Из затемнения: вращающийся глобус.

Глобус оживает: со всех концов Европы ручейками стекаются к одной точке на севере Африки толпы крохотных человечков.

На этом изображении возникает голос рассказчика.

Рассказчик: Беженцы... Изо всех уголков Европы устремились они в Новый Свет, к свободе. Все взоры обращены в сторону Лиссабона: это — порт отправления. Но попасть в Лиссабон прямым путем удаётся не каждому. И тропа беглецов свернула от Парижа к Марселю... (Ожившая карта иллюстрирует маршрут, о котором говорит рассказчик.) Пересекла Средиземное море... От Орана по краешку Африки надо добираться — поездом, автомобилем, а то и пешком — до Касабланки, во Французском Марокко.

Рельефный план Касабланки. По одну сторону океан, по другую — пустыня. За кадром голос рассказчика.

Рассказчик: Здесь счастливчики получат выездные визы — кто за деньги, кто благодаря связям, а кому и просто повезёт — и сразу в Лиссабон, а оттуда в Америку. А невезучие останутся ждать в Касабланке... и будут ждать... ждать... ждать...

Старая мавританская часть города.

Сначала видны только башенки и крыши на фоне раскалённого неба. Даль в дымке. Камера панорамирует вниз по фасадам мавританских домов, и мы видим узенькую кривую улочку туземного квартала, кишащую разноязычным людом. Палящее солнце пустыни создаёт ощущение покоя и неги: никто никуда не торопится, звуки приглушены... И вдруг вой сирены взрывает тишину. С криками разбегаются в поисках укрытия женщины. Уличные торговцы, нищие и беспризорники прячутся за дверями домов... На полной скорости в кадр въезжает полицейская машина. Останавливается возле допотопной мавританской гостиницы — точнее сказать, ночлежки.

Туземные полицейские во французской форме взбегают по лестнице, врываются в номера и вытаскивают оттуда перепуганных беженцев...

Полицейский распахивает настежь одну из дверей. Видит на стене тень повесившегося на люстре мужчины — и захлопывает дверь...

На перекрёстке двое других полицейских остановили европейца в гражданской одежде и беседуют с ним.

1-й полицейский: Ваши документы, пожалуйста.

Европеец (нервничает): У меня... С собой у меня их нет.

1-й полицейский: В таком случае вам придётся пройти с нами.

Европеец (щупает свои карманы): Скорей всего, я их... А, вот же они!

Достаёт документы. 2-й полицейский проверяет их.

2-й полицейский: Ваши документы просрочены. На целых три недели. Придётся вам...

Внезапно задержанный вырывается и кидается бежать. Слышен крик полицейского: «Стой!» Но беглец только прибавляет ходу. Выстрел. Европеец падает.

Прижавшись друг к другу, стоят в дверях Ян и Аннина — испуганные, ничего не понимающие свидетели чужой трагедии. Это муж и жена — очень молодые и привлекательные. Обстоятельства вырвали их из привычной среды и швырнули в этот незнакомый сумасшедший мир. Аннина судорожно сжимает локоть мужа. Оба смотрят, как полицейские обыскивают убитого.

Полицейская машина проносится мимо них. Ян берёт жену за руку.

Ян: Наверно, префектура там.

Они направляются в ту сторону, куда поехали полицейские.

«Liberte, Egalite, Fraternite» вырезано по мрамору на фронтоне здания.

Козырёк над парадной дверью; на нём надпись: «Palais de Justice».

Длинный хвост тянется по ступенькам до входа: просители всех возрастов и всех национальностей. В многоязычном говоре можно разобрать только отдельные слова: «виза», «месье ле префект», «Португалия», «сто франков» и т. п. Внезапно внимание всей очереди обращается на улицу.

Ко входу в префектуру только что подкатил полицейский фургон. На задней стенке — решётчатая дверь. Полицейский выпускает наружу пёструю кучку беженцев.

Уличное кафе на тротуаре. Англичане — пожилая супружеская пара — привстали со своих мест, чтобы получше разглядеть толчею у входа в префектуру. Чуть поодаль, прислонившись к фонарному столбу, курит чернявый европеец. Английская чета интересует его больше, чем происходящее на улице.

Англичанка: Что там такое случилось?

Чернявый (подходит к супругам): Пардон, мадам. Неужели вы не слышали?

Англичанка: Мы мало что слышим... А понимаем и того меньше.

Чернявый: В пустыне обнаружены два убитых немецких курьера. (С иронической улыбкой.) В неоккупированной пустыне.

Перед «Palais de Justice» беженцев выгружают из полицейского фургона.

Голос Чернявого (за кадром): А это обычная облава на беженцев, на либералов, на... (Последней из фургона вылезает молоденькая блондинка; её гонят к префектуре вместе со всеми.) Ну, конечно. Красивая девушка — это для месье Рено, префекта полиции.

Англичанка (озадаченно): Не понимаю.

Чернявый: Как правило, беженцев и либералов через пару часиков отпускают. (Чуть улыбнувшись.) А девушку выпустят попозже.

Англичанка (очень немолодая, с лошадиным лицом): Выходит, женщина не может чувствовать себя в безопасности?

Чернявый (пожав плечами): Говорят, чтобы уехать из Касабланки, надо заплатить два доллара за визу и двести — префекту. Если только вы не красивая молодая девица... Богатые и красивые улетают в Лиссабон. А бедные остаются у нас.

Англичанка: Какой ужас!

Чернявый: К сожалению, вместе с этими несчастными беженцами сюда из Европы понаехала всяческая мразь. Из них многие ждут визу годами. (Заботливо приобнял англичанина.) Месье, заклинаю вас: будьте осторожны! Держите ухо востро! Берегитесь!

Англичанин (тронутый и смущенный этим внезапным проявлением заботы): Э... Э... Спасибо. Большое спасибо!

Чернявый: Не за что. (Приподнимает шляпу.) Бонжур, мадам! Бонжур, месье!

Он отходит. Англичанин, ещё не оправившись от смущения, вытирает лоб носовым платком.

Англичанин (засовывает платок в верхний кармашек): Приятный парень, правда?

Почувствовав, что чего-то не хватает, расстёгивает пиджак и проверяет внутренний карман.

Англичанин: Как глупо...

Англичанка: Что такое, дорогой?

Англичанин: Бумажник забыл в отеле!

Застёгивая пиджак, провожает глазами удаляющуюся фигуру своего чернявого собеседника — и по лицу пробегает облачко сомнения. Но в этот момент раздаётся рокот мотора идущего на посадку самолёта. Все головы вскидываются вверх. Все глаза провожают самолёт. Самолёт — символ надежды.

К хвосту очереди пристраиваются Ян и Аннина. Они тоже провожают взглядом рокочущий в небе самолёт.

Аннина: Может быть, завтра и мы полетим.

Ян грустно улыбается: он не так оптимистичен.

Снижаясь, самолёт пролетает мимо неоновой надписи на здании возле аэропорта. Это вывеска кафе: «У Рика».

Аэропорт. Капитан Луи Рено, назначенный правительством Виши на должность префекта полиции в Касабланке, болтает с другими офицерами. Капитан — красивый француз средних лет, приветливый и жизнерадостный. Но палец в рот ему не клади — откусит. Возле него германский консул герр Хайнце, молодой итальянский офицер капитан Тонелли и адъютант префекта лейтенант Кассель. В сторонке — отряд туземных солдат французской армии. Приземлившийся самолёт подруливает к встречающим. Немец и итальянец отделяются от группы и направляются к самолёту. Итальянец с трудом поспевает за энергичным немецким коллегой.

Дверка, украшенная свастикой, открывается. Первым на трап ступает высоченный немец. На нём очки в тяжёлой роговой оправе, лицо непроницаемое: застывшую на губах полуулыбку легче объяснить повреждением лицевого нерва, чем добрым расположением духа. Если же майору Штрассеру кто-то осмеливается противоречить, улыбка исчезает, и лицо превращается в стальную маску. Герр Хайнце приближается к майору с поднятой в приветствии рукой.

Хайнце: Хайль Гитлер!

Штрассер (небрежно приподняв руку): Хайль Гитлер!

Они обмениваются рукопожатием.

Хайнце (по-немецки): Приятно снова встретиться с вами, майор Штрассер.

Штрассер (по-немецки): Спасибо, спасибо.

Штрассер отворачивается, чтобы поздороваться с Рено и Касселем. Герр Хайнце знакомит их.

Хайнце (по-английски): Разрешите представить вам капитана Рено, префекта здешней полиции... Майор Штрассер.

Капитан и майор жмут друг другу руки.

Рено (вежливо, с почти неуловимой насмешкой): Неоккупированная Франция приветствует вас на земле Касабланки.

Штрассер (на очень хорошем английском, лучась доброжелательством): Благодарю вас, капитан. Я буду рад погостить у вас.

Тонелли: Капитан Тонелли. Направлен в ваше распоряжение в составе итальянского персонала.

Штрассер: Очень любезно с вашей стороны.

Тонелли: Готовы всячески содействовать!

Рено: Майор, позвольте представить вам моего адъютанта, лейтенанта Касселя.

Кассель не протягивает немцу руки. Берёт под козырёк и ограничивается полупоклоном.

Рено ведёт Штрассера к машинам, ожидающим на краю лётного поля. Следом идут Хайнце и Кассель; шествие замыкает капитан итальянец.

Рено (опять с двусмысленным смешком): Возможно, майор, вам покажется, что тут, в Касабланке, жарковато.

Штрассер: О, нам, немцам, пора привыкать к любому климату — от России до Африки. (Внезапно улыбка исчезает, глаза становятся жёсткими.) Но может быть, вы не климат имели в виду?

Рено (с невинной улыбкой): Не климат? А что, дорогой майор?

Штрассер (прежним ровным тоном): Кстати... Насчёт убийства наших курьеров. Какие шаги предприняты?

Рено: Учитывая всю серьёзность этого дела, мои люди провели облаву. Подозреваемых задержано вдвое больше обычного.

Взгляд Штрассера снова стал жёстким.

Хайнце: Капитан Рено хотел сказать, что облава — это для маскировки. Кто убил, нам уже известно.

Штрассер: Отлично. Убийца арестован?

Рено: Торопиться ни к чему. Сегодня вечером он придёт к Рику. (Указывает на кафе возле аэропорта.) Все приходят к Рику.

Хайнце пожимает плечами: этот Рено всё делает по-своему!

Штрассер: Я уже слышал про это кафе. И про самого месье Рика слышал.

Они подходят к автомобилю.

Светящаяся вывеска «У Рика». Ночь.

Посетители проходят в кафе через вращающуюся дверь. Изнутри доносятся звуки музыки, смех.

«У Рика» — это ночной клуб, шикарный и дорогой. Играет оркестрик из четырёх музыкантов. Пианино цвета сёмги, маленькое, на колесиках. На вращающемся табурете сидит негр в ярко-синих брюках и спортивной рубашке. Он поёт, аккомпанируя себе.

Кругом невнятный гомон и смех. Публика самая разная: тут и европейцы в смокингах, и их увешанные драгоценностями дамы в красивых платьях; тут и марокканцы в шёлковых одеяниях, и турки в фесках, и левантинцы, и морские офицеры. Есть тут и вояки из Иностранного Легиона: их легко отличить по плоским кепи.

Во всю ширину задней стены тянется стойка грандиозного бара.

Панорама по лицам посетителей — крупные планы.

...Мужчина: Ждём, ждём... Да никогда отсюда не выбраться! Я так и подохну в этой Касабланке.

...Плачущая женщина: Я больше не могу!..

...Мужчина: Ну, ну, ну...

...Очень хорошо одетая дама разговаривает с мавром. Из драгоценностей на ней только браслет.

Дама: Вы не прибавите немножко?.. Ну, пожалуйста!

Мавр: Извините, мадам. Рынок просто завален бриллиантами. Все продают бриллианты! Куда ни глянешь — всюду бриллианты!.. Две тысячи четыреста.

Дама (подавленно): Ладно.

Мавр отсчитывает деньги, она отдаёт ему браслет.

...Разговаривают двое подпольщиков.

Первый: Грузовики уже ждут, люди готовы...

...За столиком двое мужчин.

Мужчина: Рыбачий бот «Сантьяго». Отплываем завтра в час ночи, с причала Ла Медина. Лодка — третья с краю.

Беженец: Спасибо, огромное спасибо.

Мужчина: И захватите с собой пятнадцать тысяч франков наличными. Не забудьте — наличными!

Камера едет к бару мимо столиков. Слышна разноязычная речь. Тут и там можно уловить английское словечко или обрывок фразы. И вот мы у бара.

Бармен Саша — русский. Это рослый жизнерадостный мужчина в шёлковом пиджаке. Он наливает клиенту виски, приговаривая по-русски: «Пей до дна!» Потом окликает идущего мимо официанта:

— Карл!

Официант поворачивается кругом, идёт к бару. Карл — маленький тихий человек в очках. Саша ставит на поднос несколько фужеров, показывает Карлу, куда отнести.

С подносом в руке Карл подходит к двери, которую охраняет здоровенный верзила.

Карл (верзиле): Открой, Абдул.

Абдул (открывая дверь, почтительно): Пожалуйста, герр профессор.

Карл проходит внутрь. Это игорный зал.

Карточный стол. Женщина даёт крупье чек. Он поворачивается и передаёт чек старшему. Тот смотрит на чек, смотрит на женщину.

Старший (женщине): Одну минуточку.

Идёт к другому столу, к Рику.

Рик — американец неопределённого возраста. Он один за столиком. Разглядывает фужер в своей руке. Глаза ничего не выражают — как и лицо, абсолютно бесстрастное.

Поглядев на сомнительный чек, Рик пишет карандашом на обороте «О’кей. Рик».

Другой столик. Две женщины и мужчина. Карл готовит им кофе по-турецки. Женщины с интересом смотрят на Рика.

Женщина (Карлу): Спросите у Рика, не хочет ли он выпить с нами?

Карл: Мадам, Рик никогда не пьёт с посетителями. Разве только сам пригласит за свой столик.

2-я женщина (глянув на Рика; разочарованно): С чего это трактирщики стали такими снобами?

Мужчина (протягивает Карлу деньги): А если сказать ему, что в Амстердаме я управлял вторым по значению банком?

Карл (покачав головой): Это на него не подействует. Главный амстердамский банкир работает у нас кондитером, а его отец швейцаром.

Рик смотрит в сторону открывшейся двери и знаком показывает: не впускать! У входа скандал. Слышно, как кто-то кричит с немецким акцентом:

— Какое нахальство! За кого вы меня...

Рик встаёт и с тем же бесстрастным видом направляется к двери.

Раскрасневшийся немец кричит на Абдула.

Немец: Я знаю, что у вас идёт игра! Об этом знают все! По какому праву меня не впускают?!

Рик (холодно): Да? О чём спор?

Саша: Э-э... Этот господин...

Немец (размахивая кредитной карточкой): Я играл во всех казино от Гонолулу до Берлина. И если вы воображаете, что ваш кабачок лучше всех, то вы очень ошибаетесь!

В кафе заходит Угарте, тощий суетливый человечек. Будь он американцем — типичный ипподромный жучок из Чикаго! Угарте с интересом наблюдает за Риком и немцем.

Угарте (протискиваясь между спин): Э-э... Извините, пожалуйста... Привет, Рик.

Рик спокойно смотрит на немца, берёт его кредитную карточку и рвёт на куски.

Рик (немцу): В баре будете платить наличными.

Немец: Что? Да вы знаете, кто я?!

Рик (холодно): Знаю. Скажите спасибо, что вас пускают в бар.

Немец: Это возмутительно! Я буду жаловаться!

Рик отворачивается от брызжущего слюной немца. Ловит на себе взгляд Сэма: негр, не переставая играть, следит за происходящим. Он подмигивает Рику, и тот отвечает — не совсем улыбкой, но чем-то похожим; по-другому Рик улыбаться не умеет. Нетрудно понять, что к негру у Рика особое отношение.

Рик возвращается в бар. К нему подсаживается Угарте. Никого из посторонних рядом нет.

Угарте (льстиво): Ха! Я видел, как вы разделались с Дойче Банком. Знаете, Рик, можно подумать, что вы этим занимались всю жизнь.

Рик (слегка напрягшись): А кто тебе сказал, что это не так?

Угарте: Никто. Но когда вы приехали в Касабланку, я подумал...

Рик (холодно): Подумал что?

Угарте (боится обидеть Рика; со смешком): А правда: кто дал мне право что-то думать?.. (Спешит переменить тему.) Слыхали про этих германских курьеров? Какой кошмар, а?

Рик (равнодушно): Им повезло. Вчера — никому не известные почтальоны, сегодня — герои, павшие за фатерлянд.

Угарте (покачивая головой): Простите за откровенность, мсье Рик, но вы ужасный циник.

Рик: Прощаю.

Бармен ставит перед Риком и Угарте по фужеру.

Угарте: О, спасибо... Вы не согласитесь выпить со мной?

Рик: Нет.

Угарте (грустно): Вы меня презираете, да?

Рик: Было б у меня время подумать о тебе — вероятно, презирал бы.

Угарте: Вам не нравится моё занятие. Но подумайте про несчастных беженцев. Они бы гнили и гнили в этой дыре, если б не я. Неужели так ужасно, что я достаю для них выездные визы?

Рик (глядя в свой фужер): Не бесплатно, Угарте, не бесплатно.

Угарте: Но у этих бедняг нет таких денег, какие дерёт с них Рено. Я беру вдвое меньше. И за это вы считаете меня паразитом?

Рик (поворачивается к Угарте): Я не против паразитов. Не люблю только паразитов-благодетелей.

Угарте: Вообще-то, я завязываю с этим делом. Рик, я покидаю Касабланку.

Рик: Кому же ты дал взятку, чтобы получить визу? Рено или себе?

Угарте (с усмешкой): Себе. Со мной оказалось легче договориться. (Достаёт из кармана пакет, подбрасывает на ладони.) Знаете, что здесь? Такого и вы никогда не видели. (Понизив голос.) Это транзитные пропуска за подписью маршала Вейгана. Они действительны на предъявителя и не подлежат проверке.

Рик смотрит на Угарте, потом протягивает руку за конвертом.

Угарте: Секунду!.. Сегодня я их продам за такие деньги, которые мне и не снились. И тогда — адью, Касабланка! Рик, у меня в Касабланке много друзей, но вы меня презираете, и поэтому вы единственный, кому я доверяю. Можете подержать эти пропуска у себя?

Рик: Сколько времени?

Угарте: Может, час, может, подольше.

Рик (берёт пакет): Чтобы к утру их здесь не было.

Угарте: Не беспокойтесь. Пожалуйста, подержите их пока. Спасибо. Я знал, что на вас можно положиться.

Мимо идёт официант.

Угарте: Официант!.. Я жду одного человека... Если меня спросят — я здесь.

Кивнув, официант отходит. Угарте поворачивается к Рику.

Угарте: Рик, теперь, надеюсь, вы изменили обо мне мнение?.. Если позволите, пойду поделюсь своей удачей с вашей рулеткой.

Он двинулся к игорным столам.

Рик: Постой. Не спеши.

Угарте останавливается, Рик подходит к нему вплотную.

Рик (тихо-тихо): Я слышал, эти германские курьеры везли с собой транзитные пропуска.

Угарте (медлит с ответом): Да, я тоже слышал... Бедняги.

Рик пристально смотрит на него.

Рик (медленно): Ты прав, Угарте. Я несколько изменил своё мнение.

Улыбнувшись, Угарте бодрым шагом направляется к рулетке. Рик выходит в кафе.

Аккомпанируя себе, Сэм в сопровождении оркестра поёт «Постучи по дереву». В кафе полумрак. Луч прожектора направлен на Сэма, но каждый раз, когда доходит до припева — «постучи...», — световое пятно перемещается на оркестр.

Рик идёт от дверей игорного зала к пианисту.

Пока луч прожектора задерживается на оркестре, он незаметно суёт пакет с транзитными пропусками под крышку пианино. Затем отходит к бару.

Феррари, сидевший в одиночестве за маленьким столиком, увидел Рика у стойки, двинулся к нему.

Феррари: Привет, Рик.

Рик: Привет, Феррари. Как идут дела в «Голубом Попугае»?

Феррари: Замечательно. Но я хотел бы купить ваше кафе.

Рик: Не продаётся.

Феррари: Вы же не слышали мою цену.

Рик: Не продаётся ни за какие деньги.

Феррари: А сколько вы бы взяли за Сэма?

Рик: Я не торгую людьми.

Феррари: Очень жаль. Это в Касабланке самый ходовой товар. На одних беженцах мы бы сколотили целое состояние — если б работали вместе на чёрном рынке.

Рик: Давайте так: я занимаюсь своим делом, вы — своим.

Феррари: Давайте так: спросим Сэма. Может быть, он не возражал бы против перемены.

Рик: Давайте так.

Негр за пианино. Номер только что кончился. Подходят Рик и Феррари.

Рик: Сэм, Феррари хочет, чтобы ты работал у него в «Голубом Попугае».

Сэм: Мне и тут хорошо.

Рик: Будешь получать вдвое больше, чем у меня.

Сэм: А я и этого не успеваю истратить.

Рик (с улыбкой): Уж извините, Феррари...

Подмигивает Сэму.

Феррари отходит.

У длинной стойки бара Ивонна, сидя на высоком табурете, пьёт коньяк. Саша наполняет бокал, глядя на неё влюблёнными глазами.

Саша (с сильным русским акцентом): Ивонна, это из личных запасов босса. Потому что я тебя люблю.

Ивонна (мрачно): Ой, заткнись.

Саша (ласково): Из любви к тебе заткнусь.

Подходит Рик, небрежно опирается на стойку рядом с Ивонной. На неё он не обращает внимания. Она обиженно смотрит на Рика, но молчит.

Саша: А, мсье Рик... Какие-то немцы — бум, бум, бум! — расплатились этим чеком. Он годится?

Рик разглядывает чек.

Сэм исполняет очередной номер.

Прожектор освещает только пианиста, Рик и Ивонна стоят в полумраке. Она долго смотрит на него в упор. Наконец, её прорывает:

— Где это ты был прошлой ночью?

Рик: Не помню. Это было так давно.

Ивонна: Сегодня увидимся?

Рик (лениво): Так далеко вперёд я не загадываю.

Ивонна оборачивается к Саше и протягивает ему пустой бокал. Бармен уже собирается налить, но Рик жестом останавливает его.

Ивонна (Саше): Налей мне!

Рик: Саша, ей хватит.

Ивонна: Саша, не слушай его! Наливай!

Саша неуверенно смотрит на Рика.

Саша (отставив бутылку): Ивонна, я люблю тебя, но платит мне он.

Ивонна с пьяной яростью обрушивается на Рика:

— Рик, ты, кажется, меня доведёшь!..

Рик: Саша, вызови такси.

Саша: Понял, босс.

Идёт к выходу.

Рик (берёт Ивонну за руку): Пошли, возьмёшь своё пальто.

Ивонна: Отпусти руку!..

Рик тащит её к двери.

Рик: Поезжай домой. Ты перебрала.

Улица перед кафе Рика. Саша сигналит проезжающим машинам. Наконец, одна останавливается.

Из кафе выходят Рик и Ивонна. Он накидывает ей на плечи пальто. Женщина отчаянно сопротивляется.

Ивонна: Раскомандовался!.. Дура я была, что влюбилась в такого...

Рик (Саше): Поезжай с ней, Саша, проследи, чтобы она попала домой.

Саша (радостно): Понял, босс!

За руки они подтаскивают Ивонну к такси, усаживают. Саша садится рядом.

Рик: Саша! (Тот выглядывает из окошка.) Сразу же возвращайся.

Саша (скиснув): Понял, босс.

Такси отъезжает.

Рик возвращается в кафе. Закуривает сигарету.

Голос Рено: Привет, Рик.

Рик: Привет, Рено.

Рено: Как вы расточительны! Так разбрасываться женщинами. В один прекрасный день спохватитесь — а их уже нет.

Рено потягивает коньяк за столиком на террасе. Инцидент его позабавил.

Рено: Я даже подумал — а не заглянуть ли мне к Ивонне? Может, с горя согласилась бы?

Рик (присаживаясь за столик): Когда дело касается женщин — тут вы истинный демократ.

Засмеявшись, Рено наливает Рику коньяку. С аэродрома по соседству доносится гуденье: это прогревают мотор перед взлётом. Рик смотрит в ту сторону; смотрит и Рено.

В ослепительном свете прожекторов на взлётной полосе стоит, ревя моторами, самолёт, готовый оторваться от земли.

Рик не спускает с него глаз.

Рено: Самолёт на Лиссабон. Хотели бы полететь?

Рик (сдержанно): Зачем? Что хорошего в Лиссабоне?

Рено: Рейсы в Америку.

Рик не отвечает. Смотрит на готовый к взлёту самолёт, и глаза у него невеселые.

Рено: Иногда я пробовал угадать, почему вы не возвращаетесь в свою Америку. Обокрали церковную кассу? Сбежали с женой сенатора?.. Я бы предпочел думать, что вы кого-то убили... Так романтичней.

Рик (по-прежнему глядя на самолёт; с сардонической усмешкой): Там была комбинация из этих трёх преступлений.

Рено: Но объясните, бога ради, как вас занесло в Касабланку?

Звук авиамотора всё громче.

Рик: Я приехал на воды. Лечиться.

Рено: На воды? Какие воды? Мы же в пустыне!

Рик: Меня неверно информировали.

Рено качает головой.

Самолёт с рёвом несётся по взлётной полосе. На лицах Рика и Рено отблеск его огней. Рик не сводит с самолёта глаз: тот оторвался от земли, летит почти над их головами. Рик провожает его взглядом, пока огни не скрываются вдали.

Подходит Эмиль, крупье. Над его глазами зелёный козырёк.

Эмиль: Извините, мсье Рик, но там один джентльмен выиграл двадцать тысяч франков. В кассе не хватило денег.

Рик (невозмутимо): Сейчас возьму из сейфа.

Эмиль: Мне очень стыдно, месье Рик. Просто не понимаю, как это вышло.

Рик: Всё нормально, Эмиль. Такие ошибки у всех случаются.

Эмиль: Я очень виноват...

Рик и Рено поднимаются.

Рено: Рик, сегодня тут будет шумно. Мы собираемся произвести у вас в кафе арест.

Рик (ничуть не встревоженный): Что, опять?

Рено: Эго не обычный арест. Мы задержим убийцу.

Рик невольно оборачивается в сторону игорного зала.

Рено (он перехватил взгляд Рика): Если вы собираетесь предупредить его — не рискуйте понапрасну. Ему от нас не уйти.

Рик (поднимаясь на приступку): Я не суюсь не в свои дела.

Рено: Очень мудрая внешняя политика.

С бокалом в руке он идёт за Риком.

Рено: Понимаете, Рик, мы могли бы арестовать его пару часов назад в «Голубом Попугае»...

Рик проходит в свой кабинет, Эмиль и Рено тоже входят.

Рено (продолжает): Но из чувства глубокого уважения к вам я решил сделать это здесь. Чтобы развлечь ваших посетителей.

Рик (открыв дверь в стене): Им и так хватает развлечений.

Дверь ведёт из кабинета в тёмную каморку, где хранится сейф. Пройдя внутрь, Рик открывает сейф. Рено, по-прежнему с бокалом в руке, прислоняется к дверному косяку.

Рено: Рик, сегодня к вам заявится важный гость. Сам майор Штрассер из Третьего Рейха. Мы хотим, чтобы он присутствовал при аресте. Так сказать, маленькая демонстрация моих деловых качеств.

Рик: Понятно. А что он делает в Касабланке? Не поедет же Штрассер в такую даль только затем, чтобы присутствовать при демонстрации ваших деловых качеств.

Рено: Возможно, вы правы.

Рик (Эмилю): Вот вам деньги.

Эмиль: Больше это не повторится, мсье!..

Рик: Всё нормально. (Рено.) Луи, вы чего-то не договариваете. Ну-ка, выкладывайте.

Рено (с восхищением): Вы очень наблюдательны... Вообще-то я действительно хотел дать вам совет.

Рик: Вот как?.. Выпейте.

Рено: Спасибо, Рик... У вас в кафе торгуют выездными визами, но нам известно, что сами вы этим никогда не занимались. Именно поэтому я до сих пор не прикрыл ваше кафе.

Рик: А я-то думал, это потому, что здесь вам дают выигрывать в рулетку.

Рено: Э-э... Ну, и поэтому тоже... Так вот, в Касабланку прибыл человек, которому надо попасть в Америку. Тому, кто добудет для него выездную визу, он готов заплатить любые деньги.

Рик: Да? А как его зовут?

Рено: Виктор Ласло.

Рик: Виктор Ласло?!

Рено (наблюдает за реакцией собеседника): Рик, первый раз вижу вас взволнованным.

Рик: Так ведь за него волнуется половина человечества.

Рено: Моя обязанность проследить, чтобы он не стал волновать вторую половину. (Отбросив шутливый тон.) Рик, Ласло не попадёт в Америку. Он останется здесь.

Рик: Интересно будет поглядеть, как у него получится.

Рено: Получится что?

Рик: Побег.

Рено: Но я же сказал вам...

Рик: Бросьте. Он сбежал из концлагеря, и наци гонялись за ним по всей Европе.

Рено (мрачно): Здесь погоня кончилась.

Рик: Спорю на двадцать тысяч франков, что не кончилась.

Рено: Вы серьёзно?

Рик: Только что я потерял двадцать тысяч. Хочу отыграться.

Рено: Сбавьте до десяти. Я всего лишь бедный коррумпированный чиновник. (Рик кивает.) По рукам. При всех его талантах, Ласло не обойтись без выездной визы — а точнее сказать, без двух.

Они выходят из кабинета, спускаются по ступенькам.

Рик: Почему без двух?

Рено: Он путешествует с дамой.

Рик: Согласится и на одну визу.

Рено: Не думаю. Я эту даму видел. И если он не оставил её ни в Марселе, ни в Оране, не оставит и здесь.

Рик: Может, он не так романтичен, как вы.

Рено: Всё равно. Визу Ласло не получит.

Рик: Луи, а с чего вы взяли, что я захотел бы ему помочь?

Рено: А я подозреваю, дорогой мой Рикки, что под вашей циничной оболочкой прячется сентиментальное нутро. (Рик рассмеялся.) Смейтесь сколько угодно. Но я знаком с вашей биографией. Позвольте напомнить два момента. Вы воевали в Эфиопии против итальянцев и рисковали жизнью в Испании на стороне республиканцев.

Рик: И в обоих случаях мне хорошо платили.

Рено: Победившая сторона заплатила бы гораздо больше.

Рик: Допускаю. (Торопится переменить тему.) Так вы, судя по всему, твёрдо решили не выпускать Ласло?

Рено: Таков приказ.

Рик: А, понимаю. Гестапо надаёт по попке.

Они уже спустились с приступки. Продолжая разговор, Рено поворачивается лицом к огромному зеркалу на стене бара.

Рено: Вы переоцениваете влияние гестапо, Рикки. Я не вмешиваюсь в их дела, они не вмешиваются в мои. В Касабланке я сам распоряжаюсь своей судьбой. Я капитан нашей...

Замолкает на полуслове, потому что видит в зеркало своего адъютанта.

Адъютант: Майор Штрассер прибыл, начальник.

Рик: Да, так вы говорили?..

Рено (торопливо): Прошу прощения.

Спешит навстречу Штрассеру. Рик, насмешливо улыбнувшись, отходит.

Рено (на ходу — Карлу): Карл, проследите, чтобы герра Штрассера посадили за хороший столик. Поближе к дамам.

Карл: Уже посадили — за самый лучший, месье. (Грустно.) Попробовал бы я предложить немцу плохой!

Рено подзывает жестом офицера-туземца. Тот подходит, берёт под козырёк.

Рено (понизив голос): Брать будем без шума. На всех дверях поставь по паре охранников.

Офицер: Есть! У нас всё готово, начальник.

Офицер отходит к двери игорного зала. Рено пересекает зал, направляясь к столику, за которым сидят Штрассер и Хайнце. За соседним столиком тоже немецкие офицеры. Штрассер встречает Рено приветливой улыбкой.

Рено: Добрый вечер, господа!

Штрассер: Добрый вечер, капитан.

Хайнц: Не присоединитесь ли к нам?

Рено (усаживаясь): Благодарю. Приятно видеть вас здесь, майор.

Штрассер: Э-э... Шампанского и баночку икры.

Рено: Рекомендую «Вдову Клико 26». Хорошее французское вино.

Штрассер: Спасибо.

Официант: Слушаюсь.

Штрассер: Очень интересный клуб.

Рено: Сегодня особенно интересный, майор. (Понизив голос.) Ровно через минуту вы увидите, как арестуют человека, который убил ваших курьеров.

Штрассер: Я не сомневался в вас, капитан.

Угарте в игорном зале у рулетки. Перед ним целая куча фишек: пришла полоса везенья. Глаза Угарте лихорадочно блестят. Он следит за шариком, скачущим по колесу рулетки. Шарик остановился на цифре 13. В возбуждении Угарте сгребает фишки, которые подвинул ему крупье. Но в тот же миг чья-то рука берёт Угарте за локоть... Ужас искажает его лицо.

Офицер-туземец: Пройдёмте со мной, месье Угарте.

Угарте (упавшим голосом): Разрешите мне обменять фишки.

Кивнув, офицер идёт вместе с Угарте к кассе.

Кассир обменивает фишки на деньги.

Угарте суёт свой выигрыш во внутренний карман пиджака. А когда вынимает руку, в ней оказывается маленький револьвер, направленный на офицера. Тот кидается на Угарте, раздаётся выстрел, и офицер хватается за раненое плечо. Испуганно кричит какая-то женщина, бросаются врассыпную игроки, а Угарте мчится к выходу.

Рик, шедший к себе, обернулся в сторону игорного зала...

Вскочила с места дама, смотрит, где стреляют...

Мужчина в баре, не допив, ставит фужер на стойку...

Умолкла музыка: пальцы Сэма замерли на клавишах...

Карл из-за стойки выжидающе смотрит на Штрассера...

Рено, Штрассер и Хайнце вскакивают на ноги.

В кафе вбегает Угарте.

Угарте: Рик! Рик, помогите мне!

Рик (тихо): Не глупи. Тебе не убежать.

Угарте: Спрячьте меня. Придумайте что-нибудь. Рик, вы должны помочь... Сделайте что-нибудь!!!

Рик: Помолчи.

Не успевает он договорить, как подбегают Рено, Штрассер и Хайнце. Из игорного зала выскакивают полицейские и хватают Угарте. Рик молча пробирается через толпу.

Штрассер: Превосходно, капитан.

Какой-то мужчина (не то шутя, не то всерьёз): Рик, а когда придут за мной — поможешь? Или тоже так?

Рик: Я не суюсь не в свои дела.

Рик выходит на середину зала. Атмосфера тревожного ожидания; кое-кто из посетителей уже собрался уходить.

Рик: Друзья, извините за маленькую неприятность. Всё уже улажено, всё в порядке. Оставайтесь на местах, веселитесь. Радуйтесь жизни! (Смотрит на пианиста.) Давай, Сэм!

Сэм, кивнув, ударяет по клавишам.

Сэм: О’кей, босс. (Поёт.) «Что устроил старый Ной?» (Кричит слушателям.) Подпоём, ребята!.. «Что устроил старый Ной?»

Повторяет проигрыш, ждёт, подхватят ли.

Слушатели неуверенно, вразнобой подпевают: «Что устроил старый Ной?»

Сэм (ухмыляется, колотит по клавишам, всё убыстряя темп): Молодцы... «Зоопарк передвижной!» Ну?!

За столиками подхватывают: «Зоопарк передвижной!» Сэм сумел завести их. Мрак понемногу рассеивается. Пока звучит песенка, камера обводит панорамой столики: кого только за ними нет!

...Песенка кончилась; всё тихо и спокойно. Рено, Штрассер и Хайнце уже вернулись на свои места.

Рено (подзывает Рика): О, Рик!..

Рик подходит.

Рено: Рик, это майор Генрих Штрассер из Третьего Рейха.

Штрассер: Здравствуйте, мистер Рик.

Рик: Здравствуйте.

Рено: А с герром Хайнце из Третьего Рейха вы уже знакомы.

Рик кивком здоровается с обоими немцами.

Штрассер: Посидите, пожалуйста, с нами, мистер Рик.

Рик садится рядом с Хайнце, лицом к Рено и Штрассеру.

Рено: Рик, нам выпала большая честь. Третий Рейх обязан своей славой майору Штрассеру и таким, как он.

Штрассер (с улыбкой): Вы всё время повторяете — Третий Рейх, Третий Рейх. Как будто может быть и четвёртый.

Рено: Лично я, майор, готов к любым неожиданностям.

Пока они беседуют, вернувшийся официант откупоривает бутылки, разливает вино по бокалам.

Штрассер (Рику): Не возражаете, если я задам вам несколько вопросов? Неофициально, разумеется.

Рик (пожав плечами): А хоть бы и официально.

Штрассер: Кто вы по национальности?

Рик (после паузы — без тени улыбки): Я? Пьяница.

Штрассер пристально смотрит на него.

Рено: Из чего следует, что Рик гражданин Вселенной.

Рик: Родился я в Нью-Йорке — если это может вам помочь.

Штрассер (вполне дружелюбно): Если не ошибаюсь, сюда вы приехали из Парижа во время оккупации?

Рик: Не делаю из этого секрета.

Штрассер: Вы не из тех, кто просто не мог представить себе немцев на улицах своего любимого Парижа?

Рик: Париж не мой любимый город.

Хайнце (со смешком): А на улицах Лондона? Можете нас представить?

Рик: Будете в Лондоне — тогда и поговорим.

Штрассер (запустив ложечку в икру): А как насчёт Нью-Йорка?

Рик: В Нью-Йорке есть такие кварталы, куда я вам, майор, не советовал бы вторгаться.

Штрассер: Как думаете, кто выиграет войну?

Рик: Не имею ни малейшего понятия.

Рено: Рик держит строгий нейтралитет во всех делах. Даже в отношениях с женщинами.

Штрассер достаёт из кармана чёрную записную книжку, листает.

Штрассер (Рику): Ну, не всегда вы хранили нейтралитет. У нас имеется полное досье на вас. (Читает.) Ричард Блейн, американец, возраст — тридцать семь лет. На родину вернуться не может... (Смотрит на Рика.) По какой причине — не совсем ясно. Нам известно также, чем вы занимались в Париже. (Рено, сгорая от любопытства, пытается заглянуть в книжку через плечо Штрассера.) Почему вы уехали из Парижа, тоже знаем, мистер Блейн.

Рик протягивает руку, берёт у Штрассера записную книжку.

Штрассер: Не тревожьтесь, мы не собираемся разглашать эти сведения.

Рик (заглянув в книжку): Разве глаза у меня карие?

Штрассер: Вы должны извинить меня за любопытство, мистер Блейн. Дело в том, что в Касабланку прибыл опасный враг Рейха, и мы проверяем всех, кто мог бы оказать содействие...

Рик: Уедет Виктор Ласло или здесь останется, интерес к этому... (глянув на Рено) у меня чисто спортивный.

Штрассер: В данном случае вы не сочувствуете лисице?

Рик: Не особенно. Гончей тоже можно посочувствовать.

Штрассер: Виктор Ласло публиковал мерзкие клеветнические статьи в пражских газетах, пока мы не вошли в Чехословакию. И даже после этого издавал в подполье скандальные листовки.

Рено: Надо признать, это человек большого мужества.

Штрассер: Я могу признать, что он умён и изворотлив. Трижды он ускользал от нас — меж пальцев. Он и в Париже продолжал нелегальную деятельность... Мы намерены положить этому конец.

Рик (чуть улыбнувшись): Прошу прощения, джентльмены. Ваш бизнес — политика, мой бизнес — кафе.

Штрассер: До свиданья, мистер Блейн.

Рик направляется в игорный зал.

Рено: Как видите, насчёт Рика можно не беспокоиться.

Штрассер (провожая Рика взглядом): Может быть, может быть.

За другим столиком чернявый иностранец, которого мы видели в первых кадрах фильма, беседует с мужчиной средних лет, судя по виду — человеком состоятельным.

Чернявый: Заклинаю вас, друг мой! (Для убедительности он обнял собеседника за талию.) Будьте очень, очень осторожны! Очень осмотрительны! Всё время нужно быть начеку!

Сэм у пианино. Он наигрывает сентиментальную мелодию. Разговоры за столиками поутихли. Сэм поглядывает по сторонам — и вдруг, увидев кого-то, сбивается с такта, а потом и вовсе перестаёт играть.

Мы видим, на кого уставился Сэм: в кафе только что вошла пара, Виктор Ласло со спутницей. На даме простое белое платье. А сама она так красива, что люди оборачиваются ей вслед.

К ним спешит метрдотель.

Метрдотель: Слушаю, месье?

Ласло (негромко, ровным голосом): Я заказывал столик... Виктор Ласло.

Спутница Ласло осматривается, замечает Сэма, и лицо её на мгновенье застывает.

Метрдотель: Да, месье. Сюда, пожалуйста.

Сэм видит, что дама смотрит на него. Он отворачивается, снова начинает наигрывать прерванную мелодию.

Проходя мимо пианино, дама (это Ильза Лунд) в упор смотрит на Сэма. Но тот нарочно не отрывает глаз от клавиш. Она едва заметно улыбнулась.

Когда Ильза отходит, Сэм позволяет себе украдкой поглядеть ей вслед.

Метрдотель усаживает Ильзу за столик. Ласло садится напротив. Оглядывает зал.

Ласло: Два куантро, пожалуйста.

Метрдотель: Сейчас, месье.

Ласло (Ильзе): Не вижу никого, похожего по описанию на Угарте.

Ильза: Виктор, мне кажется... у меня такое чувство, что не надо нам оставаться здесь.

Ласло: Если мы сразу уйдём, это только привлечёт внимание... Может быть, Угарте где-то в другом конце зала?

Мужской голос (за кадром): Извините, но вы похожи на людей, которые собрались в Америку.

В кадр входит Бергер, невысокий блондинчик.

Ласло: И что?

Бергер достаёт из жилетного кармана кольцо с большим камнем-аквамарином.

Бергер: Там вы легко сможете продать этот перстень. Обстоятельства вынуждают меня расстаться с ним.

Ласло: Спасибо, но боюсь, что я...

Бергер: Может, ваша дама посмотрит? Это перстень уникальный.

Показывая кольцо, Бергер вывинчивает из гнезда камень.

Под камнем, на дне гнезда, по золоту выгравирован «лотарингский крест» генерала де Голля.

Голос Ласло: Да, это очень интересно. (Понизив голос.) Ваше имя?..

Бергер: Бергер. Я в вашем распоряжении, сэр.

Ильза (увидев кого-то): Виктор!

Ласло (поняв сигнал, ещё больше понижает голос): Через несколько минут встретимся в баре. (Громко.) Боюсь, этот перстень мы не купим. Но спасибо, что показали.

Бергер (подхватывает игру): Жаль. Такая выгодная покупка! Но если вы так решили...

Ласло: Решил. Извините.

Поклонившись, Бергер отходит. По дороге он задевает локтем капитана Рено, который направляется к столику Ласло. Неприязненно поглядев на Бергера, Рено продолжает свой путь.

Рено (с любезной улыбкой): Месье Ласло, если не ошибаюсь?

Ласло: Да.

Рено: Я капитан Рено, префект полиции.

Ласло: Да. Что вам угодно?

Рено (приветливо): Просто хочу пожелать вам приятного пребывания в Касабланке. Не каждый день у нас гостят такие знаменитости.

Ласло: Благодарю. Но должен сказать, капитан, что нынешние французские власти не всегда так доброжелательны. Позвольте познакомить вас с мисс Ильзой Лунд.

Рено (с поклоном): Мне уже говорили, что таких красивых женщин в Касабланке ещё не было. Но действительность превзошла все мои ожидания.

Ильза: Вы очень любезны.

Ильза держится с достоинством; голос у неё низкий, приятного тембра.

Ласло (показывает на свободный стул): Не присядете ли?

Рено: С вашего позволения... (Окликает официанта.) Эмиль!

Эмиль: Да, капитан?

Рено: Бутылку самого лучшего шампанского. И припишите к моему счёту.

Эмиль: Хорошо, капитан.

Ласло: Нет, нет, капитан! Разрешите мне...

Рено (кивком отослав официанта): Это у нас такая игра. Он припишет к моему счёту, я этот счёт порву. И всем хорошо.

Ильза смеётся. Поглядела в сторону Сэма.

Ильза: Капитан! Этот парень, пианист... Где-то я его видела.

Рено: Сэм?

Ильза: Да.

Рено: Он приехал из Парижа вместе с Риком.

Ильза: С Риком? А кто такой Рик?

Рено (с улыбкой): Мадемуазель, вы сейчас в гостях у Рика. А Рик — это...

Ильза: Это — что?

Рено: Это, мадемуазель, такой мужчина, что если б я был женщиной... А меня (похлопал себя по груди) не было бы рядом, я бы сразу влюбился в Рика... Но как это глупо с моей стороны — хвалить красивой женщине другого мужчину!..

Оглянувшись, Рено вскакивает со стула: к ним приближается Штрассер.

Рено: Э-э... Прошу прощения. (Знакомит немца с Ильзой и Ласло.) Мадемуазель Ильза Лунд! Месье Ласло! Разрешите представить вам майора Генриха Штрассера.

Штрассер кланяется, любезно улыбается.

Штрассер: Добрый вечер. Давно ждал этого счастливого случая.

Ильза и Ласло не реагируют на галантность майора. Он ждёт приглашения присесть к ним.

Ласло: Извините, что не отвечаю вам любезностью, но видите ли, майор Штрассер, я чехословак и мне...

Штрассер (перебивает): Вы были чехословаком. А теперь вы подданный германского Рейха.

Ласло: Этой привилегией я никогда не пользовался. А сейчас мы на французской земле.

Штрассер: Хотелось бы как раз обсудить некоторые проблемы, связанные с вашим пребыванием на французской земле.

Ласло: Вы выбрали не самое подходящее место и время.

Штрассер (жёстко): Тогда найдём другое место и время. Завтра в десять в кабинете префекта — с мадемуазель Лунд.

Ласло (французу): Капитан Рено, здесь я подчиняюсь вам. Это ваш приказ — явиться в префектуру?

Рено (примирительно): Скажем так: это моя просьба. Звучит гораздо лучше.

Ласло: Хорошо.

Рено и Штрассер встают, прощаются — с Ласло коротким кивком, с Ильзой вежливым поклоном.

Идут к своему столику.

Рено: Очень успешное тактическое отступление.

Штрассер с подозрением смотрит на него, но ничего кроме невинной улыбки на лице капитана не обнаруживает.

Ласло провожает их взглядом. Усмехнувшись, оборачивается к Ильзе.

Ласло: На этот раз они всерьёз решили не выпускать меня.

Ильза: Виктор, я за тебя боюсь.

Ласло: Бывали мы и не в таких передрягах. Правда ведь?

Ладонью он накрывает её руку. Ильза улыбается ему, но в её глазах прежняя тревога.

Сэм встаёт со своего табурета, поднимает руку, требуя тишины. Появляется Корина.

Гаснут огни, и начинается её номер.

Сэм, колотя по клавишам, поглядывает на Ильзу.

А она наблюдает за ним.

Ласло с деланной небрежностью осматривается. Решив, что в темноте его не увидят, поднимается на ноги.

Ласло: Надо выяснить, что удалось разузнать Бергеру.

Ильза: Будь осторожен.

Ласло: Обещаю. Не тревожься.

Ильза кивает. Следит за Ласло, пересекающим затемнённый зал.

Поёт Корина, Сэм аккомпанирует на пианино. Он с тревогой поглядывает в сторону Ильзы.

У стойки бара Бергер потягивает виски.

Подходит Ласло, устраивается рядом с Бергером.

Ласло: Месье Бергер, тот перстень... Можно на него взглянуть?

Бергер: Конечно, месье.

Ласло (Саше): Коктейль с шампанским, пожалуйста.

Саша отходит в глубину бара. А Ласло достаёт сигарету. Бергер наклоняется к нему, чиркает зажигалкой.

Бергер (тихо): Месье Ласло, я узнал вас по фотографиям в газетах.

Ласло: В концлагере сбрасываешь лишний вес.

Бергер: Пять раз мы читали, что вас убили — каждый раз в каком-нибудь новом месте.

Ласло (с иронической улыбкой): Как видите, все пять раз они писали правду... Бергер, вас мне Бог послал. Я ищу человека по фамилии Угарте. Он может помочь мне.

Бергер (покачав головой): Месье Ласло, Угарте уже и себе не сможет помочь. Он арестован по обвинению в убийстве. Его взяли здесь.

Ласло (принимает удар не дрогнув): Понятно.

Бергер (с решимостью): Но мы-то пока ещё на свободе и сделаем всё, что в наших силах. Здесь тоже есть подпольная организация — как везде. Завтра у нас сходка, и если бы вы смогли прийти...

Он замолкает, увидев Сашу, который несёт Виктору Ласло его коктейль.

Ильза за столиком.

Ильза (официанту): Будьте добры, попросите пианиста подойти сюда.

Официант: Сейчас, мадемуазель.

К Бергеру и Ласло подходит Рено.

Рено: Как дела на ювелирном фронте, Бергер?

Бергер: Э-э... Так себе. (Саше.) Счёт, пожалуйста.

Рено: Что бы вам прийти чуть пораньше, мсье Ласло. Тут сегодня такое было! Правда, Бергер?

Бергер: Э-э... Да. Извините, джентльмены.

Ласло (Саше): Мне счёт.

Рено: Нет, нет. Два коктейля с шампанским, пожалуйста.

Саша: Слушаюсь.

Официант что-то шепчет Сэму. Тот удивлённо поднимает глаза. Ильза жестом просит его подойти. Он колеблется. Потом подкатывает своё маленькое пианино к столику Ильзы.

На его лице странное выражение — почти испуг. По правде говоря, Ильза тоже совсем не так хорошо владеет собой, как ей хочется показать. Чувствуется, что между ними существует какая-то таинственная связь.

Ильза: Хелло, Сэм.

Сэм: Хелло, мисс Ильза. Вот уж не думал, что снова увижу вас.

Ильза: Как давно это было!..

Сэм: Да, мисс Ильза. Много воды утекло.

Он садится на свой табурет, приготовившись играть.

Ильза: Какую-нибудь из тех старых песенок, Сэм.

Сэм: Да, мэм.

Начинает играть. Он нервничает, заранее зная, что сейчас будет сказано. И всё-таки вздрагивает, услышав вопрос.

Ильза: Где Рик?

Сэм (неохотно): Не знаю. Не видел его сегодня.

Ильза смотрит на него со снисходительной улыбкой. Ему очень не по себе.

Ильза: Когда он вернётся?

Сэм: Сегодня уже не вернётся... Домой пошёл.

Ильза: Он что, всегда так рано уходит?

Сэм: Он никогда... То есть... (С решимостью отчаянья.) У него есть девушка в «Голубом Попугае», он всё время туда ходит.

Ильза: Сэм, ты разучился врать. Раньше у тебя лучше получалось.

Сэм: Оставьте его в покое, мисс Ильза. Вы ему несчастье приносите.

Ильза (тихо): Сэм, сыграй мне — ты знаешь что.

Сэм: Не знаю я ничего, мисс Ильза!

Ильза: Сыграй, сыграй, Сэм. Сыграй «As time goes by».

Сэм: Мисс Ильза, я не помню. Забыл.

(Конечно же, он не забыл — просто не хочет играть эту песенку. Он испуган и растерян.)

Ильза: Я тебе напою.

Без слов напевает мелодию. Он начинает играть — совсем тихо.

Ильза: Спой, Сэм.

Сэм (поёт):

«You must remember this,

A kiss is still a kiss,

A sigh is just a sigh...» и т. д.

Рик выходит из игорного зала, разъярённый до предела: он услышал пение.

Рик: Сэм, я, кажется, ясно сказал: никогда не играй эту...

Не договорив, он замирает на месте.

Оглянувшись через плечо на Рика, Сэм перестаёт играть. Ильза поняла, почему — поняла даже раньше, чем обернулась: она знает, кого сейчас увидит.

Ильза поворачивается — медленно-медленно.

У Рика перехватило дыхание. Он ждал чего угодно, только не этого. Молча стоит и смотрит на Ильзу — но и без слов понятно, о чём он думает. Наконец Рик делает шаг вперёд; взгляд его прикован к Ильзе.

И она тоже не спускает с него глаз. А Сэм просто в панике. Он ставит свой табурет на крышку пианино и поспешно отходит от столика. Ильза этого даже не заметила: она смотрит только на Рика.

Рено возвращается из бара под руку с Ласло.

Рено (Ильзе): Вы интересовались Риком. Вот он, собственной персоной.

Подходит Рик.

Рено: Мадемуазель, разрешите представить вам...

Рик: Привет, Ильза.

Ильза (чуть слышно): Привет, Рик.

Протягивает руку, он пожимает её.

Рено: О, так вы знакомы с Риком? (Ни тот, ни другая не отвечают.) Тогда, может быть, и...

Ильза: Это мистер Ласло.

Ласло: Добрый вечер.

Рик: Добрый вечер.

Фамилию «Ласло» Ильзе произнести нелегко: она и боится назвать её, и не хочет, чтобы это сделал кто-то другой. Смерив Ласло взглядом, Рик посмотрел на Ильзу и улыбнулся — ей кажется, что насмешливо.

Ласло: В Касабланке все говорят про Рика.

Рик: А про Виктора Ласло говорят везде.

Ласло: Не выпьете ли с нами?

Рено (засмеявшись): О, нет!.. Рик никогда...

Рик: Спасибо, выпью.

Рено: Так. Традиция нарушена... Э-э, Эмиль!

Ласло (просто чтобы что-нибудь сказать): Очень интересное у вас кафе. Поздравляю.

Рик: А я поздравляю вас.

Ласло: С чем?

Рик: О, с вашей работой. (Но смотрит он на Ильзу.)

Ласло: Спасибо. Стараюсь, как могу.

Рик: Мы все стараемся... У вас получается.

Рено: Что-то я вас обоих не пойму... Она расспрашивала меня про вас, Рик, — да так, что я даже заревновал.

Ильза (Рику): Я не была уверена, что вы тот самый. Сейчас соображу: последний раз мы виделись...

Рик: В «La belle Aurore».

Ильза: Как приятно, что вы помните. Ну, да, ведь это было в день, когда немцы вошли в Париж.

Рик: Такой день трудно забыть. Нет?

Ильза: Трудно.

Рик: Я запомнил каждую мелочь. Немцы были в сером, вы — в голубом.

Ильза: Да. Я отложила то платье. Надену, когда немцы уйдут.

Рено: Рик, а в вас появилось что-то человеческое. За это надо сказать спасибо вам, мадемуазель.

Ласло: Ильза, как ни досадно, приходится напомнить: уже поздно.

Рено (поглядев на часы): Да, верно. А в Касабланке введён комендантский час. Если начальника полиции застукают за распитием спиртных напитков в неположенное время, ему придётся самого себя оштрафовать. Это никуда не годится!

Ласло (жестом подзывая официанта): Надеюсь, мы не злоупотребили гостеприимством?

Рик: Нисколько.

Официант (Виктору Ласло): Вот ваш счёт, сэр.

Рик (забирает счёт): Нет-нет. Я угощаю.

Рено: Ещё одна традиция нарушена. На редкость интересный вечер!.. Я вызову для вас такси.

Все встают из-за стола.

Ласло: Мы ещё придём.

Рик: Всегда пожалуйста.

Ильза (протягивает ему руку): Попрощайтесь за меня с Сэмом, ладно?

Рик: Ладно.

Ильза: Никто на свете так не играет «As time goes by», как Сэм.

Рик: Он давно этого не делал.

Пауза. Ильза улыбнулась.

Ильза: Спокойной ночи.

Ласло: Спокойной ночи.

Рик: Спокойной ночи.

Рик и Ласло обменялись кивками. Ласло с Ильзой направляются к выходу, Рено идёт за ними.

Рик смотрит им вслед. Слышен скрип вращающейся двери...

Все трое вышли на улицу. Рено свистит в полицейский свисток, подзывая такси.

Ласло (закуривая, небрежным тоном): Загадочная фигура, этот Рик. Что он собой представляет?

Ильза делает большие усилия, чтобы голос не дрожал.

Ильза (отводя глаза): Не берусь сказать. Хотя в Париже мы виделись довольно часто.

Подъехало такси. На прощанье Рено напоминает:

— Завтра в десять, в кабинете префекта.

Ласло: Мы придём.

Рено: Спокойной ночи.

Над дверью кафе вывеска «У Рика» уже не горит, время от времени её освещает блуждающий луч прожектора. В самом кафе уже пусто. Посетители разошлись, свет в зале выключен.

За столиком один Рик. Перед ним стаканчик виски и начатая бутылка. Напротив, перед свободным стулом, другой стаканчик, пустой. Рик сидит, уставившись на свой стакан. Лицо его не выражает ровным счётом ничего. Входит Сэм, неуверенно останавливается.

Сэм: Босс... (Рик не реагирует.) Босс!

Рик (не глядя на Сэма): Да?

Сэм: Ложиться будете, босс?

Рик (наливает себе): Не сейчас.

По лицу Рика Сэм видит: босс не в настроении.

Сэм (пытаясь растормошить его): А в ближайшем будущем? Ляжете?

Рик: Нет.

Сэм: Вообще не ляжете? Никогда?

Рик: Нет.

Сэм (не оставляя попыток): Мне тоже не спится.

Рик: Отлично. Выпей.

Сэм: Я? Нет уж!

Рик: Отлично. Не пей.

Сэм: Босс, пошли отсюда.

Рик (с напором): Нет, сэр! Я жду одну даму.

Сэм: Пойдёмте, босс. Пожалуйста! Добра не будет.

Рик: Она вернётся. Я знаю — вернётся.

Сэм: Босс, давайте возьмём машину и будем кататься всю ночь. Напьёмся... Поедем на рыбалку и не воротимся, пока она не уедет.

Рик: Заткнись и отправляйся домой. Понял?

Сэм (упрямо): Нет, сэр. Никуда я не пойду.

Присаживается к пианино, начинает тихо наигрывать. И вдруг Рика прорывает (он уже здорово пьян).

Рик: Только забрали Угарте — и сразу является она! Так и положено. Один туда, другой сюда. (Пауза. Рик напряженно думает.) Сэм!

Сэм: Что, босс?

Рик: Сэм, если здесь в Касабланке декабрь, то что в Нью-Йорке?

Сэм: Мои часы остановились.

Рик (с пьяной ностальгией): Ручаюсь, в Нью-Йорке спят. Ручаюсь, вся Америка спит... (С неожиданно прорвавшейся страстью.) Надо же! Столько городов на свете, столько кабаков — так нет, она заваливается сюда, ко мне... (Раздраженно.) Что ты там играешь?

Сэм (он импровизировал): Так... Своё.

Рик: Вот и кончай. Ты знаешь, что я хочу послушать.

Сэм: Нет. Не знаю.

Рик: Для неё играл — сыграешь и для меня.

Сэм: Да я не вспомню, наверно...

Рик: Если она может слушать — и ничего, я тоже могу! Играй!

Сэм: Хорошо, босс.

Играет «As time goes by». А Рик наливает себе ещё стаканчик. По лицу видно, что он думает о прошлом...

...Возникают на экране ретроспекции, наплывами сменяя одна другую.

...Париж, Елисейские Поля. Рик за рулём маленького открытого автомобиля. Прижавшись к нему и обвив рукой его руку, сидит Ильза...

...Прогулочный катер. Оркестрик играет какую-то французскую мелодию. Рик с Ильзой в стороне ото всех облокотились на бортовые перила. Просто сказка: ночь, музыка, они вдвоём!..

...Парижская квартира Рика. Ильза расставляет на подоконнике цветы, а Рик откупоривает шампанское. Она идёт к нему.

Рик: Скажи — кто ты? Кем ты была? Что делала? Что думала?

Ильза: Мы уже договорились: вопросов не задавать!

Рик (поднимая бокал): За тебя, малыш!..

...Шикарное парижское кафе, Рик с Ильзой танцуют.

Ильза: Даю франк за твои мысли.

Рик: У нас в Америке говорят по-другому: пенни за твои мысли... Мои-то больше пенни и не стоят.

Ильза: А я согласна переплатить. Нет, правда: о чём ты думаешь?

Рик: Пытаюсь понять.

Ильза: Что?

Рик: Почему мне так повезло. Я нашёл тебя, а ты — ты как будто только меня и ждала.

Ильза: То есть — почему в моей жизни нет другого мужчины? (Рик кивает.) Всё очень просто. Был другой мужчина, был... Он умер.

Рик: Прости, что спросил. Я забыл про наш уговор.

Ильза (целует его): Вот ответ на все вопросы...

...Парижская улица. Люди в ужасе смотрят из окон на автофургон с громкоговорителем.

Лающий голос оповещает о том, что немцы на подходе к Парижу, и инструктирует парижан, как им вести себя, когда победители войдут в город.

Рик: Теперь их не остановить. В среду, самое позднее в четверг они будут здесь.

Ильза (с испугом): Ричард, они узнают твою историю... Тебе нельзя оставаться в Париже.

Рик (улыбнувшись): А я давно у них в чёрном списке. В их книге почета.

...Вывеска над входом в кафе: «La belle Aurore». В кафе Сэм играет на пианино «As time goes by» под негромкий аккомпанемент оркестра. Он весело смотрит на Ильзу, которая слушает, опершись на пианино. В зале кроме них, никого — все высыпали на улицу, чтобы лучше слышать громкоговоритель. Ильза в подавленном настроении. Что-то гнетет её — и это связано не только с войной. Подходит Рик с бутылкой шампанского.

Рик: Анри хочет, чтобы мы прикончили эту и ещё три бутылки (наливает). Говорит, я лучше свой огород буду поливать шампанским, чем оставлю немцам хоть каплю.

Протягивает бокалы Ильзе и Сэму.

Сэм: Э, так и оккупация не страшной покажется, а, мистер Рик?

Рик: Точно. (Ильзе.) За тебя, малыш!

С улицы донеслись крики. Переглянувшись, Ильза с Риком бросаются к открытому окну. Громкоговоритель на улице выкрикивает что-то по-немецки.

Рик: Я по-немецки ни бум-бум.

Ильза: Это гестапо. Говорит, что завтра они будут в Париже, и объясняет нам, как себя вести.

Невеселое молчание.

Ильза (со слабой улыбкой): Мир рассыпается на куски, а нас угораздило влюбиться — именно теперь!

Рик (хохотнув): Да. Времечко неподходящее... Где ты была десять лет назад?

Ильза: Десять лет назад? Сейчас подумаю... А, да. Мне тогда шину надели на зубы, чтоб выровнять. А ты что делал?

Рик: Искал работу.

Пауза. Ильза с нежностью смотрит на него. Он сжимает её в объятьях, жадно целует. Слышатся звуки канонады. Рик отпускает Ильзу.

Ильза (стараясь не показать испуга): Пушки? Или это так стучит моё сердце?

Рик (угрюмо): Новые немецкие семидесятипятидюймовки. И судя по звуку, милях в тридцати пяти отсюда. (Снова канонада.) С каждым разом всё ближе!.. Давай! Давай, допей. А то не успеем выпить остальные три.

Подходит Сэм.

Сэм: Эти немцы, они вот-вот будут здесь. И станут вас искать: за вашу голову назначена цена.

Ильза с беспокойством смотрит на Рика.

Рик (сухо): У себя на квартире я оставил записку. Чтобы знали, где меня найти.

Безнадёжно пожав плечами, Сэм отходит.

Ильза: Странное дело, Рик. Я ведь так мало знаю про тебя.

Рик: И я про тебя. Знаю только, что тебе выравнивали зубы.

Ильза: Перестань шутить, миленький. Тут опасно, тебе надо уезжать из Парижа.

Рик: Нет. Не так. Нам надо уезжать.

Ильза (избегая его взгляда): Да, конечно... Нам.

Рик: Поезд на Марсель отходит в пять. В четыре тридцать я заеду за тобой в отель.

Ильза (торопливо): Нет, не нужно в отель. Мне до отъезда ещё надо кое-что сделать в городе. Встретимся на вокзале, ладно?

Рик: Хорошо. Без четверти пять. (Его осенила мысль.) Слушай — а почему бы нам не пожениться в Марселе?

Ильза (уклончиво): Так далеко я не загадываю.

Рик (в радостном возбуждении от того, что поедут вместе): Согласен, не надо так далеко. Пускай машинист нас обвенчает — прямо в поезде.

Ильза (с нервным смешком): Ну что ты, милый.

Рик: А почему нет? Имеет же право капитан венчать пассажиров на корабле. Значит и машинист должен!..

Ильза вдруг беззвучно заплакала.

Рик: Эй, эй, малыш! Что такое?

Ильза (берёт себя в руки): Я так тебя люблю! И так ненавижу эту войну!.. Ох, Рик... Мир сошёл с ума, всякое может случиться. Если тебе не удастся уехать... Если что-нибудь помешает нам встретиться... Куда бы они тебя ни загнали... Куда бы меня ни забросило, хочу, чтобы ты знал: я...

Не в силах продолжать, она приближает к нему лицо. Он берёт его в ладони, нежно целует.

Ильза: Поцелуй меня. Поцелуй так, словно в последний раз.

Заглянув Ильзе в глаза, Рик целует её — так, словно в последний раз. За кадром Сэм наигрывает «As time goes by».

...Толпа отъезжающих на вокзале Гар-де-Леон. Испуганные, взволнованные лица; из Парижа уходит последний поезд. Камера задерживается на Рике. Он смотрит на свои часы, потом на вокзальные; до отправления поезда осталось две минуты. Идёт дождь, Рик вымок с ног до головы, но, похоже, не замечает этого. Подбегает Сэм, в руке у него конверт.

Рик: Где ж она? Ты её видел?

Сэм: Нет, мистер Ричард. Не нашёл. Но вот тут письмо. Только вы уехали — принесли этот конверт.

Рик хватает конверт, хочет распечатать, но от волнения у него не получается. Тем временем поезд подошёл к перрону, толпа засуетилась.

Наконец Рику удаётся вскрыть конверт. Он читает записку:

«Ричард, я не могу поехать с тобой. Мы никогда не увидимся. Не надо спрашивать — почему. Просто верь, что я люблю тебя. Уезжай, миленький, и да хранит тебя Господь! Ильза».

Голос Сэма: Босс, последний звонок! Босс, вы слышите? Пошли, мистер Ричард! Надо ехать! Пошли, мистер Ричард!

Капли дождя падают на записку; строчки расплываются. Длинный тоскливый гудок паровоза...

Наплывом: песочные часы, потом стакан с виски.

Рик по-прежнему сидит, уставившись на полный стакан. Мёртвая тишина: музыки нет, Сэм ушёл домой. Луч прожектора блуждает по залу. Высвечивает лицо Рика, уходит к двери. Рик провожает его глазами и вдруг видит: на пороге — Ильза... Потом луч уходит в сторону, снова темнота. Может, Рику просто показалось, что Ильза здесь?

Опять свет падает на лицо Рика: оно словно окаменело.

Ильза: Рик!

Она шагнула к нему из темноты. В её глазах — тревога и мольба. Рик привстал со стула.

Ильза: Рик, нам нужно поговорить.

Она держится не совсем уверенно, пробует найти верный тон — но за этой неуверенностью чувствуется внутренняя решимость.

Рик: Ага. Я ждал, не хотел начинать без тебя. (Тянется за бутылкой.) Выпьем.

Ильза: Нет. Нет, Рик, не сегодня.

Она садится напротив него перед пустым стаканом. Пытается прочитать что-нибудь по лицу Рика — холодному и бесстрастному. Рик опускается на стул, берёт свой стакан.

Рик: Именно сегодня.

Пьёт до дна, снова наливает себе. Ильза предпочла бы, чтобы и он сегодня воздержался.

Ильза: Не пей. Пожалуйста!

Рик: Зачем тебя понесло в Касабланку? Как будто нет других городов.

Ильза: Я бы не приехала, если б знала, что ты здесь. Честно, Рик. Я не знала.

Рик: Забавно. Твой голос совсем не изменился. Я и сейчас слышу: «Рик, миленький, я поеду за тобой куда хочешь. Вместе сядем на поезд — и будем ехать, ехать — без остановок».

Ильза: Не надо, Рик. Прошу тебя, не надо! (Смотрит, как он пьёт.) Могу понять, что ты сейчас чувствуешь.

Рик: Можешь понять, что я чувствую... Сколько времени это у нас продолжалось, детка?

Ильза: Я не считала дни.

Рик: А я вот считал. Особенно последний мне запомнился... Классный финал! Стоит на перроне под дождём парень, и лицо у него такое смешное!.. Потому что из него вышибли все потроха.

Ильза (после паузы): Рик, можно я расскажу тебе одну историю?

Рик: С классным финалом?

Ильза: Какой будет финал, ещё не знаю.

Рик: Ну валяй, рассказывай. Может, по ходу и финал придумаешь.

Ильза: Это про одну девушку, которая только-только приехала в Париж из своего Осло. У знакомых в гостях она встретила человека, про которого слышала всю свою жизнь. Замечательного человека, очень смелого. Он открыл перед ней целый мир... новых мыслей, новых идеалов. Это он научил её всему, что она знает. Она смотрела на него, как на бога, — и думала, что это любовь...

Рик (грубо обрывает её): Да-да, очень мило. Когда-то я это уже слышал. В своё время я много таких историй выслушал. И всегда под звуки расстроенного пианино, которое внизу, в зальчике. «Мистер, когда я была совсем девчонка, я встретила одного человека...» Так все эти россказни начинались.

Ильзу передёрнуло. Она встаёт, идёт к выходу.

Рик (ей вслед): Ха! И твоя история и моя — они какие-то не смешные... Лучше расскажи, на кого ты меня променяла? На Ласло? Или до него были ещё другие? Что, неохота рассказывать?

Ильза остановилась на пороге. Глаза у неё полны слез. Оглянулась на Рика — и ушла.

А его голова тяжело упала на стол, туловище обмякло. Опрокинулся стакан, виски разливается по скатерти. Затемнение.

День. В кабинете Рено — капитан и Штрассер.

Штрассер: У меня сильное подозрение, что Угарте оставил транзитные пропуска у герра Блейна. Я бы посоветовал немедленно — и очень тщательно — обыскать кафе.

Рено: Если пропуска у Рика, не станет он держать их там, где легко найти. Он не так глуп.

Штрассер: И не так умён, как вам кажется. Моё впечатление: обыкновенный нахал американец.

Рено: Именно так. Только не стоит недооценивать американское нахальство. (Невинным тоном.) Я ведь был с ними в девятьсот девятнадцатом году, когда они нахально вошли в Берлин.

Штрассер (неприязненно поглядев на капитана): Что касается Ласло, он должен находиться под круглосуточным надзором.

Рено: Если вас интересует, что он делает в настоящий момент, могу сказать: идёт сюда.

Толпа у входа в префектуру. Ласло с Ильзой проталкиваются к дверям.

Офицер-туземец впускает их.

Рено и Штрассер встают навстречу вошедшим. Капитан протягивает Ильзе руку.

Рено: Счастлив видеть вас обоих.

Ласло здоровается коротким кивком, а от рукопожатия воздерживается. Ильза садится в придвинутое капитаном кресло.

Рено: Как отдохнули?

Ласло: Я спал очень хорошо.

Рено (засмеявшись): Это странно. В Касабланке никому не спится хорошо.

Ласло (холодно): Не приступить ли к делу?

Штрассер (так же холодно): Отлично, месье Ласло, не будем толочь воду в ступе. Вы — беглый государственный преступник. До сих пор вам везло, вы от нас ускользали. Вам удалось добраться до Касабланки — а теперь моя обязанность не выпустить вас отсюда.

Ласло: Удастся ли это вам — вот в чём проблема.

Штрассер: Отнюдь. На всех выездных визах должна быть подпись капитана Рено. (Поворачивается к Рено). Капитан, как вам кажется: есть у мсье Ласло шансы на получение визы?

Рено: Боюсь, что нет. Весьма сожалею, мсье.

Ласло (небрежно): А может, мне понравится в Касабланке.

Штрассер: А мадемуазель?

Ильза: О, обо мне не беспокойтесь.

Ласло (приготовившись встать): Это всё, что вы хотели сообщить?

Штрассер (с улыбкой): Не спешите так. У вас масса времени. Возможно, вы останетесь в Касабланке до скончания века. (Внезапно перегибается через стол к Ласло.) А может быть, улетите в Лиссабон завтра же. При одном условии.

Ласло: Каком именно?

Штрассер (подчёркивая каждое слово): Вы знаете руководителей подполья в Праге, в Париже, в Амстердаме, в Брюсселе, в Осло, в Белграде, в Афинах...

Ласло: Даже в Берлине.

Штрассер: Да, даже в Берлине. Если вы сообщите нам их имена и точное местонахождение, утром у вас будут визы.

Рено (со скрытой иронией): И заслуга перед Третьим Рейхом.

Ласло: Я просидел в немецком концлагере целый год. Этой заслуги хватит на всю жизнь.

Штрассер: Ну? Назовёте имена?

Ласло: Если я не назвал их в лагере, где у вас были более эффективные средства убеждения, то сейчас и подавно не назову. (С убеждённостью и страстью борца за правое дело.) Допустим, вы выследите этих людей и убьёте их. Допустим, вы убьёте нас всех... Со всех концов Европы придут на смену нам другие — сотни! Тысячи!.. Даже нацистам не перебить такое количество народу!

Штрассер: Мсье Ласло, у вас репутация прекрасного оратора — вполне заслуженная, как я теперь убедился. Но вы ошибаетесь в одном. Вы сказали, что вместо одних врагов Рейха появятся другие. Однако, есть исключение. Лично вас не сможет заменить никто — в случае, если... э-э... с вами приключится что-нибудь при попытке к бегству.

Ласло: Вы побоитесь связываться со мной здесь. Это пока что территория неоккупированной Франции. За нарушение нейтралитета отвечать придётся капитану Рено.

Рено: Месье, в пределах моих полномочий я, конечно...

Ласло: Благодарю.

Рено: Кстати. Вчера вы интересовались неким сеньором Угарте.

Ласло: Да.

Рено: У вас, надо полагать, есть к нему дело?

Ласло: Ничего особенно важного. А нельзя ли побеседовать с ним сейчас?

Штрассер (саркастически): Беседа была бы несколько односторонней. (Помолчав.) Сеньор Угарте умер.

Ласло переглядывается с Ильзой.

Ильза: О!..

Рено (ворошит бумаги на столе): Я как раз составляю донесение. Мы ещё не решили: самоубийство или убит при попытке к бегству.

Ласло (после паузы): К нам у вас всё?

Штрассер: Пока всё.

Ласло: Всего доброго.

Они выходят, разминувшись в дверях с молоденьким офицером. Дождавшись, пока за Ласло и Ильзой закроется дверь, Рено обращается к вошедшему.

Рено: Теперь вся их надежда на чёрный рынок, это ясно.

Офицер: Прошу прощения, капитан. Там ещё одна пришла хлопотать о визе.

Рено (поглядевшись в зеркало, радостно): Давай её сюда.

Офицер: Слушаюсь.

Шумная торговая улица в арабском квартале. Лавчонки, киоски, лотки торговцев всякой всячиной. Над прилавками — матерчатые навесы. Под ними стараются укрыться от палящего солнца покупатели и продавцы всех рас и возрастов. Все — и мужчины и женщины — одеты очень легко. В этой безобидной на первый взгляд толчее обделываются и тёмные делишки. Чёрный рынок процветает.

Камера движется вдоль торговых рядов в сторону неказистого здания в начале улицы. Над входом выцветшая вывеска: «Кафе “Голубой Попугай”». Откуда-то доносятся усыпляющие звуки флейты. По пути камера фиксирует отдельные сценки:

...Американец неумело торгуется с продавцом фруктов.

...Торговец коврами пытается всучить персидский коврик английской супружеской паре.

Англичанка (с сомнением): Но вы уверены — это законно?

Торговец: Мадам, в моей лавке все ковры — вполне законная контрабанда. Понимаете, с таможенниками всегда можно...

...Араб, понизив голос, объясняет французу:

Араб: Месье, тут придётся договориться с полицией. Этим занимается сеньор Феррари.

Француз: Феррари?

Араб: Познакомьтесь с сеньором Феррари, это очень полезно! На чёрном рынке у него, можно сказать, монополия.

Из кафе «Голубой Попугай» выходит сеньор Феррари. Нетерпеливо оглядывается.

Араб: Вы его найдёте вон там, в «Голубом Попугае».

Француз. Мерси.

Феррари уже собрался вернуться в кафе, когда к нему подходят Аннина с Яном.

Ян: Простите, вы не сеньор Феррари?

Феррари: Слушаю вас.

Ян: Нам сказали, что вы могли бы нам помочь.

Прежде чем ответить, Феррари долго разглядывает Яна.

Феррари: Заходите.

Все трое входят в кафе.

Кабинет Феррари. Массивная туша хозяина трясётся от хохота.

Феррари: Пятьсот франков! Пятьсот франков за выездную визу!

Аннина и Ян замерли перед ним как испуганные дети.

Аннина: Но это всё, что у нас осталось, сеньор Феррари. Что же нам делать?

Феррари (пожимает плечами): Возможно, если б вы поговорили с капитаном Рено...

Аннина (поджав губы): Мы уже поговорили с ним.

Берёт мужа под руку, готовясь откланяться.

Феррари: Извините, но это всё, что я могу посоветовать.

Молодые люди идут к дверям.

Кафе «Голубой Попугай» гораздо скромней, чем «У Рика». В баре народ есть, но за столиками почти никого.

Входит Рик, он направляется к Феррари. На лице — всегдашнее непроницаемое выражение.

Дверь кабинета открывается, Феррари провожает удручённых до крайности Аннину и Яна.

Феррари (треплет Аннину по плечу): Ну-ну. Не надо так расстраиваться. Может быть, с капитаном Рено сумеете ещё договориться.

Ян (сухо): Большое спасибо, сеньор.

Он уводит Аннину. Проводив их глазами, Рик поворачивается к Феррари.

Рик: Привет, Феррари.

Феррари (явно рад видеть Рика): С добрым утром, Рик.

Рик: Я вижу, грузовик уже здесь? Могу сразу забрать своё.

Феррари: Куда спешить? Я сам доставлю... Давайте-ка выпьем.

Рик: По утрам не пью. А когда вы сами доставляете товар, там всегда чего-нибудь не хватает.

Феррари (хихикнув): Транспортные издержки, друг мой, транспортные издержки. (Придвигает стул.) Присядьте. Есть о чём потолковать.

Рик садится, а Феррари подзывает официанта.

Феррари: Бурбон-виски. (Рику — со вздохом.) Я очень расстроился из-за Угарте.

Рик: Лицемерная свинья. Вы о нём грустите не больше, чем я.

Феррари: Конечно. (Пристально смотрит на Рика.) Меня другое расстроило: Угарте умер, а где транзитные пропуска, никто не знает.

Рик: Практически никто.

Феррари: А попади эти пропуска ко мне в руки, я бы на них целое состояние сделал.

Рик: Я тоже. Мне бы деньги пригодились.

Феррари: Кто бы ни нашёл эти пропуска — у меня к нему предложение. Я бы провернул всю операцию, всё оформил, взял бы весь риск на себя — за небольшой процент.

Рик: Плюс транспортные издержки.

Феррари (улыбнувшись): Естественно. Непредвиденные маленькие расходы. (Глядя Рику в глаза.) Вот такое предложение я делаю тому, у кого окажутся пропуска.

Рик (сухо): Когда он объявится, скажу ему.

Феррари: Рик, я кладу карты на стол. Мне кажется, что вы знаете, где эти бумаги.

Рик (пожав плечами): Ну, вы в хорошей компании. Штрассеру и Рено тоже так кажется. Я и пошёл-то к вам, чтобы они могли сделать у меня обыск.

Феррари: Рик, не глупите. Доверьтесь мне, вам нужен партнёр.

Но Рик уже не слушает. Сквозь распахнутую дверь он видит Ильзу и Ласло. Они идут вдоль торговых рядов, направляясь к «Голубому Попугаю».

Рик (прервав Феррари): Извините, я скоро вернусь.

Кивнув, Феррари принимается за виски.

Рик идёт к выходу. В дверях он сталкивается с Ласло, тот вежливо останавливается.

Ласло: С добрым утром.

Рик (не задерживаясь, кивком головы показывает): Вон тот толстяк за столиком — это сеньор Феррари.

Он выходит из кафе. Ласло недоуменно смотрит ему вслед.

Ильза задержалась возле прилавка уличного торговца. Тот пытается всучить ей набор салфеток. На прилавке ценник: «700 франков». Ильза видит приближающегося Рика, но притворяется, будто всецело поглощена покупкой: ей хочется избежать неприятной встречи.

Араб: Такую прелесть, мадемуазель, вы во всём Марокко не найдёте. И всего семьсот франков.

Рик (подойдя): Тебя надуют.

Ильза оборачивается к нему. Ей хватило доли секунды, чтобы взять себя в руки.

Ильза (сухо): Спасибо, это несущественно.

Араб: О, дама знакома с Риком? Для друзей Рика мы делаем скидку. Я сказал, семьсот? Вам отдаю за двести.

Пошарив под прилавком, он достаёт другой ценник — «200 фр.» и убирает «700 фр.».

Рик: Хочу извиниться. Вчера вечером, когда ты пришла, я был сильно не в форме.

Ильза: Это не существенно.

Араб: О! Для больших друзей Рика — большая скидка!

Он ещё раз меняет ценник: «100 фр.».

Рик: На меня плохо подействовал твой рассказ. А может, виски.

Араб: У меня есть скатерти, есть салфетки...

Ильза: Спасибо, мне не нужно.

Араб: Одну минуточку! Прошу вас!

Он куда-то убегает. Ильза делает вид, что разглядывает товары на прилавке. Короткая пауза.

Рик: Зачем ты приходила? Чтобы рассказать, почему убежала от меня на вокзале?

Ильза (спокойно): Да.

Рик: Так расскажи сейчас. Я относительно трезв.

Ильза: Мне как-то расхотелось.

Рик: Почему? В конце концов, у меня же пропал второй билет. Я имею право узнать, по какой причине.

Ильза (медленно): Вчера вечером я увидела, во что ты превратился. Рик, которого я знала в Париже — тому Рику я бы могла объяснить, он бы понял. Но Рику, который смотрел на меня с такой ненавистью... (Тряхнув волосами.) Я скоро уеду, и больше мы никогда не увидимся. В Париже, когда у нас была любовь, мы мало что знали друг про друга. Пусть так и остаётся — чтоб мы могли вспоминать те дни, а не Касабланку... не вчерашний вечер.

Рик (тихо, но с напором): Ты ушла от меня, потому что не могла вынести такой жизни? Потому что знала, как это тяжко — вечно быть в бегах, прятаться от полиции?..

Ильза: Считай так, если тебе хочется.

Рик: Но теперь-то я не в бегах. Веду оседлый образ жизни — правда, на втором этаже своего кафе. (С усмешкой.) Поднимись туда. Я буду ждать.

Ильза отрицательно качнула головой.

Рик: Всё равно, в один прекрасный день ты наврёшь что-нибудь своему Ласло и придёшь!

Ильза (почти не разжимая губ): Нет, Рик. Видишь ли, Виктор Ласло мой муж.

Рик уставился на неё, не желая верить.

Ильза: И был моим мужем... Когда мы с тобой познакомились в Париже.

Она поворачивается и идёт в кафе к Ласло и Феррари. Рик провожает её долгим взглядом.

Подбегает торговец-араб: он вернулся с ворохом скатертей и салфеток. Горестно озирается, потом кладёт свой товар на прилавок; покачав головой, убирает ценник «100 фр.» и ставит на место прежний — «700 фр.».

В кафе Феррари усаживает Ильзу в кресло.

Феррари: Я только что объяснил мсье Ласло, что к сожалению ничем не могу помочь.

Ильза: О-о...

Ласло: Понимаешь, милая, про нас уже знают.

Феррари (Ильзе): В Касабланке все нелегальные операции проходят через мои руки, я человек влиятельный и уважаемый. Но даже я ничего не могу сделать для месье Ласло. Вот для вас — это другое дело.

Ласло: Феррари думает, что для тебя выездную визу он бы устроил.

Ильза: Чтоб я уехала одна, так?

Феррари: Именно так.

Ласло: А я пока останусь и постараюсь что-нибудь придумать. Возможно, через несколько дней я тоже...

Феррари: Давайте говорить начистоту, месье. Только чудо поможет вам уехать из Касабланки. Но чудеса объявлены немцами вне закона.

Ильза: Нам нужны две визы, сеньор.

Ласло: Ильза, прошу тебя. Рассуди спокойно.

Ильза (твёрдо): Нет, Виктор.

Феррари: Вам лучше обсудить это вдвоём. (Встаёт.) Извините. Если что — я в баре.

Откланявшись, он удаляется.

Ласло: Нет, Ильза, нет. Тебе нельзя задерживаться. Надо лететь в Америку. И поверь — не знаю, как, но я отсюда выберусь. Догоню тебя.

Ильза (не даёт ему договорить): Виктор, а если бы дело обстояло иначе. Если бы я вынуждена была остаться, а у тебя была бы виза — ты бы уехал?

Ласло (не очень уверенно): Я?.. Да, я бы уехал.

Ильза грустно улыбнулась.

Ильза: Понятно... А когда я не смогла уехать из Лилля, почему ты остался со мной? Когда в Марселе я заболела и задержала тебя на две недели, и каждую минуту ты рисковал головой — почему ты не бросил меня?

Ласло (усмехнувшись): Я хотел. Но всякий раз что-то мешало. (Перегнувшись через столик, накрывает ладонью её руку.) Ильза, я очень люблю тебя.

Ильза (с улыбкой): Никому не выдам этот твой секрет. (Поднимаясь.) Феррари ждёт ответа.

Они подходят к стойке; Феррари как раз заканчивает разговор с барменом.

Феррари: Но никак не дороже пятидесяти франков.

Ласло: Мы решили, сеньор Феррари. Будем думать, как раздобыть две визы. А вам большое спасибо.

Феррари (безнадёжно разводя руками): Что же, желаю удачи. Но будьте осторожны. (Чуть заметным движением глаз показывает на улицу.) Вы заметили, что за вами следят?

Ласло (не оборачиваясь). Конечно, заметил. Это уже инстинкт.

Феррари (глядя на Ильзу): Вижу, что в одном отношении вам очень повезло... Месье, я сочту за честь дать вам совет. Хотя, честно сказать... Я-то с этого ничего иметь не буду, но... Скажите, вы слышали про сеньора Угарте и про транзитные пропуска?

Ласло: Кое-что слышал.

Феррари: Когда Угарте арестовали, пропусков при нём не было.

Ласло (помолчав): Вы знаете, у кого они?

Феррари: Ручаться не могу, но сильно подозреваю, что Угарте оставил их у месье Рика.

Ильза помрачнела — это не ускользнуло от внимания Ласло.

Ласло: У Рика?

Феррари: С ним нелегко иметь дело, с этим Риком. Никогда не угадаешь, что он скажет и как поступит. Но ведь попытка не пытка?

Ласло: Ещё раз большое спасибо. Всего доброго.

Ильза: До свиданья. Спасибо за прекрасный кофе. Будет что вспомнить, когда мы улетим из Касабланки.

Феррари: Вы очень любезны, рад, что угодил. Всего хорошего, мадемуазель.

Феррари возвращается в кафе, а Ильза с Ласло выходят на улицу. Краем глаза Ласло наблюдает за женой.

Вечер. В кафе «У Рика» играет музыка: Корина поёт, Сэм аккомпанирует.

У стойки бара чернявый европеец обнимает за талию хорошо одетого туриста.

Чернявый: За ваше здоровье, сэр!

Турист: Э-э... Желаю удачи.

Чернявый: Я, пожалуй, пойду.

Турист (бармену): Мне счёт, пожалуйста.

Чернявый: Должен предостеречь вас, сэр... Просто заклинаю!..

Турист: Да?

Чернявый: Это очень опасное место. Здесь полно стервятников. Стервятники на каждом шагу!..

Турист: Да?

Чернявый: Да. Спасибо за все.

Турист (с пьяным смехом): До свиданья, сэр, до свиданья.

Чернявый: Приятно было познакомиться... Виноват!

Он удаляется. В кафе входит Штрассер со своей свитой.

Рик сидит один за столиком. Карл принёс ему бутылку коньяку и бокал.

Карл: Месье Рик, вы становитесь самым выгодным своим клиентом.

Карл отходит, а к столу приближается Рено.

Рено: Рикки, вы меня радуете. Начинаете вести себя, как истинный француз.

Рик (наливая себе): Ваши люди устроили здесь такой кавардак! К открытию мы еле-еле закончили уборку.

Рено: Я говорил Штрассеру, что мы тут ничего не найдём. Но своим ребятам я велел перевернуть всё вверх дном. Вы же знаете, как это нравится немцам. (Наливает себе.) Рик, эти транзитные пропуска у вас?

Несколько секунд Рик внимательно смотрит на Рено.

Рик (ровным голосом): Луи! Вы за вишистов или за Свободную Францию?

Рено (поспешно): Так мне и надо: не задавай прямых вопросов!.. Тема закрыта.

Рик: Похоже, вы немного опоздали.

Рено: С чем?

Рик кивком показывает на Ивонну: она идёт в бар с каким-то немецким офицером.

Рик: Видите? Ивонна перешла на сторону противника.

Рено: Как знать! Может, она собирается открыть второй фронт — в единственном числе... Надо пойти, наговорить приятностей майору Штрассеру. До скорого, Рик!

Ивонна и немец у стойки.

Ивонна: Саша!

Немецкий офицер (требовательно): Французский коктейль!

Ивонна уже сильно под хмельком.

Ивонна: Давай, Саша, не жалей! (Проводит рукой по стойке.) Ставь целую батарею — от края до края!

Немецкий офицер (перебивает): Для начала два.

Неподалеку у стойки расположилась группа французских офицеров. Один из них обращается к Ивонне — по-французски.

Французский офицер: Ты француженка или кто? С немцами гуляешь?

Ивонна: А вам-то что?

Французский офицер: А то, что...

Ивонна (перебивает): Не лезьте не в своё дело!

Немецкий офицер (по-французски): Минуточку, минуточку! (Переходит на английский.) Что вы ей сказали? Будьте добры повторить!

Французский офицер: Что я сказал, вас не касается.

Немецкий офицер: Сейчас коснется!

Он замахивается, француз увёртывается, становится в защитную стойку. Шум, крики.

Ивонна: Перестаньте! Я прошу, перестаньте! Прекратите!

Подоспевший Рик решительно вдвигается между драчунами.

Рик (немцу): Скандалов я не люблю. Одно из двух: или кончайте с политикой, или выметайтесь.

Французский офицер (по-французски): Паршивый бош!.. Придёт время, мы с ними рассчитаемся.

Рено, Штрассер и другие немцы, повскакавшие было с мест, снова усаживаются.

Штрассер: Как видите, капитан, ситуация вышла из-под вашего контроля.

Рено: Мой дорогой майор, мы стараемся сотрудничать с вашим правительством. Но чувства наших людей мы контролировать не можем.

Штрассер (пристально смотрит на него): Капитан Рено, а вы точно знаете, на чьей вы стороне?

Рено: Честно сказать, убеждений у меня нет. Держу нос по ветру, а ветер сейчас дует из Виши.

Штрассер: А если бы ветер переменился?

Рено (улыбнувшись): Неужели Рейх допускает такую возможность?! Уверен, что нет.

Штрассер: Нас беспокоит не только Касабланка. Мы знаем, что все французские провинции в Африке кишат предателями, которые только и ждут подходящего момента. Может быть, ждут, пока появится лидер.

Рено (закуривает, небрежно): Такой, как Ласло?

Штрассер (кивнув): Угу. Я о нём думал. Слишком опасно — дать ему уехать. Но и оставлять в Касабланке тоже опасно.

Рено (задумчиво): Я понял вашу мысль.

За одним из столиков — пожилая супружеская пара, герр и фрау Лойхтаг. Подходит Карл.

Карл: Я принёс вам самый лучший коньяк. У нас такой пьют только свои сотрудники.

Лойхтаг (по-немецки): Спасибо, Карл.

Карл: Это для фрау Лойхтаг.

Лойхтаг: Огромное спасибо. (Переходит на английский.) Присядьте, Карл. Выпейте с нами рюмочку.

Фрау Лойхтаг (сияя): Завтра мы летим в Америку. Выпьем за это!

Карл (наливая): Благодарю вас. Я знал, что вы предложите выпить. Поэтому и принёс этот хороший коньяк и лишнюю рюмку.

Фрау Лойхтаг: Летим! Наконец-то дождались!

Лойхтаг: Мы с фрау Лойхтаг решили говорить только по-английски.

Фрау Лойхтаг: Чтобы чувствовать себя в Америке, как дома.

Карл: Очень умно.

Лойхтаг: За Америку! (Супруги чокаются и пьют). За Америку!.. Свитнесс харт, ват вотч?

Фрау Лойхтаг (поглядев на часы): Тен вотч.

Лойхтаг (удивлён): Сач мач?

Карл: О, вам в Америке будет легко.

Игорный зал. Аннина выгребает все деньги из сумочки, отдаёт кассиру.

Аннина: Фишек на двести франков, пожалуйста.

Получив фишки, она идёт к столу, где Ян играет в рулетку. Аннина становится за его спиной. Смотрит, затаив дыхание, на крутящееся колесо. Колесо останавливается — и крупье подгребает к себе все фишки. Проигрыш... Ян вытирает взмокший лоб.

Ян: Опять чёрное!

Аннина (отдаёт ему новые фишки): Это всё, что у нас осталось. Может, не стоит?..

Ян (с горечью): Двести франков или ничего — какая разница?

Уже без надежды он раскидывает фишки по разным номерам. Некоторое время Аннина наблюдает за ним, потом, решившись, выходит из зала. На выходе она сталкивается с капитаном Рено.

Рено: Ну, улыбнулась вам фортуна?.. Вижу, вижу. Очень жаль. (Кивком показывает на Рика.) Он сидит вон там.

Аннина замерла в нерешительности. Затем, сделав над собой усилие, пошла к Рику.

Аннина: Мсье Рик...

Рик: Да?

Аннина: Можно с вами поговорить?

Рик (разглядывая её): Кто вас впустил? Вы же несовершеннолетняя.

Аннина: Меня провёл капитан Рено.

Рик (с циничной усмешкой): А-а... Можно было догадаться.

Аннина: Мой муж тоже здесь.

Рик: Вот как? (Поглядев на Рено, усевшегося за стол.) Капитан Рено избавляется от последних предрассудков. Присядьте. Хотите выпить?

Аннина: Спасибо, нет.

Рик: Естественно. А если я выпью — не возражаете?

Аннина: Нет.

Рик наливает себе, пьёт.

Аннина (она очень нервничает): Месье Рик... Что за человек капитан Рено?

Рик (пожав плечами): Мужчина. Такой же, как все... Даже немного больше.

Аннина: Я хотела сказать: можно ему доверять? Верить его слову?

Рик: Минуточку. Кто вам посоветовал спросить об этом меня?

Аннина: Он сам. Капитан Рено.

Рик: Я так и думал. (Пауза.) Где ваш муж?

Аннина (невесело): Играет в рулетку. Хочет выиграть, чтоб было, чем заплатить за выездные визы. И, конечно, проигрывает.

Рик изучающе смотрит на неё.

Рик: Вы давно женаты?

Аннина (просто): Восемь недель. (Рик кивает.) Мы из Болгарии. Там сейчас плохо, месье Рик, форменный ад. Так что мы с Яном... мы не хотим, чтобы наши дети росли в такой стране.

Рик: И поэтому решили ехать в Америку.

Аннина: Да. Но денег у нас совсем мало, а путешествовать — это так трудно и так дорого! Проезд до Касабланки нам обошёлся дороже, чем мы думали... Здесь мы познакомились с капитаном Рено. Он был очень любезен, он хочет помочь.

Рик: Нет сомнений.

Аннина: Он сказал, что может сделать нам визы, но... (Она запнулась.) У нас нечем платить.

Рик: А он об этом знает?

Аннина: О, да.

Рик: И всё равно хочет сделать визы?

Аннина: Да, месье.

Некоторое время Рик внимательно изучает свой стакан.

Рик: Так вы хотите узнать...

Аннина: Сдержит ли он своё слово, месье.

Рик (не отрывая глаз от стакана виски): Всегда держал.

Молчание. Аннина смущена и взволнована.

Аннина: Месье, вы мужчина... Вот если бы вас кто-то любил очень сильно, так сильно, что ничего на свете ей не надо, только чтобы вы были счастливы. И ради этого она решилась на очень плохой поступок. Вы смогли бы простить?

Рик: Меня так сильно никто не любил.

Аннина: Но, месье, если он никогда-никогда не узнает, если этот плохой поступок, эта тайна останется в её сердце — тогда можно? Или всё равно нельзя?

Рик (резко): Вам нужен мой совет?

Аннина: Да, пожалуйста.

Рик: Возвращайтесь в Болгарию.

Аннина: Если б вы только знали, как нам нужно уехать из Европы!.. В Америку. (Пауза.) Но не дай Бог, Ян догадается... Он ещё совсем мальчишка. Во многих делах я... Я старше его.

Рик: Мда... В Касабланке у каждого своя проблема. Вашу, пожалуй, можно ещё решить... (Встаёт.) Прошу прощения.

Аннина: Спасибо, месье.

Она остаётся сидеть, разглядывая скатерть. Губы у неё дрожат.

Лавируя между столиками, Рик идёт по залу. Вращающаяся дверь пропустила в кафе Ильзу и Ласло.

Рик (двинулся навстречу): Добрый вечер.

Ласло: Вечер добрый. Как видите, мы снова здесь.

Рик: Это делает честь Сэму. (Ильзе.) Мне кажется, что для вас Сэм — это Париж... э-э... более радостных дней.

Ильза (спокойно): Да, это так... Найдёте нам столик поближе к Сэму?

Ласло (окинув взглядом зал): И подальше от майора Штрассера.

Рик: Попробуем разобраться с географией. (Щёлкнув пальцами, подзывает метрдотеля.) Поль! Тридцатый стол.

Метрдотель (Виктору Ласло): Прошу вас, сэр. Сюда, пожалуйста.

Рик (Ильзе): Я скажу Сэму, чтоб сыграл «As time goes by». Это ведь ваша любимая песенка?

Ильза (с вежливой улыбкой): Благодарю вас.

Метрдотель ведёт гостей к столику.

Ласло: Два коньяка, пожалуйста.

Рик подошёл к Сэму, что-то шепчет ему на ухо.

Покачав головой, Сэм берёт первые аккорды.

А Рик направляется в игорный зал.

Аннина встаёт из-за столика, идёт следом.

У стола с рулеткой — Ян. На лице трагическое выражение, в руке — последние три фишки. Вошедший Рик слышит его разговор с крупье.

Крупье: Хотите ещё разок поставить?

Ян: Нет, нет. (Подкидывает на ладони фишки.) Не хочу.

Рик с безразличным видом останавливается за его спиной.

Рик: На двадцать второй ставили? Попробуйте. На двадцать второй.

Ян смотрит на Рика, потом на оставшиеся фишки — и ставит их на двадцать второй. Крупье обменялся с Риком взглядом, понял, что от него требуется, и запустил колесо.

Крупье: Ставки сделаны!

Издали с интересом следит за игрой Карл.

Колесо останавливается.

Крупье (выкликает): Номер двадцать два!

Он придвигает целую кучу фишек. Ян протянул было руку за ними, но Рик останавливает его.

Рик (не глядя на Яна): Оставьте там же.

Аннина не спускает с Рика глаз. После секундного колебания Ян убирает руку. Карл подходит ближе. Теперь колесо запускает сам Рик. Пока оно вертится, никто не произносит ни слова. Наконец, колесо остановилось.

Крупье: Номер двадцать два!

У Карла отвисла челюсть. А крупье пододвигает все фишки к Яну.

Рик (Яну): Идите, получайте деньги. И не возвращайтесь.

Двое посетителей наблюдали за игрой. Один из них с подозрением спрашивает у Карла:

— Слушайте, а тут не жульничают?

Карл (с негодованием): Жульничают?! Да никогда в жизни!

Рик поворачивается к крупье.

Рик: Ну, как сегодня?

Крупье (сухо): Как, как... Тысячи на две меньше, чем я рассчитывал.

Усмехнувшись, Рик отходит от стола. Вместе с Карлом Рик возвращается в кафе.

За ними бежит и Аннина.

Аннина (целует Рика): Месье Рик... У меня просто...

Рик: Просто он у вас везучий парень.

Карл: Чашечку кофе, месье Рик?

Рик: Нет, спасибо, Карл.

В углу бара, у стойки, Ян пытается всучить капитану Рено пачку денег.

Ян: Капитан Рено, разрешите...

Рено: Нет, нет, не сейчас. Утром придёте ко мне в кабинет и сделаем всё, как полагается.

Ян: Мы будем у вас в шесть.

Рено: Я буду в восемь. (Широко, но не очень искренне улыбается.) Как я рад за вас обоих! Но всё-таки — это очень странно, что вам так повезло. (Краем глаза увидел Рика.) А может быть, не так уж странно... Жду вас утром.

Аннина: Большое спасибо, капитан Рено.

Совершенно счастливые, они с Яном уходят. Рено провожает девушку грустным взглядом.

Карл шепчет что-то на ухо Саше.

Саша: Ну да? (Подбежал к Рику, расцеловал). Босс, вы поступили очень красиво!

Рик: Отстань, сумасшедший русский.

Тайком Рик поглядывает в сторону Ильзы. К нему подходит Рено.

Рено: Как я и подозревал, вы жутко сентиментальны.

Рик: Даже так?

Рено (укоризненно): Зачем вы вмешиваетесь в мои амурные дела?

Рик: Считайте, что это был любовный порыв.

Рено (добродушно): На этот раз прощаю. Но завтра я приведу играть такую брюнеточку — закачаетесь! И если она проиграется в пух и прах, я буду очень, очень рад. Вот так.

Улыбнувшись на прощанье, он удаляется. Подходит Ласло.

Ласло: Месье Блейн, можно поговорить с вами?

Рик: Говорите.

Ласло: А нет ли другого места? Это разговор конфиденциальный.

Рик: Пойдёмте в мой кабинет.

В кабинете Рик усаживается за письменный стол.

Рик: Не будем ходить вокруг да около. Вас интересуют эти транзитные пропуска, так ведь?

Ласло: Так.

Рик: Похоже, вся Касабланка уверена, что пропуска у меня.

Ласло (глядя ему в глаза): Они у вас?

Рик: Не говорю ни да, ни нет.

Пауза.

Ласло: Давайте исходить из предположения, что пропуска у вас.

Рик (пожав плечами): Давайте.

Ласло: Прекрасно. Вы, конечно, знаете, что мне просто необходимо выбраться из Касабланки. (Без всякого пафоса.) Мне выпала честь быть одним из руководителей подпольного движения. Чем я занимался, вам известно. Нетрудно понять, что от успеха моей работы — если я продолжу её в Америке — будет зависеть жизнь и судьба тысяч и тысяч других людей.

Рик: Я не интересуюсь политикой. Мировые проблемы — это не по моей части. Я — владелец кафе и только.

Ласло: Мои товарищи по подполью говорят, что у вас очень интересная биография. Вы доставляли оружие в Эфиопию. Вы воевали против фашистов в Испании.

Рик: Ну и что?

Ласло: Разве не странно, что всегда вы оказывались на стороне слабых?

На мгновенье Рик задумался. Потом встал и вышел из-за стола.

Рик: Да. И понял, что это очень дорогое хобби. Беда в том, что мне всегда не хватало деловой хватки.

Ласло: А хватит у вас деловой хватки, чтобы оценить такое предложение: сто тысяч франков?

Рик: Оценил. Но не принял.

Он прислушивается к пению, доносящемуся из кафе.

Ласло: Готов поднять цену до двухсот тысяч.

Рик: Дружище, поднимайте хоть до миллиона, хоть до трёх — ответ будет тот же.

Ласло: Наверное, есть серьёзная причина, почему вы не хотите продать мне эти пропуска.

Рик: Причина есть. Советую спросить у вашей жены.

Ласло (озадачен): Простите, не понял?..

Рик: Я говорю, спросите у своей жены.

Ласло: У моей жены?

Рик: Да.

Он выходит из кабинета, оставив Ласло в полном недоумении.

Вернувшись в зал, Рик видит: два немецких офицера стоят возле пианино с пивными кружками в руках и поют «Wacht am Rhein». Сэм аккомпанирует; ему очень не по себе. Все, кто есть в кафе, смотрят на поющих.

Вдруг Сэм перестал играть. Выругавшись по-немецки, один из офицеров стаскивает его с табурета. И продолжает петь.

Какой-то французский офицер кинулся было к поющим, но Саша, молча перегнувшись через стойку, придержал его за плечо.

На лице Рика — никаких эмоций. В дверях игорного зала остановился Рено. По нему тоже не скажешь, как он относится к происходящему.

Песню не подхватил никто, кроме чернявого европейца — и Штрассера. Майор поёт стоя, вытянувшись во весь рост.

Из кабинета Рика выходит Ласло. Плотно сжав губы, он пересекает зал и наклоняется к Сэму.

Ласло: Играйте «Марсельезу». Играйте!

Сэм вопросительно смотрит на Рика. Тот незаметно кивнул; Сэм берёт несколько первых аккордов.

Ивонна, сидевшая за столиком со своим компаньоном-немцем, вскакивает на ноги и во весь голос запевает «Марсельезу».

Ивонна: Allons, enfants de la patrie...

Вместе с ней поёт Ласло. В глубине зала к ним присоединился ещё кто-то; «Марсельезу» подхватил и женский голос.

Какой-то офицер-француз встал с вызывающим видом рядом с Ласло и тоже запел. Один за другим посетители кафе встают с мест и присоединяются к хору. Поют официанты, поют бармены, поют туземцы-полицейские.

Дружный хор почти заглушил пение немцев. Сколько-то времени «Wacht am Rhein» пытается состязаться с «Марсельезой», но безуспешно.

И немцы сдаются, умолкают — только смотрят негодующе на поющих французов. А чернявый перебрался на другое место, подальше от немцев, и поёт теперь французский гимн с таким же энтузиазмом, с каким пел немецкий.

Лицо Рика по-прежнему ничего не выражает. На губах Рено полуулыбка — но что за ней прячется, угадать непросто.

За своим столиком Ильза поёт «Марсельезу», не сводя с Ласло глаз; она явно гордится им.

Наконец музыка обрывается на звонкой торжествующей ноте. Ивонна с вызовом поворачивается к немцам.

Ивонна: Vive la France! Vive la democratie!

Несколько французских офицеров, окружив Ласло, угощают его вином. Крики: «Vive la France! Vive la democratie!»

Выражение лица Штрассера не предвещает ничего хорошего. Решительным шагом он пересекает зал, направляясь к Рено.

Штрассер (сквозь зубы): Теперь вам понятно, что я имел в виду? Одним своим появлением Ласло сумел спровоцировать эту крайне нежелательную демонстрацию. Что же будет дальше, если он останется в Касабланке?.. А это кафе я рекомендую немедленно закрыть.

Рено (невинным тоном): Но посетителям было здесь так хорошо!

Штрассер: Слишком хорошо. Сейчас же закрыть кафе.

Рено: Но у меня нет подходящего предлога.

Штрассер (рявкнул): Так найдите!

Подумав секунду, Рено достаёт полицейский свисток.

Пронзительный свист. Кафе притихло, все головы повернулись к Рено.

Рено (громко): Всем покинуть зал! Кафе закрывается до особого распоряжения!

Недовольный ропот.

Быстрыми шагами подходит Рик.

Рик: Как это закрывается? На каких основаниях?

Рено (драматическим жестом показывает на дверь игорного зала): Я шокирован! Просто шокирован! Здесь, оказывается, процветают азартные игры!

Такого нахальства Рик не ожидал даже от Рено. Из игорного зала выходит крупье, вручает капитану пачку купюр.

Крупье: Ваш выигрыш, сэр.

Рено (пряча деньги в карман): Благодарю вас... (Снова поворачивается к залу.) Все, все на выход!

Кафе постепенно пустеет. К Ильзе, по-прежнему сидящей за столиком, подходит Штрассер.

Штрассер (участливо): Мадемуазель, после этого инцидента Виктору Ласло оставаться в Касабланке небезопасно.

Ильза кивком предлагает ему присесть. Поклонившись, Штрассер садится напротив неё.

Ильза (смотрит на него испытующе): Утром вы дали ему понять, что небезопасно пытаться куда-нибудь уехать.

Штрассер: Это тоже опасно. За одним исключением. (Наклоняется к Ильзе.) Он может уехать обратно в оккупированную Францию.

Ильза: В оккупированную?!

Штрассер: Угу. С охранной грамотой от меня.

Ильза: А гарантии? Вспомните, чего стоили все прежние немецкие гарантии.

Штрассер: Остаются ещё два варианта.

Ильза: Какие же?

Штрассер: Не исключено, что местные власти сочтут целесообразным интернировать его, поместить в концлагерь.

Ильза: А второй вариант?

Штрассер: Дражайшая Ильза, вы, по-моему, уже имели случай убедиться, что человеческая жизнь стоит в Касабланке дёшево.

Намек понятен. Увидев приближающегося Ласло, немец откланивается.

Штрассер: Спокойной ночи, мадемуазель.

В вестибюле Ласло подаёт Ильзе плащ.

Ильза: Как получилось с Риком?

Ласло: Обсудим это потом.

Бар. Посетители торопливо допивают кто что заказывал и спешат к выходу. К Саше обращается немецкий офицер.

Офицер: Выпью, пожалуй, посошок на дорожку. Что это у вас в шейкере?

Саша (сверившись с бумажкой): Какой-то новый коктейль.

Офицер: Попробуем.

Берёт стакан, выпивает до дна и, бросив несколько монет на стойку, отходит. Но не успевает немец пройти и трёх шагов, как глаза его стекленеют. Он судорожно хватается за живот и опрометью бросается к выходу.

Хлопнула дверь: это Ильза и Ласло вернулись к себе в отель. Ласло зажигает свет, помогает Ильзе снять плащ и сразу идёт к окну. Раздвинув шторы, он выглядывает на улицу.

На другой стороне, в подъезде, маячит какой-то субъект.

Ласло (задёргивая штору): Наш верный друг всё ещё там.

Ильза подходит, становится рядом с мужем.

Ильза: Виктор, прошу: не ходи ты к этим подпольщикам.

Ласло: Меня ждут. (Улыбнувшись.) А потом, не так уж часто выпадает случай показать жене, какой ты герой.

Ильза: Не надо шутить. После разговора со Штрассером я стала бояться.

Ласло (с той же улыбкой): Сказать по правде, милая, я и сам боюсь. Но что лучше: отсиживаться в отеле или пытаться хоть что-то сделать?

Ильза: Как бы я ни ответила, отсиживаться ты не станешь... Виктор, почему ты ничего не рассказал про Рика? Что удалось выяснить?

Ласло: По-видимому, транзитные пропуска у него.

Ильза: Да?

Отворачивается, чтобы скрыть волнение, садится на край кровати. Ласло испытующе смотрит на неё, но в его взгляде нет и тени враждебности.

Ласло: Продавать их он не желает. А казалось бы, для человека, лишённого сантиментов, деньги — убедительный аргумент.

Ильза (пытаясь скрыть дрожь в голосе): Он объяснил, почему?

Ласло: Посоветовал спросить об этом тебя.

Ильза: Спросить меня?

Ласло: Так и сказал: спросите у своей жены. Почему он так сказал, я не знаю.

Не выдержав его взгляда, Ильза отворачивается. Ласло выключает свет.

Ласло: Пускай наш друг на улице подумает, что мы легли спать. Минут через пять я пойду.

Он присаживается на кровать рядом с женой. Тягостное молчание. Его прерывает Ласло.

Ласло (спокойно): Ильза, я...

Ильза: Что?

Ласло (после паузы): Ильза, пока я сидел в концлагере, тебе в Париже одиноко было?

Ильза: Да, Виктор. Очень одиноко.

Ласло (с участием): Я-то знаю, что такое одиночество. (Помолчав, не меняя тона.) Ты ничего не хочешь рассказать мне?

Ильза: Нет, Виктор. Ничего.

Губы её дрожат: Ильзе нелегко держать себя в руках. Снова молчание. В темноте слышен голос Ласло.

Ласло: Я очень тебя люблю, милая.

Ильза (каждое слово даётся ей с трудом): Да. Да, я знаю... Виктор, что бы я ни сделала, ты будешь верить, что я... что мне...

Ласло: Не надо спрашивать. Буду верить, буду. (Он встаёт; наклонившись, целует её в щёку.) Спокойной ночи, дорогая.

Ильза: Спокойной ночи.

Ласло идёт к двери. И вдруг она вскакивает, бежит за ним.

Ильза (изменившись в лице): Виктор!

Ласло: Что, милая?

Ильза колеблется. И, наконец, говорит совсем не то, что решилась было сказать.

Ильза: Будь осторожен.

Ласло: Конечно.

Целует её в лоб и выходит из номера. Ильза идёт к окну.

В подъезде напротив — никого. Филёр покинул пост.

Ильза следит за идущим по узкой улочке мужем, пока он не скрывается в темноте.

Тогда, после недолгого колебания, она надевает плащ и идёт к двери.

В кабинете Рик и Карл проверяют конторские книги.

Карл: Герр Рик, дела обстоят совсем неплохо.

Рик: Сколько ещё дней мы можем не открывать кафе?

Карл: Недели две-три.

Рик: Может, и раньше откроемся. Взятка — великая сила. А пока что за всеми вами сохраняется жалованье.

Карл: О, спасибо, герр Рик. Это особенно обрадует Сашу: я ему задолжал.

Рик: Запрёшь двери, ладно, Карл?

Карл: Запру и пойду на сходку к...

Рик (обрывает его): Не говори мне, к кому.

Карл: Не буду. Доброй ночи, месье Рик.

Рик: Доброй ночи.

По наружной галерее Рик переходит в свою квартиру. Открывает дверь и видит в тёмной комнате женскую фигуру. Рик зажигает лампу и застывает в изумлении: это Ильза.

Рик: Как ты вошла?

Ильза: Поднялась по наружной лестнице.

Рик: Я говорил утром: ещё придёшь. Но ты даже опережаешь график. (С изысканной любезностью.) Не присядешь ли?

Ильза (усаживаясь): Ричард, мне необходимо было увидеться с тобой.

Рик: Я уже снова Ричард? Мы снова в Париже?

Ильза: Не надо, прошу тебя.

Рик (закурив): Твой неожиданный визит не связан ли случайно с транзитными пропусками? (Ильза молчит.) Похоже, что пока эти пропуска у меня, соскучиться мне не дадут.

Ильза (глядя на него в упор): Ричард, назначь любую цену, но отдай мне пропуска.

Рик: Мы уже обсудили этот вопрос с твоим мужем... Не пойдёт.

Ильза: Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Но прошу тебя: отбрось чувства, есть вещи поважнее.

Рик: Опять я должен слушать про то, какой великий человек твой муж и за какое великое дело он сражается?

Ильза: Когда-то это было и твоё дело. Ты тоже воевал за него — по-своему.

Рик: Я больше ни за кого не воюю, разве только за себя. Единственное дело, которое меня интересует, — это я сам.

Пауза. Ильза пробует зайти с другой стороны.

Ильза: Рик, мы с тобой любили друг друга. Если те дни хоть что-нибудь для тебя значат...

Рик (резко): Я бы на твоём месте не напоминал о Париже. Плохая коммерция.

Ильза: Пожалуйста, пожалуйста, выслушай меня. Если б ты знал, что на самом деле произошло... Если бы знал правду...

Рик (не даёт договорить): Я тебе всё равно не поверил бы. Ты сейчас что угодно скажешь, чтобы добиться своего.

Ильза (вспыхнув): Тебе нравится жалеть себя, да? (Презрительно.) Тут вопрос жизни и смерти, а ты способен думать только о своих оскорблённых чувствах. Женщина обидела тебя, так надо выместить обиду на всём человечестве? Ты трус, ты слабак!.. (Запал вдруг кончился.) Нет... Прости, Ричард, прости меня. Но у нас вся надежда на тебя. Если не поможешь, Виктор Ласло так и умрёт в этой Касабланке.

Рик: Подумаешь! Я и сам приготовился умереть в Касабланке. Самое подходящее место для этого. Так что, если ты...

Он осёкся, увидев, что в руке у Ильзы появился маленький револьвер.

Ильза: Хватит. Я всё испробовала, я хотела по-хорошему... Давай сюда пропуска!

В глазах у Рика мелькнуло что-то вроде восхищения.

Ильза: Слышал?.. Или раздобудь их!

Рик: Да вот они у меня.

Он достаёт из внутреннего кармана конверт с пропусками.

Ильза: Клади на стол.

Рик: Нет.

Ильза: Последний раз говорю: положи их на стол!

Рик: Если Ласло и его великое дело так много значат для тебя, ты ни перед чем не остановишься. Ладно, облегчу тебе задачу: стреляй! Ты окажешь мне большую услугу.

Держа Рика под прицелом, Ильза поднимается со стула. Палец на спусковом крючке дрожит: она собирает всё своё мужество, чтобы нажать на спуск. И не выдерживает. Пистолет падает на стол, а Ильза, зарыдав, закрывает лицо ладонями. Рик подходит к ней вплотную. И вдруг она кидается к нему на грудь.

Ильза (почти в истерике): Ричард, как я хотела забыть тебя!.. Я думала, мы никогда не увидимся... Думала, ты ушёл из моей жизни. Если бы ты знал, что со мной было в тот день, когда ты уехал из Парижа! Если бы ты только знал, как я тебя любила... Как до сих пор люблю!..

Рик прижимает её к себе, закрывает ей рот жаркими поцелуями. Ильза обмякает в его объятьях... Затемнение.

Та же комната спустя сколько-то времени. На столе бутылка шампанского и недопитые бокалы. Стоя у окна спиной к Ильзе, Рик слушает её рассказ.

Рик: А потом?

Ильза: Как только мы поженились, Виктор вернулся в Чехословакию. Ему надо было быть в Праге. Но там его уже поджидало гестапо... Две короткие строчки в газете: «Виктор Ласло задержан. Отправлен в концлагерь». Я была как сумасшедшая... Несколько месяцев ходила, искала работу. Потом пришло известие: Ласло убит, его застрелили при попытке к бегству... Мне было так одиноко! Ничего у меня не осталось — даже надежды... А потом я встретила тебя.

Рик: Почему ты честно не рассказала? Почему держала в секрете своё замужество?

Ильза: Это был не мой секрет. Так хотел Виктор. Даже самые близкие друзья не знали, что мы женаты. Таким способом он хотел оградить меня. Я ведь была в курсе всех его дел, и если бы гестапо пронюхало, что я его жена, в опасности оказались бы и я, и те, кто с нами работал.

Рик: Хорошо. А когда же ты узнала, что он жив?

Ильза: Перед самым твоим отъездом из Парижа. Пришёл наш друг и сказал: Виктор жив... Они прятали его в товарном вагоне на окраине Парижа. Он был очень болен, он нуждался во мне. (Со вздохом.) Я хотела сказать тебе, но побоялась. Я ведь знала: ты тогда не уедешь и попадёшь в гестапо. И поэтому я... Ну, всё остальное ты знаешь.

Рик: Ха. Но у этой истории не хватает конца. Что будет дальше?

Ильза: Дальше? Не знаю. (Просто.) Знаю только, что уже не смогу уйти от тебя.

Рик: А как быть с Ласло?

Ильза: Ведь ты поможешь мне, Рик? Сделай так, чтобы он смог уехать. (Рик кивает.) У него останется его работа — всё, ради чего он жил.

Рик (помолчав): Не всё. У него не будет тебя.

Ильза: Я устала бороться. Один раз я от тебя сбежала, второй раз не смогу. Я уже не знаю, что правильно, что неправильно. Тебе придётся решать за нас обоих... решать за всех нас.

Рик: Ладно. Согласен... (Поднимает бокал.) За тебя, малыш!

Ильза (шёпотом): Лучше бы я не любила тебя так сильно.

Она притягивает его лицо к себе. И тут слышится какой-то шум. Рик ставит бокал на стол и направляется к двери. Ильза идёт за ним.

На тёмной улице, возле входа в кафе, — Ласло и Карл. Они прижались к стене, чтобы не попасть в свет фар мчащегося на полной скорости автомобиля.

Машина умчалась в темноту.

Карл: По-моему, мы их перехитрили.

Ласло: Да. Но кого-то из наших они, боюсь, схватили.

Карл: Заходим... Входите же!

Они проходят в кафе, взволнованные, ещё не отдышавшиеся после погони.

Карл: Давайте-ка я вам помогу.

Ласло: Спасибо.

Карл: Сейчас воды наберу.

Их разговор слышит Рик и стоящая за его спиной Ильза. Не в силах скрыть беспокойства за мужа, она порывается спуститься вниз. Но Рик, выставив руку, преграждает дорогу. Ильза отступает в глубину комнаты, а Рик выходит на антресоль. Кричит вниз:

Рик: Карл, что случилось?

Оба — и Карл, и Ласло — поднимают к нему лица.

Карл (возбуждённо): Герр Рик, полиция... Она разогнала сходку, мы убежали в последний момент.

Рик: Поднимитесь ко мне на минутку.

Карл: Иду.

Он ставит на стойку бара пустой стакан и по лестнице поднимается к Рику.

Рик: Надо выключить свет над служебным входом. Чтобы не набежала полиция.

Карл: Но ведь Саша всегда, перед тем, как...

Рик (не даёт договорить): Сегодня он забыл выключить.

Карл: Сейчас схожу.

Рик (понизив голос): Я хочу, чтобы вы проводили домой мисс Лунд.

У Карла глаза полезли на лоб, но он понимает: вопросов задавать не нужно.

Карл: Слушаюсь, герр Рик.

Карл проходит в комнату. А Рик спускается по лестнице в бар.

Там Ласло обматывает салфеткой порезанное запястье. Рик вопросительно смотрит на ранку.

Ласло: Ерунда, царапина. Нам пришлось уходить через окно.

Застёгивает манжету, чтобы держалась повязка. Зайдя за стойку, Рик достаёт бутылку виски, наливает и подвигает стакан Ласло.

Рик: Это не повредит.

Ласло: Спасибо.

Залпом выпивает виски. Рик наливает себе.

Рик: Чудом спаслись?

Ласло: Вроде того.

Рик: А вам не кажется иногда, что, может, оно и не стоит того?

Ласло в недоумении уставился на него.

Рик: Я хочу сказать: стоит этих мук дело, за которое вы сражаетесь?

Ласло: С таким же успехом можно спросить, зачем мы дышим. Перестанем дышать — погибнем. Перестанем сражаться с врагами — весь мир погибнет.

Рик: И пускай бы. Погибнет и избавится от всех своих бед.

Ласло: Знаете, что мне кажется, месье Рик? Вы стараетесь убедить себя в том, во что в глубине души сами не верите. У каждого своя планида — у кого добрая, у кого злая.

Рик (сухо): Понял вас.

Ласло: Сомневаюсь. Не уверен, что вам понятно и другое: вы стараетесь убежать от самого себя; но это никогда вам не удастся.

Рик: Про мою планиду вы, похоже, всё уже знаете.

Ласло: Я знаю про вас гораздо больше, чем вы думаете. Знаю, например, что вы влюблены.

Рик, который уже поднёс стакан к губам, ставит его обратно на стол.

Ласло (с грустной улыбкой): И как ни странно, получилось так, что мы с вами влюблены в одну и ту же женщину.

Откинувшись на спинку стула, Рик не мигая смотрит на Ласло. Тот подходит ближе.

Ласло: В первый же вечер, когда я зашёл в ваше кафе, я понял, что у вас с Ильзой что-то было. Никто в этом не виноват, и не нужно никаких объяснений. Я прошу только об одном.

Ласло садится; они в упор глядят друг на друга.

Ласло: Мне вы не отдаёте транзитные пропуска. Не надо. Но я хочу, чтобы моей жене ничего не грозило. Окажите мне услугу, сделайте так, чтобы она смогла уехать из Касабланки.

Рик (недоверчиво): Вы так её любите?

Ласло: Вероятно, вы во мне видите только руководителя подполья. А я ведь ещё и человек. (Отведя глаза в сторону, негромко.) Да, я так люблю её.

Раздаётся громкий стук в дверь, и сразу же в кафе врываются жандармы. Офицер-француз идёт к освещённой части зала.

Рик и Ласло встают навстречу.

Офицер: Месье Ласло?

Ласло: Это я.

Офицер: Пройдёмте с нами. У меня ордер на ваш арест.

Ласло: В чём я обвиняюсь?

Офицер: Это вы обсудите с капитаном Рено.

Ласло бросает взгляд на Рика. Тот иронически улыбается.

Рик: Как видно, у вашей планиды длинные руки.

В сопровождении офицера Ласло с достоинством направляется к выходу. Рик задумчиво провожает его глазами.

В кабинете префекта полиции Рик беседует с капитаном Рено.

Рик: Вы же отлично знаете: вещественных доказательств у вас нет. Здесь не Германия и не оккупированная Франция. Всё, что вы можете сделать, это оштрафовать на несколько тысяч франков и дать ему тридцать суток. (Рено пожимает плечами.) А вообще: почему бы не дать Ласло разрешение на выезд?

Рено: Рикки, я бы посоветовал не проявлять особого интереса к делам Ласло. Если же вы собрались устроить ему побег...

Рик (перебивает): С чего это вы взяли, что его дела меня волнуют?

Рено: Вот с чего. Во-первых, вы поспорили со мной на десять тысяч, что он сумеет выбраться отсюда. Во-вторых, транзитные пропуска у вас... Не отпирайтесь, не тратьте зря время... И в-третьих, вы способны пойти на это просто потому, что вам не нравится физиономия Штрассера. Сказать по правде, мне она тоже не нравится.

Рик: Что ж, все три резона убедительны.

Рено: Не слишком рассчитывайте на моё дружеское отношение, Рикки. В данном случае я бессилен. И к тому же, не хочу проспорить десять тысяч франков.

Рик: Действуете вы не очень тонко, но эффективно. Примем к сведению. (Усмехнувшись.) Пропуска действительно у меня. Но они пригодятся мне самому. Сегодня я улетаю из Касабланки. Ночью, последним рейсом.

Рено: Что?!

Рик: И со мной улетит приятельница. (Улыбнувшись.) Вам она понравится.

Рено: Какая ещё приятельница?

Рик: Ильза Лунд. (На лице Рено изумление, смешанное с недоверием.) Так что можете успокоиться, я не намерен устраивать Ласло побег. Меньше всего я хотел бы видеть его в Америке.

Рено (уверенно): Вы пришли сюда не для того, чтобы рассказать мне это. Пропуска у вас, вы можете вписать свои фамилии и улететь в любой момент. Почему же вас так интересует, что будет с Ласло?

Рик: Это меня не интересует. А что будет со мной — интересует. Мы имеем законное право уехать, это так. Но в Касабланке, случалось, людей задерживали, не считаясь ни с какими законными правами.

Рено: А с чего вы взяли, что мы захотим задержать вас?

Рик: Бросьте. Ильза — жена Ласло. Она знает много такого, о чём с удовольствием узнал бы Штрассер... Луи, я предлагаю вам сделку. Вместо пустячных обвинений, которые вы сейчас предъявили Ласло, можно устроить кое-что посерьёзней. Если его упекут в концлагерь на много лет, вам это перо в шляпу. Так ведь?

Рено: Безусловно. Германия... (поправляет себя) Виши было бы благодарно.

Рик: Тогда выпустите его, а сами приходите ко мне за полчаса до нашего отлёта. Я сделаю так, чтоб Ласло пришёл ко мне за пропусками. Это даст вам законное основание для ареста. Вы его задерживаете, а мы с Ильзой улетаем. Немцев это не сильно опечалит.

Рено (задумчиво): В этом деле я чего-то не понимаю. Мисс Лунд — да, она очень красивая женщина. Но чтобы вы ради какой-нибудь женщины...

Рик: Она не какая-нибудь.

Рено: Согласен. А где гарантия, что вы всё сделаете так, как говорите?

Рик: Я договорюсь с Ласло прямо сейчас, в комнате для свиданий.

Рено: Рикки, я буду скучать без вас. В Касабланке вы единственный, у кого совести ещё меньше, чем у меня.

Рик (сухо): Благодарю вас.

Рено: Действуйте, Рик.

Рик (поднимаясь): Да, кстати. Когда вы его освободите, уберите своих ищеек. Не хочу, чтобы они торчали около моего кафе. Извините, Луи, но рисковать я не намерен.

Рик ждёт в комнате для свиданий. Открывается дверь и вводят Ласло. Затем тюремщик удаляется.

Холодно поглядев на Рика, Ласло опускается на стул. Они сидят лицом к лицу, разделённые проволочной сеткой.

Рик (понизив голос): У нас мало времени... Я решил отдать вам транзитные пропуска... За сто тысяч франков.

Ласло: Отлично.

Рик: Для надёжности приходите ко мне за несколько минут до вылета рейса на Лиссабон.

Ласло: Они приставят ко мне шпиков.

Рик: Я и об этом позаботился.

У себя в кабинете Рено слушает этот разговор через подслушивающее устройство.

Голос Ласло: А Ильза?

Пауза. Рено напрягает слух.

Голос Рика: Приведите её с собой уже готовую к отлёту.

Рено широко улыбается.

В комнате для свиданий.

Ласло (с благодарностью): Месье Рик, я...

Рик: Не надо. Это чисто деловое соглашение.

Кафе «Голубой Попугай». Рик в кабинете Феррари.

Феррари: Будем оформлять акт купли-продажи или достаточно рукопожатия?

Рик: Недостаточно, конечно, но я спешу. Придётся обойтись.

Они обмениваются рукопожатием.

Феррари (с завистью): Улететь из Касабланки... В Америку! Вы счастливый человек.

Рик: Да, кстати. С Сэмом у меня уговор: он получает двадцать пять процентов прибыли. Это должно остаться в силе.

Феррари: Вообще-то мне известно, что он получает десять процентов. Но пусть будет двадцать пять.

Рик: И ещё одно. Абдул, Карл и Саша останутся в штате. Иначе я не продаю.

Феррари: Разумеется, останутся. Без них «У Рика» уже не «У Рика».

Рик: Ну, пока. (Идёт к двери, но останавливается.) И последнее: вы задолжали нам сто упаковок американских сигарет.

Феррари (с улыбкой): За них я расплачусь сам с собой.

Рик уходит.

Аэропорт, ночь. Механики проверяют готовность самолёта к вылету.

На дверях кафе «У Рика» объявление: «Закрыто по распоряжению префекта полиции».

Подходит Рено, стучится.

Рик (впуская его): Вы запоздали.

Рено: Как только Ласло вышел из отеля, мне сообщили. Так что я знал, что поспею вовремя.

Рик: Я, кажется, просил вас убрать своих ищеек.

Рено: За ним хвоста не будет. (Оглядывает пустое кафе.) Знаете, Рикки, без вас это будет совсем не то.

Рик: Понимаю, о чём вы. Но я уже договорился с Феррари: в рулетку вы будете выигрывать.

Рено ухмыляется.

Рено: Всё готово.

Рик (похлопав себя по нагрудному карману): Транзитные пропуска здесь.

Рено: А скажите, где они были, когда у вас делали обыск?

Рик: В пианино у Сэма.

Рено: Это мне урок: больше интересоваться музыкой.

Слышится звук тормозов подъехавшего автомобиля.

Рик: Приехали. Вам лучше подождать у меня в кабинете.

У входа в кафе Ласло расплачивается с таксистом.

Ласло: Получите.

Ильза тем временем проходит в кафе. Её встречает Рик; она кидается в его объятья.

По ней видно, в каком напряжении она жила эти последние часы.

Ильза: Ричард, Виктор думает, что я улетаю вместе с ним. Ты ему не сказал?

Рик: Нет еще.

Ильза: Но у тебя всё в порядке? Обо всём договорился?

Рик: Всё в полном порядке.

Ильза: Ох, Рик...

В её взгляде невысказанный вопрос.

Рик: Мы ему скажем в аэропорту. Чем меньше времени для размышлений, тем легче для всех нас. Прошу тебя, положись на меня.

Ильза: Хорошо.

Входит Ласло.

Ласло: Месье Блейн, просто не знаю, как благодарить вас.

Рик: Хватит об этом. Нам ещё надо сделать кучу дел.

Ласло: Деньги я принёс, месье Блейн.

Рик: Оставьте их себе. Пригодятся в Америке.

Ласло: Но мы же условились...

Рик (обрывает): Забудьте... В Лиссабоне не будет сложностей?

Ласло: Не будет. Там всё улажено.

Рик: Пропуска у меня. Всё, что от вас требуется, — вписать фамилии и поставить подпись.

Протягивает пропуска Ласло. Тот с благодарностью берёт их.

Голос Рено (за кадром): Виктор Ласло! Вы арестованы!

Ильза и Ласло, застигнутые врасплох, на миг лишились дара речи. Ильза оборачивается к Рику. В её глазах ужас.

Рено (спускаясь по лестнице): Вы обвиняетесь в причастности к убийству курьеров, у которых были похищены эти пропуска.

Он подходит ближе; ситуация явно забавляет Рено.

Рено (со смешком): Вас, кажется, удивил мой друг Рик? О, всё объясняется просто. Любовь одержала верх над добродетелью. Благодаря этому...

Он осёкся, увидев в руке у Рика револьвер. Ствол направлен на капитана.

Рик: Не стоит спешить, Луи. Никто пока ещё не арестован.

Рено (в изумлении): Вы с ума сошли?

Рик: Сошёл. Присядьте.

Ильза переводит взгляд с одного на другого. К ней возвращается вера в Рика.

Рено: Уберите револьвер.

Он идёт к Рику.

Рик (не двигаясь с места): Луи, я не хотел бы стрелять в вас. Но ещё один шаг, и я вас убью.

Рено останавливается. Долго смотрит на Рика, потом пожимает плечами.

Рено: Сажусь. Подчиняясь обстоятельствам.

Он идёт к столу, садится и суёт руку в карман.

Рик (резко): Руки на стол!

Рено (вынимая из кармана портсигар): Надо думать, вы знаете, что делаете. Но не уверен, представляете ли вы себе возможные последствия.

Рик: Представляю. У нас ещё будет время обсудить этот вопрос.

Рено (с укором): «Уберите своих ищеек»...

Рик придвигает телефон поближе к Рено.

Рик: Позвоните-ка в аэропорт. А я буду слушать, что вы им скажете. И помните: этот револьвер нацелен прямо в сердце.

Рено (набирая номер): Это у меня самая нечувствительная точка. (В трубку.) Алло, аэропорт? Вам предъявят два транзитных пропуска. Рейс на Лиссабон... Чтобы с ними не было никаких недоразумений!

В германском консульстве Штрассер трясёт телефонную трубку.

Штрассер: Алло!.. Алло!..

Бросает трубку и нажимает кнопку звонка. В дверях появляется офицер.

Штрассер: Машину мне, быстро!

Офицер (беря под козырёк): Слушаюсь, герр майор!

Офицер выбегает, а Штрассер снимает трубку телефона.

Штрассер: Говорит майор Штрассер. Пускай меня встретит в аэропорту полицейский наряд. Слышите? Да, прямо сейчас.

Он кладёт трубку, хватает свою фуражку и быстрым шагом выходит из комнаты.

Аэропорт. Медленно вращается прожектор; его луч с трудом пробивается сквозь ночной туман. Возле готового к вылету самолёта толпятся пассажиры.

Возле ангара — телефонная будка. Дежурный в полицейской форме говорит в трубку.

Дежурный: Алло, диспетчер? Самолёт на Лиссабон вылетает через десять минут... Спасибо.

Он вешает трубку и спешит навстречу подъехавшему автомобилю.

Из машины вылезает Рено. За ним неотступно следует Рик. Рука с револьвером в кармане: Рик держит Рено под прицелом.

С заднего сиденья выбираются Ильза и Ласло.

Рик (показав кивком на дежурного): Луи, пускай ваш человек проводит мистера Ласло и позаботится о его багаже.

Рено (с ироническим поклоном): Будет исполнено, Рикки. Всё, как скажете. (Дежурному.) Возьми багаж месье Ласло и перенеси в самолёт.

Дежурный: Слушаюсь... Сюда, месье!

Он ведёт Ласло к самолёту. А Рик достаёт из кармана пропуска и подаёт их капитану.

Рик: Если не возражаете, Луи, впишите фамилии своей рукой. (Усмехнувшись.) Так будет официальнее.

Рено: Обо всём-то вы подумали.

Вынимает ручку и кладёт бумаги на крыло автомобиля.

Рик (спокойно): Фамилии такие: мистер и миссис Ласло.

Ильза и Рено в изумлении уставились на Рика.

Ильза: А почему моя фамилия, Ричард?

Рик (не спуская глаз с Рено): Потому что ты летишь с ним.

Ильза (ошеломлена): Но я... Не пойму. А как же ты?

Рик: Я постою с капитаном, пока самолёт не улетит.

Ильза (до неё, наконец, дошло): Нет, Ричард, нет. Что с тобой?! Вчера ночью мы говорили...

Рик: Вчера ночью мы много чего наговорили. Ты сказала, что я должен решать за нас обоих. Ну вот, я подумал и решил. Ты улетаешь этим рейсом вместе с Виктором. Ты должна быть с ним.

Ильза (протестующе): Но, Ричард, я же...

Рик: Послушай меня. Ты представляешь себе, что будет, если ты останешься? Девять шансов из десяти, что нас обоих упекут в концлагерь... Я правильно говорю, Луи?

Рено (заполняя бланки пропусков): Боюсь, что майор Штрассер будет настаивать на этом.

Машина Штрассера мчится по направлению к аэропорту.

Ильза (Рику): Ты это говоришь, чтобы я согласилась улететь.

Рик: Я это говорю, потому что это правда. В глубине души и ты, и я понимаем, что твоё место — рядом с ним. Ты — важная часть его работы, это ты даёшь ему энергию... Если самолёт улетит без тебя, ты горько пожалеешь об этом.

Ильза: Нет.

Рик: Может, не сегодня, может, не завтра, но очень скоро пожалеешь. И будешь жалеть всю жизнь.

Ильза отвечает не сразу: не хочет кривить душой.

Ильза: А что будет с нами?

Рик: С нами будет наш Париж. Мы его потеряли, его с нами не было — пока ты не появилась в Касабланке. Вчера ночью он вернулся.

Ильза: И я сказала, что никогда не уйду от тебя.

Рик (берёт её за плечи): Ты и не уйдёшь. Но у меня тоже есть работа. Куда я поеду — тебе туда нельзя. Чем я буду заниматься, это не для тебя... Я не благородничаю, Ильза, но не так уж трудно сообразить, что проблемы трёх маленьких человечков в этом сумасшедшем мире не всегда сводятся к горсточке фасоли. Когда-нибудь ты поймёшь это. Пускай не сейчас... Прощай, малыш!

Голос Ласло: Всё в порядке?

Он подходит к ним. Ильза всё ещё колеблется. Рик опережает её с ответом.

Рик: Все, кроме одной вещи. До отлёта я должен кое-что сказать вам.

Ласло (чувствуя, о чём пойдёт речь): Месье Блейн, я не требую никаких объяснений.

Рик: Всё-таки объясню, на будущее. Вы сказали, что знаете про нас с Ильзой.

Ласло: Да.

Рик: Но вот чего вы не знаете: она была со мной, когда вы приходили вчера вечером. Она пришла за транзитными пропусками. Я правду говорю, Ильза?

Ильза: Да.

Рик (жёстко, даже жестоко): Она всё испробовала, чтобы только получить их. И ничего не сработало... Она изо всех сил старалась меня убедить, что всё ещё любит меня. Но что было, то прошло. Ради вас она притворилась, что не прошло — и я позволил ей притворяться.

Ласло: Понимаю.

Рик (отдаёт ему пропуска): Держите.

Ласло: Спасибо... Поздравляю. Вы снова в строю. Теперь я уверен: мы победим... Ильза, ты готова?

Ильза поглядела на Рика — в последний раз.

Ильза: Я готова. (Рику.) Прощай, Рик. Дай тебе Бог...

Рик: Поторопитесь, опоздаете!

Ильза и Ласло идут к самолёту.

Рено (торжествующе): Ну, что? Я был прав: вы сентиментальный человек!

Рик: Не знаю, о чём вы... Не двигайтесь с места!

Рено: Я о том, что вы сделали для Ласло. И об этой сказочке, которую придумали, чтобы Ильза улетела с ним. В женщинах я кое-как разбираюсь, друг мой! Она ушла — но ушла, зная, что вы врёте.

Рик: Так или не так, а вам спасибо, что помогли.

На лице Рика никакого выражения. Он достаёт сигарету, закуривает.

Рено: Вы, конечно, понимаете, что у нас обоих будут неприятности. У вас больше, чем у меня. Я должен арестовать вас.

Рик: Как только улетит самолёт, Луи.

Рено пожимает плечами.

Слышится рёв двигателя; самолёт медленно выруливает на взлётную полосу.

А к ангару, где стоят Рено и Рик, подлетает автомобиль и, взвизгнув тормозами, останавливается. Штрассер выскакивает из машины, бежит к Рено.

Штрассер: Что означал ваш телефонный звонок?

Рено (кивает в сторону взлётной полосы): На этом самолёте — Виктор Ласло.

В дальнем конце лётного поля самолёт готовится к разбегу.

Штрассер ошарашен. Он не сразу приходит в себя.

Штрассер: Так что же вы стоите? Почему не задержали?

Рено: Спросите у месье Рика.

Штрассер кидается к телефонной будке. Рик вытаскивает из кармана револьвер.

Рик: Отойдите от телефона!

Штрассер остановился, как вкопанный. По лицу Рика он видит, что тот шутить не намерен.

Штрассер (стальным голосом): Советую не мешать мне.

Рик: Я был готов застрелить капитана Рено. Готов застрелить и вас.

Самолёт набрал скорость и оторвался от земли. Штрассер провожает его глазами в бессильном отчаяньи. Потом бросается к телефону.

Рено с интересом следит за ним. Штрассер хватает трубку.

Штрассер: Алло! Алло!

Голос Рика: Повесьте трубку.

Штрассер: Дайте мне диспетчера.

Рик: Бросьте трубку!

С трубкой в руке Штрассер другой рукой выхватывает пистолет и стреляет в Рика. Промах. Теперь стреляет Рик. Штрассер валится на землю.

Рено упорно смотрит в другую сторону.

Рик поднимает голову. Шум двигателя всё тише, самолёт быстро уменьшается в размерах.

На полной скорости к ангару подкатывает полицейский автомобиль. Из него выскакивают четверо жандармов.

Рено переглядывается с Риком. На лице у того всегдашнее бесстрастное выражение.

Жандарм: Мой капитан!..

Рено: Майор Штрассер убит. (Пауза. Он смотрит на Рика, потом поворачивается к жандармам.) Провести облаву на подозрительных. Как обычно.

Жандарм (взяв под козырёк): Слушаюсь, капитан.

Жандармы уходят.

Рено: Так вы, Рик, не только сентиментальны? Вы ещё решили стать патриотом?

Рик: Может быть. Но если уж начинать — это был подходящий момент.

Рено: Пожалуй, вы правы. (Задумчиво.) Вам лучше бы на время исчезнуть из Касабланки. В Браззавиле расположен гарнизон Сражающейся Франции. Возможно, я сумею устроить вам пропуск.

Рик (улыбнувшись): Транзитный пропуск? (Провожает взглядом самолёт, который вот-вот исчезнет из виду.) Что ж, я бы съездил. Но это не меняет дела. Вы проспорили мне десять тысяч франков.

Рено: Эти десять тысяч пойдут на покрытие наших расходов.

Рик: Наших?!

Рено: Угу.

Рик: Сдаётся мне, что это начало очень красивой дружбы.

«Касабланка» — голливудская классика. Сделаем ударение на слове «голливудская»: всё, чем славна была «Фабрика Грез» в пору своего расцвета — романтика, сентиментальность, юмор, малоправдоподобные, но увлекательные коллизии, репризный диалог — всё это есть в фильме и в сценарии. Даже в наши дни составители голливудских справочников и каталогов, дойдя до «Касабланки», изменяют сухому «библиографическому» стилю и не отказывают себе в удовольствии процитировать несколько фраз из диалога, ставших фольклором. Кстати, не только американским: помните анекдот про двух москвичей-инъязовцев в Лондоне? «Ват воч?» «Тен воч». «Сач мач?!» Так вот, и это из «Касабланки».

Успех фильма, вышедшего на экраны в разгар войны, был ошеломляющим. И совершенно не запланированным, как свидетельствуют голливудские ветераны, участвовавшие в работе над картиной. Впрочем, предоставим слово им самим: к пятидесятилетнему юбилею «Касабланки» была выпущена видеокассета, на которой, естественно, и сам фильм-юбиляр, и интервью с дожившими до наших дней участниками съёмок.

Вот что говорит Джулиус Эпстайн, один из сценаристов:

Айрин Ли Даймонд, работавшая в сценарном отделе студии «Уорнер Бразерс» в качестве редактора, добавляет:

Незадолго до того по экранам с успехом прошла картина под скромным, но экзотическим названием «Алжир». И Уоллис предложил наречь будущий фильм «Касабланкой».

Авторы пьесы не протестовали. Мюррей Бернетт:

Айрин Ли Даймонд считает:

Не успели братья Эпстайны дописать сценарий, как их вызвали в Вашингтон для работы над серией патриотических документальных фильмов. Так появился третий соавтор — Говард Кох. Под его пером Рик приобрёл левые взгляды и загадочное прошлое.

Главные роли в фильме замечательно сыграли Хамфри Богарт и Ингрид Бергман. Но... слово Джулиусу Эпстайну:

Что касается роли Ильзы, кинокритик Пиа Линдстрём, дочь актрисы Ингрид Бергман, говорит:

Историк кино Руди Белмер рассказывает:

Участники съёмок вспоминают:

Постановочные возможности у съёмочной группы были очень скромными. Но хитроумный Кёртис находил выход из самых затруднительных положений.

Вспоминает ассистент режиссёра Ли Кац:

Сценарий переписывался по ходу съёмок.

Дочь Ингрид Бергман рассказывает:

Джулиус Эпстайн:

Пиа Линдстрём:

Комментарий и перевод В. С. Фрида.