Край розового солнца опасливо выглянул из-за леса, посмотрев на Ратиборск, оглашаемый сиренами скорой помощи и пожарных машин. Везде сновали прибывшие спасатели, извлекая стонущих людей из-под завалов.

Раненым оказывали помощь, а мёртвых увозили на грузовиках. Возле остановки плакал чумазый ребёнок, держа обгорелого плюшевого медведя. Из окна дома круглыми зенками смотрел кот, прядая ушами.

А вокруг руин швейной фабрики выстроилось оцепление из военных. Они порой косились на князя Корчинского, гордо стоящего в обществе седоусого лысого аристократа перед развороченной фабрикой, где работали спасатели, усиленные спецтехникой, с грохотом поднимающей плиты.

— Ваше сиятельство, вы все так же уверены, что поступили правильно, отдав приказ атаковать? — глухо спросил седоусый, потирая красные от недосыпа и усталости глаза, прячущиеся в набрякших веках.

— Ещё бы, Аркадий. Я всегда уверен в своих приказах, — проронил князь, сверкнув белозубой улыбкой, не вяжущейся с его заляпанной кровью чёрной формой, украшенной подпалинами и дырами. Именно что украшенной.

Корчинский сам «поработал» над формой, чтобы перед рядовыми бойцами выглядеть храбрецом, прошедшим горнило битвы, а не штабной крысой.

— Да, наверное, вы были правы, князь.

— А то. Лучше скажи мне, Аркадий, сколько их?

— Много. Сотни и сотни убитых гражданских.

— Да на кой шут мне твои убитые? — скривился князь. — Я про чудесные доспехи демонов и их артефакты!

— Пока удалось найти трое лат и с десяток артефактов, — ответил аристократ, глянув на вороньё, восседающее за спинами бойцов на парапете, отделяющем изрытую ямами набережную, от речушки, где из воды баграми вылавливали трупы и затаскивали на лодки.

— Отлично, будет что приподнести императору, — довольно потёр руки Корчинский и тут же строго потряс пальцем: — Смотри, чтобы никто ничего не украл!

— Прослежу, — кивнул Аркадий, сверкнув лысиной, покрытой бисеринками пота, хотя пахнущий кровью, смертью и гарью воздух был довольно прохладным. — Ваше сиятельство, думаете, Его Императорское Величество удовлетворится артефактами? Ведь мы должны были принести ему сведения о направлении генерального удара демонов. Выходит, мы всё же провалили задание.

— Мы? — вскинул брови князь и резко рубанул воздух рукой, сердито прошипев: — Нет никаких мы! Есть руководитель и кучка идиотов, не сумевших справиться с простыми заданиями. Ни один даже самый гениальный полководец не выиграет битву, если ему дать кучку сиволапых крестьян!

Седоусый с виноватым видом кивнул и снова устремил взор на руины фабрики, где спасатели вдруг зашевелились более активно.

— Кажется, там что-то нашли или… кого-то, — взволнованно проговорил Аркадий, облизав серые губы.

— Человек! Человек! Тут живой человек! — огласил развалины хриплый мужской крик.

— Неужели это Зверев? — ошарашенно просипел князь, словно его горло стиснули чьи-то сильные руки. — Не верю… не верю.

— А я говорил, что он может выжить в любом Аду! — выпалил седоусый и несмотря на усталость побежал к руинам словно мальчишка, а не убелённый сединами аристократ. Правда бежал он, конечно, как хромая утка.

Корчинский быстро догнал его, двигаясь энергичным шагом. Глаза князя не отрывались от до сих пор кое-где дымящихся развалин. Его лицо побледнело, а на лбу выступила испарина.

Казалось, что он готовился увидеть призрака. И аристократ аж вздрогнул, когда четверо мужчин бережно вынесли к валяющейся на асфальте доске почёта носилки с мужчиной в обгорелой одежде.

Князь с Аркадием подскочили к нему и впились взглядами в исцарапанное, покрытое сажей лицо с отметиной от подковы на лбу.

— Это не Зверев! — выпалил Корчинский, с толикой облегчения проведя рукой по волосам.

— Да, не он, — мрачно нахмурился лысый дворянин. — Какой-то простолюдин в форме полицейского. Ума не приложу, как он выжил!

— Всё благодаря усиленной подготовке младшего состава МВД и стакану молока за вредность, — раздался позади князя хриплый голос. — Ну ещё у него крестик на груди, а в кармане семилистный клевер.

Корчинский аж подскочил и резко развернулся, распахнув глаза так, что они чуть не выпали из орбит. Но уже через миг он сощурился, стиснув зубы, будто что-то просчитывал.

— Игнатий Николаевич! — ахнул Аркадий, распахнув рот до земли, усеянной осколками. — Вы живы! Да ещё… ещё выглядите так, будто только из санатория!

И лысый не преувеличивал. Хоть одежда Зверева и напоминала лохмотья, однако на его грязных щеках играл здоровый румянец. Тело излучало внутреннюю энергию, а часть морщин будто бы даже разгладилась. И только где-то на самом дне глаз можно было увидеть человека, взглянувшего в лицо даже не смерти, а чему-то гораздо более худшего…

— Да, битвы идут мне на пользу. Они для меня как полноценный отдых, — улыбнулся Игнатий Николаевич и посмотрел на спасателей. — Может, кто-то за кофейком сбегает? Утро всё ж таки. В Ратиборске вообще знают, что такой кофе или до сих пор солому заваривают?

— Кхем… что с вами произошло, Зверев? — сухо выдал князь, сумевший взять себя в руки.

Между его бровями пролегла складка, а взор стал острым и испытывающим, словно он заподозрил Зверева в чём-то страшно нехорошем.

Ратиборск

Корчинский смотрел на меня как на предателя, оказавшегося в шаге от разоблачения.

— Ничего необычного не произошло, — пожал я плечами. — Просто мне удался старинный трюк под названием Троянский конь. Вступив в бой с демонами, я специально проиграл, оказался в плену и как весьма ценный человек был доставлен к их военачальнику, хитростью получил от него сведения о генеральном ударе и скрылся ещё до начала имперской атаки, превратившей фабрику в арт-объект.

— А откуда вы взяли артефакт-кинжал? — холодно уточнил князь, подозрительно глянув вслед спасателям с носилками. Не услышали ли они наш разговор? Но те уже отошли довольно далеко. Да и спецтехника грохотала так, что уши закладывало. Но меня, конечно, больше волновало, что Корчинский видел мой бой на крыше. Опасно. Очень опасно. Можно и провалиться.

— Кинжал я выхватил из ножен демона, приведшего меня на крышу, — соврал я, не моргнув глазом.

— Как-то всё очень ловко у вас вышло… — протянул Корчинский, склонив голову к плечу, чтобы с нового ракурса посмотреть на меня. — Подозрительно. Не находите?

— Это всего лишь гениальный план и щепотка удачи, — равнодушно ответил я, стараясь не вспоминать то, что произошло после начала атаки.

Гнал эти мысли прочь, чувствуя, как потеют ладони. Нет, не от пережитого страха. А от какого-то нового чувства. Я же будучи лихим ведьмаком множество раз проходил через Ад, но то, что случилось сегодня… это… это немыслимо. У меня до сих пор сердце билось через раз, обливаясь холодным потом.

— Игнатий Николаевич, — вклинился в наш разговор седоусый дворянин, покрывшийся красными лихорадочными пятнами. — Так куда демоны нанесут генеральный удар?

— Это будет город на Волге. Более подробно поведаю императору. Во всех деталях. А сейчас, вы уж извините, ваше сиятельство, но я бы принял ванну и отправился спать. Ночка выдалась бурной.

На лице Корчинского возникло кислое выражение, быстро сменившееся напускной равнодушной маской. Но в его глазах разгорались ненависть и зависть. Я же всё-таки обскакал князя, добыл сведения. И теперь он словно горел на медленном огне, густо замешанном на гневе и чёрной досаде.

— Игнатий Николаевич, — кашлянул в кулак седоусый и выпрямился во весь рост, несмотря на усталость, давящую на плечи, — хочу принести вам свои извинения. Там, в кабинете его сиятельства во время совещания, я не поверил, что демоны атакуют именно Ратиборск. Не поверил, что вы сумели всего лишь по взгляду демона понять, что ваше предположение верно. Но вы оказались полностью правы. И это… блестяще! Вы великий маг и мудрый человек. Я буду счастлив, если вы примете мои извинения.

— Конечно приму! Любой здравомыслящий человек на вашем месте не поверил бы мне, — улыбнулся я и пожал руку аристократа, на которого весьма мрачно косился князь.

Кажется, он устроит хорошую головомойку седоусому за эти извинения, сорвёт на нём злость.

Пока же Корчинский откинул корпус назад и через губу проговорил, свысока глядя на меня:

— Итак, город на Волге. Но доказательств у вас, конечно, нет?

— А они должны быть? — картинно изумился я, криво усмехнувшись. — Какие именно? Свидетельства очевидцев? Чистосердечное признание военачальника демонов в трёх экземплярах? Аудио- и видеосъёмка?

— Как вы разговариваете со мной? Высмеиваете? Дерзите? — опасно сощурился Корчинский, резко вздёрнув голову.

— Просто пытаюсь уточнить, что вы имеете в виду.

— Ваше дело отвечать, а не уточнять! — огрызнулся он, переступив ногами в берцах. — Где кинжал-артефакт? И почему на вас нет ни одной царапины?

— Кинжал в итоге утащил в проход какой-то демон. А что до моей целостности и сохранности, я воспользовался зельями здоровья, снятыми с трупов всё тех же демонов, — снова соврал я без запинки, прямо и без страха глядя на князя.

А тот внутренне кипел. Ему хотелось как-то унизить меня, чтобы самому себе показать, что он всё-таки выше меня, сильнее и могущественнее. Он вёл себя, как ребёнок, который проиграл кому-то спор, а потом бегает и кричит, что зато у него дома есть крутые игрушки, он выше, взрослее, да и родители его богаче, а весь этот спор вообще ерунда, мелочь, которую следует поскорее забыть.

Я не дал князю такой возможности, коротко кивнул на прощание, развернулся и пошёл по набережной, обходя самые глубокие ямы со скопившимся мусором и густой кровью.

Корчинский вроде бы возжелал что-то крикнуть, но седоусый схватил его за рукав и начал жарко шептать.

Вот и замечательно. Хоть у кого-то есть голова на плечах. У меня она тоже была. Потому я остановил ближайшую машину с военными и приказал им отвезти меня в любое место, где смогу вымыться и отдохнуть.

Так я оказался в единственном на весь город относительно целом отеле, переделанном из старинного бревенчатого трёхэтажного особняка. Тот, конечно, носил следы ночной веселухи: тут окно разбито, там следы крови на дощатом полу. Но один номер оказался полностью целым и готовым для приёма столь высокопоставленного клиента. Даже кофе дали. Ну, такой, со вкусом нищеты и бразильских дорог. В принципе, он меня устроил, как и ванная комната со шторкой, где была нарисована роковая красотка с зелёными глазищами.

Тотчас вспомнились Владлена и её бывший муж. Не к ночи будут помянуты оба. Хотя какая ночь? Утро в самом разгаре.

Вздохнув, я разделся и залез в ванну, включив кран, перемотанный синей изолентой, словно раненый боец бинтами.

Вода оказалась чуть тёплой и с привкусом ржавчины, но понятное дело, даже такая позволила мне смыть запёкшуюся кровь и грязь. А потом я выбрался из ванны, очутившись перед зеркалом над раковиной. Оно отразило моё подтянутое жилистое тело со свежим всё ещё алым шрамом на левой стороне груди, прям возле сердца.

Глядя на него, я снова почувствовал мороз, пробежавший по коже. Быстро отвернулся, повязал полотенце вокруг бёдер и, шлёпая босыми ногами, покинул ванную комнату, оказавшись перед небольшой кроватью, стоящей возле окна.

Подойдя к нему, глянул наружу. Там плескалась река, а около небольшого причала покачивался на волнах баркас с разбросанными по палубе пустыми бутылками и пятнами блевотины. Получилась эдакая обрыгантина.

Зашторив окно, я повалился на кровать, но не заснул, а вернулся мыслями к Ларе. Померла она? Было бы здорово. Ведь она теперь знает меня и видела, как я использую кинжал, который могут трогать лишь демоны.

К сожалению, о её судьбе я узнаю только из отчёта, который получу после разбора завалов.

Но кое-что я уже получил, а именно в результат всех моих боёв дар повысился до восемьдесят шестого уровня! До девяносто первого осталось совсем немного. Однако и проход, ведущий в «Руины разбитой головы», может открыться хоть завтра. И тогда меня будет ждать провал…

— Пожри меня дракон, — процедил я, уже чувствуя, как буря эмоций ослабевает под натиском сна.

И вскоре он пришёл, принеся с собой те воспоминания, что я тщательнейшим образом гнал от себя…

Проснулся я уже ближе к полудню, когда солнце взобралось на серый безжизненный небосвод. Разлепил веки и уставился в деревянный потолок, где в углу деловито плёл паутину паучок.

Мрачно уставившись на него, прохрипел, не отрывая затылка от подушки:

— И кто я теперь? Кем меня сделал кинжал? Молчишь? Так оно, в общем-то, и лучше. Хуже было бы если б ты начал мне отвечать.

Усмехнувшись, я поднялся с кровати и немного опасливо полностью открыл шторы. А вдруг мне теперь нельзя находиться на солнце? Но нет. Кожа не воспламенилась и даже не покраснела. И я не сгорел, оставив после себя смрадный дух и кучку золы.

Нет, я, конечно, не верил, что кинжал сделал из меня какого-то вампира со всеми вытекающими. Но он не убил меня, не выпил душу, хотя пронзил сердце. «Вампир» полностью излечил меня, позволив выбраться из развалин фабрики.

Я никогда прежде не ощущал в себе такой силы и энергии. Вот только был один громадный, как эго Владлены, минус — мой магический дар не отзывался. Нет, он никуда не исчез, не сгинул, а просто отгородился от меня, закрыл дверь, словно обиделся. И шут его знает, что творится за этой дверью.

Меня дико пугала мысль, что магия может не вернуться. Но я не поддавался панике — всё-таки ведьмак, а не хрен собачий.

Внезапно на столе запиликал мой телефон. Цапнул его и увидел щекастую физиономию Павла с надписью «внук».

— Слушаю, — бросил я в трубку, почесав ягодицу крепкими ногтями.

— Дедушка, привет! Как у тебя дела? — раздался его взволнованный голос на фоне шума голосов и проносящихся мимо машин.

— Бывало и лучше.

— Что-то случилось? Ты опять подрался с кем-то?

— Естественно. Тут с развлечениями негусто. Но давай лучше перейдём к тебе. Чего звонишь?

— Мы со Славой были у графа Пугачёва.

— О, вот это интересно, — оживился я. — И что, видели его подвалы с пыточными принадлежностями? Может, наткнулись на кабинет с развешанными по стенам планами по свержению монархии? Или хотя бы нашли мишень для дартса с моим лицом?

— Нет, ничего такого. Мы просто посидели, попили чай, послушали графа, поговорили с другими участниками. Всё было чинно и благородно.

— Ты меня расстраиваешь. Неужто Пугачёв даже не пытался охмурить Вячеслава?

— Нет. Он его никак не выделял среди остальных приглашённых. Может, ты всё-таки не прав в отношении графа?

— Ты глупости-то не говори. Когда это я могу быть не правым? Нет, Пугачёв тот ещё гад, но гад хитрый и коварный. Он ещё проявит себя. Так что ты приглядывай за Вячеславом. А я сегодня к вечеру вернусь домой или ночью, а может, и утром. Смотря на чём придётся выбираться из этого медвежьего угла. Возможно, на собаках или оленях. Ладно, пока.

Сбросив вызов, я зевнул и посмотрел на свою грязную рваную одежду, на которой даже побрезговала бы спать дворняга.

Пришлось первым делом отправиться на поиски нормального костюма.

Ясное дело, что сегодня магазины не работали. Однако мне всё же удалось раздобыть джинсовый костюм, а затем я ещё договорился с парой офицеров, и меня в ближайший город с аэропортом отправили на вертолёте! Вот что делают «корочки» животворящие! Быть спецагентом тайной канцелярии не так уж и плохо.

Прибыв в город, я купил билет на рейс до Северной Пальмиры. До вылета оставалось ещё два часа, посему я зашёл в одну из неоправданно дорогих кафешек, расположившихся в почти безлюдной части второго этажа здания аэропорта.

Внутри оказался всего пяток столиков и хмурая дама на раздаче, которая будто отбывала здесь тюремный срок, а не работала. Она, не меняясь в лице, посчитала мне щи в глубокой тарелке с нарисованными цветочками, сметану, зелень и чай с ватрушкой.

Я уселся за пластиковый столик возле стены и принялся за горячие наваристые щи, благоухающие так, что желудок едва не взвыл. Алюминиевая ложка так и мелькала в моих руках, пока глаза на всякий случай следили за входом. А там остановилось прекрасное видение — длинноволосая молодая блондинка в короткой юбке, не скрывающей стройных ножек. Её грудь едва не рвала облегающий голубой свитерок. Волосы оказались немного растрёпанными. А взгляд чуть напуганных синих глаз пробежался по кафе, на миг остановившись на мне.

Блондинка поколебалась мгновение, а потом вошла, взяла кофе и уселась через один столик от меня, порой украдкой поглядывая в мою сторону.

И что она хочет? Познакомиться? Украсть мои щи? Ищет защитника?

Однако девица не делала никаких попыток встать и подойти. Просто пила мелкими глотками кофе, закинув ногу на ногу, будто хотела показать, какие у неё красивые нейлоновые чулки. Правда, в какой-то миг она вполне без утайки робко улыбнулась мне.

Моё рыцарское сердце сразу ударило копытом и заржало, требуя прийти даме на помощь. Но более прагматичный мозг посоветовал и дальше хлебать щи. Ежели надо будет, сама подойдёт.

А та со вздохом поставила пластиковый стаканчик на столик и устремила взгляд на двух парней, вошедших в кафе. Брюнета и блондина. Оба оказались широкоплечими детинами в клетчатых рубашках с подвёрнутыми рукавами, чтобы лучше были видны увитые венами мускулистые предплечья, так густо покрытые татуировками, как последняя парта матерными надписями.

Они подошли к блондинке, уселись подле неё и тихонько заговорили. Та стала жалобно шмыгать носиком и тыкать наманикюренным пальчиком в мою сторону. Те нахмурились, встали и подошли ко мне, нависнув как две скалы.

— Мужчина, как вам не стыдно, — процедил блондин, пока второй изучал взглядом мой билет, выглядывающий из паспорта, лежащего на столе.

— У меня укроп между зубами застрял? — вскинул я голову, мигом сообразив, что в который уже раз приключения сами нашли меня. Их прямо так и тянет ко мне. Может, тому виной моя святость?

— Вы буквально раздевали взглядом нашу сестру, — нахмурился тот, положив волосатые ладони на стол, дабы угрожающе наклониться. — Вам следует немедленно извиниться.

— Извините, — тут же мило сказал я и, глянув на возмущённо поджавшую губки блондинку, изобразил, как снимаю шляпу и куртуазно помахиваю, как при дворе императора.

Однако парней такой поворот не устроил. Они тут явно не за этим.

Брюнет презрительно усмехнулся, дескать, как ты быстро сломался, мужик. А второй пожевал губы и проронил:

— А этого мало. Вы, дворяне, уже переходите все границы. И пусть многие из вас беднее простолюдинов, однако ведёте себя так, словно вам всё позволено. Яков, доставай телефон. А вам, дворянин, придётся извиниться на камеру!

Он раскраснелся, распаляя себя словами. Блондинка согласно покивала, а дама из-за стойки скрылась в техническом помещении, чтобы не быть свидетельницей разборок.

— Молодые люди, — вздохнул я, отправив в рот последнюю ложку щей. — Давайте ближе к делу. К чему весь этот балаган? Вам нужны деньги? Думаете, если будете громко вопить, то я засмущаюсь и попробую откупиться? Подумаю, на кой хрен мне все эти вопли, когда уже скоро идти на посадку?

— Да за кого вы нас принимаете⁈ — возмутился блондин, тяжело задышав. Аж салфетка со столика улетела.

Но в его глазах мелькнуло удивление. А второй идиот на миг досадливо поморщился, таким образом подтвердив, что моё предположение попало в точку.

— За мошенников. Это же очевидно. Зачем такие глупые вопросы? — усмехнулся я, откинувшись на спинку стула, чьи ножки скрежетнули по плиточному полу.

— Ты переходишь всяческие границы, — прошипел брюнет, проткнув меня яростным взглядом.

Вены на его шее вздулись, а пальцы сжались в кулаки.

— Ты? Что за фамильярность? Я, вообще-то, дворянин, пусть сегодня и без парчового костюма с золотыми пуговицами. И более того, чтобы не тратить своё время, сразу сообщу вам, что моё имя Игнатий Николаевич Зверев. Да, да, тот самый. Можете найти мой светлый лик в интернете. Не стесняйтесь, ищите.

— А я тогда Железный Пётр, — ухмыльнулся блондин, показав жёлтые зубы.

А его коллега в этот миг схватил мой паспорт и развернул его, быстро пробежавшись глазами по строчкам. Его лицо тут же разрезала глумливая улыбка, а рот распахнулся в обидном гогочущем смехе.

— Так ты, млять, вообще простолюдин! — выпалил он, швырнув мне в лицо поддельный паспорт, выданный в тайной канцелярии.

Я документ поймал и сунул в карман, мысленно с досадой поморщившись. Вот и аукнулась мне роль простого и незамысловатого краеведа. И ведь что самое хреновое, магия-то моя спит, как налакавшийся алкаш. А так бы шуганул придурков да пошёл на посадку с гордо поднятой головой.

— Так, клоун, — наклонился ко мне лыбящийся блондин, продолжая упираться ладонями в стол. — Если не хочешь лишиться пары зубов, давай-ка вытряхивай из своих карманов компенсацию. И не надо врать, что у тебя нет денег. Ты же в столицу летишь. Значит, монета есть.

— Шустрее, пень старый! — прикрикнул второй, зашёл сбоку и сунул мне под нос кулак.

— Да, да, давай побыстрее! — вклинилась блондиночка, уже давно переставшая строить жалобные глазки.

Теперь она алчно усмехалась, нетерпеливо тиская в пальцах пустой стакан из-под кофе.

— Молодые люди… я… я бедный человек. Лечу к внукам малым. Один заболел. У меня деньги только на лекарства ему. Видите, даже чемодан не взял, чтобы не платить за багаж, — заканючил я, пытаясь проверить, насколько прожжённые передо мной твари.

— Смотри, как запел! — оскалился брюнет, ткнув другого в бок локтем. — Уже бедный человек.

— Деньги гони, падла, а внуку своему подорожник приложишь, — грубо выдал второй и захохотал.

Блондинка подхватила его смех, встав со стула. Она подошла к нам, тряхнув роскошными волосами, блеснувшими в свете лампы, разбрызгивающей свет под потолком.

— Деньги, — процедил блондин и схватил меня за рукав.

— Но внук… внук… он болен, — заскулил я дрожащими губами.

— Да плевать нам на него! — выкрикнула девка и попыталась пнуть меня в колено. Но я вырвал рукав из пальцев здоровяка и ногами оттолкнулся от пола, проскользив около метра на стуле, после чего вскочил с него, схватил за спинку и выставил перед собой.

— Ого, ты что, млять, драться с нами удумал? — искренне удивился брюнет.

— Ты реально клоун, — расплылся в весёлой улыбке блондин, глянул мне за спину и тут же ринулся на меня.

Стул полетел ему под ноги, заставив его с грохотом упасть прямо к моим кроссовкам. Дыхание с шумом вырвалось из груди здоровяка, когда его подбородок попробовал на прочность плитку пола. Закапала кровь, а в расширившихся глазах идиота вспыхнула боль вперемешку со жгучей досадой, сводящей скулы.

— Сука! Я убью тебя! — взвыл он дурным голосом и попытался ухватить меня за штанину. Но я сверху ударил его подошвой стопы по руке, припечатав ладонь к полу.

Блондин снова заорал. А его коллега выхватил из кармана перочинный ножик и ломанулся на меня. Во взгляде злость и решительность человека, который уже не раз использовал оружие где-нибудь в подворотнях или прочих местах.

Он полоснул ножом, целясь по моим глазам. Я лишь с трудом уклонился, пропустив его руку над головой, а затем метнулся в сторону, уходя от второго удара. Лезвие блеснуло буквально в сантиметрах от плеча, а мои ноги как в дешёвой комедии поскользнулись на недавно помытом полу. Руки нелепо взлетели, помогая телу удержать равновесие. И тотчас нож вошёл в моё плечо, заставив застонать.

— Допрыгался, герой хренов, — злорадно выхаркнул брюнет, выдернув обагрённый кровью нож.

— Сейчас ещё и потанцует! — взвизгнула блондинка, выхватив из небольшой дамской сумочки электрошокер.

Она попыталась ударить им меня прямо в перекошенное лицо. Однако хрен там плавал… я отпрыгнул, несмотря на боль в плече и уязвлённое самолюбие. Меня, опытного ведьмака, ранил какой-то гопник… Позор! О таком в мемуарах лучше не писать!

— Оставьте его мне! — взревел вскочивший с пола блондин, смахнув с разбитого подбородка кровь.

Но брюнет с девкой даже не подумали его слушать. И они втроём дружно с энтузиазмом ринулись на меня, прижав к стене. Электрошокер затрещал в опасной близости от моего паха, сверкнул нож, а кулак блондина пролетел всего в миллиметре от моей скулы, намекая, что у меня есть все шансы оказаться на полу.

— Полиция! Полиция! — докатился до меня чей-то голос снаружи. — В кафе драка! Позовите охрану! Да где они⁈

— Стой и не дёргайся! — дал мне совет разозлённый блондин и вновь выбросил кулак, целясь в мою челюсть.

Я сумел сместиться в сторону в последний миг отбив его кувалду раскрытой ладонью, а затем ударил его пяткой в колено. Оно хрустнуло, и парень упал, дико закричав. Он принялся кататься по полу, держась за колено. А я отступил, переводя дух. Ноги дрожали, а дыхание с хрипами вырывалось из груди.

Девка в ужасе распахнула глаза, глядя на воющего блондина, чем я и воспользовался. Метнулся к ней, вырвал электрошокер и ударил им её, насмешливо пропев:

— А ты танцуй, дурочка, танцуй…

К несчастью, суровая реальность имела свои законы мироздания. Девка просто завалилась на спину как бревно. Никаких тебе активных телодвижений или интересных поз. Возможно, она и в постели была такой.

— Ты не мужик! — вскричал брюнет, после того как девка вышла из игры.

— Ну давай, пристыди меня. Это ведь не ты, здоровый молодой лоб, вместе со своим дружком напал на бедного дедушку, — язвительно усмехнулся я, крепко сжимая электрошокер.

Тот побагровел, скаля зубы. Да, неприятно осознавать, что ты дерьмо собачье. Однако такие люди, как этот брюнет, всегда найдут себе оправдание.

— Да завали ты его! — простонал с пола блондин, продолжая держаться за колено.

Но брюнет не спешил нападать. Он метнул тревожный взгляд в сторону выхода из кафе, откуда донеслись торопливые шаги. Вот и охрана. Не прошло и ста лет.

— Мы ещё встретимся, урод! — крикнул мне брюнет и побежал к выходу.

— Стой! Не бросай меня! — закричал его дружбан, брызжа слюной.

— Не бросит, — усмехнулся я, подхватил со стола графин с водой и швырнул его вслед бегуну.

Видимо, карма у него была совсем хреновой, поскольку мне повезло попасть. Графин угодил в затылок гопнику, заставив его растянуться на полу в осколках от моего метательного снаряда.

— Тварь! — простонал брюнет, рефлекторно положил ладонь на затылок, а затем поднёс её к глазам, увидев на ней кровь. — Убьют… убью.

— Вряд ли, — улыбнулся я, подскочив к нему с электрошокером в руках.

— Нет, нет… давай договоримся, — затараторил он, пытаясь уползти. — Я приношу свои извинения. Отпусти. Молю! У меня сын. Его надо кормить!

— Смотри, как запел, — передразнил я его и ловко ударил электрошокером в ногу.

Тот стукнул челюстями и неподвижно вытянулся на полу, а его мочевой пузырь расслабился. На джинсах появилось мокрое пятно, а в воздухе запахло мочой.

Поморщившись, я обратил свой хищный взгляд на блондина, сумевшего подняться с пола. Он с трудом стоял на одной ноге, кривя губы от боли.

— Мужик, просто вали отсюда, — процедил он, угрожающе наклонив голову. — Ежели что-то расскажешь полиции, клянусь, я найду тебя и выпотрошу как свинью. Понял⁈

— Боюсь-боюсь, — холодно усмехнулся я и нарочито медленно двинулся на него, помахивая электрошокером.

— Ты думаешь, я шучу⁈ — прорычал блондин, сверкая налитыми гневом глазами. — Я вычислю, где ты живёшь, и приду к тебе с братвой.

— Очень вряд ли, — бросил я и метнулся к нему.

Тот неуклюже выбросил вперёд кулак и грохнулся на пол. А я с радостью накормил его разрядом тока, чувствуя, как адреналин глушит боль от раны в плече. Да ещё так хорошо глушит, что аж подозрительно. Хм…

Я сунул пальцы в пропоротую ножом дыру в рукаве джинсовки и замер, ощутив вздутый шрам вместо свежей окровавленной раны. Офигеть! Тело само залечило себя, ведь артефактов у меня нет! И это явно последствия удара «Вампиром» в сердце!

Твою мать, кем же я становлюсь? Кощеем Бессмертным?

Полицейские шустро повязали мошенников, наполнив моё сердце радостью. Правда, у них и ко мне имелись вопросы, но «корочки» спецагента сразу же вызвали в их глазах священный трепет. И служивые твёрдо заверили меня, что никаких вопросов у них больше нет, а с этой троицей они поступят по всей строгости закона. Я этим удовлетворился и отправился на посадку.

А во время полёта думал о том, в кого превращаюсь. С одной стороны, мне было жутко страшно потерять себя, а с другой — в душе бил копытом интерес человека, увидевшего приоткрытую дверь во тьму, где поблёскивали какие-то завлекающие огонёчки. Эх, главное, чтобы они не сделали меня «частью корабля — частью команды». Вдруг я стану всего лишь очередной душой во чреве «Вампира»?

К слову, кинжал со мной никуда не полетел, а остался лежать на дне реки, куда я его зашвырнул, поддавшись секундной панике после того, как выбрался из руин фабрики. Наверняка он до сих пор там и лежит.

А вот мне повезло без всяких приключений добраться до дворца императора, где меня сопроводили в белый кабинет, оставив в одиночестве.

Стены здесь оказались покрыты серебристого цвета обоями, а вся резная мебель, естественно, была далеко не чёрной, а как раз наоборот. Даже занавески тут висели белые. За ними мрачнело окно, из которого открывался вид на укрытый ночью сад с фигурно постриженными кронами деревьев. Листья уже начали перекрашиваться в жёлтый цвет, но дыхание осени ещё не разогнало мошкару, вьющуюся возле горящих кованых фонарей.

— Пурум-пум-пум, — пробормотал я и уселся в кресло напротив окна в ожидании императора.

Мой взгляд упал на небольшой нож для писем. Тот поблёскивал на конторке в свете единственной лампочки, горящей вполсилы, из-за чего в тепло натопленном кабинете хозяйничал полумрак, пахнущий чернилами и воском.

Взяв ножичек, я вернул свой зад на кресло и воровато огляделся. Вроде никто не подглядывает.

Стиснув зубы, решительно воткнул ножик в ладонь, пробив её насквозь. Боль пронзила руку, мигом добравшись аж до локтя. Но я не издал ни звука, даже когда вытащил нож. По нему медленно заскользили капельки крови, а дыра в моей ладони затянулась быстрее, чем обычно исчезает гречка с полок магазина в преддверии очередного кризиса.

— Работает как швейцарские часы, — прошептал я, разглядывая небольшой свежий шрам на ладони. — Но какая энергия тратится на столь быструю регенерацию? Выносливость? Но я вроде бы не чувствую её потери. Хм…

Вытерев с ножа кровь, вернул его на место и задумался, расчертив лоб глубокими морщинами.

А ведь помнится, в детстве я мечтал о такой регенерации. А ещё о невидимости, чтобы за девками в бане подглядывать, ну, это уже в подростковом возрасте, когда учился в школе-интернате ведьмаков.

Внезапно скрипнула дверь, и на пороге возник облачённый в халат Железный Пётр. Всё такой же слегка сутулящийся, с побитыми сединой русыми волосами, пышными кавалерийскими усами и бакенбардами.

Он посмотрел на меня цепкими голубыми глазами и изобразил радостную улыбку, добавившую ему ещё с десяток морщин:

— А вот и виновник торжества!

— Опять я во всём виноват, — тяжело вздохнул я, поднимаясь с кресла, чтобы поприветствовать императора.

Тот испустил хохоток и уселся на кресло напротив меня, закинув ногу на ногу. Император начал подёргивать ступнёй в мягком тапочке.

— Не могу не отметить, что вы прекрасно выглядите, хотя на вашу долю, Игнатий, выпало немало испытаний. Однако по виду вас словно добрая тётушка избила волшебной палочкой с эффектом подтяжки кожи, — выдал государь, сверкнув крепкими зубами. — Поведайте мне поскорее, что произошло. Кое-что мне уже известно, но далеко не всё.

Я вздохнул, собираясь с мыслями, а потом выдал почти всю правду, как пробирался по городу, убивал демонов, специально попал к ним в плен и завладел артефактом-кинжалом.

— Кхем, — кашлянул я в кулак, слегка охрипнув во время рассказа. — Вот кинжал-то мне и помог перебить всех демонов, кроме военачальника. А тот, желая сохранить свою жизнь, рассказал, что основной удар клана Каас придётся на город на Волге.

— Кто-то видел, как вы допрашивали демона? — спросил император, задумчиво потирая подбородок.

Его хорошее настроение улетучилось, оставив подозрительного государственника, ищущего везде подвох.

— Нет, — соврал я, прекрасно помня о Ларе.

Но какова вероятность, что она выжила? Крайне мала. У неё же не ДНК таракана.

— Это хорошо. Ведь если кто-то видел ваш допрос или слышал, то, вернувшись в мир демонов, обязательно поведает об этом, и клан Каас перенесёт место удара. Вы хотите что-то ещё мне рассказать?

Государь перестал трогать подбородок, уставившись на меня бесстрастным взглядом. Но я почувствовал, как вдоль позвоночника забегал холодок. Император словно знал нечто, что мне не стоило скрывать от него, дабы не оказаться в сырых застенках в нежных и заботливых руках пыточных дел мастера-ломастера.

— Спрашивайте, Ваше Императорское Величество. Отвечу на все вопросы. Признаться, я сам пока не могу понять, что действительно важно, а что не стоит внимания, — опять солгал я, уже второй раз за столь короткий срок. Иду на рекорд…

— Где теперь этот самый кинжал-артефакт? Вы ведь понимаете, насколько он важен для империи? Такое оружие…

— Его утащил в проход какой-то демон.

— Вы это чётко видели?

— Угу. Даже всплакнуть успел, но ничего сделать не смог.

Ну, точно рекорд.

— Жаль, — дёрнул щекой государь, а потом хлопнул себя ладонями по бёдрам и сказал: — Но в целом я весьма доволен вами. Да, жертв оказалось больше, чем я рассчитывал, однако основная цель достигнута. Теперь князь Корчинский будет вести такую же скрытную подготовку по отражению основного удара демонов. Конечно, та дата, которую вы назвали, неприятно удивила меня. Оказывается, у нас осталось совсем немного времени до атаки демонов. С чем, по-вашему, это связано?

— Я слышал от демонов о некоем «часе власти» — это день, когда кто-угодно из высших демонов может бросить вызов правителю клана, если имеет достаточный уровень дара. Думаю, правитель в преддверии него хочет собрать побольше душ, дабы никто даже не думал вызывать его на бой, — ради разнообразия честно ответил я, подумав, что Ирис наверняка хочет успеть до «часа власти» отравить главу клана Хаас, а потом вызвать нового лидера.

— Здравая мысль, — уважительно покивал Железный Пётр, потирая подбородок двумя пальцами. — Что ж, Игнатий, вы добыли важные сведения, но за них я не могу дать вам титул барона прямо сейчас. Сперва сказанное вами должно подтвердиться. И ежели демоны действительно нападут на волжский город, тогда вы и получите титул.

— Справедливо.

— Однако очки рейтинга и денежную награду мой помощник уже перевёл на ваш счёт. Наверное, этого вам покажется маловато. Уверяю, потом добавлю ещё пару артефактов на выбор, но сейчас они все нужны. Вы в курсе, что с утра по всей империи начали появляться блуждающие проходы? И чтобы сдерживать лезущих из них монстров мне пришлось даже из запаса вызвать некоторых магов, уже порядком покрывшихся ржавчиной.

— Да, слышал что-то такое по радио, — кивнул я, прикинув, что теперь подобные массовые прорывы будут происходить довольно часто. Ведь грядёт столетний юбилей Лабиринта.

Император опустил обе ноги на пол. Его тапочки не издали ни звука. Зато деликатный стук в дверь раздался весьма отчётливо.

— Кто? — бросил император, недовольно поджав губы. Его же прервали во время важной беседы.

— Ваше Императорское Величество, пришёл отчёт из Ратиборска. Вы велели доставить его, как только он появится, — донёсся приятный мужской голос.

— Входи.

Тотчас дверь открылась, и в кабинет энергичной солдатской походкой вошёл парень в форме с аксельбантом. Он с поклоном вручил правителю пакет, а потом молча вышел, тихонько прикрыв за собой дверь.

Император вскрыл пакет тем самым ножом, вкусившим моей крови, а потом достал несколько сложенных вчетверо листов бумаги с красивыми красными печатями.

Государь углубился в чтение. А я с его молчаливого согласия принялся читать те листы, которые Пётр уже изучил. Таким образом мне повезло наткнуться на описание тел, которые извлекли из-под обломков швейной фабрики. И каково же было моё удивление, когда среди них не оказалось ни одной женщины.

Нет, не может этого быть! Лара выжила⁈ У меня сердце заколотилось о рёбра так, что аж больно стало. Если это не ошибка, тогда у меня большие проблемы. Демоница слишком много знает!

— Что-то не так? — спросил император, остро глядя на меня поверх листа бумаги, слегка подрагивающего в его пальцах.

— Нет, всё в порядке. Просто опять вспомнил про тот Ад, что там творился, — выдал я, сконфуженно дёрнув уголками рта, в котором прочно поселился вкус тлена и ржавых тюремных цепей.

Если из-за Лары демоны изменят точку удара… у-у-у… как же мне будет хреново! Надо что-то срочно придумать. Кажется, придётся устроить экспедицию в мир демонов и найти Лару.

Пока же император отложил бумаги, взглянул на меня и произнёс:

— Итак, продолжим разговор о Ратиборске. Что вы ещё там видели?

Злость потихоньку поднимала голову в моей душе, глядя на внуков. Устроили мне тут допрос!

Но виду я не подал, а лишь нахмурился и тихо прошипел:

— Не ваш дедушка? А кто же тогда? Святой человек, вытянувший этот род из нищеты и дерьма? Посмотрите, как вы нынче живете! Деньги, связи, прислуга. Думаете, кто-то другой, кроме вашего дедушки, стал бы ради вас так стараться⁈

— Ради нас? — вскинул голову Вячеслав, сощурив глаза. — Может, ради себя? Тебе в первую очередь всё это нужно. А прежде ты не был таким!

— Успокойтесь, успокойтесь, давайте снизим градус беседы, — встрял Павел, тряся щеками. — Мы же не хотим поссориться.

— Мнимая смерть изменила меня, — заявил я, пронзая полумрак тяжёлым взглядом, от которого даже трещавший в камине огонь отшатнулся. — Я посмотрел на жизнь по-другому! Прежде все мои мысли занимал Лабиринт, а нынче — семья и её благополучие! И раньше я боялся высовывать голову из своей раковины и карабкаться на вершину признания, а теперь мне всё нипочём.

— Вздор! Не может человек так быстро измениться! — выпалил раскрасневшийся Слава и порывисто встал с кресла, оказавшись на голову выше побледневшего брата.

— Ну и кто же я тогда, по-твоему? Злой дух? Попаданец, как в книжках? Существо из Лабиринта? — насмешливо выдал я, сложив руки на груди. — Почему у меня тогда прежний лексикон? Хобби и мимика?

— Не знаю, — отвёл взор Вячеслав и тут же заявил, шумно вдыхая слегка пахнущий дымом тёплый воздух гостиной: — Но непременно узнаю!

Павел взволнованно посмотрел на брата, а затем вздрогнул, когда в кармане его халата пиликнул телефон.

Он поспешно вытащил его, глянул на экран и ахнул:

— Наша семья поднялась на сотое место в серебряном списке!

— Вот опять! — победно взревел Вячеслав, словно нежданно-негаданно обрёл доказательства того, что дед и вправду не дед. — Что вы опять сделали, Игнатий Николаевич? За что вам дали столько очков рейтинга? Люди месяцами зарабатывают такое продвижение, а вы за пару дней! Будто точно знаете, что нужно делать, дабы пройти эту игру под названием жизнь!

— Не за пару дней, а гораздо быстрее, — криво усмехнулся я. — И дали мне очки рейтинга за то, что я поучаствовал в отражении удара монстров по Ратиборску. Так что ничего сверхъестественного в этом нет.

— А откуда вы узнали, что там будет битва⁈ — выпалил распалённый Вячеслав, который не хотел слушать никаких доводов.

Он, как упёртый молодой баран, сфокусировался лишь на своих подозрениях, не желая принимать иную точку зрения.

— Я спецагент тайной канцелярии, — напомнил я, насмешливо глядя на парня.

Его это ещё больше разозлило. Он скрежетнул зубами и распахнул рот, желая каким-нибудь убийственным доводом прижать меня к стенке, заставить сознаться в том, кто я. Но Слава не сумел отыскать такой довод, из-за чего досадливо выдохнул и порывисто махнул рукой Павлу.

— Пойдём, брат! С нами не хотят говорить начистоту! Идём, идём!

Пухляш заколебался, но всё же рванул следом за Вячеславом, успев виновато шепнуть мне напоследок:

— Я не хочу потерять ещё одного брата…

Они выскочили из гостиной, оставив меня в обществе чучела совы.

— М-да, — мрачно протянул я, расчертив лоб глубокими морщинами. — Им бы радоваться да помогать мне, а не нервы лишний раз трепать. Ладно, утро вечера мудренее…

Вздохнув, поплёлся в свою спальню на втором этаже. Она встретила меня тишиной и спокойствием. Душ же пришёлся очень кстати после всех путешествий. Признаться, от меня к этому моменту уже изрядно попахивало. Потому я с радостью смыл с себя пот, а потом завалился спать на большую кровать с балдахином.

И сон-то мне приснился чистый и светлый, будто я лежу на изумрудной траве на берегу мягко шумящего волнами моря, поблескивающего под ласковыми лучами жёлтого солнца, зависшего в голубых небесах с белыми барашками облаков.

Но вдруг мне на грудь словно холодный камень положили. Стало тяжело дышать. Воздух превратился в густую субстанцию, застрявшую в глотке.

Я резко разлепил веки и распахнул рот, пытаясь сделать вдох. Воздух с трудом проник в грудь, будто сжатую стальными обручами. По вискам скользил холодный пот. Пальцы дрожали. А ночная тьма давила на меня, словно хотела задушить в своих объятиях.

— Что за… хрень? — просипел я, приподнявшись на локтях. — Умираю?

Невероятная слабость пронзала тело, перед глазами всё расплывалось, а во рту царил горький вкус, отдающий чем-то кислым. Сердце билось через раз, грозя остановиться.

Я с трудом встал с кровати, чтобы добраться до кувшина с водой, стоящего на компьютерном столе. Сделал к нему шаг, но ноги предательским запнулись друг об друга, отправляя меня на пол. Навстречу моему виску полетел уголок журнального столика, грозя пробить его.

Мне лишь чудом удалось избежать столкновения с ним, дёрнув головой в последний момент. Но всё же уголок прочертил кровавую борозду по моей щеке. Боль пронзила голову, как разряд тока. Аж в зубы отдало.

Я очумело потряс башкой, лёжа рядом со столиком, а затем коснулся окровавленной щеки. Регенерация почему-то не работала.

— Да что же такое происходит? — просипел я и сконцентрировался на «клетке».

Та оказалась пуста, как карманы церковной мыши, отринувшей все мирские блага!

Куда, млять, делась последняя душа⁈ Она же не могла просто улететь в тёплые края зимовать! Душа на что-то потратилась? Но на что?

И тут мой раздираемый слабость и болью разум предположил, что души тратятся на поддержание моего существования, ровно так же, как они расходовались на жизнедеятельность «Вампира»!

Осознания этого молотом ударило меня по темечку, заставив распахнуть рот. Но правда ли это? Или всё же дело в чём-то другом?

Не став долго раздумывать, я кое-как встал с пола, полный решимости раздобыть чью-нибудь душу, пока не отправился на тот свет.

К сожалению, все мои артефакты сгинули в Ратиборске, потому придётся обходиться без них. Но зато под кроватью прятался пистолет с глушителем. Взяв его, с трудом вышел из спальни и поковылял вниз, слыша, как дубовый паркет слегка поскрипывает под ногами.

Мерно тикали напольные часы с кукушкой, а где-то за окном посвистывала птица, страдающая бессонницей. В доме же все спали, что было мне на руку.

Стараясь не охать, я спустился на первый этаж, смахнул пот со лба и тихонько приоткрыл дверь комнаты, где жила водитель Екатерина. Ноздрей коснулся лёгкий запах бензина и цветов, стоящих в вазе на подоконнике.

Через окно в комнату лился серебристый лунный свет. Он падал на грубоватое лицо Екатерины, накрывшейся одеялом до самого подбородка. Она негромко похрапывала, даже не догадываясь, что я замер возле её кровати с пистолетом в потной ладони.

— Душа, мне нужна душа, — лихорадочно прошептал я, глядя на жилку, мерно бьющуюся на виске женщины. — Так будет правильно. У меня просто нет выбора… Надеюсь, она простит меня.

Почти бесшумно сглотнув, взял с прикроватной тумбочки ключи от «мерседеса», посчитав, что Екатерина не сильно обидится, если заметит их отсутствие. Машина-то всё-таки моя. Правда, я без спроса вошёл в её комнату, но мне сейчас не до вежливости…

Я сжал ключи в кулаке и побрёл к выходу из дома, схватив по пути чей-то халат, оставленный на кресле в гостиной. Пот заливал глаза, а дыхание с сипами проникало в грудь. Но мне всё же удалось выбраться на крыльцо, где в лицо злорадно дунул прохладный осенний ветерок.

Матюгнувшись, я открыл дверь «мерседеса», стоящего на асфальтированном пяточке возле фонтана, а потом уселся в авто и подъехал к воротам.

Охранник в силу своего положения не стал спрашивать, куда это на ночь глядя поехал хозяин, облачённый халат. Он просто нажал на кнопку, заставив ворота с тихим металлическим скрежетом отъехать в сторону.

Луна с любопытством взирала на «мерседес», помчавшийся по безлюдной дороге. Автомобиль вилял из стороны в сторону, поскольку я ежесекундно терял сознание.

Вот вроде бы руль и дорога, а в следующий миг тьма. Но потом снова баранка руля и дорога. Однако в какой-то миг вместо них появился грузовик со светящимися фарами. Его чудовищно громкий сигнал ударил меня по ушам, заставив тело похолодеть от ужаса. Пальцы вцепились в баранку и резко крутанули её в сторону, но уже было поздно…

Раздался удар, «мерседес» подпрыгнул. И только спустя миг я понял, что грузовик всё же промчался мимо, обдав меня запахом выхлопных газов, а мой автомобиль слетел на обочину, где сейчас с шумом мчится по кочкам, ломая бампером кусты. Сок и листья летел на лобовое стекло, а мой прояснившийся взгляд увидел знак «д. Кукушкино 200 м».

— То, что надо, — просипел я и заставил автомобиль вернуться на дорогу.

Потом свернул в сторону Кукушкино и остановил машину возле ближайшего кирпичного дома, огороженного забором, из-за которого виднелся хлев, где изредка мычали коровы.

Буквально вывалившись из автомобиля, я побрёл к забору как пьяный, думая только о необходимой мне душе. Всё остальное стало глубоко вторичным, даже возможная слежка. Хотя не всё…

Внутри меня, как нарыв, зрела мысль, что я, возможно, поспешил с выводами. Вдруг душа не поможет? Что если мне просто требовалось зелье здоровья? Тогда я крупно сглупил, покинув дом, где была лаборатория со всем необходимым для варки подобного зелья!

Но сейчас уже поздно пить боржоми. Надо идти до конца!

Я сплюнул под ноги тягучую слюну и с грациозностью мешка перелез через забор, рухнув в стог соломы. Где-то в дальней части просторного двора возле трактора начала нерешительно брехать собака.

Вот только сторожевых псов мне не хватало, готовых порвать мой зад на клочки!

Лай был утробным, хриплым, низким, будто там минимум медведь гавкает.

Я пригнулся, чтобы меня не было видно с той стороны, и посеменил к хлеву по вытоптанной до состояния камня земле со следами куриного помёта.

Благо дверь в хлев оказалась незапертой, позволив мне проникнуть в пахнущую навозом тёплую тьму, где сонно мычали коровы.

К сожалению, только души крупных животных могли иметь первый ранг, остальные, вроде собачьей, ни на что не были годны. Потому я засунул жалость в самое дальнее место, себя-то жальче. Но всё же выбрал самое старое на вид животное, уже давно понявшее этот мир, ищущее только одного — покоя, умиротворения и гармонии от слияния с бесконечно вечным. Ну я ей и дал покой этой скотинке… вечный, прижав пистолет с глушителем к виску.

Оружие дрогнуло вместе со звуком хлопка, а потом раздался шорох, с которым тело коровы расслабилось на подстилке на веки вечные.

Выпорхнувшую душу я увидел прекрасно, хотя и не включал «истинное зрение», поскольку не ощущал его. И так же я не чувствовал «капкан», который ловил души. Пришлось просто потянуться к душе, отчаянно надеясь, что она всосётся в «клетку».

Душа, напоминая бесплотную туманную бабочку, уселась на мой указательный палец, не обращая внимания ни на лай собаки, ни на мычание коров. Она вяло двигала «крыльями».

А я затаил дыхание, ощущая, как сердце с трудом гоняет кровь по телу, напитывающемуся могильным холодком.

Никогда прежде мне не доводилось видеть такое поведение души! Никогда!

А она вдруг словно решилась и втянулась в мой палец, очутившись в «клетке»!

Да, да! Получилось! Обжигающая радость исказила мою физиономию в улыбке! Однако дальше ничего не произошло. Мне не стало лучше!

— Неужели… ошибся? — прохрипел я и грохнулся на колени, не удержавшись на подгибающихся ногах.

Пистолет упал на солому, а во рту появился вкус крови. Смерть же начала шевелить своим тлетворным дыханием короткие волосы на моём затылке. Как же глупо умирать вот так… Когда передо мной приоткрыл дверь целый новый мир.

Я запрокинул голову и раскрыл рот, чтобы кое-как втянуть густой воздух. А тот внезапно широким потоком хлынул в глотку, возвращая мне силу!

— Сработало! — жарко просипел я, ликующе сжав пальцы в кулаки.

Тело шустро возвращалось к норме, потребляя энергию души, оказавшейся в «клетке».

Я, не будь дураком, понаблюдал, насколько побледнела коровья душа, а затем прикинул, сколько сможет меня поддерживать оставшаяся энергия. Выходило, что до утра мне не грозила смерть. Отлично!

А вот что плохо, так это, что я всё-таки стал вампиром, но мне нужна не кровь, а энергия душ. Неприятное осознание. Но это всё-таки лучше, чем если бы я помер в полыхающих руинах швейной фабрики. Если всё сделать правильно, то я даже не буду замечать этого мелкого неудобства. А уж какие перспективы открываются… Царапина на щеке вон уже затянулась.

— Гришка, кажись, кто-то в хлев пробрался, — донёсся до меня свистящий прокуренный голос, а возле открытой двери мелькнула тень. — Иди в сарай… возьми что-нибудь, дабы лиходея огреть.

Я не стал ждать, когда меня тюкнут молотком по затылку, а метнулся к стене, приподнял находившуюся в паре метров над полом оконную створку с мутным стеклом, подтянулся и выбрался наружу, спрыгнув на землю.

Между мной и забором пролегла пятиметровая полоска открытого пространства, а слева из покосившегося сарая выскочил растрёпанный паренёк лет пятнадцати в майке и семейных трусах. В руках у него блеснул серп и молот — отличное оружие, чтобы покарать буржуина, грохнувшего корову.

— Выходи, падла! — вырвался из окна чей-то гневный голос, и резко включились лампочки, осветив изнутри хлев. — Гришка, беги сюда, Нюрка померла-таки! Отмучилась бедолага.

Паренёк с молотом и серпом забежал в хлев, а я помчался к забору, услышав изумлённое мальчишеское восклицание:

— Дык у неё башка в крови! Застрелилась она!

— Ты ерунду-то не говори! Как корова могла застрелиться? Застрелили её!

— Да кому надо её стрелять? Она слишком много знала?

К сожалению, мне было недосуг слушать, к какому гениальному выводу придут Гришка и, скорее всего, его отец.

Я перемахнул через забор, умудрившись порвать рукав халата, а потом забрался в «мерседес» и помчался прочь, отчаянно надеясь, что за мной не следили сотрудники госорганов. Иначе что они подумают? Что я не могу заснуть, не убив кого-нибудь?

Сельчанам же надо будет как-то инкогнито закинуть пачку денег за моральный и материальный ущерб.

Утро, как это частенько бывало в бытность мою ведьмаком, началось с тяжёлого запаха крови и смерти. Нет, я никого не убил, просто отправился на скотобойню, расположенную в окрестностях столицы. Место, прямо скажем, не самое уютное, но я, прикинувшись возможным покупателем, прошёлся по цехам. Был даже на забое, где сумел незаметно набить «клетку» душами. Для этого, собственно, я сюда и приехал. Ну а когда реализовал задуманное, отбыл восвояси.

В загородном доме меня встретили лишь слуги и охрана. Внуки рано утром куда-то уехали.

Наверное, до сих пор дуются на меня как дети малые. А ведь ближе к вечеру нам нужно ехать на приём к князю Боголюбскому.

Вздохнув, я отправился в лабораторию, где принялся нащупывать свой дар, расхаживая между блестящими металлическими столами, отражающими свет прямоугольных люминесцентных ламп.

Воздух пах терпкими травами, а в углу возле резного шкафа с колбами и змеевиками тихонько урчал холодильник. Меня он не раздражал, а наоборот — словно помогал войти в некий транс. И возможно, отчасти благодаря ему я вроде начал чувствовать свой дар.

Но не успела робкая радость проникнуть в мою душу, как дар снова скрылся за дверью. Вот он был — и вот его не стало.

— Твою мать! — досадливо прошипел я, чувствуя себя рыбаком, пытающимся вытянуть из омута премудрого пескаря. — Ладно, поиграем.

Пройдя мимо стола шлёпая тапочками, я развернулся, поправил чёрную футболку и снова принялся концентрироваться на даре, закрыв глаза. Надо успокоить дыхание, прогнать все мысли. И медленно идти. Во время ходьбы мне всегда лучше удавалось сконцентрироваться.

И о чудо! Кажется, дар снова стал робко выглядывать из тины! Вот только он был другим! Не двойным, как прежде, состоящим из магии воздуха и «пастыря душ», а одинарным!

Неприятное изумление заставило меня распахнуть глаза, широко раскрыв рот. Ноги стали ватными, из-за чего я ударился мизинцем правой ступни о ножку стола.

— М-м-м! — застонал я от боли, пронзившей ногу аж до самого колена. — Дерьмо! Тьфу!

Погрозив столу кулаком, вернулся мыслями к дару, чувствуя, как колотиться в груди сердце. Будто привычный мир рухнул, как у человека, очнувшегося без ног после аварии.

Если бы не моя железная выдержка, я бы, наверное, уже швырял в стену колбы, крича «за что⁈» А так мне удалось взять себя в руки, хоть это и было сложно.

Я снова принялся расхаживать мимо стола, лихорадочно соображая. Почему дар стал одинарным? Магия воздуха просто исчезла? Души-то до сих пор взаимодействуют со мной, что намекает на присутствие «пастыря душ».

— Испепели меня дракон! — прорычал я и опять попытался почувствовать дар.

Тот откликнулся уже охотнее, как прикормленный зверёк. И более того, появились два атрибута: «воздушный щит» и «духовный клинок». Почему именно они? Пёс их знает. Но появление воздушного атрибута чуть успокоило меня. Значит, магия воздуха не исчезла.

Или две ветви магии просто слились в одну? Удивительно, конечно, но, наверное, и такое бывает. Вот только непонятно, какие атрибуты остались. Ведь один дар не может содержать более десяти атрибутов. Увы, истину покажет лишь время.

Я резко остановился, перевёл дух и смахнул выступившую на лбу испарину. А потом снова принялся бродить туда-сюда, пытаясь пробудить и другие атрибуты. Но им было плевать на меня с высокой колокольни. И единственное, чего я добился, так это опять ударился тем же мизинцем о ножку стола.

— Арх! Это не мебель, а воплощение Зла! — вскричал я, запрыгав на одной ноге.

Сердито посмотрев на стол, я матюгнулся, помассировал раскалывающийся от боли мизинец и решил, что на сегодня хватит экспериментов. Лучше сварю зелье, повышающее уровень дара.

Оно вышло вполне удачным, повысив мой дар до восемьдесят седьмого уровня. А затем я отправился обедать, обнаружив на кухне Павла. Тот сразу же виновато отвёл взгляд, стоило мне войти в царство поварёшек и жирных запахов еды.

Прасковья уже стояла возле плиты, наливая в тарелку наваристый борщ из говядины, а на круглом столе красовалась плетёная корзина с нарезанным ржаным хлебом, тарелочка с горчицей, салом, зелёным луком и хреном.

— Хосподин, вы как раз вовремя! — обрадовалась круглолицая служанка, поправив пёстрый передник, подчёркивающий её мощные телеса. — Вам налить борща?

— Ага, на его запах и пришёл, — усмехнулся я и уселся за стол напротив внучка.

Тот опустил взгляд в тарелку, которую перед ним поставила улыбающаяся Прасковья, а потом вооружился ложкой и принялся хлебать красный густой борщ, не глядя на меня.

Я тоже взялся за дело, осторожно дуя на горячее варево, добавив к нему сметану.

— М-м-м, как вкусно! — искренне протянул я, вертя головой. — Настоящее достояние империи!

— Да скажете тоже, хосподин! — раскраснелась от похвалы служанка, перекинув полотенце через плечо. — Простой борщ! Вот маменька-то моя варила борщ так борщ! Эх, что-то я совсем разболталась, а мне ещё убираться надо. Приятного аппетита, хоспода. Пойду я, пойду.

Она тяжеловесно выпорхнула из кухни, оставив меня наедине с Павлом. А тот отправил ложку в рот и громко вздохнул, привлекая к себе внимание. Но я не стал начинать диалог и облегчать внуку задачу.

Тот ещё немного попыхтел и повозился, украдкой поглядывая на меня, а потом кашлянул в кулак и просипел:

— Дедушка, передай хлеб.

— Я не твой дед, а суккуб из преисподней, пришедший в этот мир, чтобы сделать вашу жизнь с братом отвратительной. Это очень хитрый план, со стороны может показаться, что я просто пытаюсь вытащить ваш род из дерьма.

— Деда, перестань, — буркнул Павел, чьи щёки слегка покраснели. — Мы вчера с Вячеславом погорячились, но ты сам виноват…

— Я⁈ Ты с больной головы на красивую не вали. Вы там чего-то себе напридумывали, а я, мать вашу, виноват.

— Ничего мы не напридумывали, — промычал внук, глядя на меня исподлобья. — Ты и вправду сильно изменился. И Слава видит это более отчётливо, поскольку он хорошо помнит тебя прежнего.

— А что его смущает? Чего он добивается? Ему нравилась прежняя жизнь нашего рода? Так давай всё раздадим бедным, а сами, как и прежде, будем жить в доме вот с такими дырами через которые бродячие собаки внутрь пробирались и ссали тебе на подушку. Хочешь этого⁈ — повысил я голос, указав ложкой на содрогнувшегося пухляша.

— Нет, нет! — в ужасе выдохнул он, смахнув прилипшую к губам капусту.

— Я почему-то так и думал. Посему у вас со Славой есть только два пути. Вы либо полностью принимаете, что я изменился после мнимой смерти. Либо продолжаете взращивать в себе идиотские подозрения, но уже не под одной со мной крышей, а в другом доме. Нам придётся разъехаться. Понял?

— Понял, — покивал Павел и тяжело вздохнул. — Я-то, может, и приму твои изменения, но вот Слава…

— В кого он такой подозрительный? Напомни, какие у него были отношения с матерью? — спросил я, отправив в рот последнюю ложку борща.

— Короткие. Она погибла, когда мы все были детьми, — мрачно сказал Павел.

— Это она зря. Теперь даже не на кого свалить поведение Вячеслава.

Пухляш укоризненно поджал губы, осуждающе глянув на меня. А я решил сменить тему, попутно встав из-за стола, чтобы налить кофе:

— У тебя есть в чём поехать на приём князя Боголюбского?

— Ага, — кивнул тот и замялся.

— Да говори уже.

— Вячеслав сказал, что не поедете с нами.

— Ну и шут с ним, — буркнул я, вернувшись за стол с чашечкой чёрного кофе, чей насыщенный запах ласкал ноздри.

Павел вздохнул, встал со стула и подошёл к кофеварке. Возле неё лежала какая-то вещица из дерева и металла.

Он взял её и удивлённо проговорил:

— Это ещё что за мусор? Деда, знаешь, что это такое? Выбросить?

— Я тебе выброшу! Это никакой не мусор, хрен знает что, но точно не мусор. Опытный мужчина вроде меня сразу понимает, что это важная вещица, ждущая момента, когда я придумаю, куда её применить. Отнеси её в кладовку.

Помнится, мои бывшие жёны называли подобные вещи хламом. Но что с них взять? Недалёкие люди.

— Кажется, это ручка, отвалившаяся от кастрюли, — сказал Павел и не стал её никуда нести, а просто налил кофе и вернулся за стол.

Мы ещё немного поговорили, а потом разбрелись по дому. Внук начал готовиться к приёму, а я снова взялся за дар, но так ничего от него не добился.

А когда подошло время, надел тёмно-синий классический костюм и вместе с Павлом, напялившим песочного цвета пиджак и брюки, уселся в «мерседес», и Екатерина повезла нас в загородное имение князя Боголюбского.

Оно находилось на берегу Финского залива, раскинувшись на здоровенной территории, засаженной деревьями. Получился эдакий дворец в лесу. Перед парадным крыльцом с распростёршими крылья каменными двуглавыми орлами одна за другой останавливались дорогие машины, выпуская гостей. Слуги сразу провожали их во дворец, окна которого ярко светились в наступивших глубоких сумерках, принёсших лёгкий дождь. Тот сыпался из тучных чёрных облаков, закрывших небосклон.

— Скоро опять буря разразится, — проговорил Павел, глянув на небо, когда мы выбрались из «мерседеса».

— Ещё бы, столько нечисти собралось в одном месте в одно время, — усмехнулся я, посмотрев на вереницу машин с гербами, ждущих своей очереди за моей.

— Дедушка, потише так шути, — торопливо прошептал внук, опасливо глянув на улыбающегося слугу в ливрее.

Тот подошёл к нам и с поклоном предложил отвести в приёмный зал. Мы, конечно, отказываться не стали. Тот сопроводил нас внутрь и повёл по коридорам и залам, украшенным позолотой, картинами, искусной лепниной и ковровыми дорожками.

Главный зал, ясен хрен, впечатлял. Он оказался настолько огромен, как моё желание пленить девяносто девятую душу. Под потолком сияли многоярусные хрустальные люстры, заливающие светом тёмно-коричневый дубовый паркет, бархатные занавески и круглые столики с закусками: чёрная икра соседствовала с омарами на серебряных блюдах, а трюфеля благоухали рядом с креветками на льду.

— Ого! — тихонько ахнул Павел, глядя на всё это великолепие.

Мне доводилось видеть и большую роскошь, потому я в обществе внука со скучающим видом двинулся по залу, косясь на многочисленных приглашённых. Те разоделись в пух и прах, сверкая золотыми украшениями и драгоценными камнями. Все жеманно смеялись и тихонько беседовали, собравшись в группки по интересам.

— Игнатий Николаевич! — приветственно отсалютовал мне бокалом шампанского полковник Барсов, стоявший в окружении пяти хмурых мужчин, которые забыли, как улыбаться. Явно высокопоставленные силовики.

Я улыбнулся им и приветственно склонил голову, но подходить пока не стал. Хотелось поглядеть, кто тут ещё бродит из знакомых мне лиц. Таковых оказалось немало. И конечно, Боголюбский не мог обойтись без приглашения Владлены Велимировны и её бывшего мужа барона Лейба.

Они улыбались возле панорамного арочного окна, одетые в одинаковые алые цвета. Облегающее платье с коротким шлейфом подчёркивало тугую пятую точку Владлены и её грудь, не стиснутую бюстгальтером. Под тканью выделялись бугорки сосков, а смуглые стройные ножки были объектом внимания каждого второго мужчины в зале.

Красотка смеялась, запрокидывая голову, из-за чего водопад чёрных как вороново крыло волос рассыпался по её подтянутым плечам.

Барон же белозубо улыбался, взирая на всех высокомерными серыми глазами, сверкающими на вытянутом породистом лице с резко очерченными скулами.

Правда, его улыбка стала насмешливо-презрительной, стоило ему заметить меня.

— И он тут, — буркнул Павел, украдкой глядя на Лейба. — И она…

Владлена одарила меня дежурной усмешкой, будто между нами ничего и не было. Так могли усмехнуться шапочному знакомому.

— Как она может так себя вести? — шёпотом возмутился внук, хмуря светлые брови. — Порой мне кажется, что у неё есть сестра-близнец, делающая вид, что вы, дедушка, даже никогда не были с ней знакомы.

— У Владлены точно нет ни братьев, ни сестёр. Когда семьдесят лет назад она вылупилась из яйца, то, как это водится, передушила всех братьев и сестёр, оставшись в гнезде одна, — иронично выдал я, заставив пухляша испустить тихий смешок.

Однако уже через миг его лицо резко побледнело, а ошарашенный взор воткнулся во что-то за моей спиной.

Я обернулся и стиснул зубы так, что аж в висках прострелило.

По залу величественной походкой шёл худощавый брюнет лет сорока со шрамом на щеке и орлиным носом. При каждом шаге он постукивал позолоченной тросточкой, гармонирующей с такого же цвета платком-паше, выглядывающим из нагрудного кармана его тёмно-зелёного пиджака. А позади него, словно свита, вышагивали три парня. В числе них был слегка растерянный Вячеслав, облачённый во всё чёрное, явно не привыкший к таким роскошным приёмам.

— Слава пришёл с графом Пугачёвым! — неприятно изумился Павел, тараща зенки. — Да как он мог? Так… так же нельзя! Почему он не пошёл с нами?

— Потому что твой брат наивный дурачок, чувствующий себя обманутым, — буркнул я, придав своему лицу расслабленный вид, хотя выходка внучка вызвала у меня колики в животе. — Держи себя в руках, Павел, сейчас к нам граф Пугачёв подойдёт.

— Да он, кажется, и не замечает нас, — скептически выдал тот, но тут же прикусил язык, когда Пугачёв направился к нам с картинно широкой улыбкой.

Свита послушна пошла за ним, в том числе и Вячеслав. Он выпрямил спину и гордо вскинул подбородок, показывая, что не чувствует за собой никакой вины.

— Игнатий Николаевич, — медовым голосом проговорил граф Пугачёв, встав напротив меня.

Он обе ладони положил на рукоять тросточки, упирающейся в пол, а его насмешливый взор упал на моё лицо.

— Граф Пугачёв, — приветственно кивнул я, храня ледяное спокойствие, хотя ближайшие гости зашушукались, косясь на нас.

— Игнатий Николаевич, вы же не в обиде, что ваш внук прибыл сюда со мной, а не с вами? — спросил граф, делая наигранно обеспокоенные глаза.

— Он волен поступать так, как ему заблагорассудится, — ответил я, заметив, как нахмурился Вячеслав, глянув в спину Пугачёву.

— Это замечательно, что вы так считаете. Просто я переживаю, что гости могут подумать, будто Вячеслав не слишком уважает вас, — проговорил граф так, чтобы ближайшие к нам приглашённые услышали его слова.

— Это не так, ваше сиятельство! — подал голос заигравший желваками Слава, понявший, что ветер подул куда-то не туда.

Он явно не рассчитывал, что его обожаемый Пугачёв затеет такой разговор, бросающий тень на самого Вячеслава, делая его чуть ли не предателем рода.

— Не так? — картинно изумился граф, приподняв брови. — А разве не вы, Славочка, говорили, что ваш дедушка стал… эм… странным?

Пугачёв насмешливо посмотрел на Вячеслава, как и парочка парней из его свиты. Даже ближайшие гости глянули на моего внука. А тот залился краской до самых ушей, не зная, что и сказать. Жилка забилась на его мускулистой шее, а взгляд метнулся к двери, будто он задумал сбежать, оказавшись в неловкой ситуации.

— Так вы или нет⁈ — ещё громче выдал граф, чей голос щёлкнул как кнут.

— Может, и я, — полузадушено просипел Вячеслав, стараясь не встречаться взглядом ни со мной, ни с Павлом, брезгливо поджавшим губы.

— Да, именно вы, — ласково улыбнулся Пугачёв, довольный тем, что использовал дурачка, отвыкшего в своих лесах от придворных интриг, где используют любое случайно оброненное слово.

А уж Вячеслав на эмоциях точно наговорил графу больше, чем следовало, считая его образцом благородства. А тот ещё наверняка эдак сочувственно кивал и поддакивал. И вот теперь Пугачёв проявил себя во всей красе, заставив Вячеслава внутренне кипеть от гнева. Его дыхание тяжело вырывалось из груди, а в глазах так и мелькала мысль, что он свалял дурака, раскрывшись перед графом.

И теперь мне, млять, надо как-то сгладить ситуацию, чтобы она не обернулась для Зверевых позором!

Да, само то, что Слава пришёл с Пугачёвым, а не со мной, ещё ни о чём не говорило, но вот как граф раскручивает ситуацию, накидывая неосторожные слова Вячеслава, может больно ударить по нашей семье.

Тихий звон бокалов, тарелочек и серебряных вилочек разносился по залу, переплетаясь с редкими хохотками и разговорами многочисленных приглашённых. Часть из них украдкой поглядывала на багрового Вячеслава, страстно жаждущего провалиться под пол и лететь прямо до адской сковородки.

Граф же наслаждался ситуацией. Едва глаза не закатывал, кривя губы в белозубой улыбке. Он чувствовал себя победителем, ощущая вкус мести. И ядовито косился на меня, цапнув с подноса слуги бокал шампанского.

Он сделал глоток и мягко произнёс, опершись спиной об одну из колонн, поддерживающих украшенный лепниной потолок:

— М-м-м, превосходный напиток. Слава, не хотите попробовать? Вам нужно освежиться, а то у вас лицо какое-то пунцовое. Наверное, из-за духоты.

Двое парней из свиты графа подобострастно заулыбались, показывая, что оценили юмор Пугачёва.

Вячеслав же ещё сильнее стиснул зубы, пронзая графа яростным и в то же время разочарованным взглядом. Слава же искренне восторгался Пугачёвым, а тот вытер об него ноги.

Вот будет, млять, ему урок!

— Вы использовали моего брата, — тихо процедил Павел, хмуря брови.

На его щеках вспыхнули лихорадочные пятна, а во взгляде ярость соседствовала со страхом. Всё-таки перед ним стоял сам граф Пугачёв.

— Да вы что⁈ — ахнул тот, выгнув брови. — Когда же именно? Когда он примчался ко мне и стал жаловаться на вашего дедушку?

Граф состроил невинную физиономию, но на дне его жестоких глаз горел огонёк злорадства. Он чувствовал себя прожжённым интриганом, одурачившим сельских идиотов, чьи ботинки ещё пахнут навозом.

И некоторые из окружающих нас дворян довольно улыбались, мол, так их, выскочек, пусть знают своё место эти Зверевы. Их насмешливые взгляды кололи Вячеслава, сжимающего кулаки.

А я не торопился вступать в беседу. Пусть Слава до конца выпьет эту горькую чашу, прочувствует последствия своего дебильного поступка, продиктованного излишней несдержанностью и доверчивостью.

— Вы… вы все понимаете, ваше… сиятельство, — прошептал Павел, начав заикаться от сильного волнения. — Просто делаете вид, что… не понимаете.

— Вы очень проницательный юноша, а уж как владеете словом, — наигранно восторженно прищёлкнул языком граф, вызвав очередной смешок у своей свиты, презрительно глядящей на братьев Зверевых.

— А вы, ваше сиятельство, по злому умыслу или нет, но, оказывается, не умеете отделять личные разговоры от публичных, — печально вздохнул я, тоже цапнув шампанское с подноса слуги, проходившего мимо. — Вам доверились, поговорили, а вы с радостью всё это пересказали на приёме во всеуслышание. Может, вы завтра и все секреты империи поведаете так же просто? Или расскажете обо всех грешках своих близких, друзей или… соратников, вроде этой парочки?

Я кивнул на его свиту. А они нахмурились, спрятав улыбочки, будто прежде не допускали мысли, что граф может вот так же выставить идиотами их самих, если посчитает это целесообразным.

— Вы несёте какую-то чушь, — холодно выдал Пугачёв, вскинув острый подбородок.

— Почему же? Вполне логичные слова. Тот, кто так легко выдаёт секреты других, запросто сдаст и страну, — произнёс я и огляделся, бросив многозначительный взгляд на полковника Барсова, стоящего неподалёку.

Тот кивнул, соглашаясь со мной. А следом кивнуло ещё несколько людей, повинуясь стадному инстинкту.

В глазах графа вспыхнула злость, а на губах появилась крысиная улыбочка.

— В словах вашего внука не было никакого секрета! — громко заявил Пугачёв, чувствуя, что начинает терять контроль над ситуацией.

Всё больше людей прислушивалось к нам, стягиваясь в эту часть зала, как охотники к дичи.

— Я вам сразу сказал, что это личная беседа по душам! — яростно выдал Вячеслав, выпрямившись во весь рост.

Он оказался на голову выше графа, но тот даже бровью не повёл. А вместо этого сердито отчеканил, играя желваками:

— Не было ничего такого!

— Как… как не было? Вы же кивнули, — опешил внучок, понимая, что граф лжёт ему прямо в глаза, не меняясь в лице.

— Вам показалось! — отрезал он.

— Может, и показалось, — усмехнулся я и обвёл рукой зал. — Но может, и гостям показалось, что вы человек, метящий во власть, оказывается, неспособны сообразить, где с вами говорят доверительно, а где нет? Эдак вы скоро станете главным поставщиком сплетен.

— Да как вы смеете⁈ — вспыхнул до корней волос граф, ударив тросточкой об пол. На дубовом паркете аж небольшая вмятина осталась.

Гнев ударил в голову Пугачёву, смыв его хвалёную выдержку. Он понял, что действительно выглядит каким-то балаболом. И осознание этого жгло его почище раскалённой кочерги в заднице.

— Просто высказываю мысли вслух, — произнёс я, продолжая очаровательно улыбаться. — И мне не стыдно ни за что. Многие в этом зале понимают, что проблема отцов и детей, а в моём случае дедов и внуков была, есть и будет. Мы разные поколения и порой не понимаем друг друга. В этом нет ничего необычного.

Народ закивал, особенно те, кто были постарше.

Симпатии зала мне точно удалось перетянуть на свою сторону, из-за чего граф сощурил глаза, раздираемый чёрной досадой. Это ведь он должен был насмехаться над Зверевым, а всё обернулось иначе. Даже его собственная свита потихоньку отходила от него.

Граф судорожно поправил ворот рубашки и сумел придать своему лицу каменное выражение. Лишь слегка дёргающийся глаз и учащённое дыхание намекали, насколько сильно он взбешён.

Впрочем, голос его прозвучал почти спокойно:

— Какая замечательная речь, Игнатий Николаевич. Отличное завершение маленького недопонимания, произошедшего между нами. Засим извольте откланяться.

Он нацепил улыбочку, пытаясь выкрутиться из ситуации с наименьшими потерями. Но его глаза аж потемнели от злости и осознания поражения.

Граф резко развернулся на каблуках и медленно зашагал прочь, постукивая тросточкой по полу. Люди расходились перед ним и начинали шушукаться, глядя ему вслед, причём как-то удивлённо, словно не ожидали, что он проиграет в вербальной схватке со мной.

На меня же поглядывали, настороженно хмуря брови, да ещё оценивающе.

И в этот миг моего триумфа по залу разнеслись звуки музыки, извлекаемой из инструментов музыкантами. Они появились на сцене возле дальней стены, где висело большое жёлтое полотно с красным гербом князя Боголюбского.

Народ с охоткой начал делиться на парочки. А мы вместе с Павлом отошли к панорамному окну, за которым дрожали под дождём деревья, освещаемые вспышками молний. Те с жестокостью рвали ночное небо.

— Как ты этого графа, а! — восторженно выдохнул внук, потрясая кулаком. — Умыл его при всём честном народе! Он убежал, поджав хвост! Эх, жаль, я его на камеру не снял!

— Да, неплохо вышло, — улыбнулся я, пытаясь найти взглядом Вячеслава.

Но тот как сквозь землю провалился.

— Только, блин… у графа теперь явно зуб имеется на нашу семью, — погрустнел внучок, тяжело вздохнув.

— Плевать. Если перед всеми прогибаться, то станешь рабом. Никто тебя уважать не будет.

— Угу, — поддакнул Павел и тоже пробежался взглядом по гостям. — Интересно, куда делся Вячеслав? Я бы хотел с ним поговорить.

— Убежал биться головой об стену из-за того, что он такой доверчивый дурак! — повысил я голос, чтобы перекрыть зажигательные ритмы.

Свет приглушили, так что танцующие в центре зала молодые аристократы превратились в тени. Более пожилые дворяне окружили столики с закусками, где над чем-то хохотали и разговаривали.

— Ты простишь его? — с надеждой спросил пухляш. Его глаза отразили свет молний, сверкающих за окном под аккомпанемент грома.

— Посмотрим, что он скажет в своё оправдание. Он ведь может и меня обвинить в том, что повёл себя как идиот.

Павел раскрыл рот, желая возразить, но потом со стуком захлопнул его и опустил голову, шумно сглотнув.

— Ты бы, кстати, лучше о себе подумал, — весело усмехнулся я, поправив рукав пиджака.

— Почему? — нахмурился тот.

Я молча кивнул сперва в одну сторону зала, а потом в другую. К нам с примерно одинаковой скоростью шли блондинка Миронова, покусывающая пухлые губки, и Жанна Воронова в облегающем жёлтом платье, подчёркивающем её чуть ли не болезненную стройность.

— Вот дерьмо-о! — выдохнул Павел, вздрогнув, как от удара плетью.

Он переводил испуганный взгляд с одной девицы на другую, прижавшись задом к окну.

— Заигрался, да? — ещё шире усмехнулся я. — С одной ещё не порвал, а другой уже пообещал отношения? Тогда, внучок, я тебе не завидую. Возможно, тебе стоит позавидовать участи Алексея. Сейчас твою физиономию будут царапать, брызжа слюной.

— Дедушка, отвлеки их! — горячо выдохнул он, схватившись за мою руку.

— Как? Включить мой нимб?

— Деда!

— Ладно, но за тобой будет должок, — погрозил я ему пальцем и решительной походкой двинулся к Жанне, ловко лавируя между гостями.

А их оказалось столько, что я в какой-то миг потерял Жанну из виду, почувствовав, как учащённо забилось сердце. Если она разминётся со мной, то Павел явно не обрадуется. Он вон уже потеет, глядя на приближавшуюся к нему Миронову, вертящую чудесной попкой, туго обтянутой вечерним платьем с блёстками.

— Где же ты? — пробормотал я, встав на цыпочки.

Мой взор скользнул поверх голов, обнаружив светло-рыжие волосы. Вон Жанна! Или это не она? Хренов полумрак!

Пришлось рискнуть и броситься в сторону рыжеволосой, нечаянно отдавив ногу тучному усачу. Он одарил меня недовольным бурчанием. Но всё моё внимание было поглощено девицей, похожей на Жанну. Она вот-вот выберется из толпы и окажется прямо перед Павлом и Мироновой, что непременно спровоцирует очередной скандал!

— Извините! — бросил я златокудрой даме, промчавшись мимо неё.

Мои пальцы схватили рыжеволосую за руку. Та резко обернулась, испуганно уставившись на меня зелёными глазами. Твою мать, не она!

— Простите, я перепутал вас с Жанной Вороновой, — просипел я, ощутив, как пересохло во рту.

— Ничего страшного, — мило улыбнулась она и исчезла среди дворян.

— Кхем, Игнатий Николаевич. Вы искали меня? — раздался за спиной знакомый голосок.

Обернувшись, едва не растаял от радости. На меня снизу вверх смотрела Жанна, теребя поясок платья. На её щеках играли милые ямочки, а во взгляде замерло любопытство.

— Жанна, нам срочно нужно потанцевать! — схватил я её за узкую ладошку и потащил за собой в центр зала, бросив мимолётный взгляд в сторону Павла.

Тот, опустив голову, едва ногой не шаркал. А над ним нависла Миронова, метая взглядом молнии. Как бы не загорелась висящая рядом с ней портьера.

— Так… так неожиданно, — пролепетала между тем Жанна, удивлённо выгнув брови. — Что-то случилось?

— Пфф, да что может случиться? — фыркнул я, взяв девицу за такую тонкую талию, что её можно было обхватить двумя ладонями.

Мы закружились в вальсе среди десятков других пар. И надо же такому было случиться, что подле нас оказались Владлена Велимировна с бароном Лейбом.

Тот принялся бросать на меня снисходительные взгляды, морща нос, словно почувствовал запах отборного дерьма. А на раскрасневшуюся Жанну он смотрел подчёркнуто жалостливо, будто та оказалась в руках монстра.

Владлена же делала вид, что не замечает нашу парочку. Ну а я не мог смириться с поведением Лейба.

— Барон, примите мои извинения, — виновато вздохнув, бросил я ему, не прерывая танца.

— За что? — опасливо выдал он, почувствовав подвох.

— Вы, оказывается, инвалид. У вас протезы вместо ног, а я и не знал. Но вы всё-таки умудряетесь танцевать. Правда, уже все ноги Владлене оттоптали. Но уж как можете… Кстати, как вы ноги потеряли? Выпили лишнего и уснули в сугробе?

Тот злобно сощурился, дёрнув острым кадыком, едва не пропоровшим холеную кожу.

— Да я лучше вас танцую! — выпалил он, испугав девицу, что кружилась с блондином рядом с нами.

Они поспешно отошли, глядя на Лейба как на чумного.

— Сильное заявление. Проверять мы его, конечно, не будем, — насмешливо подмигнул я ему, краем глаза заметив, как Жанна испуганно затаила дыхание.

— Почему же? Следующий танец танго, так что давайте посмотрим, кто из нас лучше! — выдал барон, расплывшись в хищной улыбке. — Но предупреждаю сразу, у меня были лучшие учителя танцев!

— Это те самые, которые начинают счёт со слов «я гомосек-два-три?»

— Да что вы себе позволяете⁈ — выпалил Лейб, едва не брызжа слюной.

Владлена остановила танец и успокаивающе положила ладонь на его мускулистую грудь, встала на цыпочки и что-то зашептала на ухо. Тот фыркнул как конь, но всё же кивнул и метнул в меня убийственный взгляд, едва не поджёгший разогревшийся воздух, пахнущий потом, женскими цветочными духами и шампанским.

— Через минуту будет танго. Готовьтесь проиграть, — прошипел он, схватил Владлену за руку и потащил прочь, косясь на сцену.

Там музыканты взяли короткую паузу, прекратив терзать свои инструменты.

— Игнатий Николаевич, зачем вы спровоцировали барона? — горячо прошептала Жанна, хлопая огромными глазами.

— Я пришёл сюда веселиться. Вот и веселюсь, как умею. Ты же видела, как он смотрел на нас. Ему вообще повезло, что я его не застрелил. Хотя может, ещё не поздно? У тебя под платьем нет револьвера?

— Нет-нет-нет! Лучше давайте и вправду победим его в танцевальном… э-э-э… баттле.

— А ты мне нравишься.

— Вот только я не очень хороша в танго.

— Так, кажется, я поспешил с выводами, — мрачно нахмурился я и тотчас улыбнулся печально насупившейся девице. — Ладно, шучу я. В танго главное страсть. У тебя всё получится. Ты же страстная?

Та поколебалась немного и неуверенно кивнула, после чего робко улыбнулась, заметив идущего к нам Павла. Он потирал щеку, где отчётливо даже в полумраке проступал красный отпечаток от женской ладони.

— Паша, что это у тебя⁈ — ахнула Жанна, глядя на его лицо.

— Ты так рьяно пытался убить муху, усевшуюся на твою щеку? — иронично предположил я, по-птичьи склонив голову к плечу.

— Случайно толкнул какую-то девушку, а она… вот, — промычал тот.

— Судя по чёткости отпечатка, ты её убить пытался, — не отказал я себе в удовольствии уколоть внучка.

Тот бросил на меня недовольный взгляд и запыхтел, словно закипающий чайник.

— Какая невоспитанная дама, — осуждающе покачала головой Жанна и чуть испуганно посмотрела на возвращающегося барона.

— Дедушка, почему Лейб смотрит на тебя так, словно ты уже успел отдавить ему больную мозоль? — тревожно облизал губы внук, перестав потирать щеку.

— Успел, — вздохнула Воронова и взглядом попросила у меня позволения всё рассказать Павлу.

Я кивнул. И внучок уже спустя десяток секунд был в курсе дела, осуждающе посмотрев на меня.

— Дедушка, зачем ты ещё и Жанну втравил в это? — прошипел он, подавшись ко мне.

— А как я ещё станцую танго? Один? Ты думай, что говоришь, — бросил я ему, перекатываясь с пятки на носок и обратно, чтобы размять стопы.

— Зверев! — с усмешкой произнёс подошедший барон Лейб, расправив широкие плечи. — Я передумал. Не будет никакого глупого танцевального состязания.

Жанна украдкой с облегчением выдохнула в ладошку, а я проронил, в шоке подавшись назад:

— Да вы вор! Такую победу у меня украли.

— Вы бы не выиграли, — отмахнулся он и следом злорадно заявил: — Но кое-что я у вас всё-таки украл. Хотя нет, не украл, а забрал своё… Смотрите и наслаждайтесь.

Барон бросил на меня насмешливый взгляд как на неудачника, а потом развернулся и направился к Владлене, остановившейся в центре зала.

Вдруг откуда-то из-под потолка на Велимировну упал свет прожектора, вырвав её из сумрака. Гости недоумевающе зашептались, глядя на неё, замершую в столбе света. Все голоса стихли, перестали звякать вилки. И воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь дыханием сотни-другой аристократов.

— Да он точно инвалид, на голову больной, — ошарашенно прошептал я, глядя, как Лейб встаёт на одно колено перед улыбающейся Владленой Велимировной, похожей на суккуба, которой в дар преподнесли долгожданную душу.

Затаив дыхание, люди во все глаза смотрели в центр зала на Владлену Велимировну и барона Лейба. Тот, продолжая стоять на одном колене на тёмном дубовом паркете, протягивал ей золотое кольцо, переливающееся в лучах прожектора.

Бриллиант оказался такого размера, что на него было больно смотреть без сварочной маски.

— Откуда он вытащил кольцо? — прошептал потрясённый Павел, касаясь меня плечом.

— Хороший вопрос. Не пора ли звать проктолога со швейной машинкой? — иронично усмехнулся я, заметив, как на миг сморщилось лицо Жанны.

Ей явно пришлась не по душе моя шутка. Эх, чистая душа…

— Дедушка, ты ничего не сделаешь? — встревоженно спросил у меня Павел, косясь на Лейба и декана.

— А что я должен сделать? Барон сам решил сунуть голову в пасть монстру, — пожал я плечами, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки.

Воротник впивался в шею, взмокшую после танца. Да и в зале стало жарко. Кондиционеры не справлялись. Капелька пота заскользила по моей щеке, а во рту пересохло. Да, действительно жарко. Не могло же заставить меня вспотеть то, что Владлена весьма благосклонно склонила голову, глядя на Лейба?

— А я думал, что вы нравитесь друг другу, — шмыгнул носом внучок, сверкнув в полутьме зенками.

— Ты много думаешь, — бросил я Павлу, улыбнувшись краешком губ, но тут же прогнал улыбку, услышав мягкие шаги за своей спиной.

— Какая чудесная пара, — раздался позади шелковистый голос с ядовитыми нотками.

— Господин Сатана, это вы? — не оборачиваясь, прошептал я.

— Игнатий Николаевич, вы даже сейчас шутите, когда другой уводит у вас из-под носа даму сердца, — проговорил князь Корчинский, бесцеремонно вклинившись между мной и побледневшим Павлом, чуть испуганно покосившимся на могущественного аристократа.

Тот холодно улыбался, сцепив руки за спиной. На нём красовался красный приталенный пиджак, а бородка-эспаньолка и длинные тёмные волосы оказались безукоризненно пострижены и уложены.

— Вы, кажется, неверно оцениваете ситуацию, — сказал я, глянув краем глаза на князя, распространяющего аромат парфюма с древесными нотками.

— Да вы что? — картинно изумился тот, элегантно приподняв бровь. — И где же я не прав? Вон мой добрый друг барон и вон Владлена Велимировна. Она сейчас ответит ему согласием под бурные аплодисменты публики. А вы будете изображать улыбку, но внутри… внутри у вас взорвётся обжигающий вулкан ревности, — усмехнулся Корчинский и, склонив голову к моему плечу, жарко зашептал: — Я знаю такой тип мужчин, как вы, Зверев. Вы собственник. И то, что у вас отобрали игрушку, да ещё так легко, злит вас. Но вслух, конечно, вы будете уверять всех, что Владлена вам больше не интересна. Может быть, вы даже скажете, что сами бросили её, разочаровавшись в ней.

— Вы и вправду неверно оцениваете ситуацию, — спокойно проронил я, метнув на князя насмешливый взгляд.

Тот дёрнул щекой, как от пощёчины, а затем саркастично прошипел, переступив ногами:

— Так объясните мне, сирому и убогому, в чём же я не прав? Или вы только языком горазды молоть? Но если вы собираетесь рассказать, как вам безразлична Владлена, то оставьте эту ложь при себе.

Он откинул корпус назад, снисходительно посмотрев на меня.

Павел, глядя на него, мрачно поджал губы, держа за руку Жанну, пугливо выглядывающую из-за его спины.

— Вы сами все увидите, ваше сиятельство, — медленно проговорил я, кивнув на дивную парочку.

— Нет, я всё-таки по большей части буду смотреть на вас, чтобы не упустить ни одной эмоции, которые исказят ваши черты, когда Владлена Велимировна скажет «да». Кстати, вы точно получите приглашение на свадьбу. Я договорюсь с бароном Лейбом, — расплылся в желчной улыбке князь, но всё же бросил взор в центр зала.

Там в столбе света под сотней-другой пристальных взглядов барон пытался надеть кольцо на тонкий палец Владлены.

Кто-то снимал на камеру телефона сие действо, а кто-то уже азартно шушукался, пытаясь понять, чем для столицы обернётся свадьба Лейба и Велимировны.

Павел бросал на меня грустные взгляды, а князь Корчинский лыбился во все тридцать два зуба. Но вдруг его улыбка примёрзла к губам, а взгляд с толикой недоумения остановился на Владлене Велимировне.

Та вдруг выхватила кольцо из пальцев счастливо улыбающегося барона Лейба, наклонилась и что-то ему страстно зашептала. Её глаза дьявольски засверкали, а на смуглом лице возникла гримаса абсолютного торжества. И с каждым её отчеканенным словом барон бледнел всё больше и больше, будто даже съёживаясь, как побитая собака.

— Что… что происходит? — пробормотал нахмурившийся Корчинский, тревожно почесав кончик длинного носа.

— Владлена Велимировна рассказывает своему бывшему мужу, какое он ничтожество и как она играла с ним, чтобы отомстить, опозорить его прилюдно, — со сладкой улыбкой выдал я, чувствуя, как мурашки бегут по коже.

Декан быстро наливалась яростью, рубя воздух ладонью, будто дирижировала раскатами грома, заставляющими мелко звенеть оконные стёкла. Она напоминала демоницу, почувствовавшую долгожданную кровь. И казалось, что сама природа ярится вместе с ней. Молнии сверкали одна за другой, заливая призрачным светом зал, где люди удивлённо пучили зенки.

— Нет… этого не может быть, — судорожно сглотнул князь, проведя ладонью по глазам, будто хотел смахнуть чудовищное видение. Но оно никуда не делось…

Декан выпрямилась и с наслаждением цедила слова, уничижительно глядя на барона, принявшегося затравленно оглядываться. Его пальцы дрожали, а губы тряслись как в лихорадке. В глазах же застыло чудовищное потрясение, будто он узнал, что смертельно болен.

— Если вы правы, господин Зверев, то со стороны Владлены Велимировны это жестокий поступок, — пискнула набравшаяся храбрости Жанна, хлопая длинными ресницами.

— Прямо в духе Владлены, — покивал я, вздрогнув от особенно сильного раската грома, заставившего жалобно зазвенеть хрустальные люстры. — Порой мне кажется, что она ведёт свой род прямиком от Сатаны. И горе тем, кто думает, что в её душе есть место прощению и жалости. Барон Лейб, этот бедолага, поверил, что она простила ему их развод. Ведь Владлена наверняка именно его винила в этом, даже если сама была виновата.

— Я не верю, что она так поступит, — просипел князь.

Его холеное лицо вытянулось, а во взоре вспыхнула страстная надежда, что мои слова ложь.

Однако Владлена под слитный вздох зрителей швырнула кольцо прямо в бледное без кровинки лицо барона. Оно попало ему в бровь, поцарапав кожу, а затем со звоном упало и покатилось по паркету, ударившись о колонну.

Владлена же вскинула голову, тряхнула водопадом чёрных волос и с довольной усмешкой двинулась прочь. Её каблуки выбивали похоронную дробь, а сексуальные бёдра покачивались, словно привлекали очередного мотылька, готового сгореть в пламени страсти.

Народ смотрел ей вслед, тараща глаза так, что они едва не выпадали из глазниц. Рты раскрылись едва ли не до пола, демонстрируя тех, кому бы надо сходить к дантисту.

Гром же яростно ударил ровно в тот миг, когда Владлена хлопнула дверью, покинув зал.

— День прожит не зря, — прошептал я, восхищённо покачав головой. — Замечательное выступление. Десять мстительных сударынь из десяти.

Зал тотчас наполнился десятками голосов. Все с пеной у рта принялись обсуждать жестокий поступок Владлены, размахивая руками, хрипло дыша и возбуждённо сверкая зенками.

Аристократы словно превратились в обычных простолюдинов с базара, забыв о правилах приличия. Гул стоял такой, что ушам больно было. А шампанское лилось рекой. Каждый хотел промочить горло. Ну, кроме барона Лейба.

Тот так и стоял на одном колене, схватившись за голову. Казалось, что он выпал из реальности, не чувствовал взглядов, колющих его, как рапира. Кто-то смотрел на него с насмешкой, а в чьих-то влажных глазах дрожала тень сочувствия.

Корчинский же глядел на Лейба с отвращением, словно тот предал его. Князь даже пошёл красными пятнами гнева, чувствуя себя дураком.

— Вы знали, — процедил он, воткнув в меня тяжёлый взор прищуренных глаз. — Вы знали, что Владлена Велимировна так поступит, и внутренне посмеивались, когда я говорил, что они с бароном будут прекрасной парой.

— Нет, не знал, но догадывался, — спокойно улыбнулся я, смахнув с плеча невидимую соринку.

— Вы в очередной раз выставили меня идиотом, — прошипел Корчинский, дыша часто и неглубоко.

Павел и Жанна отшатнулись, испуганно глядя на князя. А я стоял непоколебимо, как скала в бушующем море.

— Почему же? Я ведь сразу сказал, что вы неверно оцениваете ситуацию. А вы продолжили высмеивать меня.

Князь скрежетнул зубами, поняв, что в итоге посмешище тут он.

Однако Корчинский вдруг криво улыбнулся, резко одёрнул пиджак и вкрадчиво заявил:

— Вы одного поля ягоды с Владленой Велимировной. Оба словно вышли из Преисподней. Простой человек вроде меня не способен мыслить такими чёрными категориями, как вы. А кто-нибудь из вас мог предположить, что Владлена Велимировна уничтожит барона Лейба⁈

Его требовательный взгляд упал на Жанну и Павла, прижавшихся друг к другу. Те отрицательно замотали головами.

— То-то и оно, — довольно усмехнулся князь и снова посмотрел на меня. — А что до вас, Зверев, вы отменно разбираетесь в сортах тьмы, но именно это вас и погубит.

— Не думаю, — холодно улыбнулся я.

Князь хмыкнул и развернулся, скрывая досаду, исказившую его лицо. У него аж кончики пальцев задрожали, будто хотели схватить меня за горло и придушить. Но он молча двинулся в сторону барона Лейба, скрытого от нас взбудораженными людьми, перебрасывающимися громкими репликами.

Однако эти люди внезапно резко подались назад, словно испугавших гортанного вопля, перекрывшего все голоса. Аристократы начали поспешно расходиться, из-за чего седой толстяк толкнул брюнетку. Та взвизгнула и упала, разбив бокал с шампанским. Пузырящаяся жидкость расплескалась по полу прямо под ноги разъярённому барону. Лейб наступил в шампанское, оттолкнув с дороги хлипкого усача. Тот повалился на крупногрудую мадам с высокой причёской, похожей на башню.

Барон с перекошенным от ярости лицом бросился в мою сторону, завыв на бегу, как раненый зверь:

— Это ты во всём виноват!

Слюни вылетели из его рта, угодив на пиджак. А в глазах вспыхнула жажда мести, смыв прочие чувства.

Он сейчас нападёт, а у меня есть лишь два атрибута и чудесная способность находить приключения даже там, где они не должны существовать. Вот дерьмо, пожри меня дракон!

— Дедушка! — отчаянно выпалил внучок, когда барон налетел на меня словно берсерк.

Благо, что он пока хотя бы магию не стал использовать, явно сообразив, что точно убьёт кого-то в такой толпе. Но народ всё равно начал шустро разбегаться, образуя вокруг нас круг.

— Убью! — взревел Лейб на фоне перепуганных криков и раскатов грома.

Он выбросил правый крюк, целясь мне в голову. Гнев придавал ему сил, делая кулак настоящей кувалдой, способной свернуть мне челюсть.

Я едва успел дёрнуть головой, пропуская кулак перед лицом. Он задел кончик носа, вызвав вспышку боли. Наплевав на неё, коленом блокировал летающую в бедро ногу. Она с сочным хрустом впечаталась в него, заставив барона покраснеть от боли и грязно выругаться.

Но он не остановился, бросился на меня, беспорядочно молотя кулаками воздух и выплёвывая вместе со слюной обрывки слов.

Я пятился от него, выставив боксёрский блок, чуть согнувшись и приподняв плечи, дабы защитить ими челюсть. Размашистые удары сыпались на меня со всех сторон, заставляя предплечья терять чувствительность. От моего пиджака отлетела пуговица. Плечи налились тянущей болью, а один из выпадов барона пришёлся вскользь по виску, оставив болезненную ссадину. К счастью, она быстро затянулась.

Барон не ведал усталости! Он бил и бил, громко рыча. А сам словно не чувствовал моих редких, но метких ударов, хотя мне удалось с хрустом расквасить ему нос. Кровь щедро хлестала по его подбородку, заливая пиджак и попадая на невольных зрителей. А те даже не делали попыток вмешаться, несмотря на то что большинство из них были маги.

Но вот какая-то дама закричала пронзительным голосом, встав на цыпочки:

— Охрана, охрана!

— Мадам Белова, успокойтесь! Не вмешивайтесь в мужской конфликт! — хрипло прикрикнул на неё худой шатен, бросающий на барона подбадривающие взгляды.

Да, друзей у меня среди зрителей было немного. Разве что полковник Барсов, прикусивший от напряжения нижнюю губу. Его взгляд вспыхнул негодованием, когда грёбаный Лейб попытался ударить меня ногой по яйцам.

Я снова выставил колено, услышав вопль, сорвавшийся с расквашенных губ Лейба, охваченного бешенством.

Эх, ежели мне не удастся завалить его в ближайшие секунд десять, то он тупо загоняет меня по залу. У меня от усталости уже всё двоилось перед глазами, а в ходящей ходуном груди всё сипело и клокотало.

— Добейте его, барон! — яростно выпалил рыжий парень, сжимая кулаки.

Лейб снова взревел и попытался схватить меня, но я послал ему навстречу до хруста сжатый кулак, вложив в него весь свой опыт и праведный гнев. Костяшки обожгло болью, кожа лопнула, а в районе плеча по шву с треском порвался рукав моего пиджака. Но челюсти барона щёлкнули друг об друга, а голова откинулась назад. Что-то сухо треснуло в его шее. И он закачался как пьяный, глядя на меня налитыми гневом и краснотой зенками.

— Дайте барону отдышаться! Проявите благородство! — выпалил какой-то худой хрен с модной небритостью.

— Ага, как же! Отдышаться! Может, ещё ему ноги помассировать? — прокаркал я, пронзив умника взбешённым взглядом. — Может, вы тогда выйдите против барона, когда он отдышится? Охрененно быть благородным, когда вы смотрите со стороны, а не участвуете, да?

Глаза худого тревожно забегали по сторонам, а голова втянулась в плечи.

— Идиот! — рассерженно бросил ему полковник Барсов.

А я не стал откладывать дело в долгий ящик и угостил шатающегося Лейба апперкотом. Тот дёрнулся и завалился на спину, дыша тяжело и надрывно. Глаза закатились, а из носа ещё сильнее побежала кровь, заливая паркет.

В красной лужице отразилась бледная мордашка брюнетки, подскочившей к Лейбу.

— Сударь, как вы⁈ — выпалила она, прижимая тонкие руки к полной груди, стиснутой в плену корсажа.

— Знаете, что-то в локте щёлкает, да и костяшки сбил, — пожаловался я, выпрямившись во весь рост в окружении удивлённо переглядывающихся аристократов.

Они явно не ожидали, что мне удастся одолеть такого буйвола, как барон Лейб, ещё и напитанного яростью, удесятерившей его силу.

— Да я не у вас спрашивала, Зверев! — огрызнулась брюнетка и встала на одно колено рядом с Лейбом.

Его окровавленное лицо осветила молния, полыхнувшая за окном, где поднялся ветер и забарабанил ливень. В зале совсем стемнело, но тут же зажглись хрустальные люстры, разбрызгивая вокруг тёплый жёлтый свет. Он попал мне лицо, заставив прикрыть глаза рукой.

А когда я проморгался и убрал её, то заметил, что мужчины косятся на меня с опаской, как на непонятное существо, с которым лучше не связываться.

Дамы же поглядывали оценивающе, будто прикидывали, можно ли меня обуздать. Несколько аристократок даже томно облизали губы, глубоко дыша, чтобы грудь в декольте смотрелась ещё больше и притягательнее. К слову, две из них были с мужьями. И те заметили поведение жён, но почему-то именно на меня бросили злые взгляды.

Однако уже через миг все взоры обратились мне за спину, словно там возникли демоны Ада. Люди аж испуганно подались назад.

Я медленно повернулся и увидел Владлену Велимировну, упёршую руки в крутые бока. Она смотрела на меня ехидными зелёными озёрами глаз с лёгким прищуром, а на сочных губах цвела лукавая улыбка. Волосы разметались по смуглым плечам, спускаясь ниже лопаток, скрытых алым, как кровь на полу, платьем.

Мы с Владленой покинули зал, но далеко не ушли. Она затащила меня в небольшую полутёмную гостиную, где вокруг лакированного столика из красного дерева расположились кресла с гнутыми ножками и высокими спинками.

Велимировна буквально рухнула сексуальной задницей на одно и счастливо захохотала, запрокидывая голову. Её заливистому смеху вторили частые удары дождевых капель по стеклу и раскаты грома, следующие за сверкающими молниями, чей призрачный свет выхватывал из полумрака висящие на стенах картины в золочёных багетах и резные шкафы с хрустальной посудой.

— Ну как тебе? — широко улыбнулась отсмеявшаяся Владлена, глядя на меня поблескивающими глазами.

— Пару раз хотелось перекреститься. Уж больно дьявольский смех, — признался я, усевшись в кресло.

— Да я о моём маленьком представлении! О, ты пострадал? — вдруг спросила она, скользнув взглядом по почти оторвавшемуся рукаву пиджака, лишившемуся пуговицы.

— Только если морально, — проговорил я, прислушиваясь к себе.

Ничего не болело и не тянуло, хотя разгневанный Лейб знатно угостил меня кулаками. Но моя необыкновенная регенерация устранила все последствия, израсходовав одну коровью душу. Осталось ещё пятнадцать. Две ушли на поддержание жизнедеятельности моего тела в течение дня.

— Тогда ерунда. Тебе полезно немного помучиться, — фыркнула Владлена, закинув ногу на ногу. — Ты разочаровал меня.

— Чем же? Недостаточно нарядно оделся?

— Ты не ревновал! — резко наставила она на меня указательный палец, как на преступника в толпе.

— А должен был?

— Нормальный мужчина — да.

— Повезло, что я ненормальный.

— А когда барон делал мне предложение руки и сердца, ты и вовсе злорадно усмехался!

— Я знал, что ты не возьмёшь кольцо. Мне ведь довелось посмотреть некий фильм про хоббитов. Там Гэндальф отказался брать у Бильбо Кольцо Всевластия, потому что понимал, что его великая сила и искреннее желание творить добро превратятся под влиянием Кольца в страшное зло. А тут наоборот, кольцо могло сделать тебя добрее. А оно тебе надо? Ты же в курсе, что после того, что ты устроила в зале, теперь всех демониц будут изображать с твоим лицом? Но ты только рада этому.

— Ты единственный, кто понимает меня и не осуждает, — промурлыкала она и дотянулась ногой до моей голени, проведя по ней носком туфельки. — Как ты понял, что я играю с Лейбом?

— Ты слишком быстро сменила гнев на милость. В следующий раз постарайся действовать иначе. Повезло, что Лейб болван, более умный человек не поверил бы тебе. Хотя признаюсь, всё равно получилось эпично. Теперь у барона два пути: либо он тебе примется мстить, либо вернётся за границу, где будет рассказывать, что империя — это рассадник зла. Мне бы не хотелось, чтобы он уезжал раньше времени. У нас ведь что-то вроде пари. И пока непонятно, что станет происходить с проходами, ведущими в Лабиринт: будут ли они и дальше мутировать или нет?

— В пекло ваше пари! — жарко выдохнула красотка и многозначительно усмехнулась, коснувшись туфелькой внутренней стороны моего бедра. — Может, мы потратим какое-то время на… веселье?

Её голос стал томным, а взгляд затянула поволока страсти. Дыхание участилось, став хрипловатым.

— С бароном не навеселилась? — криво усмехнулся я, отодвинувшись от ноги декана.

— У нас ничего не было, — отрезала она и следом процедила, сморщив нос: — Мне он противен, как исходящий слизью червь. Будь моя воля, я бы раздавила его.

Её пальцы сжали подлокотники, а губы сомкнулись в тонкую изломанную линию.

М-да, она страшный враг. Мне даже показалось, что впивающийся в мою шею воротник рубашки превратился в холодное лезвие, готовое пронзить горло, ежели я рассержу Владлену.

— Ты и так раздавила его, пусть и не в прямом смысле, — подметил я, глянув на оконное стекло, по которому струились потоки воды. — Вон даже природа плачет.

— Ты мастер комплиментов, — довольно улыбнулась магичка, расправив складки платья, образовавшиеся в районе живота.

Я ухмыльнулся и сунул руку в карман брюк, где запиликал телефон. Вытащив его, обнаружил, что в сей поздний час меня потревожил Вячеслав.

— Кто тебе звонит? — подозрительно сощурилась Владлена, как кошка, заметившая, что какая-то драная мышь подбирается к её миске со сливками.

— Внук, — ответил я, встал и подошёл к окну, нажав на зелёную кнопку. — Слушаю.

— Игнатий Николаевич, — ударил меня в ухо мрачный, но спокойный голос Славы, — хочу принести вам свои извинения. Моё поведение бросило тень на репутацию нашего рода. Я полностью признаю это и не делаю ссылок на то, как бесчестно повёл себя граф Пугачёв.

— Ты осознал, где именно совершил ошибку? — уточнил я, прижав ладонь к стеклу.

Оно оказалось холодным, слегка влажным и чуть-чуть вибрировало под ударами дождя.

— Доверился не тому человеку.

— Нет. Вспомни пословицу… Нельзя выносить сор из избы, а уж тем более из дворянской, — сурово выдал я, заметив, как Владлена одобрительно кивнула.

Внучок поразмыслил немного, а затем проронил, громыхнув сталью в голосе:

— Я запомню ваши слова. Однако мои извинения не значат, что я принимаю этого нового Игнатия Николаевича. Вы должны подробно ответить на все мои вопросы, дабы я снова мог назвать вас дедушкой.

Вот упёртый баран! Ему радоваться надо, что дед стал седым локомотивом, тащащим род вперёд. А он меня подозревает.

— Ты либо принимаешь меня таким, каким я стал. Либо нет. Думай, — коротко сказал я и сбросил вызов, почувствовав лёгкий гнев, шевельнувшийся в груди.

— Тебе надо расслабиться, — томно произнесла Владлена, обведя пальцем вокруг соска, проступающего через ткань платья.

— Ага, тут расслабишься. Того и гляди в гостиную ворвётся какой-нибудь слуга с вытаращенными глазами и сообщит, что дворец горит или на нас напали амазонки верхом на единорогах, — пробурчал я и глянул в сторону двери.

А в неё внезапно громко и быстро постучали.

Владлена аж подскочила на кресле, изумлённо расширив глаза.

— Игнатий, ты пророк? — сдавленно выдала она, хлопая длинными ресницами.

— Господин Зверев! — раздался за дверью запыхавшийся мужской голос. — Вы здесь? Вас ищет князь Боголюбский! Он срочно желает вас видеть.

— Твою мать, — мрачно процедил я, не ожидая ничего хорошего от этой встречи. — Где его сиятельство ожидает меня⁈

— В центральном зале. Я вас провожу! Только быстрее, молю вас.

— Пахнет очередным скандалом, — громко втянула воздух Владлена и подбодрила меня с язвительной улыбкой на устах: — Но тебе не привыкать. К тому же чёрный пиар — тоже пиар. Главное, не вызови князя на дуэль — это уже будет чересчур даже для тебя.

Я нахмурился и, подумав, снял рваный пиджак. Швырнул его на спинку кресла, заправил выбившуюся из брюк рубашку и вышел из гостиной.

В ярко освещённом коридоре меня встретил переминающийся с ноги на ногу седой слуга в ливрее. Он нервно улыбнулся мне и слегка втянул голову в узкие плечи, увидев улыбающуюся Владлену Велимировну.

— Прошу за мной, — просипел слуга и шустро повёл нас по коридору, где лежала красная ковровая дорожка.

Мы быстро добрались до всё того же зала, где мне довелось сразиться с бароном Лейбом. Но кажется, не он главный босс вечера…

Там, где прежде наяривали музыканты, стоял хмурый мужчина с зачёсанными назад седыми волосами. Его тучное тело стискивал светло-серый костюм. Пиджак не скрывал подтяжек, а тяжёлый взгляд аристократа сразу же упал на меня, миновавшего двери.

— Игнатий Николаевич, вот и вы! — объёмным голосом выдал он и поманил меня на сцену властным движением руки.

— Удачи, только не убей его, — шепнула Владлена, поправила волосы и скрылась в толпе гостей.

Они тихонько шушукались, сжимая пальцами бокалы с пузырящимся шампанским. Меня провожали самыми разнообразными взглядами, но в основном злорадными.

Аристократы жаждали того, чтобы князь Боголюбский прилюдно поставил на место выскочку Зверева.

Как и говорил император, меня в высшем свете не любили за мой стремительный карьерный рост.

Разве что полковник Барсов подбадривающе мне улыбнулся, да Павел коротко кивнул, держа за руку Жанну Воронову, кусающую нижнюю губу: свою, не его.

Подле них стояли её отец и мать. Оба делали вид, что ничего страшного не происходит. Но по их лицам всё же пробегала тревога. На Павла же они поглядывали с мягкими улыбками.

Воронов даже положил на его плечо руку, словно они были близки, как отец и сын, или тесть и зять. Или жирная сладкая муха и паук, пытающийся затащить её в свои сети.

Кажется, у Воронова появились какие-то виды на Павла. Ладно, потом подумаю. Сейчас не до этого.

Я под тихие шепотки десятков людей и раскаты грома взошёл на сцену, растянув губы в улыбке.

Народ в зале напрягся и подался вперёд, чтобы ничего не пропустить. На лице какого-то рыжего хлыща расплылось желание увидеть моё унижение, а полная дама рядом с ним кривила влажные губы в ленивой ухмылке. Такая же ухмылка блуждала на мордашке брюнетки, помогавшей потерявшему сознание барону Лейбу. Его, к слову, в зале не оказалось. Зато рядом со мной хмурился князь Боголюбский.

Он провёл рукой по зачёсанным назад волосам, кашлянул в кулак и начал говорить громким басистым голосом, перекрывающим шум ненастья:

— Дамы и господа, я буду краток, не стану отнимать у вас время, которое можно потратить на закуски, выпивку и танцы!

— Хи-хи! — прокатились смешки преимущественно среди дам.

— Как вы все знаете, мы собрались тут ввиду того, что ко мне вернулся украденный «Камень любви» — розовый бриллиант! — продолжил аристократ, позволив себе улыбку, похожую на щель в камне. — А вернули его, как вы понимаете, не высшие силы, а вполне обычные люди из плоти и крови. В их числе был полковник Артур Петрович Барсов и… как мне принесла птичка на хвосте, Игнатий Николаевич Зверев! Позвольте же, дорогой Игнатий, пожать вашу руку под эти аплодисменты! Давайте похлопаем героям! Артур Петрович, вы тоже поднимайтесь на сцену, не стесняйтесь!

Князь махнул рукой полковнику, после чего по-медвежьи обнял меня. Да так крепко, что чуть рёбра не затрещали! Боголюбский радостно сверкал зенками, но внешне оставался всё таким же суровым, как кирпич, косясь на приглашённых. А те принялись с напускным энтузиазмом хлопать в ладоши, скрывая кислые улыбки. Они ожидали совсем другого.

— Игнатий Николаевич, я ваш должник! — пробасил князь, попутно пожав руку полковнику, с кряхтением взобравшемуся на сцену.

— Что вы, что вы, какой должник? Мне было приятно помочь вам, — проворковал я, ловя на себе завистливые взгляды дворян.

Ещё бы… князь в должниках — это вам не жук лапкой потрогал. Тем более Боголюбский оказался настолько тактичным, что даже не стал упоминать о моей драке с бароном Лейбом, чем разочаровал гостей, жаждущих увидеть, как меня распекают. Думаю, теперь мою скромную персону ещё больше невзлюбят.

Пока же я шепнул на ухо полковнику, улыбающемуся толпе:

— Кто-то у вас в отделе подсвистывает. Откуда князь узнал, что я причастен к возвращению бриллианта?

— Есть у меня предположение, кто проболтался, — краем рта недовольно ответил тот, слегка хмуря брови.

— Вы уж разберитесь.

— Всенепременно.

— Благо князь, судя по всему, не знает всей правды, а то бы он вёл себя иначе. Но в другой раз всё может обернуться не так хорошо.

Барсов кивнул, тяжело вздохнув. А я улыбнулся и продолжил беззастенчиво купаться в овациях, наслаждаясь завистью дворян.

Но вскоре князь в очередной раз поблагодарил нас с полковником, а затем объявил:

— Танцуют все!

Из динамиков под лепным потолком полилась зажигательная музыка, а мы втроём дружно сошли со сцены.

Полковник принялся беседовать с князем. А я под шумок отошёл в сторону, чтобы не дай бог не пришлось отвечать на неудобные вопросы. Пусть Барсов отбрёхивается, раз уж он виноват в том, что Боголюбский узнал о моём участии в возвращении камня.

— Тебя связанным в омут брось, ты и оттуда выплывешь с мешком золота в зубах и парой сисястых девок под мышками, — усмехнулась Владлена, вынырнувшая из толпы гостей с двумя вытянутыми бокалами шампанского в руках.

Я взял один и сделал глоток, встав возле красной бархатной портьеры рядом с окном. Шампанское пробежало по горлу, пощекотав его пузырьками.

— М-м-м, хороший напиток, — оценил я, глянув на бокал.

— Самое то, чтобы отпраздновать твою очередную победу, — с улыбкой отсалютовала мне Владлена и тоже пригубила шампанское, а потом проговорила: — Тебе придётся очень многое мне рассказать. И о бриллианте князя Боголюбского, и о Ратиборске.

— Что-то я уже жалею, что ты рассталась с бароном Лейбом.

— Хам! — опасно сузила глаза красотка, грозно топнув ножкой.

— Хам? Ты знаешь, меня недавно пытала демоница, так я от неё и то больше хороших слов услышал, — иронично сказал я, вспомнив Лару, оседлавшую меня в Зале наслаждения в замке демонов.

— Пытала? — распахнула глаза красотка, живо заинтересовавшись. — И как же?

— О-о-о, я бы и хотел забыть это, но не могу, — картинно печально вздохнул я, видя перед мысленным взором обнажённую грудь с набухшими сосками и страстную, дикую улыбку демоницы. — Ладно, подержи мой бокал. Мне надо галстук поправить. Кажется, князь выставил на стол несвежие устрицы, а может, и чёрную икру.

— Есть меньше надо, — вслед мне буркнула Владлена, когда я направился к выходу вдоль стеночки, чтобы не мешать парочкам, танцующим в центре зала.

Меня и вправду одолело желание срочно посетить уборную. В желудке словно завозился ёж из ржавой колючей проволоки. Во рту появился неприятный гнилостный вкус, а лицо против воли сморщилось.

— Мать честная, — простонал я, выбравшись из зала.

Мой взгляд лихорадочно скользнул по коридору, прикидывая, где может скрываться уборная.

В этот миг в дальней части коридора появилась женщина, поправляющая подол платья. Я ринулся туда, пытаясь держать физиономию кирпичом. Женщина мне улыбнулась, а я кивнул ей и торопливо открыл резную дверь. К счастью, за ней оказалась небольшая комнатка с ещё двумя дверьми. На одной красовался нарисованный сударь, а на другой — сударыня.

Я метнулся по нужному адресу и занял одну из трёх кабинок, но не для того, чтобы опорожнить кишечник. Точнее для того, но из другого отверстия. Меня начало жутко тошнить. Да так, что аж горло сдавило будто клещами, а перед глазами всё поплыло.

Унитазов вдруг стало три, а кафель из синего стал каким-то туманно-серым. Ноги затряслись и подогнулись. Я упал на колени, вовремя схватившись за ободок, пахнущий хлоркой и дезинфицирующим средством.

В горле встал ком, а спину будто обсыпало ледяной крошкой, ведь в голове пойманной птичкой в клетке забилась чудовищная мысль — отравили! Уж слишком быстро мне стало плохо! Но кто? Как? И почему я, будучи опытным алхимиком, не почувствовал яд⁈

Неужто это проделки Владлены? Нет, не верю!

Я вытаращил глаза. Их словно резали лезвием для бритвы. А моих ушей неожиданно коснулся довольный мужской голос, прозвучавший на фоне чуть скрипнувшей двери:

— Какой чудесный день, какой чудесный я и песенка моя!

Мужчина принялся насвистывать, войдя в уборную, а потом раздался звук воды, полившийся из крана в фарфоровую раковину.

— Какое превосходное мыло, — восхитился он и следом приподнято заявил: — Я вам не мешаю, господин Зверев? Вы мне точно не мешаете. Не стесняйтесь, продолжайте надсадно хрипеть. Вам осталось совсем немного. Думаю, секунд десять. И вам не поможет ни один артефакт или магический атрибут. Я знаю толк в ядах и в том, как их доставить в организм жертвы. Не удержусь, похвастаюсь, как какой-нибудь тупой киношный злодей. Ингредиенты, составляющие яд, были в разных продуктах. Шампанское же стало финальным аккордом. Надеюсь, оно вам понравилось. Князь Боголюбский сегодня расстарался. Поставил на стол всё самое лучшее. Надеюсь, ваши похороны будут не хуже. Ха-ха!

Весёлый голос неизвестного набатом звенел в ушах, вызывая обжигающую ярость. Я открыл рот, пытаясь подняться на ноги, но из горла хлынула горячая кровь. Она заскользила по подбородку, капая на рубашку.

— Господин Зверев, вы не будете против, ежели я сфотографирую ваш труп, а то заказчик довольно привередлив? — раздался вежливый голос, а в щели под дверью кабинки появились носки блестящих, как у кота яйца, ботинок. — Что? Я не могу разобрать ваши хрипы. Но надеюсь, вы всё же дали положительный ответ.

Вот тварь! Ещё и насмехается! Но стиль у подонка есть!

Он попытался открыть дверцу, но та оказалась закрыта. Тогда отравитель просто с силой дёрнул её на себя. Раздался хруст, а на пол со звоном упала щеколда, прямо мне под ноги.

Благо я сумел-таки выпрямиться во весь рост, мутным взглядом глядя на появившегося белозубо улыбающегося блондина лет двадцати пяти в ливрее слуги.

Он тотчас мелькнул в моих воспоминаниях. Эти собранные на затылке в хвостик волосы, приятные черты худого лица с близко посаженными к длинному носу голубыми глазами и мягкой, угодливой улыбкой тонких губ. Он в зале разносил закуски, ловко лавируя среди гостей, несмотря на широкие плечи.

— О, вы ещё не всё, — удивлённо выгнул он брови, глядя, как я кашляю кровью, едва стоя на ногах. — А вы оказались крепче, чем я думал. Но не переживайте, отриньте все гнетущие сомнения, вы точно умрёте, так что расслабьтесь, а то на фотографии получитесь просто ужасно.

Он подмигнул мне и сунул руку под ливрею, но достал не телефон, а шприц с чем-то зелёным.

— Придётся всё же воспользоваться дополнительным средством, — виновато пожал плечами убийца. — У меня, знаете ли, мало времени. Не дёргайтесь, господин Зверев.

— Тебе… конец, — прохрипел я, чувствуя металлический вкус крови. — Тебе не скрыться от меня ни в каком Аду…

— Меня восхищает ваш энтузиазм, — дёрнул тот головой и вцепился пальцами левой руки в моё правое предплечье.

Блеснула игла шприца, понёсшегося к моему предплечью. И если она вонзится в мою плоть, то смерть наконец-то завладеет моей душой. А меня, блин, шатало как пьяного. Ноги дрожали, грозя подломиться, а перед глазами воцарилась муть.

Однако я всё же стиснул зубы и дёрнул правой рукой, одновременно призывая «Вампира».

— Вашу мать! — выругался убийца, когда игла шприца пронеслась мимо моей руки. — Что это у вас⁈

Его неприятно изумлённый взор упал на кинжал, хищно метнувшийся к его правому боку, дабы пропороть кожу и войти в кишечник или в почку. Однако этот гад отпрыгнул, из-за чего клинок свистнул мимо, прочертив глубокую царапину на стенке кабинки.

— Откуда вы его вытащили⁈ — выдохнул блондин, сделав шаг назад.

— Поскрёб по сусекам… — просипел я и ослабшей рукой метнул в него кинжал.

Убийца вскрикнул и каким-то невероятным образом запрыгнул за приоткрытую дверь кабинки. «Вампир» вильнул и воткнулся в неё, пробив насквозь, но до тела урода не добрался. Я увидел его отражение в зеркалах, висящих над раковинами позади несостоявшегося убийцы. Над одной из них клубился пар от горячей воды, хлещущей из крана.

— Как… как? Почему вы не умираете⁈ — возмущённо выпалил мужчина, словно обвинял меня.

— В Рай меня не пустят, а в Аду боятся, — прохрипел я и сделал шаг, чтобы выдернуть кинжал из двери.

Пальцы тряслись, кровь продолжала течь изо рта, а кожа натянулась на черепе, делая меня похожим на бессмертного вампира, вкусившего серебра или святой воды, но не подыхающего.

Ясен хрен, что в глазах блондина вспыхнул священный ужас. Он попятился, мелко задрожав. Упёрся задом в раковину и тоненько вскрикнул, будто она его ужалила. А уж когда мои пальцы коснулись-таки кинжала, он ринулся прочь, стуча ботинками.

— Стой! — выхаркнул я, горя злостью. — Стой! У тебя есть шанс добить меня прямо сейчас! Используй его! Иначе я найду тебя и выпотрошу как свинью!

— Ты сдохнешь! Скоро сдохнешь! Мой яд убьёт тебя! — выпалил он, бросив на меня взгляд через плечо.

В нём читалась железобетонная уверенность, как у выпускника университета, думающего, что лучшие годы у него впереди.

— Р-р-р! — зарычал я и снова швырнул в него кинжал.

Тот со свистом вспорол воздух, жаждая вонзиться в широкую спину убийцы. Но тот заскочил в соседнюю комнату, скрывшись с глаз долой. «Вампир» сконфуженно со стуком воткнулся в дверной косяк.

— Сука, — прохрипел я и, собрав силы, ринулся за беглецом.

Попутно схватил кинжал и выметнулся из туалета, оказавшись в крошечном помещении. Убийца уже был в дверном проёме, ведущем в коридор.

— Стой! — выпалил я и со злобным воплем рванул к нему.

Тот выскочил в коридор. А я вывалился следом за ним.

И тут судьба решила поставить мне подножку, будто за что-то возненавидев меня.

Мне навстречу шагнул какой-то толстяк, торопливо расстёгивающий ремень брюк. Я врезался в него плечом, как в резиновый шар на ножках. Тот всхрапнул и грохнулся на задницу, очумело хлопая зенками. А я растянулся на ковровой дорожке, больно ударившись спиной об дверной косяк. Аж в глазах потемнело, но мне всё же удалось увидеть, как беглец свернул за угол.

Сожги меня дракон! Теперь его не догнать! Более того, у мужика наверняка есть отменный путь отступления. Он быстро покинет дом и растворится в ночи.

— Дерьмо, — процедил я, облизав окровавленные губы.

Кровь перестала течь изо рта. Регенерация справилась с ядом, израсходовав аж пять коровьих душ. Но вид мой был страшен. Рубашка залита кровью, волосы стояли дыбом, а во взгляде светилась чёрная ярость.

— Что… что с вами, Зверев? — заикаясь, выдавил побледневший пузан, замерший на полу как упитанный кролик перед удавом.

— Устрицы. Не ешьте устрицы, они сегодня не очень, — процедил я и встал на ноги. — Вы в туалет пойдёте?

— Я… я уже, — заливаясь краской стыда, сказал толстяк, всё ещё находясь в лёгком шоке.

Фыркнув, я вернулся в туалет, где принялся отмывать лицо от крови, чувствуя, как по венам бродит адреналин. Попутно всё же отправил голосовое сообщение в тайную канцелярию, описав внешность нападавшего и место, где произошло покушение.

Вдруг всё-таки они поймают его по горячим следам? Уверен, что на приёме князя есть как минимум один агент тайной канцелярии.

Но надежды на поимку отравителя было мало. Даже если бы я сам погнался за ним, то вряд ли бы догнал. Всё-таки скорость у этого козла была что надо. А меня блин до сих пор потряхивало, а ноги все никак не могли сообразить, что они не из ваты.

— Кто же послал по мою душу этого отравителя? Кто заказчик? — пробормотал я, упёршись руками в край раковины и глядя на своё отражение в запотевшем зеркале.

Вариантов много. Многим не нравился почти святой дедушка. Но есть, конечно, фавориты на должность заказчика. Надо будет начать с них.

Пока же я провёл ладонью по лицу, почувствовав взмокшей спиной чей-то пристальный и отнюдь не добрый взгляд. Тотчас мелькнула мысль, что у блондина был сообщник, ждущий в соседней кабинке, когда я расслаблюсь.

Вашу мать!

Я резко сместился в сторону, быстро оборачиваясь и хватаясь за кинжал, который прежде сунул за пояс, прикрыв рубашкой. Мой налившийся угрозой взгляд пролетел мимо открытой двери кабинки, упав на закрытый крышкой унитаз. На нём, клянусь душой, ехидно улыбался во всю пасть Черныш, размахивая пушистым чёрным хвостом! И его горящие огнём преисподней красные глаза весело поблёскивали.

— И не стыдно тебе дедушку пугать? — просипел я, отпустив рукоять клинка. — Ты знаешь, что чудом избежал украшения между глаз в виде кинжала?

Черныш лениво зевнул во всю пасть. А та явно стала больше, как и сам кот. Теперь он напоминал упитанного такого мейн-куна, способного гонять всех окрестных собак, к их стыду и позору.

— Хорошим же вискасом ты питаешься, — подметил я, задумчиво облизав губы.

Надо бы воспользоваться появлением кота, объявляющегося так же редко, как блудный отец, давным-давно ушедший из семьи. Черныш же многое умел. К примеру, он способен перенести меня к Ларе или к беглецу-отравителю. Негарантированно, конечно, но шанс есть, что кот поймёт, чего я от него хочу.

А он вдруг спрыгнул с унитаза и, неслышно переступая лапами, подошёл ко мне, чтобы с подозрительным видом обнюхать штанину, будто раньше от меня пахло иначе. Связано ли это с тем, что я пырнул себя «Вампиром», обретя зверскую регенерацию? Несомненно.

Кот дёрнул задранным трубой хвостом, снова зевнул и преспокойно пошёл в сторону выхода, словно я ему наскучил.

— Черныш, не торопись! — бросился я за ним в погоню.

Обогнал и закрыл спиной дверь.

Кот вопросительно задрал морду, без всякого удовольствия глядя на меня.

— Помнишь, ты однажды перенёс меня в другой мир, в замок демонов? — лихорадочно выдал я, присев на корточки. Башка животного оказалась на уровне моих коленей. — Можешь снова закинуть меня туда?

Да, я безумно рисковал, отправляясь в логово демонов, но надо как можно скорее добраться до Лары, если она жива. Демоница ведь знаете кучу опасной для меня информации. А что до отравителя, так он по факту просто мелкая сошка, пешка. Я и сам сумею найти его без помощи Черныша.

— Мяу? — вроде как вопросительно изрёк кот, усевшись на задницу.

От него пахло кровью и рыбой.

— Да, да, я не сошёл с ума. Отправляй меня в замок демонов. Я уже знаю, как из него выбраться и добраться до прохода, ведущего в Лабиринт, так что у меня есть неплохие шансы на выживание. Они бы, конечно, сильно возросли, если бы ты дал мне время подготовиться к такому рискованному походу. К примеру, явился бы завтра в мой загородный дом, а я бы к этому времени уже и артефакты раздобыл, и алхимическими зельями обвешался как гранатами. Но ты же так не сделаешь. Ты приходишь, когда хочешь, и легко можешь в следующий раз заявиться через месяц. А мне кровь из носу надо срочно разобраться с Ларой.

Мой огненный спич не произвёл на Черныша никакого впечатления. Он во время него заинтересовался солнечным зайчиком, подрагивающим на кафельном полу.

— Черныш, твою мать! — не выдержал я, всплеснув руками.

Тот мягко отпрыгнул и сердито заурчал, опасно сузив полыхнувшие глаза. Между показавшимися когтями сверкнул крохотный разряд электричества.

— Ладно, зря быканул, — тотчас растянул я губы в примирительной улыбке. — Но мне нужна помощь, а ты солнечные зайчики рассматриваешь. Представляю, чтобы ты делал, будь здесь клубок шерстяных ниток.

Кот опустил голову, глядя на меня исподлобья, а затем резко бросился вперёд. Пронёсся мимо пушистой стрелой, подцепил когтями дверь и со скрипом распахнул её. Обернулся, кинул на меня короткий взгляд, а потом исчез в соседней комнатушке.

Встав с корточек, я метнулся за ним, но Черныша там уже не оказалось, как и в коридоре.

— Досадно, — пробормотал я, хмурым взором глянув налево и направо.

Кот как сквозь землю провалился, будто растворился среди теней, прячущихся за кадками с декоративными деревьями. Зато в конце коридора появилась Владлена Велимировна, выйдя из зала, где грохотала музыка и раздавался многоголосый весёлый смех.

— Ах вот ты где! Ты мне нужен, — проговорила она, бодро двинувшись ко мне.

Бёдра так и ходили из стороны в сторону, как у модели на подиуме. Того и гляди позвонки перетрутся.

— Для чего нужен? Грядёт время какого-то жертвоприношения, и моя тушка более чем устраивает тебя? — вяло сострил я, всё ещё чувствуя обидную горечь из-за того, что упустил Черныша.

— Да, ты угадал. Жертвоприношение будет, но не в ближайшие дни, так что можешь пока расслабиться, — сверкнула она ироничной белозубой улыбкой и ойкнула, распахнув глаза. — Боги, Зверев, твоя рубашка вся в крови! Во что ты опять ввязался?

— Ты отравила меня, точнее была одним из инструментов отравителя. Он оказался ловким чертякой. Почти убил меня. Повезло, что дозу не рассчитал. Да и кое-что я выблевал, воспользовавшись бесценными навыками, полученными после попоек.

Владлена искоса посмотрела на меня, словно не понимала — верить или нет.

Я тяжело вздохнул и хотел подробно объяснить ей всё, но вдруг почувствовал, как шевельнулась левая штанина. Бросил вниз взгляд и увидел Черныша. Тот потёрся о мою ногу, запрокинув голову. Его адские зенки сверкнули, погружая меня во мрак.

Следом в моё предплечье впились цепкие тонкие пальчики и прозвучал отчаянный вопль Владлены, полоснувший по ушам будто скальпель:

— Не-е-ет!

Миг — и ощущение пальцев на руке пропало, зато появилось чувство, возникающее при переходе в Лабиринт. Но и оно быстро пропало. Навалилось ощущение реальности. Но мрак никуда не делся. Наоборот, он стал плотнее, гуще. Появился запах пыли и старой древесины. Захотелось чихнуть, но я справился с собой и в темноте зашарил по чему-то мягкому, как шёлк, висящему рядом. Ударился кончиками пальцев обо что-то деревянное и едва не зашипел от боли.

Выставил ладони и уже более аккуратно принялся исследовать место, куда меня закинул грёбаный Черныш. Оно оказалось таким тесным, что едва можно было развернуться. Наверняка и воздуха тут на два глотка. Если не выберусь отсюда, то тихо-мирно помру, как домовой за печкой.

Однако куда же я попал? Неужто опять гроб? Вот это будет номер!

Мои пальцы натолкнулись на щель в стене. Сунув в неё передние фаланги, надавил. И о чудо — открылась дверь, намекая, что кот закинул меня в платяной шкаф!

Мой взгляд быстро пробежался по маленькой спальне с небольшой узкой кроватью с матрацем, голыми каменными стенами и крохотным окном под потолком. Оттуда сочился тусклый алый свет, падающий на обтянутый тканью платья зад согнувшейся женщины, поднимающей с пола телефон.

— Заманчиво, но нет, — пробормотал я.

Хозяйка восхитительного зада резко выпрямилась и повернулась ко мне, вскинув руку с зелёным магическим туманом.

— Владлена! — опешил я, едва не уронив челюсть на потёртый серый коврик, лежащий на каменном полу. — Ты как тут оказалась? На какой метле прискакала? Неужто… неужто тебя перекинуло вместе со мной? Охренеть!

— Зверев, где мы? Что случилось⁈ Как отсюда выбраться⁈ — посыпались из неё вопросы.

Она судорожно дышала, торопливо оглядываясь и щупая спинку грубо сделанного стула, будто пыталась убедиться, что не бредит.

— Во-первых, перестань кричать. Нас могут услышать, и ничем хорошим это не закончится. А во-вторых, мы, скорее всего, в другом мире, а если точнее — в мире демонов, — успокаивающе выставив ладони, проговорил я, сам пытаясь переварить тот факт, что декан перенеслась вместе со мной.

— Не ври мне! — сердито топнула она ножкой, едва не выбив каблуком искру. — Какой, в жопу, другой мир⁈ Ты чего мне сказки рассказываешь⁈ Не существует такой магии, чтобы вот так закинуть пару человек в другой мир. Я максимум поверю в то, что во дворце князя Боголюбского возник крошечный блуждающий проход, перенёсший нас в Лабиринт.

— Владлена, не желаешь ли ты сесть мне на шею?

— Что за игры, Зверев? — нахмурилась она, дыша так бурно, что грудь едва не выпрыгивала из декольте.

Я молча указал на окно под потолком.

Владлена сообразила, что к чему и закатала подол облегающего платья, да так высоко, что даже мелькнули красные кружевные трусики. Я в этот миг встал на одно колено. И красотка ловко уселась мне на плечи, коснувшись горячими бёдрами моих ушей.

Выпрямившись, я подошёл к стене, чувствуя, как от веса Владлены слегка пошатываюсь. А та сразу же схватилась руками за оконную решётку и прижалась к прутьям лицом, выглядывая наружу.

— Ну что там? — пропыхтел я, придерживая магичку за обнажённые ноги.

— На зелёному лугу пасутся овцы, широкая речка с рыбацкими лодочками, а в тени под оливковыми деревьями в гамаке лежит мужчина в соломенной шляпе и лениво попивает что-то из пузатой бутылки.

— Да ты что⁈ — ахнул я, отправив брови к потолку. — Что за чудовищное место? Мы должны были попасть совсем не сюда! А в уютный замок, окружённый бездонной мрачной пропастью, раскинувшейся в бесплотных горах с озёрами лавы и отвратительного вида острокрылыми монстрами, верещащими так, что на фоне этих звуков царапанье гвоздём по стеклу кажется изысканной музыкой.

Владлена продолжала восседать на моих плечах. Жар от её тела пробирался мне под кожу, но я не обращал на него внимания, поражённый в самое темечко тем, что Черныш перенёс меня не в замок демонов.

Как же, млять, отсюда выбираться⁈ Зараза! Вот не повезло мне с котом!

— Всё так и есть, — вдруг мрачно вздохнула Велимировна, держась за прутья оконной решётки. — За окном пропасть, а из неё поднимается мрак. И твари эти острокрылые, похожие на рогатых драконов, летают возле башен с острыми шпилями, царапающими кроваво-красные облака. А на той стороне пропасти по скалам стелется туман, окутывая подножие гор. Только их пики и видно.

— А на кой хрен ты рассказывала про речку и мужика? — прошипел я, чувствуя, как злость забарабанила в висках. — Решила пошутить?

— Вроде того, — хмыкнула красотка и слегка шлёпнула меня ладонью по лбу. — Опусти меня на пол.

Я встал на одно колено, после чего хмурая Владлена легко соскочила с моих плеч и устремила на меня требовательный взгляд прищуренных зелёных глаз.

— Рассказывай. Всё рассказывай. И без утайки.

Выпрямившись, я уселся на матрац, набитый соломой, а затем заговорил, чувствуя запахи пыли, камня и грязных тряпок:

— Итак, мы в мире демонов. Мне нужно здесь найти одну демоницу…

— Ещё бы! — перебила меня женщина, посмотрев, как на старого кобеля.

— Чтобы убить, а не оттарабанить.

— А-а-а, ну тогда ладно, — милостиво кивнула она, потревожив чёрный водопад волос.

— Демоницу надо грохнуть во имя будущего империи. Она в курсе, что мы знаем о том, куда демоны нанесут генеральный удар по империи, — продолжил я рассказывать, обходя острые углы.

— А как мы сюда попали? Что за чудовищная магия? Это какой-то жутко редкий артефакт из сокровищницы императора⁈ — на одном дыхании выпалила Владлена, нервно откинув прядку со лба. — Он просто сработал нештатно и закинул нас сюда?

— Почти угадала. Да… э-э-э… перенос был нештатным. Но учинил его не артефакт, а тот чёрный кот, который тёрся об мою штанину.

— Кот⁈ — вскрикнула она, вытаращив глаза. — Ты издеваешься, Зверев?

— Это долгая история, а у нас есть всего два часа, прежде чем этот мир с нездоровым азартом примется убивать нас. Уверяю тебя, ощущения при этом не самые приятные, так что нам надо побыстрее найти демоницу и свалить в Лабиринт. Но о коте я тебе всё же кое-что поведаю. Не кот это вовсе, а монстр. Мне довелось спасти его в Лабиринте. С тех пор он иногда ко мне приходит, поскольку владеет телепортацией.

Владлена недоверчиво уставилась на меня, сложив руки на груди. Пару мгновений буравила взглядом, а потом проронила, медленно цедя слова:

— Поклянись своим членом, что это правда.

— Клянусь членом, что кот-монстр владеет телепортацией и иногда по моей просьбе забрасывает меня в другой мир, — торжественно проговорил я, подняв правую руку ладонью к красотке, раздираемой сомнениями.

— Так прикажи ему вернуть меня назад! — жарко выдала Владлена, столкнув брови над переносицей.

— Не могу. Он бродит, где хочет и далеко не всегда откликается на мой зов. Вот и сейчас он не отзывается, — развёл я руками. — Владлена, успокойся. Представь, что ты на экскурсии. Может, тебе понравится тут, и ты купишь домик с видом на озеро лавы.

— На экскурсии? — процедила она, скаля белоснежные зубы, резко контрастирующие со смуглой кожей. — Давай я тебя брошу в свой подвал, холодный и мрачный, и скажу, что это экскурсия?

— Боже! — ошарашенно выдохнул я, глянув мимо красотки на полки, висящие у дальней стены.

— Что⁈ — выпалила Владлена, развернувшись, как в одно место ужаленная.

Её лихорадочный взгляд рыскал в поисках врагов, а руку снова окутал зелёный магический туман, слабо светящийся в алых сумерках.

— Кто-то оставил початую бутыль, — радостно улыбнулся я, метнувшись к полкам. Схватил прозрачную тару, откупорил пробку и обнюхал горлышко. — М-м-м, вино. Сейчас самое то, чтобы снять лёгкий стресс.

Велимировна бросила на меня мрачный взгляд, выхватила бутылку и присосалась к ней как вампир к девственнице с редкой группой крови.

Красотка залпом выдула всё вино, свободной рукой вытерла влажные губы и сунула мне бутыль.

— И что мне теперь с ней делать? Сдать в ближайшую приёмку стеклотары? — пробурчал я, поднеся бутыль к глазам.

Та оказалась полностью пустой. Тьфу! А мне бы тоже не помешало слегка выпить.

— Ты ничего не потерял. Дерьмо, а не вино. Даже мои слуги такое не пьют, — мрачно произнесла Владлена, морща лицо.

— Что ж, замечательная новость. А теперь шутки в сторону, как и лишние объяснения. Пора действовать. В первую очередь надо переодеться в местные одежды, иначе нас, таких красивых, раскусит первый же демон с глазами.

Владлена без энтузиазма кивнула, после чего мы с ней начали потрошить платяной шкаф. В нём обнаружилась лишь женская одежда — неказистая и серая. Видимо, это была спальня служанки, напрочь лишённой вкуса.

Велимировна без стеснения сняла своё платье, оказавшись лишь в кружевных трусиках. Её выпущенная на свободу грудь призывно колыхнулась, а подтянутый живот был украшен парой капелек пота. Красотка смахнула их и с брезгливой гримасой на лице напялила грубые ботинки из кожи с деревянными вставками, а затем надела мешковатое серое платье до колен, перетянув его на талии кожаным поясом с медной бляшкой.

— Ты прекрасно выглядишь, — сделал я ей комплимент, восхищённо склонив голову к плечу.

— Я сейчас укушу тебя, — мрачно процедила она, разглядывая себя. — Я похожа на картофельный мешок.

— Да, что-то такое есть. Видать, ты диету не соблюдаешь. Но это платье делает тебя самым красивым картофельный мешком. Ты, кстати, по папеньке не демонесса? А то уж больно у тебя внешность характерная. Смуглая кожа, чёрные глаза. Отвратительный характер. И души ты наверняка маринуешь в трёхлитровых банках.

— Р-р-р, — прорычала Владлена, сжав пальцы в кулаки.

Я успокаивающе выставил ладони и серьёзно сказал:

— Пойдём. Надо и мне найти подходящую одежду. Да и «языка» взять нужно. Я неплохо знаю замок, но без чётких инструкций всё же могу заблудиться.

Красотка снова кивнула, прожигая меня разозлённым взглядом. Зато она теперь полностью избавилась от лёгкой паники, вызванной перемещением в другой мир.

Владлена сунула своё прежнее платье и туфли под шкаф, а потом выскользнула следом за мной из спальни.

Мы очутились в узком коридоре с однотипными дверьми из неошкуренных досок. Пол состоял из плохо подогнанных друг к другу серых булыжников, испускающих стылый холод, а под потолком светились редкие шары-артефакты. Они привлекли удивлённый взгляд Велимировны.

— Тут полно бытовых артефактов, — прошептал я, осторожно двинувшись по коридору.

— Я бы себе в гостиную повесила пару таких шаров, — задумчиво потёрла подбородок красотка, двинувшись за мной.

— Если появится возможность, я обязательно подарю тебе такой шар.

— Ловлю на слове.

Дальше мы двигались молча, держа ушки на макушке. Вдруг кто-нибудь выскочит? Но пока всё было тихо, словно замок вымер.

Наша парочка миновала коридор и набрела на каменные ступени, по спирали уходящие вверх. Мы начали подниматься по ним, шурша подошвами обуви.

Ступени привели нас в круглый зал с картинами, изображающими демонов, сражающихся с людьми, чудовищами, эльфами, гномами и прочими разумными.

Владлена скользнула по ним внимательным взглядом и следом за мной вышла из зала.

Наш дуэт двинулся по анфиладе комнат, украшенных стягами клана Каас и холодным оружием — на голых стенах висели топоры, мечи и булавы, хищно поблескивающие в свете шаров-артефактов.

Но помимо оружия и статуй, нам никто не встретился. Только порой доносились пронзительные вопли крылатых монстров, летающих над замком, да иной раз раздавалось тиканье механических часов и чириканье простонародных воробьёв, восседающих на карнизах за окном.

— Где все демоны? — прошептала Владлена, замерев подле низенького дивана в небольшой проходной комнате с картой на стене.

В глазах Велимировны снова вспыхнуло недоверие, будто она решила, что я всё-таки разыгрываю её.

— Есть предположение, что сейчас ночь, — проговорил я, почесав согнутым пальцем висок. — В этом мире освещение несильно меняется. Ночью здесь довольно светло.

— Даже ежели сейчас ночь, то должны быть стражники.

— Угу. Но мы наверняка на этаже слуг, а стража охраняет господ. К тому же у меня есть ещё одно объяснение того, почему мы пока не встретили ни одного демона. Совсем недавно у этого места появился новый хозяин. Вот он и мог выгнать прежних жильцов.

— А что стало со старым хозяином? — вопросительно вскинула чётко очерченную бровь магичка.

— Он благополучно умер от моей руки. Весёлая получилась история.

— Я почему-то не удивлена, — хмыкнула Владлена и вдруг замерла, прислушиваясь.

До нас долетел тихий скрежет металла и ритмичный стук, как от копья, древком которого ударяют об пол при каждом шаге.

— А вот и стражник, — тихо произнёс я и на цыпочках двинулся к дверному проёму.

Выглянул из него и заметил в конце затянутого сумраком коридора высокого воина в багрового цвета доспехах с копьём в руках. Он издал что-то вроде «пам-пам-пам», а затем сделал ещё пару шагов, развернулся и замер возле арочного окна, из которого лился тусклый алый свет.

Видимо, демон решил ноги размять, вот и бродил туда-сюда. А теперь он прислонился спиной к стене рядом с окном и склонил голову на грудь. Длинные тёмные волосы коснулись панциря, но пальцы все так же крепко сжимали древко копья, упиравшегося в холодный каменный пол.

Прямо магия какая-то. Я вот так стоя, как лошадь спать не умею. И клянусь душой Павла, демон наверняка спит чутко, как хищный зверь. Проснётся сразу же, едва услышит какой-нибудь подозрительный звук.

— И как мы его пленим? — прошептала Владлена, тоже высунув голову из дверного проёма.

— Хороший вопрос, очень своевременный, — пробормотал я, задумчиво глядя на мирно посапывающего демона. — Иди к противоположному выходу из комнаты и встань там. Карауль. Вдруг кто-то появится, пока я буду разбираться с демоном.

— Так мы же прошли тем путём и никого там не встретили. Кто может появиться? — недоумённо взглянула она, даже не догадываясь, что мне нужно убрать её с глаз долой, дабы воспользоваться «Вампиром».

— Кто угодно. В этом замке десятки коридоров и лестниц, а то и сотни. Кто-то уже мог спуститься или подняться в тот коридор, что мы миновали.

Владлена заколебалась, поджав губы. А я обрушил на неё свой самый тяжёлый взгляд. И она сдалась. Молча кивнула и двинулась в дальнюю часть комнаты.

Я же сделал шаг в коридор со спящим демоном и украдкой достал из-за пояса кинжал. Сжимая тёплую рукоять «Вампира», принялся раздувать в себе чувство мести, жажду лишить врага всего, чтобы кинжал выплюнул ядовито-жёлтый луч, лишающий живых существ выносливости. Но… но тот не сработал!

— Какого хрена? — хрипло прошептал я и с неприятным удивлением глянул на клинок.

Попробовал ещё раз, но опять получил шиш с маслом!

Тогда ради эксперимента попробовал вызвать багряный луч, но и он не появился.

— Всё, писец, сломался ножичек, — пробормотал я, чувствуя, как от шока ноги пристыли к полу.

Так, надо успокоиться. Наверняка этому есть логичное объяснение. Либо кинжал разрядился, израсходовав все души. Либо… либо после того как он пронзил моё сердце, что-то в нём изменилось.

Но в любом случае пока о «Вампире» стоит забыть. Он не поможет пленить демона, разве что убить.

Демон щеголял без шлема, так что один бросок кинжала оборвёт его жизнь. Но где я тогда возьму другого «языка»? Сколько его придётся искать в опустевшем замке? А у меня время поджимало. Два часа совсем не бесконечны.

Ладно, просто попробую банально и без затей тюкнуть демона по голове.

Я осторожно принялся красться к воину, держась в тени возле стены. Та холодила мою кожу, когда касался её, не спуская напряжённого взгляда с демона. Казалось, что он сейчас вскинет голову, расслышав лёгкий шорох моих шагов.

По моему виску от напряжения аж побежала капелька пота, а сердце билось через раз.

А уж когда демон дёрнулся, я весь покрылся липким холодным потом, вскинув руку с кинжалом. Всё, гад проснулся! Что-то разбудило его! Но нет, он лишь плямкнул губами и глубоко вздохнул. Глаза не раскрыл.

Фух-х! От облегчения будто ангелы запели на небесах. Сердце успокоилось, но рука с кинжалом вниз не пошла. До демона оставалось всего три-четыре шага. Пора уже примеряться, куда ударить, дабы сразу вырубить его, а потом подхватить, чтобы не загрохотали доспехи. А то мало ли что… Вдруг его товарищи бродят где-то рядом?

Внезапно моих ушей коснулся звук тихих, но быстрых шагов, доносящихся из комнатушки с картой.

Владлена? Твою мать, как не вовремя! Чего ей надо?

Я спрятал кинжал за спину, яростно глянув в сторону комнаты. На её пороге возникла Велимировна, тревожно кусая губы. Её рука взметнулась, показав два пальца. И потом, засомневавшись в моих аналитических способностях, она этими же пальцами изобразила, как кто-то идет, и кивнула себе за спину.

Твою мать, сюда направляется парочка демонов. Наверное, стражи! И что делать⁈

Мысли в голове закружились, как хоровод опавших листьев на ветру. Но жестокая судьба не дала мне времени пораскинуть мозгами.

Демон внезапно всхрапнул и всем телом дёрнулся, вскинув голову. Его глаза округлились, встретившись со мной взглядом. Рот принялся раскрываться для вопля, а рука в латной перчатке судорожно зашарила по стене, скрежеща металлом об серые булыжники. Среди них тускло поблёскивал зеленоватый камень с кулак размером. Видать, местная тревожная кнопка, которая поставит на уши всех стражников. Только этого мне не хватало!

— Держи! — резко выдохнул я, метнув в него кинжал.

Воин неуловимым для глаз движением отбил его кончиком копья, заставив «Вампира» изменить траекторию полёта. Он, сконфуженно блеснув, вылетел в окно, лишённое стёкла, да канул во мраке пропасти.

К счастью, мой бросок заставил демона вместо вопля издать сдавленный хрип, похожий на звук пробитой шины. Однако его грёбаная шаловливая ручонка уже нащупала «кнопку»!

Лицо Владлены исказил неподдельный ужас, а глаза с толикой изумления впились в крохотный «духовный клинок», возникший в моей ладони. Он без свиста ударил демона по руке между наручем и латной перчаткой. Последняя со звоном упала на пол вместе с отрубленной кистью, так и не успев нажать на «кнопку». Пальцы отсечённой кисти рефлекторно сжались в кулак, а из обрубка руки выстрелила горячая кровь, забрызгав стену.

Лицо демона побелело, глаза полезли из орбит, а рот распахнулся для крика. Но вопль превратился в предсмертный хрип, когда «духовный клинок» легко вскрыл его горло, точно скальпель поделку из папье-маше.

— Ы-ы-ы, — надсадно просипел демон, выронив копьё.

Оно со стуком упало на пол, а его уцелевшая рука метнулась к мускулистой шее. Там, словно узкий рот, разверзлась ужасная рана, толчками выплёвывающая красную жидкость. Она заливала панцирь, скользя по нему несколькими тонкими струйками. Что-то попало и на мою бурно вздымающуюся грудь, раздираемую обжигающим адреналином.

Демон попытался зажать страшную рану, откинувшись спиной к стене. Его панцирь заскрежетал по неровной кладке, а вытаращенные глаза с ненавистью впились в меня.

— Си… ха… — булькая кровью, силился он что-то сказать, осев на пол.

Спустя миг вонзённый в распахнутый рот «духовный клинок» оборвал его жизнь, заставив дёрнуться и расслабленно замереть. Только кровь ещё продолжала бежать из трупа, привалившегося к стене. Голова же безжизненно склонилась к плечу, а ноги вытянулись.

— Владлена, помоги мне избавиться от трупа. Скорее, — прохрипел я, дыша бурно и тяжело.

Красотка рванула ко мне. Мешкообразное платье трепетало, а звук её быстрых шагов сливался с другими, доносящимися из комнаты с картой. Во взгляде же горели тревога и чудовищное ошеломление, словно я на её глазах превратился в дракона.

Кажется, она поняла, что за оружие прикончило демона! Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

В соседней комнате раздавались частые звуки приближающихся шагов и лёгкий скрежет металлических доспехов, а за окном в густой алой дымке весело чирикали воробьи. Один даже уселся на подоконник и с любопытством глядел на лежащего в луже крови демона с перехваченным от уха до уха горлом.

Мы с Владленой, склонившись над трупом, схватили его за руки: точнее, за обрубок и руку.

— Тяжёлый гад. Но ещё бы… на нём железа пуда три, — просипел я, закусив от натуги нижнюю губу, отрывая тело от пола.

Велимировна помогала мне, громко дыша, но это не помешало ей проговорить, настороженно глядя на меня:

— Зверев, что за магический клинок был в твоей руке?

Фух-х-х, она всё-таки не знает, что этот атрибут присущ лишь демонам. Отлично, пожри меня дракон!

— Нашла время для расспросов. Потом всё расскажу, — пробурчал я, поднатужился и поднял демона, чувствуя, как прострелило в пояснице.

Красотка нехотя кивнула и помогла мне затащить его верхнюю часть на подоконник. Лязгнули доспехи, вторя шагам стражников. Они вот-вот появятся, а тут мы возимся с трупом. Неловко выйдет.

— Быстрее, — поторопил я магичку, пихая торс демона к арочному оконному проёму, лишённому стекла.

— Стараюсь, — прохрипела Владлена, забросив на подоконник ноги мертвеца.

Дальше мы толкнули тело в пропасть. Оно камнем полетело в шевелящийся мрак. Тот поглотил его, как аморфный ненасытный монстр. Следом полетело копьё демона. Но от крови, поблескивающей в сумраке коридора, так быстро хрен избавишься, как и от характерного металлического запаха, буквально въевшегося в серые камни.

— Что будем делать? — выдохнула магичка, часто-часто дыша.

Её грудь бурно вздымалась, а изумрудные глаза неярко мерцали.

— За мной, — выплюнул я, схватил с подоконника шлем демона и на цыпочках побежал к дверному проёму, ведущему в соседнюю комнатушку, где и раздавались шаги стражей. — Спрячемся за стенами. И когда они появятся в коридоре, нападём со спины. Ты одного убьёшь, а я оглушу второго. А ежели не сумею, ты одаришь его «увяданием». Оно же не сразу убивает живое существо? Вот пока он будет корчиться, мы лишим его оружия, свяжем, а потом ты наложишь на него «песнь возрождения», которая повышает регенерацию. Демон не умрёт. И мы сможем его допросить.

— Хорошо.

— Какой-то слишком короткий ответ для такого гениального плана, — шёпотом посетовал я, прижавшись спиной к холодной стене из неровных шероховатых серых булыжников.

Владлена бросила на меня сокрушённый взгляд и тоже прижалась к стене, но с другой стороны от дверного проёма.

Густой сумрак скрыл нас. Шар-артефакт светился только в десятке метров от нашей засады. А та, несмотря ни на что, могла и не сработать…

Демоны же, к сожалению, не дураки. Могут что-то почувствовать или заподозрить.

У меня от волнения аж ладони вспотели, а по взмокшей спине шустро забегали мурашки. И примерно с такой же скоростью в коридор выскочили два стража в чуть поскрипывающих рыцарских доспехах да с копьями в руках.

Оба оказались выше меня, здоровенные смуглокожие детины с длинными тёмными волосами и гордыми профилями. В каждом их движении чувствовался многолетний воинский опыт и природная хищная грация двуногих зверей.

Один вдруг начал резко оборачиваться ко мне, вскинув копьё для прямого выпада, обещающего проткнуть меня насквозь, выпуская сизую груду кишок.

Стиснув зубы, я прыгнул на него, занеся над головой руку со шлемом. Другой рукой вызвал второй доступный мне атрибут — «воздушный щит». Тот задрожал в воздухе, как горячее марево над раскалённым песком пустыни. Копьё ударилось в него и отскочило. «Воздушный щит» с едва слышным хлопком пропал.

А я со всей силы опустил шлем на голову демона, заканчивая прыжок, из-за чего удар получился сильнее. Угодил прямо между налитых яростью глаз. Глухой стук прокатился по коридору. А сам демон пошатнулся, тряхнув башкой с глубоким рассечением, исторгнувшим кровь. Та стала заливать глазницы дезориентированного воина, пока второй демон с гортанным воплем выбросил копьё, целясь в грудь Владлены.

Магичка успела выпустить «чёрную милость», вспоровшую воздух туманной стрелой насыщенного зелёного цвета. Она попала демону прямо в середину панциря. Сверкнула зелёная вспышка, ударив по глазам воина. Тот зарычал, и его выпад пришёлся вскользь по рёбрам Владлены. Та вскрикнула от боли и отшатнулась. А её располосованное на боку платье сразу же стало пропитываться кровью.

— М-м-м, — простонала Велимировна и метнулась в мою сторону, уходя от второго удара.

Копьё демона угодило в стену, со скрежетом выбив искры. А вторая «чёрная милость» снова бесполезно расплескалась по багровым доспехам воина, растянувшего губы в презрительной усмешке.

— В голову! В голову! — хрипло прокричал я, попутно ударив шлемом покачивающегося демона.

Снова попал в лоб. Раздался влажный шлепок, и во все стороны из прежней раны полетели капли крови. Воин же наконец-то всхрюкнул и со скрежетом повалился на спину, закатив глаза.

— Сдохни! — злобно выпалила Владлена, швырнув уже третью «чёрную милость». Но сейчас магия полетела в голову прищурившемуся демону, метнувшемуся в нашу сторону.

Воин двигался так быстро, что с трудом можно было уследить за ним. Он даже уклонился от магии, дёрнув головой. «Чёрная милость» угодила в стену, исчезнув в зелёной вспышке. Она отразилась в расширившихся глазах Владлены, устремившей лихорадочный взгляд на несущееся к ней копьё. Листообразный наконечник вспыхнул чёрным огнём, вызванным каким-то артефактом.

Ещё миг — и копьё войдёт в тело прижавшейся к стене Велимировны!

Благо она была опытной магичкой, так что сумела вызвать «дар природы». Её окружил защитный купол, испускающий слабый зелёный свет. Тот упал на перекошенное яростью лицо демона, чьи глаза загорелись мрачным огнём предвкушения.

Пробьёт! Усиленное магией копьё демона пробьёт защиту Велимировны! Оно пронзит её. Убьёт!

И тогда я сделал то, чего не ожидал от себя. Прыгнул между Владленой и копьём, приняв удар на себя, понимая, что не успею выставить «воздушный щит».

Страшная боль разорвала живот, будто в нём появился взбесившейся миксер. Вопль сорвался с моих губ, вторя хрусту разрываемой плоти.

Наконечник копья с силой вышел из моей спины вместе с брызгами крови, клюнув магический купол Владлены. Тот лопнул, не выдержав удара. И копьё шустро понеслось дальше, прямо к магичке, вжавшейся в стену.

Наконечник остановился буквально в паре сантиметров от живота Владлены, распахнувшей в ужасе рот. Её мешковатого платья коснулся чёрный огонь, подрагивающий на наконечнике копья. Ткань начала расползаться, превращаясь в хлопья, подобные пеплу. Они закружились в пропитанном запахом крови воздухе.

— Мелкая букашка! — жарко выдохнул мне в лицо демон, глумливо усмехнувшись. — Я всё равно убью твою напарницу!

— Сначала… убей меня… — прохрипел я, плюнув кровью в его рожу.

Плевок попал прямо на щеку зарычавшему демону, потащившему копьё на себя.

Боль скрутила всё моё бедное тело, пронзённое копьём, медленно выходящим наружу. Древко блестело от моей крови. А рубашка и кожа вокруг раны начали стремительно чернеть, превращаясь в хлопья пепла. Показался разорванный кишечник, влажная подрагивающая селезёнка, блеснули рёбра… Обнажилось сердце, содрогающееся от чудовищной боли.

Моё тело словно швырнули в чан с булькающей раскалённой лавой. Будто с наслаждением срезали кожу кусочек за кусочком ржавым лезвием для бритвы, мерзко похихикивая.

Однако я каким-то чудом сумел вызвать «Вампира», заорав от боли. Крик рвал глотку, а рука, повинуясь железной воле, вонзила кинжал прямо в горло демону. Тот захрипел, ошеломлённо выпучив зенки.

— До встречи в… Аду, — еле слышно просипел я, видя мутным взором, как тело воина сморщивается, превращаясь в мумию.

В следующий миг блаженная тьма смыла всё: боль, кровь, страх и ярость…

Замок демонов

Воробей с любопытством залетел в коридор через окно, уселся на пол, сделал несколько прыжков и погрузил клювик в лужу свежей крови. Та поблёскивала рядом с мумией демона в доспехах. Его покрытое кровью Зверева копьё лежало в метре от стоящей на коленях всхлипывающей Владлены, держащей за руку труп Игнатия.

— Боже, боже, — судорожно шептала магичка, прерывисто вдыхая воздух, где до сих пор кружился пепел, в который превратилась какая-то часть плоти Зверева.

В его животе зияла дыра в три кулака размером. Сквозь неё легко можно было увидеть пол. Грудь же представляла собой каркас из рёбер, обтянутых обрывками кожи. Сердце хоть и уцелело, но не билось, зловеще замерев.

— Прости, прости, — просипела Велимировна, кусая губы. — Я не смогу помочь тебе. Никто не сможет… Твою мать! Да как же такое могло произойти⁈

Женщина неожиданно яростно ударила кулаком по бедру, полыхнув красными от слёз глазами с припухшими веками. Злость смыла страх и горечь. А в голове сверкнула мысль, что ей нужно выбираться отсюда.

— Горевать буду потом, — процедила она, упрямо нахмурив брови. — На своём веку мне уже доводилось терять близких людей.

Красотка решительно встала с исцарапанных коленей, сунула руку в дыру на боку платья и провела по рёбрам. Подушечки пальцев ощутили свежий вздувшийся шрам, оставленный регенерацией, залатавшей рану от демонского копья.

— Мерзкий ублюдок, — сплюнула она в сторону трупа обидчика, а затем перевела взор на оглушённого Зверевым демона.

Тот тяжело дышал возле дверного проёма, а его лицо и рассечение на лбу уже покрылись коркой крови, смешавшейся с пылью, витающей в этом проклятом всеми богами замке, похожем на безжизненный кусок скалы!

До ушей магички лишь долетали пронзительные визги крылатых монстров да чириканье воробьёв — и всё. Никто не бежал на звуки прошедшего в коридоре боя. Что, впрочем, радовало Владлену.

— Однако стоит поторопиться, кто-нибудь всё же может сюда заявиться. Да и от двух часов остался максимум час, а мне ещё надо как-то попасть в Лабиринт, — пробормотала магичка и бросилась к оглушённому демону.

Она начала ловко избавлять его от лат, попутно выискивая артефакты. Их у демона не оказалось. Обнаружились лишь монеты под стелькой сапога со стоптанной подмёткой.

Под доспехами же скрывалась толстая пахнущая потом рубаха, подбитая ватой, а ещё штаны из такого же материала.

Владлена оглядела мускулистое тело демона с красивым мужественным лицом и прошептала, сузив глаза:

— Дьявольская красота.

Дёрнув щекой, женщина осмотрелась в поисках оружия.

Возле мумии демона призывно поблёскивал кинжал. Волнистое лезвие было чернее первозданной тьмы, а концы позолоченной гарды напоминала вампирские клыки. В навершии же мрачно багровел рубин.

— Где Зверев взял тебя? И откуда вытащил? — прошептала Владлена Велимировна, задумчиво хмуря лоб.

Её пропитанный душевной болью взгляд снова метнулся к трупу Игнатия, а потом она резко отвернулась и, не вставая с коленей, потянулась к кинжалу, даже не догадываясь, что тот убивает всех, кроме демонов и полудемонов.

Подрагивающие пальцы женщины приближались к рукояти клинка.

— Какой красивый, — прошептала Владлена, сглотнув.

В её расширившихся глазах отразился свет рубина, начавшего пульсировать чуть чаще, словно ядовитый монстр, поджидающий в засаде ничего не подозревающую жертву.

За спиной магички словно наяву возникла бледная тень Смерти, занёсшей косу. Воздух сгустился, став плотным и тягучим. Свет померк, падая на тянущиеся к клинку пальцы с грязными ногтями, под которыми запеклась кровь.

Владлена коснулась клинка.

В этот же миг воробей возле лужи крови отчаянно запищал, угодив в лапы чёрной птице, стремительно влетевшей в окно, как росчерк мрака.

— Твою мать! — выдохнула Владлена, рефлекторно отдёрнув пальцы от кинжала, разочарованно блеснувшего рубином.

Птица столь же быстро вылетела в окно, сжимая в когтях судорожно бьющегося воробья. Лишь пара перьев закружилась над каменным полом. Они привлекли взволнованной взгляд Владлены. И она пропустила мгновение, когда дыхание демона стало ровным, а глаза резко распахнулись.

Проясняющийся взор воина упал на профиль магички, а мышцы под рубахой напряглись. Он резко перекатился на бок, схватив Владлену за плечо. Его пальцы больно впились в нежную плоть, практически проткнув её.

Магичка вскрикнула, повалившись на спину, покорная воле сильной руки демона. Тот одним движением взобрался на неё, придавив весом к полу. Его пальцы вцепились в её запястья, прижимая их к серым булыжникам.

Владлена принялась шипеть и извиваться как змея, пытаясь выскользнуть из-под демона. Но тот держал её крепко, не давая воспользоваться магией.

Да, зелёный магический туман окутал правую руку Велимировны, но из такого положения она не могла бросить его в демона. А тот победно обнажил белые зубы, подавшись лицом к мордашке магички. Его горячее хриплое дыхание обожгло её щеку, украшенную разводами грязи.

— Пришла пора умирать, мелкая сучка, — оскалился он, капнув слюной с губ на шею Владлены.

Рассечение на лбу демона снова закровоточило. Голова же подалась назад для крепкого удара, способного переломать лицевые кости женщины. Но Владлена не закричала, не начала молить о пощаде. Она обнажила зубы, как маленький зверёк, а в её взгляде вспыхнула ярость человека, готового к смерти.

Но вдруг её взор стал удивлённым, когда на голову демона обрушилось древко копья. Воин щёлкнул зубами и повалился на Владлену, обмякнув. Сознание покинуло его вместе с воздухом, вылетевшим из груди женщины, сумевшей повернуть голову вбок. А там, сжимая копьё, стоял… труп Зверева.

— Рано тебе ещё… помирать, — с присвистом выдало тело Игнатия, поправив рукой голову, клонящуюся к плечу.

С противным хрустом встали на место перебитые позвонки, а молодая розовая кожа покрывала грудь, где снова билось сердце — уверенно и ровно. Дыра в животе затягивалась, органы с чудовищной скоростью регенерировали, вставая на место.

И наконец Зверев вдохнул полной грудью и вполне нормально проговорил, улыбнувшись до ушей:

— А жизнь-то хороша. Чувствуешь этот пьянящий аромат? Он появляется только после того, как побывал на волосок от смерти. Сразу кажется, что и небо голубее, и трава зеленее, а девки красивее.

Пятна крови блестели на полу коридора, постепенно покрываясь коркой, а в пыльном алом сумраке было разлито чудовищное напряжение, нарушаемое лишь свистом птиц и шорохом шагов Велимировны, продолжающей пятиться от меня с гримасой ужаса на смуглом лице с разводами грязи.

— Владлена, успокойся, давай поговорим, — миролюбиво выставил я ладони, медленно двинувшись к ней.

Под подошвами ботинок захрустели мелкие камешки, словно тонкие косточки.

— Монстр! Ты монстр! — судорожно прохрипела магичка, тяжело дыша.

— Ты как-то очень странно благодаришь меня за спасение. А ведь я серьёзно пострадал… Смотри, что стало с моей рубашкой, — указал я на лохмотья, лежащие возле окна. — А мне её внук подарил.

— Не пытайся заговаривать мне зубы! — выпалила Велимировна, яростно раздувая крылья носа. — Кто ты такой? Что за существо? Почему ты не умер?

— Вероятно, сработало одно из желаний.

— Какие ещё в жопу желания⁈

— Я множество раз загадывал желания, стоя между людьми с одинаковыми именами, а ещё постоянно на Новый год писал желание на бумажке, сжигал её, бросал в шампанское и выпивал. Что-то из этого наверняка и сработало.

— Боже, Зверев, что за ахинею ты несёшь⁈ — прошипела Владлена, но уже не так яростно. Всё-таки мой бред сумасшедшего сбил градус накала.

Декан даже руку опустила. Правда, магию не развеяла. Та продолжала клубиться вокруг её кисти мерцающим зеленью туманом, отбрасывающим свет на подтянутый животик, виднеющийся сквозь дыру в платье.

— Владлена, ты же разумный человек. Какая тебе разница, почему я выжил? Главное, что я не желаю тебе зла. И никогда не желал. А у нас мало времени. Уже прошёл целый час с того момента, как мы появились в этом мире. Надо поторапливаться.

— Зверев, ты только что валялся дохлым! Дохлым, как прошлогодний майский жук между оконными рамами! — жарко выдохнула она, резко наклонившись градусов на пятнадцать. — Ты просто обязан объяснить, почему стоишь передо мной живой и улыбаешься! Иначе я с тобой никуда не пойду.

Магичка упрямо поджала пухлые губы и сложила руки на груди, впившись в меня требовательным взглядом мутных от волнения зелёных глаз.

— Ладно, — вздохнул я, опустив плечи. — Меня спас артефакт…

— Артефакт⁈ Ты врёшь мне прямо в глаза! Таких артефактов не бывает!

Я криво усмехнулся и мрачно проронил, искоса глядя на её сурово сведённые брови:

— Владлена, ты ведь всё равно не поверишь ни в какие мои слова. Они для тебя будут звучать чистой фантастикой. Артефакт, редкая магия, то, что я не совсем человек… Ни во что ты не поверишь.

— В последнее легко поверю. Мне давно казалось, что ты наполовину бессовестная скотина, — процедила она, глядя исподлобья.

— Ты почти угадала. Я наполовину демон. Как так вышло? Демоны давно посещают наш мир. И немудрено, что один из них изнасиловал мою мать. И я сразу попробую тебе доказать, что не вру. Видишь вон тот красивый кинжал? — указал я рукой на «Вампира», сиротливо лежащего на полу. — Это артефакт, пьющий души. Его могут использовать лишь демоны или полудемоны. А ежели кто-то другой коснётся его — умрёт в жутких корчах, испустив смрадный дух.

Брови красотки взлетели к потолку, а ошеломлённый взгляд впился в «Вампира». Дыхание замерло в её груди. Она побледнела как полотно и с трудом сглотнула сгустившуюся слюну, глядя на клинок как на чудесную бабочку, оказавшуюся ядовитой тварью, способной убить одним лишь прикосновением.

— Ты чего? — насторожился я и мысленно приказал «Вампиру» возникнуть в моей ладони.

Тёплая рукоять тут же очутилась в сжавшихся пальцах, а лезвие хищно блеснуло.

— Я… я… хотела его взять, — глухо пробормотала Владлена, даже не моргая. — Ежели бы не та птица, влетевшая в окно, взяла бы, а так — рефлекторно отдёрнула пальцы, а потом этот хрен напал на меня.

— О как! — дёрнул я головой, переваривая услышанное. — Получается, Сатана в образе птицы снова спас тебя?

— Зверев! — прошипела она, топнув ножкой. — Если мы выберемся отсюда, я убью тебя, демон ты там или кто-то ещё!

— Кстати, насчёт выбраться. Пора допросить нашего друга, — произнёс я и двинулся к демону, лежащему на груди.

Его дыхание заставляло танцевать над полом пылинки, а на затылке запеклась кровь. Да, удар древком копья вышел просто на загляденье! Я вложил в него весь свой страх, вызванный тем, что хоть и выжил, но непонятно в кого трансформируюсь… Не потеряю ли я себя? Не превращусь ли в ту тварь, которых сам же и резал в промышленных масштабах?

Я судорожно тряхнул головой, отгоняя от себя гнетущие мысли. Сейчас не время и не место. Надо улыбаться и делать вид, что у меня всё под контролем, дабы успокоить Владлену.

А та, к моему восхищению, быстро взяла себя в руки. Перестала хмуриться и развеяла магию. Правда, косилась на меня с подозрением, стараясь держаться подальше, но рта не раскрывала, отложив вопросы, понимая, что сейчас нет на них времени.

Не знаю, поверила она, что перед ней полудемон или нет, но её недюжинный ум точно проанализировал моё поведение и пришёл к выводу, что я хоть и не пойми кто, но действительно не желаю ей зла. Даже спас её.

— Давай, красавица, проснись, — пробормотал я, перевернув демона на спину и прижав клинок к его выпирающему кадыку. — Ты погляди, не приходит в себя. Качественно я его уложил. Владлена, похлопай его по щекам.

Я сознательно подключил женщину к делу, чтобы постараться вернуть былое доверие совместным допросом, а может, и пытками.

Красотка послушалась меня, но вместо ладоней использовала ногу, пару раз ощутимо пнув демона в голову. Башка аж качнулась пару раз, а в шее что-то хрустнуло.

— Э-э-э, ты добить его хочешь? — возмутился я, стоя на одном колене возле воина.

— Он хотел меня убить, тварь, — гневно плюнула она прям на грудь пленника.

— М-м-м, — сорвался стон с губ демона.

Его ресницы затрепетали, а веки медленно распахнулись. Взгляд был мутным, как некачественный самогон, но быстро прояснился, впившись в поблескивающее лезвие «Вампира». В зенках демона забрезжил страх, сковавший все его тело словно лютый мороз.

— Русский язык знаешь? — грубо рыкнул я, изобразив кривую, злодейскую усмешку отъявленного душегуба, который не ложится спать, пока не четвертует какого-нибудь демонёнка.

— Знает, мразь, знает, — сквозь зубы выдала Владлена, снова вызвав магию.

Та угрожающе окутала её кисть. А улыбка женщины стала ядовито-сладкой, мстительной.

Демон судорожно сглотнул, дёрнув кадыком. Тут же кинжал легко, как бритва, вскрыл его кожу, но неглубоко. Однако несколько капель всё равно покатились по горлу.

— Ты лучше не дёргайся, а то присоединишься к своему дружку, — кивнул я на мумию в доспехах.

— Кто… кто вы такие? — глухо прошептал бледными губами демон, переводя взволнованный взгляд с меня на Владлену и обратно. — Она демон, но ты… ты… человек. Но почему «Вампир» не убивает тебя?

— Я так и знал, что ты демон, — насмешливо бросил я декану, но та даже бровью не дёрнула, продолжая буравить воина острым как спица взглядом.

Она присела на корточки возле него, откинула чёрный локон с его лба и провела по спутанным мужским волосам, а затем ласково просюсюкала:

— Как бы банально это ни звучало, но вопросы тут задаём мы, а ты лежи смирно и отвечай. Если будешь послушным мальчиком, мы оставим тебе жизнь. Просто сломаем ноги и руки, а рот заткнём кляпом, чтобы ты не орал. Понял?

— По… понял, — проблеял демон, растерявший всё своё былое величие.

Теперь он напоминал телёнка. Большого, сильного, но перепуганного, жаждущего лишь одного — сохранить жизнь. По крайней мере так казалось…

— Лара, дочь лорда Груфуса, жива? — сухо спросил я, внимательно наблюдая за мимикой пленника.

— Ж-жива.

— Дерьмово. Клянусь, у неё ДНК таракана, раз она выжила после таких ран, — удивлённо потряс я головой, заметив ироничный взгляд Владлены, брошенный вскользь на меня. — Где Лара? В этом замке?

— Ага. В лазарете. Она лишь минувшим вечером пришла в себя на четверть часа, а потом снова впала в забытье, — быстро проговорил демон, стремясь быть полезным.

Он даже виновато улыбнулся, словно именно из-за него Лара осталась жива.

— Где лазарет? Как до него добраться? И где стоят стражники?

Воин робко кашлянул, словно у него в горле пересохло от страха. Он облизал губы и зашептал осипшим голосом, подробно рассказывая, как без проблем достигнуть лазарета.

— … Стражи нынче в замке мало, — признался он, вжав затылок в пол, чтобы быть как можно дальше от кинжала, щекочущего шею, — лорд Груфус изгнал почти всех воинов, служивших прежнему лорду, а новых пока не привёз.

— Жалеешь, что он тебя не изгнал, да? — ехидно подмигнул я воину, едва не убившему Владлену. — Ладно, спасибо за помощь.

Тот широко раззявил рот, прочитав в моём взгляде приговор. Его рука со скрюченными пальцами метнулась к моему горлу, желая вырвать кадык. Но «духовный клинок» из последней коровьей души гораздо быстрее вошёл в его глотку, пробив её.

Изо рта демона вылетело горячее дыхание, слегка пахнущее жареным мясом и луком, а пальцы всё же коснулись моей шеи. Сжались на ней, но я ударил предплечьем по руке противника и отшатнулся, упав на задницу.

Демон резко принял сидячее положение, пытаясь зажать рану. Из-под его ладони струилась кровь, а в глазах разгоралась ненависть.

— Ты не был послушным мальчиком, — цинично усмехнулась Владлена и положила на его спутанные волосы ладонь, окутанную магией.

Пленник захрипел, пуча глаза, а потом рухнул на спину и принялся выгибаться в конвульсиях. Что-то хрустнуло в его спине, будто сломанная ветка. Ноги с шорохом засучили по полу, а пальцы правой руки с силой заскользили по булыжникам, срывая ногти и кожу с подушечек.

— Будьте… вы… прокляты, — сумел еле слышно прохрипеть демон и безжизненно обмяк.

— Кажется, мы уже прокляты, — пробормотал я, вытянув руку.

Вылетевшая из воина душа напоминала чёрного ворона. Она сделала круг над его телом, уселась на мою ладонь и втянулась в «клетку», опустевшую после использования коровьей души.

Тотчас по телу пробежала горячая волна облегчения, ведь организм уже начал сбоить, лишившись подпитки в виде душ.

К сожалению, демон не был магом. Но мне всё же хватит на какое-то время его души третьего ранга, ежели жить скромно. Однако надо будет ещё кого-нибудь убить своими руками, а не «Вампиром», который сам с радостью поглотит душу жертвы.

— Что это был за жест? Зачем ты вытянул руку? — с подозрением спросила не обладающая «истинным зрением» Владлена, выпрямившись во весь рост.

Она нависала надо мной будто дознаватель, уже знающий, что я виновен. И взгляд у неё был ровно таким же — въедливым и цепким.

— Пойдём. По дороге отвечу на твои вопросы. Но сперва избавимся от трупов, а то нашими стараниями их развелось неприлично много.

Владлена, подумав, кивнула, после чего мы превратились в похоронную команду… в очень плохую похоронную команду, просто-напросто выбросившую трупы в пропасть, сказав на прощание не пару слов из молитвы, а отборные ругательства, приправленные сочными проклятиями.

К сожалению, от крови, запятнавшей коридор, так же легко не избавиться, потому пришлось всё оставить как есть. Мы и так потеряли прорву времени из-за всех этих боёв и споров.

Наш дуэт осторожно двинулся по огромному замку, отчаянно надеясь, что пленник не обманул нас, а действительно сообщил вполне реальный путь к лазарету.

Ежели мы не найдём в конце Лару, то сегодняшнее приключение можно считать провалом. Я упущу отменный шанс избавить от демоницы.

Пока же другая «демоница» принялась пытать меня вопросами, пока мы пробирались по крайне запущенной каменной лестнице, штопором уходящей наверх. Стены изобиловали трещинами, из которых сыпались мелкие камешки. Под потолком трепетали паруса пушистой от пыли паутины, а в ноздри забивался кислый воздух с примесью тухлятины.

Морщась, я отвечал Владлене, искусно сплетая правду и ложь:

— Да, да, да, моё воскрешение и «духовный клинок» в руке — это всё магия, присущая демонам. Но далеко не все обладают такими атрибутами. Да и уровень нужно иметь приличный. А что касается моего детства, так матушка рассказала правду, лишь когда у меня, помимо магии воздуха, проявился второй дар. Естественно, мы все скрывали. И попутно я учился пользоваться своей демонской силой.

— М-м-м, — глубокомысленно протянула магичка, задумчиво потирая подбородок. — Теперь ясно, почему ты с такой страстью изучал Лабиринт. Хотел найти демонов и отомстить?

— Угу, — кивнул я, скрывая радостную улыбку.

Моя ложь идеально легла на прошлое Игнатия Николаевича. Велимировна сама додумывала некоторые детали, преодолевая ступень за ступенью.

— А почему ты всё-таки рассказал мне о том, кто ты? Не боишься, что я всё разболтаю? — усмехнулась красотка.

— Рассказывай, — пожал я плечами. — Тебе всё равно никто не поверит после той выходки в зале князя Боголюбского, когда ты с садистским наслаждением буквально уничтожила барона Лейба. Если скажешь, что я полудемон, люди посчитают, что ты мстишь любовнику, выдумывая небылицы. А уж я сумею убедить их в том, что это правда. Ну какой я полудемон, право слово? Ведь по виду чистый ангел.

Владлена хмыкнула и промолчала, продолжив путь по лестнице. А та вывела нас на этаж, расположившийся вровень с краем пропасти.

— Теперь туда, — решительно указал я на красный как кровь стяг клана Каас.

Он висел над арочным проходом, ведущим прочь из круглого зала с купольным потолком, где были изображены демоны, уничтожающие в бою людей.

— Ты уверен? — засомневалась красотка, хмуря брови. — Кажется, нам туда.

Её смуглый пальчик с обломанным ногтем указал на второй такой же проход, похожий на первый как две капли зелья здоровья.

Я хмыкнул, закусив нижнюю губу.

— Придётся либо положиться на удачу, либо разделиться и пройти по каждому коридору до статуи рогатого дракона, о которой говорил демон. Тот, кто достигнет её, вернётся за другим. Но с другой стороны фильмы ужасов учат нас тому, что в таких местах разделяться не стоит.

И только я вымолвил эту мудрость, как из левого прохода донеслись скрежещущие звуки и сухое постукивание, как от когтей по камню.

— Владлена, предлагаю тебе проверить левый проход, — сдавленно прошептал я, чувствуя, как натянулись нервы.

Очередной бой не входил в список моих ближайших дел.

— Сам иди, — фыркнула она, не сводя тревожного взгляда с прохода.

Звуки приближались, расползаясь по залу как паутина, отражаясь от стены с картинами и покрытого ковром пола. И непонятно было, что их издаёт. Стражник? Какой-то сторожевой монстр?

Внезапно появился влажный шелест, будто неизвестное существо тащило по полу мешок с изрубленными, сочащимися кровью останками человека. Затем до нас донеслось бульканье, и запах тухлятины стал более ощутимым, вызывая рвотные позывы.

— Нет, мне, конечно, безумно интересно, что там такое, но некоторым загадкам лучше остаться неразгаданными. Владлена, за мной, — махнул я ей левой рукой, прикрывая правой нос и рот.

Мы вместе на цыпочках ринулись в правый проход, надеясь, что тот приведёт нас куда надо. Миновали дверной проём и понеслись по такому узкому коридору, что наши плечи задевали неровную кладку стен. Несколько царапин украсили мою кожу, заставив плотнее стиснуть зубы, прислушиваясь к звукам. Те вроде бы начали стихать, а запах гнили стал слабее.

— Вроде оторвались, — пропыхтела позади меня Владлена, сменив бег на энергичный шаг.

— А вдруг это затишье перед бурей? — оскалился я, глядя вперёд, где в густом сумраке проступил более светлый прямоугольник.

— Не накаркай, — буркнула красотка и следом за мной вывалилась из коридора, очутившись в странной треугольной комнате.

По углам скалили зубы бронзовые статуи жабоподобных монстров с сердито встопорщенными спинными гребнями, а посередине лежали высохшие от времени кости, покрытые следами зубов.

— Куда это мы попали? — тихо сказала магичка, напряжённо оглядываясь. — Кажется, это тупик. Логово чудовища. Твою мать, неужто мы здесь и сдохнем?

— Так, Владлена, — процедил я, расчертив лоб морщинами. — Не падай духом. Мы выберемся отсюда. А если я всё-таки помру, то проследи, чтобы мою жизнь превратили в шикарный сюжет для фильма. Только сделай так, чтобы меня играл не чернокожий.

Магичка против воли испустила сухой хохоток, заметно приободрившись. Моя уверенность и лихость передались и ей.

Жабоподобные бронзовые монстры холодно глядели на нас, пока в алом полумраке треугольной комнаты нарастала вонь как от стухшего, кишащего червями мяса, неделю пролежавшего под палящим солнцем.

Скрежет когтей по булыжникам тоже стал более отчётливым, вылетая из узкого коридора, приковавшего к себе напряжённый взор Владлены.

— Зверев, — неожиданно прошептала она, искоса посмотрев на меня, — а я ведь так и не поблагодарила тебя за то, что ты не дал демону с копьём убить меня. Спа… спасибо.

Одно короткое слово из семи букв далось ей тяжелее, чем подъём босиком на гору, усыпанную битым стеклом. Она даже смущённо отвела взгляд, будто произнесла нечто постыдное.

Впрочем, Владлена нашла в себе силы тихонько продолжить:

— Почему ты сделал это? Ты просто был уверен, что не погибнешь?

Она снова посмотрела на меня. Теперь прямо, без утайки. На дне её глаз забрезжило желание услышать один определённый ответ. Такой желанный для каждой женщины.

А я подумал, что совсем не был уверен в том, что выживу. Просто надеялся и верил, метнувшись под копьё, вдохновлённый каким-то странным чувством.

Вслух же я произнёс, криво усмехнувшись:

— Конечно был уверен, что выживу. Железно уверен, как и в том, что ты до самого смертного одра останешься той ещё ведьмочкой.

Владлена испустила короткий смешок, а на её лице промелькнули грусть и толика разочарования.

Лучше так, чем взращивать между нами более тесную связь. Зачем? Мне скоро придётся покинуть тело Зверева и продолжить свою ведьмачью деятельность в других мирах. Для чего привязывать к себе Владлену? Чтобы она рыдала над гробом Игнатия Николаевича? Нет, пусть лучше она грустно улыбается, вспоминая о пережитых нами приключениях.

Ну, ежели переживём их, а то ведь когти продолжали скрежетать по камню, медленно, но верно приближаясь. Запах тухлятины забивался в ноздри, заставляя желудок совершать кульбиты.

А в густом сумраке коридора проявились очертания человекоподобного монстра метра три в высоту. Он боком пробирался между стенами, сверкая громадными, как плошки, жёлтыми глазами. И в них бушевал такой голод, что у меня аж живот забурчал, заставив Владлену нервно вздрогнуть.

— После битвы надо будет перекусить, — прошептал я, плотнее стиснув тёплую рукоять кинжала.

— Если выживем, — выдавила магичка, немного сгорбив спину и вскинув правую руку, объятую изумрудным туманом магии жизни.

— Твой пессимизм меня расстраивает, — пробормотал я, не отрывая внимательного взгляда от коридора.

Мышцы под кожей напряглись в ожидании скорой битвы, по венам забегал жидкий огонь адреналина, а во рту знакомо пересохло.

— Хар-р-р! — вдруг утробно прорычал выметнувшийся из коридора монстр, неожиданно ставший весьма шустрым и подвижным, будто врубил пятую скорость.

Сумрак в ужасе отшатнулся от его болезненно худого тела, обтянутого пергаментной кожей. Выступающие рёбра, мосластые ноги и длинные, почти до пола, руки с двумя парами локтей. Серые загнутые, как у птицы, когти украшали узловатые, длинные пальцы. И такая же серая пыльная набедренная повязка скрывала его чресла. На тонкой шее со вздувшимися венами красовался кожаный ошейник с обрывком ржавой цепи, а раздутое грушеобразное пузо оказалось непропорционально большим. По нему аж разбегалась тонкая сеточка голубых жилок.

Пузо заколыхалось, когда монстр, шлёпая ногами, кинулся на нас. Он с шипением раскрыл широкую пасть, разрезающую безносую вытянутую лысую башку. Блеснули три ряда мелких острых зубов. Между ними показался слюнявый длинный язык с красными нарывами. Повалил густой смрад тысяч разложившихся трупов, едва не выбивший у Владлены слезу.

Та сделала резкий шаг к монстру и с выдохом швырнула в него магию, приправленную справедливым пожеланием сдохнуть.

Чудовище неожиданно ловко отпрыгнуло в сторону, звякнув цепью на шее. Магия угодила в стену, расплескавшись по ней зелёной вспышкой. Тварь болезненно зарычала, рефлекторно прикрыв глаза рукой.

Я не мешкая, чуть ли не на инстинктах, кинул в монстра кинжал. Тот свистнул по отравленному вонью воздух и с костяным хрустом вонзился точно в центр узкой, впалой груди чудовища. По самую рукоять.

Болезненный рык прокатился по комнате, отразившись от стен. А сам монстр закачался, блеснув голодными жёлтыми глазами. Он сделал неуверенный шаг, протянув к нам когтистые руки. Те быстро сморщивались, будто из них выкачивали всю плоть. Кожа повисла на нём мешком, буркалы запали в череп. Он совершил ещё один шаг, споткнулся и грохнулся на пол, где безжизненно замер, превратившись в мумию.

Звенящая тишина воцарилась в комнате, ставшей свидетельницей скоротечного боя.

— И это всё? — ошарашенно пробормотала Владлена, с недоверием глядя на труп. — Такой грозный монстр умер столь быстро?

— Сам немного разочарован. Но надо отдать ему должное, он бросился на нас, как с цепи сорвался. Ты оценила каламбур? Он же и вправду с цепи сорвался, — ухмыльнулся я и выдернул кинжал из тела, украшенного обрывком цепи. — А если ты хотела побегать от него, вопя от ужаса, то могла бы и предупредить. Я бы чуть позже укокошил его.

— Я не воплю от ужаса, — насупилась та, пронзив меня недовольным взглядом исподлобья. — И убил его не ты, а твой чудовищный артефакт…

Она с ненавистью посмотрела на «Вампира», передёрнув плечами, как от налетевшего холодного ветра с могильников.

Помнит, помнит, как чуть не коснулась его. Только чудо уберегло её от лютой смерти.

— Прелестный артефакт, — не дал я в обиду кинжал, хотя и был немного расстроен, что он поглотил душу чудовища. Но у меня просто не было времени своими руками убивать его.

Красотка ещё раз мрачно глянула на клинок, но не стала развивать эту тему, а задумчиво проговорила:

— Интересно, что это за чудовище? Оно вырвалось из каких-то местных лабораторий?

— Или зверинца, — предположил я и приглашающе махнул рукой. — Владлена, пойдём. У нас осталось минут сорок пять, а то и меньше.

Магичка бросила последний взгляд на тварь и энергично двинулась за мной. А я перешёл на лёгкий бег, буквально наяву слыша тиканье часов, отсчитывающих минуты до того момента, когда этот мир с наслаждением маньяка примется потихоньку выдавливать из нас жизнь.

К счастью, когда наш дуэт промчался по узкому коридору и круглому залу, нам в прямоугольной комнате со стульями у стен повстречалась четырёхметровая статуя дракона. Изваяние устрашающе раззявило каменную пасть, раскинув крылья. Задние лапы находились в круглом бассейне с прозрачной водой, где плавали красные рыбки, вооружённые такими зубами, что иные пираньи позавидуют.

Их вид заставил Владлену скривиться. Зато от дракона она пришла в восторг.

— Мы на верном пути! — улыбнулась магичка, поправив мешковатое платье, сбившееся на одну сторону. — Теперь направо через комнату с чучелами.

Наш дуэт рванул туда. И там действительно находился овальный зал, украшенный лепниной, красующейся на потолке, где неярко мерцали шары-артефакты. Их свет падал на гобелены, изображающие внутреннее строение тех или иных созданий, которые в виде чучел рядами стояли на дубовых отполированных постаментах с медными табличками, рассказывающими, что это за существа: гномы, эльфы, пауки, минотавры… люди. Последние особенно сильно привлекли внимание Владлены.

Та нахмурила брови и глухо проговорила, идя справа от меня по ковровой дорожке:

— Мы для демонов всего лишь трофеи? Невиданные зверушки?

— В том числе. Но в первую очередь — источник душ. Они им нужны для усиления магического дара. В обществе демонов правит сила. Вот все и стремятся стать сильнее.

— И им наплевать, что мы разумные существа?

— Так и коровы отчасти разумны. Разве нет? Но мы их едим, да ещё с таким удовольствием. Вот и демоны считают всех остальных кем-то вроде говорящих зверей. Вон испанцы когда-то спорили — следует ли индейцев считать людьми, — невесело усмехнулся я, открыв высокую светло-коричневую дверь, украшенную резьбой, изображающей лапы.

Владлена с мрачно поджатыми губами выскользнула из зала, оказавшись в очередном коридоре. Отсюда до лазарета было уже рукой подать.

Мы без проблем добрались до двери с табличкой «Лазарет». Из-под неё пробивалась полоска света, так что я очень осторожно приоткрыл её и сунул голову в образовавшуюся щель.

Перед моим взором предстала небольшая комната с парой мягких диванов у обитых деревянными панелями стен. В углу возле кадки с карликовым деревом прикорнули резные шкафы и журнальный столик с парой книг в кожаных переплётах. А за стойкой, вроде больничной, кто-то спал, положив на неё голову. Разметавшиеся чёрные волосы поблёскивали в свете шаров-артефактов, а мерное дыхание свидетельствовало о том, что нас не заметили.

Мы друг за другом проскользнули в комнату и подошли к стойке.

Демоница в белом халате спала на стуле, слегка приоткрыв чувственный рот, пуская слюни на журнал с именами. Её длинные ресницы подрагивали, а на симпатичной смуглой мордашке застыло какое-то детское выражение, словно ей снились пони и сладкая вата.

Однако вот-вот её сон обернётся смертельным кошмаром, ведь объятая магией рука Владлены потянулась к её щеке, украшенной каплей чернил.

Магичка решительно сжала губы в тонкую линию, а в её глазах звенел мечами гнев. Она без сомнения прикончит девицу. Её пальцы уже почти прикоснулись к демонице, мягко застонавшей во сне.

— Нет, — тихо выдохнул я, перехватив руку Владлены.

— Ты серьёзно? — процедила она, играя желваками. — После всего, что видел в этом замке?

— Мы не убийцы. Точнее, убийцы, но не хладнокровные, — проговорил я, сжимая предплечье красотки возле локтя.

Та попыталась вырвать руку, но я крепче сжал её и притянул магичку к себе. Её горячее дыхание коснулось моего подбородка, а злой взгляд уставился снизу вверх.

— Ты просто мягкотелый любитель баб. Будь на её месте волосатый мужик, ты бы даже не пикнул. Сам бы убил его, — прошипела она, всё-таки развеяв магию.

— Не исключено, — сознался я, крепче прижав к себе Владлену.

Жар от её тела проникал сквозь мешковатое платье, касающееся моей разукрашенной шрамами обнажённой груди.

— Бабник, — выплюнула декан, скрипнув зубами. — Эта сука лечит тех, кто убивает ни в чём не повинных разумных. Может, она выходила сына того ублюдка, что изнасиловал твою мать.

— Какой подлый приём — бить в самое больное, — скривился я и мотнул головой в сторону посапывающей девицы. — Конкретно это демоница скорее вредит, чем помогает своим. Чувствуешь, в воздухе витает лёгкий запах алкоголя? Она выпивает на работе. Уверен, что где-то возле её стула или в ящике лежит початая бутылка.

— Отпусти меня, — жарко бросила Владлена, вздёрнув точёный носик.

Я выполнил её желание. Она отошла от меня, сложив руки на груди, и принялась наблюдать, как я неслышно зашёл за стойку. В её глаза вспыхнула робкая надежда, которая тут же сменилась осуждающей гримасой, стоило ей увидеть открытую бутылку в моей руке.

— А чего? Я есть хочу.

— Это алкоголь, причём крепкий, кажется, что-то вроде рома, — резко проговорила Велимировна, втянув ноздрями воздух.

— Да какой это алкоголь? Так, горькая водичка, — резюмировал я, сделав пару глотков. — Ладно, ладно, оставлю её здесь.

Бутылка тихонько звякнула, коснувшись журнального столика, а взгляд женщины победно сверкнул.

Пусть, пусть радуется. Так она будет поменьше ворчать из-за того, что я не дал ей грохнуть демоницу. На то и был мой расчёт. Всё-таки два раза был женат, знаю, как обходиться с дамами.

Мысленно довольно улыбнувшись, я приоткрыл очередную дверь и вместе с Владленой двинулся по пустому коридору с дверьми, ведущими в палаты.

Лару, по словам демона, поместили в самой последней, довольно роскошной по сравнению с остальными. У неё даже дверь отличалась, оказавшись из розового дерева с красными прожилками и позолоченной ручкой.

Я нажал на неё и плавно потянул на себя. Несмазанные петли в тишине взвизгнули так, что у меня мигом взмокла спина, а взгляд тревожно пробежался по коридору в ожидании, что сейчас точно кто-нибудь выскочить из палаты. Начнётся крик, вой, и всё моё предприятие полетит псу под хвост.

— Кажется, никто ничего не слышал, — с облегчением прошептала Владлена, тихонько выпустив воздух изо рта.

Она всё это время не дышала, замерев, как статуя.

— Грёбаные петли. Масла, что ли, у местных нет? — еле слышно пробурчал я и аккуратно сунул голову в щель между приоткрытой дверь и косяком.

Палата действительно оказалась роскошной. Резной платяной шкаф монументально обосновался возле парчового кресла с гнутыми ножками. В позолоченной вазе красовались розы, пахнущие мёдом. Окно прикрывали тяжёлые бархатные занавески, пропускающие между собой луч алого света, падающий точно на пустую кровать с мягким изголовьем.

— Твою мать, похоже, опоздали, — вне себя от злости прошипел я и проскользнул в комнату, глянув за дверь. Вдруг там спряталась Лара?

Но там меня подстерегали лишь желтоватые обои.

— Её уже выписали? — пробормотала магичка, войдя следом за мной.

— Вряд ли, простыни скомканы. Она спала на них совсем недавно.

— А что, если та выпивоха из приёмной просто забыла прибрать палату? — вскинула бровь красотка и осторожно открыла дверцы шкафа. — Хотя нет… вот её одежда. Пфф, какая безвкусица.

— Может, она где-то здесь? Загляни под кровать.

Однако нам не пришлось никуда заглядывать.

За стеной вдруг раздался звук смываемой воды, а потом лёгкий шорох тапочек.

Владлена, повинуясь рефлексу, метнулась в шкаф и закрыла створки.

А я, еле слышно выругавшись, заскочил за занавеску, чувствуя себя каким-то идиотом-любовником, но зато отсюда мне была видна львиная доля палаты.

В одном месте стена вдруг разошлась в разные стороны, как двери в лифте. Появилась помятая заспанная Лара со всклокоченными чёрными волосами и осунувшимся лицом с аристократическими чертами.

Тут же двери за ней закрылись, слившись с узором обоев.

Мастерски сделано! И работает наверняка благодаря какому-то бытовому артефакту.

А ещё весьма мастерски местные маги жизни подлатали Лару. Если не считать выпирающих скул и худобы, она выглядела так, словно её и не сожгли до полусмерти на крыше швейной фабрики. Причём на лице не осталось ни одного шрама. Кожа оказалась гладкой, как попка младенца, а заново выращенный глаз ничем не отличался от своего коллеги.

Лара внезапно зевнула и скинула халат, оказавшись в полном неглиже. Потянулась, закинув руки к потолку и встав на цыпочки. Пышная грудь покачнулась, а на рёбрах натянулась кожа. Талия стала тоньше, а ниже чернел треугольник чёрных курчавых волос.

— Ах-х-х, — выдохнула демоница и забралась под одеяло, сверкнув голыми упругими ягодицами.

Даже стало жалко её убивать. Но с другой стороны, она умрёт с пустым мочевым пузырём, чем могут похвастаться немногие мои враги. Правда, сперва её надо допросить. Узнать, кому она рассказала обо мне. Для этого нужно пленить её так, чтобы она не воспользовалась магией. Лара ведь сильная магичка.

Подождать, пока уснёт? А вдруг её будет мучить бессонница? Нет, надо подкрасться и оглушить. Проверенный способ. Тем более Лара, словно помогая мне, повернулась к окну боком. Под одеялом обрисовалось её крутое бедро.

Я тихо снял ботинки и выпорхнул из-за занавески как невесомая птичка, обряженная лишь в драные на колене брюки. Сделал несколько коротких шагов по толстому ковру, скрадывающему звуки, а потом моих ушей коснулся скрип, раздавшийся внутри платяного шкафа. Клянусь, он в тишине палаты прозвучал как выстрел в библиотеке!

Лара мигом приподняла голову и заметила мой силуэт на фоне окна. Её глаза округлились, а рот распахнулся…

Алый луч пробивался между бархатными занавесками, падая точно на одеяло. Оно соскользнуло с возбуждённо вздымающейся крупной груди Лары, резко принявшей сидячее положение.

— Тс-с-с! — выдохнул я, многозначительно прижав к губам лезвие «Вампира», пульсирующего рубином в навершии.

Ежели демоница завизжит как сирена, то дело примет дурной оборот. Ведь в коридоре перед входом в лазарет была нараспашку открыта дверь одной из комнат. Там с гыгыканьем и шуточками играли в карты аж семеро стражей. Мы с Владленой проскользнули мимо них незамеченными. Но истошный вопль Лары они точно услышат и примчатся сюда.

— Даже не думай, — прошептал я, буравя женщину угрожающим взглядом.

А та сглотнула, решительно сузив глаза.

Нет, её не напугать. У неё яйца побольше, чем у иного мужика.

Жилка забилась на лебяжьей шее демоницы, а между угольно-чёрными бровями пролегла складка, словно она быстро соображала, как поступить. Мы оба понимали, что на кону не только её жизнь, но и моя.

У меня от волнения аж вспотела ладонь, сжимающая рукоять клинка.

Воздух же в палате вдруг запах не медовыми розами, а оружейной смазкой, кровью и болью.

И вдруг демоница усмехнулась и подрагивающим после тяжёлого лечения голосом прошептала:

— Я ждала тебя.

— Меня? — удивлённо вскинул я брови, переступив босыми ногами по мягкому ковру. — Точно меня?

— Я знала, что ты придёшь, потому и не выставила стражу перед дверью. Не подготовила ловушку, в которую бы ты непременно попался, — самоуверенно заявила демоница с бледной улыбкой на пухлых губах цвета спелой черешни.

— Ну, если бы ловушка была интересная, с выдумкой, то я бы непременно влез в неё. Не люблю, когда труды людей идут насмарку. Да и человек я вежливый. Если меня куда-то приглашают, то не отказываюсь.

— Ты странный, — слегка сощурилась она, склонив голову к плечу. — Не боишься. Шутишь. Хотя один мой крик может лишить тебя жизни.

— Как и один бросок моего чудесного кинжала отправит тебя прямиком на тот свет, — покачал я клинком, поймав остриём луч алого света, чтобы оружие выглядело ещё более опасным.

— Так бросай, чего ты ждёшь? Прямо сюда! — низким и резким голосом выдала она, схватившись за обнажённые груди. Лара развела их в стороны, открывая ложбинку. Там по смуглой коже ползла капелька пота.

— Вот так сразу? Без прелюдии? Надо хотя бы поговорить, узнать друг друга поближе. Ты ведь наверняка что-то хотела мне сказать, раз ждала, — улыбнулся я и медленно, не делая резких движений, уселся в кресло.

Оно стояло всего в метре от кровати с белоснежными простынями, где восседала демоница, скрестив ноги. Их очертания были видны под тонким одеялом, скрывающим магичку до тонкой талии с еле заметным шрамом возле пупка, окружённого слегка выпирающими мышцами пресса.

— Хм, может, и ты вправду мне подойдёшь, — задумчиво усмехнулась Лара, отпустив грудь.

Та колыхнулась, словно хотела отвлечь меня. Но я принципиально не смотрел на неё, ловя взглядом каждое движение демоницы.

Что у неё в голове? Вдруг всё-таки закричит? Или использует какой-нибудь мерзопакостный артефакт, который оставит от меня лишь обгорелый скелет?

— Для чего подойду?

— Ты ловкий, сильный и хитрый, — без всякой лести заявила Лара, словно констатировала факт. — С кем ты пришёл? Кто в шкафу? Кто скрипел там?

Да, сразу было ясно, что прозвучавший ранее скрип не могла спровоцировать какая-нибудь крыса. Только если каких-то совсем неприличных размеров. Да и на моль не сошлёшься. Но и напрямую говорить кто там тоже нельзя.

— Тебе лучше не знать, иначе кошмары навсегда завладеют твоими снами, — откинул я корпус назад, закинув ногу на ногу.

— Ты надрессировал какое-то чудовище?

— Можно сказать и так. Прекрасное снаружи и страшное внутри, с чёрной душой и безжалостное, как самка богомола.

Демоница украдкой бросила взгляд на шкаф, где раздался едва слышный скрип зубов, а затем снова посмотрела на меня и решительно заявила:

— Я хочу заключить с тобой союз. Ты поможешь мне, я помогу тебе.

— Чем же? Мне не нужна помощь. Никто не убивает моих врагов лучше меня.

— Никто не узнает от меня, что имперцам известно направление основного удара клана Каас. И никто не услышит, что ты владеешь легендарным «Вампиром». В придачу я буду передавать тебе сведения из совета лордов клана. Ты всегда будешь знать, что они задумали в отношении твоей родины.

— Хм, — хмыкнул я, задумчиво постукивая пальцами по лакированному подлокотнику кресла. — А где гарантии, что ты не сдашь меня? Клятвы — пустой звук. Боги не наказывают клятвопреступников.

— Нас объединит тайна и страх друг перед другом. Я знаю, кто ты и могу поведать лордам клана. Они уничтожат тебя. Но и ты узнаешь обо мне нечто такое, из-за чего лорды заходят убить меня, — вкрадчиво прошелестела она, слегка наклонила голову и раздвинула губы в хищном оскале.

— Вырисовывается отличный союз, — иронично вздохнул я, почесав зудящую от свежих шрамов грудь.

А может, и вправду согласиться? Риск, конечно, есть. Она непременно предаст меня, но только после того, как я перестану быть ей нужен.

— Просто замечательный, — весело тряхнула она гривой волос и откинула одеяло.

Показались стройные ножки, изящные лодыжки и прочие прелести, бесстыже уставившиеся на меня. И их вид был способен буквально загипнотизировать обычного мужчину.

Демоница плавным движением поднялась с кровати, нависнув надо мной. Её лоснящаяся кожа пахла горьковатой полынью и луговыми цветами. А глаза мерцали как две звезды. Но если она думала, что увидит в моём взгляде возбуждение, жажду схватить её за бёдра, то хрен там плавал. Ведьмак я или похотливый бабуин?

— Чего ты хочешь от меня? — проговорил я ровно и бесстрастно.

Та недовольно дёрнула щекой, резко повернулась и пошла к полкам, висящим на стене. Её обнажённые ягодицы притягивали взгляд, а бёдра так и ходили из стороны в сторону, завлекая и дразня.

— Ты должен убить моего отца, — спокойно сказала она, взяв с полки кувшин с водой. — Сделаешь это?

— Отца? — не смог скрыть я удивления, исказившего моё лицо.

— Да. Что тебя изумляет? — заломила Лара бровь, запрокинула голову и принялась пить прямо из кувшина.

Часть воды заскользила по её щеке и груди, извиваясь тремя тонкими струйками, поблескивающими в полумраке.

— Нет, я легко могу представить, как демоны грызутся друг с другом, даже ближайшие родственники, но мне нужна подоплёка, мотив. Желательно убедительный, как револьвер сорок пятого калибра.

— Я ненавижу отца, как ненавидела и брата, — прошипела она и со звоном поставила кувшин на журнальный столик.

Повернулась к окну и резко распахнула занавески, впуская пурпурный свет. Тот упал на неё, обрисовав идеальную фигуру и застывшее как камень лицо. В её глазах прорастала холодная ненависть, заставляющая ночами шептать в подушку имена всех тех, кого хочешь уничтожить, раздавить как клопов.

Лара со стуком открыла оконную раму, подставив лицо лёгкому ветру, принявшему трепать её чёрные волосы.

— Что они сделали тебе? Ты хочешь им отомстить? Точнее, не им, а ему, отцу.

— Он убил мою мать, прямо на моих глазах. Зарезал возле камина, как чумную виверну. И даже не в припадке гнева, не будучи одурманенным алкоголем, а чтобы жениться на другой. А сейчас он пообещал меня одному ублюдку из клана, мерзкому выродку, насилующему всё, что движется. Но отменному воину и магу. Избавившись от отца, я займу его место, поскольку в нашем роду больше нет наследника мужского рода. Ты ведь убил моего брата.

— Не стоит благодарить меня, я сделал это от чистого сердца. И отца твоего тоже прикончу с радостью. Ты только всё подготовь и сообщи мне. Мы можем общаться через зелье связи. А сейчас, увы, мне пора, — встал я с кресла и изобразил шутливый поклон.

Время-то поджимало, а мне ещё надо угнать какой-нибудь летательный аппарат и добраться до входа в Лабиринт.

— Договор! — жарко проронила демоница и обернулась ко мне, протянув узкую ладонь, подрагивающую от гнева, распирающего её грудь.

Нет, Лара не играла. Она и вправду ненавидела папашку. Чудесно, клянусь своим баронским замком!

Однако я всё же не расслаблялся и с некой опаской сжал её горячую ладонью.

— Ох-х! — в ужасе ахнула демоница, округлив глаза.

Зрачки расширились, а губы приняли форму буквы «О». Она отшатнулась от меня как от прокажённого, вырвав ладонь. Прижалась задницей к подоконнику и мелко задрожала, выставив перед собой ладони, будто ожидала удара.

— Кто… кто ты такой? — пролепетала Лара, быстро-быстро моргая.

— А что тебя смутило? — хрипло спросил я, подавшись к ней.

Под ложечкой неприятно засосало, а во рту всё пересохло в ожидании неприятного известия.

— Кто ты? Ты не демон, хоть и владеешь «Вампиром», — пробормотала она, снизу вверх испуганно глядя на меня. — Что ты за существо?

— Да что со мной не так⁈ Ты можешь сказать⁈ — выпалил я, схватив её за плечи и притянув к себе.

Полная грудь расплющилась об мой торс, украшенный хлопьями высохшей крови.

— У тебя нет души. Совсем… Ты пустой. Лишь мыслящая оболочка! — горячо выдохнула она мне в подбородок.

Холодные когти сжали моё сердце, а в висках набатом загрохотал пульс.

Как это нет души⁈ Этого не может быть! Ни одно живое существо не способно обойтись без души! Оно просто умирает без неё. Если только… оно не бессмертно.

Страшная догадка пронзила меня с ног до головы, как разряд молнии.

Я отпустил демоницу и сделал два шага назад, изобразив кривую, жёсткую усмешку, чтобы сгладить впечатление от своей вспышки. Лара должна бояться меня.

— А-а-а, ты об этом мелочи, — протянул я, скаля зубы. — Разве этот пустяк что-то меняет?

Магичка облизала пересохшие губы и отчеканила, беря себя в руки:

— Нет. Мне плевать кто ты: демон, человек или проклятый дух из самых чёрных глубин Лабиринта. Мы заключили сделку. И оба выполним её условия. Так ведь?

Она вцепилась в меня требовательным взглядом, черпая смелость в жажде убить отца.

— Так, — кивнул я, пытаясь унять скачущее галопом сердце. Ему будто стало тесно в клетке из рёбер и бренной плоти.

Владлене, видимо, тоже стало тесно, а может, что-то другое заставило её распахнуть дверцы шкафа. К примеру, слова о том, что у меня нет души. По крайней мере, когда она выскочила из шкафа, то потрясённо посмотрела на меня, слегка разомкнув губы.

Казалось, магичка даже не дышала, пока её рука нервно тискала ткань мешковатого платья. Оно заставило Лару презрительно скривиться и поправить густые волосы, едва не заискрившиеся от напряжения, возникшего в палате. Ещё бы, встретились две альфа-самки, мигом скрестившие взгляды. На самой грани слышимости раздался стальной звон. И все сразу забыли, что у меня нет души.

Женщины молча изучали друг друга, скользя придирчивыми взглядами по восхитительным телам, выискивая недостатки и несовершенства.

Взор Лары остановился на измазанном кровью и грязью лице Владлены. Та надменно подняла подбородок, королевским движением расправив плечи. Демоница же приняла вызывающую позу, выпятив грудь и втянув и так плоский живот.

А я тихонько ахнул, когда из шкафа со скучающей усатой мордой вышел Черныш! Мать его за ногу и об пол!

Он прошёл по ковру мимо Владлены, задев её ногу задранным трубой пушистым хвостом, а потом запрыгнул на кровать, уселся на задницу и без всякого стеснения принялся вылизывать яйца, не обращая внимания на удивлённый взгляд Лары.

Та вдруг ухмыльнулась и насмешливо проговорила, посмотрев на меня:

— И вправду чудовище, как ты и говорил, а вот кот красивый.

— Ах ты сука толстожопая! — прошипела Владлена, стиснув пальцы в кулаки.

Клянусь, казалось, что её ногти сейчас трансформируются в когти, пронзая ладони. Глаза же полыхнули так, что даже Черныш испуганно дёрнул ушами и впился в магичку подозрительным взглядом, бросив заниматься важным делом.

Черныш не был дураком, потому он резво метнулся к приоткрытой двери и выскользнул в щель, оставив пару шерстинок на косяке.

— За ним! — выпалил я, схватил пыхтящую Владлену за талию и потащил за собой.

— Пусти! Я покажу этой корове, кто здесь чудовище! — прошипела магичка, брызжа слюной.

— Не до того сейчас!

— Убью! — взвыла она и укусила меня за плечо.

— М-м-м, — простонал я и, кривя физиономию, бросил довольно скалящейся Ларе: — Помни о нашей сделке.

Та кивнула, элегантным движением поправив волосы, спадающие на грудь.

А когда я вытащил брыкающуюся Владлену за дверь, демоница ядовито расхохоталась. У Велимировны чуть капилляры в глазах не полопались от бешенства.

— Предатель! — выплюнула она мне в лицо. — Почему ты не дал мне вскрыть её дряблое пузо?

Справедливости ради стоило заметить, что живот Лары совсем не был дряблым, но вслух я ничего не сказал. Не самоубийца же.

— Потом вскроешь ей брюхо, — раздражённо отмахнулся я, заметив, как мелькнул чёрный хвост, скрывшись за дверью соседней палаты.

— Клянёшься⁈

— Ну, если будет такая возможность, — уклончиво ответил я, миролюбиво улыбнувшись.

— Ф-ф, — презрительно фыркнула рассерженная Владлена, но брыкаться перестала.

Всё-таки холодный разум и расчёт взяли верх над чувствами, взыгравшими точно вулкан. Да, давненько она не сталкивалась с такими дамами. В столице все её боялись как чумы. А тут — на тебе. Вот у неё крышу и сорвало. Хорошо хоть магией не воспользовалась. Удивительно даже.

— Где этот грёбаный кот? — прорычала Владлена, тяжело дыша. — Это из-за него шкаф скрипнул. Стою, никому зла не делаю, подслушиваю, а тут вдруг что-то шерстяное касается моей ноги.

— Да, повезло, что ты не выскочила из шкафа с диким визгом «мышь», — ухмыльнулся я и быстро подошёл к двери, за которой скрылся кот.

В этот же миг начала открывать другая дверь, та, что вела в коридор из приёмной. Крики Владлены разбудили девицу, спавшуюся на стуле. А может, и стражники уже мчатся сюда с копьями наперевес. Надо поторапливаться.

Цапнув магичку за влажную ладонь, затащил её в палату и плавно прикрыл дверь, прижавшись к ней спиной.

Мой острый взгляд пробежался по узкой, как пенал безлюдной комнатушке, похожей на келью. Из единственного окна струился алый свет, падая на грубо сколоченную кровать с матрацем, вытертый половик и полки с потрёпанными книгами.

— Ну и где кот? — прошептала Владлена, раздувая крылья носа. — Где этот треклятый агент хаоса, превращающий всё в бурю?

— Ты его напугала своими воплями. Он подумал, что из тебя бесы рвутся.

— А из тебя душа куда-то вырвалась, — огрызнулась она, полоснув меня странным взглядом. Даже отстранилась, будто вспомнила, что я уголовник, насильник и душитель, а ещё переносчик неизлечимой болезни.

Её слова снова вызвали у меня озноб. Но я чудовищным усилием воли прогнал его, отогнав все мысли о пропавшей душе. Не до этого сейчас! Надо поскорее выбираться из этого мира!

— Черныш, кис-кис-кис, — принялся сюсюкать я, заглянув в скособоченный шкаф.

В нём висел лишь серый толстый халат с наполовину оторванным карманом, свисающим как высунутый язык.

— Черныш, прости, что напугала, — присоединилась ко мне магичка, тревожно прислушиваясь к многочисленным тяжёлым шагам, оглашающим коридор. — Стражники объявились.

— Да ты что? — язвительно скривился я и встал на колени, чтобы заглянуть под кровать. — Точно не твои фанаты прибежали, дабы расцеловать тебя в зад за невероятное выступление в палате демоницы? Такие вопли, просто закачаешься! Причём на ровном месте. На кой хрен ты стала так вопить? Нельзя было проигнорировать эту стерву?

— Нельзя, — буркнула она, отвела взгляд и добавила, словно оправдываясь: — Она взбесила меня. Мало того что сиськами перед тобой трясла, так ещё и оскорбила меня. Да и вообще… не забывай, что я страстная женщина, а значит, эмоциональность у меня в крови. К тому же я не напрашивалась в этот мир, а попала сюда нежданно-негаданно прямо со светского приёма. В чужом вонючем платье бегала по мрачному замку, сражалась, чуть не умерла… Поэтому совсем неудивительно, что я немного вспылила. Прорвало, так сказать, плотину.

— Ладно, бывает, — проронил я, вдыхая пыльный воздух, стелящийся над полом. — Забыли. Теперь у нас одна задача — найти кота, пока переполошившиеся стражи не отыскали нашу сладкую парочку, которая великолепно будет смотреться на их пиках.

Быстрые шаги за дверью, скрип ножен и бряцание металла раздавались чуть ли не в унисон с коротким, прерывистым дыханием Владлены, замершей возле шкафа с открытой дверцей, покрытой сеткой трещин.

Почти такие же трещины украшали булыжники пола. Они холодили мою щеку, ведь я чуть ли не распластался возле кровати, дабы заглянуть под неё.

— Он там? — с надеждой прошептала магичка, прижав руки к груди.

— Только паутина, оплавленная свеча и дохлая, мумифицированная мышь, — просипел я и встал на колени, отряхивая с груди пыль. — Черныш, твою мать, где ты?

— Мяу, — прозвучал мявк со стороны подоконника.

Я резко поднял голову и с радостью увидел кота, выглядывающего из оконного проёма.

Черныш стоял на карнизе, идущем снаружи замка вдоль окон, смотрящих на чудовищную пропасть, где клубился мрак.

— Черныш, дружище, иди сюда, мне очень нужна твоя помощь, — засюсюкал я, медленно вставая с колен.

Эх, лишь бы не спугнуть его.

— Чё… — раскрыла рот Владлена и тут же со стуком зубов захлопнула его, обрезавшись об мой острый взгляд, молча орущий ей, чтобы она прикинулась ветошью, а то опять что-нибудь учудит.

— Мяу, — мякнул кот и полностью забрался на подоконник.

— Вот умничка, а теперь перенеси нас обоих в наш мир. Куда угодно, только побыстрее, — мягко улыбнулся я, мысленно дублируя свои слова.

Черныш уселся на самом краю подоконника, подёргивая хвостом. Его недобрый взгляд остановился на Владлене. А та медленно пошла ко мне, изображая светлую, дружелюбную улыбку. Она ей категорически не шла, как белое подвенечное платье Сатане.

— Владлена, лучше не смотри на него, — прошептал я ей краешком рта.

Та поспешно перевела взгляд на полки, где пылились потрёпанные книги. Три из них выделялись потрескавшимися кожаными переплётами и золотистыми буквами, складывающимися в название «Генеалогия высших демонов». Три части.

— Черныш, давай, пора, — проговорил я, взяв Велимировну за слегка подрагивающую ладонь.

Женщина резко обернулась, тревожно глянув на дёрнувшуюся дверь. Её попытались открыть со стороны коридора, но небольшой засов не дал этого сделать.

Неизвестный снова дёрнул дверь, да так, что она захрустела.

— Черныш, — подпустил я в голос металла, нахмурившись.

Тот зевнул во всю розовую пасть и без всякой спешки лениво спрыгнул на пол. Прошёл мимо нас с Владленой и уставился на дверь, громко треснувшую от удара то ли плечом, то ли настойчивой башкой.

— Если выживем, я сошью из него шапку, — еле слышно прошипела Велимировна, крепко стиснув мои пальцы. Они аж хрустнули.

Кот дёрнул ушами и повернул к нам морду.

Магичка тут же расплылась в улыбке, едва не сделав реверанс.

Черныш же прищурился и внезапно резко ломанулся к нам. По чёрной шерсти пробежали голубые искорки, а горящие огнём преисподней глаза стали быстро темнеть, словно изнутри их заполнял мрак.

Ну, либо перенос, либо мы его окончательно разозлили.

В любом случае я схватил с полки все три тома генеалогии и уставился кота. А тот проскочил мимо нас с Владленой, задев боками обоих.

В тот же миг тьма обрушилась на нас, смыв и кособокий шкаф, и комнату, и летящую на нас дверь, с хрустом выбитую «порывом бури».

Благо переход между мирами, как обычно, не занял много времени. Миг — и мы уже в другом месте.

Увидев его, я сокрушённо ахнул, прижимая одной рукой к груди книги, а другой держа ладонь Владлены:

— Из огня да в полымя. Из одного ужасного места в другое!

— Зверев, это моя спальня.

— Вот именно, — иронично обвёл я взглядом укрытую сумраком комнату с бордовыми обоями, парой резных шкафов из красного дерева и туалетным столиком с большим зеркалом. Перед ним среди флаконов с тяжёлыми крышками лежали кожаные перчатки и небольшой перочинный ножик. А у кровати с балдахином и резным изголовьем стояла грязная тарелка с засохшими остатками шоколадного торта.

Тарелка мелко звенела каждый раз, как за мутным от дождя окном грохотал гром. Его сопровождали зигзаги молний, сверкающие над ночной Северной Пальмирой. Пахло озоном.

— Опять твои шуточки, Игнатий! — фыркнула Владлена и вырвала ладонь из моих пальцев. — Больше никогда, слышишь, никогда не позволяй своему коту приближаться ко мне!

— Тише, — прижал я палец к губам. — Вдруг он где-то здесь прячется?

Магичка тут же замолчала и пугливо огляделась, а затем внезапно топнула ногой, словно рассердилась на себя за миг слабости, и выпалила:

— Где твоя душа, Зверев⁈

— По бабам пошла, — мрачно выдал я, положив книги на парчовое кресло с изогнутыми ножками. Они попирали пушистый ковёр, приятно ласкающий босые ноги.

— Не пытайся отшутиться. Вопрос серьёзный!

— Сперва возьми себя в руки. Хватит уже орать и брызгать слюной.

Красотка бросила на меня сердитый взгляд, пыхтя, как паровоз, а затем порывисто отвернулась к окну и провела ладонью по лбу, покрытому мелкими бисеринками пота. Сделала несколько глубоких вдохов, сложив пальцы щепоткой и разведя руки в стороны.

Декан постояла так пару секунд, что-то мыча под нос, после чего мощно выдохнула и через голову с наслаждением стянула опостылевшее драное грязное платье, пропахшее потом и кровью.

Оно полетело к входной двери, оставив Владлену лишь в красных кружевных трусиках, чуть-чуть порвавшихся на боку.

— Даже не смей сравнивать нас, — буркнула обернувшаяся магичка, наставив на меня палец.

Обнажённая грудь покачнулась, а соски угрожающе уставились на меня, мол, одно лишнее слово — и тебе конец.

— А что тут сравнивать? — пожал я плечами. — Ты во всём превосходишь Лару: и фигурой, и красотой лица, и злобностью…

— Лара, значит, эту суку зовут Лара, — медленно протянула она, будто пробовала имя на вкус.

В её глазах загорелся мстительный огонёк, который быстро исчез, уступив место обеспокоенности, смешанной с толикой страха.

Голос же её прозвучал спокойно, даже мягко:

— Где твоя душа, Зверев? И не надо шутить. Будь со мной честен. Прошу тебя.

Я открыл рот, готовый выпустить очередную остроту. Тема-то была благодатной. Но закрыл его, поморщился и уселся в свободное кресло, наблюдая за тем, как Владлена надевает халат, извлечённый из шкафа.

— Помнишь те годы, когда я был не в себе? — тяжело начал я, уперев локти в колени и положив подбородок на кулаки. — Вот именно из-за потери души мне и довелось стать таким.

— И как ты её потерял? — уточнила женщина, усевшись напротив меня в другое кресло.

— В Лабиринте набрёл на храм. Там стояло изваяние какого-то хтонического монстра. Один взгляд в его глаза — и всё, тьма. Долгая тьма. Ровно до того момента, как меня едва не похоронили заживо.

— Будь на твоём месте кто-то другой, я бы ни за что не поверила. Однако после того, что мне довелось увидеть, я… я верю тебе, — заявила Владлена, медленно кивнув.

Ну и зря. Правда звучала совсем иначе. Чую, моя душа находится в «Вампире», как смерть Кощея Бессмертного в игле. И вот если с артефактом что-то случится, то меня наверняка ждёт погибель. Однако я тешу себя надеждой, что смогу как-то извлечь из кинжала душу и вернуть её на место.

Пока же я печально дёрнул губами и сказал, откинувшись на спинку кресла:

— Благодарю.

— Но почему же ты не умираешь из-за потери души? Всё дело в том, что ты обладаешь невероятной регенерацией? Такой, что даже может победить смерть? — задумчиво наклонила голову Владлена, проведя большим пальцем по нижней губе.

— Скорее всего, — уже честно сказал я, придя к этому же выводу.

— А как ты себя чувствуешь без души-то?

— Превосходно. Мои моральные ценности не изменились, как ты сама видела. Ту пьянчужку из приёмной лазарета я пощадил. И со стороны кажется, что именно у тебя нет души.

Декан вымученно улыбнулась, прикрыв глаза, отразившие совсем близкую вспышку молнии.

Гром громыхнул так, что задребезжали оконные стёкла и флакончики на туалетном столике.

— Интересно, приём у князя Боголюбского уже закончился? — неожиданно прошелестела Владлена, с трудом подавив зевок.

Адреналин покинул её и появилась чудовищная усталость, тянущая в сон. А вот я чувствовал себя подозрительно бодрым и энергичным.

— Да, наверное, закончился. Надо бы позвонить Павлу. Он же не знает, куда я делся.

— Телефон! — вдруг спохватилась Владлена, распахнув глаза, загоревшиеся истинным ужасом. — Он перестал работать после переноса в другой мир! А потом я его и вовсе где-то потеряла, а там ведь столько телефонных номеров, фотографий. М-м-м! Боже, что же ты делаешь со мной?

Магичка застонала и вскочила с кресла, принявшись метаться по комнате.

— Думаю, бог не имеет никакого отношения к тому, что с тобой происходит. Скорее в деле замешаны профессионалы оттуда, — многозначительно указал я пальцем вниз. — Но у твоего телефона ещё вполне адекватная судьба. Вот что осталось от моего.

Сунув руку в карман брюк, вытащил оттуда горстку чёрных комочков пластика.

— Дерьмо! — выплюнула остановившаяся Велимировна, поджав губы. — В мобильнике была вся моя жизнь.

— Хорошо хоть не душа. Ладно, откуда я могу позвонить?

— В гостиной есть домашний телефон, но сперва приведи себя в порядок, не разгуливай по моему дому в таком виде, а то кто-нибудь из слуг может вызвать службу по отлову бродячих простолюдинов.

— Язвишь? Это хорошо. Значит, приходишь в себя, — одобрительно покачал я пальцем и направился в ванную комнату, смежную со спальней.

Там мне довелось пробыть аж пятнадцать минут. Треклятая грязь чуть ли не намертво въелась в мою кожу, намекая, что без боя не сдастся. Как минимум нужна щётка по металлу или угловая шлифмашина, в простонародье болгарка.

Однако я каким-то чудом и сам справился, выйдя из ванной комнаты с покрасневшей от ожесточённого трения кожей.

— Наконец-то! — патетически вскинула руки Владлена, вскочив с кресла. — Я уж думала, тебя в слив засосало! А-а, всё-таки кое-что засосало и частично оторвало. Мне кажется, или он раньше был больше?

Её ехидный взгляд упал на мой обнажённый детородный орган.

— Ох ты и язва, — покачал я головой, взяв с кровати женский махровый халат.

Накинул его на плечи и завязал на талии поясом, отметив, как ткань натянулась на спине, грозя порваться.

— Спасибо за комплимент, — кокетливо стрельнула она глазками, как-то невероятно быстро придя в себя. Прямо чудеса какие-то… Буквально вот-вот рвала на себе волосы из-за потери телефона, а сейчас шутит.

Впрочем, уже через миг всё стало ясно, когда Владлена проскользнула мимо меня, оставляя за собой запах крови, пота и крепкого алкоголя. Магичка успела тяпнуть, пока ждала меня.

Она подмигнула мне и скрылась в ванной комнате.

А я вышел из спальни и направился в сторону гостиной по коридору, где неярко горели настенные бра. Они освещали дорогой дубовый паркет, картины в позолоченных рамах, лепнину на потолке, вазы с цветами и кадки с декоративными деревьями, раскинувшими ветки.

В гостиной деревьев не оказалось, зато возле дивана на небольшом столике поблёскивал винтажный домашний телефон, покрытый позолотой.

Я упал задницей на мягкое кресло и поднял трубку с накладками из жёлтой слоновой кости. Крутанул диск, набирая номер Павла. В ухо полетели длинные гудки. Первый, второй… десятый.

— Какого хрена? — нахмурился я, тревожно почесав висок.

А вдруг Павла опять кто-нибудь похитил? Или вовсе убил? Хрен знает, на что способен тот отравитель, едва не укокошивший меня.

— Твою мать! — выдохнул я, так и не дозвонившись до внука.

Снова начал торопливо набирать его номер, шумно вдыхая тёплый воздух, пропитанный ароматами сандала и жасмина — так обычно пахло от Владлены.

К счастью, после первого же гудка раздался весёлый голос Павла, прозвучавший на фоне музыки, гомона и звона бокалов:

— Слушаю!

— Это твой почти святой дед, — пробурчал я, с облегчением развалившись в кресле и вытянув ноги.

— Деда! Когда ты успел уехать от князя? Он искал тебя!

— Нам с Владленой пришлось покинуть его весёлое мероприятие, которое непременно войдет в анналы истории.

— Пришлось? Ну-ну, — послышалась в голосе внука скабрёзная усмешка. Правда, она тут же сменилась озабоченной репликой: — Деда, ты осторожнее с ней. Как бы чего не вышло, как с бароном Лейбом.

— Думаешь, когда засну, она мне горло перегрызёт? — фыркнул я и следом спросил: — А ты нынче где?

— Э-э-э… — замычал занервничавший пухляш, — да я это… прогуляться решил, голову освежить.

— Да, погода сейчас отменная, самое то для прогулки, — саркастично проговорил я, глянув за окно.

Ветер со свистом срывал пожелтевшие листья с клена, раскачивая его так, словно отчаянно жаждал вырвать с корнем да бросить на затопленную дождевой водой улицу.

— Ну, я в баре, — нехотя сознался внучок.

— А чего голос такой виноватый? Бар гейский, что ли? Тогда домой не приходи.

— Я с Жанной, — едва слышно выдал он, явно прикрыв телефон рукой, чтобы девушка не слышала.

— И что? Хороший выбор. Одобряю. Вороновы, судя по всему, тоже не против. Глядишь, свадебку сыграем.

— Деда, меня тревожит то, что она… — он сглотнул, — она была замужем за Алексеем, моим почившим братом. Как-то это неправильно, мерзко, постыдно.

— Пфф, в жизни и не такое бывает. Плюнь да разотри. Слушай своё сердце и… меня. Жанна отличная девушка. С ней ты не пропадёшь. Вы уже столько всего пережили вместе. Да вы созданы друг для друга, как я и успех! А что до всяких кривотолков и косых взглядов, так они прекратятся ровно в тот момент, когда появится новый инфоповод. Но решать, конечно, тебе.

— Угу, — тяжело вздохнул он.

— Ладно, развлекайся. Ах да! Забыл тебе сообщить ещё одну мелочишку. Меня на приёме князя отравить пытались. Хренов урод сбежал, но наверняка вернётся, и необязательно, что именно ко мне. Вдруг он заявится к тебе или Вячеславу? Ты предупреди его, чтобы держал ушки на макушке. Да и сам не плошай.

— Тебя опять пытались убить⁈ — с неприятным изумлением выдохнул он, заставив Жанну что-то неразборчиво, но тревожно пролепетать.

— А что тут удивительного? Я человек видный, борец с демонами, спецагент тайной канцелярии, кость в горле у энного количества дворян. Многие спят и видят, как меня несут в гробу в белых тапочках, — иронично усмехнулся я и краем глаза заметил тень, промелькнувшую мимо открытой двери.

Если бы не вспышка молнии, то и вовсе не увидел бы её. А так даже сумел понять, что это мужчина… Мускулистый, голый, смуглокожий.

— Деда, ну так же нельзя…

— Всё, мне пора, — свистящим шёпотом сказал я и тихонько положил трубку на рычажки.

Шустро встал с кресла и метнулся к стене, прижавшись к обоям. Сердце забилось чуть быстрее, а все чувства обострились. Взгляд же прикипел к входной двери, а в руке возник верный «Вампир».

Уж не демона ли мы притащили с собой из другого мира? Как раз один вломился в палату, когда наш дуэт переносился из замка в особняк Велимировны. Мог ли он успеть коснуться Владлены и прибыть сюда с нами? Но почему мы не увидели его? Почему его не было в спальне?

Хм. Ну, когда мы с Велимировной оказались в мире демонов, то я попал в шкаф, а она возникла в нескольких метрах от меня. Может, и демон появился в соседней со спальней комнате? Охренел от увиденного и решил сменить свою одежду? А что он будет делать дальше?

Я покрепче сжал рукоять клинка и медленно двинулся к двери, ощущая, как натянулись нервы. Не хотелось, чтобы демон завалил служанку-другую. Как ни крути, а их смерти отчасти лягут на мою совесть. Правда, она и так густо покрыта тёмными пятнами.

И именно темнота встретила меня в коридоре. Никого. Либо демон пошёл в сторону лестницы, либо спрятался за кадкой с деревом.

Сожри меня дракон, на кой хрен вообще деревьями украшать дом⁈ Они же буквально созданы, чтобы за ними прятались убийцы или воры!

Крепко сжимая клинок, я ступал босыми ногами по ковровой дорожке в коридоре. Дышал через раз, прислушиваясь. Но пока ничего подозрительного не звучало среди тиканья напольных часов с кукушкой, раскатов грома и шума дождя, барабанящего по оконным стёклам и черепичной крыше.

Однако мой напряжённый взгляд не переставал шарить по сторонам в поисках затаившегося демона. Он мог быть где угодно. Особняк огромен. И сейчас передо мной встал выбор — куда идти? Вверх или вниз?

Покрытая лаком лестница с резными перилами молча ждала моего решения, отражая неяркий свет настенного бра в форме свечи.

— Логично будет пойти вниз, там два этажа, причём обитаемых, а если двинуться вверх — всего один, — пробормотал я, чувствуя, как колотится сердце.

Воображение настойчиво рисовало, как демон режет служанок словно кур. Прямо в их постелях. Кровь льётся рекой, а выпученные от боли женские глаза осуждающе смотрят на меня, словно говорят — ты виноват, ты.

Тряхнув головой, принялся спускаться по ступеням. Те слегка поскрипывали, почти не слышно на фоне раскатов грома.

Добрался до укрытой полумраком лестничной площадки, стиснутой тремя стенами. В одной оказалось приоткрытое окно. Капли дождя летели внутрь особняка вместе с порывами холодного влажного ветра. На паркете уже поблёскивала лужа в косом лунном свете, льющемся из окна.

Вдруг яростно сверкнула очередная ветвистая молния. Призрачный свет залил лестничную площадку, выхватив из ниши слева мужскую фигуру, занёсшую клинок.

Повинуясь рефлексам, я с резким выдохом метнул в фигуру кинжал, а сам отскочил к правой стене, прижавшись к ней спиной. «Вампир» свистнул и вонзился до середины клинка в мраморную грудь статуи, изображающей древнегреческого воина с мечом.

— Твою мать, — хмуро процедил я, дёрнув щекой. — А не хрен ставить такие статуи в подобных местах. Владлена сама виновата.

Выдернув кинжал из мрамора, побрёл дальше, подумав, что порчу имущества мудро свалю на демона. Где он вообще бродит, пожри его дракон⁈

Мне уже начали надоедать эти прятки со Смертью, а ведь я даже не проверил и четверти особняка. Только-только ступил на второй этаж, где жили служанки. Они спали за однотипными белыми дверьми, выходящими в коридор с большими арочными окнами, мутными от дождя.

Крадучись двинулся по нему, косясь на плотные красные занавески. А вдруг демон выскочит из-за одной?

Внезапно мне показалось, что одна из них колыхнулась, хотя в коридоре не было сквозняка. И в этот же миг несколько бра слитно мигнули, а потом погасли. Меня окружил мрак, разрываемый лишь светом молний. По ушам ударил раскат грома, а потом вроде бы раздался хрип — надсадный, женский.

Я подскочил к занавеске и резко отодвинул её. Никого! Лихорадочно завертел головой в поисках источника звука и заметил приоткрытую дверь. На цыпочках подобрался к ней и взялся за ручку, услышав очередной сдавленный хрип.

Ловко проскользнул в спальню с небольшой кроватью, выхватываемой из тьмы вспышками молний. На постели шла ожесточённая борьба!

Боком ко мне мускулистый обнажённый мужчина впился пальцами в нежное горло юной рыжей девице в ночнушке с кружевом. Она извивалась под ним и хрипела, сжимая слабыми бледными руками мужское предплечье.

Одеяло лежало на полу, а на смуглом лице душителя играла гримаса наслаждения. Он внезапно выпустил изо рта блестящий язык и провёл им по лбу багровой девицы, оставив на нём след от слюней.

Кажется, демон сошёл с ума, а может, всегда был таким.

В любом случае я сунул «Вампира» в карман халата, решив, что мне самому нужна душа этого ублюдка.

Метнулся к нему, схватил руками за ногу и изо всех сил дёрнул на себя. Тот вскрикнул и слетел с кровати, ударившись подбородком об пол. Но это не помешало ему резко перекатиться на спину и впиться в меня яростным взором карих глаз.

— Убью! — судорожно прохрипел он, вскакивая на ноги под судорожный кашель рыжей, распахнувшей глаза на половину лица.

Грудь под ночнушкой судорожно вздымалась, а сама она резко приняла сидячее положение, прижавшись спиной к изголовью скрипнувшей кровати.

— Убьёшь? — глумливо усмехнулся я и выпалил на одном дыхании: — Давай, удиви меня! Как именно убьёшь? Кажется, уже не осталось способов, какими меня ни пробовали убить.

Демон не успел ничего ответить, поскольку мой кулак смачно влетел в его подбородок. Раздался сочный шлепок, как от колотушки, попавшей по куску мяса с костью. Голова демона дёрнулась, глаза закатились, и он безвольным мешком осел к моим ногам.

А я, не мешкая, схватил со стола нож для фруктов и прошипел:

— Передавай дьяволу привет. Мы с ним давно не виделись!

— Нет, не надо! — неожиданно хрипло выпалила рыжая служанка, протянув ко мне руку. — Не трогайте его!

— С хрена ли? — почти куртуазно поинтересовался я, вскинув бровь. — Это демон из Красной книги? Редкий вид?

— Демон? — округлила она глаза. — Это Олег.

— Чего? — нахмурился я и перевёл взор на мужчину, лежащего без сознания с раскрытым ртом в позе подстреленной утки. — Какой, в задницу, Олег? Он душил тебя!

— Я… я сама его попросила, — пролепетала служанка, заливаясь краской стыда и отводя взгляд.

— Вот это поворот, — медленно проронил я, только сейчас сообразив, что, вообще-то, отправил противника в нокаут всего одним ударом, а демона так просто не завалить.

— Мы… мы… — промычала служанка, натянув одеяло до самого подбородка. — Игра у нас такая… Олег вроде как насильник, а я жертва.

— А я, судя по всему, третий лишний. Игра пошла не по плану. И могла превратиться из эротики в криминал, — пробормотал я, вернув на стол нож для фруктов. — А на кой хрен он по дому бегал в чём мать родила?

— Резко приспичило. У него слабый живот. И мы же не знали, что вы прибудете в дом Владлены Велимировны, господин Зверев. Когда только успели-то? Никто ведь к особняку не подъезжал, — протараторила служанка, всё-таки посмотрев на меня жалобными зелёными глазами. — Умоляю вас, не рассказывайте ничего хозяйке. Я не хочу, чтобы она уволила меня.

— И вы, получается, устраиваете такие игры в её отсутствие?

— Первый раз на такое решились! — выпалила рыжая, тараща честные-пречестные глаза.

Ага, как же! Кот из дома — мыши в пляс.

— Верю, — соврал я. — И ничего Владлене не скажу.

— Ой, спасибо! Я век вам буду благодарна! — выдохнула заулыбавшаяся служанка, заведя локон за ухо.

Одеяло выскользнуло из её пальцев, обнажив довольно приличную грудь, скрытую ночнушкой с большим, провокационным вырезом.

— Я запомню твои слова.

— Запомните, господин, запомните, — ещё шире улыбнулась она, а её быстрый язычок пробежал по сочным губам.

Во взгляде мелькнула игривость. Глаза же остановились на моём достоинстве, оказавшемся на воле из-за того, что во время скоротечной драки распахнулся халат.

Девица хихикнула в ладошку, а я быстро завязал халат, сообразив, что она ещё та шаловливая особа. Оно и понятно… Такую игру монашка не придумает. Даже я в подобные не играл.

— А чего этот «душитель» заорал «убью», когда увидел меня? Он так сильно ненавидит аристократов?

— Нет, что вы! Просто он подумал кое-что… — снова смущаясь, прострекотала девица, свесив стройные ножки с кровати.

Её небольшие ступни коснулись пола рядом с головой мужчины.

— Что у тебя есть любовник, прибывший в разгар вашей… э-э-э… игры? — сообразил я, скрывая масляную улыбку.

— Что-то вроде того, — пропищала она, стараясь не встречаться со мной взглядом.

Рыжая принялась похлопывать бедолагу по щекам. Тот застонал.

— Ладно, играйте, а я пошёл. Только знай, что Владлена тоже дома. Мы оба прибыли на её метле и проскользили по печной трубе — так и оказались внутри.

Девица бросила на меня игривый взгляд и улыбнулась, показывая, что оценила мой юмор.

— Ещё раз большое вам спасибо. Я так вам благодарна! Не забывайте об этом, господин, — жарко выдала она, прижав руки к груди, едва не вываливающейся из ночнушки, будто хотела лишний раз обратить на неё внимание. — И я вам хочу сказать, что вы мне нравитесь гораздо больше, чем барон Лейб.

— Ещё бы, — усмехнулся я и вышел вон.

А я ещё орёл, раз даже такие юные создания говорят подобное.

На моих губах заиграла довольная улыбка, а настроение улучшилось, несмотря на то что чуть не убил невинного человека. Но в такой ситуации немудрено ошибиться. Да и вряд ли он настолько уж невинен. Хотя кодекс ведьмаков всё равно предписывает не убивать людей, ежели они не несут угрозу моей драгоценной жизни.

Вздохнув, побрёл обратно в спальню Владлены. Благо путь прошёл без проблем.

В спальне же меня ждал довольно ощутимый запах алкоголя и пустая бутылка на прикроватной тумбочке. Стекло отражало всполохи молний за окном, а на шелковых простынях томно потягивалась Владлена, наряженная в одни лишь кружевные стринги.

— А ты времени зря не теряла, — кивнула я на бутылку.

— Это всего лишь горькая водичка, — усмехнулась она, вспомнив мои слова, произнесённые в приёмной лазарета.

Следом Владлена плавно перевернулась на живот и приподнялась, упёршись ладонями и коленями в постель. В её слегка мутных от алкоголя глазах зажглась похоть.

Она вдруг вытянула руки, не отрывая ладони от кровати, приникла грудью к простыне, а зад отвела назад, напоминая потягивающуюся кошку. Похотливую кошку…

То ли сегодня день такой, то ли Велимировна неосознанно подобрала служанок себе под стать. Рыжая-то ладно, её можно понять. Но внезапно проснувшийся сексуальный аппетит Владлены после всех приключений и крови… Хотя… может, она так снимает стресс?

— Как всё прошло? Позвонил внуку? — вкрадчиво промурлыкала красотка, поманив меня пальцем.

— Всё прошло замечательно. Внуку позвонил, пырнул статую и потратил впустую одну замечательную фразу про дьявола и привет.

Владлена засмеялась, приняв мои слова за шутку.

Я тоже улыбнулся и швырнул халат на кресло, а потом прыгнул на кровать и нежно схватил магичку за горло.

— М-м-м, что-то новенькое, — промычала она, оказавшись подо мной.

— Не хочешь поиграть в душителя-насильника и жертву? Популярная игра, — прошептал я, несильно прикусив её нижнюю губу.

— Давай! — с вожделением выдохнула мне в лицо Велимировна, обдав запахом коньяка и шоколада.

Она обвила мои бёдра ногами, а шею — руками, и притянула к себе.

М-да, кажется, Владлена совсем не знает правил. Или подумала, что душитель здесь она!

В любом случае магичка разошлась не на шутку, кусая и царапаясь. Она пыталась доминировать, оседлать почти святого ведьмака. Но я ей спуску не давал, прижимая тонкие запястья к кровати, глядя в светящиеся страстью зелёные глаза.

Владлена выгибалась и стонала, вторя раскатам грома. Наши тела покрылись бисеринками пота, учащённое дыхание соседствовало с едва слышным скрипом кровати, то и дело заливаемой светом молний. Поблёскивали жемчужные зубы магички, когда она широко распахивала рот для очередного вопля.

Сегодня она была ненасытной и как никогда энергичной, будто не рассчитывала дожить до завтра. Спешила выплеснуть всю страсть. Или измотать меня до полусмерти, дабы я даже не мог взглянуть в сторону другой дамы. Либо же она словно с кем-то соревновалась. Да-да, точно! С демоницей Ларой!

Магичка хотела затмить её, показать, что с ней, Владленой, никто не сравнится. Дабы у меня даже не мелькнуло мысли, что дьявольски прекрасная демоница в постели может быть лучше неё!

После этого открытия появилось ощущение, что нас в спальне трое. Но я наплевал на него, сконцентрировавшись на плотских утехах. Не знаю, сколько они продолжались, но на скомканных простынях мы вытянулись мокрыми как мыши.

— Это… это было прекрасно, — прохрипела бурно дышащая Владлена и прижала ладони к вискам, глядя в потолок. — У меня аж голова кружится.

— Давление, наверное, скакнуло. Возраст всё же.

Она пихнула меня коленом в бедро и повернулась набок, уставившись наигранно гневным взглядом:

— Ты, вообще-то, старше меня. Когда ты родился, люди ещё в шкурах ходили.

— Прекрасные были времена, — вымученно улыбнулся я, чувствуя, как стучит сердце.

— Ты, кстати, знаешь, что у тебя глаза горят красным огнём во время секса? — посерьёзнела магичка. — Ну, не всегда, а когда ты теряешь контроль над собой. Прежде я за тобой такого не наблюдала. Несильно, конечно, горят, но мерцают. И цвет такой, знаешь… как у того рубина в навершии твоего чудовищного кинжала.

Владлена передёрнула плечами, вспомнив о «Вампире».

Да и мне, признаться, стало не до шуток. Глаза горят красным, как у монстра какого-то! У меня от этого известия аж холодок пробежал по спине. Во рту и так всё пересохло, а сейчас стало совсем сухо. Язык ощущался деревяшкой, скребущей по наждачной бумаге.

В кого же я превращаюсь? Кем делает меня «Вампир»? Какой запустил процесс? А что, если… он пытается захватить моё тело⁈ Подчинить его? Сделать своим вместилищем вместо кинжала? «Вампир» же как минимум частично разумен!

— Игнатий, ты что-то побледнел, — тревожно подметила магичка, нахмурив брови.

— Пить… дай попить, в горле пересохло, — просипел я, дёрнув уголками губ.

Велимировна встала с кровати и покачнулась от слабости, отдав все силы любовным утехам. Но через миг собралась и двинулась к кувшину с водой, стоящему на небольшом столике.

Я даже не стал наблюдать за её обнажённым задом, хотя тот и был притягательным. Меня одолевали мысли, одна мрачнее другой. Перспективы несильно радовали, но сдаваться никто не собирался. Челюсти решительно стиснулись, а пальцы сжались в кулаки.

Впрочем, стоило Владлене взять кувшин и обернуться, как я придал своему лицу осоловело-расслабленное выражение.

— Кушать подано, господин, — иронично проговорила она, подойдя и протянув кувшин.

Взяв его, с наслаждением выхлебал из горла чуть ли не половину. Живительная влага скользнула по пищеводу, неся с собой прохладу и облегчение.

— М-м-м, самая вкусная вода на свете. Ты прекрасно умеешь готовить воду, — подмигнул я красотке, забравшейся на постель.

Она легла на бок, подобрав ноги и подперев голову ладонью. Согнутый локоть упирался в подушку, а взгляд с интересом скользил по моей физиономии.

— Так отчего у тебя сегодня светились глаза, как у похотливого кролика? — улыбнулась она. Но за улыбкой пряталась тревога.

— Как ты мудро заметила, я потерял контроль, отдался на волю эмоциям.

— А ты в таком состоянии не… — магичка облизала губы, распухшие после ожесточённых поцелуев, — не причинишь никому вреда?

— Пфф, нет конечно! — уверенно фыркнул я и принял сидячее положение, коснувшись ногами ковра. — Пойду умоюсь.

— Только недолго. Тебя ждёт второй раунд, — томно потянулась она, обведя пальцем левую грудь.

— Не угрожай мне, — со смешком проронил я и скрылся за дверью ванной комнаты, где моё лицо мигом приняло серьёзное выражение.

На самом деле во мне не было уверенности, что в какой-то миг, полыхая красными глазами, я не высосу у кого-то душу, как какой-нибудь вампир, свихнувшийся от запаха свежей крови.

— Зараза, — процедил я сквозь зубы и щёлкнул выключателем.

Лампочка под потолком осветила просторную комнату с бронзовой ванной на изогнутых ножках, напоминающих львиные лапы.

Глянув на неё, подошёл к раковине и посмотрел на своё отражение, появившееся в зеркале с посеребрённой оправой. Глаза казались обычными, но у меня нет причин не верить Велимировне. Всё же оттянул веки, изучая глазные яблоки.

— Нет, ничего, — прошептал я и сделал шаг назад, увидев себя по пояс.

Под покрытой шрамами кожей отчётливо виднелся пресс, а грудные мышцы были плотными и рельефными. Вены вздувались на крепких бицепсах, а плечи будто чуть раздались в стороны. На голове же росли пусть и короткие, но уже не седые, а просто светлые волосы.

— Да, от деда во мне практически ничего не осталось. Теперь я выгляжу как мужчина лет пятидесяти, а то и меньше. А что там с моим даром?

Закрыв глаза, принялся изучать его, медленно двинувшись по кругу. Босые ноги шлёпали по кафелю с подогревом, а душу пронзила горячая стрела изумления, стоило мне ощутить проявившийся атрибут. Новый! Прежде я таким не владел…

Свет в ванной комнате мигнул, словно испугался очередного раската грома. А я упёрся руками в раковину и снова уставился на своё отражение в зеркале. Теперь лицо выглядело взволнованным, а в уголках глаз обозначилась сеточка мелких морщин.

— Поздравляю, мы переняли атрибут «Вампира», — глухо выдал я и со свистом втянул воздух сквозь плотно стиснутые зубы.

Да, у меня появился третий атрибут — тот самый багровый луч невероятной температуры! И что-то мне подсказывало, что он работает примерно так же, как «духовный клинок». То бишь чем сильнее будет потраченная на него душа, тем мощнее станет багровый луч.

Повод ли это радоваться? Нет! Треклятый кинжал, оказывается, крайне тесно связан со мной! Теснее, чем мне думалось. Мы будто становимся одним целым! И вот доказательства: души для поддержания жизнедеятельности, красные глаза, а теперь ещё и хренов атрибут!

— Дерьмо, — процедил я, уселся на прохладный бортик ванны и пригорюнился, подперев подбородок кулаком. Согнутый локоть упирался в колено.

Могут ли происходящие со мной изменения коснуться моего разума? Отношения к жизни? Не сделает ли «Вампир» меня бездушным монстром? Я провёл рукой по лицу. Да, это главный вопрос. А со всем остальным можно смириться и даже извлечь выгоду.

В голове бродила мысль, что у кинжала наверняка есть атрибуты, о которых я даже не догадываюсь. Перейдут ли они ко мне? Хм…

Прежде всего стоит раздобыть побольше информации о «Вампире». А у кого она есть? У демонов. Кажется, я совсем не зря заключил договор с Ларой.

Криво усмехнувшись, поднял обнажённый зад с борта ванны и вернулся в спальню.

Отблески молний падали на Владлену. Она безбожно дрыхла, развалившись на скомканных простынях в форме звезды.

— Вот тебе и второй раунд, — иронично прошептал я и аккуратно улёгся на кровать, дабы не потревожить магичку.

Та что-то прошептала во сне и повернулась, положив руку на мою грудь. Её дыхание принялось щекотать моё ухо, а сон, как это ни странно, пришёл и сморил меня минут через десять.

Правда, проспать мне довелось недолго. Я как-то резко, толчком проснулся, разлепив глаза.

В спальню пробирался хмурый серый свет раннего утра. Город ещё спал. Клубилась лёгкая туманная дымка, с крыши особняка срывались редкие капли, оставшиеся после прошедшего дождя. Пахло озоном и раскисшей мокрой землёй. Ни звуков автомобилей, ни птиц, ни далёкого шума трамвая. Ничего. Казалось, что мир вымер. И я остался в нём один. Ну ещё и Владлена, сладко посапывающая рядом.

— Как-то рановато проснулся, — еле слышно пробормотал я, отчётливо понимая, что хрен теперь усну.

Мой прояснившийся взгляд пробежался по спальне и остановился на кресле. На нём лежали три тома генеалогии высших демонов, притащенные из их мира.

Хм, а почему бы и нет?

Я осторожно, как разведчик на минном поле, покинул кровать и на цыпочках добрался до кресла, будто опасался потревожить Цербера, стерегущего ворота Ада. «Цербер» не проснулся. Владлена лишь сунула руку под подушку. Отлично!

Взяв книги, уселся в кресло, закинув ноги на журнальный столик. Итак, приступим. Читать на языке демонов я умел, однако не шибко здорово, потому внимательно всматривался в пергаментные жёлтые страницы с чёрными буквами. Они походили на червей, застывших порой в совершенно невообразимых позах.

Благо вся генеалогия меня не интересовала. Любопытен был лишь Баал из клана Хаас, мой предполагаемый отец. Его оказалось найти легко. Всё-таки значимая фигура. Правда, генеалогия не давала о нём подробной информации, что он за фрукт: какой характер, какие достижения, какой породы у него домашняя собачка. Но вот список его потомков прилагался. И он впечатлял. Не Баал, а настоящий кролик! Тридцать, мать его, детей от десяти разных жён! А самое примечательное, что одного из его детей я знал.

— Ирис! — ошарашенно выдохнул я, судорожно сглотнув. — Ирис — тринадцатый сын Баала, а не просто член клана Хаас, как всё время говорил мне. Хренов жук ни разу не упоминал, что мы с ним… кхем… единокровные братья.

Вот так новость! У меня аж дыхание спёрло в груди, а по спине пробежали мурашки. И почти сразу я подозрительно сощурил глаза. Почему Ирис скрывал эту информацию?

Казалось бы то, что мы братья, наоборот ему на руку, можно навешать мне на уши фигни, вроде того, что мы одной крови, значит, вместе до конца, родственники, надо доверять друг другу, сплотиться против гадкого папаши. А он молчал… Хм.

Пальцы задумчиво потёрли подбородок, пока в голове кружился в танце сонм различных догадок и предположений.

К сожалению, меня отвлёк протяжный зевок, раздавшийся со стороны кровати.

Владлена приподняла голову и посмотрела на меня сонными глазами:

— А ты чего не спишь? Совесть мучает?

— Читаю, — показал я ей книгу.

— М-м-м, полезно, — вздохнула она и уронила голову на подушку, натянув одеяло до самого подбородка. — И как успехи? Что-то интересное вычитал из демонских книг?

— Угу. Ты, как мне и думалось, ведёшь род от короля всех демонов.

— Пфф, — насмешливо фыркнула она и внезапно серьёзно спросила: — Почему ты всё-таки заключил договор с той толстожопой сучкой?

— Я так полагаю, речь о Ларе? Ну, мне он кажется выгодным, но явно будет недолговечным. Пока мы нужны друг другу, но вскоре снова станем врагами. К слову, ты же понимаешь, что тебе следует держать язык за зубами? Никакого кота-монстра ты не видела, ни в каком мире демонов не была и уж тем более даже не догадываешься, кто я такой на самом деле. Мы с тобой просто спешно покинули сборище князя Боголюбского и приехали сюда, покатавшись по городу часок-другой.

— Естественно, ничего не видела и нигде не была. Меня сочтут сумасшедшей, ежели я поведаю дворянскому обществу, как всё было на самом деле, — промычала она и следом вяло махнула мне рукой. — Всё, я спать. Надеюсь, мне приснится, как я вскрываю пузо твоей подружке Ларе и наматываю её кишки на кулак.

И буквально через десяток секунд она засопела. Вот что значит человек слова.

Я усмехнулся, встал с кресла и, подумав, сунул книги в ящичек туалетного столика, а потом вышел из спальни, тихонько насвистывая под нос.

Особняк ещё дрых. Только тикали часы и где-то в унисон тихонько жужжали холодильник и кондиционер.

В гостиной всё так же красовался винтажный телефонный аппарат. Мне пришлось воспользоваться им, чтобы вызвать такси, поскольку мой мобильник пал смертью храбрых. Оператор пообещал, что машина приедет минут через пять. Я потратил это время на поиски тапочек. Благо такие обнаружились в прихожей. Причём даже мужские. Напялив их, вышел в халате на крыльцо.

Передо мной раскинулась набережная реки Мойки. Серо-стальные воды неспешно текли мимо гранитных берегов. Туман стелился над брусчаткой, трогая моё лицо неприятными влажными отростками.

Плечи сами собой передёрнулись, а глаза радостно засияли, углядев выглянувшую из бледной дымки жёлтую машину с чёрными шашечками. Она остановилась точно возле особняка Владлены, красного как кровь, украшенного лепными рожами монстров и небольшой остроконечной башенкой.

— Это вы мой пассажир? — удивлённо пробасил толстощёкий седоватый водитель, глядя на меня поверх опущенного стекла передней двери.

— Что-то не так? — заломил я бровь, потуже завязав пояс халата. — У меня лицо, что ли, грязное?

— Господи! — вдруг ахнул шофер, распахнув рот с редкими жёлтыми зубами, между которыми можно было промчаться на тройке лошадей. — Вы же Игнатий Николаевич Зверев! Я ваш большой фанат! Садитесь, садитесь, господин! Чего на улице-то стоять? Погоды нынче препакостные. Так и хочется вздёрнуться.

Он ловко выскочил из машины, переваливаясь, как гусь. Пузо под коротковатым свитером тряслось, а раскрасневшуюся физиономию пересекала восторженная улыбка. Именно с ней на губах он с неуклюжим поклоном открыл заднюю дверь.

Я благодарно кивнул и проник в салон, пахнущий химической хвоей и немного выхлопными газами.

— Куда едем, господин? — пропыхтел плюхнувшийся за руль мужчина, тяжело отдуваясь.

— Надо купить шикарный костюм-тройку и всё, что с ним полагается носить. Знаешь такое место?

— Ага, ага. Ателье есть на улице Бумажной, недалеко от парка Екатерингоф, — закивал тот, проведя рукой по розовой плеши. — Только вот… может быть закрыто. Время-то совсем раннее.

— Поезжай. Там разберёмся. Кто-то же всё-таки должен быть на месте. Обычно сотрудники приходят заранее, чтобы товар выложить, подготовить зал.

— И то правда, господин.

Машина рыкнула мотором и понеслась сквозь туман по пустынным улицам, освещаемым тусклым светом фонарей. Колёса разбрызгивали многочисленные лужи, порой хрустя мелкими веточками, а деревья стояли с голыми верхушками. Кое-где, словно лианы, свисали порванные провода и лежала сорванная с крыш черепица.

— Да, ненастье сильно потрепало город, — вздохнул шофер. — Но говорят, и вы кое-кого ночью потрепали.

Его весёлый взгляд упал на меня, отразившись от зеркала заднего вида.

Я сперва нахмурился, подумав, что он охренел и имеет в виду Владлену Велимировну. Но потом сообразил, что речь, скорее всего, идёт о Лейбе.

— Вы о бароне? — уточнил я, почесав щеку.

— Именно, — ещё шире улыбнулся он и тут же виновато затараторил: — Вы уж извините, что со своим суконным рылом лезу к вам с разговорами, но любопытно, просто жуть. Аж под ложечкой что-то сосёт. Вы и правда… э-э-э… по-простому, кулаками, без магии побили барона Лейба перед всем высшим светом?

— Угу. Преподал ему урок.

— Эвоно как! — причмокнул языком шофер, не забывая следить за дорогой.

Чую, причина его восхищения крылась как раз в том, что я начистил рожу Лейбу именно по-простому, кулаками, как обычный мужик. Так сказать, стал ближе к народу. Ещё пара таких драк, и можно начинать политическую карьеру, опираясь на простолюдинов.

— А вы откуда, любезный, узнали о драке? — поинтересовался я, приподняв левый уголок рта.

— Дык мне пассажир один сказал. Дёрганный он был, но словоохотливый. А дёргался оттого, что ночью его едва монстры не подрали. Те, что из блуждающего прохода вышли, прямиком из Лабиринта, — поёжился толстяк, крепче сжав баранку руля.

Его мелкие глазёнки внимательнее стали глядеть по сторонам, словно он опасался, что рядом вот-вот возникнет проход.

— Много было монстров? — поинтересовался я.

— Много, хотя по радио говорили, что проходов всего с десяток. Но я так мыслю, что брешут, как всегда… Ой!

Он испуганно вжал голову в плечи, поняв, что ляпнул лишнего. Всё-таки я Зверев, вхож в самые высокие кабинеты, а там не любят критику.

— Расслабься. Никто на тебя не донесёт.

— Благодарствую, — робко заулыбался он и следом добавил с горьким вздохом: — Эх, когда уже разберутся с этими проходами? Народ ночью таксовать боится. Но вроде бы граф Пугачёв давеча по телеку обещал, что справится с проходами. Мол, есть у него идейка. А вы как считаете, сдержит граф слово?

— Вряд ли, — буркнул я, вспомнив этого высокомерного индюка, использовавшего доверчивого Вячеслава, отвыкшего от дворянских интриг.

Ну ничего, я дал графу такой отпор, что он бежал с приёма, поджав облезлый хвост. Кстати, не может ли он быть нанимателем того отравителя?

— Эх, — тяжело вздохнул водитель. — И мне так кажется. Не властны люди над проходами. Впору идти в церковь да ночи напролёт молитвы возносить. Авось бог услышит и защитит.

— Вряд ли, — снова буркнул я и покачнулся в унисон с резко остановившимся такси. Даже покрышки свистнули по мокрому асфальту.

— Ох, что-то заговорились мы с вами, чуть мимо не проехали! — заполошно протараторил шофер, виновато моргая. — Улица Бумажная, а вон и ателье.

Его рука с парой чёрных масляных пятен взлетела, указывая на узкий двухэтажный особняк из красного кирпича. На карнизе гордо расправили крылья каменные орлы, изборождённые тонкими трещинами. Один оказался без головы. А соседние дома, более крупные, сжимали особняк, как старшие плечистые братья хилого младшего, втиснувшегося между ними.

— Благодарю, — кивнул я и следом попросил: — Дай мне свой телефон. Позвоню внуку. Он переведёт тебе деньги за поездку, а то у меня с собой лишь фантик от конфетки.

— Конечно, конечно, — пропыхтел толстяк и суетливо вытащил из кармана кнопочный телефон в потрёпанном кожаном чехле.

Я взял его и набрал номер Павла, надеясь, что тот не упился до такого свинского состояния, из-за которого будет дрыхнуть без задних ног до самого полудня.

Однако пухляш обрадовал меня, сразу же взволнованно выпалив в трубку:

— Павел Зверев слушает!

— Это снова твой почти святой дед…

— Дедушка! — перебил он меня. — Беда!

— Что случилось? — тут же напрягся я, уставившись недвижимым взглядом на резиновый половик под ногами.

— Воры! Воры в дом пробрались. Даже в два дома: и в загородный, и в городской.

— Что украли?

— В том-то и дело, что вроде бы ничего! — выдал внук, захлёбываясь от возбуждения воздухом. — Мы бы вообще ничего не поняли, ежели бы не Прасковья, дворецкий Пётр и остальные слуги. Они заметили, что некоторые вещи не на своих местах, а на полу кое-где отпечатки ботинок. Дождь ведь был, вот и натащили грязи, твари. Но отпечатки пытались скрыть. Сигнализацию же как-то умудрились на время отключить, и ни один из наших охранников ничего не заметил. Вячеслав вон сейчас их распекает во дворе. Я даже не знал, что он так материться умеет.

— В лесах своих научился… у белок, — невесело хмыкнул я, пока в голове шёл усиленный мыслительный процесс. — Не воры то были, раз ничего не взяли. Судя по всему, они что-то искали. Ты ничего не прятал незаконного?

— Нет!

— А Вячеслав?

— Не… не знаю, — ответил внук после короткой паузы, словно торопливо просеивал все слова и поступки брата. — А ты, дедушка, что-то такое мог оставить дома?

— В последнее время таким не грешу, — проговорил я, заметив на себе нетерпеливый взгляд водителя, брошенный украдкой. Да, ему работать надо, а я трачу его время.

— А может… может, это пособники отравителя? Залезли да бомбу какую-нибудь спрятали?

— Не, им легче было зарезать вас во сне, как курей. Действовали явно профессионалы. Даже не знаю, где таких взять. Разве что… — я осёкся, осенённый внезапной догадкой.

— Деда, продолжай, не молчи! — взмолился внук. — Тебе что-то пришло на ум?

— Пришло. Потом расскажу. Сейчас переведи деньги по этому номеру. Он принадлежит таксисту. А затем вместе с Екатериной срочно приезжай к ателье на улице Бумажной. Дело есть, — прошептал я, чтобы не услышал шофер, начавший неосознанно нетерпеливо барабанить пальцами по баранке.

— Хорошо! — торопливо согласился пухляш, даже не став расспрашивать меня. Неплохо я его вымуштровал.

Сбросив вызов, передал телефон водителю, пытающемуся не хмуриться. Однако когда звякнуло сообщение о зачислении денег, он увидел сумму и изумлённо выгнул брови.

— Ого! Спасибо! — выпалил толстяк, мигом сменив гнев на милость.

Теперь он светился от счастья, с обожанием глядя на меня.

Я подмигнул ему и вышел из машины, окунувшись в серое промозглое утро. На тротуарах уже появились кое-какие прохожие в осенних плащах и с зонтами. Они удивлённо косились на мой халат и тапочки. Но я, нисколько не смущаясь, подошёл к двери с окном в верхней части и постучал в него, хотя надпись на стекле намекала, что ателье откроется лишь через полчаса.

На мой стук никто не ответил, разве что оставшиеся после дождя капли как-то активнее забарабанили по жестяному козырьку, нависающему надо мной. Пришлось постучать уже более настойчиво.

Тогда за стеклом в двери в нешироком проходе между полками с брюками и сорочками появился хмурый молодой человек в чёрных штанах и белой рубашке. Он удивлённо распахнул зенки, увидев меня через окно, а затем грозно нахмурился и резко махнул рукой, словно муху прогонял.

Я молча изобразил, как он открывает дверь, запертую изнутри. Но тот лишь насмешливо улыбнулся, сложив руки на груди, а затем выпалил, напрягая вены на шее:

— Пошёл вон! Нищим тут не место! Мы не подаём!

Эх, опять двадцать пять.

Я на слегка запотевшем стекле написал «Зверев», а затем вызвал «воздушный щит», но не стал спускать его с поводка, а оставил клубиться голубым магическим туманом вокруг кисти.

Тотчас взгляд парня изменился, став испуганным. Лицо побледнело, а глаза забегали по сторонам, будто он искал, куда бы ему сбежать.

Холодный, мокрый ветерок неожиданно коснулся моего затылка, но не заставил вздрогнуть и прогнать хмурую гримасу. Я даже не оторвал тяжёлого взгляда от парня, кусающего губы за стеклом. Он мялся в проходе, тыча пальцем в экран телефона.

Наверняка ищет, как выглядит Зверев. И явно надеется, что под козырьком стоит не он. Ведь парнишка послал меня, а некоторые дворяне за это могут и уши оторвать или что-то посерьёзнее.

Парень внезапно замер, впившись напряжённым взором в телефон, затем резко посмотрел на меня, снова на экран, опять в мою сторону… И застонал, закрыв сморщившееся лицо ладонью.

Тотчас из-за полок показался ещё один паренёк, блондин с насмешливой, высокомерной улыбкой придурка, думающего, что он — элита, раз работает в престижном ателье с ценами, заставляющими даже средний класс обходить это место по широкой дуге. Я уже успел увидеть ценник на пиджаке манекена, стоящего за панорамным стеклом, по которому лениво ползли капли.

Спустя пару часов мы с Павлом всё-таки уселись на заднее сиденье «мерседеса», оставив красного как рак раздавленного Петра в его кабинете. Зато теперь у меня в кармане лежал первоначальный договор, а «клетка» была под завязку заполнена душами коров.

— Куда едем, господа? — спросила хриплым после сна голосом Екатерина, прикрывая зевок ладонью.

— В «Императрицу», позавтракаем, заодно чашкой чая отметим великолепную сделку, — проговорил я, расстегнув пальто.

Екатерина кивнула и нажала на педаль газа.

Автомобиль мягко поехал по дороге, огибающей деревню и ныряющей в небольшой лесок, пахнущий хвоей и чернозёмом.

— И что ты теперь будешь делать со скотобойней? — произнёс Павел, потирая веки подушечками пальцев.

— Я? Почему я? Ты. Это тебе подарок на день рождения.

— Чего⁈ — выдохнул он, мигом перестав терзать зенки. — У меня день рождения только через несколько месяцев.

— Видишь, какой у тебя дед хороший. Заранее подарки дарит, а то мало ли что, вдруг помру?

— Да ты скорее станешь выглядеть ещё лет на десять моложе, чем помрёшь, — пробурчал насупившийся внучок и осторожно добавил, искоса посматривая на меня: — А ты сильно расстроишься, ежели я откажусь от такого подарка?

— Ага. Сразу вычеркну тебя из списка рода, — нахмурился я и постучал согнутым пальцем по лбу внука, попытавшегося отшатнуться. — Пора взрослеть, Павлуша! А находящаяся на грани банкротства скотобойня — самое то, чтобы развить твои предпринимательские навыки. У нас сейчас полно рыбы на счету, то бишь денег, но тебе надо научиться рыбачить, а не проедать улов год за годом. Смекнул? На Вячеслава надежды мало. У него и характер слишком положительный, чуть ли не безгрешный, да и на Лабиринте он повёрнут, как я в своё время. Так что остаёшься лишь ты.

— Угу, — мрачно вздохнул пухляш, опустив голову. — Но эта… эта скотобойня… Дед, мне на макушку чуть штукатурка не упала. Вот такой кусок! Там всё разваливается. Я даже не представляю, как привести её в нормальное состояние.

— А ты думал, в сказку попал? — усмехнулся я и потрепал его по волосам. — Давай прояви себя. Я рассчитываю, что уже через пару месяцев ты сделаешь из этого места конфетку. Животные оттуда сразу будут попадать в рай, а местные работяги перестанут выглядеть как несвежие зомби. На их пухлых щеках будет играть здоровый румянец, а страх потерять работу на твоей скотобойне станет сильнее, чем ужас перед смертью.

— Ого, тебя заботит судьба рабочих, — удивился внук, приподняв брови.

— Не осуждай меня. Я сам понимаю, что качусь в пропасть, но ничего не могу с собой поделать, — иронично выдал я, глянув за окно.

Там показалось шоссе, укрытое лёгкой туманной дымкой. Светились жёлтые фары проносящихся машин, гудели моторы и поблёскивал влажный асфальт. По нему заскользил взгляд задумавшегося Павла, расчертившего лоб неглубоким подобием морщин.

Думал внучок долго. Мы уже успели въехать в город, когда он вдруг почесал затылок и внезапно сказал, повернув ко мне голову:

— Ладно, я постараюсь поднять скотобойню из руин.

— Вот это правильно. По-зверевски. Хотя лично я больше люблю ломать.

Пухляш хмыкнул, а затем неожиданно подался ко мне и свистящим шёпотом спросил, блестя встревоженными глазами:

— Дедушка, так кто в наши дома забирался? Ты ведь точно что-то знаешь. Небось догадался уже.

Да, одно предположение у меня имелось. В моих владениях побывали ребята, работающие на государство. Уж больно профессионально всё было сделано. Но на кой хрен им рыться в моих грязных трусах? Что они могли искать? Да ясно что. «Вампира». Вероятно, кто-то посчитал, что я присвоил его себе, а мои слова, что демон утащил кинжал-артефакт в Лабиринт, — враньё. Но кто стоит за обыском? Император, князь Корчинский или кто-то ещё?

— Деда! — настойчиво проронил Павел, откинувшись на спинку сиденья.

— Думаю, тут замешано государство. Есть мысль, что искали артефакты, посчитав, что я мог притащить что-то из Лабиринта и не сдать в надлежащее учреждение.

— А ты что-то такое принёс? — побледнел внук, уставившись на меня недвижимым взором.

— Нет, — уверенно соврал я, не моргнув глазом.

«Вампир» сейчас лежит под кроватью Владлены Велимировны. И впредь его надо держать подальше от себя и моей недвижимости.

— Точно? — недоверчиво прищурился Павел.

— Что за допрос? Это на тебя так дурно влияет Вячеслав?

Внук виновато дёрнул губами под моим тяжёлым взглядом. Поспешно отвёл взор и положил ладони на колени, скрытые модными джинсами. Посидел так с десяток секунд, а потом негромко спросил:

— Может, Вячеслава позовём отметить покупку?

Я подумал немного и решил:

— Ладно, пусть подъезжает в «Императрицу».

Внучок обрадованно улыбнулся, достал мобильник и принялся шустро набирать сообщение, покачнувшись в унисон с автомобилем, остановившимся на перекрёстке. Светофор горел красным цветом, а в небольшом сквере слева яростно вскинул передние копыта медный конь с позеленевшим от времени императором Александром с поднятой над головой саблей. На её кончике играли блики холодного солнца. Но не она привлекла моё внимание, а забравшийся на холку коня старик в драном сером плаще. Тот развевался на лёгком ветру, как и всклокоченные седые волосы старика.

Он грозил прохожим костлявым кулаком со вздутыми синими венами и вопил, роняя слюни на подбородок:

— Конец света грядёт! Покайтесь! Покайтесь, прежде чем реки крови зальют улицы! Они придут! Придут и заберут наши души! Дьявол уже ходит среди нас! Ха-ха-ха!

Старик залился тонким скрежещущим смехом, запрокинув голову.

— Дьявол ходит среди нас? — весело повторил Павел, оторвавшись от телефона. — Кажется, этот сумасшедший узнал тебя, дедушка.

Уголок моего рта приподнялся, обозначая улыбку. Неплохая, в общем-то, острота. Павел растёт, глядишь, человеком станет. Но сейчас мне было не до смеха. Ежели демонов не остановить, то кровь и вправду зальёт улицы городов, как было на моей родине.

Тотчас в душе загорелся огонёк застарелого гнева, а жажда мести заколола кончики пальцев, как тонкие ржавые иглы. Но всё стремительно сгинуло, стоило зазвонить телефону Павла. Он от неожиданности чуть не выпустил его из рук.

— Хм, неизвестный номер. Цифры скрыты, — насторожился он, глядя на экран. — Ответить?

— Конечно.

Внучок пожал плечами и нажал на зелёную кнопку, прижав телефон к уху в тот момент, когда «мерседес» начал набирать скорость.

— Алло, — протянул пухляш и практически тут же испустил едва слышный облегчённый выдох. — Деда, это тебя.

Он передал мне телефон, а в его глазах мелькнула стрела стыда.

— Слушаю, — холодно сказал я, чувствуя виском прохладный металл телефона.

— Игнатий Николаевич, это вас из тайной канцелярии беспокоят. Мне поручено узнать, куда вы пропали из дома князя Боголюбского, а также выяснить, почему ваш телефон более недоступен, — произнёс приятный мужской баритон, звучащий отчётливее обычного, поскольку связь была просто идеальной. И не просто так… наверняка наш разговор записывался.

Казалось бы, логичные вопросы, банальные, но как на них ответить так, чтобы канцелярия ничего не заподозрила? Если что-то пойдёт не так, меня мигом швырнут в сырой подвал с беззубым пыточных дел мастером, которому поручат вызнать у бедного дедушки всё, что он так тщательно скрывает. А мне никак нельзя рассказывать ни о Черныше, ни о своих новых способностях.

— Дворец пришлось покинуть самым спешным образом, — проговорил я, напитав голос толикой раздражения. — Я посчитал, что отравитель может быть не один. Домой возвращаться не стал, а отправился к Владлене Велимировне, подумав, что там будет безопаснее. Телефон же уничтожил, поскольку отравитель обмолвился, что вроде как через него следил за мной.

— Вот оно как, — изумлённо пробормотал собеседник.

— Это всё? Или вы что-то ещё хотите узнать?

— Князь Вяземский ожидает вас сегодня вечером в здании тайной канцелярии.

— Хорошо. А что отравитель? Его поймали, или он цветёт и пахнет?

— Его ищут, усиленно ищут, — ответил мужчина и вежливо добавил: — До свидания. Всего вам хорошего.

В ухо ударили короткие гудки, а вдоль спины пробежал холодок. Вяземский точно будет задавать мне неудобные вопросы. Гадство. Надо обсудить с Владленой подробности того, как мы «уехали» с приёма князя. Причём по телефону такой разговор лучше не затевать. Надо встретиться. Наверное, сразу же после завтрака в «Императрице». Хотя…

— Деда, кто это был? — уставился на меня внучок, моргая чаще обычного.

Я отмахнулся и по памяти набрал номер телефона Велимировны и услышал, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

Блин, точно! Её мобильник пропал в мире демонов. Хорошо, что мне был известен её домашний телефон.

Позвонив на него, услышал знакомый голос, принадлежавший рыжей служанке:

— Особняк Владлены Велимировны.

— Чем закончилась игра? — не удержался я от вопроса, криво улыбнувшись. — Все остались живы?

— Господин Зверев! — ахнула она и тут же затараторила, понизив голос: — Все, все, но вы сломали челюсть… э-м-м… одному игроку. Ему пришлось отправиться в больницу к магу жизни.

— Ты гляди чего. А я и не думал, что удар вышел настолько удачным.

— Очень удачным. Чересчур, — пробурчала служанка. — Но пострадавший не имеет к вам никаких претензий.

— А я к нему. Он молодец. Сразу понял, что надо падать в нокаут. Вот бы все были такими понятливыми.

— А вы по какому поводу звоните, господин? — вдруг мягко поинтересовалась девица и затаила дыхание, словно ожидала каких-то определённых слов.

— Позови Владлену Велимировну, будь добра.

— Хорошо, — недовольно буркнула рыжая.

Следом из трубки донеслись звуки её быстро удаляющихся шагов, а спустя минуту раздался шелест тапочек по ковру, сменившийся напряжённым голосом магички:

— Что-то случилось, Игнатий?

— Ага. Меня обуял неожиданный приступ щедрости. Одевайся и приезжай в ресторан «Императрица», — сказал я, заметив, как расширились глаза Павла.

Тот едва за голову не схватился, совсем не горя желанием завтракать в обществе Владлены, подтвердившей во дворце Боголюбского статус первостепенной стервы с куском угля вместо сердца.

— Пожалуй, отклоню твоё щедрое предложение. У меня много дел, — проговорила она, успокоившись.

— Не стоит. Приезжай, — с капелькой напора выдал я. — Говорят, там по утрам просто демонски вкусные завтраки.

Магичка перестала дышать и пару мгновений молчала, соображая на что я намекаю, а затем сказала с наигранным хохотком:

— Уговорил. Скоро буду.

Она сбросила вызов. А я передал телефон внуку, насупившемуся так мрачно, будто помирать собрался.

— Зачем ты её пригласил? — проворчал он.

— Хочу, чтобы её грозный вид заставил официантов принести нам действительно самые лучшие блюда.

— Опять отшучиваешься, — буркнул Павел и глянул через лобовое стекло на приближающийся старинный дворец.

На первом этаже обосновался ресторан «Императрица». Его брызжущие ярким светом окна выходили на Крюков канал, а на парковке в столь ранний час легко нашлось место для моего «мерседеса».

— Подожди нас. Надеюсь, мы недолго, — бросил я Екатерине, выбираясь из автомобиля.

— Хорошо, господин, — ответила она, откидывая спинку кресла, чтобы подремать.

— А меня пустят в таком виде? — засомневался Павел, оглядев свои джинсы и толстовку под распахнутой кожаной курткой.

— Помнится, в прошлый раз сюда пустили Владлену, хотя она тогда выглядела как эскортница.

— То есть как обычно, — ехидно пробормотал внучок, нацепил на физиономию наглое выражение и следом за мной пошёл к двери.

Возле той скучал пожилой швейцар в цилиндре и белых кожаных перчатках. Его сухие губы чуть заметно брезгливо поджались при виде одежды Павла. А потом он перевёл взор на меня и сразу как-то подобрался, намётанным взором распознав во мне солидного человека.

— Доброе утро, господин Зверев, — согнулся он в поклоне, попутно открывая дверь.

Ты гляди-ка, узнал, а ведь более молодые и остроглазые в девяносто пяти случаях из ста не могут признать во мне Зверева!

— Доброе утро, — вежливо поздоровался я и взглядом показал Павлу, чтобы тот сунул швейцару банкноту, да покрупнее. Тот заслужил своей наблюдательностью.

Внук на миг закатил глаза, мол, по миру с тобой, растратчиком, пойдём, но потом всё же вручил простолюдину купюру.

— Проходите, молодой господин, — растянул губы в улыбке швейцар, жестом фокусника практически незаметно сунув банкноту в нагрудный карман красной ливреи.

Мы неспешно вошли в зал с мраморными полами и хрустальными люстрами. Их яркий свет падал на серебряные столовые приборы, накрахмаленные белые скатерти, витые колонны и посетителей. Последних оказалось всего ничего, не больше чем голубиный хренок. Они чинно завтракали в тишине, но на нас всё же покосились. Причём на Павла глянули осуждающе. А тот ещё выше вскинул подбородок и блеснул глазами, заметив Вячеслава.

Он уже сидел в самом углу, как бедный родственник, за небольшим столом на четыре персоны и нервно оглядывался, постоянно поправляя воротник белой рубашки.

— Слава чувствует себя неуютно в таком пафосном месте, — пробормотал Павел, двинувшись к брату.

— Пфф, я уже жалею, что ты дал швейцару ту купюру. Ты, оказывается, более наблюдательный. Банкнота по праву должна быть твоей, — иронично выдал я, взглядом показав заспешившему к нам метрдотелю, что мы уже знаем, куда присесть.

— Деда, умоляю тебя, не ссорься со Славой, — тронул меня за рукав пальто Павел. — Не вспоминай то, что произошло у князя Боголюбского.

Я хотел что-нибудь сострить, но, глянув на серьёзную физиономию внука, лишь согласно кивнул и следом передал пальто подскочившему официанту. Куртку Павла он тоже забрал.

— Доброе утро, — ровным голосом поприветствовал меня Вячеслав. Брата же он сегодня видел.

— Доброе, — спокойно сказал я и уселся за стол, сразу же взяв меню в тиснёной кожаной обложке.

— По какому же поводу мы здесь собрались? — сухо спросил Слава.

Я промолчал, давая Павлу возможность всё рассказать.

А тот без предисловия сразу жарко заявил, тоже цапнув меню:

— Деда мне подарил скотобойню на день рождения!

— Кхем! — непроизвольно кашлянул старший внук, чуть согнув спину и вытаращив глаза, будто рыбьей костью подавился. — Чего? Какой-то странный подарок.

— Оригинальный, — поправил я его с вежливой улыбкой, попутно бросая на официантов подозрительные взгляды.

А нет ли среди них желающих отравить меня? Тот случай во дворце Боголюбского напрочь отбил у меня доверие к тем, кто подаёт мне еду или питьё.

— Дедушка сказал, что я должен обучиться вести бизнес, — между тем проговорил Павел, приподнято подмигнув брату. — У меня уже есть куча идей. Ты мне поможешь?

— Чем? — без всякого энтузиазма вскинул бровь Слава, всё ещё переваривая новость.

Павел глубоко вдохнул, набирая в грудь побольше воздуха, а затем с азартом принялся вываливать на брата все свои идеи, попутно перелистывая страницы меню.

Слава тоже стал изучать, чем здесь потчуют гостей, попутно кивая брату и изредка косясь на меня. Мой подарок разбудил в нём какие-то подозрения. Он вроде бы пытался гасить их, но они порой давали о себе знать, как нездоровый зуб, периодически начинающий ныть и тянуть. Отчасти из-за этого между нами витал отчётливый холодок.

Даже спустя четверть часа, когда принесли первые блюда, холодок никуда не улетучился.

— Приятного аппетита, — пожелал я всем, взявшись за овсянку на молоке со свежими ягодами и фруктами. Питательно и вкусно.

Павел заказал яйцо-пашот с зеленью, авокадо и слабосолёным лососем. А его брат ограничился чашкой чая и самым простеньким бутербродом, словно случайно забредший в дорогой ресторан бедолага, присоединившись к более богатым и успешным друзьям.

Сразу возникла мысль, что он собирается сам заплатить за себя, а денег-то у него кот наплакал. Вот Слава и заказал всё самое дешёвое, в отличие от брата. Павел-то не стеснялся — взял бутерброд с чёрной икрой и ещё какой-то кофе с таким ценником, будто его каждый день поливали слезами бразильских детей.

М-да… Тяжеловато мне будет с Вячеславом. Гордый, зараза.

А через пять минут появилась ещё одна гордая особа — Владлена Велимировна. И вид у неё был крайне мрачный…

Метрдотель с угодливой улыбкой со всех ног бросился к Владлене, но та повелительным взмахом руки показала, что ей не нужны его услуги. А вот официанту она без проблем позволила помочь ей снять кожаный плащ. Магичка осталась в алом платье, выгодно подчёркивающем её идеальные выпуклости.

Зад Владлены мигом привлёк внимание немногочисленных людей. Мужчины смотрели с вожделением, открыв рты. Все семеро: трое гостей, столько же официантов и метрдотель.

А дамы, в количестве шести персон, не могли скрыть зависти в глазах. Одна особа даже скомкала салфетку и принялась что-то шипеть подруге, ядовито косясь на Велимировну. Она явно пересказывала товарке все самые грязные сплетни и слухи, которые ходили о Владлене по городу.

Сама же декан поправила водопад чёрных волос и походкой королевы двинулась к нам, покачивая бёдрами. Стук каблуков раздавался среди шелеста тихих голосов и позвякивания ложек о тарелки.

Павел замер, так и не донеся до рта наколотый на вилку кусочек сёмги. Пару мгновений он глядел на приближающуюся магичку, а после тревожно произнёс, блестя жирными губами:

— Что-то лицо у Владлены Велимировны какое-то злое.

— Интересно отчего? — задался я вопросом. — Ненастье чуть не уничтожило город, люди по всему миру продолжают умирать или голодать, а преступность растёт. Казалось бы, отчего ей печалиться? Всё должно радовать её.

— Игнатий Николаевич, вы делаете из неё какую-то дьяволицу, — осуждающе выдал Слава, будто рыцарь, защищающий дамскую честь. Между его бровями даже складка пролегла, а физиономия затвердела.

— Для неё это комплимент, — насмешливо дёрнул я уголками губ.

— Не думаю, — буркнул тот.

— Я заметил,

— Дедушка, брат, хватит вам, ведёте себя как дети! — пропыхтел Павел, укоризненно погрозив нам пальцем. — Блин, Владлена Велимировна уже рядом.

А та и вправду всего через несколько секунд подошла к нашему столу и сразу изогнула губы в ироничной усмешке, пробежав проницательным взором по нашим лицам:

— Продолжайте, не стесняйтесь, люблю семейные ссоры.

— Мы, пожалуй, отложим эти забавы, — в тон ей сказал я, встав, чтобы воспитанно отодвинуть для дамы стул с резной спинкой.

— Жаль, — вздохнула декан, усевшись за стол.

— Это, кстати, мой старший внук Вячеслав. Не помню, знакомы вы с ним или нет.

— Виделись несколько раз, — кивнула магичка в ответ на приветствие Славы. — Вы что-нибудь мне заказали? Хотя бы кофе.

— Мы не знали, какой вам нравится, — раскрыл рот набравшийся смелости Павел, в то же время стараясь держаться от декана подальше, как кролик от удава.

— Да самый обычный кофе мне нравится. Три в одной… — весело сказала Владлена и громко засмеялась, обнажив жемчужные зубки.

Павел стал пунцовым от смущения, а его брат чуть не выронил чашку с чаем, взметнув брови к лепному потолку.

— Мы думали, что у тебя дурное настроение. А ты вон остришь, как в грязном борделе, будто и не аристократка вовсе, — подметил я, поудобнее устраиваясь на стуле по правую руку от магички, сменившей смех на широкую улыбку.

— Могу себе позволить расслабиться, — надменно ответила она, откинув прядку со лба. — А что до моего настроения, пока ехала сюда, слушала радио. Там заявили, что сегодня из дома лучше не выходить, дескать, вполне вероятно массовое появление блуждающих проходов, ведущих в Лабиринт.

— Мне таксист сказал, что ночью они тоже появлялись, — вспомнил я, попутно глядя на то, как Владлена уверенно распахнула меню сразу на странице с напитками.

— Что-то странное происходит, — нахмурился Вячеслав, уже переваривший скабрёзную шутку магички.

А вот упитанные щёки Павла всё ещё предательски алели, пока он промачивал салфеткой лоб, покрывшийся бисеринками пота.

В ресторане отчего-то стало жарковато, словно кто-то слишком сильно включил режим «обогрев» кондиционера.

Да ещё рядом с едва уловимым запахом еды появился аромат… болотной тины. Он заставил Владлену оторваться от меню и вскинуть голову. Она потянула носом и скривилась, рефлекторно проведя ладонью по волосам. Те стали пушиться, как от статического электричества, увеличиваясь в объеме. По ним даже забегали мелкие искорки. А у меня на руках волосы встали дыбом.

— Включайте защитную магию! И на пол, на пол! — вскочив со стула, заорал я на весь ресторан, смекнув, что происходит.

На меня разом изумлённо взглянули шестнадцать человек — все, кто был в зале. И воцарилась удивительная тишина, звенящая как струна, готовая порваться.

— У Зверева опять какой-то припадок, — донёсся до меня насмешливый негромкий голос поджарого брюнета лет сорока.

Он сидел за столом в обществе молоденькой кокетки лет двадцати, жеманно вкушающей салат с морепродуктами и манго. Она хихикнула в ладошку и следом испуганно ойкнула, когда воздух вдруг ощутимо дрогнул, как вода в стакане.

Миг — и панорамные окна, все до единого, взорвались мелкими осколками. Они с тонким свистом полетели внутрь ресторана вместе с волной, подобной взрывной. Она с грохотом перевернула несколько столов, сдув с остальных столовые приборы и скатерти.

Люди с воплями повалились на пол под звон вилок и разбивающихся тарелок.

Захрустел разлетевшийся на куски стул, угодивший в стену. Жалобно зазвенели закачавшиеся в ужасе многоярусные люстры. Одна сорвалась с креплений и со стеклянным бряцаньем рухнула на пол, брызнув во всех стороны осколками хрусталя. Они распороли старику в старомодном фраке щеку до самых зубов. Он застонал, лёжа между двумя перевёрнутыми столами.

А чуть поодаль от него та самая кокетка с пронзительным воем каталась по полу, прижимая руки к окровавленному лицу. В неё, словно заряд дроби, угодило стеклянное крошево от разбившихся окон.

Пострадали не только старик с кокеткой. Стоны и вопли разрывали тёплый воздух, всё больше пахнущей болотной тиной. Все люди в зале валялись на полу, кроме меня. Я стоял во весь рост, а передо мной дрожал «воздушный щит», отразивший ложку, скатерть и тарелку с куриным супом. Теперь он расплескался по полу, напоминая блевотину.

— Я же говорил, — мрачно процедил я, бросив взгляд на Павла, постанывающего возле перевёрнутого стола.

Из его носа шла кровь, а залитый чаем Вячеслав очумело тряс головой, стоя на четвереньках. На его виске красовалась ссадина.

Владлена уже вскочила на ноги. Рассерженная, со всклокоченными волосами и торчащей из левой стороны живота вилкой. Она выдернула её, слегка поморщившись, и приложила к ране кисть, окутавшуюся салатовым магическим туманом.

— Зверев, что происходит⁈ — выпалила Велимировна, судорожно разглядывая разгромленный зал, погрузившийся в серый как бетон сумрак.

Я молча указал пальцем в сторону улицы, залитой молочно-белой мглой, сгустившейся за последние пятнадцать минут.

— Дерьмо собачье, — процедила сквозь зубы магичка, глядя на появившийся всего в метре от ресторана проход, ведущий в Лабиринт.

Он дрожал над тротуаром, как марево над асфальтом в знойный день.

— Минимум пятый ранг, — подметил я, облизав губы. — Сейчас полезут, а может, и нет. Но с нашей удачей оттуда выберутся самые мерзкие создания Великого Болота. Владлена, тебе придётся попотеть. Я сейчас не в форме. У меня осталось маловато магических атрибутов, а те, что есть, не должны видеть посторонние, даже мои внуки. Хотя… есть идея.

Я подскочил к Павлу и одним рывком поднял его на ноги.

— Больно! — прошипел он, схватившись за колено.

— А надо было дедушку слушать и сразу на пол падать! — выпалил я, лихорадочно косясь на проход, принявшийся пульсировать. — Бери своего братца и выводите людей. Да не через парадный выход, а сквозь кухню. Так меньше шансов встретить монстров!

— А как же вы, Игнатий Николаевич? — встал с пола Вячеслав и тронул мизинцем ссадину на виске. На подушечке пальца осталась кровь.

— Если монстров будет мало, храбро вступлю с ними в бой, а ежели много — так же храбро отступлю. Владлена мне поможет. Она сильная магичка.

— Я останусь! — решительно заявил старший внук, заиграв желваками. — Я маг.

— Маг, — согласился я и кивнул на проход. — Только из него выберутся твари пятого ранга, а у тебя какой уровень? Тридцать пятый? Они тебя схарчат и не подавятся. От вас обоих будет больше пользы, ежели вы перестанете мне перечить и спасёте людей, мать вашу!

Мой тяжёлый взгляд обрушился на Славу. А тот упрямо наклонил голову, сжав губы в тонкую изломанную линию.

— Помогите… — как нельзя вовремя простонал женщина лет тридцати пяти.

Мало чего соображая, она с вытаращенными от боли глазами ползла по осколкам стёкла к выходу. За ней оставались кровавые разводы. Тонкий розовый свитер оказался разорван, обнажив покрытую царапинами спину. А одна ступня была неестественно вывернутой.

— Брат! — выдохнул Павел, умоляюще посмотрев на Славу.

Тот скрежетнул зубами и бросился к раненой.

— Я вам помогу!

Пухляш ринулся к другой женщине, косясь на того самого поджарого брюнета лет сорока. Он перекинул через плечо воющую кокетку, положив руку на её оттопыренный зад, чтобы она не соскользнула. А другой рукой он схватил за грудки ошарашенно хлопающего глазами немолодого официанта. Тот будто не мог поверить, что его любимый ресторан разгромлен.

— Где у вас кухня⁈ — выпалил брюнет ему в бледное лицо.

— Та… там, — указал дрожащей рукой в угол зала официант.

Мужчина помчался туда, перепрыгивая через раненых и валяющиеся стулья.

— Твои внуки не успеют, — хрипло проронила Владлена, встав со мной плечом к плечу. — Проход уже готовится исторгнуть что-то жуткое… каких-нибудь упырей.

— Не дрейфь. Всё будет хорошо. Ведь у нас есть ты. Ты ведь в душе ещё та упырица, поручишься за нас перед своими. Глядишь, они нас и не тронут, — оскалил я зубы, чувствуя, как по венам побежал адреналин.

Мир начал восприниматься по-иному. Более остро. Запахи стали гуще, цвета ярче. Взгляд, казалось, замечал все детали: искрящиеся кончики проводов под потолком, капли крови на полу. А уши улавливали далёкие звуки автоматных очередей и гул вертолётных винтов.

— А ты умеешь подбодрить, — криво усмехнулась Владлена, завязав на затылке волосы оторванным от подола куском ткани.

— Обращайся, — подмигнул я ей, метнув взор на внуков.

К ним присоединились метрдотель и пара официантов. Каждый из них взял на попечение по одной раненой женщине и повёл в сторону кухни. Остальные своим ходом пошли за ними, постанывая и бросая на проход пропитанные ужасом взгляды.

— Интересно, сколько среди гостей магов и магинь? — задумался я. — Мужчин-дворян всего двое осталось: старик с разорванной щекой и паренёк лет двадцати. Скорее всего, оба маги, но время первого уже ушло, а второго — ещё не настало. Брюнет же со своей кокеткой уже свинтил. Может среди женщин есть магички? Но ежели таковые и имеются, они не собираются сражаться.

— Придётся справляться вдвоём, — сдавленно проронила Владлена, не отрывая взора от прохода.

Тот наконец-то разродился первым монстром, выплюнув его на тротуар к разбитому панорамному окну.

Ростом чудовище едва доходило взрослому человеку до колена, напоминая дальнего родственника хомяка. Грушевидное зеленоватое тельце, огромные чёрные жалобные глаза, мягкая серая шерсть, покрытая травинками, грибами и мхом. Смешные, упитанные щёки. Короткие лапы прижались к груди, как у кенгуру, а из небольшой пасти вылетело что-то похожее на горестный детский плач.

— Хи-хи, — нервно хихикнула Владлена.

Остальные люди чуть ли не все замерли, удивлённо глядя на неуклюже переваливающееся создание. Народ неуверенно заулыбался и раздались вздохи облегчения.

— Всё хуже, чем мне думалось. Этот хомяк носит название тинько. И один он не ходит, а является падальщиком и симбионтом более сильных тварей, — шепнул я магичке и крикнул людям: — Бегите, дебилы! Бегите!

Мой вопль ударил их как кнут погонщика. Бедолаги вздрогнули и зашевелились.

А тут ещё и на улице во мгле раздались пронзительные крики боли. Заревела городская сирена и на разные голоса завопили автомобильные сирены. В отдалении загрохотали звуки выстрелов, отражаясь от стен домов. Где-то тяжеловесно ухнул то ли танк, то ли что-то сравнимое по мощи.

— По всему городу! По всему городу проходы открылись! — заголосила проворная мадам, первой подскочив к дверям, ведущим в кухню.

По её лицу текли слёзы, губы тряслись, а взгляд вспыхнул ужасом, когда из прохода повалили невысокие худые женские фигуры в пластинчатых доспехах из жёстких зелёных листьев.

— Дриады! — ахнула Владлена, глядя на искажённые первобытной яростью худощавые лица с огромными жёлтыми глазами.

Их волосы напоминали тонкие-тонкие зелёные побеги, спускающиеся до узких плеч. Грудь практически отсутствовала. Зато мускулы на обнажённых до середины бёдер ногах и голых по самые плечи руках оказались хоть и небольшими, но рельефными и плотными. Они перекатывались под серо-землистой кожей. А тонкие пальцы с крепкими ногтями сжимали духовые трубки из чего-то вроде бамбука.

Дриады начали прижимать трубки к тонким губам, выплёвывая не стрелы, а сгустки жёлтого яда. Они по большей части полетели в нас с Владленой, поскольку мы стояли в середине зала между двумя колоннами, поддерживающими потолок.

— Прикрываем людей! — выпалил я, выставив «воздушный щит».

Тот отразил первые плевки. Они растеклись по паркету в шаге от меня, сердито шипя и изрыгая сизый дымок.

— Толпу, уже толпу, а не людей! — мрачно прохрипела Владлена, окружив себя «даром природы» — зелёным коконом, будто сотканным из полупрозрачных бледно-изумрудных листьев.

Да, народ реально превратился в толпу.

Люди за нашими спинами с паническими воплями начали ломиться в двери кухни, толкаясь и отпихивая друг друга. Кто-то врубил защитные артефакты, а кто-то женским голосом завопил, что у неё такой муж, который всем глотки вскроет, ежели её немедленно не пропустят.

Вячеслав и Павел пытались навести хоть какой-то порядок, но куда там…

Пухляшу локтем разбили губу, а Вячеслава едва не свалили. Благо, он удержался на ногах.

А вот тщедушная блондинка, которая была рядом с ним, упала на пол и тут же заорала от боли, когда ей на руку наступил объятый ужасом официант, бросивший раненую девушку. Та грохнулась возле стола, с трудом перекатилась на живот и со страхом уставилась на дриад.

Те начали использовать перевёрнутые столы и колонны как прикрытие, хотя мы с магичкой их не атаковали, сберегая выносливость.

— Вот стервы! Сколько их⁈ — выдохнула Велимировна и всё-таки швырнула «увядание» в одну из дриад.

К сожалению, та проворно скрылась за столом. Магия Владлены угодила в мебель и сконфуженно исчезла, поскольку действовала только на живую плоть.

— Тринадцать. Твоё любимое число! И не швыряйся просто так магией! Их доспехи из экологических материалов неплохо нейтрализуют магию! Целься в открытые участки тела! — хрипло скомандовал я, выставив новый «воздушный щит» взамен пробитого.

В идеале бы, конечно, надо тоже скрыться за колонной. Но кто тогда прикроет людей? Дриады начнут плеваться прямо в них.

Правда, исчадия Великого Болота оказались сообразительными. Они принялись растягиваться подковой, обходя нас с флангов, скользя вдоль стен, чтобы атаковать людей, едва не дерущихся возле дверей.

Да и прочие дриады, что мелькали в центре подковы, смекнули, что им нас с Владленой так просто не одолеть, посему они начали плевать навесом. Над моей головой полетели жёлтые сгустки.

Благо большая часть людей уже проскользнула в кухню. В зале осталось всего несколько человек. На полу стонали две женщины да тот самый старик с разорванной щекой. Вот в его-то ногу и угодил один из плевков, посыпавшихся градом словно бомбёжка.

— А-а-а! — завопил старик, подтянув раненую ногу к груди.

Брюки в месте попадания яда с шипением стремительно расползались, как и кожа. Плоть тоже сгорала, как от серной кислоты, и даже оголившаяся кость пошла мелкими дырами. Рана стремительно расширялась в диаметре. Пять сантиметров, десять… Но вот она замерла.

Однако в старика угодил ещё один жёлтый сгусток. На сей раз в плечо. Он снова заорал, сжавшись в клубок посередине Ада.

Капли яда попадали на пол, стены, мебель… Всё плавилось, дымилось, покрывалось дырами.

Воздух остро запах тухлыми яйцами, а по стенам побежали темно-коричневые побеги, похожие на молодые корни. Они вырывались из прохода, намекая, что сюда идёт нечто зубодробительно сильное.

Подкова из дриад сжималась, грозя окружить нас. Ядовитые плевки летели сплошным ковром. Я едва успевал выставлять «воздушный щит», попутно прячась за колонной. Сердце колотилось в груди, а взгляд то и дело обращался к Велимировне.

Её защитный кокон быстро светлел, теряя силу. А по смуглому лицу с решительно сжатыми губами катились градины пота.

Она быстро уставала, но огрызалась, швыряя «увядание». Одно попало точно в лицо дриаде, заставив её грохнуться на пол и затрястись, как в эпилептическом припадке. Изо рта пошла пена, жёлтые глаза закатились под тонкие серые веки, а уже через миг она с тихим стоном безжизненно обмякла.

Тотчас остальные дриады подняли тонкий вой, царапающий барабанные перепонки. И он будто бы стал подгонять корни, покрывающие стены с тихим шелестом. Они уже подобрались к дверям, ведущим в кухню, будто хотели отрезать путь к отступлению.

— Владлена, надо уходить! — хрипло крикнул я магичке.

Та молча кивнула и бросила «увядание» в ближайшую дриаду. Та одним текучим, как вода, движением скрылась за колонной, избежав встречи с магией.

Лицо Владлены исказила гримаса разочарования, а затем магичка начала медленно пятиться к дверям кухни. А оттуда вдруг выскочили мои внуки. Оба тяжело дышали, глаза дикие, а волосы торчали во все стороны.

В них тут же полетели жёлтые сгустки.

К счастью, Вячеслав вовремя выставил «воздушный щит». Павел же получил сполна — в него попали сразу три заряда яда. Толстовка на груди мигом пошла дырами и задымилась. Но паренёк не упал, не заорал от чудовищной боли. Он лишь принялся хлопать по толстовке ладонями, покрытыми молочно-белой защитной плёнкой.

Артефакт де Тура! Тот, что я подарил Павлу! Он взял его с собой. Ай да молодец!

А вот у меня артефактов не было. У Владлены же на пальцах поблёскивала пара колец с камнями-артефактами, но она ими пока не пользовалась. Берегла на крайний случай.

— Помогите… помогите, — прохрипел израненный старик, валяющийся на полу.

Его грудь едва-едва вздымалась, а мутный взгляд выхватил из серого сумрака фигуры братьев Зверевых.

Павел хотел было метнуться к дедку, но мой крик остановил его:

— Женщин! Возьмите женщин! Они ещё дышат! Владлена вылечит их. Они молодые, сильные, а старик не жилец! Яд уже струится по его венам. Они чёрные, вздутые! Да и в таком возрасте жить осталось всего два понедельника! Пойми, внук, его не спасти.

— Нет… нет… — простонал старик, с трудом перевернувшись на живот. — Я хочу жить… обещал внучке, что приеду… приеду на её день рождения. Помогите мне… Отдам всё, что у меня есть.

— Павел, слушай меня! — гневно выпалил я, заметив, как внук дёрнулся в сторону деда.

— Павел! — заорал и Вячеслав, подняв с пола одну из двух женщин.

По прикрывающему их «воздушному щиту» сразу застучали ядовитые плевки, разбиваясь на множество брызг, похожих на янтарные слёзы.

— Я… я не могу бросить его, — промычал пухляш, двигая дрожащими губами.

— Можешь! Смотри на меня и повторяй! — яростно прокричал я и ломанулся к кухонным дверям, уже начавшим покрываться корнями.

Ещё несколько секунд — и будет поздно. Мы окажемся в ловушке, ведь эти корни так легко не сломать.

Владлена тоже понимала это, потому шустро ринулась за мной под вой дриад, бросившихся следом. Их быстрые силуэты замелькали во мгле, проникшей в зал, а количество жёлтых плевков почему-то резко сократилось.

Похоже, дриады выдохлись, но скоро восстановятся и возьмутся за старое.

— Помоги… помоги… — протянул руку к пухляшу старик, приподнявшись на локте другой.

— Извини… — прошептал внук и следом истошно выпалил: — Извини!

Он метнулся к стонущей в забытье второй женщине и поднял её на руки. Мелкими шагами двинулся по полу, изборождённому отверстиями, дымящимися от яда.

— А-а-а, — глухо простонал дед и ткнулся лицом в осколки тарелки.

Жизнь покинула его, а душа вылетела белёсой дымкой и закружилась под потолком, как оса. Я не стал ловить её, а несколькими громадными прыжками обогнал всех и открыл двери кухни.

Внутри царил сумрак и поблёскивали стальные сковороды. Одна до сих пор стояла на продолжающей работать плите. В сковороде подгорало мясо. Запах гари смешивался с пришедшей с Великого Болота вонью тухлых яиц — так пах сероводород.

Но самое главное, на кухне никого не оказалось, кроме побулькивающих на огне кастрюль и испуганно гудящего холодильника. Люди покинули её. Отлично!

— Быстрее! Быстрее! — выпалил я, принявшись махать рукой внукам.

Вячеслав проскользнул мимо меня, таща стонущую раненую женщину. Та прижималась к нему, обвив рукой мускулистую красную шею. А он держал её за талию, сипло дыша. Пот срывался с кончика его носа, а на висках пульсировали вены.

Владлена прикрывала Павла и вторую женщину, швыряя в дриад одно за другим «увядание», но непонятно было, насколько успешны её атаки. Магия тонула в молочно-белой мгле, затянувшей зал, где порой проступали силуэты дриад. Те словно чего-то ждали.

Я одним глазом следил за залом, однако большая часть моего внимания была отдана корням, затягивающим дверной проём.

— Сучьи деревяшки! — выругался я и попытался сломать их.

Те и вправду оказались крепкими словно сталь. Один побег даже пробил мою ладонь. Боль пронзила руку до самого плеча. Зашипев, я отдёрнул ладонь, сорвав её с побега. Регенерация сразу же залатала дыру. А побег продолжил свой победоносный путь, приближаясь к дверному косяку, украшенному кровавым отпечатком чьей-то руки.

Кровь блестела и под ногами пятящейся магички.

Она вдруг остановилась и взбешённо выпалила во мглу:

— Струсили, плоскодонки хреновы⁈ Идите сюда! Я вас всех убью!

Дриады затаились. И тогда Владлена яростно топнула ногой, развернулась и ломанулась в мою сторону, обогнав Павла.

Магичке пришлось пригнуться, чтобы пробраться в кухню, не задев корни, шевелящиеся будто черви. Впрочем, далеко она не ушла, а присела и посмотрела на Павла.

Тот уже был всего в нескольких метрах от двери, быстро перебирая ногами. Почти бежал.

— Успевает, — судорожно прошептал я, наблюдая за разгромленным залом.

— Ай! — вскрикнул Павел, зацепившись ботинком об валяющуюся скатерть.

Внук полетел на пол, выпустив из рук раненую. Та со шлепком упала на паркет и покатилась по нему к моим ногам, так и не придя в сознание. Лишь застонала. Как застонал и внук, быстро встав на четвереньки.

Внезапно из мглы выскочили две отчаянно завывающие дриады, вооружённые столовыми ножами. Лезвия тускло блеснули и с силой опустились на спину Павла. Тот вздрогнул и рухнул на пол, болезненно стиснув зубы. Ножи не пробили защитную магическую плёнку, но она прогнулась под ними, намекая, что скоро исчезнет.

— Владлена, забери женщину! — выкрикнул я, перепрыгивая стонущее тело с разметавшимися волосами.

— Хы-хы-хы! — зашипела одна из исчадий Великого Болота, угрожающе оскалив треугольные зубы.

Она всего миг смотрела на меня, а затем попыталась вцепиться в затылок Павлу, но зубы лишь бессильно скользнули по магической плёнке. Тогда разгневанная тварь ударила моего внука ногой в бок, заставив его распластаться на паркете.

Другая дриада поднесла духовую трубку к губам и плюнула в меня ядом. Тот угодил в выставленный «воздушный щит», но вылетевшие из сумрака плевки других тварей я уже остановить не смог…

Бок и левую часть груди обожгло дикой болью. Пиджак и рубашка расползлись с сизым дымком в месте попаданий. Кожа отслаивалась, обвисая лохмотьями. Показались окровавленные рёбра и бьющееся за ними сердце.

В глазах ближайшей дриады, таких чужих и непонятных, сверкнуло вполне разборчивое удовлетворение охотника, наконец-то завалившего опасную дичь. Она даже опустила трубку, уверенная, что дедушка сейчас брыкнётся на спину и отбросит копыта.

— Ага, хрен тебе на рыло! Не дождёшься! — прорычал я и вызвал «духовное оружие», потратив одну коровью душу.

Правую руку практически свело судорогой от боли, но мне всё же удалось прыгнуть к ближайшей дриаде. «Духовный клинок» вошёл в её пасть, распахнувшуюся в изумлении. Оружие прошло насквозь, выйдя чуть ниже затылка.

— Ры-рых! — в ужасе прошипела другая дриада и бросилась во мглу, оставив в покое стонущего Павла.

— Вставай! — схватил я его за плечо, едва не взвыв от боли, прострелившей грудь. — Вставай и вали на кухню! Быстрее! Корни затягивают проход!

— М-м-м, — промычал внук, кое-как поднявшись на ноги.

Он шатался, а его мутный взор скользнул по моей груди. Глаза расширились до предела, рот распахнулся.

— Деда… ты ранен! Ты сильно ранен! — выпалил он, хлопая ресницами.

— Да? А я и не заметил, думал поцарапался, — саркастично процедил я и сильно толкнул его в сторону двери.

Он сделал несколько неуклюжих шагом и упал возле дверного проёма. Его уже покрыли побеги, напоминая решётку, но ещё оставалась одна широкая щель. И вдруг из неё показались смуглые руки. Они ухватили моего внука за плечи и потянули к двери.

— Давай! Поднимай жопу! — выпалила хозяйка рук голосом Владлены. — Если выживешь, будешь на диете сидеть, иначе отчислю к чёртовой бабушке!

Павел вскочил на четвереньки и пролез в щель, порвав джинсы об острый как лезвие сук.

— Деда! Деда! Беги сюда! — ударил по ушам его вопль. — Дедушка, быстрее! Ты успеешь! Ты худой, пролезешь! Деда! Не стой столбом! Дедушка! Владлена Велимировна, мы должны ему помочь! Он ранен и ничего не соображает, хоть и стоит на ногах!

Внук прижал к побегам лицо, как заключённый к тюремной решётке.

— До встречи, — просипел я и шутливо отдал честь, глядя прямо в глаза Павла.

— Деда! Я тебя не оставлю! — завопил он и попытался выбраться из кухни, но побеги уже полностью закрыли дверной проём. — Деда, дедушка!

Его крики стихали, отрезанные корнями, наползающими друг на друга.

— А из этих побегов получилась бы неплохая шумоизоляция, — иронично процедил я, оказавшись в полной тишине.

Исчезли все звуки. Даже стрельба на улице и душераздирающие вопли, оглашающие город. Только тихонько потрескивали провода где-то под потолком, скрытым мглой, заполнившей весь зал.

Никто не нападал на меня. Даже не мелькали силуэты, будто дриады сбежали из ресторана или затаились как мелкие рыбки, почуявшие приближение крупного хищника. И мне предстоит сразиться с этим монстром. Ведь это была моя война, мой долг. Ведьмак я или кто? Потому и остался.

Я облизал пересохшие губы и скосил глаза, глянув на грудь. Там творился какой-то ужас. Новенький пиджак и рубашка превратились в лохмотья! А вот регенерация уже почти затянула рану, потратив три коровьи души. Осталось четырнадцать. Зато рёбра покрылись молоденькой розовой кожей. Старая же прилипла к ней неопрятными лоскутами.

Ладонью смахнул их и осторожно прижался спиной к тёплой влажной колонне. Здесь вонь тухлых яиц будто сильнее защипала слизистую носа. Уши же поймали новые звуки.

Где-то в районе главного входа кто-то совсем негромко довольно урчал и чавкал.

Тинько? Очень может быть. Он же падальщик. Причём туповатый. А жрёт он то, что не успели съесть гости ресторана. Сейчас всё это было разбросано по полу.

Внезапно тинько коротко и жалобно пискнул, как хомяк, угодивший в когти хищника. Раздался хруст тонких костей и треск разрываемой плоти. А затем снова тишина…

Нервы натянулись, слюна сгустилась, а сам я сгорбился и попятился к левой стене зала, отчаянно надеясь не задеть перевёрнутый стул или стол. Ничего не было видно уже на расстоянии вытянутой руки. Мгла будто специально стала гуще, плотнее. Казалось, что её можно запихнуть в рот и есть даже без столовых приборов. Впрочем, как минимум вилка нашлась. Она звякнула под подошвой моего ботинка, заставив сердце заколотиться сильнее.

Я шустро сделал несколько шагов в сторону. Ведь монстр, сожравший тинько, может броситься к источнику звука. Но чудовище вроде бы не отреагировало: ни шагов, ни движений во мгле. Только потрескивали провода да едва слышно звучало моё дыхание.

Но вдруг краем глаза я заметил слева чью-то тень. Резко развернулся и оскалил зубы, готовясь вызвать «духовное оружие». Но это оказалась лишь фарфоровая ваза почти полтора метра высотой. Она стояла возле стены, а на той криво висела парочка картин. Остальные валялись под ногами, поблёскивая разбитыми багетными рамами.

Глядя на них, тихонько выдохнул и двинулся к окнам. Надо проверить — корни скрыли их или нет? Почти наверняка да, раз нет звуков с улицы. Однако стоит точно разузнать.

Да и монстр, скорее всего, где-то в той части зала. Пора перейти к решительным действиям. Мне нужен боевой опыт, чтобы достичь следующего уровня. До девяносто первого не хватает ещё четырёх. А проход в «Руины разбитой головы» может открыться хоть сегодня, хоть завтра. А со своим восемьдесят седьмым я просто не смогу войти в этот проход. И тогда весь мой план полетит псу под хвост.

Причем, убить монстра надо не «Вампиром», а своими руками, иначе бой превратится в лёгкую прогулку, которая не даст мне никакого опыта. Потому я и не призывал кинжал.

Эх, лишь бы монстр не оказался ранга эдак десятого, а то с моей удачей и поразительной способностью притягивать опасные приключения…

— Кто ты? — внезапно прошелестел женский голос. Холодный, похожий на шелест чёрной от гнили болотной осоки.

Он шёл со всех сторон, как в долбаном кинотеатре. Но мне-то сразу стало ясно, что его хозяйка транслирует слова напрямую в мою голову, как когда-то альфа-бес в «Музее водки». И это значит, что мне повезло наткнуться на монстра, обрётшего разум. Минимум восьмой ранг! Серьёзный противник, учитывая условия. А ведь она может быть и не одна…

— Кто ты? — снова прошелестел голос хрен знает на каком языке, но он был мне понятен, как и любому человеку на моём месте. Вот такая лингвистическая магия…

— Дриада, — мысленно выдал я, снова начав красться к окнам.

— Думаешь, я глупое создание, не умнее жабы?

— Всем сердцем надеюсь на это.

Надо разозлить монстра, чтобы она как-то проявила себя.

— Я знаю, что ты затеял. Чувствую, что ты не боишься, хотя это странно… Прежде людишки бежали от меня, оглашая Великое Болото пронзительными воплями. М-м-м, эти крики, перерастающие в хрипы, несущиеся из разорванного горла… они так нравятся мне. Скоро и ты так завопишь… ведьмак. Теперь я поняла, кто ты. Таких, как ты, учат сражаться с теми, кто живёт на Великом Болоте. Потому ты и не боишься.

Сообразительная, зараза. Кажется, дело ещё больше осложнилось…

— Хочешь заставить меня вопить? Так перестань прятаться, как трусливая пиявка. Давай схлестнёмся в честной схватке, — мысленно произнёс я, до хруста в ушах вслушиваясь в пространство.

Вроде бы справа, метрах в трёх от меня, послышался тихий скрежет стекла под ногами, а может, и лапами. Или показалось?

— Ты действительно считаешь меня не умнее гадюки, — надменно прошелестела она. — Чувствуешь? Чувствуешь этот опасный запах?

— Ага. Вонь какая-то появилась. Ты обделалась от страха?

— Это мои сёстры!

— Они обделались от страха?

— Они приближаются, чтобы убить тебя! — выпалила та, сорвавшись на злобный визг.

Он прозвучал в моей голове как сотня гвоздей, в один миг скрежетнувших по стеклу. Я едва подавил стон, мучительно нахмурив брови.

Вот же тварь! Но её можно взбесить! Хорошо! Хорошо! Просто отлично! А вот что хреново, так это то, что корни не отрезали проход, ведущий в Лабиринт. Из него можно проникнуть в зал ресторана, чем сестры этой глуповатой гадины и воспользуются. И кажется, они уже появились…

Среди вони тухлых яиц появился отчётливый мускусный запах. Сильный, забивающий ноздри. А там, где висел проход в Лабиринт, во мгле раздался шорох стекла и тихий скрежет столов, словно их кто-то раздвигал, освобождая себе путь. И судя по тому, что монстры не прятались, они были уверены, что порвут на лоскутки бедного дедушку…

Если звуки не врут, чудовищ становилось всё больше. Воздух уже смердел мускусом, вызывая рвотные позывы. Я еле сдерживал их, скользя вдоль стены в дальнюю часть зала, чтобы быть подальше от окон, где и громыхали столами монстры.

Их много, чересчур много! До хрена! Без «Вампира» не справиться. Мне уже удалось сообразить, кто пожаловал в гости к пожилому ведьмаку.

Я мысленно позвал кинжал, ожидая ощутить в потной ладони его тёплую рельефную рукоять. Но… но клинок не отзывался! Попробовал ещё раз, теперь аж стиснув зубы от натуги. Однако результат оказался тем же.

Твою мать! Кажется, треклятые корни не пропускают не только звуки, но и… мысли! Дерьмо!

— Где же ты, ведьмак? Выходи, — раздался в голове насмешливый голос. — Мои сестры уже тут. Не заставляй их ждать. Ты же сам хотел сразиться.

— Давайте по одной. Так будет честно, — мысленно выдал я в ответ лишь для того, чтобы потянуть время. Надо сообразить, как выжить.

— А где была твоя честность, когда ты из засады убивал жителей Великого Болота⁈ — яростно прошипело создание. — Ловил их с помощью подлых ловушек! Травил ядом, жёг огнём, разрывал магией! А-а-а⁈ Теперь ты познаешь наш гнев. Мы будем пытать тебя! Сдирать кожу, отрывать мускулы и тянуть жилы! Ты сдохнешь!!!

Её голос громом громыхнул внутри черепной коробки, заставив меня схватиться за виски. Боль пронзила глаза, сбив дыхание.

Я рухнул на одно колено, слыша приближающийся хруст стекла и звон столовых приборов, разбросанных по полу, усеянному обломками стульев и столов.

— Признаюсь, с моей стороны это было ужасно… — мысленно простонал я и следом продолжил, наливаясь ярость: — Ужасно прекрасно! Я насладился каждой каплей крови! Каждым стоном! Каждым визгом! Каждым взглядом, пропитанным страхом и болью! Монстр здесь я, а не вы!

Гнев объял мою душу, а из рук вырвался «багровый луч», напитанный всеми коровьими душами. Ведь хорошо бы одним ударом прихлопнуть чудовищ, как ссаных мух, пока монстры уверены в том, что дичь тут я, а не они.

Моя магия вспорола воздух, словно поток расплавленного металла, багрового от жара. Мгла отшатнулась и забилась в углы, подальше от луча, осветившего разгромленный зал и цепочку из восьми монстров. Двухметровых, если не считать длинные и толстые змеиные хвосты, облепленные болотной грязью и травинками.

Наги. Снизу змеи, а выше пояса — мускулистое женское тело, покрытое чешуёй болотно-зелёного цвета. Глаза жёлтые, с вертикальными зрачками. Они полыхали на прекрасных девичьих лицах, искажённых яростью, удивлением и страхом.

Твари со слитным шипением отшатнулись, выпуская раздвоенные языки. А их толстые волосы, похожие на жёлтых змей, зашевелились, как в припадке ярости. Пальцы с крепкими серповидными когтями взметнулись в попытке отразить «багровый луч». А тот ударил по ним, пройдясь по каждой как лазер.

Воздух наполнился дикими криками извивающих монстров и вонью палёной кожи.

Одна нага загорелась, превратившись в живой факел. Она вопила так, что дрожали люстры и едва не лопались барабанные перепонки. Ничего не соображая от боли, она выпустила длинные ядовитые клыки, судорожно заметавшись по залу. Её хвост крушил столы и попадал по своим же товаркам.

Те, к сожалению, пострадали не так сильно. Их чешуя частично отразила удар магии, хотя кое-где и почернела. А у парочки женщин-змей она и вовсе скукожилась да отвалилась в районе живота, где влажно заблестела кожа, обагрившаяся кровью.

Однако твари всё равно взбешённо зашипели и проворно ринулись на меня, мешая друг другу и сталкиваясь.

— Ещё семь, мать вашу, семь тварей, — прохрипел я, заскочив за колонну.

По ней сразу же ударил хвост, едва не задев меня. Раздался хруст — и по колонне побежали трещины, хорошо видимые в отблесках пожара, устроенного «багровым лучом», поджёгшим не только нагу, но и мебель.

Пламя перебросилось на валяющиеся скатерти и портьеры. Пошло по картинам на стенах и с жадным гудением принялось лизать потолок.

А у меня сердце начало биться через раз, ведь организм лишился топлива в виде душ.

Сплюнув, я нашёл взглядом объятую огнём женщину-змею. Та на полной скорости врезалась в стену по правую руку от меня, приложившись об неё головой. Что-то треснуло — и нага рухнула на пол, продолжая гореть и вонять.

Я рванул к ней, вытягивая руку. А за мной заскользили монстры, выпустив ядовитые клыки.

— Смерть! Тебя ждёт смерть! — раздался в голове голос самой говорливой, чей разум сумел развиться до более высокой ступени, чем у её сестёр.

— Когда-нибудь, но не сейчас! — вслух выпалил я и схватил душу, выпорхнувшую из туши твари, зажарившейся до хрустящей корочки.

Душа имела шестой ранг. Сойдёт. Она тут же пошла на «багровый луч». Я выпустил его, разворачиваясь в прыжке, исполненному прямо на бегу. Пролетел метр-другой спиной вперёд, грохнулся задницей на пол и заскользил по нему, удерживая сидячее положение. А моя магия ударила по монстрам.

Их вопли разорвали зал, где трещала горящая мебель. Ещё две стервы загорелись как спички. А одна упала, напоровшись окровавленным лишённым чешуи животом на ножку стола. Она глубоко вошла в её тело. На пояснице аж появился небольшой горбик, но чешуя там выдержала. Ножка не проткнула её.

— Минус три! — выпалил я, вскочив на ноги и ринувшись в другую часть зала. — Осталось четыре!

Благо наги не имели дальнобойного оружия, а то бы мне быстро настал кирдык. Однако двигались они ловко и проворно, быстро сокращая расстояние. Да и их практически звериные рефлексы были намного лучше, чем людские.

— Сдохни! — громыхнул в голове свирепый вой, когда самая крупная нага замахнулась рукой, догнав меня.

Я попытался отшатнуться, но когти сверху вниз прошлись по моему телу, оставив четыре глубокие раны: от левого плеча до правой части низа живота. Боль едва не вывернула меня наизнанку. Хлынула кровь, закапав на пол.

Пошатнувшись, я уставился снизу вверх в змеиные глаза, полыхнувшие дьявольским удовлетворением.

— Ну вот и всё! — почти ласково прожурчал голос в черепной коробке. — Ты умер, но ещё не понимаешь этого.

Её когти понеслись к моей груди, жаждая вырвать сердце. Но на сей раз я сумел отскочить в сторону, зашипев от боли. А потом и вовсе кинулся к двум догорающим нагам, лихорадочно извивающимся на полу в предсмертных судорогах.

Главная женщина-змея издала яростное шипение и вместе с тремя своими сёстрами метнулась за мной.

А я, постанывая от боли, проскочил между двумя колоннами и схватил сразу пару душ, выпорхнувших из тел тварей, сдохнувших весьма вовремя. Обе оказались все того же шестого ранга.

Одна душа сразу пошла на регенерацию, благодаря чему моя плоть стала быстро срастаться, как и кожа, поблескивающая кровью в отблесках набирающего силу пожара.

— Да кто ты такой⁈ У людишек нет такой магии! — разорвал голову ошарашенный вопль наги.

Она остановилась между колоннами. Её змеиные глаза уставились на моё тело, а то уже пришло в норму. Только бугрились четыре длинных шрама, похожих на ленту выпускника.

— Кто я? Твоя погибель! — прохрипел я и снова жахнул «багровым лучом».

К несчастью, он попал лишь в трёх более тупых женщин-змей, а не во всех четырёх. Поскольку троица обогнала замершую главную нагу, оставшуюся за их спинами. И именно оттуда она узрела, как все три её сестры загорелись, изрыгая болезненное шипение.

Они в агонии заметались, сталкиваясь друг с другом и колоннами. А те от таких ударов стали трещать и рассыпаться. К ним присоединился и потолок. По нему побежали трещины и вниз полетела лепнина. Грохнулись две люстры, разлетевшись хрустальными брызгами.

— Ты чудовище… монстр… — прошелестел в черепной коробке дрожащий голос наги, скользнувшей взором по своим погибшим товаркам.

— А я ведь говорил, но ты не поверила. Думала, что умнее, сильнее… злее. Я только с виду святой дедушка, но внутри меня живут тьма и жажда крови, — жёстко усмехнулся я и протянул руку к душе, вырвавшейся из ближайшего трупа. Она послушно полетела ко мне.

Тварь в этот миг протяжно зашипела и ринулась к проходу в Лабиринт. Тот дрожал за панорамным окном в куполообразной нише, созданной изогнувшимися корнями.

— Куда же ты, тварь⁈ Струсила, поняв, что перевес больше не на твоей стороне⁈ — выпалил я, метнувшись к душе, чтобы быстрее схватить её.

Мать вашу, не успеваю! Не успеваю! Нага быстрее нырнёт в проход, чем я сцапаю душу! А та ещё почему-то вильнула и полетела к потолку, словно потеряла ко мне интерес.

А-а-а, разорви меня дракон!

Нага уже была недалеко от прохода. Её мстительный взгляд полоснул мою фигуру, не предвещая в будущем ничего хорошего.

Наверное, она будет с утроенной яростью вымещать злость на тех людях, которые на свою голову забредут на территорию Великого Болота.

Дерьмо! Ещё и душа улепётывала, поднявшись уже где-то на два с половиной метра над полом.

Я гневно выдохнул и с разбега прыгнул в сторону стола, упиравшегося в колонну, оттолкнулся от его края и взмыл вверх, вытянув руку до самого предела. Аж затрещали связки где-то в подмышке.

Мир словно замер, время замедлило бег. Даже пламя перестало так яростно танцевать. Всё вокруг будто бы с величайшим интересом наблюдало, как мои пальцы тянутся к душе, имеющей форму крылатой змеи.

Кончики ногтей едва-едва прикоснулись к её хвосту, после чего душа втянулась в «клетку». И я тут же активировал «багряный луч», ощущая, как сила притяжения потащила меня к полу. Магия прямо в полёте вырвалась из руки, угодив женщине-змее точно в затылок!

Вот это попадание, словно боженька управлял моей конечностью!

Но меня ждало жестокое разочарование. Нага не сдохла, хотя часть её змееподобных волос оторвалась и разлетелась во все стороны. Они зашипели, попав в огонь. Даже голова обагрилась кровью. Но на этом всё…

Нага злобно зыркнула на меня и исчезла в проходе.

А я закончил свой прыжок, громко ударившись подошвами ботинок об пол, и едва не завыл от досады.

Пламя отозвалось жадным гудением. Огонь уже настолько раскалил воздух, что стало трудно дышать. От жара потрескались губы. Потолок же так и продолжал потихоньку обваливаться. Лепнина и штукатура разбивались об пол. Зал грозился вот-вот развалиться. И этот процесс ускорился, когда корни шустро стали втягиваться в проход. Стены быстро очищались от них, идя глубокими трещинами.

— Надо валить… — прошептал я, чувствуя, как жестокое разочарование терзает душу. Нага ушла…

Туман рассеялся, и даже показалось трусливое солнце. Оно залило город неожиданно тёплыми лучами, словно где-то провинилось и теперь пыталось заслужить у горожан прощение.

Попутно быстро стихали звуки выстрелов и крики, оглашающие город. Но в небе до сих пор кружили вертолёты, а вдоль набережной вопили автомобильные сирены. Похожий визгливый звук издал и Павел, когда увидел меня, выбравшегося из прохода, ведущего в Лабиринт.

— Деда, ты живой! Живой! — счастливо завопил Павел и ринулся ко мне, распахнув руки.

— Мать честная, — просипела Владлена, запустив пальцы в спутанные волосы.

Она даже перестала дышать, впившись в меня изумлённым взглядом зелёных глаз, ярких, как драгоценные камни.

Вячеслав же промолчал, но посмотрел на меня так, будто увидел привидение. Глаза круглые, а нижняя челюсть болтается у мускулистой груди. Он сделал несколько шагов в мою сторону, чтобы подбежать и обнять, однако потом замер, будто устыдился своего порыва.

— Никаких объятий! — громыхнул я, с кряхтением вытащил нагу из прохода и попёр её прочь от огня, лижущего стены дворца.

Мой путь отмечали остающиеся на тротуаре пятна крови, сочащейся из шеи наги, лишившейся головы. «Багровый луч» всё-таки разорвал её башку на клочки, но уже в Лабиринте.

— Дедушка, ты живой! Не могу поверить в это! — воскликнул подбежавший внук, захлёбываясь воздухом.

Он всё же попытался обнять меня, улыбаясь во все тридцать два зуба. Но я сделал шаг назад, отпустил хвост добычи и покачал указательным пальцем.

Тогда внук просто опасливо коснулся моего плеча, словно боялся, что я испарюсь как видение. Естественно, моя грязная тушка никуда не делась.

— Как… как ты выжил? — спросил Павел, прерывисто дыша.

— Легко. Нырнул в проход и там пересидел. Да вот эту гадину от нечего делать грохнул, — выдал я почти чистую правду и пнул босой ногой труп наги. — Правда, ботинок где-то в Болоте потерял. А он мне нравился. Хороший был, совсем новый. Эх…

— А на кой шут тебе это существо? — подала голос Владлена, взяв себя в руки.

На её губах снова появилась стервозная улыбочка, а где-то в глубине глаз забрезжило облегчение.

— Шапку сошью, — усмехнулся я. — Шучу, конечно. У неё чешуя редкая. Пойдёт на какое-нибудь зелье.

Павел покосился на нагу и следом проговорил, пробежав взглядом по моей обнажённой груди, виднеющейся сквозь громадную дыру в одежде:

— Деда, так ты ранен был. Сильно.

— Артефакт мне помог. Владлена дала, — соврал я.

— Владлена Велимировна, так чего вы молчали-то⁈ — возмущённо бросил ей Вячеслав и тряхнул руками, украшенными капельками крови, сочащимися из разбитых костяшек.

— Из вредности, — усмехнулась та и надменно вскинула голову.

— Вы… вы… — процедил пухляш, стиснув пальцы в кулаки. — Вы настоящая стерва!

Магичка изобразила издевательский поклон, глядя на красное лицо моего внука, а потом ехидно сказала:

— Да, я такая. Прошу любить и жаловать. Зато меня болотные бабы не пинали.

— Я… я упал, а тут они, — забормотал смутившийся Павел, смекнув, что Владлена вспомнила, как он вместе с раненой женщиной упал в зале ресторана и на него налетели две дриады, намявшие ему бока.

— Не бабы то были, а мужики, просто смазливые. Я видел, как у них писюны вставали, когда они Павла лупили, — вставил я своё веское слово, дабы разрядить обстановку.

Правда, сам пухляш побагровел ещё сильнее. А вот Вячеслав и Велимировна улыбнулись, пусть и бледно, почти незаметно, но напряжение всё же спало. Даже дышать стало как-то легче, хотя горячий воздух изобиловал пеплом, летящим из ресторана.

К счастью, Павел не обиделся.

Он почесал щеку и спросил, задумчиво хмуря лоб:

— Деда, а что произошло в ресторане, когда ты остался один с дриадами?

— Ничего особенного. Дриады почувствовали более серьёзных монстров и сбежали из зала через окно, которое ещё не успели закрыть корни. Потом появились наги. Я мудро не стал вступать с ними в бой, а прошмыгнул в проход. Там и засел. Мимо меня в какой-то миг пронёсся элементаль огня. Он нырнул в проход и, судя по всему, пожёг всех наг, поскольку вернулся элементаль, довольно гудя. Правда, одну нагу он всё же недожег. И её пришлось грохнуть мне. Вот она у моих ног.

Я снова пнул труп, поглядев на пухляша. А тот опустил голову, бросив на меня разочарованный взгляд.

— Получается, ты только одного монстра убил? — тихо промычал внук, ковыряя тротуар носком ботинка.

— Выходит, что так, — пожал я плечами.

— Ясно.

Его восторг мигом утих, поскольку дед, оказывается, вполне буднично и прозаично пережил атаку, а не крушил всех подряд, сражаясь в огненном Аду.

Ну, пусть так. Мне не нужны ничьи восхищённые взгляды и вздохи. Да и правда слишком опасна, чтобы её вот так вываливать на внуков. Однако Владлена точно заподозрила, что я соврал. Уж больно хитро она усмехалась, сложив руки на груди и выставив вперёд ногу.

Впрочем, усмехалась магичка недолго. Она вдруг цыкнула и проговорила, поправив платье:

— Ладно, всё это, конечно, весело, но надо и честь знать. Какие есть предложения? Так и будем стоять на набережной или как?

— Судя по звукам, вояки уже справились с монстрами, так что мы можем возвращаться восвояси. Остатки чудовищ зачистят и без нас, — уверенно проговорил я и резко выдохнул, осенённый внезапной мыслью: — Екатерина!

— Что ещё за Екатерина? — опасно сощурилась Владлена и требовательно поглядела на побледневшего Павла. — Любовница какая-то?

— Наш водитель! Деда попросил её подождать возле ресторана!

— Тогда у меня для вас плохие новости, — помрачнела магичка и указала пальцем на припаркованные машины. — Вон ваш «мерседес». Лобовое стекло разбито, а передняя дверь оторвана. И даже непонятно, где она. Возможно, кто-то взял в качестве сувенира.

— Твою мать! — выдохнул я и со всех ног ринулся к автомобилю.

Могильный холод вцепился в мой затылок, а внутри загорелась отчаянная надежда на то, что монстры не убили Екатерину. Ведь в её смерти буду виноват я, пусть и отчасти! Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

Мой взволнованный взгляд вцепился в приблизившийся «мерседес». Лобовое стекло и правда было разбито. На помятом капоте поблёскивало крошево осколков и краснели пятна запёкшейся крови. На тротуаре валялся крепкий, почти армейский ботинок с толстой подошвой, но женский. Такие носила Екатерина.

— Господи! Господи! — запричитал за моей спиной бегущий Павел.

— Двум смертям не бывать, а одной не миновать, — философски заметила Владлена, двигаясь по асфальту лёгкой трусцой.

— Владлена Велимировна, вы бесчувственная женщина, а я вас ещё перед дедушкой защищал! — выпалил Вячеслав, обогнав меня на своих длинных ногах.

— Меня не надо защищать! Я сама кого хочешь защищу! — зло выпалила магичка, забросив за спину разметавшиеся волосы.

Слава ничего не ответил, а молча нагнулся, заглядывая в салон автомобиля.

— Труп! — выдохнул он, яростно ударив ладонью по крыше авто.

— А она мне нравилась, — прошептал Павел, перейдя с бега на ковыляющий шаг.

Он опустил плечи и нахмурился.

А я подбежал к «мерседесу» и заглянул в него через разбитое лобовое окно. Между передними сиденьями торчали изорванные в клочья ноги. Тело же лежало на заднем сиденье. Грудная клетка разворочена, рёбра переломаны, а внутренности вырваны и, наверное, сожраны. Голова отсутствовала. И всё… всё было забрызгано кровью, как праздничный зал брызгами шампанского.

Моё сердце сбилось с привычного бега, забилось через раз, а внутри появилось сосущее ощущение потери. Взгляд же снова скользнул по трупу. Нет… Нет, погодите… На нём кроссовки!

— Так это не Екатерина! — жарко выпалил я, радостно махнув рукой. — Труп в другой обуви! А ботинок Екатерины вон он, на тротуаре!

— Точно её⁈ — выдохнул Павел, подскочив ко мне.

— Конечно! Она мне давеча на ногу наступила. Чуть все кости не переломала. Я этот грёбаный ботинок на всю жизнь запомнил, — отчеканил я, начав оглядывать окрестности. — Куда она могла убежать? Надо позвонить ей. У кого есть телефон⁈

— Я! Я позвоню! — вызвался Павел и сунул руку в карман джинсов, которые после того, как он их порвал, стали выглядеть ещё более модно.

Пухляш вытащил телефон и принялся судорожно тыкать пальцем в экран, бросив косой взгляд на Владлену. Та неспешно подошла, заглянула в салон «мерседеса». Поцокала языком и щёлкнула пальцами.

— Наверное, этот бедолага пытался убраться подальше на вашей машине. И тут произошло одно из двух: либо через лобовое стекло вломилась какая-то тварь, и он в ужасе полез на заднее сиденье, отбиваясь от неё ногами, но она всё равно убила его. Либо… — таинственно замолчала магичка.

— Либо? — хмуро выдал Вячеслав, недружелюбно глядя на неё.

— Либо Игнатий поставил очень современную антиугонную систему, которая буквально выпотрошила злоумышленника, — очаровательно улыбнулась Владлена, склонив голову к плечу.

Слава закатил глаза и сокрушённо вздохнул.

— Кровь, боль и страдания будто подпитывают твоё чувство юмора, делая его ещё более чёрным, — подметил я, напряжённо глядя на пухляша.

Тот, закусив язык, держал телефон возле уха.

— Будто у тебя чувство юмора лучше, — буркнула магичка, уперев руки в бока.

— Не отвечает! — выпалил Павел, сжав телефон так, что тот аж жалобно хрустнул.

— Попробуй ещё, — бросил ему Вячеслав.

Я лишь кивнул, продолжая внимательным взором оглядывать безлюдную набережную.

Кое-где стояли покорёженные машины. Другие автомобили визжали сигнализацией, моргая фарами. Вокруг нас лежали немногочисленные трупы: на асфальте, тротуаре. Все те, кто не успел убраться с дороги монстров, выбравшихся из проходов. Но звуки стрельбы прекратились. Только в налившихся голубизной небесах летали вертолёты, отражая яркий солнечный свет.

— Екатерина! Катя, это ты⁈ — выпалил в трубку Павел, брызжа слюной. — Боже мой, где ты⁈ Где? В магазине? А что ты там делаешь? Прячешься? Иди скорее обратно к ресторану! Только в оба гляди! Вдруг в округе остались ещё какие-то монстры? Телефон не отключай. Будем на связи.

Я показал внуку большой палец, почувствовав облегчение. Мышцы сразу расслабились, а пахнущий гарью воздух вдруг стал чуть ли не сладким. Жива! Всё-таки жива!

Более того, через несколько секунд открылась дверь магазина, расположенного на первом этаже особняка. Тот стоял всего метрах в шестидесяти от нас.

— Екатерина, — прошептал я, узнав знакомый силуэт.

Женщина быстро направилась к нам, пугливо оглядываясь. Она прихрамывала, поскольку одна нога оказалась босой.

Приблизившись, Екатерина виновато заулыбалась, моргая быстрее, чем обычно.

— Господин, извините, что оставила машину! — заголосила она, мелко дрожа после пережитого.

— Да хрен с ней. Новую куплю, главное, что ты жива! — приподнято выдал я, широко улыбаясь. — Ты молодец! Вовремя сообразила, что надо укрыться и затаиться!

— Слу… случайно вышло, — сказала она, немного заикаясь. Сделала пару глубоких вдохов и уже почти нормальным голосом произнесла, опустив взгляд: — В горле пересохло. Вот я и пошла в магазин. Хотела пива купить… безалкогольного. Только к кассе подошла. И тут началось. Продавщица сразу паниковать начала, плакать и кричать. А в магазине помимо меня ещё трое человек было. Все перепугались. Ну я и принялась командовать, да только никто не стал слушать меня. И тогда я крикнула, что работаю у Игнатия Николаевича Зверева, того самого, мол, знаю, что делать в такой ситуации. Народ сразу же подчинился. Мы заперли на замок все двери и закрыли товаром окна, а сами на складе забаррикадировались. Так и пережили.

— Никогда не думал, что скажу это, — взял я её за плечи, — но и от безалкогольного пива есть толк! Сегодня оно спасло несколько жизней!

Екатерина робко заулыбалась, что на её грубоватом лице смотрелось довольно странно.

Владлена же фыркнула как кошка, которой в нос попало краденое молоко. А может чуть собственным ядом не подавилась. В любом случае остатки напряжения покинули людей. На упитанных щеках Павла снова заиграл румянец. А Вячеслав перестал хмуриться.

Он почесал выступающий кадык и проговорил:

— Едем домой?

— Ага, только нужно придумать, как туда доставить мой улов, — кивнул я на труп наги. Торс лежал между машинами, а хвост разлёгся на тротуаре.

— Вон, — указала Велимировна на припаркованный возле магазина белый бортовой грузовичок с красочной надписью на тенте «Лучшие фрукты Краснодарского края».

— Хорошая идея. Надо будет только позвонить владельцам и сообщить, что мы на время реквизировали их имущество, — решил я, двинувшись к авто.

— А как мы его заведём? — вскинул брови пухляш. — Вряд ли водитель был столь любезен и оставил ключ в замке зажигания.

— Я и без ключа заведу его, — уверенно усмехнулся я, подобрав возле мусорной урны пустую бутылку.

— Я почему-то не удивлена, что у тебя есть и такой навык, — хмыкнула Владлена, стуча каблучками по брусчатке.

— Наш дедушка — разносторонний человек, — неожиданно встал на мою защиту Вячеслав, заслуживший одобрительный взгляд брата.

Гляди-ка чего, а его отношение ко мне явно изменилось. Прежде он бы опять заподозрил, что его дедушка уже не тот, что был раньше…

— Ты мне-то не рассказывай. Он в постели порой вытворяет такое… — скабрезно улыбнулась магичка и изобразила рукой что-то вроде пропеллера.

Слава поморщился и отвернулся. Павел же снова залился краской до самых ушей и предпочёл сделать вид, что ничего не слышал. Только Екатерина не изменилась в лице. И она даже бровью не дёрнула, когда я дном бутылки разбил водительское стекло грузовичка, ранее убедившись в том, что дверь закрыта.

Мне действительно удалось завести авто без ключа, после чего я подъехал на нём к наге. Мы её запихали в кузов, предварительно вытащив оттуда ящики с фруктами. Правда, полностью гадина не поместилась в кузов, кончик её хвоста остался свисать чуть ли не до асфальта. Но я решил, что поедем так. Уселся за руль, а рядом плюхнулась Владлена. Остальные разместились в кузове с нагой. Так и поехали по безлюдным улицам столицы.

— Игнатий, рассказывай, что на самом деле случилось в зале ресторана, — заговорщицки подмигнула Владлена, держась за ручку над пассажирской дверью, чтобы не так сильно трясло.

Я вздохнул и принялся излагать под звуки мотора и скрип тента.

Мой полуправдивый рассказ не занял много времени, но заставил Владлену задумчиво прищурить глаза. «Багровый луч» показался ей каким-то супероружием. Я же не поведал ей, что он работает на душах.

Не сказал и о том, что в моей «клетке» теперь томится душа главной наги, имевшей восьмой ранг, а также две души пятого ранга. Они принадлежали нагам послабее. Больше в «клетку» не уместилось.

Зато теперь у меня восемьдесят восьмой уровень. Неплохо. Осталось ещё три до девяносто первого уровня, который позволит мне войти в «Руины разбитой головы».

Пока же я принялся обсуждать с Владленой детали нашего исчезновения из дворца князя Боголюбского. А то вдруг тайная канцелярия вздумает и её допросить?

Мы минут за десять успели обсудить, как уехали из дворца и покатались по городу, наслаждаясь реками воды, ливнем и молниями. Благо мы оба были людьми эксцентричными, так что в такую версию легко могли поверить даже опытные сотрудники.

— Авось всё получится. Главное, ты не подкачай, Игнатий. Князь Вяземский видит людей насквозь. Не зря он глава тайной канцелярии, — предупредила Владлена и вдруг подалась к лобовому стеклу. — А это ещё что такое?

— Вряд ли что-то хорошее, — пробормотал я и стиснул челюсти так, что желваки едва не проткнули кожу лица.

Свинцовые воды Малой Невы сверкали в ярких лучах солнца. И схожим образом поблёскивали поликарбонатные визоры, они же забрала, чёрных полицейских шлемов. Служивые в количестве трёх десятков перегородили въезд на Тучков мост бэтээром, а сами направили автоматы на наш грузовичок.

— Тормози, иначе будем стрелять! — яростно пролаял боец, сидящий на броне с громкоговорителем в руке.

— Это ещё что такое? — повторила Владлена, хмуро глядя на полицейских. — Чего они от нас хотят?

— Наверное, их привлекла твоя сочная задница, — усмехнулся я и нажал на тормоз, не ожидая от служивых ничего хорошего. Уж больно они нервно себя вели.

— Выходите из машины с поднятыми руками! Быстро! Быстро! — закричал один из служивых, окруживших грузовик, как муравьи леденец.

— Тише, тише, чего так орать? Все свои, — спокойно выдал я, открыв дверь.

— Твои в овраге лошадь доедают! — выпалил невысокий худой боец с поднятым визором.

У него было такое лицо, что мой взгляд сам собой забегал в поисках кирпича. Прям крысиное лицо. Отвернешься от такого и через миг уже все карманы будут набиты подброшенными запрещёнными веществами.

— Повежливее, — бросил я ему. — Перед вами не крыса с помойки.

Он с перекошенной гневом рожей подскочил ко мне и сильно дёрнул за руку. Мне пришлось буквально выпрыгнуть из грузовика, чтобы не упасть. Подошва единственного ботинка ударилась о брусчатку, а в лицо уставилось заметно подрагивающее дуло «калаша».

— Закрой пасть! — процедил коротышка, часто-часто моргая. — Перед тобой капитан.

— Капитан? А где ваша шхуна?

— Юморист, да? Зубы тебе пересчитать⁈ — выхаркнул служивый, заставив меня почувствовать холодную ненависть. — Капитан полиции!

— Боже, в какие чудовищные времена мы живём! Кажется, кто угодно может стать капитаном.

Коротышка буквально зарычал, дыша быстро и неглубоко.

— Капитан! В кузове ещё трое мужчин! А-а-а, точнее двое… одна женщина, сразу не понял. И труп наги! — крикнул кто-то со стороны задней части грузовика.

— А, так вы мародёры! — радостно блеснул зенками коротышка. — Вот вас-то мы и ловим! Ребята, вяжите всех!

— Ребята, — угрожающе посмотрел я на троицу бойцов, метнувшихся ко мне, — стойте где стоите. Моё имя Игнатий Николаевич Зверев, а из кабины сейчас выбралась Владлена Велимировна.

Магичка как раз обошла капот и встала подле меня, сложив руки на груди. Она не произнесла ни слова, лишь высокомерно вздёрнула голову.

Однако бойцы попятились, а один и вовсе икнул да прошептал:

— И правда она, и Зверев настоящий. Я его по телику видел.

— Да мне плевать, кто вы, — зыркнул на меня капитан, но голос его звучал уже не так уверенно. — Я служу императору! И нахожусь под его защитой.

— Да ну? Император никогда мне о вас не говорил. Кажется, вы слишком большого о себе мнения, раз так разговариваете с людьми. Вероятно, вы возомнили себя всемогущим, но ваше всемогущество исчезнет после одного-единственного приказа об увольнении, — насмешливо выдал я и метнул взгляд в сторону бэтээра. Оттуда торопливо шёл седой усач в бронежилете, едва сошедшимся на его пузе.

— Кто такие? Что происходит⁈ — сердито громыхнул он, уставившись на нас с магичкой требовательным взглядом мелких глаз, блестящих на потном багровом лице. — Господи, да это же Игнатий Зверев и Владлена Велимировна! Добрый день, сударь и сударыня.

— Ваш карликовый капитан только что угрожал Игнатию, — пожаловалась магичка, небрежно кивнув на служивого.

— Я… я просто делал свою работу! — выпалил тот, стиснув зубы.

— Вы сразу начали дерзить и грубить, — уличила его Владлена, презрительно сморщив носик. — Это тоже часть вашей работы?

Тот метнул взгляд на нахмурившегося усача и выпалил:

— Вам послышалось!

— Так вы ещё и врёте⁈ — ахнула Владлена, выгнув брови.

— Капитан нам грубил? — глянул я на троицу тех самых бойцов. — Только не говорите, что ничего не слышали. Вы были в метре от него.

Те переглянулись, а потом тот, кто узнал меня, проронил:

— Грубил.

Коротышка обжёг его гневным взглядом и дёрнул щекой, как от пощёчины. Его глаза обещали подчинённому большие проблемы.

Хм, надо бы помочь бедолаге. Да и не нравится мне этот капитан. Подчинённые поглядывали на него без уважения, с толикой страха и презрения. И ведь они не простые офисные рабочие, а полицейские, что многое говорило о коротышке.

— Капитан, у вас есть два пути: уволиться либо принять вызов на дуэль, — холодно изрёк я.

— Вы не можете вызвать меня. Я при исполнении, — выдал коротышка, нервно отступив.

Теперь в его взоре мелькнул страх. Всё-таки перед ним Зверев, а не мальчик для битья.

— Капитан отправится в запас. Я вас уверяю, Игнатий Николаевич, — встал перед коротышкой усач, растянув губы в улыбке.

— Я прослежу за этим, — отчеканила Велимировна. — Уверена, что у капитана столько проступков, что ему уже давно пора уйти со службы.

Троица бойцов многозначительно переглянулась, подтверждая, что слова магички — чистейшая правда. Рядовые служивые явно вздохнут с облегчением, если капитана и вправду уберут.

А тот в этот миг скривился, стоя за спиной усача. Ему явно не хотелось терять власть и положение. Капитана выворачивало от этой мысли, однако он ничего поделать не мог. Лишь полосовал меня злобным взглядом, да где-то в самой глубине его глаз ворочалось некое изумление и искреннее возмущение — как у чиновника, который десяток лет преспокойно брал взятки, а тут его арестовали. Да ещё как… буквально из-за ничего.

— Капитан, оставьте нас, — приказал ему усач.

Коротышка коротко кивнул и взвинченной походкой отправился к бэтээру, а в его спину полетели радостные взоры подчинённых. Те едва не стали друг другу руки пожимать и обниматься. А на нас с Владленой они поглядели как на избавителей.

— Сударь, сударыня, а откуда у вас труп наги в кузове? — вежливо спросил усач, но смотрел очень внимательно.

Я вздохнул и принялся объяснять, как мне достался труп. Тут и внуки с Екатериной подоспели. Они дополнили мой рассказ, после чего усач отпустил нас, признав нагу законной добычей.

Бэтээр сдвинулся, и грузовичок смог проехать мимо него.

— Игнатий, ты чего задумался? — спросила Владлена, когда мы съехали с моста.

— Ничего, — отмахнулся я.

Не говорить же ей о том, что я, кажется, почувствовал душу капитана. И не как объект, а именно уловил некие эманации, идущие от неё. После них создалось ощущение, что душа у коротышки мелкая, чёрная, гнилая и завистливая. И это похоже на правду.

Хм, что же это получается? Теперь я могу чувствовать то, что из себя представляет человек? Или всё же нет? Ведь капитан единственный, кого мне удалось… э-э-э… прочесть. Душа той же Владлены закрыта. Да и с внуками то же самое.

Надо провести эксперимент.

Я завёл с Велимировной разговор, пытаясь почувствовать её душу. Но ни хрена у меня не получилось, хотя я искренне старался всю дорогу, вплоть до загородного дома. А магичка даже ничего не почувствовала, только пару раз спрашивала, почему у меня такое напряжённое лицо.

Сейчас же она проговорила, глядя на дом, прячущийся за кованым забором и деревьями:

— Ты здесь теперь живёшь?

— Именно, — кивнул я, глянув на охранника, ретиво выбежавшего из сторожки.

Оно и понятно, почему он так бегает. Охрана чувствует вину за то, что кто-то легко проник в дом, порылся там и преспокойно ушёл, кое-где натоптав.

Охранник узнал меня и тотчас вернулся в сторожку, где нажал на кнопку, после чего ворота с лёгким скрежетом разошлись в разные стороны. Грузовичок миновал их и поехал по асфальтированной дорожке, над которой переплелись ветви деревьев, образовав природный навес.

Фонтан перед домой уже не работал. Не тот нынче сезон. А на крыльце нас поджидали служанка Прасковья и дворецкий Пётр — седой и благообразный, как монах, разве что в ливрее, но чёрной. Он удивлённо вскинул брови, когда я выбрался из грузовичка в изорванном пиджаке и такой же непрезентабельной рубашке, да ещё босой на одну ногу.

— Боже! Что же с вами приключилось, хосподин⁈ — запричитала служанка, заламывая дебелые руки.

На её круглом как луна лице, забрезжила тревога, а крупная грудь под передником начала вздыматься чаще.

— С кошкой подрался за кусок колбасы, — усмехнулся я, взойдя по ступеням на крыльцо. И тут же замер, кое-что почувствовав… Ого, кажется, душу Прасковьи! Ежели я ничего не путаю, она у неё совсем незатейливая. Идеальный кандидат к определению — простодушная.

— Монстры, да? Они, проклятущие, напали на вас? — заквохтала служанка, напоминая наседку. — По всем каналам и радио говорили о массовом появлении проходов.

— Монстры, — медленно кивнул я и посмотрел на Петра.

Тот чинно склонил голову и спокойно проговорил:

— Добрый день, господин. Вижу, вы столкнулись с некими неудобствами. Могу ли я чем-то помочь вам?

— Отведи Владлену Велимировну в гостевые покои, — кивнул я на магичку, выбравшуюся из грузовичка.

— Будет исполнено, — заверил меня дворецкий, чья душа так и осталось сокрытой для меня.

Интересно, интересно.

Он провёл Велимировну в особняк, а та поджала губы и придирчиво на всё смотрела. Будто кошка царских кровей, попавшая в новый дом.

— Деда, что делать с телом наги? — спросил Павел, покинув кузов.

— Чешую снимите и хорошо обработайте, чтобы не сгнила. Потом оставите в лаборатории. А всё остальное можете продать.

— Хорошо, — вместо него кивнул Вячеслав и подал руку Екатерине, выбирающейся из кузова.

— Екатерина, можно с тобой поговорить? — произнёс я.

— Да, господин, конечно, — улыбнулась та и тоже взошла на крыльцо.

— Пойдём.

Мы проникли в дом, миновали прихожую и холл. Вошли в небольшую гостиную на первом этаже. Тут тихо-мирно тикали часы, а со стен смотрели головы медведей и одного кабана с загнутыми клыками.

— Присаживайся, — указал я на кресло, стоящее спинкой к окну.

Водитель уселась, тревожно поглядывая на меня.

— Вы что-то хотите спросить?

— Именно, — кивнул я, хмуря брови. — А как так вышло, что ты отправилась в магазин в одном ботинке? Мои внуки и Владлена не заметили этой нестыковке, а я вот отметил её для себя.

Екатерина судорожно сглотнула и опустила голову, принявшись теребить пуговицу рубашки.

— Рассказывай, ничего не утаивай. Я не буду осуждать тебя, даже если ты сделала что-то противозаконное.

— Я… я, кажется, убила человека, — промычала она, не отрывая взгляда от медвежьей шкуры, разлёгшейся на паркете.

— Ерунда-то какая. Но хотелось бы узнать за что.

— Там в магазине, когда люди баррикадировали окна, я решила вернуться к «мерседесу» за пистолетом. Он у меня всегда лежит в бардачке на всякий случай. Времена-то лихие. Вот я побежала за ним, открыла машину, достала пистолет, а тут меня сзади схватил какой-то мужчина, вытащил из автомобиля и сильно швырнулся на тротуар. У меня аж ботинок слетел. И я… я… рефлекторно выстрелила.

Екатерина всхлипнула и закрыла лицо руками. Её плечи задрожали.

А я глубокомысленно хмыкнул и заявил:

— Дальше можешь не рассказывать. Ты в ужасе убежала, а раненый забрался в мой «мерседес», желая уехать на нём подальше. Однако на него напал монстр и разорвал. Выходит, ты никого и не убивала.

— Он… он бы мог выжить, ежели бы… я… его не подстрелила, — сквозь слёзы промычала она.

— Ежели бы да кабы… дальше забыл. Но суть ты точно уловила. Главное, от пистолета избавься. На всякий случай. Полицейские нынче пронырливые. Спасу нет.

— Вы… не вините меня? — подняла она на меня красные глаза с припухшими веками.

— В чём? Ты всё сделала правильно. Даже вон людям в магазине помогла, не бросила их. Потому иди умойся и забудь об этом, — посоветовал я, похлопал её по плечу и отправился в свою комнату.

А чего? Утешать я не умел, а нужную информацию уже получил. Екатерина не врала. Потому и пошёл восвояси, но шёл не торопясь. Едва переступал ногами, стараясь подольше задерживаться возле слуг, смахивающих пыль с чучел медведей и стен из брёвен, покрытых светло-коричневым лаком.

Примерно половина слуг оказалась так же читаема, как Прасковья, а остальная была подобна дворецкому Петру.

Любопытно, с чем это связано? С некой силой души?

И что самое интересное, появившаяся способность не расходовала ни выносливость, ни души, словно была неким новым чувством, а не магическим атрибутом. Видимо, она мне передалась от «Вампира», намекая, что моя трансформация продолжается. И кем же я стану?

Мрачно задумавшись, я всё же добрался до своей комнаты, снял рваньё и нежился в ванной без малого час. Заслужил всё-таки! И людей спас, и монстрам по сусалам надавал!

Выйдя из ванной, почувствовал себя новым человеком. Даже настроение улучшилось настолько, что стал напевать под нос песенку, которую часто слышал от преподавателя по алхимии в школе-интернате ведьмаков.

Натянул махровый халат, приятно прижавшийся к коже, и напялил тапочки. Оказалось, что весьма вовремя, поскольку раздался стук в дверь.

— Хосподин, спускайтесь в гостиную! Обед готов! — донёсся голос Прасковьи.

— Иду-иду, — приподнято сказал я, погладив нетерпеливо заурчавший живот.

Мой путь до гостиной не занял много времени, а зайдя в неё, сразу почувствовал насыщенный запах наваристого борща. Он витал среди резной мебели и стульев, придвинутых к столу, где уже красовались салатики, закуски и тарелки.

Братья Зверевы голодными глазами глядели на только-только испечённые пирожки, масляно блестящие румяными боками. Даже Владлена хоть и старалась держать на лице стервозное выражение, однако украдкой глотала слюни, то и дело поправляя влажно поблескивающие длинные волосы, спускающиеся до рукавов халата.

— Приятного аппетита! — громко сказал я, усевшись во главе стола.

Тут же застучали ложки и вилки. И первые пятнадцать минут все были поглощены едой, даже я, хотя и пытался попутно прочесть души людей. Но ничего не вышло.

А уже вскоре Владлена сыто откинулась на спинку стула, пару раз тяжело вздохнула и снисходительно пробормотала:

— А неплохая у тебя кухарка, Игнатий. Да и дом, в общем-то, ничего.

— О как, — усмехнулся я, запихивая в рот бублик, смоченный в чае. — Ежели переводить с твоего заносчивого языка на наш обычный человеческий, то выходит, что кухарка у меня отменная, а дом — потрясающий.

— Ага, ага, — закивал Павел, весело блестя глазами.

Он уже отошёл от утренних потрясений, как и его брат, жадно впившийся зубами в жареную куриную ножку, как престарелый сластолюбец в девицу, оказавшуюся в его постели.

— Я, пожалуй, погощу у тебя, — лениво проговорила Владлена, будто делала мне громадное одолжение, хотя ей вообще никто не предлагал остаться.

Пухляш сразу загрустил, а я лишь согласно кивнул и сказал с кривой усмешкой:

— Только будь осторожна. У нас отравитель завёлся. Пока не избавились от него. Но тайная канцелярия ищет его. Вроде бы даже усердно.

— Пфф, — фыркнула она и вяло дёрнула пальцами, дескать, плевать я на него хотела.

Мои губы снова исказила ухмылка, а глаза уставились на настенные часы. Стрелки показывали, что мне пора собираться на разговор к князю Вяземскому. Настроение сразу с приподнятого и благодушного сменилось на серьёзное. Ведь меня ожидал ежели не допрос, то что-то очень близкое к нему.

Потому обедать я закончил довольно быстро и покинул гостиную. Остальные остались пить чай с пирогами. Авось не передерутся.

Быстро надев приличный чёрный костюм, я вызвал такси и отправился к воротам, чтобы там встретить машину. «Мерседес»-то мой пал смертью храбрых. Кстати, надо бы поручить Вячеславу купить пару новых машин.

Пока же я вышел за ворота, где уже начало смеркаться. Осень. Что с неё взять?

Такси уже стояло напротив забора — добротный белый внедорожник. В салоне пахло кожей и немного табаком, а за рулём в строгом брючном костюме восседала мадам лет сорока. Черты лица резкие, надменные, а светлые волосы тщательно уложены лаком. На длинном носу поблёскивали очки в серебряной оправе.

— Куда едем, господин? — вежливо спросила она.

— В город, а там покажу, — проговорил я, решив не называть адрес, где расположено здание тайной канцелярии.

Женщина перечить не стала и нажала на педаль газа. Внедорожник плавно тронулся, набирая скорость.

Такси выбралось на трассу и помчалось к Северной Пальмире мимо разгорающихся фонарей, чей свет падал на едущие автомобили.

И всё вроде бы шло как обычно, но мой взгляд почему-то постоянно косился на женщину, будто что-то внутри меня в чём-то её подозревало. Лицо у неё собранное, холодное, а глаза — жестокие. Блондинка такой же таксист, как я кардиолог.

Да ещё вдруг почудился тонкий аромат крови. М-да, что-то с этой поездкой точно не так…

— Кто ты? — спокойно спросил я, даже не поменяв позы.

Женщина глянула на меня через зеркало заднего вида и скривила губы в подобии ухмылки.

— А ты догадайся, Игнатий. Ты же, оказывается, наблюдательный человек, — сразу взяла она быка за рога, не став отнекиваться, мол, я просто тружусь в такси и не понимаю о чём вы говорите, господин Зверев.

— Хочешь поиграть? Я не в настроении. Могу и убить в процессе игры, — сказал я лениво, без угрозы, будто просто констатировал факт.

Она холодно посмотрела на меня через зеркало и опять неожиданно легко призналась:

— Я работаю на демонов.

— Господи, даже таксисты служат демонам. Куда катится империя? — иронично усмехнулся я, внутреннее напрягшись, но внешне демонстрируя полнейшую уверенность в собственных силах.

Надо пойти проверенным путём и попытаться взбесить дамочку, чтобы она совершила ошибку.

— Ты идиот? Я не работаю в такси, — огрызнулась женщина, сведя к тонкой переносице две строчки светлых бровей.

— Все так говорят. Сейчас ещё начнёшь рассказывать, что у тебя есть свой бизнес, корабли, пароходы, а за рулём ты для души.

— Я лишь прикинулась, что работаю в такси, дабы кое-что передать тебе лично.

— А-а-а, вот оно как, — насмешливо протянул я, уже смекнув, что женщина не собирается нападать. — Ясно. Но ты всё равно подумай о карьере в такси, когда демоны выбросят тебя на помойку. Ну, ежели выживешь.

— Кто бы говорил, — язвительно окрысилась дамочка, потянувшись рукой к спортивной сумке, лежащей на коврике возле переднего пассажирского сиденья.

Прежде я не заметил её.

— Что значит «кто бы говорил»? — вскинул я бровь, ощутив более отчётливый запах крови.

— А то, — ехидно процедила блондинка, умудрившись бросить на меня злорадный взгляд. — Ты и сам знаешь, не притворяйся. Оказывается, всеми любимый и почитаемый Игнатий Николаевич Зверев, защитник империи, служит демонам! Является их агентом!

— О как!

— Ох как ты правдоподобно изображаешь удивление. Верю! Верю! — с наигранным восторгом выпалила она и швырнула сумку мне под ноги. Та упала на резиновый коврик с влажным шлепком и аромат крови стал ещё сильнее. — Загляни внутрь. Тебя ждёт сюрприз, Игнатий.

Горящие жёлтым светом фонари мелькали по бокам, а чуть влажный асфальт трассы ложился под колёса внедорожника. В салоне пахло кожей, бензином и кровью… Запах последней, естественно, исходил от спортивной сумки, лежащей между моих ног.

Что в ней? Вряд ли блины с вишнёвым вареньем.

— Открывай, открывай, — с неприятной ухмылкой поторопила меня блондинка, одной рукой поправив очки в серебряной оправе, а другой крепко сжимая баранку руля.

А что, если всё это какая-то проверка, устроенная тайной канцелярией? Может, демоны и не имею никакого отношения к происходящему? Хм…

Почесав висок, я всё же расстегнул молнию и раздвинул края сумки. На меня уставились вытаращенные глаза, навсегда замершие на перекошенном мукой лице. Рот оказался распахнут, щёки ввалились. А обрубок шеи весь был покрыт засохшими каплями крови.

Зрелище было не самым приятным. Гадина за рулём явно надеялась, что я изменюсь в лице, побледнею или вовсе отшатнусь, но её ждало глубокое разочарование. У меня не дрогнул ни один мускул. Хотя, признаться, мне хотелось присвистнуть, но не от шока или отвращения, а от удивления. Ведь в сумке лежала голова отравителя, того самого, который был на приёме князя Боголюбского.

— Надо было голову в пакет положить. Так было бы меньше крови, — спокойно заметил я, застегнув молнию.

Пнул сумку к левой двери, а сам откинулся на спинку сиденья, устремив взор на женщину.

Та сжала баранку так, что пальцы побелели, и прошипела:

— Сама разберусь, что мне делать! Без твоих советов. И не смей разговаривать со мной свысока, как с дерьмом. Мы все равны перед нашей госпожой!

Мой снисходительный взгляд взбесил её ещё больше. Она аж пошла красными пятнами. А я не стал ей ничего объяснять. Так будет лучше, чем рассказывать о наших взаимоотношениях с Ларой. Это ведь она прислала женщину, нарушив наш уговор. Мы же должны были связаться через зелье. А эта дура с демонской кровью привлекла к делу блондинку, кое-что рассказав ей. И теперь стерва в очках думает, что Зверев — агент демонов. И что ей мешает прямо сейчас записывать наш разговор? Или шантажировать меня потом? Она даже сейчас знает уже слишком много. Вот же Лара идиотка!

Мне стоило немалых усилий погасить раздражение, вспыхнувшее в душе.

Ладно, имеем то, что имеем. Но Ларе надо будет высказать своё фи и как можно скорее. Хотя стоит признать, польза от неё тоже есть. Голова отравителя тому доказательство. Посмотрим, что будет дальше.

Пока же мой взгляд обратился к блондинке, чья злая усмешка отражалась в зеркале заднего вида.

Она нехотя проговорила:

— Госпожа сказала, что кто-то из совета клана Каас отправил за тобой своего агента, специализировавшегося на ядах. Я выследила его и убила. Если ты не понял, именно его голова находится в сумке.

— Да ты что? А я думал мяч, выпущенный к чемпионату мира по футболу, проходящему где-то в Папуа-Новой Гвинеи.

— Остришь? И что ты такого, остряк, сделал для госпожи, что она так ценит тебя? — прошипела женщина, сузив глаза, блеснувшие ревностью, как к более удачливому коллеге. — Молчишь? Да и хрен с тобой! Выходи из машины. Дальше пойдёшь пешком.

Она резко остановила внедорожник на Малом проспекте Васильевского острова прямо возле часовни Церкви Благовещения Пресвятой Богородицы.

Позади сразу же недовольно засигналила «Нива», едва не впечатавшаяся в затормозивший внедорожник. Через миг «Нива» объехала машину блондинки, а её водитель высунул в окно средний палец. Он не видел, кто сидит за рулём, поскольку стёкла были тонированными. Женщина же прекрасно увидела его руку и злобно скрежетнула зубами, отвлёкшись от меня.

А я воспользовался этой ситуацией, ещё пару минут назад углядев в боксе между передними сиденьями карандаш. Тот стоял рядом с пустым стаканчиком из-под кофе. Ловко цапнув его, резко привстал с сиденья. Схватил левой рукой вскрикнувшую блондинку за голову, прижал её затылком к подголовнику, а правой почти воткнул карандаш в обнажившуюся шею.

И тотчас зашипел ей в ухо, приблизив к нему губы:

— Одно движение, один громкий вздох — и ты уже водишь такси в Аду. Поняла, тварь? Пошевели пальцами, ежели прониклась серьёзностью ситуации.

Её пальцы на руле слегка дрогнули, а в зеркале заднего вида блеснули напитавшиеся яростью и гневом глаза. И только где-то в самой глубине их забрезжила искорка страха.

— В машине есть записывающее устройство? Пальцы левой руки — нет, правой — да.

Она пошевелила левыми, пока я изучал её лицо. Ничего не дрогнуло. Она не отвела взгляд, выражение глаз не изменилось, как и ритм дыхания. Даже ощущаемый под кончиком карандаша пульс остался прежним: частым и ритмичным. Отлично, значит, не врёт.

— Ты и вправду работаешь на Лару? — продолжил я допрос.

Блондинка шевельнула пальцами правой руки и вдруг сильно вздрогнула, когда на тротуаре громко засмеялась компания подростков, стоящих возле фонаря. Моя рука рефлекторно надавила на карандаш. Тот проткнул кожу, и по шее вздрогнувшей женщины побежала струйка крови.

— Нет, нет, не надо! — захрипела она, так и не оторвав руки от руля.

— Хм, а говорят, смех продлевает жизнь. Врут. Он тебя только что чуть не убил, — иронично ухмыльнулся я, ослабив нажим на карандаш. — Кто-то ещё знаете обо мне? Ты кому-то рассказывала?

— Нет, — проговорила блондина, судорожно сглотнув.

Кровь побежала по шее быстрее.

— Превосходно, но ты уж извини, однако всё равно придётся тебя наказать… Мне искренне не нравится, когда меня называют идиотом, да ещё дерзят.

— Ты… ты… убьёшь меня прямо возле часовни?

— Потом попрошу у бога прощения, если не забуду, — по-волчьи ухмыльнулся я и резко всадил карандаш в податливую плоть.

Женский вопль огласил нутро салона, а затем раздался протяжный стон. Блондинка вытаращенными зенками уставилась на карандаш, торчащий из её бедра.

— Пока так. Но если ещё раз увижу тебя, то, пожалуй, освобожу место в своём плотной графике по совершению добрых дел, чтобы по-быстрому убить тебя, — с улыбкой проговорил я и похлопал её по плечу. — Сильно по улицам не гоняй, а то штрафов нахватаешь. Ну давай, ни гвоздя, ни жезла.

Выйдя из машины, наткнулся на взволнованные взгляды подростков. Подмигнул им и двинулся прочь, ощущая между лопатками свирепый взгляд, едва не прожигающий пальто. Но чувствовалось в нём и невольное уважение.

Теперь бы понять, что делать с блондинкой. К сожалению, кодекс ведьмаков не велит мне убивать её. А жаль. Она знает слишком много.

Впрочем, блондинка наверняка жутко боится Лару, потому болтать не будет. И женщина понимает, что её никто не защитит от гнева демонов. Однако у меня всё же появилась идея, как подстраховаться на её счёт.

Усмехнувшись, я сам себе кивнул и ускорил шаг, сунув руки в карманы. Подошвы ботинок быстрее застучали по тротуару, где шастали многочисленные прохожие. Они разговаривали, смеялись и заглядывали в панорамные окна магазинов и кафе.

Жизнь шла своим чередом, словно нынешним утром и не было никаких монстров, а минувшей ночью не бушевало ненастье. Нынче уже снова улыбки, кокетливые взгляды, сигареты в пальцах и русский рок, летящий из баров, пропахших дешёвым алкоголем.

А вон показалось и здание тайной канцелярии. Оно обосновалось на Садовой улице недалеко от Фонтанки и Михайловского замка. И несмотря на центр города, возле него не было ни одного бара, кафе или даже магазина. Обычная тихая узкая улочка со старинными особняками и остролистными клёнами, уже частично ставшими жёлтыми.

Я постучал в дверь, украшенную резьбой, и посмотрел в камеру видеонаблюдения.

Меня пропустили и подвергли нескольким проверкам, удостоверяя личность, а потом провели в безлюдную комнату, обставленную как гостиная в дворянском родовом гнезде. Здесь даже имелся бильярд, а на журнальном столике лежала коробка с сигарами и стояла початая бутылка коньяка. Рядом с ней красовался бокал с напитком благородного дубового цвета.

— А меня здесь уважают, — довольно пробормотал я и двинулся по мягкому ковру к бокалу, покосившись на настольные лампы под красными абажурами. Одна светилась на столе, а другая — на тумбочке возле резного шкафа с книгами.

И как раз в метре от шкафа открылась дверь и появился… князь Корчинский, мать его ети!

Он поправлял пояс брюк бледно-жёлтого цвета, не глядя перед собой. А потом застегнул пуговицу такого же цвета приталенного пиджака. И только сейчас поднял голову. Его худощавое лицо с длинным носом и широким ртом вытянулось от удивления при виде меня. Даже бородка-эспаньолка, уложенная с помощью масла, выразила изумление.

Правда, уже через миг он взял себя в руки и ехидно проговорил:

— Вы уже насыпали яд в мой бокал или только намереваетесь?

Хм, коньяк, оказывается, налили для него, а не для меня. Досадно.

Но виду я не подал, а иронично проговорил, усевшись в кресло с таким лицом, словно к нему и шёл:

— Ваше сиятельство, я так грубо не действую. Яд — это же так банально.

— Да? Значит, вас пытались убить банальным способом. До меня дошёл слух о том, что произошло на приёме у князя Боголюбского. Гляжу, отравитель до сих пор не добился успеха, — разочарованно закончил Корчинский и подошёл к столу, взял бокал и усмехнулся. — Не чокаясь.

Он пригубил напиток и уселся напротив меня в такое же кресло, вытянув ноги. Они оказались под журнальным столиком.

Остроты князя не задевали меня, но надо было ответить в том же ключе, чтобы он не чувствовал себя победителем.

— Вряд ли отравитель добьётся успеха. Я всегда на шаг впереди него, как, впрочем, и многих других.

— Кого же, например? — склонил голову к плечу князь, насмешливо глянув на меня.

— Да взять того же барона Лейба, вашего друга. Как он, кстати, поживает? Я так переживаю за него. Он же готовился к свадьбе, даже вас позвал, а всё сорвалось. Вы, к слову, не расстроились из-за того, что она не состоялась?

Физиономия аристократа на миг скривилась, словно он съел что-то неприятное, вроде гнилого яблока. Ещё бы… ему явно тошно вспоминать, как он на приёме Боголюбского насмехался надо мной, а всё вышло так, что ему с гневной рожей пришлось спешно ретироваться, дабы в полной мере не вкусить содержимого чаши позора. Ведь я тогда оказался прав, а он жестоко ошибся.

— С ним всё в порядке, — процедил князь, глядя на меня исподлобья.

— Рад слышать.

Корчинский сделал ещё несколько глотков, медленных и неторопливых, будто пытался выиграть время, дабы придумать, как уколоть меня. И вроде что-то сообразил. Его глаза довольно блеснули, а пальцы поставили бокал на стол.

— А что же с вашим пари?

— Каким? — нахмурился я, закинув ногу на ногу.

— А тем самым, что вы заключили с бароном Лейбом во время шоу Красавцева, — ядовито усмехнулся князь, будто подловил меня на чём-то скользком. — Проходы в Лабиринт больше не трансформируются, не мутируют. А вы настаивали, что они продолжат делать это. Лейб же утверждал, что всё вернётся на круги своя. И кажется, что он-то и будет прав.

— Ну, строго говоря, барон отказался заключать пари, а жаль. Но может, вы согласитесь, ежели так уверены, что я не прав?

Князь хмыкнул и устремил задумчивый взгляд за окно. Там сгустились вечерние сумерки. Корчинский будто просеивал все «за» и «против». И судя по его пальцам, принявшимся нетерпеливо постукивать по подлокотнику кресла, ему крайне хотелось заключить пари, выиграть его и вдоволь позлорадствовать.

Однако Корчинский не был дураком и учился на своих ошибках, потому сказал, резко проведя ладонью параллельно полу:

— Нет, пожалуй, откажусь. Нынче нет во мне азарта. Я его приберёг для решающего боя с демонами. Они ведь скоро нападут, ежели верить вашей информации. Все мы, конечно, надеемся, что она правдива, а то последствия будут ужасными: и для города, и для… других. Мне бы этого не хотелось. Хотя стоит учитывать, что все когда-нибудь ошибаются. Возможно, настала и ваша пора.

Его хищная улыбка прозрачно намекнула, кого он имеет в виду под словом «других».

— Всё верно, ваше сиятельство. Все мы надеемся, что демоны ударят именно по городу на Волге. Только попрошу вас на этот раз заранее оповестить меня о том, что вы собираетесь отдать приказ бомбить то место, где я нахожусь.

Князь дёрнул щекой и встал с кресла. Небрежным движением поправил рукав пиджака, а затем бросил на меня острый взгляд и хитро проронил, неторопливо двинувшись к двери:

— Посмотрим, Игнатий, посмотрим.

Он вышел вон, оставив у меня впечатление, что за всей мишурой слов скрывается мой непримиримый враг, только и ждущий моей осечки, дабы столкнуть в пропасть. Впрочем, он и не скрывал этого.

Мне пришлось ждать в гостиной минут пять, прежде чем меня провели в кабинет князя Вяземского.

— Добрый вечер, Игнатий Николаевич, — чуть ли не равнодушно проговорил князь, оторвав взгляд от документа. — Присаживайтесь.

Он указал на стул перед его массивным рабочим столом, где громоздились горы бумаг и папок. Когда-нибудь они все рухнут на Вяземского и похоронят его под собой. Пока же он преспокойно восседал в большом кожаном кресле, чья спинка была значительно выше его макушки, украшенной жидкими пепельными волосами.

— Благодарю, ваше сиятельство, — кивнул я и уселся.

Стул оказался до того неудобным, будто его специально сделали таким. Не хватало только кандалов и пары проводов с электричеством.

— Итак, господин Зверев, я не отниму у вас много времени. Мне лишь нужно сопоставить кое-какие факты. И это очень важно для того, чтобы найти человека, пытавшегося отравить вас, — проговорил князь, взял документ и, откинувшись на спинку кресла, стал бегать взглядом по строчкам. На меня он будто и не смотрел.

Хм, знакомый приём. Директор школы-интерната ведьмаков тоже так делал. На самом деле князь пристально следил за мной. А я, по его задумке, должен слегка расслабиться, перестать контролировать каждый жест, мимику, взгляд. На меня же не смотрят.

Да и помимо Вяземского, за мной наверняка наблюдают камеры видеонаблюдения.

— Я с радостью вам всё расскажу. Признаться, мне страстно хочется, чтобы отравителя изловили, — проговорил я, добавив в голос чуточку праведного гнева.

— Тайная канцелярия делает всё, что в её силах, — заверил меня князь.

Я благодарно кивнул и принялся рассказывать о том вечере во дворце князя Боголюбского. Мол, заметил, что официант странно себя ведёт, поглядывает на меня и настойчиво предлагает шампанское. А когда официант смекнул, что начал вызывать подозрения, то решил спешно ретироваться. Я посчитал нужным проследить за ним. Тот запаниковал и скрылся в туалете. А там между нами произошла скоротечная драка, после которой отравитель сумел сбежать.

— Интересно, — протянул Вяземский, вернув документ на стол. — Выходит, вы не сумели задержать злоумышленника? На вас это не похоже.

— Гад уже успел отравить меня, но не сильно, яд был в пирожном, скорее всего. И из-за него у меня пропала связь с даром. Так что пришлось драться тем, что под руку попало. Этим оказался какой-то нож, — соврал я, смекнув, что специалисты тайной канцелярии уже наверняка осмотрели туалет, где произошла схватка. А там остались следы от «Вампира» как минимум в двери и на косяке.

— Яд был разделён на две дозы? Вторая, которая была в шампанском, добила бы вас? — потёр подбородок двумя пальцами князь, задумчиво хмуря брови.

— Верно. Первая должна была укорениться в организме, чтобы потом сработала вторая. А ежели бы меня сразу попытались отравить чем-то мощным, то я бы вполне вероятно ощутил вкус яда в угощении. Мне так кажется. В любом случае правду мы узнаем, только когда поймаем отравителя.

Вяземский покивал и взял другой документ, снова углубился в чтение, но я заметил, как на миг поджались его губы. Что-то ему не понравилось в моём рассказе. Точнее, заставило задуматься. Но что именно? Дерьмо! Ежели я провалюсь, меня ждут большие проблемы…

— Что же было дальше? — спросил князь, но уже, кажется, без особого интереса. Видимо, он услышал то, что хотел.

— Владлена Велимировна с помощью магии вывела яд из моего организма, после чего мы взяли вино и пару часов катались по городу в ненастье. Снимали, так сказать, стресс. Владлена в тот вечер тоже была… кхем… на взводе. Она порвала с бароном Лейбом, да ещё у всего высшего света на виду… — аккуратно перевёл я тему и продолжил рассказывать, как Велимировна вытерла ноги об беднягу барона.

Однако на князя мой душераздирающий рассказ впечатления не произвёл. Он даже не покачал осуждающе головой, а лишь бросил на меня короткий мимолётный взгляд, но такой въедливый и проницательный, что мне аж стало не по себе. Но не от самого взгляда, а оттого насколько он не вязался с внешностью князя. Это как если бы младенец соской вскрыл горло нянечке, да ещё так профессионально, что она даже рта не успела бы раскрыть. Так бы и бухнулась на пол, заливая всё кровью.

Даже показалось, что на столе Вяземского блеснули капли крови, но это оказались едва заметные капельки кофе.

— О, простите! — тут же выдохнул князь, заметив, куда упал мой мимолётный взгляд.

Следит, следит за мной, да ещё как!

Вяземский стер капли салфеткой и швырнул её в корзину под столом, после чего глянул за окно, где воцарился глубокий вечер. Потом вздохнул, потёр лоб и медленно спросил, словно только сейчас вспомнил:

— Нынешним утром вы, кажется, оказались втянуты в схватку с оборотнями, вырвавшимися из блуждающего прохода. Верно, или я что-то путаю?

— Наги и дриады. Именно они вырвались из прохода, возникшего возле ресторана «Императрица», — с улыбкой проговорил я, глядя прямо в глаза князю.

Он наверняка уже всё прекрасно знал об утреннем происшествии, просто опять играл в свои психологические игры.

— Расскажете? — вскинул бровь Вяземский, привычно зажав между пальцами ручку.

Он принялся что-то писать на гербовой бумаге, а я выложил ту же версию, которую поведал внукам.

Князь выслушал меня, не перебивая, словно и не слушал даже, а был полностью поглощён документом. Однако, когда я закончил, он помассировал подушечками пальцев глазные яблоки и прямо посмотрел на меня.

— Как удачно совпало, что через проход прошёл элементаль огня.

— Они нередко забредают на территорию Великого Болота.

— Угу, угу, — медленно покивал он, впервые столь пристально изучая моё лицо, а затем вдруг широко улыбнулся и указал на меня ручкой: — Вы всё-таки большой везунчик, дорогой Игнатий! Слышали поговорку, на ловца и зверь бежит? Так вот вы не ловец, а настоящий охотник. Охотник на монстров. Они сами к вам бегут.

Он испустил сухой смешок, бросив ручку на стол и откинувшись на спинку кресла.

— Что-то в этом есть, ваше сиятельство. Я ведь всегда в режиме охотника.

— И это мне в вас нравится, — подмигнул князь. — Вот такие люди нужны империи: в любой миг готовые к схватке, честные, преданные и неподкупные. Вы один из немногих, кто радует меня. А то остальные, оказавшись на этом стуле, пытаются юлить и недоговаривать. И конечно, подобное поведение, к моему сожалению, приводит подобных людей совсем не туда, где бы они хотели оказаться. К счастью, вы не такой. Что ж не буду более вас задерживать. Доброй ночи, господин Зверев.

— Доброй ночи, — всё с той же улыбкой пожал я его руку и вышел вон.

В коридоре меня встретил сопровождающий и повёл к выходу.

Я шёл за ним, приподнято глядя на картины, статуи и коллег. Но внутри меня бегал и сталкивался целый полк мыслей.

Князь, сука, что-то знает! Он чуть ли не прямо сказал, что меня ждёт тюрьма, ежели я что-то скрываю. Но что именно? Даже я уже не помню, сколько всего утаиваю от императора и прочих.

Но в первую очередь, естественно, стоит подумать о «Вампире», моих неординарных способностях и договоре с Ларой. О чём-то из этого стало доподлинно известно Вяземскому? Или он просто пытается вывести меня из равновесия своими недвусмысленными угрозами? Князь рассчитывает, что я запаникую и наделаю глупостей? Как-то раскроюсь? Или побегу перепрятывать кинжал, который, вполне возможно, искали в моих домах именно его ребята?

Ежели Вяземский и вправду рассчитывает на это, то его ждёт жестокое разочарование. Паника и я — это две параллельные линии, которые, как известно, никогда не пересекутся. По крайней мере, хочется в это верить.

Однако впредь всё же нужно действовать осторожнее, чтобы не давать повода для новых подозрений. И конечно, стоит держать в голове, что Вяземский совершит в отношении меня ещё какой-нибудь шаг.

Пока же я быстро изгнал остатки волнения и вышел из здания уверенным шагом человека, который мгновенно засыпает, а не мучается бессонницей из-за нечистой совести.

На улице меня встретили пожелтевшие клёны и сумрак, пытающийся поглотить кованые фонари, разбрызгивающие жёлтый свет. На жестяной крыше соседнего дома каркнула ворона, глянув на меня чёрным глазом.

Я покосился на неё, запахнул пальто и двинулся прочь. Такси вызвал только через квартал отсюда.

Пока ехал домой, размышлял над своими дальнейшими планами. Заодно попытался почувствовать душу шофера, тихонько подпевающего радио. И мне удалось. Душа у него оказалась простенькая и незамысловатая. Тяготеющая к отдыху и развлечениям. Потому-то он, наверное, особенно активно подпевал, когда из динамиков понеслось что-то застольно-разудалое.

Хм, и почему одни души читаются, а другие нет? Души магов точно сокрыты для меня, а среди немагов хорошо если половину могу почувствовать.

Между моими бровями пролегла складка, а мозг снова погрузился в размышления.

Правда, мне за время поездки так и не удалось нащупать хоть один правдоподобный ответ. Эх…

Выйдя из такси возле своего загородного дома, я миновал ворота и двинулся к особняку. Тот уже по большей части спал. Только на первом этаже за двумя окнами горел свет. Кто-то был в гостиной и на кухне.

А ещё возле крыльца курил один из охранников. Он торопливо выбросил сигарету и кивнул мне, изобразив суровую физиономию. Дескать, ни один комар мимо не пролетит незамеченным, ни одна мышь не проскочит.

Я улыбнулся ему и вошёл в дом. Снял ботинки, повесил пальто и по тёмному коридору двинулся в сторону кухни, ощущая под ногами мягкий ковёр. Тот мне почему-то напомнил шерсть Черныша. Интересно, где он сейчас? Что делает?

Тряхнув головой, отогнал непрошенные мысли о коте и вошёл на кухню. За столом мрачно жевал бутерброд с колбасой Павел, пытаясь одной рукой затянуть потуже пояс халата. Меня он не замечал.

— Кхем! — громко кашлянул я в кулак.

— Ой! — испуганно пискнул дёрнувшийся внучок, едва не выронив бутерброд.

Он уставился на меня широко распахнутыми глазами. А потом его взгляд стал осуждающим.

— Дедушка, ты чего так кашляешь⁈ — пропыхтел пухляш.

— Возраст такой, вот и кашляю. А ты чего хомячишь среди ночи?

— А я не ужинал. И знаешь почему? Владлена Велимировна лишила меня еды, сказав, что я теперь на диете. Представляешь⁈ Она и дня не провела в нашем доме, а уже командует. А слуги-то, слуги… слушаются её. Боятся! — выдохнул Павел, раздувая крылья носа.

— Так и ты слушаешься её. Не ужинал же. Будь мужиком, внучок. Где твои яйца? — усмехнулся я, открыл холодильник, взял куриное яйцо и протянул его Павлу. — На, хотя бы одно будет. Глядишь, на ужин сможешь выбить себе булку с маком.

— Вот тебе смешно, а мне нет, — насупился он, не став брать яйцо. — Как я могу перечить Владлене Велимировне? Она же декан. Отчислит ещё. Может, ты поговоришь с ней?

На губах внука появилась заискивающая улыбка.

— Нет уж, пора взрослеть. Это твоя битва со Злом.

— Зло из-за тебя поселилось под нашей крышей, — пробурчал Павел, отвернувшись.

— Угу, но выгонять я его пока не буду. Так что приятного аппетита. Жуй. А я пойду в лабораторию. Вы отнесли туда чешую наги?

— Ага, — мрачно проронил внук, проводив меня жалобным взглядом. Но он не вызвал во мне никакого отклика.

Павлу действительно надо худеть. Да и ментально повзрослеть не помешает. А то всё дедушка, дедушка… А мне «помирать» через пару месяцев. Не буду же я задерживаться в этом мире.

Я спустился в лабораторию и щёлкнул выключателем. Под потолком с электрическим жужжанием разгорелись люминесцентные лампы, осветив длинный металлический стол, блестящий как сталь клинков. На полках возле стен заиграли бликами реторты, колбы и перегонные кубы. Тихо зашуршал вентилятор в вытяжке. Он включался каждый раз, но в лаборатории всё равно сильно пахло травами.

— Итак, приступим, — пробормотал я, скользнув взглядом по чешуе.

Та лежала на небольшом дубовом столике возле дальней стены. Внуки разложили одну чешую на другую. Получилось что-то вроде черепицы.

Однако чешуя меня не интересовала. Я принялся готовить сразу пару зелий. Одно должно было повысить мой уровень, а другое — связать меня с Ларой. Поставил два ковшика с водой на огонь и принялся за ингредиенты. Толок их в ступке, взвешивал, перетирал и понемногу засыпал в нагревающуюся воду.

Вскоре травяной запах ещё больше усилился, поплыв под потолком, а над ковшиками появился пар.

Ага, всё идёт хорошо! Жаль только кончились ингредиенты для зелья связи. Второе уже не получится приготовить, ежели напортачить с первым. А у меня были все шансы испоганить его. Ведь сейчас я варил чуть-чуть другое зелье, нежели то, что готовил для связи с Ирисом. Добавил больше листьев мухоцветки, чтобы направить сигнал прямо в лабораторию замка демонов. Его точное расположение я знал благодаря карте, висевшей на стене замка.

— Авось получится, — пробормотал я и снял с огня зелье повышения уровня.

Оно было уже готово. Надо только остудить его в холодильнике, что я и проделал. И уже через пару минут выпил зелье, почувствовав, как по телу пробежала горячая волна. Она осела в солнечном сплетении, подняв уровень дара до восемьдесят девятого.

— Замечательно, — довольно улыбнулся я и перевёл взор на зелье связи, принявшее насыщенный красный цвет.

Оно побулькивало в ковшике, распространяя характерный запах прелой листвы. Один пузырь лопнул, и от него полетели горячие брызги, упавшие на плиту, где уже поблёскивали такие же.

Всё, пора выключать огонь. Погасив его, вооружился медной палочкой и стал постукивать по бортику ковша. Поверхность зелья сразу пошла кругами, сложившимися в послание — «это твой новый партнёр».

— Поймёт, не дура, — пробормотал я.

Однако даже спустя пять секунд ответ не пришёл. Я отправил ровно такое же послание. Но опять не получил ответа.

— Дерьмо. У неё нет никого в лаборатории, чтобы следить за подобными зельями? — вслух возмутился я, чувствуя, как напряжение забралось под кожу. — Даже у Ириса есть такой подручный. Или я всё же неправильно сварил зелье?

Сердце застучало чуть быстрее, а взгляд метнулся к шкафу с открытыми дверцами. Нужных ингредиентов на полках не прибавилось. Они появятся лишь завтра, когда их привезёт доставка. Тогда и смогу сварить второе зелье. Но к тому времени пройдёт уже несколько часов, а в нашем безумном мире за это время может многое случиться…

— Порази тебя чума, Лара, — процедил я, мрачно уставившись на быстро остывающее зелье, которое уже скоро станет непригодным.

Внезапно по поверхности побежали круги, сложившиеся в сообщение, которое я быстро прочитал вслух, ощутив облегчение:

— Это Лара. Я послала к тебе своего агента. Как он выглядит?

Пришлось описать ей блондинку, чтобы она убедилась, что я — это я. И под конец присовокупил ещё пару предложений:

— Больше никому и никогда не говори обо мне. Поняла? И блондинку убери. Не желаю её видеть. Мы поняли друг друга?

— Да, — пришёл короткий ответ и следом появилось очередное сообщение: — Совет клана Каас удивлён тем, как люди оперативно отреагировали на рейд, устроенный кланом в городе Ратиборск. Возможно, основной удар будет отложен или перенесён на другой город. Кто-то из членов совета настроен убить тебя. Тот отравитель — только первая ласточка.

— Выясни кто это, — выстучал я, по привычке проговаривая послание вслух. — И держи меня в курсе касательно того, где и когда будет основной удар.

— Я хочу поговорить о своём отце.

— Нет времени. У меня зелье остывает, а второе сварить сейчас не могу. Мы можем встретиться в Лабиринте в локации «Забытые пещеры» возле зелёного пруда. Завтра в восемь часов по времени имперской столицы.

— Хорошо, — передали круги, пробежавшие по зелью.

Буквально через миг оно совсем остыло. Фух, успел.

Я смахнул капельки пота со лба и принялся переваривать полученную от Лары информацию. Если она правдива, и клан действительно перенесёт направление основного удара, тогда мне как-то придётся объяснять императору, откуда я об этом знаю. А учитывая нынешний разговор с князем Вяземским, подобными речами я разбужу в нём ещё большие подозрения, которые мигом могут трансформироваться в уютную камеру с видом на тюремный двор.

К слову, меня больше заботила именно эта проблема, нежели сообщение Лары, что кто-то из клана вознамерился грохнуть меня. Я всегда хожу по острию ножа. Ничего нового.

— Просто очередной враг… — пробормотал я вслух и едва не подпрыгнул, когда в дверь кто-то требовательно забарабанил.

Это кто себе может позволить такую дерзость?

Я не успел обернуться, как дверь резко распахнулась и на пороге появилась Владлена в короткой атласной чёрной ночнушке с кружевными оборочками. Телефоном в руке и недовольством в изумрудных глазах.

— Полковник Барсов звонит! — выпалила она, влетев в лабораторию как вихрь, с растрёпанными волосами. — Я уже уснула, а тут он! Говорит, нечто срочное! На!

Она сунула мне новенький мобильный. И я сразу цапнул его, не ожидая услышать ничего хорошего.

— Артур Петрович?

— Игнатий Николаевич, происходит какое-то сумасшествие! — выпалил он, едва не давясь воздухом. — Проходы! Они открылись! Да-да, те самые, которые временные. Появился и тот, коим вы интересовались, ведущий в «Руины разбитой головы». И самое странное, проходы «живут» всего пару часов, а потом закрываются. Маги, поняв это, начали ломиться в богатые добычей проходы как безумные. Думаю, желающих успеть побывать в «Руинах разбитой головы» хоть отбавляй.

Вот дерьмо! А у меня даже нет уровня, позволяющего пройти в «Руины разбитой головы». Всего восемьдесят девятый, а нужен девяносто первый!

М-м-м… зубы сами собой сжались, а во рту появился вкус крови от прокушенной губы.

Неужто весь мой многолетний план со свистом летит псу под хвост? И мне не суждено поймать девяносто девятую душу и обезопасить свой мир от набегов демонов? Разорви меня дракон!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.