свой долг, — тут же произнесла Зедринзса, видимо, чтобы пресечь все разговоры о том, что они могли погибнуть как-то глупо. — Мы не знаем, как это произошло и где именно, к сожалению. Мы уже наблюдали несколько летающих тварей. Скорее всего, наши могли увлечься и попасть под них или пройти слишком низко и попасть под удар одной из тварей на земле. Мы видели и достаточно крупных особей, которые могли ранить дракона, чтобы тот упал, а дальше лишь вопрос количества, чтобы взять их массой. Но одно точно: сучины становятся опаснее с каждым разом, поэтому надо быть начеку.

— Что касается самих существ, — продолжила веелинка, — то их несколько видов. Есть не крупные, похожи на маленьких человечков с огромной пастью, полной зубов. Есть примерно с человека, шестиконечные, ходят вертикально, опираясь на свои конечности разной длины. Есть крупные, как жуки. Мы видели несколько раз летающих, похожих на летучих мышей, и больших, как великанов, только с клинками вместо рук. Но всё, что их объединяет — тело. Они словно покрыты тягучей чёрной массой, из-за чего их форма будто не плотная. Мягка и слегка двигается.

Как желе, другими словами. Вроде форма и есть, но как желе. В голове у меня были разные образы, но одно другого было не лучше. Короче, будет весело.

— Где сейчас противник наступает активнее? — поинтересовалась Лорейн.

— Везде, — ответила Зедринзса. — Везде активно наступает. Если речь про фронт, то хуже у наших гостей, у них нет естественных преград, которые способны помочь удержать такое количество тварей.

— Кто в какую группу пойдёт? — это уже спросила Флория.

— Мы разделим по навыкам и необходимости, — ответила ей Серафина. — Скорее всего, больше помощи потребуется Веелинской империи в виду сложности обороны.

— С рекой понятно, как отбивать будем, а лес? Там, в принципе, возможно их будет сдержать? — спросила Эллианора.

— Знать пока мы и не знаем, но задачу выполнит нам станет легче, — ответила веелинка. — Среди деревьев их искать стало сложно, а так мы будем знать, хоть откуда ждать их.

Тут вопрос задала одна из агадарок.

— Почему сразу не ударить в сердце? Прямо сейчас?

Забавно, что я её понимал, да только вот другие — нет. Поэтому её вопрос продублировала другая агадарка, у уже на нём ей ответили:

— Ударить в сердце врага хорошая идея только в случае, когда мы знаем, с кем боремся, — ответила веелинка. — Мы должны понять врага, прежде чем ударить в сердце.

— Пока мы будем ждать, нас самих перебьют, — буркнула другая.

— Перебьют, если полезем в пекло, — произнесла с угрозой в голосе Зедринзса, явно предлагая той заткнуться.

— А как мы будем уничтожать источник всех тварей? — спросил я. — Ну то есть, насколько я знаю, он находится под землёй, и туда надо ещё пролезть, что задача, скажем так, не тривиальная.

— Пробьём земную твердь, если придётся, — ответила веелинка. — Если они смогли найти проход, то и мы сможем. А не сможем сделаем своими силами.

Интересно, как они будут пробивать её на такую глубину, но ладно, это уже тонкости. Был другой вопрос, который меня волновал.

— Хорошо, а как уничтожать-то будем? Мы был там с Ози, около этих врат тьмы. Я так полагаю, что из них сейчас все и лезут. Они не были уничтожены, их просто запечатали, залив лавой.

— Значит и мы запечатаем их лавой, — ответила Зедринзса. — Получилось у наших предков, получится и у нас.

— А если во времена наших предков их было значительно меньше? — задал я встречный вопрос.

Кто-то скажет, что я душню, но нихрена. Это на словах всё так круто выглядит, а на деле всё может обернуться полной жопой. Если мы уж собираемся куда-то лезть, надо понимать, с чем мы столкнёмся. Любая операция — это череда событий, которая строится исключительно на «по идее, всё должно пройти примерно так». И залог хорошей операции — это когда у тебя помимо главного плана есть понимание, что делать, если всё пойдёт по худшему сценарию.

Вот и сейчас: мы спустимся их и запечатаем. Однако, если там демонов столько, что они буквально сметают города, задача становится нихрена не тривиальной. Туда будет спуститься, как жопой на муравейник сесть, и план «пришёл, увидел, победил» превращается в «пришёл, увидел, отхватил». То есть уже нужен чуть другой план, а лучше несколько.

— Сначала мы немного освоимся, дадим несколько боёв и узнаем, с чем имеем дело и как много сил требуется, чтобы этому противостоять, — произнесла Серафина. — Уже исходя из результата будем решать, как пробиваться к тем вратам.

— Тем не менее, если выяснится, что мы не можем бороться с таким количеством, как будем пробиваться?

А вот этот вопрос задал уже не я. Это спрашивала Ирис. То есть момент смущал не меня одного, а то я думал уже, что единственный тут всех достаю, хотя они сами сказали, что задавайте вопросы.

— Тогда соберём все силы в кулак, — произнесла веелинка. — Ударить нам придётся вместе, как целое одно. Это будет жертва, как жертвой было да наших предков. Всех нас смести они не смогут. Пробьём проход, уж это мы-то сможем, и ринемся все вместе во тьму. И кто-то сможет добраться.

— А как закроем? Вызовем лаву? — спросила Юринь. Вообще про эту тихоню забыл, а она тут рядом со мной как спросит, я чуть на месте не подпрыгнул.

— Мы пороемся в архивах посмотрим, что сможем найти, — ответила Зедринзса.

Были ещё вопрос, достаточно много, но после моего они скорее касались организационных моментов. Кто с кем остаётся и кто куда отправляется, какой будет распорядок и как будут бить по парам, часы вылетов, отдых, координация и ещё много чего. В итоге все ушли в детали, без которых было некуда.

Как результат — нас было сорок девять всадников. Двадцать шло с агадарок, восемнадцать с веелинок (одну они таки потеряли) и одиннадцать от нас.

По понятной причине агадарок и веелинок было больше, потому что война шла на их территории и угрожала непосредственно им, поэтому они использовали все ресурсы в то время, как мы лишь помогали. Хотя, как сказала Серафина, потребуется, позовут вообще всех.

Всех сорока девяти небесных всадниц и меня делили на команды по три человека. Агадарок старались ставить с агадарками, наших с нашими ну и веелинок со своими. И того получалось шестнадцать боевых групп, и только в одно их было четыре. Восемь боевых групп орудовали на стороне агадарок, и восемь у веелинок, так что часть тут же на ту сторону и отправили, чтобы к вечеру все были на своих местах.

Кто мне достался? Я бы сказал, самый сок — Танька и Жаннель. Ну не каеф ли? Две главные суки, которые ненавидели меня так же, как я ненавидел их. Не думаю, что здесь был злой умысел — всех собирали по каким-то критериям и так вышло что я вошёл к ним по остаточному принципу.

В момент, когда мне объявили о нашей команде, Серафина как-то очень внимательно, даже слегка тревожно посмотрела на меня. Она видимо ждала с моей стороны каких-то споров, но я был молчок. В конце концов, благодарность была мне не чужда. Мне пошли на встречу, не обостряя отношения и взяв с собой, и я пойду на встречу и потерплю любого, кого мне поставят в пару.

Хотя обидно, что она от меня чего-то подобного ожидала. Я никогда не пререкался и не нарушал приказов до того момента, пока они сами чудить и игнорировать не стали.

После того, как с командой определились, нам всем раздали маршруты и инструкции. Точностей не было, работали по областям, где-то в команде, где-то в одиночных группах. И сейчас как никогда чувствовалась нехватка связи, когда всё приходилось решать на берегу, а в воздухе уже как пойдёт.

— Тогда мы сейчас что, ждём вечера и уже при луне вылетаем? — уточнила Жаннель.

— Да, — кивнула Серафина. — Пусть твари днём зачастили, но пока это носит локальный характер. Вечером же нас ждёт первый бой. У нас получается три группы. Две вместе со мной пойдут на веелинский фронт, вы останетесь здесь, с агадарками.

— А нельзя нас… — начала было Танька.

— Нет, уже всё решено и пересчитано. Вы здесь, — ответила та.

Первый бой… звучит так же волнующе, как и жутко. Фантазия уже рисовала в голове всякий тварей, одну веселее другой, хотя на деле, наверное, окажется что-нибудь достаточно банальное.

— Ну что ж… значит мы с вами в одной команде, — взглянул я на тех, кто мне достался.

Что Жаннель, что Татьяна мне не ответили.

— Да ладно, вы не сможете игнорировать меня вечно!

— Но постараемся как можно дольше, — ядовита произнесла Жаннель, но я лишь усмехнулся.

— На недолго же тебя хватило.

Как там сказала Серафна? Отношения отношениями, но в бою все наши недомолвки и ссоры остаются за спиной? Меня это вполне устраивало: исключительно деловые отношения и никто не заставляет тебя в дёсны с другими целоваться.

До самого веера все были заняты кто чем, включая меня. Я не стал что-то придумывать: снял броню, поел и лёг спать, чтобы вечером быть бодрячком, поэтому время для меня прошло как тайм-скип, был день, стал вечер и уже надо собираться.

Повсюду то и дело носились слуги, чуть ли не добрая сотня, которая что-то носила, готовила или просто помогала одеться. Мне тоже помогли две девушки: одна была смуглой, как будто индуска, другая и с какими-то хищными кошачьими чертами, хотя ни хвоста, ни ушек я не видел. И хочу сказать, кавайно она не выглядела от слова совсем, скорее жутко. Такую и ночью встретить не захочется. Я так понимаю, она как раз-таки из пустынных народов.

— Ты долго будешь нас задерживать? — спросила раздражённо Жаннель, когда я был уже на полпути к тому, чтобы одеться.

— Не знаю, сейчас спрошу, — ответил я с самым искренним видом, после чего посмотрел на служанок. — Вы долго задерживать нас будите?

— Извиняемся, господин, извиняемся… — пробормотала одна из них и обе ускорились.

— Они извиняются, — посмотрел я на Жаннель. — Скоро будем готовы.

Та фыркнула и пошла к своему дракону.

Я не скупился на защиту, всё по заветам тех, кто меня учил. Броня, там, где нет брони, там кольчуга. Там, где кольчуги мало, наслаивается друг на друга. Короче, не подобраться. Насколько я понял, сами твари броню пробивали плохо, но это не значит, что не пробивали вообще, поэтому мало брони не бывает.

Едва меня одели, я тут же залез на Бегемота и окинул взглядом округу. Окрестности выглядели просто вау, особенно в свете заходящего солнца. На фоне драконов, которых здесь было двадцать четыре штуки, ты действительно ощущал себя максимально маленьким и ничтожным, словно песчинка. Их вроде и не много ведь, но из-за размеров казалось, что они занимали просто все окрестности, и даже город рядом казался совсем маленьким.

Между всадницами пробежал окрик, после чего они одна за другой начали подниматься в небо. Я пристроился сразу за своей двойкой, и через пару секунд… да-да, бегемот начал разгон, распугивая всех под своими ногами.

Ну чувак, ну не при всех же…

Ладно, хрен с этим, мы взлетели, после чего я зацепился за своими всадницами. Я примерно понимал, что от нас требуется, и тем не менее главной в группе была Танька, поэтому от меня требовалось лишь повторять.

Мы увязались за её одной тройкой, взяв направление на северо-восток, а чуть позже строго на восток. В последних лучах, прежде чем всё небо стало тёмно-синим, перед нами показался лес.

Ночь не была проблемой, когда ты небесный всадник и твой взгляд способен видеть почти так же, как и днём. Помню, когда я только-только начал привыкать к тому, что зрение становится острее и видит ночью лучше, а сейчас это как будто само собой разумеющееся, и ты даже думаешь, как другие могут жить с обычным зрением.

И среди этого спокойствия и умиротворённости как гром, ударивший тебя по яйцам, округу огласил приказ.

«Внимание! Враг! Река! Спереди! Готовность!»

Ну как огласил, прожестикулировали готовность, но едва я это увидел, как атмосфера из уютно стала напряжённой. Тут же пропал этот вайб спокойствия, ночь перестала бить дружелюбной, и тьма будто отточила зубы.

Я бросил взгляд на реку.

Там по одну сторону действительно горели огни, целая россыпь, вытянувшаяся вдоль берега. Какая-то рябь — люди, если точнее, агадарки, которые бегали внизу, обороняя этот берег. Но вот что касается другого…

Тьма.

Копошащаяся, переливающаяся, словно что-то живое, которое залив полностью весь лес, теперь пыталось перебраться на другую сторону, выливаясь в воду.

Как много их было? Отсюда сложно сказать, но они занимали явно не всю округу. Больше казалось, что ожившая мазутная масса стягивалась именно к этой точке на свет, как насекомые.

«Приготовиться! Атака!»

Танька и Жаннель в какой-то момент пошли в пологое пикирование прямо на реку. Моей задачей было идти чуть выше, прикрывая их от возможной атаки с воздуха. Вот мы уже снизились в половину высоты. Вот отчётливо мелькают деревья и агадарки на этом берегу.

А потом залп пламени осветил округу. Огненные струи прошлись ровно по берегу, не оставляя шанс никому и ничему, кто пытался войти в воду. После темноты такое пламя беспощадно било по глазам, ослепляя не хуже вспышки в контре. Огнемётом они прошли метров двести, после чего пошли на взлёт, ну и я добавил пару плевков в глубь леса для профилактики, чтобы не расслаблялись.

Но что было самым главным, я увидел их, этих демонов.

Они не обманули с тем, как твари выглядели, но я представлял их чуть-чуть иначе, нежели видел сейчас. Это были реально какие-то гуманоиды с длинными конечностями, и широкие, как репа головы с огромной зубастой пастью. Чёрные настолько, что даже вспышка пламени была не способная их осветить нормально, они провожали нас красными глазами.

И мало походили на демона или хотя бы нечто похожее, что я видел в собственных снах.

Седлав круг, мы вновь пошли на спуск. Всадницы полевали огнём весь берег, выжигая лес в то время, как я точечно поплёвывал сверху, при этом держа под наблюдением округу. И так заход за заходом, пока мы не вытроили на этом берегу целую огненную стену, которая теперь ограждала тварей от берега.

Если осмотреться, то свечения от пожаров можно было разглядеть по всей округе. То тут, то там всадницы кошмарили всё, что было на земле, выжигая нечисть с каждым заходом. Да только её как будто меньше и не становилось, если честно.

Вскоре мы уже херачили сам лес, выжигая тех, кто прятался среди деревьев. И кажется, демонов это ни капли не смущало. Они всё равно продолжали мчаться вперёд, огибая пламя и пытаясь дорваться до берега, откуда по воде до другой стороны, где их встречали агадарки. Час, другой, здесь уже было пепелище, а тварей словно меньше и не становилось. Они лезли отовсюду, меняли направления, пытаясь обойти, это было как давить муравьёв около муравейника, где на место одного сразу приходит другой.

Не вижу никаких сложностей, если честно, вот так кошмарить всё, что происходит внизу. Тут скорее проблема была в совершенно другом. Давя их в одно месте, твари ползли тут же из другого. Херачишь там, а они опять лезут, будто нескончаемый поток дерьма из канализационной трубы. Но даже с этим сложно представить, каким именно образом агадарки и веелинки умудрились потерять кого-то из своих всадниц.

Мы утюжили округу до самого утра, иногда сменяя построения, и с первыми лучами солнца твари действительно начали сходить на нет, как будто растворяясь в округе.

После нашего ночного налёта на несколько километров от берега в разные стороны было пепелище. Просто одно огромное пепелище, где даже деревьев не осталось. Мы выжгли пустошь за ночь, где вряд ли в ближайший год, а то и десятилетие хоть что-то будет расти. И, если честно, успехов как-то особо видно не было.

Время было возвращаться, к тому же после такого активного боя устали не только драконы, но и всадницы, которые ими управлялись. И уже на базе можно было услышать итоги.

Потерь — ноль. Продвижения противника — ноль. Успехов… ноль.

— Такое ощущение, что я боролись против муравьёв… — вздохнула одна из агадарок, когда мы собрались вместе, чтобы обсудить успехи. — Они просто не прекращаются.

— Говорят, у веелинок там вся оборона той просеки так и сложилась. Твари дошли до самой реки, где их уже и остановили.

— Причём они не боятся воды, бросаются в неё, словно пытаются собственными трупами сделать мост, — пожаловалась третья.

— Мы просто весь лес выжгли вдоль всей реки, а толку было ноль, — вздохнул кто-то.

Собственно, это и описывало наши успехи лучше всего. Мы жгли, мы уничтожали их сотнями, но результат был такой же, как если бы мы ничего не делали. Как в ступе воду молоть ей-богу.

Но зато стало ясно другое, пусть это и проговаривалось ранее — они не идут единым фронтом. То есть это не как потом, который буквально заполняет собой всё. Нет, они скорее как щупальца, которые тянулись из дыры, пытаясь добраться до всего живого. То есть здесь идёт сплошной поток, здесь идёт — твари как будто чувствовали, куда надо двигаться, ударяя всем своим чёрным концентратом, а не распыляясь по всей территории. Следовательно…

— У них должно быть что-то или кто-то, кто ими управляет, — закончила мысль Танька, и по группе сразу пошли шепотки. Те, кто понимал нарианский, переводили другим. — Сейчас пытаться удержать их — это как пытаться реку ладонями вычерпать.

— Но они же не могут вечно появляться, верно? — спросила Ози, которая была среди нас.

— Это как сказать… — пробормотал я, привлекая взгляды. — Если это демоны, как их называют, то они не такие, как мы, как какие-нибудь монстры, типа стуж или ещё что-то. Они ни живые, ни мёртвые, а просто есть.

— Что за херню ты несёшь? — спросила одна из агадарок.

— Такую, что не обязательно, чтобы тварь была материальной, — пояснил я. — Они, возможно, не заканчиваются потому, что не могу кончиться. Они буквально состоят из ничего. У меня в народе есть понятие ада, другого мира, параллельного этому, как другая земля, которая находится под нами, где горят все грешники…

— Гореть нам всем там, судя по всему, — пошутила кто-то и остальные взорвались смехом.

— Так вот, — продолжил я. — Там, в том мире они есть, пока есть люди, грубо говоря. Пока есть грех и так далее, потому что они не живые, они не мёртвые, они сотканы из греха. И если переводить на наш лад, то может эти твари тоже сотканы из чего-то? Как песочный домик — ты его рушишь, он исчезает, но песок, из которого он был сделан, остаётся. А значит из него можно опять сделать песочный домик. И так по кругу, пока есть тот, кто может его слепить.

— Если это так, — спокойно произнесла Зедринзса, — то это описание отлично ложится на то, во что верите вы. Духи.

— Духи милосердны к тем, кто в них верит, — тут же встряла Жаннель.

— Да конечно, что ты знаешь о тех, кому поклоняешься? — оскалилась та.

— Что они вокруг нас. Что они везде, обитают в самом воздухе, прячутся в траве и управляют всей той природой, что нас окружает, от обычных деревьев до жизни и смерти.

— И чем тогда это отличается от того, что сказал ваш мальчик? Твари, сотканные из ничего, что есть вокруг нас. Ваши духи.

— Может ваша богиня или кому вы там поклоняетесь? — язвительно поинтересовалась она.

— А что наша святая? Её потомок вон, сидит на троне и мудро правит нашим народом и нашими землями. Мы знаем, кому именно поклоняемся. А кому поклоняетесь вы? Духам? Тому, что сами никогда не видели?

— Лучше, чем того, кого вы сами возвели в ранг небожителей.

— Какая разница, в кого кто верит? — спросила внезапно для всех Ози. — Мы только и делаем, что убиваем их! А может стоит пойти другим путём? Поймать? Поймать да посмотреть, что они из себя представляют вблизи?

— Те, кто с ними сражался, уже говорили, что они из себя представляют, — сказала какая-то агадарка.

— Так что они, обычные солдатки скажут? — фыркнула Ози. — Нам надо самим взглянуть, пощупать…

— Обнять и перепихнуться, — добавил кто-то, и все вновь рассмеялись.

— Смех смехом, но девчонка права, — произнесла агадарка, что когда-то в прошлом поймала меня в горах. Как её там… Гелдраиз вроде? — Мы слышали об этих тварей только от солдат, которые обороняют этот берег и от страха могут увидеть что угодно. Мы видели их своими глазами. Но с дракона, пролетая на огромной скорости. По факту, мы никогда не видели врага в лицо за эти дни, что с ним сражаемся, а сколько мы сражаемся? Уже… дня четыре, как взялись, верно? Может стоит немного сменить тактику?

— И как ловить ты их будешь? — спросила её агадарка напротив.

— Так же, как и всегда — в клетку. Благо их так много, что можно не целится. Возьмём одну, а лучше несколько штук и, желательно, разных, да посмотрим вблизи, что они из себя представляют. А заодно взглянем, что с ними сделает солнечный свет, — предложила она.

Честно скажу, полетав тут первый день и повыжигая тварей на земле, это мысль была самой дельной. Прикольно, конечно, их испепелять, пользуясь своим полным доминированием, но вечно так продолжаться не может, и не факт, что первыми не выдохнемся конкретно мы.

Поэтому, когда прозвучал вопрос, кто за, я первым поднял руку.

Нам привезли клетку к вечеру. Учитывая, на каком уровне находится здесь металлургия, скорость, с которой они смогли её сделать, была просто феноменальной. Где-то метра два с половиной в высоту и по четыре в ширь и длину. Размерами чуть меньше однушки, которую я снимал.

— Значит так, — оглядела нас Зедринзса, когда мы собрались у клетки. — Мы работаем по следующему плану. Надо собрать сучин, как совком для пыли. Для этого будут нужны четыре всадницы. Две спереди, две сзади. Как сбросим клетку, две спереди тащат её вперёд, две по зади страхуют и помогут её оторвать от земли, после чего сразу на базу. Ещё нужно трое в сопровождение, если твари попытаются по канатам добраться до драконов. Остальные будут на своих дежурствах. И так, девчонки, я знаю, каждая из вас хочет попробовать, так что шаг вперёд, а я выберу.

Она не ошиблась. Хотели все, и все сделали шаг вперёд, кроме меня. Я не девчонка, я шагнул в сторону. Из них Зедринзса надёргала четырёх, у которых были самые сильные драконы. После этого настал черёд сопровождающих.

— Я могу полететь, — тут я решил всё же напомнить о себе. — У меня стреляет дальней атакой, я смогу сбивать с безопасного расстояния.

— У тебя пламенем плюётся, — заметила одна из агадарок. — Нужен белый дракон, а не твой болотный. У них хотя бы пламя не оборвёт троса.

Да, у белых пламя было своеобразным. Оно не горело в привычном смысле, пусть и было видно пламя, переливающееся, как бензин в воде. Скорее, как сгусток энергии, который мог жечь именно живую плоть, чуть ли не разрывая её изнутри. Ну или мог плюнуть шаром, который взрывался, как у меня. А такой имелся вроде как только у Лорейн.

Короче самый необычный из всех, что имелись. А жёлтые, как у агадарок, красный и серый жгли в привычном нам понимании как из огнемёта.

Тем не менее…

— Я могу сбивать их так. Да и как поддержка, мой сможет отстреливать их с дистанции.

— Ты своим громадиной аккуратно сбить кого-то? — фыркнула она.

— Он драгондайн, ему такое под силу.

А вот тут поддержка прилетела откуда её не ждали — от Ози. Ах ты моя хвостатая умница. Я знал, что мы на одной стороне! Ну а если без шуток, хотя мы и поливали друг друга дерьмом при каждой встречи, в этом не было прямо какой-то агрессии. Я ощущал это, как два товарища друг друга матерят, но так, без обид.

Судя по лицам, ни для кого это секретом не было, хотя на решение, тем не менее, повлияло.

— Ладно, значит ты, — указала Зедринзса на меня пальцем, — ты и ты. Вы будете на подхвате. Остальные в шатёр, раздам вам, бестолочам, территории на сегодняшний рейд.

Дальше всё было как обычно: собрались, сбились в группы, взлетели. Разве что наша сильно отличалась, таща за собой огромную клетку, но без особых усилий. Хватило бы и двух, но думаю, здесь и в равновесии был вопрос, и просто для подстраховки — безопасности мало не бывает.

Летели мы так же с заходящими лучами солнца. Одна спереди, потом за ней четыре с клеткой и двое, включая меня следом, но на высоте, держа под обзором всю округу. Территорией для охоты выбрали берег всё той же реки, только очень сильно южнее, где леса уступали лугам.

И там уже была вакханалия.

У берега по эту стороны реки стоял город с крепостными стенами, поэтому логично, почему именно здесь выбрали место для обороны. И почему именно сюда стекались твари со всей округи, захватив другую сторону, как муравьи. Но успехи у них были пока так себе. По какой-то причине река оказалась для них настоящей проблемой.

«Внимание! Готовность! Позиция! Атака!» — активно зажестикулировала агадарка. Мы начали выстраиваться вдоль вражеского берега, готовые к снижению, после чего вновь команда — «Атака!»

И мы начали операцию.

Задние драконы ослабили натяжение, позволяя клетке провиснуть в то время, как передние продолжали тянуть вперёд, и на всей скорости этим совком они врезались в толпу демонических отродий на земле, раскидывая их как бульдозером. Поднялась самая настоящая волна разлетающихся тел. В толпе тварей образовалась просека, которая почти сразу схлопывалась, когда другие твари устремились за ними следом.

Я летел сразу за ними, высматривая демонов и плевками огня отстреливая самых ретивых и крупных. Среди демонических отродья я разглядел немало тварей, которые отличались от своих собратьев: были и шестилапые, и какие-то с несуразно крупными конечностями, и вообще колобки на ножках. Были и по крупнее, что-то типа огромных туш, перекатывающихся по головам сородича. От попадания в одну такую всю округу заливало какой-то грязной чёрной дрянью.

Зачерпнув тварей побольше, драконы начали поднимать клетку. Пару тварей, повисших снаружи, я сбил огненными шарами, другие отпали сами. Ещё одну, карабкающуюся по тросами снесла другая агадарка. И вроде всё прошло удивительно просто и без каких-либо сюрпризов…

Сказал бы я, если бы одну из сопровождающих при подъёме не словили прямо в воздухе.

На моих глазах несколько чёрных то ли паутин, то ли языков выстрелили в дракона сопровождения, прилипнув к его брюху и тут же потащили вниз. Агадарка смогла тут же перекусить их, извернув шею дракона прямо ему под брюхо, и уже начала набирать высоту, уходя из-под обстрела…

Но через мгновение что-то типа сети накрыло её, намотавшись на крыло и не давая сделать взмах, из-за чего бедолага начал падать по дуге, ещё трепыхаясь, как бабочка в паутине, о уже без шансов освободиться.

Я взглядом пытался найти источник выстрела, но в этой чёрной каше искать его было как искать говно в бочке шоколада, поэтому от души харкнул самым мощным фаерболом, на который был способен, в сторону откуда примерно прилетело. Огненный шар улетел в гущу демонов и взорвался, выжигая пятно в густой массе, которое быстро заполнилось обратно.

В это время другая агадарка попыталась освободить подругу. Она срывала зубами и когтями паутину, но поняв, что не успевает освободить, клацнула зубами и сорвал всадницу вместе с седлом со спины дракона, бросившись прочь.

Я же в свою очередь на полном ходу врезался в бедолагу всеми четырьмя лапами. Такие бегемотьи когти не могли нормально его схватить, но ударом я смог вышибить его прямо в реку. Если он сможет выплыть — выживет. Если нет — что так, что так помрёт. В любом случае, даже умея плавать, я туда спускаться и рисковать почём зря не собирался. Ещё самому прилетит как…

Можно было сказать, что потерь мы не понесли, так как под утро сбитый дракон, недовольный и мокрый смог сам добраться до лагеря к радостной хозяйке. Паутины на нём уже не было, но вот на крыле были какие-то ожоги, словно от ему прожгло их расплавленным металлом. Но это утром, а когда мы вернулись, все пребывали в мрачном настроении.

Пока тащащие клетку осторожно ставили её на землю подальше от лагеря в окружении солдат (или солдаток? Блин, феминитив звучит так, будто я их проститутками называю), мы приземлились около лагеря, где нас уже поджидала Зедринзса.

И не она одна. К своему удивлению я здесь увидел и Серафину, и, что ещё хуже, Нильефу Атансей, главу веелинских всадниц. Видимо, собрали всех глав, чтобы вместе вблизи посмотреть на тварей. Кстати, помимо них я увидел и жриц агадарок, среди которых узнал Утитатароту, и эльфиек в лёгких платья с капюшоном из полупрозрачной ткани, скорее всего, тоже жриц, которые здесь были типа учёных. Ну тоже логично, если изучать тварей, то кому как не им?

— Где ещё одна? — сразу подскочила Зедринзса. Лицо её было непроницаемым, но всё равно от неё буквально веяло каким-то… страхом.

В ответ дракон второй сопровождающей осторожно выплюнул слюнявую агадарку вместе с седлом.

— Подловили на отлёте, — ответила всадница на драконе. — Теперь мы знаем, как нас сбивают.

Тем временем я спрыгнул с Бегемота, оставив его на попечение подоспевших служанок. Тут как тут оказалась и Серафина, и Нильефа Атансей.

— Здравствуйте, — кивнул я ей.

— Здравствуй, Самсон. Рада видеть тебя в добром здравии, — кивнула она в ответ и бросила взгляд на отряхивающуюся агадарку. — Вижу, у вас первые потери.

— Могло быть хуже. А вы пришли посмотреть на тварей?

— Естественно. Вблизи пока возможности на них поглядеть у нас не было. Может так удастся понять, с чем мы имеем дело.

По пути к клетке трём главам вкратце описали, что произошло. Можно было сказать, что от произошедшего мы даже выиграли, потому что теперь было понятно, чего стоило опасаться во время вылетов.

Тут же главы и методы противодействия по пути к клетке придумали. Конечно, противодействием его было сложно назвать, но лучше чем ничего. А метод заключался в том, что теперь в тройке выше двух атакующих обязательно должна была находиться третья, которая должна была в случае чего сорвать всадниц со спины дракона и тем самым спасти её. Да, метод на костылях, но на первых парах это могло спасти многих.

Чем ближе мы подходили к клетке, тем громче становился издаваемый тварями гул. Неприятный, вибрирующий, словно кто-то зажал себе рот и очень громко нечеловеческим голосом кричал. Или скрежетал металлом. Или водил вилкой по тарелке. Или вообще всё вместе. От него одного по спине уже бежал холодок.

Твари в клетке метались и бились о железные прутья, пытаясь выбраться. Их… поверхность блестела в свете десятков факелов. Я знаю, что это мне напомнило.

Нефть.

Твари перед нами были будто слеплены из чистой нефти. Такие же чёрные, тягучие и маслянистые на вид. И да, я ошибся, подумав, что они все выглядят одинаково. Общие черты действительно присутствовали: две ноги, две руки (правда не у всех), голова, а дальше шли различия. У кого-то башка действительно была репой с огромной пастью, но у других она была вытянутой, как у крокодила, третьи были похожи пугающе на человеческий череп. Двуглазые, шестиглазые или вообще с россыпью, как у паука. У некоторых был даже хвост и рога.

Он были похожи не на демонов — на чертей. Безбашенных, бесстрашных и диких, цель которых только одна — нести смерть, хаос и ужас в жизнь людей. Дай вилы в руку и идеально будут походить на них. Собственно, вроде такими их и описывали, не? Теми, кто питался ужасом и болью людей, сами её и доставляя.

Нашим уловом было целых шесть штук. Я думал, будет больше, но этого количества тоже вполне хватало, чтобы изучить их поближе.

— Мерзкие создания из тьмы… — пробормотала Нильефа. — Смотреть больно на них.

Ну да, отвращение они вызывали. Смотришь и ловишь какие-то странные глюки, будто ты спишь и всё вокруг нереально. В сердце тихо стучался необъяснимый страх и желание отвернуться, чтобы не видеть их.

— Самсон, — негромко произнесла Серафина. — Они похожи на ту тварь, что ты встретил однажды?

— Я… я не знаю. Я же ту тварь видел только в обличии креатура, да во сне, а там оно выглядело как пламя…

— Значит ты встречался с ними? — тут же спросила Зедринзса, прищурившись.

— Да. Только не уверен, что именно с ними.

Потому что от взгляда на того демона я сразу чувствовал отклик. Жуткий пугающий отклик, который ни с чем не перепутаешь. Когда я увидел глаза креатура-рыцаря, сразу понял, что в него вселилось. Здесь же я смотрел в эти маленькие глазки-угольки, и не чувствовал отвращение. Ничего похожего на тень из видений или ледяной пещеры.

— Вы, сучки, сейчас серьёзно? А с нами поделиться этим вы когда собирались этой информацией? — посмотрела она уже на Серафину. — Когда нас всех бы перерезали?

Посмотрели на неё все. Только та оставалась невозмутимой.

— Мы не знали, имеет ли это что-то общее с тем, что происходит у вас. И сейчас не знаем, — посмотрела Серафина на меня. — Самсон?

— Что Самсон? Я не знаю, оно это или нет.

И я действительно не знал, потому что я просто не чувствую ничего. Ну то есть ничего, что бы сообщало о присутствии того демона. Может это его миньоны? Ну типа обычная расходный материал?

— Надо достать одну, и я попытаюсь прикоснуться к ней, — предложил я. — Может, надо просто связаться с ним. Может, это просто солдаты того демона, и он не может через них действовать.

Хотя то же странно. Вселиться в рыцаря, созданного из говна и палок, он смог, в дракона из говна и палок тоже смог, а действовать через прямых подчинённых — нет? Как-то чуток не клеится.

— Достать его? — поморщилась одна из агадарок, что была со мной в паре. — Эту тварь? Серьёзно?

— Да. Мы что, зря их тащили? Заодно рассмотрим получше.

— Поддерживаю, — произнесла тут Утитатароту. — Надо разрезать его на кусочки и изучить.

Гул одобрения прошёлся со всего учёного фронта этого мира, и главам всадниц не оставалось ничего, как согласиться со светлыми умами, которые понимали явно побольше их.

Вытащить одну из них оказался тот ещё квест. Петлями для рабов, копьями, стяжками кое-как мы смогли вытянуть одну, при этом не выпустив остальных. Попалась нам с вытянутой, как у крокодила головой, тремя парами глаз и рогами. От неё буквально смердело чем-то отвратительно противоестественным, неправильным. Хотелось тут же забить эту тварь, потому что ничего кроме ненависти к столь непохожему ни на нас, ни на что-то из этого мира она не вызывала.

По силе тварь не превышала обычного человека, может немного сильнее, но не уровень всадниц. К ней не хотел никто приближаться, держась на расстоянии длины специальных хватов для ловли рабов, которым тварь по рукам и ногам прижали к земле.

Я подошёл к существу и присел, глядя на то, как она щёлкает зубами, глядя на меня красными угольками.

— Ты не такая уж и жуткая. Видал пострашнее… — пробормотал я, хотя отвращения она вызывала хоть отбавляй.

Так, ну а теперь что, подключение?

Я делал как и с драконами — попытался прочувствовать тварь. Но в ответ ощутил лишь пустоту. Попробовал ещё раз и почувствовал… Бегемота. Он был доволен, потому что жрал как не в себя, слава богу не прислугу. Несколько попыток, и я понял, что у нас разъёмы не совпадают.

Тогда я решил прикоснуться к не рукой.

Буквально через силу пришлось заставлять себя протянуть руку и коснуться этой жижеобразной поверхности, которая на ощупь обжигала холодом. Она не была мягкой, не была твёрдой, не была водянистой. Если и можно было описать эти ощущения, то я бы сравнил их с тем, когда у тебя рука немеет. Непонятно? Вот и мне непонятно, что я чувствую, однако меня несколько раз пробрало до дрожи от отвращения, словно я говно пощупал. А эффект был нулевой. И то ли я тупой, то ли…

— Есть результат? — спросила одна из жриц агадарок.

— Нет, вообще никакого, — покачал я головой.

— Ты точно всё попробовал? — уточнила Серафина.

— Всё как в прошлые разы. Хотя это и не дракон… — пробормотал я.

Однако, будь в этой твари что-то, думаю, это бы тут же отозвалось на меня, как отзывалось в прошлые разы. Той хренотени из кошмаров только дай напомнить о себе, тут же явится. А здесь нет.

— Возможно, эти существа никак не связаны с тем демоном, который ими управляет, — высказала гипотезу жрица веелинок.

Чтобы её понял другие, Зедринзсе пришлось переводить. Ответ не заставил себя долго ждать.

— Слишком скоординировано действуют для того, чтобы бежать наугад, — ответила одна из жриц уже агадарок.

— Может, это инстинкт, как у муравьёв или стайных животных.

— Или они просто чувствуют жизнь.

Версии были самые разные.

Я бы прибился к версии, которая гласила, что ими, как роем управляют старшие демоны, обладающие разумом. В книгах как раз говорилось о демонах, которые не были тупыми животными, и умели как в обман, так и в планирование. И тот ублюдок, который меня достаёт, сейчас занят вещами поважнее, чем мучить великого меня.

А может я просто притягиваю желаемое к действительному.

Эта мысль мелькнула у меня внезапно, в ответ на неудачу на этом поприще. Ведь на чём я основывался? На совпадениях пережитого и того, что смог найти в библиотеке и узнать от других. То есть, на легендах и рассказе веелинки.

В легендах было сказано, что существовали демоны типа Татала, который мог сожрать душу, приходил во сне и обитал в пещере Врата тьмы, откуда сейчас ползли твари — ну то есть похож. А веелинка сказала, что какой-нибудь демон да мог ускользнуть и спрятаться. То есть, демон типа Татала не был уничтожен, и вот его армия шагает по территориям Веелинской и Агадароской империй.

Логично? Логично. Слова главы вееинских всадниц совпадают с тем, что мы видим.

А мой демон совпадает с этим?

Ведь совпадения не значат, что это одно и то же. Я знаю животных, которые умеют плавать, охотятся, едят мясо, впадают в спячку, но как бы не были похожи змеи и медведи в этих моментах, они совершенно разные существа.

Понятно, что тварь передо мной — это то что было описано в легендах и что рассказывала мне Нильефа. Проблема в том, что я не знал, мой гость из кошмаров и демон одно лицо или нет, ведь он в ледяных пещерах забыл передо мной представиться. И я исходил исключительно из того, что сам смог раскопать.

Но не получается ли так, что я желаемое за действительное выдаю? Всё же есть кое-какая особенность перевода. Демон — это злое существо, да только под ним может каждый понимать свою какую-нибудь тварь. Для меня демон — это тень из ледяной пещеры, которая приняла меня за Дилд’Акот-Дайя. Для других демоны — вот эти твари. Для третьих — какой-нибудь злой дух или божество…

Все они демоны, но все разные. И найдя упоминания о демонах в книге… мы об одном и том же говорим?

— Самсон? Ты что-то понял? — спросила осторожно Серафина.

— С чего ты взяла?

— Рожа у тебя больно умная, — за неё ответила Зедринзса.

— Просто… просто думаю, — пробормотал я.

— Ты бы от твари отошёл, чтобы не цапнула, — посоветовала она.

— Рядом с ней думается лучше…

Но ведь демон отлично подходил под описание. Тот, о котором я читал, и демоны из Врат тьмы — одна и та же личность. Он питается страхом, отчаянием и болью. Отличная жрачка, если устроить резню с тварями. Вот он и попытался начать наступление с севера, но мимо. Теперь он пытается здесь устроить филиал ада, но из-за нас выходит не очень. Хотя ведь мог бы жахнуть ими одновременно и…

И…

— Знаете, что я думаю? — негромко спросил я.

— Мы мысли не читаем. Давай говори, — раздражённо произнесла Зедринзса.

— А что, если тот ад на севере, когда мы пропали на восемь лет, и этот связаны?

— В плане? — нахмурилась Серафина. — Ты про то, что демон и там, и там постарался?

— Речь не о демоне. Вернее, речь не о том, он это или нет. Что, если эти два события — две стороны одной медали?

— Ты что, веелинец, я не пойму? Давай попонятнее, — раздражённо попросила агадарка.

— Тот хаос на севере, в который мы влезли с Аэль, — обернулся я. — Что, если он был в самом зачатке? То есть, мы застали его на первой ступени его осуществления, когда они только начали создавать армию креатур, которая бы двинулась на нашу империю? А если бы мы тогда всё не расхерачили бы? Там была бы целая армия тварей, которую хрен ты остановишь? И собралась она бы как раз за восемь лет прямиком к открытию этих врат?

— Зачем тогда выдавать план, нападая на вас? — спросила Серафина.

— Потому что мы заблудились в метели и подлетели опасно близко, чтобы почувствовать и нас решили устранить? Просто сработала охрана, которая сама же нас и привела к цели? Да, нас пытались отослать по самому длинному, подальше от других империй, но тем самым мы полетели туда, где никого обычно не бывает или бывает, но не тот временной период. Короче просто так совпало.

— К чему ты это вспомнил?

— Помнишь, нам тогда сказали те с узкими глазами, что наши империи могут столкнуться не потому, что мы хотим войны, а потому что боимся? Страх движет нами. Страх заставлял веелинцев укреплять армию. Достаточно было одной искры, и мы бы тут резню устроили, если бы меня не попытались сосватать, верно? Получается…

— Что не будь тебя, не было бы нашего союза, — пробормотала Серафина. — Не будь нашего союза, Веелинская империя могла бы рискнули напасть на соседей, чтобы ударить превентивно и устранить угрозу из-за страха. Мы бы присоединились, чтобы добить оставшихся в конце — правило трёх империй…

— И всё бы начало работать в полную силу. И в самый разгар всё бы это жахнуло у нас под ногами, — кивнул я. — Удар с севера по империи, и мы погрязли бы в войне с тварями, которые и драконов рвут на части. И жахнули бы врата здесь, которые едва сдерживают две империи. Прямо в момент, когда все обескровлены. Мир погружается в хаос, всё начинает рушиться. Всё это должно было стать одной большой войной.

Что-то напрягает округу и заставляет мир идти на конфронтацию. Два удара с дух сторон, которые бы мы не вытянули. И всё, с чем мы боремся — это лишь остаток глобального плана, который просто не удался, и его решили на авось попробовать запустить, если вдруг что выгорит?

— И единственные, кому побоку — это узкоглазые, — произнесла Зедринзса. — Они в самом углу материка, далеко от всего этого. Три империи устроят резню между собой, потом будут воевать с тварями, а им только и остаётся, что добить остатки. И тогда весь материк полностью под их контролем.

— Дворфы тоже не участвуют в этом, — напомнила Нильефа.

— Потому что им всегда всё побоку. А узкоглазые? Летали, что-то высматривая, верно? — хмыкнула агадарка. Видимо, она была в курсе нашей встречи. — Типа какое-то зло? Хорошая отговорка, очень удобно, да? А может они это зло и нашли? Вот тут, у нас под ногами? Там подкинь артефакт, а мы знаем, что они сильны в артефактах. Здесь жахни во Вратах тьмы. И всё. Весь мир у твоих ног. Да и кому они там поклоняются? Богу какому-то, да?

— Я извиняюсь, что прерываю вас, — вдруг внезапно вмешалась Утипути, — но что мы будем делать сейчас, с этой проблемой?

— Вестимо что. Уничтожать, — фыркнула она. — Выжжем тварей дотла. А потом поднимем вопрос, что нам делать с нашими нерадивыми соседями. Мне всегда было любопытно, что у них там за империя такая…

Я бросил взгляд на тварь, которая продолжала вырываться. Теория была складной, но это всё равно была лишь теория. Как и та, что про демона. И нет никаких гарантий, что мы просто всё придумываем, обвиняя тех, кто к этому не причастен. Но Зедринзса была права, сейчас были вопрос куда важнее, чем искать виноватых.

Охота продолжалась.

Теории теориями, но всё всегда упирается в одно.

Пруфы.

Нету пруфов — нет конфетки. Нет конфетки… ну ладно, смысл понятен. Так что вся логическая цепочка остаётся лишь догадкой, которая имеет столько же основания, сколько предположение, что твари в клетке на деле покемоны, в которых надо бросать шары, собирать коллекцию, а мотом устроить легендарный замес между империями.

Короче, я Зедринзсу в её уверенности не поддерживал, как и не собирался утверждать, что прав, хотя ложилось логично. Жизнь меня научила, что даже очевидное может оказаться ложью. Меня так однажды без пруфов обвинили в разбитом окне в спортзале, просто потому что.

Кстати, стекло действительно я разбил, но не суть.

Всю оставшуюся ночь мы то и делали, что экспериментировали с тварями. Тыкали в них факелами, отрубали конечности, травили, били, давали попробовать на зубок металл, чтобы понять, насколько твари вообще опасны. В итоге что:

Броню они могли продрать, но не сразу. Другое дело, что количество не оставляло шансов даже хорошо бронированному рыцарю. Твари горели почти никак несмотря на то, что были похожи на мазутные фигуры. Отрубленные конечности начинали со временем растекаться в кашу, а саму тварь можно было убить, если разрубить туловище или отрубить голову. Травиться они отказывались, на любые удары, что не смертельны, попросту не реагировали, а умерев, растекались в лужу подобно отрубленным конечностям.

Одну твари жрицы таки забрали с собой, оставив других в клетке посмотреть, что будет на солнечном свету. И с первыми лучами солнца стало понятно, что…

Солнце нихрена не делает. Они визжат, начинаются бить в припадке, бросались на прутья, как будто им было больно. Короче, реагируют, как я, когда вижу, сколько мне за коммуналку пришло. Когда видел, вернее. Но они не дохли. Скорее, им просто это не нравилось. Отсюда и ответ, почему твари так редко вылезают днём, но с каждым разом всё чаще и чаще — они привыкают. Поэтому вывод один.

— Дальше будет хуже, — озвучила его Серафина.

— Хуже? — скривилась Зедринзса. — Драконья задница будет. Называй своими именами, — после чего обернулась на жриц. — Вы этих чудиков забираете на опыты?

— Да, госпожа Драшра. Ещё двоих. Остальных на ваше усмотрение, — ответила Утипути.

— Отлично. Итак, кто хочет попробовать себя против этих сучин? Что, никто? — окинула она взглядом присутствующих. — Самсон, что, покажешь класс? Не? Кто-нибудь? Потренируетесь?

Мне как-то вот, если честно, не очень хотелось драться с этими чертями. У нас там их полный лес, нарублюсь на годы вперёд. К тому же я его потрогал уже. Блин, звучит так, будто я какой-то извращенец…

— Что, никто? — окинула она нас взглядом. — Слабаки, — и сплюнула, после чего махнула рукой. — Открывай! Покажу вам, курицам, настоящее мастерство…

Я бы орнул с того, если бы её сейчас покусали, однако Зедринзса не просто так стала главой всадниц. Я слышал от Ози, что она и лично тренировала каждую новенькую, буквально загоняя их до момента, пока у тех руки не откажут. Вообще никакого спуску, мои тренировки были просто детским садом по сравнению с тем, как она выбивала из них дурь.

Здесь агадарка тоже показала класс.

Вёрткая, как змея, и быстрая, как плеть, она сразу пошла в атаку. Первая прыгнувшая на неё тварь была перерублена напополам прямо в воздухе. От второй она изогнулась в спине, уклонившись, и рубанула вдогонку, отсекая ноги, после чего одним прыжком оказалась рядом и воткнула меч в башку. Та, что была на земле и ещё ползала, лишилась головы уже через мгновение.

— Учитесь, пока жива, слабачки… — оскалилась она. — На раз-два обоих.

Вот кстати, интересно, а кто бы победил в поединке: она или Серафина? Два разных стиля боя. Наш стиль был жёстким, более прямолинейным и ровным. У агадарок же, я бы назвал, уж на сковородке. При этом на них минимум брони в то время, как наших ковырять и ковырять, одним ударом не обойдёшься. Одно на другое, получается…

— Как у вас на фронте веелинок? — поинтересовался я у Серафины между делом.

— Сложно, Самсон. Как подметать деревенскую дорогу, — вздохнула она. — Скорее всего, придётся действовать по тому плану, что предложила Зедринзса до этого.

— Бить в гнездо?

— Если ничего не изменится, — подтвердила Серафина. — Пока иного способа остановить эту болезнь я не вижу. Или у тебя есть другие идеи?

— Если честно, то нет, — покачал я головой. — Но тем не менее, если прошлые всадницы смогли закрыть его, то у нас тоже получится.

— Я не сомневаюсь, что получится. Вопрос в другом — как дорого за это придётся заплатить. Агадарки потеряли двоих, Веелинки потеряли двоих, насколько сейчас известно. Мы пока никого не потеряли, но как того требует война, без потерь не обойтись.

Она как-то тяжело вздохнула, после чего взглянула на меня и улыбнулась.

— Как у тебя дела с Жаннель и Татьяной?

— Да нормально. Не общаемся друг с другом и отлично ладим.

— Они хорошие, — зачем-то Серафина завела опять свою мантру. — Привыкнут к тебе и будут, как родные сёстры.

— Надеюсь, что нет… — я бросил взгляд на агадарок, которые явно собирались провести день с пользой — служанки подносили им бутылки, в которых могло быть только вино. — Не рисково?

— Если чуть-чуть, то можно, — бросила она на них взгляд.

— У нас, видимо, разные понятия про чуть-чуть, — ответил я, глядя на то, как Зедринзса опрокидывает в себя сразу из бутылки.

— Это же война. Иногда просто необходимо сбросить стресс, чтобы мыслить с холодной головой.

— Не видел, чтобы вы пили.

— Все балуются, просто в пределах разумного. Но да ладно… — вздохнула Серафина. — Надо вернуться обратно, провести инструктаж в свете новых событий. По крайней мере, теперь мы хотя бы знаем, чего стоит остерегаться.

Едва она ушла, как тут же откуда не возьмись подлетела Ози. Хвостатая будто только и ждала, пока Серафина уйдёт, чтобы подкрасться и провести мне своим хвостом по горлу.

— Раз и ты покойник, дружок, — прошипела она мне в ухо.

— Да тебя за километр слышно, — обернулся к Глисте. Та уже вооружилась бутылкой. — Что, уже напиваешься?

— Напиваюсь? Восстанавливаю здоровье, слизняк, — фыркнула она, после чего на манер других приложилась прямо к горлу…

Но то ли поперхнулась, то ли вино ударило в горло, тут же закашлялась, отплёвываясь. Это выглядело реально забавно, будто ребёнок, который пытается подражать взрослым, но не умеет и терпит фиаско. Я бы даже сказал, мило.

— Мала ещё из бутылки хлестать, девочка, — усмехнулся я.

— Да пошёл ты, — недовольно посмотрела Ози на меня и протянула бутылку. — Может сам покажешь, как надо, башка навозная?

— Я не пью.

— Ути какой мальчик правильный. Мамочка запретила пить с плохими тётями? — оскалилась она.

— Не, запретила пить с алкоголичками. Сказала, что это кривая дорожка. Да и мне не требуется подражать другим, чтобы показать себя взрослым, Глиста.

— Да просто ты тряпка.

— Зато не алкошня.

— Лучше быть тряпкой, чем алкошнёй.

— Неудивительно, что к тебе сразу двух мамочек приставили. Чтобы мальчик ноготок мальчик не ушиб, — оскалилась Ози и, глядя мне в глаза, отпила из бутылки. Теперь уже немного, чтобы повторно не опозориться.

— Если ты не заметила, это я на подхвате летал, следя за ними, пока ты… а что ты делала? — улыбнулся я. — Стояла в дежурстве?

— Жгла тварей, а не пряталась за спинами.

— Наверное, под присмотром более старшей напарницы, чтобы случайно ноготочек не сломала.

— Эй! Ты перефразировал мои слова!

— А это не запрещено!

— Мозгов не хватает на свой ответ⁈

— Гений любого ответа обращать оружие против своего же хозяина!

— Да конечно! Ещё скажи…

— Я устала ждать, когда они уже зассосутся? — вздохнула одна из агадарок, наблюдая за парочкой со стороны.

— Погоди, милота воркует, — осадила её Зедринзса. — Дай детям немного немного освоиться и набраться храбрости.

Целой толпой, притихнув, они наблюдали за парой в стороне, которая о чём-то бурно переговариваясь, тыкая друг в друга пальцами. Нет, пили, естественно, не все агадарки. Всё же никто не был настолько самонадеян, чтобы беспечно оставить себя без какой-либо охраны. Всегда были те, кто патрулировал, да и они не напивались в стельку, чтобы в случае чего сразу оседлать дракона. Скорее так, немного расслаблялись.

— Я бы его научила, как надо, — промурлыкала одна из них.

— Может устроим ему хороший вечер толпой? Пуст узнает, что такое быть окружённым заботой, а то, кажется, его держат совсем голодным, — поддержала другая.

— Ага. А потом лови Самсона-хрен поймаешь на просторах наших земель, — фыркнула Зедринзса, отпив из бутылки, но не сводя с них взгляда.

— О, смотри, они куда-то направились! — вдруг воскликнула одна из них и посмотрела на подруг. — Пойдём за ними?

— Не, потом мелкую расспросим, — покачала головой главная. — Не будем смущать молодых.

— Придурошная!

— Говножуй!

— Глиста.

— Дрыщ.

— Плоская!

— Не, ну это ты уже со зла, — возмутилась она, посмотрев на свою грудь. — Так-то у меня есть чем похвастаться.

— Прости, — почесал я затылок. — Как-то само вылетело.

— Ладно уже… — вздохнула Ози, махнув рукой и опять приложилось к бутылке. — Давай пройдёмся, а то я чую, в нас сейчас дыру взглядом прожгут они.

Мне не надо было оборачиваться, чтобы узнать, что агадарки сбились вместе, наблюдая за нами. Действительно, такое себе удовольствие быть под наблюдением у всех.

Прятаться тут было попросту негде, кроме как зайти за драконов, которые прилегли на отдых. Собственно, к ним мы и направились, пройдя стаю насквозь и выйдя с другой стороны. Как раз к какому-то валуну, за который и сели, глядя простирающуюся даль.

— Поскорее бы вечер, — вздохнула она. — Пожжём ещё этих тварей, а там глядишь, и меньше их станет. Ну не может же быть их бесконечное число, верно?

— Может нет. А может и да, — пожал я плечами.

— Точно не будешь? — протянула Ози мне бутылку.

— Да не, спасибо. Не люблю вкус спирта, который сразу пробивает в глотку. Я больше по пиву.

— Пф-ф-ф… ослиная моча. Никогда не понимала тех, кто это пьёт.

— Ну ты это зря. Хорошее пиво получше вина будет. Вкус интереснее, да и более… не знаю, мягче что ли. Хотя я им тоже не увлекаюсь особо. В прошлый раз, когда я так выпил, случайно украл священный меч у наших, — усмехнулся я. — Сам себя записал на вечную службу.

— Хах, ну ты и даёшь, — усмехнулась Ози, толкнув меня плечом. — А меня просто привели и дали потрогать меч. Ещё ребёнком.

— Типа как?

— Ну… у нас в определённый день всех детей собирают в региональном центральном городе, выстраивают в очередь и заставляют пройти мимо меча и коснуться его. Так я узнала, что моё будущее — это быть всадницей. Мне тогда было десять.

— Ровно в тот момент, когда я пропал… — пробормотал я.

— Да… я слышала о тебе легенды… — улыбнулась она. — Всадник из легенд. Правда я тебя немного иначе представляла.

— Как?

— Горой мышц. Огромным под два метра ростом, который не знает слова страх. И представь моё разочарование.

— Ну спасибо…

— Да ладно, я всё равно охренела, поняв, с кем в пещере оказалась. Сама легенда передо мной просто из неоткуда появилась. Хотя да, ты то ещё ссыкло.

— Сказала мне ссыкуха, — ответил я тем же.

— Я ничего не боюсь, — гордо подняла она нос. — Война, твари, да хоть конец света. Меня этим не напугать. Подумаешь, Врата тьмы открылись. Да как открылись, так мы их обратно из закроем! Полетим, спустимся и вырежем каждую сучину, что там нам встретится! Это будет весело! Прикинь, прогуляться по тем туннелям, прорубая себе путь? Хочу уже поскорее сама спуститься и взглянуть, что там за вратами находится.

— А мне страшно, — честно признался я.

— Трус, — фыркнула Ози и отхлебнула из бутылки.

Повисла тишина.

Мы просто сидели у камня и смотрели на бесконечные луга, пока за нашими спинами набирал оборот праздник. И оттого неожиданнее было услышать тихий голос Ози.

— Мне тоже страшно, — это было скорее похоже даже на шёпот.

Я аж обернулся на неё, на что Ози сразу потемнела и отвернулась.

— Что уставился? — буркнула она.

— Да ничего. Просто уважаю такую честность.

Не, я просто охренел, что она, агадарка, высокомерная сучка, и такое сказала, но озвучил я то, что она бы хотела услышать. Только Ози приняла это за чистую монету.

— Да? У нас считается наоборот, что страх — это слабость, которую надо побороть.

— Это кто, Зедринзса говорит?

— Угу. И Зедринзса, и остальные, — поджала она колени к себе и опустила на них голову.

— Странно от неё это слышать. Видно, что она за вас трясётся так, что места себе не находит.

— Кто? Зедринзса? Да конечно, — хмыкнула Ози.

— Я отвечаю. Она лично каждую тренирует у вас. Это чисто потому, что не доверяет другим. Боится, что обучат слабо. Да и надо было видеть её лицо, когда она к нам за помощью прибежала. Тряслась за вас, как за утят.

— Ну, наверное, ей можно. Она-то чего добилась. Прирезала свою первую всадницу ещё в первый год своей службы. О ней чуть ли не легенды слагают. Я бы тоже хотела хоть чего-то добиться… ну чтобы мной гордились. А теперь понимаю, что единственное, на что гожусь — склеить тебя, затащить в постель и родить, чтобы все посмотрели, можно ли получить от всадника и всадницы гарантированного небесного всадника…

— Это тебе кто-то сказал?

— А ты как будто и не догадался… — пробормотала Ози и ещё раз так добротно хлебнула из бутылки. — Сам видел, как все пялятся. Только и ждут от меня этого, словно на другое и не гожусь. Хотя может это и так. Я даже темноты боюсь. До сих пор не верю, что прошла посвящение.

— Да темноты с такими тварями грех не бояться.

— Но мы небесные всадник, Самсик. Трусливые небесные всадники — это просто… анекдот.

— Знаешь, мне один дворф… полудворф однажды сказал забавную фразу. Не страшно обосраться от страха, сражаясь — страшно сбежать чистым.

— Ага… — Ози что-то вообще в минор ушла. Помолчала немного и тихо добавила. — Я не хочу умирать… Одна из тех, что погибла, Грерзель, приняла меня так прям тепло. Не то, что другие… Нет, они меня приняли хорошо, но с порога начали гонять, а та всегда была… дружелюбной? Могла поддержать, выслушать, подбодрить… А теперь её нет… Вот она была, я её видела, а потом узнала… что видела в последний раз. И в тот момент я действительно начала бояться, что умру. А другие, они не боятся вовсе. Просто бросаются в пекло.

— Я тоже боюсь, — пожал я плечами. — Боюсь, что сдохну. Боюсь, что не оправдаю ожиданий. Что подведу всех в последний момент. Что окажусь не тем, за кого меня принимают. Ну это же нормально бояться. Насколько надо быть конченным, чтобы вообще не бояться?

— Не знаю. Как Зедринзса? — улыбнулась она слабо.

— Да не, надо кого-нибудь покруче брать. Она-то точно боится.

— Ваша глава?

— Не, тоже боится. М-м-м… да нет таких, если подумать, — пробормотал я, подняв задумчиво голову к небу.

Мы замолчали. Просто сидели и молчали. Потом посмотрели друг на друга. Подумали… подумали об одном и том же, потому что в следующую секунду опять целовались. Просто дёрнулись, будто наперегонки навстречу друг другу и засосались, как пылесосы. Слюняво, криво, извиваясь — всё как мы любим.

Я даже перестарался, потому что пьяная Ози не удержалась и повалилась вместе со мной на траву, где мы продолжили марафон. Руки вновь поползли по её телу под одежду по гладкой коже на грудь, только в этот раз никто мне не мешал понять, что я нащупал. Мягкая грудь, ладонь прям утопает, так ещё та и не поместилась полностью, немного выступая по краям. И в ладони упёрлись твёрдые соски.

Прикольно…

На этот раз Ози даже глаза не открыла, позволяя мне всё прощупать, лишь активнее начала целоваться. А я и так грудь помял, и так, и сдвигал-раздвигал, как на кнопки, нажимал на соски, продавливая их, и дёргал, зажимая между пальцами.

А её руки тем временем залезли мне под рубаху, пощупали спину, грудь, потом живот (я кстати кубиками обзавёлся небольшими, не стыдно показать), но не найдя там ничего интересного, поползли ниже под штаны, под мои трусу, пока её холодная ладошка не нащупала стояк. Когтистыми пальцами осторожно провела по нему сверху вниз и схватила буквально за яйца. Спасибо, что не дёрнула, не сжала и не воткнула когти, которые были ого-го какие у них. Просто начала мягко щупать и перекатывать в ладони, после чего опять поползла вверх.

Говорят, у парней две головы. Так вот вторую она нашла, пусть и со второго раза, наконец догадавшись, как именно открыть, и долго трогала. Я чувствовал её слегка загрубевшие подушечки пальцев и, казалось, был готов отстреляться просто от одного их касания.

Ну и я в ответ пополз ладонью с груди вниз, раз уж всё так завертелось. По животу, ещё ниже, по мягкому лобку, пока не нащупал начало двух пухленьких складок. Пальцы скользнули между ними, почувствовав влагу…

И, резко выдохнув и даже чуть изогнувшись в спине, мою руку перехватила Ози, глядя на меня недовольными большими глазами. Она даже от губ оторвалась, чтобы высказать недовольство! Ну вот что за человек, прерывать на таком месте⁈ Ах да, она же не человек…

— Это ты куда сейчас полез своими грязными пальцами, — шикнула Ози.

— Туда.

— Я вижу, блин, что туда. Может мне свои пальцы тебе в задницу запихнуть?

— Не надо. К тому же у тебя это естественно.

— Естественно, но не для пальцев, придурок. Или тебе уже моей груди мало?

— Так ты ж мой член трогала!

— Так у тебя груди нет!

— Есть!

— Да щас блин, это не грудь, а подстава! Имею право! А ты свои ручонки помой, прежде чем мне их туда запихивать!

— Тогда может… — пробормотал я.

— Ты про…

Ози как-то осеклась и стала совсем тёмной. И наконец до меня дошло, что она темнеет точно так же, как девушки нормальные краснеют. Прикусив нижнюю губу, она посмотрела вниз.

— Сейчас? — её голос стал сиплым.

— Ну раз мы… это… уже…

У меня слова не клеились в предложения. Лицо горело, в висках стучало… да чего там, в голове стучало, а внизу всё было так напряжено, что болело. Мои все мысли сводились к «хочу сейчас» и тому, как это осуществить, уже наплевав на все осторожности. Тот момент, когда я ещё мог соображать был где-то там, а сейчас мы были по эту сторону границы. Я хотел и всё тут.

— Ну… я… — пробормотала она. — А у тебя есть… что-то?

— Что?

— Чтобы я пузом не обросла? Я не хочу отказываться от дара небесной всадницы пока что.

— А… ты про контрацепцию. Да, есть и она…

У меня в сумке, которая сейчас в нашем походном лагере. Ну да, точно…

— У тебя в сумке… — вздохнула Ози.

— Я сбегаю, — уже подорвался я, но она схватила меня за руку.

— Ага! И чтобы все знали, чем мы будем заняты⁈ Да нихрена!

Мы встали друг напротив друга на коленки.

— Да откуда они узнают⁈

— У тебя всё на роже написано большими буквами!

— Да млять…

Так близко и так далеко…

— И что делать? — спросил я.

— Я… я не знаю… А что ты не взял⁈

— А что ты не предупредила⁈

— Не я этим заниматься должна!

— С хера ли⁈ Тебе же это важно!

— Так ты же тут так хочешь! — обвинила засранка меня.

— А ты нет⁈ — возмутился я.

— Вот не надо тут, идиотина тупая!

— Да иди в задницу, дура.

— Я ща тебе откушу всё, что у тебя в штанах торчит!

— Давай! — обрадовался я внезапному повороту событий.

— А ты мылся? — тут же спросила Ози.

— Э-э-э… нет.

— Тогда нет.

— Да блин!

— Да не блин! Ты там весь грязные и потный, а я типа должна⁈ Да иди нахер, понял⁈

— Сама иди нахер!

Секунда, и уже она прыгнула на меня, повалила на землю, упёршись на руки и глядя мне в глаза. Секунда раздумий, и мы опять целуемся.

Короче, история о том, как встретились два дебила однажды…

И пока мы целовались, я исхитрился подцепить её топ и стянуть через голову. Ози даже не сопротивлялась. На мгновение сама прервалась, сдёрнула его с себя, отбросила в сторону, и мы продолжили. Кстати, у неё волосы прямо нежные-нежные, не похожи на человеческие. На ощупь как шёлк или что-то в этом духе. Заковаться в них руками было одно удовольствие.

Я не знаю, сколько это длилось, но вряд ли долго, потому что так или иначе мы всё равно выдохлись, и опять сидели у камня. Она прибухивала, а я смотрел вдаль. Возбуждение спало, и мы опять вернулись к более-менее норме.

— Сегодня опять вылет… — пробормотал я. — Чую, попытаемся залезть поглубже.

— Наверное… — вздохнула Ози.

— Ози.

— Чего, Самсик?

— Классные сиськи.

— Спасибо. Вернёшься, дам ещё потрогать.

— Отлично.

— Странно, что ты не натрогался у себя там в башне у своих, — заметила она.

— Не дают трогать. У нас табу на подобное.

— Ага. Мне рассказывали про ваше табу. Вон, ваша самая старшая, которая с огромной грудью, говорят, вообще не парится. А однажды как-то с нашими отправилась по мужикам отрываться, но кончилось всё тем, что отрывались они между собой.

— Нихера себе… — пробормотал я. — Я бы на такое взглянул, конечно… А кто тебе рассказал?

— Да Зедринзса как-то мельком обронила, когда мы к вам приезжали. Кажется, из всех она её одну и уважает. Не в плане, что она не уважает других, но относится более почтительно что ли. Ваша же… как её там…

— Мелисса.

— Да, Мелисса, — кивнула Ози. — Она же долгожитель. Говорит, что кого и надо опасаться, так это её.

— Мелиссу что ли? Да не…

— Да да. Говорит, что это она выглядит такой добродушной, а на деле самая жестокая из всех, и хуже неё противницы попросту нет.

Честно, даже не сказал бы, что она сейчас мне Мелиссу описывает. Хотя, если вспомнить, ещё в начале карьеры небесного всадника в Великих горах, когда меня отдавать не хотели, она вышла поговорить и агадарки даже вроде как отступили, согласившись решить вопрос мирно. Как там говорят, бойся стариков в профессии, где умирают молодыми? Думаю, к Мелиссе это тоже вполне применимо.

Ну вот, теперь и я буду её немного побаиваться.

Едва Озидрисс вернулась к своим, как её тут же обступили со всех сторон сёстры по оружию. И у всех был только один вопрос.

— Ну что, у вас что-то было?

— Нет, с чего вдруг? — нахмурилась она, бросив на агадарку недовольный взгляд.

— Как с чего, блин⁈ Вас столько не было! Чем вы там занимались⁈

— Общались, блин! Тебя это вообще волновать не должно! — рыкнула она.

Но вопросы сыпались и сыпались со всех сторон, и Озидрисс выбрала в этой ситуации единственную правильную тактику — побег, сославшись, что слишком устала и вообще хочет в туалет.

Агадарки лишь смотрели ей вслед.

— Думаешь, было что-то? — тихо спросила одна из них Зедринзсу.

— Нет, не было. Видно, что не было, иначе бы вела себя по-другому. Ладно, ещё не вечер.

— Да скоро уже темнеть начнёт так-то…

— Ты дура? — посмотрела она на соратницу. — В любом случае, будет ещё завтрашний день.

— Завтра этот Самсон-хрен поймаешь в патруле, — напомнила агадарка.

— Ну не завтра, так после завтра.

— А послезавтра уже Озидрисс.

— Да твою ж…

Хотелось сразу отменить им все патрули, но ломать список ради двух было плохой идеей. Да, идея свести эту парочку была отличной. Да чего там, она даже с Серафиной между делом обсудила это, и вроде как они договорились. Но относиться как-то по-особенному к ним Зедринзса не собиралась. Подобное всегда прямой путь к раздолбайству и наглости. А может тем будет и лучше — ничего не рождает желания так, как разлука. Да и лучше пока вообще к ним не лезть, раз уж на то пошло.

Хотя, конечно, будь её воля, она бы парня на цепь посадила, но увы, попал он в руки не к ним.

А жаль.

Оставшийся день мы просто спали, чтобы ночью вновь пойти в рейд на тварей.

Да, они все были правы — тварей меньше не становилось, однако и через реку с нашими усилиями они не могли перебраться. Мы их перехватывали как раз под вечер, когда голодные потоки чертей бросались в воду, с трудом её переплывая, и выжигали берега. Те, кому удавалось всё же добраться до воды, погибали на другой стороне от солдат.

Другими словами, мы прореживали их в достаточном количестве, чтобы до другого берега добиралось то количество, с которым солдаты были способны справиться. А на утро, вернувшись, я отвалился без задних ног в сон, чтобы к полудню меня подняли.

— Просыпайся, — Жаннель стояла надо мной с таким лицом, будто я уже был в чём-то виновен. — Ты меня слышал? Просыпайся, я сказала.

— Да слышал я тебя, слышал… — пробормотал я, протирая глаза. Из-за Ози вчера я не успел нормально выспаться, плюс Бегемот отнимал львиную часть сил, поэтому я сейчас я вырубался. — Что случилось?

На улице был ещё день, поэтому рановато было для рейдов.

— У нас дежурство. Вот что случилось.

— Дневное?

— Да, дневное. Поднимайся, через двадцать минут чтобы был у дракона.

Развернулась и ушла, оставив меня наедине с тремя служанками. Те оперативно одели меня, извиняясь каждый раз, когда им казалось, что они что-то слишком сильно затянули. А когда я их поблагодарил, так и во все склонились так низко, что должны были сломаться, сказав, что я несказанно добр к ним.

Страшно спросить, как к ним относятся другие всадницы.

И вот я уже был на полпути в сторону драконов, где о пути меня перехватила Ози.

— Это ты куда бежишь тут, Самсик? — нахмурилась она.

— Дневной патруль… — зевнул я.

— Сегодня что ли⁈

— Ну да. А ты чего тут делаешь?

— А я где хочу, там хожу! Тебя это вообще не должно волновать! — развернулась и пошла прочь. Но остановилась, бросила: — Придурок! — и пошла прочь.

— Сама такая! — крикнул я вдогонку.

Может она рассчитывала на продолжение сегодня? Блин, я так-то тоже рассчитывал, даже бутыльки приготовил, но моя вина в чём? В том что спросил, что она здесь делает? Блин, да может она срать бежала. Поэтому…

— Сама придурошная!

Татьяна и Жаннель ждали меня у драконов. Удивительно, что они до сих пор меня ненавидят. Прошло восемь лет, за это время люди по сто раз успевают остыть, а они всё таят на меня злобу, хотя я особо ничего им плохого не делал.

Ну ладно, Таньке делал, да, однако там она сама нарвалась.

— Слушай внимательно, Самсон, повторять не буду, — начала Жаннель. — Наша задача — патрулирование —левого берега реки. Сейчас движемся на предвосход (север) к озеру Гарра, где исток реки и оттуда облёт левого берега до водопадов Рашрхра. Вглубь не улетаем, в случае чего уничтожаем. Если угроза непомерна, предупреждаем армию на правом берегу и поддерживаем её до подлёта подкрепления. Всё просто.

— А левый — это какой?

— Дальний от нас, — раздражённо ответила она. — Наше время до четырёх. После нас сменят. Возвращаемся, спим и ночной рейд. Всё. Теперь по драконам.

— Погодь, — остановил я её, чем вызвал недовольный взгляд. — А дальше кто будет патрулировать?

— Другая группа. Одни мы всю реку не перекроем. Всё? Нет вопросов? Летим.

Я даже удивлён её сдержанности. Восемь лет моей пропажи явно не прошли зря, потому что раньше она Жаннель вообще сквозь зубы со мной разговаривала, будто ей клизму на два литра вогнали и заставили терпеть весь день.

Чего не скажешь о Таньке. Она как дулась на меня, так и дуется. Видимо сковорода, как аргумент, хорошо отложился в её голове.

Что касается дневного патруля, то это просто мини-версия того, что мы делали раньше. Только если раньше это был показатель силы, типа мы всегда на стрёме и готовы ответить, как это было во время холодной войны, то сейчас просто контроль территории. Облетать и следить, чтобы никто не приближался. Всё достаточно просто.

Просто это было и на самом деле.

После ночных боёв округа на расстоянии километров двух от берега была попросту выжжена, превратившись в пустошь. Жалко, конечно, лес, но, с другой стороны, теперь здесь проскочить незамеченным было попросту невозможно, что несколько облегчало задачу, особенно ночью, хотя там целиться даже не надо было.

И таких мест за время нашего патруля я увидел много. Это лишь говорило, что твари не шли всем фронтом, а как щупальца тянулись лишь к определённым местам, где находились населённые пункты. Следовательно, несмотря на то что они атаковали сколько ночей подряд, не снижая оборотов, за сутки порции были ограниченными.

Не думаю, что эту гениальную деталь заметил я один. Как и мысль, что, возможно, все убитые банально могут откатываться к своему респу, где заново и атакуют. Если это так, то у нас перед глазами чуть ли не вечный двигатель. Чего не скажешь о небесных всадницах. Может драконам такие частые полёты и были по кайфу, но вот нам как-то не очень. Рано или поздно мы всё равно буде продавлены бесконечными атаками.

Поэтому атака на самое сердце логова была лишь вопросом времени.

Мы отдежурили свою часть честно и без приключений. Твари если и вылазили днём, то делали это максимально скрытно, потому что сколько мы не вглядывались, никого так и не заметили. Вернулись в лагерь, где я остаток дня отсыпался, после чего ночью был следующий рейд с тем же успехом. Огонь, твари и несколько раз сети, о которых мы знали и от которых успешно уклонялись. Устроили тварям в который раз Вьетнам на максималках.

Или правильнее сказать Дрезден?

А, плевать, какая разница? Всё опять горело сплошной стеной, через которую всё так же отчаянно прорывались демоны. На утро их поток сошёл на нет, а мы вернулись на базу. Правда встретиться с Ози не удалось, потому что в этот раз уже она отправилась в патруль, но ничего. Я зато отоспался.

И вновь отправился на ночной вылет. Всё та же картина, всё та же рутина, всё тот же огненный ад на земле, который оказался самым действенным средством сдерживания. Причём на протяжении почти всей реки. Твари, казалось бы, будь разумны, попытались бы форсировать реку в другом месте, но хер там. Это лишь говорило о том, что яростью и голодом они были пропитаны куда больше, чем разумом.

В этот день мы с Ози опять не встретились, но уже по другим причинам — прилетал Серафина, и было всеобщее собрание. Помимо неё прибыла ещё Нильефа Атансей, что лишь подтверждало —день икс, когда мы попытаемся поставить точку в борьбе с угрозой, наступил. Ну может не прямо сегодня, но тем не менее.

Кстати, решились они очень быстро, учитывая, сколько длилась вся эпопея с тварями. Я думал, мы ещё месяц повоюем тут, прежде чем они хотя бы план начертают. Неожиданно видеть такое от тех, кто слишком привык к бюрократии. Или же это просто их стихия?

— Как у вас дела? — улыбнулась она, взглянув на меня, когда мы встретились после её прилёта.

— Да потихоньку, — пожал я плечами. — А у вас что там?

— Остановили тварей у реки. Дальше они пробиться не могут. Поэтому на данный момент можно сказать, что фронт наконец остановился.

— А потери?

— Если ты про мирных, то сложно сосчитать. Но среди всадниц них не было, так что можешь не беспокоиться.

— Значит сегодня мы будем планировать, как будем разбираться с этой проблемой?

— Всё на встрече, — не стала она спойлерить.

На встрече присутствовали почти все всадницы кроме тех, что в патруле. Даже Ози была. Я ей подмигнул, а она показала мне длинный язык и лизнула свой нос. Что это значило, я не знал, но выглядело прикольно.

— Итак, мы не будем ходить вокруг да около, — упёрлась на стол руками Серафина. — У нас есть план. И то, что поможет его осуществить.

— И что же? — спросила Зедринзса.

— Этот артефакт, — мелодично произнесла Нильефа и положила на стол какой-то квадратный синий кристалл с металлическими гранями, в котором будто светилась маленькая звезда.

Кажется, я был не один, кто нихрена не понял — другие тоже с вопросом смотрели на шар, хотя глава агадарок, кажется, догадалась, что это такое.

— Откуда он у вас? — прищурилась она.

— Передали соседи наши, — ответила эльфийка. — Можешь не высказывать беспокойства, мы тщательно проверили его. Он не опасен. Пока его не активируют.

— Узкоглазые? Серьёзно? Вы взяли его у узкоглазых? Которые всё это и устроили? — повысила Зедринзса голос. — Вы вообще конченные что ли? Да они же на артефактах помешаны! Захотят, замаскируют бомбу под что угодно, и хер вы это поймёте, чистоплюйки!

— У нас нет доказательств, что это устроили именно они, — ответила Серафина.

— Да? А слова вашего мальчишки вообще вам ни о чём не сказали? Или вы реально такие не пробиваемые⁈

— Тебе сказали уже, что его проверили, — подняла та тоже голос. — И у нас нет ни единого доказательства, что за этим стоят они. И это предположил не Самсон, а ты.

— Да потому что это очевидно! Единственная империя, которой выгодно, чтобы мы все передрались и сдохли! Они ведь даже не присоединятся. А почему? Да потому что они знают, что это будет фиаско со смертельным исходом!

— Именно они нас предупредили о том, что на севере что-то готовится. Что-то странно для тех, кто готовит заговор, заранее о нём предупреждать, не находишь? Прилететь и предупредить, что в холодных землях что-то назревает, в чём они оказались абсолютно правы. И они предупредили, что Веелинская империя готовится к войне не потому, что хочет захватить вашу и нашу территорию, а потому что остерегается чего-то.

— Вашего нападения, — кивнула Нильефа.

— Вы совсем конченные…

— Если ты веришь слову Самсона, а я его слову верю, давай спросим у него, — Серафина взглянула на меня. — Что ты скажешь?

Честно, то что меня сюда приплели, стало неприятным сюрпризом. Я даже растерялся на мгновение. Но взял себя в руки и твёрдым голосом ответил.

— Я считаю, что за этим стоит создание, которое я видел. Оно было там, оно пыталось защитить артефакт…

— И оно их бог, — рыкнула Зедринзса.

— Этого точно не знаем мы, — покачала головой Нильефа. — Но как я и сказала, наши лучшие мастера его проверили. И быть может, они не настолько искусны в создании артефактов, но мастерства определить его угрозу им хватит.

— Ладно! Ладно, будь по-вашему, — подняла та руки. — И как он нам поможет? Пробьёт дыру?

— Именно. Прямой проход к недрам земли, где скрыты войска, — кивнула эльфийка.

— Я прошу прощения, что влезаю, — встряла одна из агадарок, — но что это вообще за хрень такая?

— Хрень эта артефакт, что содержит огромное количество энергии, которую можно высвободить разово, что вызовет разрушения, подобные которым мы ещё не видели. В умелых руках его можно направит в одну точку, в менее — вызвать выплеск во все стороны.

Короче, вариант бомбы. Можно взорвать направленно. Можно просто взорвать.

— А мощность какая? — спросил я.

— Достаточная, чтобы активируй мы его здесь, не стало ни нас, ни города, что рядом.

Ля-я-я… так вы к нам атомную бомбу притащили что ли? Блин, классно. А мы бахнем? Надеюсь, не потом, а сейчас, да? Ведь да?

— То есть… — начала другая агадарка, — мы прилетим и активируем его над ульем демонов? И всё? Конец?

— Не совсем. Но я ставлю жизнь на кон, что он безопасен для нас.

— Да мы все ставим в этом случае на кон свою жизнь, — фыркнула Зедринзса.

— И они ни разу не давали усомниться в себе за время нашего соседства. Закрыты наши соседи? Безусловно. Но замечали ли мы хоть раз от них зла? Нет. Ни разу они не заставляли нас усомнится в себе в отличие от многих. Потому и обвинения я считаю смехотворными.

— Это ты сейчас, на что намекаешь, сучка ушастая?

— Успокойтесь, — холодно сказала Серафина. — Мы все в одной лодке сейчас. Не будем ругаться по поводу того, о чём не знаем. Нильефа говорит, что он безопасен, и я склонна ей верить. В любом случае, у нас попросту нет на данный момент других вариантов. Если спускаться своим ходом через пещеры, то жертв будет гораздо больше.

— Наша воительница прошлого в одиночку смогла закрыть врата!

— И потому ваша сестра нашла там тела других всадниц? — склонила на бок голову Нильефа. — Я не буду спорить на эту тему.

— Короче, план, — хлопнула ладонью по столу Серафина, пока они все здесь не пересрались. — У нас несколько артефактов. Все они проверены и безопасны. Мы взрываем один или два в зависимости от необходимости, прямо над вратами и пробиваем проход прямиком к ним. После этого мы скидываем туда ещё один или не один и попросту стираем с лица земли их улей.

— А если артефакты рванут прямо у нас в руках? — задала логичный вопрос Зедринзса.

— Тогда мы уже не будем ни о чём беспокоиться. Или у тебя есть идеи получше?

— Спуститься и…

— И что? — прищурилась Серафина. — Как ты его закроешь? В наших архивах ничего об этом нет, уже проверили. У веелинцев на этот счёт тоже. А у вас?

Судя по тому, как скривилась Зедринзса, она тоже была не в курсе.

— Мы ничего не знаем о том месте, кроме легенд, но и они умалчивают о способе закрытия тех врат, поэтому взорвать их выглядит самым адекватным решением. Если не получится, будем действовать по ситуации. А чтобы подстраховаться, можно, чтобы один летел отдельно от других со всем артефактами. Если они действительно активируются, как ты и говоришь, других не заденет.

— И кто полетит с ними?

— Я полечу. Я оказала доверие их помощи, потому и мне нести это бремя, — ответила Нильефа.

— Если бы вы прислушались к своему парню, ничего бы этого не было, — буркнула глава агадарок.

— Если бы он точно сказал, откуда ждать беды, мы бы, несомненно, это проверили, — парировала Серафина. — Увы, он этого не знал.

Если так подумать, то у Зедринзсы был повод беспокоиться. Азиаты были единственными, кто выигрывал от этого переполоха. И подкинуть нам артефакт, который всех уничтожит, было отличной идеей. С другой стороны, предупреждать нас у них тоже не было смысла, а Нильефа искренне верит, что они бы на такое не пошли.

Я понял одно — тебя все и всегда хотят поиметь. Но убей нас, они один на один останутся с тварями. Может они знают способ их уничтожить или могут управлять ими, хрен знает. Но, как правильно Серафина заметила, у нас не было выбора. Вечно сдерживать демонов мы не можем, способа их победить тоже не нашли, как я понял, а спускаться в пещеру, которая кишит тварями и проходами без драконов идея так себе.

Вопрос стоял так: мы или верим азиатам, или не верим.

Главы решили верить.

— Мы полетим все вместе, с двух сторон, с первыми лучами солнца. Ваши всадницы и наши, — продолжила Серафина. — Встретимся у пещеры Врат тьмы, и там определим, где лучше активировать артефакт.

— Если там будет стража улья? — спросила какая-то агадарка.

— Мы сделаем то, что умеем делать лучше всего — убьём их. Возможно, для этого задания хватило бы и нескольких всадниц, но лучше ударить всем вместе на случай, если придётся сражаться. Да, это риск, но вечно воевать мы не сможем, а будь какой-нибудь выход наши мыслители бы давно его нашли.

— И когда начинаем? — спросила Зедринзса.

— Завтра утром. Сразу после рейда. Сегодня все должны отдохнуть и взять с собой зелья для бодрости.

Завтра утром сразу после рейда…

Я знаю, все хотели верить, что это сработает, даже Зедринзса. Но каково это, идти туда, откуда ты можешь не вернуться? А я скажу, каково это — ты просто надеешься, что зацепит кого угодно, но не тебя. Что из сорока девяти умрёт кто угодно, а не ты, ведь шансы у все равные. Ну а потом тебе уже пофигу, выживешь ты или нет.

Тем не менее я не верил, что узкоглазые реально решили нас подставить. Этот артефакт можно было подкинуть к нам и куда более скрытым способом, чтобы никто даже не узнал, желай они нас взорвать. Подкинули бы в телеги с едой, в карман одной из служанок да много способов! Но они решили передать артефакт открыто, зная, что его будут проверять. Бессмысленный риск, когда твоя цель взорвать артефакт у всех под носом.

Мы вышли из шатра, оставив глав небесных всадниц договариваться между собой. Как раз с Ози, которая решила спросить моего мнения.

— Как думаешь, каковы наши шансы?

— Достаточно, чтобы надеяться на лучшее, — пожал я плечами.

— Хочешь сказать, что веришь ускоглазым? — нахмурилась она.

— А ты? — поинтересовался я.

— Естественно нет! — ответила Ози таким тоном, что казалось, будто даже предположение о подобном её оскорбляют. — Им нельзя доверять!

— Почему? Они вас уже обманывали? Может нападали или устраивали диверсии?

— Нет, — честно ответила она.

— Тогда почему ты им не доверяешь, если они не давали повода?

— А ты чего умника включил⁈

— Так потому что я умный. Относительно.

Я не стал заострять внимания на том, что Ози соскочила с темы. Но и винить её сложно: когда все вокруг говорят о чём-то, ты волей-не волей, а будешь к ним прислушиваться, постепенно веря слухам без фактов. Может повод действительно был, просто так давно, что никто этого и не помнит, но раз не помнит, то и нельзя сказать, что он был каким-нибудь важным. Скорее всего, обычная подлянка врагам.

Но узнаем это мы, как я понимаю, только завтра.

Ночью был ещё один рейд, и все хотели верить, что последний. Сразу после него, с первыми лучами солнца, когда демоны отступали, наша тройка сразу вернулась к лагерю, однако в этот раз никто не шёл отдыхать. Мы ждали, пока не вернутся все тройки, после чего Зедринзса собрала нас всех вместе.

— Вы знаете, какой сегодня день, и я не буду распинаться перед вами и тратить время. Дарканта и Гелдраиз, вы летите первыми, на вас разведка. Спешиваться не надо, ваша задача — облёт и оценка ситуации: как много врагов, насколько опасно и так далее. Короче, обычная разведка, которую вы знаете. С другого фронта выдвинутся разведчицы веелинок. Вы встретитесь над Вратами и, если всё хорошо, возвращаетесь и рапортуете. Если будет сопротивление, демоны, да хоть что-то — в бой не вступаете. Если обстановка накалится, веелинок не ждёте и возвращаетесь. Они сделают то же самое.

Она говорила сухо, быстро и по делу. Самый обычный командир, раздающий приказы без всех этих приколов агадрок.

— Поддержкой вам будет Самсон. Если что, он вас подстрахует. И да, — она сразу посмотрела на Таньку и Жаннель, — Серафина дала своё разрешение, она в курсе. А теперь ты.

Зедринзса перевела взгляд на меня.

— Ты не лезешь вперёд них. Ты даже не приближаешься. Твоя задача — лететь позади и, если вдруг что-то случится и Дарканта с Гелдраиз будут не в состоянии сами управлять драконами, взять их под контроль и вернуть сюда.

— А что может случиться? — уточнил я.

— Всё что угодно. Поэтому ты и летишь. Справишься?

— Естественно.

— Отлично. Прилетаете, осматриваетесь, встречаетесь с разведкой веелинок и возвращаетесь. В бой не вступаете. Если всё хорошо, мы выдвигаемся к Вратам и устраиваем демонам горячий приём. Если нет — переходим к другому плану. Вопросы?

— Сколько их ждать, если не прилетят? — спросила одна из агадарок, в которой я узнал свою раннюю пленительницу.

Зедринзса бросила взгляд на солнце, которое уже почти полностью выглянуло из-за горизонта.

— Полчаса. Потом обратно. Ещё кто-нибудь что-нибудь хочет спросить? Нет? Тогда что стоите? По драконам, быстро! — прикрикнула она.

Через пару минут мы уже взлетели. Типичное построение: две спереди, я позади и выше. Вскоре мы уже пролетали реку с выжженной землёй, уходя всё дальше в леса, которые уже давно стали для агадарок враждебными землями.

Ни демонов, ни признаков жизни мы не видели, да и откуда, если всё закрывали кроны. Но мне кажется, что те твари где-то там, на земле. Притаились, ожидая ночи, потому что преодолевать такие расстояния каждый раз… ну хз-хз. Логичнее отступать и прятаться в лесах.

Часа два занял у нас перелёт, прежде чем среди лесов появилась прореха, как дыра в ковре, не давая усомниться, что мы прилетели по адресу. Но куда больше меня удивляло, с какой точностью без навигаторов и GPS всадницы ориентируются в пространстве. Вот я пока не разблокировал такую возможность.

Что ещё важнее, на горизонте показались и другие всадницы. Блин, да у них там что, маячки вшиты? Что за идеальные тайминги? Мы с друзьями, с телефонами, с часами, с картами, сука, умудрялись не найти друг друга в одном-единственном сквере на район, где две лавочки, а они чисто в лесу встретились. Хотя мой друг однажды умудрился заблудиться вокруг собственного дома…

Всё равно магия, не иначе.

Около пещеры мало что изменилось. Если честно, я ожидал чего-то… жуткого, может. Какой-нибудь вход, заваленный плоть, залитый кровью, может, там всякие знаки нарисованы или стоят кровавые тотемы.

Ни-хре-на. Всё то же продолговатое ущелье с пещерой с одной из сторон. Никакого движения, никаких демонов, никаких намёков вообще на что-то живое. Пролетай я здесь, не зная происходящего, даже бы не догадался, что здесь происходит и куда она ведёт. Как-то слишком аккуратно и чистоплотно для демонов. Хотя демоны — это то, что я представляю у себя в голове, а тут могут быть вообще другие существа.

Мы облетели область, встретились со всадницами с другого фронта, обменялись парочкой фраз, что всё в порядке, ещё раз вместе облетели область и вернулись обратно. Как результат…

— Если бы я не знала, что происходит, не догадалась бы, что там логово сучин, — отрапортовала агадарка. — Тише разве что под юбкой у девки в храме.

Зедринзса кивнула.

— Значит, сегодняшнему рейду быть, — и обернулась к другим агадаркам и нашим двум, махнув рукой. — Вы слышали! Теперь пара слов о плане. Мы, как вы поняли, летим к Вратам тьмы. Там мы встречаемся с группой чистоплюек и куриц. Наша первоначальная задача — защита, поэтому движение по кругу, контроль по периметру. Действуем по командам! Каждый придерживается своей тройки…

План они явно приготовили заранее. Деталей было много, обговаривались они быстро, каждый получал свою роль и задачу, но тем не менее даже я всё понял и не потерялся в объяснениях. Рассказывать понятно — это, конечно, талант, не поспоришь. Мы управились меньше чем за десять минут.

— Если всё пройдёт гладко, сегодня вечером будем праздновать победу, а я лично засосу обеих глав, но до этого думайте только о деле, только о том, чтобы выполнить свою задачу и мои приказы, — закончила она, обвела всех взглядом и хлопнула в ладоши. — А теперь задницы по сёдлам и вперёд!

Как командир, мысли, что всё пойдёт по одному месту, она даже не допускала. Вернее, не допускала вслух, чтобы не сеять сомнения и страх в сердцах своих подчинённых, а вот в голове, я уверен, у Зедринзсы были сотни вариантов того, каким образом всё может пойти не так. Да даже у меня.

Например, а не случится ли так, что, взорвав портал, мы лишь сделаем хуже, открыв его на полную мощность? Ну как в фильмах, подпитаем энергией взрыва? Или не случится ли так, что мы разбудим кого-нибудь похлеще этих чёртиков? Не уничтожит ли это землю? Не отрастут ли от взрыва у всех усы? Я-то против усов ничего не имею, но вот на девушках это будет выглядеть… не очень.

— Зададим жару, да, Самсик? — толкнула меня плечом Ози, когда мы расходились по драконам.

— Надеюсь.

— Надеюсь⁈ Это что за настрой, башка пустая⁈ — выпрыгнула она передо мной, преградив путь.

— Не настрой, просто говорю, что надеюсь на лучшее.

— Не надеюсь, а так оно и будет, идиот! — она щёлкнула мне по носу и хотела ещё что-то сказать, когда Зедринзса на нас рявкнула:

— Эй! Потом взаимно полижете у друг друга, а сейчас быстро по драконам!

— Чтоб не видела, что ты с похоронной рожей летишь, — шикнула на меня Ози и убежала.

Два часа перелёта, и мы прилетели практически одновременно со всадницами восточного фронта. План явно был обсуждён заранее между двумя группами, и каждый знал, что делать, потому что, едва мы встретились, как все начали действовать.

От веелинско-нарианских всадниц тут же отделились три синих дракона, которые принадлежали Ирис, Серафине и Каталине. Тройкой они начали выжигать лес ледяным пламенем западнее ущелья, расчищая площадку, где, по их прикидкам после нашего рассказа, должен был находиться портал. В свою очередь все остальные всадницы выстроились в круг и начали водить карусель вокруг них.

Ледяное пламя за секунды превращало густую растительность в крошево, и уже минут через пятнадцать они выжгли огромный пустырь. Тут же взгляду открылась пористая поверхность земли, сплошь усеянная многочисленными норами. Всадницы встроились в наш дружный круг, а дальше спустились четверо драконов, окружив одно-единственное место.

К этому моменту подлетела последняя из всадниц, что всё это время держалась в стороне. Как я понимаю, глава веелинок. Она и спешилась со своего дракона…

Нильефа спрыгнула с дракона и бегом бросилась к одной из нор. Земля под её ногами гудела и вибрировала, как растревоженное осиное гнездо. Она чувствовала, как твари под землёй волновались, бегали, гудели. Чувствовала физически, чувствовала ментально, испытывая огромную тяжесть необъяснимого ужаса. Будь её воля слабее, она бы бежала без оглядки, не испытывая даже толики стыда…

Но две сотни лет давали свой результат. Даже её руки не дрожали, когда Нильефа упала на колени и торопливо вытащила из мешка небольшой квадратный артефакт.

Все знали, что это такое. Все слышали, что такие ещё существуют в мире, но количество силы, времени и ресурсов, которые тратились на его создание, не оправдывали никакие цели. До сих пор…

Её руки крепко обхватили артефакт, и Нильефа закрыла глаза, сосредоточившись на той энергии, что была внутри. Её губы безмолвно задвигались.

Его было легко активировать, если нужен был просто взрыв. Но им он нужен был направленным, чтобы пробить дыру в самое сердце этого мерзостного места. Коснуться, воссоздать, придать форму, направить — это было сложнее, чем казалось. Одна ошибка, и она со всеми всадницами отправится к предкам. Пять кубов оставили бы здесь огромный кратер, который потом можно было бы назвать Великим озером…

Куб в её руках засветился. Его свет вытягивался в копьё, закручивался, становился ярче с каждой секундой. Поверхность стала обжигающе горячей, но она продолжала беззвучно шептать, сжав ладони ещё сильнее, будто пыталась сдержать растревоженную энергию внутри. Ещё немного, надо ещё немного, чтобы всё заработало…

Окрик. Где-то на краю её сознания. Нильефа не обратила внимания. У неё была своя задача, а остальное — проблема других.

Почувствовался жар. Не от куба — вокруг. Демоны полезли из нор, и драконы начали выжигать округу, заливая всё пламенем. Откуда-то сверху прилетали и взрывались огненные шары. Совсем рядом её обрызгало холодной тягучей дрянью, где-то щёлкнули зубы и зазвенел металл. Твари лезли наружу, они чувствовали жизнь и хотели её отобрать…

Щелчок.

По поверхности куба побежала трещина, и Нильефа вышла из транса, поставив его на землю. Всё вокруг к тому моменту превратилось в огненный ад. Прямо рядом с ней стояла агадарка, разрубая тварей одну за другой двумя мечами, танцуя среди их острых когтей и зубов, как змея.

— Уходим! — крикнула Нильефа, и та, кивнув, громко свистнула.

Сквозь стену огня пролетел песочный дракон, задними лапами подхватив обеих в последний момент, и через секунду земля была уже в паре десятков метров от них.

Следом с земли поднялся и её дракон.

Дело было сделано. Теперь…

Внизу начался ад.

Почувствовали они жопу всему их цеху или жопу эльфийки на земле, но твари начали вылезать, как угри из кожи, когда её сдавливаешь. За какие-то мгновения они затопили пустырь, превратив его в нефтяное пятно, из-за чего драконам пришлось взлететь, чтобы не быть сожранными. Нильефу окружили несколькими стенами огня, но даже так твари прорывались, из-за чего одна из сопровождающих осталась на земле прикрывать её.

Мы же продолжали кружить, даже не пытаясь спуститься, и только я постреливал огненными шарами по земле, хотя это было как море вычерпывать.

Это тянулось слишком долго. Я наблюдал за происходящим внизу, испытывая волнение, будто наблюдал за каким-то матчем, где наши вырвались в финал. Но вот эльфийка вскакивает, и один из драконов без всадника пикирует, промчавшись прямо сквозь пламя и подхватив обеих.

И тут же по группе разлетается приказ:

«Разойтись!»

Хотя и без этого мы знали, что надо валить, и все бросились врассыпную от пустыря. Счёт пошёл на секунды. Я то и дело оглядывался назад, наблюдая за местом, которое тонуло в демонах, растекающихся по окрестным лесам, будто почувствовав угрозу. А может, что-то живое…

А потом…

Жахнуло так жахнуло.

Не было взрывной волны. Не было грохота. Не было ничего.

Не было даже шума ветра в ушах.

Звук просто исчез.

Пустырь ещё секунду назад был полон демонов, а потом вспышка. Я как будто посмотрел на ядерный удар. При этом она не ослепила, не выжгла мне глаза или кожу. Просто стало белым-бело, будто я оказался в бесконечно белом пространстве, которое через мгновение отступило и всосалось в самый центр, превратившись в тонкий луч света, выстреливший в небо.

Всего на мгновение.

А потом он разросся и превратился в огромный белоснежный гудящий столб, словно под землёй где-то включился реактивный двигатель и из его сопла ударило пламя. Он херачил в небо, пробивая в облаках дыру. Три секунды — столько я отсчитал про себя, прежде чем луч исчез, оставив на своём месте громадную дыру.

И в тот же миг все развернулись обратно, направившись прямиком к дыре. Ну что, время рвать всем жопы…

Наверное, так подумали демоны, которые оттуда хлынули.

Сука, да там мы как будто нефтяную скважину открыли, потому что оттуда это чёрное дерьмо не просто лезло, а выливалось, словно твари бежали прямо друг по другу в несколько слоёв. Мало нам было обитателей на земле, так ещё и в небо, как брызги, взлетали твари, отчего-то похожие на летучих мышей, с такими же разнообразными рожами, как у их наземных товарищей, образуя целый рой.

Ну что я хочу сказать…

— Ща будет весело…

И, сука, не то слово.

Всадницы тут же начали разбиваться на группы, разлетаясь в разные стороны, когда летающие демоны устремились в нашу сторону. Кто там говорил, что они на один зубок драконам? Так-то это так, да только количество в таких ситуациях всегда побеждает качество.

Я пару раз плюнул прямо в облако, благо не промахнёшься, и сразу ринулся за своей тройкой, которая поднималась всё выше и выше, стараясь занять господствующую высоту.

Невозможно бороться против такого количества тварей. Это как влететь в рой ос, будучи аллергиком. Поэтому тактика, которую они избрали, была самой верной.

Две команды. Одна снизу, другая сверху. Нижние уводят противника за собой, а верхние с пикирования бьют и уходят на скорости. И против демонов это работало идеально. Тупые настолько же, насколько и опасные, они толпой летели за всадницами, которые попадались им на глаза, сбиваясь в кучу и позволяя стрелять без прицела, а затем тут же уходить на новый заход. Мне же даже спускаться не требовалось — обстреливал их прямо сверху.

Огромное облако разлетелось на большие стаи, преследуя живых. На них сверху пикировали всадницы, заливая огнём, как из дихлофоса, и тут же взлетали ввысь. Одна за другой, поочерёдно, и после каждого такого захода на землю сыпались объятые пламенем туши. Это был бой в одни ворота. Единственная опасность — количество. Как тех, что летали за нами, так и тех, что поднимались снизу из портала.

Пролетая над дырой, я бросил между делом взгляд вниз. И то, что я там увидел, иначе как адом назвать было нельзя. Красное марево, в котором то ли переливалась лава, то ли ещё хрен знает что. Дрожащий воздух не позволял нормально разглядеть, что происходило, но очень скоро мы выясним это сами.

Облако меньше не становилось. Новые твари продолжали наступать снизу нескончаемым потоком, и после десяти минут боя между всеми пробежала команда: «Разойтись!». Видимо, решили повторно бабахнуть.

Всадницы тут же бросились врассыпную, уводя за собой хвост, когда рвануло во второй раз.

На этот раз они сбросили артефакт в саму дыру. Вспышка света вышла оттуда огромным столбом, и земля в метрах пятистах от краёв дыры приподнялась на наших глазах, чтобы потом уйти вниз вместе с лесом.

«В атаку! Вниз!»

Приказ передавался от одной к другой, как по проводу, пока не облетел всех. Всадницы начали разворачиваться, добивая остатки демонических отродий, что увязались за ними, в то время как другие стремглав полетели к порталу. Теперь дыра была достаточной, чтобы туда спокойно могли спуститься сразу несколько всадниц одновременно. Жаннель с Танькой были одними из первых, кто туда спикировал. Охеренная смелость, конечно, так делать, но тем не менее я пошёл следом.

Лава. Так я подумал, когда бросил взгляд вниз, пролетая над той дырой.

На деле… на деле я не знал, как описать то, что там увидел.

Я нырнул прямо в дыру. Ещё мгновение назад вокруг было голубое небо, но после всё сменилось рваными краями земли. Красное марево меняло цвет по мере спуска, и вот оно уже было не красным, а каким-то фиолетовым. Сначала светло, потом всё темнее и темнее.

А потом мы спустились.

И, скажу честно, я ожидал увидеть любую хероту, но не такую.

Это не была пещера. Это не был подземный мир. И это был даже не ад, где горят души грешников и риелторов.

Это была просто другая вселенная. Совершенно другое измерение, если так можно было выразиться. Это была такая херня, что мой литературный запас для её описания был слишком мал.

Мы все видели фантастические фильмы про космос. Видели эти газовые скопления, которые были окрашены в самые разные цвета. И если бы меня попросили описать это место, то я сказал бы, что мы попали как раз в нечто подобное.

Бесконечные облака газа и света, окрашенные в фиолетовые, синие и багровые цвета, расходились во все стороны. И, в отличие от космоса, это было не где-то там, а здесь, рядом, прямо перед тобой. Если присмотреться, в них даже можно было разглядеть чудовищные морды существ, которые смотрят на тебя в ответ и как будто говорят: «Дратути».

Здесь не было горизонта, не было неба, здесь вообще нихрена не было. В воздухе висели молнии, но они не били — они застыли на месте ломаными линиями, словно трещины. Совсем рядом и при этом будто в сотнях тысяч километров медленно вращались кольца, как у Сатурна, но без планеты, и как будто состояли из плазмы. А где-то вдалеке, занимая огромные площади, виднелись водопады, падающие не пойми откуда, не пойми куда и непонятно из чего.

Единственная земля — какие-то каменные острова, переплетённые между собой узкими мостами, как сухожилиями или порами в кости, чьи основания терялись далеко внизу.

А ещё здесь было тихо. Если не считать звуков, гулов и каких-то стонов, напоминающих пение морских рыб под водой. Не прямо звуки, а скорее эхо, от которого мурашки бегали по коже.

Когда я выровнял Бегемота, над нами не было ни земной коры, ни сводов пещер. Была туча, огромная, самая большая из всех, что я видел, туча тёмно-фиолетового света, которую то и дело освещали вспышки молний.

Если бы мне сейчас сказали: «Самсон, просыпайся, ты обосрался», — я бы, наверное, поверил. Тут даже под дурью ты не увидишь ничего подобного, какого-то всего слишком большого, слишком монструозного, из-за чего даже, сука, дракон кажется комаром.

Пришлось прикусить губу, чтобы привести себя в чувства, потому что мозг отказывался обрабатывать и понимать такие масштабы. Не уверен, что здесь вообще действуют законы физики.

Всадницы одна за другой слетали вниз, кружась над одним из самых крупных островов, после чего пошли на посадку. Ну и я следом за ними. Звуки когтей по камню расходились эхом, окончательно руша хоть какую-то реальность восприятия. Но меня скорее другое волновало.

— А где ваш улей?

Мой голос эхом разошёлся по округе, будто мы были просто в большой комнате, а не в огромной пустоте. Все недовольно посмотрели на меня, будто спрашивая, нахер я вообще сейчас пасть раскрываю. А другие всадницы всё продолжали спускаться и спускаться, пока последней не показалась Серафина.

— Я могу теперь задать вопрос, который волнует нас всех? — спросил я.

— Спрашивай, Самсон, — пробормотала Серафина, сознанием пребывая вообще не здесь.

Её голова то и дело крутилась по сторонам, пока бедный мозг двухсотлетней всадницы пытался обработать происходящее. К её чести скажу, что тут у всех явно чуть-чуть коротнуло, и я был из первых, кто пришёл в себя. Слава фильмам, которые хоть как-то позволяли осознать неосознаваемое.

— Вот мы спустились в гнездо демонов. А уничтожать-то что собрались?

Просто план был какой: пробиваем дыру, спускаемся и всё уничтожаем. Или взрываем, если прям захочется. А тут-то… и взрываться нечему. Мы как будто только что хорошенько поимели саму реальность, разворотив ей зад, а как всё это вернуть назад, не подумали.

Я бросил взгляд наверх. Туча никуда не делась, там до сих пор зияла дыра, откуда падал солнечный свет. Реальный мир остался снаружи.

Взгляд гулял по округе, но я даже не пытался понять, что это — мозг буксовал, пытаясь объяснить такие исполинские размеры вообще всего. Знаете, я раньше считал плоскоземельщиков, которые верили, что всё стоит на трёх слонах, а те на черепахе или что там ещё, сумасшедшими, а теперь как-то и не уверен, что они были прямо-таки шизиками.

Но это точно не космос, потому что здесь нет звёзд, я не вижу характерной черноты, а ещё мы дышим. Демонов тоже не видно: я слышал какие-то «у-у-у-у», прокатывающиеся по округе, гул, вижу кольцо плазмы, водопады не пойми чего и облака, но ничего, что бы двигалось. Мы тут были единственными живыми существами.

— Что теперь делать? — спросил кто-то растерянно.

— Здесь должен был быть улей… — ответила Зедринзса, оглядываясь. Выглядела она не менее растерянной.

Ну да, улей. Только ульем здесь не пахнет от слова совсем. Если честно, я думал, здесь будет что-то типа подземного мира, где лава там, мантия Земли, туда-сюда, на крайний случай ад, но реальность, конечно, переплюнула вообще все фантазии, думаю, не только мои.

— Смотрите! Смотрите, что там! — вдруг вскрикнула одна из агадрок, указав пальцем куда-то в бесконечность космоса.

Все тут же обернулись в ту сторону и… зависли. Словно загипнотизированные, смотрели в одну сторону, не двигаясь, что выглядело не просто странно, а жутко.

Ну и я тоже посмотрел в ту же сторону, куда и они.

И… тоже подвис.

Вы хоть раз видели кита? Так вот, тварь, на которую все смотрели, на него была совсем чуть-чуть похожа. Это… не знаю, какое-то овальное, вытянутое, как яйцо, желе, переливающееся цветом бензина. В нём были какие-то шары, звёздочки… листья папоротника… Сложно описывать то, чего никогда не видел и не с чем сравнить. А ещё за тварью следом тянулось что-то отдалённо похожее на щупальца.

Но даже не странный вид выбивал тебя из колеи.

Размеры.

Грёбаные размеры этой твари. Кинг-Конг и Годзилла громко плакали бы в сторонке в обнимку по сравнению с этой медузой. Оно было не просто огромным — оно было… дохерища огромным, как грёбаная летающая гора, помноженная на два.

И вот эта тварина, рядом с которой даже дракон выглядел как комар, летела откуда-то куда-то, не обращая (слава богу) на нас никакого внимания. Блин, да она в размерах как ширина того плазменного кольца!

— Что такое это… — прошептала одна из эльфиек.

Мало было нам этого существа, как вдруг Жаннель склонила голову, сцепив перед собой руки. Я слышал тихий шёпот от неё, который здесь казался громогласным голосом. Она… молилась.

— Она это чего?.. — тихо спросила одна из агадарок.

— Молится, — ответила Серафина, бросив на неё растерянный взгляд.

— Кому?

— Духам, — это уже ответила сама Жаннель тихим голосом. — Это… это мир духов. Тот самый мир, который… где все духи обитают, когда не находятся в нашем мире.

— А ты откуда знаешь? — спросила другая.

Но Жаннель уже не слушала. Она молилась. Ну да, мы хер знает где, и именно сейчас надо молиться. Охеренное место, конечно, подобрала, да и время идеальное.

Я иногда с людей в шоке. Вроде сам не гений, но тут даже мой рекорд перебит. И тем не менее да, будь я верующим, тоже бы помолился, правда не так.

Но… мир духов? Я ещё от Аэль слышал, что они обитают буквально везде: в деревьях, в воздухе, в земле, в животных и влияют на всё, но чтобы у них прямо собственный мир был… Астрал, что ли? Ну то есть мир в мире, типа энергетического слоя? А почему он внизу? Больше уж на ад смахивает.

Кстати, если так подумать, вот по версии Жаннель это мир духов (кстати, никогда бы не подумал, что она такая верующая). И отсюда лезут демоны. Так получается одно из двух: или все эти твари — те самые духи, которым они поклоняются, или мы в местной версии ада. Допустим, это ад, вопросов нет. А если это духи?

Пока все слегка охеревали с огромной летающей штуки, я осторожно подъехал на драконе к Жаннель.

— Откуда ты знаешь, что это мир духов? — тихо поинтересовался я. Она меня как будто не услышала, и я осторожно потормошил её за плечо. — Жаннель?

Она подняла на меня взгляд, заставив вздрогнуть. Он был каким-то совсем мутным, будто она дунула хорошенько.

— Это мир духов. Ты их не слышишь?

— Нет.

— И обитают они в облаках бескрайних среди водопадов, где нет ни солнца, ни тьмы, ни холода, ни жары, лишь спокойствие и безмятежность во веки веков до конца мира сего, — Жаннель явно цитировала какие-то строки, скорее всего, из их местной библии.

Ну по описанию, кстати, очень похоже на место, где мы сейчас. Так что демоны — это духи? А херли они такие злобные тогда, и кто в здравом уме стал бы им поклоняться?

Хотя, с другой стороны, довольно логично же получается. Эти твари реально же выглядят ну прям как чупокабры. Лезли из дыр, может, не в таких количествах, а так, разовые акции, и наводили шороху по округе, пугали народ, а те их приняли там за духов леса и прочую дрянь. У нас же любят со временем обожествлять всё, что страшно и непонятно. Отсюда эти присказки про духов, что, если всё хорошо, значит, духи милостивы, а если всё плохо, духи недовольны. Ещё бы, когда они тебя не жрут, сразу считаешь, что они счастливы.

А потом прилетели всадницы, насыпали звиздюлей и заперли их, а в памяти народа это так и осталось. Мне кажется, теория просто десять из десяти на кончиках пальцев. Кстати, а тогда же мы ведь не первые, кто сюда спустился, так? Может, что-то от прошлых всадниц и осталось здесь?

Я ещё раз бросил взгляд на летающее нечто, которое уплывало в туманность.

Смотришь на неё и чувствуешь себя как-то странно, как будто у тебя немеет всё тело, такое приятное чувство, как если бы я прибухнул пива. Мне даже казалось, что я слышу голоса, тихие, знакомые, слегка завораживающие. Хотелось просто стоять и смотреть на эту хреноть, а ещё лучше прикоснуться. Подойти к ней и попробовать на ощупь, действительно ли она такая же желеобразная, как и на вид. Я даже как будто видел её всё ближе и ближе, словно зум включился, эти переливы бензина, маленькие звёздочки, которые буквально завораживали…

И отвернулся.

Тварь как будто гипнотизировала, и, судя по тому, как поспешно отворачиваются другие всадницы, я был не один такой.

— Общий сбор, — позвала всех Серафина. — Надо решить, что делать дальше.

— Убивать всех, — тут же предложила одна из агадарок.

— Некого убивать, — развела руками одна из эльфиек. — Мы одни здесь из живых, а всё остальное — лишь пустота и громадный демон.

— Дух, — буркнула Жаннель. — Это один из духов.

— Интересно вы выбрали, кому поклоняться, — хмыкнула Зедринзса. — Всегда считала, что ваша вера — это не более чем глупость.

— Мы сейчас не должны обсуждать это, — остановила уже зарождающийся срач Нильефа. — Где тот враг, которого сразить мы должны? Куда нам двигаться?

— Ну если есть те твари, то должен быть и их источник, верно? — предположила одна из агадарок. — Облетим местность, осмотримся и, возможно, найдём его. Простая разведка.

Звучало как план, поэтому мы бились на тройки, составом которых уже летали, выбирая направление.

— Старайтесь далеко не залетать, — предупредила Серафина. — Если поймёте, что теряете из виду этот остров или портал — тут же возвращайтесь. Потеряетесь — не уверена, что сможете найти дорогу назад даже с драконами.

Ну да, у меня мой Бегемот что-то совсем стороны попутал. Обычно, когда конектишься с ним, как-то на подсознанке понимаешь, где север, где юг и так далее, а тут его как будто на карусели с закрытыми глазами раскрутили.

Всадницы разлетелись в разные стороны. Ну и я тоже полетел со своими куда глаза глядят, держась рядом.

Было… странно, если честно. Куда ни кинь взгляд, повсюду абсолютная пустота с фиолетовыми далями, где виднелись всё те же бесконечные облака, кольца и водопады из ниоткуда и в никуда. Изредка попадались острова, которые терялись среди местных красот, как будто растворяясь в воздухе, заставляя то и дело оборачиваться назад. Благо портал испускал столб света, который был виден со всех сторон.

«Внимание! Справа! Мы! Сближение!» — внезапно скомандовала Танька.

Я бросил взгляд в указанную сторону и увидел растворяющийся в воздухе остров-гору. Настолько большой, что, казалось, его было невозможно не заметить, и при этом какой-то прозрачный. Лишь когда ты концентрировал на нём своё внимание, он будто слегка выделялся на общем фоне, как потерянная вещь на фоне хлама.

Удивительно, что Танька его вообще заметила, так бы и пролетели мимо.

Это был самый большой остров из всех, что мы встретили. И первое, что бросилось в глаза, когда подлетели — огромный зев пещеры с одной из сторон. Пару раз пролетев мимо, мы заглянули внутрь и, что удивительно, там не было темно. Как в компьютерных играх, где темноту не могут нормально воссоздать и по итогу всё видно.

«Посадка!» — вновь скомандовала Танька и первой села на небольшой выступ перед входом. Пришлось заметно потесниться, чтобы туда уместилось сразу три дракона, и то Бегемот едва не свалился.

— Что мы здесь ищем? — спросил я.

— Тебя это волновать не должно, — сухо заметила Жаннель, но потом подумала и посмотрела на Таньку. — Но да, мне тоже интересно, зачем мы сюда сели.

Вместо ответа Танька спрыгнула на камень. Удивлённо посмотрела себе под ноги, пару раз топнула, будто не могла привыкнуть к земле, после чего вздохнула и подошла ко входу.

— Здесь кто-то уже был, — негромко произнесла она.

— С чего ты решила?

— С этого, — она пальцем указала на стену у входа.

Честно, я вообще не понял, куда смотреть. Да и Жаннель поначалу тоже, но потом она что-то разглядела, и её глаза удивлённо расширились. Она спрыгнула на землю, но тут же удивлённо уставилась себе под ноги и, вторя Таньке, потопала по ней ногой и даже потрогала.

— Ты что-нибудь видишь, Бегемот? — тихо спросил я. — Вот и я тоже, а они видят.

Но, если что, я тоже слез. Ну так, за компанию. И понял, чего они так странно на землю-то смотрели. Она была… мягко скажем, странной. Вроде цвета камня, но похожа на кость, только мягкую. Почему мягкую? Не знаю. Нога явно не проваливается, но странное ощущение. Как будто ходишь по резиновому покрытию на детской площадке несмотря на то, что на ощупь рукой камень камнем.

— А куда смотреть-то? — спросил я Жаннель. — Что она увидела?

Та косо посмотрела на меня, после чего уже пальцем указала на стену у входа. Десять секунд я тупил, пока не понял, что она указывает на крест, который сначала принял за трещину. Крест…

— И?

— И значит, здесь кто-то был и, возможно, внутри что-то есть, — ответила та раздражённо, будто один факт общения со мной её выводил из себя. Понимаю и не порицаю, по отношению к обеим я испытывал примерно те же чувства.

Но тем не менее теперь и мне было интересно посмотреть, что внутри могли оставить прошлые посетители этого чудесного места. Ведь если вспомнить, то последними здесь были небесные всадницы далёкого прошлого, которые могли помнить ещё зарождение тех времён, когда всё только начиналось. Вопрос лишь в том, не облюбовало ли что-нибудь ещё эту пещеру с тех пор?

Но этим вопросом, кажется, никто из этой двоицы задаваться не стал или просто понадеялись на свои силу и скорость.

Пещера, в отличие от обычного представления, уходила не вниз, а наверх. Ломаные стены смыкались над нашими головами под острым углом, словно навес крыши. Мы поднимались наверх, осторожно переступая по каменным плитам, между некоторыми из которых зияли щели. Наградой за любознательность стал склеп. Иначе это место язык не поворачивался назвать.

Два десятка высушенных мумий в доспехах лежали в небольшой комнате, которой оканчивалась пещера. Некоторые поодиночке, другие, прижавшись друг к другу, будто ища спасения или тепла у тех, кто был рядом, перед смертью. Кто-то так и умер в полном доспехе, другие сняли с себя шлем, кто-то даже частично доспех.

И несмотря на то, что от них остались лишь высушенные мумии, длинные волосы давали чёткое понимание, что перед нами девушки, а учитывая, что единственные, кто мог сюда спуститься — небесные всадницы.

Те, кто пришёл закрыть Врата тьмы, но так и не смог их покинуть, в отличие от единственной агадарки, о которой слагали теперь легенды, оказавшейся либо самой хитрожопой, либо самой удачливой из всех.

Никто из нас не произнёс ни слова, однако, наверное, все подумали об одном и том же: небесные всадницы медленно умирали здесь от голода и жажды, запертые в этом мире без шанса на спасение. Сидели в этой пещере, понимая, что встретят здесь свой конец и не в силах что-либо сделать.

Я невольно представил последнюю из всадниц. Девушку или, наоборот, умудрённую опытом женщину, которая выглядела молодо, сидевшую здесь и наблюдавшую, как жизни покидают её сестёр одну за другой, пока она не осталась одна. Наедине с телами своих товарищей в этой пустоте, полной лишь странных звуков «у-у-у-у» разной тональности, где плавают твари хрен знает на что похожие, ожидая собственного конца.

Стало даже как-то не по себе.

Здесь покоились не только всадницы Нарианской империи. По броне легко угадывались агадарки, веелинки и даже азиаты, если верить вот этому странному костюму, похожему на халат. Вместе или по отдельности — для них, казалось, в тот момент уже не было разницы, к какому лагерю они принадлежат. Смерть удивительным образом стирала любые границы между людьми.

Пока Жаннель и Танька прогуливались по залу, я присел перед одной из фигур в доспехах. Она несколько отличалась от других, потому что под телом виднелось коричневое пятно давно засохшей крови. А ещё у неё был подсумок, который я подтянул к себе. Не мародёрство, нет, просто интересно, что они оставили после себя.

Внутри было практически всё то же самое, что и у нас: деньги, украшения, наборы для шитья, давно высохшие в бутыльках зелья и прочая утварь для походов и жизни в седле дракона. Ничего интересного — так подумал я, перебирая скарб, пока не наткнулся на дневник, который за столько лет удивительным образом не спешил превращаться в труху после открытия.

— Ты знаешь, что гнилое дело беспокоить покой мёртвых? — раздался надо мной голос Жаннель, заставив вздрогнуть.

В таком месте это было как крик под ухо.

— Не хочешь узнать, что здесь произошло? — ответил я.

— Не путём осквернения тел наших предков.

— Я же не мочусь на них, верно? Я просто хочу прочитать, что происходило в последние мгновения их жизни, — пожал я плечами и открыл дневник.

Если верить написанному, то дневник принадлежал всаднице Лисьен де Форез (знакомая фамилия). Первые страницы были пересказом того, как она попала во всадницы, как жила, что делала и так далее — небольшая автобиография, которая до боли и ужаса походила на мою. Поэтому я сразу перелистнул в конец, где, по идее, говорилось о её последних минутах жизни.

Та-а-ак…

'Мы отступили под напором и бессмысленностью борьбы, потеряв ещё шесть сестёр. Их крики до сих пор стоят в наших ушах, напоминая об ужасе, неизвестном живым. Дарканта была права, не стоило спускаться в это место, и запечатали бы мы врата раз и навсегда, вместо того, чтобы умирать здесь.

Но теперь поздно сожалеть. Мы отрезаны. Выхода не будет, и мы вынуждены сражаться, ибо они идут за нами, чувствуя жизнь, как чувствуем запах и касание ветра мы'.

Следующие даты мне ни о чём не говорили, но уже понятно, что написаны они были спустя некоторое время.

'Припасов нет. Несколько сестёр умерли в сражении. Другие ослабли и близки встретить свой конец с мечом наголо. Голодные взгляды цепляются за тела и стыдливо отводятся. Мы заперты на острове и обречены дожить свои жизни здесь, в сражении и обществе друг друга, где враги стали самыми близкими людьми. Не самая худшая смерть.

А место то, куда мы спустились, даже не источник сего зла на наших землях. Сами врата порождают тьму и столь же ужасны они нам, как мы в их чертогах. Я корю себя, что не прислушалась к ней, и буду корить, пока сердце не перестанет биться…'

Дальше шли последние строки. Кривые и блеклые, написанные явно ослабшей рукой из последних сил.

'Я последняя…

Все мертвы…

Я слышу их приближение. Они проникают сквозь тени, чтобы забрать мою жизнь, и нет сил дать им отпор. Даже от тел мало толку, ведь дальше этой пещеры не шагнуть, даже если в самых смелых мыслях я бы рискнула сделать то, что продлит мне жизнь…

Возможно, стоит узнать, как глубок этот мир и что скрывает самый низ, но у меня нет сил даже встать. И я боюсь их, таящихся вокруг, ибо видела, чего стоит с ними столкнуться и как блекнет жизнь что всадниц, что драконов…

Возможно, всё с самого начала было ошибкой, возможно, мы обманулись и стоило оставить всё как есть? Теперь этого не узнать, но будет душа тепла в последние минуты от того, что мы сделали то, ради чего порождены, даже без той крови, которую отчасти и предали…

Я чувствую холод…

Они близко, но мою жизнь они не заберут. Если кто прочтёт это, придайте наши тела огню и бегите. Невозможно бороться против того, что вокруг тебя…'

Конец.

Как всегда, нихрена не понятно, но очень интересно.

Первое, что я понял — как и мы, они спустились сюда, чтобы уработать всех демонов и запереть врата, но что-то пошло не так, и они оказались отрезаны и заперты на этом острове, где и умерли или от голода, или от местных тварей. А второе — местные обитатели не так уж и безобидны. Как я понимаю, они чувствуют нас, живых, в своём мире, и стоит столкнуться с ними, как ты сразу откисаешь.

Вопрос был по поводу врат, которые сами по себе порождают тьму, но тут ответ пришёл с совершенно неожиданной стороны.

— Здесь нет врагов, — внезапно, вот просто сука ни с того ни с сего подала голос Танька. — Само это место — наш враг.

Я вздрогнул и обернулся: обе стояли за моей спиной и тоже читали дневник. Только из нас троих Танька была единственной, кто что-то поняла, и даже Жаннель растерянно глядела на подругу.

— Поясни? — озвучила она наш общий вопрос.

— Это мир духов, — повторила Танька уже ясную истину. — Здесь написано, что врата порождают тьму. Снаружи мы видели много тварей, но здесь — ни одной. Почему? Возможно, именно потому, что их здесь и нет?

— А где они есть? — спросила Жаннель.

— Здесь. Но в другой форме.

— Как это?

— Так, что здесь они могут быть чем-то другим, может, самой энергией этого мира, облаками или водопадом. Но, попадая в наш мир, становятся тем, чем мы их видим — тварями, пожирающими всё живое.

Кажется, Жаннель так и не вдуплила, о чём толковала Танька, но вот я, кажись, понял.

Она намекала, что никаких демонов нет. И все те твари не существа, которые тут живут, спят и видят, чтобы сожрать всех сверху — это побочка от соприкосновения двух миров, реального и духов. И энергия, духи, сам воздух, да что угодно, попадающее отсюда в наш мир, просто материализуются в тех демонов. Как… какое-нибудь вещество, которое, переходя из одной среды в другую, меняет своё агрегатное состояние.

На это тонко намекает гул и звуки, похожие на стон цыган, которых обокрали, здесь, которые в нашем мире издают демоны. Ну и ко всему прочему, вон дыра во внешний мир, а демонов, ползущих наружу, я не вижу. Да и в нашем мире они сразу превращаются в жидкость, которая исчезала без следа.

Поэтому, возможно, прошлые всадницы и запечатали её. Нельзя бороться с тем, чего материально не существует.

— Я ничего не поняла, — пожаловалась Жаннель.

— Таня говорит, что те твари, которых мы видим снаружи, здесь буквально нематериальны, — ответил уже я.

— И что делать?

Кажется, она совсем не понимала, о чём речь.

— Запечатать, — ответила Танька. — Просто запечатать, как сделали это наши предки. Иначе бороться с этим невозможно. Мир духов не должен быть одним с нашим.

Тем временем я подтянул к себе меч, которым, судя по всему, всадница и вскрыла вены, решив уйти на своих условиях. У меня возникла одна гениальная идея, которую требовалось проверить.

Тогда в пещере я нашёл клинок, который оказался светящимся. Священный, как его называют другие. Но что, если их было раньше гораздо больше? Если он был буквально у каждой всадницы и считался чем-то обычным, но в один момент все потерялись, создав дефицит? А именно, оказались здесь, в этом мире, запертые вместе со своими владелицами.

Проверить это было очень просто.

И я проверил.

Клинок уверенно засиял, едва моя ладонь коснулась его рукояти, заставив обеих моих соратниц позабыть обо всём на свете. Их глаза зачарованно смотрели на лезвие, которое мягко светилось, будто радовалось новому владельцу.

— Священный меч… — прошептала Танька. — У неё был священный меч…

— Не только у неё, — встал я и огляделся. — У всех всадниц, скорее всего, был священный меч. У всех, кто здесь присутствует.

Жаннель посмотрела на меня. Открыла рот, чтобы поспорить… и закрыла, бросив взгляд на ближайшее тело. Именно, зачем спорить, если можно проверить всё самой? Она подошла, что-то прошептала, после чего осторожно сняла ножны и вытащила на свет другой меч, который тут же поспешил засветиться голубым светом.

— Они не были в единичном экземпляре, — сказал я негромко. — Просто их все потеряли со временем.

— Мы заберём их, — произнесла Танька твёрдо. — Так бы хотели те, кто нашёл здесь свой конец. Поэтому собираем оружие и возвращаемся. Проверяйте каждый клинок, любой из них может оказаться священным. Быстрее…

Её что-то тревожило, потому что Танька как-то уж слишком опасливо шарила взглядом по стенам, будто пытаясь что-то найти. Духов, которые убили всадниц прошлого, предположу.

Я оказался не просто прав — я, сука, был абсолютно прав. Каждая всадница имела при себе священный меч, а некоторые ещё и кинжал в придачу. Каждый отзывался приятным голубым светом, признавая силу. Это был грёбаный джек-пот. Попутно мы обыскивали тела, забирая вообще всё, что было, в то время как Танька таскала сразу по два тела на плечах вниз.

— Куда ты их? — спросила Жаннель.

— Выполнить последнюю волю. Это наименьшее, что мы можем сделать.

Сбор трофеев не занял много времени, и вскоре мы уже сами помогали переносить тела. Двадцать тел было не так уж и много, всего десять ходок, три из которых сделала уже Танька. Главное вынести их ко входу, где пламя дракона расплавит даже броню.

И, перетаскивая их на плечах, я невольно вспомнил легенду о великой агадарке, которая закрыла портал.

У меня были мысли, что та банально бросила их здесь, но теперь ситуация выглядела иначе. Возможно, воительница прошлого сделала то, что требовал долг — запечатала это место, пожертвовав одними, чтобы спасти других, понимая, что выхода нет. Оттого она и была единственной выжившей?

Подло? А если взглянуть через призму того, что у тех двух всадниц снаружи мы нашли лишь один кинжал? Куда пропало другое оружие и почему у каждой империи их по одной штуке? Быть может, она же и забрала их мечи, вернув в империи, а не оставив у себя? Поступила так, как требовал не долг перед империей, которой она служила, а сердце.

Но красивые речи — это, конечно, круто, однако, занимаясь последней волей покойных, мы сами были претендентами занять их места.

Я как раз возвращался с двумя трупами к выходу (всё это заняло не больше десяти минут), когда увидел на самом краю Жаннель. Она стояла, покачиваясь, словно неустойчивая кукла, пока к ней со всех сторон тянулись призрачные бензиновые щупальца, растущие прямо из земли. А над ней, волнуясь, летали драконы.

Ещё мгновение, и она упала вниз.

Духи вернулись, чтобы снова собрать жатву с тех, кто опять по глупости сунулся сюда вместо того, чтобы запечатать.

Я не думал. Среагировал на автомате.

Глядя на то, как её тело переваливается через край, я подключился к ближайшему дракону с такой силой, что боль резанула по вискам. В сознание тут же полилось изображение сверху, и в то же мгновение я сложил крылья и стрелой полетел вниз.

За Жаннель.

Прямо в центр бензинового водоворота, который служил существу, скорее всего, пастью — в нём мог запросто поместиться весь остров. Да и размеры его даже с высоты полёта было тяжело оценить, настолько они были огромны. Оно медленно поднималось из глубин этой реальности, пока сотни щупалец тянулись к падающему телу, будто желая его подтолкнуть.

И чем ближе я был как к девушке, так и к твари, тем отчётливее чувствовал безграничную ярость и ужас самого дракона. Он видел не тварь — он видел заклятого врага, которого хотел разорвать на части так же сильно, как и опасался.

Жаннель стремительно приближалась. Ещё мгновение, и я перехватил её лапами, в то же мгновение забив крыльями.

В этот момент чешуи коснулись щупальца, которые тянулись со всех сторон. Каждое касание отдавалось ледяным холодом, но вслед за этим почувствовались какая-то безразличность и умиротворённость. Хотелось просто сложить крылья и упасть вниз, больше ни о чём не беспокоясь.

По сознанию резануло яростью, и я тут же ответил пламенем. Щупальца дёрнулись как от удара, и наваждение прошло. Дракон, тяжело хлопая крыльями, взмыл обратно к острову, и я тут же подтолкнул его прочь, к порталу из этого мира. Но там, где пришло спасение для неё, настал звиздец для нас.

Связь оборвало.

Просто как отрубило.

Я стоял, покачиваясь посреди входа в пещеру, не чувствуя ног. Взгляд упал на ноги, которые медленно опутывали прозрачные щупальца, растущие прямо из земли. Они вились вокруг ног, словно лоза, и мне…

Стало всё равно. На щупальца, на этот мир, да вообще на всё. Сознание начало уплывать, как будто я начал засыпать, стоя на ногах. Всё меркло, теряло цвет, но страха не было — было лишь умиротворение и спокойствие, как будто так и должно быть. А ещё что-то звало меня, такое что-то мелодичное, даже не на уровне звуков, а в голове, как приятная опьяняющая вибрация мозга…

И всё это оборвалось в одночасье.

Меня буквально выдернули из щупалец, мир слегка перевернулся, и вот я уже был на руках у Таньки-спасаньки, которая бежала со мной наверх. Где-то на середине туннеля она остановилась и поставила меня на ноги, после чего тряхнула за плечи.

— Ты меня слышишь?

И я, сука, даже ответить не успел, как она мне дала пощёчину!

— Самсон! Приди в себя! — ещё раз тряхнула меня Танька.

— Да пришёл я в себя… — пробормотал я, глядя на неё.

Её глаза прищурились, но через секунду она кивнула.

— Где Жаннель?

— Я… я вытащил её. Отправил драконом ко входу. Она… это… в порядке. Наверное…

Слова с трудом складывались в предложения. Вроде бы ничего особенного и не произошло, но мозг как будто коротило.

В этот момент взгляд Таньки скользнул мне за спину. Я и сам невольно обернулся — за спиной из-под земли, как трава, уже вырастали новые щупальца, которые тянулись в нашу сторону.

— Сукина дочь… — выругалась она, схватила за руку и дёрнула меня так, что едва не вырвала сустав из предплечья, потащив наверх. — Уходим!

Мы побежали наверх прочь от твари. С одной стороны, там был тупик, но с другой — это был единственный путь, куда можно было ещё отступить. Весь вход буквально зарос призрачными бензиновыми ростками, которые явно нас чувствовали. Не стоять и не ждать же, пока нас они спеленают, верно?

Коридор к этому моменту уже заполняли другие щупальца. Они лезли из земли, как первые ростки травы после долгой зимы. И мы до поры до времени вполне удачно пробегали мимо них, некоторые перепрыгивали, пытаясь уйти, пока те окончательно не перегородили нам путь.

Явно не теряя присутствия духа, Танька тут же рубанула по щупальцу мечом…

И тот просто прошёл сквозь него, не причинив видимого вреда. Она рубанула ещё пару раз в надежде, что нам удастся пробиться…

— Стой, погоди… — пробормотал я и вытащил один из мечей всадниц прошлого, который прихватил с собой. — Попробуй им.

К чести Таньки скажу, что вопросов она задавать не стала. Схватила за рукоять, тут же обернулась и рубанула по щупальцам.

Эффект был мгновенным. Щупальца срезало, как прозрачную шаль. Отрубленные отростки упали на землю, уже в воздухе начав растворяться и исчезать. Обрубки, словно могли чувствовать боль, тут же втянулись обратно в землю. Танька взглянула на меч, подкинула его в воздухе, перехватывая поудобнее, и продолжила рубить, освобождая путь к отступлению.

Нам удалось пробиться и проскочить, прежде чем туннель вновь заполнился прозрачными ростками. Однако наш путь к отступлению был и ловушкой. Мы вернулись обратно в зал, где нашли своё последнее пристанище всадницы прошлого. Выхода отсюда попросту не было.

Танька быстро огляделась и тут же отрубила первый росток, который начал просачиваться через землю рядом с её ногой. Здесь можно было бы держать оборону, безусловно, но только наступай на нас обычные твари. Сколько бы мы ни рубили эти щупальца, сам остров попросту проглотит тот призрачный кракен, и вряд ли там помогут даже эти мечи.

Танька продолжала бегать по залу, рубя их налево и направо, пока я пытался собраться с мыслями после контакта с духом. Чувство было такое, будто я выпил и меня до сих пор не отпустило.

— Самсон! — прямо передо мной выскочила Танька, тряхнув меня за плечо. — Ты меня слышишь⁈ Надо выбираться отсюда!

— Некуда выбираться, — как-то слишком спокойно ответил я, глядя на неё. Блин, я до этого и не замечал, какая Танька красивая, особенно когда в таком боевом настрое.

— Бери меч, мы прорубим проход к выходу и…

— Не получится. К острову снизу подтягивается огромная тварь, и это лишь начало. Мы просто не сможем пробиться.

Это здесь их мало, потому что до нас дотягиваются самые длинные, но спустись ниже, и там их будет как травы, которые руби не руби, а будут вылезать прямо под тобой. Другими словами, без шансов.

— И ты что, решил тут сложить ручки и ждать, пока нас не сожрут⁈ Руки в ноги и за мной. Доберёмся до драконов и, считай, спасены!

Добраться до драконов…

А зачем добираться до драконов, если они могут добраться до нас? Идея звучала, конечно, странно, но это всё лучше, чем спускаться вниз через щупальца в слепой надежде, что мы будем рубить их быстрее, чем они растут, и успеем раньше, чем тварь сожрёт весь остров.

— Прикрой меня, — пробормотал я. — Я сейчас попробую сделать нам выход…

И как было приятно, когда Танька не стала задавать глупых вопросов или спорить (а учитывая её прошлое поведение, я примерно этого ожидал), а продолжила рубить щупальца налево и направо, не давая им дотянуться до нас.

Сейчас и посмотрим, насколько я был сильным драгондайном.

Я закрыл глаза, пытаясь абстрагироваться от остального мира и странных ощущений, которые уже пошли на убыль. Когда я видел драконов, подключиться к ним было значительно легче, но вот вслепую — для меня это было в первый раз.

А как подключиться к тому, что ты не видишь?

Естественно, воображение…

Я прямо увидел перед собой Спанч-Боба, который создаёт в руках радугу. Немного странное представление, особенно когда Танька носится, рубя всё и вся вокруг, словно сумасшедшая газонокосилка, однако это помогло мне как-то успокоиться.

В голове возник Бегемот. Огромный дракон, которому место было в болотах, а не в мире духов. Я представил, как он летает, как дышит, как пердит и срёт в бездну духов с высоты, выражая своё мнение об этом мире. Представил, как он недовольно и с опаской, смешанной с яростью, поглядывает на огромную тварь, которая медленно приближается к острову снизу, после чего что есть сил попытался подключиться.

По голове как молотком ударили. В виски воткнулись раскалённые спицы, и из носа брызнула кровь. Сердце, казалось, пропустило удар, из-за чего спёрло дыхание. Но я не остановился — ещё одна попытка, и мне совсем захерело, в глазах поплыло и начало двоиться. Ещё одна попытка, и я свалился на бок. Голову резало болью, будто дрелью сверлили мозг, дыхание прерывалось, и я начал задыхаться. Четвёртая попытка…

И я увидел летающую гору.

Огромный кусок земли, под которым было это огромное желеобразное существо, размеры которого было трудно даже осознать. Со стороны оно напоминало какое-то крылатое существо без головы, но с тысячами щупалец, которые отсюда напоминали волоски.

Да блин, хрен знает, на что оно похоже, просто огромная туша вытянутой формы с крыльями. Куда важнее, что оно уже почти подтянулось к острову.

Я сразу направился к склону горы, по пути начав плеваться фаерболами, вкладывая всю мощь харчка Бегемота в верхнюю часть склона, где должна была находиться пещера. Огненные шары ударились о камень, откалывая от него целые куски с какой-то пугающей лёгкостью. По стене побежали трещины. Ещё пара плевков, и я на полном ходу врезался огромной мордой дракона прямо в гору.

Прости, Бегемотя, за это, но выбора нет.

Не обращая внимания на его обиду и боль (но мне стыдно, честно), я вхерачился прямо в камень, который, к моему удивлению, больше походил на мягкую древесину. С первого раза не пошло, но я сделал ещё один круг, расстреливая место фаерболами, после чего вновь пошёл на таран. И со второго раза моя башка пробила дыру, где я увидел нас: Таньку, которая отмахивалась от щупалец, прижавшись к стене, и меня у её ног.

Увидев голову Бегемота, она тут же бросилась к прорехе, таща не только меня за шиворот, но и весь скарб. Господин, да оставь ты его, наши жизни же важнее! Но, кажется, она думала совершенно иначе. Забросив в пасть сначала мою тушку, она закинула туда всё, что уволокла, после чего запрыгнула сама.

Я упёрся лапами, оттолкнулся от горы и выдернул голову, тяжело махнув крыльями. Туша на мгновение пошла вниз навстречу тянувшимся к нам щупальцам, но несколько мощных взмахов, и мы отлетели от острова, который медленно окутывали десятки тысяч нитей.

— Сука… — прохрипел я, возвращаясь в собственное тело. Голову как будто обработали битой. Про зрение молчу, ощущение, будто у меня косоглазие. — Танька…

— Татьяна, — тут же рыкнула она, глядя сквозь зубы на остров.

— Обезболивающего…

У меня от боли даже глаза не видели, настолько было хреново. Губ коснулось стеклянное горлышко бутылька, и я за один присест опустошил всю склянку. Почти сразу меня начало отпускать, давая возможность хотя бы вздохнуть нормально, не чувствуя, что вот-вот отхаркнёшь собственный мозг.

— Спасибо… — пробормотал я.

— Не за что… — холодно ответила она. А потом как бы невзначай добавила: — Самсон.

Ну нихера себе, по имени меня назвала! Да у нас прогресс в отношениях. Того глядишь, скоро целоваться в дёсны начнём! Но пока не будем торопить события…

Я бросил взгляд через щель приоткрытой пасти на остров, к которому окончательно подтянулась тварь, пронизав его своими волосинками, будто хотела протолкнуть этот кусок камня к себе в пасть. Да пусть хоть подавится им, сука.

— Самсон, открой пасть, я спрыгну на своего дракона, — сказала Танька и, едва зубы разомкнулись, сиганула вниз. Через секунду она уже поднялась на своём драконе, но направилась не прочь от твари, а, наоборот, к ней.

Я уже было подумал, что ей суициднуться хочется, но нет: подлетать она не стала, лишь с пары заходов обрушила на вход в пещеру огнемётное пламя и полетела прочь, когда к ней потянулись щупальца-ворсинки. Рисковать так, чтобы упокоить тела воительниц, я бы сам, конечно, не стал, но у всадниц были свои странные понятия о чести.

Теперь нам надо было возвращаться.

И если кому-то могло показаться, что проблемы были только у нас, то он глубоко ошибался. У главного острова, где мы высадились, тоже было весело. Несколько всадниц летали по округе, выжигая какие-то рои призрачных тварей с жалами, пока другие сгруппировались на острове.

Рядом с ними мы и сели. Бегемот открыл пасть и выплюнул меня вместе со всем нашим хабаром, после чего недовольно высунул язык и потрусил прочь. Едва я опомниться успел, как рядом уже оказалась Мелисса.

— Ты как, Самсон? Тебя ранили?

— Поимели менталкой, — пробормотал я, когда рядом приземлилась Танька и сразу спрыгнула, направившись к главам всадниц. — А у вас как? Все вернулись?

— Ещё три группы, — её руки осторожно сняли мой шлем и прикоснулись к вискам. Стало так приятно, будто я голову на холодную подушку положил. — Сейчас решаем, что делать, потому что все духи как с ума посходили.

— Нечего здесь делать, — поморщился я и сел. — Они чувствуют живых, вот и слетелись, как мухи на говно. Надо валить и запечатывать это место как можно быстрее.

— Не прежде, чем мы найдём улей.

— Здесь нет никакого улья, — раздражённо поморщился я. — Само это место и есть улей…

Но прежде чем я успел всё разъяснить ей, подошли Серафина с Зедринзсой и Нильефой.

— Дневник у тебя? — сходу спросила она.

— Там валяется, — кивнул я в сторону разбросанных вещей. — В одной из сумок.

Они начали быстро перерывать сумки, пока не нашли дневник. Пока они его читали, я медленно поднялся на ноги. Не знаю, что делала тварь, но чувствовал я себя вообще неважно. Ещё тут и драконы летали, гоняя рои духов, которые вроде бы и дохли, но улетать не спешили, будто для них важнее было сожрать нас, чем собственная жизнь. Прямо как мошкара.

Я бросил взгляд на меч.

Не знаю, откуда у меня появилась идея, что им можно рубить духов, но я ведь оказался прав. В конце концов, не зря же они такие необычные. Тогда другой момент — если у всадниц были такие мечи, то, может, они с духами давно боролись? Типа заклятые враги? Такое же оружие просто по щелчку вряд ли появится в твоих руках. Вон, за столько лет никто, как я понял, ничего подобного не создал ни разу.

— О чём задумался, Самсик? — подкралась Ози.

— Да вот, об этих мечах, — кивнул я на клинки.

— Об этом мусоре? — фыркнула она.

— Мусор? — бросил я на неё взгляд, после чего поднял клинок, похожий на катану, и вытащил из ножен. Тот сразу засветился мягким голубым светом.

Ози аж дар речи потеряла. Да чего там, другие начали оборачиваться, глядя на нас изумлёнными глазами. Разве что главы лишь скользнули по нему взглядом без удивления — Танька явно успела им всё рассказать.

— Откуда он у тебя?

— Нашли склеп со всадницами. Эти клинки способны уничтожать духов этого мира.

— Да ладно! — она быстро огляделась и подняла другой меч, который так же засветился мягким светом, как будто успокаивавшим. — С ума можно сойти…

— Можно, — пробормотал я. — Если подумать, то получается, все прекрасно знали, что духи — это зло, и сражались с ними. Тогда почему об этом все благополучно забыли, а мы так и вовсе поклоняться стали?

— Потому что вы тупые? — предположила Ози.

— Или забыли об этом, а те, кто остался, решили не распространяться о случившемся, — я огляделся. — Мелисса! Можно тебя на пару слов?

Она уже тоже вооружилась мечом, с интересом разглядывая его клинок.

— Что такое, Самсон? — подошла она к нам.

— Ты хоть раз слышала, чтобы всадницы боролись против духов?

— А почему ты спрашиваешь?

— Ну ты самая старая из нас… — я увидел, как Ози хлопнула себя по лбу, а Мелисса прищурилась, и тут же поспешил перефразировать. — Самая старшая, красивейшая и мудрая из нас.

— Самсон, вот как скажешь… — потрепала она меня свободной рукой за щёку. — Нет, я никогда не слышала о том, что ты спрашиваешь. Хотя у наших соседей такие легенды ходили, — посмотрела она на Ози. — Думаешь, эти клинки выковали специально для борьбы с демонами?

— Ну что-то вроде. Может, в руках простого человека они просто куски металла, а в наших становятся грозным оружием, потому что подпитываются нашей силой. Для того их и сковали. Но почему об этом никто не помнит?

— Дело очень древних времён, Самсон. Ты же понимаешь, что многое теряется во времени?

— Но не такое же.

— Иногда люди хотят что-то забыть ради безопасности других, — предложила она иной вариант. — Пытаются стереть из памяти народов то, что может им угрожать?

— Зачем?

— Затем, что память — это опасная вещь. Иногда забыть — это лучший способ бороться с чем-то. Или, наоборот, быть забытым — лучший способ спастись. Тут как посмотреть. Но ты ведь и сам говорил, что видел уже упоминания об этом? Нет?

Точно, видел, один из храмов, который я сам лично посетил. Тогда я не всосал, о чём вообще речь шла, но сейчас, в свете других событий, кое-что прояснилось.

Как там было? На одном барельефе были демонические тучи, на другом — рыцари, скорее всего, всадники, которых умоляли люди помочь, а на последнем общая картина, где в самом низу были изображены всё те же демоны, но уже снизу, как бы под землёй. Получается, те демоны и были тварями, против которых мы сейчас боремся? Те самые, что ползли из-под земли и от которых страдали люди?

Значит, всё же кое-какие напоминания остались, так? Просто их…

Предали? И стёрли из воспоминаний?

Но если уж копаться в грязном белье, стоило начать с самого храма, чтобы теперь основательно его осмотреть и понять, что там вообще изображено. Не то чтобы для меня это было-таки прямо важно, лезть в какую-то жопу, но, блин, интересно же! Я даже не могу объяснить, с чего у меня такой патологический интерес, но, блин! Да и, может, от кошмаров избавлюсь…

Но додумать мне не дали. Вскрик одной из всадниц заставил всех тут же поднять головы. Тут же под островом раздался голос Нильефы. Не думал, что она умеет так громко говорить.

— Всем по драконам! Быстро!

И тут же окрик Серафины:

— Разбирайте вещи! Забираем вещи и уходим! Давайте!

Разбираться, что происходит, времени не было, и тем не менее я, как самая любопытная скотина, подбежал к краю и бросил взгляд вниз.

Ёп твою… теперь кошмары обеспечены.

Это была даже не тварь. Глядя вниз, создавалось впечатление, что сама реальность вытягивается, искривляется и меняет форму. Оно поднималось из огромного облака, на изи переплюнув в масштабах (слово «размер» уже не могло описать габариты) даже ту скотину, что гору сожрала. Она не просто была громадной, огромной или какой там ещё прилагательный можно было придумать. Нечто спокойно могло потягаться с планетой или теми кольцами вдали.

Кажется, пришёл сам батя этого мира чуток погонять назойливых всадниц.

Меня сто раз просить не надо было. Подхватив какую-то сумку с земли, я запрыгнул на Бегемота и, взяв разбег, поднялся в воздух. Моему примеру последовали и остальные всадницы. Рой драконов поднялся в воздух, и вот отсюда масштаб был ещё красноречивее.

Дух, мать вашу за ногу, он даже нормальной формы не имел. Какое-то вытянутое нечто, от взглядо на которое в голове появлялось какое-то неприятное щёлканье и чувство нереальности происходящего, и с такой дурой тягаться нам было, как мухам с огромным БелАЗом. Само собой, здесь просыпался естественный животный ужас, который говорил только одно.

— Все к выходу! К выходу, быстро!

Голос в этом пространстве расходился, как из рупора, но это было даже не обязательно. Все и так полетели на свет подальше от твари, которая тянулась к нам. Только у меня был вопрос — а если тварь решит пролезть за нами в этот мир?

Но об этом подумать мы ещё успеем.

Одна за одной, раскручиваясь по спирали, как летучие мыши, всадницы поднимались в дыру к солнечному свету. И в этой общей гурьбе я увидел Ирис.

— А как же те всадницы, что не успели⁈ — крикнул я, пролетая мимо.

— Да все успели! Ты бы головой чаще крутил! Давай, поторапливайся, Самсон! — крикнула она и устремилась вперёд.

Мы влетели в вертикальный туннель, постепенно поднимаясь всё выше и выше. Вот уже показались слои земной коры, а мир духов начал исчезать в дымке, приобретая красноватый оттенок ада. Ещё пара минут, и я вдохнул чистый воздух нашего мира.

Поднявшись повыше, я бросил взгляд на дыру. Гул, который теперь доносился из неё, усилился многократно. Мы мало того что спустились туда зазря, так ещё и огромную хероту за собой, кажется, выманили. И если честно, мне даже страшно представить, как она будет выглядеть в нашем мире.

Если, конечно, протиснется своей толстой жопой через эту дыру.

Небесные всадницы кружили вокруг, как стая ворон над полем брани, и всех мучил один-единственный вопрос.

Что делать теперь?

Размеры пробитого портала попросту не позволяли его как-то засыпать или залить лавой, как было в прошлый раз, со слов Самсона и Озидрисс. Был вариант застроить, но стройка таких масштабов — трудоёмкий и очень долгий (на годы) процесс, а в свете того, что оттуда каждую ночь будут переть демоны, и вовсе невозможный.

Серафина думала об этом, не сводя глаз с портала, и успела искусать всю нижнюю губу в кровь. Прошло уже больше пяти минут, а тварь, которая заставила их быстро отступить, до сих пор не показалась. Если очень повезёт, то она вовсе потеряла их след, и у них было время до того, как всё из просто плохо превратится в ночной кошмар. Надо было что-то делать здесь и сейчас, а иначе…

Она пробежалась взглядом по другим всадницам, нашла двух глав и поравнялась с каждой. Через несколько минут они уже стояли небольшой группой в кругу поодаль от портала. Не только Серафина, Зедринзса и Нильефа, но и все магистрины, что были в этот момент с ними, которых в сумме набралось шестнадцать: трое от нарианок, шесть от агадарок и семь от веелинок, что было совсем неплохо. И главный вопрос…

— Я хочу услышать предложения, как закрыть портал, — произнесла Серафина, окинув взглядом присутствующих. — И желательно как можно быстрее.

— Заморозить, — тут же произнесла одна из веелинок. — Создадим каркас из льда над порталом, после чего тут же засыпаем камнями и сразу же их расплавим.

— Лёд протопим, — недовольно заметила агадарка.

— Лёд нужен, чтобы камни сразу не проваливались в портал. Мы создаём каркас из льда и засыпаем его с краёв к центру. Сразу плавим камни и тут же их остужаем, чтобы те не успели протопить лёд, и получаем корку из остывшей лавы. Так шаг за шагом, слой за слоем, пока полностью не заделаем дыру.

— Много времени займёт, — покачала головой Зедринзса. — К вечеру не управимся.

— Тогда будем сражаться, — было даже удивительно слышать это от Нильефы. — Как наступит ночь, всем скопом создадим барьер из огня и льда, чтобы ни одна тварь не проскочила, а днём будем заделывать. Привлечём магистрин и магов из своих империй, всех, кого сможем найти, и дело пойдёт быстрее. Я попробую обратиться к Облачной империи, возможно, у них найдётся какой-нибудь артефакт, что упростит задачу.

— Сдержим ли? — взглянула на неё Серафина.

— А у нас есть какой-либо иной выбор, кроме как сражаться? — задала та встречный вопрос. — Сейчас мы ничего не успеем. Начнём прямо сейчас, закроем часть каркасом из льда, подготовим места для обороны и устроим охоту, а наутро наши всадники разлетятся и заберут самых сильных магов и магистрин. Остальные — на вивернах.

Серафина посмотрела на Мелиссу, и та кивнула.

— Самый дельный план, который может прийти в голову.

— Что ж, — хлопнула в ладоши Зедринзса, — раз мы всё порешали, то предлагаю прямо сейчас…

И на полуслове её оборвал пронзительный гул, который пробирал до самых костей. По земле пробежала дрожь.

Все посмотрели в сторону, где находился портал.

— Ладно, кажется, с нашими гениальными планами придётся повременить… — пробормотала она, поморщившись. — Сейчас у нас будет великая охота…

Главный вопрос дня.

Вот мы наворотили дел, а как с ними справляться будем? Так-то у всадниц прошлого дырень была не столь большой, и там залить лавой (уж не знаю, как она в мир духов не слилась) им как-то удалось. У нас же спокойно Боинги могут туда нырять, не боясь за что-либо зацепиться.

Думаю, вместе со мной каждый об этом подумал, кружа над порталом, откуда шёл мягкий пугающий кровавый свет.

Пока команд никаких не было, да и огромная тварь, которая нас спугнула, не спешила показываться. Вроде бы нас преследовала, гул стоял на всю округу, но вот мы летаем тут, а она до сих пор не показалась. Неужто реально жопа застряла? Не, ну если так, то очень даже круто, но надежда была последней в списке того, на что можно было полагаться.

Ну ничего, даже если она не вылезет, ночь настанет, полезет мелочь, и мы все дружно охренеем. При таком размере тут просто всё смоет мазутом, и уже никакие реки не смогут спасти не только империи эльфов и серокожих, но и нашу. Достанется всему континенту по первое число.

Пока мы кружили, около половины небесных всадниц пошли на посадку недалеко от портала, видимо решив, что угроза миновала. Наверное, совет держать будут. Блин, мне даже стало интересно, что они там нарешают. Ну не будут же купол строить, верно? Или будут? Эдакую запретную зону, где будет куча вышек, солдат и исследовательские экспедиции в другой мир.

А поисследовать там было что. Буквально бездонный и безграничный мир. Это кажется легко представить, но осознать масштаб того, что ты можешь падать буквально саму вечность или лететь всю свою жизнь, встречая лишь однообразные островки, тяжело. С другой стороны, а вдруг, если лететь очень долго…

Моё «вдруг» прервал протяжный гул, заставив вздрогнуть. Я почувствовал, как испуганно дёрнулся подо мной дракон, попытавшись броситься прочь, но ментальный контроль его удержал. Я обернулся на дыру, откуда доносился гул, ещё громче прежнего.

Сначала ничего не происходило, вообще ничего, но потом красный свет в одночасье померк. Я видел, как вздрогнули края дыры, и вниз посыпалась земля вместе с деревьями. А ещё через несколько секунд наружу начал проступать огромный чёрный пузырь, раздуваясь. Как грыжа на колесе.

Твою мать, а как нам бороться-то с ним?

Все начали разлетаться. В стороне в воздух поднялись остальные всадницы, что совещались. То, что они собирались сделать, стало ясно уже через пару секунд, когда один из драконов полетел прямо над пузырём и где-то в центре уронил яркую искру.

Несколько секунд падения, и где-то на оставшейся одной трети в воздух выстрелило сразу несколько щупалец, схватив бомбу и утащив её внутрь пузыря. Несколько секунд…

И пузырь лопнул, расплескав во все стороны чёрную жижу. Грязь залила все ближайшие леса. Огромные чёрные сопли повисли на кронах деревьев, стекая вниз. Округу будто нефтью залили.

И хотел я сказать, что на этом всё, но почему у меня в голове играет музыка приближающегося финального босса? Наверное, потому что пусть пузырь и лопнул, но из воронки показались огромные длинные щупальца, которые… Нет, они не тянулись к нам — они оказались огромными лапками той херотени, что сейчас вылезала на свет божий.

Назвать это чем-то приличным язык не поворачивался. Смотришь и чувствуешь, как хочется обосраться от страха, а сознание фактически отказывается признавать размеры этой штуки, давая очень чёткое ощущение нереальности происходящего.

Больше всего это было похоже на огромного червя с огромными дисками вокруг ствола и зубами на конце, который гудел, как трансформаторная будка. Чудовище вытянулось в высоту, упираясь на свои щупальца, и его диски завибрировали с пронзительным свистящим звуком. Но помимо этого я видел и множество маленьких ворсинок по всему телу, которые шевелились, будто пытаясь что-то нащупать.

А потом, будто нам было мало того, что сейчас было, херота начала делиться. Огромный ствол разделился уже на три червя, и вот у нас из земли торчал уже Горыныч, которому явно было немного херовасто. И тварь продолжала расти, лезть из дыры, протискиваясь в наш мир. Учитывая то, что мы видели, эта сука будет размером с сами Великие горы, если выползет.

«Атака! Конечность! Группы!» — по всадницам разошёлся немой приказ, и мы начали биться на тройки. Удивительно, но ко мне и Таньке внезапно присоединилась Жаннель. Лица не видел, но вроде как она держалась неплохо. Я знаком спросил: «Состояние?», и она махнула рукой, типа в порядке. Ну, будем надеяться…

Мы устремились к твари, которая при приближении начинала закрывать и солнце, и небо. На какой-то момент, когда мы приблизились, казалось, что кроме этого чудовища в мире не осталось ничего. Оно просто занимало весь обзор перед тобой, вызывая только ужас. А первый же заход показал, что хрен там что мы сделаем.

Едва тройки приблизились, щупальца ломанулись к ним навстречу ещё не долетев, заставляя отступать. Одна из голов резко наклонилась и щёлкнула зубами — и три всадницы разлетелись в разные стороны.

Попытались приблизиться и мы, но эффект был тем же — ворсинки внезапно вытянулись и устремились к Таньке и Жаннель. Обе умудрились даже увернуться и продолжить путь, пока я харчками срезал тонкие щупальца, не давая им дотянуться до соратниц, но в конце они были вынуждены развернуться. Лес щупалец попросту не оставлял шансов подлететь ближе. Разве что я накидал парочку выстрелов и ушёл вслед за ними на второй заход.

Никто не рисковал, никто не глупил, все слишком хотели жить, чтобы сломя голову бросаться на амбразуру. Всадницы приближались и сразу отступали, видя сопротивление.

И тем не менее определённую тактику с нескольких заходов они выработали: прожигали себе путь под прикрытием другой тройки, ударяли по конечности и сразу отходили. Но это было как вычерпывать песок с пляжа. Когда-то он кончится, но явно не скоро, а тварь к тому моменту уже успела выползти ещё немного.

Я был как раз в атаке, дальним огнём пробивая путь атакующей тройке, когда с края портала внезапно показалась громадная когтистая лапа.

Такого сюрприза не ожидал никто.

Все тут же бросились врассыпную подальше от чудовища, но было слишком поздно. Тварь взмахнула наотмашь.

Вся атакующая тройка, оказавшаяся ближе всех, разлетелась в разные стороны, попадала куда-то в лес, и в тот момент лапа потянулась к месту падения одной из них. Громадная, способная накрыть собой едва ли не целую небольшую деревушку. Она заслоняла солнце, не оставляя шансов никому, кто бы оказался под ней.

И в этот момент всадницы, наверное, сами того не осознавая, показали, насколько они близки несмотря на то, что находились по разные стороны баррикад.

За несколько секунд собрался целый рой всадниц, который устремился дружной гурьбой к конечности. Ну и я присоединился, а то фигли.

Мы ударили единым целым. Касаться конечности могло быть самоубийством, но каждый дракон, пролетая мимо, обдавал её пламенем. Первый, второй, третий — отплевавшись при пролёте рядом с лапой, они тут же заходили на второй круг, замыкая кольцо. Пламя сжигало чёрную плоть конечности, а ледяное заставляло её замерзать и трескаться, осыпаясь кусками. И когда нас четыре десятка, её можно было сравнить с горелкой.

И они её прожгли. Просто отрезали огнём, и лапа с грохотом, подминая под собой лес, рухнула на землю, растекаясь вязкой чёрной жижей. К месту падения уже устремились всадницы, а между остальными пробежала команда.

«Отступление!»

И все бросились в разные стороны.

Я не задавал вопросов, летел вслед за другими и, лишь обернувшись, понял замысел. Огромное чудовище, которое явно хотело потягаться с Бурдж-Халифой и явно было недалеко от этого, когда ему на голову сбросили ещё один снаряд.

Светящаяся звезда упала прямо промеж трёх червеобразных голов. Несколько долгих секунд ожидания и, бомба рванула.

В разные стороны полетели ошмётки чёрной плоти. Три головы, что вились, как змеи, оторвало, и они с грохотом, заставив содрогнуться округу, рухнули на землю, подняв облака пыли. Огромный ствол, на котором они держались, разворотило розочкой. Округа просто утопала в чёрном дерьме, которое не успевало впитаться в землю.

Но там, где маячила победа, оказалось, что мы сделали только хуже. Из развороченного тела полезла новая туша, раздуваясь в размерах. Теперь башка напоминала огромную пасть аллигатора, сплошь усеянную глазами. Изнутри вместо языка поднимались всё новые и новые щупальца, растягиваясь в разные стороны.

Что сделали наши? Правильно. Сбросили в неё ещё одну бомбу.

Пасть разворотило следом за теми червями, а из тела полезло вообще что-то хтоническое, отдалённо напоминающее… безумие. Будто до этого мозг ещё мог обработать увиденное, найти хоть какие-то сходства с тем, что мы знали и видели, но теперь забуксовал. Этому не было ни описания, ни сходства с чем-либо виденным, по крайней мере мной. Щупальца? Лапы? Это нихрена не описывало тварь. Оно просто было, оно просто ломало восприятие, можно было описать лишь его дух.

Дух конца.

Конца всего мира.

И оно теперь могло посоперничать с Бурдж-Халифой, затмевая собой и солнце, и небо. Были только мрак и ужас.

Это невозможно было убить, сама мысль была смехотворной. Эта мысль была даже не моей — что-то извне вселяло её в нас. Оно вселяло её в нас, и я видел, как всадницы одна за другой будто начинали осознавать это. И вместе с мраком пришло видение.

В глазах начало темнеть.

Передо мной появились чёрные, как смоль, глаза. Они были будто и в реальности, и в моей собственной голове, заглядывая мне едва ли не в душу.

Узнаю… Узнаю вас… всегда таких… вы не похожи на них…

Голос звенел в голове, но вместо страха я почувствовал… ярость. Не желание броситься прочь, а… убивать.

Нечто перед глазами, казалось, лишь улыбнулось моей реакции. Оно отдалилось от меня, пошло прочь, напоследок обернувшись и показав кое-что в руке. На кончике его когтя сиял ледяным светом шарик, искрящийся внутри. Тот самый, который я однажды видел. Видел в ледяной пещере, способный пробудить даже снежную бурю.

Наваждение исчезло. Я вновь был в мире, который заслонила тень огромного существа. Рядом со всадницами, которые перегруппировывались для последующей атаки, потому что зарядов наших бомб, насколько я понял, не осталось. Но вместо самоубийственной атаки у меня появилась идея.

Я бросился рыться в сумке, которую снял с тела, но ничего, кроме личных вещей, не нашёл. Огляделся и подлетел к Серафине, едва ту не сбив — до знаков времени уже не оставалось.

— СЕРАФИНА!!! СУМКИ!!!

— ЧТО⁈ — пыталась перекричать она ветер, даже притормозив, чтобы можно было услышать.

— СУМКИ!!! МНЕ НУЖНЫ СУМКИ ПАВШИХ ВСАДНИЦ!!! БЫСТРЕЕ!!!

Обожаю своих девочек. Ноль вопросов — сто процентов действия.

Она сняла с себя сумку и бросила мне. Я перехватил её кое-как в воздухе и начал рыться внутри. Пусто. Повесил на седло (не выбрасывать же) и полетел к следующей. Правда, здесь мне искать, кто растащил их, не пришлось — всадницы сами начали подлетать, кидая их мне.

Я рылся с маниакальным чувством азарта. Что-то внутри проснулось. Желание убить, желание загнать и уничтожить даже такую тварь, что возвышалась над нами. И сумка за сумкой я перерывал их, даже не думая о том, что будет, если я этого не найду, но…

Я нашёл.

В одной из сумок ладонь нащупала что-то круглое и холодное, и на свет появился тот самый артефакт. Небольшой шарик размером с бильярдный, который обжигал холодом ладонь.

В нём искрилась сама буря.

Я почему-то был уверен, что он был у всадниц, и даже знал, что именно мне подсказало это, пусть и пытался об этом не думать. В конце концов, похожие артефакты были в этом мире, я сам лично видел эти кубы. А шар? Такой же артефакт ведь, верно? Возможно, так же созданный в далёком прошлом. И почему-то я был уверен, что найду его в сумках старых воительниц, ведь…

Ведь они проходили примерно то же самое.

Наверняка им было известно, как уничтожить тех тварей, что пёрли в этот мир. Да и я лично видел, как ледяные драконы жгли своим пламенем чёрную плоть чудовища, и та попросту застывала. Превращалась в лёд, чуть ли не в камень.

А что, если заморозить всю тварь? Что, если превратить её в глыбу льда, которая и заткнёт проход? Ведь нет разницы, чем запереть портал, главное просто его закрыть. С этим справилась обычная лава, так значит, может справиться и тот же лёд, действуя как пробка, верно? К тому же, если вспомнить, как отваливается отмороженная часть плоти от тела, можно сказать, что этим способом можно перерубить то, что находится внутри мира духов, от того, что материализовалось здесь.

Тут просто надо было то, что сможет это сделать.

То, что лежало у меня на ладони.

— СЕРАФИНА!!! — я едва опять чуть не врезался в неё. — УХОДИТЕ!!!

— ЧТО ТЫ ЗАДУМАЛ⁈

— ПРОСТО УХОДИТЕ, ИНАЧЕ СДОХНИТЕ!!! — крикнул я и развернулся, набирая высоту.

Время для большого бабаха.

Чудовище было огромно. Оно было даже шире, чем дыра, в которую оно пролезло, и это продолжало расти. Ну ничего, чем больше шкаф — тем громче падать. Мы поднимались всё выше и выше. Бегемот боялся столь же сильно, сколько пылал от ярости, готовый броситься прямо здесь и сейчас на духа другого мира.

И вот мы поднялись над ним. Его масштабы было тяжело как оценить, так и принять. Такого живого существа попросту не могло существовать здесь. Оно занимало слишком много места, и пора было это дело исправить. В другой ситуации я бы ссыканул, но сейчас меня захватил азарт. Безумный азарт, который стоил того, чтобы поставить на кон собственную жизнь. Словно мчаться на мотоцикле, зная, что любая кочка или неосторожное движение станут последними. И пусть это может плохо кончиться, но оно того стоило.

Я заложил дракона в вертикальное пике и начал стрелять. Шары устремились в цель, врезались в плоть и взрывались, но, казалось, даже повреждений на туше не было.

Зато оно заметило нас.

Пасть распахнулась, как раковина ракушки, заслонив собой вообще всю землю, готовая нас проглотить.

Я сжал в руке артефакт и ударил его о седло. По стеклу (или что это было) побежали трещины, руку тут же обожгло холодом. Звезда внутри заискрилась. А я замахнулся и запульнул её прямо в центр раскрытой пасти, после чего резко свернул и пошёл в сторону.

Уже в воздухе артефакт без поддержки начал разрушаться, в разные стороны ударили те самые кнуты, как от солнца, разрастаясь в размерах. Стало дико холодно даже здесь, и вокруг начал собираться ледяной ураган. Артефакт светился всё сильнее…

И скрылся в недрах твари.

Она захлопнула пасть. Я буквально чувствовал, как она повернулась ко мне, глядя с каким-то недоумением, настолько человеческим, что его даже можно было понять.

А потом произошёл бум.

Нет, не так.

БУМ!!!

Чудовище засветилось изнутри где-то прямо по центру, чуть ближе к основанию, и через мгновение вместе со светом его плоть начала замерзать. Прямо от места взрыва и во все стороны, превращая чёрную жижу в чёрный лёд. Будто почувствовав, что это конец, существо обернулось ко мне, раскрыв свою громадную пасть… и в такой форме замёрзло, превратившись в ледяную скульптуру.

Я сделал крен, облетая ледяную скульптуру размером с сами горы по кругу. Несколько секунд оно стояло неподвижно, после чего по льду пошли трещины. От громадной туши начали отваливаться огромные куски льда, падая вниз, и под конец, окончательно потеряв прочность, оно рухнуло на землю, подняв внизу огромное облако пыли.

Даже через несколько минут пыль не осела, но я уже видел самую настоящую ледяную гору на месте портала, и, как подтверждение успеха, гул, который всё это время сопровождал нашу бойню, исчез.

Портал был закрыт ледяной пробкой, которая отрезала духа с той стороны от части снаружи, тем самым запечатав проход.

Мы победили…

Но мысль не вызвала радости, скорее усталость и облегчение от того, что всё удалось. Ну и да, адреналин ударил так, что меня трясло прямо в седле. Теперь в голове крутились мысли, как я вообще смог осмелиться на такое, я же…

Я же просто, сука, не зассал!

Плевать как, я сделал это и сейчас чувствовал себя пипец каким уверенным, пусть и трясущимся.

Всадницы ещё кружили в стороне. Когда я подлетел поближе, сразу несколько отделились от общей группы и направились ко мне. Все были из наших во главе с Серафимой.

«Вниз!» — прожестикулировала она.

Пришлось немного помучиться, чтобы приземлиться в густом лесу. Рядом приземлились другие всадницы, сразу спрыгивая со своих сёдел. Я не сразу понял, что что-то не так, пребывая в адреналиновой лихорадке и чувстве собственного достоинства. Спрыгнув на землю, я шагнул к ним навстречу с дебильной улыбкой…

И даже не успел опомниться, как Ирис с Танькой заломали мне руки за спину, опустив силой на колени. Всё происходило так быстро, что я от одной жопы ещё не успел отойти, а меня уже в другую проталкивают.

— Эй-эй! Вы чего⁈ — я испуганно уставился на тех, с кем сражался бок о бок и кто теперь был готов мне перерезать глотку. — Блин, да вы чего творите⁈

— Замолчи, Самсон, — передо мной встала Серафина, выглядя, мягко скажем, не очень дружелюбно. Рядом стояла Мелисса и тоже, скажем так, своего обычного добра не излучала.

— Серафина, ты чего, блин⁈ Я же…

Лезвие клинка Эллианоры коснулось моей шеи.

— Не говори ничего, Самсон, — холодно предупредила Серафина, после чего посмотрела на Юринь, которая как-то скромно подошла к нам. — Юринь, приступай.

— Приступай к чему⁈ Блин, да вы хоть объясните, что я сделал-то⁈

Вместо ответа передо мной встала Юринь, протянула руки и коснулась висков.

— Смотри мне в глаза, Самсон, — тихо прошептала она. — Я не хочу делать больно.

Смотреть тебе в глаза⁈ Да ты хоть свои глаза видела сама-то⁈

А её глаза реально выглядели жутко. Широко распахнутые, заглядывающие будто в самую душу.

Её пальцы внезапно стали очень холодными. Я почувствовал, как этот холод проникает мне в череп, прямо пронзает мозг, выхватывая из сознания обрывки произошедшего, которые начали проноситься у меня перед глазами. Я начал тонуть в чёрных глазах странной девушки, услышав её тихий мягкий голос.

Самсон, не обманывай меня, я не хочу тебе зла.

Я услышал её голос у себя в голове. Да только мне уже зло причиняют.

Ты повёл себя странно. Ты не был похож на себя. Мы хотим лишь убедиться, что это до сих пор ты.

Как вы убедитесь-то?

Поддайся мне.

Поддаться чему…

И мои мысли замерли на полуслове, когда по мозгу как ножом резануло. Перед глазами начали проскакивать воспоминания произошедшего. То, как я сбросил ту бомбу, то, что я чувствовал в тот момент, то, как мне пришла эта идея. Что произошло тогда на островах в том мире и что происходило, когда я, нарушив все приказы, вдруг исчез из башни, а вернулся с мечом, после чего всё и началось.

Удивительным образом избежал обнаружения образ демона, но всё остальное открывалось перед Юринь, как фотоальбом.

И тут я понял.

Они боятся меня. Они боятся, потому что я был другим, и они просто не понимали, чего ждать от меня. Боятся, потому что слишком много херни произошло в последнее время, а я повёл себя совершенно не так, как они бы от меня ожидали. Был не похож на того, кого они привыкли видеть. Слишком удачно и гладко складывалось всё: моя пропажа, время появления портала, моя роль в битве, где под конец удалось уничтожить тварь, с которой не справилось почти пять десятков всадниц, будто всё было сыграно по нотам.

Боялись, что с какого-то момента я уже не тот, кем хочу казаться.

Кто ты?

Самсон.

Откуда ты, Самсон?

Зачем вам знать?

Почему ты скрываешь своё прошлое?

Я не хочу вспоминать то, кем был. Я хочу жить своей новой жизнью.

Я могу силой взглянуть на твоё прошлое. Тебе это не понравится.

И сделать мне больно? Своему брату по оружию, который был готов погибнуть ради одной из вас?

Тогда как нам узнать, что это до сих пор ты?

А ведь точно, как?

Я прямо задумался над этим вопросом, после чего у меня мелькнула самая нелепая мысль, которая только могла прийти мне в голову.

Покажешь сиськи?

Наваждение дрогнуло и спало. Юринь моргнула, покраснела, отняла руки от моей головы и отступила, после чего посмотрела на Серафину.

— Это точно наш Самсон, — пискнула она.

И мне показалось, что все облегчённо выдохнули. Прямо заметно так расслабились, будто с плеч свалилась гора. У некоторых даже появились улыбки на губах. Клинок у моей шеи исчез, крепкие руки подняли меня обратно на ноги, и тут же по спине прилетел хлопок ладонью.

— Ну и заставил ты нас, конечно, напрячься, — усмехнулась Ирис. — Откуда ты узнал, что в сумках будет артефакт?

— Предположил, что, раз лава была заморожена, у них мог быть артефакт, похожий на тот, что мы с Аэль нашли тогда. Ну и я видел, что твари превращаются в камень из-за твоего пламени.

— А почему ты решила, что он наш? — спросила Эллианора внезапно у Юринь.

— Он… он… — та покраснела пуще прежнего, обняв себя руками. — Попросил показать грудь.

Флория хлопнула себя по лбу, Лорейн вздохнула, будто наблюдала за ребёнком. Мелисса улыбнулась.

— Могу хоть сейчас показать тебе и даже дать потрогать.

— А что, можно?

— Нет, нельзя, — тут же обрубила Серафина, после чего подошла ко мне, взглянула в глаза и обняла, похлопав по спине. — Уж прости за это, но ты иногда пугаешь. Надо бы прислушиваться к твоим безумным идеям почаще, Самсон…

Ну, кстати, если так подумать, они же могли привлечь Юринь и до всего этого. Чтобы попытаться вскрыть мне память. И тем не менее до последнего момента не прибегали к этому способу, пока всё совсем не стало казаться подозрительным. Хотя про сиськи странно что поверили.

— Ну так что, возвращаемся обратно к остальным? — спросила Жаннель. — Будут вопросы.

— Да, надо, — отстранилась Серафина. — Стоит облететь место, посмотреть, что там да как сейчас…

Дальше всё было ожидаемо. Мы облетели гору льда, спустились, обошли её ножками, осмотрели огромные чёрные глыбы, после чего магистрины начали там что-то химичить, как мне сказали, чтобы лёд не растаял в ближайшее время. План был понятен: они собирались буквально закопать это место, похоронить его навсегда.

И лишь ближе к самому вечеру мы направились всей гурьбой обратно в лагерь, выбрав местом временной дислокации территорию агадарок.

Когда все приземлились, здесь было просто не протолкнуться от драконов. Довольные своей победой, которую можно было записать на счёт каждой, мы все вернулись в палаточный городок, где слуги уже установили новые спальные места для гостей. Все всадницы собрались на импровизированной площади, словно ожидая какой-то речи, и она была…

Только не той, которую все думали увидеть.

Когда Серафина вместе с нами подошла к главам всадниц, Зедринзса внезапно остановилась, развернулась и схватила её за волосы. В мгновение ока атмосфера изменилась, будто прогремел выстрел. Мы схватились за оружие, агадарки тоже, веелинки отшатнулись, положив руки на гарды.

Ещё секунду никто не понимал, что происходит…

А потом Зедринзса смачно засосала Серафину прямо в губы. Прям красиво и сочно, будто та любила её до безумия. Могу поклясться, что с языком, потому что у нашей охреневшей главы глаза на лоб полезли. Это длилось несколько секунд, после чего агадарка отлипла от неё, обернулась ко всем и громко крикнула:

— А теперь мы будем праздновать, сучки!

Её предложение было встречено весёлым ором всадниц по все стороны баррикад. Кто-то вскинул руки вверх, кто-то поднял меч, кто-то просто голосил вместе со всеми, пока Зедринзса искала взглядом следующую жертву.

И нашла.

— Даже не думай, — предупредила Нильефа, но ту уже было не остановить.

Под громкие крики поддержки и улюлюканье Зедринзса бросилась к эльфийке, которая, наоборот, начала убегать, пытаясь скрыться среди других всадниц.

— А ну стой! Зедринзса всегда держит своё слово!!!

— Не смей! Я предупреждаю, не смей! — крикнула та в ответ, пытаясь убежать, но была поймана, повалена на землю и засосана агадаркой.

У меня аж встал на эту картину.

Закончив с Нильефой, которая лежала на земле, раскинув руки и пребывая в лёгком шоке, Зедринзса окинула взглядом толпу, и её глаза остановились на мне. Лицо разрезала хищная улыбка.

— Ах да, как я могу забыть про нашего самого отмороженного всадника, который сегодня был в ударе… — проворковала она, и все взгляды переместились на меня. — Ну что, девочки, зацеловываем нашего мужчину до смерти? А ну-ка, иди сюда, мальчик…

Мля, соглашаться или бежать? Соглашаться или бежать⁈ Чёрт, сложный вопрос…

Короче, после великого сражения начинался великий бухич. Ничего не сплачивает лучше, чем общая беда и победа над ней.

Пока я немного охреневал от таких внезапных порывов, передо мной выскочила Ози и опередила всех.

Под громкие крики поддержки и даже аплодисменты она схватила меня за голову, притянула к себе и смачно поцеловала меня в губы. Честно, это было слегка внезапно, потому что внутри я до последнего сомневался, что ко мне кто-то полезет целоваться вот так. И блин, совру, если скажу, что это было неприятно: сочно, слюняво и тепло. Она прямо присосалась на несколько секунд ко мне, после чего отшагнула, щёлкнула по носу…

И тут я понял, что за ней выстроилась целая очередь. Я было дёрнулся назад, но на меня буквально прыгнула Зедринзса, не оставляя вообще никаких шансов. В отличие от слегка робкой, не умеющей и в то же время упрямой Ози, та засосала так засосала. Её длинный раздвоенный язык скользил у меня во рту, будто прощупывал всё. Благо длилось это не так долго, но не успел я оглянуться, как на её место пришла…

— Мелисса? — посмотрел я на неё снизу вверх.

— Сам понимаешь, Самсон, традиция, — пожала она плечами, улыбнувшись.

— Да с каких пор?

— С этих.

И с этими словами она схватила меня за подмышки, подняла к себе и поцеловала. Вот тут пахнуло прямо какой-то страстью. Супермягкие губы, которые хотелось укусить, да и целовалась она не настойчиво или агрессивно, а как-то нежно, с душой, что ли…

Когда меня вернули на землю, я бросил взгляд на Ози, подумав, что её сейчас перекосит от ревности, что меня все подряд целуют, но хрен там — она стояла и смеялась вместе со всеми. Агадарки явно относились ко всему этому проще, чем в моём мире (про нарианок я пока не знал).

Короче, меня расцеловывали все. Не знаю, реально традиция у них такая или просто все решили оторваться после того, как прогулялись под руку со смертью, но было даже прикольно. Если серокожие целовались прямо со страстью и напором, будто брали меня на штурм, то эльфийки показали общее неумение в подобных делах. Они больше тыкались губами, а некоторые даже пытались неумело просунуть язык.

И среди эльфиек я заметил одну особу, которая выделялась среди остальных. В отличие от гладких идеальных лиц других, у неё на щеке красовался зарубцевавшийся порез, с тех времён выглядящий как белая линия. Старый след даже придавал ей какого-то шарма, отличая от остальных.

Я её узнал сразу, а она…

— Мы встречались, да? — негромко спросила она.

— Скорее всего.

— Спасибо, — кивнула эльфийка, обняла за шею и чмокнула меня в губы. — Рада, что мы лично встретились.

Но среди всех мне попадались и такие кадры, которых в очереди я ожидал увидеть вообще меньше всего, а именно собственных всадниц. Ладно Ирис, которая, краснея, засосала меня, ткнув носом в глаз и стукнувшись зубами, ладно Флория, которая весело чмокнула меня, и Лорейн, которая, как-то смущаясь, просто коснулась губами, но зачем-то задержалась на несколько секунд.

Танька! Кто, млять, ожидал Таньку⁈ Смотрела она на меня каким-то недобрым взглядом. Если не нравится, нахрен вообще присоединилась к нашему цирку? Нам здесь и без тебя весело! Но нет, чмокнула в губы. Просто чмок и всё, после чего сразу отошла.

Мало Таньки? Жаннель! Ты ж меня ненавидишь! Нахрен ты меня так поцеловала, будто паровоз врезался в рыло? Прижалась губами и, по ходу, подбила мне нижнюю. Мне кажется, она не знает, как целуются, и просто прижимается как можно сильнее губами! Благо губы мягкие, пусть слегка и обветренные.

Но ладно эти двое, а ты-то, Эллианора, куда лезешь⁈

— Ты всё равно засранец, — буркнула она.

Так если я засранец, херли ты на шее повисла⁈ Кто так целуется, мелочь⁈ Господи, куда ты мне язык пихаешь⁈

Но знаете, целоваться с теми, кто тебя недолюбливает — это какое-то извращение. Приятное извращение. Вроде и сучка, но ты же её засосал, верно? Словно ешь что-то острое: вроде жжёт, но кайфово. Такое противоречивое приятное чувство, словно делаешь что-то не совсем правильно и от этого кайфуешь.

А потом была Серафина. С ней поцелуй был чуть дольше, чем с другими. Целовалась она неуверенно, пусть и со знанием дела, будто боялась, что её укусят. Такой приятный, спокойный, нежный поцелуй. А ещё от неё пахло цветами.

Тут вообще от каждой пахло по-своему. Кто-то пах цветами, другие — мёдом или мускусом. От одной всадницы, агадарки, так и вовсе пахло хвоей. И только от меня одного разило таким потняком и луком, что аж глаза слезились. Ладно агадарки, легко одеты, но как остальным в подоспешниках и броне удаётся так хорошо пахнуть?

Вот кто может похвастаться, что перецеловал всех самых желанных девушек в трёх империях? Тех, ради кого люди готовы продавать имения и ползать на коленях, лишь бы та обратила на них внимание? Вот я теперь могу. И мне понравилось, хотя после сорока восьми всадниц, если честно, болят губы.

Ну что, хорошая Зедринзса тамада, и конкурсы у неё интересные. Ща губы чуть-чуть отойдут, и я буду готов по второму кругу пройтись.

Но второго круга не было, потому что притащили бухло, и агадарки решили исполнить своё обещание и набухаться. Судя по запаху спирта, пиво они не признавали, только крепкие спиртные напитки, где даже вино одним запахом вызывало опьянение. Стаканы? Бокалы? Все хлестали из горла. И у меня, глядя на это всё, был один вопрос.

А если сейчас ледяная пробка провалится и надо будет срочно лететь, как они на драконов сядут?

Но, видимо, этот вопрос волновал только меня, потому что другим было весело. К агадаркам почти сразу присоединились наши, и, немного поломавшись, вскоре и веелинки. Удивительно было наблюдать, как разные стороны не разбиваются по группам, а наоборот кучкуются вместе, весело смеются и бросают тост за тостом, хотя на следующий день может выйти так, что мы начнём резать друг друга.

Но всё это происходило в стороне от меня.

Все как-то сбились в кучу, весело галдели, находя общие темы, а я не знал, как бы пристроиться и не выглядеть идиотом с соком, раздобытым у слуг. Было бы пиво, осторожно приложился бы и к нему, но хлестать их дурь не очень хотелось. Меня же вырубит в один щелчок, а хотелось увидеть, что они потом творить будут.

Просто я… не знаю, не душа компании. Одно дело собраться своими, а другое — когда куча незнакомых лиц. С одной стороны, хотелось подойти, затеряться среди остальных, галдеть среди кучи народу и не выглядеть лишним, а с другой… я всегда себя лишним и чувствовал. Будто человек, который пытается быть на одной волне со всеми, но выделяется как белая ворона. Наверное, это ещё одна из причин, почему я чувствовал себя здесь слегка не к месту. Вроде и герой, которого все расцеловали (хочу ещё), но в то же время…

— А ты чего в сторонке? — подскочила ко мне какая-то агадарка. — Ты ж блин отжигал сегодня! Тебя и в центр!

— Какой центр? — не понял я.

— Внимания! Давай! Пошли! — подхватила меня под локоть и потащила за собой. Буквально завела в центр бурлящего веселья и толкнула куда-то вперёд. Я запнулся и уткнулся в грудь Нильефе.

— Нашла! — крикнула радостно агадарка.

— Вот он!

— О как, — посмотрела та на меня, осторожно оторвав меня от своей груди. — А мы думали, ты уже куда-то убежал.

— Самсон-хрен поймаешь! — крикнул кто-то, и через секунду все начали скандировать моё новое погоняло. — Самсон-хрен поймаешь! Самсон-хрен поймаешь!

— А почему хрен поймаешь-то? — огляделся я растерянно.

— Да потому что тебя хрен поймаешь, Самсон! — крикнула вынырнувшая из толпы Ирис, после чего выхватила у меня стакан и понюхала. — Духи, это что за хрень, Самсон⁈

— Сок.

— Сок⁈ Ты пьёшь сок⁈ — она обернулась. — Налейте этому ребёнку! Сделаем из него настоящего небесного всадника! — и выбросила мой стакан через плечо, попав кому-то в лоб.

— Эй! Ты что, рыжая, страх потеряла⁈

— С детства отсутствует! — тут же выпятила она грудь, и через секунду её сбили с ног.

Началась потасовка, и пока они там буянили, мне сунули какую-то спиртовую отраву, которую даже к лицу было не поднести.

Драка кончилась так же быстро, как и началась, когда обе зачинщицы начали наперегонки опустошать бутылку. А я вроде как опять в стороне и…

Кто-то схватил меня за руку и дёрнул на себя, после чего толкнул в грудь, и я приземлился на стул. Млять, вы откуда-то стул здесь достали⁈ И кто меня толкнул? Я оглянулся, но тот человек растворился в толпе.

— А вы знаете, что Самсон попросил у нашей читающей показать⁈ — вдруг воскликнула Флория из толпы. Судя по тому, как она покачивалась и горели её щёки, лучница явно подошла к кондиции, когда уже можно идти на любой подвиг, наплевав на последствия. — Он попросил показать грудь!

— Мать твою, вы ему что, сисек не показывали⁈ Вы кого растите из него, тряпку половую⁈ — возмутилась Резадрес…

Так, стоп, а она откуда здесь? Резадрес, та самая бывшая всадница и моя поработительница в прошлом? Фигли она здесь делает?

— Так, девочки! Растим из него мужика! — приказала она и, послужив примером, без лишних слов сбросила с себя топик. Её грудь задорно подпрыгнула.

Этому же примеру последовали все агадарки. А вот среди остальных было чуть скромнее. Веелинки разделись лишь наполовину, та же Нильефа воздержалась. Среди наших тоже не все последовали примеру. Танька, Юринь, Жаннель, Серафина и Лорейн воздержались, но вот, к моему удивлению, Эллианора, весело смеясь, скинула с себя верх. Флория тоже скинула верх, хихикая.

О, Мелисса… вот тут реально груди необъятные. Я уже их видел, но на такое насмотреться невозможно. У неё был самый внушительный из всех размер, и при этом законы физики явно были над её телом не властны. Я как будто воочию увидел, как выглядела бы большая грудь из хентая.

Ладно, я счастлив, не буду отрицать. Быть в окружении красавиц и сисек — это что-то из разряда рая.

Всё это сопровождалось смехом, криками, весёлыми комментариями и позитивным настроением. Это была полнейшая вакханалия, когда одно событие сменяло другое настолько быстро, что ты не успевал ничего понять. Вот как сейчас, когда кто-то предложил станцевать передо мной, и тут же вперёд выскользнула Ози.

Реально змея: извернувшись, она оказалась у меня на коленях, после чего соскользнула и начала волнообразные движения, помахивая своим хвостом.

— Танцуй! Танцуй! Танцуй! — начали они хором скандировать.

Не понимаю, чему радовались остальные, но я радовался танцу, который слегка гипнотизировал. Она извивалась передо мной, потом она извивалась на мне, как бы невзначай касаясь лица грудью, и вот уже и вовсе танцевала передо мной голой. Без стеснения, с азартом, вся потемнев и блестя глазами.

А потом их стало двое. Вторую я смутно помнил по пленению в Великих горах. Теперь они тёрлись между собой, тёрлись об меня и извивались вместе, будто пытались завязаться в узел. А закончили, прижавшись к моему лицу грудью.

— Ну как? — шепнула Ози.

— Угу, — только и смог я выдавить. Не потому что дар речи пропал — сиськи мешали говорить.

И тут заиграла музыка. Слуги, которые мелькали на периферии, раздобыли (видимо, из соседнего города) музыкальные инструменты, и теперь танцевать начали все.

Что я хочу сказать — чисто женский танец. Не мужские пляски-яблочко, а плавные движения, типичные для клуба. Кто извивался всем телом, подняв руки, кто-то покачивался как маятник, другие слегка пританцовывали. Но когда я увидел танцующую Серафину и Таньку, понял, что подвыпившими были все, кроме меня. Блин, да там Ози в пьяном угаре тёрлась с… Флорией? Нихрена у них там жарко.

Мелькнула мысль опустошить стакан, но блин… я могу просто отлететь, как это бывало раньше, и потом хрен что вспомню, а вспоминать тут было что. Крепкое не для меня от слова совсем.

— Ты так и будешь, как нецелованная девочка, смотреть на него? — передо мной, пританцовывая, вышла Резадрес. — Пей уже, не мори себя жаждой.

— А… откуда ты здесь? — спросил я.

— Я? Откуда? А я здесь всегда была, — хмыкнула она. — Или ты думаешь, что всё обеспечение, доставка продуктов, корм для драконов — это из воздуха взялось?

— То есть ты занимаешься логистикой?

— Чем-чем? — пододвинулась она ближе.

— Обеспечением всадниц?

— Когда походы, — кивнула она. — Я же сама была всадницей, знаю, что да как. Да, уже не летаю, но делаю всё, чтобы летали другие. Кстати… — её хитрый взгляд пробежался по мне. — А ты возмужал, смотрю, немножко. Не хочешь…

Её глаза заблестели. А мой взгляд опустился на её грудь.

Но полностью насладиться видом я не успел, потому что меня схватили за руку и уволокли в толпу. Какая-то эльфийка без топа отволокла меня к своим и тут же начала танцевать, не стесняясь тереться об меня грудью. Судя по ударному запаху алкоголя и глазам, которые так отчаянно пытались сфокусироваться на мне, она была уже в полном ударе.

Вечеринка явно набирала обороты: алкоголя в крови становилось всё больше, и девушки начали раздеваться. Одна за другой снимали верх, и кто был в юбках, кто в панталонах, а кто-то и вовсе голышом, что логично: чего стесняться, если никто ничего нового для себя не откроет?

Не, я кайфовал. Никто не смотрел, что я криво танцую, никто не смеялся надо мной, и никто не стеснялся прижиматься ко мне. Наоборот, меня почти везде радостно встречали, хлопали по спине, поздравляли и называли одним из лучших. Я и сам от верха избавился, потому что становилось душно.

Время летело незаметно. Уже была глубокая ночь, а у нас в центре площадки горел костёр, и по краям расставили факелы, что лишь добавляло празднику какой-то дикости. И среди танцующей толпы я наткнулся на Таньку. Она тоже оголилась по пояс и подтанцовывала с полупустой бутылкой.

— Мои глаза выше, Самсон, — недовольно произнесла она и отпила из горла.

— Прости… — пробормотал я, подняв взгляд.

Просто Танька одетая и Танька голая — это две разные Таньки. Собственно, как и любая девушка. Но у неё было, кстати, на что посмотреть. Тёмненькие…

— Ладно… — буркнула она.

— Слушай, Тань, а можно вопрос?

Она посмотрела на меня каким-то критичным взглядом, будто решая, давать мне право задать его или отказать, после чего просто кивнула. Судя по её взгляду, сейчас она была готова отвечать на любой вопрос, лишь бы уровень алкоголя в крови не понижался, чем я и воспользовался.

— Откуда у тебя столь необычное имя? — задал я вопрос, который давно крутился у меня в голове. Раз уж выдалась такая возможность.

— Моё имя? — Танька, наверное, думала, что я спрошу какой-нибудь странный или вовсе неуместный вопрос, позволив ей послать меня. — Почему ты спросил?

— Ну… у тебя красивое и необычное имя. В таких краях его редко встретишь, как и моё, собственно, — пожал я плечами.

— Мать так назвала, — произнесла она через пару секунд, отвернувшись к костру. — В честь бабки.

— А как твою мать звали?

— Анастасия.

Нихрена себе.

— Красивое имя. Откуда она была?

— Она не рассказывала, — пробормотала Танька. — Но она была довольно известным лекарем. Открыла империи множество способов лечить людей без магии. Всё, слышишь, всё, что ты видел — это дело рук моей матери. И даже некоторые исцеления основываются на её учениях.

Знаете, что я думаю? Я думаю, что её мать была такой же попаданкой, как и я. Уж слишком сложно отрицать факт таких совпадений, как имена или профессия врача. Танька говорит, что та принесла много немагической медицины в этот мир? Так потому что здесь всё было на уровне средневековья, а у той знания были из нашего мира, нашей современности, когда большинство болезней можно диагностировать по симптомам.

А значит Танька дочь попаданки. И удивительное совпадение, что она стала тоже всадницей. Может, конечно, реально совпадение, а может, у матери Таньки было то, чего не было у женщин этого мира.

А может, и наоборот — у неё не было того, чем страдали здесь. Чистые гены, чистая кровь, и на тебе всадницу. И, возможно, именно это произошло со мной — организм, в котором чего-то не было, смог стать другим в отличие от остальных.

И пока я об этом думал, к нам подошла Серафина. Тоже по пояс голая и с блестящими от алкоголя глазами. Кажется, она сегодня себе ни в чём не отказывала.

— Воркуете? — улыбнулась она, слегка покачнувшись.

— Воркуем, — кивнула Танька. — Ты как?

— А я немножко пьяна, как видишь, — улыбнулась Серафина. Да тут множко, я бы сказал. — Не пила так с… сто лет. А сейчас праздник, мы вышли без потерь. Чудо, иначе не назвать, — она взглянула на меня. — Благодаря тебе, Самсон. Кстати, а ты чего не пьёшь?

— Да я как-то… — я бросил взгляд на стакан.

Собственно, да, почему бы и нет? Я же когда пил? Да хрен знает когда. С того момента уже столько времени прошло, я уже и небесный всадник (пусть даже года не прошло), и драгондайн, и в принципе мой организм покрепче заметно стал. Так может, и к алкоголю резистентность появилась нормальная?

Ну я и хлебнул, зажав нос. И да, резистентность у меня появилась. Да только единственное, что она мне позволила — это частично запомнить, как весело я начал проводить время среди таких же пьяных всадниц.

Дорогие читатели! Четвёртый том закончен, а значит время переходить к пятому тому "На краю эпохи драконов! — https://author.today/reader/604163/5766985

Если Вам понравилась книга, не забудьте поставить лайк и оставить комментарий=D У вас это займёт пару минут, а мне это очень приятно, мотивирует работать и поможет в продвижении книги)))

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.