Я ненавидела утро.

Не за что-то конкретное — просто ненавидела. Пять тридцать утра, бип-сигнал будильника, холодный пол в коридоре и осознание: если я не встану прямо сейчас, то опоздаю на первую смену, а Хорн, мой начальник, этого не прощает.

Я села на кровати, резко потёрла лицо ладонями и заставила себя подняться.

В комнате сестры было тихо. Младшая еще спала.

Катюшке моей повезло больше в этом плане: ее учеба начиналась не раньше девяти, и она могла позволить себе роскошь досматривать сны.

Я же работала с самого раннего утра, потому что в нашей клинике считали, что настройка оборудования должна проводиться до приёма первых пациентов.

Логично и сложно для такой совы как я.

Двадцать минут на сборы, и я уже стояла перед зеркалом, проверяя, надёжно ли застегнут мой верс. Экранирующая живая накидка, которая могла превращаться по желанию владельца почти в любую одежду.

Мой верс был, конечно не самым навороченным, но вполне справлялся со своей задачей — скрыть мое происхождение от всех.

Все просто. Я и сестра — землянки. А в этой части вселенной за нами велась самая настоящая охота. За любую землянку на подпольном аукционе отдавали баснословные суммы.

Поэтому мне и сестре нужна эта защита. Тонкий, почти невесомый, закрывающий тело от шеи до запястий и лодыжек — верс. Здесь его носили очень многие. Но явно не с той целью, что у нас.

А еще в нем было очень удобно. Тепло, но главное, он гасил все внешние сканеры, которые могли нас выдать.

— Станешь невидимкой, — усмехнулся Тимур, наш спаситель и опекун в этом жестоком новом мире, когда вручал мне его три года назад. — Будешь ходить и радоваться жизни. Никто и не поймет кто ты.

Тимур… С теплом и светлой грустью вспоминаю его пожилое доброе лицо.

Уже год, как его не стало, но я до сих пор вздрагиваю, когда представляю, что со мной и сестрой бы было, если бы он нас тогда не забрал с собой и не помог.

Только благодаря ему мы могли теперь радоваться жизни на относительно безопасной планете в нейтральном секторе.

Сестра учится. Я работаю. Почти нормальная жизнь.

Особенно я думала о Тимуре с благодарностью, когда проходила очередную проверку на работе, и ни один датчик не сигнализировал о чужеродном энергетическом фоне. Точнее об его отсутствии.

Это был главный секрет землян. Причина, по которой за нами велась охота. Потому что фона у меня не было. Ноль. Пустота. И это делало любую землянку идеальной парой для любого представителя сильной расы. Особенно для сильнейшей из них — хардов.

Именно поэтому Тимур приказал нам строго настрого не высовывать носа с нейтральной территории. Здесь хардов было совсем мало. Значит, и риск был минимальным.

А еще эта моя особенность делала меня идеальным настройщиком медицинского оборудования, как оказалось.

Местные диагносты и сканеры работали на тонких энергополях. Любой оператор, любой медработник имел собственный фон, слабый, но достаточный, чтобы вносить микропогрешности в калибровку.

А я — нет. Мои настройки были эталонными. И Ациус Хорн, главный администратор нашей клиники, готов был платить мне в полтора раза больше обычного, лишь бы я продолжала делать свою работу.

Да, сначала конечно пришлось полтора года корпеть над заданиями, чтобы сдать нужный тест и получить лицензию. Но у меня ведь уже был опыт работы врачом на Земле. Просто нужно было немного поднапрячься, чтобы перекроить мозг в сторону местных реалий.

Тимур сомневался сначала, но потом все же поверил в меня. И я старалась, чтобы и его ожидания оправдать и иметь шанс устроиться и не сидеть больше у него на шее с сестрой.

Получилось.

Да, приходилось теперь работать на износ, но я не жаловалась.

Главное, мы в безопасности, у нас есть крыша над головой и определенная уверенность в будущем.

И я сделаю все, чтобы так и продолжалось дальше.

Через сорок минут я уже стояла на платформе 7А, вжимаясь в толпу таких же сонных пассажиров. Наш пригородный сектор Сиугард-9 считался тихим и непрестижным, и это было идеально для двух беглых землянок.

Здесь не задавали вопросов, не совали нос в чужие документы.

Глайдер скользнул к платформе, двери открылись, и людской поток втянул меня внутрь. Я пристроилась у окна, положила сумку с инструментами на колени и позволила себе закрыть глаза.

Работа в клинике мне нравилась. Тихо, чисто, предсказуемо.

Диагносты, сканеры, регенерационные камеры… я знала их лучше, чем собственные пальцы. Коллеги считали меня немного странной: Мария, но здесь меня чаще звали просто Рией, никогда не задерживалась поболтать, всегда была в своем дурацком версе.

Но я предпочитала, чтобы меня считали странной, чем раскрыли мой секрет.

— Станция «Промышленный центр», — объявил прохладный женский голос. — Выход к секторам 4-12, бизнес-кварталу и медицинскому кластеру.

Медицинский кластер. Моя остановка.

Я открыла глаза, поправила сумку и приготовилась выходить. Стеклянные башни уже маячили за окном — огромные, уходящие в серое небо конструкции. Где-то там, на сорок третьем уровне, меня ждал мой кабинет, три новых диагноста, требующих калибровки, и вечно недовольный Ациус Хорн.

Глайдер замедлился. Я поднялась, вклиниваясь в поток пассажиров к выходу.

Двери открылись.

Я шагнула на платформу и чуть не упала.

Потому что воздух вдруг сложился в тугую волну и ударил в грудь так, что перехватило дыхание. Следом пришёл звук, оглушительный, ломающий, вышибающий все мысли из головы.

Взрыв.

Кто-то закричал. Толпа дернулась, ломая стройный утренний ритм, рассыпаясь в панические ручейки.

— Назад! Назад!

Я не поняла, кто кричал. Чья-то рука толкнула меня в плечо, я потеряла равновесие, сумка с инструментами выскользнула, и я полетела на пол, больно ударившись локтем о край платформы.

— Твою ж... — выдохнула я, пытаясь подняться.

Получилось, но не сразу. Я спешно огляделась вокруг. Где-то справа что-то ярко заискрило.

И мне бы побежать вслед за толпой, но дурацкий инстинкт врача, еще с Земли, заставил меня замешкаться. Вдруг там раненые?

Я осторожно скользнула в сторону шума, прижимаясь к стене.

Их было четверо. Мужчины в чёрном, стоящие плотной группой. Вокруг них воздух искрил, сворачиваясь в причудливые тени, а на плечах трепетала тьма — живая, струящаяся, реагирующая на каждое движение.

Черные версы! Настоящие версы хардов.

Я видела их только в новостях и в тех материалах, что Тимур когда-то показывал нам с Катей.

— Запомните, девочки. Если увидите это — бегите. Не раздумывайте, не пытайтесь понять, просто бегите, — убежденно говорил он тогда.

Но сейчас я бежать не могла. Что-то заставило меня застыть на месте.

Вокруг хардов суетились люди в масках и похожих версах. Наёмники. Профессионалы. Их было втрое больше. Они двигались быстро, жёстко, слаженно и… атаковали.

Атака длилась какие-то доли секунды.

Чёрный верс стоящего в середине высокого широкоплечего харда вдруг резко взметнулся вверх.

И его край… превратился в сотни теневых лезвий!

Я моргнула, пропустив момент ответной атаки, а когда открыла глаза наёмники уже просто... упали.

Все сразу! Но я уже смотрела не на поверженных нападавших.

Один из хардов покачнулся. Сделал шаг назад, прижимая руку к боку. Его пальцы мгновенно окрасились красным. Он был ранен. Серьёзно.

Двое других бросились к нему, подхватывая под руки.

Четвёртый хард в центре, тот что атаковал и уложил всех наёмников — остался стоять, прикрывая своих. Его верс развернулся широким живым щитом, сканируя пространство.

А я смотрела на раненого, и внутри боролись два чувства. Самосохранение и… долг.

Хард истекал кровью. Тут ему сейчас кроме меня точно никто не поможет.

Наемников этих я ненавидела еще больше. Именно из-за них погиб Тимур. Защищал нас. Отвлек их от нас с Катей в тот роковой день, ценой своей жизни. Так что сейчас их судьба меня совсем не волновала.

Даже злорадство какое-то проскользнуло. Нарвались на того, кто им не по зубам.

— Запомни, харды — чудовища, — прошептал в голове голос Тимура. — Они охотились на землян и продолжают охотиться. Не смей им сочувствовать.

Но я была врачом.

Не в том смысле, в каком это слово используют здесь, в галактике Аралкан. Здесь врач — это просто специалист с дипломом аккредитованной академии, с лицензией, с допусками. И все. Никаких клятв Гиппократа и долга врача тут не знали.

Я тоже прошла курсы. Я знала анатомию местных рас — не идеально, но достаточно, чтобы не убить пациента по незнанию. Я работала в клинике. Я настраивала оборудование, которое спасало жизни.

Но главное — я помнила.

Четыре года ординатуры на Земле, два года в приёмном покое, десятки спасённых жизней. Это не исчезло. Это въелось в кожу, в кости, в рефлексы.

Хард упал на колено, и его голова мотнулась вперёд.

И я решилась.

Ноги тряслись. Локоть саднил. Я торопливо накинула слетевший капюшон верса на голову. Вдохнула глубоко и сделала шаг из своего укрытия. Потом ещё один.

— Не подходи! — вдруг главный хард повернулся ко мне и вонзился своими багровыми глазами в мое лицо.

Чёрная тень его верса метнулась к моему лицу. Застыла в миллиметре от горла. Острейшее лезвие, сотканное из тьмы, дрожало, готовое убить в любой момент.

Не знаю, что пугало больше: эта чёрная жуть или низкий властный голос этого высокого молодого харда, опасно резавший тишину.

Я подняла руки, показывая пустые ладони.

— Я могу помочь, — голос сел, пришлось прокашляться. — Я работаю в медицинском кластере. У меня есть навыки. У вас раненый, ему нужна помощь...

Тишина.

Я смотрела прямо перед собой, стараясь не коситься на лезвие у горла. Краем глаза видела — платформа почти опустела. Люди разбежались, забились в переходы, вжались в стены. Кто-то наверняка уже вызвал патрульных. Надеюсь и про медиков не забыли.

Но этому харду помощь нужна прямо сейчас. Я это видела слишком четко. У меня есть минута, может, две.

Лезвие дрогнуло и исчезло, втянувшись обратно в верс.

— Помогай, — коротко приказал хард.

Я сглотнула.

Мой верс. Он скрывал мои особенности от сканеров, но вот скроет ли он также хорошо их от живых хардов?

— Отойдите чуть в сторону и дайте мне осмотреть его, — попросила я.

Главный хард не двинулся с места, но двое других, поддерживающих раненого, чуть расступились, открывая мне проход.

Раненый сидел на коленях, тяжело дыша. Его верс, я впервые видела это так близко, пульсировал, переливаясь тенями, словно жил собственной жизнью. Когда я приблизилась, тьма на его плечах дрогнула, потянулась ко мне и вдруг замерла, застыла в сантиметре от моей руки.

Я замерла тоже.

Верс... касался меня. Не агрессивно, не угрожающе. Он словно пробовал, изучал и открывался.

— Странно, — выдохнул один из хардов позади.

Я не ответила. Торопливо опустилась на колени рядом с раненым, отодвигая его руку от раны.

Плохо. Очень плохо.

Какая-то колюще-режущая конструкция, судя по форме раны, местный аналог ножа с энергетической накачкой, вошла в бок под рёбрами и, кажется, задела что-то важное. Кровь текла слишком быстро, слишком темная, почти чёрная.

— Мне нужно остановить кровотечение, — сказала я жёстко. — У вас есть аптечка? Регенератор? — спросила я совсем без надежды, просто на всякий случай, уже прикидывая, как помочь без всего этого.

— Есть, — неожиданно ответил мне главный хард, который только что держал лезвие у моего горла, и протянул небольшой цилиндр. — Умеешь пользоваться?

Я выхватила цилиндр, активировала, пробежалась взглядом по индикаторам. Знакомая и очень надежная модель. Я настраивала такие в клинике.

— Да. А теперь, пожалуйста, не отвлекайте меня.

Уж не знаю, почему, но меня послушались. Тишина за спиной стала абсолютной. Кажется, просто никто никогда не говорил с ними в таком тоне.

Но мне было плевать.

Я прижала регенератор к ране и начала действовать.

Я закончила запаивать рану быстрее, чем ожидала. Регенератор делал своё дело, ткани стягивались прямо на глазах, но главное было не в этом. Главное — энергетический контур.

Он тоже был поврежден. И с ним было сложнее.

Здесь, в этих условиях, я точно не могла его восстановить, но зато я могла попробовать его хотя бы стабилизировать.

Я положила свободную руку на грудь раненого, туда, где под рёбрами должен был находиться главный энергетический узел, аналог нашего сердца, но связанный не только с кровотоком, а с самой энергетической оболочкой.

После богатого опыта в местной клинике, я быстро нашла его пальцами — едва ощутимую пульсацию, сбитый ритм и… утечку.

— Держи его, — скомандовала я, не глядя на того, кто стоял рядом. — Сядь с другой стороны и приподними. Мне нужно добраться до оболочки.

— Ты не можешь... — начал кто-то.

— Я сказала — держите его!

Руки хардов, наконец, опустились на плечи раненого, приподнимая. Я переключила режим на регенераторе — спасибо моей упертости, которая заставила меня выучить все режимы местной техники наизусть — и прижала цилиндр к области узла.

Прибор тревожно запищал. Знаю, там все вообще жесть полная. Но ты уж постарайся…

Раненый вдруг выдохнул, судорожно, рвано и обмяк.

— Готово, — сказала я, откидываясь на пятки. — Контур стабилен, насколько это возможно, кровь я остановила, но ему нужно в стационар и срочно.

Тишина.

Я подняла глаза и поняла, что на меня смотрят. Все трое. В упор. С каким-то странным выражением, которого я не могла расшифровать. Особенно пристально тот, главный. Багровые глаза буквально въедаются од мой верс.

— Что? — спросила я, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Я что-то не так сделала?

— Ты спасла моего харда.

От звука низкого властного голоса, пронизанного стальной вибрацией, меня пробрало до нутра.

И вроде интонации были вполне спокойны, вот только я встревожилась моментально. Что-то не так.

Поэтому я встала, невозмутимо отряхивая свой верс, и попыталась быстро просканировать окружающее пространство на пути отступления…

— Я сделала свою работу, — ответила я спокойно. — Он стабилен. Вам нужно просто отвезти его в ближайшую клинику.

— Как твое имя?

Прямой властный вопрос. Без намёков, без предисловий. По сути приказ. Но, наверно, эти харды и не умеют по другому разговаривать.

Я замялась. Не хотелось мне точно светить свое имя перед ними. Но также я слышала, что харды чуют даже малейшую ложь. Совру, точно заподозрят что-то. Поэтому я ограничилась полуправдой.

— Рия, — выдохнула я, сокращенную форму своего имени.

— Рия, — задумчиво повторил он. — Я хочу знать, как связаться с тобой. Чтобы отблагодарить.

Я невольно попятилась.

— Не надо. Правда. Мне ничего не нужно.

— Ты спасла жизнь.

— Это мой... — я запнулась, подбирая слово.

Долг? Здесь это слово ничего не значило.

— Это моя работа. Это просто... ну, это то, что я делаю каждый день.

Я сделала ещё шаг назад. Потом ещё один. Хард вроде не пытался меня преследовать, но смотрел настороженно.

— Мне правда пора. Опоздаю на смену. А мой начальник прибьет меня за опоздание вернее, чем ваши наемники. Всего хорошего.

Я ляпнула это и тут же прикусила язык. Нашла чего сказать.

Но он не рассердился. Кажется, угол его губ чуть дрогнул, или мне показалось в полутьме платформы.

— Рия, — усмехнулся он, с каким-то странным подтекстом. — Мы ещё увидимся.

— Очень надеюсь, что нет! — выпалила я и рванула прочь быстрее, чем уносились пассажиры в начале всей этой заварушки.

Я бежала по переходу, лавируя между редкими прохожими, потом по эскалатору, потом снова бежала, пока не влетела в стеклянные двери медицинского кластера.

Только там, в лифте, поднимаясь на свой сорок третий уровень, я позволила себе выдохнуть.

Прислонилась спиной к холодной стене кабины и закрыла глаза.

Сердце колотилось как при припадке. Руки тряслись.

В голове крутились самоуничижительные мысли.

Ты идиотка, Маша. Полная идиотка!!

Тимур учил тебя никогда не приближаться к хардам. А ты? Ты сама подошла!

Мало того, что взялась помогать. Ты ещё и смотрела в глаза главному из них, и даже додумалась представиться. Дура! Какая же ты дура!

Нет, зря я так с собой. Я спасла человека. То есть харда, но это не меняет сути.

Я поступила правильно. Не могла иначе. Просто не могла.

Лифт пиликнул, двери открылись.

Я вышла в знакомый коридор клиники, вдохнула стерильный прохладный воздух и почувствовала, как напряжение потихоньку отпускает.

Здесь было безопасно. Здесь было привычно. И здесь меня ждали три новых диагноста и Ациус Хорн с его вечным недовольством.

— Ма-рия! — раздалось из конца коридора. — Вы опоздали! Оборудование простаивает! Как это понимать?

Я усмехнулась и пошла навстречу голосу.

— Прошу прощения, немного задержался глайдер.

Мой начальник что-то проворчал про безалаберных сотрудников, но я уже не слушала. Странно, но мои мысли необъяснимо возвращались к багровым глазам в тени капюшона.

Я думала о незнакомом харде, и о том, как странно прозвучало моё имя на его устах.

Поймала себя на мысли, что слишком была поглощена спасением. Даже лицо его не рассмотрела. Запомнилось только то, что высокий. Плечи широченные. И верс этот…

И глаза. Багровые, пристальные. Жаль, что смутно помню. Мне показалось, что он очень красивый…

О чём ты думаешь, Маша!

Как о чём? О своём парадоксальном, самоубийственном желании снова его увидеть.

Это же хард, Маша, хард!.. Представитель самой опасной расы, вспомнить только то, как его верс…

Я тряхнула головой, стараясь убрать из неё все эти неправильные мысли.

Он сказал, что мы ещё увидимся.

— Ну уж нет, — прошептала я, открывая дверь в свой кабинет.

Но почему-то я была уверена, что он не шутил. С такой уверенностью непреклонной сказал. Столько властной стали было в его словах…

— Нет, не увидимся, — упрямо повторила я себе и заставила себя погрузиться в работу.

Работа не шла.

Я сняла крышку с третьего диагноста, заглянула внутрь, проверила контакты — и поняла, что уже пятую минуту просто смотрю в одну точку, не видя ни схем, ни датчиков.

А перед глазами снова тот пугающий пристальный багрово-огненный взгляд.

— Маша, — пробормотала я вслух, встряхивая головой. — Соберись. Ты на работе. Какого лешего ты думаешь об этом харде?

Я протянула руку к калибратору, но пальцы нерешительно замерли в воздухе.

Мы ещё увидимся…

Низкий, вибрирующий голос так и стоял в ушах.

Почему он так сказал? Почему не стал настаивать на контакте? Откуда эта уверенность?

— Хватит, — приказала я себе и включила калибратор на полную мощность.

Прибор запищал, заморгал дорожками данных, и я с головой ушла в настройки. Цифры, частоты, показатели — это спасало от всяких дурных мыслей.

В цифрах все было просто. В них не было багровых глаз и властного глубокого голоса.

Но цифры закончились, а мысли вернулись.

Я невольно вспомнила Тимура. Его слова и его уверенность, с которой он нам с сестрой всегда их говорил.

Мы тогда только очнулись из гибернационного сна. А тут новый мир, не имеющий с нашим ничего общего. Новая галактика, новые правила и ужасающая правда про положение землян.

И мы — две растерянные девчонки по сути.

Наш корабль колонистов сбился с пути и каким-то невероятным образом оказался в другой галактике. Чужой. Перехода он не выдержал и развалился сразу после этого чудовищного прыжка. А капсулы со спящими землянами разметало по космосу.

Но это случилось уже давно. Около тридцати лет назад. А наша парная капсула с сестрой пролежала все это время на заброшенном складе, пока Тимур случайно не добрался до него. А потом и объяснил все.

Он-то и стал нашим проводником и опекуном одновременно в новом мире.

Даже спустя столько лет точно не известно сколько землян спаслось после той катастрофы. Капсулы еще находят. А запас энергии у них, насколько я помню, около пятидесяти лет.

Правда, на том складе, где Тимур нас нашел, больше ни одна капсула не дотянула до его прихода. Все мертвы оказались.

Нам с сестрой повезло. Нас нашел землянин. Не ясно было, что случилось с владельцем того склада, но он так и не объявился. А вот Тимур как к родным нам отнесся. А ведь он тоже сильно рисковал, как я потом узнала. И почти все свои сбережения угрохал на то, чтобы документы нормальные нам сделать и учебные курсы оплатить.

А потом и жизнью своей пожертвовал, чтобы нас уберечь… Никогда не забуду, что он для нас сделал. И именно он рассказал, кого нам нужно опасаться в первую очередь.

— Харды, — просвещал нас он, и в голосе звучала такая ненависть, что мне становилось не по себе. — Вы даже не представляете, девочки, что это за твари. Я видел, что они делали с нашими.

Катя тогда поёжилась и поджала ноги под себя. Ей было тринадцать, она ещё не научилась прятать эмоции.

— А что они делали? — спросила она тихо.

Тимур усмехнулся жестко и пугающе.

— Охотились. Как на дичь. Рвали друг у друга, подобно хищникам. Хищники они и есть по своей сути. Самые главные здесь звери. Когда выяснилось, что землянки — единственные, кто может выдержать их убийственную энергетику, и началась настоящая охота. Наших девчонок ловили, вскрывали найденные капсулы, а потом продавали на аукционах. За бешеные деньги. Самые сильные харды считали, что только они имеют право обладать женщиной с Земли.

Я слушала и чувствовала, как внутри всё холодеет.

— А мужчины?

— Мужчины не так им нужны, — Тимур пожал плечами. — Мы для них в целом бесполезны. Энергетика хардов нас тоже не убивает, но и еще один бонус — их системы безопасности нас не видят. Так что у нас было больше шансов получить свободу. А потом мы просто выживали. Кто как мог.

— А ты как выжил? — спросила Катя.

Тимур посмотрел в окно, на серое небо Сиугарда-9, и надолго замолчал.

— Мою капсулу нашел один контрабандист, — сказал он наконец. — Думал, раз я землянин, может, тоже гожусь для чего-то. Оказалось, что могу. Тогда он предложил мне отработать свой выкуп. Если на свободу хочу. Я согласился. Выхода-то не было особо.

Тимур усмехнулся и замолчал, явно подбирая слова.

— Меня научили разным штукам, — продолжил он. — Незаконным в общем. Так я несколько лет отрабатывал свою цену на черном рынке. Мне повезло — мне попался честный хозяин, если это можно так назвать. Когда отработал, то он сдержал слово. Дал свободу. И документы даже помог сделать. Предложил остаться в команде, но уже по контракту. Так я отработал еще три года, а потом решил, что с меня хватит криминала.

Тимур сделал еще одну долгую паузу.

— Я ушел. Так и оказался на нейтральной планете, где смог затеряться. Запас в деньгах у меня был, документы тоже, устроился. А потом начал искать своих.

Он перевёл взгляд на нас.

— Вы — двадцать третья и двадцать четвёртая, кому я помог. За пятнадцать лет…

Я закрыла глаза, и воспоминания накрыли с головой.

Пробуждение было ужасным.

Я не знала, где я. Не знала, что случилось. Просто открыла глаза и увидела над собой темноту слабо подсвеченную световыми индикаторами капсул, что стояли в ряд в каком-то темном ангаре.

Моя была одной из нескольких.

Голова раскалывалась. Всё тело ломило. Я попыталась сесть и поняла, что лежу наполовину в холодной мутной жидкости. Потом вспомнила.

— Катя, — прохрипела я. — Катя!

Кричать не получалось — горло саднило, будто я неделю не пила.

— Тише, — раздался уставший мужской голос. — Здесь она. Не говори пока. Связки сорвешь. Землячки выходит? Это хорошо…

И я самым позорным образом разревелась от облегчения.

Потому что незнакомый мужчина говорил по-русски. С акцентом, чуть странно, но по-русски.

— Не бойся, девочка, — донеслось до меня. — Я помогу и тебе и сестренке твоей. Вы же сестры?

Я закивала, не подозревая еще, что нас дальше ждет.

Последний диагност щёлкнул, принимая настройки, и удовлетворённо загудел ровным рабочим фоном.

Я откинулась на спинку стула и потёрла слипающиеся глаза. За окном уже темнело — серое небо Сиугарда-9 наливалось густой синевой, и две маленькие луны выползали из-за горизонта.

— Рия, вы ещё здесь? — на моем рабочем мониторе возникла голограмма Хорна, он уже ушёл, но система позволяла ему доставать подчинённых даже из дома. — Я же сказал, что на сегодня всё. Не нужно этих жертв.

— Ухожу, — буркнула я, отключая оборудование и собирая инструменты в лоток.

Девять вечера. Я провозилась на три часа дольше, чем планировала. Сказалась утренняя заминка, а потом эти дурацкие мысли, из-за которых я тупила сегодня над каждым датчиком.

Сумка привычно легла на плечо. Верс в виде свободного светло-золотистого балахона облегал тело привычным теплом. Я вышла из клиники, вдохнула прохладный вечерний воздух и направилась привычным путем к платформе.

Глайдеры в этот час ходили реже. Пришлось ждать почти двадцать минут, и я успела замёрзнуть, несмотря на защитную ткань верса. Мысли текли совсем вяло, где-то на фоне, не цепляясь ни за что конкретное.

Усталость вымыла всё.

И багровые глаза незнакомого харда, и требовательные наставления Тимура, и воспоминания о том дне, когда мы с Катей очнулись в капсулах. Осталась только пустота и желание добраться до кровати.

Глайдер подошёл, я забилась в угол, прикрыла глаза и отключилась ровно настолько, чтобы не пропустить свою остановку.

Платформа 7А встретила тишиной и пустотой.

Утром здесь было не протолкнуться, а сейчас ни души. Только ветер гонял какой-то мусор по гладкому полу, и лампы светили вполсилы, экономя энергию.

Я прошла через турникет, привычно приложив чип, и нырнула в переход, ведущий к нашему кварталу. Сиугард-9 спал. В окнах горел редкий свет, где-то громко ссорились соседи.

Наш дом. Третья секция, второй этаж. Я медленно поднялась, устало пересчитывая ступеньки. Хотелось просто лечь и отключиться. Удивительно выматывающий день.

Ключ-чип. Замок пискнул, принимая код. Я толкнула дверь, шагнула внутрь и...

Застыла на месте от накрывшего шока.

В прихожей был настоящий разгром.

Ящики комода вывалены на пол. Верхняя одежда сорвана с вешалок. Мои рабочие ботинки валяются в углу, один — отдельно от другого.

— Катя? — позвала я тихо срывающимся голосом.

Тишина.

Меня словно шарахнули по голове, чем-то тяжелым.

— Катя!

Я рванула в коридор, перепрыгивая через разбросанные вещи, влетела в гостиную и...

— А вот и наша вторая земляночка, — услышала насмешливый мужской голос.

Он сидел в кресле Тимура. Том самом, старом, продавленном, которое мы так и не сменили.

Еще один незнакомец, встреченный мною сегодня, сидел в нём, развалившись, как у себя дома, и ухмылялся.

Лет сорок, местный, судя по чуть вытянутым чертам лица и неестественно жёлтым глазам. Одет дорого, даже вызывающе дорого. Даже я, не сильно разбирающаяся в местной моде, видела, что ткань качественная, а браслет на запястье явно стоит больше, чем я зарабатываю за полгода.

По бокам от него стояли двое. Ройцы.

Мордовороты. Серая плотная кожа. Огромные, с тупыми лицами и парализаторами в руках, направленными на меня.

Я замерла на месте.

Мозг заработал лихорадочно, перебирая варианты, просчитывая, оценивая. Не харды. Точно не харды. У этих нет версов, нет той давящей энергетики, от которой подкашиваются колени. Просто местные. Наёмники.

Выдохнула с некоторым облегчением.

Нет. Слишком рано.

— Где моя сестра? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Желтоглазый хмыкнул. Ухмыльнулся шире.

— Смелая, — произнес он с какой-то ленивой похвалой. — Уже неплохо. Твоя сестрёнка, кстати, устроила нам тут настоящую истерику. Кричала, царапалась, даже одного моего парня укусила. Еле успокоили.

У меня внутри всё сжалось в тугой узел.

Катя. Маленькая моя сестричка, которая всегда смотрела на меня как на главную в нашей маленькой семье, которая верила, что старшая сестра всё решит, всё исправит, всё сделает правильно.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Где она? — повторила я, и в голосе прорезалось что-то такое, от чего жёлтые глаза на миг удивлённо прищурились.

— О, — сказал он. — А ты с характером. Это хорошо. Это мы используем.

Мужчина подался вперёд, и свет от лампы упал на его лицо, высветив шрам через всю щёку.

Странный шрам, учитывая возможности местной медицины. Значит, сохранил намеренно.

— Здесь вопросы задаю я, — сказал он угрожающе тихо, так, что у меня резко похолодела спина. — Хочешь увидеть сестру?

Я молчала, боясь выдохнуть.

— Хочешь, чтобы она осталась жива?

Я кивнула коротко один раз.

— Умница. Тогда будешь делать то, что я скажу. Понятно говорю?

Я смотрела в жёлтые жестокие глаза незнакомца и понимала: сейчас решится всё. Сейчас я либо соглашусь, либо потеряю сестру навсегда.

— Понятно. Что нужно делать? — выдавила из себя требуемые слова.

Желтоглазый улыбнулся, довольно и сыто, как обожравшийся мяса хищник.

— Умная девочка, — сказал он. — Садись теперь. Разговор будет долгий.

Я молчала, продолжая стоять и сверлить его взглядом.

— Хочешь увидеть сестру? — продолжил он, и улыбка вернулась, но теперь она была другой — хищной, опасной. — Тогда будешь делать то, что я скажу. Будешь хорошей девочкой. Будешь слушаться. И тогда, возможно, вы обе останетесь живы и даже невредимы.

Возможно.

Это слово прозвучало как пощечина.

— Я сказал — сядь, — резко хлестнул приказ.

Я села на стул.

— Чего вы хотите? — спросила я, стараясь не показать ему мой страх. — Продать нас?

Мужчина рассмеялся. Коротко, каркающе.

— Продать, — повторил он с презрением. — Нет, у меня другие планы на тебя, девочка.

Внутри все сжалось. Что же ему нужно?

А мужчина поднялся с кресла и медленно, вальяжно подошел ко мне. Обошел вокруг, разглядывая, будто товар на рынке. Я сидела, замерев, чувствуя, как по спине течет холодный пот.

— Землянки, — произнес он мечтательно. — Редкий, уникальный товар. Знаешь, сколько вы стоите на черном рынке?

Я знала. Тимур рассказывал.

— Целое состояние, — ответил он сам себе. — А вы тут прячетесь, живете в этой конуре... Это ведь настоящее преступление!

Желтоглазый остановился прямо передо мной.

— Я коллекционер, — сказал он просто. — Собираю редкие вещи. У меня есть картины, скульптуры, артефакты древних цивилизаций... А тут две настоящие, живые землянки. Мечта любого коллекционера.

Меня замутило.

— Мы не вещи, — выдавила я.

— О, конечно, — он усмехнулся. — Вы гораздо лучше. Но даже я понимаю, что не смогу вас оставить себе в коллекцию. А жаль. Жаль, жаль… — притворно посетовал он.

Я смотрела на него и не понимала. А от этого страх становился сильнее.

Он вернулся в кресло, уселся поудобнее и сложил руки на колене.

— А теперь слушай меня внимательно, Ма-рия, — протянул он, скалясь, словно акула. — Да, я знаю про вас всё. Вы с сестрой — последние землянки в этом секторе. И с сегодняшнего дня вы делаете то, что я говорю, ходите туда, куда я скажу, и улыбаетесь, когда я приказываю.

— А если нет?

Он посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.

— Тогда твоя сестра отправится к хардам. А ты будешь знать, что это ты во всем виновата.

У меня пересохло во рту.

Я думала о побеге. О том, чтобы броситься, отвлечь этих двух горилл, найти Катю, вытащить... Но куда бежать? К кому? Тимур мертв, других землян в секторе нет, стражам порядка плевать на двух мигранток без роду и племени...

— Что я должна делать? — спросила я, ненавидя себя за эти слова.

Коллекционер, я стала его так про себя называть, улыбнулся широко и довольно.

— Умница, — повторил он. — Для начала — собрать вещи. Самые необходимые. Вы переезжаете.

— Куда? — продолжила я забалтывать его, просчитывая еще раз варианты.

— Ко мне. За город, — ответил он коротко. — Там безопасно, комфортно, и у вас будет всё необходимое. Кроме свободы, конечно.

Он сам рассмеялся своей шутке.

А я чувствовала, как наш столь тщательно выстроенный мир рушится. Все, что мы делали с Катей, все, что оставил для нас Тимур, все летело в тартарары.

Но Катя была жива. И я тоже. А значит, у меня есть ради чего бороться.

— Я хочу ее видеть, — сказала я твердо. — Сначала покажите мне сестру. Потом я соберу вещи.

Коллекционер прищурился, оценивая.

— Торгуешься? — спросил он с интересом.

— Проверяю, что вы не врете, — ответила я. — Может, она уже мертва, а вы тут мне сказки рассказываете.

Он усмехнулся и кивнул одному из мордоворотов.

— Приведи девчонку.

Громила вышел. Он привел ее через минуту.

Растрепанную, с красными глазами, с кровоподтеком на скуле. Но она была жива. Увидев меня, сестренка рванулась вперед, но второй мордоворот перехватил ее за плечо, удерживая на месте. Я вскочила со стула, но заставила себя оставаться на месте.

— Маша! — крикнула она. — Маш, прости, я не смогла, я пыталась...

— Тихо, тихо, — сказала я, хотя внутри всё кричало. — Я здесь. Всё будет хорошо.

Она снова рванулась ко мне, и я успела заметить еще одну деталь, на которую до этого не обратила внимания: на шее у сестры, поверх её любимого свитера красовался тонкий металлический ободок.

Ошейник.

У меня внутри всё оборвалось.

Катю в этот раз не стали удерживать по кивку Коллекционера. Она вцепилась в меня, дрожа всем телом. Я порывисто обняла сестру, чувствуя, как колотится её сердце, и через плечо посмотрела на жёлтоглазого.

— Что это? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Страховка, — усмехнулся он, разглядывая нас с довольным видом. — Мало ли что. Ты, Мария, производишь впечатление умной девушки. Но умные девушки иногда делают глупости, когда речь заходит о близких. Вот чтобы у тебя не возникло желания совершить подвиг, твоя сестренка теперь носит это украшение.

Он поднялся с кресла и подошёл ближе. Катя вжалась в меня, задышала чаще.

— Оно снимается? — спросила я, глядя ему в глаза.

— Снимается, — кивнул он. — Мной. Специальным ключом. Или... не снимается никогда, если активировать боевой режим.

Синий огонёк на ошейнике мигнул, и Катя всхлипнула громче.

— Заметь, — продолжил жёлтоглазый, останавливаясь в метре от нас. — На тебя я ничего не цепляю. В знак доверия. Чтобы ты понимала: если будешь хорошо себя вести, ваше пребывание у меня будет максимально комфортным.

— Максимально комфортное рабство, — усмехнулась я.

Он развёл руками, улыбаясь.

— Называй как хочешь. Сути не меняет.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Катя прижималась ко мне, и я чувствовала, как её трясёт. Нужно было брать инициативу в свои руки, пока и меня не затопило отчаяние.

— Что вам нужно? — спросила я прямо.

Коллекционер прищурился, оценивая.

— Услуга, — ответил он просто. — Одна маленькая услуга, которую можешь выполнить только ты. И тогда, возможно, вы обе останетесь живы и даже сохраните относительную свободу.

Я ждала продолжения. Он смотрел на меня, играя в гляделки.

— Какая услуга?

Он перевёл взгляд на Катю, потом на своих мордоворотов.

— Уведите девчонку.

— Нет! — сестра вцепилась в меня мёртвой хваткой. — Маша, не оставляй меня с ними!

— Катюша, тихо, — я погладила её по спине, пытаясь передать хоть каплю спокойствия. — Всё будет хорошо. Я вытащу нас.

Сестру вывели быстро. Дверь закрылась, отрезая её крики.

Я осталась одна с жёлтоглазым и двумя его амбалами по бокам от входа.

— Сядешь? — предложил он, кивая на кресло.

— Постою.

— Как хочешь, — с равнодушным видом отвернулся он.

Вернулся на своё место, откинулся на спинку и сцепил пальцы на животе. Смотрел на меня с ленивым интересом, будто кот на мышь, которая уже в ловушке и никуда не денется.

— Поговорим о сделке, — начал он. — Мне нужно, чтобы ты проникла в один дом и скопировала данные на этот кристалл.

Он вытащил из кармана небольшой прозрачный прямоугольник и положил на журнальный столик между нами. Кристалл переливался тусклым белым светом.

— Ничего сложного, — продолжил он. — Зайти, подключить, скачать, выйти. Вся операция займёт не больше десяти минут.

Я посмотрела на кристалл, потом на него.

— Тогда почему вы не хотите кого-то из своих отправить? — прищурилась я.

Он довольно усмехнулся.

— Потому что в этот дом может проникнуть только землянин, — произнес он медленно, явно смакуя слова. — Понимаешь, о чём я?

Я понимала.

Внутри всё похолодело, но я заставила себя сохранять спокойное лицо.

Да, я знала о чем он говорит.

— Система защиты? — спросила я, уверенная в ответе.

— Умница, — кивнул Коллекционер. — Самый современный энергетический контур. Сканирует всех. Если фон не соответствует заданным параметрам, поднимается тревога, выдвигаются защитные поля, может и по голове прилететь. А у вас, землян, фона нет. Ноль. Пустота. Для такой системы вы — невидимки. Это единственное уязвимое место у подобной защиты.

Он подался вперёд, сверля меня глазами.

— Я долго искал способ попасть в этот дом. Перепробовал всё: лучших хакеров, профессиональных взломщиков, даже нанял одного харда с его версом, думал, может, пробьёт. Ничего. А потом я узнал про вас. Про землян. И понял: это мой шанс.

— Чей это дом? — торопливо спросила я, пока он отвечал. — Кто там живёт?

— Не твоё дело, — отрезал желтоглазый, видимо решив, что время откровений закончилось. — Тебе не нужно знать, кому принадлежат эти данные. Твоя задача — зайти, скачать, выйти и отдать их мне. Всё.

— А если меня поймают?

— Не поймают. Ты невидима для систем безопасности. А если даже поймают — ну, скажешь, что заблудилась. Или что искала работу. Или что ты просто гуляла. Ты же не будешь иметь при себе ничего криминального, кроме этого кристалла. А кристалл... — усмехнулся он как-то совсем жутко, — кристалл ты успеешь выбросить. Или проглотить. Он маленький, поместится. Ты ведь хочешь помочь своей сестричке? Если ты не справишься — я отправлю ее.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает злость.

— А если я откажусь? Если обращусь к хозяину дома и все ему расскажу?

Он вздохнул, покачал головой, будто я разочаровала его.

— Мария, Мария... Ты же умная девушка. Зачем задавать глупые вопросы? Твоя сестра сейчас сидит где-то в другой комнате с ошейником на шее. Этот ошейник дистанционно управляется. Если я нажму вот эту кнопку...

Он вытащил из кармана небольшой пульт, похожий на брелок.

— ...то твоя сестра умрёт. Медленно и крайне болезненно. Хочешь проверить?

— Нет, — выдохнула я обреченно.

— Вот и умница. — Он убрал пульт обратно. — Значит, договорились. Ты делаешь работу — вы обе остаётесь живы. Более того, после того как всё закончится, я сниму ошейник с твоей сестры и отпущу вас. Даже дам денег на новую жизнь. В другой системе, подальше отсюда, в благодарность за услугу.

Я молчала, переваривая информацию.

Всё внутри кричало, что это ловушка. Что он не отпустит нас, даже если я сделаю всё идеально. Что мы для него — расходный материал, инструмент, который можно выбросить после использования.

Да и зачем ему отпускать нас? В добрых бандитов, верных своему слову, я не верила.

Но выбора у меня действительно не было.

— Когда? — спросила я.

— Завтра ночью. Это все, что тебе пока нужно знать. А теперь собирайся.

Меня накрыло тотальным шоком. Завтра? Диким взглядом уставилась на Коллекционера, но он только оскалился.

— Мы поедем вместе, — собрав снова мысли в кучу, сказала я. — И вы не будете нас связывать или пристегивать.

Желтоглазый поднял бровь.

— Это еще почему?

— Потому что если вы нас свяжете, мы будем орать всю дорогу. А если мы поедем как нормальные пассажирки, то будем тихими и послушными. Выбирайте.

Он рассмеялся искренне, от души.

— А ты мне нравишься, — сказал он. — С тобой будет интересно. Ладно, уговорила. Живо собирайтесь. У вас пять минут.

Я кивнула и пошла в нашу спальню, стараясь не смотреть на Катю в окружении охраны, чтобы не разреветься.

Пять минут.

Я справлюсь. Я сильная. Я врач. Я спасала людей в приемном покое, я выжила в катастрофе, я смогла адаптироваться здесь, в чужом мире.

Я вытащу нас и отсюда.

Обязательно вытащу. Придумаю что-нибудь.

Дорога заняла около часа.

Нас затолкали в просторный флаер с тонированными стеклами. Катя прижималась ко мне всем телом, вцепившись в мою руку так, что ногти впивались в кожу. Она молчала. Только дышала часто-часто, и я чувствовала, как дрожит ее плечо.

— Тише, — шепнула я, касаясь губами ее виска. — Я здесь. Все будет хорошо.

Она кивнула, не поднимая глаз.

Напротив нас сидели двое мордоворотов. Те же самые, что были в квартире. Смотрели равнодушно, но парализаторы держали наготове, на коленях. На всякий случай.

Я закрыла глаза и попыталась успокоиться.

Страх — плохой советчик. Паника убивает быстрее любого ошейника. Нужно думать. Анализировать. Искать слабые места.

Слабое место номер один: они не убили нас сразу. Значит, мы действительно нужны. Значит, мое задание реально. И пока я его не выполню, с нами ничего не сделают.

Слабое место номер два: они не разлучили нас. Это давало надежду. Если бы хотели сломать по-быстрому, то разбросали бы по разным клеткам. А так... может, этот жёлтоглазый действительно рассчитывает на мое сотрудничество и не хочет лишней истерики.

Слабое место номер три: ошейник на Кате. Это минус, но и плюс. Потому что он уверен, что контролирует ситуацию. А уверенность рождает беспечность.

Я открыла глаза и посмотрела на Катю.

— Слышишь, — шепнула я ей на ухо. — Мы справимся. Я что-нибудь придумаю.

Она подняла голову, и у меня сердце разорвалось от этого взгляда. Глаза красные, опухшие, но в них — надежда. Вера в меня. Моя маленькая сестра, которая всегда смотрела на меня как на защитницу, как на ту, кто решит любую проблему.

— Обещаешь? — спросила она тихо.

— Обещаю.

Флаер мягко ткнулся носом вниз, зашипел тормозами и замер.

Двери открылись.

— Выходим, — буркнул один из мордоворотов.

Место было странным. Где-то за городом. Аккуратные домики, зелень, заборы с защитными полями. Но этот дом стоял чуть на отшибе, окруженный высокими деревьями. Двухэтажный, с широкой террасой и большими окнами. Если бы не обстоятельства, я бы сказала, что здесь уютно.

Внутри оказалось не хуже. Дорогая мебель, мягкий свет, на стенах настоящие картины, не голограммы. Кто бы ни был этот жёлтоглазый, деньги у него водились.

Нас провели на второй этаж, в комнату с двумя кроватями, небольшим столом и заблокированным окном — энергетическая решетка перекрывала вид на улицу.

— Сидеть тихо, — сказал мордоворот. — Еду принесут. В туалет по одной проводим. Без глупостей.

Дверь закрылась. Щелкнул замок.

Я выдохнула, а вслух сказала бодро.

— Нас не разлучили. Это хорошо.

Катя оглядела комнату, подошла к окну, тронула решетку пальцем, та заискрила, и она отдёрнула руку.

— Зря, — сказала я. — Не надо трогать неизвестные штуки.

— Я просто... — она всхлипнула и вдруг развернулась, бросаясь мне на шею. — Маш, я так испугалась! Когда они ворвались, я даже не поняла ничего, этот ошейник, он такой холодный, и они сказали, что если я буду кричать, он...

— Тихо, тихо, — я гладила ее по спине, чувствуя, как под пальцами ходуном ходит ее тело от рыданий. — Я здесь. Я с тобой.

Мы стояли так долго. Потом я усадила ее на кровать, села рядом, обняла за плечи.

— Слушай меня, — сказала я твердо. — Я знаю, что делать. Завтра меня отправят на задание. Я его выполню, потому что выбора нет. А потом...

— А потом он убьет нас, — перебила она глухо. — Ты же понимаешь? Он не отпустит. Такие не отпускают.

Я молчала. Потому что она была права.

— Маш, — Катя подняла на меня глаза, и в них больше не было слез, только какая-то отчаянная решимость. — Когда ты пойдешь... когда они отпустят тебя... беги.

— Что?

— Беги. Не думай обо мне. У тебя есть шанс. Ты быстрее, ты умнее, ты придумаешь, как выбраться. А я... я буду тянуть время.

— Кать, ты с ума сошла? — я схватила ее за плечи. — У тебя ошейник! Он нажмет кнопку, и ты...

— И что? — она дернула плечом, высвобождаясь. — Я все равно умру, если ты не справишься. Или если справишься тоже умру. Ты же сама сказала: он не отпустит. Так хоть ты спасешься.

— Ты дура? Нет.

— Маша!

— Я сказала нет! — рявкнула я так, что она замерла. — Слышишь меня? Нет. Мы выбираемся вместе. Или никак.

— Но как? — голос ее сорвался. — Как, Маш? У меня на шее бомба, нас сторожат, у нас нет ни денег, ни связей, никого! Тимур мертв, других землян здесь нет, полиция нас даже слушать не станет! Как?!

Я притянула ее к себе, прижала крепко-крепко.

— Не знаю, — сказала я честно. — Но я придумаю. Обязательно придумаю. Ты веришь мне?

Пауза. Длинная, тягучая.

— Верю, — выдохнула она мне в плечо.

— Вот и умница. А теперь давай спать. Завтра тяжелый день.

Мы легли на одну кровать, в обнимку, как в детстве, когда боялись грозы и прибегали друг к дружке под одеяло. Катя засопела быстро, сказались нервы и усталость. А я лежала с открытыми глазами, смотрела в темный потолок и думала.

Выход должен быть. Всегда есть выход.

Я просто пока его не нашла.

Следующий день начался тихо и даже спокойно. Нас никто не будил. Встали сами. Потом нас дважды покормили. Принесли какие-то местные лепешки и напиток, напоминающий чай, только с травяным привкусом. В туалет водили под конвоем. Больше ничего не происходило.

Катя почти не разговаривала. Сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Я пыталась ее растормошить, бесполезно. Она ушла в себя, в защитный кокон, из которого ее было не достать.

Я тоже молчала. Думала.

Плана пока не было. Мне отчаянно не хватало информации. Так нельзя было что-то придумать. Так прошел день.

Вечером дверь открылась. На пороге стоял тот самый мордоворот с парализатором.

— Пошли, — сказал он. — Хозяин ждет.

Я обернулась к сестре. Она подняла глаза, в них плескался ужас.

— Я вернусь, — сказала я твердо. — Жди.

— Я вернусь, — повторила я с нажимом, глядя Кате в глаза.

Она судорожно кивнула, вцепившись в край кровати побелевшими пальцами.

Я вышла в коридор, отдаляясь от единственного родного человека в этой вселенной.

Коллекционер сидел в кресле в гостиной. Перед ним на низком столике мерцала голографическая карта какого-то района. При моём появлении он отключил проекцию и подался вперёд, сверля меня своим жёлтым, едким взглядом.

— Садись, — кивнул он на диван напротив.

Я не стала проявлять строптивость и послушно села. Сейчас я была на его территории и наши жизни с сестрой также были полностью в его власти. Мордоворот, что меня привел, встал за спиной.

— Слушай внимательно, — начал Коллекционер, и голос его стал деловым, без обычной ленивой насмешки. — Тебя отвезут. Высадят не у самой цели, но близко. Дальше пойдёшь ножками. По подземному туннелю — он выведет прямо к дому.

Он ткнул пальцем в голограмму, которая снова зажглась над столиком, показывая трёхмерную схему местности. Красная линия маршрута пульсировала, уходя под землю и выныривая у здания.

— Запоминай. Ничего сложного. Обойдёшь дом по периметру слева. Там стоят датчики движения, но они реагируют на энергетический фон. Тебя они не заметят, так что пройдёшь. Внешняя дверь на территорию открывается вот этим.

Он протянул мне маленький стержень, похожий на толстую иглу, матово-серый, с едва заметным свечением на концах.

— Приложишь к замку и сразу выпускай из рук. Он самоуничтожится после активации. Следов не оставит.

Я взяла стержень, спрятала в потайной карман верса.

— В дом войдёшь — двери сами будут открываться перед тобой, — продолжил Коллекционер. — Хозяин поставил сложную систему, реагирующую на биометрию, но для пустоты она тоже срабатывает как приглашение. Так что на территории тебе преград больше не будет.

Он увеличил схему, и я увидела план первого этажа.

— Попадаешь внутрь, пройдёшь через гостиную, налево — кабинет. Вот здесь, — он ткнул в дверь на голограмме. — Там терминал. Подключишь кристалл — он сам найдёт, что скачивать. Ничего не трогай, не пытайся заглядывать в файлы. Просто жди.

— А если что-то пойдёт не так?

— Всё пройдёт так, — он протянул мне записывающий кристалл. — Когда скачивание завершится, забираешь кристалл, выходишь обратным путём. Ничего сложного. Всё понятно?

— Да.

— Тогда иди. Флаер ждёт.

Я поднялась на подрагивающих ногах. На пороге обернулась.

— Моя сестра...

— Будет в целости, пока ты делаешь свою работу. Я держу слово, — усмехнувшись, перебил меня Коллекционер. — Иди.

Флаер стоял на той же площадке, где мы приземлились вчера. Только теперь внутри не было мягких кресел и напитков — обычный транспортный модуль с жёсткими сиденьями вдоль бортов.

Пилот — молчаливый тип в капюшоне — даже не обернулся, когда я забралась внутрь.

Дверь зашипела, закрываясь. Мы плавно оторвались от земли.

Я смотрела в иллюминатор на проплывающие внизу огни Сиугарда-9. Город спал, лишь редкие глайдеры прочерчивали ночное небо светящимися пунктирами. Мы набирали высоту, потом нырнули в транспортный коридор, и скорость резко возросла — за стеклом всё слилось в размытые полосы.

Флаер шёл на автопилоте, пилот даже не прикасался к управлению. Он сидел неподвижно, уставившись в одну точку, и я с ужасом поняла, что это не человек, а биомеханический дроид — серая кожа, пустые глаза, едва заметное гудение внутренних механизмов.

Меня передёрнуло больше от неожиданного ощущения одиночества, чем от страха. Я могла бы сейчас сбежать, как Катя и говорила. Но я не оставлю ее. Ни за что!

Я отвернулась к окну.

Где-то через двадцать минут мы начали снижаться. Огни города остались позади, под нами простирался тёмный массив богатого частного сектора — редкие огоньки вилл, тени деревьев, тёмные ленты дорог. Флаер завис над небольшим холмом, покрытым кустарником, и мягко опустился на полянку.

— Выход, — проскрежетал дроид, даже не поворачивая головы.

Дверь открылась. Я шагнула в темноту.

Ночь обступила меня со всех сторон — тёплая, влажная, пахнущая незнакомыми цветами. Флаер бесшумно поднялся, как только я вышла, и исчез в вышине, оставляя меня совсем одну.

Огляделась. Вокруг ни души, только кусты, да низкие деревья. Я достала из кармана навигатор, который дал Коллекционер, — маленький кругляш, проецирующий прямо на сетчатку стрелку маршрута, и активировала его. Красная линия вела вниз, к подножию холма.

Я двинулась вперёд, раздвигая ветки. Через пять минут наткнулась на вход в туннель — неприметный люк, вмонтированный прямо в землю, замаскированный под камень. Нажала на него, и крышка бесшумно отъехала в сторону.

Вниз уходила лестница.

Туннель оказался широким, метра три в диаметре, стены покрыты гладким серым материалом, слабо светящимся собственным холодным светом.

Я шла быстро, почти бежала, то и дело сверяясь с навигатором. Туннель вильнул несколько раз, потом пошёл прямо, и вскоре впереди показался слабый свет — выход.

Ещё один люк. Я нажала — крышка открылась, и я выбралась наружу, прямо в тени огромного дерева.

Дом возвышался в сотне метров.

Он был огромен — два этажа, широкие террасы, панорамные окна, за которыми горел приглушённый свет. Вокруг — аккуратный сад с подстриженными кустами, дорожками, фонтанчиками.

Идеальная картинка из мира очень и очень богатых.

Я глубоко вздохнула и двинулась в обход, как велели. Боже, чем я занимаюсь? Стала пособницей местного криминала и воровкой в придачу.

Сжала зубы и резко мотнула головой, отгоняя эти глупые мысли. Не я стала, обстоятельства заставили.

Датчики я не чувствовала, но знала, что они там — невидимые лучи, сканирующие пространство. Для них я была пустотой, и они пропускали меня, не реагируя.

Внешняя дверь нашлась слева — массивная, металлическая, с едва заметным свечением замка. Я достала стержень, приложила к считывающей панели.

Стержень мигнул синим, нагрелся и вдруг рассыпался в пыль, которая тут же исчезла, растворилась в воздухе. Замок щёлкнул, дверь приоткрылась.

Я толкнула её и шагнула внутрь.

За дверью начинался мощёный искусственным камнем дворик, переходящий в широкую террасу. Я пересекла его, подошла к стеклянной двери дома. Та бесшумно скользнула в сторону, приглашая войти.

Внутри было тихо и темно. Свет горел только в холле — мягкий, приглушённый, создающий уют.

На миг кольнула тревога. А что если здесь кто-то есть? Но вокруг стояла мертвая тишина.

Никого. Я ступала по мягкому ковру, боясь дышать. Слева, как и было на плане, виднелась арка, ведущая в гостиную. Я прошла через неё, стараясь не задеть ни один предмет.

Гостиная поражала роскошью: огромные диваны, картины на стенах — настоящие, не голограммы, стеллажи с изящными редкостями.

Обстановка почему-то неуловимо напоминала земную. Я бы еще осмотрела, но времени было в обрез.

Дверь в кабинет была приоткрыта. Я толкнула её и огляделась.

Кабинет оказался небольшим и очень уютным. Стол с терминалом, кресло, стеллажи с какими-то приборами. Над столом висела голографическая панель, сейчас тёмная. Я подошла, достала кристалл и вставила в разъём.

Терминал ожил, панель засветилась, побежали строки какого-то непонятного кода.

Уфф! Половина дела сделана.

Я ждала, сжимая и разжимая кулаки. Сесть я не решилась, так и стояла в напряжении. А время, как назло, тянулось просто бесконечно.

Наконец, панель мигнула, и кристалл бесшумно вышел из разъёма.

Я торопливо схватила его и сунула во внутренний кармашек верса — специальный, потайной, который Тимур когда-то показал на крайний случай.

Всё. Кристалл у меня. Можно возвращаться.

Бесшумно выскользнула из кабинета, прошла гостиную, холл. Обратный путь казался легче — я уже знала, куда идти. Ещё несколько шагов — и я снаружи, дальше тунель и...

Вдруг краем глаза я заметила движение. Слева, в тени, у стены, кто-то стоял.

Сердце замерно и ухнуло вниз.

Я медленно, молясь про себя, чтобы мне показалось, повернула голову.

Из тени с ленивой неспешной грацией вышел мужчина.

Высокий, мощный, в чёрном версе с надвинутым капюшоном.

Свет из дома падал на него, выхватывая очертания широких плеч, твёрдую линию челюсти.

А из-под капюшона на меня смотрели багровые глаза — глубокие, насыщенные, с молниями, которые вспыхивали и гасли.

Только не он!

Я узнала их сразу.

Те самые глаза, что снились мне после того случая на платформе.

Хард! Тот самый, которого я видела на платформе! Тот самый, который сказал, что мы снова увидимся, сделал шаг вперёд.

Я непроизвольно отступила на шаг.

Тут же замерла, едва дыша, потому что он тоже остановился.

Высоченный, широкоплечий, затянутый в чёрный хищно колышущийся верс… Он пугал меня до онемения в губах, пальцах, до ледяного кома в животе. Я ведь помню, на что способен был его верс — оружие.

Уже приготовилась к смерти, ведь единственное объяснение, почему он здесь — это то, что это его дом.

Я проникла в дом этого самого опасного харда…

Мы стояли не двигаясь, неотрывно глядя друг на друга. Я едва дышала от ужаса, совершенно парализованная от паники. Даже думать не могла!

Очевидно же, что от этого смертоносного хищника я не сбегу при всём желании.

Тем временем хард медленно поднял руки и аккуратно откинул капюшон со своей головы.

Вот этого я совершенно не ожидала!

Но всё же… смотрела во все глаза. Даже дыхание затаила, рассматривая его…

И мысли сразу понеслись шокирующие в голове.

Ведь я именно этого и хотела всё это время? Узнать, как он выглядит?

Тогда, на платформе, в полутьме и суматохе, я почти не рассмотрела его лица.

Зато сейчас увидела во всех подробностях.

Хард был молод. Моложе, чем я представляла. Во всяком случае не сильно старше меня.

Красивое, мужественное лицо. Резкие грани скул, волевой подбородок, жёсткая линия челюсти. Губы красивой формы, сжатые в твёрдую плотную линию.

Тёмные, густые волосы падали на лоб тяжёлыми прядями, делая его образ диким и безумно опасным.

И глаза, пристально изучающие меня. Багровые, глубокие, насыщенные. В них вспыхивали и гасли молнии…

Я смотрела на него и не могла отвести взгляд от этой смертоносной картины.

Я правильно запомнила — он очень красив. Хищной, опасной, красотой. Он был... потрясающим. В том смысле, что его вид потрясал меня до основания, вышибал все другие мысли, оставляя только одно желание — смотреть и… тонуть.

А ещё этот хард явно узнал меня. Я поняла это по тому, как дрогнули его глаза, как в них мелькнула тень удивления. А еще опасный интерес или простое любопытство хищника, наткнувшегося на знакомую добычу?

— Ты, — сказал он низким, сильным голосом, от которого у меня паникующие мурашки неудержимо побежали по спине.

Я молчала. Язык присох к нёбу.

Хард сделал ещё несколько неторопливо-плавных шагов, приближаясь ко мне. На этот раз я не отступила. Смысла не было бежать.

И вот он остановился совсем рядом со мной.

Очень близко!

Так близко, что я слышала его дыхание, даже чувствовала жар, исходящий от мощного тела. Его верс — чёрная, живая тьма на плечах — лениво шевельнулся, странно запульсировал и… потянулся ко мне.

Я даже живот втянула от ужаса, но верс не стал меня не касаться, он словно пробовал воздух вокруг, принюхивался.

— Что ты здесь делаешь? — как-то задумчиво и совсем без угрозы в голосе спросил хард. — Кто ты на самом деле? Первая встреча была не случайна?

Я мотнула головой, не в силах вымолвить ни слова.

— Отвечай, — тихо приказал он.

Его энергетика вдруг стала ощущаться сильнее — он чуть ослабил сдерживающий контур верса, позволив своей силе выплеснуться наружу. Стало трудно дышать, в висках застучала кровь.

До меня запоздало дошло: он снял капюшон, то есть ослабил сдерживание своей разрушительной энергии. Их версы ведь не только оружие и защита, они же защищают представителей других рас от убийственной энергетики хардов.

Рядом со мной — снял. Любого в этой части галактики, кроме такого же харда, это просто вырубило было мгновенно.

Любого, кроме землянина. И он это явно понял. Потому что я стою. И смотрю на него… Значит, его харданская энергетика на меня не влияет…

Маша, вот теперь всё ещё хуже… Хард явно понял, что я землянка.

Не могла ответить ему. Только сглотнула и продолжила смотреть в его глаза, чувствуя, как страх смешивается с чем-то ещё, чему я не могла подобрать названия.

В его взгляде мелькнуло новое, странное выражение.

Хард вдруг усмехнулся — самым краешком красивых губ.

Он опустил взгляд на мою шею, на грудь.

И вдруг снова вскинул взгляд — резко, пронзительно, прямо в глаза.

— Кто тебя послал? — спросил он, и голос стал жёстче.

— Я... — голос сорвался.

Пришлось прокашляться. Он вопросительно приподнял бровь, прожигая меня багровым страшным взглядом.

Я лихорадочно соображала, что сказать. Мозг в панике перебирал варианты, отметая один за другим.

Сказать правду? Про сестру, про ошейник, про Коллекционера? А если он с ними заодно? Или наоборот? Мысли метались не находя выхода.

Мне конец! Мне конец! Хуже того, и Кате со мной тоже!

А хард медленно обошёл меня, парализованную от паники, вокруг, разглядывая с ног до головы.

Я чувствовала его взгляд каждой клеткой кожи.

Хищник. Пока еще не атакующий, а с ленивым любопытством изучающий добычу.

— Там, на платформе, ты спасла моего харда, — произнёс он, останавливаясь за моей спиной.

— Ты не побоялась подойти, когда остальные разбегались. Ты даже приказывала мне, — в голосе послышалась усмешка. — И ты сказала, что мы больше не увидимся. Верно?

Я зажмурилась. Сердце отчаянно билось, в голове стоял жуткий туман.

— Теперь ты здесь, в моём доме, ночью, — продолжил он, и его голос звучал теперь рядом с моим ухом. — Для чего ты здесь, Рия? М-м?

Я резко развернулась, чтобы видеть его. Нервировало ощущать и слушать его спиной.

Хард стоял вплотную, нависая надо мной темной пугающей громадой, и в его глазах действительно плясали молнии — быстрые, живые, и… заинтересованные.

— Это не то, что вы думаете, — выпалила я.

— А что я думаю? — склонил набок голову он.

— Я... — слова путались, мысли разбегались.

Нужно было что-то сказать, любое объяснение, лишь бы он не решил обыскать меня, и не нашёл кристалл, не понял, что я.

— Да, я вижу, что это ты. Говори. Кто ты, Рия? — надавил голосом он.

Я смотрела в его багровые глаза и понимала, что правду говорить нельзя. Совсем нельзя. Он хард, он опасен, он убьёт меня, если узнает, зачем я здесь.

Сейчас я жива по единственной причине — ему нужны ответы.

Что ему сказать? Что ещё я могу делать в его доме?!

И тогда мой перепуганный мозг выдал единственное более-менее адекватное объяснение тому, что женщина может делать в доме мужчины ночью.

— Я... — выдохнула я. — Я подарок.

Его глаза иронично вспыхнули.

Нет! Совсем неадекватное! Глупая, глупая причина! Но назад уже слова не запихнешь.

— Объясни, — в голосе харда проскользнули опасные нотки.

— Подарок, — повторила я, срывающимся голосом. — Ваши друзья... они сказали, что вы один, что вам нужна... компания. Женщина. Что я должна прийти и... ну, сделать вас счастливым...

Я несла полный бред, и понимала это, но остановиться не могла. Хард смотрел на меня с с явным недоверием на лице, но отыгрывать назад было уже поздно.

— Друзья, — повторил он задумчиво. — И кто же эти друзья?

— Я не знаю их имён, — выпалила я слишком быстро. — Мне заплатили, я просто выполняю заказ.

— Заказ, — усмехнулся он, и в глазах мелькнуло что-то опасное и хищное. — В прошлый раз ты уверяла, что ты медик. А теперь выполняешь заказы в качестве подарка для мужчин?

Да что ж ты подозрительный такой?! Мысли заметались в еще большей панике.

— Это подработка, — ляпнула я первое, что пришло в голову. — Мне мало платят в клинике, — соврала я не моргнув глазом, хотя платили мне вполне прилично по здешним меркам.

А хард вдруг рассмеялся. Коротко, неожиданно искренне, как будто я сказала что-то действительно смешное.

— Невероятная наглость, — произнёс он, отсмеявшись. — Ты в моём доме, ночью, явно что-то украла, и пытаешься убедить меня, что ты — просто мой подарок. Такой дерзости еще никто себе не позволял.

— Подарок! — подтвердила я с жаром, усиленным отчаянием.

Он усмехнулся, отошёл на шаг и вдруг опустился в кресло, стоящее у стены.

Уселся по-хозяйски, зная что я никуда не сбегу, развалившись с неторопливой хищной грацией, и положил руки на подлокотники. Побарабанил по ним длинными красивым пальцами.

Я окончательно сникла, но старалась не показывать вида. А хард смотрел на меня снизу вверх, и в его взгляде читался откровенный нешуточный интерес. Может быть у меня все же есть крохотный шанс?

— Хорошо, — сказал он, наконец,. — Допустим, ты подарок. Раздевайся.

У меня остановилось сердце.

— Что?

— Раз ты подарок, — повторил он спокойно. — Я его принимаю. Приступай к распаковке. Снимай с себя всё.

Я стояла, онемев от ужаса. И нет, я думала не о том, что он увидит меня без одежды. Мои мысли метались по другой причине.

Кристалл, спрятанный в потайном кармашке! — вот о чем я думала.

А еще о сестре с ошейником.

Этот хард, который сейчас сидит и смотрит на меня с ленивым любопытством тигра, играющего с добычей, с легкостью найдет мой тайник даже не прилагая особых усилий. Тогда я точно пропала!

— Я... — начала я.

— Ты медлишь, — перебил он резко. — Странно для подарка, который должен радовать. Как ты сказала? Сделать меня счастливым?

Надо его срочно отвлечь! Единственная здравая мысль за это время появилась в голове.

— Я просто... не ожидала, что вы здесь, — принялась выкручиваться я, лихорадочно соображая как действовать дальше. — Друзья сказали, что вы обычно в кабинете работаете, там я вас не нашла, и пошла искать в спальне.

— Друзья не ошиблись, — кивнул с усмешкой он. — Я часто работаю в кабинете.

Хард подался вперёд, и свет упал на его лицо, высветлив резкие черты, игру мышц под кожей, опасный блеск глаз.

— Я смотрю, ты не торопишься заняться распаковкой, — произнёс он вкрадчиво. — Тогда я сделаю это сам.

И тут мне бы остановить его, начав раздеваться, как он и приказывал. Но вместо этого, я в полнейшем ступоре наблюдала, как он поднимается с кресла одним плавным, текучим движением. А потом снова стремительно оказывается рядом со мной.

Я отступила, затем ещё и ещё, пятясь от него, пока он неспешно шёл ко мне уверенной походкой хищника.

Пока не вжалась спиной в стену, чувствуя, как от его близости подкашиваются колени.

— Теперь покажи, что ты там прячешь, маленькая лгунья, — хрипло произнёс он, и его пальцы коснулись застёжки моего верса.

Я похолодела от ужаса — он понял про кристалл?!.

Думала, он начнёт шарить по складкам верса. Но он сделал нечто иное. Его пальцы легли мне на плечи, на застёжку верса — и одним коротким, властным движением сорвали его с меня.

Верс соскользнул с меня, как вода, открывая тело. Я осталась в тонкой майке и обтягивающих штанах, которые носила под ним. Но, несмотря на одежду, почему-то в этот момент, под его пристальным темным взглядом, я почувствовала себя абсолютно голой.

А хард смотрел. Медленно, пристально, изучающе. Его тяжелый взгляд скользил по моим плечам, по шее, по груди, по талии, и я чувствовала его физически — как властные горячие прикосновения.

— Ты прятала от меня редкую красоту, — хрипло прошептал он. — Очень красивый подарок, Рия. Мне нравится.

Мужские сильные пальцы коснулись моей шеи. Я вздрогнула, ожидая грубости, но он лишь бережно провёл подушечками по коже, едва касаясь. Совершенно неожиданно меня затопило мурашками.

— Почему ты так боишься меня? — чуть насмешливо спросил он. — Ты же мой подарок. А я пока снял только верхний слой обёртки.

— Ты хард… — выдохнула я совершенную правду.

Тут уж я точно была как никогда искренна.

Мой мучитель понимающе усмехнулся. И продолжил трогать меня. Медленно, умело и невыносимо нежно.

Его пальцы скользили по моим ключицам, по плечам, опускались ниже, на грудь, дразняще поиграли с сосками через ткань, снова поднялись выше… и каждое его властное касание лишало меня остатков воли.

Я понимала, что не должна всё это чувствовать к нему. Но тело реагировало так странно... Оно совершенно явственно отвечало на каждое его прикосновение возбужденной предательской дрожью, вспышками жара и сладким томлением внизу живота, которое копилось внутри, грозя скорым взрывом.

Я пыталась вернуть страх, но он ускользал куда-то на периферию моего сознания. А вперед выходили совсем другие эмоции. И как раз они страшили меня сильнее всего.

Хард вдруг резко сжал в кулаках тонкую ткань моей майки и рванул. Невероятно прочная нано-ткань поддалась с жалобным треском, открывая мою грудь полностью для его горящего взора.

И я уже не об отвлечении внимания его думала, а о том, чтобы самой не забыться под этим странным наваждением.

Я дёрнулась было, но потом заставила себя стоять неподвижно.

Кажется, мне повезло, он увлёкся…

Хард рассматривал мою грудь, и в его багровых глазах молнии заискрили сильнее.

— Очень красивая, — выдохнул он.

Горячие властные ладони легли на мою талию, большие пальцы погладили живот. Я рвано выдохнула, запрокидывая голову, потому что смотреть в его глаза стало просто невыносимо — в них тонула вся воля, разум, исчезало всё.

Я почувствовала его губы на своей шее. Горячие, влажные, они двигались медленно, дразняще, оставляя за собой пылающую огненную дорожку.

А потом я услышала свой стон и ужаснулась еще сильнее. Я просто не могла его сдержать. Это было выше моих сил.

Довольный мужской смешок, опалил мою кожу. Требовательные жадные руки скользнули ниже, а затем также легко порвали остатки моей одежды из нервущейся ткани, если верить рекламе. Теперь вот и я засомневалась в ее правдивости.

А я оказалась полностью обнаженной в его руках.

Хард усилил напор. Его губы, руки, творили со мной такое, от чего мозг плавился, а в теле уже вовсю полыхал яростный темный пожар.

Мысли обратились в пепел. Я уже ничего не соображала. Тело жило своей жизнью, таяло под его руками, отвечало на каждое властное прикосновение.

Но где-то в глубине сознания билась одна-единственная мысль: он увлёкся.

Он так увлёкся мной, что не обыскивает меня, не ищет кристалл. Кристалл, который спрятан в потайном кармашке откинутого в сторону верса. И он его не ищет, потому что занят со мной другим…

Поэтому я должна позволить ему продолжать. Только ради этого.

Должна отвлекать его как можно дольше. А потом, когда он потеряет бдительность, когда уснёт или отвлечётся, я смогу...

Хард вдруг резко подхватил меня под ягодицы и прижал к стене. Я рефлекторно обхватила его ногами, чувствуя каждую мышцу его мощного тела, скрытого под тяжёлым чёрным версом.

Умная ткань, принимающая любую форму, раскрыла его ниже его пояса. Я ахнула, почувствовав горячее, нетерпеливое давление на своей влажной промежности.

Он не стал больше ждать. Одним движением приподнял меня, прижимая к стене сильнее, и с размаху вдавил в меня крупный твёрдый член. Резко, глубоко, до основания.

Я вскрикнула, но это крик утонул, выпитый его жадным ртом. А потом еще и еще пил мои крики и стоны, которые я уже не пыталась даже сдержать. Они рвались наружу. Откровенные, искренние, рожденные от той полноты ощущений в которую я сейчас окунулась, от того, как идеально он заполнил меня, как отозвалось моё тело на это вторжение. И… от того, как идеально плотно и гладко я его приняла.

Стена холодила спину, но внутри меня полыхал яростный голодный огонь.

Хард двигался быстро, жадно, будто я была тем воздухом, без которого он задыхался.

Каждый толчок отзывался вспышками по всему телу, перетекая в тугой, пульсирующий жар. Я цеплялась за его широкие мощные плечи, обтянутые версом, задыхалась, плавилась, теряла себя.

Смотрела в его темные внимательные глаза и тонула. Тонула в его подчиняющем взгляде, в его запахе, в его власти надо мной.

И когда он ускорился снова, я уже не контролировала себя — просто отпустила, отдалась, позволила этому потоку нести меня. Оргазм накрыл внезапно, остро, сотрясая все тело до основания, вырывая хриплые рваные стоны.

Мой опасный любовник догнал меня через несколько сильных толчков, вбиваясь в моё пульсирующее удовольствием естество, с глухим рыком впиваясь пальцами в мои бёдра, — и замер, прижимая меня к стене, тяжело дыша.

Потом он отстранился, осторожно опустил меня на пол. Мои ноги закономерно подкосились. И я бы также вполне закономерно упала, если бы хард не подхватил меня на руки.

Всмотрелся в мои затуманенные глаза, усмехнулся неожиданно тепло, а потом бережно прижал к себе и понёс куда-то в глубь своего дома.

Хард уверенно нёс меня куда-то вглубь своего дома, а я лишь беспомощно цеплялась за его шею, чувствуя под пальцами его горячую кожу, и не могла отвести взгляд от его лица.

Красивый. Невозможно, опасно красивый. И смотрит на меня глазами своими багровыми так, будто я — самое ценное, что он держал в руках.

Двойной шок.

Вся в таких растерянных мыслях, я не заметила, как он занёс меня в ванную. Огромную, навороченную, отделанную тёмным камнем, с подсветкой, меняющей цвет.

В центре — широкая область душа с вертикальными светящимися стержнями от пола до потолка. Хард шагнул внутрь и осторожно поставил меня на ноги.

Окинул жарким взглядом мое обнаженное тело, все еще горячее и пульсирующее удовольствием после всего, что он со мной делал. В темных глазах заклубился новый голод. Он небрежно сбросил с себя верс, направив его в нишу в стене.

Туда же полетела и остальная его одежда.

Раздевался он стремительно и красиво. По звериному гармонично-резкие отточенные движения. Идеальный контроль тела.

Космический, опасный хищник. Вот как он выглядел и двигался.

А я с замороженным ужасом наблюдала за его обнажением. Донаблюдалась…

Хард разделся и уже полностью без одежды, шагнул ко мне.

А я все никак не могла отвести взгляд от его тела.

Хард был... совершенен. Широкие плечи, рельефная грудь, каждый мускул прорисован чётко, но без излишней массивности.

Узкие бёдра, длинные сильные ноги, идеальные кубики пресса и… мощный длинный член, возбужденный, нацеленный прямо на меня. Полностью готовый. Словно и не было у нас бурной, жаркой близости еще недавно.

Я нервно сглотнула и вскинула глаза на его лицо. Странно, но голый хард, без своего смертоносного верса, показался мне ещё более опасным и… невероятно притягательным.

— Нравлюсь? — с довольной усмешкой в глазах, спросил он.

Не нашлась, что ответить. Только кивнула, признавая очевидное.

— Ты мне тоже... очень, — хрипло выдохнул он, неуловимо быстрым смазанным движением, вдруг оказываясь рядом со мной, крепко притискивая меня к себе за талию, давая прочувствовать всю степень своего горячего и твердого желания.

Ох…

Я не знаю каким образом он умудрился отдать команду. Но вода хлынула сразу отовсюду — из стержней и сверху — тёплая, приятная, с каким-то травяным ароматом.

Хард мгновенно прижал к стене. Вода стекала с наших тел, но я не замечала неудобства, отчётливо чувствуя его руки, его губы, его мощное рельефное тело, властно вжимающееся в моё.

Широкие мужские ладони собственническим движением сжали мою грудь, и я выгнулась, когда его пальцы коснулись сосков — легко, дразняще, закономерно сводя с ума.

Я уже совсем голову потеряла и вряд ли смогу ее найти в ближайшее время. Этот хард творил что-то невообразимое с моим телом. И оно предательски отзывалось в ответ на любое его прикосновение.

— Какая чувствительная, — прошептал он с одобрением. — Мне всё в тебе нравится, Рия.

А затем он наклонился и взял мой сосок в рот. Я рвано выдохнула и умоляюще застонала, впиваясь пальцами в его мокрые жёсткие плечи.

Я мужской горячий язык уже творил совершенно безумные вещи с моей грудью — кружил, дразнил, губы прихватывали, посасывали, и я таяла, растекалась по стене, теряла последние остатки разума.

Он ласкал меня долго, мучительно неспешно, прекрасно осознавая что он со мной творит и по видимому наслаждаясь этой своей властью.

Тёплая вода, его горячие требовательные руки, и каждое властное прикосновение, как откровение.

Я растворялась в его руках, ведь этот невозможный хард точно знал, где касаться, как нажимать, когда замедлиться, когда ускориться. Будто всю жизнь только и делал, что изучал моё тело.

Вдруг он резко подхватил меня под ягодицы, и я снова обхватила его ногами, вся дрожа от предвкушения. Как же я его хотела!

А он вошёл медленно, пристально глядя в мои затуманенные глаза, и это было так интимно, так правильно, что я чуть не кончила от одного этого факта.

Хард брал меня под струями воды, и это было совсем иначе, чем в гостиной. Медленнее, глубже, проникновеннее. Он изучал меня, находил новые точки, от которых я захлёбывалась криками, и возбуждающе ласкал их снова и снова, пока я не начала умолять.

Каждое его движение отдавалось во мне тягучей волной удовольствия, растекающейся от низа живота по всему телу.

Я перестала существовать как отдельный человек. Я стала только ощущением, горячим откликом, дрожью и стонами, которые он пробуждал во мне с умелой неспешностью.

Мой мучитель знал, что делал. О да, он всё про меня знал… Каждое изменение ритма, каждое движение бёдрами, каждое прикосновение — всё было рассчитано на то, чтобы довести меня до крайной степени наслаждения.

Вода так и лилась на нас сверху нескончаемым потоком, но я не закрывала глаза — смотрела на него, на это идеальное лицо, на багровые молнии, пляшущие в радужках, на то, как он плотно сжимал губы, сдерживая собственные стоны.

Он явно получал колоссальное удовольствие не меньше моего. Я чувствовала это по тому, как напрягались мышцы его спины под моими пальцами, как сбивалось дыхание, как он иногда замирал на секунду, будто пытаясь вернуть контроль.

Я перестала отслеживать оргазмы. Они просто накатывали каскадами мощных приливных волн, одна за другой, стирая грань между реальностью и блаженным забытьем.

После моего очередного громкого пика, хард замер, вжимая меня в стену, а затем излился в меня с хриплым выдохом, содрогнувшись всем своим мощным телом. И продолжил так стоять, подрагивая, прижимаясь губами к моим губам, удерживая меня надёжно и бережно.

Потом он выключил воду. Я была совершенно без сил, но он держал меня, сильный, надёжный, не давая упасть.

— Идём, крикунья, — хрипло шепнул он, подхватывая меня на руки.

Хард уверенно прошёл сквозь зону горячего воздуха, которая мгновенно высушила наши тела. А затем вышел из ванны, прихватив с собой свой верс.

А мне уже приходилось прикладывать усилия, чтобы просто держать глаза открытыми. Но я упрямо держалась, помня про свое задание.

Удивительно, что оно не стерлось у меня из головы, несмотря на всё.

Когда мы проходили через гостиную, где остался мой верс, случилось нечто неожиданное и странное.

Черный верс харда вдруг вскинулся сам по себе. Он метнулся прямо по воздуху, к моему версу… и властно, стремительно накрыл его. Чёрная тьма обвилась, точно хищник, вокруг золотистой ткани, сжала, будто изучая, пробуя на вкус.

Я вздрогнула, испуганно прижалась к мужчине. А на его губах лишь мелькнула короткая, торжествующая усмешка.

Я же в полном шоке смотрела, как две ткани переплетаются, пульсируют, будто живые, и внутри кольнул страх: а если он заметит? Если верс почувствует кристалл, спрятанный в потайном кармашке? Если выдаст меня?

Чёрный верс тем временем надёжно переплёлся с моим, и, плотно захватив его, метнулся по воздуху обратно к своему хозяину.

Чёрный верс опустился на плечо харда, плотно удерживая мой золотистый плащ в своей живой ткани. Я замерла, боясь дышать. Сердце колотилось как ненормальное, готовясь выпрыгнуть из груди.

Сейчас. Сейчас он почувствует. Сейчас заметит лишний предмет в складках, насторожится, спросит...

Но хард даже не взглянул на версы. Продолжил целеустремленно нести меня через гостиную, и его лицо оставалось расслабленным и даже довольным.

А чёрная ткань на его плече тем временем переливалась, впитывая мой верс, вбирая его в себя, но хозяин не обращал на это никакого внимания, будто так и должно было быть, будто его верс имел полное право распоряжаться моей одеждой.

Этот верс такой же бесцеремонный как и его хозяин.

Хард уже занёс меня в спальню.

Боже, он что собрался продолжить?!

Шок не помешал мне оглядываться по сторонам, отмечая мягкий свет, приглушённые тона и строгую роскошь интерьера. От вида огромной кровати с тёмным бельём я невольно сглотнула.

Мой пленитель подошёл к креслу в углу и небрежно бросил версы — свой и мой, переплетённые, всё ещё пульсирующие друг с другом. Чёрная ткань властно опутала испуганно затаившуюся мою золотистую, и они замерли там.

Я бы тоже замерла.

Смотрела на них и чувствовала нечто странное. Будто моя одежда, как и я, только что пережила что-то очень интимное, что-то, чему я даже названия подобрать не могла. Но очень похожее на то, что проделал со мной этот странный хард.

Впрочем, это меня даже успокоило. Мой верс здесь, в кресле. Кристалл был там, в кармашке, а значит — рядом со мной, в этой комнате. Возможно, когда хозяин этого черного чудовища утомится и заснёт, я смогу…

— Не смотри на них, — раздался его низкий хриплый голос. — Смотри на меня.

Хард уже опускал меня на кровать, на мягкие простыни, и я провалилась в них, ощущая каждой клеткой тела их прохладную гладкость своим распаренным, разгоряченным телом.

Этот невозможный хард навис надо мной, опираясь на локти, и я снова попала в плен его глаз — багровых, глубоких, с молниями, которые теперь вспыхивали реже, словно он успокаивался, насыщался, позволял себе расслабиться.

— Ты очень красивая, Рия, — выдохнул он, медленно проводя пальцем по моей скуле, спускаясь к губам.

Я хотела ответить, спросить, хотя бы, как его зовут… Хотя зачем мне его имя? Наоборот, наверняка знать его имя ещё опаснее…

Неожиданно я перехватила его палец губами, сама не понимая, зачем. Просто захотелось. Он усмехнулся довольно, и эта усмешка сделала его лицо невероятно красивым — тёплым, живым, открытым.

Даже засмотрелась на него. А потом он накрыл мои губы своими, и мои мысли снова рассыпались карточным домиком, сметенные его властными прикосновениями.

Он целовал меня медленно, тягуче, со вкусом. Не торопясь, не пытаясь вырвать ответную страсть, просто наслаждаясь процессом.

Его язык изучающе скользил по моим губам, проникал внутрь, дразнил, отступал и возвращался снова. Я таяла, снова плавилась под ним, как воск, теряя форму, стирая все мыслимые границы.

А потом он властным движением развёл руками мои бёдра, и сильным глубоким толчком наполнил меня до краёв. Я задохнулась от полноты ощущений. Кажется, наши тела слишком идеально совпадали друг с другом. Настолько идеально, что я не могла не хотеть снова оказаться заполненной им.

Снова и снова, кричать от наслаждения, когда он погружается в меня.

Хард двигался, резко, напористо, глубоко, а я снова плыла в этом ритме вместе с ним. Мое тело само выгибалось навстречу каждому властному толчку. Бёдра умоляюще раскрывались шире, стремясь вобрать еще больше, еще полнее его внутри.

— Не закрывай глаза, — хрипло приказал хард. — Не отводи взгляд, Рия.

И я послушалась. Это было слишком интимно, слишком откровенно, но я не могла отвести взгляд. Продолжала неумолимо тонуть в нём, в его глазах, в его движениях, в его жарком подчиняющем шёпоте.

Смотрела в его красивое, открытое лицо и растворялась в багровых молниях, в твёрдой линии его губ, в том, как напрягались мышцы на его шее.

И когда неизбежный оргазм накрыл меня, я закричала, громко, отчаянно, выплескивая в этом крике всю бурю ощущений, что он мне дарил, совершенно не стесняясь своей реакции.

Он кончил следом, жадно всасывая губами чувствительную кожу на моей шее.

Переждал мою дрожь, и… продолжил.

Я потерялась во времени. Он доводил меня до пика и отпускал, давая отдышаться, и снова вёл вверх, и снова, пока я не начала задыхаться от переизбытка чувств.

Брал меня в разных позах, пробовал по-разному, изучал меня, экспериментировал. И каждое движение, каждое прикосновение было наполнено такой щедрой нежностью, таким искренним желанием дарить удовольствие, что я забыла обо всём.

О том, кто он. О том, кто я. О кристалле в кармане верса. О сестре, которая ждёт. Оставались только мы — мужчина и женщина, сплетающиеся телами в тёмной спальне, где время остановилось.

Когда мне стало казаться, что я уже не выдержу, хард ускорился, и я захрипела, сорванным голосом, впиваясь ногтями в его плечи, выгибаясь и содрогаясь всем телом в совершенно беспощадном финальном оргазме.

И он смотрел, жадно, не пропуская ни тени моего отклика, ускоряясь ещё. А потом кончил с рыком, вжимаясь в меня до боли, замирая на несколько бесконечных ударов сердца, и я почему-то… сорвалась снова, в ещё более яркий оргазм, после которого свет померк на какое-то время…

Очнулась я в его объятиях. И тут же все осознала, заозиралась испуганно. Хард властно прижимал меня к себе, и я чувствовала, как медленно выравнивается его дыхание, как расслабляются мышцы. Его рука лениво поглаживала мою спину.

Я облегченно расслабилась, позволяя себе ненадолго еще не думать о задании. Главное теперь просто самой не уснуть. Поэтому я затаилась в мужских объятиях.

А Хард мягко поцеловал меня в висок. Потом прижался губами к моим волосам, глубоко вдыхая мой запах.

Я замерла, не зная, что делать. Что думать. Мне оказалось с ним неописуемо хорошо.

Как это возможно, что мне оказалось настолько хорошо… с хардом?..

Додумать эту мысль я не смогла.

В одно мгновение хард вдруг изменился — его расслабленное тело, превратилось в стальной канат.

Мышцы напряглись, дыхание остановилось. Он замер, прислушиваясь к чему-то, чего я не слышала.

Единым, текучим, нечеловечески быстрым рывком он вскочил с кровати. Я даже моргнуть не успела — он уже стоял у кресла, и чёрный верс взлетел, окутывая его, облегая каждую линию тела, превращая его в тень с горящими багровыми глазами.

В ту же секунду его верс метнулся ко мне, и мой золотистый взлетел, накрывая меня с головой, застёгиваясь и плотно закрывая всё моё тело.

Я ахнула от неожиданности, осознавая себя полностью одетой, рядом с высоким мощным хардом, укутанным в хищно вибрирующий чёрный верс.

Подобравшись, хард застыл в боевой стойке, сканируя пространство.

Я смотрела на него и видела не того мужчину, который только что шептал мне нежности. Передо мной стоял хищник — смертоносный, собранный, готовый убивать.

— Что случилось? — прошептала я, но он даже не посмотрел на меня.

Его глаза горели в темноте, верс пульсировал, и я поняла — он почувствовал раньше, чем любой прибор, раньше, чем это вообще стало реальностью. Мы больше в доме не одни..

Чёрный верс продолжал пульсировать вокруг высокого мощного тела харда, а я обратилась в слух.

Но не услышала ничего подозрительного.

— Не двигайся, Рия, — хлёсткий приказ харда.

И в следующий миг окна спальни взорвались!

Прочнейшее монолитное стекло брызнуло призмами крошек, но чёрный верс взметнулся, расширяясь над нами, и принял весь удар на себя — прикрывая хозяина и меня.

В следующий миг в спальню влетели тени. Много. Чёрные, стремительные, с оружием в руках.

Хард же… просто пропал. Во всяком случае у меня возникло такое впечатление.

Появился в стороне, затем в другой.

Я не успевала следить за ним — он был слишком быстр.

Чёрный верс завис на доли секунды в воздухе тысячей лезвий, а через несколько мгновений всё было кончено.

На полу остались только мертвые тела.

А над ними неподвижная монолитная фигура харда в чёрном версе…

И… новая волна нападающих.

Эти были серьёзнее, с каким-то другим оружием, от которого воздух вокруг искрил яростными разрядами.

Много. На секунду мне показалось, что его сейчас задавят числом. Но он лишь усмехнулся — я видела это мельком, и от этой усмешки у меня просто всё заледено внутри, хотя и до этого я буквально тряслась от страха.

Но хард снова замелькал между ними с непостижимой скоростью и… смертоносной грацией.

Я даже не знала, кого боюсь больше. Нападающих. Или его… этой чудовищной чёрной смерти во плоти.

Эти тоже упали.

— Система, — жёсткий резкий голос харда.

Стены загудели. Пол под ногами дрогнул. И в ту же секунду он оказался рядом со мной, схватил за плечи и развернул к стене, которая вдруг пошла рябью.

— Сейчас система безопасности вынесет тебя в другой точке, — заговорил он быстро, чеканя каждое слово. — Там окажешься снаружи, в пятистах метрах от дома. Иди прямо, не сворачивая, упрёшься в жилой комплекс «Астиар-7». Двадцать третья секция, девятый этаж, апартаменты 914. Чип доступа, — в мою подрагивающую руку уверенно вкладывает плотный прямоугольник. — Дождёшься там меня.

Я вскинула на него ошарашенный взгляд.

— Здесь сейчас будет слишком жарко, — рыкнул он, не сводя глаз с приближающихся теней. — Поэтому ты уходишь. Там безопасно. Дождёшься меня там. Я всё здесь решу и приду.

— Но...

— Слушай сюда, — он резко повернул меня лицом к себе, впился багровыми глазами. — Я знаю, что у тебя проблемы. Нетрудно догадаться. По своей воле ты ни за что бы сюда не пришла.

Я только и могла, что ошеломленно смотреть на него.

— Если у тебя проблемы, я их решу, — надавил голосом он. — Любые. Ты поняла? Любые. Кто бы тебя ни послал, что бы ты ни украла, кого бы ты ни боялась. Я разберусь. Делай, что говорю. Дождись меня.

Я смотрела в его глаза и видела там сталь.

Абсолютная уверенность в своих силах. Он действительно верил, что может решить всё. Любые мои проблемы.

Только вот я не верила ему. Не верила ни одному харду.

Ведь он был хард. Один из тех, кто охотится на землян. То, что между нами произошло... это ничего не значит. Это просто секс. Игра. Внезапный подарок, которым он решил воспользоваться.

А у меня сестра в заложниках.

— Поняла?

— Я поняла, — кивнула я, отводя взгляд.

Стена за моей спиной раскрылась, и хард втолкнул меня в темноту. Последнее, что я увидела: он поворачивается к новой волне нападавших, а в воздухе яростно искрят молнии.

А потом меня выплюнуло наружу, в холодную ночь.

Я упала на колени, тяжело дыша. Руки дрожали. Всё тело тряслось. В ушах стоял звон.

Моя рука всё ещё сжимала пластик чипа. Он сказал идти…

Я поднялась на ноги и побежала.

Но не к жилому комплексу.

К холму, где меня высадил флаер.

Знала, что уже прошли все сроки, которые мне обозначили, но все равно бежала, спотыкаясь, падая, поднимаясь снова. Мысль была одна — кристалл. Он у меня.

Ведь я выполнила задание! Сестра… Я должна за ней вернуться. Может, ещё не поздно? Лишь бы с Катюшей всё было хорошо…

Он же не посмеет с ней что-то сделать? Она же землянка. Как и я. Слишком ценная.

Лишь бы он не успел с ней ничего сделать…

К холму я буквально вылетела, и едва не расплакалась, увидев флаер на месте… Успела! Он ждал меня!

Я ввалилась внутрь, и флаер понёс меня в другое место… Пока летела, искусала губы до крови. Едва дождалась, когда флаер опустится в промышленной зоне около одного из ангаров.

Молчаливые наемники профессионально меня просканировали, забрали чип, который я почему-то так и не выбросила… сжимала в руке машинально, забыв про него.

Затем меня направили в лифт.

Не знаю, как я пережила этот длинный спуск.

А потом не смогла сдержать слёз, когда меня втолкнули в комнату, а мне на шею бросилась моя Катюшка…

Она дрожала всем телом, ничего не говорила, но была жива…

И ошейника на ней не было!

— Жива, — раздался знакомый голос, и из тени выступил Коллекционер. — Рассказывай.

Я протянула ему кристалл, дрожащей рукой.

— Вот. Я всё сделала.

Мужчина взял кристалл, покрутил в пальцах, вставил в сканер. Пробежался глазами по строкам данных.

— Прелестно, — мрачно улыбнулся он. — Только вот теперь у нас есть проблема.

Коллекционер повернулся ко мне, и я крепче обняла Катю, не зная, что теперь от него ждать.

— Расскажи мне, землянка. Насколько сильно ты понравилась владельцу этой информации?

Если бы он знал, что Мария его называет про себя Коллекционером, это бы его позабавило. Ведь данное прозвище подходило ему как нельзя лучше.

Он и правда был Коллекционером. Только не предметов, а связей и информации.

Это делало его влиятельным и опасным.

Жаль, что не настолько влиятельным и опасным, насколько ему хотелось бы. Иначе он не попал бы сейчас в настолько беспросветную задницу.

Коллекционер бросил быстрый взгляд на дрожащую землянку, прижимающую к себе сестру, и вернулся взглядом к сканеру. В голове он лихорадочно просчитывал варианты.

Мария вернулась живой из дома Апогея.

Кристалл уже лежал в сканере, данные загружались, подтверждая: она действительно сделала невозможное.

Но этот успех не принес радости, ведь он создал новую проблему. Огромную и опасную.

Коллекционер делал вид, что изучает показания сканера, но на самом деле просто собирался с мыслями.

Наверху, над бронеплитами убежища расстилалась серая промышленная зона. Нейтральная зона, где спокойно себя чувствовали такие как он.

Здесь, внизу, тоже пока было безопасно. Но ненадолго.

Имперцы — осколки официальной власти, впрочем, всё ещё крайне влиятельные — жестко прижали Коллекционера. Все легальные счета заморожены, большая часть агентов либо перекуплена, либо арестована, либо мертва.

Осталась лишь горстка самых преданных.

Коллекционер знал, что рано или поздно имперцы до него доберутся — слишком много теней накопилось за годы работы. Поэтому был готов. Свою сестру Коллекционер успел спрятать далеко, полностью сменив ей личность.

Сам он собирался выполнить их задание с помощью землянки, выигрывая время, и сбежать.

Задание выполнил. Только всё пошло не так…

Хард, в дом которого он отправил землянку по поручению имперцев, оказался Апогеем. Знал бы, руки себе отгрыз, а не сунулся к нему.

Апогей. Сын того самого Чёрного Зодиака, императора Теневой Империи.

Самый опасный хард галактики — даже опаснее отца, потому что молод, горяч, непредсказуем и обладает всеми ресурсами и знаниями Чёрного Зодиака, если не большими.

Причём этот молодой хард сейчас в процессе принятия власти. И кое-кто, кое-где уже пребывает в тотальном страхе и трепете от того, как красиво и жёстко Апогей под себя прогибает новый сектор за сектором.

Если бы Коллекционер знал, чей это дом!

Бросил бы все свои активы, и сразу бы пошёл по крайнему плану инсценировки своей гибели. Он не самоубийца. Но имперцы обманули его. Теперь предстояло расхлебывать последствия.

И как технично его подставили! Навели на землянок, дали задание… Солидное вознаграждение…

Он проверял — всё выглядело опасным, но в рамках ожидаемых рисков. Надо было пользоваться шансом, спасти то, что ещё можно было вывести в тень, и раз и навсегда освободиться от проклятых имперцев.

Если бы он знал…

Но узнал он лишь тогда, когда Мария уже вошла в дом.

Коллекционер и сам не знал, на что рассчитывал, оставляя флаер в ожидании её возвращения. Может, на ту самую легендарную страсть хардов к землянкам? Впрочем, сейчас он снова и снова благословлял свою интуицию, подарившую ему этот единственный шанс…

Мария вернулась. Информация получена, и это решает первую проблему — даёт возможность выйти из-под влияния имперцев.

Только вот создаёт другую.

Мария вернулась из дома Апогея.

Единственное объяснение: Апогей понял, что она землянка, и захотел её себе.

Большая-пребольшая проблема… Теперь она под его защитой. А как харды расправляются с теми кто причинил вред их землянкам, Коллекционер тоже слыхал.

Впрочем, он не был бы жив до сих пор, если б не умел выкручиваться из самых безнадёжных ситуаций.

Он повернулся к сёстрам. Старшая смотрела с непроницаемым лицом, младшая дрожала, вцепившись в сестру.

— Расскажи мне, землянка, — произнёс он вкрадчиво. — Насколько сильно ты понравилась владельцу этой информации?

— Я не понимаю, о чём вы.

— Понимаешь. — Он шагнул ближе, разглядывая её. — Ты провела в его доме несколько часов. Вышла живая. Больше того, ты вышла с данными, которые он ни за что не отдал бы просто так. Значит, он позволил тебе уйти.

Она молчала, только крепче вцепилась в сестру.

— Этому есть единственное объяснение, — продолжил он задумчиво. — Ты ему понравилась и он захотел тебя себе. Других вариантов нет.

Коллекционер видел, как она побледнела.

Но молчала. Ждала продолжения.

Хорошо. Значит, она не из тех, кто трепется языком, а из тех, кто думает. Это увеличивало его шансы выжить.

— Вы нас убьёте? — вдруг нарушила тишину младшая.

— Нет. — Коллекционер искривил губы. — Если бы я хотел вас убить, девочка, вы были бы уже мертвы. Я дам вам шанс.

Он сделал вид, что раздумывает, потом подошёл к сейфу, активировал код и открыл тяжёлую дверь. Внутри лежали два комплекта документов, кредитные чипы и билеты до дальнего сектора.

— Ты выполнила задание. Я держу слово и вас отпускаю. Это ваши новые личности. Билеты на рейс до станции «Кси-9».

В ошарашенных глазах Марии читалось потрясение. Коллекционер понимал: она не верит. И не должна. Главное, что ради сестры она будет делать всё, что он ей скажет.

Коллекционер усмехнулся про себя.

Отправляя землянку в тот дом, он просто выполнял задание имперцев. После этого он собирался взорвать всё, инсценировать свою гибель и исчезнуть вместе с семьёй.

Но теперь появился новый фактор. Апогей.

И дело было не в кристалле. Апогею дали землянку, чтобы он отвлёкся, что увеличивало шансы на успех при последовавшем покушении на него.

Силы на его дом были брошены чудовищные. Если он выжил в той атаке — а в том, что он выжил, Коллекционер даже не сомневался, — то очень скоро он начнёт искать того, кто посмел на него напасть.

Апогей найдёт. Разберётся с ними. Настолько жёстко, что галактика содрогнётся, и у всех желающих раз и навсегда пропадёт даже тень намерения попробовать подобное повторить.

Как бы Коллекционер не прятался, он тоже причастен. Апогей его тоже найдёт. Ведь именно Коллекционер послал землянку в его дом.

Значит, Коллекционер уже не жилец. Как бы не прятался, как бы не заметал следы — Апогей найдёт. Это факт.

В конце-концов он коллекционирует информацию. И слишком хорошо знает, на что этот хард способен.

С этим всё понятно.

Кроме одной детали.

Хард отпустил землянку. Причём с кристаллом своих данных.

Значит, он был полностью уверен, что найдёт её.

Значит, Коллекционер больше не может поступить так, как собирался.

Нужна страховка.

Апогей перероет всю планету, все сектора, все тёмные уголки. Найдёт заказчиков, исполнителей и того, кто привёл в его дом землянку.

И когда найдёт у Коллекционера должен быть козырь.

Землянка.

Он скажет правду. Что его заставили, что он не знал, чей это дом, что она сама пошла на задание.

И главное. Скажет, что не тронул её. Что отпустил. Дал документы, билеты, возможность скрыться. Назовёт координаты.

Возможно, этого хватит. Возможно, Апогей оценит, что землянка осталась жива и невредима именно благодаря ему. Возможно, сочтёт это достаточной платой за дерзость.

— Вы действительно нас отпускаете? — голос Марии вырвал его из размышлений.

— Я же сказал, — кивнул он на документы. — Берите и уходите. Вас проводят до точки, дальше сами. У вас мало времени.

Она схватила бумаги, спрятала в складках верса, потянула сестру к выходу. У двери обернулась.

— Зачем? — спросила коротко. — Почему вы нас отпускаете?

Коллекционер посмотрел на неё долгим взглядом.

— Скажем так, — ответил он медленно, — я не люблю оставлять долги. А ты, Мария, только что спасла мне жизнь. Сама того не зная.

Она не поняла. И не должна была.

Дверь закрылась. Коллекционер подошёл к пульту и активировал таймер. Три часа. Этого хватит, чтобы они добрались до станции и затерялись в транспортных потоках.

Он опустился в кресло и закрыл глаза. Скоро здесь будет большой-большой взрыв.

Оставалось только дождаться окончания всех процессов. И надеяться, что Апогей окажется либо достаточно медленным, либо достаточно благодарным.

Три месяца спустя

Три месяца я просыпалась каждое утро и не верила, что это не сон.

Всё ждала, что дверь снесут, преследователи снова ворвутся к нам, а Коллекционер или кто-то еще скажет: «Игра окончена, девочки».

Но никто не врывался.

Наша новая квартира находилась в секторе Вента-3, на планете Арвия. Это был мирный, тихий уголок галактики, где главными проблемами считались высокие цены на энергоресурсы, а ещё сезонная миграция птицеподобных тварей, которые гадили на все горизонтальные поверхности на своем пути.

Здесь не было криминальных синдикатов, не было хардов и уж точно не было охотников за землянками. Тихая сонная планетка на окраине.

А лучше для нас и придумать нельзя было.

По крайней мере, я себя в этом убеждала.

Коллекционер, а я до сих пор не знала его настоящего имени, вручил нам документы, которые оказались лучше любых моих ожиданий.

Терия Эмри — новая я — получила статус переселенки с правом льготного трудоустройства. Катя стала Акатой Эмри, тоже переселенкой с кучей льгот на выбор учебных курсов.

Она даже платные могла выбрать. Льгота все покрывала. Сказка просто!

Нам выделили жильё. Не шикарное, но в разы лучше нашей старой квартирки в Мидгарде-9. Две комнаты, кухня-гостиная, с нормальной выделенной линией связи, которая не сбоила каждую неделю.

Из окна открывался вид на парк. Настоящий парк с золотистыми и голубыми деревьями, серебристой травой, фонтаном и дорожками для прогулок.

Первое время я не могла спать из-за тишины. В старой квартире всегда что-то гудело, стучало, скрежетало. Соседи ссорились за стеной. Здесь было тихо. Слишком тихо. Я лежала и вслушивалась в эту тишину, ожидая, что она вот-вот взорвётся чужими шагами, криками, выстрелами.

Прошёл первый месяц. Ничего не случилось.

Я нашла работу быстрее, чем рассчитывала. Ультра современная клиника в верхнем городе как раз искала опытного настройщика оборудования. Я пришла на собеседование, не надеясь особо на успех. Но когда подтвердила свои навыки на тестовом образце, меня сразу взяли на испытательный срок.

— Ваши показатели идеальны, — сказал главный медик, разглядывая распечатку калибровки. — Абсолютный ноль фона. Редкость. Вы где учились?

— На курсах, — ответила я честно.

Он только хмыкнул, но взял.

Зарплата оказалась выше, чем на моей старой работе. Да и в целом наш уровень жизни повысился. Я с удовольствием ходила на работу.

Теперь начальство не дышало в спину, коллеги были вежливы и профессиональны. Я даже начала потихоньку откладывать деньги, на крайний случай, как всегда.

И сумка с самым необходимым так и стояла в нише коридора: смена одежды, запасные документы, немного кредитов, аптечка.

Лазерный скальпель я теперь носила в кармане верса постоянно. На работе тоже. Мало ли. Лучше быть готовой ко всему. Особенно после случившегося.

Мы тогда слишком расслабились. Теперь я не допущу такой ошибки. И ни к одному харду и близко не подойду по собственной воле.

Но внутри все же грыз червячок странной вины. Я обманула того странного харда. Обманула и чувствовала себя от этого мерзко. А еще я получается бросила его в опасности. Даже никого из сб не вызвала.

Хотя как бы я это сделала? Адрес я не знала. Но горький осадок отравлял всю радость от новой жизни и свободы.

Катя приходила в себя медленнее.

Она почти не выходила из дома в первый месяц. Занималась дистанционно дома.

Я связывалась с ней каждые полчаса. Тревожилась за ее состояние. Возвращалась с работы и находила её свернувшейся калачиком на кровати, с красными глазами.

— Кать, — звала я. — Катюш.

— Я ничего не боюсь, — отвечала она. — Просто устала.

Я не спорила. Просто садилась рядом, обнимала, и мы молчали. Потому что слова были не нужны. Я понимала. Я сама просыпалась по ночам от того, что казалось, что ошейник сдавливает мою шею.

Но ошейника не было.

А еще мне снились багровые глаза, полыхающие молниями. И тогда утром чувство вины становилось еще острее.

На второй месяц Катя начала выходить. Сначала в парк, потом в магазины. Потом и на курсы при местном медицинском университете.

— Хочу стать врачом, настоящим, как ты на Земле, — сказала она однажды вечером.

Я улыбнулась. В её голосе появилась жизнь.

На третий месяц Катя завела подругу. Девушку со своего курса, такую же тихую и застенчивую, с забавной прической и постоянными шутками про экзамены. Они вместе делали домашние задания, ходили в кафе, иногда засиживались допоздна, и я слышала из комнаты её смех, первый раз за долгое время.

Меня и саму потихоньку отпускало напряжение.

Мы снова жили обычной, нормальной жизнью. Я ходила на работу, настраивала диагносты, пила кофе с коллегами. Катя училась, смеялась, строила планы. Мы даже купили маленькое комнатное растение — местный аналог фиалки с серебристыми листьями. Катя назвала его Тимуром.

— В память, — сказала она. — О том, кто нас спас.

Я кивнула. Поливала Тимура по утрам и думала, что, может быть, всё действительно закончилось. Может быть, нам просто повезло. Может быть, Коллекционер действительно сдержал слово.

Но сумка у двери так и стояла.

Скальпель лежал в кармане.

И каждое утро, выходя из дома, я на секунду замирала на пороге, оглядывая улицу. На всякий случай.

На четвёртый месяц что-то неуловимо изменилось.

Я почувствовала это однажды утром, выходя из дома. Странное щекочущее чувство между лопаток. Словно кто-то напряженно смотрит мне в спину.

Обернулась — никого. Но все же моя разросшаяся тревога заставила меня убыстрить шаг.

Я прошла дальше, не оборачиваясь. Свернула за угол, прижалась к стене, выглянула.

Снова никого подозрительного. Но тревога не отпускала.

Я выдохнула, обругала себя за паранойю и пошла на работу.

На следующий день я увидела тень.

Мужской смазанный силуэт в версе мелькнул в дальнем проулке, когда я рассеянно мазнула по нему взглядом.

И сразу короткие волоски на загривке встали дыбом. Я почувствовала слежку на каком-то интуитивном животном уровне.

В этот раз я не обернулась. Просто ускорила шаг, свернула в переход, нырнула в поток пассажиров, проскочила в глайдер за секунду до закрытия дверей. Сердце быстро колотилось о ребра.

В тот вечер я вернулась домой другим маршрутом, через три пересадки. У входа задержалась, наблюдая из-за угла.

Чисто.

— Маш? — Катя выглянула в коридор, когда я вошла. — Ты чего такая?

— Всё нормально, — торопливо ответила я. — Устала просто.

Она посмотрела на меня с недоверием, но промолчала.

На третью ночь я проснулась от того, что сердце выпрыгивает из груди. Не было ни звука, ни движения. Просто чувство. Липкое, холодное, жуткое.

Я села на кровати, прислушалась.

Тишина. Катя сопела в соседней комнате. Ветер шевелил тонкие ветки за окном.

Я подошла к окну. Внизу, под фонарём, я снова увидела чью-то мелькнувшую тень. Я затемнила обзор и сама отступила в темноту спальни.

Рука сама потянулась к несуществующему карману, где я прятала днем скальпель.

— Маш? — Катя стояла в дверях, сонная, взлохмаченная. — Что случилось?

— Ничего, — я постаралась не выдать своего волнения. — Просто показалось.

Она хотела спросить ещё, но я подошла, обняла ее и увлекла обратно в ее комнату.

— Спи, завтра же у тебя экзамен.

Она послушно легла и быстро заснула. А я сидела рядом, гладила её по волосам и смотрела невидящим взглядом в окно.

Может у меня паранойя, но я лучше доверюсь ей, чем снова подвергну свою сестренку опасности.

Я так и просидела на ее кровати до утра, обдумывая план.

Если нас нашли, нам снова нужно бежать. У меня есть деньги, документы, не такие чистые, как нам выдал Коллекционер, но вполне приемлемые, есть опыт. Билеты можно купить. Мы справимся. Я не допущу больше повторения той ситуации.

Единственное, что пугало в этот раз: я не знала, от кого мы бежим. И это вносило еще больше тревоги.

Утром, когда я шла на работу, то утвердилась в своем решении окончательно.

Сумка с документами, деньгами и самым необходимым, уже собранная, стояла в нише у двери.

Катя утром убежала на экзамен, сказала, что будет до обеда.

Успею. Сейчас зайду в клинику, напишу заявление об уходе, заберу расчёт — или не заберу, к чёрту деньги, главное — быстро.

Потом свяжусь с сестрой, скажу, чтобы выходила из учебного центра, встретимся у глайдерной станции. И в космопорт. Билеты можно купить на месте, хоть на ближайший рейс. Лишь бы подальше отсюда.

Я перебирала варианты, прокручивала маршруты, считала кредиты. Всё должно было занять не больше трёх часов.

Да. Снова бежать. Снова начинать сначала. Снова менять имя, привыкать к новой квартире, оглядываться на каждом шагу.

Ненавижу. Но другого выхода нет.

Страх нового плена был сильнее. Я не могла ошибиться. За нами следили. И если они нашли нас так быстро, значит, у них серьёзные возможности. Значит, и времени почти не осталось.

Я почти бежала по коридорам клиники, торопясь успеть, пока ничего не случилось. В груди колотилась колючая паника, подстегивая меня еще сильнее.

Но я заставляла себя держать лицо спокойным.

Всё будет хорошо. Я успею.

— Терия! — окликнул меня Нуикар, наш главный технолог, когда я почти дошла до кабинета администратора. — Отлично, что вы уже здесь. У нас очень важный пациент, требуется немедленная диагностика.

Я замерла, не дотянувшись до панели.

— Но… я не могу. У меня…

— Это не обсуждается, — резко перебил он, даже не дослушав. — Терия, слушайте меня внимательно! Это пациент самого высокого уровня! Настройка должна быть идеальной. Вы единственная, кто может гарантировать точность, — понизив голос, пояснил он.

— Но я увольняюсь, — выпалила я. — Сегодня. Я как раз шла…

Нуикар даже бровью не повёл. Схватил меня за локоть и повёл по коридору, не слушая моих возражений.

— Увольнение подождёт. Сначала работа. Вы понимаете, о ком идёт речь? Если оборудование даст сбой…

— Мне всё равно, — я попыталась выдернуть руку. — Я не могу, у меня личные обстоятельства…

Он остановился, повернулся ко мне, жестко взглянул.

— Терия, — раздраженно прошипел он мне. — Вас не уволят, пока я не дам разрешение. Это есть в вашем контракте. А я не дам его, пока вы не закончите свою работу сегодня. Поверьте, для всех нас будет лучше, если вы просто войдёте и настроите все как нужно.

Он отпустил мою руку и почти толкнул меня в сторону вип-крыла.

Весь этаж выглядел непривычно. Обычно здесь царила безмятежная умиротворенность, но сейчас в воздухе висела какая-то странная, давящая атмосфера. Или это у меня снова воображение разыгралось.

Сотрудники, которых я встречала по пути, отводили взгляды. Они говорили шёпотом, жались к стенам. Охранник у дверей тоже был бледным, напряженным до крайности, и смотрел прямо перед собой.

Я оглянулась. Нуикар стоял за моей спиной и ясно намекал всей позой, что не выпустит меня, пока я не сделаю, что он сказал. Выдохнула обреченно. Ну не прорываться же с боем. Так я еще больше внимания к себе привлеку. А ведь хотелось тихо и незаметно исчезнуть.

Охранник уже распахнул дверь, и я шагнула внутрь.

Вип палата была огромной и, конечно, навороченной от пола до потолка, с мягким регулируемым светом, многочисленными панелями контроля, широкой кроватью у окна.

На кровати никто не лежал, но я не сразу разглядела моего важного пациента, потому что взгляд намертво прикипел к знакомой фигуре у окна.

Высокий, широкоплечий мужчина, затянутый в чёрный верс, который полностью обволакивал хозяина плотной тканью. Багровые глаза смотрели прямо на меня.

Он стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за моим появлением с ленивым, хищным спокойствием. Так смотрят на добычу, которая уже в ловушке и никуда не денется.

Я замерла на пороге. В голове пронеслась единственная мысль.

Бежать поздно..

Я стояла на пороге, и все мои мысли о побеге, о билетах, о новой жизни — всё это просто испарилось, сметённое одним его присутствием.

Хард был жив!

Эта мысль ударила первой, неожиданной, горячей волной облегчения. Оказалось, для меня это было очень важно — знать что он выжил, что не пострадал в ту ночь.

Я ведь видела, сколько их было — тех, кто ворвался тогда в спальню.

Первая волна, вторая... Я помнила, как его верс взметнулся тысячей лезвий, как он исчезал и появлялся среди них, но я не видела конца. Меня вышвырнуло наружу, когда бой ещё продолжался. И вот сейчас…

Я думала... я всё это время боялась думать. А теперь он стоял здесь, целый, внешне совсем невредимый, и пронзительно смотрел на меня.

Мне вдруг стало почти смешно от своих глупых мыслей.

Конечно он жив. Такого и целая армия не снесёт. Я ведь видела, как он расправлялся с наёмниками на платформе. Как двигался в спальне — слишком быстро, нереально смертоносно.

Идиотка. Я волновалась за харда.

Смех застрял в горле, потому что следом пришло всё остальное.

Воспоминания.

Его властные горячие руки на моём теле. Жадные опытные губы на шее.

Как он разорвал мою майку, прижал к стене, а потом входил в меня — резко, глубоко, заставляя кричать от нестерпимого блаженства.

Жаркая волна возбуждения пронеслась по телу, заставив соски предательски сжаться в тугие горошины.

Моя память решила издевательски проявить себя во всей красе, демонстрируя слишком яркие фрагменты прошлого.

Вот мы в душе, вода стекает по нашим сплетённым телам, и он смотрит на меня этим своим фирменным тяжёлым взглядом, от которого хочется бежать как можно дальше — и одновременно остаться и утонуть в нём навсегда. Покориться ему без остатка…

Я слишком хорошо помню все это.

И то, как потом он нёс меня в спальню. И что там было дальше. Как он снова и снова брал меня, пока я совершенно не перестала соображать, кто я, где я, зачем я вообще существую. Тогда я была уверена, что и живу я лишь для того, чтобы то, что он делал со мной все что ему вздумается. И это никогда не закончиться.

Я ведь даже имени его не узнала! Не знаю, как его зовут!

И сейчас он тут. Нашел меня как-то. Наверно, в тех файлах, действительно что-то важное было. Я невольно сглотнула и попятилась назад.

Хард же продолжал смотреть и неподвижно возвышаться в глубине палаты. И я снова не могла оторвать от него испуганный взгляд, чувствовала, как кровь приливает к щекам и предательски учащается пульс. Каждая клеточка моего тела помнила его прикосновения. И сейчас я снова ощущала эту тягу — животную, совершенно неконтролируемую.

Замерла совершенно парализованная этой неожиданной встречей, с обреченным видом ожидая, что он скажет, а может и убьёт меня сразу на месте.

Но ничего не происходило.

Мои же мысли хаотично метались, пытаясь найти выход из этой безвыходной ситуации. Теперь я отчетливо понимала, что с Коллекционером у меня еще был какой-то шанс, а вот с этим хардом — нет. Ни единого.

Дичайший страх сковывал внутренности, не давал двигаться и дышать.

Но где-то в глубине, на самом дне этого липкого ужаса, билось другое, постыдное, невозможное желание.

Чтобы он подошёл. Снова прижал к стене, как тогда. И начал делать со мной то же, что и тогда. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Дура! О чем я думаю?!

От этих мыслей по спине побежали коварные возбужденные мурашки, и я возненавидела себя за свою слабость.

Почему он ещё ничего не сказал?

Просто стоит и смотрит. Гад! У меня же сейчас сердце остановится!

Но хард не двигался. Молчал. Только на губах играла едва заметная, ленивая усмешка.

А я…

Новое понимание накрыло меня с головой.

Он знает. Всё ведь знает.

Нашёл меня. Наверняка через Коллекционера.

Информация, которую я украла…

Боже. Я украла у него данные.

Он ведь сказал мне идти туда…

Я не пошла. Не послушалась его!

Сбежала, не дождавшись.

А теперь он здесь. Чтобы наказать…

Смотрела на него ужасом, ожидая что его верс сейчас взметнётся, как тогда на платформе, и острейшее лезвие коснётся моего горла.

Страх ледяной иглой вошёл под рёбра. Если он нашёл меня, то знает и про Катю… И самый главный наш секрет тоже.

Ноги совсем ослабели. В ушах зашумело.

Картинка перед глазами поплыла, и я поняла, что сейчас банально рухну на пол, потому что держаться больше нет сил — ни физических, ни моральных.

И я даже начала оседать на пол, но так и не успела его коснуться.

Он оказался рядом прежде, чем я успела вздохнуть.

И снова я совсем не заметила его движения. Просто в один миг он был у окна, а в следующий уже подхватывал меня, прижимая к себе.

Сел в кресло, устраивая меня у себя на коленях.

Я же буквально окаменела.

Знакомые руки обхватывали меня надёжно и властно. Я чувствовала жар его тела через ткань верса.

Его нестерпимо красивое лицо повернуто ко мне и так близко, что могла рассмотреть каждую чёрточку: резкие скулы, твёрдую линию челюсти, тёмные волосы, падающие на лоб, и глаза — багровые, глубокие, с едва заметными молниями в глубине.

Странно, но хард не выглядел злым или рассерженным.

Просто смотрел на меня так, будто я была... его.

— Ты знаешь, — произнес он, наконец, своим низким, чуть хрипловатым голосом. — Я голоден. Давай позавтракаем вместе.

Что? Позавтракаем?

Если до этого я была ошеломлена, то теперь и вовсе оказалась в полнейшей растерянности.

Я ждала чего угодно: расправы, допроса, требований вернуть украденное. А он предлагает мне просто позавтракать!

Это было так, словно мой самый страшный кошмар внезапно сменился на волшебную сказку.

— У меня... — голос сел, пришлось прокашляться. — У меня работа. Настройка оборудования. Важный заказчик...

— Я — твой пациент и твоя работа, Рия, — перебил он всё тем же спокойным тоном. — Я и есть твой важный заказчик.

Я моргнула.

— Завтрак, — повторил он. — Со мной. Сейчас.

Как же мне хотелось отказаться… У меня сумка с документами, билеты, нужно успеть. Забрать Катю и бежать...

Но я смотрела в его глаза и понимала: я не могу ему отказать. Да и поздно уже куда-то дергаться. Все равно найдет.

И бежать от него мне некуда. Похоже, что во всей вселенной не найдётся места, где он бы меня не нашел.

А ещё у меня была Катя. И если он знает про меня, то, конечно, он знает и про неё. Одна неверная фраза, одно не то движение — и моя сестра снова в опасности.

Лучше подчиниться. Сделать вид, что всё в порядке.

Снова… сыграть роль. Да, это я умею уже.

В прошлый раз же сработало?

Та, моя безумная выдумка про подарок.

Только вот сейчас у меня нет никакой истории. Но я могу просто молчать и делать то, что он скажет. Он ведь не убивает меня. И про информацию не расспрашивает.

Я должна понять, что ему нужно. И найти способ защитить сестру.

— Хорошо, — выдавила я. — Давай поедим.

Хард усмехнулся краешком губ, едва заметно и легко поднялся, удерживая меня на руках. Я дёрнулась было, но он только крепче прижал меня к себе.

— Не брыкайся, — усмехнулся он. — У тебя перерыв.

Мой опасный пациент понёс меня к выходу, и я уже мысленно смирилась, чувствуя себя совершенно беспомощной перед ним, а еще… почему-то самой драгоценной ношей в его сильных руках.

У дверей он наконец опустил меня на ноги, но руку свою не убрал. Тяжёлая ладонь властно легла на поясницу, направляя к выходу.

В коридоре нас ждал Нуикар. Словно и не уходил никуда. Увидев харда, мой начальник побледнел и низко, почтительно склонился.

Вот интересно, кто все-таки этот хард, раз все буквально стелятся перед ним? Может и мне нужно… Я бросила быстрый опасливый взгляд на мужчину. Но решительно отмела подобную идею. Остатки гордости не позволили принять ее.

Скосила глаза на свое дрожащее начальство. Нет, точно так не хочу. И хрошо может быть, что я не знаю пока, кто мой пленитель.

— Все хорошо? Как прошла ваша диагностика? Если потребуется дополнительное время...

— Потребуется, — лениво перебил хард моего босса. — Я забираю вашу сотрудницу. Ненадолго. Верну позже.

— Но оборудование... — Нуикар бросил на меня панический взгляд. — Она ещё не настраивала...

— Переносим на завтра. Мне нужно обсудить с Терией детали настройки. Предпочитаю делать это на своей территории, — хард подпустил в голос немного стали, и Нуикар совсем побелел.

Кажется у меня появилось новое начальство, с которым не поспоришь.

И Нуикар быстро закивал, вытирая пот со лба.

— Да, конечно, конечно. Терия, — он перевёл требовательный взгляд на меня. — Ответьте нашему уважаемому заказчику на все его вопросы. И завтра настроите всё предельно внимательно. Ясно, Терия?

— Разумеется, — ответила я, не глядя на него.

Рука харда на моей пояснице чуть сильнее прижала меня к его мощному телу. Я метнулась взглядом к его лицу, но он смотрел прямо перед собой, и оно сейчас совершенно ничего не выражало. Точно на статую смотришь. Красивый и холодный памятник.

Мозг продолжая обрабатывать внешние сигналы, вычленил кое-что важное. Хард назвал меня Терией. Моим новым именем.

Значит, он знает. И про документы, и про то, что я прячусь от всех. Значит, знает всё.

Сердце ухнуло вниз, и я снова почувствовала, как ноги слабеют.

Но я шла. Потому что выбора не было. Мне нужно обезопасить себя и сестру. В первую очередь Катю. Снова играть на лезвие ножа. Но мне не привыкать. В этом мире, как я уже поняла, иначе не выживают.

Хард вывел меня из клиники, где я ожидала увидеть флаер или какой-то другой вип-транспорт, но неожиданно мы пошли пешком.

— Куда мы идем? — осторожно поинтересовалась я.

— В одно место. Оно недалеко, — последовал невозмутимый ответ.

Вот и поговорили.

Он не взял меня за руку, но шёл так близко, что я чувствовала тепло его тела через верс. Каждый раз, когда я замедляла шаг, его рука снова властно ложилась на мою поясницу, заставляя ускорить шаги. Не грубо. Но неотвратимо он направлял меня.

Мы свернули в тихий переулок, потом ещё раз, и вышли к небольшой площади. Я удивилась отсутствию прохожих. Обычно они хоть и редкие, но присутствовали. А сейчас… будто вымерли все. Снова хард?

Да кто он такой?

Острое любопытство стало сдерживать все сложнее.

В центре площади стояло здание из стекла и тёмного металла — дорогое, элегантное, с огромными окнами и живыми растениями в кадках у входа. Я еще там не была ни разу.

Хард галантно открыл передо мной дверь.

Зал был девственно пуст, как и площадь перед этим. Внутри заворочалась неизбежная паника.

Ни одного посетителя. Столики накрыты, свет приглушён, у дальней стены тихо играет музыка, но никого нет.

Спокойно, Маша. Главное спокойствие. Ну демонстрирует он мне открыто свой статус. Эффектно. Ничего не скажешь. Мое дело — играть.

Я еще раз обежала взглядом помещение.

Нашла персонал. Все-таки не все вымерли. Двое официантов и, кажется, управляющий — замерли у стойки, глядя на нас с таким выражением, будто перед ними стояло само божество или император. Не меньше.

Еще пара таких знаков и я сама в это поверю.

А хард спокойно прошел дальше, не забывая мягко подталкивать меня в спину, выбрал столик у окна, отодвинул мне кресло и сам сел напротив.

— Рия, расслабься, — усмехнулся он, изучая меню, — есть я буду не тебя.

Я поерзала на мягком сиденье и поняла, что не могу расслабиться. Спина прямая, плечи напряжены, руки на коленях сжаты в кулаки.

Официант подлетел к нам почти сразу. Слишком быстро. И крайне почтительно.

— Господин, что желаете? У нас сегодня свежая анкорская рыба, а также...

— Корийл, — перебил хард. — И завтрак. На двоих. Ваш особый.

Официант закивал так, что я испугалась за его шею, что-то записал в планшет и испарился. Я невольно заметила, как сильно дрожат его руки.

Потом вспомнила.

Энергетика.

Харды ведь излучают её постоянно. Жесткий, опасный фон. И для обычных разумных в этой вселенной это... невероятно тяжело — выдерживать их рядом. Я уже более внимательно посмотрела на персонал, увидела, как они стараются держаться, но их руки нервно подрагивают, когда они расставляют приборы.

А на меня же оно не действовало. Совсем. И фальшиво дрожать было уже поздно. Еще той ночью он все понял. Так чего теперь дергаться?

Он знает. Он точно знает, кто я.

— Как работа? — спросил хард, поднимая на меня глаза.

Совершенно неожиданный в своей обыденности вопрос. Мы словно просто зашли по дороге перекусить. Угу… Дружеский невинный обед.

— Что? — переспросила я, пытаясь хоть немного прийти в себя.

— Работа. Тебе нравится? — хард расслабленно откинулся на спинку кресла.

Будто ничего не произошло три месяца назад. Словно он забыл о том, что я украла у него секретные данные.

— Нормально, — ответила я осторожно. — Мне нравится. Хорошая клиника. Интересное оборудование.

— А коллеги?

— Тоже нормально.

Он усмехнулся.

— Ты всегда так коротко отвечаешь?

— Я... — открыла и закрыла рот, не зная, что он от меня хочет.

Издевается не иначе. Поймал и теперь будет мучать вот так по-хардовски. Чтобы я прочувствовала весь ужас от того, что попалась.

Сволочь! Злость неожиданно помогла собраться.

Принесли корийл. Местный напиток, напоминающий кофе. Две чашки, ароматные, с идеальной пенкой.

Я взяла свою, просто чтобы занять руки. Он тоже взял, сделал маленький глоток и поставил обратно.

— Что тебе нравится? — еще один неожиданный вопрос от него.

Я удивленно вскинула глаза.

— В каком смысле? — осторожно уточнила, с тоской поглядывая на дверь.

— В прямом. Чем ты любишь заниматься? Что нравится? Еда, одежда, вещи, увлечения… Места, где хотела бы побывать?

Я ошарашенно заморгала. Не такого разговора я ждала. Не от этого мужчины точно.

Это был тот же самый хард, который на платформе держал лезвие у моего горла?

А потом… сильный и щедрый в страсти мужчина, который разорвал на мне одежду и прижал к стене, заставляя кричать от удовольствия?

А ещё безжалостный искусный боец, который перебил десятки наёмников, как мух?

Это точно он? Может у меня голосовые галлюцинации?

— Я... не знаю, — ответила я честно, все еще пребывая в полнейшем ступоре. — Раньше любила читать. Потом свободного времени стало мало. А места... я не думала о местах.

— Почему?

— Не в моем положении о таком было думать, — уклончиво ответила я.

Хард кивнул, принимая ответ. Еще немного отпил из своей чашки. Удивительно, что он сейчас вроде и не давил. Не допрашивал. Просто... разговаривал. А властные интонации в его голосе были скорее частью его привычного общения. Но я заметила, что он старается смягчить тон, насколько это возможно для него.

Или мне только показалось все это? Захотелось саму себя обмануть.

— А здесь, не успела посмотреть что-нибудь? — поинтересовался он.

— Как-то не очень получилось еще, — пожала я плечами. — Мы недавно переехали.

Сказала и чуть не прикусила язык. Вот дура! Расслабилась! И хард сразу заметил мою оговорку.

— Мы? — приподнял он бровь.

Я напряглась.

— Я и моя... соседка. Девушка, с которой мы снимаем квартиру, — солгала я, сама не зная зачем.

Ясно же, что он все уже про нас пробил.

Но он почему-то не стал меня ловить на вранье. Просто снова кивнул, заставляя меня покраснеть от своей глупости.

Принесли завтрак. Незнакомый лёгкие блюда — фрукты, какой-то местный аналог каши, свежевыжатый сок. Всё выглядело красиво, дорого и невероятно аппетитно.

Я не была голодна, но взяла ложку, потому что нужно было чем-то занять руки.

Хард тоже ел. Спокойно, неторопливо, иногда поглядывая на меня.

И почему-то я не видела в этих взглядах угрозы. Только интерес. Спокойный, уверенный интерес мужчины, который знает, что никуда не торопится. Хотя куда ему торопиться? У этого харда во власти все время мира похоже было. И я тоже…

— Тебе нравится Арвия? — спросил он.

— Да.

— Не скучно? — продолжил он допытываться, но так естественно, что не ответить было нельзя.

— Мне нравится. Здесь спокойно и тихо, — дала я более развернутый ответ, не добавляя впрочем, что спокойно и тихо здесь было до его появления.

Он словно мысли мои прочитал, усмехнулся.

— Я заметил.

Ну точно издевается!

Дальше мы молчали. Я доела фрукты, допила сок. Неожиданно и аппетит проснулся.

Хард наблюдал за мной с ленивой грацией сытого хищника, загнавшего добычу в свое логово. Есть он пока меня не собирается, но и отпускать из своих когтей не планирует.

— А ты? — вдруг спросила я, неожиданно для самой себя.

Думаю, харда позабавила подобная смелость у загнанной в угол жертвы. Но мне-то терять точно было нечего.

— Что я? — одобрительно усмехнулся он.

— Тебе... нравится здесь?

Мой опасный собеседник посмотрел на меня долгим взглядом. Медленно, будто сканером прошелся.

— Теперь да, — весомо ответил он. — Нравится. Здесь есть на что посмотреть. Очень красивый вид…

И так говоряще остановился взглядом на моем лице.

Я торопливо отвела глаза, чувствуя, как щёки заливает жаром. Он что, флиртует со мной?

Это был шок. Полный, абсолютный шок. Я ожидала чего угодно — допроса, угроз, требования вернуть украденное. А он вёл себя так, будто мы на свидании.

Будто я обычная девушка, а он обычный мужчина. Кхм… ну почти обычный.

Я не понимала этого. Совсем.

А хардж уже подал знак официанту, и тот снова оказался возле так стремительно, словно телепортировался. Я не услышала, что он прошептал ему, но официант кивнул и исчез за стойкой.

— Я хочу тебя кое о чём спросить, — хард повернулся ко мне, и моё сердце пропустило удар.

Вот. Сейчас! Сейчас начнётся! Пальцы онемели.

— Ты любишь цветы?

Я замерла. Может я сплю? Разговор приобретал какое-то фантастическое направление.

— Что?

— Цветы. Тебе нравятся? — терпеливо повторил он.

Мне даже показалось, что в его темных серьезных глазах промелькнул смех. Наверно, у меня лицо дико вытянулось от удивления. Вот и смешно ему.

— Я... да. Нравятся.

Нравится ему играть со мной? Ладно. Попробую переиграть его. Если получиться. Сейчас главное не паниковать.

Хард серьезно кивнул, и в этот момент официант вернулся. В руках он держал огромный букет — яркий, пышный, из нежных незнакомых мне цветов всех оттенков синего и фиолетового, переплетённых серебристой зеленью.

Хард принял его у официанта, а затем протянул мне.

— Это тебе, Рия.

Кажется, моя челюсть с грохотом ударилась о край стола. Я смотрела на цветы, не решаясь прикоснуться, точно они были ядовиты.

Он дарит мне цветы! Хард! Подарил! Мне! Цветы!

Что происходит?

Хард. Самый опасный хищник галактики. Мужчина, которого я обокрала. Которому солгала и не один раз. От которого сбежала потом.

Дарит мне цветы! В кафе!

— Возьми, — требовательно повторил он.

И я осторожно коснулась нежных лепестков дрожащими пальцами. Настоящие… А потом взяла. Букет оказался довольно тяжёлым, и я обреченно опустила его на колени, вдыхая сладкий, незнакомый аромат.

Кажется я недооценила изощренность этого харда. Он точно поставил себе цель свести меня с ума. Но вежливость требовала ответить.

— Спасибо, — все также настороженно поблагодарила его я. — Они... очень красивые.

Даритель довольно смотрел на меня, и в его глазах внезапно что-то изменилось. Они стали мягче, что ли.

И тогда я не выдержала.

— Что ты собираешься со мной делать? — вырвалось у меня.

Хард все же победил. Я больше не могла играть в эти игры, не могла делать вид, что всё нормально.

Он наклонил голову, с задумчивым видом разглядывая меня. А потом улыбнулся самым краешком губ, едва заметно.

— Я хочу пригласить тебя завтра на ещё одно свидание, — снова ответил он совсем не то, что я готова была услышать.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Что?

Наверно, я совсем глупо выглядела с этим своим постоянным вопросом, но мне было уже откровенно плевать. Я хотела знать, чего мне бояться и чего от него ждать.

— Свидание, — медленно повторил хард, явно смакуя это слово. — Ты ведь знаешь, что это такое? Мужчина приглашает женщину. Ужин, прогулка, разговоры. Ничего криминального.

Я посмотрела на букет на своих коленях. Потом снова на него. Мир дал трещину.

— Я... — голос не слушался. — Я даже не знаю, как тебя зовут, — как-то обвиняюще выпалила я.

Хард помолчал секунду.

Красивые мужские губы тронула хищная, но почему-то безумно притягательная улыбка.

— Моё имя — Карион, — сказал он.

— Карион, — повторила я в полном ступоре.

Имя прозвучало эхом в моей голове и растеклось терпкой приятной горечью на языке. Словно я примеряла его у себя в мыслях, пытаясь понять, идёт оно ему или нет.

Идёт. Ещё как идёт. Опасное, твёрдое, с рычащей ноткой в середине.

Губы харда медленно растянулись в довольно-ласковой улыбке. Так будто он только что подарил мне не имя, а ключ от чего-то очень важного.

— Да, — сказал он просто.

А я смотрела на него, всё ещё не веря, что этот разговор вообще происходит. И конечно, я совершенно забыла про его вопрос про свидание. Мозг просто перегрелся уже от напряжения.

А вот Карион не забыл. И уже почему-то решил, что я дала согласие.

— Ты закончишь завтра пораньше, и я заберу тебя, — продолжил он таким тоном, точно уже решал, в какой ресторан нам пойти.

— У меня же работа, — выпалила я, по-глупому хватаясь за первую мысль, что пришла в мою гудящую голову. — Меня не отпустят. Пациенты...

Я запнулась, понимая, как жалко это звучит.

Не отпустит? Нуикар? Тот самый, который был готов отдать харду всю клинику вместе со мной в придачу? И который только что безропотно отпустил меня на незапланированный завтрак с этим хардом?

Карион просто молчал. Смотрел на меня, чуть приподняв бровь, и ждал. Выжидал, пока я сама дойду до очевидного.

Я замолчала, сердясь на себя. Отвела взгляд. Пальцы вцепились в край стола.

Вот что я за дура!

— Я теперь твоя работа, — услышала я тихий, довольный голос Кариона. — Твой самый важный и единственный на данный момент пациент, — добавил он. — На неограниченное время.

Я удивленно подняла на него глаза. Вот этого я тоже не ожидала. Зачем ему и дальше прикрываться этой причиной? Все ведь уже. Нашел и сцапал. Какой из него пациент?

Но хард смотрел серьёзно, и в глубине его багровых глаз плясали золотисто- тёплые, веселые молнии. Ему нравилось меня ошарашивать.

— И тебе не стоит переживать по поводу времени, — добавил он. — Я всё улажу. С этого дня у тебя индивидуальный, плавающий график.

Я даже поперхнулась от неожиданности. Мысленно отхлестала себя по щекам. Всё уладит. Этот хард все точно сможет. Конечно. Уладит. Потому что он может всё.

— Нужно только твоё согласие, — новая фраза Кариона, и новая волна удивления во мне. — Ты же согласна, Мария?

И мир рухнул в очередной раз.

Мария! Он назвал меня Марией!

Не Терией. Не Рией. Сказал моё настоящее имя. То, которое я не слышала от чужих уже много лет. То, которое знали только Катя, Тимур и... теперь он.

Как он узнал?

Сердце пропустило удар, потом ещё один. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, и в голове звенела пустота.

Значит он точно всё знает. Все мое прошлое.

Я проиграла, так и не успев начать свою игру. Хард видит меня насквозь.

— Ты же согласна? — повторил он тихо и настойчиво.

Что мне оставалось? Обложил со всех сторон. Я обреченно кивнула.

Потому, что не было больше сил сопротивляться. На каком-то пугающем, животном уровне, я вдруг поняла: он не отпустит. Этот хард нашёл меня на окраине галактики, и теперь я никуда не денусь. Можно брыкаться, можно кричать, можно бежать, всё бесполезно.

И в этом осознании оказалась странная, пугающая свобода.

Не надо больше врать. Не надо притворяться. Он всё равно знает правду.

Карион поднялся первым. Легко, бесшумно, одним текучим движением.

— Идём. Я провожу тебя до дома.

Я тоже встала, придерживая букет обеими руками, потому что он был тяжёлым. Оглянулась по сторонам. Словно в кошмарном сне очутилась, где всё замедленно, а ты не можешь проснуться.

Мы вышли из кафе. Карион привычно направлял меня, положив руку на мою спину. Улица всё так же пустовала, но теперь я почти не замечала этого, все мысли были о том, что завтра он снова будет рядом. И послезавтра. И, кажется, всегда.

— Я сама доберусь, — последняя моя попытка сопротивления. — Правда, не нужно. Я…

В этот момент с неба бесшумно спустился флаер. Огромный, роскошный, с обтекаемыми хищными формами и тонированными стёклами. И он нагло приземлился прямо у обочины, словно имел на это нерушимое право, даже не качнувшись, настолько мягкой была система амортизации.

Вот теперь я точно была окончательно побеждена. Все мои попытки хард пресекал с ленивой пугающей легкостью.

Дверь открылась, приглашая внутрь.

— Садись, — Карион коротким жестом указал на открытый проём.

Я продолжала стоять. Застыла буквально на месте. Карион тут же властно завладел моей рукой и мягко потянул на себя.

— Я обязан проследить, что ты благополучно добралась домой. Чтобы не волноваться, что моя диагностика завтра пройдёт успешно. Мне сказали, ты лучший специалист, — с опасной вкрадчивостью добавил он.

Я вскинула на него возмущённый взгляд и зачарованно приоткрыла рот.

В его глазах уже совершенно отчетливо плясали веселые искры.

Серьёзное лицо, идеально ровная линия губ, но глаза... они точно смеялись. Этот невозможный хард просто издевался надо мной. Причём делал это с таким притягательным обаянием, что я вдруг на секунду забыла, что должна его бояться.

И послушно шагнула внутрь, поддавшись его властному напору.

Салон флаера оказался ожидаемо просторным и роскошным. Мягкие кресла из тёмной гладкой обивки, дымчатые вставки, приглушённая подсветка, мини-бар. Ничего кричащего, но каждая деталь буквально кричала о власти и статусе. А еще о серьёзных деньгах.

Я знала, что харды — богатая и влиятельная раса. Но этот хард... он был явно не просто богат и влиятелен. Он точно был из тех, кто стоит на самой вершине.

Флаер плавно оторвался от земли. А потом мужская, тяжелая ладонь уверенно накрыла мою.

Спокойно, властно, собственнически. Он даже не спросил. Просто взял, и всё.

Мурашки испуганно заметались по моему телу. Щёки вспыхнули горячим румянцем. А пальцы сами собой чуть сжались в ответ, хотя я не давала им такой команды.

Удивительно, но больше хард ничего не позволял. А я ведь помнила, что в нашу первую встречу он буквально сразу пошел в атаку. И это тоже удивляло и пугало до острых колик в животе.

Мой мучитель невозмутимо сидел рядом, смотрел прямо перед собой, иногда бросая короткие взгляды в мою сторону. Но от этого единственного прикосновения у меня сбоил весь организм.

Я попыталась сосредоточиться на виде за окном. Какое-то время помогало. А потом до меня вдруг дошло.

Он не спросил адрес! Мы летим к моему дому. Он знает, где я живу!

Ну конечно знает, балда! Он все о тебе знает!

Игра окончательно проиграна. Я в ловушке.

Может быть, даже в большей, чем у Коллекционера.

Тот хотя бы был относительно предсказуем. Ему нужны были данные. А этот... что нужно ему?

Я украла у него информацию. Я сбежала, не дождавшись. Я врала ему с первой минуты.

А он дарит мне цветы. Приглашает на свидание. И удивительно мягок и пугающе ласков со мной.

И от этой неопределенности становилось по-настоящему страшно.

Потому что если он не мстит, значит, ему нужно что-то другое. Что-то, чего я пока не понимаю, а он мне не говорит.

Флаер мягко коснулся площадки четко у нашего дома.

— Прилетели, — тихо сказал Карион.

Я резко повернулась к нему. Лицо харда было спокойным, почти расслабленным. Только глаза горели все тем же знакомым багровым огнём, который я так часто видела во снах, и от которого у меня и тогда, и сейчас подкашивались колени.

— Завтра, — твердо произнёс хард. — В семь флаер будет ждать здесь. Довезу тебя до клиники.

Я кивнула. Потому что спорить было бесполезно.

Выбралась из флаера на непослушных ногах. Даже сил на удивление не осталось. А ведь Карион отпустил меня. Не пошел со мной в дом, чтобы найти там еще одну землянку.

Дверь закрылась за моей спиной. Флаер бесшумно поднялся в воздух и быстро исчез за крышами домов.

А я стояла у ограды с огромным букетом сине-фиолетовых цветов и смотрела в пустое небо.

— Маш? — раздался сзади удивлённый голос Кати. — Ты чего с цветами? И почему ты плачешь?

Я поднесла свободную руку к лицу. Щёки были мокрыми.

— Ничего, — сказала я, торопливо вытирая слёзы. — Всё хорошо, Катюш. Просто... у меня завтра свидание, оказывается.

Ночью я долго не спала. Никак не могла заставить себя успокоиться.

Лежала на спине, уставившись в потолок, и в голове крутилась одна и та же бесконечная карусель мыслей.

Зачем я ему? То есть понятно зачем. Тимур тогда очень ясно все описал для чего хардам землянки, но вот зачем все эти странные ухаживания?

Карион. Хард. Очень богатый и очень влиятельный судя по тому, что я видела. Зачем такому, как он, возиться с беглой землянкой, которая его обокрала и бросила? Не проще ли при его власти просто приказать? Меня с сестрой притащили бы к нему в любой конец галактики.

Но он прилетел сюда сам.

Сам пришел и… пригласил на свидание. Это не укладывалось в моей голове. Не укладывалось в те данные, что давал нам Тимур. Совершенно не укладывалось.

Месть? Слишком сложно для такого как он. Если бы он хотел отомстить, я была бы уже мертва или, стояла перед ним в том самом рабском ошейнике, готовая на все.

И Карион не производил впечатления того, кто тратит три месяца на поиски женщины, чтобы просто наказать её.

Информация? О ком? Если он уже нашел меня, то и Коллекционера он, скорее всего, уже вычислил и поймал.

Данные я у него уже украла. Он не требовал их вернуть. Даже не спросил, где кристалл. Значит, либо они не так важны, либо он уже всё знает.

Остается только… Я ведь землянка. Идеальная пара для такого как он. Я замерла, обдумывая её.

Нет. Только не это.

Он не мог меня выбрать. Мы встретились случайно. Сначала на платформе, потом в его доме... Или не случайно? Коллекционер отправил меня именно туда. А что, если Карион знал? Что, если он подставил Коллекционера, чтобы заполучить меня?

Я запуталась окончательно.

Перевернулась на бок, потом на живот. Подушка сбилась, простыни перекрутились. Рядом, в соседней комнате, тихо сопела Катя. Хорошо, что она не видела моего состояния.

А ещё меня мучил вопрос: кто он?

Сделать запрос в поисковых сетях? Пальцы чесались набрать его имя в инфосети. Но я не решалась. Теперь мне казалось, что за каждым моим действием внимательно следят чьи-то багровые глаза.

Вдруг он отслеживает? Или, что ещё хуже, имя окажется ненастоящим, и я узнаю что-то, что мне знать не положено?

Хотя...

Я задумалась, глядя в тёмное окно.

Этот хард не стал бы мне врать. Не в его характере. Он вообще не играет в статус, этот Карион просто в нём рожден и живёт. Это чувствуется в каждом его жесте, в каждом взгляде. Такая уверенность не бывает напускной.

Значит, и Карион — его настоящее имя.

Но даже с именем я ничего не могла сделать. Слишком страшно было копать. Наверно, я больше боялась той правды, что я узнаю в итоге, чем самой реакции харда на это.

А ещё меня пугало другое — насколько легко я согласилась. Кивнула. Села в его флаер. Позволила взять себя за руку.

Что со мной не так?

Невольно вспомнила его глаза, багровые, с золотистыми искрами, которые сегодня почему-то не пугали, а... завораживали.

— Ты с ума сошла, Маша, — прошептала я в темноту. — Совсем сошла.

Утром я выглядела так, будто меня переехал глайдер. Под глазами залегли тени, лицо бледное, губы сухие. Катя, зашедшая на кухню за завтраком, уставилась на меня с подозрением.

— Ты в порядке?

— Да, — соврала я, натягивая верс. — Плохо спала.

— Из-за свидания? — в её голосе мелькнуло любопытство. — Маш, а кто он?

— Потом, Кать. Я опаздываю.

Я выскочила из квартиры, почти бегом спустилась по лестнице и вылетела на улицу.

Флаер ждал.

Тот самый, огромный, хищный, чёрный с серебристыми вставками. Он стоял прямо в центре парковки, и редкие прохожие косились на него с откровенным любопытством и страхом.

Такие машины здесь не приземлялись. Никогда.

Я замерла на мгновение. Потом заметила, что дверь приоткрыта, и из салона на меня смотрели знакомые багровые глаза.

Карион коротко и властно кивнул мне, и я торопливо забралась внутрь, чувствуя, как взгляды соседей буравят мне спину.

— Доброе утро, — голос харда прозвучал ровно, даже лениво, в противовес моему резко скакнувшему пульсу.

Но вежливость никто не отменял.

— Доброе, — ответила я, пытаясь успокоиться.

А потом мой взгляд наткнулся на что-то совсем фантастичное. Я даже моргнула два раза, прежде чем поверила. На сиденье рядом со мной лежал ещё один букет. Не такой огромный, как вчера, но ещё более изысканный — белые цветы с тонкими, почти прозрачными лепестками, перевязанные серебристой лентой.

А рядом стояла довольно большая коробка. Тёмно-синяя, с золотым тиснением и вычурным логотипом сверху.

— Что это? — спросила я севшим голосом.

— Я счёл, что это будет не лишним, — Карион откинулся на спинку кресла, наблюдая за моей реакцией.

В его глазах снова плясали те самые опасно-ласковые искры.

— Ты ведь любишь сладкое, Мария?

Я замедленно кивнула. Потому что шок продолжался.

Вчера вечером, лёжа в темноте, я почти убедила себя, что мне всё показалось.

Но флаер был настоящим. Хард в нём — тоже. А цветы и сладости... я боялась даже думать о том, сколько они стоят.

— Можешь открыть, — разрешил он, заметив, что я не решаюсь.

Я сдвинула крышку. Внутри, в бархатных ячейках, лежали конфеты. Не местные. Я узнала упаковку, такие продавали только в очень дорогих магазинах.

Закрыла коробку и еще раз изучающе посмотрела на дарителя. В голове вдруг пронеслась странная мысль: Он хочет меня купить?

Но мозг, наконец, отмер и возразил: если бы хотел купить, действовал бы иначе. Подарки были бы весомее. И он не тратил бы свое время сейчас. Не играл в пациента и не водил бы на завтраки.

Хотя может быть этому мужчине просто скучно? А игра со мной его развлекает?

Чего ты боишься, Маша? Он не требует, не угрожает, не принуждает. Просто... ухаживает.

Но вот это и пугало больше всего. Простота. С этим хардом она ну вот никак не сочеталась. Не могло у него быть что-то просто.

Ладно, поглядим, что дальше будет.

Флаер мягко опустился у клиники. Охрана у входа побледнела, увидев его за моей спиной. Оба охранника вытянулись по струнке, опустили глаза. Один даже попытался что-то сказать, но только открыл и закрыл рот.

Карион прошёл мимо, даже не взглянув на них.

Дальше я уже с некоторым веселым интересом наблюдала за суетой моего начальника.

Нуикар снова лично проводил нас до знакомой палаты. Предупреждающе глянул на меня и испарился, точно тот официант вчера в кафе.

Мы снова остались наедине.

Палата оказалась ещё роскошнее, чем я помнила. Свет приглушённый, панели управления мерцают мягким голубым, у окна — широкое кресло, похожее скорее на трон.

В центре — диагностическое оборудование, которое я вчера так и не настроила.

Карион заботливо принял у меня букет и коробку, поставил на столик у стены. Я наблюдала за тем, как он невозмутимо занимает место пациента и все еще не верила своим глазам.

Вот хард вопросительно приподнял бровь, а я все еще стояла столбом.

Спохватилась и быстро подошла к оборудованию, запуская его и начиная проверять датчики. Руки дрожали, но я заставила себя сосредоточиться.

Просто работа. Ничего сложного, Маша. Это просто еще один пациент. Вроде получилось.

— Для начала нужно снять показатели общего фона, — принялась объяснять я деловым тоном, стараясь не думать кому я это говорю. — Пожалуйста, расслабьтесь.

— Я расслаблен, — усмехнулся Карион.

Я сделала глубокий вдох и включила первый диагностический сканер. Прибор тихо загудел, побежали первые строки данных.

Я смотрела на показатели и хмурилась.

Фон странно плавал. Такого я еще не видела.

Цифры прыгали вверх-вниз, не желая фиксироваться в стабильном диапазоне. Я перезапустила тест. Снова. Ещё раз. Результат тот же — хаотичные скачки.

А ведь мне нужно было поймать баланс — идеальный ровный фон.

С подозрением посмотрела на Кариона. Хард лежал спокойно, расслабленно, только багровые глаза лениво наблюдали за мной из-под полуопущенных век.

— Что-то не так? — спросил он с лёгкой ноткой любопытства.

— Всё хорошо, — торопливо ответила я, снова утыкаясь в проклятущие цифры.

Этот тест был самым простым, базовым. Я проводила его уже тысячи раз. И всегда результат был идеальным. Я легко устанавливала ровный фон для дальнейших исследований. Гордилась своей скоростью.

А сейчас...

Я посмотрела на показатели снова. Скачки. Нестабильность. Будто кто-то мощный мешал приборам.

Энергетика харда, догадалась я. Конечно. Его фон настолько силён, что даже моя пустота не может его полностью компенсировать. И приборы сходят с ума от его присутствия.

Но это не повод останавливать диагностику. Выход был один.

— Мне нужно установить дополнительные датчики, — пояснила я и вопросительно взглянула на своего важного пациента. — Тактильные. Для более точного снятия показаний.

— Хорошо. Устанавливай, — Карион даже не открыл глаз.

А я ведь так надеялась, что он остановит этот фарс. Ну действительно? От чего его лечить? Хард выглядел абсолютно здоровым.

Но я послушно достала из лотка тонкие серебристые пластины — контактные датчики, которые крепились прямо на тело. Обычно с ними работал мой ассистент, но сегодня его здесь не наблюдалось, что было вполне объяснимо.

Что ж, я и сама могу справиться. Ничего сложного.

Датчики нужно было разместить в определённых точках. На груди, под рёбрами, на шее.

То есть трогать его. Прикасаться.

Еще одна ловушка для меня.

Я с некоторой опаской посмотрела на харда. Но тот продолжал спокойно лежать и невозмутимо ждал, чуть приоткрыв один глаз.

Я мысленно велела себе успокоиться. Скольких пациентов я уже перетрогала и ничего ведь. Чего сейчас пульс подскочил? Да и той ночью… я ведь его трогала. И не так ещё. Не боялась же.

Я набрала воздуха в легкие и решительно шагнула к харду с датчиками в руках.

— Расстегни свой верс, — тихо попросила его я. — Верхнюю часть. Мне нужен доступ к торсу.

Карион медленно, очень медленно улыбнулся. Приоткрыл все-таки глаза, и его чёрный верс знакомо ожил. Умная ткань поползла в стороны, открывая широкие плечи, рельефную грудь, твёрдые кубики пресса.

Необъяснимо, но я вся покрылась мурашками от этого эффектного зрелища. Потом сглотнула и отвела глаза. Перестань пялиться, Маша! Что ты там не видела?

Но в том-то и дело, что нет! Это я думала, что все уже рассмотрела там, в его спальне.

А оказалось, что в темноте и суматохе, я не успела его как следует это сделать. И сейчас, при ярком свете диагностических панелей, совершенное мужское тело снова предстало передо мной во всей своей пугающей и опасной красоте.

Я помнила эти широкие плечи, переходящие в узкие бёдра. Но только сейчас разглядела, что кожа у него с едва заметным серебристым отливом. А еще несколько тонких шрамов, почти незаметных линий на рёбрах и одно пятно на левом плече — след от энергетического оружия.

Воспоминания нахлынули непрошенно и внезапно. Вот эти сильные руки властно сжимают мои бёдра. Его губы на моей шее. Вот он входит в меня, резко, глубоко, заставляя кричать...

Я застыла на пару мгновений, беря себя в руки и борясь с горячей волной, что неминуемо поднялась внутри.

Чёрт! Чёрт, чёрт!

Соски предательски напряглись под тканью верса. Внизу живота забурлило знакомое, томное тепло.

Я злилась на себя. На своё тело, которое реагировало на этого мужчину, как на единственный источник самого яркого и невообразимого удовольствия.

— Датчики, — негромко напомнил Карион.

Хард видел. Всё видел. И мое смущение, и мою заминку, мои расширенные зрачки. И, кажется, был очень доволен этой реакцией.

Я шагнула ближе, стараясь не смотреть ему в лицо. Сосредоточилась на датчиках.

Первый — на шею, у основания, где билась сонная артерия. Мои пальцы коснулись горячей кожи, и я вздрогнула, будто ударилась током. Все-таки я переоценила свою выдержку. А что же будет дальше?

Но я упрямо продолжила.

Датчик прилип, замигал синим.

Второй — на грудь, чуть левее центра. Я наклонилась, чтобы прижать пластину, и почувствовала теплое мужское дыхание на своей макушке.

— Ты дрожишь, — заметил хард. — О чем-то вспомнила?

— Просто холодно немного, — соврала я, устанавливая третий датчик на рёбра.

— Врушка, — довольно усмехнулся он, но продолжать не стал.

Четвёртый — на живот, чуть ниже пупка. Я прижала пластину, и мышцы под моими пальцами неожиданно напряглись. Карион резко втянул воздух.

И зачем я подняла глаза?! Хард смотрел на меня в упор, в багровых глазах плясали горячие золотистые искры. Очень горячие и голодные. Желающие меня....

Я поспешно отстранилась, шагнула к пульту, проверяя показания. Пульс совсем стал бешенным от волнения. Но хоть датчики заработали корректно и данные, наконец, побежали ровно, без скачков.

Хорошо. Теперь я могу сосредоточиться на работе, а не на...

— Ты закончила? — спросил Карион.

— Почти, — ответила я, делая вид, что изучаю цифры.

Мне просто нужна была пауза. Мой пациент, к моему облегчению, послушно не двигался, лежал с открытым торсом, датчики мигали на его коже, и он сам казался... совсем расслабленным и неопасным.

Но я-то знала, что это не так. И мне еще предстояло непонятно сколько времени входить в клетку к этому хищнику.

Хоть сам хищник и казался довольным и сытым, что-то мне подсказывало, что это было очень обманчивое впечатление.

Удостоверившись, что фон я настроила точно, я подошла снять датчики. Наклонилась за последним, пальцы коснулись пластины, и в этот момент мужская стремительная рука взметнулась, перехватывая моё запястье.

Хард просто зафиксировал его, чтобы я не смогла отодвинуться, большим пальцем поглаживая внутреннюю сторону запястья, где тонкая кожа, и быстро-быстро бился мой пульс.

Опасно! Очень опасно! Он снова оказался совсем близко. И не дернуться, не вырваться из его стальной хватки, как тогда в особняке.

— Карион... — начала я.

— Тшшш, — властно глянув на меня, оборвал мои возражения он.

И медленно, пристально глядя мне в глаза, поднёс мою руку к своим губам.

Поцелуй был лёгким, почти невесомым. Горячие мужские губы коснулись кончиков моих пальцев, один за другим. Указательный. Средний. Безымянный. Мизинец.

А я забыла, как дышать.

— У тебя очень красивые пальцы, Мария, — хрипло заметил хард. — Такие нежные… тонкие…

А я продолжала заворожённо пялиться на него. Не могла отвести взгляд от того, как его губы снова и снова касаются моей кожи. Как язык дразняще проводит по подушечке. И та безумная ночь снова перед глазами. Во всех красках и позах.

— Ты... — голос сорвался. — Ты специально это делаешь?

— Что именно? — в багровых глазах харда плясали довольные молнии.

— Мешаешь мне работать.

Карион усмехнулся. Не отпуская моей руки, он медленно сел в кресле, приближая своё лицо к моему. Теперь мы были на одном уровне. Еще ближе…. еще опаснее…

Оборудование тихо гудело за спиной, высвечивая идеальные показатели.

— Я хочу задать тебе один вопрос, Мария, — серьезно сказал он. — И хочу получить честный ответ.

Я сглотнула. Ну вот…

— Какой?

Он помолчал секунду, разглядывая моё лицо.

— Ты боишься меня?

Я открыла рот. Закрыла.

— Да, — сказала, наконец. — Боюсь. Очень.

Карион кивнул, будто ожидал этого.

— А ещё?

Я не поняла.

— Что ещё?

— Что ты чувствуешь ко мне еще, кроме страха? — терпеливо пояснил он.

Я смотрела в его глаза, и в голове проносились обрывки воспоминаний. Его руки на моём теле. Губы на шее. Жар, от которого плавился мозг.

А еще утренний завтрак, цветы, сладости. И эта странная, пугающая нежность, которой я не заслужила.

— Не знаю, — прошептала я честно. — Я сама не понимаю.

Хард усмехнулся едва заметно.

— Этого достаточно, — снова кивнул он. — Пока достаточно.

Я чувствовала на пальцах тепло его губ, а внутри медленно закипало раздражение.

На себя больше. И чего я тут растеклась как восторженная идиотка? Хард — опасный хищник. И больше всего он опасен именно для меня с сестрой.

А еще я злилась на эту дурацкую игру, в которой я всё время оказываюсь в проигрыше, да еще и выставляю себя бесхребетной дурочкой на радость ему.

Хватит!

— Чего ты хочешь? — выпалила я, глядя ему прямо в глаза.

Карион удивлённо приподнял брови. Кажется, такого прямого вопроса он не ожидал.

Я спохватилась и быстро поправилась, пытаясь придать голосу деловой оттенок:

— Те есть, я хотела сказать. Что вас беспокоит? Обычно пациенты сами говорят, зачем пришли. Не может же быть, что вы просто так, ни с того ни с сего, решили пройти полную диагностику. Есть какие-то неприятные симптомы?

Хард медленно, с ленцой сытого хищника усмехнулся.

— Беспокоит, — ответил он коротко.

Я придала лицу заинтересованное, нейтральное выражение и высвободила, наконец, свою кисть из его пальцев. Он отпустил ее без сопротивления, а я с облегчением сделала шаг назад. Взяла планшет с соседнего столика, включила запись, в ожидании подняла глаза на своего самого сложного пациента.

— Так что? — деловито спросила я, приготовившись записывать.

Карион откинулся в кресле, верс на его плечах колыхнулся живой тенью, но торс так и не прикрыл. А в глазах харда заплясали те самые мега опасные насмешливые искры.

— Плохо сплю в последнее время, — просто сказал он.

И посмотрел так, что у меня планшет чуть не выпал из рук.

Говорящий взгляд. Очень. Очень говорящий и очень голодный. Словно сама ненасытная тьма космоса глянула из его темных глаз.

Пожар в крови вспыхнул мгновенно, но я не подала вида в этот раз. С трудом, но удержала спокойствие на лице. Он же все видит, все замечает.

Внимательный гад!

— Уточните, — попросила я. — Бессонница? Или что-то другое? Может, вас что-то беспокоит — боль, неприятные ощущения?

— Нет, — Карион медленно покачал головой. — Ничего такого. Просто не могу уснуть. Думаю об одной проблеме.

Я, сделав вид, что не замечаю его пристального взгляда, все это записала, но этих причин было явно недостаточно.

А хард помолчал долгих пять секунд, продолжая разглядывать меня. Потом продолжил, с каким-то задумчивым видом:

— Знаешь, мой отец не доверяет всей этой технике. Говорит, что раньше обходились без неё. И все его неприятные ощущения всегда снимала мама. Одним своим присутствием или… поцелуем, — с самым серьезным видом произнес он, а потом лукаво прищурился.

Я замерла, не зная, куда деваться от этого внезапного откровения.

— Вот я и хочу проверить, — в его голосе отчетливо появилась возбуждающая хрипотца. — И сравнить.

— Что сравнить? — спросила я, внутренне боясь его ответа.

— Там видно будет, — уклончиво ответил он и вдруг подался вперёд, сокращая расстояние. — Сейчас считай, что я просто хочу сделать полную диагностику. Полнейшую и подробнейшую. Всего, что есть.

Он выделил последние слова, и я вдруг поняла, что он имеет в виду не только тело.

— Приступай, — приказал мягким, но не терпящим возражений тоном.

Я сделала глубокий вдох. Как же я все это выдержу? Чувствую себя укротителем тигра, не меньше. Причем самого опасного, да еще и говорящего хищника.

— Полная диагностика займёт не один час, — с сомнением сообщила я, стараясь все же не терять рассудок и мыслить профессионально. — Если мы не локализуем район проверки, это может растянуться на несколько дней.

— Тем лучше, — довольно произнес Карион и снова откинулся в кресле, прикрыв глаза. — Я никуда не спешу.

Так и захотелось ему врезать чем-нибудь тяжелым, чтобы только стереть с его лица это выражение тотального доминирования. Показать, что не все у него под контролем, как он думает. Но я уверена, что и мою вспышку яростного бунтарства он использует в своих целях.

Этот наглый хард, кажется, готов сидеть здесь днями, неделями, лишь бы я продолжала к нему прикасаться, настраивать датчики, краснеть и смущаться.

И самое ужасное, я вдруг поняла, что я не хотела бы, чтобы он уходил. Мне начинала нравиться эта опасная игра с огнем. Дергать хищника за усы — так кажется это называлось на Земле.

Странно, конечно для меня. Никогда я не замечала за собой такого нелогичного безрассудства. Или я им от харда заразилась?

— Хорошо, — сказала я, принимая решение. — Тогда начнём с расширенного сканирования энергоконтуров. Это займёт около двух часов. Вы готовы?

— Всегда готов, — ответил он, не открывая глаз и даже никак не отреагировав на мой демонстративно сухой тон.

Я подошла к пульту, выдвигая сканирующую рамку и запуская программу. Оборудование загудело, датчики на рамке замигали чаще.

Я старалась, правда старалась смотреть только на показатели, но глаза все равно косили в его сторону. На этого расслабленного и опасного харда.

— Карион, — не удержалась и позвала его тихо.

Хищник лениво приоткрыл один глаз.

— Да?

— А если диагностика покажет, что ты абсолютно здоров? Что тогда?

Хард помолчал. Потом улыбнулся, а меня буквально накрыло мурашечным водопадом.

— Тогда, Мария, я предложу тебе другой способ провести время. Может быть, даже более приятный, чем настройка датчиков.

Я быстро отвернулась, пряча пылающее лицо, и уставилась в экран, где бежали ровные строки данных.

Два часа! Два следующих часа я должна буду просидеть рядом с ним, не думая о том, что он сказал. Не вспоминая его губы на своих пальцах, на своих губах и его руки на своем теле. Не представляя красочно в мыслях, что будет дальше, когда диагностика закончится.

Два часа ада.

Или рая — я ещё не решила.

Диагностика заняла больше двух часов.

И это был только первичный, грубый анализ, чтобы определиться с тем, какие области нужно просканировать более углублённо. Я старалась отвлечься на привычные действия и не думать о притягательном харде, который неожиданно очень спокойно просто сидел и больше не пытался меня никак отвлечь, если не считать самого его рядом.

Правда, у меня возникла на этот счёт довольно чёткая и пугающая ассоциация.

Охотник, который терпеливо ждёт, выманивая на открытое место пугливую дичь, притворяясь частью пейзажа. Такой весь расслабленный, безопасный, почти незаметный. Но стоит добыче потерять бдительность, и эта обманчивая неподвижность взорвется стремительным броском.

Меня не успокаивал безмятежный вид моего пациента. Совсем.

Но на моей работе это, конечно никак не сказалось. Я делала ее с той же тщательностью, что и всегда. Может быть, даже более скрупулёзно. По два раза проверяя каждый параметр, перепроверяя все данные, сверяясь с эталонными показателями.

Здесь была совсем не та медицина, что на Земле.

На родной планете упор делался все же на физическое здоровье. На вполне конкретное тело. Сломал руку — в гипс, аппендицит — на операцию, и так далее. Всё понятно, всё изучено вдоль и поперёк.

В этой вселенной основное сканирование шло на энергетическую оболочку. Потому что физические повреждения, даже внутренних органов, здесь можно было найти буквально за пять минут в обычной диагностической камере. И пролечить их в течение часа, а то и меньше.

А вот энергоканалы были намного сложнее и капризнее.

Их нужно было изучать вдумчиво, по слоям. И каждый слой ещё и проверять потом по секторам. Сложная, кропотливая работа, требующая терпения и внимания к деталям.

Но мне нравилось. Мне вообще нравилось возиться с диагностами, потому что они были намного честнее людей, ну или других разумных. С ними не нужно было играть роли, притворяться или врать. Цифры либо сходятся, либо нет. И если нет, то ты знаешь, что делать.

Я даже специализацию прошла как раз на подобных системах. Тимур тогда ворчал, что это слишком сложно и что можно было выбрать что-то попроще. Но я упёрлась. И теперь это кормило нас с Катей.

Невольно зацепилась за эту мысль и бросила короткий изучающий взгляд на харда.

Интересно, а какую бы причину он нашёл, если бы я работала в обычном госпитале? Повредил бы себе что-то намеренно? Или прострелил? Харды, кажется, не боятся боли.

Ох! А ещё ведь свидание.

Я внутренне поморщилась. Может, он забудет? Может, если эта диагностика затянется, он улетит по своим каким-то важным делам? Ну неужели он тут будет до вечера торчать?

Я бросила ещё один взгляд на Кариона.

Нет. Такие ничего не забывают. Мысленно вздохнула я.

К обеду я совсем выдохлась.

Голова гудела от цифр, а спина затекла от долгого стояния у пульта. Поэтому когда главный диагност тихо пискнул, оповещая, что первый этап завершён, я восприняла этот звук с огромным облегчением.

Так. Сейчас я быстро посмотрю, где нужно сделать более тонкую настройку, и тогда...

— Всё? — неожиданно подал голос мой пациент.

Я вздрогнула и подняла на него взгляд.

Карион уже открыл глаза и приподнялся в кресле. Верс на его плечах колыхнулся, датчики на теле мигнули синим и… тут же умерли, отключившись.

Хард снова рассматривал меня с ленивым интересом, а я опять поймала себя на мысли, что он очень красивый.

Слишком красивый. Опасно притягательный для меня. Наверно, вот так и попадаются глупые, влюбчивые земляночки в лапы к этим хардам. Но я то не такая.

— Первый этап, — кашлянув, подтвердила я. — Обработка данных займёт еще около часа. Потом я определю, какие области требуют углублённого сканирования, и мы продолжим.

— Мы? — он чуть приподнял бровь.

— Я, — торопливо поправилась я, стараясь больше не смотреть на него, чтобы не залипнуть окончательно. — Я продолжу. А вы можете быть свободны до завтра, — снова вернулась я к сугубо официальному общению.

Оно давало мне иллюзию дистанции для моего внутреннего спокойствия. Хоть как-то отгородиться от Кариона и от своих запретных эмоций.

А тот только усмехнулся и медленно поднялся с кресла. Датчики соскользнули с его тела, и он небрежно поймал один, крутя в пальцах серебристую пластину.

— До завтра, — повторил он задумчиво. — А я думал, мы сегодня ещё поработаем.

— Технически, — я сделала вид, что крайне поглощена графиком на экране, — обработка данных не требует вашего присутствия. Вы можете идти. Я свяжусь с вами, когда...

— Нет.

Коротко и твёрдо. Я мысленно застонала, но на лице сохранила покер фейс.

И вроде как удивленно подняла глаза.

— Что нет?

— Я никуда не пойду, — Карион отложил датчик и приблизился. — Я останусь здесь. Подожду пока ты обработаешь данные. И на этом на сегодня закончим. Потом я тебя заберу. Пообедаем, а потом у нас свидание, если ты не забыла, — усмехнулся он.

— У меня нет времени на обеды, — возразила я, хотя внутри всё перевернулось. — Мне нужно...

— Мария, — он навис надо мной всей своей непрошибаемой хардовской харизмой. — Ты работаешь здесь с самого утра. Ты даже не отрывалась от пульта. Когда ты ела в последний раз? Врачи должны хорошо питаться, насколько я знаю, и высыпаться. Иначе они ошибаются в диагнозах.

Я открыла рот, потом обреченно закрыла.

— Вот видишь, — с довольным видом сказал он. — Заканчивай, и летим обедать. Это не обсуждается. А потом… — он задумчиво оглядел меня.

— Какое бы ты выбрала место для свидания? Тихое или более шумное? — прищурившись, озадачил меня он.

Вот тут я точно зависла. Он предлагает мне выбрать?

Потом вспомнился наш вчерашний обед в опустевшем ресторане и с губ сорвалось роковое:

— Шумное.

Карион кажется и ждал именно этого ответа.

— Отлично, — усмехнулся он.

И, конечно, мое начальство и не думало возражать тому, что я так рано покидаю свое рабочее место.

У входа, прямо на посадочной площадке, ожидаемо стоял тот самый чёрный, хищный флаер. Карион приглашающе открыл передо мной дверь, и я скользнула внутрь, устраиваясь на мягком сиденье.

А потом смотрела в окно на проплывающие внизу кварталы и думала о том, что кажется пропадаю. Окончательно и бесповоротно.

Я ожидала, что мы снова приземлимся у какого-нибудь пафосного дорогого ресторана с вышколенными официантами и пустыми залами, где персонал будет дрожать при виде Кариона.

Но он удивил меня.

Флаер остановился на плавающей платформе возле большого развлекательного центра. Мы даже были там пару раз с Катей. Потому я сразу узнала это место. Обычный центр для обычных посетителей.

Но вот что хард здесь забыл?

Хотела спросить, но Карион уже вышел из флаера.

Я наблюдала через окно, как он уверенно направился к курьеру в форме известной сети питания на этой планете. Парень с бледным лицом и трясущимися руками, держал два больших пластиковых бокса со знакомым логотипом. А по бокам от него стояли двое хардов в чёрных версах.

Все же Карион подстраховался.

А он уже небрежно забрал боксы, коротко кивнул своей охране, развернулся и вернулся к флаеру.

Я все еще пребывая в шоке, наблюдала как он спокойно ставит боксы на сиденье рядом со мной.

Что там в космосе такое монументальное сдвинулось, что хард вдруг снизошел до простых смертных радостей, вроде местного фастфуда?

И, конечно, именно шоковое состояние подтолкнуло меня к совершенно идиотскому вопросу.

— Что это? — спросила я, словно не веря глазам своим.

— Еда, — невозмутимо ответил хард, занимая своё место. — Поедим на месте, а то всё пропустим.

Я подняла на него еще более вопросительный взгляд, но он уже отдавал команду флаеру, и мы снова взмыли вверх. Хард затемнил окна, и теперь я не видела куда мы летим. Я снова напряглась, но решила назло больше ничего не спрашивать.

Или же мне просто нужна была хоть какая-то небольшая передышка от всего этого наваждения. От его волнующей близости и от этих странных ухаживаний, которые я никак не могла разгадать.

Мое тело еще слишком хорошо помнило все, что было той ночью. И вот такое нелогичное поведение харда сбивало с толку и опасно расслабляло. Я не хотела снова оказаться в ловушке.

Хотя кого я обманываю. Я уже в ней. Просто еще слепо пытаюсь уверить себя, что выход есть.

Но вот как объяснить действия своего пленителя, я голову уже сломала.

— Долго туда лететь? — спросила я единственное, что пришло мне в голову.

— Недолго, — коротко ответил Карион с таким же невозмутимым лицом.

И снова не соврал. Буквально через несколько минут флаер снова начал снижаться, еще спустя несколько секунд он мягко коснулся посадочной площадки на высоте. Я выглянула в посветлевшее снова окно и невольно ахнула.

Мы были на смотровой площадке, нависающей над огромным амфитеатром. Внизу располагалась огромная сцена, подсвеченная тысячами огней. Вокруг неё ярусами поднимались трибуны, уже заполненные зрителями. Гул голосов доносился даже сюда, наверх.

— Это же... — потрясенно выдохнула я. — То самое шоу?

Хард довольно кивнул.

Еще бы у меня не было такой реакции. Это же то самое грандиозное представление, которое рекламировали повсюду последний месяц. Какие-то новейшие проекции, потрясающая постановка, живые музыканты, летающие артисты, спецэффекты, о которых говорили уже вся новостная сеть.

Катя загорелась сначала пойти, но когда узнала стоимость билетов, резко передумала.

— Слишком дорого, — буркнула она тогда, закрывая свой планшет. — Лучше потом по визору посмотрю, в записи.

А теперь я сидела во флаере на специальной смотровой площадке, и до сцены было, наверное, метров двести — идеальный обзор.

Карион что-то нажал на панели перед собой, и крыша флаера... потекла вниз. Буквально. Тёмное стекло начало сползать в стороны, стекая в какие-то хитрые пазы по краям. Прошло не больше минуты, и мы оказались под открытым небом, словно в отдельной вип-ложе.

Эффектно, ничего не скажешь. Очевидно, что этот хард любил производить впечатление. Хотя лицо у него так и осталось невозмутимым.

Внизу уже громко шумела толпа. Прямо перед нами сияла сцена. Вокруг нашей площадки, конечно, было пусто, другие флаеры не рисковали занимать соседние. Карион был в своем стиле и тут.

Но все же сейчас эта пустота ощущалась иначе, чем в ресторане. И совсем не давила.

Карион снова что-то настроил, и из стенок флаера выдвинулся узкий, но вполне удобный столик. Также небрежно поставил на него боксы с едой, открыл их и начал деловито расставлять передо мной многочисленные коробочки.

У меня глаза на лоб полезли от изобилия. Он что думает, что я это все съем?

Хотя от вида долгожданной еды рот быстро наполнился слюной, и теперь я уже сомневалась в первой мысли.

Но недоверие внутри все еще копошилось. Да и как тут поверить, что вот этот богатый и явно очень влиятельный хард сейчас запросто сидит рядом, да еще и расставляет передо мной обычную еду, словно у нас и есть самое обычное свидание.

— Ты голодна, — кивнул он на стол, заметив мой взгляд. — Ешь, Мария.

Я все еще настороженно принялась открывать коробочки. Нос наполнили любимые ароматы. Откуда он узнал мои предпочтения? Я ведь…

Бросила на него еще один подозрительный взгляд, но Карион уже отвернулся, с интересом рассматривая на сцену.

Снова следил? Наверняка. Но сейчас мне было уже всё равно. Ай, да какая в сущности разница.

Я решила на время просто отключить свою манию преследования. А то так и нервный срыв можно заработать. Тем более здесь на открытом месте хард на меня точно не набросится. Можно просто поесть и посмотреть шоу, раз уж он хочет быть таким щедрым.

Я подцепила из ближайшей коробочки аппетитный мини-рулетик с местной острой начинкой и отправила в рот. Ммм… Горячо, вкусно.

Дальше я просто с аппетитом жевала, ловя одобрительные взгляды своего сопровождающего.

— Спасибо, — все же решила я его поблагодарить.

Карион кивнул, не глядя. Он тоже ел, но как-то лениво, больше наблюдая за мной.

На сцене погас свет. А вокруг всего огромного зрительного зала засветились специальные экраны, которые обеспечили темноту и здесь. Они быстро закрыли нас от дневного света, создав приятный интимный полумрак.

Раздались первые аккорды вступительной мелодии, и по толпе внизу прокатился восторженный гул. Шоу началось.

Что сказать? Это и вправду было невероятно. Голографические проекции взметнулись вверх, рисуя гигантские декорации. Артисты на антигравах парили над сценой, выполняя немыслимые трюки. Музыка гремела так, что вибрация ощущалась даже на высоте.

На время я забыла о том, кто я и где. Просто, распахнув глаза, смотрела на это чудо и даже восторженно улыбалась, наверно, впервые за долгое время.

— Нравится? — спросил Карион, наклоняясь к самому моему уху, чтобы перекричать музыку.

Горячее дыхание обожгло кожу, и по шее вниз побежала закономерная волна ошпаренных мурашек.

— Очень, — коротко ответила я, не отрывая глаз от сцены.

Не хотелось показывать этому харду, насколько он меня волнует.

А он и не стал больше ничего спрашивать. Просто придвинулся ближе, иногда бросая на меня короткие, обжигающие взгляды.

Но вот что удивительно. Теперь я чувствовала себя... спокойно. Точнее, волнение мое никуда не делось, как и щекотка в животе с окаянными мурашками по всей коже. Но страх пропал, будто и не было его. Я чувствовала себя в безопасности, будто точно знала, что он не причинит мне вреда, и не даст это сделать больше никому другому.

Дурацкое, нелогичное чувство, но я никак не могла избавиться от него.

Шоу длилось около часа. Когда последние яркие искры рассыпались в ночном небе, и толпа внизу взорвалась аплодисментами, я выдохнула и откинулась на спинку кресла.

— Спасибо, — повторила я, поворачиваясь к Кариону. — Это было потрясающе.

Хард посмотрел на меня долгим взглядом. В багровых глазах плясали отблески угасших огней.

— Привыкай, Мария. Это только начало.

Сердце пропустило удар.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я осторожно.

Карион в ответ только коротко усмехнулся.

— То, что слышишь, — ответил он. — Или ты думала, что у нас будет всего одно свидание?

Я смотрела на него и не знала, что ответить. Потому что внутри всё кричало: не верь, не верь харду, он обманет, он использует тебя.

Но сердце, глупое, предательское сердце шептало другое: а что, если нет? Что, если он действительно...?

Я не закончила мысль. Потому что боялась договориться до того, что будет уже нельзя отменить.

Флаер плавно оторвался от смотровой площадки.

Я сидела, прижимаясь щекой к мягкому подголовнику кресла, и чувствовала, как усталость растекается по телу тёплой, тягучей волной. Сегодняшний день вымотал меня до предела. Слишком острые эмоции, напряжение постоянное, страх, смешанный с чем-то ещё, чему я не хотела давать название.

Внизу проплывали огни города. Я смотрела на них рассеянным взглядом, и веки тяжелели с каждой секундой.

— Ты спишь, — услышала я сквозь дрёму низкий густой голос харда.

— Не сплю, — упрямо пробормотала я, хотя глаза уже закрылись.

Карион что-то ответил, но я уже не разобрала слов. Проснулась я от странного щекочущего ощущения в волосах.

Кто-то осторожно перебирал мои пряди, касаясь кожи лёгкими, почти невесомыми движениями. Тёплое дыхание скользило по виску, вызывая мурашки по всей спине.

Я не сразу поняла, где нахожусь.

Последнее, что помнила — флаер, огни города, мягкое кресло. А теперь...

Теперь я лежала не в кресле, а на чём-то тёплом и твёрдом, да еще и укрытая чем-то живым, что пульсировало в такт чужому сердцебиению. Моя голова покоилась на чужом плече.

Я резко открыла глаза.

И сразу встретилась со знакомым багровым взглядом.

Карион держал меня на руках.

Мы сидели все там же на заднем сиденье флаера, но теперь его руки властно удерживали меня на его коленях.

А его верс...

Чёрная, живая ткань полностью окутывала меня, впитывая мой золотистый плащ, переплетаясь с ним в странном, пульсирующем танце. Как тогда ночью.

И мой предатель-верс даже не разбудил меня, не попытался освободиться, не подал сигнал тревоги. Он просто... снова подчинился. Будто так и надо было.

Карион рассматривал меня в упор, правда, его лицо было удивительно спокойным, даже расслабленным, а в глазах плясали золотистые искры, тёплые, живые, совсем не опасные.

А вот я мгновенно напряглась всем телом.

Хард же, словно не заметив этого, продолжал медленно водить носом вдоль моего виска, его жаркое дыхание щекотало мои волосы, вызывая новые мощные приливы мурашек.

— Проснулась, — хрипло констатировал он.

Я попыталась вывернуться из его рук, но он только крепче прижал меня к себе.

— Где мы? — спросила я, тщетно пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Ну не съест же он меня после всего!

Хард усмехнулся едва заметно, точно подразнить хотел.

— Я решил немного разнообразить программу вечера.

Та-ак…

Я быстро огляделась. В иллюминаторы было видно только закатное небо, но… мы явно были не в городе. Спокойно, Маша.

— Я думала, мы летим домой, — сказала я, пытаясь собрать мысли в кучу, а заодно и спокойствие где-то наскрести.

— А я думал, ты захочешь увидеть ещё кое-что, — Карион ленивым жестом потянулся к панели управления.

Я хотела было спросить, что именно, но Карион уже нажал на сенсор, и крыша флаера снова потекла вниз, открывая вид.

Я ахнула.

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая воду в золотисто-розовые тона. Тысячи оттенков оранжевого и фиолетового смешивались в небе, создавая картину невероятной, почти нереальной красоты. Тут я угадала. Но… главное было не небо, а то, что мы парили где-то над океаном.

Далеко внизу шумели волны. Там был пляж. Пустынный и также невероятно красивый. Только белый песок и какие-то тропические местные растения темно-фиолетового цвета.

— Это же океан, — неверяще выдохнула я. — Но до него отсюда лететь не меньше часа... я так долго спала? Почему ты не разбудил?

— Ты спала, — спокойно ответил Карион, как будто это все объясняло. — Время было. Я просто дал тебе отдохнуть.

Он небрежно убрал прядь с моего лица, мягко огладив щеку.

— Хочешь прогуляться? — с такой же небрежностью спросил хард, кивнув на пляж внизу.

Кажется я сплю.

Я нервно сглотнула. Океан. Пляж. Закат. С ним.

— Хочу, — сказала я, не веря сама себе.

Флаер мягко опустился на песок. Я вышла первой, ступая босыми ногами на тёплый песок, обувь я скинула ещё в полёте. Теплый соленый ветер тут же растрепал мои волосы. Карион вышел следом, и я краем глаза увидела, как он смотрит на меня.

— Что? — спросила я, оборачиваясь.

— Ничего, — улыбнулся он уже вполне заметно и, к моему изумлению, тоже снял обувь. — Просто смотрю.

Мы пошли вдоль берега. Молча. Я чувствовала песок пальцами ног, слушала шум прибоя, вдыхала солёный воздух и не могла поверить, что это происходит со мной. Такое умиротворяющие и совершенно забытые ощущения, которые я не испытывала с Земли.

Карион шёл рядом, иногда бросая на меня короткие взгляды. Он не пытался взять за руку, не приближался слишком, за что я ему была безумно благодарна. Мне вот прямо сейчас нужна была эта дистанция, чтобы успокоить сбившееся дыхание.

Хард просто был рядом, и этого и так хватало, чтобы мое сердце билось чаще.

Но пора бы откровенно поговорить. Мне не нравились эти его недосказанности и тайны.

— Карион, почему ты все-таки привёз меня сюда? Зачем все эти игры со свиданиями? Я не понимаю. Честно, — спросила я, останавливаясь и поворачиваясь к нему.

Он тоже остановился и задумчиво прищурил глаза.

— Мне сказали, что это очень романтично, — наконец, ответил он снова совсем не то, что я ожидала услышать.

Да что не так с этим хардом? Или это во мне что-то не то?

— Женщинам такое нравится. Тебе ведь понравилось? — вопросительно приподнял он брови.

Я снова посмотрела на закатное небо, на океан, на его красивое, опасное лицо.

— Да, — ответила я честно. — Понравилось. А что нравится тебе? — вдруг вырвался у меня встречный вопрос.

Подняла глаза на Кариона, и неожиданно обнаружила, что он совсем рядом стоит. Совсем близко! Сердце сбилось на мгновение, а потом зачастило с пугающим рваным ритмом.

— Мне нравится смотреть на тебя, — хрипло произнес Карион. — На то, как ты улыбаешься. Мне…

Он поднял руку и осторожно, кончиками пальцев обвел контур моего лица. Я так и замерла, боясь даже дышать. Его запах сводил с ума не хуже пресловутых феромонов.

А потом хард медленно привлёк меня к себе. Тяжелые горячие ладони легли на мою талию, и я почувствовала, как характерно слабеют мои колени. Из этой ловушки я точно не выберусь.

— Я знаю, — прошептал, тем временем, Карион, склоняясь к моим губам, — что у вас не принято заниматься сексом на первом свидании.

Я не могла вымолвить ни слова. Только смотрела в его глаза, в которых теперь не было ни искр, ни молний, только голодная жадная тьма и ненасытный огонь одновременно.

— Но ведь у нас оно не первое, — его голос стал ниже, возбужденнее. — Так?

И прежде чем я успела хоть что-то сказать, он поцеловал меня.

Властно. Жадно. Так, как целуют, когда ждали слишком долго.

Мои руки сами поднялись к мужской мощной шее, пальцы запутались в тёмных волосах. Я застонала, а в ответ Карион лишь усилил напор и углубил свой завоевательный поцелуй.

Он и в самом деле завоевывал меня. Я только сейчас это поняла. С того момента как появился здесь. Каждым властным жестом, каждым словом, взглядом, намеком. Я сама не заметила как провалилась в него с головой. Увязла так, что не вырваться теперь. Хочу его с такой же одержимостью, что накатила так внезапно.

И точка невозврата давно пройдена, а я и не заметила этого.

Я снова застонала, тихо, почти неслышно, но хард услышал. Услышал и прижал меня крепче, заставляя отвечать и терять себя окончательно в его власти.

Что же ты творишь, Маша? С кем ты это творишь? Но тело уже не слушало доводов разума. Я слишком хорошо помнила, как мне было хорошо в ту проклятую ночь с ним.

И теперь эти волны, пляж, закат, горячие мужские ладони на моей талии, его требовательные губы, терзающие мои. Все это не оставляло мне никаких шансов.

Пропала ты, Маша, совсем пропала. Что же ты так радуешься этому?

Карион отстранился первым, тяжело и хрипло дыша. Его лоб коснулся моего.

— С ума меня сводишь, Мария, — жарко прижавшись губами к моему виску, прошептал он.

Я не ответила. Потому что боялась, что голос меня подведёт, как подвело тело. Но, кажется, мой ответ и не требовался. И так все ясно было.

Карион снова поцеловал меня, мягче, осторожнее, но не менее требовательно. И я снова таяла в его руках, забывая, кто я, где я, зачем я вообще существую. Кажется, только для него и для этого ослепительного момента.

Волны лизали песок в нескольких метрах от нас, солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в последние багровые оттенки.

И я впервые за долгое время не думала о том, что будет завтра. Потому что сейчас был только он.

У меня стремительно закружилась голова, как у девчонки от первого поцелуя. Опьяняющее чувство падения.

Что же ты делаешь со мной, Карион? Я ведь уже на все согласна с тобой. Только не останавливайся. Дай мне еще немного почувствовать себя самой желанной в этой галактике. Той, от которой сходят с ума даже такие могущественные харды…

Где-то внизу живота разливалось томное, тянущее тепло, и я знала, что он чувствует мою дрожь и слабость, как и моё отчаянное желание.

Но хард снова отстранился, пристально заглянув мне в глаза.

А я чуть не застонала от этой потери. Так резко стало пусто и холодно без его настойчивых страстных губ. Карион мягко усмехнулся, а потом почти невесомо поцеловал меня в уголок рта, туда, где всё ещё покалывало от его поцелуев.

— Скажи честно. Ты, всё ещё боишься меня? — спросил он вдруг хриплым требовательным голосом.

Я моргнула, потом посмотрела в его глаза. Вспомнила, как боялась его в первую нашу встречу. Как дрожала на той платформе. Как потом умирала от страха в его доме.

Мой страх никуда не делся, просто спрятался где-то на самом дне и принял какую-то абстрактную форму. Хардов я опасалась по-прежнему, но вот этого конкретного харда… сейчас, в эту самую секунду, глядя на него, я чувствовала только одно.

— Нет, — выдохнула я правду.

Карион, молча, смотрел на меня секунду, две. А потом его глаза потемнели до багровой черноты, и он снова припал к моим губам, сокрушая последние остатки моей чахлой обороны.

Я уже откровенно стонала, не в силах сдержаться, зная, что меня все равно никто здесь не услышит кроме него и волн. И это знание, как ни странно, еще больше разжигало во мне порочное глубинное возбуждение.

Потому что это было слишком. Слишком хорошо, слишком правильно, слишком остро. И это свидание, и сам он и этот пустынный пляж, где мы одни. Наедине…

Мужские руки на моей талии потяжелели, прижимая вплотную к рельефному мощному телу. Внутри горячей пульсацией отозвались эти плотные объятия. Я слишком явственно ощутила, как он возбуждён, какой он твёрдый, горячий и нетерпеливый.

Мир неожиданно качнулся. Это Карион легко подхватил меня под ягодицы и понёс широкими, быстрыми шагами к флаеру. Ветер трепал мои волосы, а закатное солнце невероятно красиво золотило его лицо, делая его похожим на древнего бога.

Вот так и пропадают неосторожные наивные землянки, — мелькнула в голове короткая мысль. Но мы были уже внутри флаера.

Крыша сомкнулась над головой, отсекая шум прибоя и шелест ветра. Сиденье тоже стало другим — шире, удобнее, превратившись в нечто, очень похожее на кровать.

Боже, я что в самом деле это делаю?! Снова с ним!?

Но в глазах харда сейчас было слишком много той самой притягательной, магнетической, бурлящей силы. Так что эта мысль, едва оформившись, уже утонула под влиянием его багрового голодного взгляда. Карион опустил меня на мягкую обивку.

— Я хотел бы продолжить в другом месте, — глухо произнес он, продолжая меня целовать. — Но ты... — он волнующе провел носом вдоль моей скулы, затем спустился ниже, к шее, — я слишком сильно хочу тебя, Рия. Не могу больше ждать…

Слова обожгли неприкрытой и какой-то невероятно возбуждающей правдой. Все волоски на теле разом встали дыбом от водопада мурашек, в который я нырнула с головой.

Женщины любят ушами. Это правда. Но мне, оказалось, не красивые какие-то слова нужны, а вот это грубоватое признание, сказанное низким хриплым мужским голосом. Я выгнулась навстречу, запуская пальцы в его волосы.

— Не жди, — прошептала я, отпуская себя полностью. — Пожалуйста, не жди.

Нет. Это была не я. Не та Мария, которая боялась хардов. Не та женщина, которая строила стены вокруг своего сердца. Откуда во мне вдруг столько огня оказалось? Или я и была такой, но очень хорошо скрывала все это в себе?

В любом случае, сейчас уже поздно было давать задний ход. И с каким же облегчением я это признала.

Карион рыкнул низко, довольно, и его верс стремительно распался, соскользнул с его плеч на пол.

Мой очень быстро последовал за ним.

Золотистая ткань метнулась вниз, ее тут же накрыла чёрная весьма недвусмысленным образом, и они сплелись там, внизу, в точности как тогда, в его спальне. Но мне уже было не до наблюдений за половыми взаимоотношениями версов.

Потому что в этот момент Карион стремительно вошел в меня.

Резко, без лишней нежности, просто взял то, что принадлежало ему по праву, которое я только что сама признала.

Я даже не вскрикнула, потому что он настолько идеально заполнил меня собой, будто наше тела создавали именно друг для друга.

Время точно застыло. И сам Карион замер на секунду.

— Смотри на меня, — хрипло приказал он, как там в особняке, и я послушно распахнула глаза, которые сама не заметила, как зажмурила при его вторжении.

В его же багровых глазах полыхал такой огонь, что у меня аж пальцы на ногах поджались от предвкушения. Никакой игры. Никакой маски. Только голое, первобытное желание. О даа…

Карион начал двигаться.

Сначала медленно, давая мне почувствовать каждое своё властное подчиняющее движение. Как он выходит почти до конца, оставляя меня пустой, холодной, и снова входит глубоко, до основания, заставляя выгибаться и хватать воздух ртом.

И я тоже больше не пыталась играть. Да и возможности такой не было. Просто цеплялась за его плечи, чувствуя под пальцами горячую мужскую кожу, и не могла сдержать стонов и всхлипов. Они рвались из моей груди сами, громкие, откровенные, неприличные.

Хард ускорился. Карион брал меня мощно, сильно, почти грубо, и каждое его вторжение отзывалось во мне бурлящей, ударной волной, стирающей остатки мыслей.

— Карион... — умоляюще выдохнула я.

Боже, о чём я просила? Пощады? Продолжения? Не знаю.

Хард только довольно сверкнул своими багровыми глазами и усилил толчки. Он уже входил в меня так глубоко, что стиралась последняя грань между болью и наслаждением. Мои без моего участия ноги обхватили его бёдра, притягивая ближе, требуя ещё, ещё, ещё.

И он давал, был безжалостен в своей щедрости, и я тонула в этом волнующем, порочном ощущении, когда тебя забирают целиком, без остатка, подчиняя своей безоговорочной власти.

Мир превратился в мельтешение красок и звуков. Я слышала его хриплое тяжелое дыхание. Чувствовала сильные, горячие руки, властно прижимающие меня к нему. И его запах — терпкий, мужской, пьянящий, который смешивался с запахом океана.

Первый оргазм накрыл внезапно.

Я не ждала его так быстро, тело просто сдалось, не выдержало этого напора, этого безумного темпа. Волна ударила откуда-то изнутри, разносясь по телу горячими, пульсирующими толчками, и я пронзительно закричала, выгибаясь под мужским телом, впиваясь ногтями в его спину.

Карион не остановился.

Не дал мне отдышаться, не замедлился ни на мгновение. Только рыкнул довольно и продолжил двигаться так же сильно и глубоко, не сбавляя своего бешенного темпа.

Его рука скользнула между нашими телами, большие пальцы нашли то самое место, и лёгкое, дразнящее прикосновение ударило по моим оголённым нервам. Я застонала, забилась под ним, пытаясь то ли уйти от этой откровенной перегрузки, то ли, наоборот, прижаться сильнее.

— Не сопротивляйся, — шепнул он в самые губы. — Отпусти себя.

И я послушалась.

Второй оргазм был сильнее первого. Более долгим, более глубоким, выворачивающим душу наизнанку. Я буквально потеряла ощущение тела. И в этот раз я не кричала. Я выла тихо, протяжно, потому что голос отказал.

Карион смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде было что-то дикое, почти пугающее, но я уже не боялась. Я была слишком глубоко в нем, чтобы бояться.

Третий оргазм стал нашим общим пиком.

Он нарастал медленно, но неумолимо, как волна, которая долго поднимается, заставляя тебя задыхаться в ожидании, и накрывает внезапно, с головой, утягивая в пучину. Я уже не кричала, а просто беззвучно открывала рот, пытаясь не умереть от переизбытка чувств. В глазах плыли золотистые круги, и я видела, как Карион смотрит на меня жадно, торжествующе и… до странности нежно.

А я почему-то заплакала.

Слёзы текли по щекам, и я не могла их остановить. От того, как много всего нежданного вдруг на меня обрушилось. От того, что Карион вытащил из меня что-то, о существовании чего я даже не догадывалась.

А хард дождался, пока схлынет последняя дрожь, и только тогда позволил себе кончить.

Его тело напряглось, как стальная пружина, он замер на секунду, прижимаясь лбом к моему лбу, я видела, как держится его контроль. А потом он сдался. С рыком, низким, почти звериным, выдохнул моё имя и излился в меня горячим, пульсирующим потоком, содрогаясь всем телом, стискивая меня так сильно, что даже кости захрустели.

Некоторое время мы лежали молча.

Мужские пальцы с небрежной лаской гладили мою влажную спину, пока я пыталась отдышаться и хоть немного прийти в себя.

Вот это я сходила на свидание...

Карион перекатился на бок, притягивая меня к себе, а затем накрыл нас обоих своим версом. Стало тепло и уютно, но дрожь внутри все не утихала. Я прижалась щекой к его твердой груди.

Позволила себе пока просто плыть по течению. Просто подумалось, что у меня нет ни малейшего шанса как-то помешать планам Кариона. А в том, что он уже все продумал и спланировал, я даже не сомневалась нисколько.

Поэтому я просто прикрыла глаза и позволила себе наконец расслабиться.

Волны всё ещё бились о берег где-то за пределами нашего уютного убежища. Закат давно погас, звёзды зажигались одна за другой на тёмном роскошном небе.

Внутри меня всё было тихо и спокойно. Впервые за очень долгое время.

Флаер мягко коснулся парковочной площадки у моего дома. За окном уже стояла глубокая ночь. Я совершенно забыла о времени, нежась в объятиях сильного мужчины. А когда вспомнила, было уже совсем поздно.

Карион только усмехнулся на мои метания и быстро набрал высоту.

Катя, наверно там переволновалась, гадая, где я пропадаю. У меня были на работе иногда авралы, когда я задерживалась почти до утра. Но я всегда предупреждала ее заранее. А тут…

Совершенно из головы вылетело.

Карион заглушил двигатели, откинулся на спинку своего кресла и посмотрел на меня. В полумраке салона его глаза казались почти чёрными, без привычных багровых или золотых искр. Спокойные и жутко довольные.

— Прилетели, Мария — сказал он тихо, продолжая гипнотизировать меня своим взглядом.

Я кивнула, но не пошевелилась. Просто не могла заставить себя двинуться с места. Казалось, сейчас я выйду наружу и снова все проблемы на меня навалятся сразу. А тут с ним было так спокойно и безопасно.

— Мария, — усмехнулся он. — Если ты не выйдешь сейчас, я не отпущу тебя до утра.

Я вспыхнула, потому что знала, что он не шутит. И вот что странно. Поймала себя на том, что я мгновенно возбудилась, представляя себе последствия своей неподвижности, хотя должна была испугаться этой угрозы.

— Хорошо, — выдохнула я и всё-таки отстранилась.

Хард помог мне подняться, подал обувь, которую я чуть не забыла в салоне после пляжа, придержал за локоть, когда я выходила. Всё так же заботливо и внимательно. Можно сказать, что у нас было образцовое не первое свидание, если учитывать секс.

Секс тоже был образцовым, надо сказать. Я вздохнула, стряхивая со своих мыслей мечтательный налет.

— Завтра? — уже совсем по-деловому спросила я, оборачиваясь у двери в наш дом.

— Завтра, — серьезно кивнул он. — Я пришлю флаер. В восемь.

Я хотела сказать что-то ещё. Но слова буквально застряли на языке, и я только кивнула в ответ, развернулась и шагнула в темноту дверного проема.

Флаер взлетел, когда я уже заходила в лифт.

Дома было тихо. Катя спокойно спала. Зря я волновалась.

Всё хорошо. Всё спокойно.

Я прошла на кухню, выпила стакан воды, потом ещё один. Постояла у окна, глядя на пустую парковку, где ещё недавно стоял его флаер.

Потом легла в кровать, но так и не смогла уснуть.

Ворочалась с боку на бок, сбивала простыни, переворачивала подушку. Глаза закрывались, но мозг отказывался отключаться.

Слишком много мыслей. Слишком много вопросов.

Карион.

Кто он на самом деле?

Я знала, что он богат. Значительно богаче, чем я могла себе представить. Флаер, охрана, смотровая площадка, вип-места на шоу — всё это говорило о деньгах. О больших деньгах.

Но деньги — это не всё. Было в нём что-то ещё.

Власть. Настоящая, неподдельная власть, которую не купить за кредиты. Та, что заставляет остальных бледнеть при одном его появлении. Та, что заставила Нуикара дрожать и кланяться.

Я знала, что харды — богатая и влиятельная раса. Но этот хард был явно не просто богат. Он был из тех, кто стоит на самой вершине.

Но вот насколько близко к ней?

Я вспомнила его имя. Вспомнила одну деталь, на которую раньше я не обратила внимания. Он тогда сказал мне свое имя без тени сомнения, что я узнаю его.

Я села на кровати, обхватив колени руками.

В инфосети есть всё. Любая информация. Стоит только спросить.

Но я ведь запретила себе. Ещё тогда, в первую ночь после нашей встречи. Потому что боялась узнать правду. А еще того, что за нами следят. Теперь я была в этом уверена, но вот вопросы это не сняло.

Я снова легла, закрыла глаза.

Перед внутренним взором встало его лицо. Багровые глаза, твёрдая линия челюсти, тёмные волосы, падающие на лоб.

Мужчина, который нёс меня на руках, боясь разбудить. Который сегодня устроил мне самое потрясающее свидание, а потом смотрел на меня так, будто я была для него единственной женщиной во вселенной.

Не может быть, чтобы он был монстром. Не может.

Я открыла глаза.

В комнате было темно, только тусклые фонари светили в окно.

— Кто ты, Карион? — прошептала я в пустоту.

Ответа не было. Тогда я решительно взяла планшет. Я обязана узнать правду. Прямо сейчас.

Пальцы дрожали, когда я разблокировала экран и вошла в поисковую сеть. Замерла над строкой ввода.

— Не надо, Маша, — прошептала я себе. — Не надо. Ты пожалеешь.

Но пальцы уже набирали знакомые символы местного алфавита.

К-а-р-и-о-н.

Добавила: хард. И нажала поиск.

Результат загрузился за секунду.

Я вчиталась и сразу же захотелось зажмурится от шока. Нет, не это я хотела узнать о своем опасном поклоннике. Не такую правду.

Первая же строка. Заголовок новостной статьи с главного информационного портала этого сектора галактики.

«Наследник Теневой Империи — Апогей. Предположительный анализ личности и политического влияния самого опасного харда современности»

Я пропустила дыхание.

Апогей? Но я же спрашивала про Кариона.

Я слышала это прозвище ранее. Мельком, в новостях, в разговорах и сплетнях в чатах. Самая тёмная, самая страшная тень галактики. Тот, кого боялись даже другие харды.

Это он? Карион — Апогей? Нет, не верю!

Я продолжила читать, и сердце стучало все тревожнее и чаще с каждой прочитанной строчкой. Боже, с кем я связалась?!

Карион — единственный сын и наследник правителя Теневой Империи, известного под прозвищем Чёрный Зодиак. Неограниченные полномочия, контроль над ключевыми секторами, собственные армады и, по неподтверждённым данным, самые современные военные технологии. Апогей получил своё прозвище после серии молниеносных операций по захвату спорных территорий. Ни одна из них не длилась дольше трёх дней.

Я перелистнула дальше.

Апогей известен своей жестокостью к врагам. По слухам, он лично уничтожил три криминальных синдиката. Никто из верхушки этих синдикатов не выжил.

— Нет, — прошептала я, но продолжала жадно читать.

Владеет собственным флотом, который базируется на засекреченных объектах за пределами исследованного пространства. По некоторым оценкам, Апогей контролирует до сорока процентов торговли в окраинных секторах.

Я медленно опустила планшет.

Руки тряслись. В груди точно судорогой все свело.

Карион — Апогей…

Самый опасный хард галактики. Будущий властелин Теневой Империи.

И я… простая землянка, которая случайно попалась ему на глаза.

Я сидела у него на коленях, позволяла ему целовать меня. Отдалась ему по своей воле, а потом смотрела в его глаза и чувствовала… себя в безопасности рядом с ним.

Еще бы! Хорошенькое спокойствие.

Спокойно тебе было, Маша, рядом с тем, кто мог уничтожить целые миры одним приказом.

Я снова посмотрела на планшет.

Апогей не появляется на публике. Его внешность — засекреченная информация. Все официальные мероприятия проводятся через его представителей. Считается, что Апогей никогда не был женат и не состоит в отношениях.

Значит, он не показывает лица. Поэтому так свободно разгуливает везде. Правда, Нуикар… бледнел, дрожал, кланялся. Но вряд ли он знал, кого привёл ко мне в кабинет.

Я поднялась с кровати и подошла к окну. Звёзды светили холодно и равнодушно. Где-то там простиралась его могущественная Теневая империя, влияние которой дотягивалось даже сюда.

Вот и он пришёл за мной. Странно, конечно, что не послал подчинённых, а пришёл сам. Зачем?

Потом вспомнила слова Тимура.

Харды охотятся на землянок. Вы — единственные, кто может выдержать их энергетику. Вы — идеальные пары для них.

Идеальная пара. Или инкубатор?

Получается он выбрал меня из банального расчёта. Просто остальные не подходят, а я уже показала, что неплохо держу его губительную ауру. Даже не морщилась ведь, когда мы с ним там…

Но тогда зачем цветы? Зачем эти свидания?

Я запуталась окончательно.

Опустошенная окончательно, сползла на пол у окна, прижимая планшет к груди. Хотелось одновременно плакать, и пробивало на нервный смех.

Апогей. Самый опасный хард галактики. Вот ты вляпалась, Маша!

Дура! Какая же я дура.

Что теперь делать?

Снова хватать сестру и бежать? Сменить личность и планету? Снова прятаться? Снова жить в страхе?

Я уронила голову на колени и зажмурилась.

Карион. Апогей. Властелин Теневой Империи. Стучало у меня в висках.

Вот он вроде простой выход. В нише всё ещё стояла сумка с документами и деньгами. На всякий случай.

Но почему-то я не могла заставить себя встать и начать собираться.

Наверно, потому что где-то глубоко, на самом дне, там, где прятались мои самые запретные желания, я хотела остаться. Хотела узнать, что будет дальше.

Даже если это уничтожит меня.

К утру я так и не приняла решения.

Катя еще не проснулась, когда я выходила, лишь сонно пробормотала, что у нее сегодня выходной от занятий. Я легко потрепала ее по волосам. Тяжело вздохнула и прикрыла дверь ее комнаты. Не буду ее пока пугать.

Сумка с документами и деньгами осталась стоять в нише у двери. Я посмотрела на неё, когда выходила из квартиры, и прошла мимо. Просто не могла заставить себя к ней прикоснуться. Словно если я её возьму, то всё станет окончательным и необратимым.

А так... ещё оставалась крошечная, глупая надежда, что я ошибаюсь. Что всё это какой-то чудовищный сон, и сейчас я проснусь, и он снова будет просто Карионом.

Знакомый флаер ждал меня на парковке.

И как я не старалась, Карион сразу заметил мое состояние. Багровый взгляд внимательно скользнул по моему лицу, задержался на подрагивающих пальцах, на напряжённых плечах.

Хард ничего не сказал, просто придвинулся ближе, обхватил меня за талию и властно притянул к себе. Горячие губы ласково коснулись моей шеи, обжигая своим дыханием.

— Если ты и дальше будешь такой выходить из дома по утрам, — пробормотал он, — мне придётся лично контролировать твой сон.

Я дёрнулась от его слов, и Карион замер. Потом отстранился и нахмурил брови.

— Так… Рассказывай, Мария, — потребовал он.

Я смотрела в его багровые глаза, в которых еще вчера тонула от страсти, и поняла, что больше не могу молчать.

— Карион, — голос сорвался, но я заставила себя продолжать. — Ты Апогей?

— Карион, — голос сорвался, но я заставила себя продолжать. — Ты Апогей?

Он даже не моргнул. Не вздрогнул. Только смотрел на меня спокойно и выжидающе. Потом довольно прищурился.

— Умница, — шепнул он, снова зарываясь лицом в мои волосы. — А я всё ждал, когда ты соберёшься с духом. Ты оказалась смелее, чем я думал.

— Ну да, конечно, — вырвалось у меня нервное. — Да я всю ночь не спала. Тряслась над планшетом, как нашкодивший ребёнок. Ты можешь ответить да или нет? — я попробовала вырваться из его хватки, но закономерно потерпела неудачу.

Меня сжали еще крепче и надежнее. Мягко куснули в мочку, заставив замереть.

— Да, — ответил он спокойно, когда я прекратила дергаться. — Я Апогей. Шшш… чего ты так испугалась? Другого моего имени?

Я же чувствовала себя так, словно меня только что ударили под дых. В голове звенела пустота, а легкие горели от нехватки кислорода. Я просто задыхалась от потрясения.

Самое обидное, что я ведь догадывалась. Подозревала, что он не прост, но вот чтобы настолько. Это был настоящий шок.

— Ты хотел, чтобы я нашла, — внезапно догадалась я. — Ты ведь специально назвал мне свое имя. Чтобы я начала искать. Так?

Карион усмехнулся с явным одобрением.

— Да, хотел. Я не собирался от тебя ничего скрывать. Думал, ты оценишь мою откровенность.

— Что? Ты просто назвал мне имя. Почему нельзя было все сразу там и сказать, кто ты? — взъярилась я и получила в ответ страстный жадный поцелуй, после которого и накал как-то резко спал и еще клятое возбуждение затопило с головой.

Этот хард умел так целовать, что ноги отказывали от восторга. И где он научился только?

— Прости, — хрипло шепнул он в мои распухшие губы. — Ты просто такая соблазнительная, когда злишься. Не смог удержаться…

А я смотрела на него и не знала, что сказать. Потому что внутри вроде еще всё кипело — страх, обида, любопытство, злость. Но все это как-то уже фоном. На первый план вышла другая мысль и совсем другое чувство.

Горечь. Мне вдруг горько было осознать, что я так глупо попалась в плен красивых багровых глаз и совершенно потеряла всякое самоуважение и осторожность. А еще я так некстати вспомнила слова Тимура о причинах такого интереса ко мне.

Ведь Карион, наверно, долго был в поиске той, кто сможет выдерживать его смертоносную энергетику. Наверняка. А теперь вот нашел. Точнее я сама попалась.

Хочет, чтобы я оценила его откровенность? Что ж, тогда время для неудобных вопросов настало.

— Зачем я тебе? — вырвалось у меня с той самой горечью, что отравляла сейчас меня изнутри. — Чтобы стать инкубатором? Ведь раз ты тот кто ты есть, то для тебя точно не тайна, кто я на самом деле. Землянка. Идеальная пара для харда. Так?

Карион нахмурился. Впервые за весь разговор его лицо потеряло спокойствие. Брови сдвинулись, глаза потемнели.

— Инкубатор? — повторил он, и в тихом низком голосе зазвенел настоящий лёд. — Откуда ты это взяла? Кто тебе такое сказал?

Я вздрогнула от его тона. Но отступать было уже некуда. Да и не хотела я останавливать этот разговор. Если уж узнавать, то всю правду, какой бы страшной она не оказалась. Но про Тимура я говорить не хотела.

— Это не важно, — ответила я, отводя взгляд. — Его давно нет в живых. Но он спас меня и мою сестру. Благодаря ему мы еще живы и не в лапах контрабандистов.

Карион молчал несколько секунд. Я чувствовала его тяжёлый, прожигающий взгляд.

— Мария, — неожиданно произнес он вдруг тихо и даже почти мягко.

Посмотрел на меня, оценивающе прищурив глаза. Настроение и атмосфера внутри флаера резко поменялась, и я пока не понимала в какую сторону.

— А хочешь узнать всю правду? — задал он неожиданный вопрос.

Я замерла настороженно. С этим хардом нельзя было расслабляться ни на секунду. Я вот поддалась эмоциям и поплатилась уже. Не отпустит точно. Но может хоть за Катю поторгуюсь?

— Какую правду? — поинтересовалась осторожно.

— Настоящую. Ту, что скрывается за всеми слухами, что ты слышала, и твоими, и чужими страхами, — ответил он. — Которую твой спаситель, возможно, сам не знал. Или знал, но почему-то не сказал тебе.

— Я знаю правду, — ответила я неуверенно. — Харды охотятся на землянок. Вы… используете нас. Для себя…

— Ммм… какая интересная версия, — перебил он мягко. — Это та правда, что ты знаешь, Мария? Откуда? Из рассказов перепуганного землянина, который всю жизнь прятался? Или из грязных слухов и сплетен?

Я молчала. Сказать хотелось много всего, но я понимала, что все это будет звучать глупо, в попытке оправдать свои фобии. Я верила Тимуру. Ну, а кому я еще могла верить в этом мире?

Карион же довольно кивнул.

— Я могу подробно рассказать тебе, — искушающе прошептал он, наклоняясь ближе. — И не только рассказать, но и показать очень наглядно. Что на самом деле делают харды с землянками.

Его губы оказались в миллиметре от моих. Я чувствовала его горячее дыхание. Сердце пропустило удар, потом еще один. На щеки плеснуло кипятком. Они сразу вспыхнули злым пожаром.

— И что же они делают? — не выдержала я.

Честно говоря, меня сейчас откровенно бесила его самоуверенная непробиваемость. Хотя, наверно, я его тоже забавляла своим упрямством.

Но ведь ты же хотела правды, Маша? Вот, черпай полной ложкой. Только ее еще нужно вытянуть из этого красивого засранца-харда, который словно издевается надо мной который день.

А я все дальше уходила от точки невозврата в глубь его хитрой ловушки.

Карион усмехнулся знакомой опасной, хищной усмешкой. Птичка попала в его сети.

— Чуть позже и не здесь, — ответил он и кивнул в сторону.

В этот момент флаер мягко коснулся посадочной площадки у клиники. Я и не заметила, как мы прилетели. Дверь плавно открылась, впуская прохладный утренний воздух.

— Выходим? — он поднялся первым, легко выскочил наружу и протянул мне руку.

Так естественно, будто всю жизнь только этим и занимался. А я все еще находилась в подвисшем состоянии. Голова отказывалась работать. Смотрела на его ладонь и не двигалась.

— Идём, Мария. Твой пациент тебя ждет, — Карион сделал короткий нетерпеливый жест пальцами. — А после поговорим. Серьезно.

А я снова вспомнила, как эти сильные пальцы гладили мою грудь, как сжимали бёдра, когда его твердая горячая плоть таранила мое тело. И жарко стало везде.

Карион приподнял уголки рта, глубоко втянув воздух носом.

Я заглянула в его серьезные, багровые глаза и… молча, вложила свою руку в его ладонь.

Как мы оказались в знакомой процедурной, я как-то пропустила. Утонула в своих невеселых мыслях и шла на автопилоте, ведомая хардом. А когда дверь за нами мягко закрылась, я удивленно моргнула.

Знакомая приглушённая подсветка, мое привычное оборудование, тихо гудящее в ожидании работы. Но работать я была не в состоянии. А надо было.

Я опустила на столик планшет, повернулась к Кариону, готовясь начать диагностику. Через не могу. Но он почему-то не стал садиться в кресло. Остался стоять у окна, скрестив мощные руки на широкой груди.

Возвышался чёрной громадиной в своём непроницаемом версе, и пристально смотрел на меня. Внимательно так смотрел, без обычной своей ленивой усмешки. Глаза серьезные, цепкие.

— Хорошо, — произнес он на мой вопросительный взгляд. — Давай сначала поговорим.

— О чём? — отвела я взгляд.

Похоже у меня резко прилетел откат, и совершенно ничего не хотелось, даже говорить.

— О том, что ты узнала прошлой ночью. И о том, что ты думаешь, будто знаешь, — мрачно ответил Карион.

Кажется, ему не понравился мой настрой.

Он отошёл от окна и сел в кресло, но не в процедурное, а простое, у моего стола. Сосредоточенный весь.

Со стороны глянуть на него — жуть же жуткая. Большой и страшный хард. Только вот меня это почему-то теперь не пугало. А ведь как дрожала раньше с ним рядом.

Состояние только вот это моё, совершенно прибитое…

— Садись, — властно кивнул Карион на мой стул рядом.

Я буквально упала на него. Пульс отбивал барабанную дробь, но я заставила себя смотреть ему в глаза.

Мда, точно откат. И пальцы вон дрожат так, что даже Карион заметил и еще сильнее нахмурился.

— Ты спросила, зачем ты мне, — начал он. — Я не хотел тебя пугать, но ты уже сама нашла новую причину. Вчера ведь ты меня не боялась, хотя знала, что я хард. Так что теперь изменилось?

Если бы я сама знала. Карион смотрел, а я молчала, пытаясь сформулировать свои мысли. И не могла.

— Чего ты на самом деле боишься, Мария? — последовал новый еще более сложный вопрос.

— Не знаю, — сдалась я. — Наверно, того, что потеряю свободу, и ты запрешь меня где-то в своей крепости и…

— Заставлю тебя рожать мне наследников? — продолжил за меня Карион.

— Ну-у… я бы по-другому сформулировала.

— Сделаю из тебя инкубатор? — выгнул он бровь.

Я снова замолчала, потому что и в самом деле это звучало несколько глупо. Но я ведь в это верила! Хотя, после близкого знакомства с Карионом, моя уверенность начала трещать по швам. Но я упорно цеплялась за прежнюю реальность, потому что она была знакомой и понятной.

А вот что теперь? Я боялась узнать новую правду.

— Слухи о хардах, — усмехнулся Карион, — они как паутина: чем дальше от источника, тем гуще и страшнее. Да, наша энергетика убивает большинство разумных, если мы не сдерживаем себя версом. Это правда. Да, землянки — одна из немногих рас, кто может выдержать её без вреда. Но это не делает нас чудовищами, которые похищают женщин ради забавы.

— А что делает? — вырвалось у меня. — Слухи на пустом месте не рождаются.

Его багровый взгляд стал мрачнее.

— Да, не рождаются, — тяжело кивнул он. — Землянки, действительно, идеальные пары для нас. И были случаи в прошлом, когда за женщин вашей расы шли настоящие сражения. Но не для того чтобы сделать пленницей или инкубатором.

— А кем тогда? Если, например… — я закусила губу. — Если я не захочу остаться с тобой, то ты отпустишь меня? Уйдешь? Так?

— Нет, не уйду, — его низкий голос стал жестче. — Я не для этого искал тебя столько времени.

Ну вот и получила ты ответ, Машенька. Довольна?

— Да, наш мир может показаться слишком жестоким для тебя, — медленно продолжил он. — Именно поэтому тебе нужна защита, Мария. Я не хочу тебе врать. Чудо, что вы с сестрой так долго оставались неузнанными. И кроме хардов полно еще желающих заполучить землянку себе. И именно, поэтому я никуда не уйду, — пронзительно посмотрел он мне прямо в глаза, и сердце опять невольно сбилось с ритма.

— Принуждать ни к чему не буду, если ты боишься именно этого. Но буду рядом, — бескомпромиссно добавил он.

— Ты так и не ответил на мой вопрос, — прошептала я, боясь, что голос сорвется. — Зачем тебе это все?

Красивые мужские губы изогнулись в привычной усмешке.

— Зачем мужчина желает узнать о женщине больше и приглашает ее на свидания? Я думал, это очевидно.

— Думаю, ты уже и так знаешь обо мне гораздо больше меня самой, — грустно вздохнула я, но все же смутилась соблазняющим искрам в его глазах.

— Не все. Далеко не все, — его низкий голос наполнился бархатной вибрацией. — Но ты права, я хочу знать о тебе намного больше.

Я смутилась еще больше. Низ живота сладко и требовательно потянуло, и я сжала колени плотнее.

Карион помолчал, наблюдая за мной, потом добавил задумчиво:

— Знаешь, когда я видел, насколько меняется отец в присутствии моей мамы, я его не до конца понимал. И то, как он смотрел и смотрит на нее даже спустя столько времени… Этого нельзя не заметить. И она тоже землянка, как и ты.

Вот тут у меня начисто перехватило дыхание.

— Твоя мать... землянка?

— Да, — кивнул Карион. — Ей не повезло так, как тебе. Ее капсулу нашли контрабандисты и хотели продать. Отец выиграл ее у такого торговца. И... — он развёл руками, заставляя проследить за тем, как верс при этом жесте обтянул его мощные плечи, — всё остальное уже история.

Я призвала себя к порядку — вот вечно я залипаю на этого невозможного харда — и недоверчиво прищурила глаза.

— То есть, он ее выиграл и… она стала его собственностью?

— Нет, — усмехнулся он в ответ. — Отец отпустил ее. Дал документы, устроил в безопасном месте. Не ожидала? Вот и она тоже была в шоке. Не сразу поверила.

Я удивленно расширила глаза. Как-то мне слабо верилось в такую историю.

— И что дальше? — уточнила я.

— Ты можешь спросить об этом у нее самой, — вдруг небрежно предложил он. — Ты ведь хотела доказательств? Я познакомлю вас, и узнаешь все от нее, а не через меня. Так ты поверишь, Мария?

Он с ожиданием посмотрел на меня. А я так и застыла, вцепившись пальцами в холодный пластик сиденья, чувствуя как рушатся стены, что я строила годами.

— Но Тимур... — начала я.

— Твой спаситель, — перебил он, смягчая тон, — делал то, что считал правильным. Я даже благодарен ему, что он вас защищал. Но он был землянином, Мария. Он видел только то, что происходило на поверхности. Торговля землянками — это чёрный рынок, И харды, которые крадут женщин, нарушают наши же законы. И за это у нас наказывают. Жёстко. Поверь.

Его слова переворачивали весь мой мир с ног на голову.

— Я не знала, — прошептала я.

— Есть ещё кое-что, — Карион подался ближе. — Программа защиты землян. Ее запустил мой отец, более двадцати лет назад.

Ещё один удар по моей картине мира. Я подняла растерянные глаза.

— Что?

— Да, он создал специальную программу. Для помощи землянам. Можешь поискать в сети. Там же, где ты нашла моё имя. Это не на виду, но и не тайна. Землян выкупали, где могли обнаружить, потом давали документы, предоставляли безопасное жильё и возможность адаптироваться. Никто насильно не привязывал их к себе. Программа работала десятилетиями. Но сейчас, когда найденных капсул становится всё меньше, о ней почти забыли на нейтральных территориях. В нашей империи она активно работает.

Я недоверчиво слушала. Не могла до сих пор поверить в его слова. Но… он обещал познакомить с матерью. А я хочу услышать все из первых уст. Очень хочу… чтобы, наконец, начать доверять.

— Твои слова... — прошептала я. — Я не знаю теперь, чему верить, — призналась я.

— Потому что то, что ты знала, было неправдой, — жестко ответил хард. — Или полуправдой. Самое страшное — это страх, Мария. Он лишает нас способности видеть реальность.

— А какая же эта реальность? — заставила себя заглянуть в его глаза.

Карион продолжал пристально смотреть на меня.

— Реальность в том, что я не хочу тебя использовать, Мария. Или принуждать к чему-либо. И никому не позволю этого сделать, — серьезно ответил он. — Пока мое желание состоит в том, что я хочу быть рядом с тобой. Хочу знать, что ты в безопасности. Узнать тебя лучше. Чтобы ты меня узнала и забыла про свой страх.

У меня резко защипало в глазах. Это звучало почти как настоящее признание. Но я была благодарна Кариону, что он не пошел дальше и не использовал более серьезные формулировки. Не стал давить словами. Я бы не смогла это сейчас принять.

— Я... — голос сел, пришлось прокашляться. — Я не знаю, что сказать.

— Ничего не говори, — Карион расслабленно откинулся на спинку кресла. — Просто подумай, присмотрись. У нас о-очень много времени. Я никуда не тороплюсь. Мне понравилось прошлое свидание. А тебе, Мария? Ммм? — и снова эти низкие соблазнительные ноты в его голосе.

Ох… как-то это очень провокационно прозвучало в общем контексте. Но у меня почему-то снова волнующе защекотало в груди.

— А сейчас, — добавил он с лёгкой усмешкой, — может, всё-таки займёмся диагностикой? Или ты специально тянешь время, чтобы побыть со мной подольше? Я не против.

Я хмыкнула, торопливо вытирая глаза, и встала.

— Я тяну, потому что ты слишком сложный пациент, — проворчала я.

Багровые глаза заискрились горячим золотом.

А я отошла к пульту, запуская сканеры, и думала о том, что сегодняшнее утро перевернуло всё, во что я верила.

Я заставила себя сосредоточиться. Руки всё ещё дрожали после нашего крайне непростого разговора. Глубоко вдохнула раз, другой и цифры на экране начали обретать привычный, понятный смысл.

Отлично, я молодец.

Карион уже расслабленно откинулся в кресле, наблюдая за мной с ленивым спокойствием сытого хищника. Его верс также лениво и довольно колыхался на плечах, не мешая впрочем и не отвлекая меня пока.

Я могла гордится своей выдержкой. Так быстро собралась и взяла себя в руки. Но Карион уже научился с легкостью разбивать мое спокойствие.

— Пообедаем сегодня, — хрипловато шепнул он, и мою кожу моментально осыпало мурашками.

И еще это не был вопрос. Он просто в своей привычной манере поставил меня перед фактом.

Я рассеянно кивнула, все же начиная привыкать к этой его неоспоримой власти над моим свободным временем, и включила первичный обходной скан.

Данные побежали знакомыми успокаивающими волнами. Все стандартно, если не считать чудовищных, зашкаливающих показателей. Но это ведь хард. Тем более наследник всей их теневой империи, как я недавно узнала.

Хмм… Вроде все в норме. Ожидаемо впрочем.

Энергоконтуры, общий фон, пульсация узлов. Всё в пределах нормы, хардовской, но нормы, всё стабильно. Аппаратура работает на пределе, ну а как иначе, когда тут такой пациент. Чудо еще, что работает.

Но что-то меня все же не отпускало, что-то беспокоило. Какое-то смутное, едва уловимое несоответствие, которое я заметила ещё вчера, когда настраивала датчики. И сегодня оно мне тоже покоя не давало.

Я переключилась на ручной секторный анализ и с головой углубилась в показатели по слоям. Даже забыла на короткий момент кого я тут сканирую. Просто погрузилась в свою задачу.

И замерла в шоке от неожиданного открытия.

На четвёртом слое, глубоко под основной оболочкой, цифры вели себя… странно. Они были… слишком ровными, почти идеальными. И эта идеальность мне и не понравилась. Будто кто-то специально выровнял все данные, наложив сверху маскировочный слой.

— Что-то не так? — голос Кариона прозвучал спокойно, но я уловила в нём напряжение.

Я выдохнула и повернулась к нему.

— Нужно сделать более глубокое сканирование, — замялась я. — Но его я могу сделать только в режиме гибернации. Мне будет нужно тебя... усыпить. Ненадолго. Если ты не против…

Карион приподнял одну бровь.

— Усыпить?

— Это стандартная процедура для полного сканирования энергооболочки, — торопливо объяснила я. — Пациент погружается в кратковременный сон, чтобы я могла снять показания без помех, вызванных его сознательным контролем над телом. Это безопасно. Длится около стандартного часа.

Фуух, смогла!

Хард прицельно смотрел на меня несколько долгих секунд. И я уже морально готовилась к его отказу. Собственно, что я могла привести в качестве веской причины? Ничего. Только мои невнятные подозрения и интуитивные догадки. Всё.

Но Карион в очередной раз удивил меня.

— Хорошо, — кивнул он. — Делай. Я выдохнула, стараясь не показать своего облегчения.

— Я дам тебе препарат через инъекцию. Он мягкий, без побочных эффектов, — принялась я рассказывать.

— Я тебе доверяю, Мария. Полностью, — улыбнулся мне он.

И я вспыхнула. Снова. От этих слов, сказанных так просто и искренне, внутри запузырилось, растеклось приятной волной горячая радость. Но тут же одернула себя, настраиваясь на серьезную работу.

А дело мне предстояло очень сложное. Я еще никогда такого не делала с хардами.

Карион послушно закрыл глаза, когда я прижала дозатор к его шее. Препарат впитался мгновенно, я видела, как расслабляются его плечи, как тяжелеют веки. Верс на плечах замер, перестав пульсировать, притих, будто тоже уснул.

— Все хорошо, — сказала я тихо, хотя он уже не слышал.

Глубокая диагностика заняла около сорока минут.

Я старалась работать быстро, но как можно тщательнее, снимая слой за слоем, прочёсывая каждый сектор. Экран пестрел схемами, цифры сменяли друг друга, и я чувствовала, как внутри стремительно нарастает тревога.

Я не ошиблась.

Аномалия нашлась на седьмом слое, почти у самого энергетического ядра.

Я наклонилась ближе к экрану, не веря своим глазам.

Повреждение.

Тонкое, едва заметное, но отчётливо видное на моем сканере. Разрыв в энергетической оболочке. Не смертельно и не критично. Но это только если его не закрыть, со временем он будет расширяться, истончая защиту.

Почему же он сам не зарос? При бешенной регенерации хардов — это было чем-то на уровне фантастики. Что же ему мешает?

И я нашла причину, когда развернула сканер и прошлась еще раз. Заметила!

Рядом с повреждением, вплотную к нему, вилась тонкая, почти невидимая нить. Чужая, инородная структура, вживлённая в энергоканалы так глубоко, что поверхностные сканеры не могли её заметить.

И Карион тоже…

Червь.

У меня похолодело внутри. Я увеличила изображение, проследила его ходы, он опутывал повреждённый участок, питался вытекающей энергией, и одновременно подавлял сигналы, которые могли бы предупредить хозяина об опасности.

Поэтому Карион не чувствовал ничего. Поэтому общие анализы ничего не показывали.

И он рос, не давая оболочке восстановиться! Червь маскировал повреждение и медленно, незаметно истончал защиту харда.

Кто-то намеренно подсадил его. И совсем недавно, если я правильно все поняла. В голове сама собой всплыла сцена нападения в доме Кариона той проклятой ночью.

Возможно червя как раз и внедрили во время той атаки на его дом, когда вокруг была суматоха и хаос. А может, и раньше.

Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как дрожат руки. Да я вся тряслась сейчас от своего открытия.

Так, Маша, спокойно. Ничего жуткого еще не случилось. Нужно просто все рассказать Кариону, когда он очнется. Трогать сейчас самой этого паразита я точно не стану.

Но потряхивало меня уже конкретно. И было от чего.

Если бы я не заметила аномалии на четвёртом слое. Если бы не настояла на глубоком сканировании. Если бы Карион не доверился мне…

Выводы были однозначными. Червь продолжал бы свою работу. А потом случилось бы еще одно нападение… На этот раз удачное.

Я невольно посмотрела на спящего Кариона.

Безмятежное красивое лицо, расслабленные черты, тёмные волосы, упавшие на лоб. Но даже сейчас он не выглядел безобидным.

Я легко коснулась пальцами его лба, убирая темные пряди. Подушечки обожгло.

— Карион, — шепнула я совсем тихо, он вздрогнул и открыл глаза

Багровые глаза распахнулись мгновенно, без обычной сонной поволоки.

Ясный, опасный взгляд.

Хард медленно приподнялся в кресле, потянувшись. Верс на его плечах ожил, пошёл тёмными пульсирующими волнами. Каждое его движение было текучим, хищным, даже после гибернации — никакой расслабленности, только плавный переход в боевую готовность.

— Сколько я спал? — голос низкий, с хрипотцой, от которой по позвоночнику пробежала знакомая горячая дрожь.

— Около стандартного часа, — ответила я, мысленно настраиваясь на дальнейший не самый приятный разговор.

Кольнуло внезапно необъяснимым страхом. А вдруг он подумает, что это я… Но взглянув на Кариона, я решительно отмела эту мысль.

А хард задумчиво кивнул, потёр переносицу, а затем его взгляд закономерно упал на экран, где всё ещё отображались результаты сканирования.

Он молча читал строчку за строчкой, и я видела, как меняется его лицо. Расслабленность исчезала, сменяясь холодной, опасной сосредоточенностью. Да, там было много нашей медицинской терминологии, но главное можно было ухватить с легкостью. Сканер обнаружил чужое вмешательство.

— Карион, там кое-что есть, — принялась объяснять я, сжав планшет так, что побелели пальцы. — На седьмом слое. Я нашла... у тебя повреждение. И не только его.

Он резко повернулся ко мне всем корпусом. Верс на его плечах колыхнулся опасной живой тенью, замер, словно прислушиваясь. В багровых глазах мгновенно зажглись острые, хищные молнии.

— Показывай.

Я подошла ближе, развернула экран так, чтобы ему было видно. Пальцы все еще слегка подрагивали, когда я увеличивала изображение, выводя на передний план повреждённый участок энергооболочки.

— Вот здесь. Разрыв. Небольшой, но… он не заживает.

Карион сурово кивнул, без дополнительных объяснений понимая серьезность проблемы.

— Что мешает? — спросил он коротко.

Я перевела дыхание и увеличила снова, выводя на экран ту самую тонкую, едва различимую нить, которую сама смогла ухватить не сразу.

— Вот причина. Какая-то чужеродная структура. Похожа на червя. И он вживлён незаметно и очень глубоко, как раз вплотную к повреждению. Питается твоей энергией и одновременно блокирует сигналы, которые бы предупредили тебя об опасности. При этом он как-то маскирует повреждение. Ты поэтому ничего не чувствовал. И не почувствуешь. Общие анализы ничего не покажут, — нервно сглотнула, наблюдая за мрачнеющим хардом.

Карион смотрел на экран. Молча. Очень долго.

Мышцы на его челюсти напряглись, заиграли желваки — единственное, что выдавало его реакцию. В остальном он оставался неподвижен, как статуя.

Но я чувствовала исходящий от него холод. Ледяную ярость, сжатую в кулак стальной воли.

— Как долго он там можешь определить? — спросил он бесконечно спокойным тоном.

— Только приблизительно, — ответила я честно. — Судя по степени интеграции... максимум несколько месяцев. Возможно, в ту ночь, когда напали на твой дом, — осторожно добавила я и сама же покраснела от вспыхнувших воспоминаний.

Карион снова кивнул, коротко и отрывисто. В его глазах на секунду мелькнул огонек благодарности.

Но затем… мужские пальцы сжали подлокотник кресла с такой силой, что материал под ними побелел и пошёл трещинами.

Я невольно сглотнула, всё же силищи у него…

Мне стало совсем уж не по себе.

— Я могу убрать повреждение, — торопливо проговорила я. — Мне нужно два, максимум три сеанса регенерации. Но червя не смогу убрать. ПРосто не знаю как. Наша аппаратура для этого не предназначена, — огорченно отвела глаза. — И он вживлён слишком глубоко, оплёл все энергоканалы так сильно, что если я попытаюсь его тронуть...

Я не договорила. Не нужно было. И так понятно: если я ошибись, последствия могут быть катастрофическими. Вплоть до разрушения энергетического ядра.

Карион продолжал молчаливо что-то обдумывать. Его лицо оставалось непроницаемым, только глаза, багровые, глубокие, с золотистыми искрами, сейчас казались настоящими жерлами проснувшихся вулканов с раскалённой плазмой на дне.

А затем он стремительно поднялся с кресла одним плавным, хищным движением. Верс на его плечах пошёл пугающей рябью.

— Я разберусь, Мария, — мрачно пообещал он. — На сегодня закончим, а завтра я приеду, и червя уже не будет. Ты сможешь продолжить лечение.

У меня чуть совершенно натурально челюсть не отвисла от удивления. В последний момент успела ее поймать.

— Завтра? Но как? — ошеломленно прошептала я, все еще не веря своим ушам.

— Не важно. Я разберусь, — отрезал он и направился к выходу. — Сейчас мне нужно уехать. Домой тебя отвезут мои харды, — властно припечатал он, повелительно взглянув на меня.

Не успела ответить, а он уже вышел, стремительный и мрачный, как сама тьма.

А я осталась стоять посреди опустевшей процедурной, прижимая руку к груди, где бешено колотилось сердце, и смотрела на проклятый экран, где всё ещё светились результаты сканирования.

Затем медленно подошла к пульту, скрупулезно сохранила все данные на защищенный кристалл и выключила оборудование.

Не знаю, как я доработала этот день. Сердце было не на месте от волнения.

Да, я переживала за него. Не знаю почему, но тревожилась и сильно. И сама себя не понимала. Потом объяснила свои эмоции врачебным долгом. Он же все-таки мой пациент и волноваться за него правильно. Тем более, что это я обнаружила того червя.

Язвительное подсознание только весело фыркнуло на подобное объяснение, но я предпочла этого не заметить.

Вечером запустила техобслуживание на диагностическом оборудовании, предусмотрительно поменяла чувствительные элементы, которые точно сгорят в следующий раз от тяжёлой энергетики харда.

И снова терзалась мыслями.

А что, если бы он не разрешил мне погрузить себя в сон? Если бы не пришёл ко мне?

Вряд ли он знал тогда… Или все же подозревал что-то? Ладно, не важно. Обнаружили и хорошо. Главное теперь, чтобы Карион нашел способ от червя избавится.

А вдруг не найдет? Или все пройдет не так успешно, потому что я струсила сама лезть?

Ох… эти мысли выматывали сильнее всего.

Только сейчас я поняла, насколько много этот невыносимый хард вдруг стал значить для меня. Пора бы уже самой себе признаться, Машенька. Втрескалась ведь по уши. Разве не так?

Даже, несмотря на то кто он и кто ты.

Глупенькая, влюбленная землянка. Что теперь делать будешь?

Когда рабочий день, наконец, закончился, я всё закрыла и отправилась к выходу.

Двое хардов ждали меня там. Я вздохнула, поправила верс и шагнула к ним. Карион сказал, что меня проводят домой. И я вдруг поняла, что впервые за долгое время не чувствую страха перед незнакомыми хардами.

Может, потому что знала: они не посмеют меня тронуть. Потому что я теперь… его землянка.

Утро следующего дня я встретила с тяжёлой и еще более перегруженной головой. Спала плохо, потому что волновалась, идиотка. А еще постоянно просыпалась, вглядывалась в темноту и прислушивалась к звукам за окном.

Хорошо, что Катя уехала затемно на какой-то особый практикум и не видела моего состояния.

Я вышла из дома намного раньше, даже не позавтракав. Просто не могла сидеть на месте и ждать в четырёх стенах. Понеслась на работу.

Сначала, правда, решила пройтись, чтобы остудить мозги, но не вышло. Те же двое хардов, что и вчера отвозили меня домой, преградили мне путь.

— У нас приказ доставить вас на работу, — почтительно произнёс один из них.

Похоже, что мне придётся подчиниться.

Я не стала спорить, кивнула и пошла с ними к флаеру, тем не менее чувствуя тревогу. Я ведь ждала, что Карион сам, как уже мне привычно, встретит меня и мы полетим вместе…

Но его не было. Не было его и в клинике.

На работе я поднялась в процедурную, включила оборудование, проверила датчики, подготовила всё для регенерационного сеанса.

Пальцы делали привычные движения на автомате, а мысли были далеко — там, где Карион.

Да, еще рано, конечно, но… Как же выдержать эту пытку ожиданием?!

Спокойно, Маша. Не паникуй.

Он обещал разобраться с червём. Так? Так. Только я не знала, как он это собирается делать. Наверно, от этого волновалась так сильно. Мне нужны были подробности. Или хотя бы намек на них.

Да, подошло бы даже короткое сообщение от него! Но ничего этого не было. А спросить тех молчаливых хардов, что доставили мне до клиники, я не решилась. И теперь мучилась в неизвестности.

Я ведь не знала, на что способны харды в таких случаях. Может, у них есть свои специалисты и какие-то продвинутые методы. Но внутри всё сжималось при мысли, что он не сказать мне ничего, как раз из-за сильного риска.

Час. Два. Три.

Я гипнотизировала дверь, прислушиваясь к редким шагам в коридоре. Каждый раз, когда кто-то проходил мимо, сердце подпрыгивало и замирало.

Не он… Снова не он. Карион не приходил.

К обеду нервы сдали окончательно.

Я уже мысленно перебирала самые страшные варианты. Что-то случилось. Червь сработал или на него снова напали.

Эти мысли обжигали страхом, и я зло закусила губу. Да ты с ума совсем сошла, Машка? Сама хотела от него сбежать, а теперь переживаешь, что он не приехал?

В этот момент дверь с легким шелестом отъехала в сторону. Я резко обернулась, сердце грохнуло так, что в ушах зашумело.

Живой и невредимый Карион стоял на пороге. Высокий, мощный, невозмутимый, будто ничего и не случилось.

У меня же внутри всё оборвалось от накрывшего облегчения. И внезапно вспыхнула совершенно нелогичная злость на него. Я не пыталась анализировать. Я просто была очень рада его видеть, а еще очень зла за его молчание.

— Я думала ты придёшь раньше, — сказала я резче, чем собиралась.

Карион прикрыл дверь и медленно, с ленцой сытого хищника, прислонился к стене, сложив руки на груди. Верс обтянул его широкие плечи, подчёркивая всю его внушительную мускулатуру.

— Решение проблемы заняло больше времени, чем я планировал, — ответил он, и в низком голосе прозвучала усталая хрипотца. — Но она решена. Доброе утро, Мария, — легко приподнял он уголки губ.

Я ответила облегченной улыбкой, но злость моя никуда не делась. Он мог ведь хотя бы предупредить, что задерживается? Чтобы я не волновалась так?

Наверное, это было совсем неправильно, но ничего не могла с собой поделать.

— Доброе утро?! Я ждала хотя бы короткого сообщения от тебя. Пять часов, Карион! Ты мог бы хотя бы дать мне знать…

Осеклась, не зная, как обуздать свой непонятный гнев. На него. И на глупо разнервничавшуюся себя. На то, что я так переволновалась за этого непробиваемого поганца.

А Карион приподнял бровь, разглядывая меня с привычным спокойствием, но в глубине багровых глаз мелькнуло что-то тёплое, даже довольное. Очень довольное…

— Ты переживала за меня, — сделал он точный вывод.

— Конечно! Ты же мой пациент! — выпалила я, отчаянно краснея под его внимательным взглядом. — Конечно, я переживала.

Карион коротко усмехнулся. И его взгляд еще больше потеплел.

— Только пациент, значит? — с волнующими нотками в ставшем вмиг ниже и вкрадчивее голосе, произнёс он.

— Да! Это мой долг, — упрямо вздёрнула я подбородок, хотя предательский жар заливал уже не только щеки и шею.

Хард молча рассматривал меня несколько долгих секунд. А потом оттолкнулся от стены и одним плавным, текучим движением оказался рядом. Так быстро, что я не успела даже вздохнуть.

— Врунишка, — хрипло прошептал он, нависая надо мной тёмной пугающей громадой. — Ты не за пациента переживала. За меня волновалась. Так ведь, Мария?

Я смотрела, как пляшут золотистые искры в багровых глазах, и совершенно не знала, как унять все противоречивые чувства, что бурлили во мне.

— Не приближайся, — выдохнула я, пятясь.

Разве мои слова могут остановить этого невозможного харда? Игнорируя мою фразу, он шёл ко мне, сокращая расстояние, пока я не упёрлась спиной в диагностический стол.

— И злишься ты…— покачав головой, констатировал Карион, опустив свои тяжелые ладони на стол по обе стороны от меня, заключая в ловушку. — …потому что боялась за меня. Ммм… мне нравится, — улыбнулся он совсем уж широко.

— Я не боялась! — быстро отвела глаза в сторону.

— Боялась, — повторил он мягко, почти ласково. — Волновалась и переживала. И это... приятно.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он не дал. Просто наклонился и поцеловал меня — мягко, почти невесомо.

Горячие сухие губы скользнули по моим, замерли на секунду, и хард отстранился.

Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как слабеют ноги.

— Точно всё в порядке? — спросила я севшим голосом.

— Червь уничтожен, — ответил он спокойно, будто речь шла о сущем пустяке. — Можешь проверить. А повреждения вылечишь ты. Я тебе доверяю, Мария, — его палец мягко и ласково очертил мое лицо.

Я выдохнула. Дрожь прошла по телу от облегчения. А ещё от его близости и таких волнующих прикосновений его пальцев. От всего сразу.

— Хорошо, — сказала я, пытаясь собрать мысли в кучу. — Тогда сейчас же проведем первый сеанс регенерации. Я все настроила. И ещё одно, — я поколебалась, но все же решила ему это озвучить.

Подняла на него глаза, набираясь смелости. Карион смотрел внимательно, но в глубине его зрачков притаилась неожиданная для меня нежность. Не стала вглядываться, чтобы не сбить настрой. И так он на меня просто невозможно влияет. А мне его лечить еще и дальше нужно бы сканером разочек пройтись внимательно.

— Что? — его бровь вопросительно изогнулась, пока я кусая губы, подбирала слова для своего требования.

— Никаких свиданий. Пока я тебя не вылечу, — выпалила я.

Карион замер. В багровых глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся опасным весельем.

— Это ультиматум? — медленно спросил он.

— Да, — кивнула я, хотя внутри всё трепетало. — Я серьёзно, Карион. Твоё здоровье сейчас важнее всего прочего. Поэтому никаких ресторанов, полетов, океанов и..

— Свиданий, — закончил за меня он, и в низком голосе зазвенела плохо скрываемая усмешка.

И глаза харда тоже буквально искрили весельем.

— Правильно я тебя понял? Ты запрещаешь мне приглашать себя на свидания, пока ты меня лечишь?

— Именно, — сдвинула я брови, пытаясь понять в чем подвох в его словах, а он явно был.

Потому что Карион помолчал еще секунду. А потом его губы медленно растянулись в явной, хищной усмешке.

— Хорошо, — легко согласился он. — Договорились. Никаких свиданий.

Я не поверила своим ушам. Сразу насторожилась.

— Что? — переспросила я недоверчиво.

— Я согласен, — повторил он, и его руки уверенно скользнули с диагностического стола мне на талию, притягивая ближе. — Пока ты меня не вылечишь, я не буду тебя никуда приглашать.

— Карион, — предупреждающе начала я.

Он не слушал. Горячие ладони сжали мою талию, пальцы легко пробежались по моим бокам возбуждающей лаской, отчётливо чувствующейся сквозь через тонкую ткань верса.

— Не буду приглашать, — хрипло повторил он. — Здесь ведь есть очень удобные кровати, Мария, — он кивнул в сторону палаты, где стояла широкая медицинская кушетка, и в багровых глазах зажглись откровенно голодные искры. — И я не против провести с тобой в этой палате весь день.

У меня перехватило дыхание, а внизу живота сладко и тягуче сжалось.

— Но я... несерьёзно. Ты должен проходить лечение. И процедуры...

— Процедуры можно совмещать, — властно оборвал меня он, наклоняясь к самому моему уху, горяча кожу своим обжигающим дыханием. — Мы будем делать перерывы…

— Никаких перерывов! — возмутилась я, пытаясь высвободиться, но его руки держали крепко, надёжно, не давая ни шанса освободиться.

— Ну почему же, — он провёл носом вдоль моей шеи, делая глубокий вдох, вызывая у меня россыпь возбуждённых мурашек. — Перерывы нужны. Для восстановления сил.

— Карион...

— Тшшш, — прошептал он, и его губы коснулись моего виска, спустились ниже, к скуле, к уголку губ. — Твоя ошибка, Мария. Не надо мне ставить ультиматумы.

А потом он поцеловал меня. По-настоящему. Властно. Требовательно. Сейчас он просто брал и завоевывал, напоминал, кто здесь главный.

Не выдержав напора, я тихо и умоляюще застонала ему в губы, сдаваясь под натиском его властных губ и языка, углубляющих поцелуй. Юркий мужской язык скользнул внутрь, дразня, сплетаясь с моим, и я забыла, где нахожусь, зачем я здесь и о чём спорила еще секунду назад.

Руки сами взлетели к его шее. Ткань верса под ними ожила, потянулась к моим пальцам, и я от неожиданности одёрнула руки.

Карион тихо и довольно рассмеялся прямо в мои губы.

— Испугалась? — хрипло спросил он.

— Нет, — соврала я.

— Снова врешь, — уверенно определил он. — Надо бы тебя наказать…

Его рука уверенно двинулась выше, к груди, и я ахнула, когда он накрыл её ладонью, сжал, дразняще провёл по соску.

— Карион, не надо, — простонала я.

Только вот моё тело уже не слушалось. Соски затвердели, низ живота потянуло знакомым томлением.

— Не надо что? — низкий мужской голос был наполнен волнующей хрипотцой.

Я открыла рот, чтобы ответить, но вместо этого из горла вырвался сдавленный стон, потому что его вторая рука скользнула ниже, сжала ягодицу, притягивая меня вплотную к его твёрдому, горячему телу.

Он был возбуждён. Сильно. Я чувствовала это через ткань версов, его весьма объемное и твердое желание упиралось прямо мне в живот. И от этой властной хватки внутри вспыхнул неминуемый пожар.

— Ты хочешь меня, — утвердительно сказал он, вжимая в себя сильнее. — Я чувствую…

И я не могла ему больше врать. Только смотрела в его багровые глаза, где полыхал такой голодный огонь, и тонула в их пульсирующей жадной глубине.

Сдаваясь, вместо ответа я подалась ему навстречу, прильнула к горячему твердому телу.

Карион довольно усмехнулся.

— Умница, Мария, — похвалил он.

А потом я чуть не застонала от того, как он вдруг резко отстранился.

— Но ты права, — он поправил свой верс, возвращая ему безупречный вид, — здоровье важнее.

— Ты издеваешься? — вырвалось у меня раздраженное.

— Нисколько, — последовал невозмутимый ответ, но в багровых глазах плясали довольные, торжествующие искры. — Я серьёзен, Мария. Пока я твой пациент — слушаюсь тебя. Полностью.

Я тяжело дышала, смотрела в его бесстыжие глаза и не верила ни единому слову этого наглого, соблазнительного харда.

Но вот что сказать в ответ, не нашла.

Карион, с какой-то странной теплотой во взгляде рассматривая мое растерянное красное лицо, вдруг рассмеялся красивым, настолько обезоруживающим смехом, что моя злость вдруг куда-то испарилась без следа.

— Сегодня я весь твой, мой строгий доктор. Приступай, Мария, — как-то очень предвкушающе произнес он и направился к креслу, опускаясь в него с ленивой грацией. — Сначала процедуры, а потом..

Он не договорил. Только усмехнулся.

Я отвернулась к пульту, пряча пылающее лицо, и включила регенератор. Вот ведь провокатор! Внизу живота всё ещё пульсировало горячее, требовательное желание.

Этот хард точно сведёт меня с ума. Окончательно и бесповоротно.

Аппарат тихо загудел, прогреваясь. Пальцы привычно пробежали по сенсорам, выставляя параметры — глубина проникновения, интенсивность, длительность импульса. Всё строго по протоколу. Ничего лишнего.

Кроме моих мыслей.

Они были смущающими и слишком настойчивыми. И все возвращались к тому, как он властно прижимал меня к себе, как жадно его руки скользили по моему телу, как он жарко шептал там во флаере... Я тряхнула головой, отгоняя наваждение.

— Прилягте, пожалуйста, — всегда, когда волновалась, я переходила на подобный вежливый и сухой тон. — И постарайтесь не двигаться.

Карион послушно откинулся в кресле, вытянулся и закрыл глаза. Верс на его плечах подозрительно притих.

Я подошла с регенератором, приложила к области повреждения, которую я нашла вчера и где ещё недавно прятался червь. Проверять не стала. Ну не идиот же Карион врать мне в подобных вещах.

Аппарат пискнул, подтверждая захват цели.

— Начинаю, — предупредила я.

Импульс пошёл мягко, плавно. Регенератор работал в щадящем режиме, медленно, но верно восстанавливая энергетическую оболочку слой за слоем. Это была кропотливая работа, нельзя было торопиться, нельзя было пропустить ни одного наноскопического канала.

Я сосредоточилась на деле, и мысли постепенно успокоились. Цифры на экране, пульсация датчиков, ровное дыхание пациента, всё это создавало привычный, почти медитативный ритм.

Сама процедура заняла около часа.

Когда регенератор финально пискнул, оповещая об окончании сеанса, я выдохнула с облегчением и отступила на шаг.

— Готово, — так же официально сухо сказала я. — Первый этап завершён. Завтра повторим.

Карион открыл глаза и медленно сел. Потянулся, разминая шею, багровый взгляд быстро зацепил меня в свой цепкий захват.

— Я даже ничего не почувствовал, — одобрительно заметил он. — Ты хорошо работаешь, Мария.

— Стараюсь, — коротко ответила, убирая регенератор в стерилизатор.

— Я обещал тебе кое-что, — неожиданно добавил он.

Я настороженно замерла.

— Что именно? — с подозрением уточнила у него.

Довольное лицо харда мне уже не внушало доверия.

— Познакомить тебя со своей семьёй, — небрежно ответил он.

Я поперхнулась воздухом.

— Что? Сейчас? — полузадушенно выдохнула я.

— А почему нет? — подмигнул мне этот самоуверенный гад, уже что-то нажимая на своем коммуникаторе. — Мама сейчас дома. Она будет рада с тобой познакомиться. Ты ведь хотела ее поспрашивать о том, как она с отцом познакомилась?

— Карион, я не...

Но он уже нажал вызов.

Дальше я, затаив дыхание, наблюдала, как на голографическом экране коммуникатора появляется изображение.

Женщина. Очень красивая и удивительно молодая. Ни за что бы не поверила, что она мать Кариона. У нее были светлые волнистые волосы, собранные в небрежный пучок и мягкие черты лица.

Она увидела сына и широко, радостно улыбнулась ему. Потому ее глаза заметили меня рядом.

— Карион…, — чуть запнувшись вопросительно произнесла она, продолжая разглядывать меня.

— Мам, — он улыбнулся в ответ почти мальчишеской, тёплой улыбкой. — Просто хотел тебя познакомить кое с кем. Это Мария, — кивнул он на меня.

Её глаза удивленно расширились.

— Мария, — повторила она медленно. — Землянка?

Я кивнула, все еще держась настороженно.

— О-о…

Один удивленно-восторженный возглас с ее стороны и мне вдруг почему-то хочется плакать. Потому что так сложно быть в этом опасном и незнакомом мире почти одной. В окружении незнакомых рас и странных правил. Выживать, надеясь только на себя…

Эта встреча была важна для меня. Я и сама не понимала до этого момента насколько. А вот Карион, похоже, знал.

— Здравствуйте, — выдавила я, наконец. — Извините. Я... просто не ожидала. Простите, что без предупреждения.

Женщина улыбнулась мягко, тепло, с той всеобъемлющей нежностью, которая бывает только у матерей.

— Ну что ты, Маша, — обратилась она ко мне уже подзабытым мной ласковым вариантом моего имени.

Я его только от сестры и слышала в последние годы. А тут… В глазах защипало от подступивших слез.

— Простите… — еще раз смущенно пролепетала я.

Вот уж не ожидала, что на меня так подействует этот разговор.

— Ой, не извиняйся, — небрежно махнула она рукой. — Я очень рада, что мой сын наконец-то... — она бросила короткий взгляд на Кариона, — ...кого-то нашёл.

— Мам, — он снова усмехнулся. — Не начинай.

— А что? Ты ведь привезешь потом Машу к нам? А то так долго не поговоришь. Ты же не против, Маша? Я очень хотела бы познакомится ближе с тобой, — она снова вопросительно посмотрела на меня.

Я растерянно моргнула. Как-то разговор совсем не туда пошел.

— М-м да... может быть. ПРосто у меня работа.

Мама Кариона, наконец, заметила где мы находимся и в ее глазах появилась тревога.

— Карион, а где вы?

— Я потом расскажу, мам. Мы приедем в ближайшее время. Просто, Маша… — он с каким-то смакованием произнес новую для него форму моего имени, —... очень хотела с тобой познакомится.

На мой возмущенный взгляд, брошенный на него, этот наглец только широко улыбнулся.

— И ты понимаешь, что я не мог отказать…

Мать Кариона рассмеялась мягким, грудным смехом.

— Ладно, не смущай, свою девушку. Я поняла. Ждем вас тогда. Но только давай обойдемся без прошлых твоих шумных эффектов. Договорились? Я только поставила в саду очень хрупкие экспонаты.

Я не сдержала нервного смешка. Самый опасный хард галактики, перед которым трепещут целые миры, а мать — самая обычная земная женщина — отчитывает его как нашкодившего подростка. И не выглядела он совсем замученной пленницей. Скорее, наоборот, хозяйкой положения и настоящей императрицей.

Все в ее облике указывало на ее статус. Осанка, взгляд, жесты…

— Мама, — он медленно покачал головой, тепло усмехаясь. — Ты меня компрометируешь.

— А ты заслужил, — отрезала она и снова улыбнулась мне. — Машенька, я буду очень рада поговорить еще. И Ауро тоже будет рад познакомится с тобой. Приезжайте. Работа никуда не убежит.

— Я... — голос сорвался. — Спасибо. Я подумаю.

Связь прервалась. Экран погас. Я подняла на него глаза. Карион посмотрел на меня долгим пронизывающим до самого нутра взглядом. Вот кому надо сканером работать.

— Я не буду тебя заставлять. Выбирай сама, Маша, — серьезно произнес он, глядя мне в глаза. — Просто хотел показать немного другую сторону незнакомого для тебя мира. А выводы — делать тебе.

Мы летели к моему дому в тишине. Когда флаер приземлился на парковке у моего дома, я уже собралась прощаться, но Карион неожиданно вышел следом. И достал из салона две больших коробки.

— Что это? — спросила я, с удивлением глядя на него.

Такая непривычно мирная, режущая глаз, картинка.

— Ты же запретила свидания, — ответил он с невозмутимым видом. — Вот я и подумал: тогда просто посидим у тебя дома. Заодно познакомишь меня со своей семьёй.

Я открыла рот, снова закрыла. В голове не укладывалось просто!

— Карион, ты...

— Что? — он насмешливо поднял одну бровь. — Нарушаю запрет? Нет. Свидания — это рестораны, цветы, океаны. А я просто… м-м-м… друг, который зашёл в гости. С угощением.

— Ты не друг, — возмущенно выдохнула я. — И не просто.

— Вот и хорошо, — он уже шагнул ко входу. — Значит, у меня есть преимущество.

Я стояла, глядя ему в спину, и не знала, смеяться мне или плакать. Ну, непробиваемый же просто!

— Катя дома, — предупредила я в его спину. — Она... не знает. О тебе и нас.

— Так познакомь нас, — Карион обернулся, и его глаза снова заискрились лукавым золотом. — Или ты боишься, что я ей не понравлюсь?

Я фыркнула, но всё-таки пошла за ним.

Возле нашей двери я снова замерла в нерешительности. Как воспримет сестренка моего пугающего гостя? Не спровоцирует ли это у нее нового приступа прежней фобии? Она ведь только оправилась после того похищения.

Но Карион уже стоял рядом, держал коробки и выглядел совершенно невозмутимо, будто ничего особенного не происходило.

— Ты волнуешься, — негромко заметил он, не глядя на меня.

— Нет, — соврала я. — Просто думаю, как тебя представить. Пациенты обычно ко мне на дом не приходят.

— Врёшь, — усмехнулся он. — У тебя уши краснеют.

Я машинально прижала ладони к ушам. Они и правда были горячими. Чёрт бы побрал этого наблюдательного харда!

Я глубоко вздохнула, достала ключ-чип и приложила к замку.

— Кать, я дома, — позвала я, переступая порог. — И я не одна. У нас... гость.

Из кухни выглянула Катя. В домашних штанах, футболке с каким-то забавным принтом и с чашкой чая в руках. Она перевела взгляд с меня на Кариона и таки и застыла с испугом в глазах. Напряглась вся.

Она все очень быстро поняла.

Я видела, как работает её мозг. Незнакомый мужчина в нашем доме. Высокий. В версе. Хард! От которых, как она знала, надо держаться подальше.

— Маш, — медленно произнесла Катя, переводя взгляд на меня. — Это кто?

— Катя, познакомься, — как можно бодрее ответила я. — Это Карион. Мой... пациент. Он подвез меня и… я пригласила его к нам на чай. Карион, это моя сестра, Катя.

Дурацкое объяснение, но ничего получше придумать я не смогла. Карион не дал на это времени.

А мой вредный пациент лишь усмехнулся уголком губ, а потом также неожиданно включил все свое хардовское обаяние.

— Очень приятно, Катя, — произнес он обволакивающе низким голосом. — Я прошу прощения за внезапность этого визита, но Мария категорически отказалась лететь куда-то еще. А мне так хотелось хотя бы ужином ее накормить в знак благодарности. Куда нести коробки? — чуть приподнял он свои занятые руки.

Вот гад!

Катя ошалело посмотрела на него. Кажется она совершенно не поверила ни мне, ни ему.

— Туда, — торопливо ответила за нее я, кивнув в сторону нашей кухни.

Карион послушно двинулся по коридору, мимо замершей в той же настороженной позе Кати.

Её подозрительный взгляд скользнул по харду оценивающе. Я заметила, как её пальцы тут же сложились в едва заметный знак, когда он оказался к нам спиной. Это был особый, тайный жест, о котором мы договорились уже давно. Он означал вопрос: «Всё в порядке?»

Я едва заметно кивнула и сложила пальцы в ответ. «Да. Всё хорошо. Не волнуйся». Постаралась еще и выглядеть убедительно при этом.

Катя выдохнула и вроде расслабилась немного. Но вот как дальше пойдет я не знала. И даже предугадать не могла. С Карионом все было возможно.

— Пациент, значит, — тихо повторила она, разглядывая широкую спину харда в дверной проем. — И давно у тебя такие… ммм…пациенты?

— Несколько дней, — ответила я, отводя глаза.

Щеки невольно потеплели при воспоминаниях о том, что происходило все эти дни.

— Несколько дней, — медленно повторила Катя. — И ты уже приводишь его домой.

— Кать, он просто...

— Я намерен жениться на твоей сестре, — выглянул из кухни Карион уже без коробок в руках.

Что?

Представляю, как мы сейчас глупо выглядели вдвоем с сестрой. Обе с выпученными от шока глазами. На меня так вообще паралич напал. Я просто стояла и как дура хлопала глазами.

Я точно не ослышалась? Он сказал «жениться»? Да, нет. Вон у Кати похожее выражение тотального изумления на лице.

— ...поэтому я хотел бы произвести на ее родных хорошее впечатление, — спокойно продолжил Карион, будто не замечая нашего состояния. — Надеюсь, конфеты помогут, — задумчиво закончил он.

Катя перевела ошеломленный взгляд с него на меня, потом снова на него. Её лицо вытянулось, а потом она нервно хихикнула. Я и сама не знала, что делать: смеяться или злиться?

Карион снова скрылся. Мы с сестрой переглянулись.

— Маш, — быстро зашептала она. — Ты слышала? Он сказал «жениться». Ты серьезно? Он же хард.

— Я знаю, — зашипела я на нее. — Знаю, Кать. Так получилось.

А что я еще могла сказать? И это она еще не знает насколько он непростой хард.

— И конфеты принёс… Нормально так подготовился, — задумчиво добавила она, издав еще один нервный смешок.

Пока мы немного суетливо накрывали на стол, расставляя чашки и содержимое коробок, что принес Карион, моя сестра продолжала оценивающе разглядывать моего самопровозглашенного жениха.

И вроде уже без страха, даже с некоторым любопытством. Еще бы. Настоящий опасный хард у нас дома! Ложки вон и тарелки достает.

Но, как бы я не возмущалась внутренне хардовской бесцеремонности, я искренне порадовалась смене ее настроя. Катя, оказывается, покрепче меня будет в психологическом плане. Или гибче…

— А он ничего так… красивый, — зашептала она, когда Карион оставил ненадолго нас одних. — И смотрит на тебя так, будто ты — его личная планета. Маш, я не знаю, как ты его нашла, но...

— Я не искала! — возмутилась я.

— ...он мне нравится, — оптимистично закончила Катя. — Ты только из ступора выпадай уже. Или ты не знала, чего он ухаживает за тобой? — тихо прыснула она.

— Меня, между прочим, никто не спросил! — раздраженно выпалила я, злясь на Кариона и его дурацкие шуточки, хотя сердце все еще взволнованно трепыхалось в груди от его уверенного тона, с каким он произнес те роковые слова.

— П-фф! — фыркнула сестра. — Я бы тоже на его месте не спрашивала, а просто перед фактом тебя поставила. Спросишь у тебя, как же! А ты, между прочим, заслуживаешь вот такого серьёзного и настойчивого. Думаю, он просто ждет, когда ты перестанешь паниковать, — добила меня сестра.

Вот ведь язва! А я за нее переживала, как она воспримет.

— И ты нормально на это смотришь? Ну… что он хард, — осторожно спросила я.

Катя снова фыркнула.

— Ну он точно не похож на все те страшилки, что мы слышали. Не съест же он тебя. И если бы на меня кто-то так смотрел, я бы и думать не стала…

Я обернулась на шум. Карион стоял в проеме и едва заметно улыбался. Вот ведь! Продумал он всё! Свидания, звонок маме, конфеты… Нашел все мои болевые точки!

— Ты... — начала я и замолчала, почему-то снова смутившись от его взгляда.

— Я серьёзно, Мария, — низким раскатистым голосом произнес он, и сердце снова затрепетало. — Что тебя так смутило? Я сказал твоей сестре правду. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Не сейчас, и не завтра. Но когда ты будешь готова, — продолжил он, не отрывая внимательного взгляда от моего лица.

— А если я никогда не буду готова? — из чистого упрямства прошептала я.

— Будешь, — усмехнулся он уверенно. — Я подожду.

А дальше мы пили чай. Правда у меня ни кусок, ни глоток в горло не лез. А вот Катя вела себя легко, свободно, будто этот странный визит был для нас самым обычным делом. Не ей же замуж за харда выходить…

Но больше я думала о другом. Радовалась прогрессу в том, что моя младшая сестра, которая ещё недавно боялась выходить из дома, теперь спокойно привечает харда на нашей кухне. Разговаривает с ним и даже спорить пытается. Катя! С Карионом!

Нереальное что-то!

С другой стороны, это же Карион. Теперь я уверена, что для него вообще ничего невозможного нет. Кого надо — обаяет. Кого требуется — устрашит.

А я сидела между ними, сжимая в ладонях горячую чашку, и чувствовала, как внутри оттаивает что-то давно замёрзшее. И не знала, плакать мне от счастья или смеяться над абсурдностью этой картины.

Карион сказал, что хочет сделать меня своей женой… Ух! И снова сердце, как на американских горках вниз. Дух перехватывало, стоило только подумать.

Еще большим ужасом накрывало от того, что он похоже не шутил совсем. И я была этому рада.

Следующие несколько дней превратились в настоящее испытание для меня. А еще для моего терпения, выдержки и, чего себя обманывать, профессиональной этики, которая с каждым часом трещала по швам под натиском этого невозможного харда.

Он ведь, верный своему слову, теперь каждое утро забирал меня лично и также отвозил обратно. И не волновало его совершенно, что до конца моего обычного рабочего еще было полно времени.

Моя фраза — мы закончили на сегодня — являлась неоспоримым сигналом для того, что меня можно забирать. И он это сразу и делал, не давая мне ни малейшего шанса оспорить его решение.

А день в его обществе проходил не легче. Для меня.

Утром я старательно готовила оборудование, настраивала датчики. Карион ждал, невозмутимый и опасный в своей хардовской неотразимости. Затем он садился в кресло, улыбался мне.

Мое сердце неминуемо начинало частить. А потом начиналось.

— Мария, — говорил он низким завораживающим голосом, когда я сосредоточенно водила регенератором по его полуобнаженному телу, стараясь не залипать на всех этих бугрящихся мышцах и прочем соблазнительном рельефе. — Ты сегодня особенно прекрасна. Никого красивее не видел… А без одежды ты еще краше, — понижая голос до вкрадчивой хрипотцы, выдавал он, а я отчаянно пыталась не краснеть.

А Карион смотрел на меня с таким собственническим жадным выражением, от которого плавились мозги и горело все тело, а кожа умоляла о его прикосновениях.

Но хард держал слово. Давал мне время созреть для принятия решения и ничего кроме взглядов и слов пока не пытался пустить в ход. Испытывал мою выдержку что ли? Но как же он смотрел!

Я держалась на одном чистом упрямстве. Внушала себе, что нельзя давать слабину. Сама же поставила ему условие — сначала лечение.

Но с таким подходом я тут все в рекордные сроки закончу, если он продолжит.

А еще это его обещание при Кате, что я стану его женой рано или поздно. А не хотела думать об этом, но не могла себя заставить выкинуть его слова из головы. Едва его видела, так и представляла. А когда не видела предательская мысль становилась еще настойчивее.

Каково это? Стать женой этого опаснейшего харда? Разделить с ним жизнь?

Теперь это звучало до безумия привлекательно и все равно немного пугающе.

— Ты обещал слушаться меня, — напоминала я, все равно краснея под его откровенно ласкающим взглядом.

— М-м-м… Обещал, — соглашался он. — Но я не обещал не говорить тебе комплиментов.

И он говорил. Каждый день, когда я находилась рядом. Мой голос, мои руки, мои глаза, мои волосы — всё становилось объектом его восхищения. Убойное оружие против моего смущения.

К концу второго я едва сама не поцеловала его, заведенная до крайности во время нашего сеанса. А на третий день случилось то, чего я боялась.

Я настраивала регенератор, готовясь ко второму нашему сеансу, когда услышала тихий характерный писк. Подняла голову — дверь в процедурную была закрыта. Кодовая панель мигала красным, блокируя вход.

Сердце невольно ёкнуло в странном предвкушении. Но я постаралась этого не показать.

— Карион, — твердо попросила я. — Открой дверь, пожалуйста.

— Нет, — коротко ответил мой невыносимый пациент.

Я медленно повернулась.

Он стоял слишком близко. Высокий, соблазнительно широкоплечий и привычно затянутый в свой чёрный верс. Багровые глаза горели тем самым опасным, голодным огнём.

Ох… Между ног мгновенно повлажнело и жарко запульсировало нетерпеливыми спазмами. Не знаю как он все это время сдерживался, а вот я уже была на грани.

— Карион, — торопливо отводя глаза, повторила я. — Мы же договорились. Сначала я закончу твое лечение…

— Нет, — обдало жаром мой висок. — Мы договорились, что у тебя будут перерывы.

Я даже моргнуть не успела. Сильные руки обхватили мою талию, властно прижали к себе, и я сразу почувствовала, насколько он возбуждён. Тоже на грани. Еще больше чем я. Твёрдый, горячий, нетерпеливый.

И в ногах — ответная слабость.

— Не могу больше, Рия, — прохрипел он, уткнувшись лицом в мои волосы. — Ходишь вокруг, касаешься… и сводишь меня с ума. Хочу тебя…

— Карион, мы не можем… я еще не закончила, — простонала я, цепляясь остатками разума за свои принципы, но уже стремительно теряя контроль над своим телом.

— Можем, — нетерпеливо подхватил он меня под ягодицы, приподнял, и я рефлекторно обхватила его ногами. — Потом закончишь. А сейчас ты моя…

Резкий рывок, и вот я уже сижу на широком процедурном кресле, — Ты с ума сошёл, — выдохнула я, когда он принялся нетерпеливо стягивать с моих плеч послушный ему верс.

— Да, — охотно согласился он, плотнее вклиниваясь между моих бедер. — Определенно. По тебе, анасма моя…

Слух зацепился за незнакомое слово, но всего на мгновенье, потому что в следующий момент к моей шее прижались его горячие губы. И всё… Я сдалась в его порочную власть. По другому и быть не могло в этот момент.

Верс на его плечах колыхнулся, и я почувствовала, как моя золотистая накидка тает, открывая тело для его голодного взгляда.

— Карион, — снова простонала я, выгибаясь под его нетерпеливой лаской.

— Нас никто не потревожит, — ответил он между поцелуями.

Его пальцы скользнули вниз, срывая громкий протяжный стон с моих губ, когда они коснулись самого сокровенного. И другого ответа ему и не нужно было. Я была уже совсем мокрой, предательское тело откликалось на него моментально, стоило ему прикоснуться, а его глазам вспыхнуть жадными багровыми искрами.

Карион торжествующе усмехнулся, убрал пальцы и сразу вошёл в меня одним резким, глубоким толчком.

В горле захрипело от полноты чувств.

Прочное кресло, в надежности и крепости которого я была уверена, сейчас жалобно и характерно скрипело, в ритме его быстрых и властных движений. Его верс в этот раз не сполз вниз к моему. И теперь обволакивал нас обоих живой теплой тьмой.

Уютное и такое порочное убежище на двоих. Я цепляюсь за мужские плечи, полностью отдаваясь в его власть. А темп становится совсем безумным, присваивающим.

— Ты моя, Мария, — хрипло вибрирует на моих губах. — Слышишь? Анасма моя.

— Твоя, — выдыхаю я со счастливым облегчением. — Да… Карион. О, да-а!

Я кончаю с криком, содрогаясь в его надежных объятиях всем телом, и Карион следует за мной через несколько толчков, жарко прорычав мне в шею и вжимая в себя до боли.

Его верс все же соскальзывает вниз в этот момент кульминации, накрывая мой золотистый на полу.

Некоторое время мы просто молчим, тяжело дыша. Карион ласково гладит мою спину и нежно выцеловывает мои ключицы. Несчастное кресло, которое вдруг использовали не по прямому назначению, тихо и обвиняюще поскрипывает.

А потом свет гаснет.

Я испуганно вжимаюсь в мужское тело, вспоминая не самый приятный момент первой ночи, когда на дом напали.

Но Карион остается спокойным и расслабленным. Поднимает голову, медленно обводит своим фирменным багровым взглядом помещение.

— Аппаратура, — констатирует он спокойно. — Отключилась.

Я ошарашенно моргаю. А ведь верно он заметил. Всё отключилось, будто…

Из коридора донеслись встревоженные голоса.

— Хмм… и кажется во всей клинике, — задумчиво добавляет он.

А вот мне становится резко неуютно.

— Выброс энергии, — выдохнула я, начиная догадываться. — Твой выброс, — краснея от своей догадки.

— Мой, — согласился он без капли сожаления.

— Карион! — я попыталась оттолкнуть его, но он не сдвинулся, так же продолжил прижимать к креслу и поглаживать. — Ты вырубил оборудование во всей клинике!

— Если бы ты не поставила то условие, этого бы не произошло. У меня дома защита намного лучше, — философски заметил он.

Закипая от его непробиваемой логики, я смотрела в эти спокойные багровые глаза и не знала, злиться мне или смеяться.

— Ты просто неисправим, — наконец, выдохнула я, легко стукнув его в плечо, вспоминая, что в клинике на такой случай есть запасной энергоконтур.

— Да, — он наклонился и жадно поцеловал меня в губы. — Зато ты признала, наконец, что ты моя… — с довольным видом произнес он.

В процедурной загорелся аварийный свет. Аппаратура запищала, а потом тихо загудела, перезагружаясь.

Уже одетая я вышла в коридор, где суетились перепуганные сотрудники, и попыталась сделать серьёзное лицо.

Но уголки губ предательски поднимались вверх. Надо бы еще не забыть спросить у Кариона, кто такая эта анасма?

Я не спал всю ночь. Утром лежал, смотрел в потолок и чувствовал, как внутри пульсирует непривычное волнение. Настоящее, даже болезненное, от которого сводило скулы, а пальцы сами собой сжимались в кулаки.

Это было новое ощущение. Я, Карион, наследник Теневой Империи, хард, которого боялись целые миры, не мог уснуть из-за женщины.

Нет, не просто женщины. Землянки. Моей землянки.

Мария… Маша, как назвала её мама, и мне безумно понравилось.

Я закрыл глаза, и сразу же перед внутренним взором возникло желанное лицо. Испуганное, когда она впервые увидела меня на той проклятой платформе. Растерянное, когда я сорвал с неё верс в своей гостиной.

И потом — в душе, на пляже, в процедурной… растерянное, но уже по-другому. Жаркое, влажное, с прикушенной губой и расширенными зрачками.

Да чтоб меня! Я резко сел на кровати, провёл рукой по лицу.

Отец говорил мне, что это случится. Что однажды я пойму, что мир перевернулся, и центр этого нового мира — не власть, и не новые достижения, а одна-единственная женщина. Моя женщина. Моя анасма…

— Карион, — ответил он как-то на мой вопрос. — Анасма — это не слабость. Это истинная сила и счастье. Когда ты встретишь ее, ты все сам поймёшь.

И я встретил её. Отец был прав. Сразу понял, как только увидел. Это ощущение ни с чем не сравнить. Конечно, я сразу присвоил. Убедился, что она.

Даже история с информацией, которую она выкрала, лишь подтверждала мои выводы. Напуганная страшным хардом землянка. С серьёзными проблемами.

Мария не знала, что она уже стала моей землянкой. Что все её проблемы я решу. Только вот она решила их решать самостоятельно и не пришла туда, куда я ей сказал. Упрямая девочка оказалась.

Усмехнулся, вспоминая. Не удивился даже. Почему-то, был уверен, что так и будет. Правда я не думал, что поиски займут столько времени. От меня никто так долго не прятался.

Я ведь, отпуская её, зная, что всё равно найду. Потому искал, параллельно разбираясь с осмелившимися организовать то покушение на меня. Там тоже все не так просто оказалось, как думал сначала.

Жёлтоглазый, который посмел отправить её в мой дом, оказался умнее, чем я думал. Едва он выяснил, кто я на самом деле, быстро сообразил, как сохранить себе жизнь. Позаботился о Марие и её сестре. Выдал им координаты, дал чистые документы, даже билеты оплатил. Надеялся, что я сочту это достаточной платой за его жизнь.

Впрочем, его расчёт оказался верным. Я не стал его убивать. Пока. Пусть живёт на коротком поводке, под неусыпным контролем моих хардов, и каждый день молится, чтобы я не передумал.

Я же горел рядом со своей анасмой… когда нашел ее.

Сейчас мне нужна вся выдержка, которой учил меня отец.

Каждый раз, когда я смотрел в лицо моей Маши и видел, что, несмотря на страх, она тает в моих руках, я чувствовал, что не хочу больше ждать.

Мне надо завоевать её быстрее.

Я встал, проверил время — можно, не разбужу — и связался с мамой.

Она ответила почти сразу. Сидела в саду, в тени серебристого дерева, с чашкой травяного чая в руках. Невольно улыбнулся в ответ на её мягкую улыбку.

— Карион, — сказала она. — Ты выглядишь… иначе.

— Иначе? — переспросил я, откидываясь на спинку кресла. — В каком смысле?

— В прямом, — она отпила глоток, рассматривая меня поверх чашки. — У тебя глаза светятся. Сильнее обычного. Что-то случилось? Как Маша?

— Всё слишком медленно, — прищурился я, пристально глядя на мать, и перешёл сразу к делу. — Как мне завоевать её доверие? Она до сих пор боится меня. Очень много страха.

Мама задумалась.

— Я тоже долго боялась твоего отца, — её лицо стало серьёзным. — Даже когда поняла, что он не причинит мне вреда, внутри всё равно жил этот страх. Потому что он мог всё. А я — ничего.

— Мам, я не хочу, чтобы она боялась, — вырвалось у меня.

Она внимательно смотрела на меня.

— А кроме этого, что ты хочешь, Карион?

Я замолчал. Что я хочу? Чтобы она перестала дрожать, когда я вхожу в комнату.

Чтобы смотрела на меня не как на хищника, который может растерзать в любой момент, а как на мужчину, который снесёт для неё все преграды.

— Я хочу, чтобы она была счастлива, — после долгой паузы, ответил я. — Рядом со мной.

— Этого достаточно, — улыбнулась она. — Будь рядом. Дай ей время привыкнуть.

— У неё есть время привыкать, — усмехнулся я. — Но я хочу, чтобы привыкала быстрее.

Мама ответила мне долгим взглядом.

— Я тебя люблю, сын, — после паузы, произнесла она. — Очень хочу тебе счастья. Только счастье — это не крепость, которую можно взять штурмом. Это сад, который нужно выращивать. Каждый день. Если растение потянуть за листочки вверх, оно не вырастет быстрее. Ты рискуешь его вырвать с корнем.

Додчиво. Мама умеет объяснять. Придётся ждать. Я уж точно не хочу вырывать с корнем мой нежный цветочек…

— Ты у меня очень мудрая, мам, — чувством произнёс я и широко ей улыбнулся.

Ожидаемо, мама совсем растаяла от моей улыбки, и протянула руку вперёд, будто хотела сквозь пространство погладить меня по щеке.

На душе потеплело. Люблю радовать её. Мелочь вроде бы — разговор и улыбка — а она теперь весь день улыбаться будет.

Соскучился по ней с отцом.

— Я скоро привезу Марию познакомиться с вами, — пообещал я.

— Очень ждём, — ответила она. — Только не напирай там сильно на девочку.

Я передал привет отцу и отключил связь.

Значит, не тянуть росточек за листики. Хорошо. Буду за моим цветочком тщательно ухаживать. Как это делать, уже в курсе. Давно у мамы уже разузнал.

День тянулся медленно.

Я ждал свою анасма у клиники. Сидел в флаере, просматривал отчёты, отвечал на сообщения, но мысли были не здесь. Они были там, где Мария сейчас доделывала последние тесты и, наверное, краснела, вспоминая вчерашнее.

Скоро. Ещё немного подождать.

Она вышла из клиники ровно в шесть. Я видел, как она поправляет верс и оглядывается по сторонам в поисках моего флаера. Едва сдержался, чтобы не сграбастать её прямо там и не зацеловать. Засмущается. Буду смущать её иначе.

Во флаере не отказал себе в удовольствии, утянул к себе на колени и вдоволь насладился её податливыми губами и отзывчивостью.

Пропадал в её нежности с головой.

Теперь я понимал, почему отец смотрел на мать так, будто она — центр вселенной. Потому что для него она им и была. И для меня теперь Маша стала таким же центром.

Неожиданно мой коммуникатор ожил. Неохотно оторвавшись от её сладких губ, я глянул на экран и нахмурился. Киран — брат отца. Похоже, что-то серьёзное.

Не стал отвечать при Маше. Убрал вызов и открыл канал сообщений.

И тут же напрягся всем телом.

Киран нашёл крота… Причём в моей зоне. Очень близко ко мне.

Я дочитал до конца, со всей ясностью осознавая: откладывать нельзя.

— Что-то случилось? — спросила Маша осторожно.

— Рабочий момент, — спокойно ответил я, не показывая своей тревоги. — Нужно улететь на пару дней.

Она напряглась. Я видел, как в её глазах мелькнул страх — не за себя, неожиданно понял я, а за меня. Порадовала её реакция.

— Это опасно?

— Для меня — нет, — усмехнулся я и снова её поцеловал. — Заодно проверим, как быстро ты по мне соскучишься.

Скучать я начала уже на следующий день.

Ловила себя на том, что постоянно жду, когда знакомая высокая, мощная фигура в наглухо запахнутом чёрном версе появится на пороге.

Ругала себя поначалу, конечно. А потом сдалась. Да, скучаю. Важен он мне очень. Пророс где-то в самой глубине меня. Необходим стал. Как воздух.

Первые дни воздуха в целом хватало. Я даже и не волновалась особо.

Карион ведь улетел по делам. Он сказал на пару дней.

Подумаешь, задержался. Мало ли какие у него там важные дела.

Работа в клинике вернулась в прежнее русло. Я настраивала оборудование, разговаривала с коллегами. И чувствовала, что, думая о нём, всё время хочу улыбаться.

Катя весело поглядывала на меня, а затем и вовсе заявила:

— Ты влюбилась, Машуль.

— Ничего подобного, — отмахнулась я, хотя сердце на миг сбилось с ритма.

— Маш, я ж тебя знаю. Ты вон светишься вся. Даже верс, кажется, ярче стал.

В тот раз я перевела разговор на другую тему, но ночью долго не могла уснуть, вспоминая его руки и губы, а ещё низкий хриплый голос, когда он сказал: «Ты моя».

Это потом я уже начала тревожиться. День на четвёртый или пятый.

Карион не звонил. Ни одной весточки.

Внутри медленно, но неумолимо нарастала тревога. Она начиналась где-то в солнечном сплетении, как лёгкое, почти неощутимое сжатие, которое я сначала списывала на усталость. Потом опускалась ниже, в живот, скручивая холодными жесткими узлами.

Катя тоже заметила мою нервозность.

— Маш, ты чего-то бледная очень, — сказала она за завтраком. — Случилось что-то?

— Ничего, — я заставила себя улыбнуться. — Просто не выспалась.

— Это из-за того харда? — её голос звучал обеспокоенно. — Что-то его давно не видно. Вы поругались что ли?

— У него дела. Работа, — торопливо отвела я глаза.

Катя вроде кивнула, но продолжала внимательно смотреть на меня.

Я же и сама не знала, что думать.

Вдруг с ним в правда что-то случилось? Может, то дело, на которое он улетел, было опасным, а он соврал, чтобы меня не пугать?

Я вспомнила его лицо в тот вечер, когда пришло сообщение. Напряжённые желваки, потемневшие глаза, резкие, отрывистые движения. Он старался казаться спокойным, но я чувствовала — что-то не так.

И теперь это «что-то» грызло меня изнутри, не давая дышать полной грудью.

Я даже продиагностировала себя. Организм был в полном порядке. Значит, была только одна причина: отсутствие Кариона. А еще полное непонимание, что делать, и как, если что, его искать. И надо ли.

Может стоит обратиться к одному из тех молчаливых охранников, что появились после отлета Кариона?

То, что за мной присматривали по его приказу, было очевидно, но ни с кем из маячивших поодаль мрачных фигур в чёрных версах, я пока не решилась заговорить. Вроде немного времени прошло. Надо ещё подождать.

Дождалась. Только не Кариона…

Я как раз вышла с работы, и почему-то замерла, необъяснимо холодея от ног до головы.

У дверей клиники меня ждал незнакомец. И ждал очень демонстративно.

Хард. Высокий, поджарый, в тёмном версе, с безупречно контролируемой позой.

Инстинктивно отступила на шаг, но незнакомый хард медленно поднял руки ладонями вверх в миролюбивом жесте.

— Терия Эмри, — произнёс он низким, ровным голосом мое имя по последним документам.

Я кивнула, не доверяя своему голосу. Внутри всё сжалось от странного предчувствия.

— Меня зовут Горизонт, — продолжил он. — Я личный помощник Чёрного Зодиака. Вы ведь знаете кто это?

Сердце упало. Отец Кариона — Чёрный Зодиак… Да я знала. Когда искала информацию об имени Карион, а наткнулась на Апогея, рядом с их именами часто упоминался и вот этот Горизонт, как одна из самых влиятельных фигур рядом с тёмным императором. Его правая рука.

Если это действительно он, то… почему лично?

— С Карионом что-то случилось? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Лицо Горизонта осталось непроницаемым.

— Ваше присутствие необходимо, — ответил он уклончиво. — Прошу следовать со мной.

Я посмотрела по сторонам. Рядом маячили харды из охраны Кариона, нескольких из них я уже знала в лицо. Махнула одному из них и облегчённо перевела дыхание, когда тот, кому Карион чаще всего отдавал распоряжения, подошёл ближе.

— Я могу ехать с ним? — кивнула я на Горизонта.

Тот почтительно и с мелькнувшей опаской в глазах посмотрел на него.

— Назови, кто я, — перевёл на охранника непроницаемый взгляд Горизонт.

— Это Горизонт, — твёрдо ответил охранник. — Мы предупреждены. Подтверждаю, что вы можете лететь с ним.

Тут уже мне совсем поплохело. Точно с Карионом что-то случилось…

— Что с ним? — требовательно посмотрела я на помощника.

— Вам всё объяснят на месте, — снова уклонился он от ответа. — Я не уполномочен давать подробности. Скажу одно, ваше присутствие жизненно необходимо. И срочно. Лететь надо прямо сейчас.

Его слова отозвались внутри новым витком страха.

— Хорошо, — кивнула я. — Но я должна предупредить сестру…

— Уже, — Горизонт сделал приглашающий жест в сторону флаера. — Ваша сестра знает, что вы задержитесь. Ей будет обеспечена полная безопасность.Не волнуйтесь.

Я выдохнула и пошла за ним к флаеру, чувствуя, как внутри смешиваются страх и какая-то отчаянная решимость.

Флаер был похож на тот, на котором Карион возил меня на свидания — чёрный, хищный, с наглухо тонированными окнами. Я села на мягкое сиденье, сжала руки на коленях и уставилась в окно.

Горизонт занял место напротив. Флаер плавно оторвался от земли и ушёл вверх.

Попыталась расспросить, но после того, как тот поднял меня пронзительный взгляд непроницаемых глаз, я тут же отказалась от этой мысли. И весь полёт молчала, стараясь не изводить себя мыслями. Скоро всё узнаю. Лишь бы с Карионом все было хорошо.

Совершенно без понятия, куда мы прилетели — обзора не было.

Вышли на закрытой площадке, и я пошла за Горизонтом, показывающим мне путь.

Здесь было красиво. Всё обставлено с безупречным вкусом. Нейтральные цвета с вкраплениями насыщенных акцентов. Какие-то декоративные диковинные растения рядом с предметами искусства.

Мы остановились перед массивной дверью, которая при нашем приближении бесшумно отъехала в сторону.

Нас встречали. Мужчина и женщина. Мужчина был хардом. А вот женщина…

Ох… Так вот в кого Карион… такой.

Только увидела знакомое лицо, сразу поняла, кто это. С Витой, мамой Кариона, я уже была знакома, а это, получается, её муж…

Чёрный Зодиак. Отец Кариона.

Такой же высокий и мощный, зрелый матёрый хищник с пронзительным взглядом багровых глаз, в глубине которые вспыхивали и гасли молнии.

Впрочем, тревога за Кариона нахлынула с такой силой, что я смогла только поздороваться и тут же спросить:

— Карион… Что с ним?

Вита подошла ближе и молча взяла меня за руки.

— Машенька, ты его анасма. Только ты сможешь помочь, — в глубине ее глаз я заметила страх.

Смотрела в её встревоженные глаза и чувствовала, как внутри всё сжимается от незнакомого, огромного чувства. Анасма? Карион шептал это слово мне в губы.

Хотелось расспросить, что это значит. Но я задала другой вопрос:

— Где… он? Что я должна сделать? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Сначала ты должна понять, что происходит, — ответил отец Кариона, и его низкий мощный голос заставил воздух в комнате завибрировать.

Он резко развернулся, а Вита мягко потянула меня за собой, не отпуская моих рук.

Не заметила, как мы оказались в другой, более уютной комнате.

Наверное, рядом с могущественным хардом, самим Чёрным Зодиаком — тем, кого называли тёмным императором, я должна была совсем перепугаться.

Всё же он был страшнее всех, кого я видела. Взрослее, опытнее, неизмеримо опаснее. Но внутри меня сейчас была только одна эмоция: страх за Кариона. И она перевешивала всё остальное.

— Сын решил лично разобраться с одним из возникших вопросов, — начал Черный Зодиак не сводя с моего лица своего тяжёлого багрового взгляда. — Всё прошло успешно. Сделал, что хотел. Только не учёл одной детали. Тот выброс энергии, который ему пришлось предпринять, был бы безопасен в любое другое время. Но повреждения от червя, что ты нашла в его энергооболочке…

У меня внутри всё оборвалось.

— Я думала, он уничтожил червя, — прошептала я.

— Уничтожил, — кивнул теневой император. — Но контур не успел полностью восстановиться. Когда начался выброс энергии… оболочка дала трещину. Вместо контролируемого удара произошёл срыв. Карион выжег всё, что было вокруг, и не смог остановиться.

Страшная, жестокая правда. Я ахнула, прижав пальцы к губам.

— Что с ним сейчас? Он жив?..

— Жив, — подтвердил его отец. — Но ненадолго, если ты ему не поможешь. Его внутренняя энергия перестала ему подчиняться. Она рвётся наружу, уничтожая всё на своём пути. С любым сильным хардом такое может случиться. Я сдерживаю его сейчас, но долго не смогу. Даже я.

Вот тут мне стало по-настоящему страшно.

Сам Чёрный Зодиак, самый сильный хард галактики, говорит, что не выдержит. Значит, ситуация и в самом деле катастрофическая.

Я вскочила, но застыла под мрачным взглядом императора.

— Не торопись, — продолжил он. — Несколько лишних минут не повредят, ты должна понимать, с чем имеешь дело, прежде чем войти туда. Ты его анасма, Мария. Тебе он вред не причинит. И всё же важно всё сделать правильно.

— Кто такая анасма? — спросила я, наконец.

Вита и с императором переглянулись.

— Анасма на языке хардов означает уязвимость, — пояснил он. — Слабость. Единственное существо во вселенной, что может разрушить харда. Или стать причиной… жить.

При этом он так остро и жарко взглянул на свою жену, с такой непередаваемой нежностью, что у меня сердце зашлось.

Они были как две стороны одной медали: тьма и свет, соединённые друг с другом.

Смотрела на них, на мощного, властного Ауро и нежную, тёплую Виту, и отчётливо понимала, откуда в Карионе эта пугающая сила и одновременно странная, удивительная нежность.

А потом я замерла, когда, тяжёлый взгляд Ауро снова остановился на мне. Буквально придавил багровой тяжестью.

— Ты — его анасма, Мария, — повторил он. — Самая главная для него сейчас причина — жить. Твоё присутствие поможет ему справиться со срывом. Я знаю, что сын сможет это сделать, если ты будешь рядом и напомнишь, что у него есть. Ты — землянка. Его энергия не причинит тебе вреда.

Сомнений даже не возникло. Я должна была помочь Кариону, потому что…оказалось, что он тоже для меня теперь главная причина, чтобы жить дальше.

— Что я должна делать?

— Просто быть рядом, — тихо ответила Вита. — Коснуться его. Позвать по имени. Твоё присутствие успокоит его энергию быстрее любой технологии.

Внутри всё вспыхнуло, и я решительно сказала:

— Я всё поняла, можно мне скорее к нему?

Отец Кариона кивнул, и мы двинулись куда-то вглубь по длинным светлым коридорам.

Сам путь я почти не заметила. Осознавала смутно, что стены здесь были толще, массивнее. И чем дальше мы шли, тем сильнее я чувствовала странное давление. Воздух вроде стал плотнее, насыщеннее пульсирующей знакомой энергией.

Черный Зодиак остановился перед массивной дверью.

— Он там, — сказал император. — Это первый вход, дальше автоматика будет открывать остальные при твоём приближении.

Я снова посмотрела на массивную дверь, которая едва заметно вибрировала. Из-за неё доносился низкий, пульсирующий гул, от которого немного закладывало уши.

Карион там. Я должна ему помочь. Остальное было не важно.

Решительно шагнула вперед. Двери раскрылись и тут же закрылись за мной. Каждый шаг теперь давался тяжелее, воздух становился плотнее, будто сама реальность сопротивлялась моему приближению, даже то, что я землянка тут не помогало

Воздух пульсировал, как живое сердце, вокруг вспыхивали молнии. Я чувствовала, как наэлектризованные волосы встают дыбом, а по телу бегут огромные волны мурашек от чудовищной силы, которая пыталась разорвать пространство. Чувствовала её, несмотря на то, что не должна была чувствовать.

Наконец, я достигла огромного зала. Совершенно пустого, без мебели и окон.

Голые серые стены, испещрённые тёмными разводами, будто кто-то чертил на них безумные узоры.

В центре с закрытыми глазами, в одних изодранных штанах, стоял Карион.

Вокруг него воздух искрил, сворачиваясь в спирали и чёрные воронки. Иногда одна из них срывалась и била в стену, оставляя глубокую чёрную трещину.

Стены, и без того израненные, жалобно гудели, но держались.

На его мощном совершенном теле вспыхивали и гасли светящиеся линии. Багровые, чёрные, серебряные, золотые, они тревожно пульсировали.

Глаза харда были закрыты, но лицо искажено такой внутренней борьбой, что в груди сразу остро и болезненно закололо. Он сражался сейчас с самим собой, не замечая ничего и никого вокруг.

— Карион, — позвала я тихо.

Карион даже не шелохнулся на звук своего имени. И глаза не открыл, как я отчаянно надеялась. Только линии на его теле засветились чаще.

А никто не говорил, что будет просто, Маша. Вперед.

И я сделала ещё шаг к нему. Потом ещё.

Странное ощущение, будто через толщу воды пробиваешься. И вроде неприятных последствий нет, но какие же силы сейчас бушуют в этом помещении, что даже я почувствовала их на себе?

Эта чудовищная энергия пронизывала меня насквозь, заставляя волосы вставать дыбом. Но все же все это оставалось досадливым, раздражающим фоном. Главной же для меня сейчас целью стало, чтобы Карион меня услышал… и отозвался.

Я подошла ближе. Остановилась в метре от него, чувствуя, как воздух вокруг искрит и плавится.

Невольно кольнуло страхом.

Я и раньше видела, как Карион использует свою силу. Видела как сражается. Знала, что он не человек. Но только сейчас эта чуждость выпирала настолько явно. И от этого осознания невольно жутко становилось.

Но он был красив даже сейчас, нереальной, какой-то пугающей, нечеловеческой красотой.

Я еще раз заглянула в себя и вдруг поняла, что мой страх трансформируется. Теперь я страшилась не его, а боялась за него.

Справлюсь ли я?

Карион так и не открыл глаза. И теперь я легко прочитала на его лице чудовищную внутреннюю борьбу. Его могучие мускулы были напряжены до предела.

— Карион, — снова позвала я, уже громче и настойчивее.

Линии на его теле мигнули, багровый свет стал ярче, и я почувствовала, как по лицу хлестнуло горячей волной. Его энергия выплеснулась, обжигая даже меня — землянку.

Немыслимая мощь!

Да, она не причинила мне вреда, прошла сквозь меня, но я поняла, что времени у меня совсем не осталось. Карион уже был на грани тотального срыва. Сможет ли его отец удержать его тогда?

Торопясь, я протянула руку и, наконец, коснулась его щеки.

Пальцы дрожали. Крупная, нервная дрожь, которую я не могла унять. Кожа Кариона под ними была горячей, почти обжигающей, но я не отдёрнула руку. Только прижалась сильнее, чувствуя, как подушечки легко покалывает, пока они нащупывают знакомые черты.

— Карион, — срывающимся голосом позвала я снова, вкладывая в это имя весь свой страх за него, всю свою надежду и веру.

Никакой реакции.

Только воздух вокруг завибрировал, загудел на низкой, пугающей ноте.

Я сделала последний шаг, вплотную прижимаясь к нему. Его тело было напряжено, как струна, мышцы перекатывались под кожей, грудь тяжело вздымалась, но глаза оставались закрытыми. Карион не видел меня. И, скорее всего, не слышал. Был где-то далеко, внутри своей собственной бури.

— Карион, — я встала на цыпочки, свободной рукой обхватила его за шею, притягивая к себе. — Пожалуйста... услышь меня. Я здесь. Я пришла к тебе.

Пальцы скользнули по его лицу. Я гладила его, как когда-то он гладил меня — невесомо, бережно, с такой нежностью, на которую, казалось, не способен этот опасный хищник.

— Карион, — уже отчаянно, с надрывом. — Ты мне нужен. Слышишь? Ты нужен мне...

Слова срывались с губ сами. Я не знала, что говорю, пока не услышала собственный голос, ломающийся, мокрый от слёз.

— Я люблю тебя, — практически прорыдала я. — Понимаешь? Я люблю тебя, идиот...

Потянулась к его губам и поцеловала, захлебываясь своим отчаянным плачем.

Просто я вдруг именно в этот момент поняла, что это может стать нашей точкой. То есть всё. Я больше никогда его…

Нет! Я не должна так думать. Карион бы не сдался. Ни за что. Он и сейчас борется!

И я должна дать ему понять, что он не один!

Мужские губы были плотно сжаты. Но я продолжала целовать, вкладывая в этот поцелуй всё, что не успела сказать. Всю боль от разлуки и этот чудовищный страх потери, который сжимал сердце, замораживая все внутри.

Карион не отвечал. Но я вдруг почувствовала, что воздух вокруг нас замирает, перестаёт рваться в бешеном вихре, а его тело уже не так яростно искрит.

А потом его глаза открылись.

Багровые, глубокие, с золотистыми искрами, в которые я сразу с облегчением нырнула с головой.

Сначала в них была пустота. Абсолютно не видящий, отсутствующий взгляд. Потом мелькнуло узнавание.

— Маша... — услышала я хрип.

Ноги подкосились. Я не знала, плачу я или смеюсь, просто смотрела в эти, ставшие вдруг невероятно родными, глаза и чувствовала, как внутри разливается горячее, ошеломляющее облегчение.

— Карион, ты слышишь меня? — прошептала я. — Ты… Я здесь…

Не договорила.

Его руки, которые до этого висели безжизненно, вдруг взметнулись и плотно обхватили меня за талию. Резко, собственнически, притягивая к себе совсем монолитно.

Я ахнула, уткнувшись носом в его грудь, но тут же почувствовала, как ровно и сильно бьётся его сердце. А Карион погрузил лицо в мои волосы, задышал с шумом.

— Вот я и поймал тебя, — в низком, хрипловатом голосе проскользнула знакомая, опасная усмешка. — Теперь не сбежишь, анасма моя.

Я подняла голову, сквозь слезы вглядываясь в его лицо. Оно всё ещё было жестким, напряжённым, но вот глаза… они знакомо горели тем самым огнём, который я так боялась потерять.

Боже… Не знала кого благодарить за это чудо.

— Ты... — тихо шмыгнула я носом, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Ты специально? Устроил этот цирк, чтобы я призналась?

Глупое предположение, но сейчас никаких умных мыслей мне в голову и не приходило.

Карион широко усмехнулся.

— Если бы я знал, что для этого достаточно немного потерять контроль... — он прижал меня крепче, горячо шевеля волоски своим дыханием. — Я бы сделал это ещё на первом свидании.

И тут бы радоваться, а я разревелась прямо на его глазах. Эмоции выходили наружу. Как же я испугалась за это невыносимого харда! Прибила бы, но ведь люблю, не могу просто.

Стены вокруг нас больше не вибрировали. Молнии погасли. Только светящиеся линии на его теле ещё мерцали, но уже тихо и спокойно, угасая.

Прорыдавшись, я тихо всхлипывала в его сильных объятиях и думала о том, что только что сделала. Я ведь призналась и себе и ему. Окончательно признала свои чувства. Люблю…

И не страшно больше про это думать, когда знаешь, что ты единственная для любимого.

— Карион, — позвала я тихо.

— М-м-м?

— Не смей больше так делать. Никогда.

Он отстранился, заглядывая мне в глаза. В багровой глубине плясали золотистые искры. Опасные, но не для меня.

— Обещаю, — серьёзно ответил он. — Но только при одном условии.

— Каком?

— Ты больше не будешь убегать. И прятать свои чувства от меня тоже. Станешь моей? Насовсем, Мария? — требовательный горячий взгляд.

Я улыбнулась, вспоминая ту ночь в его доме, и свои бесполезные попытки скрыться от него.

— Куда ж от тебя сбежишь...

— Правильно. И не нужно…— хрипло шепнул он в мои губы перед тем, как поцеловать их.

Свадьбу назначили… через неделю. Я была в шоке, но…

Тут мой Карион был совершенно непреклонен. Больше ни дня без того, чтобы я официально стала его.

Я пыталась возражать. Честно. Слишком быстро, нужно подготовиться, пригласить гостей, выбрать платье… Но он тогда так смотрел на меня своими багровыми глазами, что все возражения растаяли, не успев сорваться с губ.

— Я и так ждал тебя слишком долго, — хрипло прошептал он мне в губы, прижимая к себе в тот вечер, когда всплыла эта тема. — Больше не могу ждать. Ты моя. Совсем моя, Маша. И я хочу, чтобы и официально так было.

Вита, его мама, взяла организацию на себя. И очень активно, надо сказать. Мы вместе выбирали платье, меню, украшения и прочие мелочи. Но сильно меня всё же не грузили, чему я была очень рада. Голова и так была кругом от резких перемен в моей жизни.

Я только попросила у Кариона, чтобы это было не слишком пышно и шумно. И гостей поменьше. Он нежно поцеловал меня и пообещал, что будет так, как я захочу. Но вообще без официальной церемонии не обойтись.

Поэтому я смирилась.

Карион уже уладил дела с моей работой. Мы с ним слетали в мою клинику и закрыли мой контракт. Мой хард не моргнув глазом выплатил солидную неустойку за преждевременный разрыв. А я даже рада была, что ухожу отсюда. Потому что после всего, что случилось, точно не смогла бы там работать под градом сплетен и навязчивого внимания.

Не думала пока, где дальше буду работать, но на всякий случай взяла с Кариона слово, что он не будет этому препятствовать. Мне совсем не улыбалось стать красивой бездельницей в золотой клетке. Это уж точно не мое было.

И мой хард очень серьезно пообещал мне, что так не будет. Он даст мне возможность развиваться и расти профессионально в той сфере, что я выберу. Но контроль тоже будет. Это вопрос безопасности, и мне от него теперь никуда не дется — добавил он.

Я со вздохом согласилась.

Потом мы залетели к нам домой, чтобы забрать Катю с нашими вещами. И Карион без всякого смущения таскал наши коробки во флаер вместе со своей охраной.

А потом сестра, впервые в жизни оказавшись в центре такой роскоши, ходила с круглыми глазами и не могла поверить, что это происходит с нами.

— Маша, — шептала она, глядя на бескрайние сады императорской резиденции, — мы что, теперь будем жить здесь? Он правда наследник императора? Ты чего молчала?

— Нет, — улыбалась я её изумлению, понимая, что сама недавно такая же растерянная была. — У Кариона свой дом. В другом секторе. Ты можешь со мной остаться, или снимем тебе квартиру, поближе к учебному центру. В программу защиты землян тебя уже включили.

Катя продолжала удивляться. Прочитала всё-всё про программу, но от переезда пока, подумав, отказалась. Захотела со мной остаться на какое-то время. Осмотреться, адаптироваться к новой реальности, в которой харды оказывается нам не враги.

Теперь мы вместе с мамой Кариона ходили по салонам и выбирали всё для свадьбы, и я наконец, начала получать от этого удовольствие.

Выяснилось, что у Кариона ещё и сестра есть. И тоже младшая. Нас Вита с ней познакомила, и мы мило пообщались по дальней связи.

Ольга — так звали сестру Кариона — оказалась удивительно тёплой и живой. Светлые волнистые волосы (в маму, как поняла я), и такая же заразительная улыбка.

— Мария, я так рада! — щебетала она с голограммы, прижимая к груди маленький свёрток — своего первенца, которому едва исполнилось две недели. — Брат столько лет ни на кого не смотрел, мы уж думали, он вообще решил остаться один. А тут — ты! Рассказывай скорее, как вы познакомились?

Я смущённо пересказала нашу историю, опуская самые острые детали. Ольга слушала, округлив глаза, а потом рассмеялась:

— Карион? И цветы? И свидания? Не может быть! Мой брат научился ухаживать за женщинами? Мам, ты видела?

Вита, сидящая рядом, только улыбалась и пожимала плечами.

— Любовь меняет людей, дочка.

Ольга вздохнула и посмотрела на меня с какой-то взрослой, почти материнской теплотой.

— Я очень хочу прилететь, правда. Но с малышом пока никак. Ты не обижайся, ладно? Как только Асил подрастёт — мы обязательно встретимся.

— Конечно, — ответила я. — Я буду ждать.

Мы обменялись ещё парой фраз, и Ольга отключилась, сославшись на кормление. Я смотрела на погасший экран и чувствовала, что обрела ещё одного родного человека в этой галактике.

Сама церемония проходила в саду, в резиденции императора.

Это было нечто невероятное.

Сотни серебристых деревьев, усыпанных светящимися белыми цветами, тянулись к небу, создавая над головами гостей живой, пульсирующий свод. Тысячи огней парили в воздухе, как маленькие звёзды, опускаясь и поднимаясь в такт невидимой музыке.

В центре, над гладью озера, парила прозрачная платформа — такая тонкая, что казалось, мы будем стоять на самой воде.

Сказка, которая стала реальностью…

Я шла по длинной дорожке, усыпанной белыми лепестками, и смотрела на Кариона, который ждал меня в конце.

Он был прекрасен.

Белоснежный верс, струящийся по его широким плечам, подчёркивал каждый мускул, каждую линию его мощного тела. А любимые глаза горели тёплым, ласковым золотом ярче всех огней вокруг.

И мне казалось, что нет и не будет невесты счастливее меня.

Вита плакала, не скрываясь. Ауро, император и отец Кариона, стоял рядом, обнимая её за плечи, и смотрел на нас с непривычной теплотой в взгляде. В очередной раз поразилась — насколько они разные и как при этом гармонично смотрятся вместе.

Надеюсь, и у нас с Карионом также будет.

Я не помнила, что говорил приглашенный церемониймейстер, и что я отвечала ему. Помнила только его руки, сильные, горячие, когда он взял мои ладони в свои. А еще голос любимого, когда он сказал: «Теперь ты моя навсегда, Мария. А я твой. Навсегда». И свой голос, такой же твёрдый и уверенный: «Согласна».

А затем был поцелуй. Долгий, сладкий, головокружительный — под аплодисменты гостей и всхлипывания Кати. А Карион продолжал целовать меня так, будто мы были одни во всей вселенной, будто никого не существовало, кроме нас.

Праздник продолжался в саду. Столы ломились от угощений, музыка играла тихо, ненавязчиво, чтобы не мешать разговорам. Я принимала поздравления, улыбалась.

Вита обняла меня, когда мы остались на минуту одни.

— Дочка, — сказала она, и у меня защипало в глазах. — Я так рада, что ты появилась в нашей семье. Карион — он бывает очень сложным, как и его отец. И упрямым, властным. Но он любит тебя. По-настоящему.

— Я знаю, — ответила я. — Я тоже его люблю.

Катя тоже плакала, обнимая меня, когда церемония закончилась, и шептала: «Я так за тебя рада, сестрёнка. Будь счастлива. Ты заслужила».

И брачная ночь, которая наступила следом, тоже была сказочной. Она и началась с совершенно волшебного вида из спальни, куда мой муж занес меня на руках. И я в который раз убедилась, что он у меня невозможный романтик.

Тёмные прозрачные стены открывали вид на океан и звёзды. Как на том памятном пляже. В центре — кровать, застеленная белым шёлком, усыпанная лепестками тех же серебристых цветов, что росли в саду.

Воздух был наполнен их сладким ароматом.

Я стояла посреди этой красоты в его сильных объятиях, чувствуя себя героиней сказки, и не могла поверить, что всё это — моё. Он — мой. Хотелось аж зажмуриться от распирающего абсолютного счастья.

— Анасма моя, — тихо позвал Карион, обнимая меня со спины и легко поймав мою мочку губами.

Горячие искры скользнули вниз по позвоночнику.

Мужские руки легли на мои плечи, пальцы скользнули к застёжке верса. Мой свадебный наряд, сотканный из золотистых нитей, упал к ногам, обнажая тело в тончайшем белье.

Хриплый рваный выдох обжёг мою кожу у виска.

— Ты прекрасна, — прошептал Карион, и я задрожала от предвкушения, которое ясно угадывалось в его голосе.

И больше я не стеснялась и не боялась его. Ведь именно с ним я чувствовала себя самой желанной, красивой и нужной.

Его тёмный верс соскользнул следом, и я с облегчением прижалась спиной к его обнажённой груди, чувствуя жар его тела, упругость мышц и горячую пульсацию его твёрдого желания.

Он целовал мою шею — медленно, жадно, заставляя меня выгибаться и стонать. Властные руки скользили по моему телу, точно заново изучая каждый изгиб, каждую впадинку.

— Как же долго я ждал тебя… — жарко выдохнул он мне в ухо.

— Я твоя, — ответила я, разворачиваясь в его руках. — Вся.

Эти слова стали сигналом. Карион легко подхватил меня на руки и отнёс на кровать. Желанное мужское тело тяжело вдавило меня в матрас, и я забыла, где нахожусь — остался только он и наш общий голод.

Но в эту ночь не было спешки. Мы насыщались друг другом неторопливо и основательно.

Он брал меня медленно, глубоко, проникновенно, глядя в глаза, шепча моё имя, заставляя кончать снова и снова. Каждый его сильный глубокий толчок отзывался во мне вспышкой ярчайшего, чистого удовольствия.

Я чувствовала, как моё тело раскрывается ему навстречу, как пальцы впиваются в его спину, оставляя красные полосы.

— Карион… — простонала я, когда очередная волна накрыла меня с головой.

— Моя, — прошептал он, ускоряясь. — Только моя.

Он кончил с рыком, прижимаясь лбом к моему лбу, тяжело дыша. Мы лежали, сплетённые, под звёздным небом. Волны шумели где-то внизу, две луны светили сквозь прозрачные стены, и я чувствовала, что переполнена своим счастьем до самой макушки.

Но Карион, отдышавшись, вдруг поднялся, подхватил меня на руки и понёс к стеклянной двери, ведущей на террасу.

— Куда мы? — удивилась я.

— Увидишь, — загадочно ответил он. — Тебе понравится, Маша.

Бассейн оказался огромным, с подогревом, подсветкой и видом на бескрайний океан. Вода светилась мягким голубым свечением, а над головой переливались роскошные звёзды.

Карион спустился по ступеням, держа меня на руках, и только когда вода достигла его пояса, опустил меня. Я обхватила его ногами, прижимаясь ближе, чувствуя, как вода ласкает кожу, а его руки скользят по моей спине.

— Здесь хорошо, — прошептала я, запрокидывая голову.

— Хорошо, — согласился он и, не теряя времени, снова вошёл в меня, легко, плавно, будто мы и не прерывались совсем.

Я застонала, впиваясь пальцами в его мокрые плечи. Вода качала нас, усиливая и делая ярче каждое движение, каждое прикосновение. Я смотрела на звезды и мне казалось, что внутри меня тоже сейчас они. Горячие, страстные, нетерпеливые.

— Карион, — позвала я, когда ритм стал быстрее.

— М-м-м?

— Как ты меня нашёл? Я думала, мы надёжно спрятались.

Он усмехнулся.

— Ты — самая неуловимая. Из всех моих целей. Я искал тебя три месяца. Никого. Так долго не искал. И никого так сильно не желал поймать, — отрывисто продолжил говорить он, не сбавляя темпа.

Карион резко притянул меня за талию, насаживая на свой член глубже, и я вскрикнула, чувствуя, как оргазм накрывает меня внезапной, яркой вспышкой.

— Карион!

— Я ещё не закончил, — и он продолжал двигаться, не давая мне отдышаться. — С той первой ночи я понял, кто ты для меня, анасма моя. Поэтому я никогда бы не причинил тебе вреда. Хотел уберечь, но не учел всей глубины твоего страха. Потом только понял свою ошибку.

— Знал бы ты, как я боялась… — простонала я.

— Теперь знаю, — он поцеловал меня в уголок губ. — Поэтому, я полностью перестроил свои планы и много перерыл информации, чтобы понять тебя лучше. Хотел, чтобы ты перестала бояться. Чтобы сама захотела остаться.

Он ласково берет мое лицо в свои ладони. Целует так нежно, что сердце заходится.

— Так у тебя было всё… запланировано? — поражаюсь я. — И твой визит в клинику? Ты притворялся больным!

Карион же широко усмехнулся и ускорился.

— Зато как потом все удачно получилось. Я очень тщательно готовился к твоей осаде, моя анасма. Больше ошибок я допускать не собирался, а твоя работа идеально подходила для причины начала сближения.

— Ты… — я хотела возмутиться, но он выбрал идеальный момент, чтобы ворваться в меня особенно глубоко, и возмущение превратилось в стон.

— Я люблю тебя, — он замедлился, заглянув мне прямо в глаза. — И я хотел, чтобы ты поверила в это. Даже если для этого нужно было стать самым терпеливым пациентом в галактике.

— И что теперь? — прошептала я, чувствуя, как слёзы смешиваются с водой на моём лице.

— А теперь, — он улыбнулся. — Сэкономленное время мы потратим на более приятные вещи, Маша. Очень приятные для нас обоих.

И снова поцеловал меня, жадно, властно, подчиняя себе и своему дыханию.

Мы долго ещё плескались в бассейне под звёздами, пока я не потеряла счёт времени и оргазмам. И когда он наконец вынес меня на руках из воды, укутал в мягкую простыню и отнёс обратно в постель, я точно знала — это только начало нашего общего счастья.

Шесть лет спустя

— Мама! Мама, смотри!

Я оторвалась от планшета и подняла глаза. Мика — наша пятилетняя дочь бежала по серебристой траве сада, держа в руках нечто светящееся.

— Что это там у тебя? —улыбнулась я, откладывая отчёты клиники — теперь я была главным техническим консультантом сразу трёх планетарных медицинских центров.

— Светлячок! — Мика радостно взвизгнула и разжала ладошки.

Маленький золотистый огонёк взлетел вверх, закружился вокруг её головы.

— Папа говорит, они прилетают, когда рядом счастливые люди. Мы счастливые, мама?

Я притянула дочь к себе, поцеловала во вкусно пахнущую макушку. М-м-м… как же я млела от ее детского запаха. Так не хотелось иногда, чтобы она быстро взрослела, но время, конечно, мало учитывало мои желания.

Этти шесть лет пролетели совершенно незаметно.

— Очень, малышка, — сделав серьезное лицо, подтвердила я. — Очень счастливые.

Из-за угла дома вышел Карион — с годовалым Даном на руках. Сын был настоящим крепким и невероятно спокойным маленьким мужчиной. Он и улыбался редко. Всегда такой серьезный был. Но когда улыбка все же зажигалась на его круглом сосредоточенном личике, все вокруг замирали.

А еще, если в Мике наши гены смешались причудливым образом и от каждого родителя она взяла понемножку, то Дан был копией Кариона. Одно лицо просто.

— Отчего такая задумчивая, любовь моя? — спросил Карион, устраиваясь рядом и усаживая Дана себе на колени..

Посмотрела на мужа, он почти не изменился за эти годы. Разве что стал мягче, терпеливее. И всегда смотрел на меня с такой любовью, что до сих пор перехватывало дыхание.

— Думаю о Кате, — призналась я.

Карион нахмурился.

— Опять пропадает?

— Вчера сказала, что идёт в инфо-центр на практику, а вернулась под утро. И планеты в сети смотрела — далёкие сектора, куда без специального допуска не попасть.

— Думаешь, она что-то скрывает? — предположил он.

— Мы с ней всегда всё друг другу рассказывали, — расстроенно пояснила я. — А теперь... она убегает с утра пораньше отводит глаза. И этот странный кулон, который она теперь носит на шее — я его не видела раньше.

Он помолчал, потом предложил:

— Хочешь, я велю своим хардам проследить за ней?

— Нет, — покачала я головой. — Не надо. Пока она сама не захочет рассказать. Но что-то здесь не так. Я чувствую.

Мика на поляне радостно вскрикнула — светлячок опустился ей на плечо, и она замерла от восторга. Дан засопел, прижимаясь к отцу. Два местных солнца садилось за линией горизонта, окрашивая небо в багрово-вишневый и золотой.

Я смотрела на свою семью и чувствовала, как внутри разливается тепло. Счастье. Настоящее, полное.

Но где-то на периферии, в самом уголке сознания, все еще теплилась тревога. Катя. Что с ней происходит? Кто тот мужчина, чей силуэт я мельком увидела на её коммуникаторе? И почему она начала интересоваться закрытыми секторами?

— Маша, — Карион взял меня за руку. — Всё будет хорошо. С Катей разберёмся. А сейчас — иди сюда.

Он властно притянул меня к себе, и мы теперь сидели втроём, а потом и вчетвером, когда подбежала Мика, показать очередного светлячка. С наступлением сумерек их в саду становилось особенно много.

Я знала, что скоро мне придётся все же выяснить, что скрывает моя сестра. Но этот вечер был не для тревог.

— Карион, — прошептала я, когда дети уснули в своих кроватках, и мы остались вдвоём.

— М-м-м? — теплые губы скользнули вдоль моей шеи, вызывая сонм мурашек.

— Спасибо тебе, любимый, — я прижалась к нему теснее.

А он удивился, оторвавшись от своего увлекательного занятия по расстегиванию моей блузки.

— За что?

— За то, что не отпустил тогда, что ждал, а потом сделал меня самой счастливой женщиной, — с мечтательной улыбкой откинулась головой на его плечо.

Муж усмехнулся, потом резко посерьезнел и и сказал, глядя мне прямо в глаза:

— Это ты сделала меня самым счастливым, Маша. А теперь… иди ко мне, беглянка моя. Пока дети не проснулись.

Я улыбнулась и потянулась к его губам.

КОНЕЦ