Озвучка для ленивых-https://www.youtube.com/watch?v=XY3gU5ebJ5U

Кратко о сеттинге:

В древние времена давно ушедших эпох людской род был велик и могуч точно боги. В это великое время каждый сам для определял реальность и бытие. Созданный богами спутник Лакримы-Левис, служил верой и правдой всему человечеству. Как источник праведной силы, могущество которой невозможно исчислить всеми цифрами нового мира он делал жизнь Лакримы райским уголком в бездонном хаосе холодного безжизненного космоса.

Магия была и пищей, и теплом, безопасностью и гарантом тихой беззаботной жизни. Все блага мира были лишь проявлением силы Левиса, что создали боги.

Древние добрые божества позаботились о душах своих созданий и после смерти оболочки душа человека проходила через благодать лучей Левиса, после чего возвращалась в мир кристально чистой и сияющей, не запятнанной грехами и скверной сил хаоса. Все жили в мире и гармонии многие тысячи лет, не зная горя и боли.

Все изменилось, когда существо без рода и имени свергло добросердечных богов и Левис-их главное творение было разрушено. Расколовшись на миллионы осколков, они начали дробить планету и это ужасное время было названо «Эпохой истребления». Куски падали на земли Лакримцев и уничтожали королевства, могущество которых ныне невозможно представить даже мыслями безумца.

Ровно половина планеты была уничтожена метеоритной бомбардировкой, всего за несколько дней чашу смерти испили больше половины людей всей планеты. Ещё половина от оставшихся погибла от голода и холода, которую принесла техногенная зима-«Время хлада», продлившаяся пять невыносимо долгих лет. Каннибализм, бандитизм и жестокая война за выживание раскрыла другую, невиданную доселе сторону человечества.

Отныне земли западной половины планеты лишь пустыня, где нет ничего, кроме аномальных зон, кишащими тварями хаоса. Огромные куски разрушенного Левиса образовали разломы во времени и пространстве, отчего создания другого-тёмного зазеркалья бытия хлынули в мир людей и начали учинять резню, которую не видела доселе мирная планета.

Магия доступная для каждого человека была утрачена навсегда и поэтому слабые и беззащитные люди едва не вымерли во время той великой сечи. Куски разрушенного спутника бомбили планету десятками лет, демоны убивали и пожирали людские души,

Но жалкие крохи человечества выжили, но одичали и мир погрузился в неведомую прежде эпоху дикой жестокости. Лишь жалкие куски былого величия отразили осколки Левиса, в них навсегда остались те песчинки могущества божьей благодати.

Мудрецы, ныне мертвые и стёртые песками времени поняли, что осколки Левиса способны даровать им лишь малую толику магии и посему ничто в мире не имеет большую ценность, чем кусочки этого презренного материала.

Каждый из осколков имеет своё собственные неповторимое свойство и чем больше осколок, чем выше его могущество. Лучшие кузнецы способны создавать артефакты. От лечащих мелкие раны, до управление временем. Именные куски создали аномальные зоны, где они лежат в центре, при этом создавая вокруг себя небольшое подобие мира от куда пришли демоны. Эти осколки мощнее миллионов кусочков, но чтоб достать их нужно пробраться сквозь многие созданий хаоса. И только тот, кто способен рискнуть получит могущество, ну или просто попытаться отсрочить неизбежную гибель в зубах демонов, на клинке собрата-человека или под гнётом непрекращающихся междоусобиц.

Отныне эти крохи утраченного спутника служат и валютой, и топливом и оружием. Нет ничего ценнее и вместе с тем ненавистнее, чем эти проклятые мёртвыми или попросту исчезнувшими богами клочки потерянного рая.

Шли века и человечество постепенно начало забывать те ужасные события прошлого. Люди приспосабливались к нелёгким условиям существования. С течением времени произошёл раскол и людской род разделился на множество государств, которые ведут непрекращающуюся войну. Войну за свои идеалы и жизни. И не будет конца этого кровопролития, пока одна из сторон не сразит всех прочих, чтобы единолично править планетой.

Жаркое восточное солнце возвышалось над барханами зловещей пустыни на востоке страны торговцев и ремесленников, Гиделит. Этот суровый засушливый край был настоящим испытанием для тела и духа любого, кто решится вступить в его бескрайние раскалённые пески.

Светило пекло, так сильно и нещадно, что редкое живое существо могло устоять под его убийственными лучами. Причудливые серо-коричневые растения, мелкие зверьки, да редкие караваны, разбавляли это выжженное мёртвое царство. Зловещее марево высасывало соки жизни из этих земель, и только ночная прохлада была спасением от вечного зноя пустыни. Лишь сильный телом и разумом мог бросить вызов самой ненасытной и безумное стихии, огню, олицетворением которого был самый восток Гиделита.

Когда-то давно это было тёплое и в меру влажное место, где кипела жизнь. Архипелаг, бывший тут так давно, что не осталось письменных упоминаний, был раем на Лакриме. Гигантское пресноводное море простиралось до горизонта, куча островов разного размера стали домом для всех желающих со всех уголков планеты. Сытая и беззаботная жизнь была уделом того, кто решился отстраниться от шумных городов центрального материка планеты, Катарстата. Многие поколения, прежде белокожих людей, нашло здесь убежище, а в последствии и дом.

Непуганая жирная дичь, экзотические фрукты, рыбы, избыток воды и яркое светило над головой… Всё это кануло в лету с тех пор, когда боги оставили мир, а Левис, источник всей магии раскололся на миллионы осколков. Один из таких осколков, вероятно огромных размеров размозжил пресноводное море и уничтожил этот рай на земле. Вода испарилась, остужая этот громадный магический метеорит и отныне дно некогда громадного водоёма, пустыня.

Только безумец решится пройти через сгоревшую под солнцем эрозивную землю в полном одиночестве. И такой нашёлся.

Бодрой поступью он шёл, через пески, где застыло время шёл всего один человек. Высокий и статный, он ступал так, будто зной не касался его мертвенно белой кожи, которая особенно выделялась среди жёлтого раскалённого песка.

Голубовато-синие одежды были сотканы из крепкого северного сукна, покрасили их уже южнее, ибо все цвета, которые знал человек были красным и белым. Одеяние состояло из длинной рубахи, обрезанных штанов и крепких каштановых сандаль. Помимо всего этого на его голове был намотан окровавленный кусок полотнища, первоначальный цвет которого по понятной причине был утрачен навеки. Кровь пропитала его короткие белые волосы, те засохнув и смешавшись песком, стали однородным месивом, похожим на ком алой грязи.

Издали его можно было принять за плывущий среди гнусных песчаных холмов оазис, ведь рост его превышал средний ровно наполовину. На кушаке сбоку висел массивный причудливого вида топор, перекованный им лично в одной из кузниц родного края.

В лучах солнца даже сквозь толщу металла поблёскивал приличного размера осколок красного цвета, свойства которого не были ясны до тех пор, пока оружие не вкусит крови врага.

Лёгкая испарина от жара пустыни была ничем на фоне того холодного ада, где он рос и мужал. Человек провёл ладонью по лбу и стряхнул с себя пот в сторону, после глубоко вздохнул и бранно выругавшись прикрыл свои голубые глаза, предвкушая песчаную бурю. Он пережил уже одну такую буквально несколько часов назад. Тогда одна из гор песка едва не засыпала его с головой, и слава его крепкому черепу он вовремя опомнился и вырыл себя из песчаной могилы.

Мелкая ящерица вцепилась в большой палец правой ноги рослого юноши. Не мешкая беловолосый наклонился и разомкнул двумя пальцами её мелкую зубастую пасть, после схватил её рукой так, чтобы не раздавить и не выпустить мелкую назойливую тварь, которая царапала своими когтями внутреннюю сторону его ладони.

— Умри или пожри… Ледяная и песчаная пустыни так похожи…

Пробубнил тот и молниеносно откусил ящерке голову. Прикрыв один глаз, он прикинул, что на вкус не так уж и плохо, после чего сплюнул обглоданный череп животного на песок.

— Только твари у нас крупнее раз в сто…

Жуя свежепойманный перекус, он продолжал двигаться в путь. Будто дикий зверь северянин преследовал человека, который мало того, что посмел обмануть его, потомка суровых Йотунов, переживших конец времен, так ещё помимо этого попытался лишить его жизни, не вызывая на бой. Такая непростительная дерзость была оскорблением не только для него лично, но и для всего народа, ради которого происходили все эти скитания.

— Жалкий трус!

Прошипел тот сквозь зубы в приступе холодной ярости, вспоминая всё то, что произошло с ним всего за пару дней.

В поисках нужного осколка судьба привела его в восточные земли Гиделита. Ещё у себя на родине он многое слышал о том, что пески хранят немыслимые сокровища и остатки древних веков. От торговцев и искатели он узнал, что храмы, затерянные в пустыне, таят в себе огромные богатства, но вместе с тем и великие ужасы. Конечно же его не пугало то, что закрыто в древних строениях, ибо что может быть страшнее тех злобных огромных тварей, живущих на севере. Оказывается, есть — люди.

Пустыня завела его в одну из сотен деревень, которая находилась рядом с немногочисленными оазисами, что шли через маршруты караванов. Ничего особенно: пара десятков домов мазанок, несколько ремесленников, да один кабак с гостиницей. Очередной разговор человека с местным отребьем был подслушан хитрым на вид, смуглым худощавым и низкорослым гиделийцем, облачённый в шелка так, что было видно только прорези его бегающих глазок. Северянин сразу приметил, что на его шее висит ожерелье из дюжины разноцветных осколков, но те были так малы и слабы своей магией, что даже ему, неискушённому, страннику они виделись бесполезным хламом. Вместе с гиделийцем был громадный, даже по меркам северянина, мавр, ходячая скала из мышц и жил.

Чернокожий громила был практически полностью обнажён, за исключением области пояса и ног, на нём не было ни клочка одежды, ибо палящее солнце не жгло его чёрную, как смоль, кожу. Похоже, этот гигант не использовал осколки и был просто грубой силой этого странного дуэта.

Они словно появились из воздуха и предложили тому заманчивую авантюру. Северянин сказал сразу, что его интересует только осколок, остальное жадные хапуги могут забрать в свои темнокожие лапы. На том и решили.

Сквозь толщу песка троица направилась в путь по следам исчезнувшего каравана. Шли они долго и бочка, закрепленная кожаными ремнями за спиной чернокожего молчаливого здоровяка, пустела с каждым пройдённым барханом. Мавр по имени Сонга был силён, очень силён, даже по крайне высоким меркам его народа. Его не волновала жара и громадная бочка воды за спиной, он будто вьючное животное шёл, игнорируя все лишения и тяготы пребывания в пустые. Суровый лик Сонги и его чёрные мощные мускулы внушал некое уважение несмотря на то, что северян видел его впервые в жизни.

С другой стороны, гиделиец Хищур производил диаметрально противоположное впечатление. Маленький и худой, с вечно бегающими бусинками глазками он не смел даже показать своего лица. От него отчётливо исходила аура язвительной подлости и коварства. Именно такие как он нападают со спины на людей в тёмные ночных переулках и лишают жизни невинных, ради лёгкой наживы.

На исходе первого дня пути трое уютно расположились у подножия скалистой горы, худо-бедно, защищающей от песка и солнца. С помощью сухой травы и окаменелых кореньев троица соорудили кострище. Один из осколков ожерелья Хищура распалил пламя костерка. Он эффектно создал огненный шарик, что по параболе приземлился в самый центр кострища. Трио комфортно расположилось вокруг танцующих язычков пламени. Северянин созерцал далёкие звёзды, представляя, то, что же находится в столь отдалённых сияющих точках на небе.

— Вы, северяне, я слышал можете поглощать осколки и укреплять тело их силой, продлевая таким образом свою жизнь. Это правда?

Юноша немного удивился этому неожиданному вопросу от Хищура, ведь до этого он молчал всю дорогу.

— Да, это правда. Хотя я думал, что это давно не секрет. Но, оказывается вы, южные народы, не так много о нас знаете.

Ответил Вейлор тому безразличным тоном.

— Ваш брат редкий гость в наших краях, а слухи о вас множатся год за годом. Вот, к примеру, буквально пару дней назад мне на рынке встретился бродяга и рассказал, что у вас, на севере, водятся огромные тигры, большие на столько, что бурые медведи выглядят на их фоне просто щенками. Их зовут варгами, верно? Говорят, дескать он может одним взмахом своей лапы разорвать человека на пополам. Звучит как байки. Я, конечно, многое повидал, но в такую тварь поверить тяжело.

Хищур выпятил тонкие длинные пальцы на манер звериной лапы и ударил ей воздух, в ответ Вейлор низко рассмеялся.

— Тебе не врали, Хищур. Действительно есть такой зверь. Тебе его довольно точно описали. Забыли только рассказать о том, что едва ли найдётся тот, кто сможет поймать или убить варга в одиночку. Обычно на него охотятся не менее трех матерых охотников, и даже так они не всегда возвращаются. Когти варга не меньше добротного кинжала, а их остроте не позавидует редкий клинок.

Гиделиец передёрнул плечами, изображая озноб.

— Теперь мне ещё меньше хочется оказаться в вашем крае, хоть он в отличии от остальных и не затронут вечной войной.

Северянин кивнул, воистину их край был единственным на Лакриме, где реками не текла кровь невинных.

— Тут ты прав, у нас довольно спокойно, хоть и сама жизнь похожа на прижизненный ад. Есть, конечно, племена, что довольно часто враждуют, но в дела других государств мы не ввязываемся. Да и как правило междоусобные стычки заканчиваются без убийств. Мы, северяне, очень чтим тех, кто выжил во имя сильного тела. Чтобы отнять жизнь у брата, даже из другого клана, нужна веская причина, а если таковой нет, то изгнание это самое мягкое, что может произойти.

Гиделиец подпёр голову ладонью.

— Вообще, это странно. Не смотря на всю силу которой обладаете, ваш народ придерживается нейтралитета. Почему бы не оторвать кусочек от более привлекательных и плодородных земель?

Северянин прохрустел костяшками пальцев и слегка потянулся.

— Каждое племя себе на уме, и за них я сказать не могу, но конкретно мой клан хочет лишь увеличивать силу при помощи осколков или жн плоти богов. Остальное их не мало интересует.

Даже через ткань на лице гиделийца расползлась улыбка. Неприятная и отталкивающая.

— Так как твоё имя? Странно, быть с человеком в одной команде, но даже не знать его имени.

Юноша продолжал смотреть звёздное небо, представляя, как он после смерти окажется среди далёких созвездий.

— Вейлор, из клана Стальных Топоров.

Беловолосый перевел взгляд на Сонгу и будучи не сведущем в этикете указал на того пальцем.

Расскажи о себе, Сонга. Как тебя, жителя черного континента занесло в это проклятое, ныне мертвыми богами, место? Слышал, что ваши леса славятся избытком воды и дичи, осколки торчат из земли как бесхозные булыжники, а климат такой, что прорастёт даже воткнутая в дерьмо палка. Так скажи, как и зачем ты явился на эту выжженную солнцем землю?

Мавр нахмурил брови и свернул здоровенному, только что пойманному, песчаному кролику шею.

— Белый человек, живущий лишь слухами не знает и толики того кошмара, что обитает на моей родине. По правде говоря, я и сам родился и вырос среди этих раскаленных песков, и знаю об ужасе джунглей лишь с уст своих покойных родителей.

Вейлор почесал свою голову и немного прищурился, вглядываясь в пламя костра.

Мягкий влажный климат, повсюду все блага для сытой беззаботной жизни… Неужели тот "ужас", хранимый в глуби континента настолько силен, что твои мать и отец пересекли океан осев даже в столь не приветливом месте?

Одним резким движением негр сожрал кожу с умерщвлённого зверька и протянул его гиделийцу.

— Не хватит всех слов основного всеобщего Лакримского языка, чтобы описать это темное нечто, но я попытаюсь. Представь себе непроходимые джунгли, где каждый шаг несёт за собой смерть. Ядовитые растения, огромные хищники, паразиты, несущие столь страшные болезни, что ты даже представить себе не сможешь. Это самое безобидное, что ты можешь встретить в дебрях зелёного инферно. Сей неприветливый край практически всегда заволочен плотным смогом, будто это не туман, а дым от бесчисленных пожаров. Поэтому самое жуткое, что может случиться придет к тебе незаметно в ночи, прикрывшись непроглядной тьмой. И нет, это не подобные мне одичавшие чернокожие служители культов, и не изуродованные с течением веков существа. Это те, кому поклоняется мой народ и множество других народов, древних, как сама планета, земель. Вы зовете их демонами и тварями из глубин хаоса, но для большинства моих соплеменников это могучие Новые боги, пришедшие на смену ныне мертвых создателей Левиса. Ещё до того, как спутник был разрушен, за многие века до того, как первый белый человек овладел магией, мои предки уже поклонялись этим тварям из темного зазеркалья бытия и вкушали плоды их тёмных потусторонних познаний. Это лишь крохи тех ужасов, что видели мои родители, ибо их племя жило на побережье и редкий раз охотники с собирателями заходили в джунгли больше, чем на пару сотен шагов. Вот и думай, почему они такие же рослые и сильные люди как я, сбежали оттуда, когда выдался шанс.

Северянин выслушал все эти откровения дикаря, он упорно вслушивался в подробности жития далёкого чёрного континента. Вейлор не знал на столько были преувеличены данные легенды, но одно было понятно, пустыня была более безопасным и спокойным местом, чем безумие влажной живущей своей тёмной жизнью дебрей Чёрного Континента.

Пока длился разговор светлокожего Вайлора и чернокожего Сонги, Хищур, используя один из осколков, материализовал кинжал и котелок. Он вспорол зверька и вытащив внутренности бросил их прочь. После чего нарубив ушастого крупными кусками бросил того в котёл. Из глубоких карманов воздушных одежд он вынул бутылёк с маслом и кулёк с травами, он обильно смазал тушку прямо в котле и начал обжаривать дичь на большом огне. Приятный запах пряностей и мяса разносился по округе и у всей троицы непроизвольно начала вырабатываться слюна.

Вейлор сглотнул накопившиеся слюну и посмотрел на Хищура, который заливал воду в котёл. Вдруг на ум горячему сердцем северянину пришёл вопрос, который он должен был назвать с самого начала их знакомства.

— Сколько нам идти до того храма, где пропал караван? И с чего ты вообще решил, что до нас не добрались, те, якобы пропавшие люди? Быть может, они взяли добычу и рванули что есть мочи пока их не ограбили местные разбойники.

Гиделиец замешкался, это длилось всего мгновение, но этого хватило, чтобы беловолосый почуял неладное.

— Пол дня пути, мой светлоликий друг. Что же касается второго вопроса… Дело в том, что это место незнающий человек никогда не найдет. Видишь ли, Вейлор, это занесённое песками строение находится на краю с аномалией имя которой «Мухтафи». Без моего осколка туда нет дороги.

Хищур ударил своим ногтем по одному из осколков, находящихся на ожерелье. Осколок блеснул зловещим пурпурным оттенком, но тут же погас. Вейлор почуял неладное от странного щуплого южанина.

— Где ты его раздобыл? Сколько жизней ты положил ради него?

Сурово произнёс северянин, ложа ладонь на свой верный топор. Шестое чувство редко обманывало жителей полярного круга, потому что, чтобы стать из добычи хищником, мало быть сильным и проворным, нужна интуиция.

— Он достался мне по наследству от покойного дядюшки.

Без толики напряжение в голосе и лице произнёс тот, пристально смотря на топор. Толи случайно, толи по воле инстинктов, он сжал в руке нож, что был материализован из серого осколка. Сонга так же напрягся, его бронзовые могучие мышцы слегка вздулись под напряжения.

Мавр чувствовал то, что обстановка накаляется из-за подозрения жителя севера. Могучее тело негра само по себе было грозным оружием и меньше всего Вейлору хотелось попасть под атаку столь сильного тела.

— Не дури, Вейлор. Какая муха тебя укусила?

Проговорил Сонга. Северянин убрал руку от топора. Действительно, его чуйка не была весомым поводом для того, чтобы упустить шанс заполучить осколок из древней гробницы. Да и лишать жизни за подозрения не было частью его жизненного кредо.

— Прошу прощения. Кажется, я немного утомился… Палящее солнце сводит с ума, верно?

Вейлор как можно более искренне улыбнулся и, кажется, двое веря в искренность его слов так же расслабились.

Дальнейший вечер прошёл за молчаливой трапезой, каждый думал о своём.

Ночная прохлада была спасением от дневного и вечернего пекла. Небесное светило, дающее жизнь, будто прокляло бывшее дно пресноводного моря. Сумеречная свежесть не заставила юношу ослабить свою бдительность. То, как изменился взгляд Хищура насторожило Вейлора и покуда он не получит желаемое и все трое не разбредутся по разные стороны света, он будет держаться начеку. Гиделийцы народ, конечно, хитрый и изворотливый, но больше всего волновал его чернокожий соратник. В случае чего именно он, вероятно, будет главной проблемой.

По утру трио с новыми силами вновь отправилось в путь через бескрайнюю кварцевую степь, которая, кажется, не менялась от слова совсем. Экспедицию вёл Хищур, непонятным образом он прекрасно знал, куда им нужно идти, хоть сам Вейлор не видел разницу в однообразных кучах песка, и поеденных ветром скал. Без местных в пустыне делать было нечего. Разве что, кормить редких стервятников.

Выносливость северянина медленно, но, верно, истощалась. Привыкший к низким температурам, ныне он мечтал окунуться в снежный сугроб. Скрипящий на зубах и веках песок раздражал его гораздо сильнее, чем снежная буря, режущая лицо и глаза. На его удивление ни Сонга, ни Хищур с виду не испытывали даже намёка на усталость. Оно и понятно, посмотрел бы он на то, как эти двое так же легко пойдут через полярную тундру.

Шли они молча, напряжение от небольшой вечерней стычки не было, но Вейлор всё ещё был начеку.

Через несколько часов непрерывного шествия Хищур вдруг замер на месте. Приглядевшись Вейлор, увидел, что один из камней его медальона немного подёргивается, словно того тянуло неведомой силой

— Как ты вообще ориентируешься куда нам идти, Хищур?

Закутанный в шелка гиделиец хитро посмотрел на северянина своими глазками-бусинками. Он словно ждал этого вопроса от Вейлора.

— Я-то думал, что ты уже и не спросишь. Караван, что направился в путь к НАШЕЙ гробнице, нёс с собой маячок.

Южанин достал из бездонных складок своего одеяния осколок, на котором был виден скол.

— Маячок?

Переспросил Вейлор. Хищур выпрямился и гордо скрестил руки на груди.

— Да, маячок. Я подложил к ним осколок-близнец и покуда они не соединятся вместе их будет тянуть друг к другу, будто намагниченное железо. Только тут расстояние не играет роли, будь маячок даже на другой планете, они, его брата будет тянуть к нему.

Гиделиец, как и всегда, хитро улыбнулся и потёр свои мелкие цепкие ручонки.

— Мы на месте.

Вейлор оглянулся вокруг, но кроме бескрайних песков и редких растений, сливающихся с ландшафтом, он не увидел ничего.

— Но тут же ничего нет.

Сонга сгрузил со своих могучих плеч бочку с водой и прохрустел бычьей шеей. Он напряг свои чёрные глаза и, хмыкнув, сделал шаг в сторону бескрайних песков. Громила испарился в мгновения ока, не оставив и следа. Вейлор удивлённо посмотрел на Хищура. Он выхватил свой топор быстрее, чем гиделиец успел вымолвить слово. Его боевая стойка была неизвестна, видавшему множество воинов, Хищуру. Она сочетала в себе гибкость снежного леопарда и стойкость медведя. Южанин пригляделся к ней и на ум пришло лишь одно предварительное обозначение к возможному стилю северянина — адаптивность.

— Куда пропал Сонга?!

Выкрикнул тот, отходя на шаг назад. Хищур развёл руками и указал пальцем на границу того, где испарился чернокожий соратник.

— Он лишь прошёл невидимую стену нашей цели, нет причин для беспокойства. Мы прибыли, Вейлор. Поторопимся.

После этих слов окутанный в одежды южанин сделал пару шагов и так же исчез без следа. Вейлор нахмурил брови и огляделся по сторонам. Он всегда делал так перед входом куда либо, ведь опасность в его родных краях часто таилась там, где её не принято было ждать.

— Я думал эти аномалии будут чем-то вроде искрящихся туч из магии …

Сказал тот сам себе и заткнув свой топор за кушак поспешил за престранным дуэтом негра и гиделийца.

Через мгновение перед голубыми глазами юноши возникла цель их похода. Северянин не верил своим глазам, едва ли в его понимании люди способны сотворить такое даже с магией сотен осколков. Это строение было просто невероятным памятником культуры давно исчезнувшей цивилизации. Оно находилось примерно в пяти минут от Вейлора, но что странно, творение древних совершенно не отбрасывало тень.

Сие творение давно ушедших веков представляло собой монументальное творение из обтёсанных кварцевых блоков похожее на тупоконечную пирамиду. Гигантские каменные лестницы вели к вершине храма с каждой из сторон. Шлифованная поверхность величия былой архитектуры сияла от преломлённых лучей палящего солнца, так ярко, что могло показаться, будто в пустыне появилось второе солнце. Около основания пятиугольника стояли Хищур и Сонга, они махали руками, но от слепящих отблесков чистого белёсого кварца, Вейлор едва видел их потуги привлечь его внимание. Закрывшись рукой, он направился к ним, спотыкаясь и тихо проклиная горы противного песка.

Преодолев пару барханов, проклиная всё на свете, ослеплённый ярким строением, северянин всё же добрался до своих спутников. Вблизи здание ещё сильнее атаковало его непривыкшие к подобным вещам глаза.

— Как это вообще возможно!? Его натёрли чем-то вроде масла? Оно ярче солнца и раскаленного металла.

Сонга пожал своими бронзовыми плечами и негромко усмехнулся.

— Это похоже на кварц, но едва ли кто в нынешнем мире, способен создать из него такую громадину, да ещё и обтесать так, что и днём и ночью даже самая мизерная толика света осветит его на многие десятки миль.

Хищур кивнул и указал пальцем на один из входов внутрь. Он был открыл и подле него отчётливо было видно совсем свежее кострище.

— Похоже нас опередили!

Выкрикнул тот и с грацией остервенелой кошки бросился вверх по лестнице.

Сонга и Вейлор побежали за взбесившимся гиделийцем. Тот не взирая на свою внешнюю хилость был быстр, точно молния. Хищур буквально в мгновение ока взобрался вверх и влетел в открытый проход пирамиды. Вейлор обогнал громадного, но на удивление быстрого, мавра и ворвался в гробницу вслед за южанином. Хищур стоял спиной к своему спутнику неподвижно. Тишину тут же разорвал Сонга, влетевший последним в кварцевую монументальную постройку.

Вейлор принюхался и учуял запах, который он нигде и никогда не спутает ни с чем на всём белом свете. Запах, который так легко перепутать с железом.

— Кровь…

Брызги алой жидкости покрывали стены и пятиметровый резной потолок. Место, где они сейчас находились, не так давно было кровавой бойней. Вейлор сделал несколько шагов, вглядываясь во тьму.

Из-за спины Хищура он увидел истерзанные тела преследуемого ими каравана. Все как один крупные мужчины, гиделийцы в лёгких одеяниях. Они были вооружены изогнутыми острыми клинками, которые никак не сумели им помочь. Их плоть была разорвана, точно гнилой пергамент.

Можно было подумать, что волна смертоносной жестокости прокатилась по коридору таинственной пирамиды. Вырванные глаза и языки, вспоротые грудные клетки и животы, оторванные и перемолотые в кровавое месиво конечности и черепа, были лишь верхушкой айсберга той жестокости, которую лицезрела троица.

— Кто мог сделать это? Демоны?

Недоумённо произнёс мавр. После недолгих размышлений все трое начали изучать тела дюжины убитых мужчин. Попутно анализу трупов Хищур не брезговал обшаривать окровавленные тела и забирать их осколки. Обглоданные лица и откушенные носы имели следы людских зубов, в этом не было никаких сомнений.

— Похоже у нас тут нечистый…

Сделал вывод Сонга. Вейлор держал свой топор наготове, он чуял, что тварь, которая растерзала этих несчастных совсем рядом. Хищур при помощи всё того же серого осколка, материализовал для мавра крупную обитую металлом дубину, которая была размером с самого гиделийца. Сонга с невообразимой лёгкостью взвесил её на своё плечо.

— Не важно, я получу то, за чем пришёл.

Сжав зубы, произнёс Вейлор. Ему было совершенно плевать на тех, кто даже таким скопищем не смог защитить свою жизнь. С самого детства он знал точно, что выживает сильнейший.

Весь их народ веками одержимый этой идеей превозмогал слабость человеческого тела посредством суровых тренировок, от воспоминаний которых у него перекрывало дыхание. Бег в заснеженных горах до изнеможения, убийство гигантских чудовищ голыми руками, комплекс упражнений длинной в двенадцать часов и более без крошки еды и капли воды.

Были дни, когда они дрались без продыху до тех пор, пока не останутся лишь пятеро из нескольких сотен, проигравших же ждал новый круг из грандиозного побоища, где каждый был сам за себя. Это продолжалось до тех пор, пока в конечном итоге не умирал как минимум один из детей и убивший его победитель, как правило сам еле живой от полученных травм, падал без сил.

Скорость, ловкость, грубая физическая сила, умение сражаться всеми видами оружия и без него, и всё это на уровне взрослого мужчины более южных соседей. Это был тот минимум, которым должен был обладать мальчик лет десяти-двенадцати, иначе было просто не выжить в жестоких землях снега и льда. Глубокое знание анатомии и азов выживания в любой местности и изучение письменности прилагалась к обучению, но акцент всё же был накренён в сторону совершенствования своих грозных тел.

Все лишения, мучения и страдания в конечном итоге были лишь для того, чтоб вкусить плоти бога и остаться в живых. Но даже так шесть из десяти детей погибали от поглощения даже самых мелких крупиц.

Зайдя за угол Вейлор, обнаружил кровавый след, ведомый вглубь пирамиды. Не дожидаясь своих спутников, северянин бросился за кровавым следом, игнорируя возможные опасности, что могут ждать его далее. Когда он погрузился во тьму, то кровавый след как нельзя кстати помог ему сделать путь немного ярче. Проведя топором по кровавому следу, камень, лежавший внутри, загорелся. Этого малиново-багрового сияния хватало на то, чтобы осветить дальнейший путь. Пробираясь сквозь хитрые сплетения храма, следуя кровавой полосе, Вейлор всё дальше погружался вглубь громадной постройки.

Чем дальше продвигался он по тёмному, похожему на лабиринт коридору, тем более явным становился кровавый след. Свет от импровизированного факела всё меньше освещал его путь, но вместе с этим остальные чувства обострились в несколько раз. Беглого взгляда было достаточно чтобы понять, время не тронуло тленом аномальную зону и, в частности, храм. Резные рунные надписи на стенах, украшенные разнообразными цветами, не потускнели, а кварцевая кладка огромных блоков была подогнана к другу так близко, что туда едва ли протиснулась игла или самое тонкое лезвие.

Некоторые из рун навевали воспоминания о клинке вождя. Испещрённый похожими, и в то же время совершенно другими письменами, этот громадный меч, длинной в десять локтей. По словам главы клана перековывался только им лично более пяти раз, и с каждым разом клинок приобретал новые силы. Никто не мог совладать с этим монструозным оружием, кроме вождя сразу нескольких кланов.

Воспоминания о доме прервало чавканье, скрещенное с звуками раздираемой плоти и хрустом костей. За очередным поворотом Вейлор увидел картину, от которой у него перехватило дыхание. Существо пожирало утащенный им трофей вглубь проклятой пирамиды. В данный момент оно разгрызло голову бедолаги гиделийца и, жадно пожирала из провала на месте лица, мозг.

Эта тварь представляла собой тощую человекоподобную тушу больше трёх метров в длину. Обвитое гнилыми бинтами с ног до головы оно истекало чёрной слизью, запах которой заставил бы большинство людей вывернуть свой желудок наизнанку. Его руки, ноги и всё тело было подобно иссушенным ветвям пустынных деревьев. Вейлор опешил всего на мгновение, которого хватило, чтобы подметить: чем дольше и жаднее существо вгрызается в плоть мёртвого караванщика, тем сильнее распухает его тело. Метаморфозы, происходящие с, похоже, живым мертвецом напоминали обезумевшую от голода змею, которая как можно быстрее набивает своё бездонное чрево.

Вековой голод помог Вейлору остаться незамеченным всего на мгновение. И когда он только занёс топор тварь отпрянула на несколько метров назад. Этот рывок был похож на прыжок пантеры, быстрый, грациозный, без малейших лишних движений. Нет, это был не просто живой мертвец, когда-то давно существо было могучим и сильным бойцом, в этом не было никаких сомнений. Тварь скалилась и ярилось, ей совершенно не нравилось то, что беловолосый прервал её трапезу.

— Мёртвые не должны ходить среди живых…

Сказал Вейлор и обхватил свой метровый топор обоими руками.

Тем временем Сонга и Хищур обобрали тела убитых до нитки и, не заметив исчезновения своего спутника, начали обыскивать ближайшие коридоры на наличие осколков, золота и драгоценных каменьев.

Их прервал треск, после которого пронзающий всё на своём пути луч пурпурного цвета, пронёсся перед ними так близко, что едва не задел их.

— НА ВЫХОД! ТУТ МЕРТВЯК!!!

Крик Вейлора заставил обоих выскочить через открытый ход на улицу. Вслед за ними, поглощённый пучком света в один из бархан вылетел и сам северянин. Лишь чудом или звериным чутьём он заблокировал второй магический залп своим топором и это спасло его жизнь. Упав с высоты в несколько метров, он тут же вскочил на ноги. Будь это падение до принятия божественной плоти, он бы как минимум потерял сознание.

— Что это за мертвяк такой?!

Вскрикнул Сонга, и как только он сделал это третий луч света ударил где-то рядом с Вейлором. После удара об землю послышался треск.

Этот зловещий треск был предвестником взрыва одного из песчаных бархан и когда это произошло, всё вокруг заполонил песок. Эта завеса затмила солнце и воздух заполнился туманом из маленьких назойливых частиц.

Чутьё светловолосого дало понять о присутствии рядом с ним создания тьмы. Песок словно живой крутился в воздухе и не оседал на землю сколько бы парень не отмахивался от него своим причудливым, грубо скованным топором.

Хищур и Сонга были слишком далеко и их не задел этот песочный туман. Они видели лишь песчаный водоворот, внутри которого не было видно не сги.

Сам Вейлор не видел ничего и никого, лишь шум от миллионов, трущихся друг о друга частиц заглушал все звуки. Светловолосый был совершенно дезориентирован и единственное, что он мог сделать — положиться на своё шестое чувство.

Нечто вцепилось в его ногу и попыталось сбить его с ног. Силы ему было не занимать, но Вейлор был сильнее и резкий рывок вправо освободил его от мёртвой хватки ценой потери куска кожи.

— Ах ты дрянь!

Выкрикнул северянин и слегка открыл глаза. Он увидел дыру, из которой торчала забинтованная голова, она жадно сжирала свежесодранную кровоточащую кожу. Это была уродливая иссохшая рожа с пустыми глазницами, мумифицированные мускулы на лице противно чавкали и вызывали у юноши лишь неимоверное отвращение. Она повернулась в сторону Вейлора и истошно завопила своими истлевшими связками.

— Закрой пасть!

Светловолосый бесстрашной поступью помчался в сторону своего противника, один точный взмах самодельного топора должен был закончить это безумие.

Труп выполз из норы и предстал в полный рост перед парнем. Вскрытая грудная клетка, слегка сжатая бинтами, внутри отсутствовали органы, а иссохшая плоть и позвоночник непонятными образом поддерживали эту жалкую пародию на человека. Вейлор даже представить себе не мог как такое жалкое тощее создание могло содрать с него часть кожи, словно то была береста.

Северянин с маниакальным стремлением закончить этот бой с одного удара замахнулся топором что есть сил. Он промахнулся и его удар прошёл мимо, пригнувшейся твари, которая сию же секунду отпрыгнула назад на несколько метров.

В жалкой и худой руке мумии появилось тёмно-пурпурное свечение, что разрослось до размеров дома. Это свечение имело форму замысловатого креста, от которого исходил уродливый сводящий с ума скрип.

— Как мертвяк может делать подобное?!

Сказал Вейлор, и в эту же секунду был похоронен под несколькими тоннами песка. Этот крест добрался до него и взорвался так быстро, что юноша понял это только когда очутился под песчаной лавиной он едва успел жадно схватить воздух, как его тело было прижато одним из взорванных барханов.

Вейлор сжал топор и начал крутиться вокруг, пытаясь сделать углубление внутри этой песчаной гробницы. Он слышал, как кряхтящая стонущая тварь прорывается сквозь толщу песка, так же легко, как человек плывёт через воду.

Воздух в его лёгких заканчивался, а тварь была всё ближе, он уже ощущал обжигающее прикосновение его рук, но в этот момент он мог лишь пытаться выбраться наружу. Вейлор чувствовал, как его мышцы на животе расходятся и холодные руки мертвеца проникают внутрь его брюшной полости. Нестерпимая боль накрыла его так же сильно, как многие тонны песка сверху, было ощущение того, что его потрошат заживо.

Он закричал и песок посыпался ему в рот, но выход был уже рядом. Он едва выполз из этой ловушки и только тогда увидел то, что длинные пальцы мертвеца находятся в его животе, они светились всё тем же пурпурным пламенем.

Это пламя не обжигало и было похоже скорее на душу, просочившеюся через пальцы. Чёрное нечто миновало одежды парня, словно она и не существовала вовсе. Похоже это действительно было нечто больше обычного огня.

Осознание происходящего с телом вызвало резкую боль, Вейлор с яростью медведя он вонзил свои руки в песок и тут же схватил за подмышки тварь, что вот-вот должна была вывернет его кишки наружу. Светловолосый вырвал его из земли, будто назойливый сорняк. Иссохший мертвяк не был доволен тем, что его жертва ещё жива, но только он подумала об этом, его руки разлетелись в разные стороны. Иссохший хищник стал жертвой в руках озверевшего юноши.

Ярость дала Вейлору сил, и он оторвал копошащиеся в нём культяпки от своего противника. Удар ногой в бедро переломил его, мертвец подкосился и встал перед ним на колено. Вторым ударом ноги, нанесённым сверху вниз, он расколол череп давно мёртвой твари. Внутри черепной коробки не было ничего, порождение чёрной магии и не думало умирать от столь незначительных ран.

— РрХаАаА!

Закричал Вейлор с хватив левой рукой его за горло сжал его до такой степени, что потрескавшаяся плоть сжалась в его ладони и скрылось в ней. Парень не выпустил из руки своё оружие, одно наличие которого давала ему уверенности и сил.

Клинком топора он рассёк мертвяка пополам по диагонали, и часть тела расслоилось будто сухой тростник.

Шея не выдержала давления ладони разорвалась и только когда одна голова осталась в руке рыжеволосого, в пустых глазницах погасло тёмное и зловещее подобие жизни. Внутри одной из глазниц он увидел то, за чем он изначально и шёл. Осколок, размером с ладонь младенца, заострённый будто скол камня, сияющий пурпурным светом.

— А! Вот и ты! Иди ко мне!

Вейлор маниакально улыбнулся и вырвал из пустой глазницы осколок, после чего отшвырнул иссушенную голову мертвеца.

Песчаная буря рассеялась и показала соратников парня, что всё это время делали ставки на то, нужна ли будет Вейлора помощь или нет.

Победитель сел на песок, держась за фантомную рану от скользких холодных рук мертвеца, пытавшегося вырвать душу из его крепкого тела. Но так северянин никогда бы так дёшево не променял свою жизнь. Светловолосый столько страдал и сражался за выживание под холодными северными небесами, что умереть от жалкого мертвеца было сродним великому позору.

Тандем из негра и гиделийца приблизились к усевшемуся на песке северянину, который с довольным лицом рассматривал свой трофей. Хищур указал Сонге, чтобы тот встал позади их соратника. Измотанный северянин и не заметил то, как грузная туша мавра встала позади него. Юный Вейлор ещё не знал о том на сколько гиделийцы могли быть коварными и непредсказуемыми, от Сонги же он совсем не ожидал никаких подлостей.

— Ты силён Вейлор! Северяне во истину грозные войны.

Произнёс Хищур, присев перед ним на корточки. Он вгляделся в осколок и тут же понял, что тот стоит нескольких тысяч обычных осколков. Это был осколок с древней магией хаоса, которую могли использовать так мало людей, что едва ли их собралась сотня со всей Лакримы. Шанс на беззаботную жизнь многие годы, был в руках северянина.

— Это была самая сильная тварь с которой я сражался до смерти… Видел бы меня сейчас отец. Что же, вот и моя добыча, да помогут мне ныне мёртвые боги!

Улыбнувшись, сказал Вейлор, открыв рот. Только он хотел поместить осколок на свой язык, через мгновение мощный удар огромной дубины Сонги отправил его в мир грёз. Осколок выпал из рук юноши и тут же был перехвачен южанином. Из головы северянина тонкой струйкой бежала кровь, выражение его лица свидетельствовало о том, что он был «убит» мгновенно, ибо оно совершенно не изменилось.

— Не держи зла, северянин, но нам двоим, более цивилизованным людям это сокровище будет гораздо нужнее. Хотя, тебе оно во всяком случае уже не нужно…

Произнёс Хищур, думая, что удар Сонги убил их недавнего спутника. Гиделиец снял со своего лица кусок ткани и по обычаю этих земель накрыл его лицо.

Сонга глубоко вздохнул, ему было жаль молодого и сильного северянина, но в пустыне выживает не сильнейший, выживает более приспособленный. Он свёл ладони и закрыв глаза опустил на них свою лысую голову.

— Да сжалятся над тобой эти мёртвые пески, да укажут ныне мёртвые боги дорогу к вечным цветущим садам.

Иссохшая пустыня рано или поздно пожирает даже стойких. Мёртвая земля, где остатки людей копошатся в песках, жадно ища остатки былых цивилизаций. Они, подобно червям в гнилом яблоке, жадно вгрызаются в толщу бархан под зноем солнца и разрушительных ветров времени.

И будь то демон, жаждущий крови или простой человек, ищущий богатства этих земель, не важно, пустыне нет дела сколько на твоём попечении осколков, и как дорого они стоят. Будь ты хоть королём или несчастным бедняком — пески поглотят всех, без остатка. Безмолвно и беспощадно.

В клане Стальных Топоров говорят, «у воина столько сил, на сколько ему хватает воли». Похоже у одного из них воля была сочтена с невероятной упрямостью и отрицанию самой смерти. Высокая крепкая фигура брела под палящим солнцем. То был светловолосый и светлокожий человек. На его лице, испачканным засохшей кровью, была разъярённая перекошенная гримаса.

От полуденного пекла открытые части тела северянина загорели и покрылись водянистыми пузырями. Глазные капилляры, не выдерживая гнева и крайней степени истощения, лопнули, отчего очи Вейлора напоминали глаза существа из инфернального плана бытия, того самого, откуда пришли создания хаоса.

Перед зримой кровавой пеленой северянин едва видел свой путь. Отдавшись на попечение остальным своим чувствам, он брёл в неизвестность. Без еды, без воды и малейших ориентиров, он не уповал на удачу и богов, лишь воля к жизни поддерживая силу в его ногах, чтоб продолжать свой поход в неизвестность. В организме было так мало воды, что даже пот, недавно стекавший с его тела, перестал выделяться из забитых пылью и песком пор.

В голове не было и мысли о том, чтобы бесславно погибнуть от жажды, в голове Вейлора крутилась картина того, как умрут предатели, покусившиеся на его бесценную, вырванную из самой смерти, жизнь.

Предательство-одно из страшнейших грехов, которые северяне не прощали. Никогда.

Отбросив выжатое досуха тело песчаного кролика, он утёр рукавом свои иссохшие губы и обожжённый солнцем подбородок. Как же ему не хватало недавно проданной шкуры варга, которая одинаково спасала и от жара, и от холода.

Неожиданно за очередным нагромождением песка возникло красновато-бурое нечто, застилавшее горизонт. Иссохшие глаза Вейлора едва видели очертания громадного объекта. То могло быть, что угодно на свете, но солнце было ещё высоко, а силы, поддерживаемые лишь, волей истощались с каждым шагом.

Медленно спустившись с бархан, он кое-как дошёл до этого объекта, и погрузившись в его тень понял, перед ним перешейки одной из многочисленных гор. Ощупывая её на наличие полостей, в которых можно переждать полуденный жар, юноша двигался то влево, то вправо. Через пару десятков метров Вейлор услышал шаги, быстро приближающиеся к нему. Шаги были грузными, но на удивление быстрыми, похоже это был тучный человек, его правая нога слегка запаздывала и поэтому можно было судить и том, что он ранен или травмирован.

Вейлор лишь по велению древних инстинктов успел выхватить топор и с трудом отразить летящих на его голову двуручный молот. Топор отлетел под действием сокрушительной силы оружия. Даже хватка северянина не смогла выдержать столь мощного удара.

Ещё мгновение и его голова была бы разбита на десяток мелких клочьев. Он видел лишь очертания своего противника и невзирая на смертельную усталость и истощение безмолвно принял бой. Следующий взмах сопровождался кряхтением, противник жадно хватал воздух и раз за разом пытался поразить еле живого северянина, который мог лишь неуклюже нырять вниз от взмахов своего противника, не в силах ответить. Это напоминало танец побитого танцора, противник никак не мог поразить на удивление юркого и в то же время крупного юношу.

Очередной взмах был остановлен голой рукой северянина, собравшего остатки силы и воли в кулак. Он сжал рукоять молота и подтянув своего противника к себе со всей силы ударил лбом в его нос. Молот оказался в руках северянина, размытая фигура сделала пару шагов назад и человек с грохотом упал на пятую точку.

Сделав пару шагов Вейлор, занёс отнятое оружие над головой и сжал зубы. В его истощённом взгляде была злость тысячи голодных волков. Видя этот пронзительный жестокий взгляд расплывчатое грузное пятно противника, казалось, сжалось под действием неописуемого ужаса.

— Кто ты такой?! Отвечай или твоя голова превратится в кровавое месиво!

Поражённый противник держался за лицо одной рукой, второй же он готовился защищаться.

— Постой! Это лишь недоразумение! Я принял тебя за разбойника, но теперь вижу, что ошибался! Не убивай меня!

Беловолосый протёр веки и сильнее сжал отобранный молот. Вейлор застыл, щуря свои глаза. В тени величавого перешейка он привыкал к более тёмному свету и его зрение слегка прояснилось. Напавшая на него клякса оказалось старым толстым гиделийцем с длинной бородой до пупа. Оружие в его руках лишь древним большим кузнечным молотом. Северянин откинул от себя молот и взял за грудки нападавшего поднял его на ноги.

— Не будь я так слаб, то ты был бы уже мёртв…

Процедил тот сквозь зубы и нахмурился ещё сильнее. Старый гиделиец пожал плечами.

— Прости! Не редко эта чёртова пустыня подбрасывала мне сюрпризы в виде головорезов и разбойников. Теперь я вижу, что ты не один из них.

Вейлор оттолкнул от себя нападавшего и опёрся спиной в каменную стену. Он совсем ослаб и кое-как стоял на ногах.

— Ты можешь загладить это недоразумение пинтой холодной воды, старик.

Расплывчатое пятно виновато кивнуло, подняв топор Вейлора протянуло ему свою руку. Беловолосый тотчас выхватил из руки мужчины своё оружие и заткнул его за пояс кушака.

— Солнце пустыни потрепало твоё зрение, верно? Возьмись за руку, я отведу тебя к своему дому.

Северянин нахмурился и исподлобья посмотрел на того, кто буквально минуту назад едва не убил его. Он с осторожностью взял того за руку и слегка сжал свой могучий кулак. Ему совершенно не хотелось доверять тому, кого он едва видел, но данное безрассудство было вынужденной мерой к выживанию.

— Если ты выкинешь хоть что-то, что мне не понравится, умрёшь!

Фигура кивнула и повела полуслепого уставшего юношу в сторону своего жилища. Они шли параллельно перешейка, пейзаж вокруг не менялся от слова «совсем». Через несколько минут Вейлор услышал скрип, и гора распахнулась. Двоя, вошли в прохладное просторное тёмное помещение, где пахло угольной крошкой, окалиной металла и чем-то пряным. Убранство комнаты было небогатым: сундук, уютно стоявший в углу, ковёр, лежанка справа от входа, да пара кресел со столом.

Северянин протёр свои глаза и вырвав свою руку прошёл несколько шагов вперёд не дожидаясь хозяина. Он нащупал деревянное кресло с бархатной набивкой и присев на него запрокинул голову.

— Дерьмо. Я уж думал подохну!

Звук глиняного кувшина и переливающейся жидкости донёсся с другой стороны комнаты. Несколько шагов, и мужчина был уже около него, протягивая тому долгожданную влагу.

— Вот, держи.

Не мешкая и секунды он буквально вырвал из рук человека с молотом сосуд и, с жадностью голодной гиены, в несколько глотков осушил громадную пинту. То была не вода, а финиковое, слегка сладкое вино, к слову, довольно хорошего качества.

— Отменное вино, старик.

Облизнув губы Вейлор, выдохнул воздух из лёгких и разложился на кресле, сжимая рукоять топора в своей ладони. Доверять до конца тому, кто напал на него без предупреждения не было не желания, ни глупости.

— Кто ты такой и как очутился в наших краях?

Вейлор прикрыл глаза, которые медленно, но, верно, восстанавливали свою зрение.

— Я северянин, имя моё Вейлор, пришёл из Йотунхейма, я из клана Стальных Топоров. Я искал могучий осколок из храма Наваах. Двое ублюдков, ставшие волей судьбы моими соратниками, едва не убили меня, когда я был уставшим после битвы с живым мертвецом.

Когда северянин в очередной раз открыл свои глаза, то уже чётко видел слегка тучного черноволосого мужчину, гиделийца лет пятидесяти. Он был среднего роста, но его мышечная масса делала его похожим на Сонгу. На нём была грубая льняная одежда с множеством карманов. Его морщинистое лицо улыбалось, не взирая на то, что незваный гость сломал ему нос и теперь он был повернут на два часа вправо. Длинная борода, тронутая сединой, доставала до пупка. Но самым интересным было то, что за место ступни на его ноге был кованный стальной протез. В громадных жилистых руках была ветошь, которой, он незамедлительно начал заменять пропитанную кровью повязку на голове Вейлора, которая служила для скрытия глаз «мёртвому соратнику» Сонги и Хищура.

— Северяне редкие гости в наших краях. Видимо ты и не слышал на сколько местные жители могут быть коварны. Что касается твоей цели… Храм Наваах хранит дикий ужас, потерянный в веках. Я даже не удивлён, что выживший на южном полюсе Лакримы справился с этой тварью. Кстати, моё имя Фархат, будем знакомы.

Вейлор изогнуть бровь. Юношу удивило, что этот старик по названию клана определил, что он жил в самом центре южного полюса.

— Ты много знаешь, Фархат. Может быть, ты знаешь о тех, кто оставил меня умирать средь песков? Имя их Сонга и Хищур. Первый- громадный негр, второй тощий гиделиец.

После того, как Вейлор назвал имена тех, кто оставил его умирать среди пылающего песчаного ада, глаза Фархата стали вдвое больше, по его телу украдкой пробежала дрожь, и он с удивлением посмотрел на северянина.

— Вейлор, ты хоть знаешь с кем разделил тяготы нахождения среди мёртвых песков?

Северянин пожал плечами, он действительно не знал с кем ему пришлось преломить хлеб и разделить тяготы путешествия.

— О боги, они даже не удосужились скрывать свои настоящие имена… Ты повстречался с жестокими головорезами, которых знает, пожалуй, весь Гиделит. Хищур проклятый глаз самый жадный и подлый гиделиец, которого видела пустыня. Его прозвали так, потому что своими маленькими бегающими глазками он способен увидеть об осколках всё. Ему даже не нужно изучать их свойства, он их просто видит их насквозь, даже не прикасаясь. Говорят, в его коллекции тысячи разнообразных осколков.

Вейлор прикрыл один глаз и напряг воображение. Среди тысячи осколков мог быть тот самый кусочек божества, который должен помочь ему стать сильнее. Теперь помимо мести, у него появился дополнительный стимул настигнуть предателя.

— Что насчёт мавра? Что ты знаешь о нём?

Фархат уселся на кресло, напротив.

— О нём я знаю куда меньше. Появился из не от куда и прибившись к Хищуру, начал работать на него. Ходит легенда, дескать этот чернокожий гигант по указке проклятого глаза, убил более шести сотен человек…

Вейлор усмехнулся, его веселило то, что голодранцы, которых он встретил оказались именитые разбойники. Найти и наказать обоих отныне было ещё делом азарта. Фархат заметил, что еле живой юноша расцветал на глазах от всего одной пинты его добротного вина. Северяне, конечно, выносливые, но этот парень больше походил на квинтэссенцию мифов и легенд о, пожалуй, сильнейшем народе на свете. Он перевёл взгляд на топор Вейлора и его перекосило. Отменная сталь была испорчена отвратительной формой клинка.

— Откуда у тебя этот топор, парень?

Северянин в ответ провёл пальцем по кривому лезвию своего топора.

— Я перековал его сам после того, как впервые пожрал кусок божественной плоти и выжил.

Фархат рассвирепел, на его лбу выступили вены, и он с силой ударил по столу своим кулаком.

— ДЕЛЕТАНТ! Великолепная сталь в такой форме вызывает у меня отвращение! Ты же воин, а не кузнец, для чего было изводить такую прекрасную сталь?

Фархат протянул свою руку к топору северянина, но тот перехватил и сжал её с такой силой, что кости старика захрустели и едва не сломались. Вейлор отбросил длань гиделийца и оскалил свои белоснежные зубы.

— Никогда не смей прикасаться к нему без моего разрешения, иначе умрёшь страшной смертью!

Гиделиец отпрянул назад и понимающе кивнул.

— Ты же кузнец, верно?

Процедил Вейлор сквозь зубы, гиделиец вновь кивнул, скрестив руки.

— Все мужчины в моей семье посветили себя ремеслу оживление стали. Ещё мой дед говорил, что хорошо кроенное оружие обретает душу, тем самым оберегая своего владельца. Всю свою жизнь я делал оружие… Смертоносное, отнимающее и спасающее жизни… Моими скимитарами и кинжалами убивали богачей и сильных мира сего, мои топоры, рассекали самые крепкие черепа людей и чудовищ. Правители стран были готовы отдать часть своих земель ради того, чтоб завладеть лишь одним копьём моего авторства. Я виновен в стольких смертях, что тебе и не снилось, северянин. Никто и никогда больше не получит моё творение.

Старик, глубоко вздохнув заметно и тотчас его накрыла тень скорби. Вейлор встал и навис над Фархатом, презренно вглядываясь в его глаза.

— Ты просто жалок, Фархат. Твоё ремесло приносило тебе радость и счастье, а ты отказался от него лишь потому, что твои детища использовались по назначению.

Старик сжал зубы и схватил за грудки светловолосого юношу.

— Да что ты знаешь, сопляк?! Я лишился ноги из-за своего ремесла! Меня сковали и объявили жрецом хаоса лишь потому, что моё оружие лишило жизни прошлого одного из аристократов Гиделита! Пытки, длившиеся целый месяц, едва не свели меня с ума. После них размножить себе ступню и бежать казалось лишь жалким синяком… Я страдал только потому, что моё ремесло меня погубило.

Вейлор поднял палец вверх и сам взглянул вверх каменного потолка, через который пробивались лучики полуденного солнца.

— Что есть боль, страдания и кусок плоти на фоне любимого дела? Твои предки плачут, взирая на такое ничтожество как ты. Мне тебя жаль.

Юноша перевёл взгляд в даль комнаты, откуда доносился запах угля.

— Если ты не против я воспользуюсь твоей кузней, тень величайшего кузнеца Гиделита.

Прикусив губу от горькой правды Фархат, впал в ступор, его сил хватило лишь на скромный одобряющий кивок.

Вейлор встал и не говоря ни слова прошёл в конец комнаты, откуда доносился запах угольной крошкой. Подойдя к стене, он положил на неё ладонь и слегка надавил на неё. Оказалось, что часть стены стоят на подвижных шарнирах. Проведя ладонью влево кусок стены отошёл и обнажил ещё одно помещение. Оно представляло собой великолепную кузню, вытесанную в толще камня. Горн возвышался над Вейлором, будто исполин над младенцем. Десятки мехов разного размера, аккуратно лежали подле горнила. Множество трубок вели угарный газ наружу. Куча угля располагалась в плетёных корзинах, рядом с ними стояли стеллажи с разнообразным оружием смертоубийства. Наковальня размером с взрослого плотного мужчину свидетельствовала о том, что тут рождались шедевры разных размеров и форм: от огромных топоров и мечей до юрких рапир и подлых кинжалов. От места, где рождались клинки так и веяло величеством, было ясно, что оборудовал её великий мастер.

— И всё же он не бросил свою работу…

Вейлор вынул топор из-за кушака и аккуратно провёл по нему ладонью. Искривлённое лезвие грубо скованного топора порезало кожу на его пальце и только капля крови достигла сверкающей кромки оружия, осколок красного цвета блеснул в ответ, и юноша искренне улыбнулся.

— Пришло время придать тебе более достойный вид, дружище…

Последующий день Вейлор без устали перековывал свое оружие, используя великолепную кузницу Фархата по полной. Жар пылающего угля, дыхание громадных мехов и лязг стали казался ему невероятно сладкой симфонией, предвещающей перерождения его верного спутника. Горячая сталь деформировалась под неистовыми ударами северянина, который в этот момент был похож на одержимого фанатика. Он улыбался и смеялся, будто безумный, истинно веря в перерождение своего «лучшего друга», много раз спасавшего его от неминуемой смерти.

Его выдержка превзошла жар высоких бархан и милостивые мёртвые боги, приглядывающие за каждым носителем кусочка их плоти, послали ему это укрытие. Суровые мёртвые боги северян, будто восхитились его тягой к жизни и посему, испив живительной влаги, он не имел право отдыхать, ведь двое предателей должны получить по заслугам, как можно быстрее.

Когда над пустыней нависли сумерки северянин закончил свою работу и простившись с великим кузнецом, взяв у него заплечную сумку со скромным запас провизии, двинулся в путь. Он так и не дал себе отдохнуть, ибо сжалившиеся боги послали ему Фархата, с его уединённым жилищем. Испытание должно быть исполнено, как можно скорее, кусочек их плоти находился в руках негодяев, и он как можно скорее, должен вернуться к своего законному владельцу.

Вейлор бежал сквозь прохладу ночной пустыни позабыв об всякой усталости. Движимый праведной местью он всё же поддался порыву сентиментальности и украдкой вспомнил свой родной дом, где подобная лёгкая прохлада считалось невероятно тёплой погодой. На месте песчаных бархан он представлял себе заснеженные величественные горы, недра которых таили в себе лучшую сталь на Лакриме.

— Когда ни будь я вернусь домой… Вернусь с новой силой. Вернусь, чтобы всё изменить.

С грустью в голосе сказал тот сам себе и прибавил ходу.

Ещё со времён Эры Уничтожения по ночам мир погружается во глубокую тьму, ибо не было его спутника, что мог бы осветить путь странникам, подобным ему. Но эта тьма принесла с собой зрелище, вдохновившее многих сказителей и менестрелей. Осыпанное звёздами небо завораживало и захватывало дух, а полное отсутствие облаков открывало невообразимое-целую карту далёких миров. Вейлор не мог позволить себе насладиться этим великолепным видом, его внимание его было сконцентрировано лишь на одном созвездии.

По совету Фархата он двигался за созвездием Скорпиона, скорее всего его кровные враги двинулись в город, где находилось жилище бандита Хищура. Небольшой перекус и несколько чарок вина вернули его к жизни и Вейлор ощущал, как рана на голове практически полностью затянулась, она зудела в преддверии мести.

Вдали глубокой тьмы зоркие глаза северянина увидели яркий огонёк, цель была совсем близко. Всего через полчаса он был на месте и это действительно был тот самый город, о которому ему поведал старый гиделиец.

Перед Вейлором предстал крупный город, освещённый тысячами факелов, за место горючего которых были осколки. На месте прошлых городов, что ему довелось повидать это было похоже на столицу или невероятно крупных хаб. Высокие дома и виллы простирались на несколько километров в диаметре. Рядом с городом росли плантации с финиковых пальмами, бататом, сочным виноградом и прочими фруктами с овощами, которых юноша прежде не видел. Не даром говорят, что вода главное сокровище пустыни и даже осколки меркнут на фоне живительной влаги, дарующей жизнь. Удивительно, но именно ночью города Гиделита расцветали. Узкие мощёные плитняком улочки вмещали в себя толпы людей.

Поток разнообразных людей всех земель и государств кружились в водовороте ночных улиц. Искатели, кочевники и торговцы обменивали и продавали осколки, шумные харчевни, расположенные под открытым небом, насыщали путников и местных чернокожих хозяев. Работорговцы представляли людей напоказ, будто то были бездушные вещи: от детей и крепких мужчины, до красивых женщин, все, как один, были скованны цепями и тяжёлое ярмо заставляло их шеи свисать вниз. Из уст одного чужеземца он услышал название этого города, и имя было ему Экрилла.

Рослый на фоне остальных, Вейлор шёл через эту кучу людей, в поисках тех, чьи жизни отныне принадлежали ему. Голубые глаза северянина сверлили лица всех прохожих. Со стороны он был похож на зверя, ищущего свою добычу. Проходя через базар, он почуял, как лёгкая рука потянулась к его топору. Он быстро отреагировал и схватив её сжал, что есть мочи. Низкорослый вор, облачённый лоскутные одеяния завопил, но северянин зажал ему рот ладонью и грацией кошки протащил того в один из тёмных переулков. Вейлор прижал его к стене и пригрозил кулаком. Вор закусил ладонь парня, но с удивлением обнаружил, что не может её прокусить. Мозолистые руки Вейлора напоминали дублёную кожу.

— Слушай сюда, жалкий воришка. Ты говоришь то, что мне нужно, и я оставляю тебе твою никчёмную жизнь. Договорились?

Серые глаза смуглого вора мигнули несколько раз, и северянин опустил его на землю. Рука оставалась на его плече, он слегка давил на него и, если тот попытается бежать, беловолосый непременно сломал бы ему ключицу.

— Мне нужны Хищур и Сонга. Ты знаешь где мне найти этих двух негодяев?

По телу молодого воришки пробежала дрожь, Вейлор изогнул бровь и его взгляд помрачнел на столько, что язык гиделийца тотчас развязался.

— Господин! Если они узнают, что я показал вам их местоположение, то боюсь, они убьют меня! Сонга сломает мне каждую кость, а Хищур заживо вырвет их и, превратив в пыль, продаст меня первому попавшемуся колдуну! Я не могу…

После последней фразы Вейлор указал пальцем свободной руки на свой топор.

— Можешь. Ещё как можешь! Не бойся, некому будет тебя наказать. Покажи по-хорошему, иначе мне самому придётся повторить то, что они сделают с тобой.

На лице северянина воришка увидел ужасный инфернальный оскал. Едва сдержав позыв мочевого пузыря, вор охотно закивал.

— Хорошо-хорошо, я покажу!

Смягчившись в лице, Вейлор широко улыбнулся.

— Вот и славно, мой верный пёсик. Не вздумай вытворить глупость. Просто укажи мне дорогу и будешь свободен. Возможно даже целиком!

Смуглая кожа вора побледнела, и он, сглотнув слюну, повёл Вейлора к первому из его кровавого списка.

Первым на очереди был Сонга. Громадный негр с широкими плечами и телом, подобных которым иной раз было не сыскать среди его соплеменников. Его огромные мышцы играли тенями в свете факелов одной из бесчисленных таверн, которая находилась на самом краю Экриллы.

Лысый чернокожий гигант пожирал говяжью ногу и запивал мясо элем, особенно ценным в этих краях. Взяв вора за шкирку, Вейлор невозмутимо подсел к своему палачу и широко улыбнулся своей клыкастой, похожей на волчью, улыбкой. Воришка тихо трясся, ведь убийца шести сотен человек поймёт, что он привёл к нему беловолосого северянина. Он убьёт их обоих, воришка принялся молиться, покинувших их, богам.

Мавр перевёл взгляд с подноса на живого и здорового Вейлора, оставленного умирать в пустыне. Он опешил и по его телу пробежал холодок, из распахнутой пасти выпал недоеденный кусок мяса. Северянин как ни в чём не бывало сидел перед ним в добром здравии, да ещё и улыбался. Удар его дубины расколол сотни черепов, но именно голова человека из клана Стальных Топоров даже не треснула под разрушительной мощью его стальных мускулов. Первым начал говорить северянин.

— ДА, Сонга, я вернулся из глубин ада за тобой и Хищуром! Северяне не прощают предательства и даже смерть не останавливает нас на пути к правосудию!

Вейлор высунул язык и указал на того пальцем, после чего убрал его на место и щёлкнул зубами.

— Верни мне мой камень, иначе я утяну тебя в мир теней

Глаза мавра стали втрое шире, чем прежде и побледнев он откинулся на спинку своего кресла, вцепившись в подлокотники.

— Какого дьявола! Ты не мог…!

Не успел Сонга закончить свою фразу, как Вейлор оттолкнулся от пола ногами и наступив на стол схватил мавра за горло. Тот и не успел понять, как под действием сильной руки северянина он оказался в воздухе. Вейлор побежал вместе с ним и креслом, за которое он так крепко держался к стене. Удар, и глиняная стена таверны, была проломленная грузной тушей огромного мавра. Несколько раз тот перекатился по песку, будто кокос, в сторону загородной пустыни. Вейлор стоял в нескольких метрах и сверлил того, пылающими отблесками городских факелов, глазами. В своих руках он держал совершенно другой топор. Гладкий, с правильными формами, лезвие оружия было ровным и, кажется, ещё более острым.

— Эй, Сонга! Говорят, будто ты убил шестьсот человек! Сделал ли ты это точно так же, как-то было со мной среди пустынных холмов? Я не призрак, вставай и дерись, как мужчина!

Разгневанный тем, что его облапошили и бросили мавр встал на ноги, и прохрустев своими длинными толстыми пальцами, оскалился.

— Я был самоуверен, ибо те шесть сотен несчастных умирали от одного удара моей дубины…

Негр развёл руки в сторону.

— Как видишь, у меня её нет. Неужели ты зарубишь безоружного противника, северянин?

Вейлор скрестил руки на груди и утвердительно кивнул.

— Ты прав, это было бы подло. Чтобы убить тебя мне не нужно оружие!

Оттолкнувшись от песка Вейлор, поднял столб песка в воздух. Рывок, подобный прыжку варга, настиг Сонгу, который не ожидал такой прыти от того, кто должен был умереть. Удар в чёрное лицо, которое едва было видно впотьмах пошатнул грозную фигуру громадного негра. Удар левой рукой пришёлся в печень и тот сделал шаг назад. Северянин так же сделал шаг назад и самодовольно усмехнулся.

— Что такое, Сонга? Не поспешаешь за мной? Не заставляй меня скучать, грязный предатель!

Жилы на лбу гиганта набухли так сильно, что казалось будто они тотчас лопнут. Мавр был раздосадован и зол, колкими замечаниями в свою сторону. Он, гроза пустынь, один из самых безжалостных убийц, будет обсмеян мальчишкой? НИКОГДА.

— Да ты хоть знаешь кто я, Вейлор из клана Стальных Топоров? Я Сонга, кровавый убийца пустынь! Да будет известно тебе, что почти всех своих жертв я убил голыми руками во имя наших новых богов! Ещё в юношестве я задушил леопарда голыми руками, а в твоём возрасте гигант Атог учил меня искусству убийства, за долго до того, как ты появился на свет! Пропала твоя голова, я сломаю твои шейные позвонки и оторву голову с твоих плеч!

Северянин огрызнулся и плюнул в лицо разъярённого негра, он попал тому в глаз и вновь дезориентировал. После чего взмыл в воздух юрким прыжком и ударом ноги размозжил нос кричащему негру. Вейлору плевать на титулы и достижения жалкого предателя и убийцы, какая разница кто он и откуда, у кого убился и чего достиг, все люди созданы из одной материи, из одной плоти и крови, и все мы смертны.

— Пропади ты пропадом, сын холодных пустынь! Умри и не возвращайся в наш мир!

Он вытянул свои мощные руки и схватил за ногу северянина. Сжав ногу юноши, он точно хлыстом ударил его о песок, а затем ещё и ещё. Через несколько мощных ударов в лицо мавра брызнула кровь беловолосого юноши. В преддверии следующего удара об землю, светловолосый обхватил свободной ногой толстую массивную руку. Одним резким движением Вейлор опустил голову и заблокировал его руку своим подбородком.

Сонга с лёгкостью поднял тяжеленого северянина одной рукой над головой. Тут же светловолосый обвил его руку двумя ногами и зафиксировал его локоть коленями, а руками запястья. Треугольник захлопнулся.

Громкий хруст раздался на всю округу, затем наступила тишина. Она длилась недолго и сменилась громким криком. Обвисшая сломанная рука негра выпустила из своих тисков противника, и это было фатальной ошибкой. Озверелый Вейлор, с разбитым окровавленным лицом вцепился зубами в горло предателя, и сжав свои зубы, вырвал из того кусок плоти. Мавр и не успел понять, как его жизнь была фактически оборванна лишь одним единственным движением. Он порвал ему артерию и сделал шаг несколько шагов назад. Сонга всё ещё стоял на ногах и его чёрное тело заливала светло-алая кровь. Вейлор сплюнул кусок плоти в сторону и утёр рукавом запачканное лицо.

— Если хочешь прожить чуть подольше зажми свою шею.

Послушавшись вершителя своей судьбы тот прикрыл шею и встал на одно колено, силы стремительно покидали его тело.

— Ты… Ты не человек, ты зверь, безумное животное…

Захлёбываясь в крови, процедил Мавр.

— Ты куда хуже животного, Сонга. Скажи мне, где Хищур, чтобы он сопроводил тебя в мир теней… Ты умираешь из-за него, так позволь мне отправить его за тобой.

Мавру было лестно, что северянин заботился о его загробной жизни, и усмехнувшись, уставился на того потухающими глазами.

— Его прилавок расположен на базаре, в самом центре. Ты не пропустишь ег…

Вейлор обнажил свой топор и избавил от страданий своего противника. Одним точным ударом он отсёк его лысую чёрную голову и до того, как она упала он схватил её за ухо. Мешковатые веки закрыли чёрные глаза могучего мавра, и северянин прикрыл глаза.

— Да сжалятся над тобой эти мёртвые пески, да укажут ныне мёртвые боги дорогу к вечным цветущим садам.

После недолгого ритуала юноша вернулся в харчевню, из которой люди следили за их боем.

— Кто тут хозяин?

Из толпы высунулась одна ладонь и быстрыми шагами подойдя к ней он вложил голову Сонги в его руку.

— Прошу прощения за погром, думаю его голова стоит много осколков.

Развернувшись Вейлор, направился на поиски второй цели своего кровавого похода.

Прилавок Хищура располагалась через несколько кварталов. Никто не преследовал убийцу могучего гиганта Сонги, привыкшие к убийству горожане совершенно не были удивлены небольшой потасовке в таверне. Кровопролитие давно пропитали стены Экриллы. Лишь по утру пойдут слухи о том, что убийца шести сотен мёртв.

Экриллы и стало её неотъемлемой частью. Кровавые культы и кровосмешение всех рас, превратили некогда гордый одухотворённый град, в клоаку похоти, жестокости и прочих человеческих пороков.

Вейлор услышал гул толпы впереди себя и проникнув через очередной переулок лицезрел громадное скопище людей. Они скандировали причудливые кричалки, многие их них были измазаны гримом и боевым раскрасом. В руках половины находились горящие синим холодным огнём факела, освещающие всю эту катавасию.

Северянин взглянул через плечи более низкорослых людей и увидел громадную вощённую камнем яму, в которой сражались двое обнажённых мужчин в набедренных повязках. Оба были в причудливых рогатых шлемах, в руках каждого сверкал кортик с затупленным концом.

— Кровавый ритуал или бойня на потеху публики…

Прошептал северянин, наблюдая за тем, как проливается людская кровь. Взмах за взмахом ран на телах бойцов становилось всё больше. Похоже это должно продолжаться до тех пор, пока один из них не перережет другому глотку. Северянин фыркнул от такого непростительного варварства. Жизнь человека священна и заканчивать её в яме, подобно бойцовской собаке, было непростительным кощунством. Ему очень хотелось узнать, кто их бойцов победит, но месть была превыше жалкого первобытного любопытства.

Вейлор, как можно более незаметно, подобрался к Хищуру. Этот негодяй стоял на деревянном помосте. За спиной гиделийца находился шёлковый шатёр, подле него стоял развал с различными товарами. От осколков, до клинков и амулетов.

Юноша вгляделся в убранство громадного стола с товаром и не увидел там своей цели-пурпурного осколка, который он честно отобрал у убитого мертвяка. Светловолосый растворился в толпе и подобрался как можно ближе. Хоть он и был довольно заметным на фоне других чужаков, но ночная полутьма играла только на руку. Едва различимыми взмахами ладони, он тушил факела, которые могли бы выдать его присутствие. Немного сгорбившись, Вейлор прокрался за шатёр Хищура, и разрезав его топором, проник внутрь. Оглядевшись вокруг, он ахнул. Перед лицом северянина представала целая галерея.

Множество осколков различного размера и цветов, целая коллекция разномастного оружия и брони. Шелка, меха и дорогие одежды в избытке располагались по периметру шатра. Как можно тише Вейлор оглядев всю роскошь шатра гиделийца, но среди кучи осколков, расположенных в множествах сундуков не было того единственного, принадлежавшему ему трофея. Даже странно, что такие богатства не были охраняемы. Похоже слава подонка Хищура была так ужасна, что все его вещи считались проклятыми, и никто даже думать не хотел, чтобы ограбить его.

Через толстое полотнище северянин видел силуэт жестикулирующего гиделийца, он активно продавал свои товары, выменивая их на осколки. Куча народа проходило перед его забитым роскошью шатром.

Вдруг Вейлора осенило, лучшие из своих вещей хитроумный подонок хранил в складках своих глубоких одежд. Видимо и осколок находился при нём. Юноша взял золотую длиннющую цепь и обвил рукоять своего топора узлом. Он ехидно улыбнулся и свистнул.

— ХИЩУР!

Голова с беглыми жадными глазками заглянула внутрь шатра. Как только гиделиец увидел лик «убитого» им северянина в его горле встал ком, и только он попытался вскричать, летящий топор Вейлора поразил его окутанную тканями голову. Раскроенная голова вместе со всем телом упала внутрь шатра, когда северянин рванул цепью в свою сторону. Это было похоже на то, как рыбак подсекал клюнувшую на крючок рыбу. Камень внутри топора засиял багряным светом, принимая тем самым очередную жертву. Он сделал это молниеносно, без жалости и сожалений, вторая жертва из кровавого списка отправилась в мир теней. Зеваки с улицы даже не поняли, что негодяй с дурной репутацией покинул мир навсегда. Подойдя к телу с располовиненным черепом, юноша с холодным пронзительным взглядом посмотрел на того. Он даже не успел понять, как умер, на его лице навсегда застыла гримаса ужаса и непонимания.

— Шакалу-шакалья смерть.

Вынув топор из головы гиделийца, северянин, разрывая одежды начал искать свой осколок. Звериное чутьё не подвело его-осколок действительно находился внутри одежды ныне мёртвого разбойника. Вейлор улыбнулся и сжал в кулаке пурпурный камень. Прихватив с шеи гиделийца ворох осколков, Вейлор подпалил шатёр мертвеца. Деревянные балки и ткань вспыхнули в мгновения ока. Северянин выбрался оттуда и растворившись в толпе пропал из поря зрения тех, кто бы мог его опознать. Хотя стал бы кто-то искать убийцу подонка Хищура?

Ворох осколков с шеи дохлого гиделийца послужило оплатой на снятие комнаты одной из множества таверн. Заказав кусок мяса и кувшин с вином, он закрылся в своём временном жилище. Плотно поев и выпив Вейлор, прокрутил вернувшийся к нему осколок. Вынув язык, он поместил на него часть плоти богов и, сжав зубы, проглотил его. Северянин взял окровавленный топор с пояса и прилёг на дешёвую соломенную лежанку.

Вейлор положил своего верного спутника себе на грудь и прикрыл голубые глаза. Он провёл по нему ладонью и развалился звездой. Закрыв глаза, северянин вспоминал жестокие и беспощадные, но такие родные края родной страны. Ведь именно они не так давно воспитали из слабого мальчишки сильного и выносливого юношу.

Когда ни будь мы обязательно вернёмся в холодный край ветров и снега, и если буду здрав к тому я часу, то жизнь налажу, и спасу несметное число промёрзших чистых душ из ледяного плена.

Навеки…

Стремительный западный ветер наполнял паруса судна, плывущего в неизведанные, дали, лежавшие далеко за горизонтом. Голубые волны шумно бились об нос корабля, ведомого в сторону бескрайнего горизонта. Вокруг не было ничего, кроме солёной воды и алого солнца, поглощаемого морской пучиной. Красная небесная звезда медленно, но, верно, вновь погружало мир в первобытный мрак.

Тёплая погода, вкупе с прохладным попутным ветром, стали идеальным поводом для небольшой гулянки. Пьяные матросы, от носа до кормы, лежали вповалку, словно сытые свиньи в загоне. Спали все, от рулевого до боцмана, и даже распоследний юнга лежал, не в силах стоять на ногах. Над кораблём стоял едкий запах эля, вина, и смердящей самопальной бормотухи. Пустые бутылки и бочонки ударяясь и, звеня, тихо перекатывались по палубе между спящими телами матросов. Храп стоял такой, что им в пору было бы надувать паруса. Руль был надёжно закреплён и, поэтому, едва ли корабль должен был сбиться с курса.

Только двое силуэтов стояли на ногах, наблюдая то, как багровое зарево утопающего в горизонте солнца, сменяется фиолетовым полотном с миллиардов далёких звёзд, галактик и туманностей. Множество звёзд образовывали несметное количество созвездий, отчего небо было похоже на невероятно проработанную картину. Крепкий старец с длинной седой бородой указывал в небо, а стоящий рядом рослый и крепкий юноша, на поясе коего висел топор, взирал на далёкие звезды в подзорную трубу, которую он одолжил у сопящего капитана.

— А вот это созвездие варвара, с занесённым над головой дубиной.

Юноша кивнул головой, взирая на небесный рисунок, складывающийся из звёзд.

— Наш путь следует за ним, и когда мы будем на месте и найдём то, что ищем, я отдам тебе свой осколок.

Он провёл по медной цепочке, на конце которой сиял амулет с огранённым крупным кристаллом, источавший приятный зелёный свет. Парень положил трубу в карман пьяного капитана, лежавшего у руля, и скрестил руки на груди, смотря в горизонт. Приятный ветер щекотал его светлые, едва ли не бледные щёки, а его полностью белые волосы слегка развивались по ветру.

— Считай, что он уже мой, нам осталось совсем недолго. Лучше расскажи мне о том месте, куда мы плывём, старик.

Пожилой мужчина усмехнулся и уселся на палубу, скрестив ноги, подобно гиделийским вельможам.

— Место, в которое мы плывёт, покрыто пеленой древности. Едва ли в мире остался хоть кто-то, воочию видевший те чудеса, что хранит та земля. Когда-то давно, когда солнце светило ярче, а Левис освещал путь в ночи, когда род людской был могуч, словно боги, практически везде на Лакриме была тишь да гладь. Воздух в те времена, как молоко, густой был, да на столько, что всяк человек через него сытым был. Суша тогда была одним большим континентом, а моря за ним были воистину бескрайними. Леса наполняли ту далёкую страну сплошным бескрайним зелёным таёжным ковром. В ту пору была страна, таящая в себе тайны и загадки, на столько древние, что даже ныне мёртвые боги, вряд ли знали их все. Как страна та звалась, никто уже не помнит, но помнят древние старцы, что лежала она на южном краю континента, омываемая тёплым ласковым морем. И люди там жили особые, сердцем беззлобные, да головой светлые. Два народа, Сларвы, да Верги. И не было в той стране ни бражников, ни мздоимцев, ни лиходеев, ни беспризорного, ни бездомного, ни стражников, ни королей. Народ тот был свободным, как птицы, красивым и высоким, как горы, а жить могли сколько желалось их воле. Каждый гордился ремеслом своим, да руки у всякого мастера будто из злата. Ковали, лепили, строгали, тесали, рубили и вышивали самозабвенно, подобно тому, как творец создал Лакриму и всю вселенную. Они были сведущи и в магии, и в науках, совместив невозможное они создавали немыслимое: самоходные и летучие колесницы, зеркала через которые можно было наблюдать за всем миром, и даже машины, способные доставить тебя на ныне разрушенный Левис! И ведь это только то, что сохранили легенды, множество артефактов и утерянных технологий наверняка всё ещё ждут нас там. Средь тех таёжных морей, городов и городков куча была, «страной городов» называли то дальнее государство. Столицей края великого был город Игнир, сложенный из белого камня. И был тот город, так красив и огромен, что съезжались туда гости со всего света. Пищи, металла, дерева, пушнины и прочих полезных вещей было так много, что иной раз их дарили гостями просто так, ибо все жили сыто, да в достатке. То государство управляли двенадцать жрецов, самых мудрых из всех разумных, правили, да людей обучали. Жрецы были началом знания, учили они людей, как, по правде, и совести жить, как оставаться истинным венцом творения Создателя, как не порочить величие предков. В тот чудесный город мы и направляемся, чтобы вернуть хоть каплю того утраченное, что он хранит в своих недрах. Двенадцать мудрейших наверняка оставили нам подсказки, чтоб наука их изменила Лакриму в час великой нужды.

Заворожённый юноша слушал рассказ старика, затаив дыхание. Он был очарован образами, всплывавшими в его голове, по телу бежала щекочущая дрожь в преддверии того, как он воочию увидит ту древнюю землю, и её необъятные тайны. Ему наяву грезились моря гигантских кедров, пихт и вековых лиственниц, меж которыми величественно высились античные города, поражающие своим великолепием.

— Старче, а откуда же ты знаешь эту легенду? Никогда не слышал ничего подобного!

Вопрошал беловолосый юнец.

— Я прожил долгую жизнь и слышал легенды многих народов. Мне известные сказания дикарей Чёрного Континента, и эпопеи могучей Лакрилонии, истории караванщиков Гиделита с песком никогда не выйдут из моей головы, повести империи Кроу добыты мной тяжким другом, и даже демоны шептали мне на ухо древние мифы давно ушедших веков. Слышал я и твои легенды, о сын холодных пустынь.

Юноша кивнул головой, ответ его вполне устраивал.

— Похоже ты всю жизнь готовился к тому, чтоб покорить потерянный континент, старче.

Старик усмехнулся, поглаживая свои седую длинную бороду.

— Ты прав, Вейлор, ты абсолютно прав.

С первыми лучами рассвета матросы продрали свои слипшиеся от вчерашней попойки глаза. Они растолкали еле живого кока и отправили того готовить незамысловатое кушанье на завтрак. Капитан и его заместитель так же тяжко пришли в себя, и раздав команде поручения, уселись под парусами. Рулевой с бутылкой в руках смотрел вдаль окосевшим взглядом, на секунду ему показалось, что на горизонте под палящим солнцем блеснул кусок суши. Вейлор и старец тем временем сидели в каюте за небольшим столом и смотрели на полуистлевшие старые карты. Старик ткнул пальцем на восточный участок карты.

— Вот этот «остров», на самом деле часть полуострова, что в свою очередь на деле является частью дальнего континента, к которому мы сейчас направляемся.

Беловолосый пожал плечами. На нём был надет грубая белая рубаха, плотные серые штаны, да ботинки из дублёной чёрной кожи. Свою обыденную одежду он бережно сложил в сундук, чтобы чрезмерная влажность и соль не превратили её в бесполезное гнилое тряпьё. Топор же всегда был при нём и висел на незамысловатом тканном поясе. Металл и дерево, из которого он был создан должен был выдержать и не такое, соль и вода были ему нипочём, да и сам Вейлор чувствовал себя без него беззащитным, как дитя.

Старик же надел на себя довольно дорогую одежду, состоящую из добротного зеленоватого кафтана, таких же зелёных штанов и бурых начищенных сапог. Помимо достаточно дорогой одежды с его шеи свисал кристалл зелёного цвета, на дорогом кушаке в инкрустированным золотом ножнах был заткнут широкий полуторный меч.

— Как долго нам добираться туда? Мне надоело качаться на волнах, смотреть на пьяных матросов, да париться во душной каюте… Но больше всего мне надоело отвратительная жратва местного кока. О, ныне мёртвые боги, если мы доберёмся туда и не погибнем, то первое, что я сделаю так это поймаю какую-нибудь тварь размером со свинью и сожру её за один присест!

Старик глухо посмеялся и откинулся на кресло.

— Не больше двух дней по моим прикидкам, если очень повезёт, то уже по утру мы увидим архипелаг, а затем и полуостров, за которым находится наша цель.

Вейлор облегчённо вздохнул и так же откинулся на спинку стула. Он взял медную чашу с вином и несколькими крупными глотками осушил её до дна. Парень немного поморщился и скривился лицом.

— Отвратительное разбавленное пойло… Как они вообще пьянеют и находят его хоть немного сносным?

Пожилой мужчина сделал глоток и поставил чашу обратно на стол.

— Северная кровь просит чего-то более горячего?

Голубоглазый северянин облизнул губы и причмокнул.

— Вот бы вина из Лакрилонии… Лучше него только пиво Свартов, наших соседей и союзников. Пил ли ты когда-то его? Прохладный влажный климат и тяжёлый труд делают из хмеля и пшена напиток, который не стыдно подавать на столы королей. К слову, ты выпил не меньше и был так же трезв. Ты крепкий, старик.

Подобные Вейлору голубые глаза седобородого старца с хитринкой взглянули на юношу, и он еле заметно улыбнулся.

— Это всё опыт, мой юный соратник. Я не зря заприметил то, как ты лихо опустошал вино в трактире. Мне сразу стало понятно, что ты подходишь для этого путешествия. Странно, что ты заприметил на мне лишь этот осколок в ответ на моё предложение наняться ко мне в телохранители.

Вейлор усмехнулся, скрещивая руки на груди.

— А ведь я всего лишь щенок в глазах моих родичей, лишь слегка ощетинившийся для того, чтобы иметь право идти куда вздумается. А твой осколок… Он нужен мне, чтобы…

Северянин задумался и решил не распространяться о своих планах, даже таким приятным спутникам.

— Не важно…

Пока продолжался разговор двух пассажиров, небо заволокли глубокие пухлые тучи, и погода начала портиться. Накрапывал дождь, который постепенно становился могучим ливнем. Вейлор подлил вина себе и своему собеседнику, но резкий толчок заставил его выронить сосуд, напиток едва не залил карту, и лишь небывало быстрая реакция старца уберегла её от уничтожения. Раскат грома оглушил северянина, а молния озарила всё вокруг ярче нескольких солнц. Ветер с силой натянул паруса, и судно начало вихлять, будто лист на ветру. Вейлор и старик выбрались из каюты и увидели то, что в мгновение ока из солнечного тёплого дня разразилась бушующая буря. Капитан сквернословил и размахивал своим тесаком, матросы снимали паруса, а рулевой кое-как держал корабль от переворачивания.

Не желая сидеть и уповать на чудо, Вейлор и старик выбежали из каюты и осмотрелись. Положение критическое, каждый должен внести лепту для общего спасения.

— Чёрт тебя побери, вот опять! Меня преследует рок неудачи! Будь проклято всё на свете!

Вскричал юноша, но никто не услышал его в шуме одичавших волн. Вейлор не остался в стороне и схватив тросы потянул их вместе со всеми. Старик взялся за руль, за место выбившегося из сил рулевого, помощник капитана вылетел за борт и его поглотила стихия. Корабль с силой швыряло по волнам, солёная вода, вперемешку с дождём заливал палубу и экипаж. Люди улетали за корму и тонули в пучине безжалостного океана. Такого сильного и мощного шторма не было на протяжении всего пути, который преодолел Вейлор и его пожилой наниматель.

Грубые, покрытые мозолями руки северянина и матросов были стёрты в кровь, их обжигала соль, но они упорно продолжали эту гонку на выживание. Вспышки в облаках освещали черноту грозы, только во время них можно было увидеть страх и ужас в лицах матросов и капитана. Вейлор сжал зубы, думая только о том, что смерть от стихии не подходит тому, кто решил искать силу любой ценой. Его предназначение ещё не выполнено, его цель в жизни не достигнута, и посему, если придётся сражаться с чудовищами, наславшими этот шторм, то он с удовольствием сделает это.

Но все их потуги были бесполезны. То ли чья-то злая воля, то ли роковая случайность закончили эти потуги битвы со стихией. Колоссальных размеров волна нависла над кораблём зловещей тенью. Крики ужаса смешались с молитвами. Вейлор выхватил из-за пояса свой топор и взобравшись на нос корабля приготовился убить это исчадие бездны, принявшую вид гигантской волны. Его тело напряглось до придела, жилы на мощных руках вздулись, на лбу выступили вены.

Он будто в мгновение спятил и решил сразиться со стихией, дарующей жизнь, но в данный момент несущей лишь смерть. Безумие перед лицом гибели завесило его глаза и разум, ибо он видел не волну, а гигантское щупальце, что вот-вот должно было разрушить их судно. Вейлор брался за топор обоими руками в исключительных случаях, обычно он предпочитал драться лишь одной рукой без щита, лишь изредка перебрасывая топор в левую руку из-за ранения или усталости.

— Давай!!!

Он с силой сжал своё оружие двумя руками и занёс его над головой. Топор юноши и толща волны столкнулись, и экипажу на секунду показалось, что он разрубил её пополам, но всё было бессмысленно, мощный удар воды раскроил корабль на множество мелких кусочков быстрее вспышки молнии.

Корабль и люди пошли на дно, крики ужаса сменились мольбами о помощи. Стихия не щадила никого, прибирая к своему жадному чреву подношения из далёких земель.

Вейлор сражался со стихией, так же яростно, как древние герои сражались с демонами из иного мира. Волны швыряли его и били о воду, казавшейся твёрдой, как мрамор. Он едва успевал дышать, когда озверевшая жидкость подбрасывала его вверх на волне, чтобы вновь и вновь накрыть, и утянуть на дно океана. Вейлор почувствовал дыхание смерти и его охватил первобытный страх. Страх неизведанного, что находится по ту сторону жизни.

Северянин был лишь человеком, но он отказывался отдавать свою жизнь на милость стихии, он не желал умирать и продолжал плыть на глубине в пару метров, лишь изредка выныривая, дабы вдохнуть влажного воздуха. Будь он уроженцем другого края, то едва ли бы ёмкости его лёгких хватило бы, чтобы попросту не задохнуться. Благо, разряжённая атмосфера в заснеженных горах Йотунхейма подготовили его лёгкие к такому нелёгкому испытанию. Северянин затянул пояс так сильно, как только мог, чтобы не потерять свою главную драгоценность, свой любимый топор. Потеряй он его и часть души пропадёт вместе с ним.

Разъедаемые солью океана глаза и увидели обломок разрушенной мачты, Вейлор схватился за неё так крепко, что пальцы его продавили древесину, и в мозолистые ладони вонзилось множество мелких заноз. После этого он обнял кусок мачты и закрыл глаза. Теперь оставалось лишь ждать окончание шторма или того, что силы покинут его могучее тело.

Он лежал, зажмурившись, вспоминая то, как в былые годы проходила его борьба за выживание в заснеженных пустынях. Юноша нервозно усмехнулся и провалился в мир воспоминаний, чтобы не сойти с ума от действительности.

Он вспоминал свою родную страну, именуемой «Йотунхейм», страна холода и вечных снегов. То был суровый край, где само существование было проверкой на выносливость, которую проходят далеко не все. Это был практически другой мир, где за жизнь нужно было цепляться зубами и ногтями, отдавая все свои силы, чтобы просто выжить, не думая, что будет завтра, ведь выжить нужно хотя бы сегодня. Жестокая к своему же народу страна, не могла не воспитать из Вейлора того, кто способен выжить почти где угодно. Но не всегда всё было так однозначно.

По меркам северян Вейлор родился слабым. Он не кричал, когда родился, не плакал и не тянулся к груди матери. Ребёнок лишь смотрел и издавал тихие звуки, похожие на недовольное рычание. Не взирая на то, что его отец хотел умертвить, по его словам, «недоноска, который умрёт, не достигнув трёх лет», Вейлор выжил. Имя, данное ему матерью, означало «тянущийся к жизни», так и произошло. Он рос и мужал в любви матери и призрении отца. Вся его жизнь висела на волоске с каждой прожитой секундой и мгновением. Везде последний, везде отстающий, везде выполняющий минимум. И всё это из последних сил. Мальчик старался как мог, чтобы хоть немного нагнать своих сверстников. Он видел то, как более сильные и крепкие погибают от тренировок и сражений, сам же Вейлор выживал лишь чудом и желанию жить.

Так однажды их, совсем маленьких детишек, отправили убить варга голыми руками. Те, кто вернутся живыми, могут выбрать оружие по себе. У северян это фактически означало получить полноценный шанс защищать себя, шанс обрести частицу значимости в этом мире. Вейлор, и его единственный друг, Магнус, один из самых умелых среди всех их, объединились, пока остальные пытались убить зверя поодиночке, тем самым забрав себе всю славу. Вейлор загнал зверя в ловушку в проходе между скал, кусок льда, сброшенный Магнусом закончил жизнь твари. Они были как братья и только благодаря ему, да матери, в Вейлоре горело желание жить, ибо для всех он был лишь жалким и слабым балластом.

Было и то, что отличало его от других, это концентрация. Когда он чуял, что дыхание смерти дышит ему прямо в затылок, то его обуревало неистовство. Не то, которое затмевает рассудок и заставляет рвать и метать, а другое. Он ценил жизнь, ценил то, что пережил, ценил ту боль, которая никогда не выйдет из его разума, ценил помощь всех тех, кто помог ценил, что не взирая на все невзгоды, жизнь ещё льётся в венах и разум теплится в его уставшем рассудке.

Но однажды Вейлор заболел. Заболел так сильно, что для него уже был готов погребальный костёр. Магнус был в печали, он выковал тому неказистый топор. Это был хороший металл, Магнус не был кузнецом, но он был хорошим другом. Казалось, что топор забрал частичку его души, ибо не взирая на внешность он получился достойным. Магнус вложил его в руку горящего от жара друга. «Он проводит тебя через тьму к свету, друг мой», сказал он тогда, оставив Вейлора одного.

Тот самый топор и спас ему жизнь. Когда все думали, что Вейлор погиб, отец подошёл и хотел взять его в руки, чтоб отнести на погребальный костёр, но получил удар топором по руке. Сын, которого он считал слабым и не достойным на пороге смерти едва не отсёк ему руку. Он изменил своё мнение о сыне в ту ночь. За место него папаша всё же решил откупиться от единственного бессмертного божества, смерти и бросил на погребальный костёр оленя, затем закатил пир на весь клан.

Вейлор быстро пошёл на поправку. Пережив смерть, он начал крепнуть и мужать, слово пламя болезни закалило его. А топор… Топор теперь навсегда остался с ним, преображаясь и изменяет, вместе с Вейлором.

Шторм закончился так же внезапно, как и начался. Небо словно бы кто-то выжал и следом за рассеявшимися тучами, начало палить солнце. Корабль разрушился до основания и лишь редкие обломки, то тут, то там всплывали, чтобы напомнить о том, что нынче человек лишь жалкая сошка на фоне природы. Прошло то время, когда человечество было способно помыкать силами окружающего мира, и теперь уж природа непременно отыграется за прошедшее тысячелетие унижений.

Практически полностью обессиливший, Вейлор всё так же лежал на бревне. В глотке его пересохло, израненное тело неприятно, словно сотнями кинжалов, разъедала соль, попадавшая в мелкие раны, но всё это было мелочью, ведь он пережил гнев природы. Он вновь выжил, не взирая ни на что, а это означало одно, ледяной плен будет окончен, он обязательно достигнет своей цели, ибо путь его может окончить лишь смерть. Вейлор глухо кричал, взывая к выжившим, но не слышал ответа, тихое шелестение волн было ответом на все попытки найти уцелевших матросов.

Удача, и помощь ныне мёртвых богов, всё же дали Вейлору очередной раз понять, что умирать ему ещё рановато. Лёгкий бриз, наполненный запахом цветов, шёл со стороны, куда двигалось дневное светило. Северянин воспрял духом и неспеша, экономя оставшиеся силы, поплыл в сторону спасительного ветерка. Не прошло и часа, как Вейлор увидел маленький клочок земли, который становился всё больше, по мере его приближения к нему. Это был заросший густой растительностью берег, за которым не было видно ничего. Зелёная стена была отрадой для глаз выжившего в шторме парня.

Когда Вейлор почувствовал дно, то ноги предательски не хотели держать его тело вертикально. Тогда он сжал зубы, и скрипя посиневшими коленями встал прямо и шаткой походкой сделал несколько широких шагов. Как только северянин ровно встал на песок, в глазах потемнело и погас свет, он навзничь упал на сырой песок и уснул, наверное, самым крепким сном в своей жизни.

Вейлор очнулся после многих часов сна с дикой жаждой на устах. Его губы и глотка ссохлись так сильно, что он невольно вспомнил пустыню в стране Гиделит. Вейлор поднялся на ноги и осмотрелся в надежде найти хоть что-то, способное утолит его жажду, но кроме травы, кустарников и вида на бескрайний океан, не было видно абсолютно ничего. Не было видно и выживших, вместе с обломками корабля, только кусок мачты, который спас северянину жизнь, всё ещё лежал на песке. Северянин тотчас схватился за кушак, опуская глаза, самая ценная вещь в жизни Вейлора, его топор, все ещё был при нём.

— Значит всё не так уж и плохо…

Выдавил он из себя и выхватив оружие из-за пояса шаткой походкой ломанулся сквозь кусты.

Флора и фауна была схожа на земли, где находилась империя безумного Кроу и граничащая с ним Лакрилония, за тем исключением, что вместо лиственных деревьев, преобладали хвойные. Больше всего было кедра, семечки которого стали небольшим перекусом для еле живого путешественника. По внешнему виду это была самая настоящая тайга, хранящая многие тайны, оторванного и унесённого вдаль, континента.

Жадным взглядом уставший юноша вгрызался в окружение, он искал то, что может утолить его жажду и источник влаги нашёлся. Вейлор набрёл на небольшую поляну, обильно осыпанную алыми ягодами. Они благоухали великолепными сладкими запахами, утренняя роса ещё не успела испариться с их листьев, отчего лучи солнца играли на них, словно на драгоценных камнях. Позабыв о всякой предосторожности, юноша буквально нырнул в это ароматное ягодное море и начал впиваться в них, вместе с плодоножками. Сладко-кислые, очень плотные, и в то же время водянистые, круглые сочные ягоды, быстрыми темпами наполняли северянина прежней силой. Он чуял, как боль от ноющих ран утихает и на её место приходит покой.

Объевшись ягод, Вейлор лёг на спину и посмотрел на голубое небо, по которому лёгким потоком неслись облака. Впервые за многие часы юноша почувствовал себя живым, а явный седативный и болеутоляющий эффект от ягод только усилил эту толику покоя. Вейлор подумал о том, как было бы здорово стать пухлым облачком и нестись, куда вздумается. Не зная горя и проблем, позабыв о жестокости и лишениях, плюнув на всё, кроме течения по небу. Вот бы и ему стать таким же лёгким, беззаботным и свободным. Северянин тряхнул головой, гоня прочь от себя эти мысли.

— Похоже жизнь за пределами Йотунхейма ослабила меня, сделала мягким. Прекрати, Вейлор, не время. Я жив, боль от моих ран притупилась, я всё ещё нахожусь в когда-то подлунном мире, а это значит пора двигаться в путь, на поиски того города, о котором говорил старик. Если выжил, то пошёл туда, а если нет, то наверняка там найдётся то, что сможет помочь мне, а если и нет… Так, всё, не буду думать об это, мысли утомляют.

Сказал тот сам себе и вскочив с мягкой травяной перинки, парень набрал в карман ягод, и их листьев. Северянин набил их вдоволь, сколько влезло. Наперевес с топором он двинулся в путь.

Вейлор двигался так быстро, как только мог. Пробираясь через хвойное море, он то и дело встречал древние резные, явно рукотворные мегалиты, которые были так огромны, что едва ли их можно было создать даже с помощью древней утерянной магии. Блоки, вытесанные из гор и холмов, некогда древними цивилизациями, возвышались над деревьями и северянином, который заворожённо наблюдал за ними. Покрытая травой и мхом, размытые дождями и ветрами, они всё так же были великолепны и величественны. Вейлор подошёл к одному из таких мегалитов, врезанных в гору и проведя рукой лицезрел символы, до боли похожие на те, что использовались в гробнице пустыни Гиделит.

Гладкая поверхность блока была оплавлена неизвестным жаром. Ныне в мире едва ли найдётся пламя, способное оплавить каменную породу. Юноша схватился рукой за выступ одного из камней и полез наверх. Чем выше он поднимался, тем яснее понимал, что это была не гора, а одна большая постройка. Мох, вьюн и листва скрывала от взора всё величие того комплекса, на который взбирался заблудший северянин.

Забравшись наверх, Вейлор узрел всё то, что почти поглотила природа. Стоя на шпиле, юноша видел нечёткие грани громадной пирамиды, стоявшую в глухой тайге. Точно такой же, как в Гиделите. Неведомая могучая сила, стёртая песками времени, идеально огранила горы, отшлифовала их, нанесла символы, но потом другая сила оплавила это произведение древнего искусства и теперь это была вновь гора, хранившая прежние тайны. Наверняка есть есть вход, но былой опыт твердил, что не стоит тревожить подобные сооружения и их, вероятнее всего мёртвых хранителей. Он осмотрелся, но не увидел ничего, кроме моря деревьев, простиравшихся до горизонта.

— Похоже я тут надолго.

Протянул прищурившийся северянин. Потоки воздуха, ведомые с недалёкого моря, били ему прямо в лицо, и поэтому, он начал спускаться вниз. Проделав эту процедуру Вейлор, провёл черту от грани пирамиды и вперёд.

— Нужно дождаться ночи и посмотреть на созвездие Варвара, может оно приведёт меня в Игнир до того, как я помру или окончательно потеряюсь.

Он усмехнулся и принюхавшись учуял запах болотного торфа. Пройдя не более нескольких километров, северянин набрёл на топь. Квакали лягушки, плескались небольшие крысоподобные зверьки, жужжала мошкара. Но всё было неважно, ведь Вейлор нашёл источник пресной воды. Вода в болотах хоть и пахла тиной и торфом, но была совершенно стерильна, её можно было пить без опаски. Голубоглазый утолил жажду и на её место пришёл голод. Он срубил двухметровую ветку и пошёл через трясину вперёд, ощупывая каждый шаг.

По пути Вейлор встречал небольших зверей, которые лишь немногим отличались от привычной фауны. Меткий бросок топора раскроил череп косули, пролилась кровь и алый камень внутри топора воспылал. Юноша разделал тушу, развесил фрагменты по более-менее крепким веткам, после чего набрал валежника и сухостоя. Он взял сухой мох и через двадцать минут упорного трения палочек друг об друга, распалил костерок.

Вейлор вслушивался в окружающее пространство, жадно вгрызаясь в свежее жаренное мясо. Без соли и специй, лишь политая кровью, в этот момент оно было слаще самых лучших вин и изысканных блюд. Когда голод ушёл вне бытья, он взял шкуру и наспех сделал нечто вроде походного кулька, в который он сложил мясо. Из тщательно вымытого мочевого пузыря Вейлор соорудил сосуд для воды. Юноша набрал туда смердящей жидкости и завязав закинул в свой нехитрый мешочек. Северянин наощупь двинулся сквозь болото, в надежде найти реку, которое его образовало.

Пройдя трясину без особых проблем, Вейлор вышел к небольшой речушке. Береговая линия представляла собой совершенно обычный пейзаж, за исключением одной детали: на противоположном берегу виднелась серебристая полусфера. Её идеально ровная поверхность отражало вечернее солнце, подобно зеркалу. Полусфера просто торчала из земли, напоминая перевёрнутую набок крышу дома или же купол.

— Что это такое? Неужели жилище…?

Предположил северянин, переходя быструю холодную речушку вброд. Как только он сделал это, то заменил болотную воду на более приемлемую. Про себя Вейлор отметил высокую сочную траву подле странного объекта и полное отсутствие какого-либо присутствия живности. Ни пения птиц, не шуршание травы, только тихий ветерок и журчание воды слышалось поблизости. Это насторожило северянина, но любопытство и приближение ночи толкали его только вперёд.

Подойдя к странному сооружению, он погрузился в его тень. Полу шар имел диаметр шесть-семь метров. С виду идеально гладкая полусфера напоминала серебряное зеркало, но в то же время им не являлось. Вейлор попытался оцарапать металл, из которого был создан причудливый объект, но на удивление речной булыжник стёрся сам, будто бы об очень плотный и ребристый корунд.

Он обошёл торчащую из земли цельнометаллическую постройку, и обнаружил, что с другой стороны был вход, ведущий глубоко под землю. Вейлор ещё раз осмотрел престранную постройку, покопался рядом в траве и увидел множество боковых опор.

— Целый дом из металла… Надеюсь тут есть хоть кто-то.

Северянин шагнул в тёмный провал входа без двери и увидел винтовую лестницу, ведущую вниз. Он спускался всё ниже и ниже, чувствуя, как лестница и не думала заканчиваться. Кровь, что ещё не успевшая полностью высохнуть, поддерживала в топоре свет, который в данный момент служил эрзац факелом. Северянин вслушивался в окружение, всё вокруг казалось опасным и враждебным, отчего все чувства обострились до предела. Не взирая на все опасения, ничего не происходило, и слышалось лишь эхо, отражённое от серебренных стен, да тихое дыхание самого спускающегося.

Спустя пару минут неспешного спуска, Вейлор попал в кольцевую галерею, состоящую из множества захлопнутых комнат. Блеклый источник света отражался от серебристого зеркального металла, покрывавший всё без исключения. Внутри было чуть теплее, чем снаружи, северянин ощущал себя сносно, было принято решение остаться на ночёвку именно тут. Вейлор надеялся, что встретит людей и это было ещё одним весомым аргументом переночевать внутри странного, похожего на котёл, месте. Юноша вздохнул полной грудью, воздух был совершенно обычный, будто он всё ещё стоял на улице. Похоже невидимая вентиляционная система отлично справлялась с работой.

Внутри было практически пусто, Вейлор не решался заходить ни в одну из комнат, он шёл прямо по коридору в поисках места, где он мог бы провести ночь. В конце коридора, юноша увидел люк, захлопнутый на несколько тяжёлых засовов. Было решено остановиться тут, если кто и придёт и бой будет неравным, то он сможет на время укрыться хотя бы там.

Расположившись на полу, Вейлор прикрыл глаза и сосредоточил слух. В отличии от прочих северян, его чувства были обострены не равномерно. Он, конечно, видел, обонял, осязал, ощущал и чувствовал вкус куда лучше среднестатистического человека, но куда лучше у него был развит слух. Слух юноши был таким тонким, что выпущенная стрела на расстоянии нескольких сотен метров была похожа на рассекающую воздух молнию. Именно слух спасал его все эти годы от неожиданных нападений в суровых арктических пустынях, и только благодаря ему, он выживал в темноте полярной ночи. Его способность слышать была так хороша, что он буквально настраивал слышимость своего уха: от почти полной глухоты, чтобы не глохнуть от завывания буранов, до слышимости каждого движения муравья.

Вейлор расслабил тело и опустошил разум. Он отчётливо слышал тихий стрекочущий рокот неизвестных механизмов, расположенных где-то за железными дверьми кольцевой галереи, тихие порыва воздуха, исходящие из невидимых вентиляционных люков, и звук своего колотящегося сердца. Северянин удостоверился в том, что, судя по всему, внутри нет никого живого, и лишь только он находится внутри странного жилища.

Древнее, почти забытое людьми чувство одолевало северянина. Он не чувствовал ничего опасного всеми пятью чувствами, но голос внутри говорил «уходи, тут опасность». Вейлор доверял ему и посему встал, и как можно тише, приблизился к ближайшей металлической двери. Юноша привык превозмогать страх, это было частью обучения всех мальчиков его народа, ведь мало быть сильным телом, дух имел не меньшую значимость.

Это была обычная дверь с винтовым замком, на первый взгляд ничего особенного, за исключением материала, из которого она была создана. Он осмотрел её, и провёл по двери ладонью, смахивая вековую пыль и паутину. Под слоем пыли находились странные, неизвестные символы, не похожие ни на одни символы, встреченные Вейлору в странствиях. Он пожал плечами и принялся открывать винтовой замок, что, не смотря на явную древность, легко проворачивался. Дверь распахнулась, холод ледяной пронизывающей волной ударил по телу парня, у Вейлора ёкнуло в груди, и он сделал шаг назад, держась за топор. Внутри находился промёрзший, очень худой, полностью чёрный труп человека в странных закрытых одеждах из стекла и металла. Он лежал в комнате, озарённой странным пурпурным свечением. Вокруг лежали непонятные причудливые предметы, назначения которых северянин не мог даже предположить.

— Это никакой ни дом… Усыпальница…?

Парень взялся за дверь, и только он хотел её захлопнуть, то услышал тот самый рокот механизмов, переплетающийся с замогильным шёпотом. Все двери-гробницы распахнулись, и из них окутывающей белёсой дымкой хлынул обжигающий туман. Шёпот становился всё громче и громче. Ощетинившись от страха неизвестного, Вейлор увидел в молочной пелене еле заметные движения, и не дожидаясь худшего, бросился к люку. Сердце ушло в пятки, первобытный ужас взял вверх над его разумом, и он практически не понимал, что творит.

Он со скоростью ветра, добрался до люка, быстрыми движениями рук распахнул крышку и схватив свой скарб, нырнул туда, не думая о последствиях. Перед прыжком в черноту и закрытием крышки, он почувствовал крайне холодную руку неизвестного существа, оставившего на запястье след, схожий с холодным ожогом в форме тонких пальцев.

Юноша упал вниз и очутился в широком тоннеле, в котором было не видно не зги. Он ощупал тоннель, в который провалился и понял, что тот был устлан, не то камнем, не то кирпичом. Он принюхался и выставил руку вперёд, через пару мгновений Вейлор чувствовал дальний поток воздуха, ведомый из глубины странного тоннеля. Его глаза привыкли к тьме и он начал различать очертания предметов. Недолго думая, северянин двинулся прямо, в сторону ветерка.

Чем дальше юноша продвигался по странному, выстланному камнем гроту, то всё яснее ощущал неприятные запахи пота, похожие на уксус, и, кровь. Ветер доносил ему эти запахи издали. Юноша даже предположить не мог, что ждало его там, на другом конце подземелья. Удостоверившись, что призраки из белой дымки не преследуют его, Вейлор слегка оцарапал ладонь и окропил ей лезвие топора. Камень внутри вновь засветился и блеклый свет озарил северянину путь на свободу, из подземелья каменной гробницы.

Северянин шёл долго, да так, что казалось, словно день сменялся ночью по меньшей мере несколько раз. Он отметил про себя, что дьявольские катакомбы Паллизиума в Лакрилонии, имели схожий эффект, когда ты практически слеп и не видишь света, время ведёт себя иначе. Часы казались днями, а секунды минутами, крах рассудка в таких местах наступал стремительно, поэтому пленников чаще всего и помещали туда, где нет и малейшей толики солнечного света.

Вейлор поёжился, вспоминая те часы, проведённые в убежище хаоса, и отметил, что буря чувств, которые он сейчас испытывал были точно такими же, как и там. Нечто неуловимо зловещее, тёмное и мрачное нависало в каменном мешке. Коридор никак не хотел заканчиваться, вместе с тем запах крови и пота, дополнился смердящим ароматом дыма, с нотками палёного мяса.

Спёртый воздух, которого и так было в недостатке порядком надоел бредущему и уставшему Вейлору. На секунду юноша хотел повернуть назад, обратно к проклятым холодным призракам, к тому туману, за которым идёт винтовая лестница и выход к реке, но было уже поздно, он уже видел блеклые лучики света. Беловолосый прибавил шаг навстречу неизвестности.

Вейлор добрался до камня, через щель которого просачивался заветный лучик солнца. Он провёл по нему рукой, постучал по нему костяшкой пальца, затем провёл по нему кромкой лезвия топора. Оказалось, что этот «камень» был совсем мягким, похожим на пемзу или известь. Парень убрал за кушак свой топор и навалившись плечом, снёс препятствие, вывалившись на свежий воздух.

Он закрыл руками солнце, бьющее ему прямо в глаза, глубоко вздохнул и опёрся на стену, что была за спиной, чтобы немного прийти в себя. От временной слепоты он даже не понял, где находится и почему смрад, который доносился из пещеры почти пропал.

— Стой на месте!

Послышался басистый, отражаемый крещендо из эха голос где-то справа. Вейлор почувствовал колебания воздуха, которые приближали к нему что-то холодное. Скорость была таковой, что нападавший явно хотел заколоть его и, судя по всему, удар должен был попасть прямо в горло. То было копьё, кинжал или меч и не дожидаясь того, что острый предмет коснётся его кожи, Вейлор с быстротой молнии выхватил топор, нырком увернулся от укола, взмахнул оружием наотмашь. Всё это заняло чуть больше секунды, он едва успел и, если бы замешкался хоть на долю секунды-тот, укол непременно пронзил ему горло.

Брызнула кровь, загорелся осколок внутри топора, послышались крики, лязгающий предмет упал на пол, вместе с куском человеческого тела. На вопли отчаянной боли, множество невероятно быстрых ног ринулись в сторону комнаты, где находился северянин. Он распахнул глаза и увидел то, как крепкий, высокий и жилистый человек, с гримасой боли, схватившись за место, где не доставало, кисти руки, шаткой походкой направился в сторону двери.

Комната представляла собой громадный идеально ровный куб из белого мрамора, но от брызг пролитой крови ныне она потеряла былую белизну. Убранство представляло собой пихтовую мебелью и дорогими коврами. Перед окнами в которых были тонкие, почти прозрачные ставни из шёлка то туда, то сюда, пробегало великое множество тёмно-красных теней, но Вейлор уставил свой взор на человека в броне из чистой железа, у которого ныне не было кисти. Не взирая на то, что его запястье было облачено в железные нарукавники, топор разрубил и его. Он тщетно пытался открыть запертую дверь.

— На помощь! Сволочь! Кто ты такой?!

Северянин нахмурил свой взор и сделал шаг к закутанного в броню человека. В его глазах загорелся огонь, и юноша захотел узнать больше. Раненый, судя по всему, солдат, знал его язык в идеале и говорил на нём без акцента, а это значило, что он северянин…? Странно, но в его внешности не было ничего, чтобы роднило здоровяка и Вейлора.

— Кто ты такой и где я? Зачем ты напал на меня?

Зажавший культю человек выл и вжимался в стену, стискивая зубы от боли. Через мгновение, минуя шёлковые занавески, через в комнату впорхнула трио силуэтов. Они были гибкими, тощими и тонкими, казалось, эти люди совершенно не имели костей. Парень даже не успел понять, как обезличенные тени в алых плащах, с капюшонами, ворвались и обнажили из ножен за спинами, свои искривлённые, полностью прозрачные клинки. Эти клинки были похожи на стекло и их почти не было видно, только солнечный свет делал их различимыми. Ржавые перчатки нападавших почти полностью пожрал тлен, северянину показалось, что их руки такие тощие, что часть брони вот-вот упадёт с них.

— Стойте! Он первый напал на меня. Мы можем поговорить и решить это недоразумение мирно?

Вейлор тщетно пытался взывать к голосу разума своих странных противников. Они налетели одновременно, всем скопом, их призрачные клинки с нечеловеческой скоростью вертелись подле северянина, который кое-как уворачивался и парировал их слаженные атаки. Он делал это на грани своих возможностей, стараясь срезать углы и не давать больше, чем одному противнику совершить очередную атаку. Вейлор крутился, подобно волчку, ища момент, когда они ошибутся и хотя бы один из их слаженного тандема откроется. Скорость странных людей была огромной, и юноша невольно вспомнил Жерара, который был ещё быстрее и искуснее.

Не зная усталости фигуры, окутанные тканью, начали теснить Вейлора к стене, их неистовый натиск начал утомлять и без того уставшего северянина. Так и не уловив момент, когда враги ошибутся, юноша решился перевернуть ход сражения неожиданным трюком. Своими мощными ногами он оттолкнулся от одной из стен, и пролетая над головой одного из нападавших, взмахнул топором, снося капюшон противника вместе с тем, что было под ним. Это было безрассудным решением, которое в конечном итоге увенчалось успехом.

В сердце ёкнуло, ибо вслед за капюшоном под ноги к Вейлору рухнул человеческий череп с небольшими кусками гнилой плоти. Солнечные лучи, упавшие на провал, на месте которого была голова и груда костей, вместе с ржавыми доспехами с грохотом опрокинулись на мраморный пол.

— Какого…?

Не успел Вейлор выговорить фразу, как двое остальных настигли его, и принялись в ещё более слаженном порядке пытаться зарубить северянина. Хоть их и стало меньше, но шок от увиденной мистики немного затормозил того. Несколько поверхностных резанных ран были ему наказанием за потерянную концентрацию. Юноша взревел и поддавшись эмоциям, позабыв о всякой защите ринулся в бой. После очередного парирования он ударил в клинок снизу-вверх с такой силой, что лишённое плоти тело подбросило вверх.

Не теряя и секунды Вейлор сблизился с противником, в воздухе схватил его за запястье свободной рукой, и с лёгкостью подняв, раскрутил эти кости и ржавые доспехи над головой, а затем, как кнутом ударил второго, разобравшись тем самым с обоими одним махом. Треск костей и разрушающегося металла, эхом окутал комнату, а после всё стихло. Парень огляделся и не увидел того, чья рука была отсечена. Кровавый след вёл к окну, похоже он успел сбежать, пока Вейлор был увлечён смертоносным танцем с костяными противниками, что некогда были отменными воинами.

Юноша высунулся из окна и не увидел его. Кровавый след обрывался за углом. Было решено не следовать за ним, а попытаться скрыться из виду. Вытряхнув из одной рассыпавшейся твари дважды мёртвые кости, он нацепил на себя плащ с капюшоном, и выпрыгнув, из окна бросился прочь.

Вейлор украдкой, точно вор или скрытный убийца, шёл через проулки вощёных улицы таинственного города. Он старался не выделяться и быть как можно незаметнее, но как тут не выделиться если ты взрослый крупный мужчина, а не закованный в ржавую сталь скелет.

Северянин шёл и рассматривал шедевры архитектуры ныне почившей цивилизации, которые были мудрее, искуснее и развитее даже эпохи, которую прервал разрушенный Левис. Величественные и огромные постройки, откапываемые из пепла и земли, захватывали дух: громадные каменные башни, шпили которых пронзали облака, множество домов из красных блоков, занимающие целые кварталы, дворцы и виллы, коих было великое множество. Были и храмы, намеренно разрушенные руками неизвестных созданий, то тут, то там всплывали великолепные фонтаны, подобно тех, что находились в Лакрилонии.

Это был большой и богатый город, уничтоженный гибелью богов. Судя по всему, этот далёкий край пожрал огонь и ярость громадных осколков, ведь по внешнему виду не так давно город был похоронен под слоем земли и пепла. Его буквально откапывали и это было заметно, нижние этажи многих зданий всё ещё покоились под окаменелой землёй и пеплом. Вокруг были непреступные огромные стены, выполненные из гладкого камня. Что примечательно, не было ни одного выхода из города, словно то был колоссальный каменный мешок.

Вейлор услышал грубый крик, затем рассекающий воздух свист хлыста, после которого последовал стон боли. Он сорвался с места и побежал на источники звука. Пробежав через улочки между роскошными домами, он выглянул из-за угла и увидел картину, от которой у него сжалось сердце.

Множество невольников. Кровь и соль, что чуял северянин, испускались от истощённых рабов в потрёпанных одеждах, вооружённые кирками, лопатами и телегами, что без продыху освобождали из плена похороненный город. Присмотревшись, парень узрел, что на шее каждого из рабов находилось тяжёлое стальное ярмо, и не менее тяжёлые, цепи. Рабы без продыху трудились во имя своих ужасных хозяев, демонов из древних легенд и сказаний.

То были чудовища, чья кожа, цвет которой варьировался от вполне человеческой, до алого и синего. На них были доспехи из чёрного металла, неизвестного происхождения. Заострённые уши, острые зубы, длинные изогнутые рога, все эти признаки как нельзя лучше подтверждали то, что это были создания из другого мира. Громадные, покрытые узлами переплетающихся мускул существа хлестали невольников огромными стальными плетьми, оставляя на телах несчастных глубокие кровоточащие рваные раны. Уродливые создания тьмы, будто вылезшие из своего злощастного измерения, совершенно не боялись палящего солнца и святости земель потерянного народа. Твари чувствовали себя хозяевами, а людей, закованных в цепи лишь инструментами для достижения понятной только им цели.

Вейлор стиснул топор и сжал зубы до характерного скрежета. Он не терпел рабство или любого ограничения свободы, каждый в мире имел право жить и умереть так, как ему хочется. Едва ли хоть кто-то из несчастных мечтал о подобной участи.

В голове у юноши крутились всевозможные варианты того, как бы он мог освободить невольников, но все из них оканчивались тем, что его непременно ждала смерть. Всего надзирателей в его поле зрения было не больше пяти в то время, как рабов было не одна сотня. Неужели твари, порождённые хаосом на столько сильны, что множество людей, хоть с примитивным, но оружием, не смогли бы зарубить их и попытаться сбежать? Вейлор не знал этого, не знал он и того, на сколько сильны были демоны. Северянин знал одно, количество непременно сделает своё дело, они налетят всем скопом и порвут его на куски, и это только в лучшем случае, куда страшнее было стать рабом, как те несчастные, которых он возжелал спасти из плена.

Вейлор презрительно шикнул и услышал то, как знакомые шаги и лязг стали настигают его. Уже через мгновение скелеты в накидках вынырнули из-под куполов и крыш зданий, лязгая прозрачными оружиями и отбелёнными временем костями. Развивая плащи, они, иступив взгляды взирали на северянина тёмными провалами глаз. Демоны, видя их движения направили взор на северянина и широко улыбнулись. Следом за костяными мечниками выбежал однорукий человек, чья культя была завёрнута в окровавленные бинты.

— СХВАТИТЬ ЕГО! БРАТЬ ЖИВЬЁМ!

Вскричал тот, указывая пальцем в сторону юноши. В гневной гримасе была такая ненависть, что едва ли её можно было передать словами.

— Вот урод…

Обернувшись, парень увидел, что места к отступлению нет, он просчитался, место, где он засел для слежки являлось тупиком, там находилась гладкая стена, через которую едва ли бы он смог перебраться с голыми руками.

Будто загнанное животное, Вейлор стоял наготове, чтобы принять бой, но не свою погибель. Сердце учащённо колотилось в груди, дыхание стало более частым, руки сильно вцепились в рукоять топора. Из последнего боя парень понял то, что эти кости при жизни вероятнее всего были умелыми воинами, они с лёгкостью читали его движения и только неожиданные и несуразные действия помогут ему победить. Прикрыв глаза, Вейлор выровнял дыхания и навострил все свои чувства для придела.

— Ну, давайте…

Сказал он и будто дожидаясь его команды десять тварей бросились в бой. Вейлор стянул с себя плащ и бросил его в самых ближайших противников. Они разрезали его на лету, потратив лишь мгновение, но этого хватило, чтобы широкий взмах топора, топорище которого было взять за самый край, разрубил надвое сразу трёх почивших воинов, игнорируя ржавые от времени доспехи. Они умерли вновь, обрушившись на пол с лязгом и грохотом.

Парень подхватил нагрудную пластину самого щуплого из скелетов и продел через неё руку, используя тот, как импровизированный щит. Он не любил использовать его в бою, предпочитая оставлять руку свободным и использовать окружения для манёвров, но зная скорость и проворство противника, Вейлор не был уверен в том, что сможет успевать за ними всеми в столь ограниченном пространстве, ведь в прошлый раз ему не без труда удалось победить лишь троих.

Облачённые в плащи противники пребывали вновь и вновь, Вейлор сокрушал их по одному, не давая себя окружить. На пике своих возможностей, выходя за пределы с каждой атакой, он постепенно погружался в транс сражения. Это состояние было похоже на пробуждения первобытных инстинктов, мозг его в такие моменты использовал весь свой потенциал лишь для двух целей, сражаться и выжить. Всё его тело, взращённое оружием, было готово для подобных сражений, дыхание и сердцебиение нормализовались, каждое выверенное движение тратило, как можно меньше энергии.

Вейлор стал менее агрессивен в бою и только и делал, что делал неожиданные движения и контратаки, чтобы сокрушить очередного врага. Северянин петлял между врагов, отскакивал от стен и атаковал противников с неожиданных углов, подсекал их ногами, бил головой и надетым на руку щитом. Все умения, приобретённые им за свою нелёгкую жизнь, в данный момент отсрочивали его гибель. Все бесконечные тренировки, все лишения и страдания в вечно холодной пустыне, все пожранные осколки и последующие мучения, сплелись паутиной и соткали его нынешнее тело, способное противостоять тем, с кем он сражался.

Вейлор понял, что скелеты не могли мыслить, их двигала только память костного мозга, поэтому обмануть их ложными или необычными движениями было лучшей из тактик. Они были чуть быстрее, но Вейлор был куда хитрее, посему практически каждый взмах топора лишал подобия жизни истлевшие кости, обёрнутые в плащи.

Лязгала сталь, сверкали искры, в разные стороны летели кости и ржавые фрагменты доспехов, зрелище обратило внимание всех, кто находился поблизости.

Человек с культей сквернословил, брызгая слюной и моргая покрасневшими от гнева глазами, пока парень сражал противника одного за другим. Демоны заинтересованно смотрели на битву своими чёрными, как ночь глазами, некоторые из них делали ставки на то, скольких мёртвых воинов ещё одолеет этот странный мальчишка. Рабы прекратили свой труд и с придыханием и радостью в сердце наблюдали за тем, как такой же человек из плоти и крови сражает созданий тьмы и одерживает вверх, практически не получая урона.

Это продолжалось и продолжалось, новые противники без остановки прибывали в переулок, в котором происходила баталия. Костей было так много, что пол закутка земли был заполнен ими полностью, но сколько бы их не приходило, взмокший и уставший Вейлор, убивал их одного за другим.

— А ну прочь, костлявые бездари!

Один из демонов, проигравший очередное пари взревел так громко, что задрожал воздух. Трёхметровый гигант топнул ногой, и костяные воины остановились. Он прохрустел своей шеей и накрутив хлыст на руку потянул за него. Плеть осталась у него на руке, а вынутый из рукояти кинжал уставился на северянина. Кинжал представлял собой гротескное произведение тёмного запредельного искусства, чёрный металл, из которой была создана броня, зазубренное лезвие, предназначенное скорее для того, чтобы рвать жертву, а не резать или колоть, рукоять из берцовой кости человека.

— Ты отлично сражался, беловолосый мальчишка, но из-за тебя я проиграл целую пригоршню чёрного серебра. Пора заканчивать эту глупую игру. Сдавайся и будешь жить.

Вейлор осмотрел гиганта с ног до головы и взял топор в обе руки, взвесив его на плечо. Его взгляд был похож на взгляд раззадоренного хищника, он готов был драться ещё и ещё, но кровожадность не успела до конца утопить его рассудок в крови и посему он заговорил.

— Что твари типа тебя делают в нашем мире при свете дня?

Демон улыбнулся, обнажая длинные острые клыки.

— Какая разница? Скоро весь мир станет для нас одним большим угодьем, а ты и все люди скотом и рабами. Вы, слабые и немощные создания, существуете лишь для служения нам.

Вейлор оскалил зубы и выставив ногу для дальнейшего рывка.

— Ну подойди, раз мы, люди, такие слабые. Подойди и я верну тебя в пучину хаоса, из которой ты вышел! Мой топор вдоволь вкусит твоей чёрной крови!

Демон вспылил мгновенно, он не удосужился отвечать жалкому слабому смертному и тотчас ринулся на того, занеся громадный нож над головой. Громадина двигалась быстрее лошади, под его мощными жилистыми ногами дробились кости поверженных врагов. Вейлор окинул взглядом тварь.

— Хоть он и демон, но строение его тело достаточно человекоподобно… Толщина и крепость его мышц велика, едва ли я смогу так просто отрубить ему что-либо или же смертельно ранить. Как мне быть…?

Вейлор поднырнул под быстрый взмах ножа, который рассекал воздух и наотмашь взмахнул топором, ударив противника в колено, на стыке доспехов, где была открыта плоть врага. Лезвие топора, как и ожидал северянин, оставило лишь неглубокий надрез, из которого просочилась бурая, почти чёрная кровь. Как только лезвие окропилось соками жизни создания хаоса, то камень внутри задрожал воспылал.

Демон лишь усмехнулся и наспех перехватив свой клинок решил пригвоздить парня к дороге, но Вейлор вновь увернулся от разящего укола и сделал сальто назад. Он оказался спиной к стене, а перед ним возвышалась тварь, на несколько голов выше его самого. В этот момент крупный северянин выглядел мальчишкой на фоне матёрого воина.

Вейлор оскалился и в его глазах начал загораться безудержный гнев. Он чувствовал превосходство противника во всём, кроме ловкости и скорости. Юноша посмотрел на топор и кивнул, будто он и его оружие о чём-то договорились.

— Крыса, загнанная в угол, способна огрызаться даже тигру.

Расплывшись в улыбке, проговорила потусторонняя тварь. От его раны на колене пошёл серый дым, рубец затягивался на глазах.

— Пары во время регенерации… Неплохой способ скрыться, если рана будет серьёзной. Нельзя упускать его, если будет шанс.

После этих мыслей Вейлор ринулся вперёд, держа топор обоими руками на плече. На его кистях перекатывались вены, вместе с тем северянин пытался укротить свою ярость, которая в моменты между жизнью и смертью затмевала его рассудок. Отразив очередной укол, он ощутил тяжесть и силу противника, это было подобно тому, что отражать стальной кованный таран. Атака ушла в сторону, тотчас послышался громкий, оглушающий хлопок, Вейлора тут же поразила острая боль, мускулы рассекло, будто от удара молнии. Он отпрянул назад от гиганта, держась за кровоточащее плечо. Оказалось, демон держал в руке хлыст, взмахом которого северянин и был поражён.

— Какая сильная добыча! Обычно таким ударом я разрывал сухожилия и связки, а то и срывал плоть с костей.

Демон рассмеялся, начиная подходить к Вейлору. Ещё немного и он зажмёт его в тесном переулке и зарежет того, как свинью. Беловолосый тяжело дышал, его грудь вздымалась и опускалась с каждым вздохом, это не было его пределом, но противник был слишком силён.

— Грязная тварь!

Выругался тот и позабыв об опасности отдался на распоряжение неистовой ярости. Он прыгнул как пантера, и получив хлыстом по груди, сжал зубы, после стремительным неистовым взмахом поразил запястье демона, в котором был сжат кинжал. Брызнула кровь и камень в оружие воспылал ещё ярче. Вторым, слившимся с первым, ещё более сильным ударом он отрубил палец великана, который был толщиной в его руку. Создание ночи вскричало и начало яриться в бешенстве. Демон махал ножом, выкрикивал проклятия, пытался раздавить и прирезать назойливого северянина. Вейлор пару раз пропустил удар кулаком и едва не потерял сознание. Его кости трещали, но он продолжал атаковать демона в открытые участки кожи. Чем больше крови и мучений он причинял своему противнику, тем сильнее пылал камень внутри топора. Лезвие уже изменило свой цвет и неяркие, едва различимые язычки пламени окутывали оружие Вейлора.

— Шустрая живучая букашка!

Кричал рогатый, понимая, что сражаться в переулке ему ещё неудобнее, чем человеку. Вейлор ухватился за запястье демона, оттолкнулся и взмыл в воздух. Он поравнялся и лицом громадины и со всей силы ударил топором в переносицу отродья хаоса. Лезвие топора вошло в его нос и Вейлор повис на нём, сжимая в руках оружие. Демон заревел и прикрыл рану рукой, где не было кинжала. Он попросту выронил его. Попутно проклятиям и выкрикам боли, он размахивая хлыстом в разные стороны. Кончик бича, разогнанного до огромных скоростей, вгрызался в кирпичи стен и срывал плитняк с пола. Он спихнул северянина и тот с силой ударился о землю. Дыхание перехватило, но превозмогая боль, он вскочил и только чудом не попав под шквал яростных ударов демона, прыгнул тому в ноги. Он схватил жилистую толстенную голень противника, окутанную в чёрный металл, и со всей силы толкнул её.

Нетвёрдо стоявшая туша полетела на землю и после упала. Грохот раздался в застенках переулка, он смешался с проклятиями и криками. Вейлор выхватил нож, годившийся ему в добрый полуторный меч, лежащий на земле, и пригвоздил тому руку к полу. Демонический зазубренный клинок был чрезвычайно острый и поэтому пробил его тело без проблем. Крик стал ещё сильнее, но северянин слышал лишь своё дыхание и дикий стук в сердце. Недолго думая Вейлор, настиг несколькими шагами демона, из рассечённого носа которого торчал топор. Он схватил рукоять, и вырвав топор, начал наносить удар за ударом, лишь иногда прерываясь на то, чтобы ускользнуть от руки, которая пыталась схватить его.

— Твоя броня не такая уж и полезная да?! Вот и валяйся в ней, как черепаха!

Рвалась плоть, летели брызги бурой крови, перерубались лицевые мышцы и кости. Отвратительное лицо демона превращалось в кровавую маску. От уймы пролитого демонического ихора лезвие топора медленно поглощало жёлтое чистое пламя. Оно прижигало кровоточащие раны, принося противнику нестерпимую боль. Он бил с оттяжкой, будто рубя сучковатые дрова, бил изо всех сил, но невероятно твёрдое и прочное тело демона было не так просто разрушить, поэтому Вейлор не зная усталости продолжал его сечь. Чудище по первой успевало исцелить самые тяжёлые ранения, но северянин, окутанный неистовством и туманом регенерации, рубил и кромсал его всё быстрее и быстрее. По итогу дошло до того, что демон не успевал исцелиться.

Чем сильнее пылал топор, тем страшнее раны он наносил, от простых рубцов в начале до смертельных для человека зияющих кровавых провалов ныне. Все попытки подняться и перевернуться пресекались сразу очередным мощным ударом. Один из таких ударов, уже полностью горящим оружием, он лишил руки монстра из другого мира, которой он едва не схватил северянина. Отсёк с одного удара пылающим лезвием, словно пламя было остро, как оружие из чёрного серебра. Ему не помогли ни доспехи, ни могучие стальные мускулы. В конце концов тварь начала ослабевать и очередным могучим ударом, в коем запечатлелись гнев, сталь, огонь и желание жить разрубили голову существа пополам, которая после смерти воспылала и огонь начал пожирать тело создания хаоса. Только после этого тело демона обмякло и пар начал постепенно рассеиваться.

Побитый, смертельно уставший, но живой Вейлор наблюдал за лицами невольников в чьих глазах начинал пылать такой же огонь жизни, как и в голубых очах северянина. Его рёбра ревели, рана на плече жгла, будто огнём бога справедливости, глаза постепенно затмевала красноватая дымка. От него самого шёл туман от брызг, что остались от крови демона, Вейлор и сам походил на создание ночи в людской оболочке.

— Белые волосы, горящий вострый топор…

Послышалось сзади. Вейлор повернулся и увидел среди остальных уродливых огромных демонов прекрасного вида женщину. Её алая кожа и чёрные ветвистые рога, выступающие из-под гривы воронёных волос, ничуть не портили облика, а наоборот подчёркивали её красивое тонкое. Хотя, как знать, возможно кровь в глазницах исказили цвет её кожи. На её изящном, высоком и стройном теле была лишь чёрная вуаль, что слегка прикрывающая её наготу, и в очередной подчёркивала великолепные формы. На лбу женщины находился обод из чёрного металла, в котором сияли аметист, топаз и изумруд.

Вейлор перешагнул через тело поверженного демона и взглянул в её пленяющие пурпурные глаза. Они были похожи на свет далёких галактик, видимых им в безоблачных пустынях и горах родного края. Глубина их была похожа на бездонный водоворот, в который отправляются все мёртвые души, чтобы вновь вернуться на Лакриму. Топор продолжал пылать и испускать языки пламени, на кромке лезвия сгорала бурая кровь. Воли северянина едва хватало на то, чтобы не утонуть в очах прибывшей на место побоища женщине. Её кроваво-красные тонкие губы разомкнулись и на свет проявились небольшие острые клыки, которые походили больше на зубы волка, нежели человека. Она начала говорить, смотря в голубые глаза Вейлора.

— Человек.

Начала она.

— Я вижу твою волю, беловолосый странник. Я вижу твою решимость и твои стремления. Ты хочешь силы, в этом твоя слабость и сила, в этом твоя цель в жизни, только лишь это держит тебя на Лакриме и не даёт погибнуть, чтобы развоплотиться и низвергнуться в омут душ.

Вейлор слушал её искренний и прекрасный голос. Более красивого и сладостного звучания, сошедшего с губ смертного или бессмертного, он и не мечтал услышать. Внешне он изменился, Вейлор был очарован, но в глубине себя он продолжал твердить, что перед ним враг всего человечества, создание хаоса… Но какое же оно прекрасное… Вейлор напрягся, сжав топор в руке ещё сильнее, чем прежде, сладкие речи создания хаоса не должны надломить его волю, ибо если это случится обратной дороги не будет. Всё, что он прошёл и пережил будет перечёркнуто, уничтожено и забыто в бесконечном временном потоке. Демонесса продолжала говорить, медленно подходя к северянину с пылающим оружием.

— Пойдём со мной, воин и я дам тебе то, что ты хочешь. Я дам тебе силу, что и не снилась ни одному из смертных, ты станешь богом среди людей и равным среди нас.

Она потянула тонкую нежную длань к окровавленному и застланного гневом Вейлору. Едва она коснулась его щеки, как он схватил её за запястье и с криком взмахнул оружием. Блеснула сталь, вспыхнуло пламя. Мягкая шелковистая кожа плеча встретилась с топором. Заярились искры, Вейлор перевёл взгляд и увидел, что кожа прекрасной девы лишь слегка оцарапана и по её тонкому нежному плечу стекает тонкая струя светло-бурой крови. Она тепло улыбнулась и с лёгкостью вырвала руку из крепкой хватки Вейлора.

— Какая ярость… Ты станешь отличным актёром моего театра!

Со скоростью молнии демонесса ухватила Вейлора за горло и крепко сжав подняла над землёй. В её руке воссияло пурпурное сияние, которое вытягивало из Вейлора все силы, он слабел каждую секунду. Северянин отчаянно пытался ранить её, он махал своим топором и бился ногами, но всё было тщетно. Кислород кончался в его лёгких, свет медленно мерк, а топор затухал. Последнее, что он видел перед тем, как провалиться в сон была её тёплая улыбка. Он упал, наземь, продолжая сжимать в руках своё оружие. Один из верзил с лёгкостью подхватил его и понёс в неизвестном направлении.

Глава 4. Бремя гладиатора

Ото сна Вейлора пробудила ледяная вода. Он вскочил и первое, что сделал отпрянул назад, вжавшись в стену. Открыв глаза, северянин обнаружил, что находится за клеткой внутри каменного подземелья. Пахло сыростью и тлением. Он уставился вперёд и увидел измученного жизнью человека с ярмом на шее и разодранной одеждой. Он не был стариком, но его локоны покрылись сединой.

— Просыпайся, парень. Одевайся, пора на убой…

С грустью и печалью в голосе произнёс тот. После этого человек просунул сквозь решётки свежую одежду: сапоги, куртка, штаны и перчатки. Вся незамысловатая одежда была сделана из дублёной чёрной кожи и чертами своими напоминала одеяния армии Кроу.

— Убой? Где я, и куда мне пора?

Тощий невольник глубоко вздохнул и опёрся спиной на стену.

— Ты находишься в сердце зла, Священном, похороненном городе-склепе Игнир… Некогда столица величайшего государства. А под «убоем» я имею в виду шоу, которое устраивает леди Астрид для своих дьяволов, и гостей. Ты был выбран стать одной из игрушек…

Вейлор оскалил зубы и нахмурил брови, смотря на чёрные одеяния.

— Я отказываюсь!

Седовласый вновь глубоко вздохнул, а из тьмы сверкнула дюжина красных глаз, сопровождаемые зловещим рычанием.

— Ты не можешь… Твой волшебный топор не при тебе, да и вряд ли ты, могучий человек, возможно один из самых сильных на свете, сможешь одолеть всех их в одиночку. Облачайся скорее, возможно тебе улыбнётся удача и ты проживёшь на день больше.

Северянин пренебрежительно взял одежду и сорвав с себя пропитанные морской солью лохмотья отбросил их в сторону. Пока Вейлор надевал на себя данную им одежду, то отметил, что последствия прошлых сражений исчезли. Не было ни боли, ни ран, даже глубокий рубец от демонического кнута не оставил и намёка на шрам. Уже через мгновение он шёл по длинному коридору к белому пятну, судя по всему выходу. Его одежда сливалась со тьмой и иной раз он не мог увидеть самого себя. Вейлор хотел сорваться и побежать назад, когда ему в нос ударил едкий запах демонической и человеческой крови, но он чувствовал, что те твари в тени шли позади, контролируя его и привратника.

— Ну и вляпался же я…

Произнёс Вейлор, выходя наружу из длинного тёмного подземелья. Кратковременная слепота, вызванная ярким светом, пропала и после этого юноша вновь узрел величие Игнира.

Место, где он сейчас находился, представляло собой громадную идеально круглую арену, со стеклянным куполом. На множестве скамей, окружавшие арену в добрые пятьдесят этажей, сидели люди, кажется, со всех уголков Лакримы. Помимо людей, там сидели демоны, уродливые культисты, подобные тех, что он однажды встретил в аномалии Би-Зом. По мнению северянина, их уже нельзя было назвать, людьми. Были и твари названия, которых Вейлор дать не мог, ибо раньше такого он никогда не видел. Среди них были и истощённые рабы, подваливающие напитки своим господам, да носившие им искусные яства.

Внизу был песок, на котором отчётливо виднелась засохшая кровь, раздробленные зубы и кости. Разразился громогласный крик из трибун, вибрация которого заставила песок всколыхнуться. Однородный скверный звук смешался в одну большую какофонию. В их криках Вейлор чувствовал ненависть, злобу, жестокость и разложение всякой морали. Северянин демонстративно плюнул в сторону и скрестил руки.

— Понятно. Это бойцовская яма… Грязные ублюдки, как вы смеете играть со святостью жизни…

Процедил тот сквозь зубы. Взгляд северянина направился на противоположную сторону, в такой же чёрный провал, где колыхалась тьма. Кто-то огромный шёл ему навстречу.

Вейлор окинул взгляды, жаждущие крови и зрелищ и хищно улыбнулся.

— Вы жаждете зрелища? Я огорчу вас, грязные отбросы!

Из тьмы медленной поступью вышел человек, вернее то, что им когда-то было. Это был огромный лысый серокожий гигант, облачённый в такую же одежду, что и Вейлор. Он был выше и крупнее северянина на добрые полметра. На могучем и сильном теле то тут, то там зияли татуировки. Он вырывался и сверкал красными, от гнева, глазами, но его силы не хватало, чтобы вырваться из тяжёлых цепей и мощных рук созданий из иного мира. Из его крупного, будто бы разорванного, рта, торчали острые зубы. На лике страшного сияла зловещая гримаса, жаждущая крови. Его вели в цепях двое демонов, подобных тем, кого убил юноша. Голубоглазый пошёл тому навстречу.

Когда они практически сблизились сверкнула красная вспышка, в которой явилась она, краснокожая красавица, леди Астрид. Появившись между двух воинов, она с тёплой улыбкой посмотрела на обоих и сделав элегантное круговое движение поприветствовала гостей. Она была всё так же прекрасна, её красная кожа по-прежнему прикрывалась лишь тонкой, едва не просвечиваемой вуалью. Босые нежные ноги не ранились об раздробленные зубы и кости, которые были обильно усыпаны на арене.

— Гости и дети мои, сегодня вашему вниманию я представляю воистину зрелищный бой.

Она указала на Вейлора.

— По правую сторону северянин, что сумел зарубить одного из нас! Он сделал это одним мастерством и проворством. Поприветствует его!

Толпа поприветствовала беловолосого бурными овациями. Демонесса подняла руку вверх и в миг стало тихо.

— По левую сторону находится гроза всех чужаков, могучий варвар прямиком из Чёрного континента! По одной из легенд он голыми руками за один бой убил две сотни врагов, приплывших к нему чужестранцев! У него нет имени, и мы не знаем понадобится ли оно ему после встречи с нашим беловолосым дебютантом. Поприветствует его, дамы и господа!

Не менее бурные овации отразились из застенков арены. Они стихли только когда Астрид подняла свою тонкую изящную руку. Ещё через мгновение она исчезла в облаке красного пара и очутилась на троне в личной лоджии, находящимся в самом центре трибун. С ней были, судя по всему, особые гости, среди которых были и люди.

— Сражайтесь достойно, сражайтесь до смерти!

Проговорила Астрид и овации вновь окутали монументальное строение. Щёлкнули кандалы, и дикарь освободился, демоны одним прыжком оказались подле своей госпожи. Серокожий варвар бросился на Вейлора в ту же секунду, хотя тот и не давал повода для ненависти. Северянин без труда увернулся от тупого лобового нападения, уйдя в сторону.

— Остановись. Мы должны сражаться против них, а не друг друга.

Сказал юноша, примирительно выставив руки вперёд, но варвар не понимал и не слышал его. Чёрная ярость затмила его мозг и глаза. Вейлор оглядел его тело и увидел множество мелких ожогов, укусов и надрезов, судя по которым, его пытали и мучали перед тем, как привести в бойцовскую яму. Для него в этот миг все являлись врагами, ибо он был один на чужой земле среди созданий ночи и людей, которые ему не родня.

— РааарууууЭ!

Проревел тот и почти звериным прыжком вновь кинулся на северянина. Юноша нахмурился и оттолкнувшись ногой слегка подпрыгнул над землёй. Когда туша громилы была совсем рядом, он с больной амплитудой развернул своё тело и ударил его ногой ещё в полёте, отчего дикарь кубарем откатился от него, собирая всем телом песок и то, что в нём находилось.

— Как жаль, что ты не понимаешь меня. Потерпи, я сохраню тебе жизнь…

Варвар вскочил на ноги, из его носа тонкой струйкой текла кровь, человеческая алая кровь. Это не было создание бездны, не было монстром или ужасным гибридом и это только подначало Вейлора оставить его в живых, ведь он был невиновен.

Дикарь закричал и метнулся к юноше с намереньем растерзать его до состояния кровавой каши. Вейлор выставил одну ногу вперёд, встав полу боком к противнику, он сжал кулаки и поднёс их к подбородку так, чтобы одна рука закрывала печень, а вторая выставляла локоть чуть вперёд. Он расслабил ноги и слегка согнул из в коленях, после чего подпружинил на них, примеряя на свои ноги песчаную опору.

Когда серокожий поравнялся с Вейлором, и с яростью взмахнул своей гигантской рукой, северянин пригнулся от широкого взмаха и на коротком апперкоте поразил крупную челюсть противника. Громадный мужчина отшатнулся, юноша сделал шаг вперёд и на скачке ударил в ухо дикаря. Он схватился за него и закричал во всё горло, и тогда два прямых джеба поразили его нос. Гигант начал отступать и тогда Вейлор ударил ногой под колено варвара, отчего тот подкосившись, встал на одно колено. Вейлор хотел ударить в его челюсть своим коленом, но разъярённый гигант перехватил ногу юноши обоими руками и вцепился в неё своими острыми клыками. Он попытался повалить северянина, чтобы добраться клыками к его горлу, но тот присел и опёрся о песок. Забори он его и бой будет окончен, посему Вейлор держался, как мог и не давал перевести себя в партер.

— РРррр…

Вейлор сжал зубы и прихватив лысый затылок противника, он с силой потянул его на себя, а второй рукой со всей силы ударил его в нос. Раздался хруст, и картошка образный нос дикаря омерзительно хрустнул, скосившись направо. Длинные острые зубы вонзились ещё сильнее, а дикарь взвыл от боли, продолжая впиваться в плоть северянина. Он не достал его кость, крепкие, тренированные мышцы северянина защитили его от фатальных ранений. Знай варвар, где находится артерия, Вейлор бы уже истекал кровью.

— Ублюдок, отпусти!

Взревел Вейлор и несколькими точными ударами локтей разбил клыки в пасти серокожего гиганта. Он продолжал держать его за ногу, раздирая её своими мощными руками. Будь Вейлор обычным человеком, то его мясо давно бы слезло с костей. Северянин пригнулся и ударил локтями в глазницы варвара, раздробив тому кости глазницы и только тогда он разжал хватку. Обломки зубов остались в плоти Вейлора и он, сжимая зубы от боли отпрыгнул назад, сделав двойное сальто. Он присел на корточки, переводя дыхание и смотря за тем, как противник медленно, но верно приходит в себя.

Из его кровоточащих дёсен и глазниц вместе с соками жизни вытекала и нечеловеческая сила, Вейлор отчётливо видел это, но силы покидали и его.

— Чёртов дикарь!

Пришедший в себя серокожий гигант, встал на ноги и истошно закричав, бросился к Вейлору в лобовую атаку. Кровь заливала его глаза, он был почти слеп, но это не помешало ему схватить юношу и с силой вбить того в каменную стену арены, покрытую вереницей тысяч кровавых разводов.

У Вейлора перехватило дыхание, а в глазах на секунду погас свет. Удар в живот едва не вывернул прошлую трапезу, а выпад в лицо почти выбил его из сознания. Варвар колотил его со всей своей силы, игнорируя ранения и отдавая дань за нанесённый ущерб. Рёбра трещали, внутренние органы ходили ходуном, голова болела, а глаза заливались кровавой пеленой от ярости и боли. Вжатый Вейлор, как мог закрывался от быстрых и мощных атак, выжидая момент для контратаки. Дикарь был силён, очень силён, его дикая мощь превосходила Вейлора, который хоть и был лишь немногим сильнее заурядного северянина, но всё же его мощь была за пределами слабых изнеженных людей юга. Серокожий был туп, неуклюж и самое главное, его боевой интеллект был куда ниже, нежели у Вейлора.

— Просыпайся, чёртов рубака!

Во тьме Вейлор услышал басистый голос, который медленно привёл его в чувство. Голос был знакомым и когда северянин всё же открыл глаза, то понял кому он принадлежал. Это был тот самый высокий мужчина с копьём, чья рука была отсечена им по прибытию в этот таинственный город. Он был светлокожий, но черты немного отличали его от северян. Он стоял на расстоянии в пару метров от прикованного по рукам и ногам Вейлора, и заметно нервничал. В его единственной ладони сверкал топор, отнятый у юноши ещё до битвы на арене.

— Ты просто животное, дикий зверь. Как ты только заполучил это прекрасное оружие?

Начал тот, проводя пальцем по острому лезвию топора. Вейлор сжал зубы и издал звук похожий на рык дикого варга. Он встрепенулся, путы едва сдерживали его гнев. С лязгом штыри, вбитые в землю, на которых держались толстые цепи, слегка сдвинулись и человек с ужасом отпрянул прочь.

— Не прикасайся к нему, ты, чёртов ублюдок! Положи его на место, немедленно!

Человек презрительно плюнул на оружие и в глазах Вейлора проскочил огонёк и он, прикрыв глаза усмехнулся.

— Я убью тебя, за это тебя ждёт смерть… Ты виновен, если ты не раб, то я могу и должен убить тебя, слуга грязных демонов. Но ты можешь избежать этой участи. Освободи меня и верни оружие. Я пощажу тебя если ты сделаешь это.

Проговорил Вейлор тихим голосом и тут же в его голову прилетел щелчок от хлыста, рассёкший лоб юноши.

— Умрёшь тут только ты, бешенная псина. Твои мучения только начались, Леди Астрид пощадила тебя лишь затем, чтобы ты красиво погиб на арене, подарив зрителям достойное зрелище.

Тонкая струйка крови залила правый глаз прикованного воина, чьё сердце, разум и всё естество жаждало только одного, окончить жизнь негодяя и всех тех, кто пленил его. Сжав всю волю в кулак, Вейлор, глубоко вздохнул и посмотрел вверх каменного мешка, в котором он находился.

— Служа демонам ты обрекаешь себя на бесконечные страдания после смерти. Боги не прощают предательства.

Вейлор проговорил это так, словно зачитывал слова палача перед казнью, в его голосе была сила и ненависть, что едва ли физически не вгрызалось в горло посетителя. Копьеносец еле заметно поёжился, засучив рукав. Он показал обнажённую кисть, которая по большей части состояла из несформированных до конца костей и зачатков молодой плоти.

— Демоны… боги… И те, и те даруют свою благодать своим последователем. Но что варвар северных земель вообще может знать о таких вещах? Ведь вы грезите и ждёте того, что «ныне мёртвые» боги, вернутся во плоти одного из вас. Но я разочарую тебя, светлокожий юнец из снежных степей. Прошли старые времена, на Лакриму пришли новые боги, и как только найдётся то, что сможет их освободить настанет новая Эра, бесконечная эра правления моих господ.

Вейлор презрительно фыркнул.

— Как такой как ты вообще может знать о истине наших целей? Ты предатель рода человеческого, и едва ли в тебе осталось хоть что-то людское. Мы говорим на одном языке, мы созданы из плоти и крови, мы оба с тобой люди, но мы такие разные в таких простых вещах.

Здоровяк пожал плечами и развернувшись двинулся прочь. Не оборачиваясь, он продолжил говорить.

— Лучше быть предателем, чем мертвецом или червём, копошащимся на останках былого величия нашей планеты. Запомни одно, дурак. Не выполняя воли леди Астрид, ты только усилишь свою агонию перед смертью на арене. За неповиновение следует наказание, знай это.

Северянин запрокинул голову и напряг все мускулы в теле. Холодная сталь впилась в его тренированные годами мышцы, в которых была заключена не только лишь грубая физическая мощь. Всё впиталось в молодом теле Вейлора: гнев, боль, разочарование, ненависть, презрение, но больше всего в нём сохранилось сострадание и скорбь о том, каким мог бы стать мир, будь в нём та сила, что повела бы за собой тех, кто жаждал возвращение великой Лакримы.

Он кричал и ярился, подобно дикому зверю, желая сбросить с себя проклятущие оковы, разорвать их своей жаждой свободы, но всё было напрасно. Чем больше он старался, тем больше его поглощало отчаяние. Сын холодного Йотунхейма не принимал даже намёка на то, чтоб его волю забрал, пускай даже бог. Люди созданы быть свободными, они должны созидать и создавать, а не сидеть в сырой темнице, ожидая того, что их судьбу решит тот, кто отнял у них свободу.

Когда Вейлор устал и его тело обмякло в камеру ввалился грузный демон, облачённый в грубые лохмотья одежды, запятнанные кровью. В тёмных глазах твари не было ничего, они были совершенно пусты, будто он был слеп. Но нет, демон отчётливо видел Вейлора, но намеренно не высказывал ни эмоций. Северянин гордо посмотрел на создание ночи, ожидая того, что будет дальше.

— Человек. Ты нарушил приказ леди Астрид. Тебя ждёт наказание.

Произнёс гигант так, будто с Вейлором говорил мертвец, знавший всего одну фразу. Беловолосый смягчил взгляд и глубоко вздохнул. Внутри себя он пылал от гнева, Вейлор готов был разорвать любого в обмен на свою свободу, но силы покинули его, при нём не было никакого оружия и самое важное, он устал.

Громадная туша подошла к оковам северянина и сияющим бронзовым ключом отцепил юношу от холодной каменной стены. Как только парень вынул из стальных колодок руки на свет показались растёртые до мяса, кровоточащие мозоли, полученные им при попытки разорвать проклятущие цепи. Он потёр их, и сжав зубы от жгучей боли, поморщился. После чего поднялся на ноги и посмотрел в лицо демона. Северянин, чей рост был выше среднего, был громадине всего по брыжейку.

— Что дальше?

Спросил он, оглядывая тело гиганта и ища уязвимые места. Тяжёлая жизнь, которая была одним большим сражением научила его искать слабые места противников даже вне поля боя. Это было давно стало на уровне инстинктов, глаза и мозг Вейлора с детства приучили его следовать этому простому правилу.

— Ты должен идти за мной, человек.

Вейлор пожал плечами и двинулся вперёд за грудой краснокожего мяса. Она была столь огромна, что он находился в её тени. Северянин был спокоен, наказание ничуть не пугало его уставшее тело и душу, ибо проклятие, что он нёс на себе с тех пор, как стал мужчиной было куда более страшным. Проходя под сводчатыми коридорами, по обоим сторонам, которым находились стонущие невольники, Вейлор понимал, что его участь не так ужасна, как судьба этих бедолаг. Он принял это как должное, но только пока. Тем временем демон со скрипом открыл громадную стальную дверь и развернувшись схватил северянина за руку и зашвырнул его туда. Вейлор и понять не успел то, как ударился о каменную стену, а дверь ведущая на выход захлопнулась.

Это была обычная небольшая камера, похожая на ту, где он находился несколько минут назад, но тут пахло кровью куда сильнее, чем там. Было темно, абсолютный мрак, казалось, имел материю и форму. Стрекочущая тишина, поглощалась стенами и только сводящее с ума сердцебиение было единственным звуком внутри очередного каменного мешка. Голос исчадия ночи послышалось внутри головы северянин.

— Три дня.

После этих слов над головой юноши затрещал потолок, скрежет невидимых механизмов пронзил тишину. Воздух сгустился, каменный потолок начал медленно опускаться на голову Вейлора. Он не предпринял ничего другого, кроме как поднять голову вверх и подпереть то, что служило ему небосводом. Тяжёлая каменная плита, раздавившая множество тех, кто осмелился ослушаться демонессу Астрид, начала давить Северянина, который молча сжав зубы начал очередное сражение за свою жизнь.

В кромешной тьме темницы, Вейлор потерял ход времени, голод и множество ран ни коем образом не помогали ему в удержании каменного потолка. Силы покидали его с каждой секундой, с каждым мгновением этого, казалось бы, бесконечного наказания.

— Магнус… Кажется я не смогу исполнить обещанное…

Прошептал северянин, начиная чувствовать близость смерти. Колени подкашивались, мышцы на руках надрывались, принося неописуемую боль, которая обжигала его истерзанное тело.

— Провались в своё сознание.

Лысый кивнул в сторону лакрилонца.

— Брут пережил двадцать.

Подхватил желтокожий тейланец.

— Я участвовал всего в одном бою. Почему моё место среди вас?

Узкоглазый воин усмехнулся и развёл руками.

— Никто из нас не убил ни одного демона, поэтому ты поднялся так высоко. Ты же убил двоих. Как твоё имя, воин?

Северянин положил руку на стол.

— Вейлор. Из клана Стальных Топоров. Будем знакомы.

Девушка принесла вино, хлеб и мясо. Беловолосый юноша принялся пожирать его, чтобы как можно скорее вернуть силы. За разговором со своими товарищами по несчастью он узнал многое, что доселе оставалось тайной.

Тейланец по имени Ян поведал, что попал сюда во время экспедиции. Только вот в отличии от Яна и Вейлора, ему был знаком секрет проклятых туч Потерянного Континента и он со своими соратниками спокойно высадился на берег. Он, как и многие здесь искал древний могучий обломок Левиса, упавший в самый центр Игнира. Как и Вейлор он был последним, кто выжил после магической бури. Тот заветный кусок Левиса нёс в себе тёмную сторону божественной мощи и имя ему было Кзай-Тун. Пылал тогда континент, почти всё живое сгорело или адаптировалось к новым реалиям, местный народ практически полностью погиб, а великий город был похоронен под пеплом и пластами земли. Ян предполагал, что демоны, явившиеся сюда это побочный эффект падения Кзай-Туна, из-за которого произошёл разрыв в пространстве.

Создания других измерений воспользовались такой возможностью и явились на Лакриму, чтобы поработить человечество. Но обломок оказался не так прост, силы природы впускают всех, кто сумел пережить её капризы, но не выпускает никого, даже тех, кто сильнее людей в сотни раз. Им нужен Кзай-Тун, чтобы вырваться из оков аномальной зоны и поэтому тысячи невольников не покладая рук трудятся, чтобы найти его. Тейланец так же отметил то, что скорее всего Астрид — это невзрачный заурядный демон и есть куда страшные создания, скрытые по ту сторону бытия. Гладиаторы же это лишь потеха на время ожидания, а гости это те, с кем демоны заключили союз. От последних слов зубы северянина заскрипели, но быстро взяв себя в руки он продолжил трапезу.

Гиделицец Нилах был не менее разговорчив и тоже решил рассказать свою историю. Он попал сюда в поисках лучшей жизни, обособленно наедине со своим племенем среди моря и кедровых лесов. Из уст в уста его племя передавало мудрость одного белокожего старца, который поведал им о чудесной земле, где нет бесконечной войны, проклятых участков земли, демонов и прочих ужасных вещей. Попал он сюда после заключения союза с могучим магом, что с помощью неведомого колдовства перенёс его и его караван сюда. Он, как многие обманутые колдуном, просчитался и за место рая получил ад с проклятой Астрид во главе.

И только лакрилонец молчал, задумчиво вглядываясь в светящиеся осколки. Он много пил и почти ничего не ел, будто обдумывая какой-то хитроумный план. А может быть он просто смирился со своей участью и единственное, что он хотел это прожить подольше, вкушая кровь своих врагов на той треклятой арене.

После того, как Вейлор насытился и вновь почувствовал себя живым пришли привратники, которые как это не странно оказались людьми и увели его к лекарю. Их путь шёл через откопанные постройки древнего Игнира. Великолепные постройки, достойные императоров и королей не потеряли цветов и изысканности с течением многих тысячелетий. Широкие улочки, похожие на монструозный лабиринт сливались в один большой, продуманный гениальным, давно утраченным интеллектом. С высоты птичьего полёта этот славный город напоминал бы витиеватую свастику с храмом в самом центре.

Храм представлял собой, необъятных размеров монумент, больше похожий на город внутри самого города. Пирамида в пустыне Гиделита на фоне этой громадины была подобно жалкой лачуги. Исполинские каменные блоки, разных оттенков бурого и серого цвета, которые едва ли смогли бы поднять даже сильнейшие из магов, создавали башню, пронзающую небосвод, и уходящую ещё дальше. Но то был не весь размер громадного строения, которое непонятно, как держала земля. Башня устремлялась и вниз, это было видно по бурным раскопкам. Странно, что Вейлор не увидел её из тайги или берега моря. На самом пике башни зоркие глаза северянина узрели ярко-зелёное сияние.

Окинув взглядом мастерские, в которых кипела работа, он увидел у ремесленников и их помощников осколки, которые они использовали как инструменты. Струёй пламени плавилась сталь, воздушными порывами затачивались инструменты и гранились камни, водяным давлением обмывалась окалина и резалось дерево.

— Приспособленцы…

Презрительно фыркнув, прошептал Вейлор. Страж пихнул его в спину, отчего боль ноющих мышц молнией пробежала по телу, парень сжал зубы, но всё же прибавил шаг.

Через несколько минут конвой и Вейлора добрались каменного дома с такой же каменной дверью.

— Не задерживайся, ублюдок.

Проговорил человек с копьём. Дверь отворилась до того, как северянин успел дойти до неё. Грубым толчком одного из конвоиров заставил его влететь внутрь тёмного провала. Дверь закрылась и множество мелких осколков воспылали приятым жёлтым светом. Внутри пахло травами и благовониями, комната в которую он попал, напоминала внутреннее убранство его родного края. Пол, покрытый мехами, украшения из костей, чёрное дерево, стены, испещрённые целебными растениями, полное отсутствие окон и небольшое вентиляционное отверстие у порога.

Впереди, в самом конце большой комнаты на шкурах сидела прекрасная светлокожая девушка. На ней не было практически ничего, за исключением пурпурной обрезанной рубашки, обтягивающей её большую пышную грудь, да юбки с вырезами около икр. Она была очаровательна и походила на богиню. Светлые, почти такие же белые волосы практически достигали пола, они были похожи на шёлк, из которого было соткано её одеяние. Она сидела, сложив ногу на ногу и о чём-то думала, смотря ярко-жёлтыми глазами сквозь прибывшего к ней парня. Зеленоглазый осмотрел её, думая про себя о том, что должно быть это самая прекрасная из женщин, что он видел в своей недолгой жизни.

— Это ты лекарь?

Спросил тот, но не получил ответа. Она лишь украдкой кивнула в сторону одной из стен и встав принялась хлопотать у стола, заваленным различными склянками и колбами. Вейлор сел на одну из шкур и принялся разглядывать странную желтоглазую красавицу со спины. На обнажённой спине девушки был глубокий рубец, проходящий от плеча до бедра.

— Как твоё имя, мальчишка и как ты тут оказался?

Неожиданно спросила девушка, не поворачивая головы. Голос её был подобен пению птиц и свирели. Он наполнял душу юноши теплом и надеждой на лучшее.

— Вейлор. Попал, как и многие. Наш корабль поразил шторм во время экспедиции. Кто ты? Богиня?

Девушка хмыкнула, улыбнувшись уголками своих алых пухлых губ. Она варганила, судя по всему, снадобье, которое могло бы помочь парню.

— Что это за шрам?

Белокурая красавица всё добавляла травы и какие-то субстанции в миску, толкла их, превращая в примочки. Они искрились и переливались разноцветными огоньками. Это походило на волшебство, но не то, которые несут осколки, то была приятная и светлая магия.

— Астрид. Она пленила меня и мой народ. Проклятые демоны… Ты должно быть страдаешь от ран, которые получил от боя и пыток?

Вейлор ничего не ответил. Ему было больно, но он знал точно, что боль — это иллюзия мозга и напоминание о том, что он жив.

— Как тебя зовут и кем был твой народ?

Желтоглазая повернулась и быстро приблизившись посмотрела тому в глаза. Янтарные отблески её очей были подобны рассвету. Она указала на стул, стоявший подле одного из множества столиков.

— Присядь.

Вейлор повиновался, он сел куда было велено. Подхватив чашу с кашеобразным содержимым и чашу, девушка встала рядом.

— Снимай одежду, мне нужно обработать твои раны. И да, выпей.

Она пихнула ему в руку чашу, которую он опустошил за несколько глотков. Он почувствовал, как густая, похожая на мёд субстанция разливается по его глотке и опускается в желудок, согревая его приятным теплом. Вейлор облизнулся и снял с себя тунику, обнажая стальные израненные мускулы. На нём не было не единого живого места, всё было в синяках, ссадинах, рубцах и прочих не смертельных, но крайне болезненных ранах. Несколько трещин на костях, разорванные и растянутые мышцы должны были приковать Вейлора к постели, но он продолжал стоять на ногах. Его будто бы избили, изрезали и пропустили через пики острых скал. Белокурая удивлённо окинула взглядом его тело.

— Как ты ещё стоишь на ногах…? Невероятно…

Прошептал та, начав наносить зелёно-бурую кашу на поверхность тела.

— Я давно привык к боли… Так ты расскажешь о себе и своём народе?

Она кивнула, продолжая свою работу.

— Моё имя Екатерина, а народ был теми, кого называли Сларвы. Как же давно это было… Помнит ли кто-то это слово…?

Её глубокий вздох источал грусть и уныние. Взяв бинты, которые были похожи на шёлк, она начала перевязывать раны юноши.

— Как так случилось, что вы находитесь под гнётом демонов?

Екатерина помрачнела.

— Это было, когда Левис был уничтожен.

Вейлор удивлённо взглянул на ту.

— Это было… Давно. Даже мы, северяне, которые славимся своим долголетием уже и не помним, когда изменилась Лакрима.

Девушка затянула бинты, отчего парень сжал зубы от боли.

— Что для вас вечность для нас лишь мгновенье. Вся ваша жизнь — это сон, мы спали, дожидаясь окончания многолетней зимы. Мы видели вечные сны о том, что свершалось тогда и что ждёт нас в будущем. Мы видели то, как деградирует человечество, видели тех, кто причастен к уничтожению прежнего мира. Мы лицезрели то, как люди убивают и грабили за самую малую кроху пищи. Нам грезилось то, что проснёмся мы ото сна и вернём людям утерянную благодать, которая не будет подчиняться божественным силам. Но всё остановили они, чёртовы твари, явившиеся из самых глубоких и мрачных лон иного, более тёмного мира. Они пробудили нас ото сна несколько столетий назад, пленили нас, извратили Игнир и его красоту на свой лад. Теперь это, не столица первородного огня и покоя, это Королевство Хаоса. Только осколок, уничтоживший город сдерживает их от проникновения во внешний мир, который они хотят испоганить и изменить под себя. Как я скучаю по временам, когда была жрицей и просто помогала людям от всякой хвори. Как были великолепны те времена. О, боги, за что вы оставили нас…

Вейлор видел, как в её очах разгорался невероятная скорбь. Он нахмурил свои белёсые брови.

— Почему вы не сражаетесь? Лучше смерть, чем плен.

Екатерина взглянула в горящие ненавистью и гневом голубые глаза парня.

— Мы не сможем победить, их слишком много, а смерть…

Она изменилась в лице, и её прекрасная улыбка озарила мрачную мину Вейлора.

— Ты так похож на них, на наш братский народ, который ушёл, вместо того, чтоб уснуть вместе с нами… Твои речи, твоё лицо и дыхание твоей души… Ты точно не из племени Вергов?

Северянин усмехнулся, покачав головой.

— Я северянин. Ни о каких Вергах я даже не слышал, ровно так же, как и о Сларвах.

Девушка улыбнулась и сделав два шага повернулась спиной.

— Как скажешь, Вейлор. Как скажешь. Тебе пора идти… Бремя воителя ждёт тебя. Выживи. И спасись.

Юноша кивнул головой.

— Я вызволю тебя отсюда. Тебя и всех несчастных. Во имя святости жизни.

Быстро одевшись, Вейлор поблагодарил красавицу и вышел за дверь, где под конвоем его повели по живущих своей жизнью улочками Игнира. Он ощущал, как под действием бинтов и странного снадобья его боль утихает, а раны зарубцовываются. Вейлора завели в чертог, расположенную недалеко от убогих невольничьих бараков.

Внутри было полным-полно вооружённой охраны, состоящих как из людей, так и из демонов. Внутри было тепло и уютно и простая, если не сказать бедная обстановка ничуть не портила ощущений. Судя по всему, Астрид берегла своих бойцов и посему они находись в вполне комфортабельных условиях. Комнаты были рассчитаны на двоих, и его приятно удивил сосед, которого он встретил в трапезной, это был тейланец Ян.

— Увидел нашу жрицу, да?

Хитро щурясь, проговорил он, наблюдая за тем, как Вейлор плюхается на мягкую кровать.

— Да. Она прекрасна как заря, да ещё и умна. Больно видеть, как пленяют таких женщин.

Тейланец хитро прищурился.

— Если ты хочешь спасти её, то тебе следует переработать свой самоубийственный стиль боя.

Вейлор поднялся на кровать и скрестил ноги.

— Что ты имеешь в виду, Ян?

Ян встал с кровати и взяв в руку небольшой шест, который стоял подле его кровати.

— Ты в основном полагаешься на свою силу, скорость и рефлексы. Этого недостаточно, чтобы выжить тут.

Вейлор усмехнулся и вскочил вслед за тейланцем.

— Какая тебе разница выживу я или нет?

Ян покачал головой.

— Есть. Если придётся прорубать себе путь к свободе, то взять с собой такого, как ты, отличное решение. Ты нужен нам живым, парень, но пока ты не готов.

Вейлор одном скачком достиг тейланца и схватился за его посох. Его стальной хват сжал палку до такой степени, что та затрещала.

— Не готов говоришь? Может быть, ты хочешь посмотреть, что я могу, коротышка?

Парень сверкнул своими голубыми очами, невольно вспоминая своё детство, когда все считали его слабым и не достойным жизни.

— Было бы неплохо…

Как только он сказал это, то Вейлор схватил того за грудки и только захотел поднять, как его тело перевернулось с ног на голову, и он рухнул на пол, лишь в последний момент смягчив падение выставленными перед лицом руками. Вейлор проанализировал, что случилось в мгновение ока. Его самого схватили за грудки, выбили землю из-под ног и перевернули в воздухе. Это произошло за секунду, и он даже не понял, как этот тощий с виду слабый человек мог провернуть это.

Откатившись в сторону, он быстро вскочил и ударил прямым джебом на скачке. Вейлор метил прямо в лицо тейланца, но тот лишь мягко отвёл его мощный удар, ладонью в сторону, и джеб парня пришёлся в стену. Стена раскололась, трещина прошлась от пола до пололка, деревянная доска разлетелась в щепки, а Ян только улыбнулся и сделал два скачка назад. Беловолосый вынул руку из дыры в стене и с недоумением взглянул на своего соседа.

— Как?

Тейланец усмехнулся и ткнул того в лоб палкой так быстро, что парень едва увидел кончик орудия. Вейлор схватил палку только тогда, когда она начала возвращаться к хозяину, отмечая про себя, что будь это копьё-он был бы мёртв.

— Живи тысячу дней-тренируйся тысячу дней. Ты сильный, быстрый, выносливый, но тебе не хватает покоя. Одним натиском и грубой силой ничего не решишь, мой юный друг. Ты умрёшь на арене, если твой противник будет изворотливым как змея, а ты так останешься прямолинейным, как буйвол.

Вейлор отпустил шест и тейланец отложил его к своей кровати.

— Научи меня.

Совершенно без злобы проговорил Вейлор, смотря в узкие щёлки глаз Яна.

— Конечно. Я видел то, как ты пощадил того дикаря, ты ценишь жизнь и вряд ли будешь использовать эти знания против невинных.

Голубоглазый кивнул.

— У нас есть соратники, которые выступят против демонов?

Ян пронзительно посмотрел на него.

— Пусть это останется тайной. Пока что. Не думай, что я не верю тебе, просто так будет лучше.

Парень пожал плечами, он ни в коем разе не собирался предавать его и тех, кто собирался спастись из Игнира. Вейлор провёл ладонью по воздуху, стараясь воспроизвести то мягкое, но оточенное движение, которое заставило его промахнуться. Это было похоже на фокус и магию в одном флаконе.

— Как ты сделал это? В тебе не может быть столько силы. В чём секрет?

Ян резко взмахнул ладонью, отчего поток воздуха ударил в переносицу парня. Он недовольно насупился и потёр место воздушного удара.

— С помощью внутренней силы.

— Но ведь мы не боги, люди слабые и смертные, только у них есть могущество, чтобы творить колдовство без осколков.

Тейланец хитро улыбнулся.

— Энергия наших душ, куда более могучая сила, нежели утерянная благодать уничтоженного Левиса. Эти осколки только часть чужой силы, которое раньше использовало человечество. Но до прихода богов было иначе. Суть в том, что мы разучились использовать силу наших душ из-за силы богов. А секрет, как это делать хранился тут, в Игнире, которые так и не стали прославлять божеств.

Вейлор развёл руками.

— Как не славить тех, кто сильнее тебя на столько, что их называют богами? Местные жители либо безбожники, поклоняющиеся хаосу, либо боги с полубогами.

Ян указал на Вейлора пальцем.

— Но ведь вы и сами хотите путём человеческой селекции и пожирания «плоти богов», то есть осколков создать божество. Нет ничего плохого, чтобы самим стать равным богам. Для этого нужна гордость, которая у сларвов и вергов была превыше всего.

Юноша невольно вспомнил то, как жрец его племени говорил, что рано или поздно в рядах северян появится тот, кто унаследует мощь одного из семи богов.

— Если уж и стать подобным богу, то превзойти их и стать наравне с их убийцей.

Сказал Вейлор, задумчиво смотря на свои руки.

— О, да, я наслышан, что вы верите в то, что боги были убиты. Как зовут того, кто сотворил это?

Беловолосый провёл рукой по подбородку.

— У нас его называют Магнеда, пожиратель миров.

Тейланец осмотрел парня ещё раз и задал вопрос.

— Какому же богу ты поклонялся, ведь хоть они и мертвы, но всё же являют своё незримое присутствие.

Вейлор холодно посмотрел на собеседника.

— Никакому. Выбирая божество ты выбираешь свою судьбу. Свою судьбу я хочу строить сам.

Так Ян и Вейлор продолжили болтать до самого вечера. Ян рассказывал ему о том, что в бою необходимо дать противнику расслабиться, обмануть его, показаться слабым и когда тот расслабиться-накинуться и победить. Вейлор был не совсем согласен, ибо каждая минута затягивания боя даёт противнику время на присчитывания стратегии и придумывания контрдействий. У них были разные взгляды на бой, они были разных племён и культур, но их связывало одно-понимание ценности жизни и свободы.

Вейлор закончил разговор со своим соседом и погрузился в глубокий целебный сон, который должен был отвлечь его от плена. Ему снился Магнус, который занёс свой тяжёлый двуручный меч над ним. Беловолосый тщетно пытался поговорить с ним, вразумить своего друга, ведь что им делить. Но тот не слушал, а лишь продолжал наносить град ударов, от которых едва спасал топор, подаренный им же. Он пытался убежать, юноша пытался говорить, Вейлор пытался сражаться, чтобы обезоружить Магнуса, но всё сводилось к тому, что им придётся сразиться насмерть. Вейлор проснулся в холодном поту после того, как древко топора разрубилось, вместе с его головой. Не важно умер ли он во сне или нет, ведь реальность была не менее горькой, чем ночной кошмар.

Неделю Вейлор только и делал, что учился премудростям Яна, ходил по казарме и заводил новые знакомства. Так он узнал, что иные гладиаторы проданы за долги, некоторые пришли сами из-за жажды крови и славы, иные так же были настигнуты непогодой и их корабли разбились о берега потерянного континента. Чем дольше Вейлор пытался познать мудрость Яна, тем больше вопросов у него возникало. Ему никак не давалось мягкость стиля тейланца, ведь он привык идти напролом. Пылающая душа северянина не была заточена под философию востока, но Вейлор не желал оставлять попыток.

— Стань лучшей версией самого себя и только тогда ты сможешь постичь наше боевое искусство.

Повторял раз за разом Ян. Вейлор слушал, но не мог понять его слова до конца.

По прошествии недели Вейлору вновь предстояло сражаться на арене. Он не упирался, ведь это было бесполезно, истязание в костедробилке или иной кошмарной комнате из за упрямства было не самым лучшим решением.

Гладиаторов собрали в столовой, накормили, Вейлора вновь осмотрела женщина лекарь, которая в этот раз была молчаливой и подавленной. Юноша разглядывал её и дивился тому, что такая гордая, сильная и вместе с этим красивая дева поддаётся унынию. Он выяснит это, но не сейчас.

Демоны-привратники вновь привели нескольких бойцов, среди которых был гиделиец Нилах и лакрилонец Брут. Трое стояли перед тоннелем, ведущем на арену и ждали своего кровавого часа.

— Сегодня мы будем сражаться с демоном. Не так уж и плохо… Ведь с нами ты, Вейлор.

Проговорил Брут, усмехнувшись. Северянин пожал плечами.

— Не так уж и хороши наши дела. Оба раза они меня недооценили, сейчас они готовы.

Открылась дверь, вслед за стражей вошёл демон. Он притащил на спине шкаф, грузно спустил его перед гладиаторами и распахнул его. Там было самое различное оружие, на любой вкус и цвет, от небольшого кинжала, до громадных молотов и секир.

— Выбирайте.

Громко проговорил рогатый гигант. Вейлор без раздумий ответил «топор» и найдя оный тотчас взял в руку. Ему было горестно, что его родное оружие лежит где-то там и ждёт своего часа, без него он чувствовал себя беззащитным. Нынешняя железка немного, но заглушила его скорбь по утерянному оружию. Брут взял длинное крылатое копьё, Нилах предпочёл двуручный цеп.

— С ударом гонга идите вперёд.

Проговорило создание ночи и удалилось за дверь.

Троице нужно было сконцентрироваться и сражаться вместе. По задумке Нилаха они должны разбиться на три зоны атаки. Брут будет атаковать издали, гиделиец взял на себя среднюю дистанцию, а Вейлор же должен будет вихлять рядом, пока двое будут отвлекать громадную тварь.

— Не стоит придерживаться этого плана до конца, лучше быть гибким, точно вода. У нас вряд ли получится навязать ему бой, мы будем вторыми номерами. Мы не сможем его измотать и поэтому нужно навалиться и зарубить.

Предложил Вейлор, но Брут возразил.

— Мы умрём. Нужно нечто среднее. Поймать его на ошибке и убить, изматывать бесполезно, бросаться самоубийство.

Гиделиец поскрёб подбородок, обдумывая план.

— Нужно отобрать его оружие. Нам наверняка опять дадут обычную сталь, которая их только щекочет.

Вейлор прислушался к завыванию толпы и предсмертному крику демона. Странно, но то должен был быть человек.

— Вы его отвлечёте, а я отберу кинжал. Потом наваливаемся и убиваем демона. Даже мой топор еле-еле смог поразить его. Ослепи его, Брут, Нилах, ты должен будешь отвлечь его, а уж я отберу у него оружие.

Все решили, что перво-наперво придерживаться этого плана будет наиболее рационально. Трое дождались команды и двинулись по коридору, в котором было незримое присутствие множества безликих теней.

Выйдя в злощастный круг арены, всех троих окутал регенерационный туман. Люди, демоны, рабы, прислуживающие хозяевам и многие неизвестные твари радовались тому, как кто-то в серых взвесях разрывает поверженных воинов. Летели куски мяса, кровь брызгала то туда, то сюда. Дунул порыв ветра и картина стала куда чётче. Убитые как не странно, были демонами. Две громадные фигуры были мертвы, у одного из них не было сердца, второй же остался безголовы. Победитель терзал их и наслаждался этим действием так, словно то было его главной радостью в его жизни.

Мясник не был огромен, как демон, его рост был под два метра, он повернулся и северянин удивлённо вгрызся в него глазами. По всем внешним признакам это был простой человек, за исключением небольших рогов и жёлтых радужек глаз. Высокий, могучий и белокожий, с длинной чёрной гривой волос. Его острые зубы напоминали клыки варга, он всецело был похож на странную, почти невозможную помесь демона и человека. Кожаная броня была сорвана с него, остались лишь рваные штаны. Мускулы перетекали по его рельефному телу и весь он походил на окроплённую кровью мраморную фигуру.

Странный человек имел ногти, которые были похожи на когти медведя, ими он и расправился с демонами, чьи лоскутные ошмётки лежали рядом.

Он был испачкан бурой кровью, его поглотила ярость и оскалившись он шикнул в сторону гладиаторов. Воин встал во весь рост и вскричал, однако не двигаясь с места. В крике чудовища, северянин услышал знакомые мотивы.

Вейлор взглянул в его глаза. В них теплился гнев и… грусть? В очах здоровенного рогатого человека была осмысленная ярость, он отдавал себе отчёт и словно пересиливал себя, чтобы не броситься на своих нынешних соперников, будто тем самым давая им пожить ещё немного.

— Полукровка…

Процедил Брут, направляя в его сторону крылатое копьё.

— Я не хочу его убивать. Он такой же пленник…

Произнёс Вейлор, с грустью в голосе.

— Да ты чего, это такой же демон, он только с виду похож на человека.

Северянин шагнул вперёд и, развернувшись, указал топором на своих соратников.

— Нет. Не убивайте его, они хотят, чтобы мы потеряли человеческий облик. Полукровка или нет, он может нам пригодиться. Видите, что он сделал с теми демонами? Это показатель его ненависти к ним. Раним, вырубим или скрутим его, я готов понести наказание на вас троих, если потребуется.

Лакрилонец отодвинул остриём копья топор Вейлора.

— Он безумец, полукровки ненавидят всех, ведь в обоих мирах им нет места. Я не собираюсь играть в поддавки и умереть из-за твоей прихоти, мальчишка!

Беловолосый схватил за древко копья и сжал его.

— Тогда тебе придётся победить и меня.

Гиделиец растолкал их, его горящие гневом глаза заставили поутихнуть двух более молодых товарищей.

— Вы совсем спятили? Устроить резню между собой? Игнир и его хозяева только и ждут, когда мы перегрызёмся. Да, он такой же гладиатор, но это бешенный полукровка. Ты можешь не убивать его Вейлор, один из нас нанесёт последний удар. Если выживем…

Зрители кричали, они жаждали крови. Гулкое эхо их возгласов огибало идеально круглые трибуны, тянущиеся к небу. Вейлор, отпихнул гиделийца, затем сделал шаг вперёд и одним хлёстким взмахом обрубил наконечник копья Брута. Сверкающее лезвие упало остриём на песок, а в руках лакрилонца осталось лишь древко.

— Ты что делаешь, ублюдок!?

Вскричал тот, взмахнув получившимся посохом с намереньем раздробить голову безумного северянина. Вейлор в последний заблокировал удар, выставленной вперёд рукой. Вспышка резкой боли обдало его руку, мышцы застонали, а кость едва не раскололось. Брут был действительно силён, как и любой лакрилонец, единственный из народов, который пронёс память утраченной Лакримы. Если бы в его руке был молот, кости бы непременно разлетелась на множество мелких осколков. Поёжившись от боли, северянин сделал обратный пируэт.

— Остановись, Вейлор! Ты погубишь нас!

Вскричал Нилах, готовя для взмаха свой громадный цеп. Вейлор бросил к его ногам свой топор и указал на тот пальцем.

— Разбей его лезвие. Мы не должны убивать того, кто может оказаться другом. Нам нужно лишь победить. Если вы не поможете, то я пойду против вас, иного пути нет.

Нилах посмотрел сначала на брошенное оружие, затем на Вейлора. Голубые глаза северянина были суровы не по годам, они тлели в тихой ярости. Было видно, что он не шутит, было ясно, как светлый день, что он скорее умрёт, чем окажется от своих слов.

— О, боги, за что вы послали нам этого чёкнутого мальчишку!

Вскричал Нилах, взмахивая своим цепом так сильно, как только может. Лезвие топора разлетелось на тысячи мелких осколков, озарив ясный день целым всплеском из искр и блестящих мелких осколков. После этого он сжал цепь своими могучими руками и вскричав ещё громче разжал прочные железные цепи, снимая с него шар. Лакрилонец прожигал северянина взглядом.

— Если мы выживем и твой план не сработает, то я убью тебя, Вейлор. Убью не потому, что ты ошибся, а потому, что подверг нашу жизнь неоправданному риску.

Северянин утвердительно кивнул и в этот момент раздался возглас глашатая.

— Милосердие или презрение!? Троица храбрецов решила оставить в живых своего противника или же они показывают, что для победы им не нужна холодная сталь?! По правую сторону арены находятся тот, чьё имя гуляет по задворкам Игрира, убийца демонов, милосердный лишь к тем, кто ими не являются. Его имя Вейлор! Вейлор из клана стальных топоров! Рядом с ним стоит никто иной, как гордый Брут, генерал короля Лакрилонии! Много бойцов полегло от его тяжёлой руки, много кто погиб по воле его ныне мёртвого монарха. Вы все прекрасно знаете, что, пережив атаку мертвецов Алана Кроу и не сохранив своего повелителя он стал тем, кто ищет способ вернуть его к жизни. Бессмертный Брут. Брут, разящий неверных, Брут, стальная рука, БРУТ, ОБМАНУВШИЙ ПОГИБЕЛЬ!

Раздались бурные овации, имя его соратника подхватывало огромная толпа зрителей, они были в неописуемом восторге при оглашении негласных титулов лакрилонца. Вейлор понял, что его братом по оружию стал одним из самых лучших бойцов Лакрилонии.

Он слышал его имя везде, где ему довелось побывать и везде его кликали не иначе, как разящий Брут, пронзатель самых крепких щитов, адская игла Лакрилонии.

Сам Брут при оглашении своих имён лишь сжал зубы и его светлое лицо омрачила тень. Он был в бешенстве от очередного напоминания того, как безумный император Кроу одолел его воинство и самолично убил Короля Ангелиуса Славного.

Глашатай продолжал.

— Третий воин, караванщик Нилах. Его вы знаете, как сокрушитель, нефритовая длань, крушитель костей, повелитель песков, бронекожий Нилах. Никто во всём Гиделите так не мог ограбить его богатый караван. Ни своры разбойников, ни целые армии! Его тело пережило огромное количества ран, но ни одна из них так и не смогла отправить его в мир теней.

Вейлор слышал и о нём, путешествуя по бескрайней пустыне. Это был человек, которого бы точно не захотели ограбить Хищур и Зулу. И вот теперь они будут сражаться бок о бок, какая ирония.

Громкие овации вновь раздались в застенках арены, заглушая прочие звуки.

Нилах глубоко вздохнул, слушая свои эпитеты. Они ему были противны, ибо нет более желанной вещи для него, чем покой и избавление от памяти былых сражениях.

Глашатай указал в другую сторону, где стоял и тихо ярился полукровка.

— По левую сторону находится великолепный гибрид человека и демона. Могучий потомок хозяев Игнира, далеко не каждая женщина способна выносить в своём чреве создание, зачатое от более могучего существа. У него нет имени, нет истории, нет ничего, кроме его непомерной жестокости и чистой силы. Неистовая ярость его пожирает всех на своём пути, он убивает без пощады, это его единственное желание, единственный инстинкт и радость в жизни. Машина, вырвавшаяся из разорванного брюха родной матери, уже родившись он впервые убил и это вереница из не непомерной жестокости будет с ним до конца его дней.

Нилах и Брут посмотрели на Вейлора, лицо которого ничуть не исказилось от выкриков глашатая. Юноша пристально смотрел на того, думая о своём. Вейлор был уверен в своём решении, ведь глаза его не обманывали. Северянин видел в полукровке не жестокую машину для убийства, а чужака, загнанного в угол, как и он сам.

— Сражайтесь достойно, сражайтесь до смерти!

Раздался ошеломительный гонг и как по команде полукровка сорвался с места. Он со скоростью, опережающей мысли двинулся в сторону своих жертв, копна его чёрных грубых волос развилась по ветру, он обнажил свои острые зубы в безумной улыбке. Вейлор, не дожидаясь других рванул вперёд, старясь не терять из виду своего противника, который передвигался зигзагами, словно пытаясь скрыться в пылевых взвесях.

Нилах и Брут переглянулись и кивнув двинулись вперёд за своим сумасшедшим соратником. Они встали по обе стороны от него, готовясь к встрече с зверем в людском обличии.

Пара секунд и Вейлор встретился лицом к лицу с полукровкой. Он был выше парня, даже с пригнутой спиной. Северянин сделал косой взмах пустой рукоятью, но черноволосый здоровяк легко пригнулся, а затем наотмашь взмахнул своими когтями, рассекая воздух. Вейлор отпрянул в сторону, едва не попав под смертоносный взмах, и ударил снизу-вверх. И вновь удар прошёл мимо, тварь отскочила, не видя того, что Брут уже бьёт своим шестом со спины. Было отчётливо видно, что он вкладывается в этот удар, ибо вены и мускулы на руках взбухли, становясь похожими на канаты.

За мгновение до удара хищник в оболочке человека повернулся и выставил руку, так, как это сделал Вейлор. Он принял удар на руку и рыкнул, а затем направил свою свободную руку, обрамлённую острящими ногтями прямо в брюхо лакрилонца. Брут напряг ногу и ударил в грудь твари со всей силы, лишь едва сдвинув того с места. Этого хватило, чтобы острые когти не прошили его насквозь, а лишь слегка оцарапали доспехи. Наверняка мощная длань полукровки пронзили Брута наскозь, раз даже крепкие мускулы демонов рвались под его когтями.

Нилах зашёл сбоку в тот момент, когда от прямого пинка пошатнулся их противник. Точный удар по голове пошатнул его ещё сильнее, пустая рукоять цепа треснула и гиделиец понял, что будь там хоть сталь, хоть камень, этого было бы недостаточно. Лишь маленький кровоподтёк, вот и весь эффект от точного попадания в темя-самого уязвимого места в черепе. Он вскричал и отпрыгнул назад, прямиком туда, где стоял Вейлор. Их разделяли три метра, не больше.

С трибун послышался пронзительный женский крик. Вейлор, позабыв обо всём украдкой посмотрел на туда и увидел жрицу, которая перевязывала его раны. Прекрасная дева, залитая слезами, была прекрасна так же, как и всегда. Она сидела и с непомерным ужасом смотрела на их бой. Екатерина находилась подле трона Астрид, подобно рабыни, её рот закрывал один из её подручных. Повелительница Игнира стрельнула хищным взглядом и улыбнулась уголками губ. У парня в груди загорелся пожар гнева. Так вот почему Екатерина была мрачнее тучи, её и этого полукровки связывало что-то. Не важно, теперь у него ещё больше причин оставить полукровку в живых.

Взгляд, размышления и очередное решение продолжались чуть больше секунды, Вейлор привык действовать быстро во бою, ибо каждая секунда всё больше приближает тебя к смерти.

Он сорвался с места ещё быстрее, чем раньше, достиг противника и быстрым взмахом, направленным в ухо расщепил рукоять на множество мелких обломков. Это не возымело эффекта и выпрямившись противник медленно повернулся к Вейлору.

Возвышаясь над ним точно гора, чудовище показалось северянину ужасным созданием бездны, а не человеком, которому не повезло с родословной. Взмах его руки опередили звук и раздался хлопок, разрывающий кожаную броню и плоть северянина. Это было похоже на взмах плети, острые когти едва не распороли его живот. Удар пришёлся по касательной, разрывая плоть от плеча до бедра. Если бы не природная ловкость Вейлора и не его шаг назад, то он был бы уже мёртв, а его располовиненный труп украшал пески арены. Кровь начала заливать его одежду, он ощутил её тёплые

ручейки на своём теле.

И не думая сдаваться он сделал шаг вперёд и очередной взмах просвистел около его шеи, но на сей раз северянин был готов. Сжав ладонь, он попытался скопировать приём Яна. Получилось своеобразно, он не отвёл удар, а сбил его в сторону, да так, что равновесие полукровки пошатнулось, он наклонился к Вейлору и впервые за бой северянин возвысился над ним.

— Не держи зла.

Проговорил тот, схватив полукровку за рога. Он рванул его голову в сторону колена и ударил об него так, что ему самому стало больно. Брызги крови из разбитого носа мелкими каплями попали на лицо беловолосого, от импульса волосы встрепенулись, будто от сильного ветра. Череп не треснул, ибо кости противника походили на камень, но было ясно, что этот могучий удар, едва не ломавший колено парня впервые за бой нанёс ему урон. Рога обломились, оставшись в руке северянина, грузная туша, потерявшая всякую опору точно пьяня пошла спиной назад. Он повернулся в пол оборота и тычок шеста Брута, попал ему прямо в солнечное сплетение, отчего у того перебило дыхание. Он только хотел развернуться, чтоб покарать того за боль, но крепкий удар кулака Нилаха, пришедшийся прямиком в челюсть пошутил свет в его глазах. Чёрт, этот Гиделиец был действительно могучим воином, ведь каменная челюсть противника громко хрустнула, обычный человек на его месте уже бы лежал с оторванными жвалами.

— Это ещё не конец!

Крикнул Брут и это стало началом забоя. Двое мужчин били гибрид демона и человека, который буйно сопротивлялся, пытался сбежать и спрятаться, но они не давали ему и шанса. Вейлор же только сидел на песке, держась за глубокие кровоточащие раны.

— Не убейте его, а то всё было зря…

Проговорил тот, наблюдая за тем, как побитое тело громадного получеловека-полудемона успокаивается под градом ударов. И когда пыл того поуслаб, Нилах уселся на него сверху и удушающим приёмом перекрыл дыхание в его теле. Вейлор и Брут заломали лапищи полукровки, чтобы он случайно не убил Бронекожего караванщика и когда кислород кончился в его лёгких он захрипел и окончательно потерял сознание.

Публика была в восторге. Двое великих бойцов и демоноубийца Вейлор победили того, кто мог совладать сразу с двумя громадными созданиями ночи. Ублюдки с трибун были счастливы, наблюдая за столь странным зрелищем. Они возбуждённо кричали «пощады», ведь этот бой они запомнят надолго и наверняка захотят реванша. Астрид недовольно поджала губки и ей не осталось ничего, кроме как подчиниться желанию толпы. Екатерина перестала плакать и с благодарностью смотрела на северянина, ведь более никто другой не мог предложить план сохранения жизни полукровки.

Демонесса спустилась на арену, касаясь своими тонкими ножками песок. Она медленно и элегантно спустилась к парню и протянула ему свою белоснежную длань.

— Встань, о воин. Я вознагражу тебя. Ты можешь просить всё, что пожелаешь.

Вейлор посмотрел в её чарующие глаза, но ответил лишь гневным всполохом из глазниц. Он ненавидел её, ненавидел за все прегрешения, за плен людей, за то, что она заставляет их убивать друг друга на потеху негодяев. Он ударил её по руке так сильно, что звонкий хлопок эхом перекрыл возгласы толпы.

— ОСВОДИ ЛЮДЕЙ И ПОКИНЬ ЭТОТ МИР, СОЗДАНИЕ НОЧИ! УБИРАЙСЯ ИЗ ИГНИРА И ЛАКРИМЫ НАВЕКИ ВМЕСТЕ СО СВОИМИ ОТРОДЬЯМИ! ДО СКОНЧАНИЯ ВЕКОВ. ВОТ МОЁ ЖЕЛАНИЕ.

Вскричал он, заливаясь смехом. Астрид шикнула и уставилась в глаза парня. В них была ненависть, презрение и бесстрашие, никто из всех смертных даже не смел думать о том, чтобы вести себя так с ней, повелительницей Игнира.

— Ах ты собака… Радуйся своему триумфу, радуйся пока можешь. Ты умрёшь на арене или в казематах Игнира. Это лишь вопрос времени.

Вейлор с трудом встал с песка, покрытого кровью, и поравнялся с ней.

— Я буду убивать вас одного за другим, пока вы не изведётесь все, до последнего. И когда очередь дойдёт до тебя, то я превращу твоё милое лицо в кровавую кашу, грязная сука. И не спасёт тебя никто от гнева человеческого. И буду сечь я плоть вашу покуда моя кровь не остановится в жилах.

Астрид не изменилась в лице, она лишь медленно развернулась, кружа своими полупрозрачными одеяниями и медленно удалилась с арены.

Вейлор безумно смеялся, запрокинув голову к небу. Он сделал это, невинный вновь остался в живых в застенках адского города Игнир. И это было началом конца правлению повелительницы Астрид.

Юноша очнулся в своей кровати, его тело было перебинтовано, мышцы болели и горели огнём, у него была температура, ему было дурно, тошнота подступала прямо к горлу. Но он был доволен, доволен тем, что смог вновь утереть нос Астрид и сделать по-своему, не нарушая кредо, данное святости жизни.

Жив ли полукровка? Наверняка, ведь толпа скандировала «пощады». Вейлору очень хотелось поговорить с ним, узнать, то как он связан с жрицей, и самое главное, узнать побольше о том, как можно победить демонов. Наверняка он унаследовал и их слабости.

— Ты проснулся, друг.

Проговорил Ян, нависнув над ним.

— Да. Я не изменил себе и не позволил другим убить невинного. Мы справились.

Тейланец улыбнулся и очертил в воздухе круг.

— Вейлор, ты разворотил гнездо шершней. Демоны злятся, невольники видят в тебе надежду. Скоро, очень скоро мы вернём себе свободу. Нам нужно спешить, пока твари из бездны не нашли обломок Кзай-Тун. Вейлор, ты должен сражаться, ты должен показать всем, на что способно человечество.

Северянин прикрыл один глаз.

— Почему я?

Тейланец усмехнулся.

— Убийца демонов Вейлор, ты ещё спрашиваешь? Ты показал людям, что их господа сильнее, но они смертные. Ты показал, что даже слабые люди могут победить, ты посеял зерно восстания. Бог справедливости создал тебя из той стороны быьтя, ты явно его любимец, северянин. А теперь забудь обо всём, спи и набирайся сил, ты должен показать на арене силу людей. Ты не можешь проиграть, не сейчас, покуда есть в мире справедливость.

Северянин попытался встать, но затем стиснул зубы от боли, но ответил.

— Я не понимаю.

— Поймёшь, когда придёт время.

Пока Вейлор отлёживался и зализывал раны, о нём пошла молва среди рабов. Поветрие слухов разносилось по Игниру со скоростью молнии, распаляя в сердцах невольников надежду на спасение. Пора прервать круг кровавых убийств на арене человеком, способным убить демона. Обычным смертным, таким же, как и они, сотканным из крови и плоти вдыхал в них бунтарский настрой. Их души пылали и требовали свободы, хватит с них гнёта демонический отродий, достаточно геноцида людской расы. Вейлор и его кровавые сражения заложил семя раздора, которое постепенно срывало кандалы с рабов.

— С нас хватит!

Начало звучать то тут, то там. Рабы тайно начали тренироваться и готовиться к восстанию. Измождённые, голодные, еле живые, но в них проснулась гордость, позабытая с тех самых пор, когда их сковало демоническое ярмо.

Вейлор быстро пошёл на поправку и первое, что он сделал, так это направился к Екатерине. Рабы приветливо улыбались, от их мрачного негодования не осталось и следа. Надежда давала им сил улыбаться и надеяться на спасение.

Когда Вейлор встал на ноги, то в честь триумфа троицы устроили пир. Вино лилось рекой, рабы не уставали подносить яства. Гладиаторы сидели за широкими столами и славили тех, кто бросил вызов Астрид, краснокожей бестии Игнира. Веселье было редким гостем среди воинов арены, посему в такие моменты они были максимально забывались, чтобы не думает о неминуемой смерти на радость их хозяев.

— Мы смогли, Вейлор. Похоже боги вняли твоим мольбам.

Проговорил Брут, подливая в кубок северянина креплёного вина. В Лакрилонии это считалось знаком великого уважения.

— Ты адаптировал мой приём под себя? Очень хорошо.

С улыбкой сказал тейланец, поднимая очередной тост за убийцу нечестивых отродий, демоноборца Вейлора из клана стальных топоров. Гладиаторы подхватили этот тост и их крик, казалось, разнёсся по всему Игниру. Демоны скалили зубы, стража боялась восстания. Начальник стражи, который точно ящер отрастил свою руку никак не мог дождаться смерти юнца, что принёс раздор в город.

Нилах веселился что есть мочи, горячая гиделийская кровь, несущая в своих жилах вино, ударила в голову. Расколотый ударом стол, разбитый пол и пробитая стена, напившись он только и делал, что показывал свою неимоверную мощь. Он был куда сильнее Вейлора и Брута, такие руки могли убить демона без оружия.

Веселье продолжалось, и только Вейлор сидел мрачнее тучи. Он почти не пил и не ел, думая лишь о том, как спасти себя и других из этого треклятого места. Да, сейчас время веселья, оторванное от реальности, но по стечению времени они опять вернутся на арену убивать и проливать кровь по чужой прихоти.

— Астрид. Я хочу сразиться с ней.

Сказал вдруг он и все притихли. Из толпы выпорхнула тень и быстрее молнии очутилась подле северянина. Это был высокий, старый, тощий лысый человек, больше похожий на змею, чем на представителя рода людского. Он перепрыгнул через Вейлора и уселся напротив, сложив домиком свои длинные острые пальцы.

— Это невозможно. Нельзя победить богиню.

Словно подчёркивая свой образ, шепелявым голосом процедил человек, а Вейлор лишь только нахмурился, смотря в его зелёные глаза.

— Она не богиня. Она демон, а демонов можно убить.

Человек расхохотался мерзотным, режущим слух смехом.

— Убил парочку демонов, пощадил полукровку и уже задираешь нос? Ты не сможешь оставить на ней даже царапины, покуда она сама тебе не позволит. Госпожа Астрид ест-м божество, что может ей сделать человек и сталь в его слабых руках?

Вейлор изогнул брови.

— Я хочу лишь честного боя, что в этом такого? Кто ты такой, чтобы осуждать меня?

Хриплый хохот был ответом юноше.

— Я первый чемпион этой арены, разящий клинок госпожи. Но видя ваши успехи я чую, что скоро моё величие сойдёт на нет.

Лакрилонец сорвался с места и встал, выпрямившись во весь рост.

— Это грязный убийца Ульвер, ему доставляет удовольствие приносить смерть людям во имя Астрид. Жалкий пресмыкающийся червь, который отравляет ядом своих врагов. Убирайся, не отравляй воздух своим присутствием.

Ульвер проигнорировал едкие слова Лакрилонца, хищно улыбаясь. Вейлор посмотрел в его глаза и понял намеренья. Тихая ярость вскипела в сердце северянина, и он уже знал, чем это закончится.

— Я видел на своём веку много тех, кто оскорбил Астрид, но ты превзошёл всех. Твой грех будет смыт кровью!

Он вскочил с места, обнажая из рукава кинжал. Встав на стол, он направил смертоносный выпад в сторону Вейлора, который уже поднялся и прямой атакой поразил грудь жалкой тощей мрази в облике человека. Юноша ударил лишь на долю секунду быстрее, чем несущий смерть гибкий выпад лысого негодяя.

Клинок со звоном упал из пальцев Ульвера, твари, лишь слегка похожей на человека. Кулак северянина ощутила биение сердца на своих костяшках пальцев, которое издало последнюю судорогу и остановилось навсегда. Удар разгневанного парня был так силён, что пробил гибкие рёбра чемпиона арены, разорвал перикард и оторвал аорту. Тело свесилось на могучий кулак парня, изо рта жестокого убийцы потекла струйка крови.

Вейлор пренебрежительно сбросил со стола мёртвое тело и как ни в чём не бывало испил целый кубок вина. Все замерли, наблюдая за тем, как одним ударом кулака был повержен ненавистный чемпион, который уже давно не сражался, а лишь вкушал лавры бывших жестоких убийств.

— Змее-змеиная смерть.

Подытожил Нилах, указав другим убрать тело подальше. Вейлор встал из-за стола и двинулся прочь.

Ранг Вейлора как гладиатора стал куда выше, посему открылся и почти весь Игнир. Его больше не водили привратники, или из-за страха, либо из уважения. Северянин отворил дверь жрицы и вошёл внутрь. Екатерина сидела за столом и готовила очередное снадобье.

— Здравствуй. Я могу войти?

Она повернулась к нему и на её глазах вновь проступили слёзы, а на лице играла радость. Она сорвалась места и подбежав, крепко обняла парня, прижимаясь к тому своим мягким телом. Он тихонько прижал её в ответ и погладил по шелковистым волосам.

— Ты…Спасибо. Признайся, ты бог справедливости?

Вейлор удивлённо посмотрел на неё.

— Нет, конечно. Боги мертвы, они могут наблюдать и давать предзнаменования, но не более. Прекрати плакать и расскажи о полукровке. Почему ты кричала, когда смотрела на наш бой?

Девушка юркнула из объятий парня и утёрла слёзы.

— Его зовут Хензар, он мой брат по матери. У меня больше нет никого, кроме него, но ты не убил его, не смотря на безумие. Ему велено драться со всеми, чтобы продлевать мою жизнь своими сражениями. Если он откажется-меня убьют в подземных казематах самым жестоким образом. Он… Он не хочет убивать, поверь же.

Вейлор сжал кулаки. На какие низости готовы пойти эти твари ради своего развлечения. Северянин развёл руками.

— Ты любишь его не взирая на то, что он убил твою мать?

Екатерина поджала губы и слезы вновь упали на пол.

— Он не виноват, что родился таким. Хензар добрый, не взирая на свою природу, хоть и скрывает это за едкими словами. Но его поступки показывают его истинные намерения. Пока мы спали долгим сном, он единственный бодрствовал и охранял наш покой, ведь его тело нетленно, тысячи лет для него лишь мгновения. Многие годы мой брат был единственным, кто бодрствовал и наблюдал за тем, как меняется мир.

Вейлор осмотрел девушку, которая, судя по всему, не имела демонической крови, она была человеком другой эпохи и не более.

— Кто же его отец?

Спросил Вейлор, а девушка только опасливо посмотрела на него.

— Его имя нельзя называть, ибо на фоне его Астрид кажется неоперившимся цыплёнком на фоне дракона. Это могущественный демон, не такой как другие. Хензар сын того, кто отразил ярость обломка Кзай-Тун в обмен на любовь моей матери. Не сделай он этого, Игнир и весь континент поглотил бы огонь, без остатка. Когда родился Хензар и моя мать погибла, его отец ушёл, чтобы никогда не вернуться, а мы впали в глубокий сон, чтобы, когда закончились катаклизмы мы очнулись и вернули миру его прежнее величие. К сожалению, наш сон прервали твари из бездны, нашедшие лазейку в пространстве и времени. Но Кзай-Тун сдерживает их и не даёт покинуть Игнир. Когда они найдут его, то миру будет грозить беда, ничего больше не будет сдерживать их от проникновения на Лакриму.

— Где я могу найти Хензара? Нам есть что обсудить.

Екатерина опустила глаза и указала пальцем вниз.

— Он всегда находится там. В самых глубоких недрах Игнира. Его нельзя контролировать как прочих, Астрид боится его и его истинной силы, когда он дрался с вами тремя, то не показал и половины своей силы. Он подавлен, его морят голодом и пытают, поэтому он ослаблен. Если ты хочешь окончить это безумие, если ты хочешь спасти людей от гнёта демонов, то без него это будет невозможно.

Вейлор развернулся и направился к выходу перед тем, как открыть дверь, он через плечо взглянул на Екатерину.

— Тогда я вызволю его, мне пригодится такой соратник. Я спасу его, как только буду готов.

Боги или решимость вдохнули в северянина силу. Он оправился от ран и вернулся на арену. Он сражался не жалея себя, каждый раз убивая лишь созданий ночи и их грязных последователей. Руки Вейлора погрязли в бурой демонической крови. Ян показывал ему древние приёмы своего народа, зная, что это знание не пойдёт против людей. Чем дальше заходил северянин, тем сильнее он становился. Бандиты, воины из внешнего мира, герои иных веков, возвращённые нечестивой магией, демоны и существа из бездны-ему было всё равно, он сражал всех тех, кто был виновен и оставлял в живых тех, кто не должен был умирать. Вейлор самозабвенно сражался, думая лишь о том, как убить побольше дьявольских тварей, он и не грезил о свободе, покуда хоть один человек остаётся в застенках Игнира рабом.

Мучительные пытки, испытывающие его тело на прочность, назначенные за неподчинения приносили ему только физические страдания, но разум оставался непоколебим. Костедробилка, удерживание привязанных к рукам и ногам камней, удерживание лошадей и многие-многие испытания делали его только сильнее. Боль всё меньше чувствовалась его могучим телом, Вейлор становился сильнее с каждым прожитым днём и сражением. Он мужал и креп, его авторитет шёл вверх, и он достиг того, что каждая собака Игнира знала о том, кто такой Вейлор, убийца демонов. Жизнь и смерть шли рука об руку с тем, ко должен был умереть ещё в заснеженных горных цепях Йотунхейма. Смерть следила за ним, никогда не отворачивая своего взора, но воля и сила, струящаяся в его венах, отдаляло неизбежное и шёпот её притихал, каждый раз, когда Вейлор оставался в живых.

И когда его победам не было числа, терпение Астрид лопнуло. Он убил чемпиона арены, за это его ждёт смерть на арене.

Всё было как в тумане. Вейлор стоит без оружия супротив демона в рогатом шлеме. Это могучий Грул, самый сильный демон-гладиатор Игнира. Громадина больше пяти метров в высоту, полностью закованный в броню исполин. В руках колосса находился неподъёмный двуручный топор. Это должно было стать его казнью, Астрид устала от его выходок, но парень был спокоен. Он вспоминал наставления Яна.

— Адаптируйся, выживай, живи в сражении, не бойся смерти, не пытайся идти чужими путями, используй проведения своей же души и только тогда ты станешь лучшей версией самого себя. Используй всё, что умеешь, отключи своей разум, забудь обо всём и пробуди энергию своей души.

Вейлор закрыл глаза, ощущая приятное тепло, разливающееся по его телу. Он уже сотню раз пытался повторить то, чему учил его Ян, не слыша глашатая и вскриков толпы.

— Мои руки-мечи, моё тело-броня, мой разум-мой щит. Моя цель-моя жизнь.

Проговорил он, мягкой поступью уворачиваясь от стремительного взмаха громадного топора. Он был спокоен, все его мысли были отданы на анализ ситуации. Очередной взмах топора прошёл мимо, сальто в сторону твари и очередной промах, Вейлор уцепился за край его брони, подтянулся и взмыл в воздух. Неповоротливая туша тщетно пыталась поймать того, Вейлор приземлился тому на плечо, быстро схватил за шлем, поднял его взмахнул так сильно, как только мог. Он успел, пронзить руку демона, который хотел схватить его и скинуть с себя, вместе с черепом. Рога прошили голову твари насквозь, демон умер на месте. Грузная туша палача упала на песок и затихла толпа. Шокированные тем, что демоноборец убил свою очередную жертву за пару мгновений, даже Астрид ощутила холодный взгляд Вейлора.

— Он… Ненавижу… Даже Грул не справился… Моего чемпиона арены и того убил.

Прошептала Астрид, кусая губы до крови, мысленно проникаясь к его решимости и непоколебимой воле. Ей начинал нравится этот парень, без пощады убивающий демонов. Интерес к этому человеку, больше похожему на разящий клинок, ниспосланный богами незаметно для неё самой, превращался в страсть. Бароны Лакримы приклоняли перед ней колени, вельможи гиделита целовали её ноги и умоляли о пощаде, даже похожие на машины для служения Алана Кроу и те по итогу признавали её могущество. Но не он, Вейлор был непреступен ни телом, ни волей.

Краснокожая демонесса ощущала перемены, которые нёс этот мальчишка. Рабы увидели в нём надежду, он не умирал, ни смотря ни на что. Убить его прилюдно было просто необходимо, это погасит огни в их сердцах. И вот сейчас он пережил неформальную казнь. Убить его самолично ей мешала безумная популярность боёв с участием парня и какое-то забытое чувство. Чёрная любовь? Да, похоже на то. Но рано или поздно ошибётся, нарушит правило и умрёт, это неизбежно. Ей не хотелось, чтобы этот могучий воин сгнил в застенках Игнира. Демон для демонов в человеческом обличии, вот как можно было назвать северянина.

Тишина продолжилась, Вейлор, что должен был умереть, молча развернулся обратно, в тёмный провал коридора. Там ждала его Астрид. Она была прекрасна, как и всегда, её формы, её большая упругая грудь, её лицо, её нежные губы. Всё было похоже на мечту каждого мужчины Краснокожая шагнула вперёд и поравнялась с юношей. Владычица Игнира нежно смотрела на северянина, а в её глазах горел страстный огонь.

— Правь со мной. Я не могу остановить тебя, так будь же королём Игнира. Вместе мы покорим весь мир, как только найдём Кзай-Тун. Лакрима станет лишь нашей, я подарю тебе бессмертие и славу. Тебе лишь нужно стать моим королём.

Не дожидаясь ответа, она схватила за подбородок парня и поднесла свои губы к его. Вейлор на секунду потерялся и забылся в её нежных объятиях и горячем нежном поцелуе, от которого кружило голову, но тотчас взяв себя в руки сжал зубы, и тёмно-жёлтая кровь демонессы окропила его губы. Парень и не думал, чтоб присоединиться к ней, предложи она ему даже не мир, а вселенную. Он схватил её за горло обеими руками и сжал со всей силы, выпуская накопившиеся ненависть. Шея её не практически не продавилась, под могучими дланями северянина. Она отпрянула от его губ и мягко улыбнулась.

— Тебе не победить меня, мальчик. Никогда ещё смертный не вызывал у меня таких чувств.

Она посмотрела на его руки, которые тщетно пытались себя задушить, а потом в его пылающие ненавистью глаза.

— Никогда ещё мужчина не находил в себе сил отказываться от моего тела. Ты особенный. Так будь же свободен, ты больше не раб этого места. Можешь уходить или оставаться, можешь спасаться или идти в мои объятия. Теперь ты свободный, единственный свободный из всего Игнира. Но помни одно, ты будешь моим, я потрачу на это года и века, но это станет явью, о несломленный Кирвис Местари.

Она исчезла в сполохе пламени, оставив Вейлора наедине со своими мыслями. Он сплюнул кровь демонессы со своих губ и утёрся рукавом. Парень и не думал принимать её предложение, но воспользоваться свободой решил по полной.

— Раз я свободен, то поделиться ей со всеми мой долг и святая обязанность.

Беловолосый вернулся в казармы и незамедлительно направился к Яну, который мирно сидел, скрестив руки и ноги. Он часто делал свой ритуал для очищения разума. Вейлор ворвался в комнату, громко распахнув двери.

— Настало время, Ян. Пора!

Тейланец медленно открыл глаза.

— Что стряслось?

Вейлор широко улыбнулся, по его лицу было ясно, что настало время взять судьбу за грудки.

— Нам нужно вызволить полукровку, только с ним мы сможем победить. Я готов, люди готовы, я видел замирание сердец толпы, они боятся. Враг напуган, самое время ударить.

Ян прикрыл один глаз, прикидывая их шансы.

— Почему его? Как он поможет нам?

Северянин скрестил руки на груди.

— Он потомок могучего демона, но, судя по всему, он на стороне людей. И да, он брат нашей жрицы. Он поможет нам если это поможет спасти её.

Ян вскочил и вскинул руку ладони к небесам.

— Помогите нам небеса, да сбудутся все ожидания Вейлора. Ты ещё не ошибался в своих решениях, так, что я отдам свою жизнь тебе.

Ян топнул ногой по полу и раскололась доска. Он просунул руку и вынул один за одним ножи из чёрного серебра. Их было ровно четыре.

— Откуда…?

Только вымолвил северянин, а Ян лишь отмахнулся.

— Не важно. На данный момент вооружены практически все, от рабов, до гладиаторов, которые пойдут с нами на этот риск. Найди тех, кто пойдёт с нами. Я подготовлю своих информаторов, бунту быть. Люди не могут больше сдерживать свою ярость. Если мы не вернёмся, то они всё равно начнут восстание. Поэтому, Вейлор нам нужно освободить его и выжить, жизни невольников и гладиаторов в наших руках. Свобода или смерть.

Вейлор кивнул и повторил.

— Свобода или смерть.

Брут, Ян, Вейлор и Нилах двинулись вглубь Игнира, где находился вход в казематы, где находился Хензар. Четыре воина без всяких проблем зеразали людей-привратников, преградившие им путь и прошли за ворота, в часть города, где они ещё не бывали. Подхватив их мечи и копья, мужчины отправились дальше.

Картина, что открылась бунтовщикам поразила их. Им открылся Игрир, который и представить трудно. Прекрасные дома, чистые светлые улицы, бегающая ребятня, великолепные журчащие фонтаны. Это было немыслимым зрелищем для места, которое многие называли «вместилище зла». Богато одетые горожане будто, не видя их занимались своими делами. Шумные улочки источали тепло и уют. Казалось, что четверо провалились в другую реальность, туда, где не было никакого катаклизма, изменившего планету, а Игнир до сих пор велик и могуч.

— Это невозможно. Это ложь. Кзай-Тун показывает нам фантомов прошлого, не иначе.

Проговорил Ян и соратники двинулись дальше. Люди проходили через вытянутые руки Вейлора, это были призраки прошлого, Ян не ошибся. Нилах с тихим ужасом осунулся и сжался. Могучий лысый воин словно стал вдвое меньше, было понятно, что его пугают потусторонние существа без крови и плоти. Брут, жаждущий начать восстание шёл прямо и не думал ни о чём, кроме проливания крови демонов и обломка Кзай-Тун, который возможно вернёт к жизни его повелителя.

Как ни странно, тут не было стражи, а из реального была башня, пронзающая облака и устремляющаяся дальше. Великолепные виллы, светлокожие счастливые люди, которые судя по всему были очень дружны, невозможная архитектура и полное отсутствие осколков на телах фантомов. Вейлор очарованно смотрел за призраками прошлого, думая о том, как он уведёт народ из ледяного плена в подобное место. Туда, где нет войны и хлада, туда, где есть лучи светила Солнца, туда, где люди перестанут выживать и обретут покой.

Пройдя до очередных ворот, они навалились всем скопом и кое-как отворили их. Когда стальные дверцы, увенчанные резьбой, распахнулись, и тьма проёма стала различимой, Вейлор повернулся к товарищам.

— Хензар находится на нижнем ярусе. Освободим его и прорубим себе путь к свободе!

Все присутствующие кивнули и шагнули за врата, ведущие в подземелья Игнира. Холодный, спёртый и влажный воздух навевал мысли о том, что они проникли не в казематы, а склеп. Украдкой, как можно тише гладиаторы продвигались между коридоров, заросших плесенью и люминесцентными грибами. Странно, но все встречающиеся камеры были пусты, словно Хензар был единственным пленником этой уродливой оболочки Игнира.

Редкие охранники ликвидировались на месте, благо то были люди, а не демоны, чьи тела едва ли остановит тычок прилетевшего в глотку ножа. Тела мертвецов оттаскивались в дальние углы лабиринта и бросались на съедения громадных крыс, снующих то тут, то там. Они почти не стеснялись, когда очередной труп бросался на их пиршество и только-только отойдя от покойников, слышались звуки раздираемой плоти.

Каменный мешок вёл всё ниже и ниже, ярус за ярусом мужчины спускались всё ниже в логово, где находится их цель. Чем дальше они шли, тем явственнее ощущали присутствие зла и тревогу. Коридоры становились всё уже, светящиеся грибы встречались всё реже и даже зоркие глаза северянина едва видели в сгущающейся тьме.

— И он тут находится постоянно…

Процедил Брут, утирая копьё от крови очередного пронзённого стража. Его предсмертный возглас поглотили каменные коридоры. Даже не верилось, что их ещё не заметили, но, судя по всему, пребывание в этом месте иступляет рассудок.

— Это ужасное место, ни одно сражение не сравнится с пребыванием тут.

Проговорил Нилах, забирая с шеи трупа осколки, светившиеся алым пламенем.

— Отлично. Я уже и позабыл, когда в последний раз использовал их.

Сломав одно из копий пополам, гиделиец подпалил их концы и волшебное пламя кое-как взялось за древесину, что начала медленно тлеть. Тьма рассеялась и уползла дальше, в закоулки подземелья.

— Эх, сейчас бы мне верный браслет, в котором заключена водная стихия…

С грустью в голосе сказал Ян.

— А мне бы моё кольцо, из которого я создаю своё великолепное копьё «китобой». Чёрное серебро демонов остро и могуче, но моё копьё куда лучше.

Проговорил Брут, а Вейлор вспомнил свой верный топор, заменяющий ему и магические осколки, и почившего друга.

Время текло внутри подземелья иначе. Казалось, оно тянется и искривляется, отчего и не было ясно как долго они находятся там. Привратников не осталось совсем, но витиеватые коридоры всё устремлялись вниз. Будет ли им конец? Этого не знал никто из бунтовщиков. Звуки становились всё более глухими, свет исчез вовсе и лишь тлеющие палочки, да всполохи осколков Нилаха освещали им путь в кромешной тьме.

И вот когда они уже были готовы отчаяться, послышался тихий крик, исходящий из тесных подземных коридоров.

— Я пойду первым.

Проговорил Ян. Он был самым низкорослым из всех и посему его было сложнее всего обнаружить. Тейланец сжал в руке нож и тихо, словно вор прокрался за очередной поворот, растворившись за ним.

Ян пригнувшись, не издавая и звука прокрался дальше и выглянув из-за поворота и увидел дверь. Ему стало дурно, он явственно ощущал нечеловеческое присутствие за ними, гиделиец ощущал великую мощь, исходящую из-за двери, удушающими миазмами проникающую глубоко в душу. Он ощутил себя кроликом, который устремился в пасть тигру. Могущество Хензара было так велико, что пугало Яна, каким образом те трое вообще могли победить его не убив? На сколько же он был ослаблен в тот злополучный час? Или всё дело в дыхании его страдающей и горящей гневом души? Поможет ли он им или нет? Поздно отступать. Дверь была приоткрыта, что свидетельствовала о том, что там кто-то есть.

Ян прокрался к стальной двери из которой шёл тусклый свет и заглянул в расщелину. В нос ударил едкий запах гнилой крови. Увиденное поразило его до глубины души. Высокий человек с обломленными рогами был прикован огромными чёрными цепями по ногам и рукам. На теле рваное тряпьё, на коем виднелась засохшая кровь. Его чёрная грива волос опала на лицо, он не издавал ни звука. Перед ним на огромном стуле сидел демон, к которому частенько попадал Вейлор. Он методично швырял в тело несчастного ножи, которые впивались в его некогда могучее тело, регенерация не сопровождалась туманом, она почти не работала и лишь поддерживала в нём жизнь. Колодки на ногах несчастного, именуемые не иначе как «сапоги дьявола» раздробили их до состояния мелких обломков, что будто проросшие стебли торчали из его ног.

Один из ножей попал в нечто живое, около рук человека, оно пискнуло и замолчало.

У Яна перехватил дыхание, когда он пригляделся к нему. Тело получеловека-полудемона пожирали громадные жирные крысы. Были видны обнажённые рёбра, под которых копошатся уродливые твари. Они вгрызались в его зияющий дырой живот, из него вываливались потроха, одна из крыс жадно ела его глаз, ибо пленник не мог пошевелить даже головой. Обнажённые кости черепа с одной стороны и обнажённые зубные нервы с другой, говорили о ужасном мастерстве палача. Присмотревшись, Ян увидел сквозь дыры в щеках то, что зубы Хензара спилены под самые корни, судя по отметинам напильником. Зияющая грудная клетка, разорванные сухожилия, местами содранная кожа были лишь малой частью того, что пережил этот несчастный полукровка, ведь едва ли он хоть раз потерял сознание. Весь спектр болевых ощущений он прочувствовал до самого конца.

Похоже сейчас был своеобразный перерыв перед очередной порцией ужасающий зверств. Демон облизнулся и усмехнулся.

— Нет никого, кто мог бы вынести мои ужасные пытки. Ты единственный, кто способен на это, грязнокровый ублюдок. О, не волнуйся, я обязательно найду тысячу и один способ вновь заставить тебя закричать. Старик и рядом не стоял, хоть и крепкий.

Хензар был жив, в этом не было никаких сомнений, ибо его грудь вздымалась в судорогах, когда вспышка нестерпимой боли касалось его измождённого тела. Его держали голодом и жестоко пытали, это было видно по окровавленным стенам и общему состоянию узника. Крючья, штыри, разнообразные искривлённые ножи, кипящий котёл в котором плавали пузырьки жира, похоже его даже варили, таз, наполненный ихором и прочие гнусные инструменты, были запачканы его, ЧЕЛОВЕЧЕСКИМИ кровью и мясом. Похоже он взял от людей гораздо больше, чем от тварей по ту сторону бытия. Неизвестно сколько подобных мучений испытал пленник, но было ясно одно, человек не способен вытерпеть и малой толики того кошмара.

Не думая и секунды тейланец подкрался со спины к привратнику и набросился на него с диким криком. Он не собирался ждать друзей, ибо каждая секунда агонии Хензара кинжальной болью отражалась в его сердце. Когда демон повернулся, Ян вонзил в его громадный глаз свой клинок, который поразил и мозг. Знающий анатомию мужчина ударил точно туда, где располагался центр движения. Лезвие из чёрного серебра остановила регенерацию служителя тёмных сил и в его глазе и лике застыло удивление. Он был жив, но парализован. Пусть сам Хензар делает с ним, что хочет.

— Скотина… Живого на корм крысам… Как далеко вы готовы зайти в своей грязной жестокости?

На крик Яна прибежали остальные и увидели картину, которая потрясла всех до единого. Объеденный, истерзанный еле живой полукровка, пожираемый крысами лежит прикованный цепями. Как он вообще может помочь им. Ян быстро нашёл ключи на поясе и быстро снял проклятущие цепи с руки Хензара. Неожиданно для него наполовину лишённая плоти рука схватила его за грудки и только брошенное копьё Брута освободило того от хватки полукровки.

Он зарычал, и крысы, чувствуя его гнев начали бежать от него без оглядки, выпрыгивая из зияющего брюха и из-под рёбер. Он схватил одну из них и впился своими острыми зубами. Он оторвал крысе голову и начал жрать её с таким аппетитом, что присутствующим стало тошно от этого зрелища.

Ян отпрянул назад.

— Да он совсем спятил!

Выкрикнул тот, а Вейлор пригляделся к нему.

— Хензар. Екатерина. Твоя сестра ждёт тебя. Время освободиться.

Полукровка поднял на северянина взгляд и в его жёлтых глазах промелькнула частичка сознания.

— Сестра. Она ждёт? Ах, это ты. Ты. Освободил разум?

Вейлор ощутил мощь в голосе полукровки, он сразу вспомнил то незримое присутствие в костедробилке. Хензар говорил так, будто в его рассудок возвращаются давно забытые слова, он словно очнулся ото сна, длящегося многие тысячи лет.

— Как ты мог говорить со мной отсюда?

Хензар указал на дверь, в которую они вошли.

— Старик. Сларв. Он просил сохранить сородича. Я помню его просьбу, он один из последних.

Вейлор изогнул бровь.

— Какой старик? О чём ты?

Полукровка сложил из полуобглоданных пальцев круг.

— Зелёный камень на шее. Один из Сларвов. Поспеши, он умирает.

Мурашки пробежали по телу парня. Неужели его наниматель? Но как? Брут и Нилах вышли за дверь, пока Вейлор общался с приходящим в себя полукровкой. Они окликнули его из коридора.

— Вейлор!

Отозвался Брут, открывающий дверь. Вейлор сорвался с места, вылетел в коридор, затем ворвался в камеру, где стоял лакрилонец и гиделиец. Он растолкал их и увидел истерзанного распятого на стене старика со вскрытой грудной клеткой, в которой стучало обнажённое сердце. Он из последних поднял голову. Уголки губ улыбнулись при виде парня.

— Вейлор. Я знал, что ты жив.

На глазах Вейлора проступили слёзы. Старик, что был добр к нему находился в таком состоянии, что смерть покажется лучшим из выходов. Он обнажил нож, чтоб добить его.

— Остановись, мой мальчик. Не ты ли мне говорил о том, что твоя рука не тронет невинного? Будь верен своим словам, не предавай, то что ты называешь святостью жизни.

Северянина будто ударило громом, абсолютно ошеломлённый он смотрел в потухшие глаза деда, ему было больно, его душу рвало на части. Уронив нож, парень не ощутил своих ног, их сковало от переполняющих чувств. Старик кашлянул сгустком крови и продолжил говорить.

— Я должен рассказать тебе кое-что, друг мой. Ты-мой сородич. Ты и все северяне — это потомки этого континента. Вы- потомки сларвов и вергов, покинувшие здешние места, чтоб покорить и перевоспитать молодой мир, который был рождён уничтожением Левиса. Вы разочаровались в людях и решили вернуть богов путём человеческой селекции и пожиранием осколков, север стал вашим новым пристанищем. По стечению многих веков вы забыли свои корни, а ваши тела изменили осколки. Верги в отличии от сларвов были гораздо более воинственными, они любили созидать и созидать ровно так же, как рушить и перестраивать. У тебя добрая душа сларва и сильное тело верга, ты истинный потомок наших родов. Спаси Игнир, спаси наше наследие.

Вейлор ошеломлённо смотрел на старика и осознавал природу вещей, о которой даже не задумывался прежде.

— Я не могу смотреть на твою боль.

Прошептал Вейлор, поднимая с пола упавший кинжал. Старик усмехнулся и указал подбородком на сияющий зелёный камень.

— Забери свою плату, только он продлевает мою агонию. Не сдавайся Вейлор, с Хензаром у вас есть надежда. Скорее, не могу больше терпеть, смерть уже дышит в мой затылок. Останови моё сердце, прекрати мои мучения.

Вейлор кивнул и неровной походкой дошёл до старика, он резким движением сорвал с его шеи бронзовую цепочку, и он тотчас упал. Его голова опала, тело окатила конвульсия, сердце замерло, и он заснул вечным сном.

— Я убью их всех. Всех, до единого.

Нилах и Брут положили на плечи парня свои могучие руки.

— Не время горевать по почившим. Пора спасти тех, кто ещё жив.

Проговорил гиделиец и Вейлор, сжав камень в ладони вскричал так громко, что задрожали стены.

— БУДЬТЕ ВЫ ПРОКЛЯТЫ, СОЗДАНИЯ БЕЗДНЫ!

Ян, поддерживающий Хензара, вышел из темницы и окликнув других опёр того на спину. Не взирая на все увечья, которые убили бы любого человека, полукровка ещё мог худо-бедно двигаться на своих раздробленных ногах. От сожранной крысы, его регенерация начала кое-как затягивать тело.

— Он был великим мудрецом. Последним из тех, кто помнил о нас за пределами Игнира. Видимо он сын или внук покинувших континент сларвов до катаклизма. Он хотел спасти нас, но узрел лишь смерть.

Тейланец изогнул брови.

— Сколько же ему лет?

Хензар опёрся на стену так, чтобы Ян, который был ему чуть выше пояса прекратил его держать.

— Много. Очень-очень много по меркам людей. Этот камень остановил его старение в районе шестидесяти людских лет. Но сейчас его дух покинул тело и отправился в небытие.

Вейлор, Нилах и Брут вышли из камеры.

— Он мёртв.

Огласил лакрилонец, Хензар глубоко вздохнул.

— Ты пощадил меня, верг, а теперь ещё и освободил, я буду сражаться с вами, клянусь.

Полукровка указал всем в сторону подъёма наверх.

— Я голоден. Мне нужно восстановить силы и вернуть тело в нормальное состояние. Идите, я вас догоню. Незачем вам смотреть, как я разорву этого ублюдка.

Он хищно улыбнулся и все присутствующие ощутили жестокую ауру. Холодок обдал всех, кроме Вейлора, ведь он знал, что сейчас свершится правосудие, а не казнь. Демон, лежащий в камере что-то буркнул, будто зовя на помощь, а Хензар шаткой походкой побрёл к нему.

— Настало время расплаты, сволочь. Сейчас. Подожди. Скоро ты будешь молить о пощаде… Я поглощу тебя, не оставив и памяти.

Он захлопнул дверь, а бунтовщики побрели наверх. Из глухих коридоров они ещё долго слышали крики демона, молящего о прощении на всевозможных языках. Вейлор хищно оскалился в предвкушении мести дьявольским тварям, ибо снаружи отчётливо слышались возгласы восставших рабов, кричавших лишь слово «свобода».

Началась резня, злая и беспощадная. Рабы восстали и сбившись в огромные ватаги сражались с созданиями тьмы. Они умирали как мухи, один за одним, но им было всё равно. Лучше умереть в сражении, чем гнить под гнётом невольничьего ярма. Громадные твари, люди, предавшие человечество, ожившие скелеты в громадных балахонах бились не на жизнь, а на смерть. Они смешались в бойне, которую ещё никогда не видел Игнир. Тысячи и тысячи людей зажимали демонов и закалывали их своими рабскими инструментами, они заваливали их и дробили их головы кирками и грузными молотами. Кровь залила улицы, мёртвые тела были повсюду, регенерационный туман покрыл город плотными взвесями. Вейлор выхватил из рук мёртвого ремесленника топор, созданный из чёрного серебра. У восставших не было предводителя, не было короля или хоть кого-то ведомого их к свободе, все понимали без слов. Люди объединились, сражаясь словно один организм, вытесняя заразу в виде проклятущих демонов. Их сдерживающей силой был страх, но отвага Вейлора развеяла.

Из каменных блоков, брёвен, мебели, телег и мёртвых тел наспех сооружались баррикады, которые были необходимы, чтоб дать время для захвата склада с оружием.

Гладиаторы объеденились в единый ударный отряд под предводительством четвёрки, начавшей бунт и направились в арсеналу. Как не странно, склад охраняли всего двое демонов, которые тотчас были задавлены и растерзаны толпой. Удар топора сорвал засовы с петель, и толпа хлынула внутрь. Вейлор побежал впереди всех, рубя на ходу тех, кто посмел преградить его путь. В основном то были люди, чьи тела подходили, чтобы без проблем находиться внутри здания. От сильных размашистых ударов он рассекал тела надвое и те падали, заливая всё вокруг кровью. Вейлор и сам дивился тому, что сделали с ним пытки, испытывающие его прочность.

Растекающаяся толпа убивала стражей, забирала их оружие и выбивая двери брала припасённые на чёрный день инструменты сдерживания невольников. Вейлор нашёл начальника стражи и громогласным криком оповестил всех не вмешиваться в их бой.

— Верни.

Сказал он, протягивая руку. Вжавшийся негодяй, словно крыса скалился и держал наготове своё короткое копьё.

— ВЕРНИ ЕГО, ЕСЛИ НЕ ХОЧЕШЬ СДОХНУТЬ!

Выкинул Вейлор, но ответом был лишь ответный рёв, бросившегося вперёд приспешника демонов. Он не предал свою госпожу даже на пороге смерти. Вейлор сбил его копьё в сторону свои кулаком, приблизился к нему в упор и ударом ладони, нанесённым в шею, сломал её, точно ветку. Он засунул руку в его одеяния и нащупал своё прекрасный топор, подарок и единственное напоминание давно почившего Магнуса. Он поднял его вверх и посмотрел на блестящее отражение, которое отливалось от множества ярких осколков, освещающих всё вокруг.

— Камень… Где камень…?

В сердце ёкнуло, ибо камень, который был внутри исчез. Вейлор сжал зубы и обезглавил захлёбывающегося кровью начальника стражи. Камень внутри не воспылал, но воспылал гнев северянин. Он взял топор из чёрного серебра в левую руку, а свой собственный в правую и ринулся к выходу. За многие поединки и месяцы наставления Яна он понял, что нужно слушать лишь своё сердце, а оно подсказывало, что пора отбросить нынешний стиль борьбы и сражаться обоими руками, как это было в начале его пути воина. Ведь он должен был стать человеком-оружием северных земель, сейчас он откинул прочь всякую пощаду.

— Опять… Опять я буду рубить и убивать обоими руками. Вы вынудили меня, ублюдки, вы все умрёте…

Прошептал он, отбрасывая и малейший намёк о пощаде своих врагов. Вейлор решился больше не сдерживаться, будь перед ним хоть дьявол, хоть человек, хоть зверь, хоть ужасающий гибрид любого из перечисленных. Парень поклялся найти часть наследия Магнуса даже если придётся убить каждого негодяя в этом проклятом городе, ибо нет ценнее вещей в его жизни, чем топор и камень, отливающий багряным огнём.

Сечь продолжалась, реки крови заполоняли Игнир. Демоны крошили людей и давили их тела так просто, словно это были букашки. Но как только оружие из чёрного серебра достигло невольников и гладиаторов, началось истинное восстание. Люди, будто волки набрасывались на исполинов, они кололи и рубили их за свой плен, за убийства и истязания, это было не просто восстание, это была беспощадная горячая месть. Вейлор, Ян, Нилах и Брут прорубались к башне, на вершине которой находилась Астрид.

На подходе к башне задрожала земля и на секунду прервался бой. Разорвался плитняк и из разлома вылетел громадный человек, на голове которого были чёрные, загнутые назад рога. Он будто божество медленно опустился на землю, и демоны закричали, не то от гнева, не от неистового ужаса. Хензар был здоров и полон сил, он казалось стал ещё выше, красивее и сильнее. От него веяло могуществом и праведным гневом. Он сделал шаг в сторону демонов и исчез. Полукровка появился перед одним из них и одним взмахом руки отрубили рогатому руку. Твари бездны крича «Хензар на свободе», сорвались с места и бросились прочь, видя, что перед ними истинный дьявол, вернувшийся из глубоких подземелий. Люди, преисполненные ненавистью, кинулись вслед за ними, вытягивая из строя одного и закалывая его, словно гигантского зверя.

— Вы, четверо. Гиделиец, тейланец, лакрилонец и верг, за мной.

Обратился он к ним, смотря на Вейлора, который был покрыт бурой и алой кровью с ног до головы. Северянин посмотрел на своих товарищей, и они кивнули, словно мысленно прочитав его вопрос «идти ли им с ним?».

— Вперёд! Сука Астрид должна умереть!

Выкрикнул Брут, бросившись вперёд к видневшейся впереди башне. Пятеро воинов во главе с Хензаром вломились в башню и двинулись кверху.

— Прочь!

Застланный гневом Вейлор отпихнул Хензара и ринулся вверх, снося на своём пути гигантских стражей цитадели топорами одного за другим. Он был изранен, из его ран сочилась кровь, но он игнорировал все повреждения, объятый неистовой яростью.

— Берсерк…?

Прошептал Брут, смотря на то, с какой ненавистью и злобой расправляется с противниками озверевший северянин.

Хензар посмотрел на того понимающим взглядом и только покачал головой, наблюдая за тем, как его спаситель безрассудно разбрасывается своей жизнью.

Вейлор ворвался на один из начальных ярусов башни и словно смерч влетел в ряды врагов, взмахивая клинками так сильно, что мышцы на руках вздулись и стали похожи на крепкие канаты. Северянин только и делал, что атаковал, позабыв о всякой защите и тактике. Безудержным натиском он шёл напролом и рубил адские полчища сразу двумя топорами. На удары он отвечал лишь ударами, даже не удосуживаясь увернуться или хоть как-то оградить себя от атак. Четверо стояли в стороне и убивали лишь некоторых, уклонившихся от безумного рубаки счастливчиков. Вейлор зачистил целый ярус почти в одиночку. Он не устал, но его силы медленно покидали его. Хензар остановил его, схватив за плечо и развернул к себе.

— Успокойся. Ярость затмевает рассудок. Ты умрёшь, если поддашься ей без конца.

Северянин замахнулся топором и на Хензара, но был остановлен рукой Яна.

— Он прав, успокойся или умрёшь до того, как достигнешь вершины. Ты же хотел бросить вызов Астрид? Тогда охлади свой пыл и не раздели с нами твой путь.

Хензар осмотрел Вейлора и только удивился тому, что, не взирая на безумный стиль боя, тот был цел и только мелкие незначительные раны покрывали его тело.

— Заткнитесь и не мешайте! Они отобрали у меня то, что ценнее моей жизни. Я убью эту суку, я знаю, что ОН у неё!

Ярился парень, сверкая своими голубыми глазами. Он был в самой настоящей ярости, и казалось, что Вейлор был готов разрушить башню до основания лишь бы найти, то что ищет.

— Что они забрали у тебя?

Спросил Брут, закалывая последнего из бьющихся в агонии демонов, которому Вейлор отрубил ноги.

— Камень. Камень внутри топора. Его забрала она, я знаю это. Грёбаная тварь, я вырву её сердце!

Вейлор сорвался с места, но к лестнице его путь преградил Хензар.

— Красный пылающий камень?

Спросил тот, а Вейлор немного поутих и убрал за кушак топоры.

— Ты видел его? Где он?!

Полукровка скрестил руки и постучал по ним своими окровавленными когтями.

— Ты прав, он у Астрид. Она была у моей темницы незадолго до того, как вы вызволили меня. Из разговоров с палачом она сказала, что для тебя, верг, готовится ментальная пытка за то, что ты отверг её.

Северянин задумчиво взглянул на Хензара.

— Для чего он ей?

Полукровка пожал плечами.

— Скоро мы узнаем это, а теперь успокойся, возьми себя в руки. Ты тот, кто вдохнул в этих людей гордость восстать, если ты умрёшь, то они проиграют. Помни о долге перед теми, чьи сердца ты зажёг.

Вейлор фыркнул и скрестил руки на манер полукровки.

— Ты так и будешь стоять и оттягивать нашу победу?

Хензар за всё время их недолгого знакомства улыбнулся уголками губ и развернулся, продолжив бежать по винтовой лестнице, которой казалось не было конца. Пятеро несущих смерть воинов проходили один этаж за другим, не оставляя в живых никого. Вейлор сёк топором, Брут закалывал копьём, Ян резал кинжалом, Нилах дробил цепом, а Хензар на удивление других рассекал голыми руками. Юркие мёртвые кости разлетались на куски, человеческое мясо рассекалось и дробилось, демонические туши рвались в кровавые лохмотья. Вейлор хоть и поостыл, но все его мысли, всё его естество жаждало лишь одного-смерти краснокожей правительницы Игнира.

Долго иль нет, но они добрались до врат, ведущих к покоям Астрид. Хензар одним толчком выбил двери. Его сила велика, едва ли эти массивные двери смог бы сломать даже громадный валун. Войдя они увидели немыслимое. Арена, подобная той, что была там, внизу, находилась под открытыми небесами. Пустые трибуны и только восседающая на золотом троне прекрасная Астрид, подле которой сидело две фигуры. По правую сторону большой мускулистый и белокожий человек в рогатом шлеме и чёрной кожаной броне, по левую разъярённая Екатерина.

— Брат!

Вскричала девушка, заливаясь слезами. Она была счастлива видеть его в добром здравии, но ещё больше она была рада тому, что его спас Вейлор. Он справился, он исполнил обещание.

— Тварь…

Прошептал полукровка, а похожий на острый кинжал ноготь демонессы провёл по белёсой коже жрицы. Из неглубокой бороздки, оставленных этим движением пролилась кровь.

— Хензар. Мальчик мой. Мы ждали тебя. Ты припозднился, неужели эти люди тормозили твой путь?

Застланный непоколебимой яростью северянин вскинул сразу два топора. Хензар гневно посмотрел в сторону Вейлора и тот сжав зубы постарался сохранить самообладание. Екатерина была в заложниках, один неверный шаг, и она погибнет.

— Верни мой осколок и сразись со мной!

Выкрикнул северянин, указывая чёрным топором в сторону демонессы. Ответом был смех, тонкострунной арфой разнёсшийся по надоблачной арене.

— Это же ты, свободный. Ты мог просто уйти, уйти и никогда не возвращаться, ты мог стать моим и править, но ты остался. Тебе незачем сражаться со мной, ты уже победил, покорив моё сердце, так верни свой осколок силой, своей человеческой силой, которая заставила меня полюбить тебя, потомок великих героев, Йотун Вейлор! Победи и забирай эту шлюху, а вы четверо не смейте вмешиваться, иначе бедняжка расстанется со своей головой.

После этих слов на арену с огромной высоты спрыгнула фигура, напоминающая парню кого-то до боли знакомого. Из-за спины человек вынул огромный чёрный клинок, размером с самого себя, будто то была сухая ветка, а не громадный двуручный меч.

— Я справлюсь. Доверьтесь мне.

Прошипел северянин и четверо молча уселись по другую сторону арены, прожигая взглядом ненавистную Астрид.

— Вор.

Проговорил человек с гневом во гласе. Ноги Вейлора подкосились, глаза расширились, сердце ёкнуло в груди, руки едва не выпустили топоры, а сознание помутилось. Ему стало дурно от одного слова. Он узнал кому принадлежали губы, вымолвившие его.

— Магнус…?

Спросил тот, а ответом стало движение руки, снимающее с головы рогатый шлем, обнажая золотые длинные волосы. Человек отбросил его в сторону и глазам Вейлора предстал его мёртвый друг. Как тогда он был красив и величественен, сын вождя, златокудрый Магнус стоял живой перед ним. Это было попросту невозможно.

— Ты пришёл вновь забрать его у меня, неблагодарный ублюдок?

Не дожидаясь ответа Вейлора, Магнус прыгнул, будто бросившейся на добычу варг. Его стремительный бросок перенёс его от одной стороны арены до Вейлора и на подлёте он вскинул клинок над головой и взмахнул им так сильно, что воздух рассекло и послышался свист металла. Беловолосый едва нашёл в себе силы, чтобы увернуться от нападения того, кто был мёртв уже несколько лет. Уйдя вбок кувырком, Вейлор встал на ватные ноги и протянул руку, в которой был топор в сторону Магнуса.

— Магнус… Я… Нет…

Вейлор в последний момент сумел блокировать сокрушительный удар ожившего мертвеца двумя топорами, скрещённые им перед собой, но сила взмаха двуручным клинком была так велика, что его отбросило в стену. От удара перехватило дыхание, кирпичи за спиной потрескались, но самое страшное было то, что в животе Магнуса сиял тот самый огненный камень. Это означало лишь одно-он требовал крови.

— Я поглотил осколок, который должен был быть для тебя и умер! А ты ещё посмел украсть его у меня. Разрезал брюхо того, кто спас тебе жизнь и забрал его. Грабитель!

Вейлор не знал, что ответить, он не мог драться с тем, кто всю жизнь поддерживал его, а в конце испил за него смертную чашу. Крики соратников он не слышал, ибо все его мысли отправлены в недалёкое прошлое. Перед глазами предстал тот момент, когда им вручили осколки, поглотив которые они должны были пожрать, чтобы стать настоящими Йотунами, воинами северной страны. Для этого было необходимо сунуть почти отмёрзшую руку в мешок и схватить первый попавшийся осколок, а затем проглотить его. Молодые парни умирали как мухи и только несколько из десятка смогли пережить это испытание.

Дошла очередь и до Вейлора, он достал из мешка крупный огненный осколок и понял, что конец. Вряд ли он переживёт поглощение такого громадного огненного куска плоти богов. Но не успел он поднести его к открытому рту, как Магнус вырвал его из рук и пожрал сам. А когда Вейлор повернулся к своему другу он увидел лишь застывшую огненную маску, разрываемую кожу, из которой вырывается пламя и пустые глаза своего единственного друга. Потроха Магнуса воспылали и превратились в угли, он умер почти мгновенно, оставив Вейлора с вечным грузом вины, ведь этот осколок должен был достаться ему. На второй раз он пожрал осколок, который обострил его чувства, то был совсем крохотный камень, выжить после которого не составило труда.

Горе вождя было непомерно, но винить Вейлора он не стал, ибо то был выбор златокудрого Магнуса. Вейлор ждал смерти от родственников своего погибшего друга, но получил лишь большее презрение и тогда внутри что-то надломилось.

Когда костёр, что должен был сжечь тело Магнуса начал пожирать его тело, обезумивший от горя Вейлор вскочил в пламя, разрубил живот Магнуса его же подаренным топором и вырвав осколок из его мёртвого тела, бросился прочь. Его преследовали и клялись убить, ему кричали вдогонку, что больше он не достоин находиться средь них, его проклинали и больше не считали собратом. Побег из Йотунхейма был осуществлён успешно, отныне Вейлор искал силы, чтобы изменить свой народ, отбросить варварские обычаи, от которых юноши умирали в самом расцвете сил. Но самым главным желанием Вейлора было увести всех северян из ледяной пустыни, несущая лишь ужас и смерть своими полярными ночами.

— Ты всегда был слабым и никчёмным!

Вырвав Вейлора из воспоминаний, продолжал Магнус, нанося молниеносный выпад в сторону беловолосого парня. Он на одних инстинктах уклонялся и парировал атаки мёртвого друга. Впервые в жизни парень был загнан на столько сильно, сила, которую он так усердно взращивал не имела никакого значения, ибо ментальное состояние было разрушено.

— Хватит убегать! Бейся, как мужчина!

Кричал Магнус, пока Вейлор, чья жизнь висела на волоске отражал и парировал удары, но и не думал отвечать на них. Астрид громко смеялась, наблюдая за тем, как непобедимый демоноборец не может ударить своего друга, воскрешённого чёрной магией. Она потратила много сил, чтоб вернуть его из тёмного зазеркалья бытия. Будь у неё проклятый обломок Кзай-Тун, она бы давно остановила бунт рабов и усмирила Вейлора, сделав его своим.

— Ничтожество. Ты всегда был отбросом, слабым и бесполезным.

Произнёс Магнус, ударяя ногой в живот Вейлора так, что его органы сотряслись. Он остался на месте, его зубы сжались, он понял, что перед ним лишь оболочка его почившего друга.

— Ты не можешь быть им… Нет… Магнус никогда бы не сказал такого! Магнус мёртв, а ты лишь используешь его тело и воспоминания! Фальшивка! Кусок дерьма, ты ответишь за осквернение его памяти.

Вскричал тот, разрываясь в яростном возгласе. Вейлора объяло безумие. Он сжал топоры так сильно, как только мог и бросился на того взмахивая их так, что они исчезали, оставляя лишь послеобразы.

Скрестились клинки, лязг лезвий заглушил крики немногочисленных зрителей, искры посыпались во все стороны. Вейлор и Магнус сражались так, как могут сражаться только северяне. Напор, безудержный натиск, оба шли напролом и не использовали никаких техник, кроме стиля, который назывался не иначе, как «бремя берсерков». Только сила, только врождённая лёгкость в поступи, только ловкость, дарованная бесконечными тренировками, сравнимыми с ужасными пытками Игнира, только горячая ярость, возжигаемая в самом холодном месте планеты ещё с ранних лет.

Никто из них не блокировал атаки, а лишь уклонялся от них или принимал на оружие. Вейлор стал куда сильнее, чем прежде и поэтому эта пародия на друга была с ним на равных. В прежние времена Вейлор был бы уже мёртв. Они кружились в безумном танце сверкающих клинков. Двуручный меч Магнуса ничуть не уступал юрким одноручным топорам Вейлора. Оба получали раны, которые вывели бы из строя любого нормального человека, но не этих двоих.

Два тигра в людских обличиях осыпали друг-дружку ударами, никто не отступал ни на йоту, чистая как слеза младенца битва без всяких уловок и трюков ввергала в сердца немногочисленных зрителей лишь уважение. Даже Хензар, тот чья сила на порядок выше восхитился такому яростному напору.

— Нет, это были не верги, их жестокая бойня, похожая на сражение диких зверей не имело ничего общего с создателями Сларвегии, страны, которую ныне поглотил хаос.

Полукровку передёрнуло от представления о том, что было бы, сразись он с такими как они на равных.

Клинки блестели в солнечном свете, оба двигались на столько быстро, что человеческие глаза едва ли поспевали за ними. Будь перед ними обычный солдат или целый отряд, они бы умер на месте уже через мгновение. Вейлор наотмашь ударил двумя топорами по широкому и длинному лезвию Магнуса, прибивая их к полу, после он слегка подпрыгнул и хлёстким ударом, нанесённым, стопой ударил в челюсть противника так сильно, что послышался треск костей, затем он сделал кувырок назад. Магнус даже не пошатнулся, словно у него и не было мозга, который должен был летать в черепной коробке, словно стеклянный шарик в закрытой комнате.

Северянин, что вернулся из мира теней усмехнулся, вправил выбитую челюсть и рванул вперёд, взмахивая своим клинком наотмашь. Вейлору стоило бы уклониться от этого страшного удара, но он упрямо вжался в землю и могучим ударом отвёл в сторону тяжеленный чёрный клинок Магнуса, затем взмахнул вторым топором, намереваясь ударить того им в бок. Светловолосый северянин извернулся и успел заблокировать эфесом чёрный топор своего соплеменника.

Оба оттолкнулись и будто отражения отпрыгнули друг от друга в идеальном зеркальном пируэте.

— Ты стал куда сильнее! Но каким бы сильным стал я, не сдохни защищая тебя?!

Вскричал тот, двигаясь навстречу, Вейлор не собирался отставать, он так же рванул вперёд, замахиваясь для могучего удара своим огромным чёрным мечом, в котором было намеренье разрубить Вейлора и покончить с этой битвой раз и навсегда. Вейлор не смог дотянуться своими топорами, за секунду до удара, который должен был разрубить его надвое он сделал пол шага назад. Меч просвистел совсем рядом, оставляя глубокую рану в области груди. Вейлор усмехнулся и отметил, что Магнус ни разу так и не показал свою силу, он всегда был снисходителен и сдержан, когда дело доходило до драки с сородичами. Описав восьмёрку в воздухе, белый топор Вейлора превратился в неосязаемый луч. Не было ясно откуда придётся удар и закончив описывать вихрь, беловолосый сорвался вперёд, пригибаясь под выпадом своего друга. Это было близко, кончики волос срезались с его головы, парень поднырнул под удар противника и взмахом топора разрубил его грудь. Лезвие прошло сквозь грудную клетку, словно через масло. Вырвав топор он ушёл за спину и смахнул с лезвия кровь. Большая фигура Магнуса стояла неподвижно пару секунд, а затем он повернулся и взглянул на Вейлора уже другими, алыми глазами. Рана зияла, лилась кровь, которая пропитывала подкладку кожаного доспеха, но видимо тот, кто был воскрешён не умрёт просто так вновь.

— Тебе не убить меня так просто. Не сейчас.

Вейлор вскричал, бросившись в бой. Он прыгнул и налетел на встречный удар Магнуса. Вновь сошлись два пламени горячей северной крови. Искры от клинков летели во все стороны, никто и не думал отступить ни на шаг, было ясно, что это битва насмерть и посему незачем думать, что будет потом. Раны, которые они дарили друг дружке просто отсрочивали неизбежную погибель. Вейлору было тяжелее, он рисковал куда больше, ибо Магнус действовал более безрассудно, ведь смертельные для человека раны были ему нипочём. Длинный выпад снизу рассёк плечо Вейлора, он ощутил то, как его рука слабеет, между тем никакие ответные атаки ничуть не замедляли ныне мёртвого друга.

— Ты никогда не станешь настоящим Йотуном. Никогда! Ты должен был умереть ещё когда был ребёнком, но ты выжил. Ты должен был сдохнуть от болезни, но поборол её. Твой собственный отец хотел сжечь тебя, когда ты был ещё живым. Ты был и останешься мусором для всех нас!

Продолжал говорить Магнус, не забывая осыпать отборными проклятиями своего противника. Вейлор же стал более холодным и расчётливым, он не сменил тактики натиска в память о почившем друге, который вернулся с того света, чтобы сразиться. Беловолосый, вспоминая наставления Яна отбросил свою безумную манеру нападения и только нападения. Прекратив тратить силы в пустую, Вейлор ни делал ни единого лишнего движения, используя все резервы лишь только за тем, чтоб отразить очередной взмах меча и контратаковать. Вейлор кружил и вихлял вокруг Магнуса, ища брешь в его безупречной защите, меч воскресшего северянина свистел рядом с ним, но никак не мог поразить, чтобы остановить навсегда.

Магнус был куда более сильным и быстрым и только тяжесть его оружия, да отточенное в застенках Игнира мастерство Вейлора уравновешивали их шансы на победу. Они стоили друг друга, сошлись мастерство и грубая мощь. Вейлор отчётливо понимал, что битва может закончиться лишь смертью одного из них. Кровь забрызгала песок и трибуны арены, клочки рваного мяса свисали с тел обоих бойцов, они бились так, будто от этого зависела судьба мира. Вейлор сёк топорами, будто мясник рубит тушу, второй северянин махал клинком так, будто перед ним не один, а сотня врагов. Вдвоём эти двое наверняка бы победили целую армию, но сейчас их дикая мощь была направлена друг против друга.

Взвеси кровавого тумана исходили от двух мускулистых быстрых фигур. Им обоим надоела эта глупая прелюдия. Они безмолвно согласились рубиться до тех пор, пока не истекут кровью или не лишатся голов. Алая пелена была перед глазами Вейлора, его глаз был выбит неистовым взмахом, который он так и не смог заблокировать. Лезвие прошло по его правой глазнице и разрезала око, ослепив беловолосого на один глаз. Алая тёплая жидкость стекала по борозде, которая едва не располовинила его лицо, окропляя собой песок под ногами. Он не сожалел о том, что не уклонился, Вейлор уже бросил оценивать ситуацию здраво, ведь его вело вперёд лишь желание отправить тело воскрешённого друга обратно в мир теней.

Второй удар, принятый вновь на топор едва не разрубил его ключицу. Лезвие обжигающем огнём лишь чиркнула по кости и вышло из тела. Пролилось ещё больше братской крови, она хлестала из обоих точно из заколотых свиней, но северяне и не думали повернуть назад. В отместку Вейлор вскричал и хлёстким ударом, рассёк горло мёртвого друга, но тщетно. Булькая и пенясь ихор выливался из свежей раны, судя по всему, не доставляя Магнусу никакого дискомфорта.

— Это просто невозможно… Монстры… Вот как выглядит резня Йотунов. Если они все такие, то их племя невозможно истребить… Есть ли пределы их ярости…?

Прошептал Брут, представляя какую резню может учинить целая армия таких воинов. А ведь это были ещё молодые парни, едва только ставшие мужчинами, им не было даже двадцати. Страшно подумать, чего стоит взрослый закалённый воин, родом из Йотунхейма. Теперь он отчётливо понимал, почему никто и никогда не пытался напасть на них. Нет, далеко не из-за суровой холодной земли, причиной служили населявшие их северяне.

Астрид с удивлением наблюдала за тем, как двое северян рубятся без малейших намёков на усталость. Они безудержно атаковали друг друга без передышки уже достаточно долгое время. Воины севера получали множество смертельных ран, но не их скорость, не сила, не стойкость на ногах не сбавилось ни на секунду. Они истекали кровью и продолжали борьбу, осыпая друг друга ударами, которые сломали бы кости иных демонов, не то, что людей.

— Да из чего же созданы эти северяне….?

Проговорила она, полностью увлечённая боем. Пока она отвлеклась юркий тейланец исчез из поля зрения и тихой украдкой направился через трибуны к демонессе. В его руках был клинок, душа и разум чиста, вряд ли она заметит его приближения.

Рука Вейлора застыла в воздухе, он принял сокрушительный удар Магнуса, нанесённого сверху-вниз одной рукой. Он вложил в него всю свою воскрешённую ненависть в меч, схваченного обоими руками. Рука Вейлора щёлкнула и треснула сразу в нескольких местах. Обжигающая боль разнеслась от плеча до кончиков пальцев, но он не дрогнул. Магнус понял, что ошибся только тогда, когда вторая рука, в которой находился его собственный подарок, отсёк его незащищённую руку, пройдя сквозь плоти и кости со скоростью порыва ветра. Брызнула кровь, конечность упала на землю, Магнус отскочил назад и зашипел, будто змея.

Вейлор посмотрел в его голубые глаза и понял, что в них находится душа, жаждущая обратно туда, где покой и нет ничего, кроме тьмы. Уста его не подчинялись духу, который сквозь зеркала души молил прекратить это безумие.

— Я верну тебе покой, друг.

Взревев, Вейлор бросил в того белый топор, но как и ожидалось, Магнус отбил его держа громадный меч одной рукой. Подарок, данный Вейлору раскололся на множество мелких осколков. Он вновь ошибся, второй топор уже летел в пальцы, державшие меч. Сталь подаренного топора соприкоснулась с пальцами Магнуса и отрубила их. Меч того полетел на землю, но не успев достигнуть её, воскресший северянин увидел перед лицом несущегося безоружного Вейлора, который подхватил его на полном ходу, поднял в воздух и вбил в стену так, что она разлетелась и они оба рухнули вниз в пропасть, сбивая кучные облака, находящиеся под огромной башней.

— НЕТ!

Вскричала Астрид, вставая со своего трона.

— Вейлор!!!

Закричали Екатерина, Нилах и Брут и на их души упала чёрная тень.

Тейланец сдержался, он не должен был кричать, не зря же он подкрался незаметным к демонессе. Он стоял за спиной, его невысокая фигура на секунду возвысилась над хозяйкой Игнира. Он вонзил трон кинжал, прошивая её насквозь, вместе с её горлом. На секунду хватка её ослабла и Ян вырвал из тонких изящных рук Екатерину, потащив её прочь от раненной Астрид. Ян явственно понимал, что вонзи он клинок даже в сердце-это не убьёт её, ибо она демон совершенно другого порядка. Регенеративный туман и возглас боли вернул демонессу из зрелища, которое закончилось трагедией. Хензар уже через мгновение очутился перед ней, его жёлтые глаза сияли ненавистью и презрением.

— Чёртов узкоглазый ублюдок…

Прошипела та, вырывая из горла чёрный кинжал. Полукровка взглянул на Яна и безмолвно попросил его удалиться. Брут и Нилах вскочили с трибун, предчувствуя то, что скоро тут будет жарко. Они ещё не до конца отошли от того, что Вейлор бросился в пропасть, троица не могла поверить, что этот человек мог просто взять и погибнуть.

— Нет времени оплакивать мертвецов, пора вершить возмездие!

Вскричал Нилах, и возглас его вернул в реальность всех, без исключения. Они сорвались вместе, оставив Хензара и Астрид наедине.

Они бежали вниз так быстро, как только могли, Екатерина смотрела на кровь и убитых чудовищ и людей, лежавшие вперемешку на лестницах. Ей стало дурно, но спокойно от того, что никто не преградит им путь на свободу. Она знала, что её брат обязательно победит это создание бездны, ибо с этой победой придёт новая эпоха Игрира и всей Лакримы.

— Нам нужно найти Вейлора!

Сказала жрица, перепрыгивая через ступеньки.

— Он не мог выжить после падения с такой высоты…

С горестью в голосе констатировал Ян.

— Он всегда исполняет свои обещания. Он справился, но погиб. Таков путь воина.

Произнёс Брут, сжимая зубы.

— Во имя него мы вернём Игнир человечеству. Он начал это восстание, возжигая огонь в сердцах в одиночку, закончим же его вместе. Загоним демонов обратно вне бытье!

Выкрикнул Нилах, выбегая из цитадели и сразу же бросаясь в гущу сражения, что шла перед ними. Следуя его примеру в бой ринулся и Брут, а Ян повёл жрицу туда, куда оттаскивали раненых. Её искусство врачевания пригодится там, как никогда.

Хензар не стал выслушивать гнусные речи королевы Игнира, он с лихвой ощутил её ненависть, как и издевательства палачей. Он был не в лучшей форме, но этого должно было хватить, чтобы дать ей бой. Сошлись в бою два инфернальных создания.

Они бились так, как не могли сражаться смертные. Удары сотрясали башню, проламывались этажи, магические всплески чёрной магии, постичь которую могли лишь несколько людей всей Лакримы освещали Игнир яркими всполохами.

Если бы их битва наблюдалась людьми со стороны, то это было бы похоже на вспышки молнии, в которых иногда появлялись образы сражающихся. Астрид резала Хензара своими ногтями, она бесилась и боялась его, ибо её руки могли оставить на полукровке только слабые порезы. Сам Хензар бил её без пощады, да так, что проламывались этажи, а на её коже оставались глубокие раны, из которых тотчас шёл регенеративный туман и капала тёмно-жёлтая кровь. Он растягивал удовольствие и давал ей время восстановить тяжёлые травмы, чтобы продолжить веселье. Одним мощным ударом он снёс ей половину черепа, отчего она завизжала, а Хензар довольно улыбнулся, толкнув ту к стене.

— Как давно ты не чувствовала боль? Кричи мразь, наслаждайся ей!

Башня тряслась от ударов и криков разъярённого полукровки. Астрид использовала свою чёрную магию, Хензар лишь грубую силу, показывая своё превосходство. Он рассмеялся и расставив руки в стороны принял очередной мощный чёрный шар, выпущенный из рук демонессы. Полукровка получил страшные ожоги для человека, но для него это были лишь царапины, которые зарастут хоть и не так быстро, как на демоне.

— Тебе не победить меня, ты оставила половину своего могущества в нашей прошлой битве! Ты проиграла ещё тогда, глупая грязная сука!

Хензар отбил очередной шар из чёрной энергии и исчезнув появился перед владычицей Игнира и сжав ладонь на манер копья пронзил её насквозь. Второй рукой он схватил её за рога и вырвал их из черепа. Крик боли был слышен далеко за пределами Игнира. Хензар поднял руку, а вместе с тем тело демонессы. Она царапала его когтями, пыталась прокусить глотку, но тот лишь смахнул её, рассекая дыру на животе. Астрид выглядела жалко, её почти разрубленное надвое тело упало в обломки. Регенерация не справлялась так быстро с такими сильными ранами, а Хензар лишь сплюнул в сторону.

— Как я ждал этого. Ты не воин, ты лишь сука, которая использовала своё могущество для тех, кто слабее тебя. Тварь. Грязная тварь! Тебе стоило убить меня, а не пленять и пытать многие годы! Как я счастлив, что выжег половину твоей чёрной души в тот миг, когда ты и твои псы вступили на порог моего дома. Те ужасные пытки стоило того, чтобы лишить тебя половины могущества.

Краснокожая женщина медленно поднялась на ноги и подняла руки к небу. Хензар не вмешивался, он хотел, чтобы она использовала всё, что у неё есть, дабы показать своё абсолютное превосходство. Астрид читала чёрные мантры на языке демонов, которые полукровка понимал лишь слегка. Она молила куда более могучих представителей их расы дать ей сил, чтобы победить любой ценой, пусть даже самой страшной.

— Это бесполезно.

С жестокой улыбкой произнёс Хензар, подходя к ней. Вдруг небо разверзлось, появилось чёрная дымка, которая приобрела лик владыки всех демонов. Поразительно, но он откликнулся на её нечестивый зов. Хензар презрительно фыркнул и сотни чёрных огней упали на Игнир. Послышались страшные крики умирающих демонов. Полукровка почувствовал, как они умирают и их чёрные души возносятся вверх.

— Что за…?

Вымолвил он и в это мгновение столб из тысяч демонических душ ударил в владычицу Игнира. Она рассмеялась ужасным смехом, что кошмарным крещендо обогнул весь город. Хензар почувствовал, что та поглотила силы всех своих слуг, она пожертвовала ими, чтобы стать сильнее. Он нервно сжал зубы понимая, что жажда крови затмила его рассудок, нужно было покончить с ней сразу. С другой же стороны люди прекратили свой неравный бой, в этом всё же был смысл.

— Я непобедима!

Прокричала та, преисполненная силой. Демонесса нервно сжимала пальцы.

— Ты стала ещё сильнее, чем в нашу последнюю встречу. Но в любом случае тебе не одолеть меня. Я убью тебя.

За спиной Астрид появились два чёрных крыла, похожих на крылья гигантских воронов. Она взмыла в воздух. Полукровка не мог повторить этот трюк, но его сил хватило, чтоб в один прыжок достигнуть её. Хензар вцепился в неё своими когтями, и они вместе упали на одно из зданий, стирая его в порошок. Начался бой не на жизнь, а на смерть. Хензар рубил когтями ненавистную женщину, Астрид использовала чёрную магию, терзающую своего противника. Полукровка впал в транс, похожий на боевую ярость Вейлора. Он только и делал, что бил, получал ужасные раны и снова бил, не давая и шанса Астрид опомнится. Демонесса же пикировала и атаковала его своей ужасающей чёрной магией, уничтожая целые кварталы, в которых только по удачному стечению обстоятельств не было ни единого человека.

Хензар, видя, что ему не победить решился на страшное. Пусть он и использует всю энергию своей души, которую едва ли удастся восполнить, пусть он умрёт, но эта тварь уйдёт вслед за ним. Он решил использовать чёрную магию, ведь грубой силы было недостаточно. Увернувшись от очередной страшной атаки, разрушевшей всё на расстоянии ста метров он сложил оттопырил пальцы: большой, указательный и мизинец, образовав нечто вроде треугольника.

— Полукровка сведущ в тёмном искусстве?! Ты же человек на две третьих, думаешь сможешь использовать нашу силу против нас же?!

Со смехом проговорила Астрид, наблюдая за тем, как Хензар, оскалившись накапливал среди пальцев шар из чёрной энергии, который левитировал и кружился. Он понимал, что силы оставляют его, ему не победить её лишь грубой силой. Пришло время мести.

— Да, смогу…

Проговорив это, он вскричал «hude nedra» и всё было кончено. Бесшумный луч, что двигался быстрее чем была способна увидеть Астрид, пронзил демонессу в области живота, и та, ничего не понимая начала падать. Она летела вниз, наблюдая за тем, как бесчувственное тело полукровка лежит на земле. Мёртв ли он? Кто из них победил? Она умирает? У неё было множество разных вопросов, на которые она, прожившая многие сотни лет офицерша легиона Абигора, покорителя мироздания, не могла дать ответ. Она упала в руины, сотворённые её боем с Хензаром. Силы покинули её, но она была жива. Регенерация почти не спасала положение, но она выжила, она победила ненавистного полукровку, который сейчас наверняка лежал мёртвым. Осталось направить все силы на восстановление и поиск Кзай-Туна, чтобы вернуть явить армию демонов на Лакриму и подчинить её себе.

— Я победила! Я сделала это. Спасибо, владыка, СПАСИБО.

Её праздный клич захлебнулся бурой кровью. Она ощутила то, как что-то острое коснулось её горла, а затем ещё и ещё, и ещё. Кто-то колол её чем-то пылающе-красным, она подняла глаза и её объял страх. Вейлор. Изломанный, больше похожий на живого мертвеца, с ног до головы покрытый кровью, с торчащими костными обломками одноглазый Вейлор навис перед ней, стоя на коленях и бил её камнем из своего топора.

Это было просто немыслимо, неужели парень вернулся из мира мёртвых лишь только за тем, чтоб убить её? Неужели сама леди Смерть восхитилась его отвагой и дала ему время на свершение мести? Пылающий голубой глаз северянина показывал, как он ликует, свершая своё правосудие. Видимо не зря его сравнивали с богом справедливости. Был ли он им всё это время? Она не знала, сознание покидало её тело и уходило внебытье.

— Вей… Лор…? Жив…?

Проговорила та булькающими звуками, проводя своей нежной рукой по его щеке. В этот момент он пронзил её сердце, и царица Игнира закрыв пленяющие пурпурные глаза, молча погибла, отчистив город от демонического присутствия. Вейлор смахнул с лица тёмно-жёлтую кровь и вскричав, упал навзничь, крепко сжимая сияющий алый осколок.

Екатерина и Ян нашли Вейлора подле убитой демонессы. Он лежал без сознания, едва живой, изломанный и истерзанный. В его руке был сжат камень, который находился в груди ненавистной Астрид. Он тихо дышал, провалившись в глубокий целительный сон. Жрица закричала и велела всем перетащить героя в её хижину, где ему будет оказана помощь. Наспех перебинтовав его раны и иммобилизовав сломанные конечности, его несли так бережно, словно то была хрупкая фарфоровая ваза. Как все не старались, никто так и не смог забрать из его руки сжатый осколок. Никто, кроме нежных рук Екатерины. Вейлор улыбался и бубнил что-то невнятное.

Дни и ночи напролёт Вейлора собирали по кускам лучшие врачеватели, найденные в застенках отныне непреступного Игнира. Они сшивали северянина, вправляли переломы и скрепляли их тугими повязками. Глаз было уже не вернуть, посему его не стали трогать и оставили в покое. Удивительнее было то, что он, будто демон зарастал на глазах, будто чёрная магия наращивала его плоть обратно на кости и сращивала их раздробленные куски.

Вейлор спал много дней и ночей и ему снился сон о том, как он вернулся в страну, что изгнала его. Там он видел недовольного Магнуса, своего отца и многих других северян, они с укором смотрели на него.

Игнир объял смрадный густой дым. Костры с мертвецами горели много дней и ночей, храбрецы и удальцы, расставшиеся с жизнью покрыли себя вечной славой. Они умерли свободными, противясь чёрной воли мёртвой Астрид, чьё тело было сожжено в куче мёртвых демонов, большинство из которых как по волшебству умерли за мгновение. Все ждали, когда проснётся Вейлор, без него никто и не думал отмечать триумф человеческой расы. Ян, Брут и Нилах искали Хензара по всему городу. Не зная усталости они прочёсывали разрушенные руины, оставленные после их битвы с Астрид и всё же нашли.

Высокая фигура, одетая в балахон с капюшоном вошла в покои спящего северянина. Не спавшая несколько дней Екатерина корпела над его истерзанным телом, которое отказывалось умирать и продолжало восстанавливаться не смотря ни на что. Гость положил руку на её плечо и сняв капюшон обнял её со спины. Копна чёрных волос упали на её плечи.

— Брат…? Ты жив…?

Проговорила она, расплываясь в улыбке. Она повернулась и на её глазах проступили слезинки.

— Да. Я не оставил бы тебя вновь, даже если мир уничтожили вновь.

Он отпустил её и сделал шаг к кровати мирно спящего Вейлора.

— Встань! Поднимись! Немедленно очнись, ты не умер, так отбрось сон и немедленно встань, убийца демонов!

Екатерина нахмурилась и встав на цыпочки закрыла тому рот ладонью.

— Замолчи, ему нужен покой.

В этот момент Вейлор распахнул веки. Перед глазами секунду была белая пелена, он не отличал сон от яви. Северянин повернул голову к брату с сестрой своими голубыми глазами. Повреждённый глаз зарос, борозда, которая едва его не располовинила осталась, но само око восстановилось.

— Невозможно…

Прошептала Екатерина, смотря за тем, как северянин встаёт с постели.

— Она мертва? Скажи мне, я отправил её в мир теней?

Хензар улыбнулся и кивнул головой.

— Тварь. Тварь мертва, люди свободы, мы свободны.

Сказал он и отшатнувшись уселся на кровати.

— Как ты выжил?

Наклонив голову вбок спросил полукровка.

— Осколок старика. Когда я рухнул вниз, то вспомнил о том, что он не давал ему умереть. Я съел его, а после борьбы с Магнусом или тем, кто им притворялся в воздухе, съел и упал на него. Его тело разлетелось на куски, а я еле живой лежал, дожидаясь смерти. Но потом я увидел, как грязная сука упала неподалёку от меня и решил, что если и умирать, то тащить её за собой. Я не помню, как добрался до неё, помню только то, что взял осколок Магнуса, нашёл её и заколол как свинью. Дальше всё было как в тумане. Похоже в те секунду меня вёл он, мой покойный друг…

Хензар кивнул в строну Екатерины, которая только молчала и дивилась тому, как Вейлор буквально восстал из мёртвых, подобно его другу.

— Она собрала тебя по кускам, будь благодарен.

Вейлор широко улыбнулся.

— Самая прекрасная женщина из всех на Лакриме вытащила меня из лап смерти. Как это романтично.

Залившись краской, Екатерина выбежала из комнаты, а Хензар лишь усмехнулся и уселся на стул.

— Одевайся и готовься к минуте своей славы, верг, то есть, Вейлор. Все только и ждут, когда герой встанет и придёт к ним из мира мёртвых. Все заждались, я знаю, что тебе сейчас тяжко, но поторопись. Пойдём, я провожу.

Вейлор кивнул и поднялся, чувствуя силу в ногах. Осколок старика растворился в нём и отдал всю свою силу единоразово. Больше он не переживёт подобных ран, никогда. На краю кровати Вейлор нашёл свою старую одежду, которая была найдена в сундуке возле побережья и улыбнулся.

— Наконец то не тряпки и кожаная броня, а моя родная одежда.

Юноша быстро оделся и выйдя на улицу увидел, что идёт масштабная стройка. Люди не покладая рук восстанавливали величие Игнира. Они трудились ещё усерднее, чем, когда были рабами у демонов. Это восхитило Вейлора, на коего тотчас были обращены все взоры.

— Это же демоноборец Вейлор!

— И Хензар с ним!

— Хензар, убийца чудовищ!

— Северянин, давший нам свободу!

— Славьте их, славьте героев!

Вскричал один из рабочих и всю дорогу они шли за ними, бросив всю работу. Радостные крики объявили о том, что герой проснулся и теперь и пора объявить пир. Люди стекались к откопанному накануне храму, двери которого так и не были открыты. Все были точно уверены, что обломок Кзай-Тун именно там, но честь открытия древних дверей была принадлежать Вейлору. Из разговора с полукровкой он узнал, что этот камень может переместить что угодно, куда угодно. Именно так демоны и попали в Игнир и только благодаря обломку не смогли выйти за его пределы.

Хензар и Вейлор пришли на храмовую площадь, где море людей славило пятерых героев: Брута, Нилаха, Вейлора, Хензара и Яна. Они стояли перед дверями во всеоружии, целые и самое главное живые. Живой коридор распахнулся, когда Вейлор и Хензар приблизились к процессии. Они прошли через молчащих людей, что роболебно смотрели на освободителей.

Вейлор улыбнулся и обнял каждого из товарищей и Хензар в роли Глашатая начал говорить громогласным басом.

— Освободители! Вы знаете, их имена и они навсегда останутся в веках! Ян ловкий, Брут адская игла, Нилах бронекожий и Вейлор, демоноборец. Эти четверо были теми, кто дал свободу людям Игнира, они герои, но среди них есть тот, кто возжёг в ваших сердцах огонь! Он пошёл наперекор горькой судьбы, ибо его кодекс святости жизни был передан богами. Вейлор, сын севера, потомок рода вергов, унаследовавший их силу и ярость. Наместник бога справедливости на Лакриме, ты готов?

Вейлор смутился и изогнул брови. Друзья обступили его и встав средь толпы приклонили колено. Приклонил колено и Хензар. Гулким этом раздалось коленопреклонение тысяч верных подданных. Это действо было столь громким, что Вейлор даже не мог услышать собственной мысли. Он не понимал, что происходит. Все вдруг встали на колено перед ним, он не знал, что делать. Его нарекли наместником бога справедливости, но это было далеко не так. Хоть от его рук и не был убит не один невиновный человек, но всё же он и сам не безгрешен.

— Вождь Вейлор! Вождь Вейлор! ВОЖДЬ ВЕЙЛОР!

Повторяла толпа раз за разом. Несколько человек из толпы вышли, держа в руках большую серую секиру, на конце древка которой находился камень Магнуса. Наверняка её сковали из чёрного серебра демонов и топора его дважды мёртвого друга. Он принял его и посмотрел в отражение, отмечая рубец, прошедший через глаз. Это оружие было скорее символом власти, нежели боевым атрибутом, об этом говорила его лёгкость, но изящество предмета и его внешняя смертоносность говорило о том, что он хоть сейчас готов отнимать жизни одну за другой. Северянин холодным взглядом осматривал тех, кто называл его никак иначе, как вождь. Хензар поднял руку вверх, не вставая с колена и вскричал.

— Правь же Игниром, вождь Вейлор, ты спас нас от гнёта созданий из тьмы, так поведи же всех вчерашних рабов к светлому будущему!

Толпа продолжила кричать его новый титул и имя. Вейлор поднял руку и все замолкли.

— Я не могу!

Вскричал он, а толпа изменилась в лице. В их глазах было горькое разочарование.

— Моя цель ещё не исполнена, я слаб и неопытен, я не стал лучшей версией самого себя. Я ещё не готов, я должен спасти свой народ.

Нилах встал, за ним встали и трое других соратников.

— Веди нас к цели, мы пойдём за тобой хоть в адское пекло.

Вейлор отрицательно покачал головой.

— Этот путь я должен пройти сам. В одиночку.

Он развернулся и сделав пару шагов к двери отворил его. Могучая сила волной вышла оттуда и Вейлор узрел, что предполагаемый обломок Кзай-Тун это блестящая, зеркально огромное изваяние. Хензар подошёл к нему со спины и положил руку на плечо.

— Ты нужен им, Вейлор.

— Я нужен своему народу…

Вейлор сделал шаг вперёд, притрагиваясь к сияющему осколку, в котором он видел свой дом, Йотунхейм. Это было как наяву, зеркальная поверхность огромного осколка так и манила его. Екатерина вбежала в храм, вслед за братом. Вслед за ними зашли

— Вейлор! Ты оставишь всех нас только из-за тех, кто отрёкся от тебя? Я слышала то, что ты говорил во сне, они ненавидят тебя, ты чужой для них, они убьют тебя, как только ты вступишь на свою землю. Не покидай меня, мой защитник, мой вождь, мой король…

Он посмотрел на неё и грустно улыбнулся. Затем он перевёл на лицо Яна, стоявшее в толпе, в его глазах читалось лишь одно «делай что должен, следуй зову своего сердца».

— Я вернусь к вам, когда исполню клятву. Но сейчас… Сейчас я должен сделать, что должен.

Сделав ещё один шаг, Вейлор испарился в громадном зеркальном валуне, оставив всех ошарашенно стоять и глазеть на чёрную магию. Вождь испарился, Хензар вскричал, ведь он так и не смог отблагодарить его за спасение. Лакрилонец недолго смотрел на обломок Кзай-Тун, понимая, что его короля не вернуть из объятий смерти. Мёртвые должны отдыхать вне бытье, незачем беспокоить их мирскими делами. Его ждёт Лакрилония, его ждёт верное служение отечеству.

Нилах, Ян и Брут вскоре покинули потерянный материк. Разлом, из которого проник Вейлор вёл через катакомбы, что выводили наверх, прямо к побережью. Никто из них так и не нашёл той странной усыпальницы, на которую наткнулся северянин.

Силой полукровки, коей стало в три раза меньше, они разогнали ненастные тучи, хранившие секреты, наверное, самой спокойного место на всей Лакриме. Они попрощались и уплыли кто куда, прихватив с собой собратьев, которые захотели присоединиться. Хензар отправился с Брутом, ведь границы Лакрилонии не так далеко от дома северянина. Кзай-Тун не подчинялся Хензару, но он в любом случае найдёт Вейлора и поможет любой ценой, он сохранит в целости любовь своей сестры и вернётся с ним обратно.

Екатерина не плакала, она лишь с грустью улыбалась, ведь он пообещал, что вернётся. Вейлор никогда не нарушает свои клятвы, она будет ждать, сколько нужно.

Игнир вернул частицу своего могущества, но на долго ли он останется в мире, объятого войной, аномалиями и жестокостью человеческого существа? День? Год? Столетия? Это не важно, ведь вечность служит лишь ныне мёртвым богам, а время всем остальным.

— Ну почему каждый раз я залипаю на всё это великолепие…? Красота воистину страшная сила, она может и спасти и вдохновить и приободрить, а может и заставить тебя позабыть о ходе времени, да о том, что ты идёшь куда-то не туда. Ну блин, когда же это закончится…

Подумал про себя человек, бредущий по огромному полю, которому не было видно конца. Разнообразные благоухающие дикие цветы огромным пёстрым ковром раскинулись до горизонта. Разнообразие цветов и их оттенков поражало воображения: пурпурная пушистая душица, жёлтый целебный зверобой, пахнущий сладким ароматом клевер, пёстрые васильки и ещё многие-многие травы, названия которым он и не знал. Жужжат шмели, солнышко слегка пригревает, он неспешно идёт через это прекрасное море. Но и была одна небольшая загвоздка.

Парень заблудился уже очень давно, а всё потому что брёл и любовался красотой бескрайнего луга, да шибко увлёкся. Заросшая бурьяном непролазная степь хваталась за руки и ноги своими зелёными путами, так и норовя оставить человека тут на погибель. Это брёл молодой мужчина, одетый в камуфляжный костюм с берцами, он был среднего роста и довольно крепкого телосложения. В целом его внешность и его жизнь можно было назвать заурядным до мозга костей. Работа в небольшой фирме по продаже мелочей для дома, дом, немногочисленные хобби в которые входили прогулки там, где нет людей, да ножевой бой, от которого не было толку в современном мире.

Он всегда любил эти длинные точенные куски стали, которые были пожалуй главным изобретением человечества. Несущие и благо и смерть, вот как человек относился к клинкам разной величины и предназначения.

Долгими зимними вечерами, с самого раннего детства он не ходил с друзьями по горкам и глубоким сугробам, мальчишка сидел дома с книгой о ножевом бое и вгрызался в эту причудливую науку.

Долго и мучительно он упражнялся в этом ремесле, сам не зная зачем, но словно чувствуя, что это ему понадобится, не сегодня, не завтра, но когда ни будь…

Сёма, а именно так звали парня не мог назвать себя социофобом или социопатом, но общество тяготило его. Он с детства не любил шумных компаний, а позже попоек и посиделок, отчего за ним закрепилась слава нелюбимого и немного странного малого. Сёма любил думать и анализировать, вместо того, чтобы прислушиваться к зову толпы, который откровенно говоря его настораживал. Нет, он не считал себя умнее других, Сёма знал, что он совсем-совсем обычный, даже скучный шаблон в ячейке сот под названием «общество».

Почему люди делают глупости, заведомо зная, чем она обернётся? Почему откровенное гуано, ставшее популярным по стечению обстоятельств так нравится всем? Почему всеми так легко управлять? Ответы на эти вопросы Сёма не знал, но он знал точно-когда ни будь и он вырвется из этого порочного круга окончательно, уйдя туда, где солнце светит ярче и где есть те, кто поддержит его мировоззрение. У парня конечно были друзья, но их было так мало, что их хватит пересчитать на пальцах фрезеровщика с 30 летним стажем. Странно, что никто из них не был солидарен с ним по поводу его жизненной позиции, но кто он такой, чтоб кого-либо убеждать?

Из раздумий Сёму вывело солнце, которое затмила громадная грозовая туча. Она, будто живое существо поглотило солнце и нависла огромной тенью над Сёмой, который лишился ещё одной радости своего небольшого приключения.

— Ну, блин. Если ещё и дождь начнётся, то совсем великолепно, а из вещей у меня мобила, давно выпитая и выброшенная бутылка с водой, стилет-выкидуха, зажигалка, да рублей триста с небольшим на электричку домой…

Проговорил он сам себе, а потом, похлопав по карманам, Сёма убедился, что внутри всё ещё лежит его небогатый скарб. Он приуныл, понимая, что если ему свезёт, то выйдет к дороге, а если нет, то придётся вспомнить все навыки выживания и проторчать в поле, которое не заканчивалось, как минимум одну ночь.

— Надо было хотя бы посмотреть, что это за поле такое, не помню, что у нас такие вообще были. Я иду уже часа два, а оно не кончается, блин. Неужели всё на столько запущено, что у нас нынче полей сажай-не хочу, но всем плевать… А ведь тут похоже и почва плодородная, такие джунгли растут, что ого-го. Эх, лучше бы тут росла картошечка.

Сказал сам себе вслух Сёма, понимая, что дорога начинает подниматься вверх. Степь начала видоизменяться, похоже Сёма начал подниматься на холмик и это ни хорошо, ни плохо. С одной стороны идти стало легче, ведь гравитацию никто не отменял, но с другой, возможно с холма или небольшого утёса он сможет увидеть путь к дороге, а там уже всё станет не в пример лучше.

Через несколько минут Сёма дошёл до вершины зелёного холма, где растительность была уже не такой густой, оглядевшись он увидел лишь лес, расположенный снизу. Сделав несколько шагов к небольшому обрыву он постарался вглядеться в чащобу в надежде увидеть среди деревьев мелькающие автомобили и он не ошибся. Дорога была далее-через небольшую аллею, окутанную небольшой туманной взвесью.

— Вот и хорошо…

Проговорил он и сделав шаг назад услышал хруст, который ударил ему в ухо уже после того, как кусок края обрыва отломился, будто краюха вчерашнего хлеба, и он рухнул вниз с пластами породы и иссохшей земли.

Ночь поглотила жестокую неприветливую Лакриму. Звёздное небо, усеянное тысячами мелких точек и небольшими сферами далёких планет, было похоже на невероятно красивое полотно, некогда созданное богами, ныне убитыми или ушедшими вне бытия.

Холод опустился на пустошь, где почти не было практически ничего живого, лишь немногочисленные кустарники, пушистый ягель, да мелкое зверьё, спрятавшееся в свои глубокие норы. Где-то в дали завыли варги, не то от голода, не то от ужаса, что таила опустившиеся тьма. Чёрная мгла плотным туманом окутала землю, которой больше не было названия. Однако каждый народ звал эти места по-своему: Лакрилонцы-Королевство Теней, Тейланцы-Сумрачная Страна, Гиделийцы-Мёртвая Пустошь, Имперцы безумного Кроу-Объект Невозврата, Северяне же верили, что именно тут впервые появился тот, кто убил всех богов, посему для них это место звалось Грань Времён.

В былые времена тут было королевство смелых и сильных людей, имя которым потерялось в песках времени. Их былое величие отражали лишь руины прекрасных дворцов, раскинувшиеся на много недель пути. Катастрофа, уничтожившая рай на Лакриме, вкупе с энтропией, что несёт время, так и не смогла полностью уничтожить эти колоссальные монументы, затерянные в этих мёртвых землях.

Из тьмы выпорхнул огонёк, он поднялся вверх, будто звезда и тотчас исчез, растворяясь во мгле. Уже через мгновение целый вихрь из искр вознёсся к небу и на плато, граничащее с этими землями, воспылал тусклый костёр. Он находился среди древних, почти уничтоженных ветрами и осадками развалин на самом краю обрыва. Ранее это была древняя цитадель, граница между двух древних королевств, одно из которых всё же пережило катастрофу.

Даже спустя огромное количество лет в «скелете» огромной, покрытой мхом и вьюном, постройки, угадывались утончённые изящные черты. Пересох ров и завяли сады, унёсшие с собой всякую жизнь. Сохранилась смотровая башня, часть конюшен и арка, где очень давно находились ворота. Намного хуже пощадило время сам замок, который давно уже рухнул и больше не мог приютить странников. Досталось и стенам, где когда-то давно держали караул стражники в сияющих доспехах. Полностью рухнули их казармы и купальни.

Огонь, что источал искры находился в самом центре цитадели, между руин замка и давно увядшем садом. Мёртвые деревья, расположенные там были напоминания о том, что и в этой неприветливой земле была красота. На выщербленной стене отражался силуэт человека, который опёрся на неё спиной. Это был крупный человек, что поджал длинные ноги к себе. Он сложил на колени свою голову.

Он исподлобья смотрел на то, как разгорается кострище, собранное из кусков расколотых кирпичей, материала из которого была построена ныне почти полностью разрушенная цитадель. Дрова из иссохших деревьев мерно потрескивали и испускали многочисленные яркие искры, что, кружась, словно армия светлячков, взметались к небу, но погибали, когда в них заканчивалось тепло.

Человек, с белыми как снег волосами, смотрел на огонь своими ярко голубыми глазами, в коих была печаль, утолить которую не могло ни одно вино, женщина или осколки. Он почти не моргал, словно пытался увидеть в пламени нечто важное, что смогло бы открыть ему незримую истину.

— Неужели я создан лишь для того, чтобы нести смерть…? Чем дальше я иду, тем хуже. Почему куда бы я не шёл, и чтобы не делал, всё заканчивается кровопролитием? Как долго будет продолжаться это борьба за выживание? Люди… Даже самые жестокие звери не убивают ради развлечения или непреодолимого желания убивать… Этот мир уже не спасти… Боги величайшие из предателей, умерли и оставили слепых и глухих котят под названием люди развлекаться на Лакриме без присмотра.

Проговорил человек, переводя свой взгляд. Он посмотрел на свои ладони, которые были обильно покрыты кровью и старыми зачерствевшими мозолями от множества пройденных битв. На руках молодого мужчины ещё играли вены и вздутые мускулы, выпирающие из-под материи его бурой грубой одежды, не спешили расслабиться.

Голубоглазый глубоко вздохнул и взяв палицу с торчащими из неё осколками Левиса бросил её в пламя. Огонь жадно накинулся на древесину и начал пожирать её с жадностью голодного дикого зверя. Взамен такого щедрого подношения предательский огонь оголил картину, скрытую во тьме. С дюжину охладевших трупов лежало то тут, то там, их смерти были мгновенными: свёрнутая шея, разорванное прямым ударом сердце или проломленный череп, их которого неспешно вытекали мозги вперемешку с кровью. Никакого садизма, моря крови или множества ран. В их глазах не было страха смерти, только желание убивать, похоже они и не поняли, как умерли.

— Астрид, чёртова сука, невзгоды, пережитые мной в твоих владениях, сделали меня сильнее, чем я был. Теперь эта сила отнимает жизни людей ещё более продуктивно…

За спиной, среди построек скользнула тень, в руках которой был длинный кинжал. Она ловко вскарабкалась на стену под коей сидел человек, рассматривающий свои мощные покрытые кровью руки. Тень блеснула жёлтыми глазами во тьме. «Дьявол, это кара за наши преступление, таких людей не бывает» — подумал про себя тот, кто задумал отомстить за убитых товарищей. Он хотел убежать, скрыться во тьме от этого чудовища, объятую в оболочку человека, но атаман шайки, ставший тому побратимом, жаждал отмщения.

Клятва данная на крови, что они дали друг другу обязывала ответить убийством на убийство и поэтому он не мог отступить назад. Этот человек устрашал, его спокойствие с которой он перебил их ватагу была ужасающей, он спрятался, как последний трус, но сейчас позор смоется кровью. Будь ты хоть сам дьявол из глубин Инферно, кинжал из отменной лакрилонской стали должен помочь ему отомстить. Руки дрожали, сердце бешено колотилось, со лба стекал холодный липкий пот, но он уже не мог отступить назад. Да, они сами виноваты, что хотели ограбить его, не взирая на то, что он был против, но… К чёрту мысли, пришло время мести.

Оттолкнувшись от края стены, фигура полетела вниз с занесённым кинжалом, он был бесшумен, будто ястреб, настигающий свою жертву. Метр, полметра, несколько сантиментов. ДА! ДА! Он точно убьёт его, сталь пронзит его бычью шею, и он отправится вслед за его погибшими товарищами.

Когда оставалась лишь доля секунды до того, как клинок столкнётся с кожей и месть должна была быть свершена, могучая рука схватила его, за запястье, дьявол в облике человека повернул голову в сторону нападавшего и взглянул своими голубыми глазами в жёлтые очи скрытого в ночи убийцы. Шершавый ком встал в глотке нападавшего, ведь взгляд беловолосого чудовища был спокоен, в них была лишь скорбь и… жалость?

Он ухватился второй рукой за руку, в которой был клинок, вскочил на ноги, перенося вес уперевшегося ногами в спину желтоглазого вперёд, и сжав конечность до треска в костях, взмахнул им, будто мечом. Всё смешалось в голове желтоглазого скрытого убийцы, всё стало выглядеть будто клякса, ветер ударил в лицо, а затем тело обдала острая боль. Он ударился всем телом о мягкую землю и искры полетели из глаз, плечо с хрустом вылетело из сустава и в искры сменились тьмой. Секунда и адская боль заставила того потерять сознание ещё до того, как он успел понять, что произошло. Капля крови, попавшая на большой серый топор, заставил камень на кончике древка засветиться алым огнём.

— Ты чудовище, чемпион. Убил их всех голыми руками. Неужели человеческая плоть стала для тебя такой же хрупкой, как тейланский фарфор? Почему ты коришь себя за ту силу, что досталась тебе по праву? Нет, которую ты выстрадал и заслужил своими усилиями. Отринь свои сомнения, ты был рождён и выращен, чтобы сражаться и убивать. Ты оружие, твоя плоть и кости, твоё естество и натура, всё, кроме разума указывают тебе на твоё истинное предназначение!

Человек уселся обратно на землю, стараясь игнорировать красивый женский голос, доносящийся со всех сторон. Он звучал и в голове и наяву, не было от него спасения и только крепкая, точно цепи мироздания воля, не давали сойти ему с ума.

— Замолчи! Замолчи, грязная сука. Я… Я не создан чтобы убивать, я сам определяю свою судьбу. Боги мертвы и некому вести меня по дороге под названием «жизнь», я сам себе хозяин.

Звонкий голос эхом отозвался на выпады и оправдания парня. Из тьмы вышла высокая женщина, на голове которой были небольшие витееватые чёрные рога. Она была очаровательна и красива, как весна, пришедшая в суровый край Йотунхейма. Белая, будто созданная из кости кожа, чёрная грива густых прямых волос и наряд, похожий на сгущённую чёрную теневую вуаль могли бы соблазнить любого из живших людей, но не убийцу ватаги бандитов. Она уселась на труп, лежавший неподалёку у костра и с лучезарной улыбкой взглянула в глаза беловолосого парня.

— Ты юн и глуп, Вейлор. Мне нравится твоя наивность, ты просто душка, когда начинаешь отрицать своё «я». Но придёт время, когда ты скажешь, что я права, не сегодня и не завтра, но когда ни будь…

Парень взглянул в её пурпурные глаза, которые напоминали глубокий космос и стиснул зубы.

— Оставь меня в покое, ты уже мертва, я убил тебя там, на потерянном континенте. Убил осколком, с помощью которого ты подло вернула моего друга к жизни и заставила нас убивать друг-друга.

Женщина подняла палец вверх и язвительно цокая язычком покрутила им и головой.

— Ты был рад сразиться с ним со всей той силой, что приобрёл в своих странствиях, не обманывай себя! Я знаю твои желания, Вейлор, не хуже тебя самого.

Северянин сжал зубы, ложа руку на двуручный топор. Астрид всё не унималась, продолжая говорить свои ядовитые речи.

— И ты был счастлив, когда одолел Магнуса, который был куда сильнее, чем при жизни, ты убил его и тем самым доказал, что еле живой щенок стал грозным варгом! Ты потешил своё эго Вейлор, не нужно отрицать этого! Прими себя, прими свою ярость!

Парень вскричал и его лицо изменилось. Оно стало хищным, его поразили миазмы жестокости и ненависти.

— Заткнись!

Астрид прикрыла вуалью своё прекрасное лицо и усмехнулась.

— О нет, я не уйду пока ты не…

Вейлор сжал в кулаке двуручный топор и сорвавшись с места, перепрыгнул через костёр и стремительным взмахом поразил сидящую на покойнике девушку с чёрными как смоль рогами. Камень на конце древка воспылал, Астрид исчезла, словно гиделийский мираж, оставив лишь пронизывающий ледяной хохот. Вейлор посмотрел на труп, который он случайно разрубил пополам, даже не ощущая того, как лезвие топора проходит сквозь мясо и кости. Ужасные вещи он может творить после прошедшего на арене Игнира, ужаснувшись подумал тот.

Он невольно вспомнил кровь десятков демонов, что лилась словно вино из кубков богов, он вновь ощутил телом все те пытки и испытания, которые едва не уничтожили его тело. Вейлор постарался вспомнить наставления Яна, но разум не получалось отчистить, его потаённая ненависть и ярость, что копилась годами начала просачиваться в реальный мир.

— Тварь! Убирайся в мир теней, прекрати преследовать меня, чёртов призрак!

Голос Астрид вновь зазвучал в его голове, она говорила тихо и размеренно.

— Освободи свою ненависть, любовь моя, в ней твоя сила и могущество, отбрось кредо святости жизни, развяжи себе руки ради цели, ради которой ты покинул своих сородичей.

Вейлор усмехнулся и перешагивая мёртвые тела, вернулся обратно к стене, уже успевшую нагреться от пламени пылающего костра.

— Что ты можешь знать о любви, демон?

Женщина вновь появилась из воздуха и уселась рядом, поджав свои стройные ноги. Северянин больше не пытался атаковать или ухватить этот непреступный мираж, уж сколько раз он старался, но всё было тщетно.

— Я живу гораздо больше тебя и вряд ли смогу тебе объяснить такие термины, как алая, серая или чёрная любовь. Пойми, я хочу для тебя величия, которое ты заслуживаешь, сын холодных степей.

Вейлор смотрел в свет далёких звёзд, представляя себе спокойную и мирную жизнь в других мирах, где нет конца времён, где люди не живут на руинах величия, где нет войны и жестокости. Есть ли такие миры он не знал, но очень хотелось поверить.

— Я лишь хочу увести свой народ от древних наветов и холода Йотунхейма туда, где мы сможет процветать, а не жить одним днём, пуская все силы на противостояние стихии и своим же традициям.

Астрид сверкнула своими пурпурными глазами и появившись перед лицом парня посмотрела в его глаза.

— Тогда зачем ты искал осколки? Зачем ты странствовал и становился сильнее? Ради силы! Чтобы с её помощью сделать задуманное! Захвати силой борозды правления своего народа, убей вождей и уведи их из ледяного плена в Игнир, покажи им мир без смертельного холода и бесконечного геноцида, которые у вас зовётся «выживает сильнейший». Стань их единоличным королём собери армию и измени мир! С моими знаниями и твоей силой мы справимся, Вейлор! Тебе нужно лишь воплотить меня во плоти и вместе нас никому не остановить!

Беловолосый отмахнулся от Астрид. Она исчезла и по новой очутилась рядом с ним, так же опираясь на стену.

— Ты не знаешь мой народ, даже с той силой, которая у меня сейчас есть я не смогу одолеть всех вождей. Я был одним из самых слабых сородичей, который, по их мнению, не был достоин жить. Покопайся в моей голове получше, а потом плети свои сладкие речи, дрянь.

Демонесса надула свои алые пухлые губки, словно обиженный ребёнок.

— Ты же знаешь, что твой разум почти недоступен моим чарам, чёртов тёмный осколок, который ты когда-то пожрал хранит тебя.

Вейлор проигнорировал её, Астрид замолкла. Парень закрыл глаза и провалился в глубокий сон, совершенно позабыв о желтоглазой тени, что пыталась его убить.

Северянин проснулся, когда первые лучи солнца настигли его век. Он распахнул глаза и увидел, как последний из разбойников, превозмогая боль и тяжёлые травмы встаёт на ноги, держа в зубах клинок из лакрилонской стали. Это был невысокий демонический полукровка плутоватого вида, худой и проворный, будто тигрёнок.

На голове находились небольшие прямые рога, выпирающие из-под материи капюшона, кожа была красноватого цвета и весь он сам походил на бесёнка с лицом и телом человека. В его жёлтых глазах была такая ненависть, что её можно было намазать на хлеб. Его рука болталась, будучи выбитой из плечевого сустава, судя по грудине она была проломлена, но осколки чудом не повредили внутренние органы. Везунчик, что сказать, упади он не на землю, а на каменный пол и смерть бы не заставила себя долго ждать, хотя может быть примесь демонической крови хранила его от лап смерти.

Вейлор пожал плечами, перевёл взгляд на потухшие угли, зевнул, потянулся и взяв топор в руки, повесил на него свой вещмешок, где было всё необходимое для путешествия: еда, вода, запасная одежда, связка дорогих осколков. Он оглядел вчерашнее побоище, посиневшие трупы лежали, ещё немного и они начнут разлагаться.

Недолго думая, парень поставил топор на землю и подойдя к паре из покойников, взял их за ноги и направился за пределы цитадели, волоча их за собой.

— Эй! Что ты делаешь, подонок!?

Вейлор посмотрел на стоящего на коленях полукровку, тело которого медленно восстанавливалось. После этого он сжал ладони на области лодыжек мертвецов и запустил одного за другим в пропасть, столь глубокую, что ни Вейлор, ни полукровка не услышали удара о дно.

— Не гоже оставлять мертвецов там, где может отдохнуть странник.

От гнева полукровку затрясло, он сорвал с головы капюшон, оголяя свои чёрные длинные локоны и чёрные рога, загнутые назад, он сжал свой осколок синего цвета, что видел на шее и зарычал. Тот засиял холодным ледяным светом, который заморозил его ранения, покрыв их тонким слоем из льда. Мучительная боль унялась, и он выпрямился во весь рост.

— Почему ты не убил меня!? Ты мирно спал, позабыв обо мне? На сколько же ты пренебрежителен, будь мои ранения не такими серьёзными-я бы убил тебя во сне.

Беловолосый совершенно спокойно посмотрел на храбрящегося парнишку.

— Уходи, я не хочу убивать тебя. Ты с самого начала не хотел нападать, так что иди и живи дальше.

Вейлор развернулся спиной и пошёл к другим телам, чтобы сбросить их в разлом литосферных плит.

Полукровка оскорбился до глубины души. Это чудовище на столько не принимает его всерьёз, на сколько это возможно. Неужели он так просто отпустит его и позволит жить дальше? Только недавно беловолосый убил всех его соратников будто мошек, разбросал и сокрушил голыми кулаками, переломал им шеи и черепа, а теперь ещё и сбрасывает тела, будто мусор. Безумие! Непростительное безумие! Схватив кинжал в здоровую руку, он блеснул своими налитыми гневом глазами и медленно пошёл за Вейлором, намереваясь зарезать его со спины.

Полукровка подкрался на расстоянии вытянутой руки, занёс кинжал, чтобы поразить спину северянина. Предвкушая собственную победу, его лицо искривилось злобной гримасой.

— Сдохн…!

Вскричал тот, но Вейлор развернулся быстрее, чем тот успел закончить фразу и взмахнул ребром стиснутой на манер клинка ладони так быстро, что полукровка не увидел его. Полукровка сделал шаг назад и вдруг ощутил, что на лбу стало тепло. Вейлор вновь развернулся и резким движением ладони стряхнул с неё кровь. Бандит провёл по лбу дрожащей ладонью, на которой осталась кровавая полоса. Ноги подкосились, он упал на колени и кинжал выпал из его доселе крепко сжатого кулака. Кровь залила ему глаза и полукровка больше не мог и помыслить о победе, он отказался от неё целиком и полностью, провалившись в уныние своей собственно слабости.

— Кто ты такой…?

Проговорил он, похолодев от ужаса.

— Заткнись, иначе следующим ударом я раскрою твою пустую бошку.

Пренебрежительно проговорил Вейлор. Он продолжил сбрасывать начинавшие смердеть трупы мёртвых разбойников в бездну, пока Астрид говорила о том, что ему следует избавиться от полукровки сейчас, иначе в ночи, не сегодня, но когда ни будь его месть вернётся к нему. Но Вейлор игнорировал девушку, совершая свой обряд погребения дальше, ибо знал, что больше тот не побеспокоит его.

Закончив, то что начал, Вейлор направился дальше, по плато, которому не было конца. Он убрал секиру за спину на специальный ремень, сделанный на досуге из шкуры убитого зверя, чтобы удобнее нести вещмешок. После небольшой модернизации стало возможно нести и топор, подвешивая его за едва видимую петельку чуть ниже лезвия.

— Куда ты идёшь? Ты так и не сказал мне.

Вейлор закатил глаза, на вопрос Астрид, что послышался в его голове.

— Земля Кельтаров, мёртвая земля, где начался конец времён. Мне нужны ответы и сигил, которые помогут мне свершить задуманное.

Ответил он надоедливой демонессе. Она взвизгнула, явившись рядом с ним. Она встала перед ним, выставив руку вперёд. Парень остановился и посмотрел в пурпурные глаза женщины, источающие первобытный ужас.

— Остановись, Вейлор, это безумие!

Вейлор свесил двуручный топор, на конце которого висел его скарб с одного плеча на другое.

— Что не так?

Астрид засеменила, словно испуганное дитя.

— Остановись, дурак! Там смерть всему живому, даже желтокровые демоны не суются в подобные клоаки, сродни которым только планы бездны. Там, где живут чернокровые опустошители-смерть это лучший из исходов.

Вейлор остановился и удручённо вздохнул, смотря в пурпурные глаза демонессы.

— Тогда расскажи, что может меня ждать там.

Астрид кивнула и сев в позу гиделийского вельможи, указала рукой парню, сесть и выслушать её. Он последовал её примеру, скрестил ноги, сложив топор на колени.

— Вейлор, ты даже не представляешь, какой ужас и кошмар таят в себе земли, принадлежавшие опустошителям. Совершенно неуправляемая масса безумных тварей, пожирающих и превращающих тебя в часть себя, при это оставляя тебе толику разума, чтобы наслаждаться твоей вечной агонией. То, что было в Игнире не отражает и сотой части того хаоса, творящегося там, где правят баллом демоны в чьих жилах течёт чёрная кровь.

Вейлор прервал её поднятым пальцем.

— Раз они демоны, то почему в ваших жилах течёт разная кровь?

Астрид прикусила губу и нахмурила брови.

— Видишь ли, Вейлор, демоны демонам рознь, у нас как и у людей есть иерархия и в отличие от вас она целиком и полностью определяется кровью. Ты возразишь, мол у вас есть особы королевских кровей, а я отвечу тебе-ерунда и показуха! Цвет нашей крови определяет наше происхождение и силу, данную от рождения до смерти почти полностью. Чернокровых безумных тварей, которых и полноценными демонами называть зазорно, являются подавляющей частью нашего общества, если мне не изменяет память их немного больше половины от общей массы. Далее идут бурокровые к коим относились болваны, которые подвели меня, когда вы, людишки пошли за тобой-убийцей демонов, но не стоит равнять меня с ними, ибо существует несколько градаций нашей расы, а если быть точнее четыре. Как ты мог догадаться я стояла на вершине бурокровых истуканов, которые не отличались умом, но в хотя бы были организованы. Они были столь слабы, что я без труда поглотила почти всех за один присест в нашей схватке с полукровкой Хензаром. Ещё выше идут те, в чьих жилах течёт золотисто жёлтая кровь. Это особи благородных кровей, полноценные демоны, а не твари, которых можно сравнить с людскими мелкорослыми варварами. В вашем мире даже один такой пришелец стал бы существенной проблемой существования вашего вида, на вашу радость только один когда-либо появляется, и то неполноценный.

Вейлор изогнул бровь, вспоминая легенды, которые он собирал во время своих странствий.

— Магнеда, убийца богов?

Астрид отрицательно покачала головой.

— Я не думаю, что он был представителем нашей расы, если конечно вообще существовал, ведь я не знаю, что стало с вашими богами. Ваши боги были сильны, сильны на столько, что это могло привести к войне с нашей расой и не факт, что мы бы победили малой кровью, даже если навалились все разом.

Астрид улыбнулась обворожительной улыбкой и положила ладонь на свою грудь.

— Я говорила о себе. Единственное, что отличало меня от тех болванов, которые всё ещё жили инстинктами и жестокими желаниями это примесь жёлтой крови папаши, что и сам был далеко внизу желтокровок. Выше, на самом верху нашей иерархии идёт те, чья кровь называется никак иначе, как огненная. Их так мало, что за многие века будет великой редкостью встретить даже одного демона, кто находится на четвёртом уровне данной крови. Их кровь — это желанный ихор для любого из нас, воплощение ценности и благородства. Самое забавное, что их кровь больше всего похожа на цвет людей. Они странные, это единственное, что я могу сказать. Их не беспокоят никакие из наших ценностей, они просто живут и делают то, что даже желтокровки высочайшего ранга не могут разуметь. Например, тот ублюдок Хензар бастард одного из таких выродков, зачем ему понадобилась женщина жрица из-за которой он спас Игнир не понятно никому, даже самому полукровке.

Она прошипела и закончила свой экскурс в историю крови демонов и их поверхностные различия.

— Четыре уровни крови? Что это значит?

Астрид поджала подбородок рукой и усмехнулась, Вейлор был определённо заинтересован их расой.

— Чистота крови, её насыщенность. Чернокровых откинем, их оттенки рассматривать будет просто глупо. К примеру жёлтая кровь может быть почти такой же тусклой, как бурая, а может быть чистой, как кусок золота. Моя кровь, как ты помнишь…

Вейлор осёк её, подняв руку.

— Да, ты пыталась переманить меня на свою сторону, используя свою красоту и шарм, тогда я тебе чуть лицо не откусил.

Астрид обиженно посмотрела на нахального человека, который отринул предложение, от коего не мог устоять ни один смертный.

— Ну, а теперь расскажи мне, что же ждёт меня на землях тех, кого ты зовёшь чернокровки или же опустошители…

Астрид поёжилась и стиснула свои белоснежные зубы.

— Я… Я даже представить не могу, что сделали эти изолированные от внешнего мира отбросы. Но знаю точно, что они сделали нечто такое, отчего даже меня в холод бросает. Не ходи туда, подумай хорошенько.

Парень отрицательно покачал головой.

— Вот и узнаем. У меня нет пути назад, я не для того страдал и грезил своей целью, чтоб послушать тебя и бросить всё. Смерть или победа, у меня нет иного пути, демон.

Вейлор и не думал сдаваться и отступить. Он поднялся на ноги и взяв поклажу, двинулся вперёд, лишь отмахиваясь от попыток Астрид остановить его на пути к верной гибели.

Чем дальше двигался северянин, тем более густым становился туман. Он уже однажды был в аномалии Би-Зом и примерно понимал, как действует пространство внутри. Густые белёсые взвеси медленно поглощали его, постепенно отрывая от реального мира, где время течёт иначе, нежели здесь. Вейлор был готов к тому, что тут могло произойти что угодно, он держал наготове свой двуручный топор и напрягая все пять чувств двигался всё дальше и дальше туда, где нет солнечного света.

Парень ощущал незримое присутствие зла в этом месте. Оно было куда более зловещим, чем в Игнире и катакомбах потерянного континента, хаос незримыми путами пытался покорить его душу и вселить в неё ужас, но Вейлор сопротивлялся. Его воля сильна, его цель известна, юноша просто не мог позволить себе даже самый краткий миг слабости. Гротескные уродливые образы и полутени, не имевшие плоти плясали в хороводе непристойного безумия.

Их естество переливалось и изменялось, подобно пышному тесту. Неподготовленный человек наверняка бы до чёртиков испугался лишь отражения грядущего, но Вейлор был другим. Пройдя через жестокость в детстве, путешествуя через умирающий мир Лакримы, охваченный войной, голодом и вымиранием человечества, узрев потустороннее и настоящее, он подготовил себя к тому, что могло ждать его дальше. То, что он зрел ныне было похоже на ад и чистилище в одном флаконе, Вейлор лишь усмехнулся, блеснув своими голубыми глазами.

Туман начал отливать серым светом и Астрид оповестила его о том, что точка невозврата пройдена. Либо он найдёт то, что ищет, либо поляжет тут навсегда, не оставив от себя и костей. Вейлор незаметно проскользнул в одну из самых древних аномальных зон, туда, где начался крах райской Лакримы.

Пройдя незримый барьер, Вейлор отчётливо ощутил, что попал в совершенно другой мир. Вдруг вокруг будто раскалилось и сильное марево исказило едва зримое пространство перед лицом парня. Воздух накалился до состояния, когда стало сложно дышать, и северянин схватился за горло, едва не рухнув на колени. Он выстоял, схватившись за глотку. Горло пронзило тысячами невидимых крючьев, которые вызвали фантомные, но такие реалистичные боли. Чувствовалось, как они выворачивают его трахею и сосуды, он явно ощущал, как его рвёт на части, при этом тело было целым.

Сорвавшись с места, задыхающийся от жара, Вейлор сделал несколько скачков вперёд и увидел впереди себя полупрозрачные серые тени, которые безмолвно стояли и смотрели на него пустыми провалами глаз. В их естестве было что-то древнее и могучее, наряды давно ушедших веков и жестокие холодные лица выдавали в них тех неприкаянных, чьи души вечно должны бродить по аномалии, сотворённой осколком упавшего Левиса.

— Это только начало, Вейлор. Беги… БЕГИ!

Проговорила Астрид и как только фантомы сделали шаг вперёд, желудок сковало ужасной колкой судорогой и всё содержимое, смешанное с кровью вырвалось наружу. Его стошнило себе под ноги, и он явственно ощутил, как силы начали покидать его тело. В голове зазвинело и свет начал тухнуть в его голубых очах. Боль была на столько нестерпимая, что казалось, будто изнутри головы мелкие мохнатые твари сверлят его череп. Вейлор никогда в жизни не ощущал подобной мучительной боли, пытки в застенках Игнира были лишь лёгким наказанием на фоне той боли, что скручивала его тело в дугу. Он понял, что ощущал Хензар в глубоких катакомбах города Сларвов и Вергов. Шрам, оставленным воскрешённым Магнусом раскрылся и начал кровоточить, в глазах лопнуло сразу несколько сосудов и кровавая пелена начала уносить его в мир теней. Вейлор крутился и судорожно искал выход, но видел только плывущий перед глазами туман, явившийся из иного мира.

— Не стой столбом, Вейлор!

Юноша собрал всю волю в кулак и рванул вперёд, взмахивая своим огромным топором наотмашь, рассекая фантомов, одно только присутствие которых приносили ему невероятные страдания. Его слегка отпустило, и он побежал вперёд, будто напуганный дикий зверь, загнанный в ловушку. Вейлор был в ужасе, он повернул назад и побежал, что есть мочи откуда вернулся. Он был готов позабыть о своей клятве, о своей цели, он был готов бросить всё, чтобы только спастись из этого ада наяву. Он не слушал Астрид, не слушал свой рассудок, им руководил только инстинкт выживания.

Он бежал и ощущал глаза тех ужасных существ скрытых в раскалённом тумане. Когда солнце, которое почти не проникало внутрь исчезало, то он видел, как множество рук тянутся к нему из тьмы белёсого хаоса. Вейлор нашёл укрытие в виде лощины, где он будто дикое животное забился в самую глубокую нору. Он тяжело дышал, сжав топор в руках так крепко, что его древко едва не расщепилось. Взгляд Вейлора был направлен вверх, где не было ничего кроме белого клубящегося марева.

Астрид явилась перед ним во всём своём великолепии. Она гаденько улыбнулась, смотря на загнанного в угол парня, но после посмотрев в его глаза, в коих теплилось желанием умереть, чтобы не испытывать этого кошмара наяву, смягчилась и провела по его волосам своей мягкой рукой.

— Я предупреждала тебя. Теперь уже нет пути назад, человек.

Путь Вейлора начался не с самой лучшей ноты. Осадок от пережитого ада останется с ним, наверное, до конца его дней. Парень несколько часов сидел и с ужасом понимал, что он попал в предтечу ада, туда, куда вряд ли сунулись бы даже всемогущие боги. Он выпил затхлой воды, которая судя по всему тоже подверглась проклятию этого ужасного места, закусил солёным мясом и чёрствым хлебом и выбравшись из норы, продолжил свой путь. Астрид явилась будто во плоти в белом саване с капюшоном, она и шла с ним рядом, наблюдая за тем, каким подавленным стал тот, кто доселе не испытывал страха.1 Вейлор был человеком с сильной волей и крепким телом, но даже его надломили земли чернокровых опустошителей. Иной на него месте сошёл бы с ума и умер, не прожив и пары минут.

Северянин взглянул покрасневшими от крови глазами на демонессу, бредущую подле него.

— Никогда бы не подумал, что буду рад твоему обществу. Я, наверное, впервые не против что ты плетёшься рядом.

Астрид удивилась и остолбенела всего на секунду от такого странного заявления того, кто испытывал к ней жгучую и колкую ненависть.

— Похоже ты начинаешь понимать, что я тебе не враг, мой милый Вейлор. Чего ещё ожидать от мальчишки, который видел только жестокость и кровь…

Северянин посмотрел вперёд. Ничего кроме тумана, мёртвых деревьев и неплодородной земли под ногами, что не могли уродить ничего кроме колючих кустарников.

— Я не спрашивал тебя до этого, но сейчас думаю стоит, ведь не известно смогу ли я выжить здесь. Ты иллюзия моего мозга или явь? Не сломил ли Игнир мой рассудок и не грезишься ли ты мне, королева бурокровых мерзавцев?

Астрид рассмеялась голосом. Он был похож на прекрасную тонкострунную арфу.

— Конечно я реальна. Не думал ли ты, мой юный владыка, что я оставлю тебя после того, как ты убил меня? О нет, сокрушитель, я не оставлю тебя так просто.

Вейлор остановился и уселся подле дерева, сухого на столько, что оно стало похожим на камень.

— Но я убил тебя, заколол своими руками. Ты призрак, дух, фантом или же просто воспоминание? Как ты выбралась из мира теней?

Астрид уселась напротив, сверкая очами из под капюшона.

— Я живу, пока живёшь ты. Пока что я паразит, куда меньше чем дух, живущий за счёт тебя. Поэтому я не могу уйти, да и на самом деле не хочу, мой чемпион.

Вейлор посмотрел на неё и глубоко вздохнул.

— Ты хочешь заполучить моё тело?

Астрид встала в полный рост, капюшон слетел с её головы, глаза залитые гневом посмотрели на северянина, зубы оскалились и вся она явно оскорбилась таким вопросом.

— Как ты смеешь!? Если бы я хотела этого, то давно бы убила тебя там, в Игнире. Я могла замучить тебя в катакомбах, сделать тебя своим псом самыми ужасными пытками, но не сделала этого! Мне не нужно владеть тобой, ни душой ни телом, пока ты сам не захочешь.

Вейлор вскочил вслед за ней и вознёс топор над головой.

— Ты это зло. Ты демон, пленившая целый народ. Я не верю тебе, не могу верить и я никогда не стану твоим. Я убью тебя вновь, как только найду способ сделать это.

На глазах Астрид накатили слёзы, но Вейлор не видел их, ибо его топор был куда быстрее. Он рассёк тело, которое рассыпалось ворохом искр и Астрид исчезла вновь.

— Бесчувственный чурбан! Ты похож на демона куда больше, чем любой из смертных!

Прошептала она внутри его головы и всхлипнув, притихла.

— И это мне говорит существо, сотканное из жестокости…

Вейлор шёл очень тихо, скрываясь, как можно сильнее скрывать своё присутствие. Осадочек от прошлой встречи с аномалией обострил его чувства до предела и сейчас он походил на встревоженного запуганного кролика, бредущего через поле капканов. Северянин чувствовал незримые взгляды на свою персону со всех сторон, иногда явственно наблюдая за тем, как руки, сотканные из тумана, тянутся к нему со всех сторон. К счастью лёгкий взмах руки рассеивал это призрачное наваждение. Парень двигался сквозь бесконечные руины потерянных цивилизаций, которые когда-то давно населяли эту мёртвую пустошь, объятую белой дымкой.

На очередной из предревних руин он увидел огромный, наверное, метров в десять, выцветший рисунок, чудом прошедший сквозь тысячелетия. Хотя работает тут время и идёт ли оно таким же потоком, как и вне аномалии? На это Вейлор ответа не знал, но он знал точно, что те, кто создал эти рисунки, изображающие бытность ушедшего, были с богами на короткой ноге. Вот один из, судя по всему жрецов, с помощью магии, без использования всяких осколков внемлет к небесам, которые отзываются на его мольбу и дают ему силы сделать из горы прекрасный город. Он делает это одномоментно, лишь обратившись к тем, кто ещё не покинул их грешную землю.

— Да уж… Как многое потеряла Лакрима… Скверна наша умирающая планета. Есть ли способ вернуть всё на круги своя?

Астрид усмехнулась и материализовалась подле парня всё в том же белёсом балахоне.

— Не обманывай себя, Вейлор. Ты не сможешь спасти их, если они сами не хотят быть спасёнными. Их души давно начал пожирать хаос.

Вейлор стиснул зубы и отмахнулся от демона, явившегося когда её не звали.

— Грубиян. Ты ослабил свою волю, это место делает тебя слабым, ведь ты всего лишь смертный. Я покопалась в твоей голове и не могу понять ради чего ты борешься и сражаешься? Ради тех, кто хотел тебя сжечь заживо? Ради тех, кто считает тебя беглецом и предателем? Мальчик мой, ты совсем запутался…

Северянин игнорировал слова Астрид. Он лишь провёл по памятнику прошлого дланью и двинулся дальше, в поиски того, что таится в самой гуще этого места. Демонесса не умолкала.

— Ты боишься, ты напуган до звериного ужаса, твоё тело дрожит, твоя душа рвётся из тела, но ты продолжаешь упрямо идти в лапы неизвестности! Ради них, ради тех, кто считал тебя мусором, недостойного жизни! Остановись, дурак, ты не справишься. Я выведу тебя отсюда, но поклянись, что ты оставишь эту неблагодарную затею, оставь своих сородичей, они не хотят быть спасёнными.

Голубоглазый человек повернулся к демону и взглянул в её пурпурные глаза. В них читался ужас, он действительно боялся, но вместе с тем, там было возвышенное чувство долга перед клятвой, которую он дал сам себе.

— Я уже сказал, что не остановлюсь, даже если это будет означать вечные страдания. Лучше умереть, делая то, что считаешь правильным, чем волочить жалкое существования, скорбя по тому, что не сделал. Прекрати терзать мою душу, ты, нахальный демон.

Астрид отвернулась и исчезла в клубах плывущего тумана. Вейлор продолжил свой путь, прерываясь лишь по нужде. Припасы еды заканчивались, местная маслянисто-горькая вода, встречающаяся ему в лощинах и у почти пересохших озёр, хоть и давала ему сил, но её послевкусие оставалось на языке ещё несколько часов.

Ох, как же северянин мечтал о пиве Свартов, о этом горько-ячменном вкусе, что проваливается в его глотку и холодным приятным одеялом оседает в его желудке. Путь парня напоминал больше странствие неприкаянной души, сквозь колесо перерождения, чем поход за мечтой. Астрид молчала и не донимала Вейлора, и он остался наедине с самим собой. Он больше не попадал под влияние фантомов как в прошлые разы, словно первая его встреча с ними была уроком, который он запомнил на всю жизнь. И без того острые чувства северянина чувствовали вход в их зону влияния ещё до того, как его вены начинали кипеть, а кровь начинала выходить из глаз и ушей.

— Опять…

Прошептал он, чувствуя, как из носа начинает капать кровь и окроплять безжизненную землю, которая поглощала её с запредельной жадностью. Сменив курс, он, уставший и изрядно помятым этим непростым странствием, вышел к очередным руинам. Хотелось спать и есть и взятый за основу принцип «окружён стенами, значит не загнан в угол», он начал подходить к ним.

— Стой.

Сказала вдруг Астрид и Вейлор сам не зная зачем остановился. Через мгновение он ощутил жестокое тёмное присутствие, схожее с тем, что он ощущал на арене Игнира. Он схватился за секиру и скинул вещмешок с плеч. Через мгновение из древних, едва видимых руин выпрыгнуло человекоподобное существо, сотканное из чёрного, как ночь, вещества. Оно выпорхнуло из-за высоченных стен, будто тень, бесшумно и молниеносно, приземлившись где-то в клубах бесконечного белёсого курева.

— Чернокровка! Приготовься, Вейлор! С этим не договоришься!

Парень осмотрелся, существо судя по всему притаилось и не думало нападать. Оно неспешно изучало своего противника, северянин ощущал на себе его взгляд, но не мог понять, чего оно ждёт. По рассказам Астрид эти твари не имеют почти никакого интеллекта и такие слова, как «тактика» и «стратегия», для них не больше чем пустой звук. Вейлор откинул эту теорию, наверняка оно просто готовиться напасть. Он вращался вокруг своей оси, ожидая нападения, но оно не происходило.

Через мучительные секунды послышался грохот, разрывающий тёсанные блоки отдалённых руин. Через брешь в стене, собирая на себе пыль и осколки выбежало уродливое существо, бредущее на четырёх ногах. Оно было огромно, куда больше, чем варги на которых охотились северяне и больше напоминали легендарных слонов Чёрного Континента, укрытого за южным океаном. Чёрное, мощное, огромное.

Оно возвышалось на пять метров над головой северянина. Оно говорило, или старалось делать это, это было похоже на то, когда безумец в горячке вычленяет несколько слогов или слов, пытаясь что-то сказать. Вейлор сжал топор в обоих руках и ринулся вперёд, ведь лучше биться, что есть сил, чем убегать в надежде спастись, а потом рухнуть и уснуть там, где нету укрытия. Ему нужны эти руины от отдыха, он слишком устал, чтобы искать другие. Из силуэта оно перерастало в определённого вида тварь. Мощные могучие лапы с кривыми, почти человеческими пальцами были лишь опорой грузного громадного тела. Множество тонких, вполне человеческих ручонок делали его торс похожим на сороконожку, у которой к слову не хватало нескольких лапок. Грубая чёрная шерсть покрывала его могучее алое тело целиком и полностью, три пары глаз, идущие по круглой приплюснутой голове, похожей на стиснутый колокол давали ему обзор на 360 градусов. Всё это уродливое нечто заканчивала колоссально гигантская пасть из которой лилась смердящая жижа. Зубы походили на мечи, острые и длинные.

Как только северянин подошёл на расстоянии вытянутой опорной лапы, существо замахнулось ей, но человек извернулся и уйдя в сторону ощутил всю мощь, что несло на себе это тело. В земле осталась яма, опора под ногами пошатнулась, но Вейлор был уже в воздухе. Он прыгнул с диким рёвом бросился вперёд, взмахивая своей большим двуручным топором. Металл созданный из отменной стали северян и чёрного серебра Игнира без труда прошёл через толстую могучую лапищу, которая должна была раздавить человека. Северянин сам подивился ужасной остроте своего нового оружия, ещё не испытанное в действии. Лезвие топора воспылало огнём сразу же, развеивая надвигающуюся тьму, плоть разошлась будто гнилая тряпка, кость расщепилась и конечность отсоединилась, будто была создана из желе, а не грузных могучих мускул.

Демон закричал ещё громче, завалился на бок, теряя равновесие. Вейлор едва не оглох, но и не думал останавливаться. Он словно дикий зверь решил отстаивать права на эту территорию до последней капли крови. Приземлившись и не давая опомниться твари, он поднырнул под его тушу и срубая множество тянущихся конечностей, будто ветви дерева, рассёк брюхо демона, выпуская из толстого брюха чёрные потроха. Вейлора едва не окатило с ног до головы кровью, он с омерзением ушёл в сторону от потока демонический потрохов. Неуклюжая тварь хотела придавить его своей тушей, она перевернулась на другой бок, но Вейлор отошёл и вонзил свой топор в его толстую шею, затем используя оружие, как крюк подтянулся и оказавшись на его спине. Вырвал его он смахнул кипящую чёрную кровь с кромки лезвия и присвистнул. Демон, что лежал на спине дёргался и вопил от нанесённых ран, точнее так думал Вейлор, пока не оказался рядом с его затылком.

— Кто мог это сделать?

С ужасом проговорил он, смотря на то, что затылок существа был разорван и обожжён, будто под действием невообразимо жаркого пламени. Удивительно, что тварь вообще была жива и выказывала хоть какое-то сопротивлением. Снеся несколько рук, которые, не взирая на агонию, вызванную выпущенными кишками, всё ещё продолжали пытаться схватить чужака, Вейлор подошёл к шее и одним взмахом секиры отсёк голову демона, заканчивая его страдания. Туша обмякла и упала на землю, несколько последних всплесков активности закончили этот бой в пользу Вейлора. Чёрная кровь обильно полила иссохшую почву, и та с жадностью приняла дар, принесённый северянином.

— Это тот, кто выскочил сделал с ним? Демоны же не используют осколки. Это был человек?

Спросил Вейлор, на что Астрид лишь сухо ответила «не знаю».

— Выходи! Я не желаю биться с тобой, если ты не нападёшь!

Никто не ответил на его зов. Вейлор продолжал чувствовать незримое присутствие той человекоподобной фигуры, что скрылась в клубящейся дымке. Даже когда паранойя из-за которой чувствовалось, как руки тянутся к его шее, а крючья будто вновь вырывают его внутренности накатывали с новой силой, даже когда они отступали прочь от живительного пламени костра, взгляд того нечто будто продолжал сверлить Вейлора со всех сторон.

— Успокойся моё сердце, успокойся моя душа… Успокойтесь и дайте мне пожить ещё немного…

Он чувствовал, как это проклятое место вытягивает из него все моральные и физические силы. Чрезвычайно обострённая интуиция и чутьё северянина играли скорее против него, как только он попал внутрь, то без конца его окружал лишь стресс. По его подсчётам он не спал уже дня три, а лишь блудил по пустоши, лишь иногда прерываясь на перекус и поиск пригодной для питья воды. Вейлор посмотрел на топор, затем на тушу убитого демона. Ему уже надоело есть солонину и сублиматы, изъятые на напавших на него разбойников, хотелось поесть чего-то более своего.

Вейлор поднялся и посмотрел на тушу. Будь это свинья-он мог бы питаться ей целый год, наверное, при условии правильного хранения.

— Чем ты вообще питалась, когда у тебя была плоть?

Спросил у той Вейлор, осматривая тушу со всех сторон. Под грузную махину натекла целая лужа чёрной крови, это было только на пользу, ведь каждую добычу перед приготовлением следует обескровить.

— Да в целом-то тем, что мне приносили людишки. Редкие блюда, деликатесы и просто изыски вашей умирающей планеты. Нам в целом нужна еда куда меньше вашей, и я могла питаться только вашими страданиями.

Северянин нахмурил брови и указал пальцем на себя.

— Эмоциями?

Астрид блеснула глазами и хищно облизнулась.

— Демоны создания по большей части не из плоти, как вы. Мы-энергия хаоса, обредшая плоть, посему духовная пища для нас является приоритетом. Так к примеру вот этот дохлый чернокровка наверняка вымахал на страданиях тех, кто сюда забрёл, а не на их мясе. Интересно скольких он сожрал, чтоб стать таким большим… Сто… Триста… Какое расточительство человеческого ресурса. Ненавижу этих безмозглых отвратительных тварей!

— Почему ты не растолстела, ведь под твоим гнётом был целый город.

Демонесса ухмыльнулась и появившись за спиной парня, опёрлась на него спиной.

— Чем выше ранг демона, тем больше ему нужно эмоций, чтобы так отожраться. А я, как ты помнишь наполовину жёлтых кровей.

Но Вейлор её почти не слушал, в животе его заурчало.

— Астрид, а демоны ядовитые?

Неожиданно спросил Вейлор, после чего Демонесса появилась перед ним.

— Насколько я знаю не, но зачем тебе это зна…

И тут она заметила искру голода и безумия в его глазах.

— Вейлор, нет. Даже не думай.

Не смотря на отсутствие тела у неё внутри все сжалось, по белой шелковистой коже пробежал фантомный тремор.

— Вейлор, да…

Ответил он, уже присматривая кусок помясистей, где не было торчащих рудиментарных ручонок.

— НЕ СМЕЙ!

Неожиданно для себя взвизгнула Астрид и даже зажала рот руками, чтобы, не ожидая от себя такой громкий вопль.

— Ещё как посмею, я нормально не жрал уже черт знает сколько, а он тут как раз к ужину.

Северянин уже занес топор над бедром демона, выверяя траекторию, по которой его не обдаст кровью. Он сжал топор посильнее и только собрался замахнуться, как демонеса чуть не взмолилась.

— Нет, не делай этого! Это, это…

Он перевёл на неё свой взгляд и нахмурил белые брови.

— Бесчеловечно? Да не смеши мой топор! Разве к вам, демонам, стоит относиться, как к людям? Это даже не капля в море такого же отношение, как ваше к людям. Вообще не удивлюсь если кто-то из ваших охоч до плоти девственных дев или чего-то вроде того. Слыхал, как ваш брат наполнял бассейны с кровью невинных людей, а затем купался там, просто потому, что это приносило им удовольствие. К тому же в стародавние времена, ещё до становления рая на Лакриме в племенах Чёрного Континента было принято есть своих врагов, чтобы поглотить их силу. Так что относись к этому также, как к поглощению вами, ублюдками, агонии и плоти невинных людей.

Довершил он, перерубая тугие канаты черных мышц. Из вен брызгала кровь, она текла чёрным, как смоль ручьём. Иной раз кровь попадала на его руки, делая их скользкими, но на удивление гладкая рукоять топора, созданная Сларвами не становилась таковой. Вот со смачным чавканьем он оторвал себе неплохой кусок бедра, подошёл к вещмешку, достал оттуда сковороду и аккуратно положил его в её. После достав скудные запасы специй, что у него остались принялся приправлять свой странный ужин. Посолив, поперчив, добавив несколько зубчиков чеснока и как следует смешав всё это в собственном соку. Вейлор принялся разводить небольшой костер из того что было под рукой.

Астрид из-за своей нематериальности не могла это прочувствовать свой тремор в полной мере, но когда этот чокнутый положил сковороду на пламя и начал жарить, истекающую соками демоническую плоть. Она шкворчала и покрывалась румянок корочкой, которая появлялась на обычном мясе. Вейлор достал длинную пятизубую вилку и принялся поливать вытопленным жиром и бурлящей кровью своеобразный стейк. Плоть была на удивлением твёрдой, но под действием жара костра она становилась всё мягче. Можно сказать её фантомно стошнило, но опять же из-за того, что у неё не было тела этого не произошло.

Приятный запах готовящегося мяса со специями на костре, вызывал у неё такое отвращение, словно Вейлор собирался есть гнойную язву. Запах будоражил аппетит, но одновременно с этим вызывал тошноту, будто она вкушала ароматы тухлые яйца, вперемешку с рвотой и серой. И через несколько минут Вейлор был готов уже откусить первый кусок, но услышал тихое и жалобное:

— Не ешь…

Он повернул голову на призыв оставить эту затею и увидел огромные выпученные глаза Астрид в которых читался страх.

— С чего бы?

Ответил он, оскаливаясь в злобной ухмылке.

— Пожалуйста…

Шепнула она ещё тише.

— Или что?

— Ничего! Я прошу тебя, не делай этого!

— Как много раз люди просили тебя не причинять им боль и невыносимые страдания? Как много раз ты слышала мольбы не делать что либо? Я видел, что вы сделали с тем стариком Вергом и Хензаром в своих подземных казематах, они наверняка просили «не надо, не делай этого, умоляю!». Чай людской черёд пришёл стать глухим к мольбам демона.

Астрид промолчала, становясь мрачнее тучи, ведь в сути своей он полностью прав. Вейлор откусил кусок. Он был жёстким, грубым и не вкусным, но специи спасали положение. Вейлор прожевал и проглотил первый кусок, а затем принялся разрезать топором готовый прожаренный стейк, бурча под нос:

— Не ешь… Как же, пожри несколько дней солонины и сухофрукты, и не такое сожрёшь, будучи человеком. Я не должен ослабнуть, а от такой диеты, поэтому съем всё что угодно, если оно достаточно питательно и не отравлено.

Астрид только с настоящим ужасом наблюдала, как тот, кого её с самого рождения учили называть слабым и ничтожным человечишкой, пожирает хоть и низкокровного, но собрата. Вейлор вгрызался в плоть убитого им же демона, будто то была лишь добыча, а он был охотником. Мироустройство от этой картины просто изворачивалось наизнанку, человек пожирает демона, до этого момента сие действо казалось полностью невозможным.

Её передёргивало от каждого его движения, направленного на поедании дохлого чернокровки, буквального каждое действие выражало у неё страх и отвращением: от того, как он вонзает зубы в его плоть, отрывает кусок, пережёвывает и проглатывает, от всего лишь жалкому духу Астрид становилось дурно. Слабый и никчёмный смертный в этот момент напоминал квинтэссенцию человеческого желания жить и двигаться вперёд не смотря ни на что.

Она чуть не взвизгнула, когда поставила себя на место поедаемого собрата, наверняка Вейлор бы сожрал и её, ведь его пацифизм распространяется только на тех, кто невинен. Да будь каждый смертным хоть в половину таким же, как этот безумный северянин, ей бы вряд ли удалось поработить Игнир и всю планету, только геноцид или поражение. Ох не зря именно он из всех бойцов и смельчаков заинтересовал её, совсем не зря. Было в этом парне нечто подобное, что отличало его от других.

— Интересно, а бурокровые такие же сносные на вкус?

Пробормотал Вейлор, с заляпанной жиром ухмылкой, смотря на Астрид, которая взвизгнула и испарилась, чтобы не видеть этого омерзительно жуткого пира.

Повторив сие ритуал ещё дважды, Вейлор насытился и на душе стало намного легче. Он упёрся спиной на тёсанную колонну и смотря в пламя думал, что же ему делать дальше. Если его блуждания поэтому место затянутся, то он свихнётся или погибнет, ведь кто знает, как сильны демоны. Вспоминая Игнир, его передёргивало, ведь с каждым из созданий ночи приходилось биться на пике своих сил, выкладываясь на полную, не жалея никаких сил. Едва ли даже сейчас, со всем тем опытом и силой, что он получил, превозмогая боль от пыток и схваток на арене, Вейлор сумеет сразить даже двух истуканов-бурокровок за раз. Кто знает, как сильны те опустошители, что скрываются во мгле.

Северянин устал, ему надоела гонка за выживание, его руки устали проливать кровь, лишь ради того, чтобы жить. Почему люди так глупы, что даже сейчас, когда их мир стремительно умирает и уходит вне бытья, воюют, грабят и убивают? Почему кусок хлеба и место под солнцем достаётся так дорого, ведь мир огромен и каждый волен жить, как вздумается, главное не мешать другим. Парень, взглянул на свои руки, понимая сколько же крови он пролил, скольких людей, зверей, чудовищ и демонов он погубил, лишь только за тем, чтобы жить самому. Каждый из них выбрал кривую дорожку, он не хотел убивать их, но они не оставили у него выбора. Хотите убить-готовьтесь быть убитыми, убиваете невиновных-умрите, это закон, которому он придерживался, ведь что будет с миром, если вокруг будет лишь беззаконие? Будет хаос, что до конца уничтожит человеческий род. Вейлор глубоко вздохнул и посмотрел вверх, видя лишь непроглядный туман.

Нужно было поспать, но щемящее чувство тревоги мешало сделать это.

— Астрид, мир демонов выглядит так же?

Демонесса появилась перед ним, закрывая собой пламя костра. Всё такая же прекрасная, всё такая же идеальная телом, но в лице её была грусть.

— У нас много миров, ровно так же, как и у вас-людей.

— Много миров? Что?

Не поняв её, проговорил Вейлор.

— Ну, например, самый ужасный из миров демонов, где живут одни опустошители-чернокровки так ужасен, что в вашем языке нет слов, чтобы его описать. У него даже имени нет, но его часто зовут Бездной, это даже не мир, а целая сеть миров, которая схлопнулась от перенаселения и огромной концентрации хаоса, но не суть. Чем ниже ты спускаешься по этой цепи Бездны, тем хуже, это похоже на гниющий кусок сыра, в котором личинки пожирают друг друга в бесконечном безумном потоке. Бррр, я была на нескольких этажах и веришь-не веришь, мне было страшно и отвратительно. Прям так же, когда ты жрал одного из них.

Астрид передёрнуло, и она отряхнулась от нахлынувших воспоминаний о Бездне и недавнем пире Вейлора.

— Есть же демонические миры, что куда лучше этого полудохлого захолустья, с экономикой, странами, традициями. Почти такое де общество, как и у людей, но со своими особенностями. С другой стороны нынешняя Лакрима это тоже так себе место для жизни вашей расы, умирающий и объятый войнами, голодом и болезнями шарик. То ли дело мир, называется Лэнд, там есть всё это, но люди живут куда более сносно, а вот нам, демонам там трудновато, слишком уж много помех.

Вейлор усмехнулся от осознания того, что где-то далеко есть мир, населённый демонами и который по словам демонессы куда лучше их «захолустья». Северянин представил себе тот мир, где есть хоть толика покоя, в отличии от многострадальной Лакримы, где он есть только в покоях тех, кто управляет странами, да и то не в полной мере.

— Тогда на кой чёрт тебе сдалась Лакрима, если есть миры куда лучше?

— Вейлор, а давно ли ты чистил ушки, дорогуша? Я же говорила, что демоны питаются негативными эмоциями, коих тут завались просто, да и отсутствие помех в виде тех, кого вы кличете богами сыграло на выборе именно этой планетки.

— Расскажи мне о своём родном мире.

Астрид отрицательно покивала головой.

— Нет, не хочу, не сейчас…

— Ну и ладно. Я ложусь спать, а ты сторожи.

Вейлор зевнул и улёгся поудобнее, на сколько это было возможно.

— Эй, я тебе не сторожевая собачка! Нахал!

— А я не подписывался быть домом для тебя. Отрабатывай аренду, демон. И вообще, что ты там говорила за чёрную и серую любовь?

Астрид хмыкнула и усмехнувшись, уселась рядом с засыпающим парнем.

— Какой же ты засранец… Да я тебя…

Вейлор повернулся на другой бок, чтоб не слышать бубнёж надоедливого демона.

— Заткнись, я хочу спать…

Северянин уснул, бог снов, который возможно и выжил в кровавой резне, унёс его разум в очередной кошмар. Вейлор спал и видел войну: люди убивали друг друга за чарку затхлой воды и чёрствый кусок хлеба, сородичи вырезали друг-дружку, прекращая свой род, канибалы пировали на побоищах. Это были уже не люди, больше похожие на Гиделитких шакалов, они вгрызались в плоть мёртвых и пожирали их с непреодолимым голодом, который нельзя было унять ничем, кроме человеческого мяса.

Вейлор кричал и пытался воззвать к их рассудку, но они были глухи к его мольбам. Тогда он откидывал все свои убеждения, надевал на голову взявшуюся из не откуда шкуру медведя, а точнее его голову и бросался в бой, выпуская всё, что накопилось у него внутри за долгие годы. Ненависть, ярость, презрение и глубокую обиду, она хлынула из него бурным потоком, сносящих всех на своём пути. Вейлор носился среди людей и убивал всех без разбора, кровь и отрубленные конечности ливнем метались около его глаз. Никому не было пощады, ни сдавшимся, ни бьющимся, ни старикам, ни детям, ни женщинам, не мужчинам. Вейлор сокрушал и рубил всех своим пылающим топором, всех, кто был повинен или безгрешен, ему было всё равно. Юноша накидывался на вождей, которых охраняли смелые и сильные войны, горящий топор сминал их щиты и уродовал могучие тела, он кричал и ярился, будучи беспощадным, будто кровожадный зверь. Вейлор проснулся в холодном поту, он вскочил, хватая свой топор. Астрид стояла неподалёку, оперевшись на одну из выщербленных временем колон.

— О, ты проснулся? Опять снилась резня?

— Да.

— Признайся, ты много раз хотел, чтобы этот сон стал реальным.

— Нет, я не хочу… Не хочу убивать, не хочу проливать кровь, я устал и хочу покоя.

— Ты врёшь самому себе, тебе уже не выйти из этой спирали из смертей. Так повинуйся ей и стань лучшей версией самого себя.

Вейлор сжал зубы и указал на демонессу пальцем.

— Не говори словами Яна, что ты знаешь о ценности и святости жизни?

— Ничего, кроме того, что нужно бороться за неё, а ты, как я вижу, начал опускать руки. Но ничего, твоя натура всё равно возьмёт своё, как только настанет время, когда нужно будет вновь пролить чью-то кровь…

Вейлор умылся в ручье, что тёк рядом. На удивление в нём была вполне сносная вода и посему он вдоволь напился и взял её с собой впрок. Он пошёл дальше, наблюдая перед собой только туман, начавший рассеивался по мере его приближения, словно отворяя то, что он хранил в своём белом лоне. Юноша на своё же удивление начал хорошо чувствовать приближение фантомов, боль от присутствия которых заставляло думать его о смерти, лишь бы не испытывать той проклятущей невыносимой боли. Он ориентировался по шраму, оставленный ему Магнусом. Как только он начинал гореть и кровоточить — это верный признак того, что пора бы сойти с дороги.

Вейлор отметил, что туманная страна до боли напоминает ему родной Йотунхейм в моменты кратковременного схода снега: плоскогорье с высокими пиками, скудная растительность, больше напоминающую сухую траву, почти полное отсутствие флоры и фауны. Тут преобладали лишайники, яркие уродливые грибы, переливающиеся всеми цветами радуги, да редкие колючие кустарники, расположенные иной раз целыми садами. Было много погибших иссохших деревьев, ставшие точно каменные. Вейлор подошёл к одному из таких деревьев, когда увидел на нём что-то, колыхаемое ветром. Это висел давно расставшийся с плотью скелет в лохмотьях, на шее оного находилась петля. Видимо он устал и сдался, человек, череп которого взирал пустыми глазницами выбрал простой путь в перерождение, отбросив все надежды на спасение. Северянин презрительно фыркнул, внутри себя понимая, что это куда лучшая участь, чем быть растерзанным опустошителем.

Чем дальше он продвигался, тем чаще ему встречались кости людей, иногда целиком, иногда фрагментами. Это несчастные часто имели подле себя осколки и довольно внушительные, видимо тут их было великое множество, но Вейлор и не старался найти их. Северянин не брезговал тем, что обирал мертвецов, в его культуре это не порицалось, ведь суровая страна с детства учила, что нужно использовать всё, чтобы выжить. На что мертвецам то, что может пригодиться живым. Вейлор искал осколки, что имеют свойство хорошо гореть, ибо топливо найти проблематично, а эти мелкие крупицы плоти богов горят жарче и дольше любого дерева.

На одном из разорванных скелетированных покойников, к слову, на некоторых ещё можно было найти фрагменты кожи и давно сгнившей плоти, Вейлор нашёл сумку, в которой лежало то, что он никак не ожидал увидеть. То был пожелтевший плотно скрученный свиток, содержащий на себе печать одного из кланов его сородичей. Это был клан, разящий мечей. Владельцем свитка оказался мужчина по имени Гъёлль. Вейлор помнил его, он жил среди них, когда он ещё был ребёнком. Этот горячий на язык человек вечно хотел стать главной своего клана, он говорил это при каждом удобном случае, но потом он стремительно пропал. Похоже он узнал про сигил, что мог даровать ему возможность возглавить северян и направился сюда. Как жаль, что сородич погиб так далеко от дома, так и не достигнув цели.

Вейлор развернул свиток и начал читать. В свитке говорилось об белом городе, высеченном в огромной массивной горе. Он описывался, как место, которого не должно быть на свете, град был идеален во всём, его не тронул тлен и время. Там цветут сады и царит покой. На свитке был схематично нарисованный город, поделённый на семь этажей. На каждом из этажей были нарисованы демоны и люди, а на верху, на самом пике восседала большая громоздкая фигура на троне и рядом с ней демон поменьше. На её голове его находилась корона, видимо это был король сие чудного города, что был назван «Лайстронг». Похоже Гъёлль спятил перед своей жестокой кончиной, ибо зачем уходить из столь спокойного места? Хотя, может ли случиться так, что он нашёл сигил, но его отняли другие искатели сокровищ или демоны? Так много вопросов и так мало ответов, Вейлор вздохнул и убрав свиток, двинулся дальше.

Беловолосый двигался, будто по древнему склепу, в котором спали вечным сном ушедшие жители Лакримы, фантомы коих неприкаянными патрулями всё ещё ходили по своим извечным владениям. Северянин морально и физически устал, ему ещё никогда не было так плохо за всю свою недолгую, но крайне насыщенную жизнь. Если так подумать, то вся его жизнь это череда из боли, утрат и сражений, эта спираль закручивалась и затягивалась петлёй на его шее всё сильнее.

Всё сложнее сдерживать ярость, всё сложнее подавлять волей ненависть. Когда он уходил из родных земель, гонимый преследователями, которых ему довелось называть сородичами, то ему хотелось убить всех, кто стоит во главе кланов, растерзать и закончить весь этот порочный круг из попытки воссоздать бога из тела избранного северянина.

Он помнил заветы жрецов, что жили непристойно долго даже по меркам огромного срока жизни северян. Древние, сморщенные от прожитых годов старцы твердили лишь одну мантру: прими плоть ныне погибших богов, пожри её и может быть, когда ни будь в тебе иль в отпрыске твоём вернётся бог времён престарых, чтоб править миром вновь.

Чепуха, из мира смерти нет выхода, пожри ты хоть один все осколки на Лакриме. Вейлор, конечно, понимал, что пожравший осколка воин едва ли остановится на пути к силе, ибо это лёгкий путь, но плата за это огромна. Каждый кусочек божества может убить тебя, каждый ставит тебя на порог жизни и смерти, в котором выживет только тот, кто перенёс ужасные мучения и страдания. Тело выворачивает наизнанку, боль невыносимая, слабость такая, будто из тебя вытягивает все соки. Если бы не упорные тренировки на выживание, то один из сотни выжил бы после даже самой малой крупицы. Его передёрнуло от воспоминания того, как он упал с телом Магнуса, переломал себе половину костей, чудом не задев жизненно важные органы и чувствуя близость смерти пожрал зелёный осколок, усиливший его агонию. Когда же закончится весь этот путь, ведь от порога своего рождения я только и двигаюсь вперёд, снося преграды и пытаясь выжить? Как долго будет продолжаться эта жалкая пародия на жизнь? Вейлор не знал этого, но эти думы крепко засели в его голове.

— Опять задумался, Вейлор?

Проговорила Астрид, явившаяся подле него.

— Да.

Коротко ответил он. Озорные глаза демона вспыхнули, и она посмотрела в голубые глаза Вейлора.

— О чём же, чемпион?

Парень отвёл взгляд и уставился вперёд, видя перед собой только туманное курево.

— О жизни и смерти, о пути, который меня так тяготит, о том, что будет после того, как я свершу задуманное, ведь мирная жизнь для меня после пережитого наверняка закрыта. Я думаю о многом, слишком многом, раньше я думал лишь о достижении одной поставленной цели, сейчас у меня куда больше вопросов.

Астрид усмехнулась и запрыгнула на спину парня, после чего уселась на его могучее плечо, свесив ноги. Он почувствовал тяжесть будто она была реальна.

— А ведь ты так юн, впереди много всего интересного, зачем распыляться на тех, кто тебе ненавистен, Вейлор? Слушай свой внутренний голос и делай, как он велит, только ты сам знаешь, что лучше для тебя.

Северянин с грустью вздохнул и опёрся спиной на почерневшее дерево.

— Долг. Я не могу просто взять и нарушить клятву, данную себе, Магнусу, родителям и всем тем, кто страдает от ужасных традиций моего народа. Я не хочу, чтобы они умирали и страдали из-за сумасшедших заветов предков, я хочу им блага.

— Убей вождей, убей жрецов и веди всех в новый мир.

— И чем я буду лучше тебя, демона в их глазах? Тот, кто должен был умереть, убежал, осквернив тело друга и вернулся спустя несколько лет, чтобы убить тех, на ком держится общество… Я хочу не поработить, а освободить, понимаешь?

— Вейлор, это называется честолюбие и тщеславие…

Вейлор сжал зубы и посмотрел на демона таким взглядом, что её пронял дрожь, она спрыгнула с него и дальше решила идти следом.

— Мне не нужна власть, не нужно признание, я просто хочу сделать, что должен. А для этого мне нужен символ, который заставит их приклонить колени без кровопролития, легендарный сигил могущества.

Демонесса развела руками.

— Что ты будешь делать, когда всё это закончится, Вейлор? Вернёшься к той смазливой красавице жрице и заведёшь много-много детей? Вееейлор, ты же не любишь её, она тебе симпатична, не более.

Вейлор сполз по древу и уселся на пятую точку, поджимая ноги.

— Я уже ничего не знаю… Я никогда не смогу жить мирной жизнью, не после всего того, что я пережил… Жить с ними я уже точно не смогу, не после всего, что пережил, не после того, что видел и чувствовал. Но я должен.

Демон погладила парня по его белым волосам, и он почувствовал, как её бледная кожа касается его. Откуда у неё плоть? Не важно… Он глубоко вздохнул, ложа ноги на колени.

— Не горюй, просто следуй своему внутреннему голосу. Хочешь спасти их-спасай, хочешь искать силы-ищи, не хочешь-не убивай, делай всё, что хочешь, не делай того, что не хочешь, всё только в твоих руках, мой юный Вейлор. Я знаю, что ты рано или поздно оскалишь свои клыки, просто сейчас ты запутался. В любом случае пока я рядом, и ты не будешь так одинок, как прошлые года.

Вейлор поднял взгляд на демона и по лицу и глазам понял, что её слова либо правда, либо невероятно умело замаскированная ложь, но доверяя своим инстинктам он предположил, первый вариант наиболее близким к истине.

— Ты не такая плоха для демона, но я всё равно никогда не забуду во что ты превратила Игнир и сларвов.

— Это в моей природе, понимаешь? Для нас люди, как для вас скот и узнай другие, что я воспылала к ним какими-то, по вашему спектру эмоций положительными чувствами, меня посчитали бы ненормальной и двинутой. Но… Я больше не хочу порабощать вас и делать своими рабами, мне хочется, хоть я и голодна. И всё из-за тебя, маленький нахальный смертный.

— Чувства демона к человеку, который его и убил… Это просто… Безумие…?

Астрид искренне звонка рассмеялась, окидывая рукой видимое пространство.

— Мир и общество в которых ты жил и живёшь-безумие, а уж выставлять рамки тут, в аномалии вообще не к месту.

Вейлор встал и двинулся дальше, ведь из его шрама на глазу вновь пошла кровь, а это был верный признак приближения клятых фантомов.

Северянин шёл, занятый своими размышлениями до тех пор, пока не услышал утробный крик умирающего человека. Не взирая на то, что в этой местности всё больше походило на обман он направился туда, ведь Астрид подтвердила, что это скорее всего человек. Вейлор дошёл, когда все демоны уже растащили труп, оставив лишь брызги крови и шматки мяса. На месте северянин встретил мелкого беса, что едва ли был больше обычного подростка. Вполне себе гуманоидное создание, больше похожее на уродливого карлика с большой головой, копытами и рогами. Оно было абсолютно голым, но его чёрно-красная кожа похоже неплохо защищала это хилое тельце.

В его руках его зияла свежая объеденная берцовая кость человека со следами мелких тонких зубов. Убогое создание жадно вцепилась в свою добычу, противное чавканье заставляло Вейлора испытывать к нему ещё большее отвращение. Похоже тварь пришла недавно и сейчас обгладывала объедки. Появилась мысль попробовать допросить это жалкое подобие демона. Вейлор напал первым и с плеча сбив того с ног, несколькими ударами носка сапога заставил того замолкнуть и лишь кашлять кровью. Совсем слабый, подумал про себя Вейлор, разбивая тому острые зубы, которые он посмел оскалить.

— Лайстронг. Где он?

Тварь только кряхтела и пыталась уползти. Вейлор навалился ногой и прижал его к земле. Изворотливый бес пытался выбраться, но тщетно, грузное тело северянина не давало ему и шанса сбежать.

— Вейлор, это дно даже по меркам чернокровок, они совсем не разумны, это всё бесполезно…

Проговорила Астрид. Юноша попробовал ещё пару раз вывести того на разговор и не получив никакого успеха, переломил тому позвоночник сильным стомпом, чтобы не вертелся. Твари заверещала и замахала своим импровизированным оружием, Вейлор наступил ей на руку второй рукой и тонкие пальцы бесёнка ослабли. Подхватив бедренную кость, которую тварь так жадно обгладывала он замахнулся над его головой.

— Вкусно? На, жри!

Парой мощных ударов, тихий треск, который, приятно щекотал его уши, Вейлор размозжил его черепную коробку. Из неё брызнула кровь, а чёрные глаза тварёныша закатились и застыли уже навсегда. Он отбросил заляпанную кровью кость и перевернув тварь на спину небрежным пинком удостоверился, что она мертва. Вейлор посмотрел на смолянистую кровь и вспоминая вкус давеча съеденного демона и усмехнулся.

— Как же ты жесток с демонами… Надеюсь ты не будешь его есть?

С отвращением и толикой страха проговорила Астрид.

— Не хочу пачкать топор о такую падаль… А уж жрать тем более.

Вейлор неожиданно для себя услышал едва различимый удар в колокол, схожий с набатом Лакрилонских храмов Культа Луны и переведя взгляд сконцентрировался. По примерным прикидкам источник звука находился в часе-полутора пути.

— Ты слышишь это?

Спросил он у демонессы. Она утвердительно кивнула головой.

— Похоже ты на верном пути. Поспеши до темноты.

Северянин сорвался с места и побежал в сторону звона колоколов. Он был в предвкушении того, что увидит древний город, утерянный в этой жуткой аномалии, Вейлор знал точно, что сигил, который поможет ему свершить предначертанное там и посему это придавала ему ещё больше сил. Заточение в Игнире укрепило его тело, но надломил волю, с виду грубый и неотёсанный северянин всегда был немного более чувствительным, чем прочие собратья. Ему была не чужда философия и самокопания, коим он предавался в долгие холодные ночи, когда к нему не приходил сон.

Сейчас же он думал о затягивающийся спирали убийств, про которую ему сказала Астрид. Ведь и вправду, ранее жизнь тех, кто нарушил святость жизни его не волновала. Он убивал тех, кто покусился на его жизнь без раздумий, ведь таков круговорот жизни и смерти. Убил-умри, покусился на чью-то жизнь-будь готов умереть сам, но сейчас Вейлор начинал думать иначе…

Жизнь-великий дар, данный тебе провиденьем и пусть она так же ужасна, как его путь, но всё же были в ней и радостные моменты. До сей поры он никогда не думал о тех, кто пал от его руки, десятки негодяев убил Вейлор с тех самых пор, как ушёл из родного края и нет, наверное, ни одного народа, чью кровь не вкусил его верный топор, который изменялся, как и он сам. Почему боги столь жестоки, раз не дали людям второй шанс? Почему убитый единожды ты больше никогда не станешь собой? Смерть-это конец пути и точка, весь твой опыт, все твои друзья и враги, весь твой путь подойдёт к концу и не будет больше горесть и радости, будет только тьма.

Будь воля северянина, он бы больше не брал в руки оружие, ему надоело отнимать жизни, лишь затем, чтоб прожить самому. Он понимал, что с течением времени ему всё проще становится убивать и отбросив тот стиль боя, когда в обоих руках по топору, он всё же вновь пришёл к двуручному хвату. Каждая его рука вновь убивает, как бы он не пытался подвергать пощаде врагов безоружной рукой, всё в конечном итоге оказалось тщетно. Юноша думал о семьях, родных и близких тех, чьи жизни оборвал его топор и содрогался от того, сколько же уз он прервал. Приступ меланхолии отступил после того, как тело вновь заломило и пришлось изменить маршрут.

Вейлор чувствовал, что это место вытягивает из него все жизненные соки и вгоняет в такую тоску, что жизнь становилась обузой для него самого. Беловолосый ощущал себя слабее, чем, когда бы ты ни было, хоть и его тело становилось всё больше и сильнее от пережитых невзгод, но дух будто медленно, но верно затухал, подобно тлеющей свече.

— Покой. Я обрету покой, когда всё это закончится, осталось лишь немного потерпеть.

Сказал сам себе Вейлор, а Астрид поджав губы, накинула капюшон.

— Какой путь ты прошёл ради других… Вейлор, мальчик мой, такими темпами ты совсем забудешь о себе и своих хотелках, растворяясь в своём безумном желании… Что же ты будешь делать после того, как закончишь то, что начал? Ведь ты будто одержимый жил только этим, прожигая годы…

— Я что ни будь придумаю, мир огромен, я точно найду в нём своё место.

— Твоё место было подле меня, в Игнире, ты должен был править со мной, но ты всё испортил и сейчас мы в этой дыре, возможно навеки.

— Заткнись, я слышал это уже тысячу раз. Я не просил тебя идти за мной и использовать моё тело, как гусеница дерево.

Астрид глубоко и разочарованно вздохнула. Вдали, на самой границе видимости стали обрисовываться стены и шпили домов потерянного в тумане города. Вейлор тихо, стараясь привлекать как можно меньше внимания, прокрался мимо нескольких демонов, собравшихся в кучку. Они негромко рычали будто дикие звери. Он подошёл достаточно близко, чтобы понять, Лайстронг воистину огромен. Город был вырезан в гигантской горе, которая возвышалась подобно колоссу вверх, едва ли не достигая гор.

Спрятавшись за почерневшим деревом, северянин присмотрелся своими зоркими глазами получше и понял, что город разделён на пять уровней, будто широкая круглая башня, размером с самый большой город в мире, столицу Лакрилонии-Стронгхолд. Каждый уровень был богаче предыдущего, это было понятно по строениям и крышам домов. Не было видно никого, вероятно всего город давно уже заброшен или те немногие, кто там есть, скорее всего прячутся по домам. Белые гладкие стены, величину которых нельзя было измерить на глаз защищали город от осад и набегов тех, кто бы хотел взять его штурмом.

— Это похоже на Вавилонскую башню.

Проговорила демонесса, разглядывающая сие строение с глазами полными ностальгии.

— Что это?

Спросил Вейлор, на что та лишь отмахнулась.

— Башня, которую строили люди, чтобы показать богу своё величие. В общем-то не важно, такого строения нет в этом мире. Поспеши, Вейлор, нас могут заметить.

Вейлор ничего не поняв, быстрой походкой добрался до деревянных грузных ворот и тотчас увидел на них множество рытвин и засечек, оставленных когтями и клинками.

Северянин не особо церемонясь сжал руку в кулак и несколько раз ударил в дверь, да так, что та застонала и его, кажется услышало пол города, если там конечно кто-то есть.

— Открывайте! Мне нужно войти внутрь!

Никто не ответил даже спустя несколько минут ударов и ожидания. Вейлор чувствовал чей-то пристальный взгляд, но сколько он не вглядывался в белую мглу, он не видел никого, никого не видела и Астрид. Северянин вскинул топор и ударил по вратам со всей силы. Сталь и дерево столкнулись, но на двери остался лишь небольшой рубец, уходящий на пару сантиметров в глубину.

— Э… Это что за дерево?!

Вейлор ударил ещё и ещё, его страшные взмахи, которые могли бы свалить и вековой дуб оставляли лишь незначительные засечки и зарубки. Астрид хихикнула, рассматривая структуру преграды.

— Похоже придётся искать другой путь.

Юноша ругался, замахиваясь двуручным топором и опуская его со всей своей недюжинной силы. Летели щепки и стружка, но проклятая древесина даже не думала трескаться и рубиться.

— Какой? Я не смогу залезть на эти высоченные гладкие стены.

— Я могу. У тебя найдётся верёвка или что-то подобное?

— Да, но ты же призрак.

Астрид буркнула что-то невнятное, подошла к парню, щёлкнула того, но носу и сняла с плеча Вейлора сумку, начав бесцеремонно рыться в ней. Юноша нахмурился и потёр нос.

— Что…? Как?

— Ты так увлёкся самокопанием, что и не заметил? Я начинаю обретать плоть, это место только способствует этому процессу.

Демонесса достала моток крепкой верёвки и приценившись прищуренным глазом начала наматывать на локоть один тур верёвки за другой, считая их под нос.

— Почему тогда ты отговаривала меня пойти сюда? Не пойди я сюда, ты бы и дальше витала призраком.

Астрид нахмурилась, фыркнула и недовольно посмотрела на Вейлора.

— Придурок…

Буркнула она, подбежав и прислонивший ладонью к стене.

— Да пошла ты.

Выругался тот, смотря за действиями своей спутницы.

— Этим я сейчас и займусь, постарайся не сдохнуть пока я не достигну вершины.

Она отошла на два шага, присела на корточки и положила руки на землю. Через несколько мгновений на её спине, разрывая материю балахона, появились чёрные крылья, похожие на крылья гигантского ворона. Она с силой оттолкнулась от земли и оставляя облако дыма, взмыла в воздух, устремляясь наверх на стену. Вейлор смотрел на то, как высокая грациозная фигура Астрид бесследно исчезает в белом тумане.

— Да уж… Стены тут действительно высокие…

— Высокие.

Послышалось где-то справа и Вейлор ощутил, как к шее приближается что-то холодное. Беловолосый со скоростью молнии развернулся и ударил на опережение. Топор просвистел у шеи существа, скрывшегося за вдруг неожиданно сгустившимся туманом. Северянин краем глаза увидел, что это гуманоидная фигура совсем не похожая на диких чернокровых демонов. Вейлор сделал шаг вперёд и горизонтальным взмахом рассеял клубящийся плотный туман, за которым никого не оказалось.

— Кто ты?!

Выкрикнул он, ощетинившись и дожидаясь очередной схватки. Алые глаза сверкнули из тумана вдали и послышался издевательский смех. Голос был до боли знакомым, но он понял кто это только тогда, когда он увидел силуэт, выходящий из белых густых взвесей.

— Я убью тебя, северянин Вейлор, ты умрёшь страшной смертью и память о тебе исчезнет в этом ужасном месте.

Полукровка, которого Вейлор пощадил и оставил в живых стоял и улыбался безумной улыбкой. Похоже он потерял весомую часть своей человечности, его рога стали больше, а глаза пылали нездоровым безумным огнём. Судя по всему, он не отступился от своей жажды мести и пошёл за ним сквозь аномалию, потеряв тут и рассудок, и всякий страх.

— Это так ты платишь мне за сохранение твоей трижды никому не нужной жизни?

Выдохнув, произнёс северянин, опуская топор на землю.

— Я не хочу убивать тебя, уходи.

Полукровка безумно засмеялся, вскинув голову вверх. Он совсем спятил от жажды мести и пребывания в этом месте. Вейлор и раньше слышал, что тронутые скверной демонов в подобных местах пробуждают свою скрытую силу и с течением времени всё меньше становятся похожими на людей. Россказни оказались правдивыми, он всё больше становится демонов, но Вейлор всё ещё не хотел убивать его, по неизвестной ему причине.

— Уйти!? Я плёлся за тобой не для того, чтобы по твоей команде побежать назад! Поднимай топор и бейся, меня переполняет сила и я хочу честного поединка!

Северянин посмотрел на того холодными голубыми глазами и уголок его губ непроизвольно оскалился.

— Я сказал, чтобы ты проваливал, грязный выродок.

— Тогда я просто зарежу тебя! Зона сломала тебя, мне же проще убить тебя!

Полукровка сорвался с места и прыгнул высоту нескольких метров, извернувшись в воздухе он схватился за кинжал обоими руками, спикировал на северянина, который так и не взял в руки топор. Бандит был быстр и проворен, словно непродолжительное пребывание тут сделала его сильнее в несколько раз. Блеснул кинжал из лакрилонской стали. До того, как он вонзится в Вейлора оставались считанные доли секунды. Полукровка, предвкушая месть резко изменился в лице, когда стиснутой на манер копья ладонью был сбит его смертоносный выпад в сторону. Полукровка пролетел мимо безымоционального лица северянина и его кинжал вонзился в землю, около Вейлора. Нога северянина уже находилась на ладонях полукровки, что держались за эфес кинжала. Взревев, полукровка высвободил руки и быстрым перекатом ушёл в сторону. Вейлор с силой пнул кинжал, и он улетел так далеко, что ни один из них не услышал звука его падения.

— Не заставляй меня…

— Закрой пасть! Я умру или одолею тебя, другого пути нет!

Юношу откровенно взбесило такое пренебрежение к собственной жизни. Его глаза едва не наполнились кровью. От взгляда Вейлора, полукровка опешил, но взяв себя в руки напряг запястье. Ногти на пальцах рук обратились острыми когтями, похожими на изогнутые костные клинки. Противник Вейлора начал кружить вокруг, ища брешь в защите северянина.

— Почему ты просто не хочешь уйти и жить дальше? Я дал тебе второй шанс, а ты тратишь его на месть!

С злобой в голосе спросил Вейлор, не обращая никакого внимания на кружащего подле него разбойника, чей разум отравил гнев и хаос.

— Потому что ты отнял у меня моих друзей. Ты мы враги до гроба, ты ответишь за это!

Ненависть в глазах полукровки туманила его рассудок, и он всё больше тонул в ней, забывая своё собственное я.

— Они умерли потому что хотели убить меня, ты один отговаривал их нападать, поэтому ты ещё жив. Я виноват ли я в том, что защитил свою жизнь?

— Мне всё равно!

Полукровка побежал на Вейлора держа клинки из костей перед собой, он был действительно быстр, куда быстрее, чем до того, как вошёл за границу обычного мира. Северянин в последний момент ушёл в сторону от разящих когтей, которые судя по всему могли доставить ему немало хлопот. Он так и не взял в руки топор, хотя рука так и тянулась схватить его и прикончить нападавшего на него полукровку. Тело и разум были в разладе, Вейлор чувствовал, как его душу разрывает на части от внутреннего желания убить и оставить в живых.

Вейлор ударил ногой в блок, созданный из лезвий и когда противник пошатнулся, нырнул под него и ударил апперкотом в его челюсть. Когда костяшки пальцев соприкоснулись с нижней челюстью нападавшего, то он ощутил, что структура его костей куда плотнее, чем у обычного человека. Много раз Вейлор ломал челюсти в тавернах и закаулках городов, но сейчас он не смог это сделать. Вдогонку он ударил безумца в нос, свернув его набекрень. Противник отделался лишь небольшой трещиной и даже не потерял сознание. Он засеменил назад и упал на пятую точку, видимо мозг всё же получил урон. Полукровка ухмыльнулся, смахивая кровь с разбитого и сдвинутого набок носа.

— По-пал.

Проговорил он, а Вейлор ощутил, как из раны на груди сочится кровь. Рана была совсем неглубокой и не серьёзной, но внутренний инстинкт заставил сердце усиленно качать кровь. В голове помутилось и Вейлор ощутил желание крови. Да, именно желание крови, непреодолимый животный зов убивать, как тогда, когда он преследовал Зулу и Хищура через Гиделийскую пустошь.

Он схватил два камня, которые оказался под ногами и сжав их, швырнул что есть мочи один их них в сидящего на пятой точке полудемона. Снаряд, был едва видим, он устремился в раненного полукровку. Тот отскочил в сторону, в последний момент, гаденько усмехаясь, но второй, более увесистый камешек прилетел тому прямиком в висок и послышался хруст, оповещающий о том, что что кость крошится на части. Тело обмякло и тот рухнул на бок, начав дёргаться, словно рыба, оставшаяся без воды.

— Кусок дерьма! Я же говорил! Говорил тебе!

С разгона, Вейлор пнул того в грудь, так сильно, что рёбра бандита вновь сломались. Он схватил его за грудки и поднял на уровень своего лица. Глаза полукровки запрокинулись назад и весь он дрожал, будто в предсмертных судорогах, похоже это было вызвано повреждением мозга. Когти медленно начали двигаться к его шее, даже без сознания, на пороге собственной смерти, он всё ещё хотел убить того. Северянин ударил того кулаком по щеке, ощущая, как крошатся его зубы, а затем приложился так сильно, что одежда, за которую он держал едва живого полукровку оборвалась и тот упал рядом.

— Почему ты не хочешь отступиться! Почему!?

Астрид появилась за его спиной бесшумно и незаметно. Она усмехнулась и провела пальцем по щеке северянина.

— Как долго ты будешь сохранять ему жизнь? Он потерял всё, ты отнял у него его товарищей, чтобы жить самому и сейчас он будет самозабвенно стараться убить тебя. Раз за разом, раз за разом, пока не достигнет цели. Говорить, избивать, заставлять задуматься бесполезно, его путь к мести или саморазрушению закончится смертью одного из вас. Ты до этого убил множество людей и демонов, так почему же колеблешься сейчас?

Вейлор сжал зубы и посмотрел на побитого бессознательного полукровку, лежавший и медленно регенерировавший полученные раны.

— Почему, что я могу остановить его не убивая.

— Рано или поздно он сможет убить тебя, когда ни будь его попытка возымеет успех, когда ни будь ошибёшься и тогда ты умрёшь. Ты хочешь умереть, Вейлор?

Парень резко развернулся и подойдя к топору, подхватил его, после чего посмотрел в своё отражение на сером лезвии. В отражении был небритый уставший человек с длинными грязными волосами и печальными тусклыми глазами. Вейлор не походил сам на себя и хоть его сила была ещё при нём, его ментальное состояние ухудшалось. Северянин убирал топор за спину, после чего посмотрел на демонессу. На его белом, почти бледном лице была маска безразличности ко всему на свете.

— Я не знаю…

Произнёс он подавленным голосом, вскарабкиваясь на верёвку, оставленной Астрид.

— Опостылела тебе такая жизнь, верно? Ты совсем запутался, даже для демонов это нормально. Я не буду мешать тебе в поиске твоего пути, но знай, что я всё равно на твоей стороне.

Вейлор лез, оперевшись обоими ногами в отвесную стену, Астрид же медленно парила рядом, скрестив руки на груди.

— Ты обрела часть своего тела, ты больше не привязана ко мне. Можешь идти куда хочешь.

— Заставишь меня или опять бросишься с топором?

— Нет…

— Тогда не говори то, чего не желаешь.

Северянин промолчал, продолжая свой подъём.

Вейлор вскарабкался наверх и посмотрел на квартал, что был под ним. Тумана аномалии не было, будто город накрыл невидимый купол. Тень былого величия Лайстронга поражал его, Игнир не был даже и в половину таким прекрасным, как забытый покинутый город. Он был наполовину разрушен. Вейлор отвязал верёвку и спустился в низ. Как только он коснулся ногами потёртой брусчатки, то сразу же насторожился. Посреди пепла, что был повсюду витали запахи гнили и разложения, от которых его желудок сводила невыносимая судорога. В глазах потемнело, но как только Вейлор заслонил нос рукавом, то ему полегчало, и он вновь увидел белый свет.

— Твою же… Какой ужасный смрад.

— Тут воняет логовом чернокровок. Не расслабляйся!

Нервно сказала Астрид и уже через секунду её голос затмил другой звук. Вдали, на самой границы слышимости под далёким разрушенным мостом донёсся крик умирающего, его рвали заживо на мелкие клочья, Вейлор лишь глубоко вздохнул, ведь тот был далеко, и он был не в силах помочь. Он взял в руки своё оружие и двинулся дальше вверх, к следующим воротам. Путь лежал через тот самый разрушенный мост, под которым остался лишь разорванный труп человека в броне добытчиков осколков, что звали себя Искатели.

Северянин напряг все свои чувства, ибо шестое, самое потаённое и древнее, говорило о том, что тут витает смерть. Не было никого, он не чувствовал смрада низших демонов и не слышал их уродливой поступи, он не видел их хаоситских рыл, просто тишина, мёртвая и скупая, и больше ничего. Перейдя мост, Вейлор очутился на входе в городские улочки, что словно лабиринт раскинулись до следующего яруса, ворота которого выглядывали из-за крыш подобно дворцу. Дома были богатыми, в этом не было никаких сомнений. Построены из гранита, у каждого резные ворота, черепица из красной и бурой глины, остеклённые окна, печные чугунные трубы. В родных краях парня только зажиточные и уважаемые члены общества могли позволить себе такую роскошь, только дома строили из полярных пикт.

— Посмотришь не ждёт ли меня кто-то в подворотнях?

Спросил у Астрид Вейлор, и та, кивнув, воспарила над землёй со скоростью стрелы понеслась по воздуху, наблюдая за тем нет ли движения. Странно, но ни малейшего шороха, она чувствовала их присутствие, но не могла увидеть. Вейлор же рассматривал архитектуру домов, поражаясь тому, как же можно искусно обработать камень.

Демонесса вернулась и бесшумно спикировала на плечо северянина, свесив свои длинные ножки. Её большие чёрные крылья сложились и втянулись в лопатки, оставляя кожу не тронутой.

— Никого.

Констатировала она, а Вейлор лишь прикусил губу, оглядываясь на останки растерзанного человека.

— Быть может это тот, что смертельно ранил ту громадную тушу?

Предположил Вейлор, а Астрид пожала плечами.

— Понятия не имею. Но думаю тебе лучше пойти по крышам. Справишься?

Парень утвердительно кивнул, а Астрид спрыгнула с него на землю. Вейлор вынул из портупеи топор и используя его бородовидное лезвие как крюк подцепился за одну из крыш крайних домов и подтянулся наверх. Первое, что он сделал это проверил черепицу на прочность. Она выглядела как новая, но как говорится, лучше сто раз проверить, чем бежать напролом. Не выпуская из сжатых рук топора, северянин не спеша двинулся к следующему ярусу, непринуждённо перепрыгивая с крыши на крышу.

— А ты довольно полезна, когда дело доходит до разведки и общей мобильности. Вот бы мне такие крылья…

Астрид, что парила поблизости, усмехнулась и гордо сложила руки на своей пышной груди.

— Демоны во всём лучше людей, а тебя удивляют лишь крылья? Знаешь ли, даже у чернокровых ублюдков бывают они, а уж у меня подавно. Всё это мелочи, не более. До той поры, когда ты едва не убил меня я могла творить чудеса, которые тебе и не снились.

Вейлор нахмурился и оскалив зубы посмотрел на свою спутницу.

— Например оживлять моего покойного друга, чтобы он сражался на твоей стороне?

Демонесса закатила глаза.

— Да. Долго ты будешь злиться на меня за прошлое?

Северянин обогнул очередную трубу и перешагнул с крыши на крышу.

— Я никогда не смогу забыть то, через что я прошёл по твоей вине. Никогда…

— Но ты не против моей компании? Тебя гложут сомнения? Ты не веришь в то, что демоны, ровно, как и люди могут измениться во имя чего-то или кого-то?

— Я не уже ни в чём не уверен…

— Вейлор… Может ты хочешь обсудить то, что у тебя накопилось? Я хочу помочь тебе, не убить, не поработить, не погубить, а именно помочь. Мне не по вкусу твои ментальные мучения.

С искренним сожалением о прошедшем в Игнире проговорила та. Астрид хотела узнать, что у парня на душе, но тот был замкнут так сильно, что едва ли его раскусят даже пытки, по крайней мере физические.

— Забудь. Не сейчас.

Сказал, как отрезал северянин и после чего задумался. А ведь что он хочет на самом деле? Убить её или путешествовать с ней? Уничтожить тех, кто его презирал и не считал за равного с помощью легендарного сигила или спасти всех? Вступить в схватку с теми, кто бросил ему вызов и не щадить никого, или же быть тем, кто дарит второй шанс? Аномалия, что должна была сломить его, лишь надломила, открывая новые вереницы подавленных вопросов из его подсознания. Вейлор уже не был хоть в чём-то уверенным и это давило на мозг. Он встряхнул головой и решил оставить самокопания на потом, будет ещё время и место. Наверное… Вглядываясь в виды, которые были под его ногами, Вейлор только дивился тому на сколько этот город продвинут. Тут в каждом из кварталов было всё, что только нужно для жизни. Как он это понял? Да очень просто. На вывесках увеселительных заведений была табличка с бутылью вина, на пекарнях ломоть хлеба, у цирюльника лист растения.

И вот северянин увидел то, что никак не ожидал. Когда он учуял запах крови и гноя, то заглянул за угол и обомлел. Над кожевенной мастерской была отнюдь не табличка, там висел человек, живой, но непонятно каким образом. По одеянию это был всё тот же искатель, но раны, а соответственно страдания, что он испытывал, тронули Вейлора, который видел многое. С балки, подвешенное на своей коже свисало тело, пронизанное сотнями крючьев. Кожа, натянутая будто струна была местами отодрана, местами опалена, видимо, чтобы остановить кровотечение. Человек не имел глаз, их вырвали и прижгли глазницы, нос был отрезан и так же прижжён. Людское, покрытое сочащееся гноем тело походило больше на растерзанную псом тряпичную куклу и это вызывало жалость и отвращение.

— Ублюдки…

Прошептал Вейлор, чувствуя, как гнев заливает его глаза.

Мужчина тихо стонал от нестерпимой боли и когда его безгубый рот открылся и искривился в приступе невыносимой боли, Вейлор увидел, что у него нет и языка. Вероятно, этот несчастный мечтал о смерти, но он не мог это показать или сказать, ибо не было у него глаз и языка.

— Вейлор, не надо. Ты выдашь нас.

Тихо сказала Астрид, хватая Вейлора за руку.

— Я не могу оставить его так.

Парень перемахнул через пару крыш и тихо подошёл со спины к страдающему и агонизирующему бедолаге. Он поднёс топор к его горлу.

— Не держи зла, я лишь избавляю тебя от мучений…

Голова человека кивнула, он всё не утратил свой слух и лезвие прошло по его глотке. Закапала кровь, тот тихо захрипел и потом задёргался и в конце концов его голова опала, и он умер, избавившись от страданий. На конце древка тихо засиял огонёк в алом осколке.

Северянин сделал шаг назад, и черепица предательски съехала с места, после с грохотом рухнула на плитняк, расположенный снизу. Из появившейся дыры со скоростью молнии вынырнула чёрная когтистая лапа. Она вцепилась в ногу Вейлора и сжала так сильно, что кости его едва не треснули. Пять острых когтей пронзили кожу и готовы были содрать хоть и с крепких, но человеческих костей плоть, но северянин сжал лапищу в ответ, да так, что хватка ослабла. Он вскричал и взмахом секиры обрубил поганую жилистую руку. Клинок топора воспылал, а существ снизу взревело, бросаясь прочь.

— Вейлор! Бежим!

Вскричала Астрид, но Вейлор не слышал её, ибо под его ногами началась неразбериха. Дома распахивали свои покрытые паутиной двери и из них огромными ордами хлынули создания хаоса. Множество чёрных уродов побежали по улицам, твари ползли по стенам и давили друг друга, ведь добыча была куда важнее сородича. Они выглядели неразумными муравьями, которые устремились на зов королевы, приказавшая им убивать. Великое разнообразие низших из теневого народа выглядели куда отвратительнее однотипных бурокровых демонов из Игнира. Эта чёрная процессия клацала зубами, стучала копытами, драла когтями мраморные стены, когда лезла наверх. В их отвратительных рожах была ненависть ко всему живому, казалось голые антропоморфные создания не имеют ничего, кроме иступлённого желания убивать, чтобы пожрать. В их чертах иногда прослеживались заимствование от фауны, что видел Вейлор в своих странствиях. Вот у одного из ублюдков за место одной из рук громадная клешня, которой он перекусил сородича пополам и используя его потроха, как верёвки полез за ним, у другого, более крупного, когтистые отростки, напоминавшие клинки льва, зверей, что редкий раз можно увидеть в оазисах гиделита. Многие из них ползли на четырёх конечностей, но всё же подавляющее большинство чудовищ подобно людям брело на передних ногах. Вейлор бросился прочь по крышам, слыша омерзительные вопли и чувствуя, как под ногами трескается черепица. Северянин ещё пару раз не стал жертвой рук, которые подобно арбалетным болтам выстреливали из крыш, но в этот раз он готов. Громадная секира одним взмахом срубила сразу двоих наполы, когда они преградили путь немного хромающему парню. Топор сиял в застенках Лайстронга, будто факел, привлекая собой ещё больше врагов рода человеческого. Вейлор с омерзением смотрел на то, как чернокровые сородичи накинулись и начали жрать разрубленных пополам представителей их же расы. Похоже у них не существовало даже такого простого понятия, как родство.

Астрид не могла помочь Вейлору, как бы не хотела. В былые времена она бы с лёгкостью уничтожила их всех, но сейчас её оболочка слаба и самое большее, что она сейчас может сделать это подсобить разведкой сверху.

— Вейлор, направо, держи топор наготове! Давай, руби, как только выйдешь из-за поворота!

В голове у Вейлора немного зашумело, он чувствовал, что совсем ослаб, а потому спешно залез в сумку, где начал искать кровоостанавливающую мазь, вымененную на осколки пару недель назад у группы искателей, да бинты, сделанные из прокипячённой ветоши. Вейлор посмотрел на свою руку, поводил ей и ощутил выстрел боли, который заставил его сжать зубы, чтобы не закричать. Астрид положила свою мягкую руку на его рану и боль притупилась. Парень перевёл на неё взгляд.

— Твоя сила возвращается?

Она тихо кивнула, выхватывая из дрожащих рук парня бинты с мазью. Рогатая женщина начала наносить мазь на сжимающего зубы от нестерпимой боли Вейлора.

— Да, но… Сражаться с тобой я пока не способна. У меня пока совсем нету сил, я еле-еле взаимодействую с реальными объектами… Прости…

На её очах едва не проступили слёзы, чему Вейлор действительно удивился. Демон и хочет заплакать? Странно, они едва ли могут испытывать людские эмоции, что же это? Очеловечивание или мимикрия? Он решил подумать об этом чуть позже.

— Не за что извиняться, без тебя я бы уже погиб. Игнир сделал меня сильнее и крепче, хоть это и было логовом зла… Похоже в этом мире всё имеет ту или иную ценность. Даже близость смерти.

Астрид перевязала Вейлора, как сумела, предварительно достав из пары обломанные зубы презренных чернокровок. Северянин как обычно достойно терпел всякую боль, лишь шикая, сжимая зубы, да проклиная ненавистных ему демонов. Женщине с рогами стало даже как-то обидно, но она понимала его брань. Вейлор не дождался окончания перевязки, Тот попросту уснул на воротах среди одной, из бойниц, где когда-то давно стояли меткие лучники. Парень провалился в мир грёз даже, не узрев того, что находится внизу, на следующем ярусе Лайстронга. Демонесса провела по его щеке и мягко улыбнулась.

— Спи. Спи и проснись здоровым.

Астрид встала в полный рост и скрестила руки на груди. Она щёлкнула длинными пальцами и её озарил свет, изменивший её наряд. Теперь она выглядела, как женщина-солдат из воспоминаний Вейлора, когда он жил среди соплеменников. Дублёная воронёная броня, длинные алые сапоги с голенищем, узкие облегающие штаны с ремнём. Всё её облачение было чёрным, тогда, как кожа была бела словно снег. Она обрисовала круг в воздухе и появилось еле-еле видимое зеркало.

— Вейлору точно понравится…

Астрид усмехнулась, рассматривая себя в новой одежде. К слову она была куда удобнее того похоронного савана. Женщина, она и у демонов женщина, посему отказать себе в такой наивной радости она не могла. Была бы у неё хоть толика прежнего могущества Астрид бы создала из материи, пронизывающей всё вокруг и оружие, чтобы хоть как-то сражаться, но увы, пока сил у неё хватает только на мелочи, в которых не было ни грамма металла. Девушка щёлкнула пальцами и зеркало испарилось, не оставив от себя и следа.

Обнажив свои когти, расположенные в её изящных тонких пальцах, Астрид провела ими по громадному тёсанному блоку и смотря на то, что не осталась даже царапинка с грустью отметила то, что пока ещё рано, ещё слишком рано, чтобы сражаться даже с людьми.

Астрид с улыбкой посмотрела на спящего Вейлора, что медленно, но верно восстанавливал свои силы, ведь такие раны для такого как он ничто и это скорее ей нужна защита, нежели ему. Но сейчас он беззащитен, а ей даже нечем отбиться, коли начнётся заварушка. Демонесса нашла среди сторожевых вышек окно посмотрела в сторону очередного яруса.

Он выглядел куда богаче, чем предыдущий уровень этого громадного конуса. Изящные дворцы, шедшие до конца яруса были не четой тем домам, которые были за спиной. Пересохшие фонтаны, слегка обветшалая лепнина, сияющее золото на шпилях и фасадах, изящные дворики и кованные ворота статуи героям давно ушедших веков-всё это было только малой частью роскоши сие района. Он не выглядел заброшенным и забытым, как предыдущий уровень и именно поэтому Астрид напряглась до невозможности. Вейлор спит крепким целебным сном, она обязана его защитить любой ценой, ведь мир, в котором его нет не будет иметь никакой ценности.

Нет, это была далеко не человеческая привязанность или любовь, это было то серое чувство, что едва ли полностью поймёт человек, хотя, как знать, не так давно люди для неё были не более, чем зверьми, обредшие хоть какой-то разум. Есть среди них исключительные мудрецы, удальцы и резвецы, а значит она ошибалась в них. Ей хотелось, чтобы это приключение продолжалось, ей было важно, чтобы Вейлор жил и сам пришёл к тому, что люди зовут привязанностью, она ни в коем случае не стала бы заставлять его сделать это через магию или внушение.

— Хоть бы копьё, хоть бы треклятый кинжал. Я не могу больше стоять в стороне, пока ты сражаешься, словно одержимый…

Бубнила та, всматриваясь в поисках достойного кандидата на её личное оружие, но ничего не попадалось на глаза. Астрид даже не пробовала одолжить у юноши его секиру, он скорее руки лишится, чем вновь отдаст то единственное, что связывает его с почившим Магнусом. Кстати о нём, его души больше нет в осколке, хотя вероятно Вейлор и не знает, что та была внутри с тех пор, как он погиб, пытаясь проглотить сие осколок. Как жаль, что она не смогла бы воскресить его по-настоящему, а не дать оболочку, которая погибнет, коль ей не дать магической подпитки, хотя чем это отличается от человеческой жажды и голода? Астрид не знала таких подробностей человеческих существ.

Астрид прислонила коготь к подбородку и после пары минут раздумий придумала как, чем заняться. Крохотной частички сил хватило, чтобы сделать невидимый купол, что скрыл под собой спящего парня. Это были последние резервы её внутренней силы, накопленный ей, осталась только физическая оболочка, да и та слабая, как у людской женщины.

— Почему бы не почувствовать себя человеком? Думаю, я справлюсь.

Она расправила громадные крылья и бесшумно, точно летучая спустилась вниз. Приземлившись последи улицы, она принюхалась и поняла, что тут не смердит чернокровыми ублюдками и это радовало. Женщина направилась к ближайшей двери довольно крупного дома, и потянув за ручку ощутила то, как по ту сторону скрипнули механизмы. За долю секунды она сделал шаг назад и это оберегло её от лишних ран. Дверь застонала и ощерилась множеством острых пик, которые должны были истыкать её, как кусок сыра.

— Как гостеприимно. Кельтары похоже знали толк в том, как нужно приветствовать гостей…

Астрид отпрыгнула от земли и сгруппировавшись в воздухе, на полном ходу пробила толстую черепицу дома и проломив крышу, очутилась внутри дома. Когда пыль и ошмётку от пробитой дыры в потолке осели, демонесса, прикрыв лицо и разгоняя пыль рукой, пренебрежительно осмотрелась. Убранство внутри было очень даже неплохим. Золото вместо каждого из металлов, мебель из редких пород деревьев, потрясающие гобелены над камином, под потолком сияли голубоватые осколки. Она из-за своей нынешней слабости не сразу ощутила дыхание человеческой душонки.

Забившись в угол подле камина сидел мелкий мальчонка, он дрожал от ужаса, его были мокрыми и из них едва не вырывались слёзы. Довольно крепкий маленький человечек с каштановыми волосами боясь за свою молодую жизнь по велению древних инстинктов выставил вперёд до неприличия большой кинжал, годившийся ему в добрый полуторный меч. Во второй руке он сжимал пурпурный осколок, который блекло сиял на его шее. По виду отрок походил на смесь северянина и лакрилонца, хотя может это был вовсе и не кельтар, а представитель одного из этих народов. Он был одет в одежду, что должна была быть на воине, а не как не на ребёнке.

Мелкий пацан взглянул получше на прекрасную демонессу и страх его сменился на восторг. Послышался лязг упавшего клинка. Ребёнок быстро выскочил и подбежав к ней, обнял за узкую талию. Она изогнула брови и занесла руку, чтобы сломать ему шею, но подумала, что данный поступок явно не обрадует Вейлора, будет неприятно «обрадовать» того убийством ребёнка, ведь их отношения только-только начали перетекать из чёрной ненависти в более серые тона.

— Чёрт, похоже незаметно для себя я становлюсь слишком человечной. Да чтоб тебя, Вейлор…

Подумала та про себя, ощущая неприятное тепло прилипшего к ней мелкого пацана. Девушка схватила ребёнка за щёки и слегка сжав подняла его лицо вверх. Лицо парнишки было радостным, но почему? Женщина начала говорить на общем языке всей Лакримы.

— Что ты делаешь? Кто ты?

— Я-Дей, а ты ангел, который пришёл спасти нас от геланов? О, господь, ты откликнулся на зов наших жрецов и послал нам спасителя!

Совершенно восторженно проговорил тот, его очи блестели от крайнего отражения радости.

— Я не… Меня никто не звал…

Астрид округлила глаза. Впервые в прибытия на Лакриму кто-то вспомнил созданий другой стороны монетки «белого» и «чёрного» естества, что в данном случае олицетворяли белую сторону. Ангелы или же создания света были врагами всех демонов с самого зарождения мироздания.

Когда вселенная была сотворена по воле чего-то невообразимо могучего, то появились только два вещества-свет и тьма. И с самого зачатия двух диаметрально противоположных частиц началась их противоборство, которое по мнению Астрид и её желтокровых учителей и создали вселенную в привычном её понимании. Бесконечно долгая война двух частиц создала в себе все известные элементы из которых состоит мироздание, они создали законы вселенной и нерушимые порядки. В конечном итоге всё в мире состоит из одного вещества и так вышло, что отражением белого и чёрного стали они-одни из самых древних рас-ангелы и демоны. Отражения конечно не кристально чистые, но всё же в них преобладала та самая первородная чёрная и белая искра всего сущего.

Астрид выпорхнула из воспоминаний университета, в коем она познавала силу и училась быть тем, кем её создала черносторонняя природа. Откуда мальчишка-кельтар вообще знает о том, кто такие ангелы, если на Лакриме их и не было никогда? Сейчас она обязательно выяснит это.

— С чего ты взял, что я ангел?

Дей отпустил ту и сделал шаг назад, гордо скрещивая руки на груди.

— Ангелы намного краше любого из смертных, это ваш народ похож на людей, но есть некоторые отличия, что иной раз выглядят очень даже симпатично это два.

Пацан указал на место, где у Астрид находились рога. Она изогнула брови и потрогала их. Странная логика у этого парнишки, да и сам он довольно занятный, демонесса решила ему подыграть. Её удивило, что он совсем один в доме, где судя по всему везде стоят ловушки, да и сам паренёк вооружён, хоть и не так хорошо, как стоило бы.

— И это всё?

Мальчик улыбнулся во весь рот и отрицательно покачал головой.

— Сила. Вы гораздо сильнее любого из людей и ненавистные нам геланы падают от одного только вашего вида!

Астрид утвердительно кивнула, решив поиграть в того, кем она не могла являться даже с очень большой натяжкой.

— Где твои родители? Где вообще ВСЕ? Почему ты один, маленький смертный?

После этого вопроса лицо ребёнка омрачила тень. Он сделал два юрких прыжка к своему кинжалу и поднял его с земли. Мальчик посмотрел на своё отражение гладкого клинка и одна выпала из его голубого глаза. Капля пролетела до клинка и разрезала её пополам об острую, точно кинжал, кромку лезвия. Он повернулся к женщине и утёр глаз рукавом стёганного одеяния.

— Ушли воевать… Я надеюсь бог сжалился, и они всё ещё живы. Я один потому что накануне была сечь и те, кто за нами присматривают ушли воевать… Я не хотел сидеть со всеми и ждать возможной погибели, поэтому вернулся сюда, в мой дом ждать своих родителей, чтобы набраться смелости и идти искать их. Сейчас те, что остались, наверное, стерегут урожай, чтобы мы не познали голода…

— Геланы это демоны? Вы так называете их?

Дей с силой взмахнул клинком и сжал зубы, искажая лицо в ненавистном оскале.

— Те, чья кровь черна как ночь, те, кто убивает ради радости угольной души своей, те, кто от зверей неотличимы в жестокости своей, зовутся геланы. Жрецы прозвали их именно так. Спаси нас, прошу тебя, посланница небес!

Астрид посмотрела на маленького смертного и в её душе завязался интерес. Вейлор ненавидит представителей её расы, как и все другие люди, встречаемые ей на пути. Даже послушные рабы и предатели своей расы тихо ненавидели их, похоже это было фабулой всех людей на Лакриме. Чтобы стать ближе к Вейлору нужно попробовать понять его чувства, а, следовательно, и чувства всех людей в целом. Лучшего способа, чем отработать сие навык на чернокровых тупицах быть не может, поэтому она, Астрид, бывшая владыка Игнира и без пяти минут поработиатор всех людей этой умирающей планеты решилась ненадолго стать человеком. Ну или ангелом, без разницы.

— Хорошо, я помогу вам. Но помни, я не так сильна, как гласят ваши легенды. Отведи меня к вашему королю.

Дей обрадовался, но уже через мгновения свесил голову.

— Король не принимает посетителей. Никогда.

— Что же это за король, который смотрит, как его подданных режут, словно скот? Если у него не будет людей, то что он за король?

Проговорила раздражённо демонесса.

— Я…Ну…

Замялся парень, перебираясь с ноги на ногу.

— Веди меня к тому, кого у вас считают главным. Король, староста, князь, сёгун, вождь или ещё кто. Мне без разницы, просто отведи к тому, кто у вас за главного.

Паренёк понятливо кивнул и улыбнулся.

— Это я могу! Галахит с радостью примет у себя в доме посланницу небес! К слову, как мне представить тебя?

— Астрид.

— Очень красивое имя. Идём!

Дей обезвредил ловушку, что едва не нашпиговала Астрид копьями. Та представляла собой сложный набор пружин и шестерёнок. Дверь звонко щёлкнула и отворилась. Они вышли на всё ещё пустынную улицу и тот, не отходя от своего «ангела» более чем на пару шагов спешно пошагал вверх по кварталу. Рогатая женщина шла и осматривала абсолютно пустые дома, через стёкла, которых не виднелось никого, полное безмолвие и забытье. Хоть и у вещей в подавляющем большинстве не было души, но Астрид ощущала, что некое подобие духовности покинуло это место вместе с теми, кто отправился на войну.

— Ты тут совсем один? Неужели ВСЕ направились сражаться?

— Старые женщины, немощные старики и дети укрылись на четвёртом ярусе. А я сбежал сюда…

— А что на третьем ярусе?

Спросила Астрид, продолжая безуспешно высматривать хоть малую толику жизни.

— Там наши поля, там мы выращиваем еду, там же держим скот. Этот ярус мы называем «кормушка».

Демонесса усмехнулась от того на сколько же людишки изобретательны, когда дело доходит до их собственной шкурки.

— Вы приспособились вести хозяйство там, где почти нет света, да ещё и за воротами города. Похвально.

Дей невзрачно угукнул.

— Мы приспособились использовать осколки, как искусственное, а солнце. Люди смышлёные, я тебя уверяю, мы почти всегда находим выход и если так подумать, то вообще живучее крыс. Мир после уничтожения оставил нам только туман и наш вечный город, который помогаем остаткам людей выживать уже многие тысячи лет, а мы не вымерли и не выродились, опять же благодаря случайным искателям и их свежей крови…

— Вы никогда не выходили за пределы тумана? За ним, знаешь ли, мир не кончается.

Парнишка обернулся и с восторгом посмотрел на Астрид.

— Знаю. Я нет, не выходил, но немногие мужчины ходят по туману в поисках осколков. А ещё мне много рассказывали о том, что там мир куда лучше. Редкие искатели заскакивают к нам время от времени, чтобы найти кров и еду, они делятся историями о том, что Лакрима по ту сторону тумана куда лучше, чем тут, но я им не верю. Те из искателей, кто смог перейти через геланский район, торгуют с нами, отдыхают, едят и в целом получают помощь на сколько это возможно. Некоторые остаются тут навсегда и как правило уходят на четвёртый ярус, к нашим жрецам, ведь такие люди, как они нужны везде. Они постоянно говорят о каких-то Сигилах, да осколках, которых тут ну очень много.

Астрид внимательно выслушивала своего юного гида. Для мальчишки лет двенадцати он был довольно умён и хорошо владел языком. Хорошо, что ей попался он, а не сопливый орущий ребёнок, от с коего толку, как от козла молока. Демонесса лениво зевнула. Типичный город-государство, со своими обычаями и образом жизни. Классовая система, есть лидер, есть жрецы, ничего особенного, кроме местонахождения.

— А зачем вам нужна моя помощь, раз война окончена?

— Если бы… Геланы заняли святую святых-пятый уровень, если они доберутся до короля, то наша песенка спета. Чем же ты слушала, когда приходила на помощь?

Важно проговорил тот, за что получил щелчок по уху, и обиженно поджав губы замолк, начав потирать ушибленное место.

— Повежливее, малявка…

— Извини…

Вообще раньше она бы точно выпотрошила этого мелкого умника даже не задумываясь, но представляя то, как Вейлор отсекает ей голову решила ограничиться лишь оплеухой.

Продвигаясь всё выше по конусу Лайстронга, Астрид не покидало ощущение, что город не так уж и прост. То тут, то там она отчётливо видела дома с намалёванными на них символами. С помощью них можно было взывать как к ним, демонам, так и к другой, светлой стороне вселенской монеты. Астрид взглянула на них получше. Пятиугольники, звёзды, изображение рогатых существ и прочих существ, что явно отсылали к низшим и средним представителям их расы и ангелам одновременно.

— Откуда вам известны эти символы, Дей?

Спросила Астрид, остановившись подле одного из домов, пентаграмма на котором была намалёвана на всю стену. Судя по всему, кровью. Людской кровью.

— Жрецы сказали, что они защитят нас. Это ваша рунопись?

Демонесса пожала плечами, вглядываясь в изгибы кровавого круга.

— Ваша, для нашего призыва. Сделано хорошо конечно, но рассчитывать выше, чем бурокровку хилого не стоит… Да и в целом на планете вряд ли есть те, кто может подчинить воле кого-то выше их.

Дей наклонил голову вперёд и посмотрел на девушку непонимающим взглядом.

— Я не понимаю тебя… Бурая кровь…? Другие планеты? Что такое «планета»?

Задал сразу череду вопросов Дей.

— Шарик на котором вы живёте. Таких шариков с разумной жизнью несметное множество в постоянно расширяющийся вселенной.

Мальчишка с ещё большим непониманием взглянул на ту и лишь потряс головой от переизбытка новых слов.

— Я всё равно не понял…

— И не нужно. Так жить проще. Поспешим.

Дей и Астрид добрались до огромного, даже по меркам Лайстронга поместья. Оно вздымалось к небу и казалось, что исчезало в кучкующихся над городом облаках, растворяясь в её молочных объятьях. Даже по примерным прикидкам Астрид, только одно это здание, было размером с улицу на предыдущем уровне. Пацан указал пальцем на входную дверь, расположенную за высокими кованными воротами, на которых висели искрящиеся осколки. Ворота тихо скрежетали и время от времени пускали молнии в разных направлениях. Человеческий взгляд может и не видел электрического поля, которое куполом огибало всю территорию дома, но она отчётливо видела его. Барьер представлял собой довольно плотный сгусток энергии, но то была не магия осколков, то было нечто другое, что-то необычное и новое для глаза Астрид. Не просто же так кельтары лучшие маги всей Лакримы. Похоже они каким-то способом сумели приручить молнию, а как она выяснит чуть позже.

Перепрыгнуть или сделать подкоп через купол нельзя, остаётся только, чтобы кто-то изнутри открыл дверь или же разрушил его снаружи. Сил на второе у неё конечно же не было. Астрид подумала о спрятанном спящем Вейлоре, которому могли помочь эти люди, но она ещё не знала, чего они хотят, а подвергать опасности того, кого она не сможет защитить ей не хотелось, поэтому сперва разговор, а потом уже она притащит его сюда и укроет до исцеления.

Дей оттянул горловину стёганки, засунул туда руку и взявшись за цепочку вытянул наружу небольшой бобовидный музыкальный инструмент, с несколькими отверстиями и мундштуком, в который он начал дуть, зажимая пальцами те самые отверстия. Краткая приятная звуку мелодия окинула округу и в барьере, подле двери без замка проявилась брешь. Они быстро вошли на территорию поместья и как только мелодия была сыграна вновь, послышался звук открывающейся двери.

Из огромного дома, через распахнутые двери выскользнуло несколько человек. Это были женщины и дряхлые старики, вооружённые, чем попало: вилами, какими-то самодельными копьями, серпами и изредка выщербленными клинками разной, изрядно покрытых коррозией.

— Дей? Дей живой!

— Удивительно… Он всё же сбежал от жрецов…

Вскричала одна пожилая женщина, опирающаяся на большую, на вид увесистую трость.

— А что за красавица с ним?

Спросил одноглазый пожилой мужчина, вышедший из толпы людей. Это был крупный старик, что взирающий на свой почтенный возраст был ещё очень силён, глаза демонессы редко обманывали её. Его седые волосы доставали до плеч, на нём была неплохая кольчуга, на шее висела пригоршня довольно мощных увесистых осколков, а в руке было крылатое копьё. Всем своим видом он напоминал бога Одина с одной далёкой планеты.

— Это ангел, Галахит. Её зовут Астрид, и она пришла спасти нас!

С радостью огласил он, указывая дланью на Астрид. Послышался шёпот десятков голосов, который быстро перетёк в неразборчивую какофонию. Она кивнула им и шагнула вперёд, к старику. Он был с неё ростом, что для людей, как правило являлось достаточно внушительным размером.

— Я явилась на ваши мольбы. Расскажите всё, что знаете.

Почти без эмоций проговорила та, гордо скрещивая руки на своей пышной груди.

— Как я узнаю, что ты та, за кого себя выдаёшь?

Астрид прислонила палец к губе и задумалась. А ведь и правда, мальчишка это одно дело, но сейчас перед ней старец, что явно не глуп. Девушка быстро нашла выход из такого положения. Она поднесла палец к клыку и прокусила его ровно на столько, чтобы пошла кровь.

— Смотри.

Проговорила она, протягивая свою руку вперёд, к старику. Тот грубо схватил ту за запястье и начал смотреть на то, как желтоватая капелька выступает из прокусанного изящного пальца. Галахид ощутил то на сколько бархатна кожа этого прелестного создания, что стоит перед ним. Чёрные рога его слегка смутили, но цвет крови говорит об том, что перед ним явно не демон, с которыми они привыкли сражаться.

— Не чёрная и не красная… Прошу простить меня, госпожа, я должен был удостов…

Астрид подняла свободную руку в знак того, что она поняла его опасения.

— Время.

— Да-да, конечно, пройдёмте внутрь.

Живой коридор расступился на входе в особняк. Астрид, Дей и Галахид прошли внутрь шикарного, покрытого яхонтом коридора. Демонесса в очередной раз поразилась тому, что открылось ей после того, как она прошла в зал. Роскошь. Нет, то, что она видела выходило за понятие этого слова. Золото, платина и серебро, красное дерево и каменья, изыски кельтаров выходили за рамки разумного, они не жалели металлов и сил на свои изысканные дома.

— Присаживайтесь, госпожа. Эй, кухарки, принесите вина и еды для нашей спасительницы.

Гаркнув, старик указал на стул, который стоял подле круглого стола в пару метров шириной. Галахид уселся рядом, предварительно поставив крыло у стены. Астрид приняла предложение испить вина, но голода она не испытывала от слова «совсем».

Когда женщины принесли обоим по золотому бокалу, то Астрид подметила, что в её стакане насыпан яд для всех демонов-серебро, а точнее быть её пудра.

— За встречу, госпожа!

Проговорил старик, поднимая бокал с алым напитком.

— Ваше здоровье.

Астрид усмехнулась от такой жалкой попытки убить ЕЁ-той, чья кровь почти так же желта, как и у сородичей. Её обоняние, осязание, зрение и прочие чувства были за гранью обычных людей и посему она без труда учуяла то, что её пытаются отравить. Видимо это было очередной проверкой, но такой как она, даже в столь жалкой форме как сейчас не грозит умереть даже от слитка неосвящённого серебра, поэтому она подхватила сосуд и испила его за пару глотков, после этого хищно облизнув губы.

— Хорошее вино, только серебряная пудра ни к чему, мой друг. Такое не убьёт ни сильного демона, или как вы их называете геланы, ни тем более ангела. В следующий раз найдите способ получше.

Галахид усидчиво кивнул и сложил руки домиком. Астрид сжала бокал в кулак и тот превратился в груду сплющенного злата, затем расправила свои чёрные крылья, и старик с испугом посмотрел на ту.

— Простите, госпожа, но геланы всё больше и больше становятся похожи на людей, я должен был проверить…

— Я понимаю. Начинай говорить, моё терпение на исходе.

Поторопила того Астрид, вновь сложив крылья в области лопаток.

— С чего бы вы хотели услышать мой рассказ, госпожа… Начну издалека, пожалуй, хотя вечность для нас, для вас наверняка лишь мгновение. Мы-народ Кельтаров, когда-то величайшие маги на всей Лакриме, ныне запертые от внешнего мира в этой аномалии за стенами Лайстронга.

Астрид изящно подняла ладонь.

— Я знаю кто вы такие и что ваш народ лучше иных преуспел в магии утраченного Левиса. Меня интересует, что у вас произошло и чем я могу помочь вам.

Старик учтиво кивнул.

— Да, конечно… Всё дело в геланах. Мы с ними воюем так долго, что, наверное, потеряли всякий счёт мертвецам с обоих сторон. Эти животные жаждут нашей смерти и мучений, хотя мы и не сделали им никакого зла. Многие годы они могли нападать лишь изредка, небольшими группами, чтобы утащить очередного бедолагу для воплощения своих гнусных извращённых фантазий. Но сейчас мы видимо совсем надоели им, и они решили идти до конца. Неизвестно, как они пробрались на третий уровень города в обход освящённого второго яруса, но факт, они сделали это осознанно, чтобы уничтожить наш урожай. Сейчас поля, засеянные нашей пищей залиты кровью, и чёрной, и алой, смертей так много, что наш народ поредел на треть и теперь нас меньше пяти сотен… Ещё одно такое масштабное нападение, и мы погибнем окончательно, некому будет даже похоронить всех погибших. Но жрецы с четвёртого уровня похоже сумели призвать вас, госпожа, призвать для того, чтобы спасти! Помогите нам найти брешь, через которую чернокровые твари проникли к нам, помогите выжить нашему многострадальному народу.

Астрид посмотрела в единственный глаз старосты, в котором сиял огонь жизни. Точно такое же пламя было и в очах Вейлора, когда тот бился на арене, проливая кровь её более низкородных сородичей.

— Почему вы не уйдёте отсюда? Вы живёте тем, где правит балом хаос, всех демонов, или как вы их называете геланы, не перебить, они всегда будут просачиваться в этот проклятый пузырь материи и имматериума… Вы буквально находитесь в предтече ада на вашей еле живой планетке.

Галахид глубоко вздохнул и провёл по своей седой бороде рукой.

— Думаю мы уже не впишемся в тот новый мир, да и тут налажен быт. Мы не хотим покидать места, в коем наши предки вложили огромное количество сил и времени.

— Понимаю. Я помогу найти брешь, но для этого вы поможете моему спутнику. Он ранен, у вас есть целители, знахари или хоть кто-то похожий на них?

В её пурпурных глазах читалось искреннее беспокойство. Умудрённый опытом одноглазый старик хитро прищурился, оглядывая с ног до головы рогатую прекрасную девушку.

— Конечно, среди женщин есть одна-две, кто сведущ в целительстве. Помощь нужна вашему возлюбленному?

Спросил тот, тепло улыбаясь.

— Вероятно это самое близкое понятие, что есть у людей. Поспешим, моя магия не на долго укрыла его от нашего общего неприятеля.

— Раз ты жаждет силы, мой грязнокровый мальчик, так получи её сполна!

Проговорил голос внутри полукровки и его объял кровавый туман.

— Спа… сибо…

Полукровка, терзаемый праведным гневом, брёл по следу северянина и его спутницы. Сходящий с ума от нестерпимой злобы, он походил на упыря, что многие дни не вкушал вкуса крови. Он уже почти позабыл своё имя, отдавая своё тело на верное служение хаосу. Он впитывал его, точно бедняга, познавший жажду пустыни. Тело его претерпело массу изменений. Из почти полностью человеческой на вид плутоватой фигуры, он начал становиться в демоническую тварь. Мускулы стали крепки словно камень, глаза потеряли осмысленность, кожа изменила оттенок, прибавился рост, и хоть этого не было видно, но он ощущал, что даже кровь его сменила изначальный оттенок. Полукровка разжал рот и обнажил острые зубы. Полукровку передёрнуло, и он неестественно изогнул шею. Он попытался сказать лишь одно слово, дабы проверить, не разучился ли он говорить.

— Сех… мет…

Прошептал он своё новое имя, позабыв о старом навеки.

Вейлор сидел, поджав ноги и оперевшись спиной на невидимый заслон, смотрел вперёд, сквозь тонкий, едва ли заметный барьер, искажающий пространство, подобно летнему знойному мареву. Снаружи его и вовсе не было видно, если только не воткнуться в него головой или подошвами обуви. Слышались приглушённые шлепки, оставляющие кровавые отметины, что через пару мгновений испарялись в регенерационном тумане. Голубые глаза устремились в алые очи того, кто сидел по ту сторону магического купола и с неподдельной ненавистью смотрел на парня, но не видел его. Очи налились кровью, ярость и безумием, в которых однако же ещё можно было найти частички разумного.

Скаля зубы и стачивая когти, тварь, уже практически не похожая на человека, пыталась выцепить из магического панциря укрывшегося там северянина. С каждой новой атакой барьер слабей и раненый Вейлор приближался к тому моменту, когда ему всё же придётся пролить кровь того, кого он дважды пощадил. Вейлор сжимал в руке секиру и холодным расчётливым взглядом изучал изменившегося до неузнаваемости полукровку. Кожа, изменившая свой цвет на пепельно-серый, ставшие ещё более крупными рога и мускулы. Язык, высовывающийся в яростном припадке, напоминающий змеиный, вызывал искреннее омерзение. Одежда на нём надорвалась, и он был почти полностью обнажён, что придавало тому какой-то звериной дикости.

Астрид была права, он не оставит его и будет преследовать даже в самых глубоких пучинах ада. Сейчас он не сможет его остановить, сейчас Вейлор был слишком слаб и можно было надеяться только на то, что ему выпадет шанс хотя бы не погибнуть самому. Точка невозврата пройдена, больше все шансы исчерпаны, больше нет смысла взывать к разуму того, в черепной коробке коего поселился хаос. Он знал этого, но решил попробовать последний раз.

— Приди в себя, глупец, зачем умирать молодым, ради мести?! Очнись!

В ответ лишь дикий хохот, да усилившийся шквал ударов, под которым барьер начал покрываться паутиной из трещин.

— Знай, ты сам выбрал свою судьбу, у меня больше нет сил оставлять тебя в живых.

Вейлор, превозмогая боль от оставленных ран поднялся на землю, опираясь на свой двуручный топор поднялся на ноги и оскалился в зловещей улыбке. Он предвкушал скорое кровопролитие, что так давно откладывал на потом. Больше нет времени от Астрид была права, когда пришло время, он оскалил свои клыки, это неизбежно, чёртова женщина предсказала и это. Близость смерти сделала из беловолосого зверя, он не мог контролировать свою ярость в те моменты, когда её зловещий шёпот нависал над ушами и говорил «скоро ты будешь наш». Ничего не оставалось, как повторить то, чему его научил Хензар и то, что помогло Вейлору выжить в костедробилке и других ужасных испытаниях на прочность.

— Я есть-м вселенная…

Северянин взял оружие коротким хватом и сделав глубокий вдох, прикрыл глаза, концентрируясь лишь на своих пяти чувствах, понимая, что если он не сумеет победить, то погибнет от рук того, кого же сам пощадил. Выдохнув, он взмахнул что есть мочи. Барьер рассёкся словно лист пергамента. Полукровка отпрянул назад, наблюдая за тем, как из пустоты выходит он, окровавленный и совершенно ослабленный Вейлор, который однако же выглядел куда опаснее, чем прежде. Полудемон взглянул на того и понял, что, то не совсем тот холодный безразличный ко всему тихий убийца его друзей, это загнанный в угол зверь, горящий желанием крови. Северянин злобно усмехнулся, наблюдая за тем, как мощная грудь извращённого хаосом полукровки украсил грубый шрам, сочившийся тёмно-алой кровью, за которым дымкой появился туман демонической регенерации.

— Закончим это, тупой ублюдок…

Прошипел Вейлор, уставившись на того налитыми кровью глазами. Он прокрутил в руке топор, оружие будто по велению его нарастающей ярости, вспыхнуло и озарило надвигающуюся тьму.

— Я сожру твою душу и тело!

Ответил разбойник хриплым, едва ли похожим на человеческий голосом и ринулся вперёд. Вейлор бросился тому навстречу, занося топор над своей головой. Его боль постепенно уходила, уступая место концентрации, что одна ко же висела на волоске, ибо гнев застилал голову, что в час нужны должна была быть абсолютно чиста. Вейлор поднырнул под выпад, напоминающий резкий тычок копья Брута, и скрывшись в звесях регенерационного тумана рубанул пылающим топором с двух рук куда придётся. Топор резко остановился и потянув его назад, Вейлор понял, что не может сделать это. Из белёсой дымки, свистя и разрывая пространство на него вскружила когтистая лапа, что наверняка оставила глубокие раны, не отпусти Вейлор древка своего топора и не уйти в сторону. Послышался щелчок, словно от кнута, так быстр был этот удар, от коего уклонился беловолосый парень. Только со стороны он понял, что полукровка попросту схватил его рукоять, чуть ниже пылающего лезвия, когда, то было в паре дюймов от его груди.

Он с презрением взглянул уставшего и загнанного в угол северянина и обнажил свои острые зубы. Вейлор стоял безоружный в нескольких метрах от своего грозного противника, которого сам и взрастил своей никому не нужной добродетелью. Северянин выпрямился в полный рост, отметив, что напитанный ненавистью и хаосом полукровка едва ли не одного роста с ним

— Асмодей пришёл на мой зов, он дал мне эту силу, чтобы я покарал того, кого ненавижу сильнее всех на свете! Спасибо!

Вскинув голову к затянутого аномальной дымкой небу проговорил полукровка, вышвыривая вниз горящее оружие северянина. Вейлор оскалился и прохрустел костяшками пальцев, понимая, что без топора его шансы на победу резко сходят на нет.

— Что же ты будешь делать сейчас, загнанная в угол сволочь?! Тебе не победить! Не сейчас!

С гордым превосходством констатировал полудемон, делая шаг вперёд. Вейлор неожиданно сорвался с места и прямым достиг челюсти полукровки, не ожидавшего о раненной добычи той прыти, он решил расслабиться перед мгновением мести. Вейлор не остановился и ударом ноги, нанесённым по дуге, ударил в шею противнику. От столь мощного удара он сделал перекат в сторону и понял, что ему не был нанесён практически никакой урон. Быстро, хлёстко, но недостаточно сильно для его нынешнего тела. Полукровка потёр место удара на шее и безумно улыбнулся.

— Недостаточно!

Вейлор отскочил за секунду до того, как воздух будто порвало и звук, подобный хлысту лишь обжёг его ногу, оставляя на той небольшие рубцы. Они кружили в воинственном танце, где смешались кулаки и ноги северянина с острыми когтями его противника. Могучие удары, способные сломать человеческие кости почти не наносили никакого урона, в свою очередь Вейлор каждый раз получал новую порцию кровоточащих ран. Вейлору казалось, что он бил по крепкой древесине, его кулаки стонали от могучих мышц полудемона, но желание жить заставляло его продолжать раз за разом этот неравный бой. Северянин каждый раз выхватывал лишь мгновение, чтобы осмотреть своего противника с ног до головы, отмечая, что по плотности тела он похож на бурокровок Астрид, но заметно уступает им во всём.

Без оружия у Вейлора было мало шансов, если быть точнее, то они минимальны. Он несомненно стал сильнее и даже его нынешнее состояние превосходит того прошлого парня, вошедшего в застенки Игнира, но этого недостаточно, чтобы рвать демонов голыми руками. Не взирая на своё взвинченное состояние, он ещё не потерял рассудок, посему план возник так же стремительно, как выпад очередной полукровки. Если у него нет оружия, а его силы недостаточно, то всё окружение станет для него одним большим оружием.

Вейлор выловил момент, когда его план сможет воплотиться в жизнь. Импульс очередного укола был погашен ответным пинком в сустав руки полукровки, а вторая рука сбилась в сторону. Вейлор поднырнул под свистящим свингом, затем сблизился с противником так близко, как только мог, схватил того за отброшенную ударом руку, повернулся на носке спиной к тому, забросил его на плечи, будто мешок с мукой, после чего подпрыгнул на месте и упал на голову рогатого так, что кирпичи под ногами затрещали. Лицо полудемона столкнулось с твёрдой поверхностью и Вейлор почувствовал запах чужой крови.

— Как тебе вкус кирпича?! Нравится!

Злорадство Вейлора продлилось не долго, острые когти вонзились в его крепкие мускулы, северянин сжал запястья полукровки и началась возня. Вейлор катался по полу и кричал точно так же, как и его враг, если бы не рога, то они бы оба сошли за демонов, что сражались не на жизнь, а насмерть. Вейлора спасало только то, что полукровка не мог как следует взмахнуть рукой, чтобы нанести серьёзный удар. Они утонули в клубах поднятой пыли и крови обоих. Вейлор оказался сверху и сжатые в замок кулаки опустились на лицо полукровки.

Подобные молоту, только такие удары и могли наносить более-менее приемлемый урон крепкому телу полукровки. Из затылка его стекала кровь, полудемон рвал грудь северянина и тот понимал, что ещё немного и мышцы сменятся грудной клеткой и тот всё же убьёт его, вырвав сердце. Вейлор закричал во всю глотку и вонзил свои пальцы в глазницы ненавистного ему ублюдка. Они были крепче, чем у людей, бельма продавились подобно плотной коже и натянулись, не желая порваться, но всё же после очередного рывка и утробный рык сквозь зубы, они противно лопнули, забирая свет у дважды оставленного в живых разбойника.

— Мразь!!!

Он завопил так громко, что барабанные перепонки Вейлора едва не лопнули, северянин кое-как извернулся, смотря на исполосованную грудь, с которой свисали кровоточащие лохмотья из мяса. Полукровка визжал, будто он горел заживо, держась за выдавленные глаза. Ослабевший Вейлор упал на пятую точку и всё вокруг поплыло. Очередная порция кровопотери не осталась бесследной и даже его тренированный организм не мог продолжать схватку.

— Сволочь! Гноящийся червь на поверхности Лакримы! Я чувствую твоё истошное дыхание, ты уже выдохся… Мне не нужны глаза, чтоб растерзать тебя! ГДЕ ТЫ!? ГДЕЕЕ!?

Вейлор не мог подняться на ноги, ресурс тела почти исчерпал себя, и он медленно, но верно терял сознание. Круговерть из кровавой пелены, через которую были видны лишь очертания объектов, вот и всё, что видел северянин. Так ли выглядит смерть? Неужели есть только боль и последующая за ней тьма? Вейлор рассудил мудро и не стал ломать голову перед возникшим холодным шёпотом смерти, что твердил «ты не можешь бегать от меня вечно».

Полукровка поднялся на ноги и рыча, начал махать руками, в надежде нащупать и поразить того, кто отнял у него всё, даже смерть и воссоединение со своими друзьями в загробном мире.

— Я найду! Я НАЙДУ ТЕБЯ, СЕВЕРЯНИН! ЧЕЛОВЕК-ДЬВОЛ НЕ УЙДЕТ ОТ МЕНЯ!

Вейлор смирился со своей судьбой, он больше не мог сражаться, мозговые процессы медленно утихали, даже оставаться в сознании было сродни пытки, но вдруг, когда полукровка был уже совсем близко, парень услышал нечто странное. Шорох крыльев, лязг упавшей рядом стали и медленное приземление подле себя. Астрид? Нет, образ был куда крупнее и выше, гораздо выше Вейлора, и оно скорее походило на Хензара, нежели на его спутницу.

Он перевёл взгляд и увидел высокую мощную фигуру, источавшее могущество. Именно так он различил её странные очертания. Только он хотел начать говорить, как прибывшее создание опередило его.

— Возьми.

Проговорил вполне человеческий мужской голос, протягивая секиру, упавшую со стены, парню в руки. Рука расплывалась, но северянин понял, что это была мускулистая рука, окутанная в бархатные разноцветные одежды. Вейлор сжал зубы и попытался протянуть свою руку, чтобы принять то единственное, что может спасти ему жизнь. Тело не слушалось, он лишь повалился, чувствуя, что из раскрытых ран под ним уже натекла лужа крови.

— Я… Не могу…

Фигура не шелохнулась и Вейлор заметил кроваво-алый отблеск в его глазах. Демон? Нет, такого быть не может, видимо это были видения или галлюцинации.

— У воина ровно столько сил на сколько у него хватает воли.

— Кто… ты…?

— Вопросы потом, возьми оружие и поднимайся.

Полукровка был уже совсем близко и похоже он либо не слышал, либо не хотел слышать данного разговора. Вейлор хрипло зарычал и с невероятным усилием потянул руку, чтобы схватить свой топор, взять его и вырвать свою жизнь из хладных лап смерти.

— Делай своё дело, Верг… Борись. Борись! БОРИСЬ!!!

Последний выкрик прозвучал эхом во всём Лайстронге и Вейлору почудилось, что ныне мёртвое божество всё же спустилось на неблагодарную планету, чтобы дать ему ещё один шанс. Северянин сконцентрировался в надежде выкачать из своего истерзанного тела ещё хоть немного энергии.

— Пошёл прочь!

Выкрикнул полукровка, чьё зрение не могло подсказать ему кто там болтает с его добычей. Но нос его не обманывал…

— Ты!

Не договорив мысль, полукровка схватил за горло пришедшего из неоткуда болтуна и сжал его так сильно, как только мог. Через мгновение тот ощутил то, как через его брюхо прошло нечто твёрдое и стремительное одновременно. Из глубокой сквозной раны просочилась тёмно-алая кровь.

— Слабак. Жалкая помесь! Сдохн…

Гордый и возвышенный голос подобно полукровке не успел договорить фразу. Вейлор, чья громоздкая грозная фигура нависла над обоими с вознесённым топором заставила его умолкнуть и сделать шаг назад. В его глазах был холод и пустота, точно такие же, как в пыточных Игнира.

— Я есть-м вселенная.

— СТОЙ! НЕ СЕЙЧ…

Закричал полукровка и его крик утонул в его лёгких. Большое острое лезвие опустилось на голову полукровки со скоростью разящей молнии, оно прошло его череп, грудную клетку и вылетев из паха рассекло тушу разбойника надвое и вновь запылало лезвие, что ударило в камень и оставило в нём крупную трещину. Две половинки его тела упали в разные стороны, закончив тем самым очередное предсказание Астрид, один из них в конечном итоге погиб.

«БОРИСЬ!», услышала Астрид эхо, что долетело к ней от места, где был скрыт Вейлор. Она незамедлительно взяла двух лекарей и направилась туда, где должен был мирно спать раненый Вейлор. Она обнажила висящий на поясе большую тяжёлую рапиру с эфесом в виде головы ворона, любезно предоставленный ей старостой. Прикусив губу, она почуяла неладное и раскрыв великолепные крылья, та взмыла в воздух и направилась к Вейлору. Она летела и смотрела своими пурпурными глазами по сторонам в надежде найти парня, привязанность к которому росла с каждым днём. Если он погиб, то нет смысла жить самой, так начинала думать Астрид, чьё волнение достигало апогея.

По прибытию демонесса узрела ужасную картину. Кровь была буквально всюду, её брызги окропили небольшой участок каменной стены и что самое ужасное то в большинстве своём была кровь её спутника. Полукровка, несколько раз пощаженный Вейлором, лежал мёртвым, его раздвоенное тело было ещё тёплым, но самого парня не было видно. Запах его ещё витал поблизости, но отследить его было сложно из-за бойни, что они учинили.

— ВЕЙЛОР!!!

Вскричала она и не услышав ответа с силой ударила по разрубленному трупу полукровки, отчего тот слетел вниз. Брякнувшись об нижний этаж послышалось довольное чавканье. Астрид с быстротой молнии убрала рапиру в ножны.

— Что ты сделал с ним, тварь…? Так, спокойно, Астрид, труп тебе ничего не скажет… Он не мог умереть. Не он, только не чемпион…

Подоспевшие лекари уставились на рассечённый труп полудемона и обомлели.

— Это ваш спутник…?

Астрид повернулась к ним и покачала головой.

— Нет. Это наш преследователь. У моего спутника белые волосы и он человек, а не это мерзкое создание.

Демонесса схватила обе половинки и сбросила вниз. Они шмякнулись, и она услышала, как множество чернокровок накинулись на столь неожиданное подношение. «Да чтоб душа не нашла свой покой в животах этих мразей», прошептала Астрид, думая, что же ей делать дальше.

— Госпожа, нам нужна твоя помощь, люди гибнут каждую секунду…

Взмолился один из целителей, на что Астрид гневно стрельнула глазами, но потом смягчилась.

— Да, конечно. Вперёд.

Через полчаса Астрид сидела в задумчивой позе на теле поверженного огромного чернокрового демона, туша которого сгодилась бы за добротный сарай. Она находилась посреди громадного поля, находящимся на третьем ярусе Лайстронга. Демон умер внезапно, от сильного укола, подаренного Астрид длинной тяжёлой рапирой, выбранную ей в небольшой оружейной. Из черепа погибшей громадной твари лилась тонкая струйка крови. Вокруг было огромное чисто растерзанных, выпотрошенных и разрубленных на куски трупов людей и демонов, лежащих как, попало. Астрид обвела всё это побоище взглядом.

— Где же ты, мой чемпион…

Рогатая красавица крепко задумалась о том, куда мог подеваться Вейлор, не обращая внимание на то, как уцелевшие воины стаскивают трупы чернокровок и придают их пламени. Оно вырывалось из их перстней и медальонов с рёвом рассекая воздух. Многие с благоговейным уважением бросали взгляды на ангела, что одним точным ударом спикировала и убила того, кого они, слабые люди не могли победить несколько суток подряд. Асирид не остановилась на этом, её тяжёлая рапира сокрушила ещё множество созданий тьмы. Её скорость, сила, проворство, всё было за гранью людского разумения. Пока другие были истощены и изранены, она даже не получила царапины и ни одна капля чёрной крови не попала на её одеяния.

— Она воистину посланница небес…

— Луч надежды Лайстронга… С ней мы победим геланов.

— Она так прекрасна, неужели бог сжалился над нами?

Шептались они между собой так тихо, как только могли, но Астрид слышала всё. Её переполняли противоречивые чувства. Женщина ощущала всю боль и разочарование тех, кто потерял родных и близких в сечи на полях, которые ныне удабривались пеплом и людей, и демонов. Эта необходимость немного удивила демонессу, люди воистину готовы на всё, чтобы выжить, сжечь родного, чтоб жить самому, а позже съесть плоды, взращённых на его пепле. Отвратительно, но демоны в этом были куда хуже. Чем дольше она узнавала жалких и слабых людей, тем сильнее Астрид проникалась их бытием и, тем противнее ей было от того, что чем хуже на душе людям, тем сильнее становится она.

Астрид глубоко вздохнула и одним прыжком достигла старосту, занятый тем, что забивал какого-то едва живого бесёнка своим длинным крылатым копьём.

— Его тут нет. Мы вскрываем животы всех тех, кто мог его проглотить. Но ни одного беловолосого не нашли.

Констатировал тот, искоса смотря на ту одним единственным глазом. Демонесса облегчённо вздохнула. Она не верила в то, что чемпион мог так просто погибнуть и наверняка ныне он забился туда, где его не достать и зализывает свои раны.

— Он не умрёт так просто, этот человек должен был умереть с рождения, ему не привыкать биться с неминуемым роком.

Астрид смахнула чёрную кровь с рапиры и убрала её в ножны, уютно расположившиеся на её кушаке. Галахид прикрыл глаза и из его копья вырвался огненный шар, который испепелил мёртвое тело добитого демонёнка в мгновения ока.

— Госпожа, ты, наверное, думаешь о том, как отвратительно то, что мы используем тела мертвецов, чтоб удобрить эти поля? Позволь объясниться…

Девушка безразлично пожала плечами.

— Выживание требует жертв, это лишь бездыханные тела, превращённые в пепел, мёртвых уже не вернуть. Не думаю, что мертвецы против того, чтоб их тела стали вместилищем вашей пищи.

Старик горько вздохнул.

— Похоже господь воистину добр.

— Безразличен.

Поправила его Астрид. Галахид с удивлением взглянул на ту, но промолчал.

— Проводи меня к тем, кто правит вами. Немедленно.

Приказательным тоном проговорила женщина, смотря на одноглазого человека своими пурпурными очами.

— Как скажете, госпожа.

Вейлор чувствовал холод, словно он лежал на твёрдой могильной плите, мир всё ещё пестрил разными оттенками красного, парня тошнило и в целом состояние было такое, будто он вот-вот умрёт. На его счастье, забытье так и не наступало, а боль была прямым признаком того, что он всё ещё жив. Тёплые прикосновения чьих-то сильных утончённых рук разбавили могильный холод, а затем жгучая боль от множества острых игл, которые сшивали его тело вновь напомнили о том, какого быть живым. Он был побит и истерзан настолько, что даже дыхание давалось ему с большим трудом, всё тело горело, а последняя потуга в виде удара, ослеплённого полукровки высосали из него всю силу, до капли.

Он слегка приподнялся и прищурив глаза увидел, что над его ранами корпела высокая, бледнокожая, худощавая молодая женщина. Её голова практически полностью покрывал серый глубокий капюшон. Длинные рыжие волосы, выпадающие из-под капюшона, походили на пламя, её бледное лицо и слегка впалые щёки говорили о том, что похоже она недоедает уже многие месяцы к ряду. Вейлор ощутил на себе взгляд её холодных жёлтые глаз, мелких точек в самом центре зрачка, а после ощутил, как та пронизывает ногтем край раны и поступательными движениями срезает оттуда тонкую полоску из плоти. После она вымочила свои длинные ногти в какой-то зловонной жиже, запах которой напоминал смесь уксуса и пропавшего вина, она обработала края его сочащихся ран, отчего их зажгло будто огнём.

— СССС…

Прошипел тот, а после, когда приступ острой боли утих, он решил спросить кто же она.

Кто… Ты…?

Выдавил из себя Вейлор, эти слова было сказать так сложно, будто у него и вовсе не было языка. Поглощённая работой женщина не обратила на него совершенно никакого внимания, возможно она была глуховата, возможно просто увлечена работой на столько, что все незначительные внешние раздражители ушли на второй план.

Приглядевшись, он понял, что ногти-когти незнакомки, подобные тем, что используют демоны для смертоубийства смертных и друг дружки. Вейлор протянул руку и коснулся её. Она подняла голову, нагнула её в бок, в её взгляде было сперва удивление, затем раздражение, она нахмурилась и клацнула острыми клыками, которые выглядывали из-под её верхней губы. Северянин понял, что она ему точно не враг и вся эта процедура только лишь акт непонятного ему врачевания. Острые когти скользили по его кровоточащему торсу и, кажется, изучали раны и старые побелевшие шрамы. Женщина отвела когти и щёлкнула ими на манер ножниц.

— Обильная кровопотеря, много шрамов. Оболочка сильно потрёпана… Крепкое мускулы, крепкие кости, но плоть истерзана. Нужна реставрация. Тебе ещё пригодится твоя плоть. Да, пригодится, вне всяких сомнений.

Прошептала незнакомка немного свистящим голосом, это было похоже на то, будто из её лёгких выходит не воздух, а ураган. Когтистые пальцы правой руки ловко подцепили нитку из соседней руки и пронзили его плоть. Оказалось, совсем не больно, не больнее укола булавки. Ловкие руки продолжили свою работу, на удивление безболезненно. Вейлор не придумал ничего лучше, чем откинуться на холодную каменную поверхность и отдаться на волю судьбы.

Сон пришёл внезапно, северянин провалился в него под мерное копошение в своих кровоточащих ранах и старых, грубо затянувшихся шрамах.

Распахнув глаза, Вейлор увидел высоченный потолок, напоминающий многоугольный купол. Он был создан из белых изящно выточенных блоков. Вейлор поднялся с железной плиты от холода и голода, что будто дали сил в его уставшее тело. Юноша был совершенно обнажённым, если не считать одеяла, набитого чем-то похожим на шерсть. Окутавшись в него, он встал на ноги и его шатнуло так сильно, что он едва не рухнул на каменные блоки, из которых судя по всему состояло всё помещение.

Северяина опечалило больше всего не то, что он находится невесть где и что в нём копошилась какая-то женщина, а то, что его топор исчез и теперь он ощущал себя даже больше, чем просто голым. Вейлор огляделся. Просто пустая комната, где поселился холод и запах его собственной крови. Обернувшись, он увидел огромное зеркало, проходящее от пола до граней купола. Самое первое, что он заметил это почти полное отсутствие шрама, подаренный ему воскрешённый Магнус. За место бурого уродливого рубца, на его месте была еле видная царапина, не толще волоса. Помимо слабости, Вейлор ощущал себя в целом очень даже неплохо и это настораживало его. Он скинул с себя одеяло и посмотрел на себя получше. Множество шрамов и рубцов, полученными им за столь короткую жизнь из уродливой вереницы превратились в едва видимую паутинку. Видимо та желтоглазая тощая женщина перештопала его тело, будто рваный плащ. Рассматривая обновлённое тело, Вейлор увидел то, как высокая могучая фигура подходит к нему со спины. Северянин сжал кулак и резко развернулся, взмахивая им наотмашь. Громадная чёрная лапища, перехватила его кулак.

— Ты проснулся?

Заговорил знакомый басистый голос, отражаемый от стен зала великое множество раз. Перед Вейлором возник двух с половину метровый атлетичного вида здоровяк, одетый в дорогие бархатные одеяния, его чья кожа была подобна черноте ночи. Его лица и головы не было видно за полностью закрывавшим лицо рогатым шлемом из чёрного серебра. Алые глаза осмотрели парня, и он довольно хмыкнул.

— Да, Нель тебя хорошо подлатала, просто отлично.

Беловолосый понял сразу, что это и есть его спаситель, он расслабил руку и когда гигант освободил её, то виновато поклонился головой.

— Это ты меня спас? Прошу прощения. И благодарю.

Великан лишь отмахнулся.

— Пустяки, верг. Я лишь дал тебе топор в час нужны, даже самому смелому и сильному воину иногда требуется такая малость. Пойдём.

Он указал дланью в проход, находящийся по другую сторону громадной комнаты. Вейлор быстро поднял одеяло и окутался в него.

— Могу я задать тебя пару вопросов?

— Можешь, но за трапезой, верг. Твоя анемия убьёт тебя, если ты не восполнишь силы.

— Я не верг, я северянин из Йотунхейма, моё имя Вейлор из клана стальных топоров.

— Да будет так. Нэль, дай, пожалуйста, нашему гостю одежду.

Через мгновение из-за зеркала вышла та самая женщина, что сшивала его кровоточащие раны и подправляла старые грубо заросшие рубцы. На ней был всё тот же балахон, похожий на тот в котором не так давно он путешествовал с Астрид. Капюшон на её голове был снят, и он отметил то, что кроме огромных острых ногтей и жёлтых глаз в ней не единого признака демонической крови. Она без эмоционально кивнула и протянула тому одежду, очень сильно похожую на то, что было одето на нём до этого. Юноша принял одеяние и отметил про себя, что глаза этой хоть и стройной, но от этого довольно красивой особы, чья худоба была аристократически лакрилонской, пугают его. Пугают не от того, что они желты и нечеловечески остры, пугают от того, что смотрела она не него, как на кусок мяса, а не на человека.

Ничуть не стесняясь её присутствия, ведь с каких это пор ему стоит стесняться обнажённого тела, да ещё и при лекаре, Вейлор одел на себя одеяния и отметил, что они куда более мягкие и удобные, нежели его старая одежда, из которой он уже вырос. Помимо этого, Вейлору дали сапоги, на размер больше, чем прежде.

— Спасибо…

Сказал он той с опаской, на что женщина холодно улыбнулась и исчезла за гигантским зеркалом.

— Она всегда занята исследованиями, не держи на неё зла.

Проговорил здоровяк, на удивление мягко кладя руку на плечо Вейлора.

— Как я могу, она же спасла мне жизнь, ты и она…

Человек развёл руками в сторону и Вейлор буквально ощутил то, как он улыбается за своим шлемом.

— Довольно благодарностей, ВейЛОР…

— Как мне обращаться к тебе?

— Квейд. Пойдём, ужин остынет. Нэль, к тебе это тоже относится, не заставляй повелителя снисходить до того, чтобы приказывать тебе поесть.

Послышалось гулкое и безразличное «угу», что судя по всему удовлетворило Квейда. Он указал северянину в одну из четырёх дверей.

Вейлор и его спаситель Квейд шли через мраморные коридоры, в которых всё ещё учитывалось могущество древних Кельтаров-величайших кудесников и магов всея Лакримы. Массивные могучие колонны, исписанные древними письменами, подпирали высокие потолки, усеянные осколками, которые освещали дорогу всеми цветами радуги. Квейд судя по цвету кожи был мавром чёрного континента, но его алые глаза. Вейлор отчётливо видел при их первой встрече их алый демонический оттенок, они не давали ему покоя.

Не давало ему покоя и то, что Астрид, та единственная, кто не покидала его многие месяцы к ряду сейчас совершенно одна в неприветливом и странном городе. Не так давно он и сам рад был бы избавиться от неё, бросить на съедение диким зверям или тем, кто гораздо хуже, но сейчас он хотел знать, что она в порядке. Вейлор сам не ощутил того, как его привязанность к той перерастала в нечто большее. Он глубоко вздохнул, заставляя себя думать о том, что демонесса наверняка в порядке и это место для неё, как дом родной. Вейлор не забыл своей цели, сигиле могущества, но Квейд сказал, что разговор будет за трапезой, значит так тому и быть.

Вдруг в нос беловолосого ударил прекрасный аромат вкусной свежей еды, вкус которой он уже почти позабыл. За очередной дверью его ожидал отнюдь не коридор, а крупный зал, освещённый десятками золотых канделябров.

Невероятное помещение было создано из оранжевого материала всевозможных оттеков: от пылающего топазного, до светло лимонного. Больше всего материал похожий на янтарь, чуть более чем полностью занимал этот зал. Множество картин, помещённых в разноформенные янтарные рамки, сотни и тысячи изогнутых узоров облицовывали стены и создавали иллюзию нахождения внутри потрясающе красивого цветка. Десятки литых статуэток белых крылатых созданий украшали стены.

Великолепная картина, размером в пару десятков метров располагалась на потолке это чудесной комнаты, сотканной из кусочков, как позже понял Вейлор, чистейшего янтаря. Блеск огней отражался и преломлялся в самых возможных вариациях и комбинациях, казалось, что вся комната сияет божественным светом. Великое множество самоцветов и золотых самородков то тут, там поблёскивали всеми цветами радуги. Теплота тонов пробегала по глазам парня, и он почти не моргал, наслаждаясь гаммой цветов, достойную королей и императоров.

Чудесная комната произвела на Вейлора неизгладимое впечатление, он будто угодил в божественные чертоги, где вечный пир сменяется лишь весельем и нескончаемыми удовольствиями. Когда рябь в глазах утихла, подле него тихий голос здоровяка прервал его зачарованное разглядывание зала.

— Прошу к столу. Ешь, пей, не стоит ждать Нэль.

Проговорила Квейд, указывая на один из резных стульев, больше похожих на трон. Вейлор уселся и огляделся. Как вся эта еда могла оказаться тут? Всё, что он видел многие дни пути лишь степь с редкими кривыми растениями, да демонами с призраками. Еда на золотых была самая обычная: хлеб, вино в бутылках, жареная свинина, разнообразные каши из бобовых и злаков, запечённая птица, какие-то похлёбки и многое-многое другое, что могло быть на столе каждого богатого человека. Он увидел лохань с водой и сразу понял, что она для умывания рук. После нехитрой процедуры, юноша уселся обратно на стул. Квейд сидел напротив и наблюдал за повадками своего гостя, сверкая глазами из-под рогатого шлема.

Вейлор взял в руку золотую вилку. Неуклюже и скорее, как оружие, нежили, как столовый прибор. Он прокрутил её в руке и взял её в три пальца. Северяне вообще не часто использовали столовые приборы, а предпочитали есть мясо с вертела и хлебать жидкие каши с похлёбками прямо из мисок. Но коль они были, то не сильно красиво будет ими пренебрегать. Во вторую руку парень взял нож, который и ножом было смешно назвать, так зубочистка.

Он вонзил в стоявшую рядом птицу вилку и одним рубящим движением рассёк тушку надвое. После чего уложил располовиненную птицу на золотую тарелку. Перед тем, как он начал есть, парень перевёл взгляд на Квейда.

— Ты не будешь есть?

Квейд усмехнулся.

— Не позже, чем ты насытишься. Боюсь мой лик может отпугнуть твой аппетит.

Вейлор отсёк ножку птицы и насадив её на вилку откусил большой кусок. Прожевав его, проглотил, отмечая, что та буквально расплылась во рту, повар пропёк её на славу.

— Едва ли кровоточащие гнойные раны, ужасные шрамы или же болезнь, что изуродовала тебя смогут испортить мою трапезу.

Чернокожий задумался, наблюдая за тем, как парень с аппетитом уплетает всё, что попадается ему под руку. Пожав плечами, он положил руки на шлем и медленно поднял его вверх, обнажая тем самым лицо. Вейлор затаил дыхание, когда тот положил шлем подле себя, затем усмехнулся и взяв запечённого поросёнка перекусил его пополам своими мощными зубами. Перед северянином оказался самый настоящий демон, чернокровая тварь, кровь собратьев которой, он проливал не так уж и давно. Лысая голова, большие прямые рога, звериные черты лица, алые тлеющие глаза, зубы и челюсти такие, что не то, что поросёнка, коня перекусит. Это было просто невозможно, ведь Астрид точно дала понять, что чернокровки абсолютно полностью неразумны, а этот за исключением лица и невероятно огромного роста, был подобен человеку во всём.

— Это невозможно…

Произнёс он, совершенно ошарашенным тем, что он видел. Съев за пару присестов половинку небольшого поросёнка вместе с костями, Квейд растёкся в злобной ухмылке.

— Ты ошибаешься, человек, ты глубоко ошибаешься…

Вейлор сидел и нагло пялился на своего спасителя несколько минут. Демон с аппетитом ел всё то, что было у него на столе, он пил и лишь изредка поглядывал на своего костя. Северянин понял, что не стоит судить по внешности и тоже продолжил трапезу.

— Прости, просто я был удивлён, что чернокровка разумен и добр ко мне, человеку.

Квейд протянул руку через весь стол и налил Вейлору красного ароматного вина.

— В этом мире бывают и не такие чудеса, северянин. Расскажи о себе, будь добр.

Вейлор кивнул, и они ударили золотыми бокалами.

Начался разговор обо всём на свете. Вейлор рассказывал о своей жизни, о всех приключениях и невзгодах, выпавшие на его долю, о своей спутнице, которая до этого была его пленителем. Демон с интересом слушал истории причудливого народа, живущего по древним законам, не взирая на то, что эти законы убивают их. Квейд проникался уважением к молодому парню, что в свои двадцать с небольшим готов взять на себя такую большую ответственность.

Квейд в свою очередь рассказал о незавидной участи Лайстронга, о его милосердном повелители и о культе, исповедовавшим однобожие ещё до того, как пала прежняя Лакрима. Квейд и Вейлор и не заметили, как Нэль села где-то с краю и тихо ела, слушая полупьяные разговоры мужчин. Она с безразличием смотрела на тех и думала о своём. Полукровка-женщина ела с неохотой и скорее от необходимости, ведь она не может получать из эмоций насыщение, посему человеческая пища была единственным источником энергии.

— Понимаешь ли Вейлор, наш город не просто так разделён на уровни. Первый уровень пал сто лет назад, когда нас начали штурмовать подонки Алана Кроу, который жаждет познать наши тайны, но сейчас там живут чернокровые демоны, что являются живым щитом. Один человек мимо них может пробраться, такие как ты и умелые искатели сумеют, но армия неминуемо падёт от нескончаемых потоков чернокровок.

— Почему они не идут выше первого уровня?

Спросил Вейлор, отрубая от свиньи увесистый кусок плоти.

— Святая магия жрецов.

Северянин изогнул бровь.

— Что это?

Демон нарисовал в воздухе крест, состоящий из двух лучей, идущих под наклоном в 45 градусов.

— Это необычная магия, для неё не нужны осколки. Мы взываем к богу, и он даёт нам защиту.

— Богов нет, они мертвы.

Возразил Вейлор.

— Твои боги да, но их бога убить нельзя, он ест-м всё и всё ест-м он.

— Почему тогда ты можешь находиться тут?

Квейд клыкасто улыбнулся.

— Того желал король и слово его закон. Я продолжу. Второй уровень создан для простых жителей, что работают на полях третьего уровня, создают утварь и живут, как полагается горожанам. Мы находимся на четвёртом уровне, там, где обитают жрецы, я и собственно Нэль, дочь моего господина.

Вейлор перевёл взгляд на безразличную ко всему Нель и ему стало не ловко от того, что он стоял обнажённый перед знатной особой. Но почему она вообще взялась врачевать его? Вейлор оставил сие вопрос на потом.

— Принцесса?

Квейд кивнул, на что та подняла руку.

— Нэль. Не принцесса, не будущая королева, не человек и не демон… Я Нэль, просто Нэль.

Впервые проговорила она обычным человеческим голосом. В нём была некая живость и не было того самого свиста, который возможно был некой привычкой во время врачевания.

— Хорошо… Нэль.

Она заметила то, как сильно Вейлор похож на того, кто давно уже не жив не мёртв своей силой воли и презрительным отношением к страху и смерти. Нэль поняла, что он ищет ещё до того, как Квейд задал тому решающий вопрос.

— Что привело тебя в Лайстронг, воин? Неужели по ту сторону аномалии стало так плохо, что ты сбежал сюда?

Спросил у того демон, выпивая целую чарку вина залпом.

— Меня привела сила. Сигил Могущества, он моя цель.

Демон резко изменился в лице и Вейлор заметил это.

— Это может прозвучать дерзко, но мне нужен он, чтобы изменить свой народ. Только он может помочь мне бескровно взять борозды правления и увести их из ледяной пустыни. Ты можешь помочь мне?

Квейд с силой поставил бокал на стол и поднялся, утопив парня в своей громадной тени.

— Мы поговорим об этом позже.

Проговорил демон, уходя в очередной проход.

— К чему откладывать неизбежное?

Произнесла Нэль повелительным голосом, который отразился от стен и заставил остановиться уходящего Квейда. Вейлор встал и не взирая на своё недавнее состояние быстрыми шагами настиг демона, обошёл его и преградил тому дорогу.

— Что ты знаешь? Расскажи!

Демон повернулся к женщине и вопросительно взглянул на неё.

— Я возьму этот разговор на себе. Ты можешь идти, Квейд… Твой ДОЛГ ждёт тебя.

— Как прикажешь, Нэль.

Квейд кивнул и спешно удалился, оставляя их наедине.

— Пойдём, не здесь. Не хочу, чтобы жрецы слышали… Они уже здесь.

После этих слов двери распахнулись и вошло множество людей, полностью объятые в мантии с капюшонами. Они бесшумно, словно призраки прошли к столу и уселись за него. Нэль подошла к Вейлору, взяла его за запястье своей тёплой рукой и повела прочь из зала. Северянин посмотрел на чистые длинные когти принцессы Лайстронга и только подивился тому, как после зашивания его ранах они полностью чисты и ухожены.

Нэль провела его через громадные коридоры, где время от времени происходили странные вещи. То те люди названными Нэль жрецами, подходили и спрашивали «всё ли в порядке», то слышались потусторонние мантры, то ещё какая-то чертовщина, объяснения которым Вейлора дать не мог. Принцесса вошла в одну из комнат. Входная дверь напоминала гротескную пародию на дверь, искривлённая, скорее похожая на изогнутую молнию с красноречивой красной надписью «нет входа тем, кто не приходит с Нэль». Они вошли во внутрь, внутри оказалось темно, да на столько, что не было видно даже своих пальцев. Женщина щёлкнула пальцами и множество мелких осколков осветили всё приятным белёсым светом. Свет показал то, как выглядела сие комната.

Внутри было просторно, опрятно и немного аскетично. Множество свитков и покрытых пылью книг лежало по полочкам по обе стороны комнаты, крупное окно закрывали плотные изумрудные шторы, на полу располагался изысканный мягкий ковёр с множеством вышитых на нём черепов. Рядом с окном находился хороший дубовый стол со стулом, содержащим на себе несметное множество царапок, видимо от когтей Нэль. Подле стола находилась небольшая не заправленная кровать. Внутри благоухало смесью бальзамического уксуса и фиалок. Беловолосый посмотрел на то, как Нэль прошла к столу и уселась на стул, после указала рукой на кровать. Юноша прошёл к ней и уселся рядом, посмотрев в её холодные жёлтые глаза. Они пугали его гораздо меньше, чем прежде, ибо сейчас он видел в них толику скорби.

— У меня очень много вопросов. Ты ответишь мне на них?

Нэль скосила голову на бок и немного непонимающе посмотрела на северянина.

— За этим я и привела тебя сюда…

— Тогда я начну. Кто такой Квейд, ты и ваш король? Что за жрецы? Где находится Сигил, который я так долго ищу. Что у вас тут происходит? Расскажи мне всё, Нэль.

Та прикусила губу и немного задумалась. Её глаза закатились так, что остались лишь бельма. Так она просидела минуты две и после вернув глаза на место начала.

— Начну не по порядку. Я-Нэль…

Вейлор прервал её, подняв руку.

— В тебе течёт демоническая кровь, так?

Та холодно кивнула.

— Так.

— Твоя мать или отец были демонами?

— Мать была полукровкой. Я убила её…

Нэль невольно опустила глаза, не взирая на всю внешнюю холодность в ней всё же были человеческие чувства. Вейлор сразу вспомнил Екатерину и Хензара с похожими сложностями рождения второго рождении.

— Во время родов?

— Да. Я разрезала её, чтобы выбраться из чрева. Убила, чтобы жить самой…

Нэль впилась острыми ногтями в стол, оставляя на том ещё несколько глубоких царапин.

— Извини, если у тебя всплыли нехорошие воспоминания.

Виновато проговорил Вейлор.

— Ничего. Я из-за этого и начала изучать врачевание и всё, что связано с ним. Мир и так полон жестокости, я и есть проявление этой жестокости, поэтому так хочется хоть немного принести пользу… Ну, и к слову, это довольно занятно, когда ни будь я смогу спасти даже тех, кто был рождён так же, как и я. Что по поводу того, что тут происходит. Если кратко, то я давно ничем не правлю, мой титул пыль, а я жива лишь потому, что есть Квейд.

— Почему?

— Пока жив Квейд, никто не посмеет трогать меня, хотя он наверняка меня ненавидит, ведь я отобрала любимую жену его господина. Если честно это меня тяготит, и я была бы не против умереть от острого кинжала. Я устала, я не могу больше, эта жизнь меня доконала.

Северянин непонимающе взглянул на то. Нэль заметила этот взгляд и продолжила.

— Когда отец отошёл от дел, жрецы взяли под контроль Лайстронг. Я не создана чтоб править, мне это не интересно, поэтому они узурпировали власть, когда это случилось, то для подданных начался кошмар.

— Что случилось с твоим отцом и почему служители бога взяли власть под контроль? Как это допустил Квейд?

— Отец мой, не жив не мёртв в своей извечной усыпальнице, которую стережёт он-разумный чернокровка…

— Кто он такой? Как он сумел обрести рассудок, ведь чернокровки безумны, все до единого.

Женщина поджала губы, было видно, что ей не особо приятен этот разговор, но делать нечего, она сама согласилась рассказать всё.

— Когда моя мать умерла, а я появилась на свет, король впал в отчаянье и безумие в одном лице. Он нашёл Квейда, безумного, жаждущего крови и жестокости демонического зверёныша, притащил сюда и поставил клетку с ним подле себя. Шли годы, он обучал его, он разговаривал с ним, он использовал только ему известные чары, чтобы вдохнуть в него разум. И это начало приносить свои плоды. Год за годом Квейд становился всё больше похожим на человека. Сперва он начал понимать слова, его выпустили из клетки, и он продолжил самосовершенствоваться, пока я, ненавистная дочь, убившая его супругу, мою мать, изучала с жрецами различные науки. Квейд полностью обрёл разум только тогда, когда отца почти не стало, хотя он почти есть и ныне, и сейчас он его верный страж уже сто лет подряд.

— Король мёртв?

— Король Брэн не может умереть.

Утвердительно ответила та, Вейлор понял, что она не шутит и король по какой-то причине действительно не может умереть. Была ли причиной тому искра могущества богов-сигил?

— Сколько же тебе лет, Нэль, раз он уже сто лет стережёт твоего отца.

Нэль постукала кончиками когтей по столу, забумчиво причмокнув губами.

— Я не считала, но явно больше, чем тебе и гораздо меньше, чем твоей спутнице.

Вейлор отмахнулся от житейских вопросов и продолжил.

— Что у вас тут происходит? Почему, когда я смотрел на город, было пустынно, будто и нет тут никого?

Нэль помрачнела.

— Слышал ли ты о недавней резне на полях?

Вейлор отрицательно покивал головой.

— За этим стоят жрецы, они пропустили демонов, они прекратили свою благодатную магию, это так они контролируют численность населения. Жрецы считают людей грешным скотом, из-за коих Лакрима и стала умирающей планетой. Они те, кто лишь затем, чтобы содержать их, как говорят их адепты «единственные чистые души планеты». Контроль численности, путём столкновений с демонами крайне варварский способ, но это необходимо для выживания…

Вейлор сжал кулаки до хруста в костяшках.

— И тебе нет до этого дела?

Женщина глубоко вздохнула и опустила глаза.

— Мне их жаль, но что я могу? Жрецы знают лучше меня, я лишь отродье, что живо лишь по милости моего отца.

Вейлор вскочил и с размаху залепил ей звонкую пощёчину, да такую, что зубы Нэль заходили ходуном, в глазах заплясали искры, а рот наполнился кровью. Она шатнулась и упала со стула на ковёр.

— В тебе течёт КОРОЛЕВСКАЯ кровь, ты отвечаешь за всех людей своей кровью. Они часть тебя, а ты часть их, так какого чёрта жрецы смотрят на людей, как на свиней, решая скольким из них жить?!

Нэль ни сказала не слова, она потёрла щёку, с непониманием смотря на юношу.

— Я не их принцесса, не королева и даже не человек. Я-урод, который просто есть.

Вейлор нагнулся к ней и пальцем смахнул с уголка её губ алую жидкость. Он показал её принцессе.

— Видишь? Это людская кровь. Только тебе выбирать, кем ты будешь, чудовищем или человеком. Вставай, нужно изменить это чёртово безумие.

Нэль с тяжестью в ногах попыталась встать, Вейлор подал ей руку и помог усадиться обратно на стул.

— Ты прав, северянин… Ты поможешь мне?

Вейлор скрестил руки на груди.

— Это прозвучит нагло, ведь ты спасла мою жизнь, но я хочу получить от тебя всего одно.

Нэль, пришедшая в себя, резким рывком вправила слегка сместившуюся челюсть. Похоже это не доставило ей никакого дискомфорта.

— Можешь не говорить. Ты хочешь Сигил. Я расскажу и покажу тебе, где он есть, но забрать его будет не так легко.

Северянин развёл руками и громко захохотал, в его смехе была нотка безумия.

Северянин развёл руками и громко захохотал, в его смехе была нотка безумия.

— Я прошел через ад и вернулся, принцесса. Теперь пути назад нет, только победа или смерть.

Нэль улыбнулась и поднялась со стула. Полукровка прошла к полкам, заваленными свитками и одним движением смахнула её. За грудой письменности лежала секира Вейлора.

— Тогда вперёд, изменим этот мир к лучшему.

Северянин сделал несколько шагов вперёд и взял своё оружие в руки. Он взглянул в серое отражение клинка и его лицо расплылось в демонической ухмылке. Астрид оказалась вновь права права, отныне он будет до конца своего одинокого крестового похода он будет делать то, что должен-прорубаться к своей цели, не взирая на любые препятствия.

— Пойдём. Вернём тебе ТВОЙ трон.

Нэль стиснула пальцы и в них заискрилась алая молния. В глазах принцессы впервые за их недолгое знакомство загорелось некое подобие жизни.

— Я больше никогда не забуду, кто я…

Прошептала она, смотря на свои руки, она чувствовала гнев и мощь, скрытые до этой поры за приступом нескончаемой меланхолии.

— Убьём их. Всех до последнего.

Жрецы и их шлюхи, выбранные из «самых преданных последовательниц культа», упивались винами, укуривались дурманящими травами и ужирались яствами, доставленные им полуголодными крестьянами, количество которых стремительно упало после очередной зачистки. Жирные, наглые, обленившиеся ублюдки вкушали дары тех, чьими жизнями они распоряжались, как безмозглым скотом.

Под мантиями находились отнюдь не жрецы культа, который хранил Лайстронг, это сидели проходимцы, использующие древние знания короля Брэна для того, чтобы ослабевать или напротив усиливать барьер, расположенный на первом уровне вечного города. Они вели сладострастные оргии на столах, не стесняясь никого, они упивались, ужирались, будто дикие животные, добравшиеся до складов. Они превратили комнату королевской красоты в задымленную зловонную хибару, где были разбросаны нечистоты, рвота и остатки пищи. Они не думали об этом, ибо всегда есть их неклеймёные рабы, которые с удовольствием уберут всё это.

Скоты в людском обличии надсмехались и язвили по поводу того, как горожане, обычные грешные люди, по их мнению, яростно сражались на полях, дарующие им пищу для выживания. Пока проливалась кровь невиновных, они молча наблюдали и не один из них, 66 жрецов, что давно перестали быть ими, не помогли нуждающимся. Отныне это были дитя порока, они давно позабыли заветы создателя, его мудрость и его заповеди.

Во главе стола сидел их глава-Дагра, невысокий упитанный мужчина лет сорока, на котором только-только начала попадаться седина. В одной руке он держал кубок с вином, в другой распутную девицу. Он вознёс кубок и начал говорить свои слащавые речи.

— Братья мои! С сегодняшнего дня подобные трапезы будут три… НЕТ, четыре раза в неделю. Демоны забрали у нас грешников, да пусть душа их после смерти обретёт покой и посему больше остаётся для нас. Король Брэн по-прежнему нем, он так и не разжал уста, после многих лет молчания. А это значит одно-он доволен тем, как мы правим его королевством! Выпьем же за это!

Продолжились гуляния и разврат. Вейлор и Нэль бесшумно сидели у дверей, подслушивая ядовитые речи ублюдков. Северянин кипел от гнева, полукровка же была спокойна и сосредоточена.

— Если мы убьём их, то барьей города не падёт?

Спросил Вейлор.

— Нет, он создан не ими, они могут лишь создавать бреши, ослабевать или усилять его.

Северянин облегчённо вздохнул.

— Они неплохие чародеи, Вейлор, но многим нужна подготовка. Особенно хорош Дагра. Не смотри на его внешний вид, едва ли я смогу победить его в одиночку… Хотя я и как воин никудышная.

Вейлор прохрустел шеей.

— Ты умеешь творить чародейства даже без осколков, на это способны не многие.

Нэль создала бесшумный вихрь из красного ветра в своей ладони, он поднялся в воздух и исчез.

— Они могут использовать осколки и древнюю магию отца. Не все сносно, но Дагра с его лучшими адептами Дейзом и Лойзом хороши в этом, вон, рядом с ним сидят и жамкают шлюх. Главная опасность в том, что их много. Ты уверен, что хочешь помочь мне? Ты можешь погибнуть.

— Да, я должен быть готов к тому, чтобы пройти испытание на пути к сигилу. Мне ещё не доводилось биться с сильными чародеями. Звери, монстры, живые мертвецы, демоны, люди всех мастей. Поэтому маги это всего лишь ступень на моей спирали из смертей. Хотя помнится был у нас из клана один воин, который рассказывал, как убивал магов и чародеев пачками. Говорил, что нужна внезапность и страх. Дескать, когда они бояться, то колдовать не могут толком.

Нэль провела ногтем по подбородку и задумчиво поджала губы.

— В этом есть смысл. Страх отнимает твою концентрацию и ослабевает связь с осколком или другим проводником магии.

Вейлор осмотрел толпу, занявший громадный длинный стол, где когда-то давно пировал король Брэн, да и он сам.

— Неужели у тебя нет своей армии или стражи? Почему принцесса одна?

Полукровка блеснула своими жёлтыми глазами.

— Квейд, есть только Квейд, но он вряд ли поможет, он служит лишь отцу. А как же твоя спутница? Почему мы не найдём её? Нам потребуется любая помощь.

Вейлор поразмыслил и цокнул губами.

— Они сейчас нажрутся, как свиньи и станут лёгкой добычей, нет времени, чтобы ждать.

Вейлор и Нэль ждали около часа, пока бранящиеся, пьющие и сношащиеся пародии на жрецов приводят себя в животное состояние. Вейлор рассказывал принцессе о своей жизни, что едва не оборвалась, о выживании от ежедневных тренировок, о том, что он заочно приговорён к смерти за то, что посмел забрать у мёртвого осколок.

— Сигил мне нужен, чтобы изменить это безумие. Я хочу спасти их от самих себя…Но сперва я спасу твоё королевство. К слову, нужно ли оставить хоть одного в живых? Знания не канут в лету, если они умрут?

Нэль ткнула пальцем в свою голову.

— Всё тут, очень и очень давно…

Пока происходил пир, северянин тихо вскипал, вспоминая дом, где жизнями людей не менее жестоко распоряжаются вожди. По большому счёту в Лайстронге происходит тоже самое, селекция и отсеивание слабых, но не путём бесконечных тренировок и сражений с дикими зверьми и друг-другом, а при помощи стравливания людей и демонов. Он смотрел на секиру и понимал, что все его терзания по поводу пощады к людям не более, чем фарс, иногда они ничем не лучше демонов. Когда они были пьяны и не ожидали нападения, Вейлор решил действовать.

— Убьём их сейчас. На тебе ближние, я же зарублю Дагру с его лучшими адептами. Вперёд!

Вейлор схватился за секиру двумя руками и с силой ударил в дверь ногой. Засов слетел, вместе с петлями, двери рухнули во внутрь и в тёмный провал коридора хлынул дурманящий дым. Стоны и разговоры притихли. Через мгновение крупный человек с двуручным топором на плече со скоростью бешенного варга вылетел из этих паров ароматного курева и пролетел к столу, затем запрыгнул на него, едва не снося свой внушительной массой. Он бежал вперёд, сталкивая тарелки, курительные колбы и кубки с вином, Вейлор хотел во время неразберихи обезглавить культ, Дагра должен был умереть самым первым.

Полупьяные жрецы, чья физическая и ментальная форма была в полном упадке и не поняли то, как начали умирать. Нэль очутилась подле стола и из её рук хлынули стерильные алые вихри, начавшие сечь их не хуже клинков. Рясы не спасали от этих острых порывов, и жрецы тотчас превращались в драное кровавое месиво. Первые капли крови, попавшие на лицо принцессы заставили её глаза гореть, будто та после многих лет трезвости, приняла желанный наркотик. Впервые за всю свою жизнь она убила человека намеренно.

Вейлор разрубил горло и грудную клетку тех, кто хотел использовать против него магию, но его топор оказался быстрее. Вспыхнуло лезвие его топора и началась неразбериха. Шлюхи с оглушительным визгом повскакивали с коленей свои добродетелей и побежали вон в первых рядах, словно крысы с тонущего корабля. Лишь чудом Вейлор и Нэль не убили их.

Столы и еда залились кровью нечестивых жрецов. Северянин нёсся по столу, лишь изредка приостанавливаясь для того, чтобы прервать всплеск магии очередного ублюдка в рясе. Через пару мгновений Дагра с ужасом взглянул на то, как над ним заносится огромная секира. Беловолосый человек, стоявший над ним походил на ужасное порождение бездны в людском обличии. Его глаза сияли яростью, не свойственной обычным представителем их унылого королевства. Вейлор зарычал, подобно дикому зверю, внушая ужас в сердца тех, кто находился на этом пиру, сотворённом на человеческих костях.

Никто и не думал напасть на него, ибо Нэль выглядела куда опаснее чужака с секирой, всё внимание было обращено на неё. Вейлор не промахнулся, но Дагра остался в живых. Сидевший подле него Дейз и его брат-близнец Лойз отпихнули своего патриарха прочь, посему секира Вейлора лишь отсекла руку последнему по локоть, Дагра отделался рубцом, проходящим через всё его тело, совсем не опасным, но и не приятным. Лойз закричал от нестерпимой боли и это стало гонгом к грандиозному побоищу, что наверняка отразятся в гобеленах Лайстронга.

— Принцесса!? Что ты делаешь!? Кого ты привела?! Остановитесь!

— Замолчи и умри! Это приказ!

Закричала та, бросая в того материализованное копьё, сотканное из алой магии. Дагра, как истинный ублюдок, схватил одного из жрецов и закрылся его телом. Тело пронзило тело живого щита и едва не зацепило самого Дагру.

— Она обезумила! Убить их!

Скомандовал тот, отступая от столь неожиданного нападения. Дагра, Дейз и Лойз отступали прочь из зала, скрываемый короткими клинками и неумелой барьерной магией своих приспешников, пока Вейлор и Нэль, оттесняемые превосходящими силами защищали друг друга. Магические всполохи и горящий топор каждую секунду отнимали чью-то жизнь, душераздирающие крики вызывали ещё большую панику.

Принцесса была искусна в создании магических щитов, поэтому в основном защищала себя и тыл беловолосого, искусно вскидывая руки и уходя от очередного лобового нападения с золотым столовым прибором или припрятанным кинжалом понимала, как же слабы её противники.

Северянин сражал любого, кто пытался навредить полукровке, но каждое мгновение это становилось всё труднее, ибо кроваво-красная пелена застилала его рассудок. Вейлор непонятно каким образом мог разбивать магические щиты, снаряды всех стихий и цветов своим чудесным топором. Похоже чёрное серебро, вошедшее в состав его вострой секиры, могло разрубать не только плоть, но и всякое проявление магии. С десяток жрецов скрылось в провале коридора. Дейз произнёс заклинание, очерчивая в воздухе амулетом, находящимся в его руке. Дверь, сотканная из плотной магии, явилась в мир и тотчас захлопнулась. Полсотни остались наедине с кошмаром наяву.

Северянин двигался подобно смазанной тени, почти никто не успевал увидеть его очередной, очерченный пламенем взмах. Он рубил и рассекал тела жрецов своим пылающим топором с такой простотой, что и сам удивлялся. Будь это люди не сведущие в магии, наверняка эта битва была бы уже закончена. Нэль ярилась не меньше Вейлора, она использовала всё, не щадя никого: огонь сжирал их плоть и кости, острые иглы прибивали к стенам, магические мечи, которые сами по себе носились в воздухе, превращали тела в кровоточащие ломти мяса. Никто из них, падших жрецов не мог остановить двоицу, жаждущих отмщения, человека и полукровки.

Понимая, что эта битва будет проиграна и все они умрут в страшных мучениях, жрецы начали убегать, но двери были закрыты. Они и не думали о победе над теми, кто сражает их одного за другим, при этом не получая ничего, кроме несерьёзных ранений.

— Вот и настал час расплаты, грязные свиньи!

Вскричал Вейлор, вспарывая животы одним взмахом сразу трём чародеям, забившимся в угол и молящих о пощаде на коленях. Их хилые, едва ли не прозрачные щиты не помогли им ровно так же, как слёзы и клятвы о том, что они исправят неисправимое.

— Людей не вернуть! Они мертвы, их нельзя вернуть к жизни! Их не вернуть…

Повторял Вейлор свои мантры, помня лишь о том, почему происходит резня, остальные мысли остались далеко позади. Сейчас он выглядел как тот, кто приходит карать грешников после их смерти. Покрытый кровью, с горящими от гнева глазами и топором, поглощённый праведной яростью Вейлор решил, что больше не будет сомневаться в своём жизненном кредо: невиновный не должен страдать, виновный понесёт наказание в зависимости от свершения. Эти негодяи, что предали святость жизни и свой народ приговорили себя к страшной каре и не будет тех, кто станет оплакивать их после смерти.

Каждый взмах пылающей секиры проливал кровь грешников, нарушивших святость жизни. Вейлор был беспощаден, он носился среди растерянных и напуганных жрецов, разрывая их тела на куски. Пол залило потрохами и человеческой алой жидкостью тех, кто решил сыграть в богов.

Кровавая ярость, что затмила рассудок Вейлору открыла ему другую сторону его отношения к тем, кого он должен был покарать. До этого убивающий без садизма, лишь одним ударом, Беловолосый решил, что не достойны лёгкой смерти те, кто считал невинных людей скотом. Отлетали руки и ноги, после чего обезноженные, истекающие кровью тела, крича от нестерпимой боли ползли подальше от резни, в надежде быть спасёнными или же по велению древних как мир инстинктов. Но бежать было некуда, их бросили на жатву, свершаемую за все прегрешения.

Искалеченные и истекающие кровью жрецы, вскормленные чужими несчастьями жестоко разочаровывались, когда Вейлор настигал их лишь затем, чтобы парой мощных топчущих движений превратить их лица в плоские обезображенные маски с навсегда застывшими гримасами ужаса. Северянин чувствовал то, что свершает правосудие и посему его гнев, что вырвался наружу сделал его похожим на тех, кого он так ненавидел. Став демоном для проклятых провидением жрецов, он осознал, что нет в мире ничего важнее правосудия, даже если оно сделает из человека кровавую машину смертоубийства.

Нэль так же не щадила своих врагов, она разрывала их тела когтями и зубами, полукровка кричала и вырывала глаза тех, кто фактически узурпировал её власть. Потусторонняя магия полукровки изничтожала их без остатка и превращала их тела в уродливые гротескные клочья из окровавленной плоти. Накопленная за свою долгую жизнь злоба, помноженная на таящуюся ненависть и скрытую натуру демона, вышла в мир палящей, беспощадной магией, против которой не работали хилые фокусы неподготовленных, запуганных мерзавцев в рясах. Демоническая кровь пробудилась во всём своём жестоком великолепии.

Нэль в этом кровавом угаре выглядела могучей величественной королевой, которая жестоко подавляет жалкий бунт смердов. Не видя практически никакого сопротивления, полукровка безумно захохотала и бросилась в ближний бой. Зубы вгрызлись в шею одного из жирных жрецов, кусок вырванной плоти окропил её лицо в красный. Принцесса вскочила, прыгнула словно пантера и одним точным уколом трёх пальцев пронзила глаза следующего жреца, что вознамерился ударить Вейлора в спину. Послышался оглушительный визг, отражаемый от янтарных стен. Северянин развернулся со скоростью ветра и мощным ударом секиры отсёк голову проходимца, голова которого осталась нанизанной на пальцы полукровки.

Тело упало на землю, а женщина громко вскричала, раздавливая в ладонях голову, тем самым вселяя ужас в тех, кто не смог избежать этой сечи. Она посмотрела на северянина, того единственного, что образумил её и вернул из мира безразличия, принцесса широко улыбнувшись слизнула кровь предателей с когтей, после вновь окутала спину Вейлора плотным магическим щитом, чтобы никто не остановил его праведный гнев.

Вейлор и Нэль разделились, больше не было нужды прикрывать друг друга от тех, кто был подобен стаду баранов. Их было много, но страх сделал их слабыми, будто кучку загнанных в угол крысят. Северянин, чей рассудок так сильно затмил гнев, швырнул свой топор в одного из жрецов, который пытался развеять магическую дверь. Толстое лезвие вонзилось ему в спину вышло из груди. Мужчина зашатался, посеменил назад и упал на спину так, что вся режущая кромка вышла из его груди. Кровавое пятно расплылось по серой ткани, оповещая о том, что очередная жизнь отправилась в мир теней.

Небольшая кучка жрецов тщетно обрадовалось тому, что их противник остался без оружия, ведь безоружный Вейлор становился ещё более жестоким и безудержным. Пройдя пытки Игнира, усилившие его тело до максимума человеческих возможностей, ныне кости и плоть для него стали гораздо более хрупкими, топор по сути своей сдерживал его жестокость и даровал преступникам против жизни лёгкую и относительно безболезненную смерть. Но жрецы не знали этого и поэтому позабыв о защите кинулись на него с утроенной силой.

— Убейте его, пока он безоружен!

Северянин оскалился и кинулся на тех без оружия. Вейлор легко перехватил руку одного из нападающих, вывернул её, ударом ладони раздробил его локтевой сустав и острым обломком кости вогнал импровизированную заточку в глаз. В глазах остальных воссиял ужас, когда парень парой ударов ногой, выломал руку их мёртвого собрата, взяв её покрепче, на манер дрына сбил ближайшего из них с ног и несколькими хлёсткими ударами раздробил бедолаге череп.

— Пощады!!!

Кричали они, но Вейлор был глух к их мольбам. Ударами кулаков и ног он разрывал их внутренние органы, схваченные головы сворачивались или раздавливались в крепких тисках его рук. Дошло до того, что хлёстким ударом в челюсть, этот безумный покрытый кровью рубака почти оторвал её её из сустава, а после оборвал её до конца, взял на манер заточенного кастета и вонзив её прямо в глазницы хозяина лишь усмехнулся, наблюдая за тем, как тот падает навзничь.

Так и продолжалась эта кровавая бойня. Снаружи доносились лишь кроткие всхлипы и возгласы умирающих. Вейлор и Нэль убивали и сокрушали предателей рода человеческого, но у каждого из них была своя цель для этой безжалостный казни-Вейлор убивал во имя правосудия, Нэль во имя своей ненависти и желания крови.

В пылу сражения, когда перед Вейлором осталось лишь один противник, северянин отразил ребром ладони выпад неумёхи-жреца и вырвав его кинжал одним взмахом распорол грудь негодяя, минуя и грудную клетку. Неплохой заточенный клинок оставил в груди зияющий провал. Недолго думая, он этой же рукой с силой ударил в образовавшуюся страшную рану, пробил грудь и перикард и разжав кулак коснулся его сердца. Человека обдало холодной судорогой, и он понял, что фактически уже умер.

— Ты… Дьявол…?

Прошептал тот, стекленея в глазах.

— Для тебя-да.

Ответил тому Вейлор, сжимая бешено бьющиеся сердце. Вейлор вырвал его из груди ублюдка и с силой сжал, превращая то в кровоточащий комочек из мяса.

Пятьдесят растерзанных, сожжённых, выпотрошенных, прибитых к стенам и просто изуродованных тел лежало в янтарной комнате, ставшая ныне цветом граната.

Вейлор тяжело дышал, усевшись на еле живом бедолаге, тело которого объяли страшные конвульсии. Чтобы сделать свой отдых более сносным, северянин раздавил голову жреца навершием своего тяжелого топора и тело окончательно обмякло.

Северянин смотрел на Нэль, которая терзает мёртвые холодеющие тела с азартом завсегдатого мясника. Помимо этого, кажется, она начинала упиваться их кровью. Эта картина немного отрезвила его голову. Месть — это конечно хорошо, но потрошить мёртвых кощунство, да и каннибализм — это попросту отвратительно.

— Прекращай, принцесса, они мертвы, оставь их тела.

Нэль повернулась, вынула из своего живота кинжал и отбросила его прочь. Вейлор взглянул на неё и не поверил глазам. Из изнеможённой, худой и на вид истощённой девушки, она буквально на глазах превратилась в красавицу, что без труда могла бы составить конкуренцию даже Астрид. Её щёки расправились и в них не было ямочек, кожа порозовела, грудь и бёдра округлились, и она в целом начала выглядеть, как подобает принцессе. На её губах и лице была кровь, в янтарных глазах плясало безумие.

— Больше… Крови… Больше… Страданий…

Пробормотала она, направляя ладони на Вейлора. Северянин понял сразу, что она обезумила, среди полукровок, судя по всему, это было не редкостью. Он перекатился в сторону от магического залпа, который разорвал его временный стул в кровавый туман. Парень скрылся за перевёрнутым в потасовке столом и бегло осмотрев себя, чтобы удостовериться в том, что вся кровь, которой он был пропитан чужая.

— Остановись, я на твоей стороне!

Вскрикнул Вейлор, но та была абсолютно безумна. Нэль смеялась, вскинув голову к потолку. Беловолосый сжал зубы.

— Демоны… Все вы одинаковы. Все, кто носит вашу кровь прокляты!

Он сжал в обоих руках секиру и вскочил на ноги.

— Тупая сука, остановись!

Приступ хохота не утихал, в северянина полетел шквал из множества магических искр. Он одним взмахом топора сбил их все и прохрустев шеей медленно пошёл к той напрямки, питая призрачную надежду на то, что Нэль образумится. Безумные рваные движения и залпы магии с каждой секундой становились всё интенсивнее. Вейлор уклонялся разрубал красные магические шары, рассеивал взмахами секиры всё то, чем могла его атаковать полукрока. Она стояла на месте и словно ждала то, как её казнит Вейлор. Парень очутился перед ней, и она перестала атаковать, а лишь подняла руки вверх и засмеялась детским звонким смехом.

— Ты победил! ПОБЕДИЛ! Я сдаюсь, хихихихи!

Северянин, который ничуть не оценил шутку, взял стул из чистого мрамора и с размаха разбил её об голову девушки. Она сделала шаг назад, потрогала рану, глаза её закатились, принцесса упала плашмя, и её безумная игра закончилась. Из разбитой головы тонкой струйкой вырвался регенерационный туман. Вейлор взял топор, занёс его, чтобы прикончить Нэль, но усилием воли отвёл удар в сторону. Янтарь на полу раскололся, Вейлор поднял топор и посмотрел на себя в кровавое отражение.

— Похоже для тех, в чьих жилах течёт хоть капля демонической крови, млеют от страданий и смерти… Ты чудовище, но этому городу нужен правитель… Я оставлю тебя в живых. Пока что.

Вейлор скинул с ног свои сапоги, чтобы быть бесшумным, затем перехватил топор на манер копья, дабы осколок на конце древка указывал вперёд, не слишком то удобно рубить в тесных коридорах такой громадиной.

— Вам не скрыться от меня, как быстро бы вы не бежали…

Констатировал тот, перехватывая топор в обычную для себя манеру. На полном ходу северянин разрубил магическую дверь и бросился в погоню за уцелевшими жрецами, чтобы расправиться с ними и покончить с их нечестивыми делами навеки.

Галахид и Астрид остановились и вслушивались в крики, доносящиеся из громадного размера храма, расположенного на четвёртом ярусе Лайстронга. Обеспокоенный старик не понимал, что могло происходить там, где по определению не должно было быть насилия и демонов, что несут его. Астрид сосредоточилась в надежде понять происходящее, но купол из непристойной святой магии существенно глушил её магические способности. Единственное, что она поняла-внутри происходит резня.

— Мы должны выяснить, что там происходит, госпожа.

Астрид отмахнулась от него.

— Стой тут, я разберусь. Там может быть опасно.

Предчувствуя, что внутри мог бесноваться Вейлор, Астрид почуяла неладное. Если он поднял топор против людей, то эти жрецы, использующие демонические руны, увиденные ей на домах ей уж точно не друзья. Незачем обычным людям видеть то, как она выпотрошит пару-тройку тех, кто мог навредить её дорогому Вейлору.

— Я не могу отправить вас одну… Там могут быть геланы.

Замялся старик, но, когда Астрид обнажила рапиру и двинулась вперёд, он нервно сглотнул слюну.

— Я прошу тебя остаться тут. ТУТ.

Последнее слово намеренно было выделено так, чтобы обозначить то, что она хочет от него. Галахид кивнул и остался на месте, смотря за тем, как ангел удаляется в тёмный провал коридора. Астрид сразу же почуяла кровь. Много-много крови. Всё здание было пропитано этим ничем не отличимым запахом человеческого ихора. Демонесса прислушалась и на границе слышимости отчётливо различило звук умирающего человека. Она сорвалась с места и свесив на плечо рапиру, побежала вперёд, носясь по коридорам, как муравей по муравейнику. Она двигалась в сторону, где пахло кровью больше всего, её демоническое естество ощущало целый океан из главной жидкости любого разумного организма. Астрид то и дело встречала убитых людей, чьи тела были проткнуты с такой жестокостью, что оставь убийца копьё-оно бы наверняка пригвоздило их к стенам. У одного из мертвецов, чей череп был раздавлен о поверхность стены, женщина увидела кровавый след ступни, явно принадлежащий её чемпиону. Судя по всему, он оставил свою обувь, чтобы стать более бесшумным. Демонесса улыбнулась, всё же Вейлор оставил свои надежды о невозможном на Лакриме пацифизме и как она говорила, начал делать то, что делает лучше всего-убивать тех, кто нарушил его странный кодекс святости жизни.

— Жив и здоров.

Констатировала она, чувствуя в воздухе омерзительное давление того, чего доселе она не встречала на этой забытой богом планете. Её нутро скрутило, вены начали усиленно качать тело по всему телу, руки непроизвольно сильнее сжали рапиру, глаза налились кровью, и вся она стала подобно животному, которое готовится сражаться не на жизнь, а на смерть. Крохотная часть её утраченной силы пробудилась по велению древнего демонического инстинкта, она испугалась и разозлилась одновременно. То, что она ощутила были отблески того самого, что ненавидел любой демон больше всего на свете. Это были они, полные противоположности чёрной стороне вселенской монете, ненавистные ангелы, которых так сильно чтят и жрецы, и народ Лайстронга.

— Но откуда?

Начала демонесса.

— Как возможно такое, что те, кто никогда и не мыслил о посещения Лакримы появились тут так внезапно…? Неужели эти…?

Астрид перевела взгляд на мёртвого жреца, на шее которого был медальон приверженца светлой стороне.

— Да как они сумели…?! Чёрт тебя подери, не смей умереть от рук этих ублюдков, Вейлор!

Выкрикнула она, ускоряясь на сколько это было возможно. Она следовал по следам Вейлора, чья жизнь могла оборваться в любой момент, ведь едва ли он выстоит против настоящих ангелов, что были призваны для уничтожения его, единственного мужчины, покорившего сердце Астрид.

Три фигуры шли через коридоры пропитанного кровью и людскими страданиями замка. Один из них лишился руки и ныне брёл, опираясь на стены, второй получил широкую глубокую рану и только лишь сквернословил. Тот третий, что отделался лишь испугом использовал заклинание, которое остановило их кровотечения. Их осталось лишь трое, остальные разбежались, ибо видели, что первый, кого хотел убить беловолосый дикарь с топором был именно он. Только двое самых верных приверженцев остались со своим повелителем. Они были напуганы и потеряны, ведь то, что произошло выходило за рамки всякого разумения.

Пир обратился кровавым побоищем, в котором погибли почти все приверженцы их ордена. Сейчас за ними несётся сама смерть, в руках которой за место косы находится горящий топор. Ангел смерти пришёл вместе с Нэль покарать их за наглую эксплуатацию людей во имя спасения их душ? Нет, это был человек, в этом не было никаких сомнений, человек, пришедший убить всех их за место тех, кому они поклонялись.

— Проклятие! Я должен был убить эту девку, убить очень давно, я же знал, что она затевает не ладное. Я видел, как она смотрела на нас своими проклятыми жёлтыми глазами, я знал, что она копит внутри себя ненависть и злобу, которая должна была найти выход в реальный мир. Я-глупец! Но кто этот беловолосый берсерк с которым она пришла? Кто он?! Неужели среди горожан был такой? Нет. Невозможно, это пришлый варвар. Будьте вы прокляты!

Тихо шептал Дагра, сворачивая за очередной поворот. Толстяк перебирал варианты событий, при котором они не умрут.

— Как мы должны были убить её? Квейд убьёт нас всех, если мы навредим ей. ц гораздо умнее, чем мы все вместе взятые, он всё предусмотрел…

Ответил тому Дейз, который помогал своему потерявшему много крови брату. Лойз совсем ослаб, он бредил и нёс чепуху, в которой, однако же Дагра услышал дельную мысль.

— Это был не человек, это был сам дьявол, что явился к нам, чтобы покарать за наши грехи. Люди не обладают горящими топорами и не двигаются так быстро, что их едва видно. Господь, да с ниспошли нам воинов твоих, для того, чтоб покарать этого безумца и сумасшедшую принцессу. Услышь меня, о, создатель, услышь!

С его глаз скатились слёзы, тело побледнело и весь он сам напоминал того, кто вот-вот отправится к своему повелителю. Дагра остановился, посмотрел на Лойза и понял, что его уста говорят истину.

— Мы должны сделать ЭТО, Дейз. Мы умрём, если не попросим господа нашего о помощи.

Дейз почесал голову.

— Но он же не демон! Да и сможем ли мы?

Толстяк сжал зубы и залепил затрещину своему подопечному.

— Не сможем-умрём, сможем-выживем! У нас больше нет вариантов, как спастись, просто нет!

Дагра, Лойз и Дейз поплелись в ближайшую комнату, где возможно будет провести ритуал, от которого будет зависеть их жизнь.

Залитая кровью тень скользила по коридорам резиденции тёмных жрецов. Она двигалась быстро и почти бесшумно, только гроздья пролитой крови, стекающие с его тела, тихие шаги и резкий запах железа выдавали его присутствие. Как только тень настигала одну из своей жертв, то пронзительный крик раздавался по всему храму. Вопли умирающих слышали все, от Астрид и выживших, до Квейда, который в этот момент исполнял свой извечный долг. Демона не беспокоило то, что происходило, он зрел и знал, что свершилось и это лишь забавляло его, ибо те, кто решили сыграть в богов будут раздавлены правосудием, рано или поздно.

— Дьявол! Это дьявол явился за мной, чтобы наказать за мои прегрешения… Господь, помилуй меня, я лишь хотел сытой и праздной жизни. Создатель всего сущего, да спаси меня от этого создания бездны, клянусь и тебе и всему человечеству исправиться.

Упитанный и дрожащий, точно загнанная амбарная крыса человек в робе бежал, что есть мочи. Он был ещё молод, кудри его чёрных волос не тронула седина, а карие глаза не преисполнились мудростью прожитых лет. Его слабые мускулы работали на полную, дыхание еле-еле справлялось с насыщением тела кислородом, в глазах читался неимоверный ужас от того, что крадётся за ним по узким ходам храма. В трясущемся кулачке его находился его фамильный кинжал, с которым он не расставался ни на секунду.

Жрец перевёл взгляд на кинжал и взмолился.

— Отец, дед и прадед, не оставьте меня в час нужды. Я опозорил свой род, я оступился и хочу шанс для искупления…

Его клятва прервалась в тот момент, когда он услышал истошный вопль и в отражении гладко отполированного оружия он увидел его-кровавую тень, стоящую за спиной в проходе. В руках рослого дьявола в людском обличии был топор с кристальным шипом на конце, с которого свисал нанизанный на него собрат по несчастью. Питаемый кровью и страданиями топор покрытого кровью человека тихо тлел, вместе с его голубыми зрачками.

Жрец взвизгнул, будто побитый пёс, сорвался с места и хотел уже было побежать прочь, хватаясь за каждую возможность на выживание, но увы, безжалостный каратель был куда быстрее. Он лениво смахнул труп убитого со своего оружия, сорвался с места и в пару скачков настиг неуклюжего жреца. Тот, не то от накатившего приступа ужаса, не то по велению инстинкта самосохранения вскинул кинжал и попытался ударить демона, явившимся за ними из Инферно. Тень исчезла и появилась только тогда, когда сильный шлепок ладони, нанесённый снизу-вверх разбил тому челюсть, да так, что вылетевшие зубы едва не пробили щёки.

Кудрявый жрец подлетел на полметра вверх и плашмя упал на каменную плитку. Из его разбитого затылка полилась кровь, он лишился нескольких зубов, дёсны кровоточили, но он был ещё жив. На долго ли? Он зажмурился и начал тихо молиться, сжимая в объятиях свою семейную реликвию. Секунда, пять, десять. Смерть не приходила. Неужели дьявол исчез без следа? Он открыл глаза и увидел молодого парня, который с холодным пронзительным взглядом смотрел на того свысока. Окровавленный, могучий, высокий, от него исходила жестокость и… Справедливость? Это был не дьявол, как он думал ранее, над ним нависал человек, а точнее воплощение гнева человеческого.

— Почему ты остановился?

Жалобно проскулил тот, готовясь к ужасным пыткам за свои злодеяния. Парень наступил ногой на руку, в которой был кинжал и тот упал рядом с еле живым от страха жрецом.

— Остались трое. Дейз, Лойз, Дагра. Где они?

Громогласным холодным голосом спросил тот, поднося к лицу запуганного толстяка тлеющий двуручный топор.

— Я не знаю, они велели не идти за ними, а бежать врассыпную.

— Врёшь!

Окровавленный жнец с топором прислонил горящее лезвие к щеке дрожащего труса.

— ПОЩАДЫ!!! ПРОСТО УБЕЙ МЕНЯ, НЕ НУЖНО ПЫТОК!!!

Закричал тот так громко, что Вейлору заложило уши. Только тот захотел ударить того ещё раз, как от ужаса жреца хватил удар. Жалкий ублюдок обмочился, задёргался, из его рта хлынула пена, глаза закатились, а кожа на лице стала багровой, точно арбуз. Северянин фыркнул и глубоко вздохнул.

— Засранца хватил мозговой удар. Неужели я так устрашающе выгляжу?

Вейлор поднял кинжал трясущегося в предсмертной агонии кудрявого труса и посмотрел на себя в отражении лезвия. В лезвии виднелся покрытый кровью дикарь, больше похожий на жаждущего крови вампира, чем на человека. Северянин аккуратно надрезал вены на запястьях жреца, чтобы спустить излишки крови, затем откинул нож далеко в темнеющий провал коридора и посмотрел на тихий ручеёк из крови.

— Если не сдохнешь, то я получше узнаю о вашей вере, ведь не останется никого, кто сможет мне о ней поведать.

Вейлор перешагнул агонизирующее тело и побежал дальше, вершить своё беспощадное правосудие.

Пентаграмма во всю комнату, что была нарисована человеческой кровью засияла белым магическим светом, что отразился от зеркала, напротив которого были намалёваны символы. Дейз и Дагра кое-как подлечили Лойза, на месте его руки находилась твёрдая голубая субстанция, похожая на плоть медуз. Вытекшая из него кровь предстала как нельзя кстати, ей и была создана пентаграмма. Троица сидела и читала вслух давно утерянные заклинания. То были не простое бубнения мантр и молитв, в этих словах была сила, утерянная уже очень давно. В глазах жрецов сиял голубой свет и оттого они более не походили на людей. Их губы двигались одинаково, их движения руками слились в единородном танце призыва существа, которое должно было спасти их проклятые души от скорейшего попадания в мир теней и вечной скорби по ту сторону жизни.

В зеркале мистические происходили метаморфозы. В глубине сперва появился огонёк, шедший на зов. Совсем слабый, еле-еле зримый кусочек света продвигался вперёд из зазеркалья. Он разрастался и креп с течением продолжения давно забытых и запретных заклинаний. И вот созданная из света гуманоидная с голубыми глазами стоит во весь свой огромный рост у зеркала. Оно становится всё яснее и реальнее, и вот уже за спиной виднеются крылья, очертания мужского лица способного увлечь за собой любую женщину пристально смотрело на тех, кто взывал к его помощи. Тело, подаренное самим богом, было идеальным во всех отношениях, нет и не будет на Лакриме того, кто бы был так совершен. Идеальное существо протягивает руку вперёд, и она выскальзывает из зеркала в реальный мир, медленно и без охоты, будто воздух стал подобен желе.

— ОМЭН!!!

Вскричала троица, зеркало разлетелось в песочные крошки и существо одним движением вышло из зазеркалья, расправив свои руки и крылья в разные стороны. Голубоватое свечением пропало из глаз жрецов, и они увидели плоды своего страха. Перед ними находился сын, созданный их богом. Они с благоговением смотрели на одетого в белые матерчатые одеяния воина, с бедра которого свисал длинный прямой меч, покрытый металлом такой черноты, что чёрное серебро показалось бы блеском солнечного света.

Существо сложило крылья и повело гривой белых волос, стряхивая с себя мелкие осколки. Оно нехотя взглянуло на тех, кто потревожил его. В очах этого идеального создания была безразличность и глубокая скука прожитой вечности. Ноги жрецов затряслись от той тяжёлой меланхоличной ауры, что исходила от одного из сыновей бога. Языки словно отсохли от страха и восхищения и поэтому совершенное создания из света начало говорить первым.

— Зачем вы вызвали меня, люди?

Проговорило оно таким тяжёлым и мелодичным голосом, что вся троица рухнула на колени и пало ниц, чтобы выразить своё бесконечное восхищение.

— Спаси наши души. Спаси нас от существа бездны. Нас преследует наш враг и поэтому мы воззвали к тебе, господин!

Как на духу произнёс Дагра, покрываясь холодным потом.

— Контракт. Поднимите головы.

Ответило существо с такой тяжестью, что сотряслись стены. Люди безоговорочно подняли свои головы и в мгновения ока их лбы покрылись крестами. Они только и увидели, как ангел, явившийся из зеркала, положил ладонь на эфес своего оружия. Лицо их благодетеля изменилось, гримаса безразличия сменилась истинным отвращением. Он увидел всю жизнь тех, кто его призвал, от их рождения до настоящего момента и зубы его стиснулись в гневном оскале.

— Мерзость. Убийцы, лжецы и предатели.

Головы троицы предателей рода человеческого упали на землю одновременно. Ангел пренебрежительно стряхнул кровь с клинка. Из ран выпорхнули три душонки, которые были схвачены могучей рукой мечника. Он убрал их в складки своего одеяния.

— Контракт есть контракт. Ваши души целы, как и было оговорено, но тела ваши за злодеяния будут сожраны червями задолго до окончания срока вашей гнусной жизни.

Ангел, на голове которого не было нимба, ещё раз посмотрел воспоминания троицы. Спустя несколько секунд вычленил из самых глубоких недр воспоминания о северянине, которого привёл некий демон Дагра. Имя ему было Вейлор и именно из-за него падшего Ардентиза вызвали из адского Инферно, где ещё миллион лет должно длиться его наказание за предательство всевышнего творца.

— Вей… Лор… значит? Пора покончить с ним и возвращаться домой, отбывать срок за своё восстания против отца… Как же противно исполнять волю этих жалких червей.

Падший перевёл взгляд на пентаграмму и оскалился улыбкой, которая никогда не должна появляться на устал создания света.

— Я не демон, дьявол вас побери!

Он прикусил губу, ибо не мог ничего поделать со символами первородной силы, начерченными на всю стену человеческой кровью.

— Как же мне всё это надоело…

Северянин сосчитал количество убитых и понял, что ещё парочка скотов, нарушивших святость жизни, скрылись от них и Нэль. Дагра, Дейз, Лойз и ещё два счастливчика были всё ещё живы, но ненадолго. Северянин вышел в зал, похожий своими размерами на янтарную комнату, но только сейчас это был большой каменный мешок из цельных гранитных блоков. Внутри было пусто и мрачно. Если бы не свет, проходивший через стеклянный потолок под крышей, то сие место походило на усыпальницу.

Только он прошёл в центр комнаты, как воздух словно потяжелел. Вейлор ощетинился, он кожей почуял то, что к нему продвигается нечто могучее на столько, что пальцы сами собой сжали липкую от крови рукоять так, что из-под ногтей едва не просочилась кровь. Он развернулся направо, налево, назад. Никого.

— Что это…? Показалось?

Вейлор вновь повернулся и увидел в метре от себя человека. Человека ли? Юноша узрел совершенное создание в людском обличии, который источал внутреннее свечение, что являлось в мир отблесками в его тлеющих голубых глазах. Вейлор почувствовал, как его тело слабеет, а ярость уходит прочь. Инстинкты твердили — это не друг, он пришёл не помогать, сожми сильнее топор и готовься сражаться, но тело было совершенно иного мнения.

— Кто ты?

Спросил северянин, делая шаг назад. Он прекратил смотреть в эти глубокие мудрые очи и только тогда слабость из тела пропала.

— Кара господня. Не двигайся, я сделаю всё быстро и безболезненно.

Вейлор схватил крепче свою секиру и нахмурил брови. Он наставил на того топор и ухмыльнулся.

— Боги мертвы, лжец. Уходи, нам незачем драться, мне нужны только жрецы и сигил.

— Я не могу. Контракт.

Проговорил тот тяжёлым голосом, похожим на свинцовые плиты. Ангел без нимба осмотрел пространство вокруг.

— Это место станет твоей могилой. Неплохое место, не так ли?

Ардентиз медленно обнажил клинок, чернота лезвия которого была такой, что ночное беззвёздное небо было подобно рассвету. Это всеобъемлющая темнота поглощала свет и была похожа на самое воплощение слова «тьма». Вейлор не стал дожидаться, когда эта бесшумная тварь вновь появится за спиной и зарежет его, как свинью. Противник, что стоял перед ним превосходил любого из смертных, в этом не было никаких сомнений. Вейлор давно осознал, что только хитростью и мастерством можно победить того, кто выше тебя по пищевой цепочке под названием жизнь. Нужно лишь уловить то, в чём ты сильнее своего противника. Вейлор поставил всё на тяжесть своего топора и внезапность.

Северянин ринулся вперёд и взмахнул своей секирой со всей скоростью и силой, на которую он был только способен. Вены на руках вздулись, бешено качая кровь, северянин отдал всего себя на один единственный удар. Ангел одним хлёстким движением заблокировал сильный удар юноши, который тот нанёс со всей своей бычьей мощью. Импульс удара ушёл вне бытья, совершенное существо с голубыми горящими глазами даже не двинулось с места ни на шаг, а Вейлор ощутил, что будто скрестил клинки со скалой, которую нельзя сдвинуть с места.

Не прошло и мгновения, и клинок очутился на вытянутой руке падшего. Он опустил его так быстро, что если Вейлор помедлил хоть на мгновение, то его бы рассекло пополам. Он принял удар на клинок секиры и ворох искр осветил большую куполообразную комнату.

— Да что же прошло твоё тело, раз ты поспеваешь за мной?

Прошептал тот, осматривая беловолосого Вейлора. Северянина от ответного удара едва не прибило к полу, колени захрустели, позвоночник чуть не надломился и он, уперевшись ногами ушёл в сторону от быстрого, будто ветер, взмаха, которого Вейлор не мог увидеть, но мог ощутить.

Чёрное лезвие меча, хлёстким, смазанным движением просвистело перед лицом, и парень кожей почувствовал, как ужасно его тёмное естество. Вейлор очутился под левую безоружную руку падшего, он ударил топором наотмашь одной рукой, предчувствуя, как меч заблокирует его, и он не ошибся.

Падший ангел закрыл свою шею от топора, Вейлор оскалился и вскричав сомкнул пальцы и наметил молниеносный тычок в глаз своего необычайно быстрого врага.

Тёплая, нежная рука перехватила его грубую, покрытую мозолями и кровью кисть и сжала так сильно, что кости едва не превратились в дроблёное месиво. Вейлор не растерялся и рванул лбом вперёд, сталкиваясь с лбом белокурого. Их лбы столкнулись, и северянин понял, что плоть его противника крепче железа. Из глаз хлынул ворох искр, и тонкая струйка крови хлынула на залитое холодным потом лицо. Нет, демоны с которыми он бился на смерть и рядом не стояли с этим странным порождением другого мира. Вейлор напряг мускулы и слегка приподнял высокую фигуру в надежде стряхнуть его с себя, но он в секунду стал тяжелее втрое и руки, не выдерживая такой тяжкой ноши опустили его обратно.

— Святость жизни, значит… Фанатик своего кредо, да? Глупец, ты убил так много и ещё грезишь о своей безумной идее. Даже оружие твоё похоже на топор палача, ты такой же, как и все.

С усмешкой проговорил тот. Вейлор постарался вырвать руку, тщетно. Ардентиз с пренебрежением отпустил парня, ведь он видел, как душа его гаснет от понимания своей беспомощности, но падший ошибся. Слабый и жалкий человек судорожно схватив свой топор обоими руками взмахнул им быстрым хлёстким ударом.

Вспыхнувшее от ангельской алой крови лезвие топора прошло от плеча до бедра, рассекая белую одежду и плоть. Глубокий уродливый шрам, проходящий через всё совершенно тело, начал молниеносно пропитывать одежду. Вейлор не смотрел на эту рану, он взмахнул ещё раз, но невидимое нечто, свалившееся огромным грузом остановило его. Вейлора начала оттеснять могучая сила, исходящая от его противника.

— Не зря твоё имя означает «тот, кто желает жить». Впервые меня ранил оружием смертный… Но тебе не победить, ты не сможешь вечно противостоять судьбе. Покорись и умрёшь быстрой смертью.

Проговорил тот, басистым мелодичном голосом в которых была нотка удивления и уважения к тому, кто бился до конца, не взирая ни на что.

Воздух задрожал и волной невидимой энергии нечто незримое отталкивая от себя парня в стене на другую сторону комнаты. Вейлор сгруппировался в воздухе и сделав кувырок кое-как твёрдо встал на ноги. От невидимой атаки его органы ходили ходуном, из глаз и ушей хлынула кровь. Глаза заволокла кровавая пелена, но он выпрямился во весь рост, смотря на то, как могучее, несокрушимое создание из неизвестных миров медленно приближается к нему. Шрам зиял во всю грудь, не было регенерационного демонического тумана, тьма чёрного серебра блокировала его. Эта рана не была смертельной, её не хватало даже чтобы выиграть немного времени.

— Крепкий. Слишком крепкий, чтобы быть простым человеком. Не зря меня вызвали из моей темницы. Исключительное тело, исключительный смертный…

Прошептал Ардентиз и шёпот его отражаясь от стен достиг ушей северянина.

— БЕЙСЯ МОЛЧА, ДЕМОН!

Выкрикнул парень и тот остановился.

— Демон…? Я ДЕМОН!?

Лицо его из спокойного и холодного, превратилось в мрачную маску открывшегося безумия. Падший расправил белоснежные крылья из-за спины и свет в его глаза троекратно усилился. Воздух за мгновение стал тяжёлым и спёртым, будто весь кислород выгорел от его вспышки гнева.

— Я всё ещё создание всевышнего. И хоть у меня нет нимба, нет права называть себя ангелом, но я не эти ублюдки, созданные из тьмы.

Северянина проняло. Впервые в жизни он почувствовал ужас каждой клеточкой тела. Вейлор, сильный для людей, но такой слабый для демонов и так называемый ангелов, первый раз столкнулся с полной, абсолютной беспомощностью.

Он больше не мог и помыслить о победе над этим могучим существом, которое одним своим присутствием заставляет его тело истекать кровью. Вейлор хотел бежать, но куда? Сейчас парень ненавидел самого себя за то, что родился слабым человеком. Его душа желала победы, он молил самого себя, ибо не верил в милость богов, победить, победить, даже ценой жизни.

Мольба была услышана им же, Вейлор решил, положиться на безрассудное безумие, желание сделать невозможное. Он оттолкнулся на землю, замахнулся топором и бросился вперёд, как крыса на кошку, крыса, которая хочет быстрее прекратить свои страдания. Нет больше разницы-быстрая или медленная смерть, всё одно, осталось только желание нанести хоть ещё один маленький порез, хоть небольшую рану недосягаемо сильному существу перед тем, как в конечном итоге погибнуть.

Мир замедлился, вновь, незримые демоны начали шептать ему на ухо свои ужасные мантры

«Лишённый материнской любви с рождения,

Закричал демон так громко, что Вейлор едва не оглох. Тьма бурным потоком вскинулась к потолку и затмила собой все источники освещения. Тёмный купол накрыл их и практически померк свет. Воспользовавшись секундой замешательства Вейлора, чернокровка выбил из рук северянина секиру и вознамерился вынуть клинок из пола, чтобы раствориться во тьме и зарубить того раз и навсегда.

Вейлор не стал дожидаться этого. Он взревел, как медведь, отпустил одну руку и схватился ей за длинную рукоять кривого меча. Всей своей силой и массой он навалился на рукоять. Второй рукой Вейлор ударил в челюсть Квейда, но та оказалась тверда, как камень. Он о остервенением начал бить по уязвимым участкам тела демона, но тот только с недоумением смотрел на того. Из разбитых кулаков северянина стекала кровь, разбитое веко Квейда кровоточило, сам он даже не пытался атаковать, только удивляясь тому, как же велико желание Вейлора победить. Он уважал его за это стремление, несомненно этот человек достоин владеть сигилом, но клятва для отца, что сделал его разумным, не позволяла ему сделать это.

— Сильный, почти, как демон… Но это тебе не поможет…

Квейд ударил северянина в грудь и тот перекатился прямиком к своему топору.

— Не видно не зги… Магнус, если ты ещё со мной, то помоги мне победить. Помоги развеять тьму и закончить мой крестовый поход…

Прошептал Вейлор. Он схватил секиру и провёл лезвием по груди там, где разорвалась одежда. Топор принял жертву, воспылало его лезвие и именно это сияние спасло парня от неминуемой смерти. Ещё немного, ещё пара мгновений и множество теневых игл изрешетили его, как свежевыпеченный хлеб. Точно полководец, Квейд управлял своими иглами смерти, что со всех сторон надвигались на северянина из невероятно глубокой тьмы. Куда указывал он своим кривым мечом-туда они и били, задержки кое-как хватало, чтобы Вейлор успел увернуться или разрубить их ударам секиры.

— Сколько можно сопротивляться?! Почему ты не можешь просто умереть, почему не хочешь смириться, как тогда и просто остановиться?

Северянин махал своим топором на пике возможностей, от кровопотери сознание уходило из тела и поэтому Вейлор бросился на демона, чтобы закончить это быстрее, чем он потеряет сознание. Его тело пронзило несколькими тонкими кольями насквозь. Тело северянина прошило множество раз, но он и не думал умирать так просто. Нанизанный северянин из последних сил метнул топор.

Горящие алым сиянием оружие сделало несколько оборотов, слившихся в солярный круг. Секира без труда обрубило руку Квейда в которой находился клинок, поглощённый тенью. Фонтаном брызнула кровь, конечность, отсечённая до плеча, рухнула наземь. Купол разорвало на маленькие лоскуты из тёмной материи, что дождём упали на груду костей. Квейд в оцепенении сидел и смотрен на то, как исчезли и колья, на которых висел окровавленный Вейлор. Ещё несколько мгновений Квейд не двигался с места, ошеломлённый тем, что произошло. Северянин упал на землю, под ним медленно начала появляться лужа из крови. Демон и человек истекали кровью, точно равные, заливая под собой истлевшие побелевшие кости давно почивших воинов и воров.

— Сумасшедший! Если бы ты попал в мою голову, то хотя бы забрал меня за собой! Ты-самый страшный смертный, которого я когда-либо видел. Твой череп заслужено увенчает колонну моего отца…

Квейд, объятый тонкой дымкой регенерационного тумана со страхом посмотрел на то, как безумец из Йотунхейма встаёт на ноги. В его глазах пустота, его тело белее снега, его кровь не прекращает изливаться из тела. Вейлор должен быть в агонии перед смертью, но он встаёт на ноги, вот что видел ошарашенный чернокровка и его душа чувствует истинный страх. Тот, кто не должен быть жив поднимался раз за разом затем, чтобы его победить.

— Невозможно…

Квейд не отводя взгляда от Вейлор начал судорожно искать клинок в отрубленной руке. В этот момент северянин поднял с пола две бедренных кости и приподняв их кивнул сам себе, подтверждая, что они достаточно крепки. В этот момент всё смешалось, мир начал вихлять во все стороны, он пошатнулся и из его рта сильным всплеском вырвалась порция крови.

— Ты же мёртв. Ты должен быть мёртв! Люди не могут жить после смерти, не могут!!!

Вейлор потряс головой и улыбнувшись безумной улыбкой оголил свои нечеловечески острые зубы.

— У воина столько сил, на сколько ему позволяет воля…

Он оттолкнулся от пола и взмыл в воздух. Их расстояние быстро сократилось и только демон нащупал своё оружие в сжатом кулаке, Вейлор нанёс удар. Он разбил первую берцовую кость о череп демона и в глазах заплясали искры. Квейд попытался встать с колена чтобы отступить прочь, но не успел, рана не дала ему уклониться от ярости Вейлора. Не живой и не мёртвый Вейлор молча, совершенно без эмоций вонзил в глаз демона и используя вторую кость, как молот прошил тому череп таким образом, чтобы обездвижить Квейда. Костный мозг пострадал, но сам демон остался жив, не в силах что-то сказать, благо даже строение тела чернокровки было подстать человеку. Он только мог смотреть и кипеть от немой ярости. Вейлор пренебрежительно отпихнул обездвиженного демона прочь ногой, и шаткой походкой, оставляя дорожку из крови побрёл в сторону золотого трона, с которого на него взирал мёртвый правитель. Вейлор же выглядел как живой труп. Весь израненный, с засохшими слоями крови, бледный и уставший на сколько это только возможно. Он отбросил все внешние раздражители, включая невыносимую боль и сконцентрировался только на одном-забрать то зачем пришёл в сие туманный край, наполненный жестокостью и древними ужасами.

— Я заслужил, я заберу эту чёртову корону. Я скорее всего умру, но хотя бы прикоснусь к ней. Хотя бы на краткий миг познаю близость достигнутой цели…

Шептал Вейлор, преодолевая ступень за ступенью.

— Я так близко. Мой путь завершается… Но будет ли он завершён… до конца?

Продолжал говорить северянин, приближаясь к иссохшему трупу на троне. Он выглядел величественно даже в таком жалком и дряхлом теле, поэтому Вейлор исполнил неказистый, полный болью поклон и подойдя протянул руку к короне. Как только кончики пальцев парня коснулись сигила могущества, мертвец распахнул глаза и схватил того за руку. Гнилые зубы его оскалились дыры из щёк показали, что иссохший язык шевелится.

— ОСТАНОВИСЬ!

Завизжал оживший покойник. У Вейлора уже не было сил пугаться. Он уже видел и оживших мертвецов и демонов и ещё невесть. Мумия ещё сильнее сжала его кисть руки

— НЕ МЕШАЙ МНЕ, МЕРТВЯК!

В это мгновение в голове Вейлора помутилось, яркий свет затмил всё на свете. Тело стало лёгким, будто перо, вся боль пропала, и юноша очутился в тоннеле, разделённом на тысячи узких проходов. Вейлор провёл рукой и ощутил, каким густым стал воздух вокруг.

— Беловолосый…

Послышалось позади. Северянин оглянулся и увидел короля, который стоял перед ним во плоти. В грациозных изгибах его тела и суровом лице читался прирождённый правитель. Король Брен насупил брови и сделал шаг к северянину. Сила, исходящая от духа, была столь могущественна, что парня начало прижимать к земле, но после того, что пережила его тело и душа он с небольшими усилиями не прогнулся перед сие могучей аурой. Иной смертный уже бы стоял на коленях. Вейлор оскалился сжал кулак на что Брен недоуменно посмотрел на него.

— Кто ты такой?

Его эхо громогласно окинуло закоулки множества коридоров, из которых начал изливаться золотой свет.

— Я Вейлор из клана Стальных Топоров. Что это за место?

Брен окинул рукой всё зримое пространство.

— Мы находимся на перекрёстке многих миров. Моё тело спит, пока я много лет путешествую по самым разным мирам, черпая мудрость и знания. Сотни миров прошёл я с тех пор, когда погрузился в глубокий сон, вызванный магией господа нашего. Ты вор, пришедший забрать мою корону?

Вейлор сжал зубы и кулак до характерного скрежета.

— Пока ты спал твоё царство стало королевством теней, ублюдок! Твои жрецы управляют им, как им вздумается, они пускают полчища адских созданий, чтобы контролировать численность населения, в то время, пока сами обжираются и предаются разврату! Нэль, твоя единственная дочь всё это время была одна, а твой страж Квейд только и делал, что убивал тех, кто заходил в твой склеп!

Король открыл рот и с ужасом переварил то, что ему поведал незваный гость. По ведомой только ему причине он остановился только на последнем заявлении.

— Что… Склеп…?

Северянин усмехнулся.

— Ты на столько загулялся в своих мирах, что и не понял, что сдох и твой труп на золотом троне превратился в жалкую мумию, обложенную людскими костями! Ты предатель рода человеческого, что покинул свой народ на произвол ублюдков в рясах. Я заберу твою корону, она тебе больше не нужна, ведь ты мёртв!

Дух опешил, когда человек с белыми волосами сделал к нему шаг, затем ещё и ещё, а когда поравнялся, то взглянул на того сверху-вниз. Весь окровавленный, побитый, истекающий кровью из множества порезов. Вейлор был похож на воскресшего мертвеца. Одетый в шелка и золото призрак укрылся в могучей тени возмужавшего северянина, воля которого была так сильна, что даже это странное место не имело над ним никакой власти.

— Боже мой, ты человек или дьявол?!

Брен же положил длань на лоб северянина в голове его пронеслась вся его жизнь, от рождения и по сейчас. Боль, разочарование, гнев, ненависть и жажда жизни пронеслась через призрака волной. Король задрожал и через мгновение отдёрнул руку, чтобы не смотреть на этот кошмар.

— Уйди дьявол! Уйди, лживое создание Инферно!

Его одолел ужас, и он вскричал, занося неизвестно откуда взявшийся меч из чёрного серебра.

Вейлор был быстрее сразу в обоих мирах. Кулак северянина превратил в драное иссохшее месиво голову ожившей мумии, что все эти века жила за счёт одного только сигила на своей голове. Корона со звоном откатилась в сторону и тело обмякло, тотчас превращаясь в прах. Юноша наклонился и подняв корону, посмотрел на себя в её отражении. Вейлор отчётливо слышал звуки того, как голоса невидимых теней злорадствуют и говорят, что «пора, хватит биться с судьбой, никто не может перерубить оковы бренного предназначения». Вейлор оскалился и засмеялся безумным отрывистым смехом.

— Заткнитесь!!! Я не должен умирать, покуда цель моя не будет исполнена… Боги, демоны, ангелы, кто угодно, я не отдам свою жизнь так дёшево. Не сейчас…Не когда я на пути к своей цели…

Пробормотал он, медленно кладя символ власти и могущества на свою голову.

Астрид проводила взглядом своего любимого чемпиона, одним движением руки закрыла барьером проход за ним и указала пылающей рапирой на падшего.

— Ну давай, потанцуем, создание тьмы!

Ответил той Ардентиз, нападая на демонессу. Та исчезла где-то внизу, из-за огромного роста, падший почти не успел заметить то, как горящая алым магическим пламенем рапира мелькнула в нескольких сантиметрах от его горла, а меч просвистел над головой пригнувшийся Астрид. Демонесса прикусила губу, с досадой понимая, что ужалить этого противника будет не так уж и просто, а ежили она пропустит хоть один удар, то умрёт. Она с быстротой, которую не увидит ни один человек на свете нанесла серию из рассекающих воздух взмахов, которые Ардентиз заблокировал так же легко, как удары Вейлора. Астрид не была столь искусна в обращении с оружием, как в использовании магии, но если она начнёт её использовать на полную, то это погребёт Вейлора под обломками здания.

— Почему ты сдерживаешься?

Ардентиз схватил рукой горящую рапиру, потушил пламя и попытался сломать оружие, но неизвестный металл оказался крепче, чем он думал. Женщина попыталась вырвать своё оружие, попутно срезав тому пальцы, но хватка оказалась сильнее. В мгновение ока её ногти стали подобны когтям, после их окутала пурпурная энергия и она рванула вперёд, взмахнула ими в надежде выцарапать ненавистному ангелу глаза. Удар прошёлся вскользь, пять борозд прошли от лба через один глаз и край губы. В ответ её грудь рассекло жгучей, нестерпимой болью. Падший наотмашь рубанул так, что шрам прошёл по обоим грудям, едва не доставая до рёбер. Брызнула тёмно-жёлтая кровь, она вскричала и в её теле появилась дремлющая мощь.

— Ах ты стерва… Я буду медленно и мучительно превращать тебя в драное рваньё из плоти…

Безумно прошептал падший, смахивая с ослепшего глаза кровь. Астрид оттолкнулась двумя ногами от груди падшего и кое-как вырвала из его рук рапиру. Пальцы остались на месте, что дало примерное понимание того из какого теста слеплен враг демонессы. Кровь текла из девушки как из разрубленной бочки с водой, регенерация ничуть не справлялась, ибо меч падшего блокировал её ещё лучше, чем чёрное серебро.

Не дожидаясь ещё одного взмаха Ардентиза, она подняла в воздух столп вековой пыли с помощью своих крыльев и взмыв в воздух, затерялась среди поднявшегося смога. Она содрала с рукава одежды ткань и наспех затянула кровоточащую рану.

— Тебе не скрыться от меня, отродье… Твоя смерть — это вопрос времени. Раны твои не затянутся так просто, ведь меч в моих руках — это мой грех. Ты прекрасно знаешь, что нет на свете ничего сильнее греха, который ярмом душит тебя, разрушая тебя изнутри. Ты можешь уйти, уйти, чтобы выжить. Ты не моя цель.

Астрид взбесила то, как снисходительно к ней относится отречённый всеми безнимбовый ангел. Да как он посмел сжалиться над ней, над великой правительницей Игнира, над той, в чьих жилах есть жёлтая кровь! Она стиснула зубы и решила любыми средствами, любой ценой убить его, убить или на худой конец вернуть туда, где ему место.

Ардентиз взмахнул чёрным клинком за мгновение до того, как Астрид едва не уколола того в спину. Громкий лязг обогнул весь храм и грохочущим эхом вернулся обратно. Изогнув сустав под неестественным для человека углом тот заблокировал удар, не поворачивая головы. Затем он резко развернул голову назад и ухмыльнулся. Астрид сделала шаг назад и сплюнув кровь в сторону, вытянула руку вперёд и выпрямила ладонь. Задрожал воздух, он словно насытился множеством ударов молний, в глазах женщины заиграли пурпурные искры.

— Ты хочешь использовать магию? Я в деле, демон! Давай потанцуем!

Издевательски проговорил Ардентиз, повторяя за ней движения едва ли не с зеркальной точностью, сверля её единственным целым голубым глазом.

Она сконцентрировала всю энергию, которая бурлила в этом пропитанном мучениями месте, чтобы стереть проклятого ублюдка так быстро, как только возможно. Вложить всю ненависть, всё глубокое чёрное презрение в одно точное заклятие, дабы превратить в ничто падшего, посмевшего поднять руку на Вейлора. Падший в свою очередь не использовал ничего, а лишь с ухмылкой наблюдал, как гнев Астрид материализуется в реальном мире. От использования испепеляющей магии, которую она зарядила в шар из пульсирующей энергии Астрид остановило то, что она почуяла кровь северянина.

— Вейлор…

Она сжала шар из энергии в своих тонких пальцах и тысячи разноцветных лепестков обрушились в сторону Ардентиза. Он на несколько секунд ослеп от множества тонких снарядов, что просто разбивались об его совершенное тело. Он закрыл только глаза-единственное уязвимое место на теле. Когда падший открыл их, то увидел, как демонесса отдаляется прочь, снося стены, двери и всё то, что вставало на его пути.

— Бежишь? Страх взял вверх, демон?!

Безнимбовый ангел ухмыльнулся и на немыслимой для человека скорости бросился за ней. Астрид не теряла и секунды, крови северянина проливалось всё больше, от нервов демонесса прикусывала губы до кровавых подтёков, внутри себя надеясь, что тот в порядке. Женщину не смущал преследователь, раны или что-то другое, только северянин и то, что жизнь его под угрозой волновало её сердце.

— ТЕБЕ НЕ СБЕЖАТЬ!

Крикнул тот со спины на расстоянии вытянутой руки. Астрид почуяла то, как тьма греховного клинка касается её спины.

— ПРОЧЬ, НЕ МЕШАЙ!

Он почти схватил ту за развивающиеся волосы в коридорах, уставленными великолепными резными колоннами из чёрного камня. Астрид расправила крылья и подпрыгнув, сделала кувырок через того, только чудом не напоровшись на греховный клинок Ардентиза. Стиснув рапиру и зубы, она попыталась уколоть того в затылок, но не успела, падший извернулся и отразил удар в сторону.

— Сражайтесь достойно, сражайтесь до смерти…

Прошептала Астрид вспоминая глашатая с арены Игнира. В этот момент отчаянья, женщина ощутила то, что испытывали люди, вышедшие биться с теми, кто сильнее их на столько, что они и не могут помыслить о победе. Глубокое горькое отчаянье… Такое тёмное, что не видно даже лучика света. Ей не победить, она прекрасно понимала это, поэтому её план состоял лишь в том, чтобы вытащить Вейлора из лап смерти и увести того так далеко, чтобы этот ублюдок никогда их не догнал.

Вновь завязался бой не на жизнь, а насмерть. Астрид отразила разящий укол и увела его в сторону тонким клинком рапиры. Не теряя времени, она сделала несколько небольших залпов из вытянутой и выставленной вперёд ладони. Падший без труда уклонялся от них так быстро, что оставлял лишь последобразы для глаз демонессы. Он ошибся, Ардентиз слишком увлёкся битвой с раненой добычей, он заигрался и не заметил то, как трещины по стенам всё больше и больше расползались в разные стороны. И когда он понял в чём дело-ловушка захлопнулась.

— Провались ты пропадом!

Астрид взмахнула ладонью, разрушая колонну перед собой. Она рухнула и похоронила под собой полукровку тоннами дроблёного кирпича. Обездвиженный, раненый, но живой, Астрид знала, её противник ещё вернётся, но сейчас не до этого, величайшим и единственным желанием было спасти её возлюбленного от смерти. Любой ценой, пускай и платой станет жизнь. Она расправила крылья и понеслась напролом, минуя стены, будто то были лишь бумажные преграды.

Раненая, уставшая, но не потерявшая самообладание Астрид кулаком разнесла стену, где должен был находиться Вейлор. Она быстр вошла в комнату, осмотрелась и увидела то, что сие огромное помещение устлано человеческими костями. Пространство освящалось приятным светом, исходящим из стен. Впереди лежал необычный очеловеченный чернокровка, которого обездвижили заточенной костью. Вокруг него кровь: и его и Вейлора. Астрид осмотрелась и увидела впереди постройку, которая показалась ей довольно занятной. Золотой трон под самый потолок, подле которого валяется огромное количество черепов, сложенные на манер колонны. Демонесса подняла глаза вверх и увидела его-Вейлора, сидящего на троне с короной на голове. Астрид напрягла свои пурпурные глаза. Вейлор был покрыт своей и чужой кровью с ног до головы, в нём едва теплилась жизнь, но нечеловечески крепкое тело справлялось с ужасными ранениями.

— Вейлор!

Вскрикнула она, раскрывая за спиной крылья. Астрид взмыла в воздух и в это мгновение спину обожгло адской болью. Астрид только-только успела взлететь, только она взмыла в воздух, направляясь к северянину, но её крылья отсекли со скоростью молнии. Крик, что не способен издать смертный оглушительным потоком пронёсся по всему Лайстронгу, боль была на столько невыносима, что та едва не потеряла сознание. Крик пробудил Вейлора, он распахнул свинцово тяжёлые глаза. Астрид видела, как парень захрипел и сжавшись в боковины трона, поднимается на ноги.

— Жив…

Чуть ли не со слезами на глазах проговорила она, сталкиваясь с твёрдым полом, заваленным костями. Она сделала несколько кувырков, ударяя своё нежное тело об плиты и кости. Ардентиз с язвительной ухмылкой подошёл к ней, хлёстким взмахом клинка убирая с того тёмно-жёлтую кровь Астрид.

— Почувствуй, какого потерять крылья, отродье…

Астрид, задыхаясь и шипя от жгучей нестерпимой боли повернулась на спину, где из рубцов крыльев вытекала кровь. Она из последних сил выставила вперёд рапиру, падший остановился в двух шагах от неё.

— Ты же понимаешь, что это бесполезно. Я дам тебе выбор. Умри достойно, я срублю твою голову, и ты не ощутишь боли сверх того, что можешь вынести. Или же я позволю тебе подняться и медленно распластаю тебя на куски. Выбирай, демон.

С напыщенной снисходительностью вымолвил тот, взирая на раненную, загнанную в угол женщину. Она промолчала, а лишь опёрлась локтями в пол, пытаясь подняться. Тело было тяжело на столько, что казалось, последние силы уйдут лишь на то, чтобы подняться на ноги и умереть стоя. Демонесса не хотела погибнуть, ведь тогда умрёт и Вейлор, но просто сложить голову было верхом унижения. Поэтому она умрёт с оружием в руках в попытке использовать свою собственную душу, как последний источник магии. Так сделал Хензар, который возжелал спасти родной ему город, так сделает и она, спасая того единственного во вселенной, что заставил её стать более человечной. Последнее колдовство, «hude nedra», обмен жизни на мгновенную силу, пережить которую она уже точно не сможет. Астрид расставила в стороны мизинец и большой палец, а указательный подняла вверх. Воздух в миг стал спёртым, марево от исходящей магии заставило Ардентиза сделать шаг назад.

— У тебя ещё есть силы?! Отлично! Превосходно! Бейся до конца! Цепляйся за жизнь, умри в сражении! Давай же, попытайся убить меня! УБЕЙ МЕНЯ КАК МОЖНО СКОРЕЕ, ПОКА В ТЕБЕ ЕСТЬ ЖИЗНЬ!

Безумный падший расставил руки в стороны, заливаясь безумным смехом.

— ААААА!!!

Сверху, над самой головой Ардентиза послышался нечеловеческий рёв, такой жуткий и неудержимый, что он позабыл об Астрид. Он запрокинул голову вверх и увидел, как лезвие топора летит прямо на его черепную коробку. В последний момент он отразил страшный удар, который едва не лишил его равновесия. Вспыхнули искры, крупное мускулистое тело падшего оттолкнуло назад и Астрид, не пытаясь разобраться что тут происходит рванула вперёд, делая укол в глаз ошеломлённого противника. Ардентиз схватил рапиру руками в миллиметре от своего глаза. Он не видел не нападавшего извне, не саму Астрид, перед ним были только лишь два оружия: рапира и топор северянина.

— NEDRA!!!

Астрид вскричала и залпом из ладони в рукоять, заставил клинок точно стрелу миновать хватку падшего. Она рухнула на землю, а тонкое лезвие, рассекая пальцы, проткнуло глаз и череп падшего насквозь. Из затылка показался кончик рапиры, с которого начала стекать кровь. Он открыл рот в изумлении, видя перед собой алую пелену, в которой Вейлор, тот человечишка стоит перед ним точно восставший мертвец. Он попятился назад, едва поспевая сбивать удар за ударом смертельно раненого парня, который, будто не замечая свои раны сёк его, будто здоровый. Нет, человек стал гораздо сильнее прежнего. Это и называется «волей человеческой?»-подумал серьёзно раненый падший. Каждая мысль доставляла ему боль, ибо в черепе, среди нейронов встала преграда в виде тонкого куска металла.

Ардентиз пятился назад до тех пор, пока не споткнулся об лежащего Квейда и пропустил взмах топора, что прошёл со стороны его ослеплённого глаза. Перед тем, как топор и шея столкнулись, Ардентиз успел пронзить сердце Квейда и от погиб в мгновения ока. Голова падшего рассталась с шеей, тело обмякло и плашмя упало на спину, жизнь медленно вытекала из падшего, который закончил свои скитания меж двух миров. За секунду до вечной тьмы он возрадовался тому, что его ужасно долгая и мучительная жизнь изгнанника подходит к концу, и оборвал её не демон, не собрат ангел, а простой человек, на голове которого воссиял сигил могущества.

Регенерационный туман едва зримой дымкой окутывал наиболее серьёзные раны Астрид. Она была всё ещё жива, сердце, мозг и прочие внутренние органы не пострадали, поэтому крошки утраченного могущества, помноженные на страдания всего города, не дали ей умереть. Она лежала совершенно бессильная, будто труп, смотря на то, как еле-еле живой Вейлор зрит пустыми глазами на мёртвого Ардентиза и лежащего рядом чернокровку. Он спас её, спас, находясь на волоске от смерти… Девушка прикусила губу до крови.

— Нет, только не так! Почему не в битве, почему не до конца исполнив всю цель жизни, почему ты умираешь не от моих рук, а от страшных ран, когда то, ради чего ты страдал уже на твоей голове!

Шептала демонесса одними губами. Из её пурпурных глаз текли слёзы обиды и отчаянья, впервые на её памяти. Доселе она, великая владычица Игнира даже не знала о том, что её тело способно на такое. Может быть так, что путешествия рядом с Вейлором сделали её куда человечнее, а может быть дело было в другом? Ей было всё равно, ведь сейчас она совершенно обездвижена, еле жива и только остаётся, что смотреть за смертью возлюбленного.

Провиденье будто услышало мольбу демона и дело ей то, о чём она так страстно желала-надежду. Вдали послышались множество шагов и перешёптывания, в которых Астрид услышала отчётливый голос Галахида. В разорённый склеп ворвались вооружённые люди в отменных доспехах, во главе с одноглазым старцем. Они раболепно вступили через пробитую Астрид дыру в стене, с опаской осмотрели всё громадное помещение и со страхом увидели побоище, трон, где некогда сидел их господин и корону, надетую на окровавленного человека. Несколько человек тотчас побежали к Астрид, моля бога, чтобы та была жива. Несколько человек увидели Квейда и ужаснувшись от того, что чернокровка проник в покои короля Брена, взяли покрепче колья, чтобы нанести контрольные удары.

Из толпы, опираясь на двух людей вышел жрец, тот самый, которого хватил удар, и он был пощажен северянином. Он выглядел скверно. Одна часть лица будто съехала от сильного удара дубины, тело ослабло, и он еле-еле стоял на ногах, но этого хватило, чтобы показать пальцем в сторону едва живого парня и вскричать:

— ГЕЛАН! ЭТО ГЕЛАН, ОН УБИЙЦА! ПРИКОНЧИТЕ ЕГО, СКОРЕЕ!

Астрид тихо шептала, что всё не так, он её друг, он её смысл жизни, он не демон, а человек, но те не слышали. Чёртовы людишки, глупцы, которые решили расправиться с Вейлором без суда и следствия, слушая какого-то ублюдка в рясе… Боль от беспомощности стала ещё сильнее.

Вдруг на голове заискрилась корона, северянин встал и одним рывком преградил путь к Квейду. Он был бледен, слаб, почти мёртв, но по какой-то только ему ведомой причине защищал чернокровку.

— Убью. Убью, если подойдёте… Уберите руки, он достойно исполнял свой долг. Не трогайте его, не смейте…

Повторял несколько эпитетов Вейлор, точно обезумивший. Видя на его голове корону, люди отступили прочь от непонимания того, кто же стоит перед ними.

— ДА УБЕЙТЕ УЖЕ ЕГО! ЧТО ВЫ СТОИТЕ, ОН ЕЛЕ-ЕЛЕ НА НОГАХ ДЕРЖИТСЯ!

Не унимался выживший жрец, желая как можно скорее увидеть потроха ужасного потрошителя с топором. Вейлор взмахнул топором и срубил с древков ближайших солдат их клинки. Только северянин хотел броситься, чтобы начать убивать, стоя на краю жизни и смерти, как скользнула юркая тень, она появилась за его спиной и выпрямившись во весь рост, нежно взяла Вейлора за запястье, где находилась секира, а второй прижала того к груди. Жрец, что вопил едва не умер, его голову впечатали в пол, да так, что та едва не треснула. Нэль сжала тому руку чуть не до треска в костях, но тот не уронил свой топор едва ли не сломанными пальцами.

— А ну отошли прочь! Он не гелан, он человек! Чернокровку не трогать, он хранитель этого склепа. Отец выбрал его!

Пришедшие воины и Галахид смотрели на изменившуюся внешне принцессу-полукровку. Полная жизни, румяная и молодая, она выглядела так же прекрасно, как и пришедшая к ним на подмогу Астрид, если не лучше.

— ОТОШЛИ ВСЕ! Закройте рты и повинуйтесь, во мне течёт кровь Брена, я единственная наследница! Король мёртв, теперь я ваша королева!

Гаркнула та повелительным тоном настоящей царской особы. Людишки отошли назад, сложив оружия в ножны и на плечи. Вейлор напряг тело, от потери крови он уже давно перестал здраво соображать. Он попытался вывернуться, но полная сил принцесса даже не сдвинулась с места. Тогда Нэль закинула руку на его шею и обвив её, мягко сдавила.

— Хватит, Вейлор. Остановись, ты смог, ты справился… Прекрати, на тебя и так тяжело смотреть. Господи, какие страшные раны… Как ты ещё жив? Спи, спи мой спаситель…

Она перевела взгляд на Астрид, что всё это время сверлила её с такой ненавистью, что казалось она материализовалась в тысячи мелких ножей, состоящих из ревности и злобы.

— Это для его же блага. Я друг, я помогу, поверь мне.

Ответила она той в ответ на взгляд. Вейлор захрипел и потеряв сознание обмяк. Топор с лязгом упал рядом и только тогда Нэль без труда закинула здоровую тушу почти двухметрового здоровяка на плечо и кивнула в сторону подданых.

— Хватайте чернокровку и ту девушку. Ведите лекарей, магов, жрецов, кого угодно, кто сможет помочь. У нас будет много работы… И горе вам, если Вейлор умрёт.

Бурлящее смолянистое пространство окружало округу. Это было похоже на самый центр котла, в котором варили дёготь. Тяжёлое, давящее нечто со всех сторон прижимало каждого, кто бы очутился в этом ужасном месте. Тусклый свет тлеющего огонька при всём желании не могло рассеять тьму больше, чем на метр, но этого хватило, чтобы человек, пробирающийся вперёд видел хоть что-то. Он брёл вперёд без цели, пытаясь понять, кто он такой, где он находится и что есть жизнь. Огонёк в его кулаке был ярким и горячим, казалось, то был кусочек первородного огня, ярости из самых глубоких недр души. Но в этом ужасном месте, выточенном из меланхолии и уныния даже, он казался искрой, уничтоженной звезды.

— Кто я…? Так, хорошо, я помню, что я человек, или же нет…

Он взглянул на свои руки, по которым ползали обвивающиеся нити на столько тёмные, что большей черноты не могло быть на свете. Они пытались затушить пламень в сжатом кулаке. Скиталец сорвал с руки одну из таких назойливых теней, что начала заползать к нему под кожу и из него неохотно просочилась алая кровь.

— Люди имеют красную кровь… Значит я человек, но где же боль…? Почему мне не больно, почему вокруг всё такое вязкое и я чувствую только холод? Жил ли я тут всегда или лишь очнулся недавно…?

Безразличие, вот чем обозначалось данное место. Холодное безразличное нечто, расположенное неизвестно где давило и угнетало, но желание добраться до истины толкало вперёд без оглядки. Вокруг, если приглядеться и немного откинуть самокопания, было множество подобных ему несчастных, ну или же счастливых в своём покое людей. У каждого, без исключений был похожий огонёк и находился он у всех в разных местах. У одних совсем потухший, можно сказать холодный и слившийся с окружением в области головы, у иных яркий, разрывающий тьму, расположенный в области сердца. Человек ощущал слабость и вела его только воля или её крохотные остатки, даже он не был уверен зачем он идёт, почему продолжает делать шаг за шагом, приносящие лишь тяжесть во всём теле. Каждый шаг был похож на крестовый поход против течения под названием «судьба», только на сей раз давление с другой стороны ощущалось и душой, и телом.

Под ногами, судя по всему, находились те, чей огонь потух навсегда. Каждый из них занимался кто чем. Кто просто сидел, уткнувшись в колени лбом, кто сидел в позе молящего, кто бегал и ярился, будто безумный. Лишь единицы, подобно ему брели по зову чего-то сокрытого в сердце. Странник не пытался с ними заговорить, при попытках нападения они видели пламень в руке и бежали прочь, он просто мерно шёл, сам не зная куда.

Чем дальше продвигался странник, тем сильнее и невыносимее становилась атмосфера. Многоликие тени, ужасные и уродливые без конца выпрыгивали тьмы и разрывали тех, чей огонёк был наиболее тусклым. Призраки и страшные лики окружали его со всех сторон, но бояться не было ни желания, ни сил.

— Вы слышите меня?!

Крикнул скиталец так громко, как только мог, но ни одна из безликих теней не ответила на его крик, который на деле оказался шёпотом. Странник ощутил то, как на него взирает нечто зловещее, но при этом не относящееся ни к силам света, ни тьмы. Оно было самостоятельным и казалось более могучим, нежели две стороны одной монетки-чёрного и белого. Он остановился и на самой границе видимости увидел слившейся со тьмой силуэт. Высокий, стройный, созданный в неизвестных далях и неизвестно кем. Скиталец посмотрел в его сторону и отчётливо узнал того, кто стоит так рядом.

— Ты должен был умереть после рождения, ты не должен был выжить. Ты утомил меня своей упрямой тягой к жизни. Твоё имя-проклятие для меня, оно зачаровано, твоя мать, она… Она знала что-то такое, что оберегает тебя от неминуемого… Раз за разом… РАЗ ЗА РАЗОМ… РАЗ ЗА РАЗОМ! Остановись и умри, прими смертельную чашу и обрети покой.

Обезличенный и забывший всё странник упал на одно колено под натиском окружающего безумия.

— Ты слышишь меня? Даже тут! Даже тут ты продолжаешь идти и идти без конца. Хватит, ты не должен быть среди живых, не должен был вырасти и стать тем, кем являешься. Умри, Вейлор, умри и освободи меня от ужасно долго ожидания!

Мужской голос призывал его умереть, скиталец не слушал его до того, как услышал своё имя и в его мозгу закрутились забытые знания. Силуэт очутился подле него и занёс над собой громадную острую косу.

— Вот и всё…

Нечто, облачённое в балахон уже готово было опустить на шею северянина своё оружие, но он оттолкнулся от земли, выпрямился во весь рост и схватил косу голыми руками.

— НЕТ!

Вейлор посмотрел в холодные, похожие на туманности глубокого космоса глаза своего палача и ему стало по-настоящему страшно. Страх, вспомнившееся желания и мечты заставили его сжать оружие казни и попытаться оттеснить нападавшего.

— Ты не сможешь победить меня, смертные на такое не способны, ты не исключительный, ты, как и все, никто не может вечно противиться ходу рока!

Вейлор ощутил на себе могущество того, кто не говорил своего имени. Он ощетинился и схватился обоими руками в монструозную чёрную косу.

— ГЛУПЕЦ! ТЕБЕ НИКОГДА НЕ ПОБЕДИТЬ САМО ПРОВИДЕНЬЕ!

Северянин схватил свободной рукой, в которой теплился пламень за горло своего тощего противника и сжав со всей силы ощутил на сколько же измучен и худ его противник, тем страннее было ощущать его силу. Существо хрипло засмеялось от попытки смертного в очередной раз надурить судьбу. Вейлор впал в бешенство от осознания того, кто сейчас перед ним… Используя всю свою волю, он потеснил его назад, заставил отступить лишь на шаг.

— ПОШЁЛ ПРОЧЬ! Я НЕ СДАМСЯ, Я НИКОГДА! Я БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ВПАДУ В ОТЧАЯНЬЕ, КАК БЫ ГРОМКО ТЫ НЕ ШЕПТАЛ, СКОЛЬКО БЫ КРОВИ НЕ ВЫЛИЛОСЬ ИЗ МЕНЯ, КАК БЫ СИЛЬНО Я НЕ ХОТЕЛ ЗАКОНЧИТЬ ВСЁ ЭТО! ПРОЧЬ! ПРОЧЬ СЛУГА СМЕРТИ!!!

Через мгновение столб из огня вырвался из небес и ударило в двоицу так сильно, что тьма сменилась слепящим светом. Всё исчезло в мгновение ока, Вейлор распахнул глаза и увидел заплаканную, но всё такую же гордую Астрид. Увидев голубые глаза парня, она смутилась и отвернулась.

— Человеческая воля… Не знает границ…

После лица Астрид нависла Нэль, так близко, что её грудь едва не упала северянину на лицо, что вызвало у Астрид приступ неконтролируемой ярости. Она что-то невнятно рявкнула и похоже разбила дверь и донеслись лишь отрывки фразы «грязнокровая сучка» и «копаться в его потрохах ей было мало». Похоже только благодарность за спасение не дало раненной демонессе броситься на полукровку, чтобы выцарапать ей глаза.

— Северяне все такие же крепкие, как и ты?

Вейлор прикрыл один глаз, вспоминая, какого это вообще думать и после недолгих размышлений облизнул пересохшие губы.

— Нет, просто твоё искусство врачевания вытащило меня из лап смерти. Я видел его.

Нэль изогнула брови.

— Видел кого?

Северянин усмехнулся, но потом сделал такое серьёзное лицо, что той стало не по себе.

— СМЕРТЬ.

Голос его прозвучал так, словно его произносил и не человек вовсе, а существо из другого мира. Нэль отшатнулась назад и её обдало холодом. Вейлор издал хриплый смешок, который кинжальной болью заставил его прикрыть рот на замок и сжать зубы от боли.

— Потерять столько крови и не такое увидишь…

Констатировала та, улыбаясь мягкой улыбкой.

— Ты похорошела… Похоже не нужно сдерживать своё истинное «я»… Никогда… Кровь, пролитая тобой, сделала из тебя божественной красоты… Королеву? Надеюсь, ты не казнишь меня за «убийство» той мумии.

Нэль глубоко вздохнула.

— Он был мёртв много-много лет, это нельзя было назвать жизнью, ты освободил его.

Северянин тихо кивнул головой и начал проваливаться в сновидения, услышав под конец голос Астрид, который обращался к Нэль.

— Я намного красивее тебя, полукровка, не задирай нос!

— Э… Я и не думала о том, кто из нас лучше выглядит. Меня не волнует внешность, я лекарь как никак.

— Скоро мои крылья отрастут, и я вновь стану подобна богине! Не трогай его, СЛЫШИШЬ!

— Но тогда он может умереть… Я не могу допустить этого.

— Умереть!? Разве ты не использовала магию, вкупе с врачеванием.

— Этого мало, люди вообще не переживают то, что пережил он, это чудо. А чудо нужно поддерживать.

— Тогда не трогай его без меня, понятно?

— Как скажешь. Твои крылья…

— ОНИ ОТРАСТУТ, ПОНЯТНО!?

— Да я не об этом. Я могу попытаться пришить то, что было обрублено. Так они восстановятся быстрее.

— Серьёзно? Ты можешь сделать это?

— Да. Пойдём, их подобрали мои лекари, они ещё не поддались разложению.

— ЭЙ, Вейлор, не вставай, слышишь? Если сдохнешь, то я воскрешу тебя чёрной магией, клянусь. Будешь бродить по миру, как твой друг… Нэль, оставь ему десять, нет полсотни слуг, он должен поправиться как можно скорее.

Нэль и Астрид тихо шли через коридоры, испещрёнными жирными брызгами крови. И полукровка, и чистокровная, облачились в свободные, если не сказать откровенные одеяния. Астрид невольно вспомнила то, как носила примерно такие же, будучи королевой Игнира. Она расправила пришитые крылья, от которых исходил регенерационный туман, после чего спешно сложила их и они ушли под кожу в районе лопаток. Демонесса усмехнулась, проводя пальцем по едва застывшей капле.

— Вейлор порезвился на славу. Так безжалостно порубить людей, так рьяно охотиться на бегущих и молящих о пощаде… Он наконец начал принимать свою сущность.

Она улыбнулась и вспышкой между пальцев испепелила вязкую капельку. Слуги, которых двоица не замечала с присущими им повиновением отчищали каменные резные блоки, даже не слушая о чём говорят могучие женщины. Нэль с присущими ей холодными глазами посмотрела на ту.

— Когда он убивал их, то говорил о справедливости. Ему словно нужен был повод, чтобы убить их всех… И он делал это с наслаждением, выпуская всю свою ненависть… Но! Но когда я впала в безумие и попыталась убить его, он не отрубил мою голову. Он мог прикончить меня, ведь Вейлор, как ты сказала ненавидит демонов, но я жива, ты тоже жива. Странный, непонятный человек, сотканный из противоречий…

Астрид усмехнулась и обнажила свои острые зубы.

— Вождь Игнира-демон в теле человека, что не принял свою сущность до конца. Преграды в голове мешают ему встать на наш уровень.

Нэль отрицательно покивала головой.

— Он человек до мозга костей, ищущий справедливости в насилии. Ты слышала, что он говорил? Он видел одного их НИХ, возможно саму Леди Смерть, только люди могут отринуть смерть, ведь вселенские законы действую на них меньше всего из-за слабости тела и духа.

Астрид улыбнулась и встав в стойку, с которой Вейлор обычно держит топор сделала взмах невидимой секирой.

— Слабый человек?! Он даже с человеческим, хоть и невероятно крепким телом, убил множество наших собратьев! Убил, потому что хотел победить, он не должен был выжить в бесконечных пытках и сражениях, его душа и воля ушли далеко от обычных людей. Будь он демоном, с таким рвением и волей быть ему Бароном нашего мира. К сожалению он так печётся о народе, что заочно приговорил его к смерти, что пока их спасение от самих себя его единственная цель в жизни.

Нэль безучастно пожала плечами.

— Я хочу, чтобы он правил Лайстронгом со мной. Нет больше человека, способного заменить короля Брэна.

Астрид изменилась в лице, она оскалилась и схватила королеву Лайстронга за глотку и сжала её. Нэль посмотрела в её пурпурные глаза своими янтарно-жёлтыми зрачками.

— ОН МОЙ! ОН УЖЕ ДВАЖДЫ ОТКАЗАЛСЯ ОТ ВЛАСТИ, ТЕБЕ НЕ СОБЛАЗНИТЬ ЕГО ГЛАЗНОКРОВАЯ СТЕРВА!

Полукровка почувствовала то, что сейчас силы Астрид не хватит для победы над ней. Сейчас той не хватает силы даже чтоб сжать её глотку до состояния удушья.

— Я могу помочь ему спасти его народ. Пыталась ли ты Астрид хоть немного понять его «людскую» часть или ты просто хочешь его, будто вещь, видя его нечеловеческую ярость? Ты демон, у тебя есть только жажда сильного приобретения, я же, как та в чьих жилах течёт людская кровь могу понять его куда больше.

Демонессу затрясло от гнева, досады и самое главное осознания того, что с самого начала она даже не пыталась подкупить Вейлора исполненным желанием. Астрид силой пыталась сделать его своим, а после мнимой смерти, привязать того, когда он был против мира, наедине со своим желанием. Астрид отпустила горло Нэль и опёрлась спиной на каменную стену.

— Зная его желания ты даже не пыталась помочь исполнить их. Самовлюблённая глупая Астрид, ты бросила его и, если бы не Квейд и я-он был бы уже мёртв.

Астрид ударила кулаком по стене и из её глаз вновь просочились слёзы.

Много дней и ночей Вейлор приходил в себя. Он много ел, много спал, и думал о том, как обратно заберёт цель своего визита-сигил могущества.

— Отдаст ли Нэль мне то, что принадлежало её отцу без боя? Я не хочу проливать кровь зазря, украду и уйду, если откажется, хватит с меня…

Было странно видеть множество слуг, но не видеть Астрид и Нэль, они словно испарились или избегали его. Он был бы рад видеть их, чтобы узнать последние новости, да и, по правде говоря, вид двух красавиц помогло бы его исцелению.

Через неделю, обессиленный парень, с помощью трости, служившей ему третьей ногой начал бродить по пустым коридорам храма, где были только слуги, что никак не могли справиться с каким-то невообразимым количеством крови на стенах. Все они боялись беловолосого варвара, убившего целый культ на пару с их новой королевой. Попытки разговорить хоть кого-то оборачивались побегом или невнятными односложными ответами.

Мальчишки служки, видя пронзительный голубой взгляд Вейлора отворачивались, дабы не вызвать на себя его гнев. Северянин в такие моменты глубоко вздыхал и дальше шёл в полном одиночестве от коридора к коридору.

Однажды, когда тело затянуло раны и бинты были полностью сняты, в такой ночной прогулке он встретил Нэль и Астрид, что, судя по всему, ждали его заранее. Полукровка молниеносно сделала шаг вперёд и протянула ладонь, на которой красовалась половина короны.

— Возьми, она твоя по праву.

Вейлор осмотрел предмет. Половина круглой короны, квинтэссенция могущества была на расстоянии вытянутой руки. От него разило силой и исполнением заветного желания. Северянин взял с руки полукровки предмет и взглянул на него поближе.

— Вейлор, ты будешь королём Лайстронга?

Северянин поднял взгляд на Нэль, её лицо выражало глубокое ожидание.

— Мне не нужна власть… Я хочу…

Полукровка выставила ладонь вперёд.

— Ты хочешь спасти свой народ, я тоже хочу. Объединим усилия, уйдём отсюда вместе с твоими сородичами и моим королевством туда, где нет войны и тлена. Вместе мы справимся, вместе мы создадим Рай, Вейлор. Без насилия, без убийств и крови, без войны и эпидемий, без хаоса, аномалий и всякой скверны. Соглашайся и станешь королём нового королевства!

Астрид без эмоций наблюдала за тем, как Нэль соблазняет Вейлора всеми мыслимыми и не мыслимыми благами, до которых она не додумалась сама. Северянин стоял в раздумьях, его глодали сомнения, парня терзали вопросы, что он задавал всю свою жизнь, оставаясь один. Он поднял взгляд к потолку, затем перевёл его на Нэль и Астрид.

— Я должен спасти свой народ сам, они не приемлют вторжение с армией. Вас убьют и даже выслушивать не станут.

Нэль скрестила руки на груди.

— Возвращайся, когда сделаешь задуманное.

— Мне не нужна королева, не нужны титулы и подданые. Свобода и покой, вот всё что мне нужно, Королева Лайстронга. Я отказываюсь от твоего предложения, но выдвину своё. Я вернусь, чтобы увести всех вас прочь из этой аномалии, прочь к светлому будущему, где нет ни хаоса, ни королей, ни вождей, ни кровопролития. Я вернусь, но ты перестанешь быть королевой и все люди станут равными в своих правах.

Вейлор убрал за поясок корону. Полукровка, ошарашенная данным заявлением, помялась, но утвердительно кивнула головой.

— Я согласна. Я пойду за тобой, чтобы помочь тебе.

Северянин грозно посмотрел на неё своими голубыми глазами, отчего у той кольнуло в сердце и мурашки пробежали по коже.

— Королевству нужна королева, ты останешься тут и будешь ждать.

Нэль была возмущена, ей приказывал человек, у которого не было не было ни титулов, ни земель, ни богатств. У Вейлора была только его воля, которой увы, она не могла воспротивиться.

— Да… Ни в чём не отказывай себе, приходи и уходи, когда тебе вздумается, пользуйся всеми богатствами Лайстронга, Вейлор… Я, королева, покорно позволяю тебе это.

Прошептала она, а Вейлор обошёл её и направился дальше так, словно и не было никакого разговора. Астрид оскалилась, сверля спину полукровки, что не могла сделать и шага, она словно остолбенела, переваривая всё то, что ей сказал северянин. Когда тот прошёл мимо него, она неспешно нагнала того и поравнявшись пошла за ним.

— Умеешь ты разбивать чужие сердца. То Екатерина, то Нэль. Ты дьявол в людском обличии, твои предки были жителями бездны признайся же!

Вейлор посмотрел на ту грустными, уставшими глазами.

— Оставь меня в покое… Сейчас есть только я и моя цель, всё остальное позже.

Вейлор отдохнул душой и телом на сколько это было возможно, взял секиру, провиант и новую одежду в дорогу. Местный кузнец сделал из половинки короны браслет, который северянин прицепил к себе на запястье. Выйдя за ворота Лайтронга, Вейлор вновь увидел непроглядный туман и силуэты тварей, что скрывались там. Астрид поправила меч Ардентиза, что уютно расположился в заспинных ножнах.

— Нам не придётся идти пешком. Теперь я достаточно сильна, чтобы нести нас обоих. Ты уверен, что хочешь уходить, не поправившись до конца?

Вейлор кивнул, убирая двуручный топор за портупею. Астрид, полная сил и энергии взлетела в воздух. Вейлор подпрыгнул и уцепился за её щиколотку, и они полетели через белёсую мглу в сторону родины северянина.

Мой путь идёт к концу,

В моих руках топор,

И верный спутник, бывший ворогом, несёт меня во мгле,

Аллею жизни сокрушил и прорубил проход,

Дождись меня моя страна из льдов и моря крови.

За мной крадётся жнец, с косой наперевес,

Я вижу явно силуэт слуги своей кончины,

Но мой топор силён, моя душа сильна,

Я прорублюсь, клянусь,

Во мне сомнений нет,

Есть только путь и я.