— А вдобавок, — бормотала Нита, устремляясь вниз по Роуз авеню, — вдобавок никогда я не могу попридержать язычок.

Она бежала без передышки уже целых пять минут, перемахивая через заборы, протискиваясь сквозь ограды, но они все равно догоняли. Они где-то там, позади, совсем близко. Ей даже казалось, что она слышит дыхание Джоанн и Гленды и всех остальных, которые норовят поймать ее и подновить уже побледневший с прошлого раза фингал под глазом.

А что, собственно, произошло? Ну, приходит к ней Джоанн. Ну, хвастает своим новым, отливающим серебром великом. Ну, всякие там на нем рычажки, разные приборчики, спидометры, хронометры, прищепочки да фляжечки и прочие прибамбасы. Вертится перед носом да еще спрашивает, что Нита думает об ее паршивом велике. И Нита сказала! Сказанула, в общем. Все сказала, что думает… о ней! Велик, честно говоря, был что надо. Отличный велик, именно такой Нита мечтала получить на прошлый день рождения, когда ей вместо него отвалили кучу шмоток.

«Жизнь иногда здорово бьет по башке, — думала Нита, — так и лупит, так…»

Впрочем, сейчас ей некогда было додумывать. Тут бы спастись от настоящей трепки.

— Эй, Каллахан! — заорали позади. Они всегда звали ее по фамилии. — Мы оставим от тебя мокрое место и разольем по бутылкам!

«Интересно, сколько им потребуется бутылок?» — хмыкнула Нита, хотя ей было вовсе не до смеха.

На велосипедах они ее быстренько догонят. А потом… Брр! Она старалась не думать об этом «потом». А после этого? Отец, воздевающий руки к потолку и возглашающий на весь дом: «Почему ты не дала им сдачи?» Сестра, умеющая здорово махать руками после драки. Мать, сострадательно качающая головой.

Нита просто не переносила этих сострадательных глаз. А печальные вздохи были для нее похуже, чем все синяки и ссадины на распухшей физиономии. А мама наверняка станет охать, ахать и промывать с причитаниями каждую царапину.

«Проклятье!» — ругнулась Нита. Она остановилась перевести дух. Надо спрятаться и переждать, пока они проскочат мимо. Но где? На огородах? Но почему-то большинство людей в округе терпеть не может, когда дети бегают по их грядкам. Есть, правда, дом Чокнутого Свейла. Там громадный парк. Но среди соседских ребят ходят слухи, что в доме этого психа происходят странные, таинственные штуки. Нита и сама замечала, что у старины Свейла все не как у людей. Нет, лучше уж быть поколоченной, чем оказаться там.

Но где же все-таки спрятаться? Она ринулась дальше по Роуз авеню, и судьба подкинула-таки ей подходящий выход, вернее, вход: дверь маленького кирпичного домика. Библиотека. Островок спасения. Убежище и безопасность. Свет в окнах. Значит, она открыта! Какая удача, что в воскресенье библиотека закрывается попозже! Слава Богу!

Светящиеся окна библиотеки прибавили Ните сил. Она бросилась напрямик через опрятный газон, пронеслась по дорожке, в два прыжка одолела все пять ступенек веранды и ввалилась внутрь, грохнув дверью.

Прежде библиотека была просто частным домом. Она и теперь, битком набитая книгами, сохраняла очень домашний вид. Стены обшиты красным деревом и дубом, пахнет уютом, книгами, теплым деревом.

Услышав тяжелый удар двери, миссис Лессер, воскресный библиотекарь, подняла строгий взгляд от стола. Но, увидев тяжело дышащую, возбужденную Ниту, сразу обо всем догадалась. Она еще некоторое время хмурилась, а потом усмехнулась.

— Внизу никого нет, — сказала она, кивнув головой на дверь полуподвала, где разместилась детская часть библиотеки. — Сиди тихо. Я постараюсь их спровадить.

— Спасибо, — сказала Нита и загрохотала вниз по ступенькам.

Не успела она спуститься, как наверху послышался скрип входной двери. Нита затаилась и прислушалась к приглушенным голосам, но ничего разобрать не смогла. Уверенная в том, что и ее не услышат, она радостно улыбнулась книгам на полках и ярким плакатам на стенах.

Здесь было самое любимое ее место. Она вообще любила библиотеки — маленькую ли, большую ли, встречающую бесконечными рядами книг. О чем только они не рассказывали! Они словно бы ждали, что она с трепетом возьмет их в руки и забудет обо всем на свете. Когда нет друзей, с которыми можно поболтать, книжка всегда готова с тобой побеседовать, поднести тебе какую-нибудь потрясающую новость, расцветить слегка поднадоевшую жизнь удивительной картинкой.

Где-то там, наверху, снаружи, льет дождь или дует в лицо холодный ветер, а тут из раскрытой книги глянет на тебя жизнь из давних, забытых времен или увидятся на смутном фото неясные кольца Урана, а то уставится громадный граненый глаз пчелы, увеличенный, может, в сто раз.

И хотя ни один уважающий себя тринадцатилетний человек никогда не зайдет в библиотеку для малышни, она любила сидеть здесь, в чем, конечно же, не созналась бы никогда и под страхом смерти. Нита прочла тут, наверно, все книги еще в те времена, когда была значительно моложе. Она глотала все подряд — романы, волшебные сказки, научные книги, истории про лошадей, рассказы о собаках, учебники по музыке, книги по искусству, даже энциклопедии.

«Книжный червь, четырехглазая, читайка-всезнайка», — вспомнила она все дразнилки, которыми награждали ее ребята. Что она могла им ответить? Что любит узнавать что-нибудь новое, неожиданное? Нита печально вздохнула. Для нее каждая такая кличка отдавалась болью, словно ее ударили под дых.

Охваченная горькими размышлениями, она прохаживалась вдоль полок. И, постепенно успокаиваясь, улыбалась. Книги, которые она читала и перечитывала три, пять, а то и двенадцать раз, казались ей старыми приятелями. Всего лишь названия или имени автора было достаточно, чтобы снова пережить радостную встречу с героями книги или их приключениями. Странные создания, словно фениксы или привидения, разгуливающие по туманному Лондону сотни лет тому назад. Или звездные корабли, летящие к иным мирам в звездной ночи. Или принцессы в серебряных платьях, гуляющие под ручку с принцами. Или немыслимые герои с мечами, сверкающими словно острый луч солнца. Или монстры, возникающие из подернутых ряской прудов. Или же дикие животные, говорящие по-человечьи и ловко надувающие друг друга…

Ей казалось, что мир, который она увидит, взрослея, будет похож на все это. Замечательный, волнующий, счастливый мир приключений, страхов и побед. На самом же деле…

Что-то остановило руку Ниты, блуждающую по полкам. Она взглянула и увидела маленький аккуратный томик в ярко-красной обложке. От корешка тянулся тонкий шнурок, который будто бы сам собой обмотался вокруг ее пальца. Она стряхнула шнурок и прочитала название на корешке. Это была книжка из серии «Как стать?..» Обычные книжки о профессиях. «Как стать летчиком?», «Как стать ученым?», «Как стать медсестрой?» …писателем …шофером…

Эта книга возвещала:

Кем, кем? Нита сняла книжку с полки, удивленная не столько ее названием, сколько тем, что никогда раньше не видела ее. Она думала, что знает наперечет все книги этой библиотеки. И все же эта ей не попадалась. Однако книжка явно стояла тут давно — переплет запылился, страницы словно бы пожелтели от времени, края их даже чуть обтрепались.

— название и имя автора. Издательства «Феникс Пресс». Ниже на корешке стоял выведенный аккуратным почерком миссис Лессер номер: 793,4.

«Волшебником? Что это, шутка какая-нибудь?» — подумала Нита, вытягивая книгу с плотно набитой полки. Она осторожно раскрыла книгу, пролистала первые несколько страниц, заглянула в конец, чтобы прочитать содержание. Обычно Нита читала быстро, мгновенно пробегая глазами строчки. Но тут взгляд ее застрял на оглавлении.

Психо… что? Нита быстро отыскала страницу с этой главой и прочитала написанные жирными буквами строки.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Мысленные заклинания обладают силой, достаточной для того, чтобы совершить временные изменения в человеческом сознании, и наделяют обладателя этих сил способностями, которые могут оказывать неожиданное и непредсказуемое влияние. Практикующего ученика предостерегаем: нужно убедиться, что ваши мотивы великодушны, и только после этого можно пытаться ворожить…

«Не верю!» — сказала себе Нита. Она захлопнула книгу и замерла, сбитая с толку, изумленная, сомневающаяся, но охваченная тайной надеждой. Вот бы… Нет… Но если это шутка, то грандиозная… А если нет?..

Нет, не будь дурочкой… А если все же это не шутка?..

Наверху тяжело бухали шаги людей, доносились обрывки фраз. Но Нита ничего не слышала. Она присела за один из низких столиков и углубилась в книгу.

Первые две страницы были заняты предисловием:

«Волшебство — один из самых древних и недооцененных видов искусства. Веками приверженцы его подвергались гонениям, вынуждены были творить свое таинственное дело во тьме и одиночестве, подвергая душу свою опасности.

Современные Колдуны, вооруженные самым точным инструментарием, продвинулись в своем ремесле гораздо дальше, чем те, кто в древности пользовался кровью летучих мышей, пеплом драконьих костей и туманом ночных испарений. Сегодняшние Волшебники изощреннее средневековых демонов. Они знают, как далеки от истины образы сказочных колдунов. Колдовство — привлекательная, хотя и трудная работа: чародей вынужден действовать тихо, незаметно, не привлекая к себе чрезмерного внимания.

Тех, кто решится взять на себя тяготы и ответственность занятий этим искусством и начнет упорно трудиться, Волшебство щедро наградит. Умение выпрямить искривленное, заметить и исправить ошибки, удовольствие и радость слышать и различать думы деревьев и разговоры животных, беседы с камнем и звездой — лучшая из наград за тяжкий труд.

Не каждый может стать Волшебником. Те, у кого нет необходимых черт характера, никогда не поймут этой книги, никогда не смогут постичь все тайны, никогда не разберутся в тонкостях и особенностях нашего руководства по колдовству. Но как раз то, что эта книга у вас в руках, доказывает ваши способности. Это знак того, что вы можете…

Приглашаем читателя прочесть несколько глав, следующих за нашим предисловием, и определить уровень своих способностей к Волшебству, вникнуть в детали и подготовиться к тому, чтобы овладеть этим искусством по-настоящему. Лишь прочитав книгу до конца, вы сможете решить, становиться ли вам Волшебником.

Успехов!»

«Глупая шутка», — подумала Нита. К своему удивлению, она не поверила сама себе и чувствовала, как ее захватывает неодолимое желание читать и читать дальше. Она принялась за следующую главу.

Предварительное решение

Способность к Волшебству — это больше нежели простое желание заниматься этим искусством. Для того чтобы стать Волшебником, необходимо несколько врожденных способностей и некоторое количество заново приобретенных. В этой главе перечислены лишь те колдовские качества, которые подтверждаются неоспоримыми фактическими данными.

Пожалуйста, имейте в виду, что не обязательно обладать всеми перечисленными особенностями или даже большинством из них. Некоторые из великих Колдунов не были наделены теми качествами, которые находили в избытке у многих. Однако они все равно достигли уровня…

Сначала медленно, с трудом Нита пробивалась сквозь эту оценочную главу, часто отрываясь, чтобы на клочке бумаги записывать, вычислять, определять уровень своих способностей. Но постепенно книга захватила ее, полностью затянула в омут безотрывного чтения. Внезапно ее остановила сноска в конце страницы:

«Где круг влияния не ограничен лишь сельским пространством, большинство Волшебников управляет сферой с огромной плотностью населения, что обусловлено истончанием границ миров и ведет, в свою очередь, к возрастающей концентрации обитателей».

Нита, изумленная, откинулась на спинку стула, «границы миров». Это значит, что существуют и другие миры? Иные измерения, эти невидимые, неощутимые границы? И вещи могут проникать сквозь них? Вещи или люди?

Нита сидела в оцепенении и удивлялась, поражалась, напрягала память и фантазию. Все старые волшебные сказки о людях, спускающихся в обыкновенный колодец и попадающих в неведомые страны или переносящихся в прошлое, а то и исчезающих в будущем — вовсе, значит, и не досужие выдумки? Значит, такое возможно? Если и в самом деле существует возможность проникать в другие миры, иные пространства и возвращаться назад…

A-а, кто поверит человеку, вернувшемуся из такого путешествия и несущему всякую чепуху, рассказывающему невероятные истории, пусть даже он и зарисовал все, что видел?

«Мне-то какое дело, верят этому или нет? — решила Нита. — Главное, чтобы это все было правдой…»

Она вновь склонилась над книгой. Читала и все же не могла поверить до конца — слишком уж все это было похоже на игру. Но вдруг перед глазами возникли строки, которые уж никак шуткой назвать нельзя было:

«Волшебники понимают Слово. Большинство из них много, очень много читают. Важное отличие Волшебника состоит в том, что он не может заснуть, не почитав на ночь. Любовь к слову, умение обращаться с ним, владеть им считается главной силой Колдуна. Главное в чародействе — умение управлять составными частями мира, будь то камень или дерево.

Умело употребленное слово, убедительный тон, убежденный разум — вот основные инструменты Волшебника. С их помощью Колдун в состоянии остановить волну, возродить к жизни сухое дерево, замедлить или ускорить его рост, заморозить огонь, зажечь лед, даже замедлить смерть Вселенной.

Это последнее неопровержимо доказывает, что Волшебники существуют. Смотри следующую главу».

Нита оторвалась от книги и снова задумалась. Она знала из астрономии, что Вселенная понемногу теряет свою энергию, движение в ней замедляется. Кажется, так. И вроде это называется умным словом «энтропия». Но чтобы Вселенная умирала? Этого она никогда не слышала.

Она изумленно покачала головой и еще раз перечитала то место, где перечислялись способности, необходимые Волшебнику. Она покопалась в себе и нашла, что таких способностей у нее достаточно. И, выходит, если она пожелает, то сможет стать Волшебницей.

Лихорадочно перелистывая страницы, она читала и читала. Следующая глава называлась

Теория, история, философия и колдовские заклинания.

Пятьдесят или шестьдесят Вечностей назад, когда на Земле зарождалась жизнь, вместе с ней возникали Силы и Возможности, творящие и созидающие.

Одна из самых великих Сил долгое время таилась, держалась поодаль, наблюдая и не желая участвовать в процессе созидания, пока не сможет сотворить что-то такое, что не смогли или не пожелали другие Силы, нечто совершенно новое и необычное. Наконец Одинокая Сила нашла то, что искала. Другие творили планеты, свет, пространство, время. Одинокая Сила изобрела смерть и необратимо внедрила ее в необъятные пространства и миры. Вскоре другие Силы объединились и выгнали Одинокую Силу. Но ее создание — смерть — истребить не смогли.

В различных мирах эту историю рассказывают по-разному, возвеличивая то Созидательные Силы, то, наоборот, Одинокую Силу. Однако ни одна из историй не изменит того факта, что энтропия существует и ее симптом — смерть — витает над всем и сегодня. Попытаться остановить ее или повернуть вспять так же бесполезно, как не замечать того, что она есть.

Но Колдуны умеют обуздывать ее. На то они и существуют.

Дело Волшебников — сохранять энергию, не давать ей истощаться. На простейшем уровне это такие, казалось бы, не Волшебные действия, как соблюдение самых простых житейских правил: «Уходя, гасите свет», «Не сорите», «Не теряйте времени по пустякам», «Не откладывайте на завтра то, что можно сделать сегодня» и еще много чего другого.

Люди, склонные к Волшебству, обладают повышенной способностью к языкам. У Волшебников особый набор слов — Словарь, или Язык. Язык предметов и живых существ в Словаре Волшебника может быть описан с большей точностью, чем на любом из человеческих языков. А то, что может быть точно описано, может быть и сохранено! Сохраненное и выпущенное на свободу может стать несокрушимым и грандиозным. Волшебник может оживить неодушевленные предметы, заставить их быть не тем, что они есть.

Волшебник, использующий Словарь, говорящий на Языке, может замедлить смерть, заставить ее отойти, уйти на время, отодвинуть ее приближение. Творение, сохранение, преобразование — вот дела Волшебника, и ключ к этому — Словарь…

Нита на секунду оторвалась от чтения, одурело помотала головой, попыталась собраться с мыслями. Все, что говорилось в книге, было туманно и в то же время абсолютно ясно, будто внушали тебе, убеждали тебя, толковали с тобой о том, что ты можешь и должен понимать и уметь. Казалось, что это просто, как ее домашний телескоп, в котором она знала каждый винтик и могла разобрать, починить и собрать в несколько минут. Неужто можно овладеть силой, которой подвластно все — все живое и неживое, все миры, все пространства?.. Она глубоко вздохнула и снова нырнула в книгу, словно бы начиная чувствовать в себе эту силу.

…Сила, дарованная использованием Словаря, конечно, не всеобъемлюща. Ее ограничивает сама смерть. Как заметил один известный Верховный Колдун — энтропия неизбежна. Не важно, сколь много мы сделаем для сохранения Вселенной, она в конце концов умрет. Но благодаря нашим усилиям она просуществует дольше на миг, на вечность, какая разница? Никто из нас не знает, родится ли новая Вселенная из обломков старой. Но наши усилия имеют смысл.

Те, кому не дана сила Волшебства, не должны пользоваться Словарем, который среди посвященных называется Колдовским Заклинанием. Энергия, дарованная начинающему чародею, слишком драгоценна, чтобы расходовать ее попусту. Кроме того, нет наказания за бессмысленную трату дарованной силы, разве что тяжкое сознание, что Вселенная из-за потерянной энергии умрет быстрее хотя бы на миг.

Но помните, что нет награды за служение Жизни кроме самой жизни. Волшебнику доступна радость работы в особом — Волшебном — пространстве, его наполняет счастьем умение проникнуть в тайны Вселенной, постигнуть суть вещей, тайные пружины их жизни.

Но все начинается с веры. Волшебники, потерявшие веру в Волшебство мира, теряют свою силу. Чудо не живет в неверующей душе.

Если вы хотите продолжить и узнать ЗАКЛИНАНИЕ, предупреждаем, что вам придется пройти суровое испытание, трудный тест на выявление вашей твердости, веры и способностей. Если же вам удастся это пройти, вы станете Волшебником…

Последние слова заставили Ниту вздрогнуть. «А что, если я не пройду?» — испугалась она.

— Нита! — послышался голос спускающейся вниз по лестнице миссис Лессер. Через мгновение появилась и она сама, грузная брюнетка с добрыми глазами. — Что сидишь как мышка? Ты жива еще?

— Я читала, — ответила Нита.

— Они ушли, — бросила миссис Лессер. — Я их спровадила, как и обещала.

— Спасибо, миссис Лессер.

— А что все-таки там у вас произошло?

— Ну-у… Джоанн опять лезла драться.

Миссис Лессер удивленно повела бровями. В ответ на это молчаливое удивление Нита смущенно улыбнулась.

— Может быть, я тоже немного виновата, — сказала она.

— Ладно, оставим это, — прервала ее миссис Лессер, взглянув на лежащую на столике раскрытую книжку. — Ты хочешь взять только эту книгу или, может быть, я должна отдать тебе весь наш библиотечный фонд? — Она улыбнулась. — Еще немного, и у нас не останется не читанных тобой книжек.

— Мне достаточно одной, — скромно сказала Нита, — вот этой. Отец и так уже косо смотрит на горы книг, которые я приношу домой.

— Чтение книг напоминает поедание хрустящего картофеля: берешь один ломтик, хочется еще и еще, пока пакетик не опустеет. Остановиться невозможно. Хорошо, бери эту книгу домой. Принесешь в понедельник. Тут у нас появилось еще много новых книг, я их отложу для тебя.

Нита порылась в карманах и смущенно сказала:

— Миссис Лессер, я забыла свой читательский билет.

— Ничего, я тебе доверяю, — успокоила ее миссис Лессер, протягивая книгу. — Запишу ее потом, когда принесешь. Итак, не забудь — в понедельник, не позже.

— Спасибо, — сказала Нита.

— Не стоит благодарности. Будь осторожна по пути домой, — добавила библиотекарша. — Приятного тебе чтения.

Нита вышла на улицу и постояла на ступеньках у входа, озираясь в сгущающейся тьме. Ветер становился все холоднее, в сыром воздухе пахло дождем. Книжка в кармане, казалось, покалывала сквозь материю, словно требовала, чтобы ее скорее прочли.

Она побежала к дому кружным путем — по Вашингтон, а не по Роуз авеню, потом через весь город по Носсау-роуд и дальше вниз по Ист-Клинтон. Она выбрала эту длинную дорогу, надеясь запутать преследователей.

Однако Нита не учла, что они будут поджидать на соседней от ее дома улице, которую уж никак не миновать. И когда потасовка была закончена — шесть против одной, — Нита осталась с подбитым глазом, а колено Джоанн здорово распухло.

Нита долго лежала там, где ее бросили, позади забора О’Доннела. Хозяев не было дома, и никто ее не потревожил. Она лежала и плакала, забыв уже и об этих шестерых, и о Джоанн. Она понимала, что все это будет продолжаться и еще не раз ее втянут в драку. Джоанн и ее дружки давно поняли, что Нита недрачлива, не полезет первой, не станет нарываться, пока ее не разозлят. Но ярость лишает ее сил и разума. Все приемы самозащиты сразу же вылетают у нее из головы. Вместе с болью.

Они знали все это и хотя бы раз в неделю находили повод, чтобы втянуть ее в драку. А коли это у них не выходило, они попросту нападали на нее из засады. Конечно, она нарочно изводила сегодня Джоанн, зная, что драки все равно не избежать. И она решила начать первой. Ведь если затягивать, то нервничаешь все больше и больше. Они опять застанут ее врасплох. Ну и что? Все равно они будут снова и снова изводить ее, и с этим ничего не поделаешь.

«Хоть бы все это кончилось! — шептала Нита. — Хорошо бы, папа поговорил с отцом Джоанн. Нет, нет. Будет только хуже. Вот бы что-нибудь случилось, чтобы прекратить все это!»

Она лежала на земле, а книга острым углом впивалась в бок, и все ушибы, синяки и ссадины ныли и болели. И сквозь боль она вспомнила о том, что недавно прочла в этой странной книге. Если есть заклинания, останавливающие смерть, то должны быть и такие заклинания, которые остановят ее мучителей.

Но тут же она устыдилась своей глупости. Конечно же, вся эта чепуха не больше чем шутка, забавная, замысловатая шутка. Нита постаралась забыть о книге, медленно поднялась, охая и отряхиваясь. Она ощупывала себя и находила новые и новые синяки. К своему огорчению, она обнаружила и еще кое-что. Пропажу. Пропала ее любимая ручка. Особенная. Подарок дяди Джоэля. Этой ручкой можно было писать хоть на стекле, хоть на масле. Даже обратной стороной пера. Ею так здорово было делать контрольные по математике. Волшебная, космическая ручка! Дядя Джоэль так и говорил, что этой ручкой пользовались астронавты.

Нита обхлопала все карманы, пошарила на земле, хотя уже понимала, что ручки ей не видать. Потерялась или, вернее, украдена. Просто потерять ручку было невозможно: она была надежно упрятана в боковой карман куртки. Значит, кто-то из компании Джоанн вытащил ее или подобрал во время драки.

— А-аа, — застонала она, и слезы обиды вот-вот должны были брызнуть из глаз. Но слез не было. Они уже истощились.

Нита перелезла через забор и захромала к дому. Их дом был как две капли воды похож на все остальные на улице. Белый. Аккуратный. С наружными ставнями. Только там, где у соседей зеленели просто газоны, у дома Ниты был прекрасный маленький сад. По земле вился плющ, клумбы пестрели цветами. Дом утопал в зелени до самой зимы.

Нита с трудом доковыляла до порога, даже не взглянув на цветы, открыла дверь и с самым беззаботным видом прошла на кухню. Мамы здесь не было, но аппетитный аромат ее стряпни сразу же окутал Ниту. Она принюхалась. Ого, на ужин у них сегодня телячьи котлетки. В духовке обнаружилась жареная картошка, а в скороварке дышали паром кукурузные початки. Она как раз поспела к ужину.

В столовой с газетой в руках сидел отец. Крупный, с прямой спиной и начинающими седеть густыми волосами, он был вполне элегантным мужчиной. Но руки его, сильные, все умеющие, «артистические» руки, как говорила мама, выдавали настоящего труженика. У отца было два крохотных цветочных магазина, и он был просто упоен своей работой. Все время он проводил в саду, среди цветов, совершенно бескорыстно разбивал клумбы на участках соседей. Ему доставляло бесконечное удовольствие испачканными в земле по локоть руками копаться на клумбах, холить и лелеять цветы. Все, чего он касался, росло и распускалось словно бы само собой. «Мы с растениями понимаем друг друга», — говаривал он. Так и было на самом деле. Но в отношениях с людьми у него так просто не получалось. Особенно со старшей дочерью.

— Господи, Нита! — потрясенно воскликнул отец, опуская газету. — Что случилось?

«Будто сам не знаешь», — мысленно фыркнула Нита, исподлобья глядя на отца. По выражению его лица она догадывалась, о чем он сейчас думает.

«Боже мой, — было написано на его лице, — она опять попала в переделку! Ну почему она не даст сдачи? Что за глупая девочка!»

Он, как всегда, стал выпытывать, что же случилось, а Нита не могла дать вразумительного ответа ни на один его вопрос. Они не понимали друг друга. «Не то что растения», — усмехнулась про себя Нита. Она повернулась к холодильнику и заглянула в него. Ничего-то она там не искала, а просто хотела скрыть от отца недовольство и раздражение, так явно исказившие ее лицо. Она устала от этого ритуала домашнего участия и сочувствия. Но, увы, это было неизбежно, как и каждая новая драка. Пора было покончить с этим, на сегодня хотя бы.

— Я подралась, — коротко бросила она. Резко хлопнув дверцей холодильника, она отошла к плите, с сожалением оглядела порванную и испачканную куртку и вынула из кармана книжку.

— Ну и скольких ты поколотила? — спросил отец, снова углубляясь в газету.

На лице его было написано явное раздражение. Нита вздохнула. «Ему это так же надоело, как и мне», — подумала она.

— Точно не знаю, — как можно безразличнее ответила Нита, — их было шестеро.

— Шестеро? — воскликнула мама. Она проходила из гостиной в кухню своей легкой танцующей походкой и услышала последнее слово.

Ните было всегда приятно смотреть на нее, и на этот раз она приветливо улыбнулась, несмотря на то что распухшее лицо от этого заболело. Мамина походка всегда была такой грациозной, танцующей. Она танцевала, выходя замуж за папу, она с отточенной грацией двигалась по дому, мыла посуду, готовила, мела, чистила дом. Это было у нее естественно, как дыхание.

— Шестеро? — повторила мама. — По-моему, многовато, тебе не кажется?

— Угу, — согласилась Нита.

Боль ее как бы поутихла от легкого, чуть смешливого тона маминого голоса. Мама осторожно, чуть касаясь нежными пальцами, потрогала опухшее лицо дочери, и от этого прикосновения все синяки и болячки словно бы исчезли. Боль совершенно прекратилась, хотя все тело ныло, будто застарелая привычная зубная боль.

— Никаких посиделок сегодня вечером, малышка, — сказала мама. — Сейчас же в постель. Лед на лицо, иначе оно раздуется как воздушный шар.

— Кто все это начал? — спросил отец строго.

— Джоанн Вирелла, — сказала Нита. — У нее новый велик, а я не пришла в должный восторг.

Отец снова поднял глаза от газеты. На сей раз в них была виноватая растерянность и неловкость.

— Нита, девочка моя, — сказал он мягко, — я пока не в состоянии купить тебе велосипед. Во всяком случае, в этом месяце. Я не мог сделать этого до сих пор, но надеюсь, что непременно смогу и очень скоро.

— Конечно, папа, — спокойно сказала Нита. — Не так уж я и рвусь получить этот велик, — улыбнулась она, хотя все было совсем не так.

Она хотела его, она жаждала иметь его, просто замирала при мысли о велике. Но у отца Джоанн большой магазин на респектабельной Носсау-роуд, и он может позволить себе подарить на день рождения дочери трехсотдолларовый велосипед. А дело Нитиного отца гораздо скромнее. Смущаясь перед соседями, он отделывался неясной фразой вроде «проблемы с получением дивидендов от продажи цветов», а домашним просто говорил, что почему-то его все время преследуют неудачи.

Но не могла же Нита рассказывать Джоанн и всем остальным о каких-то там дивидендах от цветов или жаловаться на неудачи! Ей просто-напросто хотелось иметь этот проклятый велик. И ничего поделать с собой она не могла.

— Иди сюда, мечтательница, — ласково сказала мама, обняв ее за плечи и возвращая к действительности. Она протянула Ните грелку со льдом. — Иди ложись, иначе все это распухнет и будет долго болеть. Я принесу тебе что-нибудь поесть в постель.

— Обязательно есть в постели? — недовольно спросил отец. — Она же все прольет и уронит на одеяло.

— Когда ты был в ее возрасте, Гарри, ты разве никогда не дрался? — улыбнулась мама. — Если она не ляжет как можно скорее, ее раздует как баскетбольный мяч. Отправляйся в постель, Нита.

Вприпрыжку Нита выскочила из столовой и завернула в гостиную. И тут же наткнулась на младшую сестру. На пол посыпались учебники и розовые бигуди. Нита бросилась поднимать. Сестричка была далека от ее проблем.

— Снова Вирелла, да? — равнодушно спросила она, собирая бигуди. Рыжая, как их мама, ширококостная, как папа, и сероглазая, как Нита, с постоянной самоуверенной усмешкой на губах, восьмилетняя Дайрин была способной и сообразительной девочкой. Она уже училась по программе старших классов, когда Нита все еще копалась в прошлогоднем курсе математики. Она была слишком уж умной, но, несмотря на это, Нита считала ее отличной сестрой.

— Ага, она самая, — небрежно бросила Нита. — И вот что, детка, я иду ложиться в постель.

— Не называй меня деткой, — насупилась Дайрин и тут же без перехода добавила: — А хочешь, я побью эту Виреллу?

— Все. Пока, — сказала Нита. — Побей, если хочешь.

Она прошла в свою комнату, нащупала выключатель и зажгла свет. Географические карты и разные картинки бесцеремонно уставились на нее. Здесь по стенам висели вперемешку карта Луны из географического атласа, переснятые из журнала «Путешественник» и увеличенные фотографии Юпитера и Сатурна со спутниками.

Нита присела на край кровати, тихо вздыхая и охая: синяки и ушибы снова дали о себе знать. «Боже, — подумала она, — что я сейчас сказала? Дари и вправду может побить Джоанн. Но ведь тогда этот ужас никогда не кончится!

Когда-то Дайрин, крохотная, хрупкая девочка, тоже была отличным объектом для битья, потому что тоже не умела и не хотела держать язык за зубами. И родители вслед за Нитой отправили ее в школу джиу-джитсу. Дари, в отличие от Ниты, честно и упорно ходила на занятия. Поначалу ее там здорово били и мяли. Но месяца через два все были ошарашены, когда она с легкостью победила одного за другим двух взрослых парней. И теперь у нее действительно хватило бы сил поднять Джоанн и кинуть ее за горизонт. Стоит ей это позволить, как по всей школе разнесется: младшая сестричка Каллахан побила девчонку, которая задавала трепку старшей — Ните.

— Ну нет, — твердо сказала Нита.

В этот момент дверь тихо приотворилась, и Дари просунула голову в комнату.

— Само собой, если ты предпочитаешь сделать это сама, то я ее на сей раз не трону.

— Ага, — сказала Нита, — спасибо.

Дари тут же состроила ей рожу и кинула Ните ее куртку и книгу.

— Держи, — сказала она.

Нита умудрилась поймать книгу левой рукой, тогда как правой удерживала на щеке грелку.

— Ты позабыла это на кухне, — сказала Дари. — Собираешься стать Волшебницей, а? Хочешь превратиться в невидимку, когда они за тобой погонятся в другой раз?

— Конечно. Иди крути свои бигуди, завивайся, коротышка.

Нита приподнялась на локте и раскрыла книгу. Почему бы и нет? Может, она научится таким заклинаниям, что сможет превратить Джоанн, например, в… хотя бы в индюшку! Впрочем, она и без этого настоящая надутая индюшка. А вдруг существует даже такое заклинание, которое поможет вернуть украденную ручку?

И все же книга казалась ей теперь настолько серьезной, что глупо было бы, пожалуй, тратить Волшебство на разные пустяки. Оно дается для больших и важных дел. Впрочем, что это она, ведь прежде чем овладеть Волшебством, предстоит еще произнести Клятву. А уж если поклялся, то это навсегда!

И все же шутка это или нет? Коли шутка, то можно и поклясться в чем угодно. А если нет, что тогда?..

Тогда она станет Волшебницей!

В дверь постучал отец и вошел. Он принес ужин и стакан колы. Нита с трудом улыбнулась распухшими губами.

— Спасибо, папа.

— Вот, — сказал он, поставив тарелку и стакан перед Нитой, — выпей еще и это. Мама велела. — И он протянул ей на ладони таблетку аспирина.

— Спасибо, папа. — И Нита запила таблетку глотком колы.

Отец присел на край кровати.

— Нита, — сказал он, — все-таки я должен знать, что случилось.

— А что случилось? — рассеянно откликнулась Нита.

— Это происходит раз, а то и два в неделю. Хочешь, я поговорю с Джо Вирелла, чтобы он побеседовал с Джоанн?

— О нет, сэр, не стоит беспокоиться, — усмехнулась Нита.

Отец посмотрел на свои руки, помял пальцы.

— Тогда скажи, что нам делать? У меня нет лишних денег, чтобы без конца учить тебя каратэ…

— Джиу-джитсу, папа.

— Не важно, как это называется, Нита. Но почему постоянно продолжаются эти избиения? Скажи, ты не можешь дать сдачи так, чтобы отвадить их раз и навсегда?

— Я стараюсь. Но ты думаешь, что-нибудь изменится, если я поколочу Джоанн? Она просто позовет на подмогу еще больше ребят. Что ты вообще понимаешь? — Голос ее зазвенел.

Отец пристально поглядел на нее, и Нита покраснела.

— Извини, папа, я не хотела кричать на тебя. Просто мне больно и обидно. Но если им сопротивляешься, они еще больше злятся.

— Я должен вмешаться, пока тебя не покалечили, — сказал отец твердо. — Сама ты, я вижу, не справишься. — Он помолчал. — Честно говоря, я предпочел бы, чтобы ты не общалась с этими крикливыми богатыми детьми.

«Я бы тоже», — подумала Нита. Но в том-то и дело, что ее тянуло к Джоанн. Она вздохнула, чувствуя себя виноватой перед отцом, которому ничего, ну ничегошеньки не могла объяснить толком.

— Видишь ли, папа, Джоанн и ее компания просто не любят меня. Я не такая, как они. Не люблю играть в те игры, в которые играют они. Не люблю и не хочу любить то, что любят они. Говорю не то, что они хотят от меня услышать. Вот и все.

Отец взглянул на нее и печально покачал головой.

— Я просто не могу больше видеть тебя избитой, детка. Я не знаю… Может быть, тебе попытаться хоть чуть-чуть стать похожей на них? Если бы ты сумела… Постарайся, а? — Он провел рукой по распадающимся седым волосам. — Что я говорю? — пробормотал он. — Послушай, дай слово, что ты скажешь мне, если тебе все же потребуется моя помощь.

— Слушаюсь, сэр, — шутливо отрапортовала Нита.

— О’кей! — в тон ей ответил отец. — Если завтра ты будешь чувствовать себя нормально, не сгребешь ли листья на заднем дворе? Я собираюсь заняться лужайкой около рябины и, может быть, что-нибудь там посадить.

— Конечно. Со мной все будет в порядке, па, ты не беспокойся. Костей они мне еще не переломали.

— Девочка моя! — Он поднялся, собираясь уходить. — Не читай много, ты в конце концов испортишь себе глаза.

— Хорошо, папа, не буду, — сказала Нита голоском пай-девочки.

Отец вышел, как всегда забыв притворить за собой дверь. Она равнодушно доела ужин, запила газировкой, откинулась на подушку и попыталась не думать о Джоанн и ее компании. И о книге тоже старалась забыть.

Небо сегодня вечером чистое. Наверняка выйдет луна. Будет отличная ночь. Не приготовить ли телескоп и не посмотреть ли на тени в кратерах Луны? А может, снова мелькнет та маленькая пушистая комета? А вдруг у нее наконец вырос хвост?

Нет, все бесполезно. От книги отвлечься невозможно. Она лежит на кровати и пристально глядит на нее, словно бы требуя прекратить думать обо всех этих детских глупостях и заняться серьезным делом. Серьезным и нелегким делом.

Нита отставила пустую тарелку, взяла книгу и уставилась на нее. «Ладно, — сказала она, тяжко вздохнув. — Ладно уж». Она наугад раскрыла книгу. На открытой странице оказалась Клятва. Никаких украшений, рисунков, виньеток.

Слова клятвы располагались ровно посредине страницы и выглядели серьезно и даже торжественно. Сначала она прочла Клятву про себя, вчиталась, впитала каждое слово. Потом быстро, не давая себе опомниться, чтобы не почувствовать себя полной дурой и не прекратить вообще эту затею с Волшебством и заклинаниями, она прочла вслух:

— «Во имя Жизни и ради Жизни клянусь, что буду использовать это Искусство только для служения Жизни. Я буду помогать росту и облегчать боль. Я буду бороться за то, чтобы сохранялась и развивалась Жизнь. Я не стану изменять по своей воле предметы и живые существа, пока они растут и развиваются. Я не буду изменять систему, частью которой они являются, если им не грозит гибель. Я всегда буду побеждать страх мужеством, я предпочту смерть жизни, когда это будет нужно, всегда глядя на Сердцевину Времени… И да будет так до конца Вселенной».

Слова Клятвы словно бы эхом отдавались в комнате, и казалось, что она стала просторнее, а стены и вовсе исчезли. Нита выпрямилась, замерла, почти окаменела, ожидая сурового испытания. Произойти могло все что угодно. Ни движения вокруг, ни звука. Лишь ветер за окном тихим, шелестящим шепотом разговаривал с деревьями. Ниту сковало напряженное ожидание. Как будто бы стало светлее. И все. Больше пока ничего не происходило. Ничего особенного. Ничего странного. Ничего сверхъестественного.

И она почувствовала себя глупой и ужасно усталой. И снова заболели все синяки и ушибы. Нита, разочарованная, запихнула книгу под подушку, вытянулась на кровати всем ноющим телом и утомленно закрыла глаза. Все. Эти детские шуточки не для нее. Достаточно. Сейчас единственное, что ей нужно, это выспаться. А позже она встанет, вытащит свой телескоп и… Но это после, а сейчас, сейчас…

* * *

Она проснулась неожиданно, словно от толчка. Ночь еще не кончилась, и все же это не было похоже на ночь. Нита подошла к окну. Облокотилась о подоконник. И замерла. Сад за окном весь светился. Невероятный блеск вечного утра лежал на всем. Деревья, кусты, цветы на клумбах светились словно бы изнутри. Но самое странное — они отбрасывали не тени, а свет! Да, да, полосы света мерцали, переливались, слепили, падая на землю от стволов, веток, травинок. Ните даже показалось, что она видит ветер, слегка перебирающий ветви деревьев. Она перемахнула через подоконник и устроилась в сплетениях плюща. Свет перевернутой воронкой поднимался к серебрящемуся небу. Прямо перед ней… Нет, этого быть не может! И все же она видела, как медленно поднимался к небу кусок, нет, ломоть, нет, пожалуй, громадный кристалл Пространства! И грани его тускло поблескивали. Ни секунды она не сомневалась, что это именно кристаллический элемент Пространства.

— Неужели? — прошептала Нита.

— Ты не ошиблась, — сказало Пространство. — Ты видишь Сердцевину Времени.

И она пошла. И прошла через сад. И вошла в сверкающие тени хрустальных башен.

— Я сплю? Со мной ли все это происходит? — спросила Нита.

— Иди и узнавай, — послышался ответ Пространства.

И блеск его ослепил Ниту. Она на мгновение зажмурилась. Тревога охватила ее. И она уже не была уверена, что хочет идти дальше и узнавать что-то. Она снова открыла глаза. Пространство не окружало, не окутывало ее, а, словно живое существо, стояло рядом.

— Я хотела бы, чтобы вы ушли, — сказала Нита. — Пусть чудо останется, а вы исчезните.

— Ничто не исчезает навсегда, запомни это, — сказало Пространство. — А на земле и подавно.

Нита широко раскрытыми глазами вглядывалась в это ночное утро или утреннюю ночь и видела, как плавится серебром несказанный свет, как переливается серебряная ртуть неба…

Солнце горячим лучом обожгло веки. Нита проснулась, открыла глаза. С недоумением оглядела комнату. Посуда убрана, одежда ее, разбросанная по полу, аккуратно сложена на стуле. Наверно, мама входила сюда ночью и все прибрала. Нита повернулась на бок и почувствовала что-то твердое под ребром. Она сунула руку и вытащила книгу. Сама собой книга раскрылась на странице со списком Волшебников, работающих в Нью-Йорке. Вчера она уже мельком проглядела этот список. Она рассеянно еще раз пробежала глазами колонку имен и замерла. Первым в этом длинном перечне стояло имя…

КАЛЛАХАН, ДЖУАНИТА Л., 243 Е.,

Клинтон авеню, Хемпстед, Нью-Йорк 11575/516/555 — 6786

(посвященная, диплома не имеет).

У нее просто отвалилась челюсть от изумления. Несколько секунд она сидела неподвижно. Потом прошептала:

— Я буду Волшебницей!

Она вскочила и стала быстро одеваться.

Она быстро справилась с домашними делами и выскочила из дому с книгой под мышкой, собираясь забиться в одно из своих тайных местечек в лесу. Теперь, когда все началось, ей хотелось побыть одной и разобраться в том, что с ней случилось. «Первым делом я верну свою ручку, — решила она, — а потом…»

Позади ее дома начинался девственный лес, самый настоящий. Обычное для Лонг Айленда смешение карликового дуба и белой сосны. Нита обогнула здание школы, проползла под металлической оградой и ступила на узкую тропинку. Через несколько минут она свернула с нее и стала продираться среди сросшихся низких кустов, осторожно ступая на рассыпающиеся под ногами прогнившие стволы поваленных деревьев, покрытые серым мхом. Перед ней была сплошная стена переплетенных колючих ветвей дикой ежевики. Казалось, что пробиться сквозь них невозможно. Но она бесстрашно рванулась прямо на эту колючую стену и буквально пропорола ее.

Она оказалась на небольшой полянке, окруженной кустами ежевики, лесного крыжовника и плотно стоящими деревьями, похожими на солдат, надежно охраняющих это крохотное тайное укрытие. Их свисающие ветви образовывали над головой Ниты плотный шатер. На самом краю поляны стояла стройная дикая яблонька. Под ней лежал наполовину вросший в землю отполированный временем валун. Нита была уверена, что здесь она одна-одинешенька и никто на свете ее не увидит, не отыщет.

Она села на камень, устроилась поудобнее, перевела дыхание и раскрыла книгу.

Вскоре она заметила, что не просто читает, а заучивает наизусть страницу за страницей. У нее был свой способ запоминать необходимое надолго, навсегда. То, что она теперь читала, оказалось не так сложно и запутанно, как в самом начале. Теперь это были совсем понятные и простые слова. Будто бы это не книга о Волшебстве, а пособие по ремонту автомобиля. Здесь имелись таблицы, формулы, правила, уравнения. Каждая таблица, каждая формула включала в себя целый букет заклинаний, таинственных Волшебных слов, условия и законы их употребления. Здесь приводилась особая азбука не букв, а слогов. Тут же указывались и правила ударения, давалось верное произношение, вернее, произнесение заклинаний. Нита насчитала 418 символов, которые употребляются в Колдовском Языке, для которых в обычной человеческой речи нет ни синонимов, ни специальных слов.

Благодаря мелкому шрифту в книге уместилось огромное количество сведений. Информация текла и текла от строчки к строчке, от страницы к странице. Казалось, нет конца тому, что Нита должна узнать, освоить и заучить на первых порах. В одной из глав был помещен список практикующих Волшебников. Причем перечислялись лишь те, что работают в Америке и Канаде. Хотя и отмечалось, что Колдуны есть во всем мире, в каждом его уголке, даже самом отдаленном. Нита внимательно перечитала список Волшебников Нью-Йорка, где отдельно давались адреса Колдунов-консультантов, Колдунов-контролеров, Верховных Колдунов, даже сообщались телефоны Колдовских контор и отдельно адрес Общества Колдунов.

Она читала все дальше и дальше. Вот длинный список «потусторонних миров», соприкасающихся с нашим, видимым и осязаемым. Но и наш мир был здесь не похож на привычный. Столица Соединенных Штатов называлась Уситилопочтли, или Лафайет Сити, или Графнкель, а то и просто Новый Вашингтон.

Постепенно Нита выучила множество Волшебных слов и заклинаний. Она уже знала колдовское слово Наездника, которым можно было управлять всеми копытными, включая зебру, ослика и лошадь. Она запомнила два вида заклинаний Каменщика, умеющего понимать и на время оживлять камни.

В одной из бесчисленных глав она прочла о Волшебных существах, живущих в городах среди людей. Обычные люди конечно же не видят их, но часто ощущают, чувствуют их присутствие. Это и забавные, но острозубые, поросшие густой шерсткой ящерки, которые проскальзывают сквозь малейшую трещинку в стене, чтобы похитить сокровище, скрытый веками клад и унести его в свое логовище. Это и выдыхающие горячую струю пара через ноздри удивительные дракончики. Нита тут же вспомнила о клубах пара, выбивающихся из-под люков в мостовых Манхэттена, и понимающе улыбнулась: теперь-то она знала, кто выдыхает этот пар.

Она читала дальше, узнавая, как обуздывать Ночные Кошмары, заучивала наизусть три вопроса, которые следует задать Потусторонней Свинье, если вдруг она попадется на ее пути. Она читала о Битве Деревьев, с интересом разбираясь, кто там сражался, кто победил. Она узнала о сорока Основных Классах Заклятий, о подклассах, родах и подразделах Волшебных Заклинаний. Она читала о Сердцевине Времени — о той бесконечной воображаемой стране, где воспоминания людей живут и существуют нетронутыми, во всей их нежной хрупкости и неизменности.

Дойдя до середины описания Сердцевины Времени, где шло бесконечное перечисление сохраненных в своей красоте и неприкосновенности и при этом каким-то образом продолжающих расти и развиваться мыслей, чувств, воспоминаний, Нита почувствовала легкий звон в ушах. Она ужасно устала. Уронив книгу на колени, Нита закрыла воспаленные глаза и замерла. В ее голове кружился вихрь слов, видений, вереница необычных предметов и сонм невероятных существ. Как много ей предстояло понять и усвоить! Она почувствовала себя беспомощной перед этой громадой неведомых знаний.

— Чугунная моя голова! — вздохнула Нита. — А я-то думала, что смогу уже завтра утром заставить Джоанн исчезнуть.

Она снова раскрыла книгу, перелистала ее и остановилась на главе «Первая Попытка». Текст был набран совсем уж мелким шрифтом. Ровно посредине страницы было напечатано:

«Для того чтобы что-то изменить, вы сначала должны это описать. Для того чтобы что-то описать, вы должны это увидеть. Сидите неподвижно на одном месте, пока не увидите это что-то».

Нита недоверчиво перечитала эти слова и даже немного обиделась. Все выглядело не только не волшебно, а почти издевательски. Так ведь может каждый: сиди и жди, пока непонятное что-то появится перед твоим взором. А как его, это что-то, отличить от всего, что крутится в голове и перед глазами? Как догадаться, что оно и есть то, что ты должна увидеть? Но все же стоит попробовать. Нита послушно отложила книгу в сторону, устроилась поудобнее, сложила руки на коленях, покорно вздохнула и попыталась сосредоточиться.

Было слишком жарко. Попробуй в этой духотище думать о чем-нибудь серьезном… На что я должна смотреть? Может быть, на этот камень? Да-а… унылое зрелище. Или на этот репейник? Надо же, как его резные листья закрутились вокруг стебля… Нита закинула голову и стала смотреть вверх сквозь ветви яблони… Интересно, где эта злюка Джоанн могла спрятать ручку?.. Если бы я могла незамеченной проникнуть в ее комнату… Хотела бы я знать, есть ли такое заклинание?.. Наверно, такие дела творятся в сумерках. Может быть, мне удастся проделать это сегодня же вечером… Ждать недолго, — кажется, в это время года темнеет быстро.

Она взглянула на небо, просвечивающее сквозь густую листву яблони. В глазах ее зарябила горячая мерцающая мозаика бликов и трепещущих от ветра листьев. В этом хаосе, перемещении, переплетении вдруг померещилась ей некая система, выявился разумный порядок. Ветер никогда не налетал точно с одной и той же стороны. Ветки двигались, всегда оставаясь неизменными. Блики колебались, исчезали, появлялись, но и они двигались по какой-то системе. Уловить бы ее, понять. Небо в просветах меняло свой лоскутный узор… То его было много, словно листья поворачивались ребрами, то просветы почти исчезали… Узорчатый рисунок неба что-то напоминал… Узоры… узоры… узоры…

— Ни минуты покоя! — раздраженно сказала яблоня.

Нита вздрогнула. Она совершенно явственно слышала голос дерева! Оно говорило! Говорило, ни слова не произнеся вслух. И она услышала его! Она слышала сразу все — и легкое дыхание ветра, и шелест листьев, и звенящие струны солнечных бликов. И это был голос, который она никогда не слышала и все-таки сразу узнала.

— Наконец-то раскрыла уши, а? — проворчало дерево. — Теперь послушай, что я тебе скажу. Стыдно, должно быть, мять и портить упавшие листья. Я составляла их узор пятьдесят лет подряд, вычерчивая круги, кривые, узлы и пересечения. Я тратила свое межклеточное вещество. И все, по-твоему, зря? А? У тебя есть оправдание?

Нита сидела замерев. Она слушала, как дерево непостижимым образом создает слова из движения ветра, летящего света, дрожащей тени. Получилось! У нее, обыкновенной девочки Ниты, очкарика, получилось! У-ух!

— Я не портила твоих листьев, — сказала Нита, не зная, понимает ли ее дерево.

— Не ты, так другой, — сказала яблоня. — А то еще примутся рисовать какие-то круги и звезды, непонятные силовые линии и при этом бормочут странные заклинания. Нет у вас, у людей, должного уважения к искусству Природы! — В ее голосе послышалась враждебность. — Мы, молчальники, созидаем, и наша работа неистребима…

— Эй, послушай! — вдруг сообразила Нита. — Ты хочешь сказать… Э-э… ты утверждаешь, что кто-то чертил на твоих листьях… что кто-то твердил заклинания… Выходит, здесь есть и другие Волшебники?

— Само собой, — проскрипело дерево. — Позволь сказать тебе, что если люди не…

— Где, где она? — послышались голоса.

— Не она, а он! — сказало дерево. — Я еще помню, что дороги вокруг были нормальными тропинками. Но пришел он и скреб, чистил, ровнял их, трамбовал, заливал асфальтом, и все по плану, по жесткому неумолимому плану. Он не оставляет нас в покое…

«Он», — подумала Нита, и сердце ее упало. Не хватало еще здесь мальчишек! Не очень-то Нита их жаловала.

— Ты имеешь в виду главную дорогу, проложенную по лугу? — обратилась она к яблоне. — Так это же не…

— Ты меня не слышала? Может быть, ты глухая? Что за глупый вопрос? Как будто дело только в дороге! — Яблоня сердито скрипнула. — Тот, другой, тоже не слушал. Или не слышал. А уж как я ему кричала! А сейчас, я думаю, и ты начнешь скрести вокруг меня землю, подравнивать ветви, нарушать мою правильную пестроту. Позволь сказать тебе…

— Эй, эй, прости, пожалуйста, я поговорю с тобой позже, — поспешно перебила ее Нита.

Ей надо было успокоиться, сосредоточиться, собраться с мыслями, опомниться от этой ошарашивающей новости. Нита поднялась на ноги, отряхнулась и быстро пошла, почти побежала, через лес.

Другой Волшебник? Кто он? Но деревья! Бог ты мой, они разговаривали, и она их слышала!.. И сейчас она слышит… Ну да, они смеются. Над ней, над ее испугом и удивлением… Она бежала, они хихикали над ней. Тоненький смех травинок. Густой гогот высоченных дубов. Дробный хохоток клонящихся от ветра молодых кленов. Сыплющиеся один за другим смешки редкой рощицы. Дикое, утробное хохотанье растущих в лощине ясеней, веселое аханье кустов малинника. Как же она всего этого не слышала раньше?

Нита перевела дыхание только у развилки дороги. Она огляделась по сторонам, проверила, не мчится ли машина, и перебежала дорогу. По ту сторону дороги открывался вид на одно из тех странных мест, которые всегда так влекли ее. На крутом и голом, как шар, холме теснились странные, почти доисторические деревья. Под покатым шатром неба они стояли как бы под сводом шара. Шар в шаре.

Она сбежала по откосу с бетонной дороги, постояла мгновение и, пыхтя, стала быстро взбираться на холм. Здесь было не только любимое, но и самое тайное из ее местечек.

Обычно тенистое летом и замершее, спокойное зимой, с молчаливыми реликтовыми соснами, это ее тайное местечко сегодня выглядело тревожным. Что-то было разлито в воздухе. Раздраженные деревья невнятно бормотали, словно бы ворча друг на друга или на кого-то постороннего. Даже мягко ступая по толстому ковру прошлогодних сосновых иголок, Нита опасалась, что производит уж слишком много шуму. Она старалась быть тихой и незаметной, чтобы деревья не обратили на нее внимания и не смотрели так пристально и сурово.

Она вдруг остановилась, нервно оглядываясь. Ей показалось, что здесь кроме деревьев есть еще кто-то. И тут она увидела его! В одной руке мальчик держал небольшой прутик. Словно не замечая Ниты, он с преувеличенным вниманием разглядывал землю под громадной разлапистой лиственницей. Мальчик был ниже ее ростом и выглядел младше. Но кого-то он ей напоминал.

«Кто это?» — подумала Нита, раздражаясь. Никогда никто еще не забредал в ее тайные укрытия. А мальчик хмуро продолжал смотреть в землю, будто перед ним лежала раскрытая тетрадка с задачей, а он пытался решить ее. Обычный мальчик с прямыми черными волосами, похожий, пожалуй, на испанца. На нем — старая военная куртка, потертые джинсы и тяжелые ботинки. А в руке зачем-то — ивовый прутик. Ой, ведь точно такой прутик в ее книге рекомендовали применять для некоторых заклинаний! Мальчик недовольно фыркнул и упер руки в бока.

— Проклятье! — пробормотал он и покачал головой.

Он поднял глаза и увидел Ниту. Взгляды их встретились. В его глазах промелькнуло сначала удивление, потом смущение, а в следующее мгновение все лицо его уже выражало бесконечное уныние. Так они стояли друг против друга и молчали. Нита ждала от него любой гадости. Но он, как видно, и не собирался ругаться и обзываться, лезть в драку или сотворить еще какую-нибудь мерзкую штуку. Но и убегать не намеревался. Он, казалось, ждал от нее каких-то объяснений. Нита опешила.

Это было так необычно, даже, пожалуй, не совсем нормально. Так мальчишки с ней себя не вели.

— Привет, — сказала она осторожно.

Мальчик посмотрел на нее с опаской, как будто не доверял ее «привету». Нита совсем растерялась и не знала, что говорить, как вести себя дальше. Но ивовый прутик, знаки на земле, которые он чертил им, так были похожи на весь ритуал Волшебных заклинаний, что она не выдержала.

— А где же дубовые листья и веревочка? — спросила она.

Темные глаза мальчика расширились.

— Теперь понятно, как ты проникла сюда сквозь все это, — сказал он.

— Сквозь что? — не поняла Нита.

— Я сделал с помощью заклятья круг. Окутал все это место невидимым шаром пространства, — спокойно ответил мальчик. — Честно говоря, я пробовал это заклинание уже два или три раза. Но люди все равно легко проникали сюда. Наверно, я слишком суетился, делал все не так. И каждый раз не успевал закончить, как кто-то появлялся здесь.

Вдруг Нита сообразила, кто он и почему лицо его показалось ей знакомым.

— Ты тот, кого они обзывали на той неделе психом, ведь верно?

Глаза мальчика гневно сузились. Теперь в этих выразительных огромных глазах отразились досада и боль.

— А, — сказал он небрежно, — парочка восьмиклассников застала меня здесь в прошлый понедельник. Они стреляли в лесу из мелкашек, а я как раз тут работал. Они не могли понять, чем это я занимаюсь, поэтому и обозвали меня на следующий день…

— Я знаю, что они кричали, — поспешно перебила его Нита.

Она помнила эту дурацкую, неумело сочиненную, корявую песенку о мальчике, который, как бирюк, прячется в лесу, потому что никто не хочет с ним водиться и играть. Она помнила, что пожалела этого мальчика. Что поделаешь, мальчишки иногда могут быть такими же злыми, как девчонки.

— Наверно, я опять разорвал связи, — сказал он задумчиво. — Но ты меня удивила.

— Может быть, ты еще не научился налаживать контакт с другим Волшебником? — предположила Нита и подумала: «Так и есть, он еще…»

— Ну-у, я думаю, ты не совсем права. — Он помолчал и невпопад добавил: — Полное имя у меня Кристофер, но я его ненавижу. Зови просто Кит.

— Нита, — сказала она. — Уменьшительное от Джуанита. Оно мне тоже не нравится. Слушай, а деревья, кажется, тобой недовольны.

Кит уставился на нее недоуменно.

— Деревья? — переспросил он.

— Ага. В особенности это, — она кивнула на лиственницу, ветви которой дрожали, нет, пожалуй, вздрагивали. И явно не легкий ветерок был тому причиной. — Смотри, что вытворяют деревья. А ведь они не просто роняют листья, они раскладывают их на земле особым рисунком. Кажется, они называют это искусством. Чертя прутиком и разбрасывая листья, ты портишь им все. Твоя работа, как бы сказать…

— Деревья? — еще раз переспросил Кит. — Странно. Я знаю про камни. На прошлой неделе я говорил с камнем, а может, он говорил со мной. Это как бы и не был настоящий разговор… Ну, в нашем понимании.

Он задрал голову и поглядел на уходящие в небо кроны деревьев.

— Ладно, извини. Я не знал, — сказал он. — Я постараюсь вернуть все на место. Но мне кажется, я их совсем не потревожил своим заклинанием. — Он снова поглядел на Ниту. — Разве что слегка сдвинул с места. А ты знаешь что-нибудь об этом? — И он ткнул прутиком в то место, где на расчищенной земле была нарисована сложная диаграмма. Нита наклонилась над ней. Рисунок был точно таким, какой она видела в книге. Сцепления и переплетения кругов, заключенных в параллелограммы.

Сложные символы вписывались в абрисы ангелов, заполняли изгибы их крыльев, какие-то сочетания латинских слов, римских цифр, колдовские знаки и изображения.

— Я только вчера увидела эту книгу, — виновато сказала Нита. — Не уверена, что могу быть тебе полезна. Что ты хочешь сделать? Смысла я не понимаю, но зато чувствую силовое напряжение желаний.

Она взглянула на Кита и увидела, что он с угрюмым вниманием изучает синяк у нее на лице.

— А меня бьют из-за моего испанского акцента, — сказал он. — Но я скоро буду обладать такой силой, что самые здоровые ребята не смогут со мной ничего сделать. Они оставят наконец меня в покое. В книге это называется «создать ауру». Но что-то у меня застопорилось. Когда я проверил по книге, оказалось, что я пропустил какой-то элемент заклинания. — Он вопросительно посмотрел на Ниту. — Может быть, вот это? Как ты думаешь?

— М-м, — промычала она, — я не знаю. Я искала заклинания совсем для другого. Понимаешь, кто-то из тех, кто вчера бил меня, украл мою лучшую ручку. Это была необычная, космическая ручка. Такие есть только у астронавтов. Она может писать на любой поверхности. Любой экзамен с этой ручкой сдать пара пустяков. И я хочу, слышишь, хочу получить ее обратно. — Она перевела дыхание и продолжала: — И я тоже, как и ты, хочу, чтобы все они оставили меня в покое.

— Надо постараться найти еще одно заклинание, которое связано с тем, что я здесь изобразил.

— Да-да, — поспешно согласилась Нита.

Кит сунул ивовый прутик в карман курточки, а Нита стала прилежно раскладывать сосновые иголки на прежнее место, расчищенное мальчиком для кабаллистических узоров.

— А где ты взял свою книгу? — спросила она.

— В городе. Примерно месяц тому назад. Родители гуляли по антикварным магазинам, это в районе Второй авеню, где много всяких маленьких магазинчиков, а я заглянул в букинистические лавки. В одной из них стояла коробка со старыми книгами. Я стал их перебирать в поисках книжки Свифта. Эта и попалась мне в руки. Вернее, она уцепила меня за руку, сам не понимаю как.

Нита хихикнула.

— А моя схватила меня в библиотеке, — сказала она. — Конечно, мне очень жаль ручку, но я рада, что Джоанн — это та, что поколотила меня, — не забрала вот это.

Она вынула из кармана свою книгу. Кит внимательно разглядывал ее.

— Такая же, как у тебя? — спросила Нита. — Неужто все это правда? Вдруг это и вправду настоящее?

— Я сумел залечить нос своей собаки, — коротко бросил Кит. — Ее укусила оса. И еще я разговаривал с камнем.

Он серьезно посмотрел на Ниту.

— Пошли, — сказал он. — Я знаю место с голой землей — там ничего не растет. Посмотрим, что у нас получится.

Они дошли до лощины, где сосны окружали небольшой пустырь с грязной, голой землей. Кит вытащил свой ивовый прут и снова принялся рисовать диаграммы.

— Это я уже знаю наизусть, — сказал он. — Я чертил это не один раз. Сверимся на всякий случай.

Он достал книгу из заднего кармана джинсов и, поминутно заглядывая в нее, стал вписывать в свой рисунок символы, буквы и цифры.

— Не глянешь ли ты, может быть, я что-то упускаю? — спросил Кит.

— Конечно. — Нита с готовностью вынула свою книгу и стала сверять рисунок Кита с чертежом в ней. — Та-ак, нужно найти образ вещи, — читала она, — и я должна это сделать, пока ты читаешь заклинание.

Она оторвалась от книги и спросила:

— Кит, а ты знаешь, почему это получается? Ведь это всего-навсего листья, обрывки веревки, черточки на земле, обычный ивовый прутик. В этом же нет никакого смысла!

— А? — рассеянно откликнулся Кит. Он что-то бормотал, стирал и рисовал снова, перевивал червячки веревок. — Слушай! — вдруг воскликнул он. — Я, кажется, понял. Там была одна фраза: «Сжатое Время-Пространство». Это и есть заклинание. Видишь ли, пространство не пустое. Оно заполнено разными предметами, словами. И если ты правильно расположишь вещи и точно расставишь слова, Волшебство произойдет. Где веревка?

— Эта, с узелками? — Нита наклонилась и подняла тонкий моток.

— Наверно, я ее выронил, когда доставал прутик. — Кит был ужасно озабочен и забавно хмурился, морща чистый лоб. — Стой с того края, ладно?

Он кинул один конец веревки в центр нарисованной диаграммы, и Нита послушно, подчиняясь его команде, наступила на нее. Кит, держа другой конец веревки, пошел вокруг Ниты и рисунков, чертя таким образом правильную окружность при помощи веревки. Перед тем как замкнуть круг, он ивовым прутиком нарисовал фигуры, напоминающие восьмерки, — в книге они назывались «волшебными узлами» — и этими восьмерками как бы завершил окружность. С усилием он отдернул веревку от земли. Она так прочно прилипла к диаграмме, что Ните пришлось помочь ему. Кит аккуратно свернул веревку и спрятал в карман.

— Следующий этап ты должна пройти сама, — сказал он. — Каждый пишет свою часть желаний. Я не могу за тебя писать твое имя. И рисовать, и читать заклинания. Все сделай сама. Там есть таблица со всеми символами.

И он ткнул пальцем в ее книгу. Нита пролистнула несколько страниц, нашла таблицу — длинный список английских букв и каких-то чисел, символов и знаков. Она посмотрела, как Кит выписывает свое имя, чтобы понять, каким образом это делается, и потихоньку стала расшифровывать символы.

— Кит, твой день рождения двадцать пятого августа? — вдруг спросила она.

— Ага.

Нита еще раз сверилась со знаками и символами, обозначающими год рождения и месяц.

— Они в своем перечне Колдунов прибавили тебе пару годков, не так ли? — улыбнулась она.

— Да. Они ошиблись, — ответил он задиристо. — А что?

— Ничего, так просто, — равнодушно сказала Нита, хотя прекрасно поняла состояние Кита. Она и сама отвечала таким тоном, когда ей задавали какой-нибудь обидный вопрос или можно было подозревать, что ее хотят обидеть, унизить.

— Если бы они были хотя бы моего возраста, — неожиданно заговорил Кит, глядя поверх плеча Ниты, — я бы с ними справился. «Ты говорит много плохо английская слова». — Кит забавно имитировал то, как они издеваются над его неправильным английским. — Я же не виноват, что мой родной — испанский. Проблема в том, что они сильнее меня, — добавил он грустно.

Нита кивнула и принялась писать свое имя на земле, сверяясь с напечатанными в таблице символами. Некоторые из них были короткими и простыми, другие оказывались очень сложными и замысловатыми. Эту невероятную вязь завитушек, зигзагов, загогулин мог, казалось ей, понять и нарисовать только ненормальный.

Она старалась аккуратно и точно воспроизвести их в своем рисунке, связать один символ с другим, соединить их в единый круг с теми «волшебными узлами», которые ранее начертил Кит, выписывая свое имя.

— Готово? — спросил Кит. Он опять двинулся по кругу, вычерчивая теперь уже внешнюю окружность.

— Все! — облегченно вздохнула Нита.

— О’кей! — Он в последний раз внимательно оглядел всю вязь «волшебных узлов», выпрямился и вытянул вперед руку, будто хотел что-то пощупать в воздухе.

— Прекрасно, — удовлетворенно сказал он. — Иди сюда и проверь.

— Что проверить? — не поняла Нита.

Он поманил ее левой рукой, по-прежнему не опуская правую. Нита подошла, стала рядом и тоже вытянула руку ладонью вверх и тут же почувствовала, будто ладонь ее наткнулась на мягкое, упругое препятствие. Похоже было, что воздух сгустился и превратился в поролоновую подушку, податливую, но пружинящую, отталкивающую руку, тяжелящую ее. Ните стало не по себе. А вдруг вся атмосфера вокруг них сгустится?

— Думаешь, в таком воздухе можно дышать? — засомневалась она.

— В прошлый раз у меня проблем не было, — спокойно ответил Кит — Предполагается, что это не пропускает только враждебные влияния.

В то же мгновение Нита почувствовала удивительную легкость. Она словно бы парила в воздухе, хотя и крепко стояла на ногах. Тело ее стало совершенно невесомым. Вот теперь она окончательно поверила, что все это не шутки, а самое что ни на есть настоящее Волшебство. До этого момента она уговаривала себя, что все написанное в книге просто игра и что разговоры с деревьями ей приснились, когда она невзначай задремала над книгой, и что стыдно ей, взрослой девице, верить и заниматься всякой чепухой. Но сейчас был ясный день, окружающий мир жил прежней жизнью, рука ее, протянутая в пространство, могла — просто удивительно! — пощупать воздух. И тело, послушное малейшему движению мышц, готово было летать.

— А те парни, которые наткнулись на тебя там, на холме, что-нибудь поняли или заметили? — поинтересовалась она.

— Ага. Они растерялись. Представь себе, наткнулись на стену из воздуха и даже не смогли подойти ко мне. Шагу не могли ступить. Они даже пытались стрелять в меня из мелкашек. А мне хоть бы что — густое пространство ничего враждебного не пропускает. Они-то думали, что просто промахнулись. Ты знаешь, — он рассмеялся, — они ругались, а я не слышал. Ко мне долетали только обычные, ничего не значащие отрывки фраз, а все ругательства их отскакивали, как мячик от стенки. Они ушли, так ничего и не поняв. Помнишь, как в книге: «Люди, не верящие в чудо, не видят его»?

Он еще раз внимательно осмотрел начерченный круг.

— Такие долгие приготовления нужны только в первый раз. Потом уже не обязательно рисовать, чертить и вымерять. Все это делается мысленно и действует мгновенно. Стоит только появиться опасности. А нападающим кажется, что они просто пробуксовывают, как машина, наехавшая на препятствие. Так написано в книге.

— Здорово! — восхитилась Нита. Она с удовольствием представила себе встречу с Джоанн и ее компанией. А вслух спросила: — Что дальше?

— Дальше, — бормотал Кит, входя в центр круга и присаживаясь осторожно, чтобы не стереть ни один из нарисованных знаков, — дальше мы прочтем все это вслух. Вернее, я прочту все, а ты только свое имя. Хотя нет, ты должна внимательно проверить мой чертеж.

— Зачем? — удивилась Нита, вслед за Китом входя в круг и тоже стараясь не наступить на линию.

— Когда двое творят заклинание, каждый обязан проверить работу другого, — серьезно ответил Кит.

Кит уже углубился в чтение и разглядывание нарисованных ею знаков, и Нита послушно вытянула из кармана книгу и принялась читать символы Кита. В книге было написано, что обе части диаграммы должны уравновешивать одна другую и в то же время составлять единое целое, как в химической формуле. Нита медленно считывала, сравнивала с нарисованной в книге диаграммой. Наконец она убедилась, что все сходится.

— Все о’кей? — спросила она Кита.

— Кажется, да, — откликнулся он, все еще не отрывая взгляда от чертежа. — Видишь ли, нам нельзя ошибиться в написании имени. Ты должна точно знать, кто ты есть. И если ты что-нибудь напутаешь в заклинании…

— Кто ты есть или кем ты стал теперь? — обеспокоенно спросила Нита. — Ведь теперь мы не то что были до сих пор, верно?

Кит пожал плечами.

— Не знаю, — прошептал он. — Только в книге сказано: «Если ты неправильно произнесешь свое имя, то заклинание не будет иметь силы».

— Что же делать? — всполошилась Нита.

— Начинать, — уверенно сказал Кит и встал. — Мы должны стать рядом и произносить наши имена одновременно. Надеюсь, ты не собьешься. Я постараюсь говорить помедленней.

— Ладно.

Кит глубоко вздохнул, крепко зажмурился, потом широко раскрыл глаза и начал читать. Нита впервые в жизни слышала странное заклинание, произнесенное громким отчетливым голосом, и даже мурашки побежали у нее по спине.

И неуловимо все вокруг стало меняться. Тишина зазвенела. Солнечный свет, льющийся сквозь густую крону деревьев, вдруг стал холодным и твердым, как в ясную лунную ночь. Контуры предметов были словно очерчены цветной радужной линией. Нита словно бы пробуждалась от сна, когда еще не растворились яркие сновидения. Появилось ощущение силы и бодрости во всем теле. Она существовала здесь, в реальном мире, и в то же время как бы смотрела на окружающее пространство снаружи, издалека. И как бы в отдалении от нее Кит произносил цепочку сложных и непривычных, непонятных слов. Но, как ни странно, она понимала все, что он говорит.

— Нам нужно знать нечто, — глухим голосом бубнил Кит, — и мы знаем, что сумеем получить знание того знания, которое нам доступно или желаемо…

Она замерла. Впервые в жизни сон становился реальностью. Только теперь было наоборот: она не просыпалась, а как бы уходила в страну сна. Она всем телом ощущала силу, разлившуюся в воздухе, и ждала, что вот-вот что-то произойдет, что-то случится… Неужто Волшебство? С каждой секундой, с каждым произнесенным словом она все более определенно ощущала некий металлический вкус во рту, и мозг ее впитывал колдовское заклинание каждой частичкой. И блистающий холод слепил глаза. А речь Кита текла и текла, и диаграмма вдруг стала оживать, линии и знаки словно были нарисованы в воздухе. А сам воздух наполнился переплетением тончайших паутинных символов, и сквозь них, как сквозь замысловатую легчайшую решетку, Нита различала написание каких-то неведомых ей законов. Не физических, известных ей по школьным учебникам, а выражающих течение Силы, которая не была энергией и в то же время обладала невероятной упругостью и скручивала, втягивала в себя пространство. Нита, наверно, не смогла бы объяснить все это словами, но чувствовала так явно, видела так отчетливо, как свою руку, протянутую вперед ладонью вверх. И Кит взял ее за руку, и они снова были рядом. Их объединила неведомая сила, которая, казалось, кружилась, танцевала вокруг них. И как бы сами собой звучали заклинания. И вдруг наступила пауза… Кит пристально смотрел на нее сквозь паутину диаграммы.

Нита напряженно вглядывалась в сложную вязь символов и начала медленно читать их. И это было не просто ее имя, а понятие, определяющее ее сущность, знаки, превращающиеся в живую ткань. Заклинание окутывало, словно прозрачный кокон, становилось ее плотью. Сначала Ниту пронизала дрожь, но тут же пришло сознание, что ничего страшного не происходит. Наоборот, радость познания и силы наполняла все тело. Она как бы становилась частью заклинания, которое казалось уже не просто коконом, а надежным, защищающим панцирем. Она глубоко вздохнула и почувствовала вдруг себя необыкновенно счастливой.

Вновь возник голос Кита. Теперь они произносили пляшущие в воздухе формулы в унисон, не отставая и не опережая друг друга. Странные слова, наполовину видимые, наполовину ощущаемые как движение пространства. Звуки, свет, линии — все двигалось в едином ритме. Что это? Песня, стихотворение, заклинание? Все вокруг них уплотнялось, становилось единым — воздух, трава, деревья, которые, казалось, склонялись над ними, чтобы расслышать каждое произнесенное слово.

Кит сейчас произносил символы своего имени, и Нита видела, как и его окружает защитная оболочка. Он медленно и торжественно договорил заклинание и посмотрел на Ниту. И они одновременно почувствовали, что воплотились в ту сущность, которая была заключена в символах их имен. Стояли мальчик и девочка, Кит и Нита, но они стали уже другими, не теми прежними, загнанными, слабыми детьми.

И тут Нита вспомнила про свою ручку. Она постаралась мысленно нарисовать ее образ как можно подробнее. Серебристый колпачок, немного затертый, поцарапанный. Корпус ручки с нацарапанными инициалами. Зачем она это делала? Она сама себе не отдавала в этом отчета.

А вещи вокруг них опять стали меняться. Тени деревьев, казалось, потемнели. Тишина стала всеобъемлющей, и их голоса падали в нее, как в колодец. Нита подивилась гармонии их голосов, словно бы слившихся воедино. Она вдруг почувствовала, что значение их заклинания гораздо больше, чем просто поиски ручки или даже стремление защититься от обид.

Они стали ощущать прикосновение света звезд, и космическая ночь, словно бы приближенная одним оборотом окуляра телескопа, ясно просматривалась до последней звездной крупинки. И появилась уверенность, что все это необъятное пространство сейчас подвластно им.

Они умолкли одновременно и замерли, затаив дыхание и с тревогой ожидая, что же произойдет дальше. А заклинание витало вокруг них в воздухе. Оно было почти реальным, как свет, движение ветра, тени. Быстрое, трепещущее, оно то касалось лица, то странным образом толкало в плечо. Они вдруг почувствовали не просто легкое касание, а резкий толчок. Было такое впечатление, будто тебя столкнули с твердой площадки и ты летишь в пустоту. Непроизвольно они попытались ухватиться за прозрачную решетку заклинания, как если бы это была обыкновенная металлическая ограда.

Темнота стала гуще, превращаясь в гнетущий мрак. Они глянули вниз, словно с высокого балкона. Там, меж двух холодных рек, лежал усеянный камнями с острыми железными шипами, полускрытый в тумане остров.

— Манхэттен? — спросил, не произнеся, однако, ни слова, Кит.

И Нита услышала его безмолвный вопрос. Она, казалось, застыла, превратившись в мраморную статую, не могла ни двинуться, ни раскрыть рта, ни произнести ни звука. И все же она каким-то образом ответила ему:

— Похоже на Манхэттен. Но что делает здесь моя ручка?

Действительно, тенью маячила любимая космическая ручка, но, может быть, ей это только показалось?

— Никогда не думал, что Нью-Йорк так ужасен, — сказал Кит.

Нита напрягла зрение. Трудно было что-либо разобрать. Весь город окутала темная пелена. Это был не просто туман, а вязкая смрадная завеса. Нельзя было различить движения машин, и куда-то исчезло привычное сверкание огней. Лишь два огонька мерцали в глубине Манхэттена. На восточных Пятидесятых пульсировал, пробиваясь сквозь сталь и камень, узкий луч, острый до боли в глазах. А к югу острова, прямо в гуще офисов и банков, зажегся другой огонек. Он равномерно дышал и вспыхивал, словно далекое светящееся сердце. Крохотный, еле мерцающий огонек.

— Но все-таки, как оказалась здесь моя ручка? — повторила Нита. Она всматривалась в лежащее под ними темное изломанное пространство, прислушиваясь к зловещей тишине, словно таящей в себе опасность замершего перед броском дикого зверя. И душное небо опускалось на нее всей своей непонятной тяжестью. И чувствовалось что-то недоброе во всей этой мрачной тишине, во всей этой духоте и неподвижности. И каким-то шестым чувством Нита ощутила присутствие чего-то живого и наблюдающего за ними, злорадно ожидающего их следующего движения. — Кит, что это? — тревожно спросила она.

— Оно знает, что мы здесь. Оно подстерегает нас, — срывающимся голосом ответил Кит. — Этого не должно было произойти, если, конечно, мы ничего не напутали в заклинании. Но стоит этой… Неизвестной Силе захватить нас, нам никогда не вырваться. Это я знаю.

Кит забормотал что-то, лихорадочно вспоминая все символы и знаки заклинания.

А Нита с трепетом наблюдала за ним, чувствуя присутствие страшного и непонятного, этой Неведомой Силы, которая, казалось, тянулась к ней, ленивая, зыбкая, мертвящая. Трясущимися руками девочка перелистывала страницы книги, тоже пытаясь найти спасительный ответ.

— Кит, смотри, тут сказано: «Если вы нарушили равновесие, исказили в какой-то части заклинание, то рискуете привлечь опасную Силу». А вдруг это и есть та, другая Сила, Кит? — шептала Нита. — Вдруг мы вступили в поле ее влияния и она настигает нас?

Нита чувствовала всем телом огромную, голодную тьму, вздымающуюся к ним вверх мутным желтоватым от слабого света облаком. Она вдруг нашла нужную страницу.

— Слушай, Кит, — воскликнула она, — надо в заклинании сделать дыру, достаточно большую, чтобы в нее могла проникнуть дружеская Сила! Мы должны попробовать, мы обязаны использовать этот шанс!

Нита видела, что Кит болезненно напрягается, пытаясь вызвать в памяти нужные слова и символы.

— Хорошо, — наконец откликнулся он. — Но я не уверен. А вдруг случится что-нибудь худшее?

— Что может быть страшнее всего этого? — торопила его Нита, с ужасом ощущая, как это голодное и ненасытное что-то надвигается на них неотвратимой тяжестью.

Глаза Кита сузились. Он решительно сжал кулаки и проговорил:

— Кое-что я выудил из своей дырявой памяти. Деваться некуда, придется попробовать.

— Начинай, начинай, — торопила его Нита. — Главное, скажи, что делать мне.

— Приготовься, — хрипло сказал Кит и стал мысленно произносить заклинание.

И чудо произошло. Пространство, а вернее, тьма стала рваться на части. Мерцающая линия горизонта сломалась, а свинцово-серое небо, словно раздираемая ветром занавеска, всколыхнулось и расползлось на лоскуты. И подкрадывавшееся к ним нечто, казалось, колеблется, остановившись и замерев в замешательстве.

— Бей! — крикнул Кит. — Кулаком! Прямо перед собой!

Нита ткнула рукой в пространство, и оно вдруг подалось, разрываясь с полотняным треском. Нита уже орудовала двумя руками, стараясь разодрать это невидимое полотно, сделав дыру как можно шире.

— Она… оно поддается! — воскликнул Кит. — Давай! Давай!

И Нита толкала, била, нажимала до тех пор, пока все тело ее не занемело от боли. И когда силы уже окончательно покинули ее, Кит выкрикнул короткий резкий слог, словно бы швырнул его в пространство, как в распахнутую дверь.

В единое мгновение их закрутило, завертело. Казалось, что они очутились в самой сердцевине гигантского смерча и их несет, несет, влечет в неведомую сказочную страну Оз. Такие смертельной силы смерчи срывают крыши с домов, уносят стены, словно лепестки цветов, сметают все с поверхности земли. Ребят окутывали клубы едкого дыма, оглушали хриплые и пронзительные звуки злобных голосов.

Но вот Нита почувствовала, как живительный свет пробивается сквозь этот вихрь мрака и воя. Ее затопили волны мелькающих и сменяющихся мгновенно образов. Уловить эти видения, запечатлеть в памяти было невозможно, но она чувствовала, ясно понимала, что это образы и лики других вселенных, неведомых планет, иных времен. Она крепко зажмурилась и старалась заслониться от этой круговерти словами заклинания.

Кит, она это ясно чувствовала, стоя или, вернее, плывя рядом с нею, тоже мысленно перебирал символы Волшебной диаграммы. Они торопились, они захлебывались короткими слогами, труднопроизносимыми и как бы цепляющимися за язык, застревающими в гортани.

И в то же время они видели, как мрак и туман втягиваются в дыру, образовавшуюся в пространстве. В эту дыру всасывались, мелькая перед их глазами, большие и маленькие предметы, какие-то существа, горящие в полутьме огненными росчерками, отрывки слов и символы. И все это лилось беспрерывным потоком, словно струи воды в воронку водостока. Что-то застревало, с трудом и почти слышимым скрипом протискивалось, раздирая или растягивая края дыры. Но вот что-то неясное, расплывчатое и в то же время имеющее в точности размер и форму дыры закупорило ее, остановив сумасшедшее кружение.

Ребята почувствовали облегчение. Но Нита вдруг ощутила, что около них появилось — или появился? — непонятное существо, что-то крохотное, но явно живое. Она прижалась к Киту и прошептала:

— Чувствуешь?

— Ага. Оно, по-моему, слишком огромно.

— А мне кажется таким маленьким…

— Думаешь, нам удастся выбраться отсюда до того, как этот как-его-там…

Непонятное и уже не такое страшное как-его-там затряслось в бессильном гневе с такой яростью и силой, что Нита и Кит почувствовали его пульсирующую, удаляющуюся вибрацию каждой мышцей тела.

— Уф-ф! — вздохнул облегченно Кит. — Давай-ка поскорей уносить отсюда ноги.

Он, словно лассо, кинул в пространство заклинание и с невероятной, откуда-то взявшейся у него силой дернул. На них обрушился слепящий дневной свет, тяжелый, будто рухнувший шатер. Гравитация придавила их к земле. Кита швырнуло лицом вниз и сдавило дыхание. Нита согнулась, закрыла лицо руками и старалась втянуть воздух в сжатую тисками грудь.

Неожиданно ей стало легче, но она продолжала недвижно лежать, свернувшись калачиком и не смея открыть глаза. Она помнила предупреждение в книге, что заклятие отнимает все силы, так велика эта созидательная работа. И действительно, она ощущала полное физическое изнеможение, будто только что ответила на сотню труднейших вопросов, запутанных и неразрешимых, не имеющих одного верного и ясного ответа. И все же они нашли этот ответ! Они, кажется, решили неразрешимую задачу!

— Кит! — позвала она, все еще не смея открыть глаза.

— М-мм! — раздалось совсем рядом. Кит лежал ничком, обхватив голову руками. — М-мм, у-у-у! — стонал он. — Прошу тебя, выруби солнце!

Нита открыла глаза, зажмурилась и снова открыла сначала один глаз, потом другой. Солнце било прямо в лицо.

— Не такое уж оно яркое, — сказала Нита, — смотреть можно.

— Интересно, сколько времени мы здесь околачиваемся? — проговорил Кит. — Солнце должно бы уже закатиться. Или уж, во всяком случае, не так шпарить.

— Сейчас… — протянула Нита, глядя на часы. — Странно, ему действительно пора бы…

Она запнулась, вдруг сообразив, что солнце не может висеть так низко. Они были сбиты с толку ярким блуждающим огоньком, пульсирующим справа прямо над их головами, буквально в трех шагах.

В радужном круге сияла белым огнем булавочная головка света. Словно в свободном пространстве была подвешена сильная двухсотсвечовая лампочка. И ни единой тени. Лишь мягкий округлый свет, словно светящийся глаз, излучающий пучок прямых лучей. Нита немо пялилась на эту светящуюся точку. А точка эта постепенно тускнела, увеличивалась, растекалась, и вот уже она скорее напоминает маленький плотный круг, готовый вобрать в себя, втянуть в свою сердцевину и листья, и деревья, и даже небо. Ните показалось, что и Кита он способен поглотить. Не успела она испугаться, как круг снова сжался и превратился в точку. Точка с любопытством уставилась на нее. Вместо испуга девочка ощутила светлую радость освобождения. Просто невероятное чувство счастья заполнило все ее существо. Нита точно знала, что и Кит охвачен таким же безумным приступом радости.

А световая точка вдруг вспыхнула снова белым пульсирующим пламенем.

— Уважаемый Заклинатель! — послышался мелодичный, нет, не голос, а звук высокой частоты, который каким-то образом складывался для Ниты в слова. — Уважаемый Заклинатель, я послушно включил все кванты своей энергии, и вот я здесь, в этом Прекрасном Нигде!

«Эге, приятель, — усмехнулась про себя Нита, — уж не собираешься и ты стать Волшебником? Этот небесный пришелец упал в наш мир, а вообразил себе, наверно, что попал в необыкновенное место. Радуется, будто взмыл в небеса». А вслух она произнесла:

— Извините меня, но нас двое. Эй, Кит, поднимайся. Нашего полку прибыло. — И она потрясла его за плечо.

— О-ох! — закряхтел Кит, поднимаясь на локте. — Нас что, разорвало?

— Нет, все в порядке. А это, кажется, та Сила, которую ты вызвал заклинанием. По-моему, она не страшная. Скорее забавная.

— Она… о-ох! То есть оно… у-ух! — Кит потер бок и уставился на парящую световую точку. — Оно что-то сказало?

— Ну да, — откликнулась Нита. — Оно сообщило, что включило все свои кванты или что-то там такое еще на полную мощность. Слушай, Кит, а вдруг это опасно?

— Опасно? — Внутри световой точки что-то заколыхалось, будто от смеха. Звук этот был похож на хруст поедаемых вафель или, точнее, на щелканье счетчика Гейгера. — Опасность — это что-то противоположное мне, милая детка.

Слово «детка» Ните пришлось не совсем по душе, но она промолчала. А световая точка вдруг снова словно бы расплылась, наполнив пространство светящимся газовым мерцанием, и тут же сжалась, сократилась, стянулась к центру, обозначившемуся светящимся ядром.

— Добро пожаловать в наше, может быть, не самое прекрасное, но все же неплохое местечко — на Землю, — вежливо сказала Нита и добавила: — Во всяком случае, нам здесь нравится.

Точка прочертила в воздухе замысловатую восьмерку, будто, как показалось Ните, пожала плечами, и просвистела или, что точнее, проскрипела:

— Мне кажется, здесь все неплохо организовано: жизнь ценна и важна. Там, откуда я, наоборот, даже атом из хвоста кометы ценнее живой споры.

Нита так и не могла понять, как у нее в голове укладываются в слова звуки, высвистываемые непонятным источником света. Скорее это было похоже на целую цепочку математических уравнений.

— Оно, по-моему, пользуется тем же Словарем, который дан в книге, — сказал Кит, будто подслушал мысли Ниты. Он что-то пробормотал, почти беззвучно шевеля губами, наморщил лоб и спросил: — Не могли бы вы нам пояснить все же, кто вы или что вы?

— Моя общая масса равна пяти или шести бело-голубым гигантским звездам и нескольким тысячеквантовым планетам. Я излучаю весь спектр энергетического поля, все виды света и радиации и даже субатомные частицы, — проворковало световое пятно.

Кит удивленно поднял брови.

— Ты хоть что-нибудь поняла? — спросил он Ниту.

Нита смущенно улыбнулась. Она не отрываясь глядела на светящуюся точку, то сужающуюся до булавочной головки, то расширяющуюся, словно распахнутый глаз.

— Но при такой массе должна быть ого-го какая сила тяжести, — сообразила она. — Ты же должна… должен весить неимоверно много!

— Ничего подобного, — ответил Световой Глаз, — я субстанция особого класса. Мы не поглощаем, а пропускаем сквозь себя.

— Тоннель через Временно́е Пространство! — осенило Ниту. — Так, выходит, ты белая дыра?

Световое облако перестало мерцать и колыхаться. Оно как бы отвердело.

— Я что, похож на дыру? — послышался обиженный свист. И Световой Глаз, как его про себя назвала Нита, устремил на нее острый световой луч.

— Извини, пожалуйста, — растерялась Нита. — Но мы так называем… э-э, существа вроде тебя. Потому что ты действуешь как дыра во Вселенной, через которую проходит свет и радиация. Так что ты не Дыра, а как бы дыра. Условно. — Она повернулась к Киту и вдруг вспомнила: — Послушай, Кит, а где моя ручка? Неужто заклинание не в силах вернуть ее? Или оно не подействовало?

— Заклинание действует всегда и неотвратимо. Так написано в книге, — сказал Кит. — Но оно дает тебе не предметы, а помогает решить проблемы или просто находит само решение. — Он смущенно развел руками. — Я просил защитную ауру. Вот и все. Если мы получили в ответ Белую Дыру, значит, это и есть решение всех наших проблем.

— Если это все решение, — недовольно проворчала Нита, — то я решительно не понимаю, как я добуду свою ручку.

— Очень забавно, — вмешался Световой Глаз, — но мне, извините, пора. Столько дел. Надо найти функционально-совещательное звено. Затем выяснить Имя Света, его траекторию и всю параизмерительную сеть, в ячейках которой сокрыт путь к вызвавшему меня. Извините, но я стал сомневаться, что вы и есть Заклинатели.

— А вот и нет! — воскликнул Кит. — Мы, именно мы вызвали тебя!

— Вы? Вызвали? Меня? — присвистнул Световой Глаз. — Вы представители Сил, рожденных Жизнью? О, простите, что я сомневался! Я знаю, что вы можете принимать любую форму. Но почему-то мне казалось, что вы, извините, больше ростом. Квазар, к примеру, или мега-нова. А вы, еще раз простите, имеете отношение к Жизни?

— Уж во всяком случае не мертвецы! — хмыкнул Кит.

— Так, значит, все-таки вы вызвали меня… — согласился Световой Глаз. — И вызвали именно меня? Я не ошибся? Ошибка была бы вполне возможна и простительна, ведь мы до этого, если не ошибаюсь, не встречались.

— Конечно, не встречались, — подтвердила Нита. — Но мы немного ошиблись в заклинании и вызвали что-то, и оно давило и старалось поглотить нас. Вот мы и призвали дополнительную Силу. Думаю, ты и есть она, то есть та спасительная Сила. Надеюсь, я понятно и необидно все объяснила?

Нита ужасно боялась, что Белая Дыра рассердится и исчезнет.

— Вполне, — удовлетворенно щелкнул Световой Глаз. — Я видел парасеть с множеством пустых пространственных ячеек, которые влекли меня. Это, кажется, и была диаграмма, выстроенная вами, или, как вы выражаетесь, заклинание. Я мог протянуть все свои измерения сквозь эту сеть и выбраться из своего собственного Пространства. И вот я здесь, чтобы быть с теми, кто сумеет воспользоваться моими возможностями.

Световая точка снова сделала пируэт, никак по-другому это замысловатое движение в воздухе, пожалуй, и назвать-то нельзя было.

— А не скажете, что это, где мы, то есть вы и я с вами?..

Кит и Нита недоуменно переглянулись: они никак не могли взять в толк, о чем это их спрашивают.

— Ну-у… — Свет то тускнел, то разгорался пронзительно ярко. — Все это вокруг… что это?

— A-а, — сообразила Нита. — Это наша планета. Называется Земля. Ясно?

И она на всякий случай развела широко руки, словно обняла огромный шар.

— Планета… — повторил Световой Глаз, — Зем-ля. Это просто замечательно! Всегда мечтая побывать на планете. Надоело, честно говоря, иметь дело только с пучками радиации. Но, может быть, вам интересно искупаться в лучах радиации или взглянуть на нее?

— Ни то ни другое, — поспешно возразила Нита.

— Видите ли, — попытался объяснить Кит, — во-первых, мы не можем видеть эти лучи, а во-вторых, мы устроены так, что лучше поменьше принимать на себя этой самой радиации. На счастье, мы от нее защищены атмосферой.

— Атмосферой! — раздался восторженный свист. — Значит, эта планета с настоящей атмосферой? И на ней есть Жизнь?

— А мы о чем толкуем? — хихикнул Кит.

— И вы и есть те самые Заклинатели? Те, что помогли мне сюда попасть?

— Они самые, — откликнулся Кит. — А ты, в свою очередь, должен помочь нам. Ните, например, вернуть ручку.

Световой луч уставился на Кита.

— Кое-какие возможности имеются… — защелкало, засвистело внутри светового пятна. — Если мы будем работать вместе на постоянной основе, то некоторое количество световой энергии, немного излученного света я тебе смогу дать. Может быть, даже горстку альфа-излучений. Посмотрим-посмотрим. А что такое, кстати, ручка?

— Как тебя зовут? — спросил в свою очередь, Кит. — Не можем же мы звать тебя «эй, ты».

— У меня очень простое имя, — прозвучал ответ. — Меня зовут Хариликоблефарехглюкумейличефредиосд, энагуни.

Пока он произносил свое имя, цвет его постоянно менялся, то рассыпаясь радужными бликами, то пульсируя цветовыми волнами, словно вместе со звуком возникал и видеоряд, некий перевод на визуальный язык.

— Хари… фари… рех… — попыталась повторить Нита.

— Фред! — быстро сообразил Кит. — Мы станем звать тебя Фредом. Если нужно будет быстро позвать на помощь, то, прости, пожалуйста, твое полное имя не совсем подойдет — слишком уж оно длинно. И потом, это единственное, что я разобрал.

— Ты не возражаешь? Тебе нравится? — осторожно спросила Нита.

Опять в воздухе скрутилась световая восьмерка, означавшая, видимо, пожатие плечами.

— Пожалуй, это лучше, чем калечить мое настоящее имя, пытаясь его выговорить, как это сделала ты только что, — ответил новоявленный Фред. — Теперь скажите ваши имена.

— Нита.

— Кит.

— Вижу, вам нравятся короткие имена, — сказал Фред. — Ну и отлично. А теперь все же объясните мне, что такое «ручка», и я постараюсь помочь вам найти ее.

— О’кей, — обрадовался Кит. — Теперь мы можем сломать круг заклинаний и отправиться куда пожелаем.

— Замечательно! — подпрыгнула от радости Нита и принялась энергично стирать нарисованные диаграммы.

Кит стер колдовские узлы и символы и ногой зашаркал в нескольких местах линию круга. Нита протянула вперед руку, и та не встретила никакого сопротивления: пространство было проницаемо, как обычно.

— Не так-то плохо для Первой Попытки! — сказала она удовлетворенно. — Первое заклинание сработало!

— Прости, пожалуйста, — обратился к ней Фред, — я все хочу спросить, что такое заклинание?

Нита улыбнулась и протянула перед собой книгу, на которую тут же упал острый любопытный луч. Кит подошел и стал рядом с ней, и оба они почувствовали, что этот день будет длиться долго-долго и что Волшебство разлито во всем окружающем их мире.

Рано утром они уже были в школе, чтобы не прозевать приход Джоанн и компании. Нита и Кит сидели рядышком на краю тротуара у школьных дверей, разглядывая от нечего делать пучки увядшей травы на спортивной площадке. Кит перелистывал свой волшебный учебник, пока Фред, пристроившись у него за плечом, с любопытством разглядывал все вокруг.

— И долго мы тут пробудем? — спросил он, слабо мерцая.

— Нет, — коротко бросила Нита. Она еще не отошла после вчерашних приключений, и ей вовсе не хотелось сейчас выяснять отношения с Джоанн. Но ручку все же надо было вернуть.

— Успокойся, — сказал Кит, — все будет как надо. Только сделай так, как мы решили вчера вечером. Подойди к ней, отвлеки ее чем-нибудь на время, а уж Фред не подкачает.

— Именно этого я и опасаюсь, — пробормотала Нита. — Как бы она не отвлеклась на мою физиономию. Я ее отвлеку, а она развлечется своими кулаками.

— Прости, не понял, — сказал Фред.

Нита рассмеялась: с того момента как появился Фред, они с Китом слышали эту фразу раз сто. Бедняга Фред никак не мог освоиться в этом мире, и любая ерунда ставила его в тупик. И не всегда они могли ему втолковать или объяснить то, что для них было само собой, яснее ясного. И на сей раз Нита не удостоила его ответом.

— Ну чего ты боишься? — недоумевал Кит.

— Вот этого, — сердито откликнулась Нита, ткнув пальцем в фингал под глазом. — И этого, и этого. — Она поочередно демонстрировала свои синяки и ушибы, разукрасившие чуть ли не все тело.

Фред недоуменно и с любопытством смотрел на Ниту.

— Красиво! — восхитился он. — Ты это сама себе устроила или, кажется, Джоанн тебе помогала?

— Она самая, — буркнула Нита, — и кстати, это не столько красиво, сколько больно.

— Прости, — серьезно спросил Фред, — это лишь наружные изменения или же у тебя произошла внутренняя перестройка?

— К счастью, только снаружи, — хмыкнула Нита.

— Эх, — вздохнул Фред, — трудно мне здесь. Необходимо наведаться к Советникам.

Он уже не в первый раз толковал о каких-то Советниках, но Нита и Кит только отмахивались от его приставаний. Зачем им какие-то Советники, когда они тут, на Земле, можно сказать, жизнь прожили?

Кит раскрыл книгу, пошелестел страницами.

— О’кей! — внезапно воскликнул он. — Здесь целый список этих самых Советников. Советники нашего города… нашего района… нашего квартала! Вот это да! Дом номер двадцать семь по сотой Роуз авеню…

— Это же на холме за школой! Совсем рядом! — удивилась Нита. — А как их зовут?

— Сейчас посмотрим. Свейл Т. Б. и Ромео К. Дж. Советники по Поиску в Пространстве-Времени, нетрадиционные гадания по магическому кристаллу…

— Погоди, погоди, — перебила его Нита, — Свейл?.. Может быть, это Чокнутый Свейл? Но к нему идти опасно: это место заколдовано! Каждому известно! Оттуда всегда доносятся какие-то таинственные звуки.

— Нам ли бояться? — усмехнулся Кит. — Ведь если то место и заколдовано, то кем? Волшебниками! А кто мы?.. То-то же! После уроков и отправимся туда. Это же недалеко, в каких-то пяти кварталах отсюда.

Они замолчали и снова принялись ждать. До начала уроков оставалось минут двадцать. Скоро должен был прозвенеть звонок. Несколько мальчиков и девочек, пришедших пораньше, толпились у входа.

Кит сосредоточенно листал книгу.

— Может быть… — бормотал он, — может быть, мы сможем оснастить тебя защитой от кулаков. Ага, смотри, как насчет вот этого? — И он ткнул пальцем в страницу.

Нита и Фред впились в формулу, на которой остановился палец Кита. Следовало произнести лишь короткое слово, и Нита будет окружена невидимым, непроницаемым воздушным щитом. Любая попытка ударить ее будет отражена непостижимым для нападающего образом. Вот потеха! Ее бьют, а удары проскальзывают мимо. Нита неуязвима, а сама может делать все что хочет. Пожелает и отнимет у Джоанн ручку.

— Прошу прощения, — просвиристел Фред, — я еще не совсем освоился в магнитном поле вашей планеты. Тем более я не аккумулировал все личные поля ее обитателей. Мне довольно долго придется моделировать поле Джоанн и создавать модель ручки, чтобы вытянуть этот предмет, если он, конечно, находится у данной девочки. Ты, Нита, должна будешь мысленно создать модель ручки, иначе я вынужден буду слишком увеличить давление на пространство, а это небезопасно для всех вас.

Для Фреда выуживание ручки из недр карманов или сумки Джоанн превращалось в ох какое серьезное дело! Нита и Кит переглянулись с улыбкой. Впрочем, Ните, честно говоря, было не до смеха: все же она не была уверена на все сто, что пространственный щит оградит ее от вездесущих кулаков Джоанн. Конечно, она была согласна заиметь еще один синяк в обмен на ручку, но подозревала, что Джоанн этим не ограничится.

«Все, все, хватит», — успокаивала она себя. Она поставила локти на колени, закрыла ладонями лицо, стараясь расслабиться и унять дрожь. Она слышала, как старые клены над головой жаловались на скрип в сухих ветвях, радовались утреннему солнышку, ворчали, что в былые времена птиц было гораздо больше и пели они громче. Травинки под ногами выводили тоненькими голосами: «Растем-растем — ночью и днем — растем-растем…» Вдруг хор оборвался, лишь попискивали отдельные только что пробившиеся сквозь почву ростки. Зато безжалостно и нудно завыла газонокосилка.

«Я слышу голоса растений, — подумала Нита, — я их понимаю, как мой папа. Смогу ли я так же хорошо слышать людей, так же легко понимать их?» Она вздохнула.

Вдруг Кит толкнул ее в бок.

— Давай! — шепнул он.

Нита подняла голову и увидела идущую по школьному двору Джоанн. Глаза их встретились. Джоанн со злорадной улыбкой оценивала дело рук своих, обозревая синяки и ссадины на лице Ниты.

«Сейчас или никогда!» — подумала Нита и, не давая себе опомниться или испугаться, сделала решительный шаг вперед.

Она двинулась навстречу Джоанн, стараясь унять дрожь в коленках и нашептывая, словно завораживая саму себя: «Скажи ей! Скажи ей!.. О Фред, не оставляй меня, пожалуйста, будь рядом!»

— Верни мне мою ручку, Джоанн, — выпалила она и тут же поняла, как это глупо и жалко. Впрочем, взглянув на Джоанн, она увидела в глазах ее некоторое удивление и даже небольшое замешательство. Неужто она попала в точку и ручка действительно у Джоанн?

Однако замешательство Джоанн длилось недолго. Через секунду наглая улыбка снова заиграла на ее лице.

— Каллахан, — четко и медленно выговорила она, — тебе мало одного фингала? Напрашиваешься на второй?

— Нет, не напрашиваюсь, — твердо сказала Нита, — я только прошу вернуть мне мою ручку.

— Не возьму в толк, о чем ты там бормочешь, — ухмыльнулась Джоанн. — Впрочем, ты всегда была чуточку того. Я давно заметила, что у тебя крыша поехала.

— Вчера у меня была космическая ручка, — твердила свое Нита, — она пропала. Кто-то из вас взял. И я хочу получить ее обратно. Сейчас же.

Нита сама не верила своей смелости. Ее била мелкая дрожь, а лицо напряглось в ожидании удара. Но Джоанн, всегда такая быстрая на ответ, почему-то медлила. И Нита заметила над ее плечом Фреда — светлую точку величиной с булавочную головку.

«Держи себя в руках. Постарайся вообразить ручку», — внедрился в мозг мысленный призыв Фреда.

— С чего ты взяла, что мне нужна какая-то твоя ручка? — донесся до нее голос Джоанн. — И вообще, — добавила она со своей ехидной улыбочкой, — кому сдалось твое барахло?

Нита не слушала. Она старалась вообразить ручку до малейших деталей. Серебристый бочоночек с удобной выемкой для пальцев у самого пера, инициалы, ее инициалы, выгравированные на колпачке…

— Достаточно, — остановил ее Фред. — Теперь…

— Ах, я вспомнила, — вдруг залепетала Джоанн, — на прошлой неделе я действительно нашла какую-то ручку. Взгляни, может быть, это твоя?

Она поспешно откинула клапан своего рюкзачка и стала там рыться.

— Давай поглядим здесь… — смущенно бормотала она, — и тут… Эта, что ли?

Она протянула Ните серебристую трубочку с выемкой…

— Она! — воскликнула Нита. — Моя ручка!

— Тогда попробуй отними ее, — вдруг засмеялась Джоанн, вертя ручку перед глазами Ниты.

Она хотела еще что-то добавить, но за ее плечом вспыхнул мгновенный булавочный лучик света, он перескочил на кончик ручки и… исчез вместе с ручкой. Джоанн уставилась на свою руку, недоумевая, кто же это вырвал добычу. Нита протянула раскрытые ладони: у нее тоже ручки не было.

— Исчезла! — радостно заявила Нита. Джоанн грозно придвинулась к ней. Нита в испуге отпрянула, но непроизвольно продолжала торжествующе улыбаться. Все уже давно наблюдали за этой сценой и теперь окружили их, ожидая драки.

— Ну, Каллахан, сейчас получишь… — злобно прошипела Джоанн.

В этот момент, ровно в восемь тридцать, грянул звонок. Джоанн долгим уничтожающим взглядом вперилась в Ниту, потом закинула за плечи свой рюкзачок и повертела перед Нитой кулаком.

— Отложим, — небрежно бросила она, — мне спешить некуда. На твоем месте, Каллахан, я бы сегодня из школы не выходила. Потому что как только ты покажешься на улице…

Она не договорила, резко повернулась и взбежала по ступенькам к двери. Нита приросла к месту. Ее била дрожь. Она еще не могла опомниться, от страха ли, от радости, от переполнявшего ее чувства триумфа?

Кит хлопнул ее по плечу, выводя из оцепенения.

— Ты была великолепна! — сказал он.

Фред яркой точкой повис между ними, мерцая и словно бы дружески подмигивая.

— Сегодня вечером меня собираются убить, — сказала Нита, но почему-то страха на этот раз она не испытывала. — Фред, ты взял ее?

Светящаяся точка заметалась в воздухе, потом остановилась перед Нитой и застыла.

— Прошу прощения, — сказал Фред, — я не ожидал, что ее поле так микроскопически мало. Придется заняться этой проблемой.

Нита почувствовала что-то неладное. Она подозрительно взглянула на Фреда.

— Ты взял ее? — повторила она. — Ручка у тебя?

— Прошу прощения, я проглотил ее. Вернее, поглотил, — еле слышно просвистел Фред. И в свисте этом слышалось одновременно смущение, сожаление и недоумение.

— Но ведь именно это ты и собирался сделать? — с надеждой спросила Нита. — Уловить ее в свое энергетическое поле, как бы в карман, и спрятать ручку там. Верно?

— Да-да, ты права. Однако мое поле на этот раз сработало не так, как должно было. Может быть, все из-за здешней гравитации? Я к ней пока не приспособился. Опасаюсь, что ручка прошла сквозь мое поле и очутилась неизвестно где.

— Вот так-так, — озадаченно протянул Кит.

— И пускай! — беспечно отозвалась Нита. — Главное, что она не досталась Джоанн. И потом, может быть, нам помогут Советники. Мы ведь пойдем к ним сегодня вечером, правда?

Неожиданно Фред крякнул, коротко свистнул, издал еще какой-то звук, похожий на икоту. Нита и Кит вздрогнули и вдруг отпрянули назад: прямо у их ног — бух! — что-то грохнулось на землю.

Они с изумлением смотрели на выпавший из ниоткуда маленький цветной телевизор, абсолютно новый, даже с ценником.

— Прошу прощения, — смущенно просвиристел Фред, — я пытался смоделировать ручку, а получилось вот это…

Нита изумленно переводила глаза с телевизора на световой глазок Фреда.

— Я полагала, — сказала она задумчиво, — что белые дыры могут излучать только малюсенькие вещи и вообще что-нибудь нематериальное. Но чтобы такую штуку, да еще совершенно новенькую…

Фред жалко замигал.

— Прошу прощения, я не хотел вас обидеть, — сказал он, — я очень старался… ик!.. ик!.. Что это со мной?

— Да у тебя, приятель, обычная икота! — засмеялся Кит. — Да уж, перестарался! Придется тебе подождать нас здесь до окончания уроков. Нельзя же в класс тащить за собой икающее нечто! Ты подожди нас на улице, ладно? — примиряюще добавил он. — А вечером мы отправимся к Советникам.

— Если Джоанн не помешает, — сказала Нита.

— Я подожду вас здесь, — покорно согласился Фред и снова икнул.

И тут же опять что-то — бух-бух-бух-бух — грохнулось о землю рядом с теликом. Нита и Кит только руками развели: у их ног лежали четыре толстенных тома энциклопедии. Да, Волшебство иногда доставляет, оказывается, и некоторые неудобства.

Первая же переменка принесла всем — и директору школы, и тридцати учителям, и завучу, и конечно же ученикам — массу удовольствия и не меньше потрясений. Они высыпали всей школой на спортивную площадку и с изумлением наблюдали, как прямо из воздуха валятся совершенно неожиданные предметы. Столы и стулья, пылесосы, компьютеры, книги, мотоциклы, фарфоровые статуэтки, пишущие машинки, карандаши, кисточки, кухонные плиты, доски и гвозди. И с появлением каждой вещи раздавался звук, очень напоминающий громкое икание. Гора вещей росла на глазах, а поток их не прекращался. Кит и Нита делали вид, что вместе со всеми понятия не имеют обо всей этой белиберде. Однако Кит исподтишка погрозил кому-то кулаком.

После занятий, в три часа, они вышли из школы. Первым делом Нита поискала глазами Джоанн. Та была, конечно, тут, да еще в окружении своих хохочущих приятелей.

— Кит, — тихо сказала Нита, — они нас поджидают.

— Может быть, попытаемся ускользнуть через черный ход? — предложил Кит.

Но не успела Нита ответить, как на спортивной площадке раздался жуткий грохот. Вся компания драчунов разом повернула головы на грохот. Спустя мгновение они уже неслись к площадке всей гурьбой. Джоанн помедлила немного, но потом не выдержала и побежала следом.

— Скорей! — крикнул Кит и потянул Ниту за руку.

Они выскользнули из школы и тут же увидели светящийся глазок Фреда. Он как ни в чем не бывало витал над ними. Они уже научились немного различать выражение его, если так можно выразиться, физиономии. На этот раз Фред выглядел несколько усталым, но очень довольным.

Нита попыталась издали разглядеть то, что так привлекло внимание компании Джоанн. Посреди спортивной площадки высился сверкающий гоночный автомобиль.

— Фред, — спросила Нита, — ты сделал это специально?

— Прошу прощения, но мне показалось, что они мешают вам выйти из школы. Правда, я не понял почему…

— Не бери в голову. Мы потом тебе все объясним, а сейчас нам следует поторопиться, — ответила Нита и тут же спохватилась: — Но, Фред, большое тебе спасибо.

— Пожалуйста, — ответил Фред и вдруг взмолился: — Не могли бы вы мне подсказать, как перестать… ик!.. как мне успокоиться… ик!..

И к их ногам шлепнулся пакет с постельным бельем.

— Никак не могу… ик!.. освоиться с вашим пространством, — продолжал Фред. — Изучение новой субстанции дорого обходится. Такой расход энергии…

— Попробуй сдерживаться хотя бы на улице, — попросил Кит.

— Прошу прощения, а что такое «ули-ца»? — тут же полюбопытствовал Фред. Но никто ему не ответил. Они стремглав неслись вниз по Роуз авеню. А позади них слышалось поскрипывание и икание, сопровождавшиеся буханьем и баханьем совершенно неожиданных предметов. Фред то догонял их, то зависал впереди, то снова отставал, и тогда опять что-нибудь плюхалось на землю. Хорошо еще, что улица была пустынна.

Наконец они остановились перед домом №27 по Роуз авеню. Дом был огорожен высоким забором.

— Прошу прощения, — сказал Фред, — что делать дальше?

Нита и Кит в нерешительности переминались с ноги на ногу.

— В конце концов, мы тоже Волшебники, — сказала Нита, — но все же лучше бы оглядеться, перед тем как входить сюда. Слишком уж плохая слава у этого места.

Фред вдруг снова заикал, заквохтал, как несушка, и пропищал:

— Все! Больше сил нет терпеть! Оно материализовалось.

Кит и Нита в испуге воззрились на него. И тут же — блямс! — от упавшего предмета затряслась земля. Искры фейерверком взметнулись над мостовой. Эхо отдалось в соседних улицах. На дороге стоял новенький пепельно-голубой «мерседес-бенц». Он еще покачивался на мягких рессорах.

— Да-а, — озадаченно пропел Фред, — мое поле неисчерпаемо.

Нита обреченно махнула рукой.

— Довольно глупостей, — сказала она, — пора действовать. Здесь в заборе щель. Давайте заглянем.

Она просунула голову в отверстие ограды и огляделась. Ей надо было убедиться, что на деревьях не затаились ужасные монстры, под кустами не сидят ухмыляющиеся скелеты, а весь сад не кишит мерзкими чудовищами. Но случилось то, чего она меньше всего ожидала. Громадная черно-белая овчарка выросла перед ней как из-под земли. Дружелюбная ее морда оскалилась, вроде как приветливо улыбнулась. Не успела Нита ахнуть, как ее правая рука очутилась в этой улыбчивой пасти, и собака нежно, но настойчиво потащила девочку к себе. Каким-то образом ей удалось втянуть Ниту в сад через небольшое отверстие, даже не оцарапав ее.

— Ки-ит! — попыталась было крикнуть Нита, но вовремя вспомнила, что лучше шума не поднимать: Чокнутый Свейл или кто-нибудь другой, живущий в этом доме, может услышать. Из горла ее вырвался только сдавленный хрип.

Но Кит услышал и кинулся следом, протискиваясь сквозь дыру. С его маленьким ростом и худобой сделать это было нетрудно. А собака дотащила Ниту до порога дома и остановилась, не выпуская руки девочки из пасти, но и не причиняя ей боли. Нита взглянула на дом. Ничего особенного. Дом как дом. Большой, двухэтажный, с покатой крышей, крытой потемневшей от времени дранкой. Сад вокруг дома был ухожен и выглядел не хуже, чем сад ее отца. Большая застекленная терраса утопала в цветах. А перед ней красовался даже небольшой квадратный прудик.

Собака выпустила из пасти ее руку и громко залаяла. Нита уже подумывала, как бы улепетнуть, когда из глубины дома послышался звучный мужской голос:

— Иду, иду, Анни. Поглядим, какую добычу ты принесла на этот раз!

И почти в ту же минуту дверь широко распахнулась и на пороге показался хозяин. Нита и Кит, который уже успел выйти из-за кустов и стоял рядом, удивленно разглядывали этого человека. Они допускали, что Волшебник может быть их ровесником. Но Советник! Это должен был быть в их представлении седобородый старец с маленькими, умными глазками под густыми нависшими бровями. Но человек был молод, ну не больше тридцати лет. Высокий, широкоплечий, с густой черной шевелюрой, он больше походил на супермена с рекламного щита, только улыбка его была не нарисованная, жесткая, а живая и почти застенчивая.

— Эге, — весело сказал он, — я вижу, знакомство с моей Анни у вас состоялось!

— Она, — начала Нита, косясь на приветливо оскалившуюся овчарку, — она встретила меня, когда я заглядывала в ваш сад, и…

Хозяин расхохотался.

— Анни любит встречать гостей первой. Она отличный сторож. — Он вдруг перестал смеяться и протянул Ните руку. — Будем знакомы. Меня зовут Том Свейл.

— Нита Каллахан, — представилась Нита, пожимая его крепкую руку.

— Кит Родригес, — выглянул из-за ее плеча Кит.

— Рад встрече. Зовите меня просто Томом. Чем могу быть полезен?

— Вы — Со-советник? — без обиняков спросил Кит.

Брови Тома удивленно поднялись.

— Советник? — улыбнулся он. — Ты полагаешь, что мы с одной ветки?

Нита весело хмыкнула на его каламбур и обернулась:

— Фред! Ты здесь?

Фред раскачивался в воздухе между Нитой и Китом, как на качелях. Острый лучик его сверлил с любопытством Тома. А тот в свою очередь внимательно смотрел на прыгающую точку света.

— Он — белая дыра, — сказала Нита, как бы представляя Фреда хозяину дома. — Он проглотил мою ручку, — добавила она, сама не зная почему.

— И-ик! — сказал Фред, и — бу-ух! — на землю перед Томом грохнулись четырнадцать килограммовых слитков чистейшего золота 999-й пробы.

— Да-а, — сказал Том, — Кажется, во всем этом следует разобраться. Ну-ка, входите в дом!

Вслед за Томом дети вошли в распахнутую дверь и попали в просторную гостиную, по одну сторону которой был небольшой уютный кабинет, а по другую — кухня-столовая.

— Карл, к нам гости. Целая компания, — сказал Том, приглашая ребят в кухню.

— А? — донесся до них приглушенный голос. Владелец голоса лежал поперек кухни, засунув голову под раковину. А над ним — вот так фокус! — плавали в воздухе гаечные ключи, отвертки, молоток, стайка гвоздей и шурупов. Из-под раковины доносился металлический стук и скрежет. Вдруг там что-то звякнуло, грохнуло, и лежащий под раковиной болезненно ойкнул. И тут же все инструменты со звоном попадали на пол. Из-под раковины посыпались проклятия.

Том нахмурился и добродушно прикрикнул:

— Перестань ругаться с отвертками! Попридержи язык, у нас гости! Иначе я тебя отправлю спать в собачью будку вместе с Анни! Вылезай оттуда, нам нужна твоя консультация.

Нита, перед глазами которой все еще плавали в воздухе инструменты, сказала восхищенно:

— Значит, вы по правде Волшебники?

Том ухмыльнулся:

— Несомненно! Вольные Волшебники. Правда, иногда приходится работать по найму. Но сегодня мы в полном вашем распоряжении.

Тот, что лежал под раковиной, наконец выполз из-под нее и встал, отряхиваясь. Он был такой же высокий и плечистый, как Том, но короче подстрижен. Зато на лице его красовались громадные усищи.

— Карл Ромео, — представился усатый и крепко пожал руки Ните и Киту. Затем он глянул на буравчик света над головами ребят и спросил: — А это кто?

Фред смущенно икнул, и по полу рассыпались шесть черных сапфиров, каждый величиной с теннисный мяч.

— Это Фред, — сказал Том. — У него, кажется, небольшая проблема…

— Хотел бы я иметь побольше таких небольших проблем, — засмеялся Карл, взвешивая на руке один из сапфиров. — Ну, ребята, что-нибудь выпьете? Содовая? Кола?

Через несколько минут все уже сидели за кухонным столом и мирно беседовали. Фред вился над ними, стараясь больше не икать.

— В книге сказано, что вы занимаетесь Пространством-Временем, — сказал Кит.

— Так оно и есть. Но Карл больше в этом кумекает, — ответил Том. — Он знатный специалист. Обслуживает Центральный вокзал и весь Рокфеллеровский центр. Так что вы попали куда надо.

Карл тем временем приглядывался к Фреду.

— Вход работает нормально, — бормотал он, — но все же придется покопаться в справочниках. — Эй, послушай, Фред, какой у тебя шифр на вход в систему?

Фред засвиристел быстро-быстро, замигал и закачался в воздухе. Нита мысленно восприняла цепочку символов, которые, как она помнила, Фред сообщил и Киту, когда тот спросил, кто он.

— Чудненько! — сказал Карл и исчез в кабинете.

— А что вы делаете еще? — спросила Нита. — Ну там кроме обслуживания и ремонта.

— В основном занимаемся научной работой. Кроме того, вылавливаем информацию из пространства для крупных фирм. Можем вычислить поправочные формулы для заклинаний, уточнить детали. Или, скажем, уравновесить силы в каком-то конкретном месте. Чаще всего этим занимаюсь я, — ответил Том.

— И все? — вступил в разговор Кит.

— Все. Если не считать того, что делается чисто для заработка. Я пишу разные истории о том, что видел или узнал. А Карл продает коммерческое время. Так же как и обычное время, впрочем.

Кит и Нита недоуменно переглянулись. Том снисходительно улыбнулся.

— Как бы это вам объяснить. Ну, он умеет сжимать Пространство-Время. Вы с помощью заклинания сжали пространство и переместились из одного места в другое. Верно? Было такое?

— Ага, — подтвердил Кит, вспомнив их парение во мраке над Манхэттеном.

— А Карл, — продолжал Том, — сжимает время и продает его. Можете, кстати, купить у него кусочек следующего четверга.

— Я могу продать его вам по оптовой цене, — сказал Карл, возвращаясь на кухню.

Он до подбородка был нагружен толстенными, каждая не меньше объемистого телефонного справочника, книгами в кожаных переплетах. А на плече у него — вот здорово! — сидел ало-бирюзово-желтый попугай ара, с любопытством разглядывавший Ниту, Кита и, кажется, даже Фреда своими черными блестящими глазами-бусинками.

— Кит, Нита, Фред, — представил их попугаю Карл. — А это, прошу любить и жаловать, Мэри.

Им показалось, что попугаиха церемонно наклонила свою пеструю головку. А Карл тем временем уселся за стол, вывалил перед собой всю кипу книг и стал быстро их перебирать. Том вытащил самую нижнюю книгу и раскрыл ее.

— А теперь, — потребовал он, — валяйте, выкладывайте всю вашу историю с самого начала.

Они стали наперебой рассказывать ему, что с ними приключилось, и, когда дошли до странной икоты Фреда, Том и Карл переглянулись.

— Потерян Символ Света, — пробормотал себе под нос Том. — Забавно. Но почему же Волшебная Материя преобразуется таким странным манером? Непонятно. Что ж, придется собрать Региональных Советников.

И словно бы подтверждая сомнения и опасения Тома, Фред снова икнул. На стол грохнулся телевизор устаревшей марки.

— Старье, — сказал Карл, разглядывая телевизор. — Материализуешь старые модели, приятель? Худо дело.

Он раскрыл одну из книг, быстро пробежал пальцем по колонке цифр, заполнивших всю страницу. Попугаиха Мэри, наклонив голову, заглядывала в книгу из-за его плеча.

— Альфа-Рей-Пента-Восемь, — гаркнула она.

— Верно, — согласился Карл. — Попробуем разобраться. — Он поднялся и снова скрылся в кабинете.

— Что такое Символ Света? — спросил Кит. — Фред нам ничего не мог объяснить, знай только выкидывал всякие телики да «мерседесы». А в нашей книге я ничего не нашел.

— Это и понятно, — откликнулся Том. — В вашем учебнике для новичков информации не больше, чем в букваре — сведений об устройстве космолета.

Он глотнул содовой из стакана.

— Символ Света — это Лунная Книга. Полное ее название Книга Луны и Ночи. Читать ее следует лишь в лунную ночь. Она единственная во всей Вселенной и дается не всякому. Тот, кто читает ее, должен отчитываться перед Высшим Советом Волшебников.

— Почему? — спросила Нита.

— Ты уже вникла в азы Волшебства и знаешь Первый Закон Заклинаний: используя символы Словаря, не нарушай установленных тобой границ. Самая большая опасность — использовать Волшебный Язык знаков небрежно и невнимательно, — пояснил Том. — В этом случае ты рискуешь сместить границы и изменить Природу. Понятно? Ну, что-то или кого-то во Вселенной. — Он помолчал, глотнул еще содовой и продолжал: — А Лунная Книга вмещает все. Все! Запомни. В ней все описано. Ты, я, Фред, Карл, этот дом, этот город, этот мир. Эта Вселенная, наконец…

— Это же должна быть ого-го какая громадная книжища! — недоверчиво сказал Кит.

— С чего ты взял? — усмехнулся Том. — Взгляни на свой учебник Волшебников. В нем появляется все больше и больше сведений, формул, символов, диаграмм. Но от этого он не становится толще. Верно? Чем больше ты будешь знать, тем больше информации станет появляться в книге. Внутри нее. Ведь даже из элементарной математики известно, что внутренняя сторона может быть больше внешней. Итак, запомните, в Лунную Книгу записывается все, что происходит, что появляется и случается. И сила этих описаний помогает сохранять гармонию и равновесие в мире. Читать ее дано лишь тем Волшебникам, которые хотят и умеют сохранить все живое и неживое во Вселенной…

— И вы ее уже прочитали? — спросил Кит.

— Не-ет, — покачал головой Том. — Во-первых, она нескончаема и прочитать до конца Лунную Книгу не дано никому. А во-вторых, — Том серьезно поглядел на них, — во-вторых, я не хочу ее читать.

— Но если это хорошая книга? Если она помогает сохранить мир и все живое?.. — удивился Кит.

Том усмехнулся.

— Верно, книга хорошая, — согласился он. — Она не только сохраняет, но и помогает миру развиваться так, как он должен. Но читать ее, становиться сосудом для всей этой силы я не хочу. Если ты сосредоточишь в себе все добро мира, то и все зло навалится на тебя. Вот в чем дело. Такое мне не по силам. Но вы, ребята, не берите это в голову. Юным Волшебникам принадлежит будущее.

— Неужто Лунная Книга не защищает от зла? — спросил Кит.

— Да, ты молодец, докапываешься до сути, — сказал Том, отхлебнув еще из стакана. — Видишь ли, книга эта не влияет на суть вещей, не меняет мир, как я уже объяснял вам. Если бы она даже исчезла, скажу вам по секрету, ничто бы не изменилось. Вселенная может существовать сама по себе. Но существует книга, противоположная этой. Темная, мрачная книга. Называется она Безымянной Книгой. В ней использован тот же Словарь. Но все символы искажены, словно зеркально перевернуты. Каждая утерянная или утраченная страница Лунной Книги увеличивает темную силу Безымянной. Вот почему эту славную книгу следует беречь пуще глаза.

В кухню вошел Карл. Попугаиха Мэри въехала на его плече.

— Итак, начнем, — сказал Карл и вывалил на стол несколько кусочков мела, кривой черный коготь и цинковую монетку выпуска 1943 года.

Нита и Кит с удивлением смотрели на горку странных предметов. Особенно их заинтересовал коготь неизвестного зверя. Но спросить они не решились.

— Ну, начнем ворожить? — весело повторил Карл, рисуя мелом круг на полу. — Попытаемся вылечить вашего Фреда. Но учтите, вам придется для этого отправиться на Центральный вокзал и подключить Фреда ко Входу во Вселенную. Первым делом вам придется извлечь ручку. Эти вещички возьмите с собой. Не обращайте ни на кого внимания, тогда и на вас никто не посмотрит. Это проверено. Я ведь частенько пользуюсь всем набором, когда надо доставить вовремя опаздывающий поезд.

— Очень уж ты их опекаешь, Карл, — вмешался Том, — а эти начинающие Волшебники, эти юные Колдуны, между прочим, умудрились с первого же раза вызвать Фреда. Не думаешь же ты, что это случайно.

Попугаиха Мэри завертелась на плече Карла и вдруг его голосом проворковала:

— Глупости! Случайности случаются от случая к случаю. Но случайно ничего не случается!

Нита и Кит захихикали. Карл нахмурился и щелкнул попугаиху по ее лаковому носу.

— Перестань болтать! — прикрикнул он. — Иначе… Ой-ой-ой!..

Не дав Карлу договорить, попугаиха ущипнула его за ухо. Карл затряс головой, замахал руками и стряхнул Мэри на стол. Попугаиха встопорщила хохолок, оправила крылья и двинулась по столу к Тому.

— Болтовней не балуюсь, — тараторила она, — в болото болтовни болтик без бот бултыхнулся.

Она выкатила хитрый глазок и глянула на Ниту и Кита.

— Понятно я выражаюсь? — спросила попугаиха.

— Не обращайте на нее внимания, — засмеялся Том. — Морочит вам голову, пыль в глаза пускает.

— Пудрит мозги, заливает баки, лапшу на уши… — подхватила Мэри, но Карл дернул ее за хвост. Ребята уже хохотали в полный голос, а попугаиха, польщенная вниманием, не унималась. Она вдруг заговорила голосом популярного диктора: — Завтра, восемнадцатого июля, курс акций на бирже…

— Стоп, стоп, стоп! — остановил ее Карл. — Выключись. Этих сведений нам не надо. — Он повернулся к ребятам. — Мэри умеет предсказывать будущее. Но мы запрещаем ей тратить свою энергию на пустяки.

Попугаиха обиженно замолчала. А Том вдруг хлопнул себя по лбу.

— Совсем забыл, — спохватился он. — Если у вас есть какие-нибудь домашние животные, будьте осторожны и не произносите никаких заклинаний поблизости от них. Вы можете вызвать в них неожиданные изменения. — Он с улыбкой указал на попугаиху: — Превратить их в невозможных болтунов или, что еще хуже, изменить их внешность и повадки.

Карл в это время уже листал одну из книг, сидя в меловом кругу.

— Переходим к делу, — сказал он. — Фред, ты готов? Попробуй икнуть.

Фред под пристальными взглядами всех присутствующих засмущался. Он нервно замигал и пискнул:

— Прошу прощения, но вы все на меня уставились… Так у меня не получится.

— Не обращай внимания. Напрягись, — сказал Карл и начал вслух читать длинные запутанные предложения из раскрытой книги. Он читал так быстро, что почти захлебывался словами. На третьей фразе Фред икнул. Все замерли. Но ничего не произошло. Ни иголочки, ни пылинки не вылетело из него.

— Сработало! — выдохнула Нита.

— Ага, — спокойно сказал Карл. — Мне удалось распутать и распрямить завязанные узлами силовые линии. Это примерно то же, что спрямление железнодорожных путей, если поезд запаздывает и надо сократить его путь. Проще простого.

Фред просиял. Он снова был здоров и весело заиграл световым лучом, даже пощекотал им попугаиху Мэри, которая сердито щелкнула клювом, пытаясь перекусить тонкий лучик. Все радостно и облегченно засмеялись.

— Теперь с тобой будет все в порядке, — сказал Карл Фреду, стирая ногой круг на полу. — Однако помните — ручка еще внутри него, где-то в уплотненной массе его сжатого пространства. Так что придется вам отправляться на Центральный вокзал. Только там открывается Вход во Вселенную.

— Центральный вокзал? — забеспокоился Кит. — Мои родители таких прогулок не поощряют. Если они узнают, что я собираюсь болтаться на вокзале, мне запретят выходить из дому. Я, конечно, могу улизнуть незаметно, но потом меня наверняка спросят, где я был. Не могу же я врать.

— Врать и не придется, — успокоил его Том. — Можно выкроить среди недели кусочек выходных.

— То есть как это? — не понял Кит.

— Очень просто. В будние дни вы ходите в школу, и никто не спрашивает, где вы провели время. Если прибавить к любому дню пару часов из субботы или воскресенья, они будут ваши и только ваши. А Карл, как я уже говорил, может продать вам немного лишнего времени.

Кит и Нита помялись, глядя друг на друга.

— Э-э-э, — протянул Кит, — как бы вам объяснить. У нас нет денег, и мы не можем ничего у вас купить.

— Кто тут сказал что-то о деньгах? — строго спросил Карл. — Волшебники не платят друг другу денег. Они расплачиваются услугами. Впрочем, и услуга может не потребоваться многие годы. Но я еще не уверен, что у меня что-нибудь осталось от выходных. Субботние часы идут просто нарасхват.

Он порылся в одной из своих многочисленных книг.

— Да, ребята, учтите, — сказал Том, — купленное время следует тут же заякорить. Но место, на котором будет закреплен Якорь Времени, должно быть ограничено кругом радиусом в двадцать шагов, не меньше. Иначе вы тут же окажетесь дома, а время пропадет, исчезнет бесследно.

— Ого! — неожиданно воскликнул Карл, ткнув пальцем в свою книгу. — Вот это номер! Каллахан Д. и Родригес К. — это вы и есть? — Ребята кивнули. — Тогда у вас уже есть кредит. Что это такое вы успели сделать, чтобы его заслужить?

— Может быть, это за то, что они сумели вызвать Фреда? — предположил Том. — Но я не знал, что Высший Совет стал выдавать поощрения.

Попугаиха презрительно фыркнула. Она явно обиделась, что о ней забыли.

— Ну-ну, Мэри, — примирительно сказал Том, — хватит дуться. Лучше скажи нам, что ожидает ребят. Все же дело у них не такое простое.

— Мне тоже нужно поощрение, — скрипнула Мэри.

— Трепка тебе хорошая нужна, вот что! — прикрикнул на нее Карл.

Попугаиха даже не взглянула на него. Она повертела хитрым своим глазком и выпалила:

— Мойте руки по утрам и ходите к докторам!

Карл показал ей кулак. А Том погладил яркие перышки и мягко попросил:

— Пожалуйста, Мэри. Это очень важно.

— Ладно. Так и быть, — снизошла Мэри. — Слушайте и запоминайте. Не бойтесь исправлять. Не бойтесь протянуть руку. Не смотрите вниз. Все!

Казалось, что она снова мелет чепуху, но на этот раз ее озорной глаз-бусинка был абсолютно серьезен, а голосок никого не передразнивал и никому не подражал. Попугаиха говорила своим, скрипучим попугайным голосом. Ните стало не по себе от этих непонятных предостережений. А Кит недоверчиво пожал плечами.

— А яснее ты не могла бы выразиться? — спросил он.

Попугаиха раздраженно пощелкала клювом.

— Индекс будущего расшифровывается только в будущем, — сказала она и отвернулась.

— Извините, ребята, — вздохнул Том, — яснее она не скажет. Но, коли она что-то сказала, к этому надо прислушаться и запомнить. Поймете позже. Главное, чтобы не поздно.

Склонившийся над книгой Карл наконец распрямился, помял затекшую поясницу и сказал:

— Ваш кусок времени — с десяти сорока пяти до десяти сорока семи следующей субботы. Больше свободного времени в июле нет.

— Нам это подходит, — сказал Кит. — То есть я говорю о себе. А ты, Нита, согласна?

— Мне проще, чем тебе, — откликнулась Нита. — У меня намечена покупка подарка отцу на день рождения. Так что я могу пойти в город в любое время.

Кит не ответил. Он о чем-то сосредоточенно размышлял. Потирал нос, шевелил губами, молча жестикулировал.

— Ты о чем задумался? — спросил Том.

Кит вздрогнул, задумчиво оглядел комнату, словно впервые увидел.

— Понимаете, — сказал он медленно, — своим заклинанием мы сумели вызвать Фреда. А сможем ли мы вернуть его обратно? Вот проблема.

— Я — проблема? — обиделся Фред.

— Нет, нет, ты не понял, — поспешил его успокоить Кит. — Но ведь Земля не твой дом, и рано или поздно ты захочешь вернуться туда, откуда появился, не так ли?

— Прошу прощения, — надменно замигал Фред, — но со мной проблем не будет. А то, что я тут наика́л всяких ненужных вещей, так с этим, думаю, покончено, верно, Том и Карл?

Том протянул руку, собираясь дружески похлопать Фреда по плечу, и спохватился, что световую точку не так-то просто похлопать. Он отдернул руку и обнял за плечи Кита.

— Не волнуйтесь, ребята, — сказал он. — Если вы сумели сотворить одно заклинание, то получится и следующее. Только надо внимательно читать вашу книгу. Там все есть. И ответ на то, что делать на Центральном вокзале.

— И не самовольничайте, не изобретайте никаких диаграмм. Точно следуйте указаниям книги. Выход во Вселенную на Центральном вокзале один из старейших. Им пользовались еще дедушки нынешних Волшебников. У него нет всех этих электронных штучек, которые позволяют с легкостью преодолевать сгусток Пространства. Можно сказать, он толстый, как кирпичная стена. — Карл расправил свои усищи и расставил локти, словно бы изображая могучую непроницаемую стену. — Так что одна крохотная ошибка в заклинании, и вы можете застрять в Пространстве, как птички между прутьев клетки. Или того хуже — вылететь в иную субстанцию.

Попугаиха Мэри вздернула голову и выкрикнула:

— Как на другую станцию!

— Вот-вот, именно, — рассмеялся Карл.

— Прошу прощения, — замигал Фред. — Другая субстанция — это иной мир?

— Что-то в этом роде, — подтвердил Том.

— Ну, ребята, мы еще что-нибудь можем сделать для вас? — спросил Карл, вставая из-за стола.

Нита и Кит покачали головами и тоже поднялись, собираясь уходить. Они поблагодарили гостеприимных Советников и отдельно раскланялись с попугаихой Мэри. Она важно кивнула им на прощанье.

Хозяева вышли на крыльцо проводить их.

— Дайте нам знать, как повернется дело, — сказал Том.

— Волшебники, которые смогли смоделировать белую дыру с первой же попытки, справятся с любой задачей, — подбодрил их Карл. — Но все же звякните нам потом, ладно? Наш телефон вы найдете в книге.

И оба здоровяка вернулись в дом. Нита пересекла лужайку перед домом, не останавливаясь, а Кит задержался у пруда. Он вытащил из кармана мелкую монетку и швырнул ее в воду. Он верил этой примете: бросишь монетку в воду — обязательно снова вернешься сюда. По спокойной воде пошли широкие круги, словно он кинул не монетку, а здоровенный камень. Круги разошлись по всему пруду, достигли берега, и тогда в самом центре их появилась голова большущей золотой рыбки. Рыбка открыла круглый рот и выплюнула монетку под ноги Киту.

— Дома ты тоже бросаешь что попало на пол? Невежа! — пробулькала она и скрылась под водой.

Кит смущенно поднял монетку и поплелся следом за Нитой и Фредом. Они шли той же дорогой, что привела их сюда. Протиснулись в щель забора и оказались на улице. Первое, что они увидели, был голубой «мерседес». Он уже не торчал поперек дороги, а был аккуратно припаркован к краю тротуара. Перед ним сидела, вывалив алый язык, довольная собой Анни. На капоте машины были ясно видны царапины от ее зубов.

— Да, — сказал Кит, — если бы моя собака могла припарковывать машину, представляю, как удивился бы папа.

Анни, дождавшись их, юркнула обратно во двор. Наверно, пошла поджидать новых гостей. Нита с опаской посмотрела в конец улицы. Так и есть! Там маячили четыре или пять девчонок и среди них мелькала белобрысая голова Джоанн.

— Кит, — сказала Нита как можно спокойнее, — беги домой. Встретимся позже. Договорились?

— Хорошо, — согласился ни о чем не подозревавший мальчик. — Мой телефон есть в книге. Пока!

Он повернулся и побежал домой. «Зачем мне втягивать его в эту историю? — подумала Нита с облегчением. — Пусть убивают меня одну. Или убежать?» Она огляделась в надежде высмотреть проходной двор или переулочек. Но улица, как назло, была прямой, а вдобавок ее заметили и с гиканьем устремились навстречу. Нита поспешно раскрыла книгу, лихорадочно пролистала несколько страниц и, захлебываясь, стала читать заклинание, дающее защиту от ударов. Но знаки были такими трудными, слоги не выговаривались. Приходилось читать медленно и раздельно. А они приближались. Уже почти рядом раздавался издевательский смех Джоанн и торжествующие выкрики ее подружек.

В отчаянии Нита опустилась на край тротуара и прикрыла голову руками. Они вихрем налетели на нее, размахивая кулаками. Град ударов посыпался на голову, на спину, на плечи. Нита завопила изо всех сил. Девчонки отпрянули и, довольные собой, окружили свою жертву. Нита подняла голову, встала на ноги. Она, к своему удивлению, не чувствовала никакой боли. Пощупала лицо. Ни ссадины, ни крови на губах. Кажется, и синяков нет.

Джоанн тоже с любопытством и недоумением разглядывала ее лицо. И вдруг Нита рассмеялась.

— Что, взяли? — крикнула она, наступая на Джоанн. — Больше у тебя никогда ничего не получится!

Джоанн онемела и окаменела. Нита неожиданно для себя сжала кулаки и пошла прямо на них.

— Никогда, поняли? Никогда! — твердила она.

Девчонки в замешательстве попятились. А Нита все наступала. И они побежали! Она как сумасшедшая замахала руками и с криком: «Ааа!» кинулась за ними. Первой улепетывала Джоанн, остальные катились вслед за ней вниз по Роуз авеню. Молча, пыхтя, работая ногами, бежали ее мучители, будто гналась за ними не Очкастая, не Растяпа, а сошедший с рельсов паровоз.

Нита остановилась. Она внезапно почувствовала усталость и безразличие. «Что радуешься? — урезонивала она себя. — Невелика радость от такой победы. Тебя защитило заклинание». Но тут она вспомнила, что не успела до конца прочесть всю цепочку символов. И все же они били ее, а она не испугалась. Может быть, она сможет дать им отпор и без всякой защиты? Может быть. Но наверняка не скажешь.

— С тобой все в порядке? — спросил подлетевший Фред. — Кажется, на этот раз они не причинили тебе зла?

— Нет, — ответила Нита, а сама подумала, что ничего еще не кончилось.

Как она радовалась, что, став Волшебницей, легко и весело справится с Джоанн и ее бандой! Она действительно обратила их в бегство. Но они опомнятся и возненавидят ее еще больше за это унижение. Значит, надо быть готовой к новым неприятностям. «Да-а, — сказала она сама себе, — не так-то все и весело».

— Пошли, Фред, — сказала Нита вслух, — пошли домой.

Дни недели летели быстро один за другим. Для Ниты они просто слились воедино. Хоть Карл и утверждал, что найти Вход во Вселенную пара пустяков, но ему-то легко говорить: он делал это, может быть, сто или тысячу раз. На самом деле все оказалось не таким простым. Во всяком случае, по книге. Нужная глава занимала почти сорок страниц, написанных мелким, убористым шрифтом.

Итак, большой центральный Вход во Вселенную. Нужно подготовить специальные предметы и особое снаряжение, чтобы Пространство открылось и наклонилось под заданным углом. И опять заклинание. Ни на букву, ни на йоту, ни на единый знак или точку нельзя отступать от него. Иначе… В книге даже не объяснялось, что произойдет при ошибке. Такого просто не допускалось.

Все эти дни телефоны в домах Ниты и Кита трезвонили почти без передышки. Телефонных переговоров было недостаточно, и ребята носились друг к другу по сто раз на дню, шептались, шушукались, спорили. Они разделили работу, чтобы успеть справиться с подготовкой вовремя. Нита перезнакомилась со всем семейством Кита: с мамой, с папой, с сестрами. Все они очень мило и забавно коверкали слова и говорили с сильным испанским акцентом. И очень сожалели, что Нита по-испански — ни словечка. Ей даже захотелось научиться испанскому, и она купила англо-испанский словарик. Особенно полюбила Ниту собака Кита. Она болтала без умолку, стоило Ните переступить порог их дома. То рассказывала о своих уличных знакомцах, то хвастала отменной косточкой, полученной накануне вечером, то объясняла, как называется специальное собачье печенье, и намекала, что его почему-то выпускают маленькими порциями. Так что Нита теперь без пачки собачьего печенья просто не приходила. Кстати, у собаки тоже был явный испанский акцент. И она любила вмешиваться в споры Ниты и Кита по поводу отдельных символов или произношения того или иного слова и слога заклинания.

Кит, отлично усвоивший Словарь и все, что касается построения диаграмм и выбора символов, занимался в основном теоретической подготовкой. А Нита взяла на себя выбор и приведение в порядок снаряжения. И это оказалось не самым простым делом. Некоторые предметы купить было невозможно, и приходилось исхитряться, чтобы их добыть.

— Фред, а раньше ты глотал что-нибудь нечаянно? — шепотом спросила Нита.

Это было во второй половине дня в пятницу. Они заглянули в маленький антикварный магазинчик на Носсау-роуд, набитый всяким хламом и случайными безделушками. Нита копалась на пыльных полках, перебирая помятые и сломанные старинные вещички в поисках настоящей серебряной вилки. Фред повис почти на плече у нее, практически невидимый — слабая красная точка, словно последняя искорка умирающего костра. Он с любопытством и удивлением разглядывал треснувшие вазочки красного стекла, бронзовые подлокотники истлевших кресел, мятые оловянные подсвечники. И не сразу ответил.

— Видишь ли, — сказал он, — это было давно и недолго. Когда я еще был черной дырой. Это ведь черные дыры проглатывают все подряд и бесследно. А белые дыры, наоборот, излучают. — Он вдруг раскалился и чуть не обжег Ните плечо. — Но мне надоело излучать. Хватит, наизлучался. К тому же вываливать из себя все эти вещи, особенно крупные, не так-то легко. И больно. Кроме того, расходуется масса. Для меня это не проходит даром. Того и гляди, развеюсь в пространстве. Тогда вы меня только и видели.

Нита обеспокоенно поглядела на него.

— Правда? — заволновалась она. — Неужто излучение всего того барахла, что ты навыбрасывал наружу, так для тебя опасно?

— О нет, нет, не так все страшно, — успокоил ее Фред. — Это только теоретически. На самом деле я должен потерять неимоверное количество массы, чтобы исчезнуть. До того, как стать белой дырой, я еще был бело-голубой звездой, и чтобы перевоплотиться в другую, то есть мою нынешнюю сущность, мне надо было терять массу, в несколько сотен тысяч раз превышающую мои сегодняшние пустяковые излучения. Так что не волнуйся, мне еще далеко до критического порога. Как и вашему сообразительному желто-карликовому солнцу.

— Сообразительное солнце? — усмехнулась Нита. — Забавно.

— К тому же, — продолжал Фред, — излучение — это и есть моя жизнь. Если, конечно, оно не болезненно, как было недавно. Но теперь я вполне здоров. А что это там, в коробке?

Нита порылась в заткнутой в самый угол картонной коробке, перебрала весь наваленный в ней хлам, докопалась до самого дна и вытащила старую вилку с погнутыми зубцами.

— Это то, что нужно, — обрадовалась она. — Спасибо, Фред. Теперь остается сорвать где-нибудь рябиновую веточку, и сегодня же вечером я попытаюсь произнести мою часть заклинания.

— Тебя что-то тревожит? — спросил Фред. — Голос у тебя дрожит.

— Не то чтобы тревожит. Скорее я озабочена, Фред, — сказала Нита, разглядывая вилку. — Столько сразу навалилось.

Всю эту неделю Нита штудировала книгу, изучала Словарь. И с каждым разом чувствовала, как способности познавать мир, слышать его зреют в ней и увеличиваются. Она все лучше и лучше понимала не только язык растений, но и проникала в тайны их роста и жизни. Разговоры кустов и деревьев она улавливала до мельчайших подробностей.

— Понимаешь, Фред, — продолжала Нита задумчиво, — я собираюсь сорвать веточку рябины, а сама просто всей душой ощущаю ее частичкой живого дерева. Сорвать ее почти то же самое, как если бы я попыталась оторвать у кого-то палец. Поэтому я должна попросить у рябины эту веточку. И если она согласится дать мне ее…

Фред замерцал, переливаясь всеми цветами радуги, и сокрушенно вздохнул.

— Но без рябиновой веточки ты не сможешь вернуть свою ручку, — пролепетал он. — Ох, сколько же я тебе доставляю забот и неприятностей!

— Что ты, Фред! — горячо возразила Нита. — Только прошу тебя, поумерь свое свечение.

Она с большим усилием оторвала хозяина лавки от чтения романа ужасов, которым он упивался, заплатила за вилку один доллар и поднялась из полуподвального магазинчика на тротуар, преодолев четыре сбитых ступеньки. Фред не отставал ни на сантиметр, продолжая посверкивать у самого ее уха, словно сережка.

— Если ты и неприятность, Фред, — продолжала Нита прерванный разговор, — то очень приятная неприятность. С тобой отлично болтать, ты замечательный товарищ. — Она вдруг лукаво скосилась на него и подмигнула. — Если, конечно, тебе не приходит фантазия выбросить пучок космических лучей, как вчера.

Фред вспыхнул и покраснел. Прошлой ночью он забылся и, развлекаясь, устроил небольшой взрыв ультраволновой радиации. Этого было достаточно, чтобы так нагреть воздух в саду возле дома, что цветы полезли как сумасшедшие, в одно мгновение раскрывая бутоны, распускаясь и увядая. А кроме того, атмосфера вокруг так ионизировалась, что посреди ночи заиграла сияющая утренняя заря.

— Не сердись, это старая привычка, — примирительно сказал Фред. — А старые привычки, ты же знаешь, умирают трудно и долго. Но я стараюсь. К тому же ультрафиолетовые лучи не вредят человеку. Правда, лучше излучать длинные волны. Теперь так и буду делать. Но, согласись, светиться-то мне все же надо. Иначе как ты меня увидишь?

Нита рассмеялась:

— Я не против свечения, Фред. Но постарайся не очень бросаться в глаза кому-нибудь, кроме нас с Китом. Моя мама, боюсь, здорово напугается, если ты вспыхнешь у нее перед носом.

Они шли к дому, непринужденно болтая то о жизни на даче где-нибудь за городом, то о существовании в межзвездном пространстве. Нита чувствовала себя впервые за последние месяцы раскованной и свободной. Она и думать забыла о Джоанн, которая с того последнего понедельника больше не попадалась ей на глаза. Но даже если бы и появилась, Нита ее уже не боялась. Она так навострилась создавать защитную ауру, что в какую-то секунду умела сгущать воздух, создавая непроницаемый кокон вокруг себя. Она могла бы даже растягивать этот кокон, превращая его в некий шатер, защищающий целую компанию. Правда, для этого потребовалось бы какое-то время, и Нита не была уверена, что успела бы это сделать до нападения. Во всяком случае, вдвоем с Китом они могли проделывать это теперь достаточно быстро и ловко. Да, она овладела уже частью Волшебного искусства и могла совершить чудо, если понадобится ей или даже кому-нибудь…

Сидя за уроками, Нита все думала и думала об этих своих новых способностях, перебирала в уме формулы и символы заклинаний. Все это привело к тому, что задание по математике пришлось переписывать дважды, а в сочинении она наделала массу ошибок, и тетрадь выглядела как пол, затоптанный грязными собачьими лапами. Но все же в конце концов с уроками было покончено еще до захода солнца. Но оно уже стояло совсем низко.

Сад и весь двор потонули в холодных голубых сумерках. Нита быстро проглотила ужин в одиночку, потому что все семейство уже давно сидело перед телевизором — и папа, и мама, и Дайрин. Нита выскользнула через боковую дверь на террасу и замерла на ступеньках, привыкая к темноте. На небе сквозь серый полумрак прорезывался четкий диск луны. Из дома, словно из консервной банки, доносились приглушенные взрывы смеха. По телику, очевидно, показывали что-то смешное.

За плечом ее появился Фред.

— Вот удивительно, — сказал он, разглядывая луну, — излучает свет, но совершенно не дает тепла.

— Будто не знаешь, что это отраженный свет, — рассеянно откликнулась Нита.

— Ты готовишься к разговору с деревом? — спросил Фред.

— Угу.

— Тогда, если позволишь, я вернусь в дом и погляжу вместе со всеми излучения этого смешного ящика. Попытаюсь разобраться, о чем это он толкует.

— Удачи, — бросила Нита и сошла в сад.

На небе одна за другой рождались звезды. Но Нита уже ничего не замечала. Она старалась разглядеть в темной глубине сада старую рябину, увенчанную пышной кроной. Ниту била нервная дрожь. Она перебирала в уме те страницы книги, где рассказывалось о войне растений с темными силами в глубокой древности. Война была ужасающей, длилась тысячи веков и унесла миллиарды деревьев. Растения отвоевывали землю у темных сил, они готовили ее для людей, выворачивая камни, удобряя почву своими телами и листьями, зарождая жизнь в пустынях. Они охраняли реки от высыхания, спускались на дно безжизненных морей и океанов. А темные силы в это время взламывали земную кору землетрясениями, плодили и двигали к югу ледники, пытаясь изменить климат планеты, сковать ее мертвым холодом, сжигая все живое молниями, выворачивая и выкорчевывая леса сметающей любые преграды на своем пути силой бурь и ураганов. И все же победили растения. Они росли и множились многие века и тысячелетия, прежде чем появились животные и люди. Они отстояли и подготовили мир для жизни людей. Но когда люди пришли, они позабыли обо всем и не только не пожелали платить старые долги, но и стали безжалостно уничтожать тех, кто боролся для их же блага с темными силами.

И Нита вспомнила ту яблоньку, что первой заговорила с ней, вспомнила ее обиды и устыдилась, словно она была сейчас ответственна за все глупые и жестокие дела людей. Конечно, в их саду такого не случалось. И за той же рябиной нежно и внимательно ухаживали. И все же… И все же она никак не могла найти подходящих слов, чтобы обратиться к дереву со своей просьбой. Рябины были одними из первых, кто вступил в битву когда-то, и у них, наверное, была длинная память. Вообще деревья, похоже, ничего не забывают.

Нита вздохнула и села у рябины на землю, опершись спиной о ее теплый ствол. Сразу начинать нельзя, надо немного успокоиться. Звезды сияли сквозь просветы в кроне дерева, словно гроздья рябиновых ягод. Нита любила звезды. Вон глядит на нее пара близко висящих одна к другой звездочек, будто два приветливых глаза. Они из цепочки звезд Большой Медведицы. Древние арабы, кажется, называли ее Прыжок Газели или что-то в этом роде. И действительно, можно было вообразить, что этот огненный след в небе оставили острые копытца грациозных животных. Ее глаза скользили к горизонту, отыскивая то слабую красноватую точку незнакомой звездочки, то блистающий свет Арктура. И еще, и еще. Старые друзья, которым в книге были даны новые, а вернее, возвращены древние имена. Сегодня вечером они особенно прекрасны.

Крона дерева над ней была почти беззвучна. Дерево, прочно укрепившись в земле своими корнями, тоже поглядывало в небо. На сегодня оно закончило свою работу роста и наслаждалось мирным отдыхом под тихим звездным небом.

— Туман к ночи совсем рассеется, — шелестело оно, растягивая слова и словно бы в полусне. — Этой ночью хорошо будет поболтать с ветром и другими мимолетными знакомцами. Да и тебя, малышка-колдунишка, я давно дожидаюсь. Когда, думаю, она придет перекинуться словечком со старым деревом?

Голос рябины звучал дружески, и Нита успокоилась.

— Ой, — вздохнула она, — у меня была просто сумасшедшая неделя. Ни минутки свободной.

— Ну, мною ты никогда особенно не занималась, — немного обиженно прошумела рябина. — Только и знала, что карабкаться по мне да качаться на моих ветвях. Надеюсь, ты уже переросла те свои шалости и забавы?

Нита помолчала, вспоминая то время, когда она была маленькой. Как она сидела на толстой рябиновой ветке и часами могла разговаривать сама с собой, фантазировать, вести воображаемый разговор с деревом и со всем миром.

— А знаешь, — призналась она, — мне тогда казалось, что ты отвечаешь мне. Но я не могла понять, о чем ты шепчешь своими листьями.

— Конечно, отвечала. И тогда, ты сейчас уже не помнишь, ты понимала меня. Не удивляйся. Маленькие дети прислушиваются к молчащему миру и слышат его. Правда, большинство из них, как и ты, забывают все, вырастая. И тогда они теряют нас, как и мы теряем их. — Рябина вздохнула, подставив ветерку свои листья, которые затрепетали и вывернулись своей бледной изнанкой. — Вы — наши дети, и терять вас несчастье для нас всех. Но всегда кто-то из вас да возвращается.

— Скажи, пожалуйста, — спросила Нита, — значит, все написанное в книге о битве деревьев за людей — правда?

— Разумеется. Разве ты не читала в Лунной Книге, что жизнь на земле станет единой для всех странствующих на ней? — Рябина потянулась ветвями к звездам. — После того как мир стал зеленым и готовым для вас, двигающихся и странствующих, мы долго ждали. И вот первые из вас вышли из воды, и мы позволили им жить в наших ветвях, мы кормили и защищали их. Они стали нашими детьми. И вот кое-кто из этих существ сошел с наших ветвей на землю. И появились вы. И стали разговаривать с нами. И создали Словарь. Они были похожи на тебя, и их было много. Теперь остались только некоторые, кто еще умеет поговорить с нами. — Рябина снова вздохнула. — Все же вы странные создания.

Нита все так же неподвижно сидела под деревом и снова чувствовала себя виноватой перед этой рябиной и всеми ее сородичами.

— Я знаю, мы не всегда были добры к вам, — сказала она, — Хотя… хотя, может быть, живем на земле благодаря вам, деревьям.

— Не горюй, малышка-колдунишка, — сказала рябина, опять глядя в небо — Это не твоя вина. Мы знали, какая судьба нас ждет. В Лунной Книге об этом все написано.

— Значит, вы уже заранее знали, что мы станем вас… уби… уничтожать? И все равно готовили мир для нас?

— По-другому мы и не могли поступать. Ведь вы наши дети, — прошумело дерево.

— Но… мы делаем из вас свои дома, мы… — Нита виновато заикалась. — Мы терзаем вас, мы даже пишем на ваших телах. — И она показала дереву книгу.

Но рябина даже не взглянула на нее. Она продолжала смотреть в небо. В ночное мерцающее небо.

— Слушай меня внимательно, — тихо проговорила рябина. — Мы все вместе и в мире, и в Лунной Книге судеб. Мы, так же как и вы, пишем. Пишем на камнях, на земле. И всегда так было. У нас своя жизнь, свои чувства, свои тайны, свои цели. Некоторые из них ты узнаешь постепенно, учась Волшебству. Но все даже тебе, малышка-колдунишка, постичь не дано. Мы делаем то, что должны делать, — мы живем. Иногда это означает, что мы ломаем сердце камня, на котором взрастаем, взрываем корнями землю, которая нас поит и кормит. И ей больно, поверь мне. Она кричит, давая нам жизнь. И мы никогда не забываем о тех, кто жертвует собой ради нас. — Голос рябины стал нежным, еле шелестящим. — И вы, наши дети, тоже причиняете нам боль. Но как по-другому вы, дети наши, могли бы двигаться к звездам, как не по нашим ветвям? Мы строили мир, зная, что нас могут забыть или использовать для своих целей идущие вслед за нами. Поэтому живи как живется. Карабкайся по нашим телам к звездам, и мир станет еще прекраснее, еще величественнее. У вас свои цели, своя история. Пишите на наших телах. Потому что и ваши жизни, и ваши тела могут понадобиться когда-нибудь для других историй и жизней. — И дерево протяжно вздохнуло.

Нита прикрыла глаза и старалась запомнить, впитать в себя все, что говорила ей старая рябина.

— А ты знаешь, кто написал Лунную Книгу? — спросила она.

Долго молчала рябина. Очень долго. Наконец промолвила:

— Никто из нас не знает точно. В наших легендах говорится, что она не была написана. Она просто существовала с тех пор, как существует жизнь во Вселенной. С тех пор, как зажглись звезды. А может быть, и гораздо раньше.

И рябина снова уставилась в звездное небо.

— А та, другая, Темная Книга?

Ствол дерева вздрогнул, будто его ударили топором.

— А эта книга была написана… — Голос рябины упал до еле слышного шепота. — Она написана Одинокой Силой, той злой силой, что явилась в мир для уничтожения. Никогда больше не спрашивай о ней. Даже упоминание ее имени может вызвать эту страшную силу.

Нита умолкла и долго сидела так, размышляя. Из задумчивости ее вывел голос рябины.

— Ты пришла попросить о чем-то? Волшебникам всегда что-нибудь нужно от рябины. Ягодку, листок, веточку. Я угадала?

— Да, — прошептала Нита.

— Не смущайся, — сказала рябина. — Когда мы, рябины, пришли в мир, чтобы стать деревьями Светлого Волшебства, мы готовы были отдавать.

— Ладно, я скажу, — решилась Нита. — Мне нужно немного живого дерева. Крохотный кусочек. Лишь столько, чтобы хватило на тонкий прутик. Мы должны завтра отворить Вход во Вселенную.

Над головой Ниты прозвучал хрусткий ломающийся треск, и короткая прямая ветка, тонкая, как макаронина, упала в траву к ее ногам.

— Сегодня луна почти полная, — задумчиво сказала рябина. — Я советую тебе, не мешкая, оборвать листья с ветки, сделать прут гладким и оставить его до утра на земле, чтобы он впитал лунный свет. Сдери и кору. Это не повредит заклинанию, зато сделает его более чувствительным. Позже ты оценишь мой совет.

— Да, — согласилась Нита, — в книге что-то подобное упоминалось: рябиновый прут, напоенный ночным лунным светом, становится надежной защитой. — Она подняла голову и впервые прямо глянула на рябину. — Мне пора. Надо еще раз повторить всю цепочку заклинания. Мне кажется, я ее знаю недостаточно твердо. Я ведь совсем еще новичок в Волшебстве.

— Иди, — сказало дерево, нежно прошелестев листьями.

Нита в порыве ответной нежности обняла ствол дерева, прижалась к нему щекой. Потом ухватилась за толстую нижнюю ветку и, поджав ноги, немного покачалась на ней, как в далеком детстве.

— Можно я иногда буду приходить сюда покачаться на твоих ветвях? — спросила она.

Она почувствовала, что дерево смотрит на нее всеми своими листьями и ветвями, всеми просвечивающими сквозь крону звездами.

— Напомни обо мне деревьям Манхэттена, если тебе потребуется их помощь, — сказала рябина.

— Меня зовут Нита, — сказала Нита и вдруг сообразила, что человеческое имя ничего не значит для дерева.

Тогда она произнесла мысленно символы своего образа, созданного на языке Словаря. Рябина в ответ легко покивала вершиной. Каждый ее листик затрепетал, повторяя шепотом, шелестом, дрожанием имя девочки.

— Иди, — повторила рябина. — Хорошо отдохни перед завтрашним утром.

И она опять воззрилась на звездное небо. Нита вернулась в дом.

* * *

Ранним воскресным утром, около восьми часов, Нита, Кит и Фред сели в автобус, идущий к Лонг-Айленду. Потом пересели в сверкающий серебристый поезд на Манхэттен. В вагоне их окружали обычные пассажиры: воскресные гуляки, приезжие из других мест, люди, отправляющиеся за покупками. Никто не обращал внимания на мальчика и девочку, сидящих у окна и перебирающих странное содержимое своих рюкзаков. Тем более оставалась незамеченной слабая искорка, висящая у оконного стекла между двумя детьми. А Фред тем временем с неослабевающим интересом глазел на пролетающие за окнами вагона парки, автомобильные стоянки, магазины, даже свалки металлолома.

— Что это за горы металлических раскоряк, сваленные в кучи? — спрашивал он.

— Машины, Фред.

— Но я думал, что машины — это то, что движется!

— Когда-то они это и делали.

— Они притащились сюда умирать?

— Они умерли до того, как оказались здесь.

— Но они взгромоздились друг на друга. Как же они это сумели, мертвые?

— Это обычная свалка, Фред. Их сюда привезли другие машины.

— Ага, понятно. А это что, прошу прощения? Три светящиеся штучки, запертые в трехэтажной коробке. Зачем их повесили здесь?

— Это светофор, Фред.

— Ого! Он излучает энергию! По-моему, он хочет мне что-то сказать. Эй! Привет, свето-фор-р!

— Фред, — забеспокоилась Нита, — ты слишком ярко вспыхиваешь. Успокойся, иначе тебя заметят.

— Ладно. Прошу прощения. Просто мне хотелось поприветствовать того замечательного парня по имени Свето-фор.

Нита громко вздохнула.

— Ну что там у нас еще? — спросила она Кита.

— Батарея.

— Верно. Вот она.

— Литиево-кадмиевая?

— Она самая. Ого, какая тяжелая! Пожалуй, потяжелее всего остального. Это последняя вещь, необходимая нам для сжатия Времени, верно?

— Нет, еще восемь с половиной кусочков сахара. Есть?

— Вот они. — Нита потрясла небольшим пластиковым мешочком.

— О’кей! Теперь материалы для создания Входа во Вселенную. Сосновая шишка?..

— Колючая сосновая шишка. — Нита вынула шишку, показала Киту и снова засунула в рюкзак.

— Аспирин?..

— Тут.

— Вилка?..

— Здесь.

— Ветка рябины?..

— Есть. — Она вынула ошкуренную палочку — небольшой зеленовато-белый прутик.

— Отлично. Укладывай все это обратно, — командовал Кит. — Слушай, у тебя рюкзак набит битком. Дай-ка мне батарею. Тебе будет полегче.

— Держи. — Нита протянула батарею Киту, следя за тем, как он сует ее в рюкзак под бутерброды. — А это что у тебя? — спросила она, заметив не отмеченную в списке непонятную штуку.

— А? Это? — Он выволок из рюкзака тонкую металлическую палочку с бомбошкой на одном конце и острыми зазубринами на другом.

— Да, да, вот это. Что это такое?

— Сломанная автомобильная антенна. Вернее, — поправился Кит, — то, что было ею когда-то. Вчера днем я сидел у гаража, читал и слушал болтовню нашей машины. Она старая, просто развалюха. Отец то и дело собирается отдать ее в ремонт, но каждый раз у нас не хватает на это денег. Вот он сам и возится в свободное время — чинит двигатель. Обычно он занимается этим, когда устал или зол на что-то. Тут уж он отводит душу — ругает машину почем зря. Конечно, от его ремонта никакого толку, но домой приходит грязный с головы до ног и, представь себе, в отличном настроении. Ну вот, я сидел и мысленно повторял символы заклинания. А машина говорила со мной…

— Вслух?

— Нет, так, как это делает Фред. Было похоже на чих мотора. А голос у нее такой скрипучий, что впору смазывать его машинным маслом. Я, конечно, не был удивлен. С тех пор как я читаю волшебную книгу, я разговариваю с камнями, со всякими вещами. Они рассказывают мне, где побывали, в чьих руках, что видели. В общем, машина и я толковали о том о сем. — Кит помолчал. — Знаешь, они все видят не так, как мы. Они не могут понять, почему мы их делаем, а потом портим и выбрасываем. Объяснить этого я не смог.

Нита кивнула, а сама подумала, что поезд, наверное, тоже живой. А почему бы нет? Он не менее сложен, чем автомобиль.

— И что же антенна? — спросила она.

— А! Машина сказала, что антенну нужно взять на счастье. Она валялась на земле, сломанная и никому не нужная. Отец давно снял ее. Я поднял этот обломок, принес домой, почистил. В конце концов, с помощью металла можно совершать немало Волшебных превращений — в металлических предметах сжаты немалые силы. Если их высвободить…

— А ты не подумал, что лишние предметы и действия могут навлечь на нас неприятности? — спросила Нита. — Карл ведь предупреждал.

Кит пожал плечами.

— Я буду осторожен, — сказал он. — Карл предупреждал насчет Входа во Вселенную. А я и не собираюсь использовать эту антенну сейчас. Просто я подумал, если в школе кто-нибудь станет ко мне приставать, то я смогу ею защититься. То есть просто подраться. — Он засмеялся. — Ладно. Сейчас не до этого. Эй, смотри, мы подъезжаем к повороту, после которого будет виден город, пока не нырнем в тоннель под реку. Пойдем вперед. Лучше всего смотреть из окна первого вагона. Фред, хочешь поглядеть на город?

— Почему бы и нет? Может быть, я получше во всем этом разберусь, — пискнул Фред.

Кит и Нита с трудом накинули на плечи лямки своих рюкзаков и пошли по вагонам. Проходя через грохочущие площадки сцеплений между вагонами, Нита крепко хваталась за холодные поручни. Мелькали в вое ветра и грохоте колес крыши домов, кроны деревьев, телеграфные столбы. Ните казалось, что в дрожании вагонного пола, в перестуке колес ей слышится голос поезда. «Неужели поезд думает и умеет говорить? — думала она. — Значит, я могу слышать его разговоры так же, как слышу голос деревьев? Но, может быть, моя особенность понимать язык деревьев и всей живой природы, а Кит умеет понимать вещи? Сколько же еще существует видов жизни, которые надо научиться понимать! И может, я научусь этому? Кто знает, где прячутся мысли?..»

Они добрались до первого вагона и стали пробираться к переднему окну, придерживаясь за подлокотники сидений, чтобы не удариться об угол на ходу. До конечной станции поезд шел теперь без остановок, и он несся вперед, развивая бешеную скорость. Рельсы под колесами просто ревели. Эстакада поднималась над встречным пересечением путей, чтобы избежать тройной развязки. Потом эстакада плавным изгибом ушла влево, незаметно поднимаясь еще выше. Постепенно следом за низкой коричневой массой Бруклина в раннем утреннем свете выросли башни Манхэттена. Серые хрустальные громады Эмпайр-Стэйт-Билдинга, серебряно-голубой, странно вырезанный силуэт Ситибанка, серебряно-золотые квадратные столбы Центра мировой торговли, бело-стальные зубчатые здания Крайслера — все это сверкало и слепило в первых лучах солнца. Вся громада Манхэттена выглядела этим утром таинственно, и Нита подумала, что здесь тоже обитает Волшебство. Лес башен словно бы тянулся к другим мирам. Так же и она когда-нибудь откроет Вход во Вселенную, и мир откроется перед ней.

Фред просто впился в панораму башен Манхэттена.

— Сколько же здесь людей?! Наверно, больше, чем в том месте, где вы живете.

— Во всем городе десять миллионов, — ответил Кит, — а здесь половина: четыре или пять миллионов.

— А вас не беспокоит, что в одном месте собрано столько людей? — заволновался Фред. — А вдруг упадет метеорит? А если произойдет вспышка звезды? Что тогда случится со всеми этими людьми?

Нита про себя улыбнулась, но промолчала: не слышала она, чтобы на земле кого-нибудь страшили метеориты или пульсирующие звезды.

Кит покачивался в такт движению поезда, уцепившись за поручень. Он слышал то, чего Нита еще не могла услышать: живой голос поезда. Он слышал его дикое грохочущее упоение движением, его опасное возбуждение скоростью, его радость встречи с ветром, бьющим прямо в лоб, его жестокое веселье от стона пружинящих под его колесами рельсов.

Нита удивленно подумала, что здесь, на земле, не меньше удивительной, клокочущей и таинственной жизни, чем в других мирах…

— Как красиво! — восхитился Фред, подпрыгивая над плечом Кита.

— Да, — прошептала Нита.

Поезд взвыл и стремительно скрылся в тоннеле под водой.

* * *

На станции Пенн из вагонов вывалила такая толпа, что ребята с трудом протолкались сквозь нее. Однако уже через несколько минут они добрались до Седьмой улицы. Пройдя вверх по ней, достигли Таймс-Сквера и поспешили к подземке, идущей в сторону Центрального вокзала. Толкучка в поезде была ужасная. Ниту и Кита прижали к стене вагона, а перед их лицами маячили спины людей. Поезд грохотал. Подземная темень эхом отвечала ему.

— Я не чувствую солнца, — забеспокоился Фред.

— Мы едем глубоко под землей, — тихо сказала Нита. — Солнце появится, как только мы поднимемся на поверхность.

Кит с любопытством поглядывал на Фреда.

— Ты прямо сам не свой с того момента, как мы въехали в тоннель, — усмехнулся он.

Фред растерянно замигал и пискнул:

— Я прозевал этот момент. Но хуже всего то, что я потерял световую связь с вашей звездой. Там, откуда я явился, никогда не рвется нить излучения, никто не отрывается от окружающего света ни на мгновение.

Он витал чуть позади ребят, и они слышали потрескивание, шипение и свист высокой частоты: Фред лихорадочно размышлял о чем-то. Они понимали, что мысли его выражаются излучением космической радиации, но смысла не могли уловить. Это был Словарь его Пространства, и Нита ощущала все эти звуки как беспрерывно льющуюся песню.

— Фред, — обернулась она к нему, — ты, кажется, говорил, что давно уже слышал о Лунной Книге. От кого? Может быть, ты… твои друзья… ну, твой народ… короче, вы говорили друг с другом через все эти пространства протяженностью во много миллионов световых лет, ведь так?

— Ты совершенно права. Правда, это был не просто свет, а… мне трудно объяснить. Мысленно ты назвала это песней. Пожалуй, верно. Песня, которая никогда не кончалась. Только сейчас все кончилось, прервалось. Какие-то отрывистые, шумящие нейтрино… — Фред печально потускнел.

Кит и Нита переглянулись.

— Фред, — обеспокоенно сказал Кит, — но ведь Вход во Вселенную тоже под землей. И мы надеемся, что ты поможешь нам найти ручку Ниты. Для этого придется пробыть там несколько минут.

— Не торопись, Кит, — сказала Нита, — сначала нужно добраться туда и освоиться. Мы, кажется, приедем слишком рано. Сейчас только половина десятого.

Тормоза зловеще завизжали. Двери вагонов открылись, и люди высыпали на перрон. Началась беспорядочная толкотня и давка. Ребята, работая локтями, вырвались из толпы. Они шли, внимательно читая светящиеся надписи и послушно следуя указательным стрелкам.

Нита давно не была здесь, но все же ориентировалась довольно уверенно.

— Мы не заблудимся? — неуверенно спрашивал Кит через каждые три-четыре шага.

— Иди, иди, не отставай, — поторапливала Нита — Придется пройти кружным путем. Всегда здесь что-то строят, что-то огораживают.

Она привела их к лестнице, ведущей в нижний зал Центрального вокзала. Стены зала были облицованы бежевым кафелем, пол серый, цементный, кругом таблички, таблички, таблички, указывающие все пятьдесят направлений движения поездов. На дальней стороне теснятся маленькие магазинчики и лавки.

— Теперь нам туда, — указала Нита на широкую лестницу, ведущую в верхний зал вокзала.

Они пробрались в толпе снующих туда-сюда людей, лавируя между сумками, чемоданами, баулами. Огромное пространство верхнего зала было перекрыто гигантским голубым куполом, разрисованным звездами и подсвеченным мощными прожекторами. Стены зала, отделанные кремовым мрамором, играли бликами и сияющими отражениями звездного купола.

Ребята прошли через весь зал по короткой эстакаде, вышли через одну из тяжелых бронзовых дверей и оказались на открытом воздухе. Тут же их окутали выхлопные газы, оглушили гул машин и дребезжание автобусов, захватила безумная суета неизвестно куда спешащих людей. Но зато здесь был свет, было солнце, было небо, посылавшее необходимое Фреду, но не ощутимое людьми космическое излучение. Кит и Нита стояли у дверей вокзала и терпеливо ждали, пока Фред напитается светом и снова засияет здоровым мерцанием, превратившись из бледного пятнышка в яркую световую точку. Фред упоенно впитывал солнечный свет, совершенно не обращая внимания на грохот отбойных молотков трех здоровенных дорожных рабочих, работающих совсем рядом за ограждающими щитами, увешанными оранжевыми пластмассовыми конусами предупредительных огней.

— Ох, как хорошо! — с наслаждением попискивал Фред.

— Вообще-то внутри было поспокойнее, — сказал Кит. Нита согласно кивнула.

Грохот отбойных молотков просто оглушал. Казалось, что дробят твои кости, вгрызаются в позвоночник, сверлят гигантской бормашиной зубы. Только дорожные рабочие — двое толстых, по пояс голых, и один худой, в расстегнутой рубахе — пересмеивались друг с другом как ни в чем не бывало. Привычные! Они дробили дорожный асфальт без передышки, лихо сдвинув на затылки яркие пластмассовые каски и широко расставив ноги в тяжелых ботинках. Казалось, что они собираются прокопать землю насквозь, до Китая. Один из них, загорелый, в джинсах, спрыгнул в вырытую яму глянуть, как идут дела, и исчез в ней с головой. Дробный стук молотка донесся из глубины ямы, отдаваясь глухим эхом от ее стенок.

— Как они только выдерживают? — подивилась Нита.

— Выдерживают что? — полюбопытствовал Фред. — По-моему, здесь просто чудесно!

Он так радовался свету и солнцу, что протанцевал в воздухе, то собираясь в слепящую светящуюся точку, то рассыпаясь цветным фейерверком искр.

— Фред, прекрати! — остановил его Кит. — Если кто-нибудь обратит внимание…

— Между прочим, тогда, на спортивной площадке перед школой, меня никто не заметил. А уж там, икая и выбрасывая вещи, я так светился!..

— Хорошо, хорошо, но все-таки приглуши немного свет, Фредди, — примирительно сказала Нита. — Пошли внутрь вокзала. Пора приниматься за дело.

После хоть целый день будем болтаться по городу и наслаждаться солнышком.

Они вернулись в вокзал и снова спустились вниз. Фред висел позади и все время издавал недовольные звуки, словно ворчал. Вход во Вселенную должен был находиться где-то вблизи вокзального буфета.

— Ты ничего не забыл? — спросила Нита приятеля.

— У меня все здесь, — и Кит постучал пальцем по голове. — Набор символов и слогов для заклинания напоминает набор телефонных номеров. Крути мысленно телефонный диск, и все тут. Я начну, а как только наступит твоя очередь продолжать, я позову тебя. И ты сразу, без промедления, продолжай. Пустяковая работка. Снаряжение мы проверили. Так что все будет о’кей. Фред, ты останешься с Нитой или пойдешь со мной?

— Как скажешь, — откликнулся Фред.

Они подошли к буфетной стойке. Нита задержалась у первого прилавка, делая вид, что она просто разглядывает бутерброды, всевозможные соленья, густо посыпанные укропом, кусочки жареной рыбы на картонных тарелочках. Фред повис за ее плечом, тоже уставившись на горячие сосиски, горки салата с майонезом, ломтики салями, плавленые сырки.

— Ого, сколько всего напридумали люди для восполнения внутренней энергии! — фыркнул Фред. — Но зачем вам столько разных продуктов? Неужто такая уж большая разница между одним сортом продукта и другим?

— Разве тебе было все равно что поглощать, когда ты был черной дырой? Вспомни, какая разница была между камнем и солнечным лучом? — засмеялась Нита.

— Пожалуй, ты права, — задумался Фред. — Но оценивать и вычислять различия так трудно и долго, это такая тяжкая работа, что стараешься не замечать, что поглощаешь. Впрочем, черной дырой я был давно и не очень помню…

— Нита! — донеслась до нее мысль Кита. — Мы ошиблись. Это не здесь.

— Что «не здесь»? — мысленно ответила ему Нита.

— Они исчезли, Нита, — встревоженно отозвался Кит.

— Девочка, — спросил буфетчик хмуро, — ты собираешься что-нибудь покупать или просто так глазеешь?

— Да-а, — растерялась Нита и указала пальцем на бутылочку содовой, шаря одновременно в кармане в поисках монетки. — Кит, — жалобно позвала она.

— Иду, — тут же мысленно откликнулся Кит.

Нита заплатила за содовую. Тут же подошел и Кит.

Он купил себе пакет хрустящего картофеля, и они поскорее ретировались. Свернув в ближайший коридор, Кит прислонился к киоску, витрина которого была заполнена всевозможными ножичками. Он раскрыл свой рюкзак и принялся лихорадочно рыться в нем. Вытащив волшебный учебник, Кит быстро перелистал страницы и углубился в чтение.

— Ничего не понимаю, — растерянно бормотал он. — Сегодня утром я проверил, не произошло ли каких-нибудь изменений в расположении Входа во Вселенную. В книге было черным по белому написано: «все действительно и подтверждено».

— А заклинание ты правильно построил? — осторожно спросила Нита. Кит поднял на нее глаза, и Нита пожалела о сказанном.

— С заклинаниями все в порядке, — поджал губы Кит. — Но все же что-то не так. Помнишь, как у нас все пошло кувырком в первый раз? Сейчас происходит похожее. О черт!..

Нита заглянула через его плечо в книгу, но ей трудно было разобраться в той части заклинания, которой занимался Кит.

— Что-то изменилось, взгляни, — хмурился Кит.

Нита присмотрелась внимательнее, и ей показалось, что вчера в ее книге та же страница действительно выглядела по-другому. Правда, перечисление Входов во Вселенную в районе Манхэттена осталось прежним:

«Всемирный центр труда — Вход во Вселенную в подвале»,

«Вход в Рокфеллеровском центре временно закрыт в связи с проверкой пространственных линий».

Но зато под изображением Центрального вокзала появилась небольшая красная рамка, в которой жирным шрифтом было написано:

«Смещение пространственно-временных связей вне расписания. Причина: искривление пространства в недопустимых параметрах».

Еще ниже тянулась цепочка цифр и символов, определяющих новое местоположение Входа.

Кит прислушался. Сквозь стены вокзала до них доносился приглушенный стук отбойных молотков.

— Дорожные работы, — сказал Кит. — Наверно, они-то и стали причиной пространственных нарушений.

Нита озадаченно рассматривала символы, определяющие новое место Входа во Вселенную.

— Кит, — спросила она, — вот этот символ обозначает глубину нахождения Входа, верно?

— Угу, — пробормотал Кит, сосредоточенно разглядывая всю цепочку знаков. — Только не глубину, а высоту. Вот в чем разница.

— Какая разница?

— Вход переместился вверх на шестьдесят — семьдесят этажей. Представляешь, он парит высоко над эстакадой, под которой мы теперь находимся.

Кит резко захлопнул книгу и в раздражении запихнул ее в рюкзак.

— Что же нам делать теперь? — растерялась Нита.

— Теперь, — вмешался Фред, — мы выйдем на улицу.

Ничего другого, пожалуй, не оставалось. И они двинулись вверх по лестнице. Фред блаженствовал и нежился на солнышке, а Нита и Кит понуро брели по Сорок второй улице, направляясь к Парк авеню.

— Искривились, сместились, что там еще? — ворчал Кит. — А нам-то как быть? Столько драгоценного времени потрачено!

Нита остановилась, посмотрела под ноги, потом вверх, пытаясь определить, где там, под ними, находится вокзальный буфет — прежнее место Входа во Вселенную. Ведь точно над ним нужно отсчитать — ой-ой-ой! — ни много ни мало шестьдесят или семьдесят этажей!

— Кит, — вдруг воскликнула она, — посмотри вверх!

Прямо над ними уходило в небесную синь серебристое здание с огромным крутящимся глобусом на фасаде. Здание авиакомпании Пан-Ам, узкое, стремительное, как раз высотой в семьдесят этажей. Оно как бы продолжало в высоту плоскость Центрального вокзала, составляя часть его.

— Верно, — обрадовался Кит, но тут же помрачнел. — Но как добраться до крыши этой громадины?

— А ты помнишь защитное заклинание, которому учил меня? То, которое сгущает воздух, делает его упругим? Если попробовать произносить символы и слоги быстрее, то, может быть, он станет совсем твердым? Таким, что по нему можно будет ходить. Главное, постараться удержать воздух в этом состоянии подольше. Хотя бы пока мы будем подниматься на крышу. А?

Она даже засмеялась от своей выдумки. Кит уставился на Ниту. Он таращился на нее, будто она совсем уж рехнулась.

— Ты предлагаешь шагать по воздуху? — Он расхохотался и покрутил пальцем у виска.

Нита продолжала, не обращая на него никакого внимания:

— На крыше здания — площадка для вертолетов. Большие вертолеты там не садятся, а маленькие и сейчас стоят. Но нам не обязательно шагать до самой крыши. На одном из последних этажей есть ресторан. Мы с папой были в нем однажды. И поднимались на лифте. Нам бы только до лифта добраться.

— Если ты собираешься сгущать воздух, то сама первая и потопаешь по нему, — разозлился Кит. — Я видел это заклинание. Оно такое трудное, что недолго и ошибиться. Ошибиться и здорово ушибиться, — усмехнулся он.

— А я пробовала, и у меня получилось, — созналась Нита. — Пойдем, Кит, не будем тратить время попусту. Сейчас уже десять часов! Не ждать же, пока эти дядьки перестанут копать. Они, может быть, еще десять лет будут долбить землю. За дело, Кит!

— Но в здание нас ни за что не пустят, — неуверенно сказал Кит, почти уже соглашаясь.

— Ничего, проскользнем. Фред отвлечет охрану. Верно, Фредди?

Фред вяло мигнул:

— Боюсь, что очень скоро мне потребуется подпитка.

Кит все еще колебался.

— Ну, хорошо, — сказал он, — мы поднимемся туда по воздуху, но потом-то нас заметят. Что, будем делать вид, что пришли сюда прогуляться? Самое подходящее место для прогулок!

— И пусть заметят, — возразила Нита. — Не станут же они гоняться за нами, будто мы шпионы. Забавное это будет зрелище — здоровенные дядьки ловят двоих детей. Да их засмеют!

Кит улыбнулся.

— Твоя взяла, — сказал он. — Действительно, хватит волынить. Пора действовать.

Они вернулись в Центральный вокзал, пересекли главный зал, поднялись по одному из шести эскалаторов, которые вели в вестибюль здания Пан-Ам. Эскалатор упирался в стеклянную вращающуюся дверь. За ней открывался просторный вестибюль, пол, стены и колонны. которого были сделаны из темного гранита. Здесь гуляло разноголосое эхо снующих туда-сюда людей. Ребята поднялись на эскалаторе на следующий этаж. Нита показала рукой в сторону, где темнели двери сразу, нескольких лифтов. Над одной из них была прикреплена табличка с надписью «К стоянке вертолетов». У этой двери стоял скучающий охранник в униформе.

— Вот этот лифт, — прошептала Нита.

— Надо бы убрать отсюда этого дылду, — сказал Кит.

— Каким образом? — спросила Нита. — Ты видишь вон того, другого? — Она кивнула на противоположный конец зала, где у другой группы лифтов за громадным столом сидел еще один охранник, не отрывая глаз от мониторов.

— У них повсюду телекамеры. Придется убирать и того парня, — сказал Кит. — Послушай, Фред, а не мог бы ты сделать так, чтобы мы проскользнули незамеченными?

— Попробуем, попробуем, интересная задачка, — загорелся Фред. Он притушил свой свет и поплыл к лифтам, похожий на слабый блик от многочисленных светильников. Если не знать, то и внимания на него не обратишь. Так, световая пылинка. Пылинка остановилась между столом и охранником, повисла в воздухе прямо перед его носом.

— Апчхи!.. Бух!..

Оба охранника одновременно вздрогнули и стали озираться в поисках источника шума. Потом оба, как завороженные, поднялись со своих мест и медленно двинулись к неведомо откуда взявшемуся гигантскому кактусу в причудливом латунном горшке. Он грохнулся как раз посредине залитого солнцем холла.

— Двинули, — сказал Кит, направляясь к лифтам.

Нита шла следом. Охранники стояли к ним спиной, ошарашенно глазея на свалившийся с потолка кактус. Нита заметила, что на поясе одного из охранников висит связка ключей от лифтов.

— Фред, — мысленно шепнула она, — ты смог бы утянуть эти ключи так же, как в прошлый раз утянул мою ручку у Джоанн? Только не глотай их бесследно!

— Я ошибаюсь лишь один раз, — обиделся Фред.

Как только они проскользнули к лифтам, Фред подплыл к охраннику, и ключи, чуть слышно звякнув, исчезли. Фред скользнул по воздуху и повис у двери лифта.

— Ну каково? — присвистнул он, ужасно довольный собой.

— Потрясающе! — восхитился Кит. — Нита, быстрей в лифт!

Нита нырнула в кабину, нажала кнопку, и дверь медленно закрылась. Ключи появились, точнее, проявились в воздухе. Кит на лету подхватил их.

— Они похожи на те, какими открывают телефонные автоматы с монетками. Такие же круглые, — сказал Кит, перебирая ключи.

— Фред, а я и не знала, что ты можешь выбрасывать из себя и живые вещи вроде кактуса, — заметила Нита.

— Я тоже не подозревал, — растерянно сказал Фред, — и не уверен, что мне это нравится.

— Приступим, — торжественно сказал Кит и вставил ключ в замок лифта, повернув его на «ход», затем нажал кнопку с цифрой 73 «Ресторан — вертолетная площадка».

Лифт рванул с места: он был скоростным. Нита глотнула несколько раз, чтобы не заложило уши.

— Кит, — спросила она, — ты не собираешься несколько изменить заклинание? Ведь теперь Вход совершенно на другой высоте.

— Придется, — откликнулся Кит. — Но это просто: ты в свою часть вставишь новые координаты высоты. О-о-опс!..

Лифт резко сбавил скорость, останавливаясь. Ните показалось, что все внутри у нее сжалось, подпрыгнуло и подступило к самому горлу. Кит и она вжались в стенку лифта по обе стороны двери, чтобы их сразу не заметили, если кто-то окажется на площадке. Но двери открылись, и снаружи никого не было. Они увидели длинный коридор, устланный ковром, со стеклянной дверью в торце его. За дверью виднелись столы и стулья и совсем уж смутно, сквозь дальнее окно того зала, подернутый туманом силуэт Ист Сайда. До них долетел приглушенный стук вилок и звяканье тарелок. Вероятно, там было кафе.

— Время обеда еще не наступило, — сказала Нита, — давайте уберемся отсюда, пока не повалил народ и нас не обнаружили.

— А что делать с ключами? — спросил Кит.

— Мда-а…

— Может, оставим их в замке лифта? Тогда охранники решат, что сами забыли их здесь. Иначе они станут искать ключи и того, кто их взял.

— Ловко придумал, — усмехнулась Нита. — А как мы потом спустимся вниз без ключей?

— По воздуху, — спокойно ответил Кит, — или, в крайнем случае, вместе с людьми из кафе. Но что мы об этом сейчас рассуждаем. Сначала нужно выбраться отсюда и попасть на вертолетную площадку.

— Пошли налево. Там лестница, — махнула рукой Нита.

Они выскользнули из лифта как раз в тот момент, когда зазвонил звонок вызова и двери стали медленно закрываться. Вероятно, охранники, спохватившись, вызвали лифт. Ребята свернули в коридор, ведущий влево, и в самом конце его наткнулись на дверь с надписью:

«Проход на вертолетную площадку».

Нита нажала на дверную ручку, подергала ее. Безрезультатно.

— О, черт! Заперто!

— Дай-ка я, — оттеснил ее Кит и с силой нажал на ручку. Бесполезно. — Придется попробовать иначе.

И Кит произнес несколько символов на Языке заклинаний, которые означали: «Дверь, пожалуйста, откройся».

Нита поразилась, с какой легкостью Кит уже обращается с Языком Волшебных символов и как естественно и привычно для ее уха они звучат. Словно после долгой жизни в чужой стране, возвратившись домой, слышишь сладостные звуки родной речи. А Кит продолжал ворожить. И Нита непроизвольно переводила для себя: «Вы, уважаемая Дверь, закрыты уже несколько дней, — ласково и дружески говорил Кит, будто обращался к давней знакомой. — Наверно, ужасно скучно быть все время на запоре. Никто к вам не подходит, никто не берет за ручку, никто не обращает на вас внимания. А нам как раз необходима ваша помощь. Всего два раза просим вас отвориться и пропустить нас сейчас туда, а позже обратно. Мы вас очень просим…»

— Кракс, — сказал замок, и ручка легко поддалась.

— Благодарю вас, — вежливо сказал Кит, — я не прощаюсь: мы скоро вернемся.

Он отворил дверь и двинулся к лестнице. Нита и Фред поспешили за ним. Дверь приветливо помахала им своими створками, и — кракс! — замок снова защелкнулся.

— Так-то вот! — гордо сказал Кит, довольный собой.

— Здорово у тебя получилось, — восхитилась Нита, пробуя повторить про себя и запомнить это короткое заклинание, чтобы при случае воспользоваться им. — Ты это заранее выучил?

— Нет, — небрежно откликнулся Кит, — кое-что уже получается само собой. Нужно только освоиться и понять систему знаков и их значение. На прошлой неделе мама захлопнула дверцу машины, а ключи остались внутри. И я стал разговаривать с дверцей, и она услышала меня и послушалась. Не знаю, как это получилось, но, вероятно, когда очень сосредоточишься, то естественно переходишь на Волшебный Язык символов. А его понимают все вещи.

— Не забывай, что Карл не советовал использовать Язык по пустякам.

— Ладно. Кстати, не должны ли мы сообщить ему, что Вход во Вселенную переместился?

Они поднялись на следующую площадку и остановились перед другой дверью, переводя дыхание.

— Наверно, Карл уже все знает, — предположила Нита, — если раскрывал свою книгу сегодня утром. Послушай, а не стоит ли нам сейчас заняться сжатием Времени? Здесь нас никто не видит. А потом, когда мы со всем управимся, отпустим Время, оно, как пружина, расправится, и мы как ни в чем не бывало придем домой к завтраку. Никто ничего и не заметит.

— Неплохая идея, — согласился Кит. Он принялся рыться в рюкзаке, и вскоре перед ним лежали восемь с половиной кусков сахара, литиево-кадмиевая батарея, какой-то элемент, выковырянный из карманного калькулятора, и ручка от разбитой фарфоровой чашки.

— Пожалуйста, Фред, отлети немного в сторону, чтобы твое излучение не отклонило линию заклинания, — попросил Кит.

— Как вам будет угодно. — И Фред покорно удалился в верхний угол потолка. Тут же распространился легкий запах паленой паутины, коротко вспыхнувшей от его огня.

— Начали, — сказал Кит, открывая книгу. Он нашел нужную страницу, заложенную обрывком газеты, произнес торжественным голосом: — Действие первое: сжатие Времени. — И дальше стал читать по книге всю цепочку символов: — Меззар-гим-вейт-сикс, система связи, группа упреждения…

Нита затаила дыхание. Она чувствовала, что вокруг нее все преображается, хотя никаких видимых изменений еще не произошло. Но казалось, что стены склонялись к ним, словно прислушивались. Как и тогда, во время их первого опыта там, в парке, нависла невероятная тишина. Но сейчас это была иная тишина, наполненная неописуемым смешением звуков. Кит все говорил и говорил, а она вдруг осознала, что слышит то, что не должна бы, — рычание автобусов, голоса, прилетающие снизу, от вокзальной площади, даже скрип колес багажных тележек. Она вгляделась в туманную пропасть привокзальной площади и поняла, что видит больше, чем доступно нормальному человеческому глазу. С каждой секундой сила ее слуха и зрения увеличивалась.

Вот уже она видит и слышит то, что происходит за много кварталов от них, будто стены стали прозрачными, будто взгляд ее проникает сквозь камень, будто уши ее улавливают шорох падающих листьев. Но и это не все. Слова и мысли миллионов людей, сидящих в своих домах, едущих в машинах, снующих по городу, с ревом врывались в ее мозг, перемешивались, накатывались, словно гигантская волна, накрывающая с головой неумелого пловца. Ее захлестнула эта волна звуков, картин, деталей. Она испугалась, зажмурилась, зажала уши ладонями. Но это не помогло — все звуки и видения мира проникали сразу в мозг, грозя взорвать его безумным напором. «Я схожу с ума! Я схожу с ума! Остановите все это!» — проносилось у нее в голове. Но вслух она не могла произнести ничего. Она не могла пошевелиться, двинуть ногой, рукой, разомкнуть губы. «Остановите это! О-о, пусть это прекратится…»

И оно остановилось… Нита огляделась. Ничего вокруг не изменилось. Вот Кит. Вот стены. Вот пол. На полу разложены… Сахар исчез!

Кит внимательно смотрел на нее. Вид у него был озабоченный.

— С тобой все в порядке? — спросил он. — Ты несколько позеленела.

— Да-да, — рассеянно сказала Нита, все еще чувствуя легкое головокружение и тошноту. — А куда делся сахар?

— Он исчез. Это значит, что заклинание сработало. — Кит принялся собирать оставшиеся вещи и складывать их обратно в рюкзак. — Но ты уверена, что с тобой все в порядке? — повторил он.

— Да. Я здорова. — Она вдруг заторопилась. — Идем скорей отсюда.

Кит закинул за спину рюкзак.

— Идем. Но куда?

— Кракс, — раздалось у них за спиной. Нита внутренне сжалась. Они прижались к стене, с опаской поглядывая на дверь и ожидая, что вот-вот она распахнется и кто-то… Несколько секунд никто из них не осмеливался дышать.

Ничего не происходило.

— Что это было? — прошептал Кит.

— Не знаю. Похоже на выстрел. Господи, Кит, а вдруг там, за дверью, кто-то с ружьем? Затаился и поджидает.

— Прошу прощения, что такое «ружье»? — возник перед ее носом Фред.

— Лучше тебе этого не знать, — ответила Нита.

— К тому же не думаю, что ружье для тебя опасно, — добавил Кит, и тут его осенило: — Фред, ты же можешь проникнуть за дверь. Выясни, кто там стоит и стоит ли вообще?

— Запросто. — Фред проскользнул по потолку, спустился к двери, чуть пригасил свой светящийся глазок и проскользнул в замочную скважину. Некоторое время за дверью стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь далеким треском вертолетов. Затем в замочную скважину снаружи проник лучик света, и появился Фред.

— Я ничего там не увидел, — сообщил он.

Кит недоуменно поглядел на Ниту.

— Тогда что же там кракнуло?

Она пожала плечами:

— Если Фред говорит, что там никого нет…

— Надеюсь. И все же будем осторожнее.

Кит пошептался с дверью, и она, как и в первый раз, послушно растворилась. Они все трое вышли на крышу. Большая часть крыши была занята вертолетной площадкой. Асфальтовый круг, украшенный желтым квадратом с нарисованной на нем громадной буквой Н. Все пространство площадки было окружено голубыми, слегка приглушенными посадочными огнями. На другом конце крыши — небольшой прямоугольник вертолетной стоянки с застекленной будочкой. Над ней — вертящийся глобус, символ Пан-Ам. Тут же столбик с забавным оранжевым чулком, надутым ветром и указывающим его направление, и анемометр — вертушка с тремя блестящими металлическими чашечками. Они быстро вертелись, послушные малейшему дуновению ветерка. Все свободное пространство крыши было усеяно трубами и решетками кондиционеров, посыпано крупным гравием. У самого обреза крыши вдоль карнизов тянулась невысокая, примерно в метр высотой, металлическая ограда.

А там поднимался каменный лес зданий всевозможной формы и высоты — рвущийся к небу Манхэттен. Западнее мерцали воды Гудзона, по другую сторону здания виднелись Ист-Ривер, Бруклин, Квинс, полускрытые мглой и розоватым дымом. Если бы не постоянный свежий ветерок, солнце, вероятно, палило бы нестерпимо.

На крыше не было ни одной живой души. Нита шаркала ногами по усыпанной крупным гравием крыше, морщась от впивающихся сквозь подошвы острых камешков. Она направилась к тому краю крыши, где здание расширялось. Хрустя гравием, Кит шел следом. Фред почти прилип к плечу Ниты.

— Волнуешься? — спросила она.

— Я? Нисколько. А вот ты, по-моему, не очень-то спокойна.

— Чуть-чуть, — призналась Нита. — К тому же эти шорохи там.

Она остановилась, прислушалась к звукам за спиной. Оглянулась. Никого. Крыша совершенно пустынна. Она двинулась вперед снова, и опять ей показалось, будто скрипнула дверь. Нита схватила Кита за руку.

— Там кто-то есть!

— Не дергайся, — спокойно сказал Кит. — В такие напряженные моменты всегда кажется, что за спиной кто-то стоит. Наверно, дверь от ветра приоткрылась. Но все же лучше знать, что у тебя позади. Фред, будь настороже. Гляди в оба.

Он внимательно посмотрел на Фреда и вдруг спросил:

— А вообще-то, Фредди, у тебя есть глаза?

— Прошу прощения, вопрос научно некорректный, — вежливо ответил Фред, — у меня скорее есть спектр излучения.

— Нашел время для глупых вопросов! — рассердилась Нита. — Чем быстрее мы со всем управимся и смотаемся отсюда, тем лучше.

Кит согласно кивнул, подошел к самому краю крыши, повесил на ограду рюкзак. Он вытащил и выложил на гравий у ног аспирин, сосновую шишку и вилку. Нита вынула рябиновый прутик, пристроила и его рядом. Кит снова полистал книгу и перечитал заложенную страницу.

— Та-ак, — бормотал он, — повторим, что здесь написано.

«Это заклинание для сжатия Пространства-Времени возникает в воображении, но произносится вслух и отчетливо. Заклинание класса АСД имеет цель исправлять неожиданно возникшее искривление сущности объекта и концентрировать внутреннюю энергию вещества…»

Он читал и читал длинный перечень символов, разрозненных слогов и знаков, из которых каким-то образом Нита улавливала описание своей космической ручки и световую характеристику Фреда, его портрет и целую вереницу крохотных, почти игольчатых, Входов во Вселенную, через которые Фред протискивал свою немыслимую массу, сконцентрированную в световую точку, мерцающую у ее плеча. Нита с замиранием сердца ждала конца заклинания и того, что последует за тем.

Кит умолк, и вдруг в воздухе словно бы сгустился серебристый продолговатый силуэт какого-то предмета. Ее ручка? Она плавала в слабо светящемся пятне размером в несколько десятков метров. Значит, это и был искомый Вход во Вселенную? Но он повис на расстоянии примерно ста метров от крыши здания и на высоте десяти метров над уровнем вертолетной площадки.

— Отлично! — воскликнул довольный собой Кит. — Все точно соответствует описанию в книге.

— Остается только добраться туда, — сказала Нита.

Теперь наступила ее очередь. Она подняла рябиновый прут. Вторая часть заклинания должна была вернуть ручку, пропустив ее световую сущность сквозь сжатую массу Фреда. Она заткнула прутик за пояс и подошла к самым перилам, устремив взгляд на мерцающее пятно Входа во Вселенную.

Воздух, как и другие элементы жизни Вселенной, гласил ее волшебный учебник, обладал памятью. С помощью заклинаний его можно было возвратить в любое прежнее состояние, заложенное в его формуле памяти. Эта память подобна памяти льда, помнящего о своем прежнем жидком состоянии, или камня, чья память сохранила сложную структуру окисей, заключающих в себе его твердость. Вот почему воздух можно было вернуть в то состояние, когда он наверняка был сжат, как упругая пружина.

Нита начала последовательно формулировать заклинание: сначала воспоминание, потом убеждение. Она говорила с воздухом о тех стародавних днях, когда звездный свет не мерцал, потому что не было и самих звезд, когда тени были острыми как бритва, а расстояний практически не существовало, потому что Пространство, а значит и воздух, было сжато до предела. Она мысленно произносила все это и чувствовала, как ее сковывает неподвижность, а заклинание как бы течет само по себе, подчиняя Ниту своему особому ритму. Она с трепетом ждала каких-нибудь ощутимых изменений и не открывала глаз, боясь увидеть, что все осталось по-прежнему.

Она медленно, усилием воли пыталась сгущать воздух вокруг, накладывая твердеющие слои один на другой, словно раскатанные листы теста в пироге. Ей уже казалось, что туман и смог, поднимающийся снизу, с улиц, становится упругим на ощупь. И она продолжала говорить и говорить, ни на мгновение не упуская нить заклинания.

Кит рядом с ней тоже что-то говорил, но она не слышала его. Она говорила с воздухом. «Я знаю, как это трудно становиться тверже, какое это напряжение сжиматься до предела, — шептала она языком заклинаний, — но ненадолго, совсем ненадолго постарайся сделать это. Всего лишь для того, чтобы проложить нам дорожку до того мерцающего пятна, повисшего в небе. Не нужно больших сжатых пространств. Только тропинку, воздушную ниточку, по которой можно идти…»

— Нита! Нита!

Она открыла глаза. В пространстве висела прямая, как стрела, пластина затвердевшего воздуха. Она была бы прозрачной, как стекло, если бы не влипшие в нее пылинки и туманные клубы смога. И все же это был сжатый до плотности стекла или камня воздух. Дорожка пролегла от края крыши до пятна Входа во Вселенную. Она была достаточно широкой, чтобы по ней могли пройти двое.

— Ура! — воскликнула Нита и свесилась через ограду, разглядывая дело рук своих, вернее, своего заклинания.

Она чувствовала страшную усталость, но напряжение уже спадало, и шумы, звуки внешнего мира снова обрушились на нее после тишины неимоверной внутренней сосредоточенности. И снова ей показалось, что позади возникли какие-то шорохи. Но она беспечно отмахнулась от этих иллюзорных звуков и вся отдалась радости удачи.

Кит пристально разглядывал воздушную тропинку, покачивая головой.

— Пошли? — неуверенно сказал он.

Нита поправила рюкзак за спиной, проверила, надежно ли заткнут за пояс рябиновый прутик, и осторожно перенесла ногу за ограду на покатый камень карниза. По телу ее пробежал озноб, а ладони мгновенно взмокли. «Если я это не сделаю сейчас, то не смогу сделать этого никогда, — подумала она. — Ну, Каллахан, смелей! Всего лишь один шаг. Ты сама это сотворила, так не сомневайся! Главное — поверить! Ну же!»

Ух!.. Прозрачная дорожка оказалась такой твердой, что ноги подкосились в коленях и упругий толчок откликнулся где-то в позвоночнике. Все еще держась за прут ограждения, Нита выпрямилась. Она словно бы ступила с кромки тротуара на привычный асфальт дороги. И она решительно шагнула вперед, доверившись этой невесомой прозрачной тропинке над бездной.

— Кит, — сказала она, — это, пожалуй, потверже камня. Давай.

Она улыбалась, но рука ее судорожно вцепилась в перила.

— Сначала отпусти перила, — недоверчиво поглядел на нее Кит. Нита показала ему язык и сделала еще один шаг, буквально отодрав руку от спасительных перил. Инстинктивно она развела руки в стороны, балансируя как на гимнастическом бревне. Потом покачала ими, словно удерживая равновесие, и оглянулась.

— Теперь убедился? — крикнула она. — Все о’кей! — И позвала: — Фред!

Фред покачивался рядом, с интересом разглядывая твердую воздушную тропинку.

— И так останется навсегда? — полюбопытствовал он.

— Пока я ее не освобожу, — уверенно сказала Нита. Она сделала еще шаг. — Здорово! Ну, Кит!

Кит молча закинул рюкзак за спину и перелез через перила, осторожно, как это только что делала Нита, ступив на гладкую поверхность прозрачной полоски воздуха. Все еще держась за прутья ограды, он потопал по дорожке, проверяя ее прочность.

— Давай, давай, — торопила его Нита, — пока ветер не усилился.

— Иди вперед, — слегка подтолкнул ее Кит.

Нита, все еще раскинув руки, двинулась по дорожке. Фред весело покачивался над ней. Восемь или десять шагов она преодолела легко и свободно. Она так успокоилась, что даже решилась взглянуть себе под ноги, на прозрачную полосу дорожки. И остановилась как вкопанная. Холод пробежал у нее по спине. Все внутри задрожало и перевернулось. Под ней далеко внизу виднелась грязная, посыпанная гравием крыша Центрального вокзала.

— Не смотри вниз, дурочка, — почему-то услышала она скрипучий голосок попугаихи Мэри.

Нита почувствовала, как тошнота подступает к горлу, голова кружится и слабеют ноги. Зачем она посмотрела вниз?

— Нита, что с тобой?.. — встревожился Кит.

Она хотела ответить, но вдруг — бух! — что-то ударилось снизу о прозрачную дорожку и тряхнуло ее так сильно, что Нита качнулась и оперлась рукой о плечо Кита. Несколько мгновений они стояли, не двигаясь и тяжело дыша.

— Что это было? — спросил Кит.

Нита наконец пришла в себя.

— Голубь. Он не понял, что воздух в этом месте непроницаем для его полета, — сказала Нита и улыбнулась. — С тобой все в порядке, Кит?

— Само собой! — бодро откликнулся Кит, хотя голос его дрожал. — Я тренировался каждый день, балансируя на коньке крыши нашего дома. Ну, не стой же, пошли!

Они, не останавливаясь, устремились ко Входу во Вселенную, светящемуся совсем уже рядом.

— Да, — рассуждал сам с собой Фред, порхая над ними, — от гравитации вы все же не смогли освободиться. Хорошо мне, напрочь избавившемуся от массы.

— Мы, между прочим, тоже идем по воздуху, — откликнулась Нита.

Она торопилась преодолеть последние двадцать шагов, отделявшие их от широкой площадки перед Входом. Кит поспешал за ней. Ветер усилился, и Нита опустилась на колени, чтобы ее не снесло. Они были уже у цели. Вход во Вселенную вблизи был похож на прореху в голубой ткани неба. Только размеры этой прорехи были немалыми — метра два на три. И светилась она, словно переливающаяся радужная пленка мыльного пузыря.

«Все же я добралась! И сейчас, сию минуту добуду свою ручку. Я сумела!» — думала Нита, но, к своему удивлению, особой радости не почувствовала.

Она снова услышала неприятный и непонятный шорох там, позади них на крыше. И росло непонятное ощущение тревоги. Она оглянулась на Кита. Он тоже внимательно смотрел в сторону крыши. Фред спокойно висел рядом с ними, весело и с любопытством помигивая.

— Ну, что теперь? — спросил он.

Нита со вздохом вытащила из-за пояса рябиновый прутик, аккуратно воткнула его в мерцающую вуаль серебристого пятна. Прутик прочно застрял в ней. И те два сантиметра его, что вошли внутрь вуали, словно бы растворились. Это было удивительно, потому что сквозь пятно ясно проступали очертания городских домов: оно было достаточно прозрачно.

— Теперь, Фред, — скомандовала она, — ухватись за свободный конец прутика, прикоснись к нему.

— Нет ничего проще, — сказал Фред. Он крохотной искрой повис на самом кончике рябинового прута, торчащего из радужной светящейся оболочки. — Все в порядке. Я готов! — отрапортовал он.

Нита кивнула и начала мысленно читать заклинание: «Операция восстановления, параметры предмета — ручки космической — следующие…» «Нита!» — ворвался в ее внутренний монолог мысленный посыл Кита. И было в этом беззвучном возгласе столько ужаса, что Нита совершила непростительное — прервала заклинание на середине и глянула назад.

Из стеклянной будки на вертолетной площадке там, на крыше, лились, тянулись, текли и перекатывались неясные очертания чего-то страшного, тревожного. Но как только взгляд Ниты остановился на будке, она стала снова прозрачной и пустой. И все же Ните казалось, что она успела заметить подобие серого кустистого меха и красные языки — свисающие, трепещущие между громадных хищных клыков. «Волки», — почему-то мелькнуло у нее в голове.

И тут же она поняла, что ошиблась. Страшно ошиблась! Их глаза! Она ясно увидела глаза этих десяти или двенадцати существ, несшихся вприпрыжку по крыше к прозрачной воздушной тропинке. И до нее донесся вой, смешанный с хриплым рычанием, переходящим в лай и львиное рыканье. Она содрогнулась от этого нечеловеческого завывания. И снова глаза! Они-то как раз совершенно человеческие. Голубые. Карие. Зеленые. И в них можно прочесть мысль, жестокую, смертельно коварную, одушевленную жаждой крови.

Она вспомнила, что книга, этот ее учебник Волшебства, остерегал от встречи с существами, подобными летящим на них. Перитоны — вот как они назывались! Сейчас она, пожалуй, предпочла бы встретиться даже с волками. Те хотя бы просто звери. Эти же когда-то были людьми, так пропитавшимися ненавистью, что преобразились в существа, вечно охотящиеся на души человеческие и приходящие в ночных кошмарах и обморочных видениях. Они невидимы, неощутимы, но однажды вдруг такой перитон проникнет в вас… Бр-р!

Нита в панике подалась назад, но вдруг сообразила, что дальше пути нет — воздушная тропинка кончилась. Она и Кит в ловушке. Еще секунда, и перитоны будут рядом, их челюсти сомкнутся на горле…

Кит заметался на воздушной тропинке между Нитой и трепещущей вуалью Входа.

— Делай что-нибудь! — вопил он. — Не мешкай, твори заклинание! Расколдуй воздух!

Она поняла, что надо сделать.

— Сюда, Фред, — крикнула она и вырвала рябиновый прутик из светящегося пятна. Три первых перитона перемахнули через ограждение и опустились на воздушную полосу. Нита схватила Кита за руку и рванулась в мерцающую прореху Входа, стараясь не ободраться о его края и одновременно выкрикивая сдвоенные символы, имеющие обратную силу. Если она успеет, то воздух снова потеряет свою неестественную плотность и дорожка растворится бесследно.

В ту же секунду она услышала тягостный вой существ, летящих в бездну. Затем мерцающий свет захлестнул ее, нахлынул, словно толща океанской воды, поглощая все звуки, ослепляя и гася сознание. Слепая, немая и бесчувственная, она провалилась в небытие…

Нита лежала ничком, лицом в холодный колючий гравий, чувствуя каждую песчинку. Горячие слезы набухали на ресницах. Резкий ветер рвал ее платье. Нита осторожно приоткрыла глаза, приподняла голову. То ли полумрак, то ли слезы застилали ей глаза. Тыльной стороной ладони она провела по мокрым глазам. Нет, эта странная тьма действительно окружала ее. Она оперлась на локоть, поморщилась от саднящей боли, огляделась.

Вокруг темно-серый ковер гравия. Дальше что-то гладкое в серо-синих шашечках. Вертолетная площадка? Еще дальше — металлические прутья ограждения. А надо всем этим — мрачное темное небо. Странно, ведь сейчас утро или, во всяком случае, начало дня. Рядом раздался стон и болезненное кряхтение. Нита повернулась. Неподалеку на боку лежал, закрыв лицо ладонями, Кит. На его плече примостился Фред, едва заметная в темноте искорка, вот-вот готовая погаснуть.

Нита медленно села, и у нее тут же закружилась голова. Смутно она припомнила, что летела-летела долго, бесконечно, но куда и сколько времени, сообразить сейчас не могла, да и не хотела.

— Кит, — прошептала она, — ты цел? Фред, а ты?

Кит приподнялся, опираясь на руки, и опять застонал. Фред заскользил по его плечу, словно бы помогая подняться.

— Кости, кажется, целы, — прохрипел Кит, — но чувствую себя так, будто живого места на мне не осталось. Фред, а что с тобой? Почему ты еле мигаешь?

— Солнце исчезло, — жалобно пискнул Фред.

Кит оглядел вертолетную площадку, утопающую во тьме, потряс головой.

— Это я во всем виноват, — сказал он, — не надо было затевать такую опасную игру.

— Виновата я, — перебила его Нита. — Если бы я не сломала, не прервала заклинание… А потом, куда было деваться, как не ринуться в прореху Входа? Эти перитоны…

— Ой, не вспоминай о них! — замахал руками Кит. — Лучше уж оказаться в этой тьме, чем попасться к ним в лапы.

Он встал на колени, поднялся, покачиваясь.

— О-о-ох! Пошли посмотрим, куда переместился этот Вход во Вселенную.

Он захрупал по гравию. Нита поплелась следом. Вдруг она заметила под ногами что-то блестящее. Она нагнулась и ахнула: это была ее ручка! Такая же серебристая, бочоночком, ничуть не изменившаяся и не помятая. Нита поглубже засунула ее в карман и нагнала Кита с Фредом.

Кит остановился у южного края крыши, прильнув к ограждению.

— Ух ты… — потрясенно выдохнул он.

Нита тоже глянула вниз и замерла. Город внизу изменился неузнаваемо. И все же казалось, что она уже видела его таким. И не в воображении, не во сне, а наяву. Она узнала. Она узнала то место и то его состояние, когда они с Китом впервые попытались сотворить заклинание. Покрытый мраком, с нависающими над ним тучами остров, зажатый между застывшими ледяными реками. Мрачные здания словно бы искривлялись под тяжестью низкого, давящего неба. Кое-где мелькали редкие огоньки фар, но машин было мало, и они медленно ползли в непроглядной тьме. Слабое ворчание двигателей доносилось до Ниты. А небо! Оно не было покрыто тучами. Нет. Оно было просто пустым. Просто бесцветная серость, висящая совсем низко, как потолок. Нита поняла теперь слова Фреда о том, что солнце исчезло. Не было солнца, не было звезд, а лишь стена мрака, охватывающая, окружающая и медленно сжимающая в своих объятиях.

— Кит, — прошептала она, еле шевеля губами, словно боялась, что это ее услышит, — Кит, я думаю, надо уходить отсюда.

— И как можно скорее, — откликнулся Кит. Он отпрянул от ограды и оглядывался, вжав голову в плечи.

— Интересно, куда переместился Вход во Вселенную? — размышляла Нита.

— Не знаю, — пожал плечами Кит. — Здесь, во всяком случае, его уже нет.

Нита съежилась.

— И все остальное так переменилось.

Она внимательно огляделась и только сейчас по-настоящему увидела, как все переменилось. Дверь на лестницу была сорвана с петель и, покореженная, валялась посреди крыши. Само вертолетное поле вздыбилось, и совсем исчезли все разметки и знаки посадочной полосы. Будочка лежала на боку, засыпанная осколками битого стекла. Кругом громоздились булыжники, обломки кирпичей и бетонных блоков, кучи мусора. Казалось, все вокруг превратилось в руины, как после землетрясения или жуткого урагана.

— Где это мы? — спросила Нита.

— Манхэттен, — тихо сказал Кит.

— Но изменившийся до неузнаваемости, — с ужасом прошептала Нита. Она нервно закусила тубу. — Может быть, это сопредельный мир? Следующая Вселенная? Вдруг мы что-то перепутали и вернулись не назад, а проскочили через Вход туда, в другое пространство? Карл предупреждал, что перепутать очень легко и опасно.

— Да-а, наломала ты дров, — покачал головой Кит.

— У нас и так хватает неприятностей, чтобы еще ссориться, — примирительно сказала Нита. — Давай лучше подумаем, как снова найти Вход.

— Да, пожалуйста, — вмешался Фред, — верни солнце, звезды и всю нашу Вселенную, пока не поздно. — Голос его был тоненьким и жалким, почти комариный писк. Пожалуй, Фред выглядел сейчас еще более несчастным, чем тогда, когда нечаянно проглотил ручку. — Пожалуйста, — канючил он. — Я не уверен, что долго смогу выносить эту темноту. Мне нужен свет!

Кит некоторое время стоял молча, наморщив лоб и о чем-то размышляя. Потом поднял взгляд к холодному темному небу и медленно произнес:

— Есть такое заклинание. Мы можем отыскать Вход во Вселенную, произнеся лишь нескольких символов, без дополнительных приготовлений, диаграмм и специально подобранных предметов. Но потребуется твоя помощь, Фред. Твое сжатое пространство соотносилось со степенью сжатия Пространства-Времени Входа, когда мы проникли в него. И это твое свойство можно использовать при его поиске.

— Готов на все. Лишь бы снова оказаться на свету, — сказал Фред.

— Не будем терять времени, — обрадовалась Нита. — Давайте выберем место, откуда начнем творить заклинание.

Слабый рокочущий звук вертолетного пропеллера прервал ее. Она глянула туда, откуда доносился этот звук. Взгляд ее скользнул по расплывчатой тени Центрального парка или, вернее, его обратного, негативного отражения.

Маленькая юркая фигурка вылетела из тьмы, описывая круги над небоскребом невдалеке от них. Она покружилась и двинулась прямиком к крыше Пан-Ам, туда, где они стояли. Резкий свист пропеллера эхом отдавался и множился среди плоскостей ближайших небоскребов.

— Может, нам лучше укрыться внутри здания? — предложил Кит.

Нита направилась к лестничной клетке. Кит, оглядываясь, почти пятился за ней. Нита хотела его поторопить, бросила взгляд в небо. Теперь ясно было, что летит вертолет.

«Проверяющие?» — успела подумать Нита, разглядывая быстро приближающуюся машину.

Обычный двухместный вертолет, опутанный легким металлическим каркасом. Стеклянный пузырь кабины, дверцы по обеим сторонам. Они посверкивали мрачным стальным блеском на фоне тусклого пупырчатого стекла кабины. Но в ней не было пилотов. Вертолет летел сам по себе! Теперь она обратила внимание на то, что и конструкция его была необычна — хвостовые посадочные опоры отсутствовали, а двери, поняла она вдруг, были намертво запаяны гранеными накладками. Вертолет с ревом пронесся над их головами, спускаясь все ниже и ниже.

— Кит! — завопила Нита. Она сбила его с ног и сама повалилась рядом на гравий.

И в ту же секунду хвост вертолета пробороздил по тому месту, где только что стоял Кит. Раздался ужасающий скрежет металла по гравию, и вертолет взмыл вверх и пошел на разворот.

Пронзительный вой лопастей винта смешивался с другим звуком — разъяренным завыванием зверя, упустившего добычу. Но зверь этот был не обычным, а стальным, изрыгающим свой хищный рык из круглой стеклянной головы — кабины вертолета.

Кит и Нита прижались друг к другу, боясь шевельнуться. Теперь они могли ясно разглядеть нападавший на них вертолет. Он делал новый медленный круг, готовясь к атаке. И весь был похож на гигантское насекомое. Хвост заканчивался двойными стальными лапами-нимбами, укрепленными на коленчатых ногах, как у богомола. Под пузырем кабины обнаружились острые, жадно работающие челюсти, а сама кабина превратилась в громадные фасетчатые глаза, устремленные на ребят и переливающиеся холодным безжалостным блеском.

— Мы погибли, — прошептала Нита.

— Ну нет, — вдруг встрепенулся Кит, — скорей к лестнице!

Они ринулись к дверному проему, перепрыгнули через сорванную покореженную дверь. Позади них выл и грохотал хищный вертолет, настигая беглецов. Нита почти ничего не видела от ужаса. Плохо соображая, она втиснулась в проем и, споткнувшись, грохнулась на лестничной площадке. Кит покатился по ступенькам вниз. Нита услышала рев над самой головой. Она открыла глаза, и сердце ее зашлось от страха. Прямо в нее вперились ячеистые глаза чудовища. Смертоносные когти этой стальной стрекозы скребли бетонную стену, оставляя глубокие борозды. Хищник застрял в узком проеме, медленно, с пронзительным скрежетом пытаясь протиснуться внутрь.

Все это казалось сном, бесконечным ночным кошмаром. Нита оцепенела, машинально зажав в руке единственное, что у нее было, — тонкий рябиновый прутик. Так же машинально, почти не осознавая, что делает, она стала отчаянно хлестать прутиком морду чудовища.

Поначалу она даже не поняла, что произошло. Змеистая молния сверкнула прямо у нее в руке и вонзилась в граненый, налитый холодным светом глаз. Раздался рев ошалевшего от боли чудовища, и оно резко шарахнулось назад. Тут Нита поняла, что молния родилась из ее прутика, который, словно раскаленный добела, светился в полумраке. Но рука ее совершенно не чувствовала обжигающего жара. Стальные когти чудовища все еще тянулись к ней, и она стала тыкать в них рябиновым прутиком, который теперь светился ровным лунно-голубым светом. Однако из когтей полетели искры, и хищная лапа скрючилась, словно плавясь под ударами лунного прутика. Гадина завопила, внутри у нее что-то заклокотало, и она отдернула лапу.

— Кит! — крикнула Нита, не решаясь отвернуться от холодных стеклянных глаз. — Кит, антенна!..

— Ты даешь! — удивился Кит. — При чем здесь антенна?

Однако послушно полез в рюкзак, и Нита слышала, как он копается в нем, перебирая свое имущество. Не переставая хлестать по воздуху прутиком, она выкрикнула:

— Это же не живое существо, а машина! По твоей части!

Кит торжествующе вскрикнул: наверно, отыскал антенну. И вдруг что-то стремительное, мелькнувшее огненным росчерком, просвистело мимо ее уха и ударило в брюхо вертолета. Яркие горячие капли металла брызнули во все стороны, и чудовище изрыгнуло такой вопль, что у девочки, казалось, лопнули барабанные перепонки.

— Так его! — захохотал Кит.

Он уперся одним коленом в ступеньку и снова нацелил антенну на хищника. Красный огонь выплеснулся из расщепленного кончика антенны, словно из кузнечного горна. Ниту опалило горячим ветром. Огненная стрела снова впилась в тело стального чудовища. Хриплый рев слился с грохотом вращающихся лопастей винта. Сорванный с крыши гравий впивался в лицо Ните. Воздух закручивался безумным смерчем и готов был вывернуть руки. Но она ни на секунду не прекращала размахивать облитым лунным светом прутиком. Белый огонь сверкал и клубился. Металлический скрежет смешался с воем и визгом разъяренного стального насекомого.

— Крэк! — В тело чудовища снова вонзилась стрела, пущенная Китом. Крик, взмывший в воздух, казалось, заполнил все окружающее пространство, скрутил его и вонзился в уши. Ните захотелось сжать голову руками, упасть лицом вниз и умереть, исчезнуть. Но она продолжала молотить воздух рябиновым прутиком.

Вертолет вдруг взмыл в воздух и закружил беспомощно над крышей, бросаясь из стороны в сторону, как испортившаяся заводная игрушка. Стрела Кита не разрушила его, а лишь повредила, очевидно, рулевое управление. Вертолет мог еще держаться в воздухе, но был не в состоянии лететь по прямой или корректировать свой полет. Он в последнем усилии попытался дотянуться до Ниты когтистой лапой, но девочка наотмашь, ударила прутиком по сверкающему хрустальными фасетками глазу. Серебряный лунный свет вдруг паутиной разбежался по граненой поверхности, и глаз потух. Вертолет, кренясь, взмыл в небо и стал удаляться.

Кит вскинул антенну, как винтовку, прищурил один глаз, аккуратно прицелился и выстрелил. На этот раз расплавленная струя света ударила в самую сердцевину ротора, вращающего винт. С высоким, мучительным визгом ротор отлетел от тела вертолета, прощально покружился в воздухе и рассыпался, роняя плоскости лопастей. Вертолет издал последний дикий вопль, перевернулся и кувырком полетел вниз.

— Ложись! — крикнул Кит.

Они оба грохнулись на лестничную площадку, закрыв головы руками. Нита, захлебываясь, читала заклинание, хотя не была уверена, что успеет закончить его до…

Взрыв потряс все вокруг. Осколки гравия засвистели в воздухе. Зашипел горящий металл. Горячая волна бензиновых паров красным пылающим облаком унеслась в темное небо. Грохот взрыва рассыпался на мелкое потрескивание догорающих лопастей и металлических стоек. Нита подняла голову. Чудовище-вертолет превратился в груду лома. Мертвый глаз его равнодушно уставился на них. Последние язычки пламени лизали искореженные металлические останки. И лишь ветер посвистывал в разбитых окнах стеклянной будки, из которой тоже не доносилось ни звука.

Нита все же закончила защитное заклинание и лишь тогда поднялась на ноги.

— Фред! — позвала она.

Бледная искра, покачиваясь, проплыла по воздуху и остановилась перед ней.

— Я здесь, — свистнул он, — а ты как? Цела?

Нита кивнула и направилась к растерзанным обломкам чудовища. Кит уже стоял там и с опаской разглядывал металлическую груду. Рука его еще судорожно сжимала антенну. Он никак не мог успокоиться и поверить, что все кончилось. Глядя на его по-прежнему искаженное страхом лицо, Нита вдруг не выдержала и разрыдалась. Весь ужас пережитого нахлынул на нее теперь и сотрясал тело крупной дрожью.

— Ки-ит, — всхлипывала она, — это ужа-ужасное место. Уйдем отсюда.

Он крепился, но слезы сами собой лились из его глаз.

— Нет, — сказал он, стараясь скрыть дрожь в голосе, — нам нельзя пока уходить.

И он показал рукой на стеклянную будку за вертолетной площадкой.

— Да, — согласилась Нита, вытирая слезы. — Пойдем посмотрим.

Осторожно, с оглядкой они приблизились к стеклянной будке, через пролом в стене проникли внутрь. Нита высоко подняла свой лунно светящийся прутик, освещая дорогу. В углу среди битого стекла, грязи и хлама лежала груда металлолома и спутанной проволоки, напоминавшая гигантское гнездо. В гнезде сидели три детеныша вертолетов, каждый длиной не более полуметра. Они свирепо зыркали на Кита и Ниту своими светящимися гранеными глазками. Словно взрослые вертолеты, эти полуметровые малыши угрожающе шевелили коленчатыми металлическими ножками и бешено крутили лопастями пропеллеров, слишком слабых еще, чтобы поднять их в воздух. Рядом с неоперившимися птенцами-вертолетиками лежал обглоданный скелет собаки.

Кит и Нита попятились и выскочили наружу.

— Я думаю, нам стоит осмотреть лестницу, прежде чем мы займемся заклинанием, — сказал Кит, все еще с омерзением поеживаясь. — Вдруг и там затаилась какая-нибудь гадость.

— Пожалуй, — с сомнением в голосе согласилась Нита.

Они побежали вниз по лестнице к двери, которая в том мире вела, как они помнили, к лифтам. Здесь они сели на ступеньку и отдышались. Нита положила на колени светящийся рябиновый прутик: лампочки на лестничной клетке не горели, и казалось, что они очутились в бездонной черной яме.

— Фред, — позвал Кит, — как ты там? Держишься?

Фред висел между ними, чуть мерцая угасающей точкой.

— Чуть лучше, — пролепетал он. — Темень ужасная. Но, по крайней мере, мы вместе.

— Мы найдем солнце, Фредди, — подбодрила его Нита, хотя сама совсем не была в этом уверена. — Кит, а какое заклинание ты хотел применить?

Кит вытащил свой учебник Волшебства.

— Вот здесь, на триста восемнадцатой странице, — показал он — Но его мы должны читать вместе.

Нита раскрыла свою книгу, полистала.

— «Разбор по Мак-Килли», — прочла она. — Но это же руководство по росту растений!

— Погоди, погоди, — Кит заглянул в ее книгу. — Ха! Надо же, у нас не совпадают страницы. Найди четвертую главу. Дальше, дальше, после основного предисловия.

Нита перевернула еще несколько страниц. Все про растения — траву, деревья, мхи. Этого в книге Кита не было. И она догадалась, что у него специальная, своя книга — о неживой природе и механике. Так она и думала: у Волшебников тоже есть свои пристрастия и границы влияния.

— Кажется, это подойдет, — сказал Кит. — Но мы должны полностью отрешиться от внешнего мира и углубиться в заклинание. Фред, мы как бы исчезнем для тебя. Ты не волнуйся и жди.

— Хорошо, — выдохнул Фред и покорно мигнул.

— О’кей! — приободрился Кит. — Готова, Нита? Раз, два, три…

Они говорили вместе, медленно, внимательно и четко выговаривая каждый слог, символ и знак, соблюдая определенный ритм, мысленно описывая свое представление о Входе во Вселенную.

Темнота в лестничном пролете сгустилась, но казалась теперь менее враждебной. В безмолвной вязкой тьме стены как бы отодвинулись, исчезая и растворяясь вдали. Они вдвоем и маленькая светящаяся точка между ними словно бы повисли в небе над городом. И странный этот город был похож скорее на сон, наполненный привидениями. Здания, которые до всех этих превращений были реальными, каменными и массивными, сейчас казались прозрачными, бестелесными каркасами, миражами, повисшими в воздухе. Камень, сталь и бетон превратились в бесплотные тени. Сквозь них, как через марево тумана, просвечивал во всю свою длину безмолвный и безлюдный остров. И снова, как перед заклинанием, Нита увидела там два огонька, две еле заметные точки света.

Ближняя точка, повисшая примерно в десяти кварталах от них, в районе восточных Пятидесятых улиц, нервно пульсировала, то угасая, то утомленно вспыхивая. Погружаясь в поток символов, творя и творя заклинание, Нита не могла оторвать взгляда от этой точки, и ей казалось, что чей-то злой, красный, воспаленный глаз внимательно наблюдает за ней. Ей хотелось убежать, скрыться, спрятаться от этого пристального враждебного взгляда, как от злобных перитонов, но в здешнем бесплотном пространстве укрыться было негде. К тому же заклинание, которое она произносила, требовало присутствия хоть малой световой точки, крошечного источника света, который с помощью символов можно разложить на лучи, атомы, на мельчайшие корпускулы. В книге приводился каталог всех видов света — полный список, типы, характеристики. Но список был какой-то странный, перепутанный, перекрученный, даже злой, ненавидящий, как сверкание голодных граненых глаз чудовища-вертолета, полный ужасов, как окружающая немая тьма. Неужто ее книга превратилась в Книгу Тьмы?..

Нита напряглась, пыталась пошевелиться, но ни двинуться, ни крикнуть не могла. Ее ум, как птица в клетке, бился о сетку символов, пытаясь сложить из них связную цепь заклинания. Наконец то, что сковывало ее, ослабило свои путы и она смогла повернуть голову, взглянуть на противоположную часть города — деловой Уолл-стрит на том конце острова. Здесь, среди путаницы улиц и скопища домов, возникших в давние времена, еще до появления на Манхэттене электричества, пульсировал другой источник света. И был он, в отличие от первого, ярким, устойчивым, полным внутренней силы. Он сверкал. Он ослеплял серебряно-белым ровным светом. Ните он показался похожим на свет ее рябинового прутика.

И действительно, заклинание говорило о том, что второй свет — источник силы лунного прута, хотя сейчас он был почти недосягаем. И произносимые символы на этот раз уже легко складывались в систему, скрадывая, смягчая то чувство ужаса, которое владело ею. В слогах заклинания уже почти пропали шипящие и гортанные звуки, они становились мягче, певучей. И Нита творила заклинание как песню. Ей хотелось, чтобы она никогда не кончалась и лилась, лилась, успокаивая, спасая. Вместе с песней-заклинанием в ее душу вливалась отвага, веселая сила, она возрождала жизнь, движение, мысль, звала стать лучше, наполняла уверенностью, ощущением радости. И все это каким-то образом воплощалось в том далеком голубоватом огоньке, прорывающемся к ним сквозь толщу тьмы и теней. Да, это конечно же влияние Лунной Книги!..

И снова чувство тревоги охватило Ниту. Она поняла смысл заклинания: без помощи и защиты Лунной Книги они никогда не смогут продержаться в этом злобном, голодном, хищном мире, не найдут Вход во Вселенную и не сумеют проникнуть сквозь него обратно, в мир своего пространства. Их удерживают здесь силы, искушенные в злом Волшебстве, более могущественные, чем они, новички в этом искусстве. Просто безумие состязаться в колдовстве с Одинокой Силой на ее территории. Здесь, в потустороннем мире, свои законы, и власть их собственных заклинаний ослаблена. Надо непременно найти Лунную Книгу. Только она способна освободить их от гнета жестоких сил. Только это даст им шанс выжить и остаться самими собой.

Заклинание, хоть как-то поддерживавшее их, закончилось. И снова стены проявились из тьмы, окружили их, сжимая в своих каменных тисках. Кит и Нита растерянно глядели друг на друга.

— Надо попытаться еще раз, — сказал Кит. Нита согласно кивнула, но не двинулась с места. — Помнишь, Том удивился, как это первое же наше заклинание вызвало Фреда? — Нита снова кивнула. — А помнишь, что сказала попугаиха Мэри? — не унимался Кит.

— Случайно ничего не случается, — автоматически пробормотала Нита.

— Вот именно! Мы смогли вызвать Фреда, значит, нам под силу многое, — захлебываясь, говорил Кит. — А следовательно, и то, что мы здесь оказались, тоже не случайность. Кто-то или что-то хочет удержать нас здесь. Держу пари, что это из-за Лунной Книги! Выходит, Карл и Том знали об этом? — Кит нахмурился. — Могли бы предупредить. Это нечестно.

Нита помолчала, а потом вспомнила:

— Попугаиха Мэри о чем-то нас предупреждала. Не бойтесь исправлять, не смотрите вниз и еще что-то в этом роде… А ведь я посмотрела вниз тогда, на воздушной тропинке! Послушай, а может быть, нам удастся исправить?

Кит встрепенулся.

— Ладно, — согласился он. — Но перед заклинанием есть куча разного рода предупреждений. Надо их внимательно перечитать.

Нита попыталась сосредоточиться. Она закрыла глаза и прислушалась к себе, к своему внутреннему голосу. «Все ли правильно сделано? Надо выяснить, надо прояснить…»

— Послушай, Кит, — сказала она, открывая глаза, — может, все не так уж безнадежно и ужасно? Том говорил, что у юных Волшебников силы неисчерпаемы. У нас, конечно, не так много вспомогательного материала, но зато мы достаточно хорошо освоились со Словарем и легко переходим на Волшебный Язык. И потом, с нами Фред и вот это… — Она потрогала светящийся прутик, все еще лежащий у нее на коленях. — Мы не безоружны.

— Не думаю, что все это нам так уж здорово поможет, — с сомнением покачал головой Кит, — но я уверен, единственное, что мы должны сейчас делать, это искать Лунную Книгу. Поспешим. Только… — он запнулся и с опаской огляделся. — Только кто-то все время следит за нами, как мне кажется. А твой лунный прутик своим свечением выдает нас.

— Я спрячу его, — согласилась Нита, но опять не шевельнулась.

Кит вертел в руках обломок антенны.

— Знаешь, — сказал он, — когда я беседовал с папиным автомобилем, он рассказывал мне о Силах, которые стараются поссорить людей и машины. Они боятся, что думающие, разговаривающие машины подружатся с человеком и мир станет гармоничнее, счастливее. Эти Силы… — Он снова огляделся по сторонам и понизил голос: — Эти Силы действуют здесь. И главная среди них, самая страшная, в моей книге названа Прародительницей Ржавчины.

— Замолчи, Кит! — остановила его Нита.

— Я знаю, что нельзя здесь называть ее по имени, чтобы не вызвать, — сказал он. — Надеюсь, меня не услышали.

Кит поднял руку ладонью кверху, поманил Фреда, и тот сел на его ладонь, устало мигая.

— Фред, ты ведь знаешь все, о чем мы сейчас говорили. Помоги, — сказал Кит.

Мысль Фреда пульсировала, словно рвалась от нервной дрожи. Они улавливали лишь отдельные ее вспышки. «Поглотитель Звезд!.. Тот, который видел рождение Света… Он не мог сделать ничего подобного и потому восстал против Света… Он провозгласил войну Тьмы… Но темнота делает Свет еще ярче… Ему не удалось погасить Свет…»

Фред умолк.

— Да, это он! — воскликнул Кит. — Тот, кто попытается отнять у нас Лунную Книгу, если мы отыщем ее.

Фред задрожал, стал похож на угасающую искорку, которую вот-вот загасит порыв ветра. Кит спрятал антенну в карман и другой рукой заслонил от ветра сидящего на ладони Фреда. А тот продолжал судорожно вспыхивать, выдавливая из себя обрывки мыслей:

«Я потерял многих друзей… Я слышал, как умирали песни Света… Они съедались временем или проваливались в небытие… Исчезали в недрах вывернутого пространства… И вы все, вы сгорите навсегда, если уроки будут не впрок…»

И хоть Фред говорил на языке Словаря, они никак не могли сосредоточиться, понять его до конца. Но слова его навевали безотчетный страх, сходный с тем, что они испытывали при встрече с чудовищем-вертолетом.

— Не обращайте внимания на мои речи, — вдруг отчетливо произнес Фред, — вы двое — залог того, что Свет неистребим. Вы остановите того. Недаром же я в поисках Советников пришел к вам. Не опускайте рук, делайте то, что можете.

Кит усмехнулся.

— Хотел бы я знать, с чего начинать?

Нита встала, прислонилась к стене.

— Помнишь, Том говорил что-то о связи обеих книг? Может быть, Безымянная Книга, эта страшная Книга Тьмы, сама приведет нас к Лунной Книге? Мы используем одну, чтобы отыскать другую.

— Может быть… — прошептал Кит.

А Нита воодушевилась:

— Отлично! Ведь Книга Тьмы где-то рядышком, не так ли? Мы пойдем ей навстречу, чтобы она привела нас к свету Лунной Книги. Вдруг все напасти именно оттого, что нас не допускают к ней, удерживают, охраняют от встречи с ней?

Кит во все глаза глядел на Ниту.

— Похитить Безымянную Книгу? — хрипло воскликнул он и тут же понизил голос. — Это идея, но представить даже страшно, какие чудовища станут тогда на нашем пути, какие страшилища будут охотиться на нас.

— Но ведь глупо искать Лунную Книгу здесь, в мире тьмы, когда мы даже не знаем, куда идти. А для того чтобы найти Безымянную Книгу, нам просто надо пойти навстречу тьме. — Нита перевела дыхание. — Так что давай отправимся на Уолл-стрит, пошатаемся в этой мрачной пропасти. Ну, что думаешь, Кит?

Кит прикусил губу и оглядел Ниту с головы до ног.

— Я думаю, — вдруг улыбнулся он, — что ты — голова! Идем, но прежде разведаем, что там впереди. Не поджидает ли нас за дверью какое-нибудь чудовище? Двинули, Фред!

— Я с вами, — откликнулся Фред, подпрыгнув и слетев с ладони Кита.

А Кит запихнул книгу в рюкзак, снова вынул антенну, глянул на сияющий лунным светом рябиновый прут.

— Все-таки следовало бы слегка пригасить его свечение, — сказал он.

— Я уже пробовала, — виновато сказала Нита, — ничего не получается. Разве что убрать его.

Она поискала, куда бы спрятать прутик, в конце концов запихнула его в задний карман джинсов и сверху прикрыла спинкой жилета.

Кит между тем теребил ручку двери. Она не поддавалась. Тогда он нагнулся и стал шептаться с ней. Никакого результата.

— Не слушается, — удивился он и ковырнул пальцем в замочной скважине. — Что там такое… Ой!

Он отпрянул, чуть не сбив Ниту с ног.

— Что случилось?

Кит морщился от боли, разглядывая окровавленный палец.

— Она меня укусила, — растерялся он.

— Я подозреваю, — проговорила Нита медленно, — что здесь мы не встретим больше дружелюбных вещей.

— Пожалуй, — Кит мрачно посмотрел на дверную ручку. — Сдается мне, что опасности следует ожидать от всего. Она таится повсюду. Ну так и мы не станем церемониться.

Он сжал губы и резко сунул шишечку антенны в замочную скважину. Красная искра вылетела из антенны, внутри двери что-то зашипело и крякнуло. Кит нажал на ручку, и дверь распахнулась.

Он опасливо просунул голову в проем, огляделся и жестом позвал Ниту следовать за собой. Они оказались в лифтовом вестибюле. Все было так же, как и в их мире. Но что-то настораживало. Кругом была пугающая темнота и мертвое безмолвие.

— Лифт? — мысленно обратился к Ните Кит, не желая выдавать свое присутствие голосом.

— Ты доверяешь этим лифтам? — откликнулась она.

— Нет. А где здесь лестница?

— За лифтом, — кивнула Нита.

Дверь на главную лестницу пришлось заставить открыться тем же способом, что и предыдущую. Только теперь антенна выбросила белую, раскаленную струю. Кит аккуратно прикрыл за собой дверь и глянул вниз через перила. Ступеньки бесконечной спиралью уходили в темноту.

— Могло быть и хуже, — сказала Нита. — Представь, если бы нам пришлось топать вверх.

— Да, — согласился Кит, — не очень-то побегаешь по этой крутизне, взбираясь на верхотуру.

Они понеслись вниз. И бежали бесконечно долго, изредка останавливаясь перевести дыхание. Сквозь стены до них доносился странный приглушенный шум — смутное угрожающее царапанье, стоны, грохот, визг. Такие звуки рождаются лишь в ночных кошмарах. Пролет лестничной клетки был погружен во тьму, и только голубоватый свет рябинового прутика спорил с этой густой чернотой, которая нависала над ними и бездонной пропастью зияла под ногами. А звуки становились все громче, все пронзительней.

Они быстро потеряли счет этажам. Все площадки между маршами выглядели одинаково, все двери открывались в смоляную черноту. Наконец Кит, открывавший каждую дверь, остановился перед одной из них как вкопанный. Он, не поворачивая головы, протянул руку назад.

— Нита! Прут!

Она вложила ему в руку прутик. Лунный свет прутика менялся от оранжевого, почти лисьего свечения до густого синего. Наконец прутик превратился в тонкий светильник с ровным серебристым сиянием.

Кит подошел к краю площадки и выглянул наружу.

— Зал облицован ровным гладким камнем, как обычный вестибюль, — прошептал он. — Значит, отсюда есть выход на перрон.

Нита в ужасе схватила его за руку.

— Кит, ты забыл о вертолетах? Тебе хотелось бы повстречаться с чудовищным поездом? Лучше давай поищем выход на улицу.

Кит глубоко вздохнул и растерянно посмотрел на нее.

— А как его найти?

— Я знаю. Есть выход на Сорок пятую улицу. Пошли.

Нита двинулась первой. Кит с прутиком в руке следовал за ней по пятам. Слабый лунный луч прутика осветил стеклянную стену в конце коридора. Рядом в прозрачной вертикальной шахте скользил лифт, абсолютно пустой, мертвый. Они на цыпочках прошли мимо дверей лифта, перебежали громадный зал по скользкому белому каменному полу и через стеклянную дверь вышли на улицу.

Там было почти так же темно, как и внутри здания. Ночь без намека на луну или звезды. Воздух не такой пронзительно стылый, как на крыше, зато весь пропитан запахами выхлопных газов, пролитого бензина, гниющего мусора, заполнившего сточные канавы. Они ступили на проезжую часть, чтобы перейти улицу…

— Нет! — шепотом вскрикнула Нита и рывком втащила Кита обратно в темноту дверного проема.

И вовремя. В дальнем конце улицы замаячил бледный желто-коричневый свет фар. С каждой секундой он становился ярче. Мимо них, рыча двигателем, промчался большой фургон-такси. Глаза-фары с хищными зрачками желтых нитей накаливания в глубине лампочек, казалось, высматривали кого-то. Но дети остались на этот раз незамеченными. Грозное рычание стихло. Фургон скрылся в темноте, оставив за собой вихрь грязных бумажек и жухлых листьев. Кит закашлялся, поперхнувшись струей выхлопных газов.

— Эта штука была живой, — прошептал он, отдышавшись, — как и вертолет.

Ниту захлестнула волна страха.

— Давай поскорее выбираться отсюда, — сказала она.

Они свернули налево и оказались среди золоченых статуй. От них должен был бы исходить мягкий свет, озаряющий весь сквер. Но вокруг было черно и серо от сажи, а изящные статуи глядели на них с тихой злобой. Ните стало не по себе.

Она надеялась, что на Парк авеню, куда они прошли по Сорок шестой улице, будет поспокойнее и посветлее. Но тщетно. Улица, как и в их мире, поднималась чуть в гору, но здесь конец ее исчезал во мраке. Густая поросль зеленых кустов, всегда отделявшая жилые постройки от проезжей части, теперь превратилась в путаницу бесплодных колючих кустарников. Привычные светофоры тускло мерцали умирающим светом. И сколько ни смотри на них, красный свет не переключался, кроваво расплываясь в туманном сумраке. Сверкающие стеклянно-стальные фасады офисов, такие привычные и радующие в их родном Манхэттене, глядели мутными стеклами витрин и дверей, широкие тротуары были захламлены кучами вонючего мусора. Все замерло без движения. Только вдали, у поворота, затаилась пара желтых хищных глаз.

Эти глаза насторожили Ниту.

— Сюда, — сказала она, свернув под укрытие мощной гранитной стены дома с мертвыми окнами и безжизненно замершими дверями. Кит не отставал. Фред висел прямо над его плечом. Оба они с беспокойством озирались. Нита старалась держаться спокойно. Она решительно свернула за угол Сорок седьмой улицы. «Хуже вертолетов уже ничего быть не может, — уговаривала она себя. — Да и что плохого произошло? Мы целы и невредимы. Просто немного понервничали…»

Она едва успела отпрыгнуть в тень здания, услышав шум крыльев. Вертолет! Фред и Кит испуганно жались к стене. Несколько секунд они вглядывались в полумрак, отыскивая источник напугавшего их звука. И… ха-ха! В пяти шагах от них сел на тротуар голубь! Обыкновенный сизый голубь, по-домашнему воркующий. Он важно вышагивал, забавно подергивая головой. Он удалялся от них, занятый своими делами и заботами.

Кит подтолкнул Ниту локтем.

— Нервной ты стала, девочка, — хмыкнул он.

— Ладно, сам-то…

Световая струя в нескольких шагах от них выплеснулась из пасти водоразборной пожарной колонки. Покрытая ржавыми пятнами, в облупившейся грязно-желтой краске, висящей клочьями, она неожиданно заурчала, забулькала, будто захлебнулась водой, и выстрелила бледным, липким, длинным, как у жабы, языком. Голубь забился, мгновенно оплетенный жадной лентой языка, сдавленно курлыкнул и исчез в круглом отверстии, из которого молнией вылетела узкая лента и так же мгновенно спряталась. Лишь бугристое утолщение крана судорожно глотнуло. И снова перед ними торчал из мостовой безжизненный обрубок водоразборной колонки с бугристой грязно-желтой шеей и пустым отверстием для шланга.

Нита сжала кулаки. Она слышала, как рядом с ней Кит учащенно дышал и скрипел зубами.

— Представляю, что она сделает с какой-нибудь бродячей собакой, — сказал Кит, и его передернуло. — Но нам все же надо перейти на ту сторону…

И он вышел из тени.

— Я с тобой, — сказала Нита, стараясь не глядеть на ужасный неподвижный столбик. Она хотела еще что-то сказать, но вдруг онемела, язык ее прилип к гортани. Кит уже был на середине дороги, когда будто из-под земли появился громадный фургон-такси. Он буквально навис над Китом.

Яркая вспышка ослепила Ниту, отшвырнула ее назад. Что-то взорвалось, и фургон, накренившись от неожиданного удара, крутанулся на месте. Это спасло Кита. Машина лишь задела его и, злобно завизжав тормозами, скрылась за углом. Нита уловила ненавидящий блеск фар, скользнувший по ней и словно бы угрожающий. Нет, фургон не забудет их, он вернется! Но сейчас она не могла думать об этом. Кит лежал ничком и не двигался.

Нита подбежала к нему, нагнулась, пытаясь приподнять.

— Все в порядке, — простонал Кит, повернувшись на бок.

Нита схватила его под мышки, помогая встать. Рядом появился Фред.

— Прошу прощения, — тихо сказал он, — я, кажется, не рассчитал.

— Фред! Это ты саданул фургон? — догадалась Нита.

— Прошу прощения, — смутился Фред, — боюсь, что я излучил что-то вредное для Кита и для тебя. Некогда было разбираться. Я, правда, постарался снизить силу радиации. Но вы, люди, такие чувствительные. Всего лишь горстка космических лучей…

Кит страдальчески улыбнулся.

— Не волнуйся, Фред, эта штука могла наделать мне побольше неприятностей, чем пучок космических лучей.

Он встал, поморщился, потрогал содранную о камни мостовой щеку, пощупал коленку.

— У меня что-то с ногой.

Нита наклонилась, чтобы посмотреть левую ногу Кита, и охнула. Джинсы были располосованы, а под ними зияла длинная глубокая рана, идущая от колена к лодыжке.

— Очень больно?

— Нет. Саднит немного. Я думаю, это от бампера. Он был вывернут, искорежен и пропорол меня зазубренным концом. А тебе, Фред, еще раз спасибо.

— Ты все же уверен, что я тебе не навредил? — не унимался Фред. — Вы, люди, такие хрупкие… Крошечная доля радиации выводит вас из строя на целый день.

— Я же сказал, со мной все в порядке, — огрызнулся Кит. — Идем. Мы должны добраться до Книги Тьмы.

Пожарный гидрант опять крякнул. Нита обернулась. Круглый бугорчатый рот-кран шевелился. Вдруг он с визгом открылся и выплюнул на мостовую комок костей и голубиных перьев. И снова осел, закрылся, превратившись в неподвижную облезлую трубу, торчащую у тротуара в нескольких шагах от них. И все же от него исходила угроза, как от затаившейся змеи.

«А мне казалось, что страшнее, чем вертолет, ничего и быть не может», — с тоской подумала Нита.

Стараясь производить как можно меньше шума, две маленькие фигурки и слабая искра между ними, похожая на сиротливую звездочку, поспешили вперед. И тень поглотила их…

— Где мы?

— Э-ээ, кажется, на пересечении Мэдисон и Сорок девятой улицы. Раза три еще повернем на север и пройдем длинный квартал на восток…

— Может быть, передохнем? Этот воздух просто душит, а мы слишком быстро идем.

— Пожалуй…

Они просто рухнули в тени ближайшего дверного проема. Две маленькие фигурки и сиротливая звездочка. Они настороженно наблюдали за редкими проезжающими машинами. Точнее было бы сказать, крадущимися мимо и пугающими голодным блеском фар. Такси вроде того, что напало на Кита, угрюмые грузовики, маленькие автобусы, тяжело раздувающие железные бока. Ни в одной машине не было водителей, и казалось, все эти такси и автобусы с удовольствием управлялись с рулями и тормозами сами, без людей. Они фырчали и гремели, рычали рычагами, не обращая никакого внимания на светофоры.

Глаза Ниты слезились от едкого, спертого воздуха. Она протерла их кулаками и глянула на ногу Кита, кое-как перевязанную обрывком ее блузки.

— Болит?

— Не очень. Такое чувство, будто она одеревенела.

— И мне кажется, будто кровь сгустилась и застыла в жилах.

Кит поправил сбившуюся повязку и вдруг сказал:

— А я проголодался.

У Ниты ком к горлу подступил, когда Кит предложил ей бутерброд с ветчиной: есть сейчас она не могла.

— Идем, — коротко бросила она и встала. На мгновение Нита прислонилась к холодной шершавой стене подъезда и достала ручку из кармана. Что-то с ней было не так. Нита чувствовала неприятное покалывание металла, проникающее сквозь одежду.

— Эй, Фред!

Он повис на уровне ее лица, почти у самых глаз. Но даже вблизи трудно было разглядеть эту угасающую искорку. Нита протянула ему ручку. Фред испуганно отшатнулся, словно боялся опять проглотить ее.

— Посмотри, Фред, что с ней? Может, она радиоактивна?

Он облетел ручку со всех сторон, словно принюхивался. Потом покачался на ветру, словно покачал головой.

— Ты опасаешься каких-нибудь альфа- или бета-лучей, с которыми у вас, людей, нелады? Нет, ничего подобного не улавливаю.

Нита успокоилась. Однако ручка почему-то казалась подозрительной. Она порылась в рюкзаке, достала листок бумаги и быстро что-то написала на нем своей космической ручкой. Потом внимательно посмотрела на исписанный листок и нахмурилась.

— А теперь посмотри на это, Фред.

Он заскользил вдоль бумажного листка. Темно-синие чернила, которыми была заправлена ручка, в этом густом синем мраке не могли быть различимы, но сейчас написанные строчки сверкали, словно выведенные лазерным лучом.

— По-моему, ничего страшного, — сказал Фред. — Разве раньше ты такого не замечала?

— Нет.

— Ну что ж, считай, что тебе повезло: будешь видеть написанное даже в темноте. Вы, люди, порой удивляетесь таким обычным вещам.

Нита недоверчиво покачала головой, ручку сунула на прежнее место, в карман. Кит между тем расправлялся с бутербродами.

— Думаю, — пробубнил он с набитым ртом, — это оттого, что ручка твоя побывала внутри Фреда.

— Может быть. Но мне это не по душе. Ручка и без этого была отличная.

— Радуйся, что она вернулась к тебе такой. Ты могла получить ее из Фреда с ушами или с хвостом, — хихикнул Кит. Он дожевал бутерброд, затянул свой рюкзак и поднялся. — Пора? — спросил он.

— Да. — Нита тоже вскинула рюкзак на плечо.

Они выглянули наружу, удостоверились, что машин поблизости нет, и пошли вверх по Мэдисон авеню, ныряя в каждый подъезд, хоронясь в тени зданий и затаиваясь, как только слышали шум мотора.

— Ни одной живой души, — сказал Кит. — Только сломанные и искореженные вещи да хищные машины. Кажется, что они ненавидят все живое.

— И голуби, — добавила Нита, — и… и собаки!

— Где? — огляделся вокруг Кит.

— Собаки всегда есть в городе, — сказала Нита, — прячутся где-нибудь в подворотне или в водосточной канаве. — Она дернула плечом, поправляя рюкзак. — А люди, наверно, здесь просто не могут жить.

— Но мы-то здесь, — печально вздохнул Кит. — Надеюсь, хоть ненадолго.

Внезапный скрежет металла заставил их нырнуть в ближайший подъезд. Никакого движения на улице. Лишь сердитый немигающий красный глаз светофора с постоянно светящейся надписью «Стой». Снова послышался тот же бьющий по нервам звук, будто скребли металлом по бетону. Скрежет возник где-то между Мэдисон и Пятидесятой. Кит выглянул наружу.

— Куда ты? — дернула его Нита.

— Я хочу посмотреть… — Он вышел на тротуар, зажав в руке антенну, — Но если это… Если это что-то охотится за нами, я должен увидеть его раньше, чем оно нападет, — храбро сказал Кит. — Фред! Поглядим?

— Конечно, — откликнулся Фред и скользнул вдоль стены здания к углу. — Подождите меня.

Он задержался на секунду у фонарного столба, потом поплыл вниз по Пятидесятой улице. Между Мэдисон и Пятой он скрылся за углом. Кит и Нита с замиранием сердца ждали его возвращения.

Фред вынырнул из-за угла. Вид у него был растерянный.

— Там точно такие же штуки, которые движутся здесь туда-сюда. Но те две неподвижны, — озадаченно просвистел он. — Может, раньше они и были опасны. Но что с ними сейчас, не понимаю.

— Пошли, — решительно сказал Кит и завернул за угол. — Все понятно, — крикнул он, поманив их за собой.

Со всеми предосторожностями они пересекли улицу, завернули за угол, притираясь к стенам. Вдоль улицы тянулся ряд закопченных четырехэтажных зданий с вынесенными на фасад длинными лестницами. Посреди улицы, скудно освещенные бледно-желтым натриевым светом фонарей, громоздились искромсанные и причудливо искореженные обломки столкнувшихся машин. Тяжелый двухдверный «седан» с оторванной дверцей и вдавленным боковым крылом лежал около столба, а немного поодаль лежала колесами вверх столкнувшаяся с ним другая машина. Ее угасшие фары страдальчески глядели на подошедших ребят. Кит разглядывал перевернутую машину. Это был спортивный темно-коричневый, почти черный изящный автомобиль. Его ветровое стекло разбилось вдребезги, а весь корпус сплошь был покрыт глубокими вмятинами и безобразными царапинами. Из разодранной шины правого переднего колеса торчала зазубренная металлическая полоса — обломок бампера «седана». Обломок торчал как заноза из раны.

— Непонятно, как они столкнулись, если… — начала Нита и осеклась.

Спортивный автомобиль с ужасающим металлическим скрежетом стал сотрясаться и елозить по земле, как желающая стать на ноги перевернутая черепаха. Кит засопел, но с места не двинулся. Автомобиль затих на минуту, словно набираясь сил, а потом с новой энергией стал дергаться и раскачиваться. Он все увеличивал амплитуду колебаний, качаясь сначала в одну сторону, потом резко назад и в другую сторону, и снова вбок, назад, вбок. Опять передышка. И мощный толчок. И еще. И еще. Вдруг он стал на левый бок, побалансировал, выставив оранжевое дно и беспомощно крутящиеся колеса, и наконец вернулся в свое обычное положение.

Крик боли, который испустил автомобиль, ставший на искореженное колесо, слышать было просто невыносимо. Раненый автомобиль поджал колесо и, стараясь не прикасаться им к мостовой, поехал на трех остальных, заваливаясь, как раненый зверь. Нита вдруг вспомнила виденную ею скульптуру — раненый лев, измученный болью и оберегающий свою перебитую переднюю лапу. Страдающий, обессилевший, но все еще опасный хищник.

Медленно, осторожно, словно приближаясь к раненому животному и не желая раздражать его, Кит двинулся на середину улицы.

— Кит!..

— Ш-шш, — прижал он палец ко рту. — Не испугай его.

— Ты сошел с ума!..

— Тише ты…

Спортивный автомобиль, замерев, наблюдал за приближающимся Китом. Теперь, когда он стоял на колесах, Нита могла разглядеть его получше. Он был очень красив обтекаемым корпусом и низкой, кошачьей посадкой. Его плавные формы были искажены вмятинами, а лаковая полированная поверхность обезображена глубокими, как борозды, царапинами. Автомобиль уставился на Кита потрескавшимися фарами и настороженно следил за каждым его движением, словно выжидая.

— «Лотос Эспри», — сказал Кит, не отрывая взгляда от машины.

— Я не разбираюсь в марках машин, — покачала головой Нита. — Что это значит?

— Это гоночная машина. Очень быстрая. А это что? — Он присел на корточки и наклонил голову набок. — Ага, теперь понятно… Видишь, Нита, тут под фарами…

Он продолжал мелкими шажками приближаться к Лотосу, вытянув руки ладонями вверх, словно демонстрируя свои мирные намерения. Лотос наблюдал внимательно и молча. Нита глянула на решетку мотора.

— Смотри, он весь в масле, — сказала она.

— Он хищник, — Кит говорил, не оглядываясь, не отрывая взгляда от машины, — охотился за «седаном». Но на этот раз жертва покалечила охотника, прежде чем он убил ее. Как вол, забодавший тигра.

— О-о-опс! — вдруг вскрикнул он и прыгнул прямо к передку Лотоса. Тот рявкнул и с трудом отъехал чуть назад. Двигатель его стал оживать, и хрип перешел в ровное рычание.

— Кит, что ты…

— Молчи! — цыкнул на нее Кит и ласково проговорил, обращаясь к Лотосу: — Я не собираюсь делать тебе больно. Дай мне посмотреть твое колесо.

Он говорил на языке Волшебного Словаря, и автомобиль, ясно было, понимал. И все же он зарычал громче и снова откатился на шаг. Но в голосе его уже слышалась не только угроза, но и растерянность.

— Я не стану делать тебе больно, — повторил Кит, подходя ближе и осторожно вынимая из кармана антенну. — Ну не бойся. Ты же знаешь, что это такое. Дай мне осмотреть твое колесо. На поврежденном колесе ты не сможешь бегать так же быстро, как раньше. Не сможешь охотиться. А если придут уборщики мусора? Держу пари, что здесь есть уборщики. Они явятся убрать поврежденные машины и обнаружат тебя. Ты хочешь, чтобы тебя нашли беспомощным и неподвижным?

Он говорил медленно, раздельно, словно заговаривая боль. Лотос уставился на него, чуть покачиваясь, но уже не отстраняясь, как прежде. Рычание его не прекратилось, но злобные нотки пропали.

— Если бы я хотел сделать тебе больно, я бы уже это сделал, — говорил Кит, делая еще шаг.

Он был уже в двух шагах от автомобиля, и тому приходилось поднимать фары, чтобы следить за выражением лица Кита.

— Я просто вытащу этот осколок бампера, — продолжал Кит, — а потом мы пойдем каждый своей дорогой.

Темные, почти погасшие фары глядели то на Кита, то на антенну в его руке. Лотос перестал раскачиваться и стоял неподвижно. Кит протянул руку и дотронулся до корпуса машины…

Двигатель взревел. Этот внезапный испуганный рев пронизал Ниту ужасом. Кит вздрогнул, но руку с капота не убрал. Лотос тоже остался неподвижным. Секунду или две они пристально смотрели один на другого — маленький мальчик и огромный железный хищник. Кит погладил исцарапанный перед машины. Лотос весь затрясся, двигатель его постепенно затихал, пока совсем не умолк, словно загипнотизированный.

— Вот так-то лучше, — сказал Кит. — Теперь ты позволишь мне осмотреть колесо?

Лотос что-то пробормотал, голос его, приглушенный капотом, звучал теперь почти дружелюбно. Он все еще смотрел на Кита пристально, но и взгляд этот, скорее, выражал смущение. Однако разобрать в этом потоке звуков хоть одно слово было невозможно.

— Странно, — сказал Кит, — я же говорю с ним на его языке. Почему же он не произносит ни слова? Одно рычание. Автомобиль отца болтал со мной без умолку.

— Как ты не понимаешь? Он просто огорошен нашим появлением, — сказала Нита, выходя из тени здания.

При виде ее Лотос угрожающе зарычал.

— Отойди, — приказал Кит и погладил автомобиль. — Она со мной и тоже не желает делать тебе больно.

Постепенно рычание угасло, но фары продолжали следить за Нитой. Она села на край тротуара и встревоженно огляделась по сторонам.

— Кит, поторопись. Не ровен час, появится еще какое-нибудь чудовище, — сказала она.

— Сейчас. Фред, помоги мне. Нет, нет, — остановил его Кит, потому что Фред издал знакомый икающий звук, будто собирался что-нибудь излучить, — ты просто немного посвети.

Кит опустился на колено перед правым колесом, внимательно разглядывая повреждение. Фред подплыл ближе и направил луч на перед машины. Лотос недоверчиво косился на Кита.

— М-м, ничего особенно серьезного, — профессорским тоном произнес Кит. — Эта штука обмоталась вокруг шины. Ось не задета. Ну, дружок, расслабься, — похлопал он по низу покрышки, — попробуй приподнять колесо. Вот так-то лучше.

Кит провел антенной вокруг колеса Лотоса, пытаясь обнаружить все осколки бампера, впившиеся к шину.

— Фред, подлети поближе и посвети вот сюда. Хорошо. Сейчас будет немного больно. Оп! — И он мгновенно приставил антенну к колесу и резко дернул на себя.

Короткая вспышка осветила низ машины, и тут же о мостовую звякнул вырванный из шины кусок железа.

— Теперь, голубчик, подними левое колесо. Чуть выше… — Кит уже тянул обеими руками, притягивая антенной, как магнитом, полукруглый кусок впившегося бампера.

Пыхтя и откидываясь назад, он вертел, дергал скрученный металл, пока не шлепнулся на мостовую вместе с ним.

— Ну вот и все, — удовлетворенно сказал Кит, вставая и отряхиваясь.

Вдруг двигатель Лотоса взревел на полную мощность. Кит еле успел отпрыгнуть в сторону. Автомобиль, визжа колесами, пронесся в нескольких сантиметрах от Ниты и помчался вниз по Пятидесятой улице по направлению к Мэдисон. В конце улицы он повернул налево за угол и скрылся, окутанный голубым облаком выхлопных газов.

Кит сунул антенну в карман брюк, вытер о рубашку грязные руки и задумчиво посмотрел вслед умчавшемуся Лотосу.

— А я-то думала, что он хотя бы спасибо скажет, — разочарованно протянула Нита.

Кит раздраженно отмахнулся. Он злился на себя за то, что и сам ожидал того же.

— Ладно. Это не важно. Помнишь, что сказала попугаиха Мэри? «Не бойтесь протянуть руку». — Он пожал плечами — Автомобиль был поврежден, и я должен был помочь, починить его.

— Но, может быть, он расскажет всем о людях, которые помогают, вместо того чтобы разрушать и причинять боль? — с надеждой сказала Нита. — Мне кажется, что здесь добрые дела должны больше цениться, чем в обычном мире.

— Может, лучше было бы не вмешиваться, — задумчиво проговорил Кит.

— Не говори глупостей! — сердито оборвала его Нита. — Лучше давай поскорей уйдем отсюда. К тому же надо заняться наконец Книгой Тьмы. Она где-то здесь, поблизости, я уверена.

Они вновь пересекли Мэдисон, и опять началось утомительное перебегание от подъезда к подъезду в тени домов. Пройдя по Пятьдесят второй улице и свернув направо, Нита остановилась.

— Это где-то здесь, в этом районе, — сказала она, стараясь сосредоточиться. — Фред, ты чувствуешь что-нибудь?

Фред помолчал некоторое время, застыв неподвижной точкой.

— Вон там, над серединой улицы, темнота более плотная, — сказал он.

Кит и Нита устремились к тому месту, на которое указывал Фред.

— Никакой разницы я не замечаю, — сказал Кит. — Но ты, Фред, наш эксперт по свету. Тебе виднее. Веди нас.

Осторожно, беспрестанно озираясь, они пошли вниз по Пятидесятой вслед за Фредом. Улица, некогда многолюдная, буквально набитая офисами и магазинами, была пустынна. Витрины магазинов пусты. Окна офисов темны. Но здесь хотя бы не было видимых разрушений. И все же чувство тревоги не покидало их. Казалось, темные окна пристально глядят на них, витрины готовы поглотить их, насытив свои пустые утробы. А тени домов, наоборот, вдруг стали как бы прозрачными, и укрыться, раствориться в них было уже невозможно. Ребята чувствовали молчаливый внимательный взгляд темноты. Невидимые глаза тьмы. Но ничего не происходило. Никакого движения. Ни единого звука. И все же улица казалась ловушкой. Она тянулась впереди, лежала позади, словно готовая к броску змея. У Ниты пересохло во рту. Кит без конца вытирал холодный пот со лба. Фред выключил свой огонек, пропал из виду.

— Вот здесь, — вдруг долетела до них его мысль, — здесь сердцевина темноты.

Кит и Нита одновременно вздрогнули. Потом, держась за руки, опасливо выскользнули из подъезда на тротуар. Прямо над ними нависала громада небоскреба, облицованного черным листовым стеклом. Здание, казалось, всосало в себя всю темноту мира. Зловещее, непроницаемое.

— В нем, пожалуй, этажей девяносто, не меньше, — сказала Нита, — и ни одного огонька.

— И не увидишь, — сказал Фред, — обитатели этого дома не поклонники света. Но как мы войдем внутрь?

Нита повертела головой, оглядывая улицу.

— Вон там подъездная дорога. Она идет к заднему фасаду, к воротам для подвоза продуктов, — предположила она.

— Я попытаюсь поговорить с замком, — сказал Кит, — пошли к воротам!

Они вернулись назад, к подъездной дороге. Та привела их к погрузочной платформе, поднятой над землей метра на полтора. С торца ее шли крутые ступени. Поднявшись на платформу, Кит подошел к воротам. Он оглядел и ощупал стык створок и обернулся к Ните и Фреду.

— Снаружи нет никаких запоров, — сказал он разочарованно. — Открывание-закрывание контролируется изнутри.

— И мы не сможем попасть туда? — всполошилась Нита. — Но это же конец!

— Мы пока еще живы, — усмехнулся Кит. — Главное, что здесь есть какой-то запорный механизм. Мне больше ничего и не нужно.

Кит вытащил антенну и направил ее на ворота, будто собирался ею, как карандашом, написать что-то на створках ворот.

— Если бы я мог видеть сквозь металл, — бормотал он, водя антенной вдоль створа ворот.

Нита и Фред молчали, затаив дыхание. Вернее, она затаила дыхание, Фред затаил мигание. Кит тем временем водил и водил антенной, пытаясь по ее дрожанию определить точку наибольшей концентрации энергии — место, где находилось внутреннее запорное устройство. Вдруг с той стороны дверей что-то загремело, потом затихло и снова грохнуло. И створки ворот медленно, со скрипом стали разъезжаться, пока не открылся просвет шириной примерно в полметра. Кит, не отнимая антенну от створки ворот, шепнул:

— Входите!

Фред и Нита нырнули в темноту. Кит устремился за ними. И тут же ворота начали медленно сходиться. Они сомкнулись с громким лязгом. Нита вынула из кармана рябиновый прутик, освещая им дорогу. Они оказались в громадном пустом помещении. Большие бетонные плиты пола, голые бетонные стены, низкий бетонный потолок. В дальней стене виднелась широкая двустворчатая дверь.

— Посмотрим, какой замок у этой двери, — сказал Кит, осторожно приближаясь к ней.

Он взялся за ручку, что-то пошептал, и правая створка двери бесшумно отворилась. Оттуда хлынул неожиданно яркий свет. В потолке сияла лампа, такая мощная, что свет ее после непроглядной тьмы слепил, как яркое солнце. По ту сторону дверей был обычный коридор со светло-бежевыми стенами, гладкими черными дверями и широкой ковровой дорожкой. Обычный коридор. Но именно обычность пугала сильнее, словно таила еще большую опасность.

— Фред, а ты говорил, что здесь не переносят света.

— И все же я чувствую, что здесь темно. Темно, холодно и мрачно. Поверьте мне, это так, — сказал Фред и затрепетал в воздухе вяло мигающей точкой. — Мы рядом с источником холода. Он где-то над нами, выше.

— Выше? — Нита посмотрела на Кита. — Если мы намерены найти Книгу Тьмы и побыстрее смотаться отсюда, то нам нельзя терять времени и подниматься по лестнице. Поднимемся на лифте, идет?

Кит повертел в руке антенну.

— Надеюсь, мне удастся справиться с лифтом если возникнут какие-то трудности, — сказал он. — Пошли искать лифты.

Они протиснулись в дверь и оказались в лифтовом вестибюле, отделанном зеленоватым мрамором. Здесь тоже было пустынно. Кит подошел к лифтам, нажал кнопку вызова и поманил взмахом руки Ниту и Фреда. Нита немедленно отошла от противоположной стены.

— Быстрее! — прошептал Кит, следя за бегущим на табло огоньком. Он прикинул, какой лифт окажется внизу раньше, и прижался сбоку от его двери к стене. Нита последовала его примеру. Зазвенел звонок. Двери, скользя, разошлись…

Шестеро перитонов гурьбой вывалились из кабины лифта и, не глядя по сторонам, направились к двери, ведущей на улицу. Оттуда донесся их ужасающий вой, приправленный визгом и рычанием. Но Кит и Нита уже нырнули в лифтовую кабину. Кит дотронулся антенной до кнопки.

— Закройся и двигайся, — приказал он.

Двери послушно сомкнулись. Но тут же раздался грохот, скрип и скрежет заржавленных зубчатых передач где-то в лифтовой шахте. Нита еще никогда не слышала такой какофонии. Гнусавый визг металлического кабеля, натужный хрип лебедки, шорох трущейся о стены шахты кабины лифта. Казалось, они вот-вот сорвутся и грохнутся в самое чрево подвала.

— Перестань, или я разнесу тебя вдребезги! — угрожающе выкрикнул Кит, нацеливая антенну на контрольную панель лифта.

Почти сразу лифт успокоился и, резко дернувшись, пошел вверх. Нита все еще не могла прийти в себя от встречи с омерзительными перитонами.

— Эти перитоны ищут нас, — сказала она. — Они возьмут наш след и через пять минут уже будут здесь.

— Знаю, — откликнулся Кит. — Фред, ты можешь определить самую сердцевину темноты, ее предельную концентрацию?

— Мы уже близко.

— Хорошо. Ты скажешь, когда нужно будет остановиться?

Лифт был почти уже на самом верху, проскочив восемьдесят девять этажей, когда Фред произнес:

— Это здесь!

Кит слегка стукнул антенной по контрольной панели.

— Стой здесь и ни с места. Дождешься нас, — приказал он лифту.

Двери лифта послушно разъехались, и ребята оказались в просторном зале, сплошь устланном толстым пушистым ковром цвета слоновой кости. Вся стена напротив представляла собой громадный книжный шкаф черного полированного дерева. Полки шкафа были плотно уставлены сотнями книг в одинаковых кожаных переплетах, будто тома одной бесконечной серии.

Они пересекли зал и оказались в длинном коридоре, изогнутом в форме латинской буквы L. Этот коридор тоже был весь в книжных полках, заставленных рядами книг. В дальнем конце его стоял массивный письменный стол, на котором были навалены бумаги и стояли диктофон, телефон, панель автоматического открывания дверей. А за столом сидел… сидело что-то невероятное, такое трудно себе вообразить. Кит и Нита воззрились с удивлением на это странное существо, восседающее на высоком крутящемся кресле и лихо печатающее на элегантной электрической пишущей машинке.

Вид этого существа был ужасен и омерзителен. Темно-зеленое, бородавчатое тело. Вернее, не тело, а похожая на баклажан голова с выпученными шарообразными глазками и пучком когтистых щупальцев, тянущихся от шеи. Щупальца хаотично шевелились, беспорядочно лупили по клавишам машинки, и существо это никак, казалось, не могло с ними сладить, делая ошибку за ошибкой. При этом оно сердито и недовольно ворчало и принималось шарить по столу в поисках пузырька с замазывающей жидкостью. Все это выглядело хоть и мерзко, но забавно.

В бормотании существа слышались слоги и звуки Волшебного Языка, и поэтому ребята могли разобрать, что оно говорит. Но оно так корежило ритмичные и певучие слова Языка, так коверкало их, что из его уродливой пасти вылетали какие-то безобразные обрывки слов и символов.

Кит спрятался за поворотом коридора, увлекая за собой Ниту.

— Нужно что-то делать, — шепнул он. — Фред, ты уверен, что это здесь?

— Абсолютно. Видишь, дверь позади этого чудовища? Это там. — Фред направил тонкий осторожный лучик на бородавчатое существо.

Оно тем временем бахнуло по клавишам машинки всеми своими щупальцами одновременно. Машинка затрещала как бешеная. Существо раздраженно заворчало и царапнуло когтями по полированной поверхности стола.

— Помоги нам убрать его отсюда, — обратилась Нита к Фреду.

— Прошу прощения, но тогда придется сотворить привычный отвлекающий маневр, — извинился Фред.

— Ага. Что-нибудь большое, лучше живое, как в прошлый раз с кактусом, — Нита вздохнула. — Хотя и жаль оставлять здесь что-то живое. Никому не пожелаю…

— Даже Джоанн? — поддел ее Кит.

— Даже ей. И потом, это место хуже сотни Джоанн. Фред, ты просто…

Она не успела договорить, как раздался громоподобный голос, заставивший ребят тут же онеметь.

— Актанат! — прогремел густой, рокочущий бас. — Зайди на минутку.

Нита и Кит выглянули. Они увидели, как омерзительное существо шлепнулось с кресла на пол и, переваливаясь с боку на бок, поползло к двери позади стола.

— Начинать? — спросил Фред.

— Нет, пока не надо, побереги энергию, — сказала Нита. — А что, если мы последуем за ним и войдем? Надо использовать этот шанс.

Они прокрались к раскрытой двери и заглянули внутрь. Дверь открывалась в большой зал, в глубине которого была еще одна, маленькая комнатка, почти тамбур. Ребята следом за уродцем пересекли зал и заглянули в комнатку, из нее вела дверь в просторный офис. Бородавчатое существо стояло в дверях и заслоняло своей широкой головой все пространство офиса. Они могли лишь слышать густой мужской голос, рокочущий:

— Займитесь этим делом. Будьте внимательны к каждому звонку в течение ближайшего часа, пока все не прояснится. Ваше дело выяснить, что здесь происходит, в конце концов. Пусть Гарм и его люди займутся этим. И дозвонитесь до Майка. Я хочу знать, насколько он может быть полезен.

Нита замерла, стараясь даже не думать: а вдруг здесь улавливают мысли? Она внимательно оглядывала помещение офиса. Все стены и здесь были заставлены полками с темными, тяжелыми книгами, обтянутыми кожей и украшенными тиснеными золочеными надписями. Кит, прячась за спиной уродца, незаметно прокрался к одной из полок и вытянул наугад один из томов. Он раскрыт его и с вытянувшимся от удивления лицом протянул Ните.

Она заглянула в книгу и тоже озадаченно подняла брови. Тем же ровным изящным шрифтом, что и в книге Карла, на странице были напечатаны символы Словаря. Четкой, ритмичной вязью они бежали от строки к строке. Что это? Неужто книга Советников? Но текст показался Ните таким сложным, что она, пожалуй, могла бы понять одно слово из двадцати. Кит взглянул на обложку, чтобы прочитать название книги.

«Вселенные и Паравселенные. Собирание и Сохранение»

— было полное название книги. А ниже мелкими буковками значилось:

«учебник Созидателей. Том 108. Естественные и сверхъестественные законы».

Нита впилась глазами в золотые буквы заглавия. Фред возбужденно мелькал перед ее лицом.

— Что это? — шепотом спросила Нита.

— Она здесь.

— Где? — насторожился Кит.

— Одна из этих. — Фред направил тонкий паутинный лучик вдоль рядов книг. — Я не могу точно сказать какая. Слишком здесь темно. Может быть, там? — И он указал на шкаф у дальней стены.

Бородавчатый уродец качнулся в сторону, и Нита увидела стоящего к ним спиной у окна и глядящего в темноту человека. Его зелено-бородавчатый секретарь протянул ему телефон. Мужчина повернулся вполоборота, чтобы взять трубку, и Нита увидела его четкий профиль. Молодой, около тридцати лет, человек, привлекательный, с пышной рыже-золотистой шевелюрой. Вид респектабельного бизнесмена в аккуратном темном костюме-тройке. Неужели это и есть Поглотитель Звезд? Тот, кто повелевает тьмой?

— Привет, Майк, — сказал человек в телефонную трубку своим приятным, теплым и глубоким басом. — Так, ничего особенного…

— Не обращай на него внимания, — шепнул Кит. — Нам нужно достать эту книгу.

— Мы не можем войти, пока он не отвернется, — еле шевеля губами, ответила Нита.

— …Это же совершенно очевидно, — продолжал владелец офиса. — Я ничего не могу поделать со всем этим, пока не получу дополнительной силы. У меня нет средств даже на уличные фонари. Проблема с обычным электричеством, а это, похоже, по концентрации меньше звезды. Стоимость энтропии исчисляется…

Человек снова повернулся лицом к окну. Нита проследила за его взглядом и похолодела. Отсюда открывался превосходный вид на всю деловую часть города, включая крышу Пан-Ам, над которой и сейчас еще поднимались клубы черного дыма. Она толкнула Кита под локоть, и они неслышно проскользнули к дальнему шкафу.

— Фред, подскажи.

— Кажется, она где-то там, наверху. — Он скользнул лучиком по одной из верхних полок.

Кит приподнялся на цыпочки и осторожно стал вытаскивать книги одну за другой, быстро проглядывая их. Нита, дрожа всем телом, наблюдала за ним.

— До следующей полки мне не дотянуться…

— Вставай мне на плечи, Кит, быстро!

— …Майк, а может, ты поговоришь с остальными? Похлопочи, добудь мне еще немного энергии, — продолжал увлеченный разговором хозяин офиса. — Ты же знаешь, они никогда не давали мне того, что я просил… Все, что мне нужно было — это небольшая Вселенная. Но моя!.. Вот почему я обратился именно к тебе… Да, кстати, кто эти деятели, которых вы сюда послали? Я только-только начал преобразовывать эту Вселенную по своему плану. Это чрезвычайно деликатное дело, и любое внешнее вмешательство… Что? Ты никого не посылал?..

Они перебрали все книги на верхней полке, но так ничего и не нашли. Ни одна книга даже не напоминала той, что они искали. Нита уже потеряла всякую надежду.

— Фред, а ты уверен?..

— Прошу прощения, но здесь так темно.

Кит опустился на колени и шарил на самой нижней полке. Вдруг он отшатнулся, будто получил удар тока.

— Что? — всполошилась Нита.

— Она обожгла меня, Нита!

Кит схватил том, на который наткнулась его рука, вытащил его и, сидя на корточках, перекидывал книгу из одной руки в другую, словно горячую картофелину. Наконец ему удалось открыть ее. Нита ожидала увидеть снова аккуратный ряд символов. Однако под обложкой оказалась прозрачная коробка, будто спаянная из листов тончайшего стекла. Внутри нее, как в аквариуме, плавали, вскипали, бурлили буквы и символы. Они то всплывали, прилипая к ее поверхности, то таяли в мутной глубине.

— На нее больно смотреть, — шепнула Нита, сощуриваясь.

— Ее больно держать! — Кит торопливо захлопнул книгу и протянул ее Фреду. — Проверь, та ли это книга?

Фред затрепетал, как слабый огонек свечи под сквозняком.

— Темнота… Эта книга ослепляет тьмой… — прошелестел он угасающим голосом.

Кит быстро засунул книгу в рюкзак.

— Теперь бы только выбраться отсюда.

Человек с телефоном перешел в соседнюю комнату, и оттуда доносился его голос:

— …О, давай, Майк!.. И перестань смеяться. На крыше одного из моих зданий произошла неприятная история. Мое создание, любимую мою конструкцию изувечили… Она почуяла Волшебство и пыталась напасть… Ты же знаешь, как обращаться с лунным светом и кованным в полдень металлом. А там, насколько я знаю, замешано и то и другое….

Голос приятного молодого человека все еще был мягким и вежливым, но лицо его, заметила, оглянувшись, Нита, становилось жестким и острым, как лезвие ножа. Человек уселся в вертящееся кресло, не отрывая взгляда от окна, за которым все еще поднимался столб черного дыма.

Нита поманила Кита рукой, и они выскользнули за дверь. Вслед им несся рокочущий бас:

— …Послушай, Майк, с меня довольно! Светлые Силы просто вышли из себя, когда я захотел работать над собственным проектом, вместо того чтобы, как ты, сидеть под началом у кого-то и вычерчивать чужие чертежи. Я желаю создавать свое и своими руками. Мне казалось, когда я взял этот жалкий клочок Вселенной, что мне позволят изменять и перестраивать его по своему разумению. И вместо этого они просто вышвырнули меня в иной мир. Но ничего, я отлично обойдусь и без них. Лишь бы мне не мешали. Но они, кажется, решили вмешаться. Ты говоришь, что эти неизвестные к вам не имеют отношения? Прекрасно. Тогда ты не станешь возражать, если я их, его, ее, нечто, проникшее ко мне, поймаю и… Потому что кто бы ни попытался вклиниться в мои владения, пожалеет, что появился на свет. Ладно. Увидишь остальных, передай им привет. Пока!

Звякнула телефонная трубка, и на несколько мгновений наступила тишина. Потом знакомый голос произнес:

— Актанат! Мы еще вытрясем душу из кого-то, верно?

От этих слов мурашки побежали у Ниты по спине. Они с Китом наконец прокрались в коридор и понеслись к лифту. Но раскатившийся гулким эхом по коридору голос преследовал их:

— …Это нечто, по-моему, забирается в самое сердце моих владений. А я все еще не знаю, что происходит. Старейший надежно укрыт? Прекрасно. Тогда проследи, чтобы взяли под охрану обычный выход. А Гарм уже послал своих молодчиков к воротам у автоплатформы? Я должен выяснить, откуда, из какой Вселенной пожаловали ко мне непрошеные гости!

В лифте Кит вытащил свою антенну и слегка ударил по контрольной панели.

— Вниз! — коротко скомандовал он. Двери сомкнулись, и лифт медленно заскользил вниз. Нита прислонилась к стенке лифта и перевела дыхание. Теперь она знала, кто послал ту стаю воющих перитонов на крышу Пан-Ам. Однако разгадка этой маленькой тайны облегчения не принесла.

— Кит, — сказала она, — я уверена, что они поджидают нас внизу.

Он закусил губу, что-то обдумывая.

— Ладно. Пусть ждут. Но там, где они ждут, нас они не дождутся. Мы выйдем на несколько этажей выше и спустимся по лестнице. Вот и все.

— Здорово!

— Остановись на четвертом, — приказал Кит лифту. Лифт послушно остановился, открыл двери. Кит сделал шаг из кабины и, споткнувшись, чуть не упал: лифт остановился на несколько сантиметров ниже отметки этажа.

— Смотри под ноги, — грубо проворчал лифт надтреснутым голосом.

— Забавно, — усмехнулся Кит. Он подождал, пока Нита и Фред выйдут, и повелительно взмахнул антенной. — Стой здесь и жди с открытой дверью. Давайте, друзья, поскорее выбираться отсюда.

Они пробежали по коридору к запасной лестнице и понеслись вниз по ступенькам. Теперь и Кит дышал так же тяжело, как Нита. Фред мчался за ними марш за маршем, площадка за площадкой, тяжко пульсируя, словно задыхаясь.

— Кит, — спросила Нита, — а куда мы двинемся, выйдя отсюда? Нам ведь надо найти укромное место, чтобы спокойно произнести заклинание, возвращающее Лунную Книгу.

— Не знаю, — смущенно ответил Кит. — А как насчет Центрального парка? Может, там удастся укрыться?..

— Но ты же видел с крыши Пан-Ам, на что он похож! Сплошная темень и какие-то непонятные движущиеся тени.

— Но он такой большой. Неужто мы не найдем там укромного местечка? К тому же в парке много растений — кустов, травы, деревьев. Ты же говорила, что умеешь ладить с живыми существами. И если мне удается управляться с механизмами, то ты наверняка справишься с деревьями. А?

— Надеюсь, — неохотно согласилась Нита.

Они пробежали последние несколько ступеней и достигли наконец цокольного этажа. Нита толкнула дверь, та со скрипом открылась. Нита обомлела: они снова оказались перед лифтовым вестибюлем, облицованным зеленым мрамором.

— Ну что там? — тихо спросил Кит.

— Они ждут нас, — чуть шевеля губами, выдохнула Нита.

Шестеро черных и коричневых мохнатых перитонов и один серо-стальной сидели и стояли у лифтов. Высунутые горячие языки, холодное ожидание в голодных человеческих глазах.

— Мне отвлечь их? — спросил с готовностью Фред.

— Погоди, — остановил его Кит. — Может, отвлекающий маневр нам не понадобится. — Он вытянул руку с антенной и прошептал на Языке: — Действуй!

Антенна вспыхнула неярким пламенем, мелькнула шипящая струйка. В то же мгновение звякнул звонок лифта и двери его раскрылись. Раздался дикий вой. Перитоны единым прыжком оказались внутри. Кит взмахнул антенной. Двери лифта плотно закрылись, и на табло стали высвечиваться быстро сменяющиеся цифры этажей. Лифт уносил перитонов вверх!

Не теряя времени, Нита ринулась в ближайшую дверь. И тут же получила словно бы удар током. Дверь обожгла ее так же, как недавно Книга Тьмы. Кит отстранил Ниту и дотронулся до двери антенной, а потом толкнул. Неохотно, со скрипом дверь открылась. Они проскочили сквозь нее, и Кит, коснувшись антенной, снова запер ее за собой.

Они оказались в просторном гараже. Здесь было пусто, но бензиновый воздух был словно бы наполнен ненавистью и яростью, враждебным выжидающим молчанием. Кит направил раскаленную антенну на охранное устройство под самым потолком. Оно зажужжало, и дверь гаража медленно поползла вверх.

— Прошу прощения, — свистнул Фред, — не сделать ли небольшой тарарам на прощание? У меня скопилось немного лишней энергии.

— Нет, нет, не сейчас, — крикнула на бегу Нита.

Они уже проскочили опустившуюся за ними с грохотом дверь гаража и неслись по аллее. И тут их настиг дикий вой. Со всех сторон на них неслись перитоны! Нита выхватила светящийся лунный прутик и обрушила град ударов на разъяренные морды.

— Сейчас, Фред! Устрой им тара…

Громадная голубоглазая полосатая волчица нависла над ней в невероятном прыжке. Лунный прутик, разбрасывая белые искры, словно бенгальский огонь, впился в хищную морду. Перитон взвыл и, корчась, рухнул на землю. А потом был взрыв…

Кита и Ниту отбросило в сторону горячей волной плотного воздуха. Вспышка молнии осветила улицу. Часть фасада черного здания рухнула водопадом острого зеркального стекла. Гигантским градом посыпались осколки кирпича, хороня под собой тротуары, мостовую, растерзанных перитонов.

Нита поднялась на ноги, рядом с ней, мотая головой и отряхиваясь, стоял Кит. К ним подплыл сияющий Фред.

— Ну как? Неплохой тарарам я им устроил? — хвастливо просвистел он.

— С тобой все в порядке? — спросил Кит.

— Жив-здоров, — бодро ответил Фред, — правда, перетратил чуть-чуть гамма-лучей, но, надеюсь, на мне это не скажется. Вы-то как?

— Прекрасно! — засмеялся Кит.

— А я думаю, что ничего еще не кончилось, — настороженно прислушалась к наступившей тишине Нита. — Давайте уносить отсюда ноги, пока не поздно.

Они побежали вдоль Пятидесятой улицы, и густые тени поглотили их…

Ограда высотой метра в полтора тянулась вниз Пятидесятой. Нита и Кит неслись вдоль нее по мостовой, выложенной серыми шестиугольными плитами. Вот они достигли Центрального парка и петляли теперь между голыми деревьями, тянувшими к ним сухие бесплодные ветки. Ребята чуть замедлили бег, стараясь отдышаться. Фред парил над верхушками деревьев, обозревая Пятидесятую и пересекающую ее Шестьдесят четвертую улицу, чтобы вовремя заметить погоню.

Нита прислонилась к грязной стене, не обращая внимания на сажу и голубиный помет, полосами застывший на шероховатой бетонной поверхности. Она устала и чувствовала, как последние силы покидают ее. Во всех передрягах она всегда надеялась на свою неиссякаемую энергию. Даже после драки с Джоанн и ее компанией, избитая и, казалось, обессиленная, она через пять минут могла снова прыгать и бегать как ни в чем не бывало. Но здесь, сейчас она была изнурена до предела и почти физически ощущала, как энергия уходит из нее, опустошая и лишая опоры. Она даже боялась отдыхать, опасаясь, что обессилеет окончательно. Но легкие ее горели, хрипели, и так хорошо и спокойно было сидеть, прислонившись к стене, хоть на секунду забыв о смертельной опасности, преследующей тебя, словно охотник дичь. А ведь надо было сосредоточиться и выстроить в голове всю цепочку заклинания…

«Если бы я знала, что попаду в такую переделку, взяла бы я волшебную книгу в руки? — думала она. — Стала бы давать Клятву?»

Она потрясла головой и попыталась отделаться от этих трусливых мыслей. Всегда, всегда она трусила! И все ее неприятности от этого. И драки с Джоанн, в конце концов, тоже… Недаром Джоанн называла ее плаксой и трусливой козой.

Нита засопела и потерла глаза, в которых уже закипали слезы.

— Кит, — спросила она, — ты нашел нужное заклинание?

Он листал волшебный учебник, водя пальцем по строчкам, и шептал время от времени какие-то слова.

— Да, — ответил он — Оно достаточно простое.

Но продолжал хмуриться и сосредоточенно вышептывать символы и слоги.

— Что-нибудь не так? — обеспокоенно спросила Нита.

Кит откинулся к стене и серьезно посмотрел на нее.

— Я все думаю о том человеке, который говорил по телефону. Кто он?

— Мне показалось, что он прячет что-то и опасается это потерять.

— Ага. Они наверняка знают, где находится Лунная Книга. И кто-то охраняет ее. Ты слышала, он говорил про какого-то Старейшего? А теперь охранников станет еще больше.

— Кит, — вспомнила Нита, — он говорил о каком-то обычном выходе. Значит, есть и необычный?

— Уверен. Если бы иметь хоть какую-то зацепку, намек, где спрятана Лунная Книга.

— А заклинание не может нам указать это место?

— Нет. Оно дает лишь направление поиска. — Кит опустил книгу на колени, устало вздохнул. — Я все думаю… о том человеке… И ничего не могу понять…

— Что? — Нита вертела в руках рябиновый прутик и наблюдала, как он светится между пальцев, делая кожу прозрачной и тоже светящейся.

— Он не выглядит злодеем, — продолжал Кит, — и разговор его по телефону… Кроме разве что последних фраз.

— Да, Поглотитель Звезд само обаяние, — сказал Фред, — на него приятно поглядеть. До того, как он начнет поглощать Свет. Правда, и тогда он умудряется сохранять внешнюю красоту. Так говорили древние звезды. Именно поэтому он особенно опасен. Красота — это его оболочка. — Фред фыркнул пучком света. — Но самая страшная его сила в том, что он абсолютно уверен в своей правоте.

— Но у него нет права уничтожать Свет! — воскликнул Кит.

— Я не знаю.

— Но ведь он борется с ними… ну, с теми, кто создал Лунную Книгу! — сказала Нита.

— Прошу прощения, — смущенно просвистел Фред, — не мне судить. Вот вы Волшебники, вам дано право решать и знать, кто прав, а кто нет. Но вам должно быть известно, как велика сила веры. Веры в себя и свое дело. И как страшно, если эта вера в неправедных руках. Поверьте чему-нибудь — и Вселенная уже готова измениться. Потому что вы сами изменились благодаря вере. Сначала изменились вы, потом все остальное последует за вами. И вот вы уже существуете в измененном мире. Вот как все происходит, не так ли?

Нита задумчиво кивнула. Она вглядывалась в темное пространство Центрального парка. Ветви деревьев были скрючены и словно бы завязались в толстые безобразные узлы. Плющ безжалостно душил деревья, по которым взбирался вверх, к небу. Дорожки раскинули ловушками ямы и колдобины. Кусты злобно вцеплялись друг в друга колючими ветками. Тени летали по парку, и, казалось, слышны были шорох и шелест их сумрачных крыльев.

— Вот то, во что он верит, — вымолвил Фред, — и каким-то образом эта его вера преобразует здешний мир.

Нита не нашлась что ответить. Да и что отвечать? Безмолвная тоска и горькая обреченность в облике деревьев с самого начала угнетали ее. Все растущее в этом парке тянулось вверх, к свету, хотя вряд ли видело и ощущало его когда-нибудь. Не светлая радость, а злоба и ненависть пульсировали в их мертвых стволах. Отравленные горечью соки наполняли их, словно стылая кровь.

Особенно явственно почувствовала Нита эту злобную готовность к нападению на пересечении Пятой и Южной аллей парка, где в ее прежнем Нью-Йорке стояли конная статуя генерала Шермана и скульптура крылатой Победы. Славный всадник, отлитый из черного металла, здесь, в этом мире, вдруг оказался похожим на того молодого человека в офисе. Его приятное лицо с правильными чеканными чертами застыло в холодной и гордой улыбке победителя. Существо, на котором он восседал, было похоже на коня и все-таки ничего общего с этим животным не имело. Восемь ног. Голова-череп. В волшебном учебнике, вспомнила Нита, говорилось, что это существо одним звуком своих копыт несет смерть. А крылатая Победа с пальмовой ветвью мира в руках превратилась здесь в ухмыляющуюся фурию, держащую меч, с которого что-то мерно капало на землю. Деревья вокруг этих статуй омертвели. Ни малейшего движения, ни единой мысли не уловила Нита. Они, казалось, застыли в ужасе перед всемогущим повелителем.

Нита взглянула на Кита. Он, словно бы услышав ее мысли, сказал:

— Вот бы найти заклинание, которое оживило эти статуи. Впрочем, я не уверен, что здесь есть хоть одна, на которую не жалко было бы потратить Волшебное Слово… Однако пора начинать. Ты готова?

— Да.

Заклинание было коротким и ясным… Нита нашла нужную страницу в своем учебнике и нарисовала указанные там круг и диаграмму. Кит достал Книгу Тьмы и кинул ее в середину круга. Нита держала прутик над головой, освещая небольшое пространство вокруг. Они начали произносить заклинание.

В заклинании было всего лишь три предложения, но к концу первого Нита увидела, как деревья стали наклоняться к ним, словно стараясь разглядеть все получше. Но даже намека на дружелюбное любопытство не было в них, а лишь жадное желание, жажда голодных и иссохших созданий. Даже абстрактные символы и слова Волшебного Языка давали им ощущение какой-то другой Вселенной, полной свободного света, которого они были лишены.

Рябиновый прутик вспыхнул в конце второго предложения. Может быть, он реагировал на близкое присутствие неизвестных им темных сил? Нита даже подумала, что следовало бы прикрыть ладонью его свет, выдающий их присутствие. Но, как и всегда при произнесении заклинания, она была скована неподвижностью.

А деревья вокруг все склонялись и склонялись с такой мольбой, с таким голодным нетерпением, что ей казалось, будто она окружена голодными детьми и лопает прямо перед их носом всякую вкуснятину, не давая им ни крошки. Деревья тянули к ней ветки, с треском выкручивая их, стараясь достать источник света, дотронуться до лунного прутика.

Наконец Нита и Кит закончили заклинание. Кит наклонился за Книгой Тьмы. Она, как только было произнесено последнее слово заклинания, словно бы дернулась и переместилась в круге в сторону юга. Он поднял ее и почувствовал, как она раскалилась, жгла ладонь. Кит поскорей сунул ее в рюкзак. И даже когда он затянул горловину рюкзака и закинул его за спину, жар ее чувствовался. Китом овладело беспокойство, будто они теперь с раскаленной Книгой Тьмы в рюкзаке стали видимы для тех, кто охотился за ними.

— Давайте-ка выбираться отсюда, — прошептал Кит так тихо, что Нита не расслышала его.

Она приложила ладонь к стволу ближайшего дерева, словно желая утешить его. Увы, не в ее силах было пока подарить им хоть частицу света.

— Как мне хотелось бы помочь вам, — вздохнула она, но никто ей не ответил.

Эти деревья не умели откликаться на доброту, как и та машина, которую вылечил Кит.

Девочка присоединилась к Киту, который осторожно выглядывал из-за стены.

— Никого, — сказал он.

Они перелезли через шершавую стену и поспешили вниз по Пятой улице. Позади них, где-то в глубине парка слышались неясные, угрожающие крики.

— Прямо на юг? — спросила Нита.

— Она, — Кит кивнул на рюкзак за спиной, — она толкает меня в сторону деловых кварталов города. Может быть, Лунная Книга там?

— Угу. В заклинании, по-моему, что-то говорилось о финансовом районе.

Нита вздохнула. Место это было не близко — несколько километров. Не слишком приятно тащиться в такую даль, особенно если знаешь, что за тобой охотятся.

— Надо поторопиться, — сказал Кит.

Они остановились на углу Пятой и Пятьдесят первой, огляделись. Когда ребята снова двинулись вперед, Кит продолжал:

— Ты знаешь, меня все время донимает одна мысль. Почему он решил, что мы посланцы Светлого мира? Он даже сказал «заслали». Но ведь мы ничего такого пока не совершили. Ничего не изменили здесь.

— А ты-то сам как считаешь? — спросила Нита. — Посланцы мы или нет? Ты же сам говорил, что мы оттуда.

Кит молчал долго. Они уже подходили к Шестидесятой улице, когда он проговорил задумчиво:

— Ну… может быть, если они знают о нас, то не думаешь ли ты, что пора бы им прислать нам подмогу?

— Я не знаю. Но иногда мне начинает казаться, что мы и есть подмога. Мы присланы на помощь этому миру.

— Ладно, разберемся, — пробормотал Кит. — Главное, что мы еще живы.

Он свернул за угол и… отпрыгнул назад, побледневший и дрожащий.

— Мы погибли! — крикнул он и бросился бежать обратно.

Нита, не задумываясь, кинулась вслед за ним. Оглянувшись, она увидела целую свору желтых такси, громыхавших вниз по Шестидесятой улице. У переднего был искореженный бампер, торчавший зазубренным куском металла.

— Где, где спрятаться? — повторяла она, задыхаясь. — Все двери здесь заперты.

Кит понимал, что не успеет остановиться и вынуть антенну.

— Фред, сделай что-нибудь!

— После того взрыва? Я не умею восстанавливаться так скоро, — растерянно пискнул Фред.

— Кит, — крикнула Нита, — бежим обратно в парк. Может, деревья их остановят?

Они выскочили на мостовую, собираясь пересечь улицу и перебраться через стену, но было поздно.

Из-за угла Шестидесятой, урча, вылетело такси, перерезав им дорогу. Целая орава машин вынырнула из-за поворота с Шестьдесят первой улицы и устремилась вниз по Пятой, окончательно отрезав им путь к бегству.

Кит выхватил антенну, а Нита подняла над головой прутик. Но это, кажется, было слабой защитой против ощерившейся банды громадных машин. Такси медленно сближались, окружая ребят с двух сторон и образовывая тесный полукруг. Кит и Нита были притиснуты к стене темного здания. Каре машин теснилось до тех пор, пока между ними не осталось даже просвета. Два такси с боков въехали на тротуар и замкнули дышащую горячим бензином дугу. Нита затравленно озиралась и видела лишь похожие на скрежещущие зубы хромированные решетки и устремленные на нее голодно поблескивающие фары. Громоздкое такси-фургон выползло вперед, грозно рыкая. Зазубренный кусок его переднего бампера был в пятнах коричневой грязи. И вдруг Нита сообразила, что это была не грязь и не ржавчина, а кровь Кита. Перед ней трясся от злобы попробовавший человеческой крови хищник, тот самый, что напал на них раньше. Кит поднял в дрожащей руке антенну.

Дружный яростный вой был ответом на это движение. Задние машины теснили передних, те в свою очередь немного упирались, с опаской поглядывая на блистающую молниями крохотную антенну в руке мальчика. Даже испачканный засохшей кровью желтый фургон, как видно главарь банды, старался не глядеть в сторону Кита. А задние все напирали. Раздался скрежет и скрип бамперов. Мотор фургона взревел. Хищник, казалось, приготовился к прыжку, чуть приподняв передние колеса.

Вдруг позади него раздался тонкий вой несущегося на предельной скорости автомобиля. В следующее мгновение в его заднюю панель вгрызлась клыкастая решетка. Фургон дернулся и, взревев, подался назад. Что-то влекло его из тесного круга прочь. Метал скрипел и рвался, стекла сыпались на тротуар. И тут Нита увидела гладкую спину «Лотоса Эспри». Его челюсти намертво сомкнулись на багажнике фургона и трясли, рвали, крушили его. С визгом отлетела задняя ось. Фургон осел всем корпусом и беспомощно замер. А Лотос уже набросился на другую машину. Его клыки вспороли ей бок, взрезав крыло и часть дверцы, словно консервную банку. Плотное каре нападавших рассыпалось. Теперь у них появился новый враг, с которым справиться было не так-то просто. Лотос не давал им свободы маневра, не позволял развернуться и занять удобную позицию. Он рвал и терзал вертящиеся на месте в невероятной панике машины. Раненные, они отползали в сторону, волоча то вывернутые задние, то передние колеса с перекушенной осью.

Нита и Кит словно очнулись от оцепенения. Она ринулась на ближнее такси, ударяя наотмашь лунным прутиком по лобовому стеклу. Такси взвыло, стекло пошло паутинными трещинами. Кит метал длинные молнии, от которых лопались фары, вспыхивали баки машин, и те опрометью неслись вниз по улице, стараясь сбить пламя.

Одно такси наконец удачно развернулось и ринулось на Лотоса. Прыжок — и его передние колеса оторвались от мостовой. Сейчас оно рухнет всей тяжестью на изящный капот гоночной машины, раздавит его и заглушит двигатель. Но Лотос вдруг словно бы прижался к земле, осел на упругих рессорах, и его нос поддел такси. Оно тяжело крякнуло и перевернулось, беспомощно крутя колесами. А Лотос набросился на него и, будто акула, вгрызся в его брюхо, разбрызгивая бензин и масло. Он, урча, выдергивал из брюха машины внутренности — какие-то медные трубочки, гибкие шланги и провода. Машина мелко затряслась и затихла с протяжным свистом, словно испустила дух. Но другая машина, злобная и огромная, нацелилась в бок Лотосу. И тут Нита разглядела, что это был тот самый желтый фургон, предводитель банды, напавший на Кита и пытавшийся убить в дикой схватке гоночного красавца Лотоса.

Лотос и желтый фургон медленно закружились, не выпуская друг друга из виду. Все остальные такси, еще способные передвигаться, отъехали подальше, наблюдая за схваткой двух разъяренных врагов. Фургон делал короткие броски, пытаясь застать Лотоса врасплох. Но тот ловко и быстро отскакивал назад, ни на секунду не поворачиваясь к противнику боком. Рев моторов не умолкал. Голос фургона звучал хрипло и надсадно. Лотос тонко и насмешливо пел, включив мотор на полную мощность.

Фургон снова рванулся к Лотосу и, скрипя тормозами, осадил назад. Нита, затаив дыхание, следила за смертельной схваткой. Вдруг фургон резко развернулся и с диким торжествующим ревом понесся на ребят, которые все еще стояли, прижавшись к стене. «Вот оно», — подумала Нита со странным спокойствием. Инстинктивно она выбросила вперед руку с рябиновым прутиком, чтобы в последний раз хлестнуть гнусное животное по фарам, хотя бы ослепить его. В следующее мгновение она была отброшена к стене ужасной силой, оглушена диким металлическим визгом. В двух шагах от нее влип в стену громадный фургон и осыпался стеклом, сполз на асфальт бесформенной грудой. Нита с трудом поднялась, царапая пальцами стену, разогнулась и сделала два шага, припадая на ногу и оседая, как сломанная кукла. Оглушенная, обессиленная, она только сейчас осознала, что смерть была от нее на расстоянии вытянутой руки.

Когда мир в ее глазах снова прояснился, она увидела слева от себя коричневый бок Лотоса, который стоял над поверженным фургоном. Это он, гоночный красавец, поддел на лету желтого бандита и отвел удар от девочки. А фургон, сморщенный, сплющенный, будто громадный аккордеон, вздрогнул в последний раз и затих. У Лотоса один его блестящий бок был поцарапан. Зато ни единой вмятины на длинном обтекаемом коричневом теле не появилось в этой ужасной битве. Он подъехал к мертвому фургону и с дикой яростью выдернул переднее колесо. Сейчас он был похож на хищного сокола, который ощипывает свою жертву перед тем, как разорвать ее и съесть.

Нита поискала глазами Кита. Он лежал тут же, пытаясь подняться. Она подала ему руку. Кит застонал и поспешил отойти от места бойни. Лотос внимательно наблюдал за ним. Как только Кит двинулся в сторону, Лотос оставил своих противников и медленно поехал ему навстречу. Воспользовавшись этим, два еще способных передвигаться такси развернулись и дали деру. Не обращая на них внимания, Лотос продолжал сближаться с Китом. Мальчик протянул к нему руку, и автомобиль вдруг покорно остановился, дав себя погладить. Они так и застыли на несколько мгновений. Потом Лотос подъехал к Киту вплотную и прижался гладкой своей щекой к его ноге, словно кошка, принимающая ласку.

— Ну как? — спросил Кит прерывающимся голосом и добавил что-то непонятное, но, наверно, ясное им обоим: — Ты согласен?

Нита всхлипнула. Слезы душили ее, но плакать она не могла, лишь закрыла на миг лицо ладонями. Все как будто кончилось хорошо, но она понимала, что ничего еще не кончилось. Она подождала, пока рыдание, сдавившее горло, отхлынет, и сказала:

— Кит, нам нужно бы…

Лотос теперь смотрел на нее. Огромный, опасный коричневый зверь. Загипнотизированная этим взглядом, она забыла, что хотела сказать. А Лотос вдруг улыбнулся ей. Нита смотрела на эту необычную хромированную, серебристо-решетчатую улыбающуюся физиономию автомобиля и непроизвольно сама начала улыбаться.

— Ух, здорово! — восхищенно сказала она, поглядывая то на Кита, то на прижавшийся к нему автомобиль. — Нам нужно бы поскорей выбираться отсюда, Кит. Эти два сбежавших такси наверняка доложат, ты сам знаешь кому, о том, что нас не поймали и не убили.

Кит кивнул и снова глянул на Лотоса. Тот, скосив подвижные фары, преданно смотрел на него снизу вверх. И свет его фар был радостным и торжествующим.

— Ну так ты согласен? — спросил Кит.

Вместо ответа Лотос вдруг распахнул двери и стал похож на птицу, расправляющую крылья. А Нита вдруг вспомнила.

— Фред! — позвала она.

Он появился откуда-то сбоку, тихий и как бы пристыженный.

— Фред, что с тобой? — спросил Кит, заметивший его почти болезненный угасающий свет.

— Я ничего не мог сделать, — понуро сообщил Фред, — я так и не восстановился пока.

— Не переживай, — сказала Нита, беря слабую искорку в руку. — Ты уже однажды спас нас от гибели. Теперь наша очередь помочь тебе. Садись ко мне на плечо и поезжай верхом.

Она прикрепила Фреда, словно брошку, к отвороту куртки. Он затих, слабо вспыхнув от удовольствия.

Кит и Нита нырнули в теплое нутро Лотоса, сели на упругие кожаные сиденья. Панель управления замигала циферблатами. Здесь, в кабине, приятно пахло металлом, маслом, кожей, слабыми парами бензина.

Они сидели, крепко взявшись за руки, а Лотос весело заурчал, затрясся, захлопнул дверцы и стремительно понесся вниз по Пятой — подальше от кровавой бойни, на юг, к слиянию двух рек в старейшей части Манхэттена.

Нита расслабилась и, откинувшись на спинку сиденья, разглядывала проносящиеся мимо улицы Манхэттена. Кит, сидя у руля, держал на коленях Книгу Тьмы, стараясь уловить, не изменилось ли указанное ею вначале направление. Он осторожно, обжигаясь и дуя на пальцы, прикасался к ней. Чем дальше они продвигались на юг, тем сильнее раскалялась Книга и тем нестерпимее было глядеть на нее — до рези в глазах. Волшебный учебник Кита объяснял этот эффект тем, что сближение обеих книг — Светлой и Темной — увеличивает силу их отталкивания и одновременного стремления победительно утвердить свою природу. Эта энергия отталкивания и борьбы и раскаляла сейчас Книгу Тьмы.

Нита видела, как вздувается и перекашивается Книга, как сгущает и завихряет воздух вокруг себя, как искажаются в этом сгущенном воздухе ее контуры. Теперь ей становились понятными слова в учебнике о том, что ужасный смысл написанного в Книге Тьмы искажает ее и может поглощать даже того, кто проник в тайнопись ее страниц. Нита с опаской поглядела на держащего Книгу Кита. Она надеялась, что Кит все же надежно защищен заклятием и мрачная Книга не растворит его, тем более что ведь он только дотрагивался до нее, но не заглядывал внутрь, под раскаленный переплет.

— Мы приближаемся, — сказал Кит напряженным голосом. — Ты в порядке?

— У меня болит голова, но и только. Где мы?

— М-м-м, проехали Перл-стрит. Подъезжаем к Сити-Холл.

Нита дружески похлопала по дверце машины.

— А твой дружок здорово крутит движок, — неожиданно сказала она в рифму.

— Да, — с нежностью откликнулся Кит.

Лотос заурчал. Потом сердито рыкнул, словно давал понять, что не время сейчас для нежностей, надо спешить.

— Фред, как ты себя чувствуешь? — спросила Нита.

Фред скосил на нее свой тонкий лучик с отворота куртки.

— Ничего. Но лучше было бы знать, что нас еще ожидает. Если мне опять придется излучать что-нибудь вроде кирпичей, предупредите заранее.

— Опять твой излучатель барахлит? — спросил Кит.

— Не уверен, что он вообще у меня есть после последнего излучения. И боюсь это выяснять.

— Кит, пригнись! — неожиданно вскрикнула Нита, ныряя на дно машины. Лотос, рыча, промчался мимо пересечения Бродвея и Чамберс, гордо не обращая внимания на парочку унылых такси, которые опасливо заворчали на него, но не двинулись с места. Такси припарковались с обеих сторон лестницы, бегущей вниз, к станции метро. Чуть дальше по Бродвею, у следующего входа в метро, стояли еще два такси.

Кит чуть приподнял голову.

— Старые знакомцы, — сказал он.

— «Обычные входы», — вспомнила вдруг Нита. — Может быть, они где-то здесь, в метро?

— Не думаю, — засомневался Кит. А Фред вдруг просиял.

— Великолепная догадка! — присвистнул он.

Но Ниту ее догадка не обрадовала. Она и вообще-то недолюбливала метро, а тем более если его вестибюли и платформы не освещены и безлюдны. Даже там, в ее Нью-Йорке, подземные тоннели и их тайные обитатели вызывали у нее содрогание. Ладно бы мыши, крысы, кошки. Они уже привычны, все знают о них. Но существовали и другие, скрытые от всех существа. Им в волшебном учебнике была посвящена целая глава. Двадцать страниц убористого шрифта.

— Они вокруг, — сказала Нита вслух, думая уже не только о гадких существах, но и о тех, кто подстерегает их. — Что будем делать?

— О-ох! — коротко вскрикнул Кит. Книга Тьмы, лежавшая у него на коленях, вдруг яростно накалилась и, будто током, ударила в ногу. А Лотос продолжал нестись по Бродвею, проехал Сити Холл. Кит приподнялся, чтобы посмотреть через заднее стекло, где они сейчас находятся.

— Кажется, мы проехали то место, где спрятана Лунная Книга, — сказал он, потирая обожженное Книгой Тьмы колено.

Лотос повернул направо, в соседнюю улицу, и стал притормаживать, будто что-то искал. Наконец он въехал передними колесами на кромку тротуара и замер.

— Что та… — начал говорить Кит, но Лотос распахнул сначала переднюю, а потом заднюю дверцу, словно предлагая им выйти.

Они подчинились и ступили на тротуар. Лотос мягко хлопнул дверцами. Затем он чуточку проехал вперед, толкнувшись о бортик тротуара перед замызганным фасадом товарного склада.

После этого он негромко рыкнул и осторожно подтолкнул ребят точеным своим носом к полутораметровой решетке, вделанной в тротуар. И снова он с ворчанием подвинулся вперед, поддел клыком бампера решетку, и под ней обнаружился дышащий теплом электрических разрядов спуск в темноту — несколько полуобрушенных ступенек.

— Это один из запасных выходов из метро, аварийный, — прошептал Кит, запихивая Книгу Тьмы обратно в рюкзак.

Он погладил Лотоса по передней фаре и ласково улыбнулся.

— Спасибо. Ты отлично все проделал, — поблагодарил он.

Лотос, довольно мурлыкая, глядел на Кита. Он дал задний ход и остановился в нескольких метрах, давая понять, что будет ждать их. Кит вынул антенну, а Нита достала свой прутик.

— Спускаемся? — спросила она, с опаской заглядывая в темное нутро входа.

Бетонные ступеньки были влажными и с каждым шагом становились все более скользкими и желтовато-ржавыми. Нита подняла светящийся прутик высоко над головой, чтобы не поскользнуться в темноте. Другой рукой она держалась за шершавую стену — перил здесь не было. Темнота и гулкое эхо встретили их.

— Кит, — вполголоса позвала Нита, желая убедиться, что он здесь, рядом, но в то же время опасаясь, как бы ее не услышал кто-нибудь подстерегающий их внизу. — Фред, а ты где?

— Я тут, — мигнул Фред, выплясывая над головой Кита. Он становился все ярче и ярче, по мере того как темнота, идущая снизу, сгущалась.

— Кажется, мы пришли, — сказала Нита и подняла голову, бросая последний взгляд на небо и улицу над ними. Слабый серый свет, льющийся сверху, заслонил вдруг огромный гладкий силуэт Лотоса, осторожно сдвигающего решетку. Она звякнула и стала на прежнее место. Нита поежилась. Она ощутила себя намертво запертой в темнице. Ступеньки кончились неширокой площадкой, врезанной в бетонную стену подземного тоннеля. Нита посветила прутиком. Тускло блеснули рельсы подземного пути, уходящие в густую тьму.

— Куда идти теперь, Кит?

— Прямо.

Мрачные улицы там, наверху, были наполнены хотя бы звуками. Здесь же они окунулись в тишину, как в черный омут. И страшно было нарушить эту сторожкую тишину подземелья. Они нырнули в темную тишину, сдерживая дыхание. Ни обычного глухого гула подземного тоннеля, ни слабого дрожания рельсов, ни тем более дальнего шума движущегося поезда.

Воздух сырой, холодный, полный странных, неприятных запахов. Гнилостный запах грибковой плесени, ощущение промозглой сырости от постоянно сочащейся по стенам ржавой воды, привкус гашеной извести, спертый, гадкий дух мокрого гниющего мусора, попавшего сюда, вероятно, из сточных канав и беспорядочно наваленного у колонн, вдоль стен тоннеля, острый, обжигающий ноздри поток озона, смешанного с особым неприятным ароматом вокзальных путей.

Неожиданно в глубине тоннеля затеплился свет. Нита поначалу решила, что это отблеск от ее лунного прутика. Но нет. Бледные неровные пятна бело-зеленой радиации вспыхивали тут и там на стенах и потолке тоннеля. Светящийся грибок! О нем она тоже читала в своем волшебном учебнике. Светящийся грибок, говорилось там, служит пищей для самых маленьких обитателей метро, таинственных серовато-коричневых существ, похожих на летучих мышей, со складчатыми кожистыми крыльями. Нита брезгливо поморщилась и пошла быстрее, стремясь миновать облепленный грибками участок тоннеля. Там, где притаились эти зверьки, конечно, были и крысы, пожирающие их.

— Нита!

Она остановилась и оглянулась на Кита. Он с антенной в руке двинулся к дальней стене тоннеля через рельсы.

— Туда, — коротко сказал он, тыкая антенной в сторону укромной ниши в стене.

— Сквозь стену? — Нита удивленно остановилась. — Но мы даже не знаем ее толщины. Ты уверен, что заклинание подействует на бетон? Ведь надо знать, из чего он состоит. Не ровен час, застрянем в стене.

— Не застрянем, — уверенно ответил Кит. — А бетон, по-моему, состоит из кварцевого песка, некоторых химических добавок… — Он наморщил лоб. — А вообще-то все они входят в состав земли, так и будем считать.

— Если так, то, думаю, у нас получится. Пошли. — И Нита, присев на корточки, стала осторожно спускаться с высокой платформы на рельсы. Кит спрыгнул следом. А Фред опередил их и старательно освещал дорогу. Нита пересекла обе параллельные полоски рельсов и вплотную подошла к стене. Она спрятала прутик в карман и приложила ладони к пупырчатой поверхности стены. Девочка медленно произносила символы заклинания, освобождающие камень. Ровно шестнадцать слогов. Последние Нита выпалила почти скороговоркой, мысленно представляя дверь в стене.

И бетон стал как бы таять под ее ладонями. «Дверь, дверь, дверь», — твердила Нита, пока не почувствовала ладонями вместо шершавой стены гладкие створки двери. Получилось!

— Давайте! — бросила она через плечо Фреду и Киту. Те проскользнули под ее руками в образовавшийся проход. Нита прошла последней, и за ней стена сомкнулась, снова обратившись в бетонный монолит.

— Теперь что?.. — Кит растерянно озирался вокруг.

И было от чего растеряться. Нита, привыкнув к темноте и немного отойдя от напряжения, обычного при сотворении заклинаний, увидела странную картину. Они стояли на пересечении путей, но рельсы уходили в ту стену, сквозь которую они только что прошли. Их окружали теперь бесконечные изгибы светящихся преград — все они состояли из мириад мерцающих грибков. Они свисали зелеными гроздьями с потолка, словно сталагмиты, собирались в глыбы стен. Не было их только на засыпанных пеплом и грязью стыках и переплетениях рельсов, бегущих в темноту между жуткими, мерцающими неоновым светом стенами.

— Ничего не понимаю, — озадаченно озирался Кит. — Рельсы здесь начинаются или кончаются? И зачем они воткнулись в глухую стену? Какая-то бессмыслица. Правда, я еще ни разу не был в тоннелях. Но не думаю, чтобы в нормальном метро такое было возможно.

Нита прислушалась. Вдали, там, где тоннель, исчезая во мгле, сворачивал, слышались какие-то звуки, похожие на царапанье когтей по камню. Далеко вдоль рельсов пробегали неясные тени, чувствовалось бесшумное движение.

— Кит, — спросила Нита, — Книга Тьмы тебе ничего не подсказывает?

Он положил руку на переплет книги, сквозь который чувствовался жар ее горячих страниц, и кивнул в сторону дальнего поворота:

— Туда вниз и направо.

Они пошли вдоль длинной стены, сплошь состоящей из холодного света лучистых грибков.

Тут и там в промежутках между гроздьями грибков мелькали быстрые острые искорки. Парные искорки глаз, наблюдающих за ними. Таинственные серо-коричневые существа, питающиеся гнилостными грибками и как бы впитывающие их зеленоватый свет. Пахло сыростью и ржавчиной. Волны озона накатывались на ребят, затрудняя дыхание. Появилась жгучая резь в глазах и жжение в груди. Всепоглощающий запах озона усилился, когда они достигли поворота тоннеля. Кит дышал с трудом.

— С тобой все в порядке? — оглянулась Нита. Он дышал хрипло и прерывисто.

— Книга раскалилась донельзя, и резь в глазах до слез. Все затуманивает.

— Может, я ее понесу?

— Нет, нет, — воспротивился Кит. — Лучше иди впереди. Похоже, это место просто кишит живыми тварями. А живое — твоя область…

— Пожалуй, ты прав, — согласилась Нита и покрепче сжала рябиновый прутик. — Фред, у тебя достаточно энергии скопилось?

— Думаю, на что-нибудь не очень большое излучения у меня хватит, — бодро присвистнул Фред и взвился над ее головой.

— Ну и прекрасно, пошли.

Они свернули направо, подчиняясь повороту тоннеля, и остановились в недоумении. Тоннель вывел их на станцию метро. Вернее, это когда-то было станцией. Сейчас это было похоже скорее на тупик. Громадные валуны завалили вход в тоннель. Все сплошь обросло светящимися грибками. Кое-где, в просветах между этой светящейся слизью, проглядывали остатки кафеля, которым прежде, вероятно, была облицована вся станция. А под ногами громоздились горы хлама. К удивлению ребят, среди бесполезного железного лома и битого стекла сверкали крохотные грани драгоценных камней. Нита разглядела в этой бесформенной куче кухонного мусора нитки ожерелий, сломанные кольца, разрозненные капельки сережек. Казалось, кто-то спрятал здесь награбленную добычу из сотен ювелирных магазинов. Поодаль высилась груда дорогих тканей в рулонах и кусках, из-под спуда битых бутылок и жестянок от пива высовывались картины в золоченых рамах, старинная мебель искусной резьбы. Среди кусков обвалившейся штукатурки и из-под торчащих обломков бетонных балок выглядывали горлышки бронзовых ваз, статуэтки, хрустальные кувшины, россыпь серебряных столовых приборов. Тысячи дорогих и роскошных вещей — целых и сломанных, помятых и потускневших — окружали их. И все это перемешано со ржавыми искореженными кусками железа, грязными черепками и отвратительно пахнущими гниющими отбросами.

А на этой беспорядочно нагроможденной горе вещей, обмотавшись дешевой бижутерией и зажав в когтях связки золотых колец, лежал Дракон!

У Ниты перехватило дыхание. В ее книге говорилось что-то об огненной ящерице. Но там описывалась хвостатая тварь длиной около тридцати сантиметров с вырывающимся из ее пасти язычком пламени не больше огня обычной зажигалки. Но, подумала Нита, ящерица за долгие десятилетия, а может, и века вполне могла вырасти в такое чудище. Оно лежало в этой своей зловонной и темной берлоге, пожирало мелких подземных обитателей и становилось все огромнее и огромнее. Нита с отвращением и страхом разглядывала длинное, мускулистое десятиметровое тело огненного зверя, превратившегося в гигантского Дракона. Она вдруг вспомнила слова того человека в офисе: «Она у Старейшего». Не о Драконе ли и Лунной Книге говорилось это?

А Дракон урчал, перебирая когтистыми лапами. Нита разглядела под его задней лапой обрывки оранжевой куртки служителя метро. Наполовину истлевшие лохмотья перепутались с грудой человеческих костей. Дракон пожирал людей!

Глаза Дракона были полуприкрыты. Он разгребал тяжелыми лапами свое богатство, с хрустом ломая то, до чего дотрагивался костяными скрюченными когтями. Кончик хвоста его вздрагивал, как у злобной кошки. Чешуя шуршала при каждом движении, слабо посвечивая зеленым огнем фосфоресцирующих грибков, но более холодным и тусклым. Дракон что-то шептал, и голос его был похож на шипение вырывающейся из свистка паровоза струи пара. Он копался в горе хлама и шумно принюхивался к каждой вещи, словно чуял лучше, чем видел.

— Четыре тысяч-ччи и ш-шшшес-ссть, — бормотал он, — это же было где-то з-зздес-ссь, я з-ззнаю. Три тыс-сссяч-ччи… нет, ч-ччетыре тыс-сс-сячи и… и…

Он злился, резкими рывками раскидывая гору вещей и всовывая нос в только что раскопанную яму. Из-под его когтей летели мелкие монетки и бутылочные пробки. Дракон сунул голову в самую гущу вещей и выволок из нее зубами холщовую сумку, из которой дождем посыпались желтые металлические кружочки. Нита поначалу подумала, что это золотые монеты, но, к своему удивлению, поняла, что из сумки сыплются жетоны на метро. С недовольным ворчанием Дракон отшвырнул сумку, жетоны медным ураганом разлетелись повсюду, звеня и подпрыгивая. Один подкатился прямо к ногам Ниты. Она, не спуская глаз с Дракона, наклонилась и подняла маленький металлический кружок. Он был больше, чем те, что использовались в метро Нью-Йорка, и начертание букв казалось каким-то старомодным. Она подтолкнула Кита локтем и показала ему жетон, а сама стала разглядывать мозаики на стенах. Они тоже показались ей какими-то очень уж старыми по сюжетам. Правда, надпись на стене — «Сити Холл» — вполне могла быть современной. Вероятно, эту станцию закрыли давным-давно, когда перестраивали весь район и открывали новые станции метро. Но вот в чем проблема…

— Но вот в чем проблема, — подхватил мысленно Кит ее вопрос.

Однако Дракон, оказывается, тоже слышал шуршание мысли, потому что он оторвался от своего копания, швыряния, возни в мусоре и с яростью уставился на них. Его косо поставленные глаза в неверном свете лунного прутика сверкнули пугающим фиолетовым отблеском.

— Кто з-зздес-сссь? Кто з-зздес-сссь? — зашипел он, будто выпустил из пасти струю пара.

И тут же, не ожидая ответа, он взвился коброй и изрыгнул на них язык алого пламени. На долю секунды его опередили крошечные существа, затаившиеся повсюду в темных углах и расщелинах. С тревожным писком они бросились врассыпную. Это и спасло ребят. Нита мгновенно выдохнула слог защитного заклинания. Их с Китом окутала невидимая защитная стена. Огненный удар грома, темно-красная струя огня, словно выброшенная из огнемета, растаяли, рассыпались мелкими искрами, стекая на землю по невидимой преграде. Так струи проливного дождя, наткнувшись на оконное стекло, текут вниз по нему беспомощным, мгновенно укрощенным потоком.

Уплыли в глубину тоннеля раскаты грома. Дракон, извиваясь, полз по рассыпающейся под ним горе драгоценного хлама. Вдруг он остановился и в недоумении воззрился на ребят. Они были целы и невредимы. Дракона это озадачило. Он откинул голову назад, собираясь нанести новый сокрушительный удар, сжечь их своим ядовитым огнем.

— Ты ничего не сможешь сделать с нами, Старейший, — быстро проговорила Нита.

Она задыхалась от запаха горелых грибков, тлевших вокруг от опалившего их драконьего пламени. Дракон замер. Лишь хвост его раздраженно колотил по железному хламу.

— Вы приш-шш-шли ч-ччто-нибудь с-сстащ-щщить? — зашипел он, и злобная досада звучала в его голосе. Дракон, кажется, понял, что не сможет причинить им зла. — Ещ-щще никто не ос-ссмели-валс-сся приходить с-ссюда. Ес-ссли вы приш-шшли воровать, то з-ззнайте, з-здес-ссь вс-ссе мое, и я не отдам нич-ччего. — И он отшвырнул хвостом истлевшие лоскутья желтой куртки съеденного им человека. — Никто не с-ссмеет вз-ззять принадлеж-жжжащ-щее мне. Он обещ-щщал, он с-сс-сказал, что ос-сставит меня единс-сственным хозяином этого мес-сста. Неуж-жжели он наруш-шшил свое обещание и прис-сслал вас-сс?

Старейший, а это, конечно, был он, гневно вытаращил глаза. Но вдруг Нита поняла, что не только гнев и злобная ярость кипит в его глазах. Что-то похожее на обиду и отчаяние мелькнуло и тут же погасло. Он повернулся к ним спиной и стал снова взбираться на гору своих запасов.

— Я не поз-ззволю ему наруш-шшать свои обещ-щщания. Воз-ззвращайтесь и с-сскажите ему, что я с-ссо-жжгу ее и с-ссделаю это с-сскорее, чем отдам хоть одно кольцо или драгоцценный камень. Мое, вс-ссе это мое. Нигде в мире нет с-сстолько дра-гоцценных вещ-щщей, во вс-ссе времена не было. И никто не с-ссможет лишшить меня моих драгоц-ценных з-ззапас-ссов.

Старейший свернулся на горе своих драгоценностей, как сверкающая чешуйчатая корона, встопорщил все свои шипы, впился когтями в эту рассыпающуюся гору. При его движении гора осела, и потекли ручейки колец, цепочек, сломанных серебряных ложек. Даже несколько больших и маленьких золотых слитков скользнуло к ногам Ниты. Такие слитки обычно хранятся в подвалах банков. Нита вспомнила о том, что несколько лет назад из Банка федерального резерва бесследно исчезли золотые слитки на несколько миллионов долларов. Теперь она, кажется, поняла, куда они исчезли.

— Мое, — не унимался Старейший, — у меня вос-ссемь тысяч шестьсот с-ссорок два ограненных ал-мазза. У меня шестьс-ссот… нет, четыреста восемь иззумрудов. У меня восемьдесят девять черных опалов… нет, пятьдесят черных и… ссколько-то голубых. У меня воссемьдесят девять… восемьдесят десять… — В его голосе билась тревога.

Внезапно Старейший смолк и, не глядя на ребят, снова стал быстро копать и перекапывать свое добро. И снова забормотал, обиженно помаргивая:

— Вос-ссемьдесят девять фунтов с-ссеребряных тарелок. У меня двес-ссти четырнадц-цать фунтов з-ззолота… нет, платины. У меня шестьс-ссот с-ссемьдесят фунтов с-ссеребряно-з-золотных платиновых плас-сстин…

— Нита, — шепнул Кит на ухо Ните на обычном человеческом языке, надеясь, что Дракон не поймет его, — как ты думаешь, может, он рехнулся? Или потерял от старости память?

— Если так, то мне его жалко, — ответила Нита.

Она представила себе муки этого чудовища, без конца копающегося в груде своего драгоценного барахла и пытающегося проверить, все ли на месте, ничего не потерялось, не пропало? Но Дракон, потерявший память, никогда не может быть уверен, что ничего не украдено. А ведь ясно, что весь смысл жизни для него в том, чтобы сохранить и защитить свое богатство. Он готов убить всякого, в ком заподозрит вора. А сейчас Дракон, забыв про Ниту, Кита и весело подпрыгивающего перед самым его носом Фреда, копал и копал и безумно что-то бормотал, стараясь найти какую-то вещь, хотя явно не мог вспомнить, что же он ищет.

Нита, сама себе удивляясь, жалела чудовище, готовое еще несколько секунд назад убить ее.

— Кит, — спросила она, — думаешь, Лунная Книга здесь?

Кит покосился через плечо, где в рюкзаке Книга Тьмы просто пылала и дергалась в сторону лежащего на куче добра Дракона.

— Уверен. Но как ее отыскать? А ты уверена, что защитное поле оборонит, если приблизиться к Дракону вплотную? Ты понимаешь, что он сделает с нами, если оно не сработает?

— А почему бы вам не поменяться с ним на что-нибудь? — вступил в разговор Фред.

Кит и Нита переглянулись.

— На что же? — спросил Кит.

— На ту, другую книгу.

— Нет, нет, ни в коем случае, — одновременно воскликнули Кит и Нита.

Фред удивленно замигал.

— Как же ты не понимаешь? — пояснил Кит. — Мы не имеем права это делать, потому что… — Он понизил голос: — Потому что тот, ты знаешь кто, может прийти сюда и снова овладеть ею.

— Но если вы достанете Лунную Книгу и доставите ее Высшему Совету Волшебников, разве не смогут они тогда найти противодействия всем его деяниям даже с помощью Книги Тьмы?

Кит заколебался. Однако Нита положила руку ему на плечо.

— Кит, — сказала она, — если мы оставим Книгу Тьмы здесь, то он достанет ее, не выходя из своего офиса. Ведь здесь его владения. — Она снова взглянула на Дракона, по-стариковски бормочущего и скребущего когтями россыпи драгоценностей. — И все же Лунная Книга здесь. Он считает Старейшего отличным сторожем и не боится, что ее украдут у него.

— Выходит, придется меняться? — спросил Кит.

Нита сделала шаг вперед. Дракон замер и уставился на нее. Она сделала еще один шаг. Дракон ощерился, показывая громадные черные клыки. Но глаза при этом у него были растерянные.

— Старейший, — сказала Нита как можно мягче, — мы пришли сюда не красть. Предлагаем тебе обмен.

Дракон минуту молча глядел на Ниту, потом прикрыл глаза.

— Э-эх, з-знаю я вас-сс. Х-ххитрые, — прошипел он. — С-ссворовать х-ххотите, а не обменятьс-ся.

«Верь и твори правду, — вспомнила Нита слова из своего волшебного учебника. — Правда рождает доверие».

— У тебя самая замечательная коллекция самых замечательных на свете вещей, — сказала она, глядя Дракону прямо в глаза. — Ты единственный на свете хранитель и собиратель самых редких вещей. Мы уверены, что тебе понравится наша редкая вещь.

Она видела, как огонек интереса мелькнул в Драконьих глазках.

— О-о, интерес-ссно, — прохрипел Дракон, в его голосе все еще чувствовалось сомнение, — и ч-что ж-жже это з-зза вещ-щщь?

— Книга, — сказала Нита, — старая книга, похожая на ту, что есть у тебя.

Кит сделал шаг к нему и протянул в руке Книгу Тьмы.

От близости Лунной Книги эта темная ее сестра так затрепетала и накалилась, что воздух вокруг нее сгустился, а страницы под кожаным переплетом зашевелились, словно клубок змей. Старейший разглядывал Книгу Тьмы со все возрастающим интересом.

— Это и ес-ссть то, ч-ччего у меня нет? — спросил он и задумался. — Пос-ссмотрим, на что ее поменять? На ч-ччто, вы с-ссказ-ззали, х-ххотите ее выторговать?

— На другую книгу, Старейший. Ты приобрел ее очень давно, как мы слышали. И по цене она сходна с нашей. И даже, может быть, наша дороже, — сказала Нита, сделав наивное лицо.

Глаза Дракона блеснули, как у заядлого коллекционера, который напал на замечательную находку и вот-вот ею завладеет.

— Э-ээх, — кряхтел он с видом ужасного скряги, — так вы говорите, что ваш-шша дорож-жже? Кто-то, не помню кто, дал мне книгу, похож-жжую на эту, некоторое время наз-ззад, не помню когда, я з-зза-был, кто и когда мне дал ее. Пос-ссмотрим, пос-ссмотрим…

Он отвернулся, загородился от них хвостом и принялся усиленно рыться. Кит и Нита наблюдали за ним, затаив дыхание. А Старейший перекапывал мусор и драгоценности, удовлетворенно ворча и что-то вполголоса подсчитывая. Он словно бы забыл, что ищет.

— Поторопить бы его, — прошептал Кит. — Боюсь, что погоня где-то рядом. Слишком уж легко мы сюда попали.

— Мы же закрыли за собой стену, — успокоила его Нита. — Но я все не могу решиться оставить здесь Книгу Тьмы.

— А что ты предлагаешь? — вдруг огрызнулся Кит. — Прикажешь мне тащить ее домой? — Он устыдился своего раздражения и сказал: — Прости меня. Я сорвался. Но она так жжет руки, просто сил нет терпеть.

— Ладно. Все о’кей, — немного смущенно ответила Нита, хотя ей и неприятна была вспышка Кита, будто она в чем-то виновата. — Я просто беспокоюсь, что он достанет ее и тогда…

Кит открыл было рот, намереваясь ответить, но Дракон вдруг вытащил голову из глубины своего хлама. В пасти его…

…Лунная Книга с глухим стуком упала на кучу золота и камней. Сияние ее ослепило ребят. Свет Лунной Книги словно шел изнутри. Ведь она была в таком же черном кожаном переплете, как и Книга Тьмы. Но чернота эта казалась бархатной глубиной тоннеля, освещенного в дальнем его конце. Она светилась так, как светится лицо человека с добрым, благородным сердцем. Даже тусклое зеленоватое свечение лучистых грибков потеряло свой болезненный цвет и превратилось в просвеченное солнцем цветение живой зелени. На обрезе страницы книги мерцали так, будто их натерли бриллиантовой пылью, а не позолотили, как обычно.

Старейший навис над Лунной Книгой, щурился, будто ему мешал лившийся от нее свет, но взгляда не отводил.

— А-ааа-ааах-ххх! — нежно прошипел он, поглаживая книгу лапой, и в глазах его загорелся огонек собственника и коллекционера. — Это то, что вы хх-ххотите в обмен?

— Да, Старейший, — сказала Нита, с беспокойством следя за Драконом.

А тот обнял книгу, поскреб ее когтями и засипел:

— Она прекрас-сссна! Я и з-забыл, как приятно с-ссмотреть на нее! Не-еет, я не с-сстану меняться. Моя, моя…

Он блаженно раскачивался и нюхал, нюхал книгу, шумно вдыхая воздух. Нита прикусила губу и лихорадочно соображала, как бы все же выманить у Дракона Лунную Книгу, что посулить ему, что еще можно попробовать.

— Старейший, — заговорил Кит, — у нас есть еще кое-что.

— О? — Дракон с трудом оторвался от книги и посмотрел на Кита. — И что же это?

— Действительно, что? — недоуменно шепнула Нита.

— Ш-шш, — предостерегающе поднял палец Кит и обратился к Дракону: — Если ты отдашь свою книгу в обмен на нашу, мы заколдуем все это пространство так, что ни один вор больше никогда не проникнет сюда. Ты будешь здесь жить в безопасности столько, сколько сам пожелаешь. Хоть навечно.

— Что ты несешь? — испугалась Нита. — У нас нет ни заклинания, ни материалов для такого грандиозного Волшебства.

— Нита, заткнись, — процедил сквозь зубы Кит.

А Старейший глядел на Кита со все возрастающим интересом.

— Никто никогда не придет с-ссюда воровать? — спросил он.

— Ты правильно понял меня, Старейший, — торжественно ответил Кит.

Нита увидела, как Дракон задрожал, но притворно отвернулся от Кита, делая вид, что раздумывает.

А может быть, он и впрямь растерялся. Дракон был стар. Усталый дряхлый драконишка. Он ужасно боялся потерять то, что у него есть, он устал бояться пришельцев и воров. В драконьей душонке его затеплилась слабая надежда. Несколько секунд он лежал неподвижно, потом повернул голову к Киту.

— А вы? Вы тоже не вернетесь? Никто, никто меня больше не потревожит?

— Клянусь, Старейший, — поднял руку Кит.

— Тогда, пож-жжалуй, я поменяюс-ссь. Давайте ваш-шшу книгу, творите з-ззаклинание и уходите. Оставьте меня с моим добром. — Он подхватил лапой Лунную Книгу и столкнул ее с холма своих драгоценных запасов.

Кит сделал два шага вперед и протянул ему Книгу Тьмы. Дракон вытянул шею и мгновенно вцепился в книгу зубами. Не успел Кит опомниться, как Старейший обвился вокруг своей новой добычи и замер. Кит глядел на свою пустую ладонь и на всякий случай пересчитывал пальцы. Нет, Дракон так аккуратно вырвал книгу, что даже не поцарапал ладонь мальчику.

— Мое, мое, — шипел Дракон, быстро закапывая книгу в недра горы под собой.

Кит поднял Лунную Книгу. Она была такой же тяжелой, как Книга Тьмы, и величиной с добрый том энциклопедии. Но при всей тяжести и величине она, казалось, сама парила в воздухе. Чернота ее переплета была такой глубокой, что руки словно бы утопали, исчезали в ней. Кит открыл книгу. Нита и Фред приникли к его плечу, заглядывая в нее.

— Но страницы чистые. Книга пуста, — разочарованно пискнул Фред.

— Им необходим лунный свет, — спокойно сказал Кит.

— Отлично. Вот лунный свет, — воскликнула Нита, поднимая над открытой книгой свой рябиновый прутик. Постепенно проступали на странице бледные буквы и строчки. Смутные знаки, слоги, символы. Прочитать их было почти невозможно.

— Свет прутика слишком слаб по сравнению с настоящей луной, — сказала Нита. — Но, Кит, ты же обещал запечатать это пространство. Что ты будешь делать?

— Я сделаю то, что сказал, — твердо ответил Кит. — Есть тут одно заклинание. Правда, оно относится к банковским чекам. Ну, там подпись под пустым бланком.

— И оно подойдет?

— Я знаю, как его приспособить.

— А ты знаешь, какую цену придется платить за это? — забеспокоилась Нита. — Помнишь, что говорил Карл? За Волшебство нужно платить.

— Нам необходима Лунная Книга, так? Мы здесь именно поэтому. Думаю, никакая цена за нее не может считаться высокой. Но в любом случае, я сделаю это сам, и тебе не о чем беспокоиться.

— Как тебе не стыдно! — возмутилась Нита. — Мы все делаем вместе. Вместе за все должны отвечать. Что бы ты ни делал, я с тобой.

Кит вынул свой волшебный учебник из рюкзака и углубился в его страницы.

— Вот оно. Заклинание Мебиуса, — пробормотал он.

Нита прочла заклинание. Да, несомненно, оно подходит. Это заклинание запирает пространство, как бы отделяет определенный его объем от целого. В книге это сравнивалось с остановкой лифта между этажами. Вор может приблизиться, но застрянет в заколдованном пространстве, как в остановленном лифте.

— Прочла? — спросил Кит. — Теперь тебе ясно?

— Угу.

— Тогда давай возвращаться в тоннель, чтобы не застрять здесь после сотворения заклинания. А потом будем выбираться наружу. Надеюсь, наверху нам ничего не грозит.

Они хотели попрощаться с Драконом, но он уже забыл о них.

— Мое, мое, мое, — шипел он, с остервенением копая и расшвыривая гору своего добра.

— Пошли, — пискнул Фред, с нетерпением танцуя у входа в тоннель.

В тоннеле огненные грибки показались Ните ярче. Но может быть, это эффект Лунной Книги? Ребята остановились у поворота тоннеля и начали с большой осторожностью, медленно читать заклинание Мебиуса. Первая его часть называлась «Преамбула» и заключала в себе призыв к Силам, управляющим Волшебством, просьбу о помощи и обещание, что долг будет возмещен Силам, когда они этого потребуют. Ните было немного не по себе. Ведь Волшебное обещание равно предсказанию и избежать его выполнения невозможно. Во что же они влипли со своей просьбой? Как это аукнется в будущем? Но раздумывать было некогда. Заклинание текло и текло. Требовалось символами обозначить то место, которое они запирают. Затем изменение пространства, его обособление и, наконец, искажение, замыкающее путь в него бесконечной лентой Мебиуса. Всякий ступивший на эту ленту, становится пленником Пространства, кружась в нем бесконечно.

Поначалу Нита еще могла видеть Старейшего, копающегося в своих богатствах, но постепенно он расплывался, становился все туманнее и бледнее, как будто по мере произнесения заклинания он удалялся, уплывал, хотя ясно, что ни он, ни они не двигались с места.

Пространство, их разделявшее, растягивалось, искажалось. Слоги заклинания словно бы отрезали кусок пространства, отодвигали его от них туда, вглубь, где они уже могли его скорее чувствовать, чем видеть. Затем внезапно невидимая стена отделила их от Дракона. И заклинание закончилось. Нита, Кит и Фред стояли на краю большой пустой ямы. Казалось, что кто-то неведомый унес под землю станцию метро и гору драгоценных запасов вместе со Старейшим на ней. Все, все исчезло.

— Я думаю, нам надо поскорей убираться отсюда, — тихо сказал Кит.

И как будто в ответ на его слова родился протяжный стон гнущегося металла. Колонны и стены тоннеля по обе стороны пропасти натужно загудели и стали сгибаться, корежиться под тяжестью неимоверного напряжения. Казалось, вот-вот они не выдержат и рухнут.

Нита и Кит бросились бежать. Позади них раздался ужасающий грохот. Они бежали по тоннелю, натыкаясь на бревна и балки, падая, поднимаясь вновь и снова падая. Фред змеился сбоку. Он так стремительно двигался, что огонек его перешел в длинный светящийся зигзаг. Грохот превратился в нарастающий гром. Он настигал их. И тут перед ними выросла стена с уходящей вглубь нее колеей. Нита, задыхаясь, приникла к бетонной поверхности стены, уперлась в нее ладонями и произнесла заклинание. И камень в месте прикосновения растворился. Кит вслед за Нитой протиснулся в отверстие, которое тут же стало медленно затягиваться. Фред успел скользнуть в оставшуюся крохотную щелочку.

Тоннель затрясся, заревел. Подул обжигающий пыльный ветер. Дети упали на рельсы по ту сторону стены, а за ними с протяжным грохотом рухнул тоннель.

Кит поднялся, потирая колено.

— Теперь начинается морока с тем, — усмехнулся он невесело.

Они не мешкая взобрались на бетонную площадку в стене, поднялись по скользким ступеням и увидели наверху улицу.

Кит с трудом приподнял решетку, и они выкарабкались на мостовую.

— Ого! — прошептал Кит. — Этого я не ожидал.

На улице шел настоящий бой, точно такой же, как накануне на углу Пятой и Шестьдесят второй улиц. Повсюду громоздились тела такси и лимузинов и даже небольших грузовичков. Одни из них врезались в столбы и стены зданий, другие валялись вверх колесами или на боку. «Лотос Эспри» притаился в засаде недалеко от выхода из метро, почти рядом с решеткой. Его двигатель дышал тяжело, с хрипом. Когда ребята подбежали к нему, он открыл дверцы и приветственно фыркнул.

— Значит, они выследили нас, — сказала Нита, забираясь на сиденье и пристегивая ремни безопасности. — Они, наверно, знают, что Лунная Книга у нас, а Книга Тьмы исчезла. Ты заметил, Кит, как все вокруг изменилось с тех пор, как Книга Тьмы выпала из этого пространства?

— Подозреваю, что они знают, куда мы направляемся, — добавил Фред. — Вход во Вселенную все еще в здании Пан-Ам. Там его и надо искать.

— Найдем! — уверенно сказал Кит.

Лотос захлопнул дверцы, взревел и понесся по улице, потом свернул за угол и устремился прямо на север.

— Нита, ты готова к новому заклинанию? — спросил Кит.

Нита вынула свой волшебный учебник и принялась листать его.

— Прежде всего, — сказала она, — нам нужно выяснить, как попасть в Центральный вокзал. Они нас там наверняка будут ждать и постараются не впустить. Он знает про Лунную Книгу и не оставит нас в покое.

— Мы сожжем за собой мосты. — Кит держал на коленях Лунную Книгу. — Мы замкнем пространство позади себя, — пояснил он.

Даже в слабом свете, просачивающемся сквозь запыленные стекла Лотоса, обрез Книги сиял. Черная глубина обложки как бы сдерживала свет, идущий из глубины Книги. Кит скользнул пальцами по краю Книги, и Нита видела, как лицо его просветлело и застыло в торжественном молчании. Казалось, что он слышит чей-то голос и почтительно вслушивается в слова беседующего с ним. Так продолжалось несколько минут. Потом Кит словно бы очнулся и поднял на Ниту серьезный, все еще затуманенный взгляд.

— Не знаю, но мне кажется, она откликается на мое прикосновение… Нита, я думаю, они не смогут нам навредить, пока Книга с нами. Или если и смогут, то немного — И он улыбнулся.

— Может, ты и прав, — откликнулась Нита. — Но нам уже пора начинать заклинание, открывающее нам место Входа во Вселенную. Ты помнишь, о чем предупреждал нас Том?..

— Да, да, — рассеянно откликнулся Кит, целиком погруженный в созерцание Лунной Книги.

Нита принялась проверять весь ход заклинания. Вдруг что-то обожгло ей шею.

— Ой! — испуганно вскрикнула Нита, готовая к самому худшему.

— Прошу прощения, — смущенно пискнул Фред, перелетая с ее шеи на воротник куртки, — неудачно приземлился.

— Принитился, — хихикнул Кит.

— Начали, — нахмурилась Нита, не принимая веселый тон спутника.

Она напряженно произнесла первые слоги заклинания, готовясь к трудному, изматывающему Волшебству. Но неожиданно для себя она почувствовала, как неведомая сила волной подхватила ее и с легкостью понесла от слога к слогу, от символа к символу. Ее бросило в самую глубину заклинания, внушая одновременно безмерное спокойствие, безграничную веру в благожелательность и расположенность к ней этой подхватившей ее Силы. Да, она поможет ей, но и может убить нечеловеческой концентрацией усилий. А Сила продолжала нести ее, делая частью заклинания. И Ните уже ничего не нужно было делать, Волшебство творилось само собой. Она увидела Манхэттен, его пока темный и неясный силуэт. Она уже твердо знала — здесь Вход во Вселенную, сотворенный Поглотителем Звезд. Он его сотворил, но не мог спрятать от заклинания, произнесенного с помощью Лунной Книги. Сила, овладевшая Нитой, влекла ее туда. Кит пристально вглядывался в лицо Ниты, пытаясь понять, что с ней происходит.

— Книга сама сделала то, что должно было сотворить заклинание, — сказала Нита. — Она сделала за меня почти всю работу.

— Не почти, а всю, и наверняка. — Кит глубоко и радостно вздохнул. — С ее помощью могут творить самые сложные заклинания даже такие новички, как мы. Помнишь, как легко получилось у меня заклинание Мебиуса? Теперь переместить место в пространстве или создать новое может лишь тот, кто владеет Лунной Книгой. Вот почему он пожелает отнять ее у нас, не дать донести до Высшего Совета Волшебников. А теперь попробуй определить точно место Входа во Вселенную.

Нита напряглась снова. И перед ней отчетливо возникла формула Входа.

— Под землей, — уверенно сказала она. — Под Центральным вокзалом, но не рядом с буфетом, а намного ниже, в одном из тоннелей для поездов.

— Уверен, что это место охраняется, — заметил Кит. — Фред, ты сумеешь сотворить еще один отвлекающий маневр?

— Что-нибудь излучить? — спросил Фред. — А это поможет нам выйти к солнцу и звездам? Если да, то я готов.

Нита закрыла глаза, в изнеможении откинулась на спинку сиденья. Сила, проникшая в нее, истощила и расслабила ее. Странное ощущение слабости от владеющей тобой Силы. Но эта добрая Волшебная Сила словно бы прошла сквозь нее и исчезла, а девочка почувствовала новый приток энергии.

Неожиданно Лотос резко затормозил: из-за угла на него выскочила парочка озлобленных такси. Лотос, взвизгнув тормозами, взревел и увернулся от удара. Он понесся вверх по Третьей улице, оставив позади опешившие такси, окутанные облаком выхлопных газов.

— Они знают, они нас не оставят, — твердила Нита. — Кит, что нам делать? Книга поможет нам, как ты думаешь?

— Думаю, что очень скоро мы это выясним, — ответил Кит. — Нам так долго везло. Впрочем, не просто везло, мы же были готовы к этому. Правда же, мы ожидали всяких несчастий?.. Может, тех, что выпали на нашу долю, уже достаточно? Тем более что мы прилежно учились, мы читали волшебный учебник…

Нита смущенно потупилась:

— Ты, может быть, и прилежно читал, а я не могла осилить и сороковую главу. Сколько бы я ни читала, всегда оставалось еще больше страниц.

Кит улыбнулся:

— Если честно, так и я до конца по-настоящему не прочитал. Многие главы просто проглядывал. Терпения не хватало.

— Слушай, а вдруг самые нужные главы мы пропустили или, как ты говоришь, просто проглядели? — испугалась Нита.

— Скоро узнаем, — усмехнулся Кит.

Лотос свернул налево на углу Третьей и Сорок второй и понесся прямиком к Центральному вокзалу. Сорок вторая была пустынна. Ни одной машины не появлялось. Но зато темнота сгущалась и становилась почти ощутимо тяжелой. Лотос сбавил скорость, внимательно освещая дорогу фарами.

— Подъезжай справа, — сказал Кит, притрагиваясь рукой к светящемуся щитку машины.

Лотос остановился напротив дверей Центрального вокзала, не заглушая мотора, открыл сначала переднюю дверцу и выпустил Кита, потом распахнул заднюю перед Нитой.

Они ступили на тротуар и стали настороженно озираться. Тишина. В темноте едва различимы вокзальные двери. Нита нервно вглядывалась в эту безмолвную тьму. Кит задумчиво гладил ладонью левое крыло Лотоса.

Что-то глухо лязгнуло. Будто удар молотка по наковальне. Совсем рядом. Тишина. И снова металлический удар. Потом еще. Эхо ударилось в стену здания с пустыми глазницами окон и рассыпалось звонкой дробью. И снова лязг. Звук металлических шагов. Удар металла о камни мостовой. Один, другой, третий, четвертый… Мерные металлические шаги. Лотос встрепенулся и с глухим рычанием повернулся в сторону Сорок первой улицы.

Лязгающий Звук становился все громче, его отголоски метались между фасадами зданий, наполняя всю улицу металлическим грохотом. Невозможно было определить, откуда надвигаются на них эти металлические шаги.

Вдали, там, где начиналась Лексингтон авеню, возник сгусток мрака. Его очертания, его неправдоподобные размеры пугали. Нита могла различить тень чуть ли не пятнадцати ног, несущих эту Тьму темноты. Вот она вытянулась из-за угла целиком, постепенно обрела очертания и загрохотала стальными копытами по улице.

Теперь можно было легко различить восемь тяжелых, ужасных копыт, вминающихся в толщу тротуара. Они принадлежали громадной чудовищной лошади. Вместо головы у нее торчал голый череп с глубокими впадинами глазниц и беззубым оскалом челюстей. Конь был отлит из черного чугуна, будто только что спустился с пьедестала по приказу своего грозного седока. Черный наездник сливался с темнотой, будто и сам был ее порождением. Поглотитель Звезд! Нита узнала его. Только теперь он сменил обычный костюм-тройку на кольчугу и черный, как ночь, плащ. Лицо его по-прежнему было красивым, но совершенно лишенным человеческого выражения. Ужасный, непроницаемый взор. Глаза его горели пламенем, рожденным Книгой Тьмы. У ног его коня бесновались, визжа и кусаясь, перитоны. Они с вожделением впивались глазами в Кита и Ниту, ожидая разрешения наброситься на свои жертвы.

Кит и Нита окаменели, а огонек Фреда померк. Холодная, высокомерная, неподвижная фигура на черной лошади вдруг воздела над ними руку. И в ней сверкнул стальной меч. Он обжег темноту, исказил до дрожи воздух вокруг, как это делала Книга Тьмы.

— Вы кое-что украли у меня! — прозвучал словно бы прилетевший из Космоса ледяной резкий голос. — Еще никто не осмеливался на это!

Молния, сверкнувшая из лезвия меча, была еще ужасней, чем пламя из пасти Старейшего. Нита даже и не пробовала выставить свой рябиновый прутик. Это было бы так же глупо и бесполезно, как защищаться листком бумаги против лазерного луча. Они с Китом отскочили в сторону.

Воздух вокруг них неожиданно стал прозрачным. Темнота отхлынула из окружающего их воздушного купола, будто ее выжгли беспощадным потоком света. Молния меча, достигнув этого прозрачного купола, вдруг с сухим металлическим звуком сломалась, и осколки ее впились в испачканные сажей камни фасадов, выворачивая кирпичи и осыпая штукатурку.

И в это же мгновение Лотос кинулся на чугунного коня и его всадника.

— Нет! — отчаянно крикнул Кит и рванулся за Лотосом.

Но Нита крепко ухватила его за руку и потащила в дверь вокзала, спасаясь от летящих на них перитонов. Лотос впился железными клыками в горло чугунного чудовища. Конь поднялся на дыбы, взмахнул передними ногами, крутанул черепом, сверкнул темными глазницами, стряхнул Лотоса и в то же мгновение обрушился на него четырьмя чугунными копытами. Вспышка взрыва на мгновение поглотила все. Кит в тоске оглянулся на погибающего Лотоса и, подчиняясь Ните, нырнул в дверь. Они побежали по наклонному пандусу, ведущему внутрь Центрального вокзала.

Нита лихорадочно выдергивала на бегу из кармана рябиновый прутик, все еще волоча за собой плачущего Кита. Вдруг Кит рванулся назад. Нита, так и не выпустившая руку Кита, чуть не рухнула на спину. Это их спасло. Под ногами разверзлась пропасть. И они остановились на самом краю ее.

Пол вокзального зала исчез. На его месте дымилась глубокая расщелина в ледяной глыбе. До самого подвала этаж за этажом были словно расколоты топором. В лицо им пахнуло запахом гари и искореженной, оплавленной стали. А там, снаружи, снова послышался грохот копыт и вой перитонов.

А под ними разветвлялись тоннели и глазели в темноту пролетов оборванные лестничные марши. Дна пропасти не было видно, оно заволоклось дымом и кружащимся облаком сажи. Голубые дуги скрученных рельсов светились фосфорическими росчерками. Красный зловещий свет шел снизу, будто там клокотала пылающая лава. А копыта звенели все ближе и ближе.

Нита в отчаянии прижалась к Киту. Слезы на его глазах еще не высохли, но он уже весь собрался и успокоился.

— Я знаю, что делать, — сказал он.

Кит вытащил из заднего кармана антенну, и Нита увидела, как вокруг него тут же разлилось голубоватое свечение. Воздух стал ясным и прозрачным, напоенным озоновой свежестью. Кит швырнул в дымящуюся бездну тонкий стержень. Нита еле сдержалась, чтобы не крикнуть: антенна сверкнула в дымящейся тьме.

Удары копыт смолкли. И тут же послышался звук железных шагов. Казалось, тяжелые чугунные сапоги с хрустом, как стеклышки, дробят камни мостовой. А Нита все еще не могла оторвать взгляда от падающей антенны. Она шептала заклинание и была словно скована его силой и в то же время чувствовала, как вместе с очищенным от гари и мрачных испарений воздухом в нее входит ясность, спокойствие, уверенность.

С антенной творилось что-то странное. Падая, она не уменьшалась, а росла, увеличивалась. Она удлинялась, ширилась и уже нисколько не напоминала зазубренный стальной обломок. Резкий голубой свет исходил от нее, отражался от стен пропасти и играл на лицах ребят. И свет этот словно бы растекался, твердел и превращал круглый стерженек антенны в широкое обоюдоострое лезвие меча. И это лезвие не падало уже, а лежало мостом поперек пропасти.

Кит сделал шаг и ступил на скользкую плоскость сверкающего лезвия.

— Кит! — ужаснулась Нита.

— Оно твердое, — сказал Кит, делая еще шаг и балансируя руками над бездной.

Лезвие меча слегка прогибалось под ним, пружинило и дрожало при каждом его шаге.

— Иди за мной, Нита, — позвал Кит. — И не бойся, он пройти не сможет, потому что эта сталь кована при дневном свете. Ему бы пришлось изменить свое обличье Владыки тьмы или закопать эту яму.

— Иди, Нита, — сказал Фред, паря над расщелиной.

Нита была буквально скована страхом. Но железные шаги, настигающие их, толкали вперед. И она пошла. Руки в стороны, как на гимнастическом бревне. Она шла, боясь опустить взгляд, увидеть под собой грозную бездну. Этот мост был не такой надежный, как тот, из сгущенного воздуха. Он так опасно прогибался при каждом шаге! К тому же она никак не могла попасть в шаг Киту. И они, ступая не в такт, раскачивали мост еще сильнее. Нита останавливалась, делала глубокий вдох и пыталась приноровиться к широкому шагу Кита.

Ее окутывал дым, клубами поднимавшийся из глубины расселины. Под куполом вокзала двигались тени, и в них угадывались огоньки злобных, внимательно за ней следящих глаз. Двери впереди нее нервно хлопали створками, то открывая, то пряча от ребят выход на платформу. Нита измерила взглядом остаток пути по лезвию. Шагов пять. Кит уже прошел их. Четыре, три, два, один…

Она добралась до Кита и судорожно схватила его за руку. Ей нужно было сейчас ощущение крепкой уверенной руки друга. Он сжал ее ладонь и оттащил от края расселины как раз в тот момент, когда черно-красная молния ворвалась в двери вокзала на другой стороне пропасти. Кит прошептал несколько слов на Языке заклинаний, и воздух вокруг него снова потемнел, как будто Лунная Книга захлопнулась и умолкла. Нита бросила взгляд назад и увидела, как лезвие меча истаивает, опять превращаясь в тоненькую трубочку антенны. Это было похоже на то, как молниеносно сокращается растянутая резина. Антенна стремительно падала в дымящуюся тьму. Сверкнула и исчезла.

Они побежали. Нита вдруг почувствовала, как в нее снова вливается сила, сила Лунной Книги. И память ее стала ясной. Она уже не мучительно вспоминала, а помнила, знала, где находится Вход во Вселенную. Она уверенно неслась вниз по ступенькам — пролет — поворот — следующий пролет — вниз, в наполненный эхом бежевый кафельный коридор, где лишь искорка Фреда и лунное свечение рябинового прутика разгоняли густую тьму.

Над ними раздавались грохочущие звуки железных шагов, неумолимых, размеренных, медленных, приближающихся. Вой перитонов настигал их и казался стоном потерянных душ, алчущих крови для своего успокоения.

— Здесь! — крикнула во весь голос Нита, не опасаясь, что ее могут услышать.

Неожиданно для себя она сделала то, что никогда бы не осмелилась в метро Нью-Йорка, в обычном метро. Она перепрыгнула через турникет. Его металлические пальцы протянулись к ней, пытаясь схватить, но она уже опустилась по ту сторону корчащегося в злобе турникета. Кит последовал за ней. На полной скорости Нита влетела на станцию, подбежала к ступенькам, ведущим вниз, на пути. В два прыжка она преодолела несколько ступеней и, не замедляя бега, поскакала по шпалам, усыпанным сажей и пеплом. Кит, все еще прихрамывая на раненую ногу, еле поспевал за ней. Фред летел чуть сзади, освещая дорогу. И в его свете тут и там вспыхивали пары крохотных зеленых глазок: серо-коричневые мыши, с шуршанием разбегающиеся при их приближении. Нита замедлила бег и остановилась посреди путей, на темных от ржавчины рельсах.

— Здесь? — коротко спросил Кит и раскрыл свой волшебный учебник.

Фред направил свой лучик на страницы книги, освещая ряды знаков и символов.

— Читай! Читай поскорее! — вскричала Нита.

Грома в тоннеле больше не было. Лишь мерные, тяжелые шаги их преследователя гулким эхом отдавались от стен. И тут вдалеке послышался шум поезда. Чувствовалось, как под ногами заходили рельсы, вдавливаемые в землю тяжестью крутящихся колес. Слабый холодный ветер налетел из глубины тоннеля и скользнул по лицу Ниты. Поезд приближался. И он мчался по этому пути. Прямо на них.

Кит начал читать главное заклинание — для Входа во Вселенную. И опять воздух вокруг них, казалось, стал чище, яснее. Лунная Книга снова подхватила слова заклинания и уже сама несла их, строила в диаграммы и связывала в неразрывные цепочки.

И тут неумолимая сила Поглотителя Звезд настигла их. Казалось, невозможно уже сильнее сгустить окружающую сырую вязкую тьму. Но мгновенно она стала еще плотнее, словно душное ватное одеяло накрыло их с головой, окутало душащей ненавистью и перехватило дыхание. Серебряный свет рябинового прутика истаял. Искорка Фреда исчезла, будто на нее наступили ногой. Кит уже не видел ни строчки, он задыхался. Нита пыталась сделать хоть один глоток воздуха и чувствовала, как слабеет, голова кружится, колени подгибаются. А из глубины тоннеля уже летел холодный вихрь, гонимый поездом. Он летел прямо на них, гремя по единственной в тоннеле колее…

— Я… не… поддамся… — еле слышно пискнул Фред, — я… не… погасну!

Он напрягся, испуская последние крохи света. И свет этот был коротким, как вспышка зажженной спички. Но этого хватило Киту, чтобы прочитать последние слоги заклинания. Нита вдруг почувствовала, что грудь ее наполнилась воздухом: она снова могла дышать. Она сжала в руке прутик, изо всех сил стараясь представить себе дерево, подарившее ей свою веточку, чистый лунный свет, пробивавшийся сквозь его крону. Прутик ожил. Тени, сбегавшиеся к ним от стен тоннеля, поспешно отпрянули. Кит не переставая читал и читал. Если бы только он успел закончить!

Далеко в тоннеле вспыхнули два громадных глаза. Они сверкали яростью. Фары поезда, надвигающегося на них стремительно, на полной скорости. Постанывание рельсов превратилось в громыхание, тугой поток воздуха валил с ног. Рев поезда заполнил весь тоннель. Нита подалась вперед, еле удерживаясь на ногах. Она не отвернется. Она будет до конца смотреть в эти хищные глаза убийцы. Фред подлетел к ее плечу. Она подставила ему ладонь. Чем еще она могла помочь ему, успокоить в этой кромешной тьме, пожирающей малейшую искру света? «Кит!..» — хотелось ей крикнуть на прощанье, но она не осмелилась прервать его, наверно уже бесполезное, бормотание. А он был на удивление спокоен и сосредоточен. Звук его голоса терялся в грохоте и вое. В громе тяжелых железных шагов над ними, в душераздирающем визге железных колес, скользящих по заржавленным рельсам.

Она уже не слышала Кита. Только грохот, вой, свист, отвратительный визг. И тут без предупреждения, без вспышки, без единого звука открылся Вход во Вселенную! Он искрился в свете рябинового прутика — громадный мыльный пузырь с рваным, зубчатым отверстием. Радужное шаровое пространство, дрожащее от давления холодного вихря, летящего впереди поезда.

Кит нырнул в это пространство. Фред скользнул в эту мерцающую глубину и исчез, словно потонул там. Нита крепче сжала в руке рябиновый прутик, глубоко вздохнула и прыгнула…

В нескольких шагах вспыхнули, словно расширились, огни фар. Поезд взревел, уже предвкушая крики и стоны своих жертв, размолотых безжалостными колесами. Внезапный гром обрушился на платформу позади Ниты. Черно-красный огонь опалил волосы. Но отблески радуги от Входа упали на нее и словно бы оградили от палящего пламени. Поезд зарычал, лязгнул буферами как раз на том месте, где мгновение назад стояли ребята. Нита услышала этот рык, этот бессильный вой и поняла, что на этот раз они обманули смерть. И теперь она падала, падала, падала…

…А потом — пустота. Будто ее, Ниты, не существует. Она открыла глаза. Чуть-чуть. Пошире. И увидела сажу и дым, замурованные в затвердевшем воздухе, словно запаянные в прозрачном стекле. И на этом пласте, который и был остатком их сверкающего моста, она лежала. Рядом с ней Кит уже пытался подняться сначала на одно колено, потом и на ноги. Он как бы висел на своем маленьком островке застывшего воздуха и вглядывался в расплывчатый силуэт здания Пан-Ам. Темнота вокруг испугала Ниту. Она вдруг в ужасе подумала, что ничего у них не получилось и их выбросило обратно, во владения Поглотителя Звезд. Придя немного в себя, Нита решилась оглядеться. Она увидела далеко внизу под ними яркое сияние желтых огней уличных фонарей, длинные прямые потоки движущихся машин, белые и красные линии, прочерченные в темноте их передними и задними фарами. До нее глухо доносился городской шум — живой, клокочущий, разноголосый. Милая уху привычная какофония звуков.

Они вернулись! Сработало!

Но Кит был по-прежнему сосредоточен и хмур. Он уткнулся в свой волшебный учебник и быстро-быстро бормотал что-то.

— Я не могу закрыть Вход во Вселенную! — взволнованно сказал он.

Нита обомлела.

— И он сможет прийти сюда следом за нами? Через этот Вход?.. Сюда? В наш мир?

Дрожащими руками они пошарила в рюкзаке и вытащила свою книгу. Проверила еще раз слова заклинания, помогающего сгустить воздух. Нет, все, кажется, в порядке. И тут прозрачная дорожка развернулась, словно скатанная лента, и перекинулась мгновенно из-под их ног на крышу здания.

— Пошли, — сказала Нита и, осторожно ступая, двинулась вперед.

И все же уверенности, что Вход во Вселенную наглухо закрылся, у нее не было. «Он не отступится, — думала она, — будет охотиться за нами до конца. Что он сделает с городом, попав сюда?»

Они добрались до ограды вертолетной площадки. Нита перелезла через нее первой. Кит перекинул ноги следом. Фреду перелететь на крышу не составляло никакого труда.

— Прошу прощения, — свистнул он, — что будем делать дальше?

Они шли, похрустывая, по усыпанной гравием крыше. Нита опасалась, что самим им не справиться с заклинанием, закрывающим Вход. Но прибегать к помощи Советников? Звать Тома и Карла? Может быть, они смогут прибыть сюда очень быстро, но вполне возможно, что будет уже поздно. Придется надеяться на самих себя.

— Нам нужно поскорее уходить отсюда и найти место, где мы могли бы затаиться на некоторое время. А вдруг нам поможет Лунная Книга? — Нита с надеждой глянула на Кита.

Тот в это мгновение, склонившись к замочной скважине, что-то нашептывал двери, ведущей с крыши на лестницу. Она распахнулась, и ребята понеслись вниз по лестнице.

— Или поискать в учебниках? — на ходу размышляла Нита. — Вдруг там найдется что-нибудь подходящее?

— Верно, — согласился Кит, отворяя вторую дверь в конце лестницы.

Они побежали по коридору к лифтам.

— Двинули в парк? — неуверенно предложил Кит.

— По-моему, неплохо придумано, — откликнулась Нита. Она нажала на кнопку лифта.

Ребята, затаив дыхание, ждали. Могло произойти все что угодно. В воздухе словно было разлито ощущение тревоги. И вся ответственность теперь лежала на них, давила, заставляла нервно сжимать кулаки. Они, только они сейчас могли защитить всех, весь город, весь свой мир. И себя тоже.

— Фред, — спросила Нита, — ты когда-нибудь слышал у себя на планете, что кто-нибудь смог победить Поглотителя Звезд?

Фред брызнул снопом искр. Он глянул на Кита, лихорадочно листающего учебник.

— Да, — сказал он, — это случалось тогда, когда он пытался поглотить все живое без остатка. Не уверен, что его побеждали, но мешали, ставили перед ним глухую стену. Вот почему он попросил для себя отдельную Вселенную, где стал полновластным хозяином.

— Значит, совершенно победить его невозможно? — приуныла Нита.

— Возможно, — медленно проговорил Фред, — но… но за это кто-нибудь должен отдать свою жизнь. Умереть.

Нита застыла. Она глянула на Кита, который, не обращая внимания на них, продолжал что-то выискивать в учебнике. Честно говоря, она ожидала услышать что-нибудь подобное. Ей стало не по себе.

Лифт звякнул. Уже стоя в лифте, Кит не отрывался от страниц своего учебника.

— Ничего не нахожу, — сказал он. — Есть, правда, глава, дающая о нем полную информацию. Оказывается, ПЗ — так здесь называют Поглотителя Звезд — может властвовать надо всем. И единственная вещь, ему неподвластная, это Лунная Книга. Он пробовал влиять на нее с помощью Книги Тьмы, надеясь, что они сольются воедино. Но этого не случилось и случиться не может. Вот почему он просто-напросто украл Лунную Книгу и спрятал там, где ее никто не смог бы найти. А без Лунной Книги никто не в состоянии победить его.

Нита зажмурилась. У нее кружилась голова, тошнило. То ли от того, что лифт резко затормозил, то ли от страшной мысли, не оставляющей ее теперь ни на секунду.

«Раскрыть Лунную Книгу? — в страхе размышляла она. — Читать ее?» Она вспомнила слова Тома, не желавшего ни читать, ни даже видеть Лунную Книгу. Он не хотел становиться сосудом, наполненным этим знанием. Он знал, чем это грозит, и чурался опасной силы этой Книги. Да, даже добрые дела могут быть смертельно опасными. «Даже он, даже Советник Том не решался», — думала Нита. Но им придется пойти на это! Сделать то, чего боялся опытный, взрослый Волшебник: вслух прочитать тайные слова из Лунной Книги.

— Дай мне Книгу, я прочту, — сказала Нита, не глядя на мальчика.

Он оторвал взгляд от учебника, рассеянно посмотрел на Ниту.

— Чепуха. Какая разница?

— Вот именно, какая разница. Я. Прочту. Это, — раздельно и твердо произнесла Нита.

Снаружи звякнул сигнал, и лифт открылся. Кит первым вышел из него, по черному каменному полу прошагал до стеклянной двери выхода, распахнул ее. Ребята оказались на улице. Она была той же самой, по которой они совсем недавно бежали в том мире, во владениях ПЗ. Но здесь окна горели мягким светом, бензиновый смрад уносился свежим ветерком, а проезжающие такси безразлично помаргивали фарами, не обращая на прохожих никакого внимания. Слышалось лишь их дружелюбное пофыркивание.

Нита улыбнулась. Слезы облегчения подступили к горлу. И все же душа ее была неспокойна. Она чувствовала, что это еще не конец. Что-то ужасное сдавливало ей сердце. И это что-то должно было произойти вот-вот.

Фред, наоборот, совершенно развеселился.

— Звезды, звезды возвращаются к нам! — мелодично насвистывал он, вспыхивая веселыми огоньками.

— Где? — недоуменно спросил Кит.

Сияние мириад городских огней, реклам, свет окон домов и фонарей затмевало все. Никакая самая яркая звезда не могла бы пробиться своими лучами сквозь эту вакханалию света. Но Фреду не нужны были глаза, чтобы увидеть звезду, он впитывал космический свет всем своим существом. Он просто излучал радость.

— Они здесь! Они есть! — повторял он, танцуя над головами ребят. — И солнце здесь тоже! И пусть, пусть они сейчас где-то близко, по ту сторону моста. Пусть…

Течение, переплетение их мыслей, облаченных в знаки Волшебного Языка, на котором они общались с Фредом, резко оборвалось. Холод сжал сердце Ниты. Небо, пока еще чистое, заволоклось бледно-желтой пеленой, потянуло дымом, и в его медленно сгущающейся завесе городские огни стали расплываться, как масло на сковородке. А над зданием Пан-Ам тьма уплотнилась настолько, что приняла очертания сначала гигантской ноги, а потом всей пугающе черной громоздкой статуи всадника, сошедшего с пьедестала. Нита и Кит окаменели. Они замерли, а потом, когда послышался ясный протяжный вой перитонов, затрепетали, как мотыльки, приколотые булавкой к доске.

— Он только что проник сюда, — прошептала Нита.

Но всадник еще не ворвался в этот мир. Пока. Медленно он поднял руку, словно предлагая им сдаться. В этой руке его мерцал стальной меч. Воздух вокруг широкого лезвия искажался и коричневыми змеями сползал к самому острию. По мере того как всадник поднимал руку с мечом, эти отвратительные змеевидные потоки охватывали все большее и большее пространство, и смотреть на них было больно и мучительно, но и отвернуться не хватало сил.

На этот страшный угрожающий жест всадника темнота сгустилась еще больше и заструилась между ног лошади, и из тьмы, как из-за плотной завесы, крадучись появились на краю крыши перитоны. Черным туманом вползла на крышу тьма, тяжелым покровом окутала все вокруг. Она уже спускалась по стенам здания вниз и густой лавой заливала, гасила один за другим городские огни.

Кит и Нита глядели друг на друга в бессильном отчаянии, понимая, что грозит всем, когда тьма прольется вниз и затопит город. Улицы опустеют. Такси сменят свое мягкое дружелюбие на злобу и агрессивность. А когда весь остров, весь Манхэттен превратится в его владения, этот ужасный чугунный всадник поймает их и сделает с ними все, что пожелает. И Лунная Книга, и весь их мир, такой родной, такой домашний, пусть и не во всем приветливый и знакомый, но их настоящий мир, превратится в иной, пугающий. А уж если этот мир превратится в тот…

— Мы погибли, — прошептал Кит и кинулся бежать.

Нита последовала за ним. Вовсе и не надеясь, что здесь их тоже будет поджидать Лотос, Кит, однако, инстинктивно выбирал прежний путь. Но Лотоса не было.

А улицы еще были полны людьми, спешившими по своим делам и совершенно не ведавшими о том, что их ожидает. Женщины, постукивающие каблучками по тротуару, толстые дядьки, толпящиеся у газетных киосков. И никто не обращал внимания на бегущих детей и тем более на крохотную искорку, прыгающую у них над головами. А Кит и Нита неслись как угорелые по Западной Пятидесятой, по Пятой до самого угла. Лотоса и здесь не было. И на взгорке у Шестьдесят первой. Ни Лотоса, ни следа той бойни, которая разыгралась в том мире. Ничто не мешало автомобильному движению. Машины спешили по свободному шоссе плотными рядами.

Тяжело дыша, ребята переждали на тротуаре, пока поток машин, подчиняясь светофору, замрет, перебежали улицу, перелезли через стену парка и затаились там, будто все еще находились в том мире, который совсем недавно с облегчением покинули.

Поднимался ветер, но не обычный прохладный ветерок с Ист-Ривер, а промозглый, ледяной, овевающий могильной стылостью того страшного мира. Кит скинул с плеча рюкзак и при слабом свете огонька Фреда вынул Лунную Книгу. Глубокая темнота ее обложки освещалась внутренним светом, и даже Фред засиял ярче, словно отражая ее лунное свечение.

— Я не знаю, что нам сейчас делать, — сказал Кит. — Мне кажется, надо раскрыть и прочесть Лунную Книгу. Иначе нам не спасти город. Мы просто не имеем права позволить ему изменить суть вещей. Здания, машины еще ладно, но ведь он изменит, изуродует людей! Надо успеть, пока темнота не упала на город, пока он не поймал нас.

— Но тьма может не остановиться на одном нашем городе, — в ужасе воскликнула Нита.

Она сейчас вспомнила маму, папу, Дайрин, тихую улочку, на которой стоит их дом, сад, рябину. Все-все будет искривлено, покрыто мраком.

Нита подняла глаза и увидела луну, полную, ясную, сияющую между ветвями сада. Спокойно шелестевшие деревья вдруг стали сдвигаться с места, словно бы жаться к ребятам, чувствуя прикосновение мертвяще холодного ветра. Они явно о чем-то беспокойно перешептывались, беззащитные, открытые этому странному, ледяному, незнакомому им порыву воздуха. И Нита, к своему удивлению, вдруг успокоилась. Она снова в том мире, где ее окружают близкие и понятные живые существа — люди, деревья, кусты, трава. И ее осенило.

— Кит, — поспешно сказала Нита, — эта тьма движется так быстро, что мы не успеем ни прочесть Лунную Книгу, ни создать заклинание. Нам нужно время. И мы его должны купить. А для этого…

— Эх, был бы здесь Лотос… — вздохнул Кит.

— Его нет. Но ничего. Взгляни, где мы сейчас находимся, — воодушевленно продолжала Нита. — Это Центральный парк, Кит! Здесь столько деревьев, и среди них есть деревья тех пород, что когда-то, в незапамятные времена, вели битву с темными силами, с той Силой. Я думаю, они не забыли…

Он недоуменно глядел на Ниту.

— Но что они могут?

— Лунная Книга придаст им сил. Она вливает энергию, заставляет работать на пределе. Я помню одно короткое заклинание. Но и тебе придется произнести один очень важный символ, он из группы Твердых знаков.

— Придется оживлять камни? — спросил Кит. — Или металл? — Он даже попытался слабо улыбнуться. — Здесь, в парке, много статуй. Может быть, и их оживить?

— Кит, — неожиданно спросила Нита, — ты умеешь очень громко кричать?

— Не знаю. Попробую.

Они принялись лихорадочно листать свои волшебные учебники. Далеко, где-то в восточной части парка, послышался глухой, но все же достаточно отчетливый и грозный лязг, удар металла о землю, удар, сила которого способна дробить камень.

— Прошу прощения, — колебался в воздухе Фред, — но вы слишком долго думаете.

— У нас еще есть немного времени, Фред, — спокойно откликнулся Кит, будто надеялся, что это «немного» растянется по его желанию настолько, насколько им будет нужно. — Он не станет спешить, потому что уверен в своей победе. Но я думаю… — мальчик не договорил и снова углубился в чтение.

Нита ждала. Вот Кит нашел то, что искал. Потом поднял глаза от книги и четко и ясно произнес несколько Твердых знаков заклинания.

— Надеюсь, у нас теперь появятся друзья и сделают то, что мы их попросим, — уверенно сказал он и поднялся. Фред освещал его решительно отвердевшее лицо. — Нита, передай мне Книгу. Ты права, надо крикнуть во всю мочь. Так, чтобы услышали все, кто хоть чем-то сумеет нам помочь.

Кит раза три глубоко вздохнул, набрал воздуха в легкие и что было сил выкрикнул подряд все двадцать семь слогов заклинания. Голос его вдруг повторило многократное эхо, и заклинание прозвучало так, будто его выкрикнул не двенадцатилетний мальчик, а здоровенный цирковой зазывала в звучную усилительную трубу. Это Лунная Книга придала его голосу невероятную мощь и выбросила заклинание во тьму, постепенно охватывающую город.

Нита закрыла уши ладонями. А эхо, подхватившее крик Кита, все билось и билось о стены зданий и улетало в самые дальние уголки города. Кит еще не мог поверить, что это его голос такой мощной и зычной волной летит над городом.

— Отлично! — обрадовался он. — Они услышат меня, они встретят тьму, они догадаются, что происходит.

— Теперь моя очередь, — сказала Нита, вставая рядом с Китом и проверяя, правильное ли место выбрала.

Она нащупала рукой рябиновый прутик, а другую руку протянула за Лунной Книгой. Первые слова она произнесла вслух и с усилием, но вдруг почувствовала, как совершенно уже независимо от ее воли вяжутся, нанизываются слоги, как творится заклинание, несомое волей Лунной Книги. Сила, такая громадная и радостная сила рождалась в ней, что становилось ясно — заклинание может, должно сработать, хоть творит его всего лишь новичок в искусстве Волшебства.

Здесь, под лунным светом, освобожденная из лап Старейшего, свободная Лунная Книга обрела новую силу. Она была могущественнее чугунного всадника, идущего по их следам. Нита читала заклинание и чувствовала, как живительная сила Книги переливается в нее, охватывает все ее существо и слова заклинания превращаются в чистую и нежную мелодию. Песня клокотала в горле и выливалась в мир и призывала, увлекала деревья на битву…

Деревья вокруг нее подняли свои ветви-руки навстречу ветру. Они вдыхали едкие пары дыма и выдыхали свежесть и прохладу. Они сейчас, как в далекой древности, своими корнями взламывали скалы, чтобы дети их, люди, могли вспахивать землю. Они вскармливали почву своими опавшими листьями, чтобы она стала щедрой и плодоносной. Они падали и превращались, умирая, в уголь, в чернозем. Они жертвовали собой всегда и были снова готовы на жертву в борьбе с тьмой, с Поглотителем Звезд, этим владыкой мертвого бесплодного мрака.

Дуб и ясень, береза и ольха, вяз и клен, слабая ива — все они чувствовали смертельный, цепенящий холод беспощадного ветра, гнущего их стволы, ломающего ветви, срывающего листья. Но они с трудом выдирали корни из земли, поднимали их и шли, окружая детей плотным защитным кольцом.

Да, это были как бы двойники тех деревьев, под которыми Кит и Нита пытались укрыться в том, другом мире, в том, другом парке. Могучий дуб, упругая лиственница, корявая, узловатая яблоня шептались и с волнением шелестели листьями, освещенными сиянием рябинового прутика. Они толпились вокруг ребят, их непроницаемый охранный круг пропускал лишь мягкий, успокаивающий лунный свет.

И все это было результатом заклинания. Нита, обессиленная, прислонилась к дубу, и он осторожно обнял ее своими ветвями и ласково покачивал. Повсюду, куда мог только проникать сквозь густую листву взгляд Ниты, кусты, ползучие растения, молодняк и старики, патриархи парка, размахивая ветвями, шли к ним на помощь. Они двигались тяжело и медленно, но беспрестанно, неуклонно.

А с востока долетал железный лязг копыт и вой своры перитонов, сопровождавших чугунного всадника. Деревья стеной двинулись навстречу ему. Одни легко шагали, поднимая корни. Другие с трудом взрывали землю, ломали асфальт и мостовую, взламывали каменную ограду парка. За несколько минут между ребятами и открытым пространством Пятой возникла непроходимая преграда из живых деревьев. Даже свет уличных фонарей не проникал сквозь плотную сеть ветвей.

Кит и Нита переглянулись.

— Больше нельзя медлить, — сказал Кит. — Пора.

Нита согласно кивнула. Она хотела поднять прутик и вдруг увидела, как он стал затухать, меркнуть, разрушаться и превращаться в осыпающуюся серебристую золу.

— Что же это такое? — прошептала Нита, чувствуя себя беззащитной, слабой перед этим страшным наваждением.

Совсем близко послышался вой. Он нарастал и неожиданно оборвался, заглох в шуме ветвей, как будто деревья поглотили его. Нита пошарила в кармане и вытащила монетку.

— Орел или решка? — спросила она.

— Решка, — не раздумывая, откликнулся Кит.

Нита подбросила монетку, поймала ее и прихлопнула другой ладошкой. Открыла. Решка.

— А, дьявол! — разозлилась она и протянула Лунную Книгу Киту.

Он взял ее, и глаза его засветились радостью.

— Не горюй, — успокоил он Ниту, — у тебя еще будет шанс.

— Ладно уж, — махнула рукой Нита.

Она взглянула на Кита и поймала его сочувственный взгляд. Значит, он все знал и, спасая ее, взял весь гибельный риск на себя.

Из-за плотной стены деревьев донесся зловещий скрип тормозов. И следом раздался грохот, звон и треск сокрушаемых деревьев, дробящегося стекла и лязг металла. Началась битва машин и деревьев. Живого, еще живого мира и мертвящей злобы пришельцев. Такси пытались прорваться сквозь заслон живой изгороди.

— Я не успею, — обессиленно молвил Кит. — Возьмешь Книгу и будешь читать сама, если я….

Нита кивнула.

— Фред, — сказала она спокойно, — нам может понадобиться твоя помощь. Отвлекающий момент, как всегда. Попытайся сконцентрировать свою энергию и жди сигнала.

— Хорошо. — Искра света доверчиво кружила над ее головой. — Будьте осторожны, друзья.

Неожиданно круг деревьев словно бы смялся, крепкие стволы содрогнулись от сильного удара. Нита услышала их безмолвный вопль ужаса и боли и сама в испуге вскрикнула. В самое сердце ее проник беспощадный холод, острый как лезвие ножа. В глазах Кита тоже застыл ужас. Даже Фред потускнел и мелко подрагивал.

— Не надо, не надо, — глухо попискивал он. — Только не здесь, где жизнь пульсирует и цветет.

— Солнце! — вскрикнула Нита. — Он погасил солнце!

Нита больше ничего не сказала, но мысль ее напряженно работала. «Поглотитель Звезд, — думала она. — Это его приемы. Сначала погасить солнце, потом растает луна. Исчезнет свет, и мы не сможем прочесть ни слова в Лунной Книге. Угаснет Фред, и мы лишимся его помощи…»

Кит в унисон с нею думал, наверно, то же самое, потому что глянул в небо.

— Луна угасает, — повторил он мысли Ниты. — Сколько у нас еще осталось времени?

— Восемь минут. Всего лишь восемь минут до того мгновения, когда солнце дойдет до черты и исчезнет.

Кит сел, поспешно раскрыл на коленях Лунную Книгу. Свет полной луны упал на искрящиеся страницы. И свет этот был намного сильней, чем тот, что испускал рябиновый прутик. Строчки ясно читались и вспыхивали на странице янтарными бусинками. И сама Книга словно бы наполнялась воздухом, распространяла вокруг себя плотное сияние, которое напомнило Ните тот защитный колокол воздуха, возникший после их заклинания. Книга как бы исчезла, лишь дрожали в воздухе строки Волшебных символов. Они сверкали, отражая лунный свет, поглощая его, и каждая буква казалась написанной огненными чернилами.

— Вот оглавление. По алфавиту, — прошептал Кит. — Теперь найдем раздел, посвященный Нью-Йорку…

Внезапно раздался скрежет и вой. Это одно из передних такси с ходу врезалось в стену деревьев и смялось в лепешку.

«Началось, — подумала Нита. — Что же нам делать, если…»

Она не успела, да и боялась додумать. Мерный звук тяжелых железных копыт неумолимо приближался. Его не могли заглушить даже вой моторов и скрип тормозов обезумевших такси. Нита представляла себе эту громадную мрачную статую, крушащую все на своем пути, окруженную рычащими машинами и угрожающе шагающую по замершей Мэдисон авеню. Волна черной тьмы разливалась от нее, пожирая все вокруг, грозя погибелью всему живому, поглощая без остатка свет фонарей и неба. А что же с солнцем? Оно исчезнет навсегда? Земля покроется льдом, на века будет скована мертвящим холодом. Нита содрогнулась. Холод и тьма, и больше ничего! Ничего живого — лишь сметенный ураганом, запертый во льдах мир, полный искореженных машин, разрушенных домов, опустевших улиц, открытых несущему мусор леденящему ветру.

Кит быстро переворачивал страницы Книги. Он еле касался пальцами этих светящихся листков, будто боялся стереть с них пыльцу, как с крыльев прекрасной бабочки. Нита следила взглядом за его рукой. Вот он аккуратно перевернул еще одну страницу, бережно опустил ее на предыдущую. Ласково пригладил, словно погладил живое существо.

— Это здесь, — прошептал он.

Кит так был увлечен и поглощен чтением, что ни разу не поднял глаза на Ниту, ни на секунду не оторвался от Книги, чтобы услышать грозную поступь чугунного всадника. Он словно бы не замечал надвигающуюся на них высокую, плотную стену темноты. А тьма окружала и окружала их. Теперь они отрезаны от всего мира, они на островке под слабой защитой гнущихся веток и голых, ободранных железными зубами машин стволов. А вокруг тьма, грязь, волны бензиновой гари.

— Здесь. Я нашел, — повторил Кит и начал читать. С первыми звуками его ровного, уверенного голоса Нита успокоилась. А слова вырывались из уст Кита, словно птицы из клетки, и одно за другим упархивали в пространство. И слова эти пели, будто складывались сами собой в лесную мелодию птичьих трелей. Это было очень похоже на ту песню, которую творила Нита, заклиная и оживляя деревья. Она вся превратилась в слух, впитывая в себя каждый звук Волшебного Языка.

А Кит вызывал Нью-Йорк, призывая его так, как можно вызывать дух, звать живое существо. И, покорный вызову, он явился. Открылся горизонт, не запятнанный ни единым мазком черной тьмы. Корона сияющих башен, озаренных туманным рассветом и вонзающих в небо свои острые шпили. Сверкающие, будто драгоценные ожерелья, цепочки освещенных окон. Чистые плоскости бетона, стали и стекла. Проявился Сити-Холл. Он, как живой, склонился над стройной колоннадой и с интересом и участием наблюдал за движением толп людей, снующих повсюду, входящих, выходящих, наполняющих и населяющих этот прекрасный остров. Появились улицы. Тесные, дышащие жарким воздухом, но многолюдные, наполненные шумом, движением, голосами — живые, пульсирующие артерии города. Один за другим возникали парки. Крохотные, в несколько деревьев скверики, бульвары. И, наконец, громадный, с цепочкой озер, окруженных рощами, Центральный парк. И деревья, словно цапли, поднимали свои стройные ноги-стволы, освобождаясь от вязкой болотистой тьмы. Черная, чернильная темнота отхлынула назад под напором живой зеленой стены. Птицы пели. Собаки носились, лаяли и катались по влажной от росы траве. Среди ветвей светились осторожные и любопытные бусинки беличьих глаз.

Прорисовалась Батарея и руины старого оборонного форта времен Гражданской войны, стоящие теперь мирно на самой южной окраине Манхэттена. Теплые розовые лучи заката зажгли кирпич стен мягким светом, и казалось, что старинные стены вспыхнули от волнующих своих воспоминаний о давних сражениях и победах. Они и сейчас словно бы стояли на страже, сторожко вглядываясь в свинцовые воды бухты на тот случай, если какой-нибудь корабль вражеского Британского флота попытается войти в нее.

Расплывались в вечернем тумане очерченные заходящим солнцем тенистые утесы Нью-Джерси. Они казались сотканными из облаков, хотя и были отсюда всего-то на расстоянии мили, не больше.

На востоке и западе висели на мерцающих нитях металлических тросов мосты. Бледными, быстрыми тенями проносились чайки, описывая круги над черточками мостов, над башнями моста Джорджа Вашингтона, над железными столбами моста Пятьдесят девятой улицы. Мягкая пелена вечернего воздуха приглушала рев и грохот моторов. Взмыл в небо самолет, сверкнул серебристыми крыльями в свете луны и понесся на фоне звезд от аэропорта Ла Гардиа куда-то вдаль, выводя свою песню полета в холодном воздухе поднебесья и оставляя за собой медленно утихающие раскаты грома…

Ниту сковала блаженная дремота, и ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы стряхнуть ласковую лапу сна. Кит продолжал читать. Деревья склонились к нему, прислушиваясь. Воздух был чистым и спокойным. Он читал, подробно и скрупулезно перечисляя все и вся, описывая на Волшебном Языке образов людей, дома, деревья, машины, каждый уголок города, самую малую деталь, делая их реальными, осязаемыми, вызывая к жизни. И слова, напоенные силой Лунной Книги, подчинялись ему.

Ни страха, ни растерянности не было на лице Кита. Он действовал деловито и спокойно. Он превращался… Ните стало не по себе. Она видела, как среди обрывков тьмы, которая еще витала между деревьев, кидалась в лицо, колыхалась, словно грязная тряпка на ветру, Кит начинал полыхать голубоватым пламенем Лунной Книги. Ее свет окутывал его, и постепенно Кит становился почти прозрачным, исчезал, растворялся прямо на глазах. Медленно, но методично Лунная Книга забирала в себя, в свое нестерпимое свечение все физическое существо Кита, превращая его в ярко светящийся силуэт. И Фред по сравнению с ним померк и казался тусклой, бледной звездочкой. Даже тень Кита ложилась на землю мерцающей пеленой. И Ните пришло в голову, что если все так и будет продолжаться, тень Кита должна исчезнуть. И что тогда?.. Кит, казалось, ничего не чувствовал. Он становился сильнее, могущественнее. Он продолжал читать…

Но темнота вокруг все еще не отступала. Со стороны Пятой улицы по-прежнему слышался грохот такси, вой перитонов, ужасный лязг копыт неумолимо приближался. Он дробился, усиливался и нависал над ними. Нита сознавала, что всех деревьев в парке не хватит, чтобы защитить их, чтобы остановить его. Она знала, что нельзя Киту останавливаться, он должен, он обязан, несмотря ни на что, продолжать читать Лунную Книгу, продолжать вызывать к жизни мертвеющий Нью-Йорк. Но она знала и другое — тьма не исчезнет, пока не исчез, не побежден, не изгнан он.

Железные копыта остановились. На какое-то жуткое мгновение наступила угрожающая тишина. Ни единого звука. Ни скрежета такси. Ни воя перитонов. В следующее мгновение разнесся гром и визг. Металл крошил камень. Железные копыта грохотали в бешеном галопе. И с диким ржанием железный конь врезался в круг деревьев, круша и сгибая их.

Нита хотела бы не слышать жалобного стона ломаемых деревьев, не видеть их умирающие, раздробленные тела, сломанные, бессильно повисшие ветви. Деревья с усилием вгрызались корнями в землю, пытаясь устоять, сопротивлялись яростному напору беспощадного металла. Но надежды не было. И они это понимали. В сомкнутом ряду деревьев уже появились проломы, щели, и Нита сквозь них видела черного коня с поднятым копытом, холодно улыбающегося всадника с занесенным над головой мечом. Нита задрожала. Еще один натиск, и стена деревьев рухнет. Потом в парке начнется всепожирающий пожар.

Кит продолжал читать, будто все это его не касалось. Железная зверюга встала на дыбы.

— Фред, — крикнула Нита, — тебе пора…

Грохот тяжелых подков заглушил ее слова. Этот немыслимый грохот уже несся со всех сторон — спереди, сзади, сверху. «Он не один, их много, близнецов черного всадника, — подумала Нита. — Спасения нет».

Стук копыт превратился в ураган камней, металла, сметающего остатки деревьев. Но тут появились… Всадники и кони, то черно-блестящие, то мраморно-бледные, то бронзово сверкающие, — все конные статуи Центрального парка или ближайшие к нему — грозной кавалькадой неслись мимо Кита, Ниты и Фреда на улицу, чтобы дать бой темным силам. Их встречал кровожадный вой перитонов.

Генерал Шерман с поднятым мечом, двойник того, черного всадника. Статуя Жанны д’Арк в блестящих доспехах. Симон Боливар и Сан-Мартин. Эта невероятная компания статуй с треском врезалась в разомкнувшийся круг деревьев. Здесь был и король Владислав в своей тускло мерцающей броне, галопирующий на боевом рыцарском коне. И Дон Кихот на тощем Россинанте. Он понукал своего спотыкающегося коня и выкрикивал угрозы всем злобным колдунам тьмы. Статуя президента Тедди Рузвельта выделялась среди себе подобных. Выстрел за выстрелом грозный президент выводил из строя одно такси за другим. Его огромная лошадь втаптывала их в мостовую. Эль Сид Кампеадор разил длинным копьем перитонов, нанизывая их на острие.

А следом за ними валила толпа животных — медведи, огромные собаки, изготовившийся к прыжку кот, парящие в небе орлы. И тут же — строй американских пехотинцев первой мировой войны с винтовками наперевес. Среди них затесались и вовсе не воинственные статуи, и даже добродушный олень с Гадким Утенком. Со стороны Пятой улицы спешил золотой Прометей, сошедший с пьедестала Рокфеллеровского центра. В руке его пылал огонь, который когда-то он подарил людям. Его неугасимое пламя молнией разило такси, и их тела плавились, текли бесформенным металлом. Следом за Прометеем, сотрясая землю, огромными прыжками неслись белые львы со ступеней Публичной библиотеки. Они с оглушающим ревом кидались на железного коня и его черного всадника. И этот страшный конь вдруг жалобно заржал и попятился, пытаясь стряхнуть с себя хищников, рвущих его железное тело своими крепкими мраморными когтями.

В этом грохоте и вое, шуме и лязге Нита рванулась к все еще стоящему в самом центре битвы Киту и схватила его за руку, пытаясь оттащить в сторону. Она боялась, что рука ее нащупает пустоту, пройдет сквозь него, как сквозь бестелесное воздушное пространство. Но прозрачный Кит твердо сжал ее ладонь и последовал за ней, продолжая, однако, держать Книгу открытой и не прерывая чтение. Он не мог остановиться, пылая страстным огнем Книги и отвечая ей своим яростным внутренним светом.

Нита силой оттащила Кита от рушащихся деревьев и силой пригнула его к земле. Он был как завороженный.

— Теперь моя очередь, — сказала Нита, — если я сумею сделать это. Фред, ты поможешь?

— Я сделаю все, что будет необходимо, — откликнулся Фред. — Только будь осторожна.

Голос его звучал испуганно. Ните тоже было не по себе: она видела, что произошло с Китом, во что он медленно превращался.

Нита протянула руку Фреду. Он подлетел ближе и уселся на кончик пальца, деликатный и невесомый, как светлячок. Прикосновение космической энергии к земному существу, соединение двух различных форм существования. Лишь одно мгновенное касание, и Фред снова взмыл в воздух, устремив все свое внимание на грохочущую улицу, арену неслыханной битвы металла и камня. 

Быстрым движением Нита выхватила у Кита Лунную Книгу и впилась в нее глазами, продолжая читать с той строки, на которой умолк он.

Животворная энергия и невероятной силы свет влились в нее, поглотили совершенно. Она утонула в этом потоке. Она не могла ему противостоять. Она не желала бороться с ним. Она теперь ощущала то же, что и Кит несколько мгновений назад. Не Волшебник читал Книгу, а она проникала в него. Все вокруг изменилось. Сила, когда-то создавшая Книгу, теперь перетекала в нее, в ее тело, в мозг, в душу. Все ее радости, надежды, страхи, сомнения, все соки жизни смешались и превращались в живую реальность. Нита переворачивала светящиеся страницы в поисках той, где говорилось о созидании и сопротивлении, о войне звезд. Она искала те слова, которые когда-то уже сломали ужасный разрушительный ураган смерти и тьмы, поднятый злобным Поглотителем Звезд для того, чтобы уничтожить только что созданные миры, сковать бесплодным холодом океаны, в которых зарождалась жизнь. Все это происходило вечность тому назад и происходит сейчас, происходит всегда, пока существует враг Света и Жизни Поглотитель Звезд.

— «Я — ветер, волнующий воду, —

читала Нита. Слабый голос ее ударялся о скалу тьмы, врезался в грохот битвы и усиливался, рос, как ветер.

— Я — вода и волны; я морской берег, где радуги играют в волнах; я свет солнца, который сеет брызги радуг…»

Сила исходила из этих древних слов. Мощь таилась в ритме заклинаний. Словно живительный ветер, звучали аккорды звенящих букв и слогов. И все вокруг, все деревья парка, его озера, земля, воздух начинали вспоминать и сознавать, что они материя и энергия, прочная, неистребимая, сотворенная для жизни. И уже никакая тьма не могла побороть их.

— «Я — деревья, пьющие свет; я — воздух, который вдыхают зеленые растения; я — камень, который раскалывает травинка; я — расплавленное сердце мира…»

— Не-ееет! — послышался его вопль, проникший сквозь череду деревьев, ненавидящий, яростный, страшный, отчаянный.

Но Нита теперь не боялась. Это было как в самом Начале: все его «нет» не могли остановить живое «я существую», неистребимое «да» светлого мира. Деревья, камни, весь род человеческий, все мироздание горели единой с нею силой, вселяли в нее такую неколебимую уверенность, что смерть остановилась. Но она была здесь, рядом, она не исчезла, она продолжала существовать. «Куда ты уйдешь от меня? Куда спрячешься?» — спрашивала она. Или это Жизнь задавала Ните свой извечный вопрос? А может быть, он?..

Как бы то ни было, он среди всех живых существ оставался одним из самых могущественных. Если бы его упрямая злоба сломилась, то сила его могла бы направиться на сотворение света так же, как теперь она устремляется на создание тьмы. Но нет, Он до сих пор, после утомительной, длиной в целую вечность борьбы, не осознал безнадежность своих усилий. Куда бы он ни устремлялся, его всюду встречала неистребимая жизнь. И все же он упорствовал…

— «В долине или на вершине холма, — речь ее была ровной и уверенной, — я всюду; я здесь; я существую…»

Тишина, тишина. Только поднимающийся свежий ветер. Казалось, все вокруг затаило дыхание, чтобы не пропустить ни единого слова. Замер даже черный всадник на вздыбленном коне. Его глаза, холодные глаза на ожесточенном лице, устремлены были на Ниту. Ее безостановочное чтение заворожило его, не давало ему сдвинуться с места. Она старалась не думать о нем и о том, что луна вот-вот может уйти в облака, исчезнуть, лишить их своего спасительного света. Она целиком отдалась чтению. Слова проникали в воздух, в землю, слова горели, ослепляли.

— «…Звучишь ли ты на морской глубине иль на вершине горы, в воздухе, в небе или в воде, я не исчезну, я здесь. Скроет тебя ненадолго земля или укроет ночь, в бездне глубокой или во тьме, я не исчезну, я здесь. Ты зажигаешь свою звезду иль убиваешь мою, всепожирающий пламень нашлешь, льдом беспощадным скуешь, я не исчезну, я здесь навсегда».

Луна зашла. Фред беззвучно что-то выкрикнул, и Нита ощутила угасание света, как удар в сердце. Сила ушла из нее, угасла, оставив ее маленькой и озябшей, уязвимой и одинокой, держащей в руках Лунную Книгу, которая потемнела и как бы угасла. Нита и Кит в отчаянии смотрели друг на друга. Темнота быстро становилась густой, беспросветной. Чернота поглощала городские огни один за другим. Послышался тихий злорадный смешок, а затем раздался громкий стук железного копыта, опустившегося на камни мостовой. Черный всадник на коне двинулся вперед. Еще шаг. Еще один лязгающий шаг…

— Теперь я понял, для чего существую, для чего я здесь, — сказал Фред. — Я знаю, для чего все мои излучения — и бета, и гамма, и микроволновые, и сверхдлинные ультрафиолетовые, и рентгеновские лучи, и… Я, кажется, все назвал?..

— Фред! Куда ты? — окликнул его Кит, но тот не обращал уже на них внимания.

Светящейся точкой, восходящей крохотной звездой взвился в небо Фред. Вверх, вверх, вверх, пока свет его не стал бледным и едва видимым, как свет далекой звезды.

— Сотворить отвлекающий маневр, — долетела до них его мысль. — Нита, Кит…

Но больше они уже не могли ничего уловить: слишком далеко от них был теперь Фред. Страх и бессильное отчаяние овладели ими, покинутыми всеми, даже Фредом.

И вдруг в небе взорвалась, раскинулась фейерверком вспышка невероятно сильного света. Это Фред выбросил мощный пучок излучения, вобравший всю его массу, всю энергию до последнего кванта. Вероятно, он сейчас был на полдороге к луне, а может быть, и совсем рядом с ней, потому что луна опять засияла. Полная, чистая, такая светлая, какой ее еще никто и никогда не видел. И свет ее упал на деревья, на статуи, на ошеломленное лицо Поглотителя Звезд. Словно серебряное солнце, сияла луна.

Но всадник застыл лишь на мгновение. В следующий миг он поднял свой стальной меч, на этот раз устремив его острие в сторону Фреда, выкрикивая холодные слова проклятья всему светлому, всему, что от начала счисления времени и до конца его рождается, живет, светится. Но Фред продолжал гореть все ярче и ярче, хотя, казалось, это было уже невозможно. Даже Поглотителю Звезд было не под силу истребить Белую Дыру, которая сосредоточила энергию пяти или шести гигантских бело-голубых звезд.

— Нита, Нита, читай! — крикнул Кит.

Сквозь наполнившие глаза слезы она поискала в Книге то место, где остановилась. Черный всадник сосредоточил теперь свои грозные проклятья на ней, точно зная, что следующие три строчки Книги приведут Ниту к его имени. Ей нужно будет лишь произнести это имя, чтобы выбросить его в бесформенную пустоту по ту сторону Вселенной, куда он был брошен вечность назад, когда эти слова произносились впервые.

Такси и перитоны с воплями кидались на остатки древесной стены в последней дикой попытке прорваться к ребятам. Статуи вновь бросились в битву. Крошился камень. Скрежетал металл. Стонали деревья. Нита углубилась в Книгу, всхлипывая, читая, спеша, чтобы использовать свет невероятной вспышки Фреда.

Она услышала, что Кит читает вместе с ней, в унисон. Так было при их первом колдовстве. Голос Кита звучал тихо, спокойно, смело, хоть в нем и прорывались нотки печали и грусти. А она не могла унять слезы, и они жгли ей щеки. Она горько плакала о Фреде, о Лотосе, она вновь переживала весь тот ужас, который обрушился на них в этот день. Она вспоминала, как исказились все прекрасные окружающие их вещи, как они наполнялись злобой, как красота их искажалась под взглядом Одинокой Силы, этого черного всадника на железном коне. Был ли он иным когда-нибудь? Смог бы стать иным, если бы пожелал?

Она дошла до строк с его именем. Это была длинная гармоничная нить слогов на Волшебном Языке, по-своему дикая и мужественная. В ней говорилось, что не всегда он был так злобен, иногда уставал от собственной ненависти, но его гордость и страх показаться смешным, сдавшимся не отпускали его, не давали усмирить жажду разрушения.

«Никогда. Навсегда», — вот что значил последний слог, последняя светящаяся буква в строке Книги, в конце его имени. Это был замкнутый круг, который скреплял заклинание нерушимой конечной фразой. Кит продолжал читать. Нита подняла глаза в небо, посмотрела на светлый диск луны, потом перевела взгляд на того, который тоже, не отрываясь, глядел на нее. У него было застывшее, усталое лицо. Он знал, что скоро будет повержен, разрушен. Он знал еще и то, что никогда не успокоится, даже поплатившись за это своим существованием. Нита опять посмотрела на сверкающие строки Книги. Ей вдруг стало жалко его. Но она набрала воздуха в легкие и вместе с Китом начала произносить вслух имя черного всадника, длинную нить имени Поглотителя Звезд.

— Не бойтесь ошибиться, не бойтесь исправлять ошибки…

Что это? Голос памяти? Или последний шепот слепящей новой звезды? Далекий лепет Фреда? Нита не знала. Но она знала, что ей делать сейчас. Пока Кит произносил первую половину имени, она выхватила свою ручку, свою любимую космическую ручку, которую спас и наделил новой силой Фред. Щелкнув колпачком, она открыла ручку. Металл пульсировал в ее руке, капля чернил на кончике пера странно мерцала. И точно так же мерцали чернила, которыми были написаны строки Лунной Книги.

Нита склонилась над Книгой и светящейся линией нарисовала стрелу, вылетающую из замкнутого круга заклинания. Стрелу, направленную вверх. Стрелу, обозначающую возможность изменения, освобождения, если… всего лишь если он пожелает измениться…

В один голос они с Китом закончили произносить имя Поглотителя Звезд, выдохнули последний слог, обратили его в реальный улетевший в пространство звук.

Ветер прекратился. Осторожно, еще боясь поверить, Нита и Кит посмотрели в сторону Пятой улицы. Она была пуста. Наползающая на них тьма исчезла. Разрушились чары ее повелителя. Запечатался Вход во Вселенную. Тишина и бледные сумерки. Статуи все еще стояли среди искореженных такси и неподвижных тел перитонов. Безжизненно повисли ветви сломанных деревьев. Но уже через несколько мгновений статуи зашевелились и медленно стали расходиться, спеша к своим пьедесталам. Деревья встрепенулись и раздвинулись, отправляясь к зияющим ямам на их прежних местах. Они расправляли ветви, вкапывались корнями в землю и застывали, устремляясь всей кроной в небо. Где-то в бесконечном пространстве космоса, в неимоверной дали от Земли Солнце начинало возвращаться к жизни. Но свет его должен идти к Земле еще целых восемь минут.

Кит и Нита не отрывали глаз от неба, пока медленно не стала гаснуть, бледнеть новая звезда, а с нею и громадный диск луны, уступая занимающемуся свету дня. Серебряное, стальное мерцание сменялось блеском золотых лучей. А звезда стала желтеть, потом полыхнула красной точкой и умерла. Ничего не осталось, кроме растекающейся по всему небу утренней зари, огромной пелены дрожащего света, рождающихся лучей и возникающей разноцветной ленты радуги, опоясывающей небесный свод и изгибавшейся над городом из конца его в конец.

— Он говорил о какой-то высокоэнергетической радиации, дающей ему жизнь, а на этот раз забыл про нее, — всхлипнул Кит, и слезы сдавили ему горло.

Нита захлопнула Лунную Книгу. Теперь это была обычная книжка в кожаном переплете, разве что обложка ее поражала бездонной глубиной и на обрезе мерцал и отражался свет далекой звезды.

— Он всегда был чуть нелепым и рассеянным, — прошептала Нита, вытирая слезы.

Она протянула Книгу Киту, но тот отрицательно покачал головой, и Нита сунула ее в свой рюкзак.

— Ты думаешь, он сможет снова?.. — с надеждой спросила она.

— А? Ой, разве я знаю? — вздохнул Кит. — Знаю только одно: трудно измениться и старые привычки трудно умирают… Но если он захочет…

И как бы в ответ на его слова над их головами вдруг снова засияла луна, полная, серебристая. А рядом, с нею на мгновение вспыхнула знакомая красная точка далекой звезды. И снова сверкающая завеса утренней зари укрыла небо. Они стояли и смотрели в небо. Его спокойный свет, казалось, никогда не исчезал: ни в прошедший час, ни в минувшую ночь. Все шло так, как должно было идти.

— Давай-ка выбираться отсюда, — сказала Нита.

Они вышли из парка. Никто их не остановил, ни полисмены, ни пожарники, которые уже приехали на своих сияющих пожарных машинах в сопровождении фургонов «скорой помощи». Никому и в голову не могло прийти, что двое детей, учеников начальной школы, имеют хоть какое-то отношение к этому хаосу, к искореженным такси, выкорчеванным и измочаленным деревьям. Нита подняла сломанную веточку дуба, жалостливо покачала головой.

— Больше ничего от него не осталось, — печально сказала она.

Мимо прогрохотал грузовик-мусорщик с решетчатыми боками. Ребята пересекли Пятую улицу и направились вдоль Шестьдесят четвертой по направлению к Пан-Ам, туда, где был сгусток сжатого ими времени.

— Свет, повсюду свет, — с восторгом сказал Кит, глядя на угасающую в небе зарю, которая вела с собой ясный день.

Молча они дошли до Центрального вокзала и вошли в здание Пан-Ам на цокольный этаж. Одинокий охранник сидел к ним спиной, закинув ноги на стол, и читал газету «Пост». Кит спокойно подошел к лифту, дотронулся до двери рукой и прошептал несколько слов на Языке. Двери плавно раздвинулись. Они вошли в лифт и двинулись вверх.

Этаж, на котором находился ресторан, был еще темен и пуст: время ленча не наступило. Никто не видел, как они прошли к двери, ведущей на крышу. Кит легко отворил ее. Их встретила тишина, темнота и мягкий ветерок, дующий с океана. Вертолет стоял в центре площадки, привязанный к стальным колышкам витыми канатами. Он слегка присел на тормозных башмаках и глядел на них чистыми, чуть сонными, добрыми глазами фар. Голубые посадочные огни светились ровным кругом, словно круг защитного заклинания. Нита тряхнула головой, больше не желая думать о заклинаниях, о волшебных кругах и вообще о чем-либо, связанном с Колдовством. Она устала. К тому же в ее учебнике говорилось, что после нечеловеческого напряжения, которое потребует Колдовство, наступает ощущение радости и даже счастья. Но где же оно, это счастливое облегчение? Нита была даже чуть обижена.

Она глядела в ночь, а Лунная Книга в рюкзаке тяжестью своей оттягивала ей плечо. Все вокруг, на многие мили, сияло светом. Движение и мерцание огней. Сверкание стали и стекла под луной. Разноцветные огоньки тысяч окон, огни городских фонарей, многократно отраженные в витринах, в фарах автомобилей. Город, дышащий, светящийся, живущий полной жизнью, той жизнью, которую они сохранили, спасли. Десять миллионов жизней, а может быть, и больше.

«Как было бы ужасно, если бы что-то случилось с ними всеми», — подумала Нита, и слезы облегчения брызнули из ее глаз.

Она глотала слезы, вспоминая Фреда, его слова, сказанные утром, совсем недавно, но будто бы вечность тому назад. И эта потеря тоже входила в плату за Волшебство. Быть Волшебником — значит стать на путь опасности, не считаясь ни с телесной болью, ни с душевными потрясениями, ни с потерей самого дорогого. Тебе дана не просто сила, не просто власть над тем, что не могут контролировать обычные люди, тебе дано право страдать за них.

Она неожиданно осознала, что никто и ничто не заставляет ее продолжать все это. Она может отказаться. Освободив Лунную Книгу, они с Китом с лихвой оплатили энергию, потраченную на их транспортировку в Пространстве и Времени. Если они решат выйти из игры, отойти от искусства Волшебства, никто не скажет им и слова упрека. Волшебником насильно не сделаешь.

Да, они вольны сделать это. Но… но никогда им больше не услышать разговор деревьев, голоса камней, не понять далекого привета звезд… Фреда…

Нита закрыла лицо ладонями. Даже без рябинового прутика она кожей чувствовала свет луны, как это чувствуют корой и каждым листком деревья. Она даже ощущала невидимый свет солнца, дававшего светлую силу луне. Она слышала и безумный и в то же время безмолвный грохот раскалывающихся атомов той далекой вечности, когда создавалась Вселенная, рождалась в ней жизнь, возникал ее мир, поначалу смутный и бесформенный, подобный газовому облаку. И уже совсем слабо, но все же ощутимо она улавливала радужные брызги высокоэнергетической радиации, которые остались и неслись в космосе после взрыва тяжелой массы белой дыры.

Она отняла руки от лица. Ладони ее были пронизаны лунным светом, он дрожал на кончиках пальцев, как чистые капли воды. Крохотными радугами сияли в этих каплях голубого света отблески уходящей вечерней зари.

— Все в порядке, — сказала Нита. — Все в порядке, Кит.

Она встряхнула руками, чтобы свет мог стекать с пальцев и растворяться в воздухе, невидимо соединяясь, сплавляясь с ним.

Кит подошел к вертолету и стоял рядом с ним. Рука его лежала на крутом боку машины. Вертолет молча глядел на него.

— Да, — задумчиво произнес Кит, поглаживая холодный металл, — мне кажется, мы все же прошли тест на владение искусством.

Он присоединился к Ните, и они вдвоем стали вытаскивать из своих рюкзаков последний набор материалов. Когда литиево-кадмиевая батарейка, обломок калькулятора и отбитая ручка от фарфоровой чашки лежали перед ними, Кит и Нита начали заклинание. И опять они были захвачены все увеличивающейся силой Лунной Книги. На сей раз они погрузились в Волшебство гораздо быстрее, чем прежде. Это было похоже на скольжение, хотя они и не двигались с места и не изменились. Они были теми же, что сегодня утром, стояли на той же крыше Пан-Ам, но все увиденное ими за день словно бы проносилось в обратном порядке, как скоростная перемотка киноленты. Слепящий белый огонь и новая луна медленно росли в небе, вспыхнули и пропали. Темнота потекла назад сквозь внезапно открывшийся Вход во Вселенную, увлекая за собой своего хозяина, который на своем звероподобном, тяжело ступающем железном коне, двигаясь задом наперед, исчез в пропасти Входа. Кит и Нита увидели самих себя, вылетающих из дверей на крышу, словно бы смазанных скоростью, бегущих назад, перепрыгивающих через перила. Яркая светлая ниточка тянулась за ними. Фред! Потом они погрузились во тьму, нырнули обратно через Вход во Вселенную и исчезли в нем. Солнце взошло на востоке и побежало по небу. Люди в комбинезонах открыли дверь на крышу и отцепили вертолет, двое из них сели в него и улетели. Только назад и задом наперед, смешно помахивая хвостом. Облака потекли и вспенились, сопла вертолетов целились назад, на аэропорт. Солнце было уже высоко…

Скольжение прекратилось. Тяжело дыша, они сели на гравий крыши.

— Который час? — спросил, отдуваясь, Кит. Нита глянула на часы.

— Девять сорок пять! Утра! — ахнула она.

— Все верно. Это Книга заставила время так быстро измениться. Ведь в девять сорок пять мы…

За дверью на лестнице послышались голоса. Кит и Нита лихорадочно стали собирать вещи, оставшиеся после заклинания. Нита застыла с батарейкой в руке, узнав голос одного из поднимающихся по лестнице. Она отшатнулась и вдруг, сильно размахнувшись, швырнула батарейку в закрытую дверь. Бум!

Кит удивленно вскинул на нее глаза и тут же все понял.

— Бежим! Быстрее! — крикнул он.

Нита схватила откатившуюся к ногам батарейку, кинулась следом за Китом, и они вместе, как по команде, шлепнулись ничком на крышу за поворотом лестницы. Минута ожидания показалась им неимоверно долгой. Наконец дверь распахнулась, и послышался хруст гравия под ногами идущих. Кит и Нита осторожно выглянули из-за угла.

Две маленькие, невзрачные фигурки направлялись к облицованному ограждению, облитые ярким солнечным светом. Темноволосая девочка лет тринадцати в джинсах, рубашке и жилетке. Темноволосый мальчик, маленький и коренастый, тоже в джинсах и в курточке. Ему на вид было лет двенадцать. Мальчик держал в руке обломок антенны, а девочка — очищенную от коры белую палочку. Следом за ними плыла по воздуху ярко-белая искра, похожая на блуждающий огонек.

— Он в порядке, — прошептал Кит. Слезы еще раз обожгли Ните глаза.

— Прощай, Фред, — тихо сказала она на человеческом языке, чтобы не привлечь его внимания. Незамеченными Нита и Кит проскользнули в дверь и побрели вниз по лестнице на пригородный поезд до дома.

До автобусной остановки они брели молча. За три улицы до Нитиного дома остановились. Здесь их пути обычно расходились. Киту нужно было на ту сторону улицы. Он глянул на светофор. Красный. И хотя машин на шоссе не было, Кит медлил.

— Позвонишь завтра? — спросил он.

Нита устало взглянула на него. Заклинания, приключения, страхи остались позади. Волшебство кончилось. Что им теперь делать вместе? И все же она ответила:

— Твоя очередь.

— Угу, — согласился он.

Загорелся зеленый свет.

Кит побежал, но на середине дороги остановился и крикнул:

— Нам надо позвонить Тому и Карлу!

— Угу, — в тон ему ответила Нита.

Кит прыгнул на тротуар и зашагал на юг, к своему дому. Нита повернулась и, беспрестанно оглядываясь, пошла вдоль улицы. Она смотрела на его усталую, сгорбленную фигурку и думала о том, что после всего ими увиденного они, пожалуй, разучились бояться. Что это? Равнодушие? Или душа их окрепла и мерзость страха уже никогда не закрадется в нее? И все же ей казалось, что он боится. Неужто ему все-таки страшно столкнуться с теми, кто его дразнил и колотил прежде?

Он скрылся за углом. Но теперь они могли слышать друг друга на любом расстоянии.

— Кит, — позвала она его мысленно, — а что делать с Книгой?

— Отдадим Советникам. Они решат, — откликнулся он.

— Ладно. Увидимся позже.

— Ага.

Нита так устала, что не сразу сообразила, кто эта светловолосая девочка, идущая ей навстречу по Ист-Клинтон. Когда Джоанн приблизилась настолько, что могла бы крикнуть Ните что-нибудь гадкое, она почему-то этого не сделала. Это было так странно, что Нита с опаской и настороженно вглядывалась в приближающуюся Джоанн, ожидая крупного подвоха. Но с той происходило что-то непонятное. Лишь взгляд ее был по-прежнему пристальный и злой. И все же что-то было не то. Нита вдруг вспомнила другие глаза. Замороженно-гордый, но с тенью затаенного страдания, последний взгляд, брошенный на нее черным всадником. Злой страх, бессильная угроза. И в то же время смирение перед силой, вот-вот готовой низвергнуть его. Недоуменный взгляд хищника, слабая жертва которого неожиданно ощетинилась и сама готова была напасть.

Нита замедлила шаги и остановилась, поджидая Джоанн. А в глазах ее все еще стоял черный всадник на растерзанном железном коне. «Может быть, он мог бы стать другим? Сейчас, здесь?» — подумала она.

А Джоанн словно бы нехотя приближалась. И невольный страх пробежал у Ниты по спине. Ноги привычно напряглись, готовые унести ее. Но она стояла неподвижно. Уж лучше быть избитым, чем слышать несущееся в спину злорадное улюлюканье. Между ними было уже не больше четырех-пяти шагов, когда Джоанн остановилась и зло прошипела:

— Ну!

И все же в голосе ее не слышалась прежняя повелительная уверенность. Что ей ответить? Никогда ничего общего не было у нее с этой злючкой. Но когда-нибудь надо же все это прекратить! Нита посмотрела прямо в глаза Джоанн и спокойно, миролюбиво сказала:

— Слушай, заходи к нам как-нибудь после ужина посмотреть в мой телескоп. Я покажу тебе спутники Юпитера. Или Марс…

Джоанн скорчила хорошо знакомую презрительную гримасу.

— С чего бы это мне взбрело в голову ходить к тебе? Да у вас даже цветного телика нет! — отмахнулась она.

Нита стояла и глядела вслед удаляющейся Джоанн. А что же она ожидала? Что та кинется к ней с распростертыми объятиями, с нежными поцелуйчиками? И все же что-то переменилось. Нита сумела перешагнуть ту невидимую грань, за которой, очень хочется верить, кончается одиночество, злоба и непонимание. Ей так это необходимо! И для этого, оказывается, не нужен Волшебный Язык. Простые человеческие слова. Волшебство понимания. Но, кажется, для этого ей понадобится гораздо больше времени, чем сломать волшебным заклинанием стену между двумя мирами. И Лунная Книга, увы, здесь не поможет. Но дело стоит того. Вдруг у нее получится? Волшебный учебник втолковал ей: заклинание получается, когда веришь в него.

Нита заспешила домой.

* * *

Этим вечером после ужина она выскользнула в сад, чтобы посидеть под сенью рябины и поглядеть на небо. Дерево, кажется, поняло ее настроение и, поздоровавшись, стояло тихо и неподвижно. Но около десяти часов вдруг оно и каждая травинка, каждый кустик задрожали, зашумели, зашелестели. Нита чувствовала спиной крупную дрожь рябины, будто выворачиваются ее корни. Так все живое откликалось на заход солнца.

— Все в порядке, — сказала Нита, обращаясь к дереву, хотя в голосе ее чувствовались слезы.

О чем она плакала? Сейчас она и сама не смогла бы ответить толком. Прижавшись спиной к рябиновому стволу, Нита пыталась заслониться от поднимающегося ветра. Во внезапно упавшей тьме ветки сгибались, листья шумели и бились на тонких черенках. И тут в небе зажглась новая звезда. Она будто бы выгравировала на земле узор листьев и ветвей и зажгла луну.

Нита, не отрываясь, смотрела на яркую точку величиной с булавочную головку. И слезы наворачивались на глаза. Днем ей казалось, что можно, в конце концов, смириться с расставанием, что боль потери постепенно будет уменьшаться. Кажется, она здорово ошибалась. Слезы продолжали литься и после того, как звездочка исчезла, а луна засияла в полную силу. Ветер стих. Деревья замерли. Нита вытерла слезы, сжала губы, стараясь успокоиться, и пошла в дом.

Она боялась, что снова начнет рыдать, как только останется одна в спальне. Но как только она нырнула в постель, а голова коснулась подушки, сон сморил ее. Уже в полусне она нащупала под подушкой уголок Лунной Книги…

* * *

Место, на котором они стояли, не существовало. Не было такого на Манхэттене хотя бы потому, что уровень воды в Ист-Ривер подходил к самому краю набережной. Они стояли, опершись спинами о перила, нет, пожалуй, парили над городом, лежащим под серебристым небом. А река позади шептала, булькала, хихикала, чмокала волной о набережную. Утренний ветерок доносил смех и говор из окон ближних и дальних домов. Чайки парили и пронзительно кричали над белыми волнорезами и дамбами Манхэттенской набережной. Откуда-то со стороны реки приплыли отдаленные звуки музыки, аккорды гитарного рока и хор человеческих голосов. Пробежал, пыхтя, толстый дядька. За ним неслась большая черно-белая собака.

— Мы пришли слишком рано или, наоборот, опоздали? — спросил Кит, следя взглядом за небольшим планером, проделывающим в небе замысловатые фигуры, словно радуясь свободе и простору.

— Какая разница? — ответила Нита, откидывая голову и наслаждаясь звуками музыки, шумами города, всеми этими голосами жизни и движения. — Мы с тобой в Сердцевине Времени. Здесь нет ни вчера, ни сегодня, ни рано, ни поздно. Ничего, кроме Сейчас.

Они повернулись спиной к домам, снующим по улице автомобилям, к смеху и говору и стали смотреть через сияющую воду реки на Бруклин и Лонг-Айленд. Там никого сейчас не было. Ни души. Может быть, кто-то убрал их отсюда, из Сердцевины Времени, чтобы ничего не мешало Ните и Киту? Серебряная рябь Атлантического океана перекатывалась и мерцала прямо у их ног и утекала, уплывала в бесконечность, к сверкающему горизонту. Дальше, при взгляде направо, видна была батарея форта, а над ней уходила в небо статуя Свободы с поднятым над головой факелом. Она тоже встречала рассвет, устремив к нему свое лицо.

Нита первая увидела темный горб над волнами. Она легонько толкнула Кита в бок:

— Смотри, акула!

Он глянул туда, куда указывала Нита, и ухмыльнулся:

— Не думаю, что даже здесь, в Сердцевине Времени, у акул бывают колеса.

Да, да, к ним приближался Лотос! Быстро, словно глиссер, скользил он по волнам. Крылья воды поднимались по бокам от бешено крутящихся колес. Он затормозил у самого парапета, обдав их целым водопадом брызг. Из антенны в руке Кита вылетел пучок искр. Одна из них вспорхнула и застыла у плеча Ниты, потом спустилась и уселась на кончике ее пальца. Нита улыбнулась.

— Ну, — спросила она, — не очень-то было приятно исчезнуть совсем?

Фред зажег в воздухе радугу и проехался по ней.

— Так себе, — присвистнул он.

Лотос, как собачка, положил передние колеса на парапет и подставил Киту нос. Тот нежно почесывал его корпус под самыми фарами.

— Мы все же добыли ее, — сказал Кит.

— Замечательно! — рыкнул Лотос, когда Нита вытащила из рюкзака Лунную Книгу и протянула ее Киту.

— Высшие Силы намерены надежно спрятать ее, — сказал Фред. — Хотя после ваших заклинаний, после всего того, что вы сделали, такие предосторожности и не понадобятся.

— Неужели он изменился? Мы смогли это сделать? — спросила Нита.

Фред мигнул, словно покачал головой.

— Нет, изменился — это не то слово. Просто стал немножко другим. У него, как в самом начале, появился выбор. То, что казалось потерянным, открылось перед ним: сменить зло проклятий на…

— И тогда… — вмешался Кит, — тогда, если он попытается, если сможет измениться, везде, и в Его Вселенной, будет так же, как здесь?

Кит окинул взглядом светлый город, впитывая все живое, растущее, всю красоту этого чудесного мира.

— Возможно, — задумчиво промолвил Фред. — Но ведь все, что он сотворил, осталось. И энтропия, и смерть. И это то же, что пустое пространство, ужас пустоты и небытия. Ворота не во Вселенную, а в царство зла и уничтожения. Да, если бы он перестал ненавидеть благословенный мир Жизни…

Лотос согласно кивал. Кит протянул ему Лунную Книгу. Тот деликатно зажал ее в своей клыкастой пасти, потерся носом о руку Кита, потом попятился и плюхнулся в воду всеми четырьмя колесами. Серебристая, хромированная улыбка сияла на его физиономии. В следующее мгновение Лотос исчез в пелене брызг, освещенных слепящими лучами солнца.

Фред последовал было за ним, но Нита поймала его в подставленные чашечкой ладони. Подержала его так, немного покачивая, будто младенца.

— Фред, мы все делали правильно, скажи? — спросила она, и боль расставания снова пронзила ее.

Она все еще не могла смириться с тем, что он уйдет навсегда, что его не будет ни здесь, с ними, ни там, в неведомом Пространстве. Но Фред сиял безмятежностью. Он удивительно радостно помигивал радужными огоньками.

— Время покажет, — сказал он.

Она раскрыла ладони, и Фред вылетел, как искра, уносимая ветром. Он мелькнул вдали и унесся вслед за Лотосом, тоже потерявшись в ослепительном серебре океана.

Нита резко отвернулась. Кит присел рядом с ней на парапет. Они глядели на город. Сохраненный, защищенный от тьмы и зла в Сердцевине Времени. Они безотрывно глядели на этот мир, на все, что дорого сердцу, на сияние, Жизнь, бесконечный Свет.

Свет… свет бил в глаза, потому что Дайрин раздвинула занавески. Младшая сестра говорила громко, и утренний ее голос звучал особенно чисто и ясно. Нита открыла глаза и первым делом сунула руку под подушку. Там ничего не было!

— Ты собираешься спать без конца? Уже половина одиннадцатого! Ты проспала удивительное чудо. Ночью на небе появлялось солнце! Об этом и в новостях по радио сообщали. Эх ты, соня! А еще кто-то поджег Центральный парк, — не умолкая, тараторила Дайрин. — И звонил Кит Родригес, просил перезвонить ему. И вообще, сколько можно звонить друг другу?

Она пошла к двери, оглянулась на улыбающуюся Ниту и вдруг завопила:

— Ма-аааа! У Ниты появился дружок!

И с хохотом вылетела из спальни.

— Ну, Дайрин! — Волшебница швырнула вслед сестре подушку, встала и пошла завтракать.