Неожиданно с отправкой возникают небольшие проблемы.

Удаётся вклиниться в очень небольшой зазор между активностями телепорта. Понятно, что операторы Орши не отследят точки моего старта — всё-таки мой уровень доступа позволяет изменить данные, что я, собственно, и делаю сразу же. Но сам факт такого напряжённого обмена в городе немного смущает — Орша всегда была довольно спокойным, маленьким, хоть и портовым, городком.

Дверь открывается сразу же, как только сменяется моё ощущение мира.

«Вниманию пассажиров! Своевременно освобождайте точки выхода! Приносим извинения за неудобства».

Фраза, произнесённая металлическим и каким-то неживым голосом, буквально ввинчивается в мозг. Но зато она же позволяет быстро собраться и действовать, а не стоять на месте.

Сразу же выхожу из кабины перемещения. По большому счёту, смена точки выхода уже приносит моему Аспекту данные о том, что на выходе оказываюсь в центре серьёзного потока людей. Причём в обе стороны — кто-то уходит, кто-то приходит, но все идут большими группами. Только по выходу из кабинки я понимаю почему — тут очень много военных.

Кто-то слегка ранен, кто-то, наоборот, отправляется в действующую армию в свежей форме, что-то переносят.

В общем, маленький терминал в Орше — всего-то на пятнадцать кабинок — неожиданно превращается в очень плотный и очень востребованный узел. Раньше Орша таким узлом не являлась. Не сравнить её ни с Минском, ни даже, например, с Астраханью, где я тоже уже был. При этом тот объём людей, которые загружают камеры, вообще не характерен даже для этого городка — их просто слишком много.

В теории, конечно, моё единичное перемещение должно было бы привлечь внимание. Стандартно здесь и сейчас почти все комнаты забиты под завязку. Перемещаются по пять-десять человек группами, но никому, похоже, именно сейчас до меня дела нет. Логи перемещений затираю изначально.

Вливаюсь в поток прибывающих людей. Немного переживаю, поскольку пешком отработать пару своих идей мне вообще никак не светит. Слишком светло, слишком много людей, слишком много глаз. С извозчиками, похоже, вполне могут быть определённые проблемы. А ждать дирижабль из моего форта — так себе идея. Прилететь-то — прилетят. И в лучшем виде привезут-отвезут-сопроводят. Вот только я сюда в первую очередь не к ним пришел. Хотя туда тоже загляну, но потом.

Выхожу из здания порта и понимаю, что переживаю я всё-таки зря. Около здания стоят грузо-пассажирские большие мобили, и военные организованно загружаются именно туда. Частников немного, и их разбирают, видимо, очень быстро, поскольку даже в прошлый раз здесь стояло полдюжины мобилей извозчиков, а сейчас — два ушатанных аппарата, и на этом всё. Благо хотя бы очереди к ним нет.

— До Пятна поедешь? — подхожу к одному из извозчиков.

— А как же, поеду! — улыбается дядька. — Двадцать золотых.

— Сколько? — переспрашиваю.

Цена за переезд несколько удивляет, но с золотыми пока проблем никаких нет. Вот только платить несколько месячных жалований обычного работяги за переезд до Пятна мне как-то странновато. Подхожу ко второму.

— Куда тебе, парень? — равнодушно интересуется водитель.

— Мне к Пятну. Куда конкретно — лучше туда, где начинается дорога в Смоленск-2.

— Да здесь любая дорога в Смоленск-2 ведёт, — терпеливо говорит владелец аппарата. — Куда и где тебя высадить? Там, где основной туннель, или там, где тропинки идут на короткие маршруты?

— Вот-вот, мне бы лучше тропинки на короткие маршруты.

Водитель кивает.

— Двадцать золотых.

— Сколько? — оборачиваюсь на второго водителя мобиля. Тот счастливо скалится. Похоже, у них общий сговор.

— Двадцать. Ты же слышал, — чуть сварливо отвечает водитель. — Ну а не хочешь, так походи по рынку, приценись, — добавляет. — Или топай на своих двоих. Ты молодой — к вечеру дойдёшь, — ухмыляется и слегка отворачивается.

— Так, а в городе есть возможность купить мобиль или снять его в аренду?

— Парень, ты как будто не в наш город приехал. Раньше, наверное, можно было бы, согласен. А сейчас ты даже ржавой телеги не найдёшь — всё под армию забрано. Так что походи, может, кто продаст. Но я бы свою не продал.

— Ещё бы, с такими ценами на поездки, — бурчу себе под нос.

Сварливый водитель, видимо, слышит и ухмыляется моим словам.

Прикидываю — на самом деле, по идее мне нужно убраться с глаз людей, и не более того. Там и первый эксперимент можно сделать. А чтобы не было даже случайных взглядов, понадобится чуть больше, чем простой скрыт или невидимость. Скажем, того же голема я скрыть не смогу… Хотя — задумываюсь. Снова оборачиваюсь к водителю. Надо просто отвести взгляд. На расстоянии будет достаточно, чтобы просто не фиксировались на точке, а для этого даже фрагментарного скрыта, вполне может хватить. Не сильно надежно, но мне и нужно только до леса.

— А до края города добросить сможешь? К каким-нибудь огородам?

— Да чего ж не добросить-то? Тут ехать-то… Пять золотых, — опять переглядываясь со вторым водителем, говорит извозчик.

— Кхм… — что-то попадает мне в горло. — Ладно, поеду… за два.

— Ты сказал четыре? Я не ослышался? — с удовольствием произносит водитель.

— Два. Ну пусть с половиной. За пять минут езды, — показываю рукой в нужную сторону развязки у города. — Не заплачу я три. Пешком пойду. — Сразу обрубаю возможность торга водителю.

Водилы переглядываются.

— Ну, садись, — веселеет мужик. — Тебе как — с ветерком или показать наши красоты?

— Нет, красоты мне без надобности, — отказываюсь. — Да и с ветерком можно не торопиться, но по большому счёту хорошо бы всё же побыстрее туда попасть.

— Попадем, тут ехать-то… — говорит очевидную для меня вещь водитель.

Орша с тех пор, как я был здесь последний раз, сильно меняется. Кроме патрулей на улицах, и прямо больших групп людей в военной форме, тут вроде как становится чуть спокойнее. Нервозность портового городка словно исчезает

В городе сразу видно, что большая часть домов либо снята военными, либо их обслуживает. Городок вообще начинает мне напоминать здоровенный армейский лагерь… Пустых окон вообще не наблюдаю. Такое ощущение, что в каждом окне есть либо военный, либо выставлена военная форма, либо ещё что-то связанное с войной. Тут встала на постой армия, и, думаю, свободных не то что коек, а даже квадратных метров не остаётся.

Немного странное ощущение, но в принципе неплохое. Жители вообще не беспокоятся. Не боятся ни военных, ни просто ходить по городу. И даже рядом с портом, нет ни одного неприятного персонажа.

И при этом общее состояние скорее доброжелательное, судя по тому, что я могу ощутить сейчас своим Аспектом.

— Приехали, парень, — минут через семь извозчик останавливается около небольшого мостка через ручей. — Вот, мост. Перейдёшь — и всё, считай, край города. Ну и огороды, само собой. Как ты и заказывал.

Отдаю два с половиной золотых.

— Расчёт, как и заказывали.

— Бывай, парень, — усмехается извозчик и уезжает.

В его сигнатуре присутствует ощущение внутреннего согласия со своей догадкой. Словно извозчик сам себе говорит что-то такое: «Ну вот точно контрабандист. Вот прям точно-преточно.»

Спокойно перехожу мостик.

На самом деле, рядом нет никого крупнее зайца. Десяток птиц на сотни метров вокруг, несколько белок — вообще ни о чём. Никакой агрессивной живности, разве что мелкая. А людей нет вообще. Соответственно, сильно беспокоиться по поводу лишних глаз тоже не нужно.

Достаю один из двух комплектов големов. Немного подправляю характеристики — те, которые отвечают за размер и реакции существа. Как сделать многоножку маленькой уже знаю, попробовал, и всё получилось легко. Теперь делаю примерно то же самое, но в обратную сторону — увеличиваю существо раза в полтора от основных модулей. Запасных накопителей у меня, конечно, немного, но на сутки — двое активного боя, если вдруг что, хватить должно. Так что можно будет ещё и проверить расход при увеличении в размерах.

Воплощаю голема. Сейчас это действие становится даже заметным. Шарики амулетов разлетаются в воздухе, падают в землю. Земля словно бы кипит, и постепенно в ней проявляются сегменты брони. У обычных големов воплощение занимает мгновения, а вот увеличенная особь, без спецэффектов, похоже, не может. Из бурления земли многоножка словно выныривает. И это довольно большое чудище теперь. Метров пяти в длину, жвалы почти сабельной длины, и еще она почему-то изменяет цвет на грязно серый. Проявляются ноги, проявляется подвижный хвост с такими же ножами.

Существо получается именно таким, каким задумывалось. Проверяю — контролю поддаётся, чувствую его легко, без задержек. Управлять могу. Смотреть его глазами — тоже. Сопротивления нет совсем.

Немного изменяю вид брони на спине и сажусь в импровизированное кресло. Тут же включаю скрыт и невидимость, на всякий случай. Сейчас это не так важно, но пятиметровую многоножку можно будет слишком легко заметить. Неясную же мелькнувшую тень засечь гораздо сложнее. И пусть моего скрыта на всю ее не хватит, но все же разрозненные движения воспринимаются значительно спокойнее.

Голем только и ждёт моей команды. В результате у меня получается небольшой мини-танк с открытым креслом, которым я могу управлять чуть ли не напрямую.

Примерно определяю точку своего назначения. Ставлю себе первый ориентир через пару сотен метров.

Многоножка мгновенно срывается с места.

Ехать на этом виде транспорта странным образом оказывается удобно. Сам поддерживаю равновесие, так что по большому счёту словно еду на каком-то виде транспорта, а не на големе.

Да и транспорт очень комфортный получается — за счёт скорости и передвижения сегментами многоножка словно плывёт над землёй, а мой вес её вообще не смущает. Дополнительные килограммы никак не влияют на скорость. На открытой местности, да еще и по полям, существо держит километров пятьдесят, наверное. Может быть, даже чуть больше. Но при этом в кресле — очень спокойно и за счет ускорения точно безопасно. Контроль пространства я тренирую тоже.

В лес мы вламываемся с грацией носорога, если бы такой жил в этом месте. Подлесок проламываем просто на набранной скорости. Причем в кресле ощущается только легкое замедление. Существо неожиданно внимательно относится к седоку на спине, словно для такой роли всегда и предназначалось. Еще пара минут и на меня сваливается давление Первого пояса Пятна. Что же, словно домой вернулся.

Хм. Неожиданная ассоциация. Даже слегка притормаживаю. Интересно получается. То есть Новгород мне не дом? И домом я все еще продолжаю считать то, что уже никогда не вернется?

Похоже.

Легкое давление Первого пояса напоминают именно о том, исчезнувшем для меня мире. Встречаю пояс как старого друга.

Спокойно бегу големом по светлому лесу. Поскольку людей так и не чувствую метров на сто — сто пятьдесят в любую из сторон, полностью отпускаю свой Аспект, снимая любые ограничения.

Вокруг меня тут же раскрывается моя небольшая сеть почти неразрушимых шариков, и они с гудением рассекают воздух вокруг меня.

Миг, и мир вокруг меня раскрывается словно написанная картина с невероятной детализацией, да еще и в движении. На какие-то мгновения я чувствую почти каждую травинку с листочком, и, тем более животных и других существ.

Но это слишком резко, поэтому восприятие всё-таки прикручиваю до более приемлемого вида. Всё же сенсорный шок мне сейчас совершенно не нужен.

Аспект привычно фильтрует угрозы. Постепенно восприятие оставляет только животных покрупнее, и тех, чьи вектора внимания сходятся на мне. Все же внимание я привлекаю, но ни один вектор не окрашивается в красный, скорее вся живность стремится убраться с моего пути.

Лечу по лесу, фактически уворачиваясь от появляющихся деревьев. Хорошо хоть траекторию можно менять мгновенно. Голем всё же ощущается почти как часть тела — не замечаю никакой задержки отклика. Маневренность у существа совершенно потрясающая. Некоторые деревья можно даже не оббегать, а пробегать будто по отвесной стене, поскольку всё-таки такие крупные деревья тоже начали попадаться.

Второй пояс начинается очень быстро, и ощущение чуть более плотной пси сразу же напоминает о моих первых днях в лицее. Но сейчас воспринимаю его намного проще. Более того, давление пси скорее уже воспринимается как родное.

Тут постепенно чуть-чуть замедляемся, поскольку то там, то тут попадаются аномалии. Голем уже один раз ловит на себя и тут же разрывает «чёртову лиану». А значит, тут уже начинаются места довольно активные.

Лиана, похоже, целилась в меня, но легкое движение головой, и она перехватывается големом. А вот из этого существа выкачать магию — пустая трата времени. Слишком оно заэкранировано. Так что лиану голем мгновенно превращает в кучу гибких веток. Но за их судьбой уже не слежу — мы очень быстро отрываемся от останков лианы.

Изменённых существ, даже если не считать ксеносов, ожидать можно в любой момент. И все они, скорее всего, будут агрессивны. Так что ждать, пока большая группа плотоядных белок меня заметит, не хочу.

Выстреливаю шарики навстречу стае, разбрызгивая в кровавый туман встречающихся на своём пути мелких тварей. Становится чуть тяжелее перетекать с поваленных деревьев по оврагам, или, наоборот, забираться по буеракам на холмы. Крейсерскую скорость по лесу поддерживать становится почти невозможно. Но километров двадцать мы с големом точно делаем.

После четвёртой атаки чёртовыми лианами я начинаю их видеть в своём диапазоне заранее. Не сказать точнее, что именно их, а скорее ту пустоту, которую они создают в поле пси. Но для меня эта пустота становится словно яркой лампочкой. Благо со своим бессознательным договориться мне становится с каждым разом чуть-чуть проще.

Третий пояс падает на меня вместе с ощущением десятка аномалий. Аккуратно обходим их — благо нам тропа вообще не нужна. А вот чёртовы лианы, которые как паразиты застыли по краям тропы, этому не рады.

Выжигаю странных существ по пути. Магический огонь их практически не задевает — они его, скорее, впитывают. А вот магический огонь с псионикой — однозначно заставляет их вспыхнуть как сухой хворост. Да и огонь-то мне по большей части не нужен — простая молния справляется примерно так же, испаряя часть существа. Формировать же перекачанные псионикой молнии для меня давно тривиальная задача.

Создаю «веретено» своего учителя. И тоже прокачиваю псионикой. И вот результат работы такого кадавра меня радует. «Веретено» спокойно разбивает столетние дубы, когда встречаются прямо напротив пустые места чертовых лиан. Даже разбираться не хочу, будут они атаковать или нет. У деревьев четырёх-пяти обхватов буквально в щепки раскидывает древесину ствола, и огромные деревья падают как сбитые кегли, также подлетая в воздух.

Это не удивительно, помню же разорванный бок гвардейца. Но вот эффект наглядности с понятным увеличением диаметра поражения и силы воздействия — как раз и радует. В одиночку, с учетом телекинеза, если он не будет соскальзывать, конечно, и с ускорением — вполне можно работать и с гвардейцами. Парадоксальным образом получается, что помощь от других, кажется, меня будет только сковывать. Ладно, это еще требует проверки реальностью.

Для теста вполне достаточно пары запусков. Все равно теперь в этом месиве останков «чертовых лиан» больше не найти. Избыточная мощь для этих существ. Их рвет на малые кусочки.

Вот только технически, исходя из моих воспоминаний, всех ксеносов, которых я встречу, нельзя уничтожать ничем, кроме запущенных телекинезом шариков. Или чем-то, что неплохо имитирует природные явления. Просто потому, что иммунитет к такому у тварей не появится никак, даже если очень захотят.

Поскольку нельзя им давать дополнительные очки преимущества. Иммунитета от физических воздействий нет. А это ведь прямое физическое воздействие. Вот если бы я телекинезом разорвал — тогда могли бы приобрести что-нибудь и из этой области. Всё-таки встречались же у меня в жизни существа, с которых псионика просто соскальзывала.

Так что только шарики, только телекинез и ничего больше. А то, что они приобретут какое-то чуть большее усиление против физического урона, то такое меня совершенно не беспокоит. Просто потому, что защита от физического воздействия чем больше, тем сильнее делает неповоротливым практически любое существо. А тут, если существо неповоротливое, и даже почти неуязвимо от физических атак — не поможет вообще никак. В крайнем случае можно прекрасно поднять на высоту четырёх-пятиэтажного дома почти любого слона. Ценой, конечно, сильного исчерпания резерва и проблем с его восстановлением. С другой стороны, именно здесь, может, даже проблем с восстановлением не будет. Всё-таки вокруг плотность пси огромна, и в в моём личном мире пси представляет собой основу для существования этого кармана.

Третий пояс я встречаю с таким же чувством узнавания, как и второй. Сейчас, правда, переживаю третий пояс намного проще, скорее даже использую его просто для того, чтобы восстановиться.

На секунду замираю — и в этот момент у меня вызывает Прозоровская. Хм. Да, как раз время обеденного перерыва. Надо будет убрать переговорник.

— Максим! — резко начинает выговаривать мне девушка.

— Да, Оль?

— Ты почему не сообщил? — с обидой в голосе выговаривает девчонка. — Мы тебя ждали.

— Извини. — На самом деле моя недоработка, и о них просто не подумал. Но говорить этого, конечно, не буду. — Я покидал Академию как можно быстрее.

— Ты мог вызвать меня по переговорнику. Так нельзя, тебя все ждали.

— Мог, но не стал, — соглашаюсь. — Не получилось.

— И что же делать? — переживает девушка.

— Да ничего страшного, я в понедельник выйду на учёбу. — не понимаю трагедии.

— А до этого, что же делать?

— А что случилось? — снова переспрашиваю.

— Ну так Сабурова в гости всех пригласила, опять-таки рассчитывая на тебя! — заявляет Ольга.

— А, неудобно получилось. Хотел бы так сказать, если бы знал об этом. — спокойно говорю на непонятное. — Но все равно, принеси ей мои извинения.

— Сам принесёшь, — буркает Ольга. — Вызвать ты её всегда можешь.

— Да наверное, теоретически могу, — соглашаюсь. — Но точно не сейчас.

Сзади с сочным звуком хлопает дерево и громко падает на землю. Все же не удержалось.

— Что это⁈ — чуть пугается девушка.

— Это? — оборачиваюсь. — Ничего страшного, просто дерево упало. Громко, да?

— Ты где, Макс? Когда ты вернёшься?

— Скорее всего, в воскресенье, но я не уверен. — отвечаю на вторую часть вопроса. — Если вдруг работа императорских безопасников закончится раньше, тогда буду думать.

— А ты уехал из-за них?

— Да, конечно. Не по своему желанию, — чуть кривлю душой, но в данном случае это не так важно.

— Ладно, Максим. Ты, когда определишься — набери. Мне-то одной из Академии выходить не стоит — я обещала. А вот с тобой бы я пошла бы к Сабуровой, и никто бы не возразил. — вздыхает девушка.

Ладно, один ответ на вопрос «что происходит?» получаю. Не очень удивительно, но принимаю.

— Хорошо, я тебя понял, — соглашаюсь. — Обещать сейчас ничего не могу, но понял. Знаешь, — наблюдаю новое гнездо маленьких пустот, что медленно расползается, охватывая меня по кругу. — Мне нужно отвлечься, Оль. Я понял твое беспокойство. И если смогу — буду. — отправляю рой «черных ос» с пси составляющей навстречу прыжку «чертовой лианы». «Осы» с гудением уходят в цель, разрывая ее на куски, а попутно прошивают насквозь стволы деревьев по прямой. И кажется, уходит сильно дальше, чем моя сфера внимания. По крайней мере, свое пси перестаю чувствовать чуть ли не на полукилометре.

— Ты постарайся, а? — просит меня Прозоровская.

— Постараюсь. — вздыхаю. Вроде именно просит меня девушка чуть ли не в первый раз. — И сообщу тебе за пару часов. Тут не совсем от меня зависит, а от того, как пройдет эксперимент.

— Ты что-то выращиваешь? А где? Покажешь? — неожиданно «догадывается» девушка.

— Почти так, — вздыхаю снова. — Может, и покажу, но нескоро.

— Хорошо! Тогда жду от тебя вызова. — прощается Прозоровская и исчезает из разговора.

Мгновенно выставляю ускорение, и три расширяющихся конуса «ос» расходятся от меня веером. Ставлю их чуть под углом, чтобы далеко не ушли, но это делает ситуацию даже хуже.

«Осы» с гудением срываются с места и будто оставляют в ткани пространства дыры. Они получаются настолько мощными, что словно бы выгрызают куски реальности. Понятно, что это просто скорость, но деревья, которые встречаются на пути этих роёв, ничего противопоставить не могут. «Чёрные осы» их просто не замечают, проходя сквозь них и оставляя за собой абсолютно ровные, полностью пустые дыры. Собственно, и лианы, и их гнёзда с домиками-раковинами ничего противопоставить не могут — защититься от этой техники они неспособны.

Три залпа просто перемешивают вокруг меня участок леса. Какие там лианы? Тут не везде теперь понятно, где была трава, и где стояло дерево. Лес вокруг меня словно попадает в расходящуюся от меня мясорубку. «Осы» получаются слегка с эффектом искривления пространства, что неудивительно — они же младшие братья «веретена». Вот только пси, кардинально меняет их силу. Всего три залпа в разные стороны, с лёгким расширяющимся эффектом, почти полностью освобождают этот участок леса от чёртовых лиан. Правда, заодно ещё, и провоцируют хаос из деревьев, земли и камней. Ну и ошметков одних из самых неприятных монстров для мага.

Животные, кстати, намного умнее. После первого же признака боя все они разбегаются подальше. И мелкие, и редкие крупные. Птицы же вообще срываются с моего пути словно бы заранее. Теперь в лесу образуется перепаханная полянка на полсотни метров.

Неожиданный результат. Хорошо ни разу не напитывал «осы» пси до упора, как сейчас. С интересом рассматриваю абсолютно гладкие дырки, которые эти осы проделывают. В настоящем бою мы могли бы потерять кого-нибудь. Контролировать, ведь, их полет могу лишь ограниченно.

Снова поднимаюсь на голема, но сейчас, в том небольшом рукотворном хаосе, который я создал, обнаружить гнезда «чёртовых лиан» несколько сложновато. С другой стороны, есть у меня лёгкое подозрение, что несколько гнёзд я уничтожил полностью и насовсем.

Ах нет. Вижу с десяток этих паразитов. Мягкую пустоту, которая пробирается на новые позиции. Выжившие неожиданно проявляют вполне себе разумное поведение и банально начинают отползать от поляны. Значит, и мне здесь делать нечего. Охотиться за ними я не собираюсь. Сажусь на многоножку и двигаюсь дальше.

Давление еще чуть увеличивается. Сейчас оно уже довольно близко к некомфортному. Но пока ещё просто терпеть, даже вполне можно нормально его воспринимать. Но нужно подумать о более крупных формах жизни. Так что первый же встречный ксенос сюрпризом не становится.

И первой напарываюсь на гончую. В общем-то ожидаемо, но все равно — далековато от гнезда. Может, преследовала кого-то.

Приближаюсь поближе. Ксенос меня ещё пока не замечает, а от выстрела с двухсот метров может увернуться. Такое вполне в его возможностях. А этого не хотелось бы. План надо воплощать постепенно, и минимизация ксеносов в распоряжении матки в этот план входит.

Точный выстрел шариком — и существо даже понять ничего не успевает, как его сигнатура, и то, что заменяет ему душу, исчезает где-то вдали по направлению к гнезду. Нет, все же контроль у этих существ крайне интересный. Остро жалею, что у меня нет ни одного привязанного духа. Со мной бы он, конечно, откормился только в путь.

Мягко подбегаю на големе поближе.

Вот и ответ: на земле валяется крупная туша слегка изменённого лося. Похоже, долго гнали животину. Все же такие норма для первого пояса, не для третьего. Но раз здесь крутилась гончая, значит, здесь должна быть либо ещё парочка, либо фуражир. По идее, тушу просто так никому не оставят.

Ага. Вот как раз фуражир и появляется в восприятии — в ста пятидесяти метрах. Сигнатура ксеноса двигается медленно. Крупный. Точно фуражир. Даже бегать никуда не буду как, впрочем, и прятаться.

Броня у таких существ чуть-чуть получше, поэтому спустя несколько минут два снаряда срываются в цель. Первый шарик монстр ещё успевает слегка погасить броней. Хотя наверняка, и не без последствий, а вот второй снаряд, попадает почти туда же. Он в хлам разбивает панцирь и выдаёт всю кинетику внутрь существа. Этого даже изменённая тварь пережить не может.

Голова монстра взрывается, и существо тут же пропадает из моего Аспекта. И вновь сигнатура улетает к гнезду.

Подбегаю к месту смерти. Шарики амулетов с всхлипом вырываются из еще сохраняющей животный вид туши. Здесь кристалл есть — тварь старая, похоже. Телекинезом забираю и его. На поддержание общего фона пси вокруг меня сгодится.

Ну всё — теперь меня точно заметили. — усмехаюсь про себя.

С другой стороны, именно этого и добивался. Мне нужно не просто приблизиться к гнезду, а скорее создать себе имидж угрозы. Чтобы матка захотела от меня избавиться. И тогда можно будет попробовать выполнить вторую свою планируемую цель.

В общем-то, так всё и происходит. Рабочих посылать матка сразу же не стала, а вот гончие всё-таки появились. Причём немало. Всё-таки за то время, пока меня не было в пятне, гнездо, похоже, начинает отстраиваться и увеличивать свою численность. В общем, похоже, вовремя я появляюсь.

Пятёрка гончих берет меня в клещи, причём то, что я их вижу, они не ощущают. Но принимают, кажется, данные от погибшего сородича, и с полусотни метров идут в атаку.

Подпускаю их чуть поближе. Серия хлопков, и шарики почти не встречают сопротивления. То ли я так подрос за это время, то ли монстры не сталкивались со стрельбой по ним, но не отрастили себе сегментарную броню, чтобы отводить такие удары. И это сейчас очень хорошо. Значит, Гнездо не встречает еще активного сопротивления людей.

В любом случае существа разлетаются очень быстро и умирают почти рядом. Всё же подпускаю я их метров на тридцать, наверное.

Как мне кажется, у матки должно сложиться ощущение, что я её солдат как раз на этих пятидесяти метрах только и замечаю.

Кристаллов в этих ксеносах нет. Все же, похоже, это свежие существа. Что же, динамика развития пока радует. А вот то, что Гнездо пытается развиваться — немного беспокоит. Но не сильно. Все равно, когда доберусь до матки — будет понятно, насколько они успели продвинуться за это время. Так-то, точно не до уровня самосознания, опасного для людей, а предыдущие оба уровня мной, по идее, могут быть купированы в одного.

Некоторое время ничего не происходит. Начинаю неторопливо продвигаться вперёд. Спешить теперь некогда, матке нужно время на сбор волны. Думаю, одна из тех, кто будет рядом, и вторая — из тех, кого успеет собрать.

Именно неторопливость меня спасает, когда из тени ближайшего дерева выходит изломанная фигура теневика и одним движением вбивает свои лапы-сабли в голову моего голема.

Повезло — за основную цель признали вовсе даже не меня.

Мгновенно и на несколько секунд ускорение уходит со среднего уровня на максимум. Цель замирает, как в желе. Медленно, но все же двигается, правда мне времени точно хватит.

Хм. А у теневика неплохо улучшился скрыт, по отношению к предыдущему контакту.

Быстро формирую глиф сдвига. Монстра вообще не чувствовал, да и сейчас, когда его сабли-лапы по предплечья в голове у голема — не чувствую.

Из тени рядом выпадает еще один. Ожидаемо.

Хлопок, и средоточие твари расплескивается от удара шариком телекинеза.

Сдвиг. И в големе остаются лапы первой твари. Еще хлопок. Все. Новых теневиков можно не опасаться. Всегда работают парой, что уж тут.

Осматриваю сабли-лапы. Старые, борозд много, и после смерти ксеноса вполне остаются функциональными. Отлично, хорошая добыча. Использую потом. А вот убил бы до отрубания лап — вскоре бы рассыпались. А так — теперь у меня есть хороший материал для амулетов, и для ножа, что режет глифы. Нужно посмотреть, может, и конструкты тоже.

Что ж, пока жду — есть довольно много времени на проверку. Создаю конструкт щита. Телекинезом со стороны атакующего провожу по кромке — и да! Щит уступает основной силе этих лап — пробиванию структур. Хорошо еще теневиков на Гнездо всегда четыре штуки, и двое последних легли здесь. Надеюсь, новых Гнездо еще не создавало. Первых двух убил еще на болоте, в других Гнездах — не встречали, так что, скорее всего, сюрпризы закончились. Немного неожиданно. Получается, те были молодыми, а вот эти точно постарше.

Телекинезом раскрываю панцири — точно, еще пара камней. Теперь уверен, что старые. Минус скрытники. Теперь только, если со свежими доведется пересечься. А они совсем неопасны.

Сбрасываю ускорение. Голем замирает на секунду.

По идее, не должно быть серьёзных повреждений. Но некоторые проблемы с передачей сигналов вижу — похоже, нарушена цепочка в конструкте — не проходит даром удар. Ладно, решить несложно. Спрыгиваю с многоножки и тут же пересоздаю её заново.

Проверка лояльности. Реакций. Все. Мой импровизированный конь готов к дальнейшему пути. И теперь обо мне Гнездо знает точно.

Относительно неторопливо двигаюсь в сторону гнезда. Не спешу, но и останавливаться нельзя, а то гвардейца мне и не увидеть.

Рейдеры с поддержкой десятка гончих неожиданностью не становятся. Да и проблемой — тоже, несмотря на некоторый иммунитет. Но заранее подготовленная поляна, на что у меня было море времени, творит чудеса.

Чуть подправить ландшафт, чтобы твари прогнозируемо вываливались, и четыре сдвига параллельно земле замечательно оставляют обоих рейдеров без половины лап. К магии я уже помню, что твари почти невосприимчивы, но вот псионикой с ними никто не воевал. А значит, сопротивления нет. Главное — псионикой не убивать, и все будет отлично. Так что пока рейдеры крутятся на месте, вопя от боли и ненависти, ударами шариков расправляюсь с гончими. У них нет шансов подловить меня на огненное дыхание, или даже добраться до меня на расстояние нормальной атаки. Да и с рейдерами не было бы, но пришлось бы покрутиться, а так — хорошо одному.

Глубоко вздыхаю. Нет опустошения даже близко. После настолько частого применения псионики еще месяц назад я бы слег. А вот сейчас… Нет, все же отличный подарок мне приготовил тот маг. Я даже немного ему благодарен. Энергии просто завались, а бои почти учебные. Правда, только против ксеносов, и только потому, что они не встречали пока противодействия псионикой, вот у них и нет защиты и наработанных алгоритмов. Свежие пока еще твари.

Ожидаемо, в гончих ничего. А вот рейдеры радуют отличными кристаллами, пси из которых сразу же начинаю перекачивать в свой мир. Эти кристаллы мне без надобности здесь, а если рассыпятся бездарно — будет обидно, энергии-то в них лишь совсем чуть-чуть меньше, чем в гвардейцах.

Ну, по идее, все, что матка могла собрать с этой стороны, раз уж рейдеры появились — она кинула в бой. Ждем основную ударную силу.

Все же хорошо, что я зашел с не очень населенной стороны. Бедненько выступили. И это просто отлично.

Гвардеец появляется как-то мягко и внезапно. Вот вроде нет, и тут же уже есть. Знакомо, кажется, с ним попотею. Свертка пространства — ну очень неприятная штука. Да и сама сигнатура кажется знакомой. С этим существом… А, конечно.

— Привет, киса! — улыбаюсь старой знакомой, которую раз уже убил.

Тварюшка, еще секунду назад сосредоточенно идущая уничтожать наглого пришельца, просто заходится от ненависти. И атакует тут же, сходу. Даже без скрыта, подготовки, принюхиваний. Просто на физике.

— Гдах! — встречаю ударом четырех шариков. Монстра отбрасывает, но даже не ранит. Вот это существо прекрасно усвоило свою первую смерть — броня под меня и заточена, похоже. Да и до разума ей немного — так ненавидеть просто произвольного кого-то нельзя. Оно меня, именно меня, узнало.

— Где же я тебе насолил-то, киса? — задаю в воздух риторический вопрос, примериваясь, как его вскрыть.

Тварь мгновенно встает на лапы и снова идет в атаку.

И снова получает выстрелы шариками.

Хлопок и монстр появляется на расстоянии удара лапой за моей спиной.

Вот как раз этого я и ждал. Ускорение на максимум. Усилием воли останавливаю голема, чтобы не сорвал нужную комбинацию.

«Сдвигом» вскрываю кожу существа.

Любое другое пси соскальзывает с твари, техники тоже вязнут в защите монстра, вот только против концептуального в своей сути «сдвига», да еще в моем поле, твари противопоставить нечего. Да, если бы было Гнездо — были бы варианты, но в моем, можно сказать, мире… Нет. Слишком она близко.

Хорошо, что тварюшка так меня ненавидит, что решилась на прямую атаку. С ее-то дистанционными возможностями мы бы тут полдня крутились. Все равно подловил бы, конечно, но так даже лучше.

Тварь получает длинный разрез по всему телу. Удар «сдвига» раскрывает монстра. До этого мгновения всё, что я пробовал на ксеносе, что молнии, что огонь — скользило по нему, не затрагивая и не оставляя ему особых проблем. Разве что задерживая на мгновение. Вот только теперь конструкт вируса влетает в его тело как родной. Не задерживаясь ничем. Понятно, что техники были только для проверки: пройдет — не пройдет, есть или нет у существа иммунитет. Но вот какой-никакой иммунитет у него уже всё-таки есть. Это, конечно, новость так себе, но вообще — вирус-то уже попал в его тело.

В ускорении весь бой занимает секунды, а в нормальном времени и вовсе мгновения. Вряд ли существо определило, что конкретно я сделал — просто не хватило бы времени.

Подхватываю ксеноса в прыжке и помогаю перепрыгнуть не только меня, а еще и с десяток метров до ствола могучего дерева.

С глухим звуком тварь влетает в исполина и выбивает в нем щепу — настолько плотным и жестким становится удар. Ксенос взвизгивает, падает на все лапы и мгновенно отпрыгивает в сторону от меня. Кажется, только сейчас замечая лопнувший разрез кожи. В сигнатуре — по крайней мере, что-то непонятное. Снова взвизгивает, оборачивается ко мне.

Делаю вид, что гвардеец вырвался сам. Заполошно посылаю вслед ему снопы молний, как самые быстрые техники. Ожидаемо — они разбиваются о кожу.

Существо точно бережёт свой левый бок и мгновенно, в несколько «прыжков» сквозь пространство, сбегает. Останавливается метрах в пятидесяти и протяжно воет. Словно обещает мне вернуться и сотворить со мной всякую жуть.

— Очень жду, — хмыкаю вслух. — Надеюсь, в следующий раз мы с тобой встретимся в ещё более интересном месте.

Смеюсь про себя. Вирус ведёт себя не очень стандартно. В обычных существах он начал работу сразу же и мгновенно — это было как лавина, как поток. А вот здесь он всё-таки словно бы набирает силу. Но работает — это видно, и это меня тоже радует. Отслеживать ксеноса, который бежит в сторону своего гнезда, получается именно по вирусу. Всё-таки всё, что имеет в себе мою пси, для меня при должной концентрации становится ощутимым. А в ксеносе пси благодаря вирусу не растворяется. По идее, ксенос должен был его переработать, но нет, и этот нюанс сильно радует.

Ну что ж, кажется, удалось. Существо бежит восстанавливаться. А у меня теперь снова есть дела.

Вокруг нашего боя никакой живности. Даже та, которая была, свалила в стороны сразу же после первых атак гончих. А уж когда появился гвардеец — даже птиц не осталось. Все предпочли даже не наблюдать со стороны, а просто потом прилететь на останки.

Собственно, здесь мне уже оставаться незачем.

Пересобираю голема. Всё-таки гвардеец зацепил моего «коня». Вроде повреждений нет, но пересобрать несложно. Парой движений получаю новую «лошадь».

А ведь ксенос для гвардейца имел нестандартный совсем вид. Видимо, предыдущая жизнь сильно отразилась на нём. И вместо бронированной туши со мной сейчас встретился очень юркий, мощный, похожий на огромного кота, но всё равно бронированный зверь.

Сосредоточиваюсь. Точку выхода телепорта из Орши я чувствую прекрасно. И направление на Новгород тоже, в общем-то, неплохо. Плюс-минус я понимаю, где я зашёл в Пятно, и примерное расположение Гнезда помню. Для моего разума ориентиров вполне себе достаточно.

Соотношу своё положение и примерно понимаю, куда двигаться. Поле аномалий я точно никак не пропущу — слишком оно огромное. Оттуда я уж точно найду дорогу до форта.

Голем легко поддается мысленным командам, так что сам не замечаю, как уже бегу в сторону развалин с приличной такой скоростью. Второе сознание обрабатывает путь, и даже строит направление сразу же, чтобы не сбиться.

Двести метров пересекаю очень быстро — никого нет, и лишних остановок голем не делает. Более того, как только в моё ощущение пространства попадают и другие бойцы и работники ксеносов — всё-таки матка просто не успела, и сейчас они отрабатывают свой старый сигнал, постепенно собираясь в мою сторону. Вот только на данный момент они скорее бегут, стараясь убраться с моего пути. Чтобы не дай бог не спровоцировать моё движение к гнезду.

Сейчас к Гнезду не приближаюсь, скорее удаляюсь от него на довольно приличной скорости, и матку это, похоже, устраивает. Как, в общем-то, и меня.

Поляна аномалий почти выпрыгивает на меня. Немного промахиваюсь и выхожу с другой стороны. С той, с которой не ходят охотники — болота тут начинаются такие, что пропадешь — и веками не найдут. Тонкое травяное покрытие вряд ли бы выдержало хоть какого охотника. Да и те существа, что внизу, медленно рассекают в глубине, с удовольствием примут в гости любого, кто попадёт в трясину.

Вот только моему голему это тонкое покрытие как родное. Его немалый вес прекрасно распределяется на десятки ног, и бежим мы по этой глади почти как по обычной земле. Вот по воде он, конечно, вряд ли бы смог так. С другой стороны — надо бы попробовать: возможно, небольшие ручьи или речки он бы смог форсировать и в таком режиме жука-плавунца. Все ж бежит он очень неплохо.

Узнать развалины не составляет никакого труда — довольно знакомое место. Неторопливо обхожу опять изменившие своё положение аномалии, но сейчас мне это сделать намного проще — просто потому, что построить безопасный проход с новыми возможностями не составляет вообще никакого труда. Поэтому скорее просто посматриваю, чтобы не задеть или не попасть в блуждающее окно. Но основные аномалии пересекаем легко. Пару раз застреваем, поскольку приходится перебираться в неприятно узких местах, но отозвать и снова создать голема — вообще никакой проблемой больше не является. А здесь и подавно — плотное пси меня восстанавливает просто при любых тратах. И накопители почти не разряжаются. Безумно удобный вид транспорта у меня получился. Хотя, конечно, порталом удобнее, но для каких-то целей — портал, для каких-то — голем.

Голем добирается до того самого домика, где нас когда-то оглушили, и уже от него найти тропинку, по которой мы на осликах были перевезены на хутор, не составляет вообще никакого труда. Бежим намного быстрее, чем тогда шли контрабандисты. Но это и понятно: ослики не сильно-то были довольны нахождением в Пятне, да и такого опыта прохождения по любым практически поверхностям у осликов точно нет.

Двигаюсь очень быстро. Снятие ограничений с самого себя позволяет мне заранее просчитывать практически любые траектории движения и даже выбирать из них самую удобную. На это хватает и времени, и сил, так что уже минут через сорок подбегаю к относительно обжитым местам.

Видны зарубки на деревьях и засеки, которые делали ещё контрабандисты. Сейчас они, конечно, обновлены, и, если бы я не знал, что они здесь есть, просто бы прошёл мимо. Но я знаю — поэтому на големе перелезаем через несколько подобных стен и вполне ожидаемо выходим почти к кромке леса. И замираю.

На грани чувствительности замечаю человека. При этом сигнатура абсолютно не знакома — то есть это не наблюдатель от моих людей. Это просто некий человек внутри Пятна, на моих землях, который на дереве наблюдает, скорее всего, за строящимся фортом. Сейчас этого пока не видно, но по расстоянию — скорее всего, да.

Аккуратно подбираюсь к наблюдателю. Молодой парень, в общем-то, ничего и не делает. Он просто сидит на дереве с оружием, смотрит в бинокль в просвет между листьями и что-то записывает себе в записную книжечку.

Что ж, наверное, имеет право — раз его не замечают. Но я заметил, так что такого права он тут же лишается.

Прижимаюсь к спине голема, и тот очень-очень тихо, аккуратно, не задевая ветки, скользит по земле к дереву этого товарища. Еще десять метров. Других наблюдателей — нет.

Как только парень попадает в моё поле, формирую рядом с ним усыпляющий конструкт, напитанный пси, чтобы увернуться шансов не было никаких. И, кажется, я делаю это правильно, поскольку мужик засыпает, но тут же активируется щит. Целительский конструкт всё равно бы прошёл через этот щит. Ну, наверное. Но зачем рисковать, если можно не рисковать?

Аккуратно телекинезом придерживаю парня. Стараюсь, чтобы с дерева он падал, не сильно цепляясь за ветки. Некоторых ударов, конечно, не избежать, но это не даёт ему возможности проснуться. Да и щит, в принципе, тоже гаснет.

Забираю наблюдателя с собой. Обыскивать и что-то делать — смысла нет никакого. На нём точно есть пара активированных амулетов, поэтому рисковать не хочется вообще.

Секунда-две — и я вылетаю на големе в лёгкий подлесок. За пару шагов до вырубленного пространства снова отпускаю голема, кладу наблюдателя на землю, забираю с собой шарики амулетов и с удовольствием смотрю на то, что сделали мои ребята за эти пару недель.

Абсолютно вычищенное, можно сказать, даже выкорчеванное поле. До форта метров триста. Отсюда я, конечно, не могу понять, сколько там сейчас людей, но уверен, что кто-нибудь из наблюдателей точно присутствует.

Хутор вообще не узнать. Если бы я не знал, что здесь было раньше, подумал бы, что вышел к какому-то другому месту. Во-первых, вокруг поднялись каменные стены — пускай довольно небольшие, но всё-таки каменные и основательные. Во-вторых, площадка для дирижабля появилась в самом форте. Более того, сейчас на ней как раз дирижабль и находится — по крайней мере, из-за стены видно край баллона и строящийся огромный ангар перед фортом, видимо, для обслуживания воздушного корабля.

Отсюда пока особо ничего больше не видно, но изменения меня уже поражают.

Выхожу из подлеска — и не проходит пары минут, как из-за ворот форта, обращённых к пятну, выезжают два лёгких мобиля. Похоже, всё-таки что-то из Орши перегнать они смогли. Интересно.

— Господин Рысев! — мгновенно узнаёт меня молодой боец, как только мобиль подъезжает достаточно близко.

За рулем и первого мобиля и второго сидят узнаваемые мной родовичи. Оба вооружены карабинами и с активными амулетами. Оба мне давали клятву. Обоих я смутно помню. Если напрягусь, то и имена вспомню. Ага. Даже и не сложно.

— Есть такое дело. Приветствую вас, Иван и Николай, правильно? — киваю каждому в отдельности.

Молодой боец улыбается и кивает. Второй боец, постарше, уважительно здоровается и степенно подтверждает:

— Да, господин Рысев. Правильно. Мы рады вас видеть на ваших землях!

Оба подъезжают на мобилях охотников — таких же, на которых меня в своё время возила Прозоровская со своей группой. Без крыши, но с широкими дутыми колёсами, поэтому по болотистой почве, которой здесь просто очень много, те идут замечательно.

— Я вам там наблюдателя захватил, — показываю в кусты на лежащего незнакомого парня. Тащить его не особенно хочу даже телекинезом.

— А! Этого мы знаем. Это от наших соседей, — тут же уточняет Иван, парень помладше.

— И почему даёте ему смотреть? — удивляюсь.

— А что он с этого ракурса интересного увидит? — усмехается Николай, встречающий постарше. — Всё интересное — за стенами, отсюда не видно. Запретить ему здесь находиться, мы не можем. Пятно — это императорская вотчина, а границы он не пересекает.

— Зря, наверное, я его тогда оглушил. — хмыкаю. — Разбудить?

— Нет, не надо. Господин Рысев, не беспокойтесь, мы про них знаем, и когда они меняются — знаем. Даже в их записи заглядывали. — младший встречающий более словоохотлив.

— И что там? — интересуюсь.

— Они просто снимают схему работы патрулей. — уточняет Николай. — Мы им позволяем, потому что у нас это всё динамически меняется. Они до сих пор пытаются вычислить закономерность. Пусть пытаются — нам не жалко.

— И много их таких? — удивляюсь.

— От обоих наших соседей они меняются через день. — смеется Ваня. — Похоже, соседи в команде работают.

— И никого это не беспокоит?

— Глеб Викторович сначала считал, что нужно с ними поговорить, — говорит Ваня, — потом, когда они сменялись не раз и мы одного из них взяли, посмотрел с их насиженных мест, прикинул, что они могут увидеть, походил, посмотрел их записи. А потом стены подняли, и в общем, теперь наплевать.

— Ладно. Обратно до его дерева его доставите? — Вытягиваю пси из наблюдателя.

— Так не нужно, оставьте здесь. Хищников нет — мы за этим хорошо следим. У нас две бригады постоянно чистят на глубину до километра. Даже за засеки выходим. Так что проснётся, обратно залезет. С ними такое через раз бывает, — смеется молодой парень. Николай тоже ухмыляется.

— В смысле?

— Нам же тоже не нравится, что они следят. Раньше вообще подходили прямо к границе — вот сюда, где мы сейчас стоим. Но мы молодняк натаскиваем — кто тише подберётся. Так что для них это совершенно неновая ситуация. Просто с каждым разом они всё более и более интересные места занимают. Этот ведь на дереве сидел, правда?

— Да, — говорю.

— Ну вот, мы его там уже второй день пасём. Пока не знали, как к нему подобраться так, чтобы незаметно было. А то щит включит, и вроде как в домике. Примчится летучий отряд соседей, ныть будут, что мы-де охотнику мешаем, который мимо шел, цветочки нюхал. Ничего не добыл, вот и причины для задержания нет. А мы на него нападаем. Обломов пару раз с ними собачился. Теперь те, кто не смогли подобраться — наряд вне очереди получают.

— А кто смогли? — интересуюсь.

— Те заказывают в городе что-нибудь. Полезный опыт. Молодежь активнее стала, и осторожнее. Маги сейчас у нас заняты, и заниматься этой ерундой оставили нам. Теперь ещё что-нибудь придумают. Так что, господин Рысев, прошу вас на мобиль — поехали. Вас очень рады видеть в форте.

— Откуда ты знаешь? — удивляюсь.

— Так я уже доложил, — улыбается молодой.

Усмехаюсь незаметно, но рад, что мои родовичи так относятся. И ведь радость их действительно непритворная. Ребята на самом деле довольны, что им есть чем похвастаться и рады моему визиту.

Молодой на секунду слезает, выходит из мобиля, берёт тетрадку наблюдателя, что-то в ней рисует, смеется и кладёт ему обратно.

— Всё у тебя детство не закончится! Опять, что ли, ему хрен там нарисовал? — качает головой старший.

— Нет! Фигу! — лыбится Ваня. — Прямо по всем записям за сутки.

— А вы не боитесь так брать их вещи? А вдруг амулет сработает?

— Не, у нас негласный договор! — машет рукой Николай. — Мы их не калечим, а они не создают ситуаций, чтобы мы этого захотели. Просто играем в кошки-мышки. Ну вот, сегодня он проиграл — и будет теперь искать новое место.

— Забавные у вас игры, — смеюсь.

— Что есть, то есть. В город здесь особо не покатаешься, друг друга мы знаем как облупленных. Вот и развлекаемся как можем. Молодежи нужно дать возможность выплеснуть лишнюю энергию.

Сажусь в машину к наблюдателю постарше. Иван по знаку своего напарника разворачивается и организует передний дозор. Хотя здесь, конечно, сделано всё очень чётко. Поле ровное, как стол. Но постепенно, по мере того как мы подъезжаем к форту, я вижу десятки, а то и сотни ловушек, которые замечательно замаскированы, но в то же время могут быть активированы в любой момент. Причём многие из них — вполне себе спящие магические, как у моего учителя в поместье.

— Останови-ка на секунду.

Мобиль тут же встает колом, словно Николай ждал моей команды.

Аккуратно свешиваюсь с мобиля. Сосредотачиваюсь. Осматриваю магическую ловушку на основе каменных лезвий. Замечательно, очень интересно. Я похожую, действительно, видел у Кошкина.

— Всё, можем двигаться дальше. — В принципе, мог и по пути, конечно, посмотреть, но так намного проще.

— Вы заметили? — чуть разочарованно удивляется Николай.

— Что конкретно? — улыбаюсь.

— Ловушку, — уточняет и кивает назад. Мобиль едет прямо через заряженное поле. Тут и механические, и магические, да даже простых ловчих ям накопано с избытком. Но все замаскировано так, что если бы не Аспект — ничего бы не заметил.

— В каком-то смысле заметил, и не одну, — соглашаюсь. — Но на самом деле никаких претензий к тем, кто это устраивал, нет вообще. Внешне — полная незаметность. И очень хорошая работа. Просто у меня есть возможность отследить. — Тут же возвращаю любезность мужику.

— Глеб Викторович говорил, что маги тоже не должны будут увидеть. Ему Василек обещал.

— Кто? — удивляюсь.

— Да сын Дмитрия, Василек — это прозвище. Он васильки девчонке здесь собирал, когда на него кабан измененный выскочил. Еще недели три назад. Так, он его со страху на каменные колья поднял и побежал к форту. И пока бежал, забыл про них. Вот пока бежал, пока докладывал, пока выдвинулся отряд, пока нашли этого кабана — тот уже издох к тому времени. Вот все это время колья стояли. А магик от истощения не упал даже. Потом ни разу повторить не смог. Ну и вот…

— А это как? — удивляюсь, — Его же в Лицее учить были должны…

— Не, это не старший сын — тот обучение давно закончил. Это его младшенький пробудился. Он в Лицее не был, навык у него специфический теперь, — чуть смешивается Николай. — Вы знаете, не буду вам сюрприз портить, да.

Хм. Интересно.

Подъезжаем к форту, проезжаем сквозь тяжёлые каменные ворота, которые с показной лёгкостью распахиваются перед нашими мобилями. Но при этом сантиметров тридцать, а то и сорок цельного камня на огромных петлях и с магией по периметру говорят о том, что эти ворота не только в случае чего будет тяжело открыть, но их ещё можно заблокировать одним движением, чуть ли не мгновенно.

Интересная схема — а, по мне, так идеальная. Всё же сверху атаковать крепость здесь практически невозможно — за счёт большого количества аномалий в воздухе. Здесь и дирижабль может пролететь только по конкретному маршруту, поэтому оттуда атаковать возможно ну крайне неслабому магу Воздуха. Для такого форта это скорее избыточно. Хотя, если подумать, то не факт. Но пока да — можно не опасаться.

По земле, с учётом ловушек, с учётом огромных толстенных стен из камня, который, похоже, маги подняли с очень больших глубин — крепость выглядит довольно сложным призом. И очень интересным артефактом. Снова прошу притормозить.

Все стены пронизаны десятками нитей магии, которые… Да! Постепенно разрастаются. Думал — показалось.

И ведь довольно быстро — могу отследить даже в нормальном времени. Немного, но изменение картины каждую секунду все же ловлю. Понимаю, что, когда работа этого фрактала закончится, а с такой скоростью это может произойти через месяц-два уже, стена будет не просто каменная, она будет с сетью под почти любые артефактные схемы. На неё можно будет повесить огромное число конструктов, на мой, с недавних пор, взгляд артефактора. А если дадут нам еще немного времени, то и вся плита под крепостью станет цельнолитым камнем. Сейчас это всё-таки набитый фундамент, как я чувствую своим полем, но фундамент, в который маги, похоже, сливают какое-то колоссальное количество энергии. И это странно — магов-то, по идее, у меня здесь немного работает.

Ладно, это один из вопросов Обломову. Тем более он как раз меня встречает практически во дворе крепости. Встречает немножко запыхавшийся и в пыльной форме — видимо, в данный момент он был в полях, но всё же успел.

— Максим! Какая радостная встреча! — действительно радуется моему визиту Обломов.

Мои новоприобретенные родовичи с лёгкой гордостью и довольством не мешают моему первому визиту в крепость. Фортом это уже не назвать. Аккуратно пытаются показаться хотя бы на секунду на глаза. Да и вообще — увидеть меня, убедиться, что их здесь никто не бросил и что они делают нужное дело для Рода. Поэтому многие сейчас меняют свое движение, чтобы хотя бы на пару минут мелькнуть, может быть, издалека поздороваться.

Народ реально гордится своим делом. И, попав внутрь крепости, понимаю, что есть чему гордиться.

Донжон ещё пока не выстроен, но на данный момент скорее не нужен. Все основные строения находятся внутри стен и следуют не такому уж маленькому периметру форта, как, казалось бы. Крепость вроде бы небольшая, но в то же время — с двумя переходами, несколькими башнями, которые вырастут чуть позже, а сейчас только заготовки на два этажа. Несколько десятков домов и различных строений, необходимых форту, под его стенами.

Чистая, с подтянутым камнем улица — ещё до конца не замощённая, но уже каменная. Причём основные работы уже видны: в некоторых местах камень сплавлен в одно целое. Просто, видимо, у магов не доходят пока руки, чтобы протянуть дороги. Направления размечены, дома строятся.

Дома, собранные из старых домов форта или леса, который смогли найти или заказать поселенцы, всё же немного временные, но уже видно, что будет на их месте. Первый каменный этаж, а потом надстройка из серьёзного дерева — ещё пара этажей. Полностью каменных домов, кроме башен, пока нет, но, возможно, и это будущее данного форта.

С удовольствием осматриваюсь. Объём работ, который переделали родовичи, потрясает.

— Рад вас видеть, Глеб Викторович. — Слезаю с мобиля.

— Чуть позже Олаф подойдёт. Он тоже хотел бы похвастать. Есть чем, но сейчас на нём завязан подвал и отойти не может, — разводит руками безопасник. — Там же и Олег сейчас. Нельзя их прерывать. Закончат — тут же тут будут.

— Ничего, я понимаю. Подожду, — спокойно реагирую. Раз глава этих людей не может прийти, значит, что-то сильно важное происходит.

С интересом смотрю вокруг на людей.

— И у нас очень много новостей, — добавляет Обломов. — Хороших, плохих, разных. Но тут нужно будет собираться всем. А сейчас, может быть, отобедаешь? — Обломов останавливается.

— Знаешь, Глеб Викторович, а это неплохая идея, — согласно киваю. Всё-таки есть уже действительно хочется — прислушиваюсь к себе. Поход по Пятну отодвинул это желание, но оно никуда не делось, и внимание тут же возвращает еду на первые места.

— Тогда прошу тебя в донжон. Пока что, общая столовая там. — показывает безопасник на недостроенную башню.

— Ответишь на вопросы? — спрашиваю.

— Которые не касаются сюрпризов — конечно, отвечу. — смеется Обломов. — А вот сюрпризы надо дарить вместе.

— Они хоть нормальные? — чуть беспокоюсь, но не сильно.

— Сюрпризы-то? Конечно, — уверенно кивает безопасник. — Только не пытай, ладно?

— Ну вот и отлично. Не вопрос, не буду. — соглашаюсь. — Так что там с наблюдателями?

— Ты про тех смешных парней от наших соседей?

— Ну да. — киваю. — Смешных?

— Да, по-другому не назвать, — качает головой Обломов. — Эти совсем не беспокоят.

— Эти? Есть и другие? — удивляюсь.

Обломов только кивает и чуть мрачнеет.

— Есть. Максим, это из плохих новостей. Может, после обеда?

— Давай сейчас, — спокойно иду рядом со своим заместителем в каком-то смысле. — Меня мало что может смутить. Начинай рассказывать.

Неторопливо подходим к каменному недострою.

— Наблюдатели от Сазоновых беспокоят, — рубит Обломов. — У нас маловато магов для полноценной охраны. Два человека — не считаются, пусть и с армейским прошлым. Да и заняты все под завязку. А для отражения атаки, буде она случится — вообще критически мало.

— А при чём тут этот Род? — удивляюсь. Уже давно забыл об этих людях. Да что там, я и не видел никого из них ни разу.

— Они ведь раньше за этот хутор отвечали? — задает риторический вопрос Обломов.

— Да. Император решил, что они не справились, и отправил этот Род в опалу.

— Опала или не опала, но если хутор был контрабандистов, а отвечали за него Сазоновы, то у нас есть небольшие проблемы. Пару дней назад мы взяли одного из наблюдателей, но не из этих. — Обломов улыбается и кивает на Пятно. — Со стороны аномалий пришёл.

— В чём разница?

— Те наблюдатели, которых наши соседи направляют, вообще ничего не увидят. Со стороны Пятна у нас не видно ни строительства, ни техники, ни сколько у нас здесь людей. Наши работы даже вооруженным глазом не видны. Большая часть людей сейчас внутри форта, и сказать точнее, сколько народу его обслуживает, сейчас затруднительно. Дирижабль летает довольно часто, поэтому здесь может быть как сто человек, так и тысяча. Они поэтому последнее время, и пытаются залезть повыше и отыскать удобные точки, чтобы понять хоть что-то.

— И как?

— Да никак. Все удобные точки мы в первые же дни срезали, ещё когда каменных стен не стояло.

— Здравствуйте, дядя Глеб! — пробегает мимо пацан лет тринадцати-четырнадцати, а за ним девчонка.

— Здравствуй, Василёк, здравствуй.

— Это тот самый Василёк? — удивляюсь.

— Да, младшенький Виталия, — улыбается Обломов. — А почему — тот самый?

Мимо пробегает девчонка вслед за парнем.

— ЗдрастедядьГлеб! — выпаливает в одно слово и бежит дальше. И мне кажется, что девчонка даже земли не касается, так быстро бежит и пытается добраться до парня.

Так-то детей немного в форте, разновозрастные, как вижу, но есть. Вот только так, чтобы через весь форт бежать — никто и не пытается. Все больше у жилых домов играют.

— Интересно, — смотрю вслед убегающему парню. — А девчонка — это кто?

— А это Катюша, дочка Клима, капитана дирижабля. Василек ей как раз цветы собирал — потому и Василек.

— А, мне рассказывали про кабана. — говорю.

— Да? Уже? И… всю?

— Да, рассказали. Не знаю, всю или нет. Про пробуждение в парне магии земли.

— Ваня, что ли, сподобился?

— Нет, знаешь, Николай рассказал, — подходим к дверям в донжон. — Когда мы остановились ловушки посмотреть. Магические.

— Даже так, — чуть хмурится Обломов. — Это просто часть сюрприза, Максим.

Открывает тяжелую дверь.

— Проходи.

Заходим в столовую, и Обломов тут же показывает жестами цифру «два» на раздачу и приглашает меня сесть к стене.

Очень интересное место. Пока без украшений, но, например, на всех столах стоят цветочки в каменных вазах. Столики неказистые, но очень крепкие, не шатаются и словно бы вылеплены из того же камня целиком. Все стены серые, но и они будто бы отполированы, а мой вкус теперь туда вроде бы и не нужно больше ничего: ни краски, ни ткани.

Огромные окна. Несмотря на то что выплавлены в стенах донжона довольно высоко, света внутри помещения очень много. На сейчас, вроде бы даже и дополнительно ничего не зажигают.

В общем, светло, просторно, и совсем не чувствуется донжон каменным мешком, которым по идее, должен быть.

Присаживаемся за столик. Обломов продолжает разговор.

— Парень действительно пробудился. Вот после своих кольев. Правда, второй раз уже не смог такие штуки сделать. Зато по мере того как он пыжился и настраивался на каменную магию, смог словно бы стереть сам амулет из восприятия Олега. Так и узнали.

— Интересно, — говорю. — А кто-то ещё знает, что у вас здесь пробудился молодой маг?

— Вот это тоже часть сюрприза. Максим, давай не будем его портить. Дождёмся Олафа, дождёмся Олега. Сергей ещё подключится.

— А, маг огня? Ну да. Хорошо. — соглашаюсь.

— Там все вместе сядем и поговорим, — облегченно кивает Глеб.

— Ну хорошо. Ладно, тогда давай про наблюдателей. Что там с Сазоновыми? — снова уточняю.

— Взяли мы их наблюдателя. Непрофессионал. Оставил нашивки Рода на нательной рубахе. Так и знаем, что он от них. В городе узнали кто такие, так и сложили.

— А что наблюдатель? Молчит? Что он вам сказал?

— А ничего не сказал. Отрубился практически сразу — зелье принял. Видимо, у него что-то было. Целителя нормального у нас здесь пока нет. Привести его в чувство с помощью амулетов пока не можем. Лежит сейчас в казематах, есть не просит. Но точно живой. Когда встанет — тогда и допросим. Но сама ситуация мне не нравится. — качает головой безопасник. Кивает на Пятно. — Когда вон тех берем — никто никуда не бежит, ничего не принимает. Особенно даже не отпирается. А вот этот и зелье принял. И то, что он от Сазоновых — случайно определили. Мне это не нравится. Чуйка просто кричит.

— На чужих землях взяли? — уточняю.

— Вообще-то, да. Но кто теперь докажет? — пожимает плечами безопасник. — Со стороны болот и аномалий к нам некому подходить. Там только имперский тракт и ни одного поселения. Но вот понаблюдать за нами до последнего времени оттуда было очень просто, поэтому и у меня наблюдатель туда все время смотрит. Поле ровное как стол, так что этого соглядатая заметили, ну и дальше — дело техники. Стена не сплошная была до вчерашнего дня. Пришлось вот в спешке заканчивать.

— Ну ладно. Предположим, что с парнем, скорее всего, помогу. Немного целительского арсенала у меня есть, а для пробуждения и молнии хватит. Посмотрим. Но почему тебя это так беспокоит?

— Максим, сам не знаю, но смотри сам. Сазоновы владели здешними контрабандистами, и ты в их глазах, у Рода забрал дело, которое при удачном стечении обстоятельств приносило с шестую часть миллиона, а может быть, даже побольше золотых империалов в год. Тут только на контрабанде лианами можно не одно состояние сделать. Тут, в принципе, до болота часа четыре пешком, и тропа удобная — рядом по местным меркам.

— Это да, — соглашаюсь.

— Ну вот. Вряд ли они просто утерлись.

— Против императора ни один Род не пойдет, — не соглашаюсь.

— Вообще — конечно. Но, что если это будет не Род, а просто летучий отряд не пойми кого. Вынесли хутор, оставили границу без защиты, и, скажем, соседи по старой памяти прикрыли участок, а потом пишут императору, что-де, молодой боярин не справился, нам пришлось надрывно, не щадя живота своего, день за днем отбивать атаки диких тварей. Может такое быть?

— Если не знать некоторых наших договоренностей с Михаилом Александровичем, то вполне. Вообще, конечно, не сработает. Но да, им-то откуда знать.

— Вот именно. Нам от этого будет уже не легче. Три-четыре отряда, подобного нашему, и мы не продержимся и дня. Хотя таких отрядов сейчас днем с огнем не сыскать. Только сборную солянку нанять можно, но и там опасных людей хватает. В общем, поэтому и переживаю. Более того, Олег и работает сверхурочно уже третий день тоже именно поэтому.

— А мне почему не сообщили? — удивляюсь.

— Вчера ты был недоступен, — пожимает плечами Обломов. — Да и что сообщать? Подозрения? Пока нет данных, и мы хотели тебе переправить дирижаблем пленника. Может, ты бы смог понять, что с ним делать? Вот сегодня бы Клим и отправился бы. Но ты здесь, а это намного лучше.

— Так. Глеб, а скажи мне, пожалуйста. Как всего два мага, где только один земли, и в строительстве подобного, — обвожу рукой окружающее, — понимает, смогли создать то, что я вижу, всего за месяц?

— Макс, не ругайся, пожалуйста, — с гордостью говорит Обломов. Пиликает стандартный звук вызова. — Но не за месяц, а за две недели. Это раз. А второе — ты сейчас все поймешь. Олаф, Сергей и Олег идут к нам. Я сообщение получил.

— Господин Рысев, здравствуйте! — в столовую заходит громадный Олаф.

Хоть я и видел дядьку всего лишь пару раз, но забыть его точно не смогу. Олег, сын мага земли Виталия, слегка застенчиво кивает. Молодой маг, возраста, наверное, Рыжей.

Его спутника Сергея я вообще еле узнал, хотя сигнатуру помню прекрасно.

— Я очень рад, что вы смогли заехать, — говорит Олаф.

А я напоминаю себе, что это для меня прошёл месяц и куча событий, а для них просто прошёл месяц, в который они вступили в мой Род, дали клятвы и работают по утверждённому плану. Причём работают с огромнейшей отдачей, поскольку это место они решили считать домом.

Олаф бросает взгляд на хмурого Обломова, и улыбка слегка гаснет.

— Ты уже рассказал? — спрашивает.

— Нет, только про свои предчувствия. — качает головой Глеб.

— Да, это неприятно, но мы справимся, если что. — подходя к столу, тихо, но весомо говорит бывший хозяин отряда, а сейчас настоящий их командир Олаф. — Максим, можете на нас положиться. Здесь нас атаковать нужно со слишком большим перевесом, чтобы выбить отсюда. Справимся ведь? — спрашивает у Олега и Сергея.

Те тут же встают на сторону Олафа и кивают головой. Но пока ничего не говорят. Чувствуют себя не очень уверенно, я это хорошо вижу, что, в общем-то, довольно странно. Хотя все эти ела с субординацией и выслугой лет… Армия все же… такое дело. Но ничего — армия армией, а родовые дела родовыми. Разберёмся ещё.

Я так понимаю, что Обломов делился с Олафом и магами своими сомнениями. Ему очень не нравится, что руководство теперь крыла Рода не поддерживают его опасения. Кстати, может быть, ещё и поэтому оперативно довести до меня свою точку зрения не успел. Ладно, это я понял.

— Это все плохие новости?

— Как сказать? — мои люди переглядываются, садятся за стол.

Приносят сначала два комплекта еды.

Олаф тут же заказывает ещё три. Похоже, особых разносолов пока в Рысевке нет. Но, очевидно, всё приготовлено с любовью, и запахи стоят замечательные. Хотя, может быть, просто очень сильно проголодался. Всё же лучшая приправа к любому блюду — это голод.

— Ну, как сказать? — повторяет безопасник. — Это как с той историей, с накопителями.

Похоже, не все здесь присутствующие знают о том, что содержат местные недра.

— С одной стороны, вроде хорошая новость, а с другой — довольно сложная. — тихо продолжает Обломов.

Олег кивает головой. Вот Олег, кстати, получается, в курсе. С другой стороны, а как бы иначе? Как раз он и есть тот маг земли, который и обнаружил алмазы. Да и еще сейчас вытаскивает камень и работает на строительстве всего этого.

— Ну хорошо, давайте эту историю.

— Про Василька ты уже знаешь, — констатирует безопасник.

Олаф цепко смотрит на Обломова.

— Да.

— Не я проговорился, — качает головой. — Вопросы к Николаю. — Олаф улыбается и кивает. — Ну вот, — тянет Обломов, словно подбирая слова. — У нас сейчас в форте семнадцать детей. Так? И ты спрашивал, знает ли кто-нибудь из империи о том, что Василёк инициировался?

— Так, — тяну, уже подозреваю ответ. — Боитесь прибытия имперского вербовщика? Сколько наших детей инициировались?

Обломов морщится, а вместе с ним и Олаф, и оба моих мага.

— Скорее, мы не понимаем принципа, по которому происходит вербовка и распределение молодёжи в лицеи. И шансы на то, что наших детей отправят в какое-нибудь непонятное место, довольно большие.

— Нет, не отправят — вы же Родовые сейчас, — развожу руками. — По этому поводу можете даже не беспокоиться. Дети пойдут туда, где будут полезнее для Рода.

— Да, но за нами ничего не стоит. — говорит Олаф и осекается.

— В общем, мы поэтому и решили сначала через вас, — продолжает Глеб.

— Ну, наверное, правильно решили, — киваю. — Думаю, что этот вопрос — не самая большая проблема. Не та, которую мне будет не под силу решить. В крайнем случае пойдут в лицей, в котором учился я, в Смоленске-2. Там и директор с удовольствием примет детей моего Рода, и безопасников я знаю в этом городе. В общем, находятся они здесь, прямо скажем, рядом. При наличии мобилей и дороги можно будет посещать город хоть каждый день.

— Да, это было бы хорошо.

— Так сколько у вас детей инициировалось?

Мои новоприобретённые родовичи переглядываются.

— Двое.

— Двое — это много, — говорю. Но я не вижу в этом проблемы. — Просто мы обойдёмся без имперских вербовщиков. Ваши дети — это родовичи, члены Рода. Так что тут применим другой закон. Но я понял — это важно, и это довольно хорошая новость. — смотрю на мага земли. Задаю вопрос, который вертится на языке, так что боюсь про него забыть, а выяснить все же необходимо. — Кстати, Олег, а как ты умудрился так быстро поднять стены? И так быстро отстроить башни с домами?

— Это несложно, — машет рукой парень. — Я форты-то строил ещё в армии. И там мы их строили на скорость. Единственное ограничение в магии. А тут с двумя бестолковыми, но очень сильными подростками…

— Очень сильными? — удивляюсь.

— Да, они сразу неожиданно показывают высокий объём пропускаемой магии. Поэтому скорее мы стараемся постоянно забирать в накопители излишки. И потому же я строить могу хоть круглосуточно. Что и делаю последние дни, — тихо добавляет.

— Да, и я видел, что внутри стен магические каналы пробиваются.

— Да, вы это увидели⁈ — радуется Олег. — А я вот был не уверен, что у меня всё получилось. Я это делаю на автомате уже, но повесить на основу конструкты я уже не смогу. Никогда этого не делал и практически ничего не знаю.

— А ловушки в полях? — удивляюсь.

— Вы тоже видели⁈ — спрашивает маг.

— Ну да.

— Это мы на пару с Сергеем клепали. Огненные и каменные. Это любой армейский маг сможет. Так сказать, поднять поле перед атакой превосходящего противника — тривиальная задача. Там обычные довольно-таки ловушки, — чуть смущается Олег. — И единственное их отличие то, что вы их тоже увидеть не должны были. Видимо, мы до конца не отработали. У Василька прорезалась интересная особенность.

— Да, мне говорили.

— Значит, не работает? — огорчается Олег. — Я вот их в упор не вижу.

— Не знаю, — тихо присоединяется Сергей. — Я их тоже не вижу.

— Вполне возможно, работает. — успокаиваю магов. — Просто я специфический наблюдатель, с нестандартным образованием. Примите, что таких магов вы в ближайшее время не увидите.

— Ну, тогда, наверное, — кивает головой Олег. — Так что мы всё, что наклепали, установили перед Пятном. Так что с той стороны атаки можно не опасаться. Там очень много и очень неприятных ловушек. Перемелет почти любое число противника, с учетом специфики Пятна, конечно, даже если маги будут.

— Это хорошая новость. А с другой стороны?

— С другой стороны, мы пока беззащитны. Кроме стен, ничего нет, — добавляет Обломов. — Со стороны полей, аномалий и болот мы не устанавливали пока зону отчуждения. Поле, как я и говорил, просматривается почти до горизонта. Подойти незаметно — сложно. А на дирижабле прилететь без кроков — самоубийство. Нужно знать, где какие аномалии находятся, не везде там пройдет дирижабль.

Смотрю на Глеба.

— Именно поэтому я не понимаю, зачем нужен был наблюдатель с той стороны. И это меня сильно беспокоит.

Приносят еду, и Олаф с магами накидываются, как будто уже сутки не ели.

— Казематы у нас где? — уточняю.

— Примерно там, где мы сегодня работали. — отвечает Олаф.

— Нужно было систему подземных помещений нормально сформировать, чтобы не конфликтовала с фундаментом. — сразу уточняет Олег. — Сегодня и закончили. У вас теперь огромные заклинательные покои внизу, тренировочные, казематы, хранилища. Но хранилища пока без стазисных шкафов. Я думаю, Клим их тоже привезёт одним из рейсов.

Глеб кивает.

— Так, понятно. В общих чертах. С едой тоже понятно — скорее всего, поставки достаточно скудные?

— Да нет, дирижабль до Орши ходит ежедневно, поэтому в принципе, мы уже начинаем выходить из режима экономии. Раньше было сложнее, — не соглашается Глеб. — Уже и запасы делаем, но пока только долгого хранения.

— Тогда после обеда попробуем разговорить нашего гостя. Я правильно понимаю, что вам нужно, только чтобы я его разбудил? — уточняю.

— Если у вас получится, то да. — соглашается Олаф. — Умельцы у нас найдутся.

— Хорошо, попробую. — киваю.

— И вот еще. — Обломов достает небольшой мешочек. — Нам пришлось распечатать запас накопителей. — Образно говорит про добычу алмазов Глеб. — Вот тут дюжина заполненных под завязку камней.

— Быстро, — удивленно говорю. — Это дети их так?

— Да, я все потратить просто не успеваю, а у Сергея пока достойных целей тоже нет. — говорит маг земли.

— Кстати, у Василька какое имя? — спрашиваю.

— Василий, — улыбается Олег. — Поэтому и Василёк лёг как родной.

— А девочка какую магию пробудила?

— Та воздушница, почти наверняка. — добавляет Сергей.

Значит, то, что девчонка не касается ногами земли, возможно мне не показалось. И она действительно ее не касалась.

— Максим, это не вся новость. — договаривает Обломов. — Раз уж мы опять про детей.

— Слушаю.

— Эти двое фактически единственные, кто достиг минимального порога инициации. Все остальные дети у нас младше. Или уже сильно старше. — начинает безопасник. А маги и Олаф сразу же смурнеют.

— Слушайте, а у меня вопрос, — неожиданно прерываю. — Клим ведь не является одарённым?

— Да, не является. — кивает Обломов. — У него молодой маг на дирижабле работает.

— А его ребёнок — одарённый. Как часто такое происходит?

— Почти никогда, — говорит Олег. — Статистика особенно не ведётся, но это очень редкие случаи, чтобы неодарённый смог переступить черту и стать магом.

— Понятно, — киваю. — Василёк с детства имел склонность?

— Точно нет, — качает головой Олег. — Ноль.

— Удивительно! То есть получается — два неодарённых внезапно стали одарёнными? — заканчиваю свою мысль.

Все глубоко вздыхают.

— Вот именно поэтому мы не хотели звать имперских вербовщиков. Они бы точно это вскрыли.

— А чего вы опасаетесь? — спрашиваю.

— Максим, Василёк был абсолютно дубовым в плане магии, — серьёзно говорит Олег. — У него точно не было шансов. Отец проверял его раза три с детства. И у дочки Клима таких же шансов не было. Мы всех здесь проверяли. У всех наших детей мог бы быть шанс. Вы думаете, мы бы его упустили? Нет. И единственные двое, которые подошли к пубертату — оба инициировались. Понимаете, что это значит?

— Понимаю. — задумываюсь. — Много у нас таких детей?

— К этому порогу возраста инициации — нет, немного. Следующие трое только в следующем году подойдут. Ещё двое совсем маленькие. Остальные плюс-минус год-два. У нас тогда удачные года были, — улыбается Олаф.

Понятное дело — прикидываю, что у большей части семейных пар дети-погодки.

— Вы думаете, это не случайность? — уточняю.

— Мы боимся, что это не случайность, — кивает Олег. — Вы же понимаете, Максим, что если наши подозрения подтвердятся — за это место будет война похлеще, чем за любые рудники.

— Понимаю. Но у нас есть два года, чтобы подготовиться, — улыбаюсь. — Артефактор я очень неслабый. Так что не бойтесь за наш дом. Я думаю, мы справимся. Но, для начала, нужно разобраться с тем, что происходит сейчас. Предлагаю навестить пленника.

Спускаемся.

Выходить из донжона даже не требуется — просто выходим из столовой и спускаемся на этаж ниже.

— Олег, как ты умудряешься делать такие огромные помещения? Это же наверняка сложно? — Смотрю на действительно громадные своды и абсолютно пустые, но, прямо скажем, серьёзные площади, что раскидываются под крепостью.

— Да нет, — с охотой включается в разговор Олег. — Видите, Максим, здесь же нету прямых сводов, всё скошено. Я просто раздвигаю камень, уплотняю фундамент, и это, в общем-то, не так чтобы сложно, хотя выглядит, безусловно, очень серьёзной магией. Вот только в стены я встроить ничего не могу. Только сделать заготовки под конструкты. Я не знаю ни одного конструкта — ни на укрепление, ни на сигналки, ничего того, что ставят в крепостях. В фортах обычно этого не делают.

Олег с удовольствием поясняет, вспоминая свое армейское прошлое.

— Просто ставим стандартный конструкт форта. Просто у вас тут их четыре штуки, связанные между собой. Можем поменять землю, плотность, спрессовать её. Обычно накопителя уровня крепости хватает на серьёзные форты, даже если изначально камней не было. А тут — были. Здесь у меня доступ к магии оказался почти бесконечным — я просто столько переработать не смог бы. Поэтому всё получается так легко. А так это всё стандартные блоки. Просто применяю их здесь с фантазией, — с гордостью говорит маг. — Меня так отец научил. У нас, по идее, здесь четыре форта встроены друг в друга с общими стенами и разными подвалами. Обычно у фортов подобных подвалов делать не надо. Вот и здесь он из четырёх секций состоит. Собственно, чтобы их утрясти и не двинуть фундамент, мы второй день отсюда даже не вылазили.

Парень идёт по подвалу, даже не зажигая света. Он, похоже, на ощупь может понять, где находится. Но мне всё-таки нужно видеть, что получилось, хотя по идее и отлично ощущаю всё, что происходит со всех сторон. Я даже понимаю, что очень близко к основанию этих подземелий подходит водяная жила, на что и указываю Олегу.

— Да, я про неё знаю. Когда руки дойдут — выведем в крепость, будет своя вода, и отрезать нас от неё будет невозможно. Но сейчас пока её просто некуда определить, поэтому я поставил небольшие выходы от других, а эту пока оставил про запас. Будет своя вода в донжоне.

— Это хорошо. Я рад, что ты это видишь. — киваю.

— А вы точно сможете наложить конструкты на стены? — неожиданно спрашивает Олег. — А то у меня есть знакомый артефактор. Он даже недорого берёт. Разве что сюда его вызвать будет сложно.

— Он занимается крепостями?

— Нет, мы просто служили вместе. Но да, он в основном накладывал на стены разное. Наверняка его можно будет нанять.

— Не переживай, — говорю. — Укрепить свой дом я точно смогу. Я хороший артефактор.

— Да? Тогда отлично! — оживляется Олег. — А то при серьёзном нападении не отобьёмся.

— Ты же говорил, что отобьётесь?

— Если подозрения у Глеба Викторовича верны, то лучше бы у нас всё же был чуть больший перевес, — слегка мнётся молодой маг. — Оружия у нас хватает — дядя Олаф прекрасно об этом позаботился, — кивает за спину на Олафа.

Тому, кстати, похвала очень приятна, несмотря на то что вроде как и не поводит глазом на эти слова.

— Я думаю, что если нападающие наймут серьёзных магов, то у нас могут быть некоторые проблемы. — аккуратно говорит маг. — Отобьемся, конечно, но…

— Хм. Понятно. — Кстати, с этим, возможно, попробую Рысевке помочь.

Одним из своих потоков сознания аккуратно нащупываю мою первую группу големов. Те, по идее, за эту неделю уже неплохое расстояние должны были пробежать от Балкан к Новгороду — даже с учётом того, что им дано распоряжение бежать незаметно.

Свои пару дней охраны группа полностью отработала. Даже до меня доносились пару раз отзвуки небольших боёв, так что турки через горы боятся ходить. Да и не смогут уже — посты, наверняка армейцы выставили.

Почти неделю назад группа побежала в обратный путь своим ходом. Накопителей по идее должно хватить просто на перемещение без боев. Главное — двигаться подальше от людей, что вроде бы, у моих существ прекрасно получается.

Второй поток сознания ловит их почти сразу. Всё-таки в фоновом режиме наблюдение за моими игрушками так и идёт. Есть у меня подозрение, что пару раз их замечали, но ни преследования, ни боёв по пути вроде как не было. Всякие болота, водные преграды, горы — для сороконожек это даже не препятствие. Дышать им не надо, спать им не надо, поэтому бегут вполне себе с серьёзной скоростью.

Примерно прикидываю, досюда им, очевидно, ближе, чем до Новгорода, и это хорошо, что они еще не добрались. Разве что точкой их остановки назначаю район имперского тракта — то есть довольно далеко от Рысевки. Просто потому, что там аномалий нет и сюда их придётся вести практически в ручном режиме.

Прикидываю расстояние. Судя по отклику, они где-то уже не особенно далеко. Может, часов пять-шесть, может, десять — зависит от того, насколько серьёзно будут прятаться. Где-то километров пятьсот-семьсот, так что можем и подождать. Я всё равно отсюда раньше не двинусь.

Третий поток сознания тут же с удовольствием стучится с хорошей новостью: вирус успел раздвоиться, а потом и ещё раз раздвоиться. То есть мой троянский конь прекрасно справился с задачей, и сейчас в гнезде вовсю уже идёт работа. Вирус сам себя прописывает у этих существ. А судя по тому, что всё включилось одновременно, то, скорее всего, моя живая бомба добежала до гнезда и там устроила побоище. Не в силах сопротивляться своей агрессии. И прежде чем матка его придавила, успел покусать других гвардейцев, и матку, и вообще всё, что там находилось.

Конгломератов вируса прижилось пока только четыре, но есть подозрение, что их будет больше. Правда, развитие вируса идёт всё-таки медленно. То, что ксеносы больше используют пси, похоже, сильно влияет. Но на это я закладывался. Самое главное, что оно все же идёт. Пусть и медленнее, чем в обычных существах, раз в пять, получается.

Прикидываю по времени. Даже это — хороший результат. Похоже, завтрашний день будет довольно показательным.

Почти не замедляю шаг, только настроение улучшается мгновенно, поскольку целые две проблемы, похоже, перестают быть такими уж проблемами. И один из экспериментов, и при этом самый главный, вполне успешен.

Доходим до нужной части подземелий. Идем довольно узким коридором к тем комнатам, которые планируют сделать казематом. Всё здешнее подземелье превращено в несколько тюремных камер и место под охрану. Правда, ни в камерах, ни в комнатах охраны нет пока ничего, кроме голого камня. Да и защитных заклинаний тоже нигде нет. Так что на данный момент это всё-таки не каземат, а просто небольшие подземные помещения без окон.

Спящего человека я почувствовал давно — ещё в столовой. Все же не так много в форте полностью незнакомых мне сигнатур. Фактически только пятнадцать детских и одна вот эта. Но точно понимаю, что она принадлежит именно нашему гостю только сейчас по мере спуска в подземелье.

— Амулеты с него снимали?

— Да, Сергей посмотрел, и всё, что фонило, мы отдельно собрали. — говорит Олаф.

Молча киваю на эту информацию.

Заходим в камеру. Спокойно сканирую гостя. Вижу, что человек реально в коме. Разум не соображает ничего, но при этом жив и, в принципе, даже здоров. Ровное и слабое дыхание. Нет никаких пятен или чего-то выходящего за рамки обычного. Просто кома, и все.

Обычный человек среднего телосложения, средней внешности. Встретишь такого в толпе — и не вспомнишь об этом никогда. Вообще-то, правильная идея для соглядатая, но запускать его не в город, а наблюдателем на голое, как стол, поле — вот вообще плохая идея. Что-то здесь, в общем-то, не вяжется.

С его дыханием запускаю в него свою пси. Тело мгновенно принимает структурированную энергию. Никакого сопротивления нет — человек полностью без сознания, так что и сопротивления никакого. Пси у меня много, так что через пару минут уже более-менее чувствую дядьку очень неплохо. И почти сразу понимаю, что он отравлен. Даже без слов Олафа.

Слишком много чужеродного как бы налипает на нервных центрах, и кровь движется крайне неохотно.

Опять же, никакого сопротивления и физической воли у товарища нет. Поэтому мой посыл — выдавить и отфильтровать из крови то, что не принадлежит этому человеку, и то, что ему вредит, с учётом вливания целительской энергии, тело воспринимает просто на ура.

Тело всегда готово биться за самого себя, даже если сознание этого не хочет. Специализированных чар целителей так-то, я вообще не знаю. А вот подход через волю и желание, словно это не человек, а артефакт, наполненный моей пси, вполне вроде работает. Личной воли нет, так что тело воспринимает мой осознанный приказ как свой и начинает отрабатывать именно мое желание. У дядьки нет вообще никаких щитов — совершенно обычный человек.

Хмыкаю про себя. Очень может быть, что чуть позже, если такой посыл останется, он ещё и богатырским здоровьем будет отличаться. Делаю резкий надрез на запястье его левой руки.

Сквозь разрез медленно выступает кровь. Жидкость не очень хочет покидать тело человека, несмотря на напор изнутри. Скорее всего, просто потому, что мое пси словно образует специфический фильтр, помогая печени и почкам фильтровать яд. Кровь начинает выталкивать всю гадость, которая скопилась в теле мужика. А её неожиданно, оказывается, много — серая вязкая субстанция с отвратительнейшим запахом начинает медленно сочиться на пол.

— Это что такое? — спрашивает Олаф морщась.

— Скорее всего, всё, что он плохого принимал в этой жизни. — пожимаю плечами.

— Интересно. А с обычными людьми такое можно сделать?

— Только без воли, — качаю головой. — Я и здесь решил поэкспериментировать только потому, что это не мой человек и мне, в принципе, наплевать на его жизнь.

— Максим, а вы подумайте: заснуть, а потом проснуться без всякой внутренней гадости? Очень и очень неплохая идея, — Олаф мгновенно просчитывает идею моего даже ещё не оформившегося подхода.

На самом деле давно хотел попробовать что-то этакое. И подвернувшийся человек только ускорил эту идею.

Грязная жижа накапливается под рукой парня. И в какой-то момент я понимаю, что пси по телу наблюдателя начинает течь почти без препятствий. А почти кома — переходит в глубокий, но всё-таки обычный сон.

— Так. Ну, кажется, господа, нашего гостя мы уже можем разбудить.

Лёгкая молния на самом деле запускает сознание. Парень секунду приходит в себя и тут же подскакивает, отползая к стене.

— Что? Ничего я вам не скажу! Где я? Кто вы?

Прикладываю палец к своим губам. Парень действительно вообще не профессионал. Никакой защиты разума, никаких техник — ничего вообще. Он прозрачен. Эмоции абсолютно соответствуют реакциям. И сейчас в эмоциях — в основном страх, чуть-чуть гнева и довольно много злорадства.

Интересно.

— Вы у меня в гостях. — улыбаюсь парню. Пси ходит в его теле бесконтрольно, и сейчас мне хватает мизерного усилия воли, чтобы парень не мог встать.

— Что со мной⁈ Если я в гостях — я хочу уйти! — почти кричит пленник.

Олаф дергается к нему, но я останавливаю его жестом руки.

— Не надо. И умельцев тоже не надо. Кажется, мы тут справимся и так.

Снова улыбаюсь парню.

— Я тут хозяин. — Спокойно, даже убаюкивающе говорю. — Вы же ответите на мои вопросы? И потом сразу же можете идти на все четыре стороны.

— А если нет⁈ — бравирует пленник.

— На нет, и суда нет. — усмехаюсь. — Можете уйти хоть сейчас. Если сможете, конечно.

Парень на самом делает пару попыток встать, и быстро их прекращает. Вообще маловато, для искреннего желания уйти. Хм.

— Слушай, ты же наблюдатель от Сазоновых? — говорю вслух.

Я прекрасно понимаю, что парень вообще скрывать ничего не может. Его абсолютное «да» в разуме читается мной так же чисто, как будто бы он говорит это словами.

— Ты был направлен сюда как наблюдатель?

— Нет, — честно вслух отвечает парень.

— Нет? — удивлённо дублирую ответ. — Господа, вот чувствую я, что здесь что-то не так.

— Так, — тяну. — Сазоновы наняли людей? —

Самый главный вопрос. Парень со страхом переводит глаза с меня на Олафа и обратно.

— Ничего вам не скажу! — снова резко кричит.

— Да мне не надо. — Улыбаюсь.

— Уйди из моей головы, чертов менталист! — орет пленник. — Вон! Я не разрешаю!

— Так я и не менталист, и в голове у тебя только ты сам. — усмехаюсь. — На менталиста меня проверяли много раз. Совершенно не способен к этой магии. А вот читать твои реакции тела я могу. Так что твой ответ вообще без надобности. Итак. Сазоновы наняли людей? Много? Больше пятисот? Больше тысячи? Нет? Больше девятисот? — быстро задаю вопросы.

А пленник тем временем в ужасе даже не прислушивается. Просто сидит и смотрит на нас по очереди.

Вот только мне его сознание даже не нужно.

— На момент его присутствия в лагере у Сазоновых было где-то восемьсот-девятьсот человек, — тут же констатирую вслух. — Нанятых. Атака будет в ближайшее время, — тут же дублирую. — Атака будет под флагом Сазоновых? Нет. А ты здесь зачем? — проговариваю вопрос больше про себя.

Тут в сигнатуре появляется серьёзное злорадство.

Прокачиваю ситуацию буквально пару секунд.

— Ага, ты повод!

Парень в ужасе распахивает глаза.

— Он — повод для того, чтобы, когда нас победят, можно было императору предъявить наличие похищенного человека. Какой-нибудь из этих артефактов наверняка ещё и маяк — чтобы знали, что он здесь.

В голову приходит самое простое объяснение, хотя некое несогласие в сигнатуре мужика следует уточнить.

— Артефакты не пишут? Нет. Они маяки?

— Да.

— Когда вы сняли амулеты с него? — обращаюсь к Олафу.

Тот что-то прикидывает.

— Часа три-четыре назад. Просто руки не доходили.

— То есть как раз три часа назад, наши противники узнали, что этот парень попался к нам в качестве пленника. — констатирую очевидное.

— Так, как скоро будет операция? Сразу после обнаружения? Да. Сколько им времени нужно будет на перемещение? Час? Нет. Два? Нет. Три? Нет. Шесть? Ближе. Хм. Пять-Шесть часов, — говорю вслух. — Ты говоришь, три часа назад? — обращаюсь к Олафу.

Тот кивает.

Прикидываю.

— Ну что? Тогда чего мы здесь стоим? Чего ждём? Тревога! Через два-три часа ожидаем нападения.

Олаф мгновенно вытягивается, кивает и тут же выскакивает из камеры.

— Сильные маги есть? Да. Уровня Повелителя есть? Нет. Количество магов? Пятнадцать?

Когда Сергей и Олег слышат цифру, у них вытягиваются лица.

Вопросы от безопасника начинают сыпаться один за другим, а я дублирую ответы. И где-то минут через пять мы уже примерно представляем, о чём идёт речь.

— Олег, бери Василька и клепайте простенькие амулеты против обычных бойцов. А магов…

— Там пятнадцать магов, мы не справимся! Нас-то всего двое, — говорит Олег.

— Ну, не двое, а трое, — говорю. — Так что не так это страшно.

— Максим, может быть, вы уйдёте? Успеете отступить в Пятно. Мы дадим это время.

— А смысл какой? — усыпляю сознание нашего «языка» целительской техникой.

— Всего месяца не хватило. Через месяц нас бы точно никто не взял. — бормочет Олег.

— Что у вас за похоронное настроение? — спрашиваю Сергея и Олега.

— Максим, почти тысяча человек и пятнадцать магов! Это маленькая армия. Вообще непонятно, как они умудрились собрать.

— Фигня это, а не армия, — спокойно машу рукой.

Вот, кстати, из моих родовичей только Обломов абсолютно не беспокоится. Он-то про мои возможности знает. И что при нападении я их обязательно применю — тоже. Да и вообще, с момента, как я нахожусь внутри форта, на Глеба словно нисходит вселенское спокойствие. Будто он теперь понимает, что вот теперь всё будет точно хорошо. Довольно приятно это ощущать.

Жаль, что все люди, которые были со мной на Балканах, сейчас в столице и быстро сюда их перекинуть почти нереально. Минимум — в самом лучшем случае — часов пять-шесть. Хотя…

— Так, Глеб, Климу команду давай — пускай гонит дирижабль в Оршу. Сколько до неё лететь?

— Два-три часа, — прикидывает Глеб.

— Вот, отлично. Долетит за полтора. Полтора часа туда, полтора часа обратно — считай, три.

— Так, у нас в Орше нет никого! — восклицает Сергей. — И нанять мы не успеем никого — нет отрядов наверняка!

— Наверняка. — соглашаюсь. — Но это у вас в Орше нет никого. У меня в Орше сейчас будут люди.

Вытаскиваю переговорник.

— Ксения?

— Да, Максим.

— Срочно всех магов за счёт Рода — телепортом в Оршу.

— Что-то случилось? — тут же собирается девушка.

— Да, случилось. Нападение на крепость. Дом можно охранять по минимуму — там охрана есть. Просто вслух скажите, чтобы дух дома включил параноидальный режим. Этого будет достаточно.

Ксения тут же произносит эти слова вслух. Через кольцо тут же стучится в разум и дух дома.

«Всё нормально. — отвечаю старикану. — Дом на паранойю поставь и активируй все ловушки. Моих големов пропиши как охрану. Осадное положение. Магов только выпусти. Хорошо?»

«Сделаю, Максим. Я тебе могу чем-то помочь?»

«Нет. Здесь твоего присутствия пока обеспечить я не могу.»

«Да, это мы не предусмотрели. — старикан раздумывает. — Теоретически такая возможность есть. Надо будет сделать.»

— Да? — удивляюсь. — Надо будет сделать обязательно. Но это потом.

Возвращаюсь к разговору с Ксенией.

— Ксения, когда будешь отправлять в Оршу — там, скорее всего, цены будут в три, пять, да даже в десять раз больше чем обычно. За срочность — платите. Если нужно, повышай ставку до момента, чтобы отправляли сразу же. Каждое промедление на пять минут нам может аукнуться жизнью родовича.

— Поняла. Разрешите исполнять?

— Да, Ксения, вперёд.

Набираю Рыжую.

— Привет, Кло!

— Максим, ты обещал никуда не ввязываться! — сразу же, без приветствия, выговаривает девушка.

— Ну, извини, ерунда такая. У меня тут… Ты сейчас в городе? — уточняю.

— Да-а-а, — тянет Рыжая.

— Развлечься хочешь?

— Насколько хорошо? — заинтересованно произносит Кло.

— Ну, все, как ты любишь. Кровь, кишки, пожечь всякое…

— Спрашиваешь тогда! Конечно! Что нужно сделать?

— Ну, тогда отправляйся к телепорту и в Оршу. Через полтора часа в порту будет мой дирижабль. Ну и где-то через три будешь у меня в крепости. Как тебе развлечение?

— С Борей уже связался? — уточняет девушка.

— Ещё нет, но сейчас буду звонить.

— Не звони, я его сама выцеплю. В любом случае у меня он поднимет трубку. Я его сама наберу.

— Ну, Кло, это же мой учитель. Так нельзя. — не соглашаюсь.

— Ладно, звони, но я всё равно уже буду его набирать в первую очередь. Перезвони ему через пять минут.

— Хорошо. Тебя ждать?

— Да я уже собралась и вышла! — смеётся девушка

Задумываюсь на несколько секунд. Матвею звонить бессмысленно. Менталисты здесь, во-первых, никак не помогут — это спор двух боярских родов. А в данном случае вообще даже не с Родом, а с слухом о том, что кто-то набрал людей. Пусть даже я уверен в этих слухах — это не основание отвлекать службу безопасности Империи. Да и вообще, технически, с точки зрения закона, это всё-таки не совсем корректно. Матвей меня пошлёт — и будет прав. Данные получены, в общем-то, от незаконно задержанного человека.

Ладно. Набираю учителя.

— Борис Васильевич?

— Да, Кло мне уже позвонила, — без предисловий говорит наставник. — И я уже бегу. Но, Макс, ты сначала должен звонить мне, а не ей. Ты мой ученик, а не ее.

— Борис Васильевич, вы же знаете Кло. — вздыхаю. — Если бы я её не пригласил первой, она бы обиделась.

— И только из-за этого не обижаюсь. Да? Понимаешь?

— Понимаю.

— Ладно, жди. Присылай свой дирижабль. — заканчивает уже на бегу Кошкин.

Ну вот — то есть часа через три нас уже будет никак не взять. Но и наблюдатели пока не сигнализируют о подходе сил противника.

— Олег, ты ещё здесь? Вообще, переставай переживать — всё решаемо, причём довольно несложно.

Поднимаемся из казематов наверх. Вокруг бегают люди, загоняют детей в донжон, в другой отдел подземелья. Это в принципе логично: если вдруг бой, чтобы они не только не мешались, но и не попали под что-нибудь ненужное. У склада — буквально за пять минут — организуют централизованную выдачу карабинов, оружия и, похоже, амулетов.

На входе нас встречают Василёк с Катериной.

— А нам куда? Нам что? — тут же спрашивают ребята.

Хмыкаю.

— Вам тоже вниз.

— Мы хотим помочь! Мы можем защищать наш дом! — не соглашаются новые маги.

— Да, можете, — смотрю на совсем молодых ребят, чуть-чуть младше меня.

— Можете, — говорю обоим подросткам. — Василёк, да? Правильно?

Парень радостно улыбается и кивает.

— Вот ты сейчас с Олегом отправляешься и делаешь то, что у тебя получается лучше, чем у всех нас. Сколько сможете сделать незаметных защитных амулетов — столько и будет. Они нам все понадобятся.

— А я? — тут же возникает Катя, которая с ревностью смотрит на Василька.

— Ты тоже можешь очень сильно помочь, — говорю. — Нам нужно зарядить как можно больше накопителей. Раз вы это дело умеете делать — это ваша самая лучшая помощь.

— Максим, — тихо говорит сзади Олег. — У нас нет больше накопителей.

— Я знаю, у меня есть. Я выдам через четверть часа.

— Хорошо. Катерина, поможешь нам?

— Да! — радостно говорит девушка.

— Тогда иди с ребятами, и где они будут работать — я туда накопители и передам — киваю Олегу. — Всё, Олег, давай, забирай парочку.

Девчонка тут же вспыхивает до корней волос.

— И постарайся занять комнату побезопаснее. Ваши амулеты нам сильно помогут.

Олег кивает и забирает обоих ребят.

— Так, — говорю.

— Мы справимся? — Огненный маг с лёгкой тоской в сигнатуре смотрит вослед уходящим ребятам.

— А как же? — говорю. — Это даже не вопрос. Вопрос — в цене. Мне бы не хотелось потерять никого из вас.

На мои слова Глеб, стоящий рядом, кивает. Он, среди близких мне здесь людей, единственный в это верит. Остальные сигнатуры показывают скорее обреченность, чем доверие. Но ладно. Это поменяю постепенно.

— Так что, — говорю магу. — если ты вдруг знаешь какие-то хорошие щиты, желательно стационарные — имеет смысл начинать сейчас готовить. Как ты слышал, накопителями тебя обеспечим.

— Щиты не щиты, — задумывается маг. — Но при должной подготовке что-нибудь хорошо атакующее я предоставлю.

— Ну вот и готовься. — киваю и ему. — Глеб, а теперь с тобой пойдём.

Иду к внешней стене форта — примерно там, где и ожидается нападение.

— Сейчас покажи мне уязвимые места в крепости. Места, попадания в которые будут для нас довольно критичными. Мне нужно знать. Я могу усилить не больше трёх, — прикидываю, — ну, может быть, четырёх мест. Но есть нюанс: усилить могу абсолютным щитом. С учётом тех накопителей, которые ты передал вместе с Олегом, он будет очень долго действовать. Проблема в том, что держать его придётся человеку. Я могу сейчас сделать только такие артефакты — пересчитывать у нас времени нет.

Поднимаюсь на стену.

— Ну, в принципе, — задумывается Глеб. — Да, у меня есть пара мест, куда я могу посадить людей внутрь стены. Это узлы, где коридоры соединяются. Отсюда не видно, но это под вон той внешней башенкой и в стене, рядом грузовым проходом. — Показывает рукой.

Прикидываю.

— Метров по пять в каждую сторону хватит?

— Да, вполне. Там особой уязвимости нет, просто стены немного тоньше, чем в других местах за счет проходов.

— Ну вот и хорошо, — киваю. — Три амулета я тебе предоставлю. Один в запас, или если ты кого с винтовкой, например, посадить куда-нибудь вздумаешь.

— Это, скорее, к Олафу, — качает головой Глеб.

Аккуратно сбрасываю со стены два комплекта моих големов. Переделывать сейчас их обратно в одинаковые размеры смысла нет. Сразу же активирую — големы на секунду становятся видимыми и тут же зарываются в землю.

Прекрасно.

— Так, теперь смотри. Мне нужны места, откуда, скорее всего, будут атаковать вражеские маги.

— Самые удобные — это тоже не ко мне, это к Олафу. Я в военном деле не очень понимаю, — аккуратно произносит безопасник.

— Хорошо. — говорю. — Сейчас подожди минуту. Я достану накопители.

Приглядываюсь к небольшой башенке на изломе стены. Обычно там, наверное, сидит наблюдатель, но сейчас она пуста и открыта настежь.

— Так. Подожди меня здесь. Хотя нет, сообщи Олафу, что я хочу его видеть. И подожди здесь.

Глеб кивает.

Захожу в башню и закрываю обе двери. Портал, арена. Набираю пустых накопителей, много-немного, а лишними точно не будут, и тут же возвращаюсь обратно.

— Держи. Отправь к Олегу кого-нибудь, — говорю безопаснику. — А потом иди к Климу, пускай выдвигается в Оршу. Чем быстрее он обернётся, тем лучше. В Орше наши маги будут минут через двадцать, а вам до неё лететь минимум часа полтора, так что пусть поторопится.

— Понял.

Глеб уходит, а на стену тут же поднимается Олаф.

— Все распоряжения отданы, Максим.

— Позвольте выразить вам свое восхищение. Быстро сработано.

— Максим, у нас же тренировки, — не принимает моих слов Олаф. — Мы всегда готовы.

— Вот и славно. — говорю. — Слушай, у меня к вам вопрос. Я его задавал Глебу, но к вам, как Обломов сказал, он более уместен. Вот, смотрите — перед нами пустошь. На ней нет ничего, но при этом наверняка есть места, откуда, исходя из вашего опыта, будет идти атака. Мне нужны места, где атакующие смогут поставить своих дальнобойных магов. Хотя бы парочку.

— Парочка… Здесь на самом деле всё зависит от того, что они с собой привезут и какие это будут маги. Но, исходя из того, что мы видели и слышали от того парня, — кивает Олаф на недостроенный донжон. — Скорее всего, вон там, — показывает рукой на плохо видимую неровность. — Это пересечение двух оврагов. Пара километров. Для прицельного огня далековато, а маги, в принципе оттуда вести огонь смогут. Там же они могут укрыться, а своих ребят я туда отправить не могу — с дирижабля их будет видно как на ладони. А если и не заметят, то все равно — всего на один удар. Потом их уничтожат.

— Понял, — прерываю рассуждения Олафа. — Хорошо. Скажем, там у нас будет засадный полк. Маленький, но крайне зубастый. Еще?

Отправляю туда крупного голема сразу же. На секунду земля перед крепостью двигается — и тут же движение пропадает. Но Олаф мгновенно реагирует.

— Не беспокойтесь, это мои сюрпризы, — говорю командиру отряда.

В его сигнатуре тоже есть определённая обречённость. Но поменяем, ничего страшного.

— Думаю, что распоряжение о том, чтобы молодёжь вывели в Пятно, если вдруг всё пойдёт плохо, вы уже отдали?

Олаф бросает быстрый взгляд на меня и честно отвечает:

— Да, Максим. Я понимаю, что Глеб в вас верит абсолютно, но я вас в бою не видел. Поэтому, на всякий случай, я такое распоряжение отдал.

— В принципе, правильно, — также прямо отвечаю. — Хотя чуть больше мне доверять не помешало бы. Но не суть. Как освободитесь — этого нашего сонливого гостя вместе с его набором артефактов пристройте рядом с наблюдателем от наших соседей там же в Пятне. Раз уж там нет никого из живности, то ему там будет нормально полежать. В гостях он, вы слышали, оставаться не хочет, — усмехаюсь. — Вот пусть там. И зафиксируйте это обязательно — чтобы не было к нам претензий, что его кто-нибудь погрызёт или что-либо ещё.

— Я принял к сведению. Оставим. Но…

— Он здесь не нужен абсолютно. Ничего особенно не знает. А как повод для нападения — работает. Нам это зачем?

— Надо было допросить там же, где мы его и взяли. — качает головой Олаф.

— Надо было, — соглашаюсь. — Но вот так всё равно не получилось бы. Целителей-то у нас в крепости нет — и это моя недоработка. У нас есть целители, которые обучаются, но ещё год-два они будут учиться. Надо будет кого-то нанимать. Ладно, я это решу потом. Так, что еще из уязвимых мест? Где-нибудь? — уточняю.

— Ну, вон там, видишь — за нашим кораблем, лысая поляна совсем? Это единственное место, где может сесть воздушное судно, сравнимое по размеру с дирижаблем, кроме нашей посадочной площадки около крепости.

— Почему?

— Тут очень плотно местами аномалии перекрываются в воздухе. И далеко не все из них стационарны. Наш проход, чуть ли не единственный. С другими местами всё сложнее.

— Хорошо, понятно, — говорю. — По земле же к этому месту можно подойти?

— Да. На земле аномалий там нет.

Второго голема отправляю к приметному месту, показанному Олафом. Ведь не будут же нападающие, если прибудут дирижаблем, садится в пределах достижения огнестрела или магов нашей крепости? Кстати…

— А сбить корабль не думали?

— Из нашего оружия — дохлый номер, даже если бы были пушки. — Машет рукой Олаф. — Мы пристреливались. Тут аномалии. Попасть почти нереально — они перекрывают друг друга в воздухе, так что, хоть их и не видно, но даже без учёта защиты самого корабля — смысла никакого. В некоторых местах снаряды летят совершенно произвольными траекториями. Только на везение.

— А если прямо на том месте, куда они будут садиться? Ну, например, заминировать, или засаду посадить?

— Я думаю, что, прежде чем садиться, дирижабль прекрасно отутюжит эту площадку. Никакие спрятанные сюрпризы точно не помогут. Там отличный вид с подходящего корабля. Я с Климом летал, он показывал.

— А ухоронки не подготавливали, потому что не верили в нападение…

— Ну да. Нападение со стороны полей бессмысленно, а со стороны Пятна — мы уже хорошо прикрыты. Не понимаю, как они хотят перекинуть тысячу человек. До сих пор не понимаю. Сюда мало кто может провести летающую машину. А через Пятно столько народа провести — гиблое дело.

— Ну, он же сказал — ждут дирижабль. — равнодушно пожимаю плечами. И тут же отдаю приказ голему закопаться поглубже. — Значит, пилот, знакомый с местностью, у них есть. Вряд ли они сидели тут без дела столько лет.

Глеб, похоже, добегает до дирижабля. Около корабля раздаются резкие крики, и люди начинает быстро суетиться, буквально выкидывая привезённые ящики, даже не заботясь об их сохранности.

Смотрю на это, но Глеб меня тут же успокаивает:

— Там просто еду привезли, причём сыпучую. Ничего страшного не случится, потом разберёмся.

Буквально за считаные минуты дирижабль заканчивает разгрузку, тут же закрывает аппарель и резко идёт вверх.

— Что-то резво он начал, — тут же комментирует Олаф. — Как бы не влетел никуда.

Дирижабль тут же стабилизируется и ровно, уверенно проходит по нужному курсу.

— Хотя нет, — тут же договаривает Олаф. — Клим своё дело знает.

Прикидываю расстояние до места возможного приземления дирижабля. Тут километра три, может, чуть меньше получается. Плохо. Всё-таки сам вряд ли смогу на таком расстоянии удерживать конструкт. А так бы, конечно, было бы неплохо подготовить им хорошую встречу и не дать высадиться.

Так-то я, конечно, шариками могу стрелять почти куда угодно, но за счёт аномалий по факту у меня всего четыре выстрела. Потом я ничего уже не отыщу. Четыре выстрела на громадную гондолу дирижабля — это несерьёзно. А если они с пары километров начнут по мне работать, то мне и ответить им особо нечего.

Придётся высадку допускать.

Проверяю своих бегущих големов — ещё часа полтора. Заряда в принципе много, но на адекватное ведение боя не хватит. С другой стороны, если всё-таки высадятся на поле и големы от тракта пройдут сквозь боевые порядки, то энергию для продолжения боя я, пожалуй, предоставить им смогу. А на один рывок вроде хватит.

Ощупываю двенадцать камней.

— Так, — говорю Олафу. — Я сейчас на четверть часа исчезну, причём в прямом смысле. Реагировать на вызовы не буду. За четверть часа вряд ли что-то произойдет, нет?

— Да. Отдохните, конечно, — не очень правильно понимает меня Олаф. Но не поправляю.

— Тогда меня эту четверть часа не беспокоить ни при каких условиях. Поставьте кого-нибудь на охране. Мне нужно сделать обещанные Глебу амулеты. Хорошо?

— Безусловно, — кивает глава моего военного крыла.

Ухожу обратно в каморку, в которой только что был, к своему порталу. Закрываю обе двери и исчезаю на Арене. Ускорение.

— Напомни мне, когда пройдут четверть часа во внешнем мире, пожалуйста. — прошу в воздух Хозяина Лабиринта.

Быстро провожу ревизию.

Ньямаля у меня, конечно, почти нет. Скомканные нити, да и то только остатки, два амулета на мне, и… и, в общем-то, все. Сколько его было — практически весь был использован. Снимаю свой комплект. Придётся разрушать — металла прямо совсем мало на задуманное.

На Арене у меня, зато, много металла ксеносов, а он прекрасно идёт как часть сплава. Ну потеряют амулеты в прочности — не страшно. На сегодня хватит, а там уже посмотрим.

Металла много, разве что он теперь сполз в одну большую каплю цвета ртути. Да и вида, собственно, той же ртути — только большего размера и не жидкий.

Забираю немного металла ксеносов — один к одному с ньямалем. Быстро сливаю это всё в один кусок. Металл ксеносов мгновенно воспринимает моё пси, впитывает в себя ньямаль и почти сразу же его растворяет. По нему проходит лёгкая волна — и у меня в руках появляется довольно много сплава для заготовок.

Быстро формирую болванки под абсолютный щит. Это то, что мне необходимо сразу. Прикидываю. Алмазы, которые мне выдали, абсолютно не обработаны. Да, действительно, они даже будто бы дрожат от переполняющей их энергии. Вот только пробую и убеждаюсь, что всё-таки природные камни без обработки, отдают магию с большими потерями, чем обработанные. Да и загонять ее туда тяжело. Удивляюсь, как эти дети вообще с этим справились.

Получается, что на каждый амулет, пожалуй, всё-таки выделю по два камня просто потому, что обстрел наёмниками мест с защитой наверняка будет более серьёзный, чем всего остального.

Хорошо хоть люди Олафа наверняка целительских амулетов прикупили. О простых ранениях можно будет не сильно волноваться — деньги на это, по крайней мере, были выделены, и времени хватало.

Формирую три грубых поделки под амулетные щиты. И сейчас магия встраивается очень легко, не в пример тем предыдущим амулетам. Может быть, потому, что металла больше, мельчить не надо. А может быть, просто уже сказывается навык. И три щита тут же проверяю — вполне себе рабочие.

Быстро делаю четыре обвязки для камней, чтобы мои големы могли быстро перезарядиться. Просто так камни никак ни к чему не присобачить, а благодаря обвязке — вполне должны подойти. С этим, похоже, тоже справляюсь.

— У тебя проблемы? — появляется голем Хозяина Лабиринта.

— В каком-то смысле. У меня планируется нападение на мой поселок в Пятне.

— Нападение серьёзное? — интересуется голем.

— Ну да. Нападающих в пять раз больше, чем моих бойцов, и магов — в семь. Пока мы не знаем качество и опыт магов, но по полученной информации всё не очень хорошо. — равнодушно соглашаюсь.

— Но ты, я смотрю, не беспокоишься.

— Нет, они мне всё-таки не соперники. Выжить и уничтожить нападающих, похоже, смогу. Повелителей Стихий с ними нет, а с остальным — справлюсь. — пожимаю плечами. — Но проблема в том, что я не могу быть на всех местах по всей стене, а защитных заклинаний пока что на форте нет. Он просто стандартный, пустой. Коробка, можно сказать.

— Знаешь, может быть, мы сможем помочь друг другу, — смущается голем, что довольно странно видеть в его магической фигуре.

— Да? — удивляюсь. — Как?

— Понимаешь, у меня есть небольшая проблема. Животных, что плодятся в моих островках, я обычно выпускал Гоном, если ты помнишь.

— Да, я помню, но ты вроде больше животных не направляешь из Пятна.

— Не совсем так. Да, в прошлые два раза их хорошо и качественно подвыбили. — соглашается голем. — И, в принципе на некоторое время ситуация была неплохо разрешена. Но сейчас у меня есть определённое давление в моих осколках. Так-то я хотел куда-нибудь в ненаселённые места его стравить, но это почти не решает проблему. В таких случаях слишком много существ не погибает или погибает недостаточно интенсивно. Некоторые приспосабливаются к внешней экосистеме и встраиваются в неё. В результате появляются не очень хорошие места. Плодить их у меня цели нет.

— Так ты предлагаешь попробовать это давление стравить в мою сторону?

— Как бы да. Это крайний случай, конечно же, — голем поднимается с пола на камушек. — В общем, вот тебе маячок. Ты уже помнишь, как с этим работать.

— Да. Забросить в ближайшую аномалию, — беру камень.

— Именно, — говорит голем. — Я буду знать, что именно туда можно стравить это давление, и Гон пойдёт туда. Но его я прекратить не смогу — это минус. Ещё ты должен понимать — справится ли твой форт с тем нашествием тварей, которые выйдут из аномалии?

— Насколько там всё серьёзно?

— Относительно. Я могу потерпеть ещё пару лет. То есть, если брать по интенсивности — это между последним и предпоследним. То есть вроде бы да, серьёзно. Насколько я помню, предпоследний стёр город с лица земли. Но в то же время последний захлебнулся уже у ворот форта. Сейчас — что-то среднее. Как бы много, но средний уровень тварей не то чтобы сильно большой. Ну и третье соображение, — продолжает голем. — Если кто-то узнает, что это сделал ты, — тебя уничтожат, не считаясь с потерями.

— Это понятно, это мог бы даже и не говорить. Аномалия есть почти в каждом городе Империи. И возможность открыть портал тварям, даже если она призрачная, будет очень сильно застилать кому-нибудь глаза.

— Да, я именно это и имею в виду, — соглашается со мной Хозяин Лабиринта. — В общем, держи. Если я увижу в аномалиях этот маячок — буду знать, что у тебя всё не очень хорошо, и Гон пойдёт через ту аномалию, в которую забросишь.

— Хорошо. Только у меня там аномалии все в воздухе.

— Это без разницы. Для тварей — наверное, даже лучше. Меньше доберётся до людей.

Согласно киваю. Забираю маячок — на всякий случай.

— А еще, ты просил напомнить, когда четверть часа закончится снаружи. Закончилось.

— Ладно, тогда пожелай мне удачи. — Забираю все то, что у меня получилось с собой.

— Удачи, Максим. Я в тебе всё-таки ещё заинтересован. Ты же помнишь?

— Да, я помню. И похоже, скоро уже будем решать и твою проблему. — вздыхаю.

Ухожу с арены. Да уж, такое неоднозначное решение вопроса — как бы лекарство не стало хуже болезни. Но как вариант — почему бы и нет. Кладу маячок себе в карман.

Выхожу.

Аспектом осматриваю крепость. В ней неожиданно много суеты. Сквозь окна слышны отрывистые команды.

Выхожу из комнаты.

— Максим! Замечательно! — Олаф встречает прямо у дверей. — Надо эвакуировать молодежь.

— Что случилось? — удивляюсь. — Меня не было и пятнадцати минут.

— С обеих сторон в Пятне подошли отряды наших соседей.

— Интересно, — удивляюсь. — Парламентёров или ещё кого-то вы отсылали?

— Нет, просто стоят и ждут. — качает головой Олаф.

— Большие отряды?

— Да нет, небольшие. Примерно человек по пятьдесят. Но там много магов. Посчитать мы не можем.

— Но границ они не пересекают?

— Нет. — Олаф сильно озабочен.

— Хорошо, — киваю Олафу.

— Да чего хорошего-то? — морщится командир. — Мы с основным-то отрядом пока даже примерно не знаем, как справляться. А тут еще дополнительные отряды… — качает головой. — Понятно, что они тут для того, чтобы добить выигравшего. Хотя, может быть, будут действовать в соединении с людьми Сазоновых.

— Вряд ли, если честно. Если они пересекут границы, то на них управа найдётся сразу же. Это у Сазоновых наёмники, и тут ещё разбираться надо, что и как. А там… Гербы на всех есть?

— Да, они даже не скрываются. — кивает Олаф.

— Какие мне хорошие соседи достались… — усмехаюсь. — Что-то ещё произошло?

— В каком-то смысле, — кивает на горизонт. — Показался дирижабль. И он не наш.

— В общем и целом, отлично. — улыбаюсь. — Можно сказать, мы их ждем.

— Глеб, твои люди на местах? — спрашиваю у подошедшего безопасника.

— Только ждут амулеты, — безопасник вообще, похоже, единственный, кроме меня человек, который вообще не беспокоится.

Отдаю их ему, и Обломов тут же убегает.

— Ну, кажется, началось, — оборачиваюсь к внешней стороне стены.

Вопрос, как Сазоновы будут доставлять свои отряды, полностью снят. К полю аномалий, довольно медленно, но точно по воздушному фарватеру, неотвратимо приближается дирижабль. Корабль застывает на месте, на высоте в пару километров. И оттуда, как и предполагал Олаф, начинает спокойно обрабатывать поверхность удобной высадки огромными огненными шарами.

До крепости гулко доносятся взрывы. Корабль тщательно перемешивает землю высадки. Народ высыпает на стены поглазеть.

И я их понимаю — ну а что? Пока что это безопасно.

— Как думаешь, это будет единственный дирижабль? — спрашиваю своего командира боевого крыла.

— Да какая разница, — говорит Олаф. — Нам и этого корабля будет достаточно.

— Почему? — удивляюсь. Дирижабль хоть и выглядит большим, но вроде это не особенно вместительный вид транспорта для людей.

— Если друг у друга на головах стоять, то на короткое расстояние, такой корабль и тысячу человек перевезти может, хотя рассчитан он на триста. Стандартный транспортный. Откуда только взяли? Армейская машинка, мы на такой катались пару раз в найме.

— Удивительно, что Сазоновы смогли нанять такой корабль. — задумываюсь. — Да еще и в момент их острого дефицита. На нём на самом деле нет никаких опознавательных знаков? Или мне так только кажется?

— Должен быть на хвостовом, но здесь закрашен. — Приглядывается и сразу же соглашается со мной Олаф.

— Прекрасно, — задумываюсь. Моя идея просто не дать совершиться высадке, начинает менять очертания. — Олаф, слушай, тогда такой вопрос. Если вдруг у противника не останется магов, ну вот так сложатся звезды, например, сколько твои бойцы смогут продержаться без поддержки? Против вот этой, скажем, почти тысячи. Желательно так, чтобы еще никого безвозвратно не потерять? Ранения не берем во внимание, все, вплоть до утраты конечностей потом за счет Рода.

— Если так ставить вопрос… — Олаф некоторое время подсчитывает. Причем эти подсчеты его отвлекают, и обреченность слегка уходит, а робкая надежда, что все закончится благополучно, неожиданно появляется. Правда, пока только ростки. — Максим, думаю, часов пять, при нормальной ротации на стенах. — Резко кивает. — Да. Не меньше. Я всех бойцов уже обеспечил стандартными армейскими амулетами, так что нужно только учесть подставившихся по глупости. Такие всегда бывают — «Не подумал!» и «Смотри как надо!» две самых частых причины попадания в лазарет.

— У тебя все же есть целители? — удивляюсь.

— Нет. Вы что? Лекарь есть обычный, с набором амулетов. Вон, — показывает под стены рукой на палаточный городок, разрастающийся на глазах, — его усилиями лекарскую ставят. Там, если будет нужно, хотя бы стабилизируют.

— Понял. — прикидываю.

— А вы серьезно, про отсутствие магов? — с легкой надеждой спрашивает огромный дядька.

— Не совсем. Надо посмотреть, что, все же, представляют из себя нанятые маги отрядов. И потом уже принимать решение, — вздыхаю. — Так что первый удар пережить придется точно. А там поглядим.

Олаф кивает. Но надежда немного угасает. Не страшно — важен результат. Пяти часов нам за глаза.

Корабль постепенно перестает бомбардировать зону высадки.

— Олаф, ты же знаешь, где границы нашего участка?

— Конечно, — кивает. — мы поднимали территорию.

Олаф рад поговорить на отвлечённые темы. Его сигнатура, конечно, полна обречённости, но при этом уверенность в своих людях и готовность стоять здесь до упора тоже проглядывает. Так что отвлечься на какие-то, как ему кажется, пустые разговоры — для него, скорее, отдых.

— Очень хорошо, — говорю. — А вот то место, где они сейчас собираются высаживаться, — это наша земля или нет?

— Нет, это земля наших соседей. — уверенно говорит дядька.

— Хм. А я правильно понимаю, что имперский тракт — ровно вперёд, туда? — показываю рукой на дирижабль. — И чтобы к нему попасть, нужно пересекать то место, где они сейчас взрывают?

— Да. — Соглашается Олаф. — А толку-то? Туда ещё километров семь по неудобьям идти. Плюс аномалии, которые тоже неочевидны. Правда, там они были скорее стационарные — или мы просто не заметили, когда проходили, поэтому ничего не скажу.

— Хорошо, я понял.

Достаю переговорник.

— Юрий, привет!

— Максим! — мгновенно отзывается Белозерский. — Рад, что ты меня набрал. Наконец-то ты появился! — Княжич не дает мне сказать ни слова. — Извини, что не смог выйти на связь в тот день, который мы договаривались. Меня лишили переговорника и заперли в родовом доме. Отец приезжал. А потом я тебя просто не смог найти — твой переговорник не отвечал. Но я слышал про твою дуэль, думал, ты будешь занят.

— Есть такое, — соглашаюсь. Неожиданно.

— Макс, я и сегодня не смогу! — говорит Белозерский. — Отец запретил мне выходить из Академии под страхом немедленной женитьбы. Ты в курсе, что у нас происходит?

— А что у вас происходит?

— Безопасность лютует! Закрыли все входы и выходы. Я сижу сейчас в выделенных мне комнатах в общаге, ни с кем не контактирую. Отец запретил — представляешь? Говорит, пока я не пройду безопасников, чтобы даже духу моего не было в имении. Что происходит? Ты не в курсе?

— Немного в курсе, но тебе особо беспокоиться не о чем. — Стараюсь слегка притушить поток слов от княжича. Кажется, его основательно грызет одиночество. Даже такое неочевидное.

— Как не о чем? Всех проверяют! Они ведь что-то ищут? — Белозерский сильно переживает. — Я же вижу. Макс, ни один Род не возмутился! Безопасники пришли и начали щемить — и никто, никто не сказал ни слова против! Все сказали, чтобы дети тут же шли на проверку. Что происходит⁈

— Ну, в любом случае ты это поймёшь. До тебя же тоже дойдут.

— Конечно, дойдут. Но если вдруг они про долги узнают… Макс! Отец меня просто прибьёт! Он и твой-то отказался погашать! Что делать-то?

Немного странновато — смотреть на боевые техники, которые летят с дирижабля, подготавливающего поле для посадки, слышать взрывы и при этом говорить спокойно с почти приятелем из Академии, который неожиданно переживает по поводу довольно-таки банальных, в общем-то, вещей.

— Так, Юра. Во-первых, успокойся. Твои нервы делу точно не помогут. Во-вторых, я точно знаю, что безопасников твои личные секреты вообще не интересуют — они ищут кое-что другое. Это могу гарантировать.

— Ты уверен?

— Я уверен. У них нет цели собрать на вас компромат и потом шантажировать. Вот в данный конкретный момент — успокойся, это точно не оно. Тем более что все Рода поддержали, а значит, они что-то знают. Здесь какая-то общая опасность. — обтекаемо уточняю Белозерскому.

— Да, ты, наверное, прав, — слегка смущается Белозерский. — Спасибо. Я почему-то не задумался. Слушай, ты же не просто так меня вызвал. Извини, я на нервах весь день. Еще и свидание накрылось.

— Я понимаю. Слушай, Юрий, у меня к тебе вопрос. Ты же землю уже переоформил? Моих соседей?

— Да, Макс, уже переоформил. Я же говорил. Говорю же — сегодня не смогу…

— Подожди, я не про это. — останавливаю парня. — Ты можешь выпустить запрет на нахождение на твоих землях любых людей, кроме моих?

— Зачем тебе? — удивляется Белозерский. — Всё равно же завтра переоформлю на себя.

— Ну, мне нужна такая формулировка сегодня. Буду должен.

— А много? — со смешком интересуется княжич. — Да, в общем, неважно. Это не сложно, сейчас сделаю. В реестр попадёт сразу же. Так что, все же ты думаешь, мне не беспокоиться? — спрашивает Юрий в процессе написания распоряжения.

— Я уверен, что не беспокоиться. — утверждаю. — Ты с Каляевым в хороших отношениях?

— В отвратительных. Поэтому, когда услышал о твоей дуэли, сначала удивился, а потом порадовался, что ты на полную катушку не работал со мной.

— А в его студенческом клубе бывал?

— Один раз. и не его это клуб. Забрёл раз, по пьяни. Но там скучно. Мы зашли и сразу же ушли. Алкоголя почти нет, девушек тоже. Что там делать? Ботаники только собрались.

— Ну вот, скорее всего, тебе особо переживать и не надо, — констатирую.

— Ты что-то знаешь.

— Я что-то знаю, но говорить не буду, — соглашаюсь.

— Хорошо, я тебе поверю. Всё, сделал я твоё распоряжение. В реестр ушло. Через десять минут будет обязательно к исполнению. Зачем тебе это?

— Ну, хочется…

— Да ради бога. — скорее всего, машет рукой княжич. — Не хочешь говорить, не надо.

— Спасибо, Юр. Ты меня очень выручил.

С довольным видом отключаю разговор.

Стараюсь дотянуться до конструктов, используемых дирижаблем, пока еще стрельба идет. Всё-таки это далековато. И даже сузив полосу восприятия, не дотягиваюсь. А вот наших соседей такой узкой полосой просмотреть могу.

Действительно, магов много — похоже, привели чуть ли не по десять человек каждый. Но вот войну моему Роду они не объявляли. Я бы это в сообщениях увидел. Мне бы это сообщили. И пару дней на подготовку они опять же не давали.

Поэтому логика соседей довольно простая: наёмники выбивают Рысевых из поселка, дальше они либо договариваются с наёмниками, либо вдвоём их уничтожают и разбираются между собой, кому достанется эта часть границы. Всегда можно сказать, что мы пришли на помощь соседу, но уже не успели.

Если бы не наша договорённость с императором, то даже такой топорный передел собственности, скорее всего, бы спокойно сработал. Михаилу Александровичу, с точки зрения соседей, по идее главное, чтобы из Пятна особо никто не выбирался, а не количество родов, силами которых это достигается.

Спокойствие, равнодушие. В сигнатурах нет ни желания убивать, ни какого-то ожидания боя. Так что соседей пока выкидываю из головы. Их отряды нервируют, но на расклад пока не влияют.

— Ну вот, теперь они, — киваю на дирижабль, — точно вне закона. И это прекрасно. Скажи мне, управление этим кораблём намного сложнее, чем нашим разведдирижаблем?

— Да наверное, нет. Людей-то там вроде столько же. Тебе бы лучше ответил Клим — мне-то откуда знать? Но я сомневаюсь, если честно, что сложнее.

— Вот и я тоже думаю, что вряд ли.

Обстрел прекращается. Дирижабль постепенно идёт на посадку.

Моему голему обстрел не приносит ровно никаких сложностей — просто на какое-то время тот переходит в спящую форму. Все же амулеты, из которых он состоит, практически неразрушимы такими общими воздействиями. Ну разметает его составные части, ну соберется он постепенно. Нет, тут нужно знать, куда бить.

Даю команду собраться, и, постепенно, пока корабль садится, голем собирается воедино. На мгновение голем проявляется и тут же исчезает в толще перепаханной земли.

Надо будет сделать на таком принципе ещё и ловушки в эти места. Пусть это и дело будущего. Пара таких модульных ловушек могла бы вообще обнулить вероятность посадки корабля. Жаль.

— Олаф, как будут дальше развиваться события? Как думаешь?

— Их много, — пожимает плечами командир. — Выгрузятся, займут основные точки накопления — вот здесь, вон там и там. Мы туда не добьем, сюрпризов там нет — и земля не наша, и не верил я в опасность атаки оттуда. Ну и овраг. По оврагу приблизятся на дистанцию удара. Оттуда будут бить маги. — показывает рукой. — Пехота пойдёт с другой стороны. Щиты, опять же, скорее всего, будут у многих. У всех — вряд ли, это все же бедные отряды. Но Сазоновы могли их, по идее, закупить заранее. Хотя, конечно, даже старых армейских в продаже давно не было. Я доставал через свои связи.

Прикидывает.

— Атака пойдет только с этих направлений, там аномалий нет, соответственно, атаковать легче. В принципе, по-другому здесь ничего и не сделать — ровное же как стол поле. Но и грамотных отрядов, в которых можно было бы ждать сюрпризов, сейчас не нанять — все на войне. Так что здесь в основном отбросы, может быть, серьезные одиночки. Так что и пойдут они, скорее всего, своими мелкими отрядами, не общей группой. Им ещё и посовещаться где-то надо. Минут сорок у нас есть.

— А потом?

— Обстрел и пойдут на приступ.

— Какие у нас риски?

— Только истощение амулетов. Щиты-то я всем своим купил, но они обычные армейские, — говорит Олаф. — На полчаса интенсивного магического боя — и всё. Что-то зарядят наши маги. На что-то хватит. Кого-то мы сможем попытаться вывести в Пятно. Но я почти уверен, что наши соседи, — кивает в сторону подошедших соседских отрядов, — не выпустят отсюда никого. Им свидетели не нужны.

— Да, я тоже так думаю, — соглашаюсь с Олафом. — План у них, уверен, именно такой. Сомневаюсь, правда, что он у них пойдёт так, как задумано.

Тянусь сознанием к своим бегущим големам. Ещё километров пятьдесят. Конечно, они быстрые, но раньше чем через час-полтора, по всем этим неудобьям сюда не прибудут.

— Так, ну, в общем, расклад неплохой. — прикидываю.

Олаф с удивлением смотрит на меня.

— Неплохой? — удивляется. — Какая нам разница, через час они нас отсюда выбьют или через полтора?

— Большая. Через три здесь будут наши маги, и никто нас уже отсюда не выбьет. Значит, максимум — надо продержаться часа три. А минимум, — прикидываю, — где-то ещё час-полтора. Через это время будет первое подкрепление.

— Откуда?

— Ну, я думаю, с имперского тракта, — улыбаюсь. — Так что, если твои прогнозы оправдаются и у нас будет сорок минут…

Всё разворачивается ровно так, как говорит Олаф. Всё-таки опытный командир.

Дирижабль неторопливо приземляется. Открывает аппарель, и наемники быстро начинают выгружаться, формируя небольшие компании.

Всё происходит в паре километров от нас, поэтому даже беспокоящим огнём их не накрыть. Да и дирижабль сам не стреляет: видимо, расстояние слишком приличное, или аномалии мешают.

Выгружаются и распределяются ровно так, как сказал Олаф. Занимают все три направления, даже особо не скрываясь. Плюс, под сотню людей по краю аномалий спускается в овраг — видимо, по нему будут подходить к нашему поселку. Вряд ли из этой сотни, вся сотня — маги. Скорее всего, всё же, магов там меньшинство. В основном — защита и обслуга.

В спокойном режиме выгрузка у нападающих занимает с полчаса. Как только последние отряды покидают дирижабль, возникает небольшая суета и начинает закрываться аппарель. Крупную серую, но совершенно нелогично мелькнувшую тень сверху входа, я уверен, не замечает никто. А мой голем прекрасно фиксирует себя на крыше транспортного отсека дирижабля изнутри.

Корабль мягко поднимается с земли и уходит на небольшую высоту примерно в километр. Видимо, для того, чтобы не задело чем-нибудь ненужным.

— Замечательно, — довольно потираю руки. — Полчаса уже прошло, — говорю.

Олаф спокойно командует. Стены быстро освобождаются от зевак и под ударом располагаются только наблюдатели.

Первый интерес и переживания заканчиваются — люди готовятся к тяжёлому штурму. Детей по форту не бегает никого — значит, всех собрали. Мрачная решимость присутствует у всех. Общий расклад все тоже понимают. Кроме Глеба и подростков. Василек с Катей напряженно работают. Глеб проверяет последние приготовления и идет к нам на стену.

На секунду все замирает и без каких-то объявлений или требований — вообще без всего — из оврага вылетает огромная плазменная сфера.

Похоже, с дирижабля стрелял не амулет, а маг, который формирует и ускоряет конструкт.

Ускорение. Со своим «зрением» я довольно неплохо вижу структуру. Особенно, когда заряд приближается поближе. Аспект прекрасно позволяет мне этот плазменный шар рассмотреть во всех подробностях.

Накачанный магией, тяжело гудящий шар натыкается на двух «черных ос». Делает «пшик», и с мягким низким звуком, словно лопается в воздухе, на секунду ослепляя всех вокруг. Неприятно, но на расстоянии в две сотни метров вообще безопасно.

Олаф смотрит на меня.

— Да-да, — говорю. — Придётся им выдумать что-нибудь поинтереснее, чтобы сюда пробиться.

В сигнатуре дядьки появляется лёгкая надежда. Глеб вообще не удивлен.

Со стороны уже, очевидно, врага, вылетают десятки техник. Маги, видимо, координируют свои усилия — и обстрел начинается. Радуюсь, что не привезли хотя бы никакой артиллерии — с ней бы так просто не получилось.

Снова ускорение, и ещё один рой «чёрных ос». Техники нападающих абсолютно безыскусные, можно сказать, ровно по учебнику. Да, накачаны довольно серьёзно магией, но разрушить их не представляет вообще никакой сложности. «Чёрные осы» Кошкина как раз вот для таких манипуляций, с учетом моего зрения и ускорения — просто идеальный конструкт. Взламывают стандартные построения на счет «раз». Техники десятками просто бессильно растворяются в воздухе, не дойдя до наших стен.

— Ты так долго можешь? — напряжённо спрашивает Олаф.

— Да хоть до вечера. Это практически не энергозатратно. Но вряд ли они нам дадут время до вечера, конечно…

— Нет, до вечера, конечно, не дадут, — соглашается командир. — Но поверь мне, я знаю, как мыслят эти люди. Минимум минут двадцать они будут делать то же самое.

— Ну, так это же замечательно, время прекрасно идет, — говорю. — А дальше посмотрим.

Боевые части пехоты идти желанием ещё не горят. Но при этом очень быстро собирают штурмовые лестницы и, неожиданно, легкие мобили. Кажется, аналоги мотоциклов есть и здесь. Маги сконцентрированы на нападении — иначе бы такие древние способы штурма точно бы не появились.

Но это тоже проходит. Окутавшись щитами, пехота идёт в атаку. Олаф словно просыпается. У него заканчиваются все сомнения. И дальше — стандартная схема работы. То, в чём он профессионал.

— На стены! Первая рота! — командует дядька. Голос мгновенно отдается в разных закоулках крепости.

Родовичи точно знают свой маневр, и первые бойцы быстро появляются в нужных местах, а стена ощетинивается карабинами. Всё-таки с материальным обеспечением у нас здесь всё в порядке.

— Огонь по готовности, — командует Олаф. — На истощение!

Народ на минутку замирает, и то тут, то там начинаются одиночные выстрелы. Их даже местами видно по вспышкам на щитах у нападающих. Идея понятна — перегрузить щиты, чтобы добраться до атакующих.

Наемники на мобилях не отрываются от общей массы. Кажется, на этих машинках установлено что-то более стационарное, чем мобильные частные щиты. Думаю, Сазоновы именно такие и приобрели этим наемникам. Проще, только плоскости, но и магии в них можно влить до дури. От накопителей зависит. Интересная идея.

— Подрыв. — тихо командует Олаф.

Три из четырех мобилей мгновенно останавливаются, пробитые каменными иглами. На самой границе наших земель срабатывают ловушки земляного мага.

Множество тонких игл словно взрывают окружающую землю, и граница наполняется криками. Ловушки на самом деле совершенно невидимые для атакующих.

Первая атака откатывается назад.

— Ну, неплохо. — сдержанно кивает Олаф. — Жаль, что это ненадолго.

— Почему?

— Это все, что мы успели незаметно деактивировать и перенести на эту сторону. — хмуро кивает дядька.

Народ на стенах радостно кричит.

Стреляют пока мало — расстояние слишком большое. Маги тоже не прекращают свой обстрел. Здесь намного проще — ничего хитрого или специфического или даже глобального мои противники пока не показывают, а стандартные конструкты я продолжаю разрушать довольно-таки легко. Практически с учётом ускорения, — чуть ли не учебная дуэль.

Атака откатывается, и вместе с ней — обстрел магов становится слабее.

— Ну вот, сейчас будут совещаться. И потом придумают что-нибудь повеселее. Это проверка боем, — качает головой дядька.

— Понятно. — киваю ему. — Сколько времени займет, как думаешь?

— Минут десять-пятнадцать. У них, очевидно, нет своего общего командира, так что как бы не больше.

— Отлично! Вызывай на стену Олега и Сергея. А мне, пожалуй, — захожу за небольшую стенку, чтобы скрыться от взглядов наблюдателей. — Нужно пробежаться до оврага тогда.

Ускорение. Активирую скрыт, невидимость, и делаю шаг со стены.

Поддерживая себя телекинезом, плавно спускаюсь со стены форта.

Наёмники, кажется, собираются пойти в новую атаку — по крайней мере, отсюда видно, что они перестраиваются. Хоть и довольно далековато. А вот от магов пока никаких сюрпризов.

Голем абсолютно незаметно выглядывает из стены оврага. Слышать, что происходит, он не может, а вот видеть — вполне. Вторым потоком сознания соединяюсь с ним и прекрасно наблюдаю за суетящимися наемниками. Расстояние-то небольшое.

Вижу спор. В буквальном смысле, какая-то ругань, чуть ли не поединок между магами. При этом обслуга и охрана стоит очень плотной стеной. И вижу я только потому, что голем фактически становится частью стены.

Видимо, каких-либо сюрпризов наемники всё же опасались, поэтому вокруг слишком много бойцов. И голему будет нужно целый несколько секунд, чтобы подобраться к магам. А с учётом их армейского опыта, эти несколько секунд всё же больше похожи на вечность. Не справлюсь.

Да, уничтожить голема маги не смогут, но, во-первых, будет утерян элемент неожиданности, и больше их атаковать такой тварюшкой я не смогу. Ведь голем, положа руку на сердце — ультимативная игрушка, только пока о ней не знают. Будут готовы — что-нибудь придумают. Ну а во-вторых, кто-то из них ещё и живым остаться сможет. Я всех не успею зацепить и отследить. Поэтому с прямой атакой мне всё-таки придётся повременить.

Сам бегу быстро, но сдержанно. Под ускорением в принципе всё равно метры уходят с пугающей скоростью. Подозреваю, что я сейчас двигаюсь со скоростью всадника, не меньше. Стараюсь бежать по камням или по голой земле, чтобы не привлекать внимание колебаниями травы. Ее тут тоже немного, но внимательных глаз сейчас сюда направлено десятки. Всем не отведешь. Вот и не рискую.

Да, «скрыт» и «невидимость» решают многое, но всё же лишнее внимание спровоцирует на мне огонь со всех сторон. И не факт, что я это выдержу — по крайней мере, опыта, в проверке такого количества атак, у меня не было.

Скажем, шальных выстрелов я вообще не опасаюсь — двадцатиметровая сфера вокруг меня задержит практически любую атаку. Но мне всё-таки нужны эти мгновения внимания, чтобы увидеть, оценить, остановить. Если таких атак будет не одна, не пять, не десять, а сотни — вот не факт, что я успею всё, даже с учётом ускорения. Поэтому всё же слегка опасаюсь. Не сказать, чтобы сильно, если честно. Просто потому, что по умолчанию моя сфера всё же притормаживает любые быстролетящие объекты или конструкты, действуя, как определённого рода кисель. Но это всё-таки не панацея.

Бегу.

Маги в конечном итоге договариваются. Более того, нескольких человек, и их я довольно чётко отслеживаю — принимают эликсиры. И, похоже, не только на магию — воздействие похоже на то, что сейчас происходит со мной: резковатые движения, чуть порывистые шаги. Видно, что ребята тоже под ускорением. И надо сказать, что среди магов таких чуть ли не половина. А значит, выигрыш в скорости у меня не такой уж и большой.

По магической силе они, безусловно, выигрывают в прямом ударе. Да я бы сказал, каждый из них, скорее всего, сильнее меня как маг. Всё же, как маг, я не особо мощный товарищ и выигрываю в магическом противостоянии за счёт псионики и техник, оптимизированных Кошкиным. Так что теоретически все эти маги — мне противники.

Вот только на короткой дистанции все меняется. Если я смогу подобраться к ним хотя бы метров на пятьдесят, а лучше на двадцать — тогда вообще без вариантов. Им ничего не светит, и их число станет мне вообще безразлично.

Но подобраться ещё нужно. Так что «скрыт» и «невидимость» сейчас — мои главные друзья и надежда.

Аккуратно передвигаюсь по пустоши.

Компании наёмников становятся более отчётливыми. Я уже понимаю, что с мобилей сняли щиты и устанавливают на своеобразные носилки. Компании сбиваются в более крупные, чтобы не попасть под удары магией. Они же не знают, что эти амулеты были единственными, что успели мои подчинённые сделать с этой стороны аномалий, и теперь обязаны подозревать, что каждый метр поля нашпигован ловушками. Вздыхаю. Ну, будем надеяться, что Сергей с Олегом людям без магии, но с амулетами, хоть что-нибудь смогут противопоставить. Всё же они тоже армейские маги — не могут же они быть совсем пустыми.

А основную ударную силу наемников я возьму на себя.

Пробегаю почти половину расстояния, и аспект уже более-менее может работать — по крайней мере, вытянутым лучом восприятия. Могу и голоса послушать.

— … Я говорю: делаем общий круг, магией его задавим, — доносится уверенный голос. — Чего мы спорим⁈ Тут всего двое, ну максимум трое магов. Нет у них больше никого.

— А почему союзники молчат? — вклинивается кто-то из магов попроще.

— Потому что они не имеют права двигаться. По договору — как только мы хоть что-нибудь проломим, нарушим периметр, они должны сделать вид, что пришли спасать. Имперским следователям нельзя давать зацепок.

— Ну да, конечно, — хмыкает кто-то. — Мы им сделаем всю работу, а они придут на готовенькое.

— Да, именно так. За это нам и платят, — отрезает тот же уверенный голос. — Создаем круг, я — ведущий. Никифоров — на подстраховке.

— А мы? — раздаётся вопрос из группы.

— А вы — батарейки! Кто-то хочет поспорить? — Говорит самый, очевидно, опытный маг и зажигает на руке знакомую мне уже плазменную огненную сферу с очень медленным, тягучим, чёрно-оранжевым огнём.

— Да нет, — неуверенно тянет все тот же голос. — Что сразу так-то. А ты уверен, что силовой круг нам поможет?

— Да вы видели — он разрушал конструкты! — рявкает огненный маг. — Я слышал про такое. Были такие маги в Новгороде, которые в дуэли подобное применяли. Так что конструктами мы его не возьмём. Нужно прямое противостояние сил. Против стихии у него шансов нет.

— А если они круг организуют?

— Какой, нахрен, круг⁈ Ты чем слушаешь⁈ — взрывается ведущий. — Их там три человека! Они даже малого круга не сделают!

— Ведущий-то всё равно должен быть… — робко вставляет кто-то из магов.

— Нет! — Огненный маг накрывает глаза ладонью и старается успокоиться. — Максимум батарейки. Их там два-три человека! Нет там круга. Встали все! — рявкает.

Маги даже дергаются, но шаг к огненному делают.

— Вот так вот, лучше. Начинаем! — рычит огненный. — Всё. Фигуру Никифоров сваял! Занимайте места!

— Кривовато… — голос из группы магов не затыкается.

— Для наших целей достаточно. Кривизну фигуры я своим мастерством выправлю.

— Каракас, — поправляет огненного один из магов, — вот с чего ты тут такой опытный нарисовался, а? — выходит один из магов. — Нет уж! Не так уж и много у тебя мастерства. Был бы ты мастером сейчас — на границе был бы. Тебе бы император бы платил. А ты здесь, с нами!

— Что, — усмехается названный Каракасом, — сомневаешься?

— А чего бы и нет? Я вот — обычный армейский маг, которому не повезло, — оглядывается маг, и более слабые маги одобрительно гудят, поддерживая его. — Вот так. Не пытаюсь прыгнуть выше головы, а ты нам про мастерство здесь втираешь. Какого чёрта ты тогда командуешь⁈ — неожиданно взрывается.

— Да потому что вас, дебилов, одних оставлять нельзя! — рявкает огненный маг.

С его рук срываются ломаные огненные линии и впиваются в тело спорщика. При этом щит, который тот мгновенно ставит, Каракасу вообще никак не мешает. Спорщик бьётся в конвульсиях, но живой. Видно, что ему дико больно. Чем-то это похоже на работу электрошокера или слабой молнии, только ещё и с болезненными ощущениями от ожогов.

При этом ни колдовать, ни что-либо сделать руками он не может. Уже созданный щит буквально разваливается за секунды — он даже поддерживать созданный конструкт не может.

Сосредоточенность пропадает напрочь.

Продержав так секунд пять, огненный отпускает мага. Спорщик валится, как куль муки, на землю, но вроде бы в сознании.

— Кто ещё хочет поспорить⁈

Маги аккуратно, почти незаметно делают мини-шаг назад.

— Вот именно, — цедит Каракас. — Поэтому я у вас здесь и глава. Считайте, что я ваш Хозяин на время этого контракта. Потом разбежимся как в море корабли — и мне лучше на пути не попадайтесь. Встаём, занимаем фигуры!

Он слегка бьёт ногой своего оппонента.

— Тоже занимай. Не так-то тебе и больно. Собраться можешь.

Ничего себе у них высокие отношения.

Добегаю до оврага, похоже, очень вовремя. Мне очень не нравится то, что происходит. Но к началу ритуала я всё равно опаздываю. Замираю на границе оврага и тут же аккуратно спускаюсь вниз. Пара камней осыпается — придерживаю их телекинезом, но на звук оборачивается охрана. Замираю.

А вот огненному магу сейчас не до того — он продолжает читать заговор на латыни. Сейчас я латынь уже прекрасно узнаю.

К сожалению, не застаю первую половину заговора, но вторая меня тоже интересует. Похоже, просто из-за формулы: «разобщённое сделать цельным». Я таких ритуалов в литературе точно не встречал, даже описаний.

Огненный, ведущий ритуал, на таком расстоянии чувствуется уже очень неплохо. И, судя по тому, что вокруг него пространство почти не продавливается, до звания Повелителя Стихии ему остаётся очень даже немного. Отсюда, наверное, и растут ноги абсолютно стандартных, но при этом перекачанных и очень изменённых конструктов огня, с которыми я уже столкнулся только что.

Маг заканчивает читать, и вот в этот момент становится понятно, что весь конфликт, который был до этого, просто срежиссированная история для недалёких наемников. И присутствие такого умельца здесь тоже сразу становится объяснимо. Как и то, что его смогли нанять — наверняка цену поставил ниже нижнего. Уничтожение или захват Рысевки это вообще вторичная цель для этого мага. А вот первичную — он как раз сейчас осуществляет. Злорадство, которое сейчас сочится из сигнатуры этого мага, прямо кричит о том, что он уже добился своей цели.

Охрана не вмешивается ни в споры между магами, ни в ритуал. Их цель — защищать магов и ее они прекрасно выполняют.

Примерно прикидываю — и получается, что даже из того, что я слышал, если разговор перевести в формат договора, то огненный маг предложил всем остальным магам стать его рабами и признать его своим хозяином на время контракта. И их согласием как раз и становится занятие узлов нарисованной фигуры.

Ритуал начинается.

От огневика, внутри неровной многоугольной звезды, к каждому из восемнадцати человек протягивается точно такая же огненная нить, которой он только что пытал спорщика. Маги буквально выгибаются дугой, и в мне прекрасно видно, как управляющий ритуалом огненный маг словно всасывает в себя силы рядом стоящих.

Похоже, ещё один на мою голову желающий за чужой счёт встать на следующую ступеньку.

Самые слабые маги очень быстро, прямо на глазах, высыхают — и это довольно страшная картина: маг стоит, молча кричит, а при этом в нём уже не осталось ни воды, ни магии, ни жизни, вообще-то, но он не может покинуть поле ритуала.

Быстро прикидываю. До ритуальной звезды недалеко. Даже ста метров нет — метров шестьдесят, может быть семьдесят. До огневика своими полем не дотягиваюсь, только вытянутым Аспектом. А с ним, возможностей влиять все же почти нет.

Выстреливаю телекинезом шарик в мага. С громким хлопком снаряд проходит звуковой барьер. Вот только мне это не сильно помогает — пространство вокруг цели словно искажено. Шарик огибает мага и выбивает фонтан крови из стоящего за огневиком одарённого.

Тот погибает мгновенно — всё-таки без половины туловища жить нельзя, будь ты хоть каким магом. И стоящий следом за ним маг тоже получает свою часть кинетической энергии.

Огненный резко поворачивает голову в мою сторону, но меня всё равно не видит.

Для очистки совести стреляю ещё раз. Происходит то же самое — будто щита как такового нет, но и мага тут нет. Как будто он в некотором искривлении пространства находится. Мой снаряд просто огибает мага и улетает в стоящего за его спиной другого одарённого. Ну очень интересная защита.

Чёрт. Мне нужны эти знания. У меня буквально появляется зуд — желание захапать себе такое, что ни разу не встречал.

Дядька, которого называли Каракасом, в движениях почти такой же быстрый, как и я, а может быть, уже даже и быстрее. Похоже, пользуется либо амулетами, либо эликсирами. Отсюда это не так хорошо видно.

Маг, не прерываясь, читает слова ритуала. Пусть и оглядывается.

Делать нечего. Другого такого момента может не быть. Даю команду — и посреди неодарённых охранников из земли появляется пятиметровая фигура голема. Двигается резко и быстро, так же как и я.

Люди просто не успевают отреагировать, а маги уже не могут.

Тут же на расстоянии вижу, что и неодарённые наемники пошли на штурм. Надеюсь, Сергей с Олегом и моими людьми смогут отбить штурм. Еще хоть десять минут продержаться и все — помощь уже рядом. Големов я почти уже чувствую.

Наемники частями разлетаются вокруг, прокладывая кровавую, но такую необходимую дорогу к магу. Секунда, может две. Мне всего-то нужно метров двадцать — чтобы аспект мог дотянуться до ведущего ритуал.

Маг меня уже, скорее всего, видит. Пусть и не напрямую, по косвенным признакам, но это уже не важно — понять, где я все же можно.

Успеваю в то окно, когда огненный ничего не может мне сделать — его внимание полностью поглощено ритуалом, а другие маги тоже, по понятным причинам, меня атаковать уже не могут. Вот только наемники — те да, те могут доставить неприятности. Но и они действуют небыстро. Обычный, пусть даже тренированный человек, реагирует все же с задержкой, да и обращают они больше на громадную фигуру моего скакуна, а не на меня. А это большая ошибка. Пока еще редкие выстрелы голему никакого вреда не наносят.

Еще секунда.

Маги в ритуале высыхают все активнее. Продвигаюсь сквозь ряды наемников. Бойцы начинают реагировать и на тень, рядом с фигурой голема. А может просто то море свинца, летящего в голема, местами задевает и меня. Не так это и важно. Смотреть нет времени — все мои потоки сознания поглощены защитой и прорывом к магу. И вроде бы небезуспешно.

Дотягиваюсь краем своей сферы до мага. Удар «ужасом».

Формирую технику рядом с его телом — так что, даже если что-то почувствует, отреагировать не успеет. Туда же направляю целительский «сон», но вот магию целителей дядька отражает. Кажется, с этими атаками он знаком. Его тело вообще не принимает магию — даже в состоянии почти полной перезагрузки от «ужаса», будто он этой магией просто переполнен.

Маг не заканчивает свой ритуал, прерывается, и, похоже, все тут же идёт совсем не так, как задумывалось. Мой «ужас» нарушает течение, и звезда начинает сыпаться.

Наёмники вокруг приходят в себя. За считаные секунды — они не видят меня, но стреляют просто в сторону голема, и мне этого тоже хватает. Чуть меньше сотни человек, стреляющих столь интенсивно, выдают такую плотность огня, что мне точно хватает.

Секунды. Четыре, пять… с противным хлестким звуком словно лопается струна, и маги, участвующие в ритуале, начинают выгорать внутренним пламенем. Словно бы магия, которая их наполняла, хочет что-то сделать, но выхода у неё нет. Да и мне самому она тоже не особо нужна — переварить такое количество магии просто не смогу. Источник у меня всё же до сих пор не очень-то раскачан.

Как можно сильнее закукливаюсь и воплощаю под ещё живым, но уже начинающем гореть магом-огневиком ритуальную фигуру. Чуть ли не единственную, которую уже давно отбиваю на автомате. Тут же заливаю её магией ментала и пси настолько, что даже боюсь выгореть тоже. Но в этом моменте лучше чуть перегнуть палку.

Маг уже успевает за эти пару секунд сбросить моё наваждение. Невероятная дисциплина разума у человека. Была.

Удар магии выбивает дядьку из тела, и тело мага мгновенно загорается.

Словно в тяжёлом, тягучем киселе пробиваюсь к душе мужика. Тот сразу не понимает, где он находится и что с ним произошло. Вряд ли у него большой опыт внетелесных переживаний. Ещё мгновение и полупрозрачный силуэт мага, запертый в фигуре, поднимает на меня глаза.

Сознание ещё не уходит от мага, и, кажется, я успеваю. Руку вбиваю внутрь бестелесного образа, и на мгновение путь его души, получает небольшую остановку в моем внутреннем мире.

Личность словно разваливается на куски памяти, за секунды нахождения в плотном пси моего карманного мира, и ядро личности — или душа — уходит куда-то за горизонт.

А вот серые, максимально истощённые, исчезающие куски… Успеваю перехватывать слепки, пусть и не все. Мой мир словно сито, захватывает более плотную часть личности. Не всю — многое почти сразу же разрушается, но часть памяти все же задерживается.

Почти мгновенно просматриваю, что и где там есть. Три потока сознания работают на пределе и в одном ритме. Даже замираю на секунду внутри своего поля.

Память мага перерабатывается жёстко. Даже, можно сказать — жестоко. Большая часть его жизни вообще напрочь мне не нужна — нужны только знания, да и то не все. Как и всегда.

С морально-этической точки зрения я сейчас не совсем прав, но маг напал на мой дом и моих людей. И был готов в одиночку выполнить контракт. И у него это даже могло получиться, так-то. Да и сам предложил тот еще договор своим людям. А значит, и с ним можно поступать примерно так же.

Все три потока буквально потрошат куски его воспоминаний и проходят по ним довольно быстро. Оказывается, что всё-таки мои догадки верны, маг именно с целью возвысится и забрал контракт. Ну и почти достиг её, пусть и не полностью.

Мало, очень мало памяти мне достаётся. Конечно, какая-то всё же оседает. Но даже фрагментарные знания — всё равно знания. По крайней мере, понятно, откуда брать недостающие фрагменты. Что ж, пополню мою коллекцию нужных, но пока не применённых знаний.

Возвращаюсь в реальность. В мире проходят секунды, но тяжёлая туша голема резвится на полную катушку. Сочетание его размеров и узости оврага превращает это место не просто в неудобное для защиты, а в ловушку. И пятиметровая тварь просто танком проходит по защитникам магов. Да, у них, у всех есть амулеты. Да, не всегда мой голем может что-то прокусить или оторвать, но даже удар с учётом амулета вызывает такие встряски у людей, что многие гибнут, даже вроде бы оставаясь недостижимыми для голема. Карабины же ему не доставляют вообще никакого дискомфорта.

Слегка выглядываю из оврага и тут же ныряю обратно. Надо мной проходит структурированная огненная волна. Кажется, Сергей творчески подходит к вопросу защиты форта. И несмотря на то что потерь среди почти тысячи нападающих не так чтобы сильно много, сдаваться, похоже, никто и не собирается, даже неблизко. Маги бьют без остановки, и каменные техники чередуются с огненными. Кажется, Олег тоже вступил в эту битву.

Атака наёмников немного буксует, они практически останавливаются на полпути и формируют серьёзные заслоны, обрастая щитами и группируясь.

И вот это уже славно. Так как именно такое развитие атаки — это как раз то, что нужно уже мне в этот момент. Помощь уже пришла.

В овраг срываются четыре голема поменьше. И в этот же момент я активирую голема, оставшегося на дирижабле.

Знакомые мне до каждой детали, мои монстры прорываются сквозь остатки охраны магов, пока я держу остатки памяти огневика.

Ритуал окончательно рвется, и магия, накопленная общей и недобровольной жертвой магов, огромным грибом, напоминающим мне разное, вырывается из оврага.

Ударная волна от взрыва добивает, даже успевших вроде бы сбежать охранников.

По оврагу словно прокатывается маленькое солнце, сжигая и сплавляя все на своем пути… кроме меня.

Стоило бежать моим големам столько километров, чтобы их здесь развеяло.

В принципе, конечно, не страшно. Все комплекты амулетов я чувствую прекрасно, так что отдаю приказ — и все четыре обычных и один крупный голем собираются из спёкшейся земли.

Закидываю четырём прорвавшимся ко мне существам сохранённые накопители. Для этого боя им точно хватит, а дальше — посмотрим. Оглядываюсь вокруг.

Земля стала чёрной, с редкими красными углями выгоревших корней и чего-то другого, что не хочу даже представлять.

Выглядываю из оврага, хотя, в принципе, мог бы этого и не делать — Аспектом и так понятно многое.

Мои маги получают секундную передышку.

Взрыв разметал весь левый фланг нападающих. Буквально смешав их с землей. И амулеты от этого проявления дикой магии не помогли от слова совсем. Даже больше, многие щиты просто перегрузило.

Сильная ударная волна ушла и к крепости, но вроде бы не нанесла существенных повреждений. По крайней мере, отсюда я этого не вижу, а Аспектом не дотягиваюсь. А вот левый фланг наёмников просто пропадает, и наступление опять захлёбывается. Чем Олег и Сергей тут же пользуются. Бьют по наемникам практически без остановки.

Да, техники лёгкие по сравнению с тем, что было только что, не сильно точные, скорее площадные. Но в данном случае это, наверное, и правильно.

Со стороны крепости роями летят каменные снаряды, а по воздуху раз за разом проходит огненная волна. Похоже, Сергей работает на износ. Всё же, пусть техника и банальная, а я её уже видел неоднократно в исполнении других магов, да и ставится довольно просто, но в таких количествах и так часто создавать ее довольно опасно. Парень может перетрудиться.

— Вперёд, — отдаю приказ своим големам на уничтожение демотивированных, а, скорее, ошеломлённых бойцов-наёмников.

На преодоление двухсот метров у них уходит буквально несколько секунд даже с учетом маскировки. Всё-таки големы — крайне быстрые твари.

Куклы ныряют в землю, а я больше концентрируюсь на той, которая сейчас пролетает между каютами и переборками дирижабля. Благо големам не нужны ни крупные коридоры, ни большие пространства — он вполне может сжиматься и змеёй практически проскальзывать сквозь относительно небольшие вентиляционные шахты.

Поэтому сейчас бойцы дирижабля в ужасе бегают по не такому большому количеству кают.

Хотя, конечно, корабль оказывается значительно больше того, которым я располагал до этого. И теперь понятно, как они смогли перевезти тысячу человек — сюда тысяча входит все же даже с запасом.

Сейчас по кораблю, отстреливаясь молниями, быстро перемещаются матросы. Более серьёзное оружие они не рискуют использовать. Просто потому, что велика вероятность наделать дырок в собственной гондоле и погибнуть уже от другого. Причём молниями они шарашат вообще на любое движение, включая и собственных же бойцов.

Всего-то четыре разорванных тела в пассажирском отсеке и одно в коридорах заставляют их крайне серьёзно нервничать.

Но далеко не все внутри корабля сейчас в такой истерике.

Моё существо успевает догнать на данный момент практически всех, кто его видел или отследил. Оно это делает вполне на автомате — программа изначально на это заложена.

Слишком нетренированным людям сложно быстро отреагировать на резкие движения существа. Скорее, практически нереально.

Но все же, кто-то что-то заметил — и внутри корабля начинает моргать освещение. Кажется, они включают аварийную тревогу. Но это уже им не сильно поможет.

Я же примерно представляю, где должна находиться рубка рулевого, и туда мой голем уже практически прорывается. Правда, через вентиляцию — запереться рулевой и ещё пара человек внутри успевают.

Голем как капля тихо спускается сквозь вентиляцию со спины запершихся. Те напряженно смотрят на дверь, хотя именно сейчас, опасность пришла совсем с другой стороны. Всё же навыки маскировки и тактические навыки атаки у моих существ прокачаны очень даже сильно. Более того, есть ощущение, что они словно бы каждый раз обмениваются своей историей при восстановлении. Сейчас все мои куклы имеют тот же самый набор навыков, что обрели ещё на балканских землях.

Удивительную штуку я всё же сотворил. Похоже, это всё возможно именно из-за того, что они фактически были сделаны из одного образца, да и что-то похожее я и хотел в них вложить. И, кажется, псионикой себе обеспечил именно такое поведение существ.

Воздушный маг замечает голема и даже успевает несколько раз выстрелить молниями толщиной в руку. Но голем не живой, и ему на эти молнии глубоко начихать. На секунду даже отвлекаюсь от неаппетитной картинки, которую только что нарисовал мой монстрик.

Похоже, рубку придётся драить очень серьёзно.

Голем опять утекает в вентиляцию и ищет уже других живых существ, а на них он наводится практически на автомате. Стук сердца от такой твари не скроешь, даже если очень захочется. Оставляю пока работать существо без каких-либо дополнительных команд.

Корабль стоит на месте, а без рулевого они вообще никуда не полетят.

Двери задраены, так что с большой вероятностью все, кто сейчас на дирижабле, — смертники, если только не захотят подорвать всё это вместе с собой. Это будет грустно, но я надеюсь, что мой голем успеет раньше. Всё же команда должна быть не сильно большой. А он уже уничтожил восемь человек. А Олаф говорит, что примерно столько же должно быть и на наших дирижаблях. У меня там всего-то от десяти до одиннадцати человек служит — то есть на дирижабле должно остаться три, ну пять, может быть, матросов. Причём маг уже уничтожен. Так что, может быть, капитан, может быть, просто матросы. Кто их разберёт? Мундиры не очевидные.

Кстати — да, мундиры. А ведь все одеты единообразно, и у всех мундиры. Да, не нашей воинской части, но какого-то конкретного Рода. Надо будет потом повнимательнее посмотреть, что за красавцы предоставили в пользование Сазоновым дирижабль, изъяв его у армейских. Сомневаюсь я, что это можно было сделать очень просто и незаметно.

Оставляю в покое своего голема — здесь он справится уже без меня. Другим потоком сознания отслеживаю пятёрку других моих созданий. Те прекрасно понимают конспирацию и выныривают практически посреди самых крупных соединений противника. И в общем-то, начихать на щиты — тем более что сферические щиты тут далеко не у всех, и армейских щитов не так много. Да и воздействие после броска метров на двадцать всё равно проходит сквозь. Так что, даже если люди остаются живы, их жизни особо не позавидуешь.

«Скрыт», «невидимость».

Просто выбираюсь из оврага.

Второй поток зафиксировал оставшиеся части памяти огненного мага, и будем надеяться, что после их вдумчивого освоения я получу то, что мне интересно, или хотя бы наводки, где посмотреть. Остальное уже исчезает в агрессивной среде Поля.

Аккуратно, не особенно уже скрываясь, поскольку после прошедшей ударной волны здесь никакой растительности не осталось, но всё равно, не сильно провоцируя на себе взгляды, бегу к нападающим.

Големы резвятся не на шутку, и бойцы уже дрогнули. Многие бегут обратно к дирижаблю, вот только отступления туда никакого нет.

Выстрелы шариками обрывают ненужные побеги. Каких-либо свидетелей бойни остаться не должно.

Отряды наших соседей уже собираются и убегают ещё после общего взрыва. Я даже отсюда вижу, как они отступают со всех ног. Они сразу прокачали ситуацию, и ждать окончания бойни смысла не видят. Отступают, а местами, похоже, просто бегут. При этом я почти уверен, что големов они ещё не видели. Им хватило просто огромного выплеска магии из-за оврага.

Мне приходит вызов.

Да, оцениваю бредовость ситуации. В двухстах метрах от меня кровавая мясорубка. Шариками отстреливаю тех, кто успевает сбежать. Правда, снарядов у меня немного, но использовать камни мне это не мешает. Да, не так точно получается и не так разрушительно, но неодарённым, безусловно, хватает.

— Максим, вы держитесь? — Неожиданно услышать тревожный голос всегда спокойного Кошкина.

— Да, Борис Васильевич. Я бы даже сказал — мы даже побеждаем. — успокаиваю учителя. Рысью бегу в сторону наемников.

— Держитесь, мы уже почти у цели. Капитан идёт на всех парах, и мы уже снижаемся. Десять минут осталось.

— Я вас не вижу, — удивляюсь.

— Мы внутри фронта облаков идём. Капитан говорит, что пока можно, — отвечает учитель.

— Ну отлично, у нас вроде бы пока всё получается. — снова успокаиваю.

— А другие отряды?

— А откуда вы знаете? — удивляюсь.

— Я твоему Обломову набрал, — говорит Борис Васильевич. — Вот уж кто в тебя верит — так верит.

— Это да, — соглашаюсь. — Другие отряды драпают быстрее собственного визга. Им хватило огромного выплеска магии, чтобы понять, что здесь им ничего не светит.

— И что, даже не стали атаковать?

— Ну как они станут атаковать? А если кто выживет? Это ж их имения тогда заберут в казну. Они могли только помочь добить. А вот атаковать без объявления войны? Так что нет, Борис Васильевич. Я специально проверил — никакой войны не объявляли. И, учитель, порадуйте Клима — ему нужно будет ещё перегонную команду на грузо-пассажирский дирижабль искать. С большой вероятностью.

Ещё раз проверяю, но, похоже, так и есть.

Голем возвращается в рубку и застывает посередине просто потому, что в ближайшем радиусе уже не чувствует живых.

— Мне кажется, я уже захватил дирижабль. И там, прямо скажем, все осталось даже в полной комплектации.

— С одной стороны, хорошая новость, а с другой — странная. Как ты смог найти грузовой дирижабль?

— Это не я. Это Сазоновы его нашли, но это даже хорошо. Дирижабль ждал результата нападения — и дождался. Так что он теперь мой. — довольно констатирую. — Что с бою взято — то свято.

— Ну да, ну да. Будешь отбиваться теперь от армейских. Наверняка скажут, что он у них украден. — уже более спокойно, почти обычным голосом говорит маг.

— Вообще, не имеет значения. Не моя проблема. Украли — значит, надо следить за своим имуществом более внимательно. Тем более что дирижабль не иголка. Если украли, значит, это кому-то было нужно. Выкрутимся, думаю. — прикидываю.

— Да, я тоже так думаю, — уже более спокойным и, как всегда, слегка ироничным голосом отвечает Кошкин. — Значит, говоришь, ещё одна перегонная команда? Ну, пойду Клима обрадую. Я думаю, он тебе скажет пару добрых слов.

— А ему-то что? — говорю. — Он теперь командир флотилии, а не просто командир одного корабля. Три корабля — это уже флотилия. Да ещё и грузо-пассажирский с двумя разведывательными. И с хорошей огневой мощью на борту. Да, мы можем уже выполнять контракты как соединение, — усмехаюсь.

— Хорошо, Максим. Я рад, что вы отбились. — добавляет учитель. — Надеюсь, тебя не потянет на приключения в составе соединения?

— Ну, точно нет, — кривлюсь. — Некогда мне, если честно. Но вот с Обломовым эту идею нужно обсудить. Все же идея-то богатая.

У нападающих просто не остаётся вариантов. Наблюдаю за сбившимися в огромную кричащую толпу, остатками наемников.

Можно было бы сказать, что големы обезумели от крови, но на самом деле — нет. Существа максимально эффективно уничтожают живую силу противника, прорываясь и разделяя на сектора людей. Это настолько механически, что это даже жутковато.

Вот только сдаваться никто не успевает, или не собирается, а если собирается, то банально не успевает. Вся бойня занимает буквально минуты. За это время наёмники только успевают понять, что их уничтожают — и ничего больше.

Я даже не знаю, если бы они сдались, — смог бы я принять эту сдачу? Всё-таки мне свидетели вот никак не нужны

— Команду нужно послать, чтобы собрать амулеты, — говорю, подходя сзади к Глебу и Олафу, стоящим на стене.

Олаф тревожно оглядывается. Только что он всматривался в место, где закончилась бойня, а тут уже я рядом.

Правда, сомневаюсь, что прямо уж сильно хорошо он мог бы там что-то рассмотреть. Разве что с биноклем, да и то, если он с самого начала туда смотрит. Всё же мои големы и маскируются неплохо, и работали очень недолго. А как только перестали фиксировать признаки жизни, с незащищёнными людьми это было очень быстро, тоже снова исчезли под землёй.

В то же время у Олафа такая относительно необъяснимая метаморфоза лагеря нападавших просто должна настораживать и беспокоить как командира.

А вот в самом форте настроения царят очень радостные, буквально на грани праздника. Родовичи четко понимают, что они уже победили и это просто передается как лесной пожар. Проходит всего-то минут пять от последних активных действий, а в форте уже нет похоронных настроений вообще.

— Глеб, — обращаюсь к безопаснику. — Когда наблюдатели за отрядами наших соседей зафиксируют отступление…

— Уже зафиксировали, Максим, — тут же говорит Глеб.

— Да? Хорошо. Тогда нужно организовать что-то вроде праздника. Всё же отбились. И это уже точно. — добавляю для Олафа.

Тот нервно смотрит на меня. Всё же появляюсь довольно незаметно. И это, непривыкшего командира моего крыла настораживает. В отличие от Глеба. Тот, все, что связано со мной, начинает воспринимать как норму, и, кажется, уже давно.

Так-то, с точки зрения неодаренного, я должен быть еще на поле. Вход не открывался, лестниц нет, да и вообще — по идее попасть в форт должно быть проблемой. И ведь это правда. Без дополнительных эффектов за стену могли бы так попасть только маги воздуха, по идее. И всё. Я же, под невидимостью пересекаю поле и с помощью телекинеза забираюсь на стену. Так что хотя бы слегка почувствовать меня могли бы только маги, да и то вряд ли. Так что нервозность оправдана.

Перевожу взгляд на Обломова. За все атаки, которые отбил форт, думаю, на стене посменно перебывали почти все, включая женщин. Так что праздник точно оправдан.

— Сделаем, господин Рысев, — тоже принимает задачу на себя безопасник и исчезает со стены.

— Потери есть? — спрашиваю у командира моих людей.

— Нет, Максим. — мнется Олаф. И все же добавляет. — Извините, я в вас не верил. Это не повторится.

— Это не мешает работе, — принимаю его извинения кивком. — Сомневаться — это одна из ваших задач. Это нормально, — соглашаюсь. — Так что с моим вопросом?

— Потерь нет, есть с десяток раненых, но там больше случайные ранения в основном. Ничего серьёзного.

— Это хорошо. Наш лекарь справится? — уточняю.

— Безусловно, — спокойно говорит Олаф.

Вот теперь его вера в меня становится значительно больше.

— Да! У нам гости, — киваю на облака, откуда должен появиться дирижабль.

— Глеб уже сказал, — позволяет себе улыбнуться командир. — Мы уже готовим покои.

— Это хорошо, — вглядываюсь в небо.

— Извините, Максим, — продолжает Олаф. — Я все же спрошу… А вот то, что случилось с атакующим отрядом наёмников… Оно с нами не случится? — Олаф аккуратно подбирает слова.

— А можно конкретнее поставить вопрос, — чуть улыбаюсь. — Потому что в овраге, например, был я.

— Да, я так и понял. Если поконкретнее, то, что случалось вот с ними, — показывает в сторону бойни.

— А вы что-то видели?

— Нет. — «Да», — говорит сигнатура. Но командир моих людей это вслух говорить не хочет. — Я могу наблюдать результат, — подбирая слова, озвучивает Олаф.

— Нет, не переживайте. Эти помощники нападать на крепость точно не будут.

Тут же дядька выбрасывает из головы беспокойство. Неожиданно моих слов ему теперь достаточно. Он верит мне и интересоваться дальше не планирует, но я всё равно продолжаю:

— Более того, тут у вас через некоторое время будет управляющий артефакт, как только я достану нормальный накопитель под него. И тогда за периметр, да и за внутренности крепости можете особо не беспокоиться. Никто чужой не уйдёт ни от наблюдения, ни от возмездия. Но это дело ещё не наступившего будущего.

— А там ничего не может пойти не так? — интересуется.

— Ну, вы же доверяете стандартным системам защиты? Вот и здесь будет примерно то же самое. Просто, всё будет сконцентрировано под единым управлением, а не блоками и не сегментами. — уточняю. — Я вас поставлю в известность, когда все заработает.

— Понял, — говорит Олаф.

— Не переживайте, мы ещё сделаем из этой крепости настоящий укреплённый и популярный городок, — улыбаюсь.

Из облаков наконец-то выныривает знакомая сигара дирижабля.

— Да, ещё одно. Отправьте с десяток человек к месту, где мог приземлиться грузо-пассажирский дирижабль. — киваю на корабль, зависший на километровой высоте. — Его нужно будет принайтовать понадёжнее к земле. Ну и дальнейшее уже спрашивать у Клима — по воздушным судам он профессионал, — киваю на приближающийся разведчик. — Как раз минут через десять он сядет.

— Да, сейчас распоряжусь. Нужно ли предоставить людям дополнительную охрану? — уточняет Олаф.

— Нет, охрану не нужно. А вот попросить мага — либо Сергея, либо Олега — выдвинуться с людьми, чтобы можно было бы спокойно опознать магические амулеты на поле — нужно. Всё остальное — барахло. А вот пропустить защитные амулеты в таких количествах не хотелось бы. Это полезное приобретение.

— Ещё бы, — сдерживает смешок Олаф. — Там только защита, если хотя бы у каждого второго из тысячи — тысяч на десять золотых.

— Вот и я про тоже.

— Плюс оружие, плюс амуниция…

— На оружие и амуницию особо не рассчитывайте — там, скорее всего, мало что собрать получится. Но попробуйте. Почему нет? — пожимаю плечами.

— Разрешите выполнять?

— Прошу вас. — киваю главе боевого крыла.

Что ж. Первый бой его люди выдержали достойно — не побежали, не сдались. Были готовы сражаться до последнего.

Олаф исчезает со стены. Остаюсь один.

Наблюдаю, как дирижабль Клима по хитрой траектории огибает видимые и невидимые аномалии. Постепенно приближается к форту и вроде даже начинает заметно снижаться.

Мысленно проверяю своего голема, который остался в рубке транспортного дирижабля. Оглядываю органы управления — всё довольно сложно, и куда-то далеко увести корабль, в отличие от кораблей разведки, я вряд ли смогу несмотря на недавние слова Олафа. Но кое-какие рычаги и здесь мне знакомы. Тот, который управляет высотой — так уж точно.

Насколько я помню, корабль просто вертикально поднялся вверх. Ветра вроде сейчас нет — по крайней мере, не видно, чтобы дирижабль куда-то сносило. Значит, он либо скомпенсирован магией, либо просто среди аномалий нет такого уж сильного потока, чтобы снести корабль. В любом случае нужно пользоваться.

Накладываю мысленно ту схему управления, которую мы использовали во втором разведчике.

Голем пробуждается. Снимаю со стопора единственный известный мне рычаг, и опускаю вниз. По идее, этого должно хватить, чтобы дирижабль аккуратно начал терять высоту.

Получается. Грузо-пассажирский дирижабль вздрагивает и вроде начинает опускаться, разве что, делает это значительно медленнее разведывательного. Всё же что-то я делаю неправильно, но пусть — пока и этого хватает.

Одним из потоков сознания так продолжаю наблюдать за грузовиком. А сам — шагаю со стены. Телекинезом придерживаю себя и спускаюсь со стены встречать своих гостей.

Дирижабль мягко касается посадочной площадки.

Пара секунд — и открывается аппарель.

Первой вполне ожидаемо выскакивает недовольная Рыжая.

— Ты обещал! — выпаливает девушка вместо приветствия.

В её словах и обвинение, и облегчение, что всё закончилось хорошо. Причём сами слова, похоже, относятся не только к произошедшему здесь только что.

— И тебе, добрый день! — улыбаюсь. Как бы то ни было — я очень рад видеть всех, кто выходит из дирижабля. — Извини, Кло, так получилось, — развожу руками, качаю головой. — Не смог вас дождаться.

— Я не про это. — Рыжая кивает на слегка тлеющую местами пустошь.

Бросаю взгляд на своего учителя. Кошкин идёт сразу вслед за Рыжей, но делает вид совершенно нипричёмистый*. Мол, разбирайся сам. И я его понимаю.

— А про что? — спрашиваю.

— Ты обещал никуда не встревать до нашей свадьбы! — обвиняюще втыкает мне в грудь свой палец Рыжая. — И встрял!

— Ну, Кло, — искренне извиняюсь. — Тут не я встрял — это скорее меня встряли.

— Да, я знаю. Но высказать тебе это я была должна! — Кло хмыкает, и тут же обнимает меня.

Кошкин тоже рад встрече, но об этом может узнать только человек, который его хорошо знает. Он просто слегка кивает.

За Кошкиным выходят и Виталий, и Алекс. Даже Дмитрия, отца моей управляющей, Клим захватил в Орше.

Дома, в Новгороде, осталось совсем мало народу. Но там это и не страшно. Охраны все равно достаточно — дом пробужден, да и один из големов на страже. Нормально.

Алекс мгновенно, сразу после выхода, выбрасывает в сторону бывшей бойни знакомые уже конструкты, и всего через несколько мгновений уже прекрасно начинает понимать, что тут происходило. Сужу по изменившейся сигнатуре.

— Ничего, тут вы повоевали. Похоже, было очень весело, — заявляет маг, довольно оглядывая окрестности. — Не, ну а что, Рыжая? — пожимает плечами Алекс в ответ на гневный взгляд Кло. — Серьёзно повоевали. Особенно мне интересно, что происходило вон там, со стороны оврага.

— Вот, кстати, да, — Кошкин соглашается с магом воздуха. — Приветствую, Максим! Сможешь нас сориентировать, что у тебя здесь происходило? Хотя бы, для начала, в двух словах.

Киваю. Рыжая тоже заинтересованно смотрит на меня.

— Было серьёзное нападение. Семнадцать магов, неудачный эксперимент и почти тысяча неодарённых с оружием и лёгкой техникой, — пожимаю плечами. — Но вы не переживайте, — смотрю на Рыжую. — У меня есть ещё что вам предложить в качестве обещанного развлечения.

*не ошибка. Мне нравится это слово:)

— Ещё раз создавай. Недостаточно точно спозиционировал, — Кошкин снимает очки артефактора. — Макс, ну, смотри: ты сейчас создаёшь только сегмент. Но сегмент общей защиты. Он будет раскрываться вместе с остальными одновременно! Если они не совпадут плюс-минус на двадцать сантиметров — ничего страшного не произойдет. Посадочные конструкты друг друга найдут. Здесь не было бы ошибки. Но ты поставил конструкт с зазором в три градуса, а это неприемлемо — на момент раскрытия полного защитного контура на всю стену несовпадение будет больше полуметра. Переделывай.

Киваю головой и снова, в который раз, повторяю один и тот же свёрнутый конструкт. Проблема в том, что общий вид защиты я не вижу — и Кошкин полностью мне его не выдаёт, пока я не поставлю точно сегменты. А ведь так было бы намного проще. Зная конечную точку, уверен — точно бы смог сделать все идеально. Но пусть. Тем более что это защита того же типа, что и в его собственном поместье. Для того чтобы понять, как это функционирует, можно немного и потерпеть.

Крепость на глазах обретает законченный вид. Всё же маги уровня Кошкина, или Рыжей с Алексом нечасто занимаются развертыванием фортов. У них в той же армии другие задачи, обычно более глобальные. Так что-то, что происходит здесь — в общем-то, для них довольно тривиальная задача. Зато почти любые проблемы, и не только с конструктами, решаются почти мгновенно.

Например, сканирующие конструкты Алекса я замечательно вписываю в систему обороны крепости, и когда основа развернётся, дежурный маг внутри будет видеть на очень приличное расстояние.

— Максим, ну когда⁈ — отвлекает меня Кло.

Девушка уже возвращается в крепость. Сегодня полдня с видимым удовольствием прохаживается по месту уничтожения магов. Всё же пламя — это её стихия, и отзвуки того, что происходило там в овраге вчера, Рыжая, как мне кажется, прекрасно ощутила. Практически полдня проводит именно на месте, выясняя, что да как — под наблюдением, конечно же. И есть лёгкое подозрение — с учётом её задумчивого и загадочного вида — что что-то она из увиденного берёт себе на вооружение. Я не пытаюсь узнать — захочет, расскажет.

Внутри форта работа кипит. Родовичи только успевают подтаскивать необходимые стройматериалы. Два мага Земли плюс дети, которые хорошо восстанавливают магию, это серьезная сила. Дома ставятся словно сами по себе. Камни складываются один к одному. Даже дороги практически заливаются сами. Скорость работы невероятная.

А я ещё приношу в крепость накопитель крепостного типа, который использовал для своего стационарного голема. Да, он сейчас почти пустой, но маги постепенно и постоянно сливают излишки магии в накопитель. Так что с двенадцатью необработанными камнями у моего форта в потенциале магии будет больше, чем у некоторых военных крепостей крупных городов.

Абсолютный щит я тоже выстраиваю на базе крепостного накопителя, так что в случае нападения у форта будет очень и очень большой задел для защиты уже сейчас. Ситуация, подобная вчерашней, уже точно не повторится.

Меня вызывают по переговорнику. Взглядом извиняюсь перед Рыжей.

— Борис Васильевич, прошу прощения.

— Да нормально, отвечай, — кивает мне Кошкин и сам следит за стабильностью конструкта, который я всё же завершаю. И в этот раз вроде бы точно по заданным критериям.

— Макс, привет!

— Белозерский? — удивляюсь.

— Да. У нас тут все закончилось. Безопасники завершили свой рейд. Увезли четырёх человек. Ты представляешь? Я же с ними общался — вот как с тобой.

— Что-то известно? — уточняю.

— Да нет, просто увезли! — ругается маг. — И все из незнатных семей. Представляешь⁈

— Так, может быть, ничего страшного.

— Может быть. Но после этого безопасники собрались и уехали, — говорит княжич. — По этому случаю я собираюсь в загул. Есть желание присоединиться?

— Нет, извини. — удивляюсь предложению. — В следующий раз — обязательно. Но сегодня не смогу.

— Ничего. Но Макс, давай переоформим уже твои земли. И я со спокойной душой отдохну! — княжич настойчиво предлагает встречу.

Прикидываю. По идее, на несколько часов исчезнуть из форта я вполне смогу, при условии, что Клим будет меня дожидаться в Орше. Тем более по такому поводу. Вот только гости…

— Юрий, а ведь отличная идея, на самом деле. Предлагаю встретиться часа через четыре. Подойдёт?

Белозерский прикидывает.

— Давай. Я предупрежу стряпчего и банк. — соглашается.

— Ну всё, договорились. Где мне тебя искать? — уточняю.

— Так, в Имперский банк сразу и подъезжай. Там и встретимся.

— Хорошо, договорились. — Сбрасываю вызов.

— Борис Васильевич, Кло, вы в Новгород хотите вернуться? — уточняю у магов.

Учитель и Рыжая переглядываются.

— Ты уже хочешь от меня избавиться? — провоцирует Рыжая. — Серьезно? А как же обещание развлечься?

— Ммм… — тяну. — Борис Васильевич, можно поставить барьер для приватности? — обращаюсь к магу.

Учитель кивает, и нас троих почти сразу же закрывает чуть видимая пелена.

— В чем дело, Макс, вокруг же только твои люди? — уточняет Кошкин.

— Так и есть, вот только про ксеносов они не все в курсе, — киваю. — Зачем им лишнее и не очень полезное знание?

— Так. А что за секретность, Макс?

— Я хотел предложить поучаствовать в зачистке Гнезда, — тут же выдаю.

— Макс, ты серьёзно? Нас всего трое. Даже если мы всех твоих магов возьмём — ты же помнишь, что произошло с императором и его магами? Сам же мне рассказывал.

— Помню, — говорю. — Только в нашем случае будет всё по-другому.

— Почему ты так решил?

— У меня есть определённое оружие, которое я применил против Гнезда. На его развёртывание необходимо время. Оно пока не вышло. Но, по моим ощущениям, почти подтверждённым, где-то сегодня-завтра гнездо будет в достаточной степени ослаблено для нас троих. Просто своих магов я брать не хочу — они не знают, чего ожидать, и они не готовы к атакам, а вы уже участвовали в охоте, помните? Тебе, Кло, я обещал относительно безопасное развлечение вместо тех нападавших, куда ты не успела. Вот оно.

— Относительно безопасное? — уточняет рыжая.

— Ну, как… Примерно так же, как в Новгороде. Битва с мертвыми или около того.

— Так, Боря, я хочу! — тут же заявляет Рыжая. — В прошлый раз мне ничего не досталось!

Борис Васильевич сначала закатывает глаза, а потом с осуждением смотрит на меня.

— Макс, вот ты зачем это делаешь?

— Борис Васильевич, всё под контролем, — говорю. — С большой вероятностью я, может быть, даже справился бы и один. Но там есть нюанс, — мнусь. — Я хочу проверить одну теорию, и шансы, что во время проверки я буду довольно сильно беззащитен, или даже очень беззащитен, довольно большие. Мне бы хотелось, чтобы вы мне с этим помогли.

— Макс, ты мог бы попросить только меня. — качает головой Кошкин.

— Ну, Борис Васильевич, — сейчас смущаюсь. — Клавдия просила развлечений. Что я ещё могу предложить огненному магу её уровня?

Девушка гордо смотрит на своего мужчину.

— Да, Борь? Вот что? — усмехается. — Я хочу участвовать.

— Ладно, сдаюсь, — Кошкин недовольно качает головой. — Твоя взяла. Когда собираешься выдвигаться?

— Завтра. Поедем втроём.

— Поедем? — удивляется маг. — У тебя вроде нет ничего, на чем?

— Да, это ещё один секрет, но его я вам покажу уже внутри Пятна. Мне не нужны лишние глаза. Даже максимально лояльные. Виталий видел этот секрет, и его реакция мне не понравилась. При этом я ее не понимаю. Алекс, по идее тоже с секретом знаком. Так же как и Глеб. То есть это даже не особенный то и секрет. Вот только наличие его здесь, в распоряжении форта, прямо скажем — неожиданность. И я хотел бы сначала понять, что не так, прежде чем заявлять открыто.

— Макс, это все максимально непонятно. Но ладно. Я подожду до завтра. — тянет Кошкин. — А сейчас ты зачем об этом нам говоришь?

— Да вот, мне нужно уехать в Новгород. И, собственно, спрашиваю — нужно ли вам со мной?

Клавдия переглядывается с Кошкиным.

— Ты знаешь, а нет, — неожиданно заявляет девушка. — Свежий воздух, избыток магии. Я себя здесь очень хорошо чувствую, и мне пока интересно. Неожиданные такие каникулы. А вернемся в Новгород — и магия отдыха исчезнет. Я думаю, что даже из города не готова буду снова вот так сорваться. Поэтому мы тебя подождем здесь.

Кошкин только кивает.

— Ты на сколько уедешь? — уточняет Кло.

— На полдня, думаю. Два часа туда, пара-тройка часов в Новгороде и ещё столько же назад. Приеду только ночью.

— Нормально, — машет рукой Кошкин. — Оставляй на нас весь этот бардак, мы проследим, — улыбается учитель. — И поможем твоим людям, не переживай.

— Благодарю, — киваю магу. — Немного неправильно — вы же мои гости…

— Раньше надо было об этом думать, до того как бессовестно эксплуатировать меня как создателя системы безопасности, не уступающей моей в поместье. — Флегматично заявляет Кошкин. — Но Кло нравится, и я пока с ней согласен. У тебя интересная задачка. Езжай, раз это важно. Верю, что по пустякам бы ты не срывался.

— Это так. — соглашаюсь с Кошкиным. — От договора с Белозерским зависит будущее моего поселка.

— Ну вот. Юрист тебе нужен? — все также флегматично уточняет Кошкин. — У меня есть и стряпчие, и юристы. С ними давно сотрудничаем. Могу посоветовать.

— Да, наверное, нужно. — задумываюсь. — Мне нужен будет совет по земле. — Уточняю область договора.

— Хорошо. Я передам. Езжай. Я скажу, чтобы в Имперский банк направили своего представителя. Им можешь доверять.

— Спасибо, Борис Васильевич.

— Да не за что, Максим. Лети уже. Раньше выйдешь, раньше вернешься.

— Да… и, Клим… — отдаю последнее распоряжение своему капитану. — Найди эллинг для грузового дирижабля. Бесконечно стоять около крепости он не может. Его ремонтировать надо, и надо что-то сделать с беспорядком внутри. Корабль должен работать, да и есть куда его использовать — дорога будет строиться, поселок у крепости опять же.

— Сделаем, Максим, — говорит Клим. — Я прямо сейчас займусь. Сколько мне здесь ждать вас?

— Часов шесть, я думаю. Загрузишься пока, — прикидываю. — Я ненадолго.

— За это время я могу успеть обернуться туда-обратно, — уточняет Клим.

— Ну, смотри, — киваю капитану. — Если успеешь, и есть срочные заказы нашего поселка — то хорошо.

— А точно не хотите второй разведчик сдать в аренду безопасникам? Они очень просили, — уточняет Клим.

— Отдать без команды, и потом получить груду металла, а не дирижабль? — смеюсь. — Нет, не надо. Обучай из наших людей. Таких кораблей мало.

— Еще одну команду наберу, Максим, — кивает Клим. — На грузовой — там попроще будет. Но это все. Больше из наших никого не найду.

— Найми команду на контракт, но опять же с обучением наших людей. Мне, все же, постоянные наемные команды не нужны. Проще тогда корабль продать.

— Сейчас сложно будет — война же, — качает головой капитан.

— Нанимай стариков, вышедших на пенсию, или людей с проблемами. Не мне тебя учить — на тот же разведчик набрал команду, там у тебя знакомых хватило.

— Там да. Там был второй состав, — Клим морщится. — Ладно, Максим, ещё на один корабль найду, но это точно все.

— Да нам бы с этими справиться, — говорю. — Специально увеличивать флот мы не будем.

Прощаюсь с капитаном.

Ухожу с лётного поля. И минут через десять, снова стою у ворот станции перемещения в Орше.

Людей здесь меньше не становится. И всё так же в основном военные.

Бойцы грузятся организованно, но все же терминал на такой поток рассчитан точно не был. Так что коридоры и залы ожидания периодически оказываются забиты волнами людей.

Найти распорядителя телепорта оказывается несложным делом даже в такой толчее. Вот где скандал — вот там он и оказывается.

— Мест нет, — устало заявляет распорядитель стоящему передо мной довольно богато одетому господину. — Всё выкуплено военными, мы не можем вас поставить вне очереди, или в очередь, или как угодно.

— Но я сюда прибыл именно телепортом! — возмущается господин.

— Сюда — конечно же. Сюда мы принимаем отовсюду. А вот отсюда — всё занято. Полностью. Нет возможности. — разводит руками. — Вот совсем, даже за взятку, даже за деньги. Никак нет!

Парень, похоже, сидит здесь уже не первый час, и, судя по тому, что оставили здесь его одного и без поддержки, выполняет ровно одну функцию — разворачивает всех обратно и рассказывает о том, что мест на телепорт нет. С таким трафиком, который я наблюдал совсем недавно, это неудивительно. Скорее всего, он даже прав — всё же станция Орша довольно небольшая.

Отхожу под напряжённым взглядом того же самого парня к стене и с трудом нахожу место, где приткнуться на скамье для ожидания. Спрашивать его, очевидно, бесполезно. Трясти боярством или какими-то регалиями — в общем-то, тоже. Можно, конечно, подключить Матвея, но почему-то мне не очень хочется, чтобы хоть кто-то знал о том, что я нахожусь в Орше. Узнают и так, но лучше, чтобы не сразу. Хочу сначала закончить тут дела, а вот потом — пусть узнают. Есть у меня какое-то неприятие этой мысли.

Ладно.

Прикрываю глаза, словно бы ожидаю кого-то на станции, а сам с помощью кольца подсоединяюсь к общей системе.

Перед внутренним взором быстро разворачивается сеть телепортов. И понимаю, что, в общем-то, парень абсолютно прав — мест действительно нет.

Телепорты работают с максимально возможной частотой, раз в тридцать секунд. Но даже в этой частоте вижу пробелы — раз в десять-пятнадцать минут. Кажется, места специально оставлены для экстренных случаев. Хмыкаю.

Официально у меня вряд ли что-то получится, но совершенно необязательно идти официальным путём. Встаю, выхожу из здания. Небольшой закуток рядом — включаю «невидимость» и «скрыт».

Прекрасно прохожу мимо охраны.

Стараюсь ни с кем не контактировать. Несмотря на серьёзное движение, это получается легко — всё-таки я один, да и без поклажи. Присоединиться сзади к группе бойцов — несложно. Немного не по себе оттого, что сквозь меня буквально смотрят и иногда пытаются проехать чемоданом. Но даже натыкаясь, совершенно не замечают. С другой стороны, именно этого я и ожидаю, вот только вживую встречаюсь с тем, как действует «скрыт» впервые так близко.

Встраиваюсь за небольшим отрядом солдат. Как только они исчезают в телепорте — пристраиваюсь за следующей. Моя цель — дальняя кабина, именно она раз в десять минут остаётся пустой на тридцать секунд. Динамику я уже отслеживаю. Прислоняюсь к стене, жду.

Кабины работают с точностью метронома.

В воздухе постоянно звучат предупреждения и просьбы покинуть кабину как можно быстрее. Всё то же самое, что и когда я сюда переместился.

Подходит время моего очередного пустого окна, но в этот раз не получается — меня опережает боец в форме фельдъегерской императорской службы. Кажется, именно для них здесь и оставляют места. Ладно, не страшно. Пока что никуда не опаздываю. Подожду следующего окна. Встаю ещё минут на десять.

Автоматические системы безопасности телепорта меня не находят так же, как и люди. Так что следующие десять минут проходят спокойно. Да даже если бы нашли — прописать себя в системе не составило бы никакого труда. Но пока нет необходимости.

Дожидаюсь следующей паузы. Каких-либо фельдъегерей я не вижу. Да и вообще, пауза. Что же, значит, мое время. Открываю себе дверь кольцом. Еще пара мгновений, и выхожу уже в подвале своего дома.

— Максим, — тут же рядом появляется призрак старикана.

— Не сейчас. — отмахиваюсь. Но тут же останавливаюсь. — Хотя нет, слушай, вопрос. Есть ли возможность установить такую же систему, как в том разваленном доме, чтобы ты мог появляться в другом месте?

— А зачем это тебе, Максим? — спрашивает дух дома.

— Под моим началом сейчас крепость развёртывается. И мне было бы спокойнее, если бы я знал, что она под постоянным контролем твоей системы безопасности. — Соблазняю духа. — Ты же можешь взять под своё управление общую систему и управление крепостью?

— Целая крепость?

— Да. Там сейчас больше двухсот человек, а будет намного больше.

— Хорошая задача, — оживляется дух. — Мне интересно. В доме слишком мало сейчас задач — не могу развернуться.

— Я так и подумал, поэтому и предлагаю. — Уже давно понимаю, что те задачи, которые выполняет старикан в доме в Новгороде, на данный момент не загружают все его возможности. А развиваться духу точно нужно. Это вообще их цель, их основная задача. Так что вообще не удивлен, что старикан тут же хватается за эту идею.

— Отлично. Что нужно сделать, чтобы тебя туда подселить? — уточняю.

— Подселить! — смеётся старикан. — Ты меня не сможешь никуда подселить. Ты можешь только дать доступ.

— Хорошо. Пусть так. Так что?

— Тебе придётся вернуться в развалины, — тут же говорит старик. — У меня всего пять точек, где я могу, по идее появляться. Одна полностью недоступна, вторая — твое кольцо, я могу связываться с тобой, просто ты мне не разрешил пока…

— И не надо. — киваю. — Пока это лишнее. Дальше.

— Кабинет, этот дом и развалины. Все.

— Есть сложности с твоим подключением к системе защиты? — все же уточняю.

— Нет. Даешь доступ такой же, как своим людям, — разводит руками старик. — Ничем не отличается. Можешь дать доступ управляющего — тогда я еще и настраивать систему буду, а не только дублировать твою охрану.

— Хорошо, — киваю. — Что тебе для этого нужно?

— Система передачи, интегрированная в систему защиты. Технически — просто артефакт в форме кольца, примерно размером с твое кольцо наследника, рядом, или соединенный с ядром защиты. Настрою все сам.

— Так. И этот артефакт…

— … Нужно деактивировать в развалинах. — продолжает мои слова старикан. — Где артефакт там находится, я тоже не знаю.

— Ясно, понятно, — соглашаюсь с призраком. — Думаю, в следующий раз займусь этим. В общем, приготовь мне описание артефакта. Постараюсь на обратном пути забрать.

— Вот, — тут же вешает передо мной изображение артефакта старик. — В подвале дома должен быть. Я там проявлялся благодаря тому эффектору, а не благодаря твоему кольцу. Это точно.

Киваю, в подтверждение того, что понял.

Быстро иду по поместью. Старикан тихо открывает двери, сигнатуры присутствующих я и так контролирую — так что оставаться незаметным в полупустом доме не составляет труда. Да и в доме сейчас бодрствуют два человека охраны, Ксения, знакомый водитель, кухарка и все. Еще двое спят.

Так же быстро выхожу на улицу. Постепенно проявляюсь, и на выходе из квартала ловлю мобиль.

Пять минут — и я около Имперского банка. Площадь знакома. Ко встрече прихожу вовремя. Есть даже несколько минут осмотреться.

Сигнатуру Белозерского в банке отслеживаю сразу же. Парень банально скучает. Кажется, и прибывает он сильно заранее. Рядом с ним сидит и его стряпчий — тому вообще все равно, где находиться. А вот обещанного юриста Кошкина я вычленить не могу — людей много, а вот ожидающих, и так чтобы без дела — минимум. Разве что в ожидании меня этот человек занимается чем-то еще.

Мысленно пожимаю плечами и захожу в банк. Не найду — вызову Бориса Васильевича. Или обойдусь так — все же обмануть меня сложно.

— Так, проверяйте, пожалуйста. Вот реестр земель. Вот вам выписка. Вот план переходящих в вашу собственность обоих участков. Вот договор. Вот обременение к нему. Про обременение вы точно помните? — делопроизводитель банка аккуратно ведёт процесс.

Все заняты именно своим делом. Никто не хочет никого обмануть, нет никаких подводных камней. На удивление — абсолютно честная и спокойная сделка по передаче земель.

— Максим, вы не против, если я посмотрю? — Спрашивает Константин, юрист Кошкина. Он находит меня практически сразу, как только я подхожу в банке к Белозерскому и его сопровождающему.

Как я и думал, Константин просто занимался подготовкой, поэтому я не обратил на него внимания.

— Да, конечно, будьте добры, — передаю бумаги юристу Кошкина.

Тот договор уже просматривал заранее и сейчас сверяет данные по конкретным участкам.

— Макс, точно не хочешь со мной? — Юра уже витает где-то в облаках.

— Знаешь, скорее нет, чем да. Сегодня действительно со временем беда бедовая, — улыбаюсь.

— Не страшно. Главное, что ты ко мне на приём придёшь. — смеется Белозерский.

— Я к тебе ещё Прозоровскую затащу… может быть. — почти обещаю я.

— Замечательно! — улыбается Белозерский. Но тут же хмурится: — Я её боюсь ещё с тех пор, как её пытались за меня сватать. Хорошо хоть не лично, но познакомиться вживую было познавательно.

— Но ведь сейчас же не пытаются.

— Да, сейчас не пытаются. Знаешь, вообще, я, наверное, был бы не против отца позлить. Слушай, если уговоришь — то с меня причитается, — говорит Белозерский.

— Я постараюсь, — смеюсь.

Интерес у Прозоровской точно был, я помню. Другое дело, что она его тщательно скрывала.

— Ладно, от меня ещё что требуется? — спрашивает Юрий у своего юриста.

— Нет, только ваше присутствие, княжич. — Качает головой тот. — Ждем подтверждения противоположной стороны.

— Максим, здесь всё в порядке, — тут же вмешивается Константин. — Этот договор можно подписывать. Но вы точно понимаете, что обременение здесь очень серьёзное? Вы обязаны сделать из этого места посёлок.

— Да, я понимаю. Две тысячи человек, — продолжаю за Константина. — И это всё нужно сделать в течение пяти лет.

— Это очень мало, Максим.

— Нет — это нормально. У меня есть определённые идеи, как это сделать. Не переживайте. Крепость там уже стоит, посёлок тоже будет. Если это единственное обременение, то оно меня устраивает.

— На удивление — да. Эти земли вымороченные, они и раньше принадлежали по идее этому же уделу, но были выморочены и перешли в собственность другим Родам.

— Меня это мало интересует, — киваю. — Главное — то, что сейчас.

— Макс, между нами долгов нет? — спрашивает Белозерский.

Подтверждаю.

— Я очень рад, что у нас так получилось. — говорю.

— Я чуть меньше, но на самом деле тоже. Оно того стоило, — улыбается княжич. — Да, ещё такой небольшой, в общем-то, ценой узнать, чего стоят мои так называемые друзья, — довольно горько хмыкает Белозерский. — Нет, оно того стоило, Макс. В общем, жду тебя у себя дома на следующей неделе.

— Обязательно буду.

Пожимаем друг другу руки. Документы подписываются.

— Договор, где будете держать? — спрашивает делопроизводитель банка.

— Советую в банке оставить, — вмешивается снова юрист Кошкина. — Себе сделайте копию.

Делаю, как он говорит, и через минуты получаю полную копию документов на руки.

Прощаемся. И все расходятся по своим делам.

Отдельно прощаюсь и с юристом.

Выхожу из банка, и почти сразу же нахожу сигнатуру моего водителя. Небольшой маневр и я уже сажусь на заднее сидение мобиля.

— Здравствуйте. — здороваюсь с водителем. — Домой.

Парень вздрагивает, кивает и легко трогается с места.

Эхх.

— Что-то случилось? — переспрашивает молодой парень. Он меня очень даже рад видеть.

— День ещё сегодня не закончился. — говорю.

— Ксения Дмитриевна распорядилась вам приготовить обед. — сдает мне мою управляющую.

— Не уверен, что получится, — задумываюсь. И словно знаю наперед, что будет.

Почти на подъезде к дому меня вызывает Клим.

— Максим?

— Да, Клим. — Удивляюсь. — Что-то случилось?

— В каком-то смысле. Когда искал эллинг, на нас вышел представитель полиции.

— Да? И чего ему надо? — удивляюсь.

— Он хочет изъять дирижабль.

— Интересно. А какой? — уточняю.

— Грузо-пассажирский, говорит.

— Ещё более интересно — откуда он знает, что у меня есть грузовой дирижабль? — удивляюсь.

— Я не говорил, — тут же уточняет мой капитан. — Представитель полиции буквально ждал нас у эллингов для крупнотоннажных кораблей.

— Так, очень интересно. Можно уточнить, какой дирижабль он имеет в виду?

— Говорит, что любой.

— Ничего не понимаю. — удивляюсь. — Ну, предоставьте ему место на вашем корабле — будем разбираться в процессе.

— А вы через сколько будете?

— Скоро буду, — говорю. — В районе часа, может быть.

— Мы будем вас ждать, — отключается капитан.

Какое интересное совпадение — ждал меня, понимаете ли, около рейлингов крупных дирижаблей. Работы у него, очевидно, нет. Ну, в принципе, и не притянешь за уши — кроме догадок тут ничего нету.

— Господин Рысев, — прерывает мои размышления водитель. — Мы приехали.

— Да, я понял. Подожди, нужно кое-куда набрать.

Набираю знакомый, но использованный буквально пару раз номер.

— Илья? Павлов? Здравствуйте. — набираю правоведу, что неплохо выручил меня в Минске.

— Здравствуйте. Господин Рысев, если я не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь. — довольно киваю. — Вы меня узнали?

— Конечно, я вас узнал. Сложно не узнать человека, о помощи которому, распоряжается сам глава департамента. — флегматично констатирует юрист.

— Благодарю. Илья, у меня такой немного странный вопрос. В противостоянии между мной и полицией — вы чью сторону выберете, если я являюсь пострадавшей стороной?

— Теоретически, с точки зрения любого закона, — я принял бы вашу сторону. Даже если бы вы были неправы, — смеётся.

— Тогда в двух словах.

— В чём проблема? — тут же уточняет правовед.

— Давайте в двух словах. Сначала вопрос: Илья, вы сможете прибыть в Оршу в течение часа?

— Это только телепортом.

— Я оплачу, естественно. — киваю.

— Тогда никаких проблем. В Минске здесь крупный центр, так что я уверен, что смогу попасть к вам через перемещение.

— Хорошо, — соглашаюсь. — Тогда у меня просьба. Нужно будет прибыть в Оршу — территориально дело будет именно там. В двух словах: мне достался по праву трофея грузо-пассажирский дирижабль.

Илья поперхивается.

— Грузо-пассажирский? Сколько человек?

— Перевозил он тысячу человек с небольшой техникой, но вообще рассчитан, как мне сказал капитан, на триста.

— Это крупный корабль. — удивляется правовед.

— Вот именно. Он мне достался с бою, как трофей. И полиция, скорее всего, в курсе, или каким-то образом знает, либо причастна к тому, что у меня в поместье высадилась тысяча людей с магами.

— Потери у вас есть?

— Нет, потерь у нас нет. Мы отбились полностью.

— Очень, очень интересно, — говорит Илья. — Вы знаете, Максим, я даже с Матвеем советоваться не буду, но я хорошо знаю, кого мне по этому поводу беспокоить. Не переживайте — через час буду. Представитель полиции уже на борту вашего дирижабля?

— Разведдирижабля. Клюёт мозг моему капитану.

— Прекрасно! Значит, никуда не денется, — я прямо представляю, как Илья сейчас потирает руки. — В общем, мне уже нравится это дело, и я уже лечу.

— Хорошо, — говорю. — Встретимся тогда в Орше. Там ещё один момент: на момент нападения эти территории мне не принадлежали, но у меня есть бумаги о том, что на этих территориях запрещено нахождение любых войсковых соединений, кроме моих людей.

— Потрясающе! Как вы эти бумаги смогли получить?

— Я был уверен, что они понадобятся.

— Так, а сейчас эти территории?..

— Сейчас эти территории мои. С обременением, но мои. — тут же уточню.

— Замечательно. В общем, не переживайте, Максим, я уже бегу, — отключается Илья.

Да, похоже, обедать мне сегодня не придётся. Улыбаюсь.

Водитель подвозит меня практически ко входу. Выхожу. У входа меня встречает Ксения.

— Обедать не останетесь ведь да? — сразу понимает. — И опять исчезнете в подвале, правильно?

— Да.

— Тогда я вам приготовила обед с собой, — тут же достает небольшую коробку с едой.

Девушка выдаёт мне небольшую коробку, от которой потрясающе пахнет пирогами — кажется, даже с мясом.

— Там и чай есть.

— Потрясающе! Благодарю вас, Ксения! — непритворно благодарен. Поесть-то я сегодня так и не сподобился.

Девушка несмело улыбается.

— Я буду ждать вашего возвращения, — чуть кланяется.

Похоже, то, что я отсюда исчезаю и у меня есть какие-то свои методы перемещения, является секретом Полишинеля. Похоже, она именно что догадывается, но говорить и даже уточнять эту тему просто не собирается. В общем-то, это и хорошо.

Спускаюсь в подвал. Старикан будто никуда не уходил.

— В развалины, — говорю, и мир моргает.

Оказываюсь уже в заваленном помещении моего старого дома. Судя по моим ощущениям, никто не рылся и никого в развалинах не было.

Моя чувствительность к магии с тех пор очень даже усилилась, так что найти артефакт, думаю, труда не составит.

— Максим, — говорит дух. — И здесь есть ответная часть, но я не знаю где.

— Да ничего, я узнаю, — прислушиваюсь к внешнему пространству.

Место, где лучше всего сходятся потоки магии, определяется почти сразу же. Механизм нащупать не могу — просто каменная кладка. Поэтому вытаскиваю кирпич и действительно вижу: амулет, похожий на кольцо, сидящий на тонких дорожках серебра.

— Старик, как это деактивировать? — спрашиваю у призрака.

— Здесь вся безопасность на последнем издыхании. Просто можешь вытащить — уже точно ничего не будет.

— Ну, как знаешь, — говорю и вытаскиваю кольцо из стены.

Старикан сразу же пропадает — видимо, подпитка заканчивается.

Тут же возвращаюсь в комнату перемещения и настраиваюсь на всю сеть. Очень много красных точек, в которые я попасть не могу. Но одна красная точка становится зелёной — в районе Тобольска, если наложить карту Империи на точки телепорта. Так что в Тобольск, похоже, я уже могу переместиться. Но это точно не сегодня — банально не успеваю по времени.

С некоторым сожалением убираю внимание с этой точки и перемещаюсь в Оршу.

«Внимание, покиньте комнату для перемещений!»

Орша встречает меня тем же самым текстом и такой же суетой. Скрыт и невидимость в этом случае тоже прекрасно помогают. Данные по перемещению я стираю уже почти на автомате.

Десять минут — и на выходе из станции перемещения вижу знакомую сигнатуру Павлова.

Пора домой!

— Приветствую, Илья! — проявляюсь, постепенно выходя со станции перемещения.

— Здравствуйте, господин Рысев. Я ждал вас. — здоровается Павлов. — Если вы не против — давайте ещё немножко подождём. — добавляет.

— Я, в общем-то, не против, — пожимаю плечами. — А у нас есть кого подождать?

— В общем-то, да, — говорит Илья. — Я даже не надеялся на такую удачу, но сегодня в Орше присутствует нужный мне и вам человек.

— Тогда, конечно, подождём. — соглашаюсь.

— Он уже в пути, — уточняет юрист. — И обещал быть через пару-тройку минут.

— Павлов, — слышу за спиной знакомый, но уже основательно забытый голос. Сигнатуру-то я вижу уже минут пять как. — Я вроде бы с тобой расстался уже года три как. И никак не рассчитывал увидеть тебя снова, чёртов ты законник.

— Я рад тебя видеть, Павел Андреевич! — расплывается в улыбке к подходящему сзади человеку.

— И в чём тебе нужна моя помощь? — спокойно уточняет мой старый-новый знакомый.

— Не совсем мне, — говорит Илья. Кивает на меня. — Скорее, ему.

Оборачиваюсь.

— Вот. Почему-то я не удивлён. Неприятно поражён — да, но не удивлён, — говорит знакомый мне уже безопасник из Смоленска-2. — Добрый день, Рысев! Как обычно, вы с проблемами?

— Не то чтобы совсем, но, возможно, — соглашаюсь. — Здравствуйте, Павел Андреевич.

Смотрю, что сейчас Степанов в форме Шестой Тайной экспедиции. То есть сейчас он даже не скрывается. Степанов замечает мой взгляд.

— А это? Да мне сейчас не до скрытности — намного проще сразу показывать, кто пришёл в гости. И так слишком много военных последнее время занимается чем-то отличным от нужд армии. А форма их несколько отрезвляет. До следующего моего визита.

— Вот как раз по этому вопросу, похоже, ты опять и пересекаешься с Максимом, — добавляет законник.

— Хорошо. — подбирается безопасник. — В двух словах?

— В двух словах: у меня тут поместье небольшое, его мне дал император. — начинаю…

— Да, слышал. Боярский род, всё такое. — кивает маг.

— Да, именно. На нас напали без объявления войны. Больше тысячи наёмников при поддержке примерно двадцати магов.

— Неприятно, но пока не вижу, по какой причине нужно было звать меня. — кивает представитель Шестой Тайной экспедиции.

— Наёмников перевозили на грузо-пассажирском дирижабле. И у меня есть лёгкое подозрение, что это военный грузо-пассажирский дирижабль.

— Так? А почему? — подбирается безопасник.

— Ну, потому что сейчас грузо-пассажирских дирижаблей днём с огнём не сыщешь — это первое…

— Тут согласен, но это не незаконно и не признак…

— Второе — люди, которые были на борту, все в форме. Правда, не совсем военной, но единообразной. — добавляю. — А сам дирижабль с закрашенными опознавательными знаками и номером.

— Не возбраняется, — качает головой Степанов. — Хотя закрашенные знаки вообще то преступление. Но не по моему ведомству.

— Ну и третье — моего капитана в городе уже ждали около эллингов для крупных грузо-пассажирских дирижаблей. Ждала полиция.

— Какая полиция? Военная или обычная? — уточняет Степанов.

— Понятия не имею. Капитан мне этого не сообщил. Сейчас полицейский на борту находится, Клим его принимает как гостя.

— Это хорошо, — говорит Степанов. — Сразу станет понятно. Давай я тоже зайду к тебе в гости на пару минут. Как раз и побеседуем. — оборачивается к Илье. — А ты мне будешь немного должен.

— Именно для этого я тебя с собой и пригласил, — вставляет Павлов. — только уверен, что должен будешь уже ты мне. Думаю, что, Паша, что тебе это будет интересно.

— Мне всё интересно, по моему ведомству. — спокойно вздыхает Степанов. Обращается ко мне. — В общем, говоришь, ждали именно твой дирижабль?

— Скорее всего. Но, как мне сказал капитан, это не педалировалось — вроде как реквизировал бы полицейский любой, который бы поступил. Но, сами понимаете…

— Полиция, никакой дирижабль, реквизировать не имеет права. — замечает Павлов. — Только арест наложить. А вот военная…

— Понятно, — отмахивается Степанов. — Илья, ты меня еще поучи. Пойдём уже разговаривать, — соглашается безопасник.

А вот в сигнатуре Степанова неожиданно появляется некоторое предвкушение. Кажется, я неожиданно залез в чужую операцию.

Добираемся до порта, проходим сквозь администрацию. Никто даже не пытается нас остановить — всем вообще всё равно. А те, кто, может быть, и хотел бы, напарываются взглядом на форму Степанова и тут же бросают эти глупые идеи. Идут себе люди — и идут. Значит, им надо. Не к нам же идут, правда? Народ спокойненько не пересекается с нами путями.

Выходим на поле.

Свой дирижабль я дохожу быстро — благо он как раз с краю находится.

— Нам туда, — показываю. Мои гости тут же кивают и бодро идут на посадку.

Незнакомая сигнатура, скорее всего, принадлежащая полицейскому на дирижабле, дёргается, как мы подходим к кораблю. Видимо, замечает нашу компанию. Но незаметно исчезнуть уже никак нельзя.

Поднимаемся по трапу. Встречаю сначала знакомого матроса на посту, а потом сразу же и капитана.

— Добрый день, Максим! — Клим слегка удивляется моей компании. А в сигнатуре полицейского появляется откровенный страх, как только он видит чёрную форму Степанова.

— Ну вот, как я и думал — полиция-то как раз военная, — озвучивает свои мысли безопасник.

— Ну да, на городскую полицию непохож. — вполголоса усмехается Павлов.

— Вот ответьте мне на один вопрос, господин полицейский. — слегка скучающим тоном говорит менталист. — Вы к службе генерала Окунева имеете отношение? — называет ничего не говорящую мне фамилию Степанов.

Впрочем, полицейскому эта фамилия говорит многое. И страх на секунду перерастает в ужас, хотя внешне военный держит лицо.

— Нет! — тут же заявляет. — Никогда не слышал!

— Я так и думал, — довольно произносит менталист, уже с порога контролирующий тонкими щупами фон полицейского.

А ведь он по мастерству Матвею не сильно уступает, похоже.

Оборачивается ко мне.

— Воспользуюсь твоим гостеприимством чуть на больший срок. И посмотреть на дирижабль хочу, и поговорить можно прямо на борту. Вы взлетаете, капитан, — командует Климу.

Коротким кивком подтверждаю команду.

— Я бы пошёл. Дела ещё… — делает бесполезную попытку встать полицейский.

— Нет-нет, вы останетесь, — по-доброму, но безапелляционно безопасник показывает на стол. — Уже некуда спешить.

Слышу звук закрывающейся двери и лёгкую дрожь дирижабля. Похоже, корабль поднимается.

— Тем более что вы хотели посмотреть на корабль именно Рысева, — добавляет Павлов. — Вы же как раз за этим и пришли?

— Нет! — резко заявляет полицейский. — Я реквизировал бы любой корабль в доках!

— Он врёт, Павел Андреевич, — тихо говорю.

— А то я сам не вижу, — смеётся безопасник. — Мне вообще с тобой везёт, Рысев, если честно. Неприятно везёт, но всё-таки. Когда ты вскрыл первый слой контрабанды из Пятна, меня заставили на себя принять регион. Вот не хотел я — слишком много сложностей.

Степанов протягивает еще два тонких щупа к полицейскому.

— С одной стороны, надо. А с другой стороны — отличный карьерный рост. А с третьей — я так хорошо работал, пока ты не появился. Спокойно. Никого не трогал. У меня было всё ровно. Но Воля Императора — это закон, — вздыхает безопасник. — Вот сейчас меня поставили ещё и на Оршу, как она стала логистическим центром. И чувствую я, что благодаря нашему замечательному новому знакомству мне придётся встать ещё на одну карьерную ступеньку.

— Почему? — удивляюсь.

— Ну, Макс, сам посуди, — рассуждает безопасник.

Павлов уже по-домашнему садится за стол, с интересом наблюдает за разговором и реакциями. Ну и я тоже присаживаюсь напротив.

— Есть очень богатый и старый Род, представители которого есть и в администрации разных городков региона, и вообще здесь представлены очень неплохо. И тут у них вскрывается неприятная история. Да, неглавная ветвь, да, официально не любимый брат, да еще и отреклись от них потом… Но все равно твое участие наверняка запомнили. Хотя именно мы его старались не раскрывать. Но всё равно, я думаю, все, кто имел отношение — знали. Ты поднял схему, на которой Род неплохо зарабатывал. Но вроде всё замечательно. Род прекрасно вышел сухим из воды и продолжал существовать одним из главных в регионе. Но и тебя трогать нельзя. Если тебя тронешь — сразу понятно, куда ветер дует. А потом тут ещё и император появился. В общем, тебя из разработки временно убрали — это очевидно. Хотя никто ничего не забыл.

Подходит капитан.

— Сколько нам лететь? — спрашивает подошедшего Клима Степанов.

— Полтора часа, — тут же отвечает капитан. — Воздушник уже приноровился.

— Ну вот, целых полтора часа. Все успеем. — Довольно потирает руки Степанов. — И ведь удивительным образом на распределении кораблей, на одной из узловых должностей, работает господин генерал Окунев. И всё бы хорошо, вот только женат он на сестре главы рода Алиповых. Помнишь же таких, Максим?

— Помню.

— Понимаешь, как хорошо всё складывается? Нам вот чуть-чуть не хватало. А ты опять служишь спусковым крючком. Вот если мы сейчас прилетим и найдём дирижабль без опознавательных знаков…

— Он без опознавательных знаков, — подтверждаю.

— Ещё лучше, — пожимает плечами безопасник. — Тебе будет проще его оформить в свою собственность. Вот как раз вот этот представитель военной полиции нам и поможет — как один из свидетелей. Я его подтвержу.

— Я не буду, — дёргается полицейский.

— Будешь-будешь. Твоё мнение здесь не играет роли. И положи переговорник.

— Мне нужно позвонить, — заявляет пришедший в себя полицейский.

— Нет, не нужно. Считай себя задержанным. Выложи, будь любезен, все средства связи и амулеты, — улыбается безопасник. — И лучше бы подчиниться.

— Думаете, это Окунев предоставил дирижабль? — спрашиваю.

— Я не думаю. Я уверен. Их мелкие грешки мы пару месяцев игнорируем — с тем, чтобы они где-нибудь всё-таки прокололись по-крупному. Предоставление военной техники для частной операции, да ещё и без опознавательных знаков? — довольно потирает руки Степанов. — Итак. С наёмниками же не было переговоров, атаковали они без объявления войны?

— Да. Около моей крепости были отряды моих соседей, но доказать, что они хотели отжать поселок или уничтожить членов моего рода, я точно не могу — они границу не перешли. Как только стал понятен перелом в битве — тут же исчезли.

— Ничего и сказать-то нельзя, — хмыкает безопасник. — Охраняли свои границы в связи с готовящимся конфликтом. Всё нормально.

— Да, так и есть. — киваю.

— И эти, скорее всего, на данный момент выйдут сухими из воды. Но мне они не нужны. — говорит безопасник. — и так работы валом. У вас на борту напитки подают? — спрашивает Клима Степанов.

— Вообще-то, нет, но мой кок уже их готовит, — тут же отзывается капитан.

Словно ожидая этот момент, дверь открывается, и матрос ввозит небольшую тележку с чашками и закусками.

— Ну вот, — говорит капитан. — Кофе.

— С удовольствием! — улыбается Степанов. — Незапланированный отдых — это прекрасно. Три-четыре часа могу себе позволить.

— Три часа? — удивляюсь.

— Полтора часа туда. Там минут двадцать, чтобы Илья зарегистрировал своё прошение. Я его подтвержу — это тебе сократит бюрократические игры на пару недель. И обратно полтора часа. Ты же дашь распоряжение, чтобы подвезли? — кивает на капитана. — Правильно?

— Да, — говорю. — Так и будет.

— Ну вот. Три с половиной часа в режиме почти отдыха, — словно бы забывает о военном полицейском безопасник.

Тот получает свою чашку кофе. Внезапно дёргается — неизвестно, чего хотел сделать, но Степанов точно на страже: резко надавливает на разум дядьки. Мне даже не приходится реагировать — чуть-чуть телекинезом придерживаю его руки и тело. Степанов ничего не замечает, а представитель военной полиции уже ничего сделать не может. Да и вообще — непонятно, чего он хотел добиться на дирижабле, полном людей.

— Ну, с почином, — поднимает чашечку кофе довольный Степанов. — Вот теперь вообще никуда не денется. Вы пейте, пейте, — предлагает военному полицейскому. — Сейчас я немножко вас допрошу, потом запущу уже подготовленные оперативно-разыскные мероприятия, вот прямо отсюда. И тут же, на месте, возьмём всех, кого можем. Хорошо же всё? Спокойно. — с удовольствием потягивает напиток Степанов.

— Чем это их? — спрашивает Степанов, проходя по основательно изгвазданному дирижаблю.

Внутри грузового отсека воняет застарелой кровью. Переборки из клёпаного металла местами пробиты насквозь. Освещение тоже работает через раз: половина магических ламп разбита, половина мигает в аварийном режиме. Грузовой отсек очень приличный, а если сравнивать с моими разведчиками — так и вообще огромный. Понятно, как они впихнули сюда тысячу человек. Стоя, плечом к плечу, как сельдей в бочке сюда и две поместить можно. Но сейчас он почти пуст, и пара тел, различной целостности просто притягивают внимание.

— Не могу сказать. Это тайна рода. — говорю.

— Навскидку — похоже на клинки, — не слушая меня, продолжает безопасник. — Или следы какого-то животного.

Стоящие сзади Олаф и Глеб переглядываются.

— Но ты прав, Рысев. По большому счёту мне это безразлично. Что я хотел — я увидел. — Степанов показывает на медную табличку около рубки. — Военный дирижабль. Вот номер, вот принадлежность. И это просто прекрасно. И с мундирами ты тоже прав. — кивает на труп. — Боевое крыло Алиповых. Я их и ожидал здесь увидеть. Теперь есть основание, — довольно кивает Степанов.

Поворачивается к полицейскому.

— Претензии к боярину Рысеву озвучивать будете? — с лёгкой издёвкой в голосе спрашивает.

Тот качает головой.

— Но вы же и сами знаете…

— Я знаю. А то, что вы всё-таки решились мне помочь, — вам зачтётся.

— Да, моя подпись на этом документе особо не влияет. — качает головой полицейский. — Я же арестован.

— Не влияет, — соглашается Степанов. — И не арестованы, а задержаны. И то, пока что неофициально. А после нашего разговора в дирижабле, может быть, мы так это и оставим. Но господину Рысеву будет приятно, а вам уже и полегче. Всё равно Алиповых вам уже опасаться не стоит, а тем более Сазоновых. Этих мундиров достаточно. Всё-таки очевидно, что не рассчитывали они на захват корабля.

— Это неудивительно, — пожимаю плечами. — Если бы меня здесь не было, то всё могло бы пойти по совсем другому сценарию. Если бы у магов не сорвался их ритуал — тем более.

— Ты, Рысев, неожиданно стал таким большим мастером? — удивляется Степанов.

— Я хороший маг, могу сказать без ложной скромности. Но еще я неплохой артефактор, поэтому несколько абсолютных щитов плюс мои дополнительные таланты позволили нам отбиться, — серьезно киваю на слова безопасника.

— Какие такие таланты? — удивляется Степанов.

— Если вы моё дело запросите, наверняка там будет стоять отметка, что на пару с моим учителем и его невестой мы противостояли Повелителю Магии турок не так давно.

— И надолго смогли его задержать? — удивляется менталист. Что полицейский, что мои люди, ну кроме, может, Глеба, тоже прислушиваются к ответу.

— Мы его уничтожили, — спокойно говорю. Легкое удивление проскальзывает у всех. А полицейский еще и словно выдыхает. Мол, все равно никаких шансов не было.

— Тогда вопросов я не имею. Но будьте готовы, что служба безопасности может их всё же задать. — с интересом говорит Степанов, неожиданно переходя на «вы».

— Матвей в курсе. Михаил Александрович тоже. — киваю.

Степанов тут же бросает на меня взгляд. Всё-таки он напрямую с императором точно не знаком.

— Тем более! Видишь, каким людям ты помог избежать бюрократического ада, — обращается к военному полицейскому.

Достаёт переговорник.

— Начинайте! — со вздохом Степанов бросает команду и тут же отключает амулет. — Вот и все. Всё уже началось. Но ты молодец, что всё же решил дать показания до того, как я увидел корабль. — продолжает разговор с полицейским. — Так что они будут учтены, и ты отделаешься очень лёгким испугом. Может быть — выговором. Но я почти уверен, что, если не будет дополнительных эпизодов, у вас даже со службы не попросят. Наверное.

Полицейский с одной стороны, вроде бы очень сильно расслабляется, а с другой — определённая обречённость в нём всё равно так и остаётся. Но это и понятно. Не очень он верит в силу безопасников и что весь знаменитый род в регионе получится сковырнуть и лишить власти. Хотя я больше доверяю Степанову. Есть у меня уверенность, что именно этот Род у него поперёк горла уже не первый год. Операция, судя по его словам, готовилась давно, просто не хватало жёстких, железных доказательств.

Сейчас же, с учётом найденного номера дирижабля, людей на борту, людей на моих землях, которые действительно без опознавательных знаков — это даже с точки зрения просто взаимодействия Родов, смотрится очень плохо. Если бы Алиповы или те же Сазоновы объявили войну, тогда вопросов бы не было. А так — это попросту неприлично. Правда, тогда они и объявлять должны были официально и давать мне время на подготовку. Чего, опять-таки, делать было не в их интересах. Слишком быстро растёт крепость, и пара дней на подготовку вполне могли бы привести к тому же результату, который мы видим сейчас. Только к более очевидному. Под абсолютным щитом крепость становится практически неприступной. Просто потому, что перенести сюда достаточную армию на его взлом не получится. Да и маги вот именно в таком случае не помогут. Так что время у них было действительно в обрез.

— Всё, я здесь закончил. Тела сохраните и потом передадите в город, — говорит безопасник. — Следователей присылать не буду, так что остальных можете похоронить или сжечь — как угодно.

Рядом стоящий Олаф кивает.

— Всё.

— Обедать? — предлагаю.

— Нет-нет, Рысев, не останусь. И даже не уговаривай. С тобой всё время какие-нибудь проблемы связаны. — качает головой Степанов. — Сейчас ещё здесь задержусь, а потом буду разгребать. Нет, хватит с меня пока. Давай как-то порционно. Но за твоим посёлком приглядывать буду — это теперь тоже моя зона ответственности. Так что проверяющих периодически жди в гости.

— Без проблем.

— А так-то я вижу, что крепостицу ты хорошую отгрохал, — кивает менталист.

От посадочной зоны поле теперь все отлично просматривается до стены. За полдня родовичи вычищают пустошь — двести метров ровного, как стол, поля, вычищенного до камня. Ни единого пенька, ни кустика. Только выжженная и утрамбованная земля. Овраг даже не видно — маги его, очень неплохо маскируют. Думаю, и ловушки теперь там стоят плотно.

— Не я, а мои люди. — соглашаюсь.

— Ладно, в другой раз уж покажешь. Отправляемся? — спрашивает у моего капитана.

Киваю Климу. Тот тут же подходит.

— Дирижабль готов, можно отправляться, — докладывает мне.

— Ну вот и отлично, — потирает руки безопасник. — Что ж, за мной, — кивает военному полицейскому.

Тот всё время находится под контролем безопасника, но при этом совершенно не сопротивляется. Да он и не хочет. Но в то же время Степанов «на авось» ничего не оставляет.

— Я, пожалуй, тоже поеду регистрировать ваши документы. Поздравляю с приобретением. — говорит Илья Павлов. — Тут мне работы больше нет.

— И я благодарен! — тут же говорю законнику. — И помощь запомню.

— Отлично! — собирается и Павлов обратно в Оршу.

— Макс, я немного задержусь в городе, — говорит Глеб. — Наверное, не проблема?

— Не проблема, — говорю. — А зачем?

— Да, там второй твой дирижабль прилетит — попробую собрать перегонную команду. И грузовой перегнать в Оршу, а то здесь какая-нибудь непогода — и будет жалко корабль, — говорит Клим.

— Ну вот, всё решили, — хлопает в ладоши безопасник. — Полетели. Мне действительно лучше контролировать весь процесс.

Тут же расходимся. Безопасник на моей земле был от силы полтора часа. Даже по кораблю пробежался очень поверхностно.

Провожаю глазами взлетающий дирижабль.

— Теперь, вплоть до имперского тракта — это наши земли. — говорю Олафу и Глебу. — Нужно пересмотреть границы, составить карту аномалий, сделать наметку для основной дороги и, понемногу, надо начинать ее строить.

Отдаю бумаги Олафу.

— Ознакомьтесь с новыми границами, чтобы можно было понять, что, как и где делать.

— Понял, принял, — довольно берёт бумаги в руки Олаф.

— Ты хотел с нами куда-то отправиться, — напоминает Кошкин.

— Да, — говорю. — Завтра так и выходим. Мне нужно немного времени на подготовку и сделать ещё пару дел.

Возвращаюсь в форт в сопровождении своих людей.

Форт преображается за эти сутки. Насколько я могу видеть, нити, на которых можно будет разместить защитные конструкты, почти достигают границ каменных стен. Более того — за эти сутки Кошкин с магами не сидели на месте: стена испещрена буквально десятками свёрнутых конструктов. Не везде, но на очень большой площади.

— Я смотрю, что ударно поработали. Борис Васильевич, я не смогу вам оплатить чем-то сопоставимым, — слегка удивляюсь.

— Сможешь. Я в этом уже почти уверен, — говорит учитель. — Род у тебя получится очень крепкий. Место, на которое ты сел, защищаешь хорошо. Будущее у Рысевых будет вполне себе безоблачным — если нарываться не будешь и сможешь оставить наследников. Кроме того, именно через тебя можно будет неплохо закупиться нужными мне ингредиентами. Всё-таки целое Пятно по разрешению императора в плане охоты будет доступно. Так что тут можно сказать — я вкладываюсь в своё будущее. Просто действительно, не сильно ближнее.

— Это правда. Борис Васильевич, вы же знаете — располагать сможете практически в любых объёмах.

— Знаю, знаю, Макс. Всё знаю, — соглашается учитель.

Рыжая с интересом слушает наш диалог — поскольку её он тоже касается — кивает своим мыслям, но не встревает.

Меня догоняет маг земли. Парень сильно обеспокоен и не знает, может ли говорить в присутствии других людей.

— Извините, Максим, — подходит Олег. — Можно с вами поговорить на минуту?

Олег мнется и посматривает на магов, идущих к крепости. Мы немного отстаем.

— Максим, знаете, я же не первый форт строю…

— Знаю, Олег. Вы рассказывали, — с интересом смотрю на мага. — Что-то случилось?

— Я беспокоюсь. — парень слегка смущается. — Не могу объяснить происходящее и материалы тут точно не виноваты. — Продолжает. — Стены, конечно, атаки выдержали, но я все равно не уверен в их надежности! — выпаливает, наконец.

— Аргументируйте, — прошу парня.

— Дело в том, что каналы в стенах крепости, в основании фортов, даже в основных домах — растут с аномальной скоростью. Обычно так не бывает. Я беспокоюсь, что материалы, позволяющие так расти каналам, могут быть ненадежны.

— Это плохо? — удивляюсь.

— Нет, это не плохо. Или плохо. Не знаю! — качает головой. — Это очень странно. Так не бывает.

— Ну, в данном случае — бывает. Так и задумано, не переживайте. — успокаиваю мага. Понять-то парня можно — все же здесь, можно сказать, под его руководством, рождается его же мастерский проект. Парень, очевидно, выкладывается на полную, чтобы впечатлить даже не меня, а, скорее, своего отца. И вот сейчас, когда уже почти все получается, происходит то, что он контролировать не может.

Голема на территории крепости чувствую отлично и прекрасно вижу, как своей магией подземный житель помогает прорастать каналам. Он сам с ними соединяется и ускоряет проникновение по всему объему крепости. Только для мага на этом уровне взаимодействия голем попросту невидим. Маг земли его почувствовать, скорее всего, не смог бы, даже если бы знал о его наличии.

— То есть, вы знаете, что происходит? — чуть разочарованно спрашивает маг земли.

— Вместе с вашей работой, со вчерашнего дня запущен в развитие и мой экспериментальный проект, — объясняю что могу. — Это система безопасности. Она уже проверена в полевых условиях. Признана мной очень эффективной, но впервые устанавливаться будет именно у меня в домах. Эффект быстрого роста каналов не планировался, но на самом деле это можно было бы предугадать. Не подумал. Так что не переживайте за целостность, но если вдруг что-нибудь пойдет не по плану — сообщайте мне или Глебу.

Входим в крепость.

— Хорошо. Но я просто боюсь, что он может нарушить целостность каменного основания.

— Нет, не переживайте. Там по-другому все работает. Вмешиваться в ваши схемы развертывания эта система точно не будет. Даже сейчас она просто помогает — отклонения, кроме аномального роста, есть?

— Нет. Все точно по прописанной схеме.

— Ну вот. Так и будет дальше. Беспокоиться не о чем.

— Хорошо, — с лёгким сомнением говорит маг земли.

— Виталий что делает?

— Отец перепроверяет мои находки, — довольно улыбается Олег. — Он ещё не доверяет, что я всё сделал правильно.

— Его право, — соглашаюсь. — Все же именно он за магов отвечает. Ладно, как закончит — попроси его найти меня, хорошо?

— Конечно, — Олег тут же направляется в сторону своего отца. Ну вот и отлично.

На секунду погружаюсь в себя и снова касаюсь сознанием заражённых вирусом ксеносов. Безусловно, я не вижу тех монстров, которые не подверглись заражению по какой-либо причине. Но вот сигнатуры существ, где вирус развернулся, становятся чем-то похожими на ощущения от големов. Сложные, нечитаемые вблизи сигнатуры существ с развитием вируса мне становятся доступны даже на таком расстоянии. И они, словно бы теряют свою сложность. Читать их все равно не могу, но вот воспринять их простейшие… ну, скажем, желания — уже да.

Атака, спать, снова атака — у первых зараженных существ разум уже деградирует до простейших реакций. И это просто замечательный результат. Именно на него я и рассчитывал. А еще и на незаметность — матка еще пока не скатилась по лестнице разума и все равно — даже не беспокоится. Правда, похоже, придавливает своей волей гвардейцев после первой атаки, и те просто не отходят от ее тела. Ксенос еще нечитаема, вирус не развернулся до конца, но его развитие уже можно предполагать. Динамика у существа та же самая, что и у остальных, только еще чуть медленнее. Рисковать не буду. Нужно дать вирусу немного времени на этот эксперимент. Второго-то полигона для проверки у меня нет.

Останавливаюсь у ворот.

— Борис Васильевич, — обращаюсь к Кошкину.

Учитель как раз заканчивает осмотр зоны входа. Тут начинает своё развёртывание конструкт защиты. Именно сейчас, каналы дорастают до основных перекрытий, и защитные схемы начинают своё движение.

Поэтому Кошкин и встречал нас от входа. Получается, что он больше встречал не меня, а скорее контролировал начинающийся процесс.

— Да, Максим? — довольный наставник складывает артефактные очки.

— Я смотрю, всё идёт по плану?

— Не просто по плану, а даже с опережением графика. Так что к завтрашнему утру, как ты и хотел, почти уверен, что везде по стене будет результат.

— Я тоже так думаю, — говорю. — Олег беспокоится, — киваю на уходящего мага.

— А он чего беспокоится? — чуть хмыкает учитель. — Работа нормально идет.

— За целостность форта беспокоится. Слишком быстрый рост, говорит.

— Это же твои проделки, правильно? — мгновенно вычисляет меня Кошкин. — Я уверен в этом — ты слишком спокоен для того человека, который много чего необычного видит, — уголком губ улыбается маг.

— Значит, мы завтра идём на охоту⁈ — радуется Рыжая.

— Практически со стопроцентной вероятностью, — киваю. — Моя подготовка, кажется, тоже завершена.

— Отлично. Алекса возьмём? — спрашивает Кло.

Задумываюсь.

— Даже не знаю, что тебе на это сказать. — качаю головой. — В отличие от вас он в ситуацию с ксеносами не посвящён. И в бою с ними не участвовал. Так что знаешь, наверное, пока нет. Когда будем уничтожать основную массу существ — нам понадобятся все. А сейчас давайте попробуем своими силами. Там небольшое Гнездо, да ещё и обработанное мной. Сейчас, чем меньше шансов на наше уничтожение, тем лучше. Магов, которые никогда не были в бою с этими существами, я бы брать пока не хотел. Риски пока перевешивают.

— Ну, в принципе, тоже позиция, — соглашается Кошкин.

— Ну и ладно, — чуть обижается Рыжая. — Просто с ним у меня очень хороший контакт в плане стихий. Могли бы зажечь ксеносов в прямом смысле.

— Не переживай, я тебе помогу, — почти равнодушно говорит учитель, хотя вижу, что ему несколько неприятно упоминание симбиоза воздушного и огненного мага.

— С чем поможешь?

— С воздухом и помогу. Примерно же я понимаю, что тебе нужно. Можем пересчитать конструкт под меня.

Клавдия на секундочку зависает.

— А мы можем так сделать? — уточняет.

— Ты как будто меня первый день знаешь, — удивляется Кошкин. — Но твоё недоверие мне даже приятно. Это значит, что я тебя буду ещё удивлять и удивлять. Пойдём-ка, пересчитаем твой каст.

Улыбаюсь. Кошкин кивает девушке, и они уходят.

Видимо, схемы в защите крепости развиваются как нужно, и пригляда больше не требуют.

Оглядываюсь. Все заняты своими делами, и это очень ко времени.

Иду к центральному дому и спускаюсь вниз — туда, где уже установлен крепостной накопитель. Там же, на самом деле, установлено и сердце крепостной защиты в виде моего голема. Просто об этом мало кто догадывается.

— Ну что, старикан, бери под своё управление крепость.

Сознанием притормаживаю голема, чтобы он не реагировал на вторжение, а сам кладу кольцо под накопитель.

Секунда-две — и кольцо на мгновение взрывается десятками тончайших нитей конструктов и тут же вроде как гаснет. И только мне заметно, что фактически оно делает то же самое, что сделал мой голем не так давно. Да, более того — фактически использует те же самые каналы, что использовал голем, создавая уже третью дублирующую структуру на каналах крепости.

Рядом со мной появляется старикан, оглядывает себя, оглядывает меня.

— А неплохо у тебя здесь с энергией. Видишь — даже могу позволить себе визуализировать аватар, — с лёгким удивлением в голосе проговаривает дух дома.

— Рад. — Удивляюсь. — Настолько всё хорошо?

— Да. Особенно мне нравятся вот эти накопители, которые по краям стоят, — показывает на алмазы.

— И чем нравятся? — интересуюсь. Камни-то совсем не обработаны. Как накопители с трудом в половину потенциала работают.

— Они почти идеальные дома для духов. Я могу сюда помощников подселить, и будет у тебя двенадцать довольно сильных и, для врагов жутковатых, союзников.

— Сильных? — удивляюсь.

— О да. Если ты им пообещаешь магию, а у тебя здесь, похоже, магов будет много, то в таком обществе людей они и развиваться будут быстрее. Спроси своего приятеля-шамана.

— А ты откуда его знаешь? — снова удивляюсь. Похоже, старикан сегодня перевыполнит задачу по моему неоднократному удивлению.

— Ну, я много чего знаю. Ты же с кольцом давно ходишь. Так что кое-что я вполне улавливал.

— Хорошо, спрошу. — киваю на объяснение. — Думаешь, он согласится? Он говорил, что духи меня боятся.

— Но так не ты же будешь их приглашать, а он. А здесь я и сам с ними договорюсь. — обещает старикан. — В другом месте такое организовать не получится, а вот здесь… рядом с таким количеством магии, рядом с аномалиями — вполне, — качает головой старик.

— Я ему скажу, — качаю головой. Старик быстро входит в роль полезного существа.

— Ладно, можешь оставлять на меня крепость. Я ещё не везде всё вижу, но уже чувствую, что мне будет интересно. Потом с тобой определим, куда мне можно лезть, а куда нельзя. Критерии безопасности тоже обсудим. Всех, кто сейчас присутствует в крепости, я уже запомнил.

Прикидываю и понимаю, что действительно так и есть — ненужных людей сейчас в крепости абсолютно точно нет. Единственные двое, кто не принадлежит моему Роду — это наблюдатели, которые спят внутри Пятна, но не на территории крепости.

— Хорошо, — говорю.

— Ну вот и славненько. О моём присутствии знать, наверное, не нужно. Но всё же кое-какие моменты, наверное, стоит учесть — всё же я управляющий домом, а не просто защитник.

— Надо бы тебе организовать доступ ещё и к счетам рода Рысевых, — задумываюсь.

— И к счетам… — соглашается старикан. — Помогу с закупками, опять же.

— Но это всё-таки чуть позже. Я пока не знаю, как это можно сделать. Функционал своего кабинета Главы Рода я повторить точно не смогу.

— Сможешь. Но пока действительно незачем. Разве что, постарайся организовать здесь терминал для своих людей. И я смогу снять с них часть съедающих время функций — тот же заказ, поиск более дешёвых вариантов, отчетность, заказ доставки и тому подобное. Всё это может пойти в автоматическом режиме. Терминал можно взять вообще любой — даже для обычной лавочки подойдёт.

— Хорошо, я спрошу. — киваю неожиданно надоедливому старикану.

— Так что ты хотел нам показать? — спрашивает Кошкин, когда мы останавливаемся перед основной границей Пятна.

Тут уже никого из уложенных в сон наблюдателей нет. То ли помогли им уйти, то ли они ещё вчера сами ушли, но на расстоянии двухсот-трёхсот метров я никого не «вижу». Так что здесь мы одни.

— Сейчас пройдем зону наблюдения с крепости и покажу. Пока я не уверен, что моим людям стоит видеть наших союзников. — качаю головой. — Борис Васильевич, тут идти-то осталось пятьдесят метров.

Граница Пятна четко отличается с этой стороны. Слева и справа — обычный подлесок, кустарник, прибитая сыростью трава. А прямо перед нами лес резко меняется. Деревья за невидимой чертой — крупнее на размер. Стволы темнее и словно бы плотнее. Да и воздух будто бы другой — будто почти видимый.

— Будем надеяться, что мы не зря прислушались к тебе и не стали брать походные комплекты, — вставляет свое слово Рыжая.

Она не очень довольна ранним подъемом. Но тут я настоял. Поток сознания, оставленный наблюдать за зараженным Гнездом, подал сигнал не очень вовремя. Но именно тогда, когда развертывание вируса достигло максимальной отметки. А произошло это в четыре утра. Час на сборы, и мы втроем уже на пути к Гнезду. Недовольная Рыжая, довольный я и совершенно равнодушный к раннему подъему учитель.

Сразу же, еще ночью, становится понятно, что из Гнезда на охоте сейчас нет никого, кроме мелких ксеносов, которых я и не вижу. А всех крупных матка собрала в Гнезде. Все сейчас уже с вирусом. И если не прийти туда сейчас, есть шанс, что смажется эксперимент — зараженные могут просто умереть сами, а это не в моих интересах. Основная масса Гнезд не должна получить информацию о смерти этих ксеносов заранее. Когда большая часть их будет заражена — сколько угодно, и относительно медленное развитие вируса мне тут на руку. А вот заранее — лучше не рисковать. А вдруг найдут достаточно биомассы для перерождения? В пустыне вряд ли, конечно, но все же.

Нет. Погибнуть они, ну как минимум матка, должны именно от моих действий. Или же действий Кошкина или Рыжей. Но не от вируса.

— Как вы сами и говорили — маг должен быть самодостаточным, — развожу руками и отвечаю на вопрос. — Но не зря. Мы выходим не больше чем на день. К вечеру уверен, что уже вернемся.

— Да, говорил, — соглашается Кошкин. — Но, Максим, я все же немного беспокоюсь.

Несколько шагов и мы уже внутри. Привычно уже, знакомой, даже немного уютной тяжестью падает на меня ощущение Пятна. Рыжая недовольно поводит плечами, словно входя в холодную воду с солнечного берега. А вот Кошкин спокойно идет, словно его ничего не касается.

Лес сразу давит. Ощущение почти физическое. Учителю, похоже, довольно привычно, а вот Кло некомфортно, но опыт дает о себе знать — девушка быстро адаптируется. Все же даже в это Пятно не первый визит.

Проходим мимо зарослей. Ноги погружаются в мягкий мох, и внутри Пятна на нас падает почти неестественная тишина. Не слышно ни наших передвижений, ни птиц. Даже легкий треск деревьев в кронах до нас добивает резкими выстрелами. Словно лес вымер.

Я то прекрасно понимаю, почему — мой голем тут еще с прошлого вечера контролирует. А вот местная живность, которой вроде бы в прошлый мой проход здесь было много, решает, похоже, на некоторое время исчезнуть.

— Пешком мы точно не пойдём. Так что успеем. В прошлый раз я проделал путь до охотничьего ареала Гнезда часа за два. — уточняю.

— Если я правильно помню, ты говорил, что это четвертый Пояс? — спрашивает Кошкин. — Даже если учесть, что здесь он довольно близко от границы, все равно получается больше ста, может, ста двадцати километров. Макс, ты уверен? По лесу с аномалиями? Тут три-четыре дневных перехода даже по знакомым тропам.

— Уверен, — киваю. — А сейчас — не нужно сразу атаковать, — предупреждаю магов.

— Уговорил. — хмыкает Рыжая. — Сразу не буду.

— Хорошо, — говорит Борис Васильевич. — Свою реакцию удержу в пределах. Показывай, чтобы ты нам хотел показать.

— Вот — киваю на заросли.

Телекинезом уже давно веду еще два комплекта моих големов параллельно нашему пути. Вчера все же не зря весь вечер приводил их к тому же виду, что и мой первый образец. Вопрос ведь только в энергии. А в крепости, после довольно быстрой победы, окончания роста каналов и начала развертывания защиты её вполне достаточно на все. Мои затраты на этом фоне — мизер. Да и маги с отдачей заряжают накопители.

Мгновение — подача команды.

Вот даже на это действие Кошкин реагирует. Он безошибочно разворачивается в сторону, где появляется голем за кустами. И ведь его точно пока не видно — воплощаю я его почти на границе своего поля. Рыжая тут же поворачивается в противоположную сторону, контролируя и вторую полусферу.

Големы выбегают из подлеска с двух сторон.

Ещё пара мгновений — и что Рыжая, что учитель окутывают себя щитами. Впрочем, Кошкин ещё и на меня не забывает накинуть защиту.

— Это что? — напряжённо, но в то же время довольно равнодушно говорит маг.

Уверен, что уже в этот момент Борис Васильевич рассчитывает способ уничтожения этого вызова.

Если описывать честно — страшноватые существа. Две пятиметровые многоножки застывают у края ельника по моей команде неподвижно, как камни.

Тёмно-серая, почти чёрная броня сегментами. Головы низкие, приплюснутые, с парой выдвинутых вперёд жвал. Правда, сейчас они сложены и неподвижны, но размер их намекает на то, что дерево средней толщины они перекусят без особых усилий. И ведь полезная функция так-то — прошлые атаки «чертовых лиан» не дадут соврать. Передние сегменты с лапами-лезвиями, приспособленными для атаки больше, чем для перемещения. Сейчас тоже сложены. Но опасность их чувствуется сразу.

Многоножки застывают, чуть приподняв передние сегменты над землей, чтобы было удобно на них садиться.

— Это наши лошади. По Пятну они будут намного удобнее, чем что угодно. И безопаснее, — из кустов выбирается еще один «конь».

— Безопаснее?

— Да, — говорю. — Они вполне управляемы и подчиняются командам.

— Макс, не лечи меня. Это не живые существа, — тут же говорит Кошкин. — Ты связался с некромантией?

— Борис Васильевич, любые проверки — пробуйте, — поднимаю обе руки вверх. — Это не некромантские конструкты.

— Я тебе верю, — говорит Кошкин. — Но всё равно, ты тоже можешь быть обманут.

Несколько почти знакомых структур срываются с рук учителя. Примерно такие же я замечал в старых амулетах и конструктах защиты в столице в старых зданиях. Кажется, далеко не все забывают нужные знания. Кое-где они вполне себе остаются.

— Нет, к некромантам действительно отношения не имеют, — заключает Кошкин. — Макс, а что это такое вообще?

— Мне сложно вам объяснить. — качаю головой. — Считайте — секрет Рода. Но да, скорее всего, никто, кроме меня, повторить этих существ не сможет.

— Понятно, что ты не хочешь, чтобы кто-то знал… — тянет Рыжая.

— Вот, кстати, Борис Васильевич, — в чём проблема с такими существами? Вот Виталий, когда увидел, ничего не сказал, но я точно знаю, что он чего-то стал опасаться.

— Макс, контролируемое искусственное существо — это не то чтобы сильно новость, — Борис Васильевич с интересом обходит замерших големов.

Рыжая тем временем забирается в кресло на спине своего и уже осваивается в качестве седока.

— Очень похожие существа создавались химерологами в последней войне. Вот только, видишь ли, какая незадача… Во-первых, они ощущались живыми — потому что всё-таки химеры. Во-вторых, основной базовой структурой для химеры является любое разумное существо. Сам понимаешь, какое доступное разумное существо использовалось химерологами для экспериментов.

Киваю.

— Вот именно, — бросает на меня взгляд. — И ещё, видишь ли, какая незадача — химерологов на нашей стороне не было вообще. Если некроманты ещё попадались — пусть даже редко — то химерологов на службе у Империи не было. Только у Германского Союза. У нас это направление запрещено к изучению именно из-за не очень очевидного начального материала. Ходили, конечно, слухи про родственников нашего императора, но это только слухи, Макс.

— То есть, для любого мага-союзника — химера равно враг?

— Да. Всегда. Эти маги были одной из главных ударных сил Германского Союза. А материал им откуда-то брать было надо. Соответственно, мало кого ненавидят маги старшего поколения больше, чем химерологов. Даже некромантам той ненависти не достаётся. Догадайся почему.

— Пока нет, но подозреваю, что магически одарённые были важным материалом для этих магов. — складываю два и два.

— Именно, Макс. Именно. Слабые магически одарённые существа — идеальная глина для магов этого направления. Так что, понимаешь, первые две мысли, которые возникают у любого мага, который видит твоих — даже не знаю, как это назвать…

— Помощников. — чуть задумываюсь.

— Ну пусть, помощников…

— … Некромант и химеролог. — продолжаю.

— Именно. Только в обратном порядке. С некромантами всё просто — такие конструкты из мёртвых описаны во многих книгах, и довольно-таки известных, пусть и не для общего пользования. Секрет «подъема» утерян, но как с ними бороться, как выглядят, где искать поводыря — это все описано. Опять же — твои только похожие, но всё же очень близкие. Слишком. Но тут, скорее всего, влияет эффективность.

— Ну да, близкие задачи порождают близкие ответы, — говорю.

— Поэтому я примерно представляю, чего ожидать от твоих зверушек. И это представление мне крайне не нравится. Ведь, Макс, ты же понимаешь, что если ты их не сможешь контролировать… — учитель на секунду задумывается. — Скорее всего, неудобная схема перемещения и их большая скорость без эликсиров нам не дадут ни шанса. Это идеальные охотники на магов.

— Борис, ну что ты нагнетаешь! — встревает Рыжая. — Охотники, идеальные… Нормально все, хорошие лошадки. — слегка хлопает своего голема по щитку девушка.

И голему… это нравится? Отзвуки, пусть и легкие, именно этого чувства проскакивает в моем существе. Неожиданно.

— Макс, садись. Никому мы не скажем. Очень забавные существа. Хочу себе такого. — Кло, похоже, влюбляется в этих страшненьких монстров практически с первого взгляда.

Ну и действительно, внутри Пятна с тройкой таких существ вообще ничего не страшно. Я сомневаюсь, что хоть что-то могло бы им противостоять. Даже вот тот рейдер, который на нас тогда вышел, вряд ли бы этим трем монстрам что-нибудь смог сделать.

— Понимаю, — киваю.

— Макс, — не принимает игривый тон Рыжей Кошкин. — Не показывай никому. По крайней мере, не показывай так, чтобы с тобой это можно было бы связать напрямую. Слухи — пусть. Тебе просто этого не простят.

— Маги — сами по себе сила…

— Да. Не спорю. Но знать, что существует нечто, которое может в любой момент тебя атаковать, а ты ничего даже сделать не успеешь… Ну, знаешь, это неприятно осознавать.

— Ну как же — амулеты, которые работают превентивно, щиты и всё остальное…

— Это всё понятно, но любого можно подловить. Любого, Макс. И все об этом помнят. Так что не надо — не показывай.

— Хорошо, — говорю. — Борис Васильевич, я услышал. Правда на Балканах таких существ рядом с нами видели. И некоторые мои люди в курсе.

— А здесь?

— Здесь — только Виталий. — пожимаю плечами.

— Ну вот пусть так и остается. Но вообще — очень удобно у тебя получилось. — меняет тон разговора учитель. — Очень полезное существо.

— Так и задумано. — киваю.

— Их кто-то выводил специально под всадников? — уточняет Кошкин.

— А то ты сам не видишь? — смеется Рыжая. — Тут даже удобные кресла есть.

Кошкин занимает свое место. Немного времени для адаптации и все три существа с места рвутся вперед.

Ехать на многоножке ну очень удобно. Совсем такого не ожидаешь в путешествии по Пятну. Никакой тряски, никакого даже ощущения проблем. Существо движется так, что «кресло» на спине остаётся практически неподвижным. Под тобой работают десятки ног, и эта работа гасит любые неровности рельефа. Голем просто перетекает все, что встречается. Мох, коряги, вывороченные корни — голем проходит их, даже не замедляясь.

Скорость держит где-то между быстрым конём и мобилем на хорошей дороге. И тишина. Никакого топота, никакого хруста веток под ногами. Только лёгкий шорох хвои по броне, когда существо проходит через густой ельник.

По Пятну летим, наверное, чуть медленнее, чем я летел к форту, но там я был один, поэтому было проще. Сейчас нужно контролировать дорогу всем троим, но даже так все три голема прекрасно понимают свою задачу: в нужные моменты вытягиваются в одну линию, в нужные — расходятся фронтом.

Живность с нашего пути просто разбегается, едва уловив наше приближение. Как они нас чувствуют вообще непонятно. По Пятну мы летим быстро и очень тихо. Лёгкие шуршащие звуки от перемещения лап, с одной стороны, вроде бы не кажутся беспокоящими, а с другой, если не учитывать, что они на твоей стороне, вызывают безотчётный страх. Мелкий дробный костяной перестук, очень тихий, на грани слышимости.

При этом летим мы чуть медленнее мобиля по городу.

— С такой скоростью мы действительно быстро будем на месте.

Разбираю, что говорит Кошкин, по большому счёту, почти случайно. Так-то друг друга не слышно — до меня доносятся только обрывки звука. Контроль пространства конечно помогает. Но учитель сразу понимает, что слышно его пока не очень, и перестаёт попусту сотрясать воздух.

Рыжая по просту наслаждается. Даже прикрывает глаза, совершенно не собираясь смотреть, какую дорогу выбирает её «лошадка». Банально откидывается в сформированном седле, которое легко позволяет ей это сделать, и наслаждается скоростью.

На всякий случай сильнее приподнимаю передние сегменты голема, чтобы случайная ветка нигде ничего не зацепила у девчонки.

До развалин время ещё есть.

Успеваю прикинуть то, что услышал от Кошкина. Получается, что големостроение в Империи попросту не развивали. И вовсе не потому, что никто не догадывался — наверняка раньше тоже были попытки, всё-таки в записях Останина упоминаются движущиеся куклы, пусть и не особо похожие на живых. Но все, кто пытался работать в эту сторону, сталкивались с откровенным страхом, и эти работы блокировались на самом начальном уровне. Так что — только мобили, только дирижабли, только то, что на живых существ вообще не похоже. Ситуация, конечно, понятна, но, на мой взгляд, довольно-таки проигрышная. Но не мне решать. А вот отказываться из-за такого страха от очень эффективных существ точно не буду. Хотя учителю кое-что попытаться объяснить можно. Благо необходимые материалы как раз на подходе.

Останавливаемся в районе развалин. В моё осознание пространства попадает первая группа тварей Пятна, которая не убирается с нашего пути. Что же, тут, в этих разрушенных старых стенах я уже не впервый подвергаюсь нападению. Разве что сейчас здесь нет летающих существ. А вот подводных в болоте, «чертовых лиан» в районе аномалий — сколько угодно. Правда все они стараются с нами не пересекаться. Первый проход моего даже одного голема неожиданно оставляет след в сознании среди этих существ.

Но нападают и не они. К камням приближается простая стая тупых, но довольно опасных для одиноких магов существ. Все те же сумасшедшие белки, которые с одной стороны вроде бы живые, а с другой — частично конструкты, как и говорил Хозяин Лабиринта. Существа знакомые, к ксеносам отношения не имеющие. И при этом совершенно бесстрашные. Охотники в своё время выбили очень много таких групп. Похоже, далеко не всех.

Машу рукой.

— У нас гости, — спокойно говорю. — Белки все те же.

— Да, ерунда, — соглашается Кошкин. Ни он, ни Рыжая даже не беспокоятся.

Стайка из пяти в разнобой двигающихся существ стартует почти мгновенно. Кло походя, всего одним огненным конструктом уничтожает двух из пяти существ, которые слишком близко проходят рядом.

Одну задерживаю в воздухе, специально показать учителю. И ещё двух сбивает Кошкин своими осами. Их он в любой ситуации формирует за мгновения.

— Борис Васильевич, я специально вот эту тварюшку оставил, — показываю существо. Выбирал его по очень простому признаку — оно не имеет своей сигнатуры и сейчас быстро разрушается после смерти своей основы. Но на показать его хватит.

— Да, интересно, — говорит Кошкин. — Зачем?

— Смотрите — те существа, на которых мы сейчас сидим, они родственны в каком-то смысле этой твари. Родственники, но не потомки. Можно сказать — как сочинение на тему.

— Ты хочешь сказать, что знаешь, почему здесь некоторые существа превращаются в грязь, а некоторые остаются существами из плоти и крови?

— Да, именно, — соглашаюсь с учителем. — Эти, — показываю на грязь и разрушающуюся в воздухе тварюшку, — копии основы. — Показываю на разорванную белку. — Не то чтобы знаю в полной мере, но, скажем так, ко мне попала информация про очень специфические конструкты. Кроме меня их всё равно никто сделать не может, — сразу же говорю. — Там нужен очень специфический навык, которого нет, насколько я пока понимаю, ни у кого из встреченных мной магов.

— Про то, что ты видишь магию, я знаю. Кло тоже знает. — спокойно говорит Кошкин. — Хороший и очень редкий навык, про него тоже не стоит никому говорить.

— Да, я помню, Борис Васильевич. Второе — как раз то, из-за чего вы своевременно обратили на меня внимание. Помните — волевое создание артефакта? В общем, существа условно неживые. Хотя, — оборачиваюсь к Рыжей. — Знаешь, я почти уверен, когда ты его погладила — ему понравилось. У меня есть с ними связь. Подозреваю, похожая на связь некроманта со своими созданиями. Так что он вроде что-то почувствовал. Не совсем так, как понравилось бы живому существу, безусловно, но я все равно удивлён. Они достаточно сложные, чтобы я не был уверен — существо это или создание. Это нечто пограничное.

— Как это работает? — уточняет Кошкин. Его очевидно интересует создание и контроль.

— Сложно сказать. Так же как я не очень понимаю, как работать, например, с духами…

— Так, Макс, — прерывает наш разговор Рыжая. — Я правильно понимаю, что вот эта замечательная «лошадка» может быть тобой передана в пользование? Может быть тобой подарена, например, мне?

— Теоретически — да, но тут сложность. Я не смогу контролировать её алгоритм работы. Не знаю, сойдёт ли она с ума при переполнении или по какой-либо другой причине. Не знаю, насколько возможно подключить её для другого пользователя. Поэтому — я подумаю над твоей просьбой, и на самом деле, если смогу решить хотя бы вопрос с отключением, у тебя будет домашний питомец. Но пока боюсь, что это эксклюзив, причём довольно недоработанный, если честно.

— Но ты их контролируешь, — снова уточняет Кошкин.

— Я их контролирую, — говорю.

— Ладно, на сегодняшний день это самое главное, — кивает Кошкин.

Рыжая немного расстраивается, но всё равно гладит своего «коня».

— Всё, сейчас начинаются аномалии. Борис Васильевич, не переживайте — большую часть мы объедем, но некоторые придётся преодолевать почти задевая. Мы уже это делали. Наши существа всё прекрасно понимают, так что доверьтесь им.

— Хорошо, Макс, — с лёгким сомнением говорит Кошкин.

Без паузы срываемся с места. Големы обтекают аномалии. Пробегают по болоту, по самым глубоким местам, где точно никогда не ступала нога человека, и протискиваются мимо очевидных мест, где могли бы быть проблемы.

Големы по трясине идут как по земле, почти без следов — только лёгкие вмятины, которые тут же затягиваются. Кошкин смотрит вниз с явным недоверием. Рыжая не смотрит вообще — она уже выяснила, что лошадка не ошибается.

Запах здесь стоит специфический: торф, гнилая древесина и что-то ещё, неприятно сладковатое, что не могу назвать словами.

Из-под поверхности в некоторых местах поднимаются пузыри — медленно, один за другим.

Мой Аспект здесь работает на полную катушку, и големы прекрасно считывают, что и где находится. Огибаем всё, что нужно. Проходим сквозь болото и выходим уже в следующий Пояс.

Второй пересекаем, даже не замечая. Останавливаемся на очевидной границе по моей команде.

Третий Пояс становится уже сильнее заметным, но всё-таки находиться в нём для меня комфортно. Здесь уже Кошкин, как мне кажется слегка морщится, хотя и не уверен, что мне не показалось. Рыжая делает несколько глубоких вдохов, привыкая к новому ощущению. И только мне оно напоминает дом.

«Чёртовы лианы» периодически выпрыгивают на нас, но в основном те, что не успевают убраться с нашего пути. У големов есть прекрасная наработанная тактика работы с ними. В первый раз Борис Васильевич ещё успевает дёрнуться — и уже сбитая, разорванная лиана его прекрасно успокаивает.

Мы втроём проходим сквозь все Пояса Пятна как нож сквозь масло. Практически без сопротивления.

Но с этой стороны, за пустоту, думаю, нужно сказать спасибо Гнезду. Большую часть крупной дичи ксеносы уже давно вымели, превратив какую-то часть в инкубатор для своих новых видов, а какую-то пустив банально на еду. По ощущениям, у Гнезда нас встретят намного больше трех гвардейцев. Крупных существ, которые смогли пережить интеграцию вируса, сейчас уже сложно подсчитать. Как мне кажется, по ощущениям, матка к Гнезду стянула под два десятка тварей. И все они стоят и не шевелятся. Но еще живые, это точно.

Так что эти места практически полностью пусты. Не поют птицы. Не встречаем никаких стай, да просто даже мелких животных здесь почти нет.

Лёгкая ощущение аномалия впереди нашего маршрута заставляет меня снова остановить всех троих. В принципе, понимаю, что мы встретили — опять всё тот же тип ловушки с какими-то дополнениями. Брошенный телекинезом камень провоцирует схлопывание пасти.

— Как ты его почувствовал? — кивает на простую реакцию Кошкин.

— Мы в своё время уже видели похожее. Вот и, видимо, немного совпало, — слегка пожимаю плечами.

Подобная ловушка уже говорит о том, что мы уже переходим к внутренней части Гнезда — почти к той территории, где сидит матка. Даже если бы я не чувствовал вирус, по этой пасти можно было бы понять. Просто потому что в прошлый раз такая ловушка находились буквально над территорией ходов.

— Борис Васильевич, приготовимся. Минут через десять мы уже будем на месте. Там придётся сразу, скорее всего, вступать в бой. — оборачиваюсь. — К бою готова? — уточняю у Кло.

— Всегда. — смеётся девушка. — Уже никак не дождусь, когда доберёмся. Хотя лошадка меня порадовала.

— А я бы, наверное, не хотел лишний раз встречаться со смертельно неприятными существами, — бросает вполголоса Борис Васильевич. — Готов, Максим. Готов.

— Ну вот и славно.

Срываемся с места.

Резко останавливаю големов на дальних подходах к Гнезду.

— Что, уже? — Кошкин тут же понимает зачем.

— Вплоть до Гнезда тут пусто, но рядом какая-то активность. При этом большая часть существ просто стоит неподвижно. — Уточняю в паре фраз то, что вижу. На серой земле, тут же поднятой палкой, вычерчиваю примерное расположение ксеносов. Сейчас я уже могу более-менее почувствовать все, что там происходит, пусть и не очень точно.

— Какие-то планы у тебя есть? — уточняет учитель.

— Нет никаких планов. Какие тут могут быть планы? Я для этого вас и пригласил. Я не знаю, чего ожидать от ксеносов. Точно бой должен быть не сложнее, чем мы уже сталкивались, а вот все остальное… — задумчиво качаю головой. — Ксеносы стоят у входа в Гнездо, а мне нужно попасть внутрь. Технически я, конечно, могу проникнуть туда и так, но лучше бы сначала разобраться с теми, кто снаружи.

— Итого ты хочешь сначала спровоцировать бой. Хорошо, принято. — соглашается Кошкин.

— Только здесь есть нюанс — ксеносов там весьма немало, — уточняю. — И есть почти уверенность, что они не смогут пользоваться своими способностями с выдумкой. То есть первые атаки могут быть очень прямолинейными и простыми, но при этом вряд ли менее сильными. Поэтому страховаться на всякий случай всё равно нужно. В то же время гвардейцы и матка стоят в глубине и не двигаются, поэтому основная задача — уничтожить всё, что здесь снаружи.

Поворачиваюсь к Рыжей:

— Кло, нужно постараться их убивать без участия магии. То есть можно создавать огонь, чтобы он жёг всё что угодно. Но огонь тот должен быть натуральным. Не магическим. То же самое и вы, — обращаюсь к наставнику. — Постарайтесь лишать их возможности двигаться или атаковать. Но постарайтесь не убивать магией. Вряд ли они сейчас смогут поставить нормальную защиту.

— Хорошо, монстры сейчас не смогут работать в полную силу, принимаю. Не то что у меня большой опыт встреч с твоими недругами, но тот рейдер меня неприятно удивил, — замечает Кошкин. — Макс, почему именно мы? И да, я помню про твои опасения, связанные с передачей навыков.

— Поэтому я и взял именно вас, а не каких-то других магов. Другим это было бы сложно объяснить. Да и не факт, что они не потеряли бы самоконтроль в момент работы. Вам я могу спокойно доверять в любых вопросах.

Кошкин спокойно кивает — просто принимает это как факт.

— А поддержка мне сегодня нужна. У меня продолжается эксперимент, и его результат пока точно не определен.

— Кло, ты будешь у меня за спиной, — безапелляционно заявляет учитель.

— Боря, я боевой маг! — возражает Рыжая.

— Да, в прошлом. А сейчас ты будешь сзади. — спокойно повторяет Кошкин. — Ты хочешь поспорить?

— Нет, — Рыжая тут же сдаёт назад.

Я тоже удовлетворенно киваю. Технически я, наверное, могу справиться с двумя десятками простых ксеносов, у которых две с половиной мысли, и те к псионике отношения не имеют. Но рисковать не хочется. Да и в любом случае это пока эксперимент.

Големы разбегаются широким фронтом. Суета вокруг Гнезда по мере того, как мы к нему подходим, становится всё более понятной. Похоже, мелкие твари не могут понять, что происходит с их кураторами, и бегают вокруг них в поисках дальнейших указаний. Те иногда словно просыпаются и кусают мелких. Но потом сразу же застывают снова. Все более-менее сложные ксеносы стоят около Гнезда замерев. А мелкие, особенно зараженные укусом, постепенно замедляются и падают замертво. Хм. А вот такого я не предусмотрел.

Подходим к рубежу, на котором ксеносы нас чуют. Мелкие твари мгновенно срываются с места. А вот крупные — как не видели нас, так и не видят.

Мелких тоже не так уж много. Видимо, пока мы сюда добирались, некоторые ксеносы всё-таки реагировали чаще — уничтожали и заражали более слабых собратьев. Может, поэтому и имело смысл подождать чуть дольше, чтобы к нашему визиту их осталось ещё меньше. Но и того, что есть, вполне достаточно — в том смысле, что нам даже отвлекаться на них не приходится.

Мелкие стайки измененных перехватывают трое моих големов. Без псионики этих существ явно не хватает, чтобы справиться с безмозглой и бездушной конструкцией. Большую часть атак големы попросту игнорируют. А те, которые не игнорируют, принципиального вреда причинить не могут. Трёх големов достаточно, чтобы встретить практически всю первую волну мелких, ещё условно живых ксеносов.

— Пока не стреляем, — говорю Кошкину. — С этими справятся наши союзники.

Со стороны это выглядит довольно эпично. Какая-то тварь нападает на голема — и в ответ големы резко меняют вектор атаки. Словно гравитация над ними не очень-то властна, да и своим ускорением они пользуются очень хорошо.

Борис Васильевич точно был прав насчёт опасности этих существ. Я знал это раньше, а сейчас и он получает подтверждение его словам. Наблюдаю за представлением с удовольствием — оно устраивает меня полностью. В какой-то момент — то ли доходит сигнал от младших существ, то ли мы пересекаем границу ощущений других ксеносов — вся группа неподвижно стоящих тварей резко срывается. В едином порыве, словно они единое существо, бегут к нам.

А ведь Гнездо уже успевает породить еще, как минимум одного рейдера — судя по ощущениям — и нескольких фуражиров, помимо тех, которых я уже уничтожил. В общем, толпа довольно разношёрстная, вся свежая и вся неприятная. Вот только той опасности, которую рейдер олицетворял в нормальном состоянии, сейчас он точно не представляет. Ни перемещения сквозь складки пространства, ни магических техник — ничего такого не показывает даже при столкновении с големами. Правда, и на сами големы он не отвлекается — они его только слегка замедляют. Какой интересный эффект.

— Похоже, все атаки будут только физическими. Держитесь поближе ко мне — в хорошем радиусе я могу замедлить почти любое количество этих тварей. — радуюсь.

— Да, это поможет, — говорит Кошкин, мрачновато оглядывая надвигающийся арсенал жвал, когтей, зубов и всего остального.

Вот только ни одного проявления пси — ни у кого. С магией-то понятно: они ею не владеют. Но пси — ни единого проявления. Если этот результат устойчивый, и после заражения вирусом у них просто не хватает сил на контроль псионики — это мегарезультат. Я на такое даже не рассчитывал.

Твари набрасываются на нас, полностью и абсолютно игнорируя все свои возможности.

Условно опасным остаётся только рейдер — и то исключительно за счёт бронированной туши и довольно большой массы.

Вокруг вспыхивает лес.

Пока мы с Кошкиным обсуждали диспозицию, Кло успевает подготовить ловушку, и деревья буквально валятся в нужную ей сторону, загораясь при этом практически белым плазменным светом — такой температурой обычное дерево само по себе гореть не будет. Но технически ничего не нарушено: огонь-то естественный, не магический. Просто всё, что может сгореть, сгорает в эту секунду. Заражённые существа, попадающие в огонь, горят ничем не хуже обычных белковых. Буквально — без пси твари мало чем отличаются от обычных существ. Разве что боли не чувствуют и рвутся сквозь ловушку напролом.

Первого рейдера, естественно, Борис Васильевич встречает по старой памяти.

Учитель с ним не церемонится, и «веретено» уходит навстречу существу. Только оно даже не делает попытки уклонения, словно рисуясь. И фактически, Кошкин одной техникой отрубает правую половину ног.

Ксенос тут же падает в нужную нам сторону.

И ведь всё равно пытается дотянуться до нас. Вбивая оставшиеся левые лапы в землю и пытаясь хоть как-то добраться до трёх мелких раздражающих живых. Примерно так же обходимся и со всеми остальными тварями.

Сетки, ловушки и весь остальной инструментарий Кошкина — не летальный, а лишающий инициативы, возможности маневрировать. Учитель работает с монотонностью метронома. Кло тоже не отстаёт. Хотя с точечными техниками у неё, конечно, похуже. Но всё-таки помимо ловушки она успевает запустить что-то ещё, от чего конечности существ взрываются одна за другой, как только те попадают в определённую зону. И это прекрасно помогает.

Големы мечутся по всей плоскости атаки и не дают ксеносам нас атаковать общим потоком. Что было бы логичнее.

Четыре моих металлических шарика тоже не перестают разбивать головы обездвиженным ксеносам. Исключительно кинетикой, чтобы ничего нового они подцепить не смогли. Краем сознания замечаю, как сигнатуры перемещаются внутрь гнезда. Но матка так и не производит впечатления встревоженного ксеноса. Она даже не напрягается.

Собственно, ради этого и был задуман эксперимент.

Если бы она успела свернуть Гнездо, я бы понял: когнитивные функции, какими бы они угнетенными у неё ни были, не нарушены. А сейчас — во время нападения, пусть даже небольшой группы людей — тварь будто бы отключает мозг. Хотя именно такое и было прописано в отношении людей, заражённых этим вирусом. Собственно ради чего я его и искал. Наблюдать это воочию — удивительно… нам бы такое оружие в том мире.

— И всё⁈ — огорченно задаёт вопрос Рыжая спустя пять минут боя.

— Точно нет. — качая головой.

Ещё раз оглядываюсь. Практически всё движение, на этой огромной вытоптанной поляне, подавляется моими големами. Мёртвых ксеносов, конечно, много, но некоторые из них ещё шевелятся. Вот только големы тщательно реагируют на малейшие признаки жизни. Поскольку разума у ксеносов нет, и замереть они не догадываются, моих подсказок, с ощущением сигнатур здесь даже не нужно. Големы прекрасно уничтожают всё, что хотя бы слегка подаёт признаки жизни на этом поле.

Сигнатуры каждое мгновение с новой смертью утекают обратно в Гнездо.

— Всё, — говорю Кло. — Здесь всё. Гаси пламя.

Трещащий огонь мгновенно исчезает, будто его и не было. Даже дым не идет. Словно угли просто выключают. Рыжая — серьёзный мастер своего дела.

— И что дальше? — спрашивает Кошкин.

— Дальше придётся идти очень аккуратно, — задумываюсь.

Быстро смотрю на Рыжую, потом на учителя.

— Я здесь уже был однажды и довольно серьёзно наследил. — Мимолётно вспоминаю взрывы. — За очень небольшой срок Гнездо восстановило численность гвардейцев, так что там нас встретят четверо существ. Вот таких же — может, чуть серьёзнее, — киваю на тушу рейдера. — И, Борис Васильевич, дальше — довольно узкие коридоры.

— Так, — Кошкин поворачивается к Рыжей. — Кло, ты идёшь сзади.

— А ещё лучше — едешь, — не даю возмутиться девушке. — Тебя будут охранять оба наших помощника.

— Оба? — Клавдия удивляется.

— Да, оба. — киваю. — У гвардейцев этой матки, как минимум у двоих, я фиксировал способность перемещаться сквозь складки пространства.

— Это как? — спрашивает учитель.

— Вот сейчас я здесь, — говорю, — а через мгновение вон там. — Показываю на точку метров двадцать в сторону, на тлеющее дерево. — И процесса перемещения между этой точкой и той, вы не видите.

— Так как ты тогда сбежал?

— Есть у меня некоторая особенность. — не углубляюсь. — Но сложность в том, что я не знаю — приобретённое это у гвардейцев умение или врождённое. Если врождённое, то мой эксперимент может и не помочь, как здесь. Хотя надежда, как видите, есть — вон, здесь никто из ксеносов не атаковал ни огнём, ни тенями, никто не перемещался сквозь пространство. Вообще, не было никаких атак, кроме физических. Характерных для прототипов — обычных существ, из которых они вылуплялись. Функции разума уничтожены практически под ноль, одни инстинкты.

Разглядываю кучу тлеющего мяса — в большинстве своём далеко не комплектного.

— Но насколько это характерно для гвардейцев и матки — пока не зная. Хотя в том, что они уже не совсем разумны, я уверен.

— Почему? — спрашивает учитель.

— Если бы матка была разумна, то сейчас, при таких потерях, она бы свернула Гнездо. Это вот точно. Собрала бы вокруг себя гвардейцев и просто закапсулировалась. Но она сейчас здесь, в гнезде. Причём точно знает, что все они умерли, — обвожу руками поле. — И ничего не предпринимает. У меня нет понимания, почему так происходит.

Задумываюсь.

— В общем, Борис Васильевич: максимальная защита — на вас и на Кло. На меня ничего накидывать не надо — у меня будет другой способ решить проблему внезапной атаки. Просто на вас я в процессе могу не успеть среагировать. Задача та же: постараться обездвижить существ — либо боем, либо просто связать, чтобы они не могли ничего сделать. Задача осложняется тем, что там узкие коридоры, и единственное место, где можно хоть как-то развернуться — это там, где находится матка. Она сама огромная и там огромный зал. Хорошей идеей также было бы сохранить хоть одного гвардейца живым.

— Так, — повторяет Кошкин.

— Если я правильно рассчитал, то матка будет полностью беззащитна. Физически она может очень мало. Все её атаки в большей части зависимы от разума и его развития. Если разум угнетён — эта огромная туша будет практически безопасна.

— Но если разум не спит…

— То это ловушка, и оттуда мы можем не вернуться, — соглашаюсь с последними словами Кошкина.

— Я тебя умоляю, — машет рукой Рыжая. — Ну какая ловушка? Сам-то ты в это веришь?

Кошкин тоже с интересом смотрит на меня — ожидает ответ на этот вопрос.

— Честно? — качаю головой. — Не верю. Потеря всего обслуживающего муравейника для матки является критической. Они всегда капсулировались. А с учётом того, что я уничтожил её ясли, это вообще должны были быть для неё невосполнимые потери, и сюда просто обязаны были выбраться гвардейцы. Она не должна так реагировать вообще. В принципе не должна. Поэтому я не верю, что это засада: слишком большие потери. Но предупредить вас я обязан.

— Считай, что предупредил, — Кошкин лезет в карман и вытаскивает мою старую поделку, розу с абсолютным щитом внутри. Отдаёт её Рыжей.

— Пусть ещё один щит будет, — комментирует свои действия. — А вот ты, Макс, зря взял сюда мою невесту, — добавляет.

— Борь! — тут же вскидывается Рыжая. — Если бы я узнала, что вы были вот в этом веселье и меня не позвали — я бы ни тебе не простила, ни ему. Тебе — за то, что пошёл без меня и рисковал без меня. А ему — за то, что не позвал. Но тебе бы, конечно, досталось больше. Так что про это даже не заикайся.

Кошкин слегка дёргает уголком рта — в пародии на улыбку.

— Так, ну предположим, только предположим, что это не засада. Они действительно тупые и начнут тебя атаковать. Что мы должны будем сделать?

— У нас две задачи. Первая — это если идеально все проходит — уничтожить всех, кроме одного гвардейца. Вторая — в момент уничтожения матки подстраховать меня. Может произойти всё что угодно, а я даже не могу сказать, что конкретно. И если один из гвардейцев останется жив, то нужно его ещё удерживать, пока я буду уничтожать матку. И это должно быть довольно сложным действием, хотя и не факт. Сейчас и здесь всё очень неожиданно для меня. Ну не должна так себя вести верхушка Гнезда. — Качаю головой. — Хотя, конечно, начало — многообещающее.

— Ладно, примерно поняли. Идём?

— Идём. Чего уж тут.

Мой первый голем убегает вперед к спуску в Гнездо. На второго забирается Рыжая, а третий остаётся рядом, прикрывая её сзади. В результате ни один из ксеносов, способных перемещаться в пространстве, с большой вероятностью навредить сразу одним ударом Кло точно не сможет — банально не хватит места в тех узких коридорах, которые я помню. Всё-таки они же не прокалывают пространство, а перемещаются через складки. Немного разные вещи.

Неприятной вещью, которую я обнаруживаю, пока иду сквозь тлеющие останки ксеносов, является то, что кристаллы у них почти мгновенно разрушаются. У меня всё-таки была надежда получить радужный кристалл матки, но, похоже, мой вирус что-то нарушает ценное внутри — и кристаллы пси разрушается буквально на глазах. Ощущаю это как фонтанирующие тут и там источники: кристаллы-то кое-где успели сформироваться. Жаль бездарно растрачиваемого потенциала, но вариантов никаких нет. Сохранить их я точно не смогу. Всё просто изливается в мир. С другой же стороны, оно было изъято из мира, и опять туда же возвращается, так что в среднем ничего не поменяется.

Первый голем спускается вниз. Быстро, даже юрко, протекает сквозь узкие коридоры. Аккуратно посматриваю его глазами, и вторым потоком контролирую заражённых, которые по-прежнему стоят внутри главного зала.

Проскакиваю разрушенные ответвления — те, в которых я бывал раньше.

Этот вход совершенно новый. Больше даже похожий на свежевыкопанный. Ну это и понятно. После взрывов там полкомплекса, наверное, обвалилось.

Голем быстро проскакивает старые, разрушенные взрывом ходы, пробегает и ясли, в которых тоже вроде не осталось никого. Все няньки и фуражиры сейчас чадят наверху.

Прошу на секунду задержаться и осмотреть. Многоножка мгновенно разворачивается и затекает в бывшие ясли.

Пещера все же прекрасно обвалилась. Не меньше чем на две трети. Но все же не полностью. Нужно будет доуничтожить. Яиц, конечно, меньше, чем тогда, когда я закладывал здесь мины, но с десяток ещё осталось. Хотя они прекрасно могут быть из новых кладок. Всё-таки времени прошло прилично.

Голем бежит дальше, а я неторопливо спускаюсь вниз по осыпающемуся насту. Сзади аккуратно ищет место для ноги Кошкин. На нём сейчас незнакомый мне щит. Рыжая же сидит на големе, готовясь к схватке, она сразу же активирует абсолютный щит. Никто не дожидается атаки.

Аккуратно переступаю по камням. Этот вход значительно неприятнее, чем тот, который был в прошлый раз — сейчас почти простая прокопанная дыра. Поскальзываюсь по осыпающейся почве, но без особых последствий. Всё-таки внимание чуть рассеяно из-за взгляда через голема. Командую ему двигаться дальше.

Голем пробегает по уже знакомому с прошлого раза коридору. Эта часть, похоже, делалась очень прочной — мои взрывы здесь не задели ничего. На голема гвардейцы вообще не реагируют. Похоже, ксеносы перестают чуять мое сознание внутри матрицы голема. В прошлый раз гвардеец реагировал мгновенно, а сейчас даже не дёргаются — просто стоят вчетвером и покачиваются вокруг огромной туши матки. Та тоже замерла, но вроде бы ещё живая.

Аккуратно спускаемся и идём по тёмному коридору. Зажигаю небольшой светляк, но Кошкин тут же создаёт свет значительно больше и мягче, чем у меня, светляк разделяется, улетает дальше по коридору. За ним еще один и еще — пока весь коридор не остается полностью освещенным.

— Что там дальше, чувствуешь? — спрашивает Кошкин.

— Да, пусто. — Киваю на голема. — Он тоже ничего не ощущает. А тот, который убежал вперёд, пробежал вплоть до зала — там довольно далеко, но всё-таки никого не нашел. — Поворачиваюсь к рыжей. — Кло, мы будем проходить мимо ясель. Уничтожь там с десяток яиц — нам не нужно, чтобы хоть что-нибудь осталось. Можешь просто плазмой залить, здесь разумного ничего нет. Ущерба от магии тут опасаться не нужно.

— Хорошо, Макс. Скажешь когда?

— Безусловно, — говорю.

По коридорам только голему бежать — минут пять. А нам требуется почти полчаса, чтобы дойти даже до ясель.

Как я тогда за небольшой промежуток времени успел отсюда выскочить? Не иначе ускорение помогло. Да и сейчас, собственно, его постепенно нагнетаю.

Указываю Рыжей на обваленные своды пещеры.

— Там! — показываю рукой.

На секунду что-то ухает глубоко в пещере, и мгновенно чувствуется резкий отток воздуха вглубь обвала. А через секунду за камнями словно загорается небольшое солнце.

— Ну а что? — разводит руками Кло. — С легкой подготовкой мне несложно это сделать. Там ничего вообще биологического не останется — да и камни, скорее всего, потекут.

— Отлично. — Киваю на сделанное. — Еще пару минут, — говорю. — Мы почти пришли. — Машу рукой вперед.

И всё же перемещение сквозь складки пространства — это навык не приобретённый. Оба гвардейца даже в этом сумрачном состоянии почти мгновенно начинают реагировать. Хорошо, заранее выкручиваю ускорение на максимум. И даже так едва успеваю, хоть к движению ощущаемых уже фигур готов.

Первый гвардеец влетает прямо в щит, выставленный мгновением раньше, прямо на предполагаемом движении. Да сложно тут промахнуться, что уж.

Ксеноса аж отбрасывает на каменную стену. И сразу же в тот же щит влетает второй. Только второй ксенос щит уже схлопывает.

Тут же приходят в движение и остальные гвардейцы. А вот матка так и остается абсолютно безразлична ко всему происходящему — не реагирует никак, просто тяжело дышит и мерно покачивается. И это в некотором смысле радует.

Рыжая тут же определяется с целью — один из выбегающих гвардейцев загорается почти синим с белыми прожилками пламенем. Только и исключительно он один и больше ничего вокруг.

А вот Кошкин свой ход в этот раз делает очень аккуратно: тени, которые отбрасывают его светляки, приходят в движение и опутывают улетевшего в стену гвардейца по всем лапам, буквально запутывая в кокон.

Успеваю отследить знакомую сигнатуру — похоже, кошкообразной твари опять везёт. Это существо и в этот раз останется живо.

«Сдвиг», секунда и в рану упавшего напротив щита ксеноса тут же с хлопком влетает шарик, взрывая ему башку. Минус один.

Работать против зараженных ксеносов — одно удовольствие. Кроме своих животных талантов, огромной скорости, силы и ловкости — они противопоставить ничего не могут. А это в моем Поле, да под ускорением — вообще не играет.

Чуть выдыхаю. Кажется с Гнездом, в такой конфигурации я все же мог справиться и в одного. Но с помощью — еще проще.

Сигнатура тут же отлетает в сторону матки. Успеваю даже отследить её движение.

Огромное существо слегка дёргается, идет волнами, но всё так же в себя и не приходит. Продолжает мерно дышать. Такое ощущение, что матке гнезда нездоровится — если бы она была человеком, у нее была бы температура под сорок два, когда между галлюцинациями и реальностью совершенно нет никакой разницы.

Ещё одна тварь успевает оттолкнуть голема, получить от него удар лапой-саблей, прорваться к двум остальным и попытаться дотянуться до Рыжей. Получается у неё это плохо, но почти получается. Големы пытаются шинковать ксеноса, но получается не очень. Очень плотная кожа и физическое сопротивление дают о себе знать — мои големы не справляются, только и могут, что затормозить. Но этих секунд хватает Кошкину.

«Веретено» вырывает кусок шкуры и переднюю лапу ксеноса. Тут же Рыжая вбивает плазменный белый шар внутрь ксеноса.

Черт.

— Не убивать, только держать! — успеваю крикнуть. И еще один мой шарик сквозь рану расплескивает голову ксеноса.

Тело существа падает и загорается изнутри. Если бы я чуть-чуть промедлил — гвардеец вполне мог бы погибнуть от магии.

Вторая сигнатура вылетает к матке.

Третий свободный ксенос, все еще горя, но не обращая на это внимания, отвлекается на голема. Второй мой голем тут же рвется на помощь, как падает противник перед ним.

Игнорировать одно существо ксенос ещё может, двух — уже нет. Монстр распахивает пасть.

Вот такого оружия я давно не встречал. Да и вообще, встречал-ли?

Не знаю, на грани чего именно — но тварь кричит. Голем напротив, буквально рассыпается, словно все его части начинают работать в резонансе и магия не выдерживает. Он осыпается камнями и землёй. Вбиваю ещё одну молнию, и ещё один шарик влетает в раскрывшуюся пасть существа. Игнорировать столь удачно представившегося гвардейца не могу.

Хорошо, что я нахожусь между магами и оставшимися в живых ксеносами. Мое Поле мгновенно меняет характеристику окружающего, и крик пропадает почти впустую. Рыжую задевает и откидывает на сиденье с кровью из носа и ушей.

Кошкин мгновенно оказывается рядом с Клавдией. Давно не видел, чтобы он так быстро накладывал целительские конструкты — я со своей парочкой стандартных тут даже близко не прихожусь ко двору.

При этом связанная тенями тварь так и не принимает участия в бою — только дёргается.

Ещё одна сигнатура улетает к матке. Огромное существо снова дёргается, но даже в этой немаленькой пещере ни убежать, ни скрыться принципиально не может. У матки даже ног нет. Использовать пси для своего спасения она тоже не может — с разумом всё плохо. Чувствую, как этот совершенно нечеловеческий, какой-то инородный, невозможный разум пытается хоть что-то структурировать, хоть за что-то зацепиться. Пытается, цепляется нитями сознания за настоящее. Но вирус не позволяет матке даже близко вырваться из кошмара заражения.

Четвёртый и последний гвардеец сильно дёргается, и у меня почти складывается ощущение, что он словно узнаёт меня, но всё-таки не до конца. Как во сне: будто знаешь человека, он оборачивается, а это не он. И вообще, не человек.

Вот примерно такие образы я цепляю в нём. Немного удивляюсь, раньше никаких образов зацепить с ксеносов не получалось. А сейчас есть хоть что-то.

Думаю, наши разумники пальцы бы отдали за эти уловленные образы. Может быть, даже свои.

На всю схватку не больше двадцати секунд. Даже боем не назвать — свалка просто. Твари атаковали без какой-либо минимальной выдумки. Без плана. Странно, но кто я, чтобы быть против? Такие неожиданности к месту.

Борис Васильевич струящимися тенями удерживает последнего гвардейца.

— В норме, — выдыхает Рыжая. — Борь в норме я уже, всё нормально, — садится рядом. — Что это было?

— Понятия не имею, — говорю. — Каким-то образом существо воздействовало звуком. Я такого никогда не встречал.

— Многоножка куда делась?

— Ну, ксенос её развеял, — пожимаю плечами.

О том, что телекинезом я забираю амулеты с собой, — естественно, говорить не буду. Как бы то ни было, вопрос о происхождении этих существ мы решим чуть позже. Сейчас нужно закончить эксперимент.

Кошкин кидает взгляд на шевелящуюся матку.

— Вроде пока безопасно, — понимаю его взгляд. — Она ничего не соображает.

— А ты откуда знаешь?

— Чувствую, — пожимаю плечами. — Последствия эксперимента. А этот, — киваю на кошкообразного гвардейца, — бессмысленный, опасный, хочет нас порвать. Но ваши тени очень сильно помогают, Борис Васильевич. Оно не понимает, как оттуда выбраться.

— Ещё бы — моя разработка. — принимает заслуженную похвалу учитель.

— Никогда не видел, — киваю

— Научу потом как-нибудь, не переживай. Ладно. — кивает на подрагивающую матку. — Что с этой будем делать?

— Вот это как раз тот вопрос, ради которого мы здесь с вами и находимся.

Задумываюсь на секунду.

— Я не знаю, что может случиться. Но на момент, пока я буду работать, — пожалуйста, не потеряйте контроль над этим существом, — показываю рукой на шевелящегося гвардейца. — И на всякий случай перегорожу нашими помощниками вход сюда — мало ли что снаружи может прилететь. Вряд ли, конечно. Похоже, перестраховываюсь, но всё-таки.

— Ладно. Что ты хочешь сделать?

— Хочу попробовать добраться до нужного мне секрета, — задумчиво иду в пещеру.

Деваться существу некуда. Правда, и нас оно не осознаёт: нет там мыслей, даже того чуждого разума, который чувствовал раньше. Вообще ничего нет.

Выдыхаю.

Быстро выставляю давно подготовленный огромный ритуальный рисунок прямо под маткой. Напитываю ментальной магией пополам с пси. И того и другого у меня очень много.

— И тебя нужно будет охранять? От кого? Можешь поточнее? — добивается ответа Рыжая.

— Вот уже, минуту, — выдыхаю. — Почти закончил.

— А, ты что-то создаёшь? — понимает Кло.

— Да. Ещё пара мгновений. — киваю.

Огромный ритуальный рисунок почти полностью занимает пол пещеры. Его я вижу неплохо, а вот Борис Васильевич — точно нет.

— Постарайтесь вот сюда не заходить, — показываю руками границы рисунка.

— Хорошо, — принимает к сведению Кошкин.

Глубоко вдыхаю, подхожу к границе и подаю импульс на активацию.

Душу матки выбивает из тела. И магию из меня сразу же тянет, как пылесосом.

Душа ксеноса ни на что не похожа. Её самосознание хаотично — и сигнатура выглядит так же: как провал куда-то. Огромное, меняющее свои обличья каждую секунду. Воплощённый кусок хаоса. Но мне здесь нужно не это.

Делаю шаг внутрь рисунка, продавливаю его границу и касаюсь этого образа всеми тремя потоками разума. Мгновение — и эта чудовищная штука оказывается в моём личном мире. Не совсем понимаю, как это работает, но уже не в первый раз могу использовать. Так что побуду практиком лучше.

Мира хватает, чтобы её задержать. Полная дезориентация. Нет чувства самосознания, нет понимания, нет ничего, что могло бы дать зацепку этому ксеносу. Полная пустота — и три моих потока разума, которые потрошат полученное воплощение хаоса на информацию.

Чуждость существа настолько велика, что большая часть того, что я вижу, — абсолютно бесполезна. Оно сильно, оно огромно, оно даже немного понятно — и в то же время абсолютно чуждо. Мелькают картинки — в каких-то из них я без удивления обнаруживаю свой старый мир на секунду-две: это всего лишь мелкие моменты существования этой твари. Они проскальзывают как сквозь сито, и я не готов их удерживать. Большую часть всего этого не то что применить, я даже осознать не могу.

А вот использование техник — даже если вижу их, даже если не узнаю глифы — тут же вырываю из доставшейся мне памяти и капсулирую для дальнейшего. Но ищу я совершенно другое. В память набивается много мусора, но он довольно быстро растворяется и становится чистым. Задерживаю и подпитываю пси только что-то важное.

Натыкаюсь на нужную часть информации, перемешанной с огромной долей боли и страха. Значит, всё-таки эти существа могут испытывать страх. Осознать этот кусок жизни пока не могу полностью, но то, что я его нашёл — уже радостно. Это нужно будет тщательно и постепенно разложить по полочкам, отделяя от ненужных мне чужих и странных эмоций, которые я могу описать только очень приблизительно. Оставляю только использование глифов. И глиф я тоже нахожу — абсолютно такой же, как у остальных существ с радужным кристаллом. Сложный, но в то же время уже очень знакомый.

Почти всё остальное пытаюсь вытолкнуть из своего мира — эти данные, такое ощущение, постепенно меня отравляют: как только что-то осознаю, маленькая капля яда попадает в сознание. Это тоже придётся чистить ещё долго. Но это тот риск, на который я хотел пойти, и он уже оправдался. Нужное же всё-таки нахожу.

И тут мне попадается лёгкое, почти мимолётное, близкое к человеческому состояние. Внутри металлических зеркал из мягкого металла. Состояние очень близкое к экстатическому. Я даже на секунду теряю контроль, и существо тут же разрушается на сотни, а может быть, и тысячи мелких кусков жизни, которые мне абсолютно не нужны. Выбрасываю их из своего мира.

И в этот же момент то, что являлось душой этой твари, уходит на перерождение. Или куда-то ещё. Куда-то перпендикулярно любому пространству.

А я остаюсь с очень странным осознанием. Потому что я теперь понимаю, что делают эти твари.

А они банально всего лишь строят Бога.

Тяжело прихожу в себя.

Рядом — огромное неподвижное тело ксеноса. С прошлого моего визита матка выросла как бы не вдвое. Может быть, именно это позволило ей так быстро заменить новых существ.

С трудом шевелюсь. Прикрываю глаза — резкий свет доставляет почти физическую боль. Тело ломит. Потеря пси для меня все также очень болезненна, а на контроль души, ее перенос, потрошение на информацию… На все это идут не только запасы энергии, но и то, что подконтрольно в теле. А это очень конечная пока для меня величина. Опять прохожусь по краешку.

Нет, опасности все же как таковой не было. Но вот упустить душу ксеноса, или зависнуть надолго в постановке под контроль достаточного количества пси — мог легко.

В меня влетают диагностические конструкты. Их опознать могу легко даже сейчас.

— Живой? — где-то сбоку раздается голос Кошкина.

— Да, живой вроде, — еще раз провожу ревизию. — А что? Есть сомнения?

— Были. — спокойно констатирует учитель. — Недолго. Мы тут уже часа четыре сидим.

Снова открываю глаза. Всё-таки подобными упражнениями лучше не злоупотреблять. Болит все. Но надо перетерпеть — как только тело минимально наполнится контролируемым пси, все наладится. Хотя бы, чтобы на Круг хватило.

Быстро прохожусь по сохранённой информации в своём личном мире. Пока осознать то, что смог захватить не представляется возможным, но это тоже временно. Неприятное чувство бессилия. Хорошо, что рядом именно Кошкин с Рыжей. Может, еще Прозоровской я бы так доверился. Хм. А список-то коротковат. Хотя… Людочка, Кощей… Не, нормально. Вполне достаточно. Хотя порядок, как я их сейчас себе напоминал — тоже говорит мне чуть больше о самом себе. Хмыкаю.

Ладно. Главное — эксперимент удался. Не зря усвоены уроки и с первым владельцем ритуального рисунка и с тем некромантом. Что хотел узнать — все же получил, и это замечательно. Кстати, еще недавно, после подобного действия я б просто сдох. Но я бы на него и не пошел бы. Так что все вовремя.

Что ж, теперь знаю, как определить места, где ксеносы сворачивают пространство. И ведь это мгновенно решает кучу проблем будущего. Хоть узнать хотел из собственных, шкурных вполне побуждений.

Здесь простой расчёт. Есть понимание, которое становится очевидным после даже минимального размышления. Для Духа дома по-идее, получить доступ к кольцу Главы Рода или хотя бы знать о том, что происходит, не должно составлять труда. А он не знает. Знает, что он жив, и все. Доступа нет. Есть примерные координаты, где Игорр был последний раз, и которые вполне совпадают с территорией ксеносов. Ну плюс-минус. А как Глава Рода может быть недоступен?

А вот тут второе соображение — меня Дух тоже найти на Арене не может. То есть простой вывод. Глава находится в похожем месте, а такое может быть в двух случаях, точнее, местные знают только один — аномалию. Вот только я знаю и второй — свернутое пространство вокруг матки ксеносов.

Получается, с очень большой вероятностью глава рода Игорревых находится вот в таком же свёрнутом пространстве.

Если с аномалией я могу что-либо сделать. Вытащить застывшего человека, если он не погиб, как сделал относительно недавно с магом из прошлого. Тот тоже был не жив и не мертв. Или договориться с Хозяином Лабиринта, если определить конкретный осколок миров, то с ксеносами дело обстояло по-другому.

До этого момента, ни попасть к ним в пространство, ни даже найти где оно свернуто, у меня не было ни шанса. А вот сейчас… Не уверен, что смогу развернуть пространство, но вот найти, и туда попасть — скорее всего, смогу.

И вирус, опять же проверил. А это дорогого стоит. Теперь могу утверждать — группу, или отряд зачистки будут встречать сильные, жестокие, но все же животные. А не разумные, пусть и несколько странно, особи.

Все же как-то прикипел уже к этому миру. Обязательства есть, люди, земли. Поэтому нужно было рискнуть. Если бы не получилось — конечно, пришлось бы идти уже просто на уничтожение всех гнезд, что там есть, наугад. Просто рассчитывать на уничтожение и ставить рядом с любым пустым гнездом сторожа, у которого будет только одна задача — ждать, когда пространство распакуется. А оно может это сделать как и через пять минут, так и через пятьдесят лет, или больше — управляет же этим нечеловеческий разум, чтобы прогнозировать.

В общем, много косвенных признаков всё-таки говорит о том, что Игорр столкнулся как раз с этими существами и смог уничтожить или почти уничтожить одно из Гнёзд. И наградой ему оказался плен внутри чужого пространства.

Что понесло его в эту Северную Африку — узнаю, только когда смогу поговорить с ним лично. Но в любом случае хорошо, что хорошо заканчивается. Мои подозрения по поводу возможности скачать информацию с ксеноса действительно оправдались.

Вот только чувствую я себя как совершенно размолотое мясо.

С трудом сажусь. Оглядываюсь.

Пещера неизменна, а вот коридор — очень даже.

На созданном диване сидят, обнявшись, Борис Васильевич и Рыжая. Пол в коридоре, насколько могу видеть — теперь спекшийся в камень почва. Стены тоже оплавлены. Неожиданно.

— У вас был бой? — удивляюсь. Мои големы ничего такого не передают.

— Нет, — качает головой Кошкин. — Не выпускает, кивает на моих големов.

У тех очевидная задача — сохранить жизнь: они просто перегораживают проход. Я думаю, что Борис Васильевич, если очень уж надо было бы, смог бы их уничтожить — подобрал бы ключики. Но рисковать он не стал. Наверное, и правильно.

— Ничего, сейчас выпустят, — кряхтя сажусь на землю. — Что с пленником? — показываю головой на затихшее существо.

— Не знаю. Ты как отрубился — он рвался-рвался, а потом перестал. Просто замер, сидит.

— Но живой?

— Живой. — кивает Кошкин.

Аккуратно касаюсь разума существа. На самом деле он словно в анабиозе. Не сказать, что мёртвый, не сказать, что живой как кома в довольно лёгкой форме. Как будто застыл между двумя этими состояниями.

Внутри пещеры всё очень сильно насыщено пси. Буквально — концентрация вполне соответствует серьёзному, крайне повышенному уровню, так что даже мне немного некомфортно.

— А как вы так спокойно сидите?

— А что? — удивляется Борис Васильевич. — Вроде все неплохо, только скучно.

Осматриваюсь. Пещера уже успела облагородиться — не только диван, но и столики. Где-то стёсан камень, где-то — ещё что-то. Борис Васильевич, похоже, попытался создать скульптуру — чем-то даже похожую на рыжую. Да и само окружение: кажется, магия огнём умудрилась обжечь практически всё, что было доступно рядом. Спёкшийся пол, спёкшийся потолок.

— Как вы тут без кислорода не откинулись?

— Знаешь, на удивление здесь очень неплохая вентиляция. Как давить вокруг все начало, так пришлось сбрасывать побольше магии. А потом все закончилось, так же быстро, как и началось. Мы хотели сначала зайти в пещеру, но поняли, что можем чему-нибудь помешать — и это было бы не очень здорово.

— В общем-то, да, — соглашаюсь. — Вполне могли помешать. Было бы нехорошо — второй раз я на такое не подпишусь. Пусть вон духи Доржата лучше растут.

Кряхтя, встаю на ноги. Пси постепенно восстанавливается, но принимать в себя чужеродное, которым наполнена эта пещера — не хочу. Делаю шаг за границы рисунка. И наблюдаю довольно забавную разницу в плотности пси внутри рисунка и снаружи.

Теперь понятно, как Кошкину и Кло удается так спокойно себя чувствовать.

За краем рисунка плотность пси в разы меньше. Всё равно большое превышение стандартной для этого места плотности, но не особенно заметно. Видимо, это давление и имел в виду Кошкин.

— Дайте мне ещё полчасика. — утверждаюсь на ногах на краю рисунка.

— Хорошо, — одновременно отвечают учитель и Рыжая. — А потом?

— Потом нужно будет уничтожить тело твари. Лучше сжечь. И за ним есть портал в Северную Африку — нам нужно будет закинуть туда нашего гостя.

— Ты сможешь через него пройти? — удивляется маг. — Уверен?

— Я через него уже проходил, поэтому есть у меня неиллюзорное ощущение, что смогу это сделать во второй раз.

— Ты полон сюрпризов, Макс. — усмехается Кошкин.

Похоже, на большую часть моих загадок у него уже вполне себе есть отгадки. Только уточнять и поднимать этот вопрос он совершенно не хочет. Кажется, больше ему нравится находить ответы самому… И держать их при себе. Но сейчас есть пара жестов — мол, захочешь — расскажешь.

Киваю, соглашаясь с этой идеей.

Ещё на полчаса отрешаюсь от всего, что происходит вокруг. В сигнатуре вижу облегчение Бориса Васильевича и Рыжей — всё-таки они за меня волновались, и хорошо, что ничего не стали делать, но были готовы.

Быстро хоть как-то восстанавливаю свой минимальный подконтрольный объем. Делал это не раз, так что даже новым опытом особенно не назовешь. Другое дело, что вот именно так — всего во второй раз.

Как только восстанавливаю минимальный резерв, немного сбиваю давление пси внутри рисунка — тело ксеноса стремительно начинает разрушаться, намного быстрее, чем любое существо в естественном мире.

Становится легче дышать.

Киваю и выхожу за рисунок полностью.

— Вот теперь можно сжигать.

Рыжая радостно хлопает в ладоши — и огромная разрушающаяся туша ксеноса загорается весёлым белым огнём. Таким ярким, что я даже отвожу глаза. При этом никакого дыма, ничего — просто огонь. Пару минут — и на полу всей пещеры остаётся тонкий серый пепел и ничего больше.

И относительно небольшой фиолетовый портал около стены.

— Ты про этот говорил? — спрашивает Борис Васильевич показывая на фиолетовое полотно портала.

— Именно, — говорю.

— А куда он ведет, ты знаешь? — между делом спрашивает Кошкин.

— в Северную Африку, я почти уверен. По крайней мере, там пустыня точно есть.

— А туда ты пройти сможешь? — интересуется Кошкин.

— Смогу, я уже это делал. Только он ведет внутрь скопища Гнезд, так что использовать портал точно не получиться, — сразу же уточняю.

Телекинезом — кого здесь уже стесняться — поднимаю бессознательного гвардейца.

— Борис Васильевич, снимайте путы. Тварь без сознания. Я ее контролирую.

— Ты в этом уверен? — уточняет Кошкин.

— Абсолютно. На таком расстоянии я их довольно неплохо понимаю.

Тени словно нехотя покидают пленника.

— Тебя ждать?

— Конечно, — удивляюсь. — Я туда и обратно. Пару минут, не больше.

Включаю скрытность и шагаю в портал.

Этот шаг делаю словно в сухую сауну. В горячий полдень, в пустыне, солнце даже не слепит, а буквально бьёт по голове — особенно с непривычки, после наших-то широт.

В пустыне словно шевелится песок — так много ксеносов. Причем в основном, в обозримом пространстве суетятся рабочие. Выстраивают новые пирамиды взамен тех, что я тогда разрушил. Для них это всё-таки довольно сложный проект, но не в плане возведения, а скорее в плане скорости. Похоже и увеличенная численность рабочих связана как раз с необходимостью восстановления пирамид. А это сложно, все же мои действия в прошлый раз неплохо ксеносов отбросили назад, так что сейчас я наблюдаю неплохие развалины.

Теперь я даже понимаю, почему у них основная цель существования — выстроить эти пирамиды.

Чтобы дать своему создателю возможность воплотиться.

Видимо, в каких-то мирах у ксеносов это уже получалось. А вот в этом — не дам.

Но даже большое число рабочих не спасает. Рабочие, как пчёлы, суетятся над развалинами. Но этот металл существа продуцирует не в таких количествах, чтобы за пару недель, или даже за месяц восстановить хотя бы то, что было мной разрушено и забрано. Я даже не могу определить — выше пирамиды стали, чем когда я уходил, или ниже. Всё-таки рвануло тогда знатно.

С удовольствием смотрю на то, что делают существа. Пусть. Объём металла, который можно будет ещё отсюда добыть огромный. А ведь без осознанной воли бога этот металл является совершенно замечательной основой под артефакты — просто работать с ним могу фактически только я, и только за счёт пси. Видимо, среди артефакторов раньше попадались интуиты, которые тоже могли вкладывать свою волю через личное энергию.

Окидываю зеркальные поверхности хозяйским взглядом. Мне это всё, конечно, пригодится. Но потом.

Ксенос гвардеец почти сразу же приходит в себя. Дёргается в объятиях телекинеза, но сил у меня много. А он только что потерял свою матку. Но то, что ксенос вообще пришёл в себя, позволяет мне подтвердить ещё одно допущение — попадая в радиус другого гнезда, и если свое уничтожено — ксенос переходит в подчинение другой матки. Он просто становится частью другого гнезда. Это немного не так, как у насекомых. Но и ксеносы не совсем насекомые.

Иду обратно к порталу. Перед последним шагом снимаю телекинез и гвардеец тут же атакует, но меня он не видит и даже не чует. Поэтому атакует, судя по всему, первых попавшихся существ, что мне, собственно, и нужно.

Исчезаю обратно в пещере. Меня в Северной Африке уже нет, а для атаки у ксеноса теперь огромное поле разных вариантов.

— Кажется, всё, — говорю заходя обратно в пещеру. — Борис Васильевич, без вас я мог бы не справиться.

— Не думаю, Максим, — отвечает учитель. — Просто с нами было чуть проще.

— Может и так, — сомневаюсь. На самом деле просто повезло с вирусом, что он именно так влияет на существ. Но даже так, при одновременной атаке гвардейцев я мог бы не справиться.

— Мне было интересно, — говорит Рыжая. — Только вот как теперь домой поедешь? У нас же всего две лошадки.

— Да нет. На самом деле — три.

Скрывать смысла уже нет — сбрасываю последнюю осторожность и скидываю шарики амулетов на пол пещеры, там, где Рыжая ещё не успела порезвиться. Секунды две — и сквозь пепел восстает ещё один голем.

— Так я и думал, — кивает Борис Васильевич. — Всё-таки неживое. Голем?

— А големы это что-то неизвестное? — спрашиваю. Хотя сам-то ответ знаю. Описание в источниках есть, но вот воочию ничего подобного я даже близко нигде не видел.

— Известно, — соглашается Борис Васильевич. — Но вот до тебя никто не мог придать им столько активности. Голым больше для игрушек использовались. — Оглядывает с новым интересом големов. — Обычно энергии не хватало для долгого функционирования. Правда, и строили в основном похожих на людей — не то, что я вижу сейчас перед собой. По идее такое должно быть на порядок сложнее.

— Не знаю, Борис Васильевич. Пока что у меня вот так лучше получается строить только таких. Так что не могу сказать, насколько это большая разница.

— Макс, — говорит Рыжая. — Если ты ещё не думал, что нам дарить на свадьбу, то вот этот подарок был бы очень хорошим. — Кло кивает на лошадку-голема.

— Слушай, я тебе говорил: мне сложно понять логику того, что получилось. Это не совсем живое существо, но в то же время механизмом его не назвать — у него есть своя логика и свои алгоритмы. Пока я не пойму, как с этим работать, — не смогу это контролировать. Как я тебе уже сказал, отдавать их на сторону я не буду. Подарить пока не могу.

— Я помню, ты говорил. А если как последнюю линию обороны — чтобы можно было взять их, и, в случае нападения, призвать, как ты вот сейчас сделал? И чтобы уничтожил всё вокруг, кроме тех, у кого моя кровь?

— Ну, положим… — Задумываюсь. И ведь действительно начинаю прикидывать подобное в формате браслета. — В принципе, наверное, это не самая сложная задача. Попробовать можно.

— Ну вот и отличненько, вот и договорились. — Хлопает в ладоши.

Качаю головой. Иногда ее непосредственность удивляет.

Кошкин слегка закатывает глаза, но ничего не говорит. Видимо, исследовать эту штуку он хочет — но напрямую спрашивать у меня вроде бы как не принято. А вот Рыжей, в принципе, это позволено. Почему нет?

Садимся на наших странных скакунов и практически не сдерживая скорости вылетаем из пещеры. Вокруг всё равно никого нет — ни существ, ни животных. Те, кто мог бы здесь быть, давно разбежались. А те, кто не разбежался, — мы их банально уничтожили. Так что вокруг пусто — пустой и тихий лес.

— Ты так и оставишь пещеру? — спрашивает Борис Васильевич.

— А что?

— Ну, в следующий раз сюда придёшь, а здесь изменённые логово себе устроят, например. Тебе оно надо — постоянно с этим бороться?

— Ну, вообще-то, да, наверное, не стоило бы оставлять незакрытым вход, — киваю.

— Тем более я вижу, что ты, скорее всего, сможешь спокойно раскопать вход, если тебе будет нужно.

— Да, скорее всего, смогу. — Конечно, не пользуюсь телекинезом для таких вещей, но пошевелив пару камней — понимаю, что большой проблемы это не составит.

— Ну вот и отлично. — Кошкин делает пару жестов, и внутрь пещеры влетает пара сложносоставных глифов. Видимо, эти конструкты он держал давно наготове. Пару секунд ничего не происходит, а потом глубоко под землёй идёт волна взрывов, и земля буквально проседает. Из входа вылетает облако пыли. Вход тоже теряет целостность и заваливается внутрь. Получается такой почти овраг. — Ну вот как-то так.

— Далеко?

— Почти до развилки. — улыбается Кошкин. — Там, где ты ясли показывал.

— Понятно.

— Ну, тебе же портал наверняка будет нужен, раз уж ты через него ходить можешь. Так что пещеру я не обрушал. Пока же ты не можешь его с собой забрать? Ты же знаешь, что их можно перемещать? — спрашивает учитель.

— Знаю, — говорю. — А это разве известная информация?

— Ну, не то чтобы совсем известная, но всё-таки. Просто сложно найти, к чему они привязаны. Если аномалия привязана к территории, к пространству — переместить ты её не сможешь. А если к каким-то внешним объектам, например балкам или какой конструкции — то при сохранении габаритов всё получится. Много уже делали экспериментов, все прекрасно знают, как и что делать.

— Понятно.

Не то чтобы эта информация является для меня сильно новой, но всё-таки услышать подтверждение словам Хозяина Лабиринта и своим наблюдениям полезно.

— Стартуем, Борис Васильевич. — говорю.

Учитель и его невеста хватаются за отростки у своих существ. И големы несутся обратно домой, к форту.

Собственно, здесь наша работа закончена. За эти пару часов успеваю аккуратно коснуться того, что осталось от разума заражённого ксеноса. Похоже, оправдывает возложенную на него миссию — бешеным сайгаком носится по пустыне в ярости. Я уверен, что кого-то кусает и цепляет: первичных активаций вируса за эти пару часов я насчитываю уже штук десять. Большинство гаснут, без сил развиваться — поскольку кусает он, кажется, и рабочих в том числе, не разбирая дороги. Но некоторые, похоже, всё-таки приступают к формированию долговременных связей. Медленная у моего вируса активация. И хорошо.

За этим пара часов пути пролетают незаметно.

В этот раз атак вообще нет. Похоже, все твари, которые нам встречались по пути туда, вполне себе обучаемы — на некоторое время предпочитают просто исчезнуть с этой территории, пусть даже с потерями. Так что летим, нигде не останавливаясь.

А что Рыжей, что Кошкину — явно нравится пересекать водные преграды. Големы буквально перелетают, как жуки-водомерки, практически по любой поверхности. Вот так же спокойно пересекаем и болото. Почему-то большая часть существ Пятна к големам относится как к своим — вероятно, потому что подобные существа не раз уже выплёскивались из аномалий.

Хорошо, что между последними волнами прошло так много времени. Люди начинают немножко забывать. Ну вот показывать големов, Борис Васильевич прав, всё-таки не надо.

Вылетаем к форту — и я не верю своим глазам. Меньше суток же прошло — мы отсюда уезжали с утра, а сейчас только вечер, ещё даже темнота не наступила. А в форте уже столько изменений.

Над нашим фортом раскидывается полусфера абсолютного щита. Но никого из атакующих я не вижу.

На мгновение подсоединяюсь к голему, оставшемуся на хозяйстве — тот тоже не видит какой-либо опасности для крепости.

— Не понял, — говорю.

Борис Васильевич тоже пожимает плечами и запускает пару плетений с рук.

— Снаружи крепости нет больших скоплений людей. — через минуту говорит маг, к чему-то прислушиваясь. — Странно.

Киваю. Грубо говоря, рядом с крепостью нет угроз. Что-то произошло внутри?

Подсоединяюсь к голему внутри крепости, который стал частью стен. Тоже всё нормально. Народ посматривает на щит, но в то же время занимается обычными рабочими моментами — обычной рабочей суетой. Увидеть и даже местами, ощутить мне это на таком расстоянии несложно.

Вроде ничего, всё нормально. Непонятно.

Переглядываемся.

— Слезаем. Дальше пешком. — командую. — Я думаю, наши лошадки здесь точно будут не к месту.

— Да, уж, — со вздохом и сожалением соглашается Рыжая, слезая с голема.

Учитель только кивает.

Големы, повинуясь моей команде, на глазах уходят под землю. Что же, накопители у них почти полные. Если что, старикан зарядит, только нужно будет отдать ему распоряжение. В защитный контур форта я големов включу. Так что у форта еще и неплохие внешние защитники появились.

— Пойдёмте, что ли. — Закидываю рюкзак на спину и иду в сторону крепости. Учитель и Кло, секунду помедлив, присоединяются. Пройти тут — от силы километр, если учесть подлесок. Буквально очень скоро чувствую наблюдателя, но на этот раз узнаю его сигнатуру. Это уже наблюдатель от наших. Причём к нему мы приближаемся незаметно.

Выходим из подлеска — и сигнатура наблюдателя тут же вспыхивает узнаванием.

Нас заметили, но пока всё непонятно. Выходим из леса — и сфера над фортом гаснет. На стене небольшая суета, может, как раз по случаю нашего возвращения.

К крепости мы добираемся почти в сумерках: солнце ещё не зашло, но тени уже длинные и резкие. Так что пока доходим до крепости — наступает уже полноценный вечер.

— Я бы не отказалась от нормального обеда, — замечает Рыжая. — Или ужина, даже не знаю.

— Хозяин нас наверняка угостит. — Борис Васильевич смеется.

— Обязательно, — добавляю. — Правда, понятия не имею, насколько тут мои рородовичи развернулись, но угостим точно.

Открываются ворота и оттуда из крепости, навстречу нам выезжает довольно знакомый аппарат. Лёгкий открытый мобиль на огромных колёсах.

Спустя пару минут наш знакомый водитель настигает нашу троицу.

— Максим, господин Кошкин, госпожа Клавдия, — приветствует он. Узнает сразу.

— Да-да, приветствую. — отвечаю.

— У вас что-нибудь тяжёлое с собой есть? Багажник…

Переглядываюсь с Кошкиным. Из-за этого путешествия мы ничего особо и не вытаскивали — так что отрицательно качаем головами.

— Тогда прошу вас в мобиль. Чего ноги зря трудить?

— Быстро вы приехали, — Улыбаюсь, — давно заметили?

— Давно-давно, — кивает знакомый водитель. — Как маг Алекс сеть поставил — мы сразу стали видеть километров на пять вокруг любое движение и отслеживаем направление. Вы были довольно крупной целью.

— Насколько точно? — интересуюсь.

— Он только сегодня её поставил, так что всё в стадии тестирования, но Олаф в восторге. Говорит, что теперь мы не только наблюдателей не пропустим, но ещё и на тварей начнём приличную охоту. — соглашается парень.

— И все это за сегодняшний день? — удивляюсь.

— Да, как вы уехали, взяли всех в оборот. Сначала на совещание с утра, а теперь у нас уже и пятёрки охотников распределены, и родовичи тренируются. Мы даже детям занятие нашли, — гордо говорит водитель. — Дети заряжают накопители — кто может. А кто не может — играет в казаки-разбойники. Тоже, в общем-то, полезная штука.

— Чем же полезная? — удивляюсь.

— Из госпиталя выделили ребят, которые сейчас к строевой непригодны — на некоторое время, пока будут выздоравливать. Так что у них казаки-разбойники такие, с военной окраской.

— И всё это за один день? — снова переспрашиваю.

— Ага! Здорово, правда?

— Да, удивительно, — говорю.

Кошкин тоже кивает.

Мобиль въезжает в открытые ворота крепости. И вроде бы практически ничего тут не поменялось. Но люди — более радостные и целеустремленные.

У ворот меня встречают Олаф и Глеб.

— Приветствую, Максим, — обращается ко мне на правах старого знакомого Обломов.

Олаф по-прежнему старается помалкивать и не увязать в длительные разговоры. Но видно, что после боя — после того, как он воочию увидел, что могут маги нашего Рода — мужик заметно подуспокоился и более адекватно начал оценивать и опасности, и свою реакцию на них. До этого момента у него всё-таки чувствовалась уверенность, что они смертники при серьёзном нападении: два мага, пусть даже после армии — это ни о чём. Я с ним, в общем-то, согласен. Но с учётом поставленной защиты соотношение совершенно точно поменялось.

— С сегодняшнего дня крепость, похоже, уже и не взять. — киваю на «абсолютный щит».

— Не только поэтому. — качает головой Обломов. — Удивительно быстро запустилась… Да, и Виталий ещё расскажет. С опережением графика… Мы сейчас тестируем, — гордо отвечает Глеб. — Ну и, соответственно, к вашему появлению показали, что она может.

— Интересно. А где сам Виталий? — уточняю.

— Да, скоро спустится. — Олаф показывает кивком головы на стену. — Настраивают. Местами какие-то секторы не туда легли, но, судя по настрою, это решаемо, — говорит.

Смотрю на стену, где трое магов увлечённо спорят друг с другом. Посреди парапета стоит Алекс в компании земляных магов — не узнать их нельзя.

— Борис Васильевич…

— Да помогу им, помогу, не переживай. Ты главное распорядись по поводу ужина. — Смеётся учитель и уходит по лестнице на стену.

— Так, всё готово, только вас ждём. Как только увидели, что вы идёте — сразу же распорядился, — говорит Обломов. — И ужин, и отчёты в любом порядке, на выбор.

— Тогда сначала ужин. — Переглядываюсь с Рыжей. Та довольно кивает.

— У вас сейчас как — по осадному расписанию все осталось, или что-то ещё произошло? Дирижабля не вижу.

— Да вроде ничего больше. — задумывается Глеб. — А Клим за сегодня уже третий раз катается. — машет рукой Обломов. — Улетел час назад только. Закупаемся как можем. К сожалению, армейцы, выгребли всё, что есть в городе — но Клим в соседний поселок летает. Там с фермерами договорился — на двести человек свежего мы с сегодняшнего дня оптом закупаем, даже мясо. Теперь-то всё стало проще, всё заработало. Хранить есть где,

— Даже холодильники заработали? — удивляюсь. Там вроде с утра даже плетений проложено не было.

— Именно! — довольно замечает Обломов. — Как только запустили охранный периметр — магии стало хватать на всё. И мы тут же начали пересматривать планы, исходя из этого.

— Отлично! — говорю.

— Ещё пару-тройку дней — и вообще крепость не узнаете. — продолжает. — Ну а что — её уже сейчас не взять. Даже двое дежурных магов теперь спокойно продержатся три часа от превосходящих сил. Абсолютный щит мы это время точно продержим — кто бы здесь ни атаковал, — усмехается Обломов. — А за три часа мы уже сегодня видели, помощь придёт. Народ успокоился, все воспрянули.

— Замечательный день, Максим. — добавляет Олаф.

— Согласен, — говорю. — Ладно, пойдём, будешь хвастаться, что у вас ещё хорошего произошло за это время.

— Это тебе Виталий больше скажет — у него новостей больше, чем у меня, — загадочно усмехается Обломов.

— Ладно, понял. А что у вас, Олаф?

— У меня всё отлично, — говорит Олаф. — Воинскую группу выделили — два взвода, по двадцать пять человек получили с одним магом. Усиление вполне себе оправдывает. Почти военное расписание. Дети при деле, родовичи начали работу. Да, у нас даже большая часть девчонок просто так здесь сидеть не будет, — гордо говорит он. — Теперь у нас есть куда возвращаться, есть, зачем и есть ради чего.

— В смысле — девчонок? — удивляюсь.

— Но тварям-то всё равно, кто на них охотится — мальчики или девочки. А наши дамы вполне себе могут показать. Группы сформированы, в составе каждой присутствуют егеря. Так что всё — мы теперь вполне можем встать на добычу, разрешённую Императором.

— Отлично. — Качаю головой. — И всё это за один день?

— Да, — говорит Олаф. — На самом деле без тех магов, которых вы с собой привели, мы бы не справились.

Медленно идём к донжону, а я посматриваю по сторонам.

Много людей, толпа радостная — и эти эмоции заряжают. Всё-таки родовичи очень воспряли духом после победы, а ещё и абсолютный щит, который теперь можно поставить над крепостью, — тоже добавляет уверенности в завтрашнем дне. Более того, многие из них видели этот щит вживую и знают, что он из себя представляет. Так что их уверенность вполне оправдана.

— Так вот, Максим: без того количества людей, которых ты привёл с собой, мы, конечно, не справились бы. Они же все серьёзные маги. Так что с накопителями, два земляных мага, у которых на двоих под сорок лет строительства фортов опыта — вполне справляются. У нас теперь водопровод, холодильники и защита, которая встала. Не хватало только небольшого толчка. Вчерашний бой и сегодняшний — вот сегодняшняя активация защиты вполне себе этот толчок и дала.

— Рад, что уж тут, — говорю. — Денег у нас хватает? — на всякий случай уточняю.

— Пока да. Того, что ты предоставил, достаточно. Отчёты я тебе всё время присылаю, но, так понимаю, ты их не смотрел. — говорит Обломов.

— Нет, не смотрел, — говорю. — Не до этого немного было.

— Ну, посмотри как-нибудь. Деньги есть, на функционирование крепости точно. А если мы сейчас ещё и охоту поставим на поток, как планируем, — скорее всего, ещё и зарабатывать начнём.

— Неплохо, — соглашаюсь. — Я на это в ближайшее время не рассчитывал, но всё-таки.

— Максим, это пока не срочно — но двести человек для этой крепости это мало. Нам нужно как минимум двойное, а то и тройное усиление.

— Понимаю.

— Для внутренних работ подойдут и гражданские, — осторожно говорит Обломов. — Их нанять попроще. А имея шанс войти в Род — мы наберем ну очень много желающих.

— Кое-кого уже можем приглашать. Хорошо, давай обсудим. — Машу рукой.

Из крепости я уезжаю со смешанными чувствами.

С одной стороны, за эти пару дней родовичи сделали всё, чтобы я почувствовал себя здесь дома. Да и сам я к этому руку приложил — на данный момент это место для меня именно то, чем должно быть. Поставить сюда ещё прямой телепорт — и в столице вообще не ночевал бы. Да и я буквально уже чувствую саму крепость, когда нахожусь в ней или рядом. Все. Вырос подземный голем. Вышел на задуманную мощность. В каком-то смысле я вообще могу быть этой крепостью. Просто соединившись сознанием с существом.

Да, крепость еще даже близко не достроена. Это так. Но все же основные, скажем так, жизненно важные структуры уже функционируют. Люди защищены, и могут планировать будущее, земли будут осваиваться магами. Как раз Виталий передал еще два алмаза под накопители — попробую их обработать в столице и понять их потенциал.

Родовичи, несмотря на то что все использовали абсолютно стандартные магические и строительные схемы, смогли добиться замечательных результатов, скорее характерных для действующей армии, чем для боевого отряда.

Результат получился на удивление интересным.

Безусловно, это отчасти из-за того, что перенести сюда крупные части с тяжёлой осадной техникой или большими отрядами технически почти невозможно — банально не пройдут сквозь аномалии. А незаметно и вовсе невозможно. И такая ситуация останется, даже когда мы построим дорогу. Из-за сложной траектории движения дорога будет и простреливаться, и ее будет легко хорошо защищать. Так что на осаду крепости крупными действующими частями ее наличие тоже принципиально не повлияет.

А обычным отрядам, даже крупным — теперь вроде бы есть что противопоставить.

Благодаря защите разработки Кошкина, выращенным за часы вместо недель каналам крепости моим големом, контролю двадцать четыре часа каждый день без выходных Духа Дома — моя крепость теперь более защищённая, чем многие родовые усадьбы.

Да и один простой, но принципиальный момент тоже вносит свою лепту. Почти никто не может себе позволить крепостные щиты абсолютного типа. Их слишком мало. Они стоят только как раз на главных укреплениях Империи. И их точно нет ни на личных усадьбах, ни в виде переносных личных артефактов.

А создать и воплотить такой над своей крепостью я смог только потому, что «видящий».

Немного сожалею о том, что информация о применении щита в бою всё-таки уплыла. Вряд ли отряды моих соседей совсем на момент начала боя не имели наблюдателей. Так что без вариантов. Про големы еще не факт — все же далеко, другая сторона крепости, паника после взрыва, да и связать со мной их можно только косвенно… Хотя Балканы… Да… Нужно готовиться к вопросам. Но тут тоже хорошо — вопросы могут быть только от Императора или Матвея, а тут у меня тоже есть, что им обоим сказать.

Кроме того, сами големы, пока нет свидетельств их применения, смогут перемолоть очень большое количество бойцов даже аристократических родов.

Да, с какими-нибудь коалициями я не справлюсь. Ну, так вроде бы против меня никто коалицию и не собирает — все выступления исключительно личные. Даже то, что я вчера наблюдал, напрямую коалицией не являлось. Хотя, конечно, крякала как утка, плавала как утка…

Ладно. Нужно готовиться к тому, что теперь, после очевидного применения абсолютного щита в деле, информация уйдёт к Родам.

Думаю, после демонстрации абсолютного щита на экзамене, и в Смоленске-2 за мной не началась охота только из-за инертности системы. А может, потому, что просто не успели поймать меня в столице, да и вообще на каком-нибудь одном месте. Контактов среди аристократов у меня не так уж много.

Вот и получается: вроде бы есть информация, что кто-то делает абсолютные щиты личного размера, а воспользоваться ей физически сложно. То армия, то поручение императора — пойди его зацепи. А приглашения не принимает. Да и меня самого в радиусе доступа нет. А им ведь надо искать подходы, точки давления… И времени на это не так много. Фактически из всех возможных мест, когда меня можно было хоть где-то зацепить — был приём у императора. И тот — без случайных людей. Так что, вполне возможно, интерес я уже вызвал, но напрямую подходить и интересоваться пока не решились. Что меня, в общем-то, устраивает.

С другой стороны, в столицу возвращаться уже попросту необходимо — и даже не потому, что оператор не отменял занятия в Академии, а скорее потому, что наступает неделя, когда пора выполнять свои социальные обязательства.

Причём некоторые из них настигнут меня уже завтрашним вечером.

— Борис Васильевич, в столицу поедете? — спрашиваю учителя.

Кошкин с лёгкой, почти незаметной улыбкой отрывается от вида празднующих родовичей.

— Безусловно. Здесь я, конечно, ещё бы пригодился, но, если честно, у меня и свои дела есть. Да, и как ты помнишь, свадьба почти на носу.

Киваю за спину учителя. Кошкин оборачивается.

На тёмно-синем фоне неба хорошо видны габаритные огни дирижабля.

При подлёте Клим включает прожектора, чтобы не влететь в аномалию. Аккуратно, медленно, возможно, с помощью своего воздушного мага, практически нащупывая дорогу, машина опускается к крепости.

— Ты заставишь своего человека лететь в город на ночь глядя? — удивляется маг.

— К сожалению, мне нужно попасть в Новгород до завтрашнего дня, — вздыхаю.

— А если бы мы не успели вернуться? — намекает на Гнездо учитель.

— Тогда и не нужно было бы. Я обещал, что если будет возможность… К сожалению, возможность у меня теперь есть. Нарушать своё же обещание я не могу.

— Это ты правильно, — соглашается Кошкин. — Иначе бы я удивился.

— Тогда сегодня и полетим — если не будет форс-мажора. — Киваю. — Будете собираться?

— Чуть позже, — разворачивается к танцующим Кошкин. — Пусть Кло немного развлечется.

Праздник по случаю победы в самом разгаре. При этом посты и охранение вполне себе бдят — это я тоже чувствую. Все просчитано.

Поначалу на площади разворачивается стихийное действо. Но Олаф быстро заключает его в нужные рамки — выкатывают еду, находит музыкантов среди своих, и даже какой-никакой магический фейерверк организовывает. В общем, на утоптанной, но ещё не оборудованной площади, почти сам по себе, стихийно разворачивается небольшой, но очень весёлый и какой-то домашний праздник победы. Запускается не только пир, но и танцы, и довольно лихие. Причём и Рыжая, и армейские маги, включая Алекса, к такому развлечению точно привычны.

Что ж, для того, чтобы выплеснуть накопившееся нервное напряжение — подобное точно идеально. Видимо, все мои люди именно из армейских праздников это и взяли.

Рыжая и Алекс идут уже не первый круг танца. Девчонка веселится в полную силу — временами даже не касаясь земли, пользуясь помощью воздушного мага. Сначала, конечно, пыталась вытащить и Кошкина, но это слишком нехарактерно для Бориса Васильевича.

Кошкин без видимых внешних проявлений, но с лёгким неодобрением внутри смотрит на танцы. Внутри мага, я чувствую, борются два примерно одинаковых чувства: с одной стороны, ему радостно, что невеста по-настоящему довольна и отпускает себя, с другой — слегка неприятно, что делает это почти без него. При этом я точно понимаю, что Рыжая танцует точно не для Алекса, и не только для себя, но и для Кошкина тоже. Вот только сказать об этом Кошкину я не могу. Но и ладно. Сами точно разберутся.

После очередного тура Рыжая подбегает к нам.

— Макс, танцевать!

— Не, — киваю на садящийся дирижабль. — Мне нужно в город. Предлагаю вам лететь со мной. В любом случае завтра вас тоже отвезут, но если хотите — сегодня.

— Боря? — тут же уточняет Кло, разворачиваясь к Кошкину.

— Давай лучше воспользуемся гостеприимством нашего дорогого Максима немножко позже? — говорит Кошкин.

— Ну, Боря, ты скучный, — намеренно — грустно, с расстановкой отвечает Рыжая. Но внутри она совершенно точно довольна тем, что Кошкин отреагировал именно так, как она и хотела.

— Тогда собирайтесь, — говорю. — Алекс!

Выцепляю своего воздушного мага.

— Да, Максим, — с довольной улыбкой подходит он.

— Завтра возьмёшь двоих наших молодых…

— Ты про Василька?.. — уточняет маг.

— Да, и Катю, его даму сердца, тоже захвати. Сопроводишь их в мой столичный дом… Виталий заканчивает здесь со строительством, и когда его помощь точно уже не нужна будет — тоже возвращается в столицу. Вам ещё ребят натаскивать, если помнишь.

— Я-то помню, — кивает Алекс. — Но мы еще не обсудили…

— Ну вот завтра утром и обсудим. — Зову безопасника: — Глеб.

Тот тоже подходит.

— Двоих ребят вместе с Алексом завтра отправишь в столицу. Поживут пока у меня в столичном доме. Я договорюсь, чтобы их приняли в лицей Смоленска-2.

— Зачем тогда вообще в столицу? — удивляется безопасник.

— Там я могу проконтролировать, кого пошлют сопровождать ребят на учебу. Да и дом у меня там непростой — они ничего повредить в случае резких выбросов не смогут. Опасности минимум. Так что отправляй с Алексом.

— Понял. Как их отправлять? — уточняет Глеб.

— Смысла особого в быстром перемещении нет. В принципе, дирижаблем летите. Пока согласуйте это с Глебом и со вторым кораблём.

— Сделаю, понял.

— Когда у земельных магов закончится строительство — распределите дежурство, чтобы здесь всегда кто-нибудь из магов был. А то ребята хотели повышение квалификации, хотели учиться — значит, будут учиться. Завтра сориентируетесь. Сегодня это делать не обязательно — люди развлекаются.

— Сделаю. — соглашается Глеб.

Смотрю на праздник.

— Дирижабль я сейчас забираю. Вернётся, скорее всего, завтра. К сожалению — нужно быть в Новгороде.

— Не останешься? — подходит Олаф и тоже кивает на празднующих родовичей.

— Рад бы, но уже нет. Пора. — оборачиваюсь к подходящему капитану дирижабля.

— Привет. Не отвлекаю? Не разбудил? — набираю Прозоровскую.

— Ты что, Максим? Время-то детское, — Девушка вроде как рада отвлечься. По крайней мере, энтузиазм в голосе прекрасно слышен.

— В общем, я обещал сообщить, если у меня все сложится с экспериментом. — Сразу же говорю основное.

— Было такое, Максим. Правда, я думала, что ты наберешь меня несколько раньше. — чуть обижается Прозоровская.

— Понимаю, Оль, — вздыхаю. Благо с этой девушкой неформальный разговор поддерживать лично мне легко. И Прозоровская подхватывает его на лету, не прячась за условностями. — Но раньше, ситуация была слишком неустойчивая, и мое присутствие было просто необходимо.

— А сейчас?..

— А сейчас я возвращаюсь в Новгород. И если твое приглашение в силе, — немного отдаю инициативу девушке, — то предлагаю пойти на встречу к Сабуровой.

Так-то прекрасно помню, что на этот визит меня почти обязали, но, во-первых, Прозоровской я этого не напомню, а во-вторых — мне несложно сделать приятное девушке. Тем более — все же обещал.

— В силе, Макс. — Голос Прозоровской теплеет. Хотя и так был не сильно-то и холодным. — Замечательно!

Девушка не удерживается — и в голосе слышна уже просто радость. Хм.

— Это же неофициальный приём? — уточняю на всякий случай. А то мой опыт взаимодействия с любой, да и даже просто молодой аристократией, точно не назвать глубоким.

— Конечно, нет. — смеется Прозоровская. — Если бы это был официальный приём — разве можно было бы идти на него, договорившись за один день? Это просто небольшая студенческий неофициальный вечер. Почти клуб по интересам. Тебе точно не нужно специально для этого готовиться. Последние три месяца мы почти каждое воскресенье у Сабуровых собирались. Вот только недавние события традицию нарушили. Вот и пытаемся понемногу ее восстановить.

— Интересно. А студенты тебя не опасаются? Ты все же куратор группы… — чуть удивляюсь.

— Я с сестрой Риты с детства дружу, — усмехается Прозоровская. — Так что когда я в Новгород перебралась, Настя только рада была. Так что барьера нет. Но я удивлена, что ты о таком знаешь.

— Предполагал, — пожимаю плечами. — Но раз говоришь клуб…

— Именно. Но без тебя я бы туда пока пойти не смогла — обещание дядюшке. Он все еще не снял этот почти арест. А с тобой, хоть из Академии выберусь. Вот, Макс, скажи, как так можно было вывернуть мое слово, что бы я сама себя заперла в четырех стенах?

— Не знаю, Оль. Может, он о тебе беспокоится?

— Дядюшка? Вот точно нет. Он о регионе может беспокоиться, о Роде. Но вот точно не о мне. Ладно. С тобой мне дорога из Академии открыта.

— Хорошо, Оль. Во сколько мне тогда быть? Ты же помнишь, что я про этот клуб ни сном ни духом? — уточняю.

— Ну Макс, тебе, вообще-то, говорили. И Сабурова, и Васильчикова. Но, конечно, они хотят тебя к себе на прием, это понятно. Но про неофициальные встречи тоже разговоры были.

— Оль… — начинаю.

— Макс, да я понимаю все. Не переживай. Дай прикину. — Задумывается. — Приходи за час. Этого времени на все хватит.

— Хорошо. За час — это во сколько? — все же уточняю.

— Около четырёх. — Прозоровская, видимо, вспоминает мою оторванность от студенческой жизни.

— Хорошо, Оль, буду. — соглашаюсь.

— Максим, я на тебя рассчитываю, — говорит Ольга. Радостно, но в то же время с лёгким беспокойством.

— Никаких форс-мажоров. По идее, от меня императору больше ничего не надо, а всё остальное я подчиню своему обещанию, — развеиваю опасения.

— Хорошо, Максим, я это ценю… До встречи.

— До встречи.

Откладываю переговорник.

В кают-компании дирижабля мы сидим втроем, так что Рыжая слышит почти весь мой разговор. По крайней мере, весь с моей стороны.

Кошкин падает в кресло сразу же, как мы заходим на корабль. И с самого взлета дремлет. А может быть, вполне уже спит.

Дирижабль же спокойно набирает высоту, разворачивается, показывая крепость, всю в праздничных огнях, и также спокойно встает на курс к городку.

— Планы? — спрашивает Рыжая.

— Да. Я в своё время пообещал. Надо выполнять — даже если мог не выполнять, и никто бы не узнал.

— Даже если не знают — это правильно, — кивает Рыжая, буквально повторяя фразу своего жениха. — Про свое обещание насчет нашей свадьбы ты тоже не забывай.

— Ни в коем случае! — вздыхаю.

— А чего так тяжко вздыхаешь? — удивляется Кло.

— Понимаешь, — говорю, — Слишком много приглашений, и все на следующую неделю падают. — Улыбаюсь.

— Так у нас и свадьба не на следующей неделе. Мы, конечно, не тянем время. — Кидает взгляд на дремлющего в кресле кают-компании Кошкина. — Но и день пока не резервировали. Все же раз глава СБ пообещал любой день, значит, точно этим воспользуемся. Давай, подумаем вдвоем. Делись.

Киваю.

— Мне нужно попасть на приём к графу Румянцеву. Это в четверг. Потом — смотрины Белозерского, которого я пообещал морально поддержать, — вспоминаю.

Рыжая смеётся.

— Это очень забавно.

— Да, мне тоже так кажется, но раз уж он пригласил нужно идти, — киваю.

— А Белозерский — это же тот, с которым у тебя был конфликт в Академии? — уточняет магесса.

— Не конфликт. — Качаю головой. — Скорее недопонимание, которое разрешилось довольно прибыльно для меня.

— А для него? — интересуется девушка.

— А для него — не очень. Правда, он что-то такое понял про своих приятелей вроде бы. Но при этом решил появившуюся проблему сам. Да и я ему навстречу пошел, так что он тем не менее, по-дружески ко мне относится сейчас.

— Что ж, Белозерские — известная фамилия. Наводишь мосты с ними?

— Да я вроде не из-за этого, — развожу руками. — Парень сделал ошибку, признал ее, решил проблему. Нет, все нормально, никакого конфликта.

— Из-за этого или не из-за этого — в общем, правильно. — улыбается Клавдия. — Вообще, Максим, нужно общаться со своими сверстниками. Когда ещё ты сможешь получить неформальные связи с большинством Родов Империи? Только в Академии. У меня такого опыта не было, но сейчас как преподаватель я вижу — именно за этим большая часть родовых и приходит в заведение. Обучение некоторым из них в принципе не может дать ничего кардинально нового.

— Да, я заметил, — соглашаюсь.

— Конечно — ты же уже в паре дуэлей участвовал. — кивает Рыжая.

— На самом деле чуть больше, но да. Именно тогда и заметил. — задумываюсь. — Что в дуэли с Каляевым, что в дуэли с Белозерским — везде конструкты не совсем характерны для того, что мы изучаем.

— С Каляевым ладно, он довольно упертый студент. Там все неоднозначно, и его умения все же плод долгой работы. А вот с Белозерским ты прав. Но что ты хотел? У всех Родов есть свои секреты. И даже если видишь, «что» они делают — ты не знаешь, «как» они это делают.

— Это так, — киваю, соглашаясь с Рыжей. — Но кроме этого, еще прием у Васильчиковой и Сабуровой. И оба тоже в ближайшее время.

— К Васильчиковым нужно обязательно, — кивает Кло. — А Сабурова… Ты же завтра…

— Нет, это другое, — качаю головой.

— Ты костюм уже купил? — переводит тему Кло.

— Какой костюм? — удивляюсь.

— Тебя позвали на прием, Макс. Ты в форме Академии пойдешь? — смеется девушка. — Или в военной?

— Неофициальный прием… — озадаченно говорю. — Да я как-то не думал. В чем удобно, в том и пойду…

— Темнота. Ладно, завтра я Борю попрошу… Макс, несмотря на то что приём неофициальный, и ты не обязан быть в классической одежде, какие-то нормы соблюдать должен.

— Значит, завтра с утра — к портному? — озадаченно спрашиваю.

— Ага, — с удовольствием говорит Рыжая. — И не вздумай отказываться. Ты же не один идёшь — я слышала.

— Да, с Прозоровской.

— Ещё и с Прозоровской. — Рыжая делает паузу. — Род из первой десятки Империи. Да. Можно в рабочем комбинезоне, конечно. Макс, у тебя хоть кто-то твоим гардеробом занимается?

— Не знаю… — задумываюсь. — Может быть, Ксения? Которая домом управляет? Спрошу.

— Спроси. — соглашается Кло. — Но если нет, то завтра к мастеру с утра.

Задумчиво киваю. С одной стороны, планов на утро у меня, в общем-то, нет — неожиданно большую часть срочных проблем я умудрился разгрести, и всё остальное прекрасно терпит. А с другой — уж точно не хотелось бы тратить утро на портного. Но, возможно, Кло права.

— Хорошо, — говорю со вздохом.

— Ну вот и замечательно, договорились, — откидывается в кресле Рыжая.

Орша тоже встречает нас огнями. Правда, совсем уже другими. Город освещен не по-праздничному, а исключительно для удобства перемещения военных. И освещен также, неравномерно.

Городок не спит даже в это позднее время, так что на выходе с поля дирижаблей извозчика поймать банально не получается. Так что до телепортов идем, прогуливаясь. Благо уже не спешим, да и недалеко.

А вот по пути, наблюдая за суетой этого транспортного узла, понимаю, что про одну из проблем совсем забыл. В Новгород уйти через этот транспортный пункт — целая проблема. И кажется, она не становится меньше с заходом солнца.

— Мест нет, — равнодушно произносит уставший парень в форме служащих телепорта. — И не будет. И завтра не будет. И послезавтра.

Кошкин проходит к стойке.

— Как нет? Я профессор Императорской Академии. — удивленно замечает маг. — Сюда мы прибыли вашей же службой.

— Сюда попасть намного легче, чем отсюда. Я вам сочувствую, — все также равнодушно проговаривает парень. — Но все сеансы зарезервированы армией. Будь вы хоть сам глава службы безопасности — ну нет у нас мест, нет! Всё зарезервировано.

Кошкин на мгновение теряется. Видимо, он вообще не привык к таким неожиданным ограничениям.

— Борис Васильевич, подождите. Я гляну, что там с местами обратно. Ничего страшного, если не сможем уйти телепортом — уйдем нашим дирижаблем. Думаю Клим в каюте нам не откажет. Но позвольте мне спросить?

— Попробуй, Максим. Но, вроде тут все очевидно.

Отходит к Рыжей.

Собственно, повторяется та же история, что и в прошлый раз. Я как-то о ней забыл, но и решение похожее. Подхожу к усталому парню. Тот просто поднимает взгляд основательно задолбанного человека, и совершенно без агрессии говорит:

— Молодой человек, вы вроде бы в Академии учитесь, вроде бы даже маг. То есть, по умолчанию, взрослый умный человек. Что в слове «нет» вам непонятно? Какие конкретно буквы вам повторить?

— Да собственно, вообще никакие, — улыбаюсь в ответ.

Забавно — похоже, судьба подбрасывает отличный повод попробовать поставить эксперимент на себе. Точнее, на людях. Не получится — ничего страшного. Есть дирижабль, всегда сможем долететь. Получится — буду знать, что внутри своего пространства могу использовать объёмные техники, а это в каком-то смысле еще сильнее расширит мои возможности. Хотя и сейчас неплохо, конечно. Объем контролируемого пси постоянно растет. Вот только сейчас, после Гнезда, похоже, по ощущениям прирост пси заметно отличается от повседневного. Но опять же, где уж там это повседневное? Мысленно пожимаю плечами.

Слегка закрываю собой администратора от Бориса Васильевича так, чтобы казалось, будто я с ним о чём-то говорю. Улыбаюсь уставшему парню за стойкой и киваю. Тот непонимающе смотрит на меня. Делаю всего шаг от администратора, как меня почти сносит очередным просителем, не давая возможности парню продолжить разговор. А через секунду я уже теряюсь в толпе.

Возвращаюсь к Рыжей и Кошкину.

— Не получилось? — Кошкин неожиданно внимательно смотрит на мое возвращение.

— Не то чтобы совсем… — не хочу напрямую отвечать. — В общем, есть шанс уехать. Можно сказать, я договорился. Давайте попробуем, хорошо?

Учитель и Кло переглядываются, и Рыжая просто пожимает плечами.

— Конечно, Макс. Веди. — кивает учитель.

Выходим на улицу — и снова натыкаемся на разгрузку новых отрядов.

К узлу перемещения военных привозят повзводно, иногда отделениями. Сейчас мы как раз пристраиваемся за одним из таких отделений в десять человек. Всё понятно: комнаты для перемещения здесь, как и везде, достаточно небольшие. Этот способ переброски войск всё-таки скорее нужен для быстрого перекидывания подготовленных резервов, нежели для нормального перераспределения армии. Поэтому и военные здесь в основном примерно одинаковые — видно, что с опытом.

Пристраиваемся за очередным отделением.

— Борис Васильевич, только очень прошу — держитесь поближе ко мне. Давайте постараемся не теряться.

Никто на нас не обращает внимания — все заняты своим делом, что само по себе вполне объяснимо. Несмотря на вечер, суета около этого узла перемещения такая же, как днём, утром и вообще в любое время суток.

— Конечно, Максим, — соглашается учитель.

Спокойно идём за военными.

Прямо в процессе накидываю скрытность на себя и начинаю расширять её за рамки своего тела. Неожиданно получается очень просто. Я банально раньше не пробовал таких техник — не было необходимости. Но фактически разница между скрытностью на себя и скрытностью на границы контролируемого мной пространства невелика: на себя — каркас печати берёт большую часть нагрузки и сам глиф контролировать практически не нужно, а вот на осознаваемое пространство приходится загрузить полностью второй поток сознания только осознанием самого глифа. В общем-то, и вся разница. Раньше я бы такого и не сделал.

Глиф постепенно расширяется, и в какой-то момент я охватываю им и учителя, и Кло. Это, конечно, не все моё пространство, но его вполне достаточно, чтобы спокойно пройти туда, куда нужно.

Тут же начинаю постепенно нагнетать пси в глиф, и люди на глазах теряют к нам интерес. Расход силы идет в очень приличных объёмах, но энергии сейчас довольно много.

Впрочем, это и логично. Мы находимся рядом с огромным количеством людей, и их внимание пересекается с моим — а «скрыт» купирует именно это. Чем больше людей — тем больше расход. Да ещё и прикрыть нужно не одного человека, а трёх. Всё логично: в безлюдном или неосвещённом месте расход был бы совсем другим.

Разворачиваю глиф постепенно — и к моменту прохода через охрану внимание на нас перестают обращать вообще.

Рыжая практически сразу замечает отсутствие интереса к нашим персонам. Думаю, Кошкин тоже — но учитель совершенно не удивляется. А вот Клавдия всё время порывается задать вопрос, но сдерживает себя.

Пропускаем военных, которые уходят в свою кабину.

Мы же идём к тому же самому месту, которое я определил еще в прошлый раз — тут мы почти не мешаем трафику.

Кольцо уже выдало мне график отправления, поэтому хочу провернуть тот же трюк, что и в прошлый раз: раз всегда есть зарезервированное время, то и ничего страшного, если в этот раз оно потратится именно на нас.

Просто подходим к нужной стене и ждём.

Кло всё ещё хочет что-то спросить, но Борис Васильевич касается её руки и останавливает. Она сразу его понимает и просто с интересом смотрит, что будет дальше.

Время подходит. Ни одного бойца в мундире фельдъегерской службы не вижу, и вообще — не ощущаю в пределах нескольких сотен метров никого, кто бы сильно спешил. Всё ровно, стабильно — как хорошо смазанный механизм. Вот и ладно.

Так что, как только приходит наше время, заходим в комнату перемещения. Дверь закрывается, и через мгновение, открывается уже в Новгороде.

Выходим в практически полупустой зал: всё-таки почти ночь, и желающих срочно переместиться в столицу не так уж много. Постепенно снимаю скрытность. Абсолютно спокойно выходим из огромного здания столичного узла.

Никто никаких вопросов, естественно, не задаёт. Если человек выходит из комнаты перемещения — значит, имеет право. Никаких объяснений не нужно.

— Что это было, Макс? — спрашивает Борис Васильевич.

— Что вы имеете в виду?

— Макс, я боевой маг, — перебивает учителя Рыжая. — Я видела, что они нас вообще не замечали. Как ты это сделал? Это же не техника невидимости, и не амулет — я ничего не почувствовала, ни одного конструкта ты не поставил.

— Нет, это не невидимость, — соглашаюсь.

— У меня тогда всего два вопроса, — говорит Борис Васильевич. — Но один, с учётом того, что я знаю, кому принадлежит дом, в котором ты живёшь, — задавать не буду.

Благодарно киваю учителю.

— А какой это вопрос? — оживляется Кло.

— Я тебе потом расскажу, наверное, — улыбается Борис Васильевич. — По поводу техники мне тоже интересно — смогу ли я её освоить?

— Боюсь, что нет, — слегка разочаровываю мага. — Точнее, наверное, сможете — но для этого нужно будет довольно много времени посвятить именно отработке именно этой техники.

— Ради того, чтобы меня не замечали?

— Да там, конечно, не только это. Но первые годы прогресс будет абсолютно мизерным.

— Интересно, — улыбается Кошкин. — Думаю, у меня время нескоро появится. — С неожиданной нежностью смотрит на Кло.

Та делает вид, что не замечает. Хотя я точно знаю: взгляд она увидела, и он ей крайне приятен.

— Но, может быть, в будущем ты же кого-нибудь будешь учить? — продолжает Кошкин.

— Планировал, — говорю.

— Я посмотрю на результаты, — слегка улыбается учитель. — И вот тогда…

Киваю беззвучно, подтверждая договор.

— Хорошо, Макс. Я так понимаю, ты сейчас — к себе? — уточняет маг.

— Да. — соглашаюсь.

— Вот и отлично. Утром набери нас с Кло. И не вздумай отлынивать. Костюм — это важно. — почти строго говорит маг. Рыжая только одобрительно кивает.

— Даже не собираюсь. — соглашаюсь. — Борис Васильевич, давайте я вам своего водителя отдам — он меня довезёт до дома, а потом добросит вас, куда скажете.

Кошкин смеётся.

— Как ты думаешь, как мы сюда добрались? Наш мобиль здесь недалеко. Это мы тебя можем подбросить. — почти улыбается Кошкин. — Ты же не вызывал заранее своего человека?

— Знаете, буду благодарен, — говорю. — Действительно, не вызывал. Это было бы весьма удобно.

И через четверть часа Кошкины высаживают меня у моего дома.

— Зайдёте? — спрашиваю.

— Нет, Максим, — смеется Рыжая. — Во-первых, поздно. А во-вторых, ночь лучше встречать у себя дома. Пока. И не забудь про завтра.

Чуть морщусь, но киваю. Тратить время на портного точно не хотел бы. А вот выспаться никуда не спеша — кажется, сегодня смогу.

В доме горят окна. У стены особняка стоит один из бойцов охраны. Даже водитель находится около автомобиля — похоже, меня всё-таки ждут.

Хотя ничего удивительного: скорее всего, кто-то из родовичей сообщил, что мы вылетели, и время прилёта дирижабля вычислить несложно. Другое дело — когда именно мы появимся в Новгороде. Именно поэтому водитель, скорее всего, и не стал нас встречать у узла перемещения. М-да. Надо было набрать Ксению, конечно.

Пересекаю сад, захожу в дом.

В целом всё как обычно, никаких серьёзных изменений за моё отсутствие не произошло. Разве что у самой двери, меня уже встречает Ксения.

— Здравствуйте, Максим. Рада вас видеть дома. — слегка кланяется девушка.

— Здравствуйте. — улыбаюсь.

— В ваше отсутствие никаких происшествий не было. Корреспонденцию вам не передавали, за исключением официального приглашения на вечер к графу Румянцеву. — протягивает небольшую визитку как раз с таким текстом.

— Спасибо, — говорю, направляясь к своей спальне. Забираю приглашение.

— Прикажете подать ужин?

— Да, наверное, — соглашаюсь. Прикидываю. — Минут через десять.

— Хорошо, Максим, всё уже будет готово.

— Отлично.

Быстро поднимаюсь в свою спальню, умываюсь, вылезаю из костюма охотника. Спускаюсь вниз.

— Что предпочтёте — плотный ужин или лёгкий? — снова встречает меня Ксения. Немного больше заботы, чем мне было бы комфортно. Но делаю скидку на то, что дома я последнее время бываю куда реже, чем где бы то ни было. Так что мы еще успеем притереться.

Заходим в столовую.

— Я слишком редко здесь бываю, чтобы вы успели угадать мои вкусы, — хмыкаю.

— Да, Максим, это так, — несмело соглашается со мной девушка. — Я вроде бы ваш домоправитель, но работы у меня немного.

— Ничего, скоро будет больше: в город я теперь буду выезжать часто. — задумываюсь. — Если можно — давайте что-нибудь попроще.

Девушка буквально на секунду отлучается, отдаёт распоряжения — и на кухне начинается какая-то суета. Возвращается.

— Ксения, у меня к вам вопрос. Вы не знаете, случайно — есть ли у меня костюмы для неофициального приёма? Я же помню, как мне помогли с костюмом в прошлый раз.

— Да, Максим, у вас есть, — неожиданно отвечает Ксения. — В гардеробной. Я распорядилась и взяла мерки у того же самого портного. Так что у вас есть одежда для любых целей. Единственное, что я не стала закупать — это артефактную одежду с серьёзным индексом защиты: для неё нужна примерка на самом человеке. Кроме того, нет у вас и костюмов для официальных приёмов — по той же причине.

— А повседневные?

— Повседневные выдал тот же мастер по вашим меркам: ручался, что всё подойдёт идеально.

— Неожиданно, — говорю. Девушка освобождает мне полдня. Прекрасно.

— Да, это моя работа, — чуть разводит руками Ксения и слегка наклоняет голову. — С обувью — то же самое. Единственное, что я не смогла заказать — это магическую бижутерию. Но я помню, что вы артефактор, поэтому лучше сами знаете, что вам нужно, и сможете дать мне необходимые указания.

— Возможно, — задумываюсь. — Попросите кого-нибудь проехаться по ювелирным мастерским и найти пару килограммов серебра.

— Серебра?

— Да, обычного ювелирного серебра. Чем чище — тем лучше, но это не обязательно. И хорошо бы в форме чаши. Но это, опять же, не обязательно.

— Будет сделано. Сроки?

Задумываюсь. Раз с костюмами всё разрешилось…

— По возможности уже к завтрашнему утру.

На удивление долго продержался — со всеми ускорениями день получился очень длинным. Усталость накатывает именно тогда, когда я могу себе её позволить.

Ксения пытается ещё что-то довести до моего внимания, но в какой-то момент понимаю, что, кажется, не сегодня.

— Это срочно? — уточняю.

— Нет, Максим.

— Тогда давайте завтра с утра, — ставлю точку. Обсуждать сейчас просто не хочу. Осознаю, что в какой-то момент практически отключаюсь прямо над ужином.

— Что-то я подустал сегодня. Утром можете меня не будить — встану сам, если ничего срочного не произойдёт.

— Да, Максим, — снова говорит девушка.

Заразительно зеваю — даже не собираюсь сдерживаться, разве что прикрываю рот рукой. Киваю Ксении и иду к лестнице.

— Максим, — появляется рядом старикан.

— Нет, не сейчас, — бормочу под нос.

— Да, я вижу — сейчас ты не договороспособен, — ворчит он.

— Именно. — соглашаюсь с Духом дома.

Нет, конечно, я мог бы совершенно спокойно разогнать сонную хмарь, вернуть активность, насытить свой разум пси — чтобы ещё одну ночь, а то и две, ударно работать. Но зачем? Задаю себе этот вопрос — и просто мысленно машу рукой. Не хочу. Банально хочу отдохнуть. Давно не получалось просто встретить рассвет в своей собственной кровати — которая моя уже давно, а вот отдохнуть в ней всё никак не выходит.

Спокойно поднимаюсь в свою комнату, умываюсь и падаю в мягкую подготовленную постель. Тут же проваливаюсь в самый обычный сон.

А просыпаюсь, спустя мгновение — утром.

Ночь проходит, будто её вырезали из памяти. Ничто не беспокоит. Никаких резких движений в сторону дома — при том что всю площадь я так и контролирую, как оказывается.

Просыпаюсь от тёплого лучика света, который добирается до подушки через довольно плотные шторы — вчера я их всё-таки закрыл не полностью. И сейчас солнце буквально заглядывает в эту маленькую щель и попадает ровно мне в правый глаз. Спокойно выплываю из сна и одним движением просыпаюсь окончательно.

Всё-таки нужно давать себе такой отдых. Пусть редко, но эти несколько часов безмятежности будто создают меня заново.

Просыпаюсь крайне довольным жизнью.

На часах уже около десяти. Тело, похоже, решило взять своё — и хорошо, что вчера успел отдать соответствующее распоряжение. Встаю, лёгкая разминка, ванная. Накидываю рабочую одежду, на всякий случай. Беру мантию Академии для занятий в мастерских или в лаборатории.

Есть особо не хочется, но осознаю: во-первых, внизу на кухне меня точно ждут — видно, что люди работают. Во-вторых, отвлекаться на обед не получится. У меня большие планы на сегодняшнее утро, раз уж к портному не иду. Кстати, про портного.

— Борис Васильевич, — вызываю Кошкина.

— Да, Максим, ты надумал? — тут же отвечает учитель.

— А вот и нет, — довольно говорю ему. — Моя домоправительница, оказывается, всё уже приобрела — причём у того же мастера, которого вы мне еще тогда порекомендовали. Так что боюсь, придётся отказаться от совместного посещения. Не стал звонить Кло, чтобы не сильно разочаровывать, но, боюсь, придётся.

— Как я тебя понимаю, — усмехается Кошкин. — Хорошо, скажу Рыжей сам. Не переживай.

— Спасибо большое, Борис Васильевич, вы меня буквально спасаете.

— Как минимум теперь ты мне должен жизнь. — чуть усмехается маг. — Ну, или хотя бы эти полдня. Давай, жду тебя завтра в Академии.

— Постараюсь. — Практически обещаю Кошкину.

Замечательное утро так и складывается идеально. Не знаю, как Ксения определяет, что я встал, но то, что определяет, это точно. За время разговора с Кошкиным чувствую, как она поднимается на второй этаж и ждёт меня около выхода.

— Доброе утро, Ксения Дмитриевна. — выхожу из спальни.

— Здравствуйте, Максим. Прикажете позвать завтрак? — девушка слегка волнуется.

— Конечно. Что-нибудь плотное — чтобы на обед потом не отвлекаться.

— Хорошо, я распоряжусь. — Девушка чуть разворачивается.

— Подождите, Ксения. Что вы хотели мне рассказать вчера? — останавливаю домоправительницу.

— Действительно, ничего срочного, Максим, — подтверждает свои вчерашние слова она. — Я хотела предоставить вам отчёт о тратах.

Рядом появляется проекция старикана, которую вижу только я.

— Всё у неё нормально с тратами, я уже посмотрел, — ворчит дед. — Всё по делу.

— Спасибо, Ксения. Оставьте мне отчёт, но я уверен, что читать его излишне.

— Почему? — удивляется управляющая.

— Дом прекрасно контролирует траты со счёта, и мне отчёт предоставляется в любой момент — даже когда я сам этого не хочу, — улыбаюсь. — Так что не усложняйте себе жизнь: делайте обычный еженедельный отчёт, как и делали, и просто кладите его на стол в кабинете.

— Хорошо, Максим. — Девушка говорит это совершенно спокойно, без каких-либо переживаний. То есть, никаких мыслей поиграться с цифрами у неё точно не было — иначе бы сейчас, хотя бы минимально, что-нибудь, да прорвалось бы. Все же нечасто узнаешь, что тебя постоянно контролируют. Но девушка воспринимает это совершенно спокойно. — Тогда я ещё хотела сказать, что сегодня доставили заказанные накопители.

— Накопители? — переспрашиваю.

— Да, для дома. Дом на панели обслуживания вывел необходимые расходники. Практически всё было закуплено в течение этой недели, но с накопителями в столице возникла небольшая сложность.

— Но вы справились?

— Да, — с лёгкой гордостью говорит девушка. — Закупила через третьи руки тот формат кристаллов, который был нужен. К сожалению, в мастерских и лавках сейчас их почти нет — армейские службы выгребли всё подчистую.

— Это было срочно, — снова ворчит Дух дома. — Я к тебе несколько раз обращался, ты всё откладывал. Оставалось всего два накопителя. Пришлось панель подключать.

Стараюсь не показывать, что слышу деда — но всё-таки киваю в сторону его слов.

— Хорошо, Ксения, это здорово.

— Да, и ещё, Максим: Иван привёз заказанное серебро, в том числе и в виде чаши.

— Вот как, — удивляюсь. — Никаких проблем не возникло?

— Только сложно было найти толстостенную чашу, но Иван справился. — с удовольствием говорит девушка.

— Иван это…

— Ваш водитель. — Ксения слегка улыбается.

— Ну, хоть теперь буду знать, как его зовут. — киваю.

— Он очень хотел быть именно вашим водителем. У Ивана талант к скорости — попробуйте как-нибудь проверить. — с легкой тревожностью говорит Ксения.

С интересом смотрю на девушку.

— Обязательно, — А ведь это уже второй раз, когда Ксения продвигает парня. — А он вам кто, если не секрет?

Девушка слегка смущается.

— Двоюродный брат. Но я готова за него поручиться. — Тут же быстро добавляет Ксения.

— Да ничего страшного. Кумовство в этом деле вполне себе нормально смотрится — всё-таки Род — это почти одна семья.

Девушка тут же перестаёт переживать по этому поводу, что в её сигнатуре было прекрасно видно.

Приходим в столовую.

Ксения ненадолго отлучается — и уже через пару минут мне предлагают нежнейшую кашу с фруктами, похожую на гурьевскую. Она дополняется прекрасным яйцом пашот под сливочно-горчичным соусом на хрустящем тонком хлебе. Чуть позже на стол попадает тонкий яблочный пирог с чем-то горящим сверху, судя по запаху — с ромом. И с кусочком мороженого. Крепкий чай с лёгким запахом мелиссы для ясности мысли, завершает завтрак.

Неожиданно девушка попадает в ощущение этого утра этим несложным, но безумно домашним завтраком. Из-за стола я встаю не осоловевшим от плотной еды, а вполне готовым к свершениям. Ведь сегодня у меня запланирован замечательный опыт — на основании воспоминаний, вырванных у матки ксеносов.

Похоже, я всё же знаю, как делать ньямаль.

В памяти ксеноса подобной информации я, естественно, не обнаруживаю — это довольно очевидно, оно им точно было не нужно. Зато нахожу кое-что очень интересное: понимание того, что тот активный металл, который ксеносы используют для своего строительства, становится всё более и более непрозрачным для пси, когда поглощает другие материалы. А вот песок, то есть фактически кварц, этот материал не поглощает.

Возможно, именно поэтому свои пирамиды они строят в пустынях. И получается, что именно в таких местах, там, где есть месторождение кварца или, как в данном случае, кварцевый песок, можно отслеживать появление Гнёзд. Это первый вывод из мелькнувшего воспоминания.

Второй: ксеносы знают разные металлы. И некоторые из них, в частности, похожие на серебро, позволяют при поглощении, использовать застывший металл без постоянной поддержке его псионикой. Именно это было важным в картинке ксеноса. А вот у меня появляется довольно простой вывод: сам материал поглощает ровно столько, сколько нужно. Вряд ли матка вообще сама отмеряла нужный объем, да и вообще об этом хоть задумывалась.

Отсюда и простой вывод. Если добавить достаточно серебра в металл ксеносов — он как раз застынет и станет ньямалем. Так что весь этот хитрый секрет с пропорциями серебра, похоже, имеет очень простое решение.

В принципе, вроде бы всё логично, пусть это и не сам опыт, а только мои выводы из увиденного, но у меня буквально чешутся руки это попробовать.

Заканчиваю завтрак и с предвкушением спускаюсь в мастерскую.

На столе уже стоит небольшая чаша. Даже, скорее, толстостенный старинный кубок. Вряд ли здесь сильно хорошая проба серебра. С другой стороны, египтяне, думаю, тоже вряд ли сильно заморачивались этой пробой. Не страшно — разберусь потом. Рядом лежит и слиток нормального ювелирного серебра на килограмм весом. Для того чтобы попробовать, этого всего достаточно.

Запускаю магический тигель и для начала расплавляю серебро. А пока идёт плавка, ставлю маленький выпуклый щит.

Выливаю серебро в удобную форму и оставляю остывать.

Где взять металл ксеносов даже вопроса не стоит — ухожу на Арену. Там уже давно лежит инертная капля в половину моего роста и диаметром метра в два с половиной. Оно и понятно: Арена полностью засыпана таким же кварцевым песком, вот металл и не проявляет активности. Ничего, по итогам войны я эту каплю, пожалуй, сделаю еще больше.

Отламываю кусок размером с кулак.

Металл все также мягкий. Абсолютно спокойно, как пластилин, металл разделяется просто руками.

Ухожу обратно в мастерскую.

Серебро уже слегка остывает, по крайней мере достаточно, чтобы его телекинезом закинуть в ванну с водой. Каверны, трещинки, окисление — для эксперимента сейчас неважно, поэтому полученная грубая еще одна чаша меня вполне устраивает.

Разделяю кусок металла ксеносов на две половинки. Выдыхаю.

Интерес просто поглощает все внимание.

Что же, раз собрался… Поехали.

Бросаю части в чаши. Секунда-две — и блестящий металл, словно живой, начинает кипеть практически одновременно, почти выплескиваясь из грубых серебряных сосудов.

Металл ксеносов заканчивает кипеть и бурлить в обоих сосудах примерно одновременно. В каждом оказывается примерно по одинаковому количеству металла — и вполне узнаваемого.

Напитываю оба слитка пси и вытаскиваю из изъеденных чаш.

Серебра в каждой чаше осталось примерно до половины. Неплохо так.

Оба бесформенных слитка ньямаля получаются на ощупь около полукилограмма каждый. Это, вообще-то, очень много. Килограмм ньямаля мне в свое время в тысячи золотых обошелся. А принес с пару десятков тысяч. Это если мерить только деньгами, конечно. Но артефактные гарнитуры не только деньгами меряются. Да и кроме них — ну как посчитать стоимость моих големов? Вообще нет. А сейчас…

С другой стороны, я пока еще не уверен, что получил тот самый материал. Металл ксеносов выжег и кубок, и серебряную чашу. В кубке каверны заметно крупнее, чистая серебряная форма пострадала чуть меньше. Но это все равно нужно взвешивать — для эксперимента так-то важно, а вот сейчас разница принципиального значения не имеет.

Важно другое: я держу перед собой два примерно одинаковых слитка, и пси пропускает оба примерно одинаково. И ощутить оба куска металла у меня получается в одно время — с незначительной разницей. И из обоих формирую примерно одинаковые правильной формы кубы.

Теперь нужно на какое-то время проверить, какой дольше держит пси. И это будет ответом — какое качество серебра необходимо для сплава. Но судя по ощущениям, и здесь разница не должна быть критической: оба слитка примерно одинаково подчиняются моей воле и разуму.

А вот на вопрос — тот это или нет металл, я ответ получу уже сейчас — как только сформирую заготовки под амулеты.

Ладно.

Теперь у меня очень много материала, из которого, пора бы создавать нужный комплекс амулетов. Тем более что идея Рыжей меня в каком-то смысле захватывает — незаметный тонкий браслет, который может стать напарником в бою, это дорогого стоит.

Да и защитные амулеты нужно восстановить: практически весь комплекс я уже давно израсходовал на големов. Но времени вагон, задача более-менее понятная. Вопрос собственной безопасности — когда ещё его решать, как не сейчас?

До этого момента я был в лесу, в тайге. Там не настолько опасно, как в цивилизованном городе. Тут-то как раз и ожидать можно чего угодно.

Да и вообще — по-хорошему вопрос с проницаемостью щитов для целительских плетений тоже стоит пересмотреть. Тем более что нужный блок вычленяется очень просто. В старых книгах амулеты с плетением «щита» довольно заметно отличаются от тех, что делают сейчас. И отличаются двумя блоками. Причём что делает первый и что делает второй — я не знаю. Такое нужно уточнять в Академии. Что и сделаю чуть попозже. Делаю себе мысленную зарубку.

В моём исполнении сквозь старые щиты целительский конструкт не проходит. А вот сквозь «щит» стандартных современных амулетов — только в путь. Так что нужный блок вычленить несложно.

Запираюсь в мастерской на полдня. Благо всех предупреждаю об этом заранее и начинаю расходовать материал. Восстанавливаю свою защиту. Материала теперь хватает на много вариантов исполнения. Времени, правда, не хватает. Так что сначала делаю всё стандартное, а потом приступаю к экспериментам. И ведь это захватывает меня настолько, что только ближе к трём часам, после повторного стука в дверь, я вспоминаю, что у меня ещё есть дела.

За дверью, очевидно, Ксения.

— Максим, вы просили напомнить, когда будет три часа дня, — чуть извиняющимся тоном говорит девушка. — Обед для вас готов. Мобиль тоже готов.

— Прекрасно. — Задумываюсь. — Знаешь, я, пожалуй, обедать не буду — пообедаю в Академии. Давай-ка лучше отведи меня в гардеробную. Раз уж у меня теперь есть такой выбор.

Ксения кивает и, не задавая лишних вопросов, ведёт меня практически к моей же комнате. Соседняя дверь — что логично.

Полностью пустая комната, в которую я ни разу не заходил, представляет собой именно гардеробную: большое зеркало, ростовые шкафы. Правда, шкафы сейчас ещё только начинают заполняться.

Неожиданно нахожу еще несколько мантий Академии. Удивленно смотрю на девушку. Та кивает.

— Вам нужно быть всегда в хорошей форме, — подтверждает она. — Заказала как необходимое.

Действительно — десять костюмов плюс два, которые остались у меня с прошлого посещения портного. Туфли. Рубашки.

Из кармана высыпаю получившуюся сегодня бижутерию. Все получилось максимально затрапезного вида. Специально делал так, чтобы не привлекали внимания.

— Ксения, подберите мне, пожалуйста, что-нибудь, что более или менее гармонирует с вот этими простыми амулетами.

— Безусловно, Максим, — совершенно не удивляется просьбе девушка.

Ксения очень быстро подбирает костюм — идеально подходящий к моему сегодняшнему настроению. Костюм застревает где-то посередине между военной формой, мантией Академии и гражданской одеждой. Удобный, неброский, но, судя по ткани, дико дорогой. Похоже, там даже чары наложены — вижу по магическим нитям. Скорее всего, что-нибудь на прочность или самоочистку, но пока не важно.

Ксения выходит, я переодеваюсь. Дополняю костюм неброскими, очень дёшево выглядящими чернёными артефактами из ньямаля. На первый взгляд они не сильно отличаются от недорогих артефактов из серебра. Более того, даже за артефакты их не всегда примут: в своей последней версии я формировал браслет-охранник с прицелом именно на незаметность — поэтому и он, и щиты практически не фонят в пространстве. Даже от накопителей вроде нет паразитного фона.

Энергии в амулетах могло бы быть и побольше, но я просто не подумал. Так что тот же голем если и проработает, то не больше четверти часа. И то, на это я слил практически весь свой резерв, который сейчас медленно и печально наполняется вновь. Правда, вместе с псионикой, поэтому интенсивность, возможно, всё же будет повыше. Но это тоже требует определённых экспериментов.

Что касается сороконожки — этот голем абсолютно обычный, если их вообще можно так называть. Ни размером, ни какими-то дополнительными особенностями не отличается. Изначальная сороконожка — удобная, активная и резкая, но для меня уже привычная.

Спускаюсь вниз.

— До позднего вечера, — говорю Ксении. — Ужин, наверное, не стоит под меня готовить.

Девушка молча принимает мои слова к сведению, задерживаясь в дверях. Мне же идти недалеко.

— Здравствуйте, Иван.

У открытых дверей дома меня ждёт мобиль с уже знакомым водителем. Парень буквально расцветает на глазах — до этого момента я его по имени не называл.

— Здравствуйте, Максим! — Здоровается парень. Захлопывает за мной дверь, оббегает мобиль и заскакивает на водительское сиденье. Мобиль аккуратно трогается с места. — Куда едем?

— До Академии. А там — ждать не надо. Скорее всего, дальше поедем на мобиле Прозоровских. Ну а если что, я вас вызову.

— Хорошо, Максим. Принято. — кивает водитель. Парень не лезет с разговорами и старается четко выполнить указания.

До Академии недалеко — в выходной день движение в Новгороде не слишком большое, тем более в сторону кампусов. Так что через четверть часа добираемся до знакомых ворот. Спокойно выхожу.

На ученический браслет ворота привычно реагируют, пропуская меня.

Иду в сторону общежития. В крыло для представителей важных для Академии Родов прохожу тоже без особых проблем, несмотря на недавнюю ситуацию в заведении. Неожиданно, но ладно. У меня здесь самого пара комнат, только я давно в них не ночевал.

Игнорирую свои и иду на женскую половину. Сейчас день, выходной, охрана особо не лютует, вообще сейчас и вовсе всего один человек на входе.

Ещё до подъема на этаж, замечаю некоторый непорядок. И по мере приближения к комнате Прозоровской картина становится значительно более отчетливой. У меня появляются вопросы, и вроде как довольно неприятные. Чем ближе я подхожу к двери, тем эти вопросы становятся острее.

Сигнатуру Прозоровской я узнаю сразу. То, что она сейчас находится в странном равновесии — на грани между гневом и ровным, абсолютно индифферентным состоянием. В таком состоянии девушку я никогда не видел. Но сами эмоции опознаю довольно уверенно.

А вот что в комнате делают ещё четыре совершенно неизвестные мне, точно ни разу не виденные сигнатуры — мне становится очень и очень интересно.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.